/
Автор: Полковникова Е.Ф. Виноградова Л.Б.
Теги: ленин пролетариат жизнеописание великие вожди пролетариата издательство политической литературы вождь
ISBN: 5-250-01355-4
Год: 1990
Похожие
Текст
ВОСПОМИНАНИЯ О ВЛАДИМИРЕ ИЛЬИЧЕ
ЛЕНИНЕ
Scan: Ershov V. G., 2006
ПРОЛЕТАРИИ
ВСЕХ
СТРАН,
СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА при ЦК КПСС
ВОСПОМИНАНИЯ О ВЛАДИМИРЕ ИЛЬИНЕ
ЛЕНИНЕ
В ДЕСЯТИ
ТОМАХ
ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА при ЦК КПСС
ВОСПОМИНАНИЯ О ВЛАДИМИРЕ ИЛЬИЧЕ
ЛЕНИНЕ
том
б
МОСКВА
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ПОЛИТИЧЕСКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
1990
ББК 13.5
В77
Редакционная коллегия:
М. П. МЧЕДЛОВ, А. П. ПОЛЯКОВ,
А. М. СОВОКИН
Составители шестого тома:
Л. Б. ВИНОГРАДОВА, Е. Ф. ПОЛКОВНИКОВА
® Кол. авт., 1990
@ Л. Б. Виноградова,
ISBN 5-250-01355-4 (т. 6) Е. ф. Полковникова,
ISBN 5—250—01019—9 составление, 1990
ОТ РЕДКОЛЛЕГИИ
Авторы воспоминаний близко знали Владимира Ильича, работа-
ли под его руководством. Сквозь десятилетия их воспоминания до-
носят до нас голоса далекой эпохи, воссоздают атмосферу тех
лет и, главное, воскрешают живые, неповторимые черты Ленина,
который был, по словам А. В. Луначарского, «прообразом того,
чем должен быть и будет социалистический человек».
1919—1920 годы... Время тягчайших испытаний для Советского
государства. Россия истерзана гражданской войной, разорена
армиями интервентов. Замершие заводы, фабрики, шахты... Всеоб-
щая разруха... Голод... С небывалой энергией Владимир Ильич за-
нимается организацией обороны страны, решением политических,
экономических и культурных задач строительства первого в мире
социалистического государства.
Ленин теоретически разрабатывает и в своей ежедневной практи-
ческой деятельности проводит в жизнь боевую программу мобили-
зации сил партии и народа на разгром врага. Главнокомандующий
вооруженными силами Республики С. С. Каменев в своих воспо-
минаниях отмечал, что в Ленине поражали умение тонко разби-
раться в военно-оперативных вопросах, масштабы его деятельности
по организации борьбы страны, «в которой действия Красной
Армии были только частью остальных мер борьбы».
Все силы, все средства были брошены на защиту Республики:
установлен строжайший режим в продовольственном деле, на тран-
спорте, в промышленности, принимались неотложные меры для
укрепления Красной Армии.
В сложные, подчас трагические моменты, когда решалась судь-
ба революции, Ленин разрабатывал план экономических преобразо-
ваний Советского государства, составной частью которого стала
электрификация страны. На страницах книги Г. М. Кржижановский
рассказывает, с каким вниманием относился Владимир Ильич к про-
екту строительства электростанций, работавших на торфе и других
дешевых видах горючего. «Поддержка, неусыпная внимательность,
непрерывный дружеский совет и подбадривание Владимира Ильи-
ча,— писал он,— обеспечивали работы Государственной комиссии
по электрификации, которой удалось в 9-месячный срок и с общим
расходом самых ничтожных средств... составить для VIII съезда
Советов известный доклад об электрификации РСФСР».
5
В. И. Ленин полагал, что план электрификации «не технический,
а государственный», поэтому он должен быть таким, чтобы
«массы увлечь ясной и яркой (вполне научной в основе) перспекти-
вой...». «Наша главная политика сейчас должна быть — экономи-
ческое строительство государства, чтобы собрать лишние пуды
хлеба, чтобы дать лишние пуды угля, чтобы решить, как лучше
использовать эти пуды хлеба и угля, чтобы не было голодных,—
вот какова наша политика».
Решению вопросов восстановления и развития транспорта, лик-
видации топливного голода, преодоления продовольственных зат-
руднений В. И, Ленин отводит первостепенную роль в своей рабо-
те. Победы на фронте, писал Ленин в начале 1920 г., легче, чем
победа хозяйственная. «Чтобы победить здесь, нужно больше вы-
держки, больше терпения, больше настойчивости, больше упорства,
больше систематичности в труде, больше организаторского и адми-
нистративного искусства в большом масштабе».
Именно эти качества руководителя были присущи самому Вла-
димиру Ильичу, подчеркивают авторы воспоминаний. Он заботился
об обучении и постепенном втягивании все больших, все новых
кадров в работу по строительству нашего государства, учил «в госу-
дарственной работе» молодых советских и партийных работников
деловитости, оперативности в решении вопросов, умению сосредото-
чивать внимание на важнейших задачах и добиваться реальных
результатов.
Всех, кто знал Ленина, поражало одно из его свойств — способ-
ность «верно и безошибочно схватывать и определять малейшие
изменения взаимоотношения классовых сил», «умение пристально
следить, не выходя из своего кабинета, за биением жизни не только
в России, но и во всем мире». Достигал он это постоянным обще-
нием с трудящимися, ежедневными беседами с рабочими, крестья-
нами, красноармейцами, государственными, партийными, зарубеж-
ными деятелями.
Неоднократно встречался Ленин с представителями народов
Советской страны. Воспоминания С. Саид-Галиева, В. Н. Соколова
и других хорошо передают атмосферу бурных дискуссий по слож-
нейшим проблемам национально-государственного строительства,
где зарождалась идея создания такого союза, «который был бы осно-
ван на полнейшем доверии, на ясном сознании братского единства,
на вполне добровольном согласии».
С большой сердечной теплотой и любовью авторы рассказывают
о Владимире Ильиче как о человеке огромного душевного обая-
ния, подмечают разные стороны его характера, создают цельный
образ вождя, имя которого навсегда вошло в историю человечества.
* *
*
Отдельные воспоминания публикуются не полностью. Примеча-
ния авторов воспоминаний подписаны их инициалами, остальные
даны составителями. В конце тома помещены краткие биографиче-
ские сведения об авторах и указатель имен.
Г. Е. ЗИНОВЬЕВ
М. И. КАЛИНИН
С. С. КАМЕНЕВ
А. Ф. МЯСНИКОВ
С. И. АР АЛОВ
Д. П. ОСЬКИН
Б. С. ВЕЙСБРОД
Б. М. ВОЛИН
А. А. АНДРЕЕВ
С. А. ЛОЗОВСКИЙ
А. М. АНИКСТ
Н. П. ГОРБУНОВ
С. Б. БРИЧКИНА
Л. А. ФОТИЕВА
Scan: Ershov V. G., 2006
Г. Е. Зиновьев
ЛЕНИН КАК ЧЕЛОВЕК И ТОВАРИЩ
Я бы хотел сказать еще о Ленине как о товарище и человеке,
сказать о том, что вполне правильно так интересует каждого члена
нашей партии и каждого рабочего вообще. Надежда Константинов-
на верно сказала, что Ленин умел не только говорить с рабочими,
но умел и слушать их. Это великое искусство слушать других, кото-
рым далеко не все обладают. Гораздо больше на свете таких людей,
которые умеют говорить, чем тех, которые умеют по-настоящему
слушать. Владимир Ильич принадлежал к последним. Именно
поэтому он, как никто другой, сумел как губка впитать в себя все
то, что есть здорового и реального в жизни рабочего класса. Он
умел это делать во всех положениях: и в 1905 г., во время первого
Санкт-Петербургского Совета рабочих депутатов, когда он, сидя
на хорах Вольного экономического общества, прислушивался к сло-
вам рабочих и работниц, впитывал в себя каждое их слово. Он умел
это делать и на массовых собраниях, сидя на ступеньках сред,и ра-
бочих, разговаривая с ними и прислушиваясь к каждому их слову.
Он умел из нескольких слов составить себе целую картину. И в мо-
менты, когда на нас улюлюкали и подготовляли погром в редакции
«Правды», а он был принужден прятаться на случайных квартирах,
он умел, поговорив со случайно встреченной пожилой работницей
или кухаркой, уяснить себе, как у нее преломляется буржуазная
травля и что ее отталкивает от большевизма. Он умел в недели своих
скитаний, в июльские дни около Сестрорецка, прячась в шалаше, у
стога сена, выспрашивать у приютившей его рабочей семьи и соста-
вить себе ясное понятие о том, как живет рабочая семья.
У тов. Емельянова, у которого мы тогда скрывались в шалаше,
был сын лет 16, который в то время считал себя левее товарища
Ленина: он был анархистом. Надо было видеть, товарищи, сколько
часов потратил Владимир Ильич на беседы с этим юношей, ста-
раясь выяснить, каким образом он пришел к анархизму, и переубе-
дить его, доказав, что мы правы. В каком бы положении Владимир
Ильич ни был, он умел использовать каждую возможность, чтобы
войти в соприкосновение с живым рабочим. Он любил рабочий
класс не абстрактно, не как отвлеченную категорию, как зачастую
любят рабочий класс кающиеся интеллигенты; нет, у него была на-
стоящая, живая, действительная любовь к каждому данному тру-
женику — к конкретному маляру, который красил дом в Горках,
к сапожнику, который шил ему сапоги, к кухарке-латышке, гото-
9
вившей ему обед, к каждому встреченному на пути труженику —
со всеми его сильными и слабыми сторонами. Как правильно и ве-
ликолепно сказала Надежда Константиновна, сердце его горячо
билось для каждого труженика. Владимир Ильич мог показаться
неприступным, он не любил, чтобы его считали сентиментальным,
хотя сентиментальность в лучшем смысле слова (т. е. настоящая
человечность) у него была. Всякий чувствовал, что в его сердце го-
рит жгучий огонь, высшая любовь именно к каждому конкретному
труженику. Я не скажу, чтобы Владимир Ильич не знал себе цены.
Он знал себе цену. Владимир Ильич был человек рабочей артели, че-
ловек коллектива. Никакого эгоцентризма в нем не было. Он не го-
ворил «я считаю нужным», но «партия считает нужным», «партия
требует». Но свое историческое призвание он знал. Это выходило
как-то очень просто, естественно: всякий понимал, что Ленин гово-
рит от имени миллионов, что он для этого призван историей. В этом
смысле Владимир Ильич часто ощущал себя так: «я и вся крестьян-
ская Россия», «я, Ленин, и весь рабочий класс», «я, Ленин, и все бур-
жуазные государства» и даже еще больше — «я, Ленин — вождь
русского народа, и вся остальная вселенная». Без трескучих фраз,
без малейшего преувеличения своей роли Владимир Ильич пони-
мал, что ему выпало на долю возглавлять великую революцию. Он
понимал свое великое историческое призвание, но вместе с тем он
был человеком большой человечности, редкой простоты, замеча-
тельной теплоты. Он как бы воплощал в себе коллективную волю,
энергию, любовь и мужество всего рабочего класса. На него устре-
млялась вся любовь угнетенных и вся ненависть угнетающих.
Не было человека более простого, более ясного, более человеч-
ного, чем товарищ Ленин. Всюду и везде он был одинаков. Например,
в тюрьме. Я знаю из очень хороших источников, что, сидя первый
раз в тюрьме в нашем городе, Владимир Ильич сразу повел оттуда
кипучую работу: он посылал из тюрьмы на волю листки, писал там
и стал душой всего своего тюремного коридора. Он умел в одно
и то же время часами выстукивать своему соседу: «Крепко закрывай
форточку тряпкой, чтобы у тебя не слишком тянуло сквозняком» —
и в то же время тут же излагал теорию гегемонии пролетариата
и разъяснял своему соседу ошибки народников. Я видел товарища
Ленина в тюрьме в Галиции. В начале войны товарищ Ленин был
арестован в Галиции австрийским правительством по обвинению
ни больше ни меньше как в шпионстве. Его сочли военным шпионом
и посадили в тюрьму в деревне Новый Тарг, недалеко от Кракова.
Он сидел в тюрьме несколько дней, и мы его там посещали. Он сразу
стал душой общества в этой тюрьме. Там сидело некоторое коли-
чество крестьян за недоимки, несколько уголовных и т. п. Все они
сошлись на том, что сделали тов. Ленина чем-то вроде старосты,
и он с величайшей готовностью отправлялся под конвоем начальства
покупать махорку для всей этой компании. В то же время он разъяс-
нял арестованным галицийские законы, которые он изучал по книж-
кам, чтобы помочь галицийским крестьянам выбраться из этой дол-
говой ямы. Его галицийские мужики сразу полюбили за бодрость
10
духа, за силу воли, за готовность помочь, за ласку к простому чело-
веку. В галицийской тюрьме, в самом смешанном обществе, с людь-
ми, с которыми он с трудом мог объясняться на ломаном польском
языке, он сразу становился душой общества. И так было всюду,
куда попадал Владимир Ильич.
Сила воли у него была необычайная. Она не оставляла его и во
время болезни до самых последних дней. Ряд эпизодов свидетельст-
вует об этом. Рассказать о них не настало еще время... Он продол-
жал шутить, смеяться, напевать в такие трагические минуты, когда
каждый другой на его месте способен был бы только плакать...
И чем больше была сила его воли, тем меньше сам он это замечал.
Он не сознавал, насколько он силен во всем том, что сделало его не
только гигантом мысли, но гигантом воли, не только великим теоре-
тиком, но и настоящим вождем. Как будто собранные воедино воли
всех одиночек рабочего класса, все упрямство освобождающегося
класса, идущего к власти, угнетаемого десятилетиями, вся сила его
таланта, все упрямство русского мужика, вся настойчивость много-
миллионной массы, весь тот талант, которым отличается наша стра-
на, все леса, долины, реки, покрывающие нашу страну, все мораль-
ные силы великой страны как будто собрались в одном его мозгу,
в одном его сердце, в его одной воле. Это делало тов. Ильича не
только великим учителем, но и человеком прежде всего. Каждый,
кто имел с ним хотя бы самое маленькое, мимолетное соприкос-
новение, уносил с собой самое светлое воспоминание о нем.
Почитайте, товарищи, отзывы врагов. Какую дань уважения,
изумления сумел исторгнуть у своих врагов Владимир Ильич.
Люди, которые его никогда не видели, как будто чувствовали его
электрический ток через океаны. Одни с радостью вбирали в себя
этот электрический ток, другие понимали, что эта волна смоет
буржуазию. Но все понимали, что это величайшая фигура, которую
когда-либо знал мир. Как государственного деятеля, как теоретика,
как вождя Владимира Ильича, конечно, знал и знает весь мир. Как
человека его знало меньшее количество людей. Но кто знал его, тот
никогда не забудет этого образа настоящего великого человека. Вла-
димир Ильич любил природу во всех ее видах и проявлениях. Этот
величайший мыслитель умел резвиться, как хороший комсомолец.
Он был первый запевала на любой прогулке, первый конькобежец
в нашей компании, лучший велосипедист, прекрасный турист, лучше
всех лазал на снежные горы, любил охоту, был первый подстрека-
тель купаться в ледяных горных речках Галиции, умел смеяться
с заражающим весельем, насвистывать, петь.
Он, на плечах у которого была такая великая работа и величай-
шая ответственность, работал в последние годы так, как будто он
родился Председателем Совнаркома, руководителем Коминтерна,
как будто он всегда управлял величайшим государством, а не был
голодным эмигрантом, живущим на чердаках, тюремным сидель-
цем и ссыльным. Вся машина управления партией и государством
шла в его руках настолько плавно, как будто все это делается мимо-
ходом. И это — в такие годы, как 1918, 1919. И в самые тяжелые
11
минуты, когда Деникин подходил к Орлу, когда у нас в нескольких
верстах от Петрограда был враг, когда утром убили Урицкого,
а вечером стреляли в него самого, когда косили целые полки на
фронтах, когда мы не умели еще обращаться с оружием, когда исто-
рия громоздила на каждом нашем шагу препятствия,— с каждым
таким препятствием он становился еще спокойнее, еще сдержаннее,
и еще плавнее шла у него машина. Он сам не спал по ночам, но если
вам приходилось проводить ночь в соседней комнате, то на утро
Владимир Ильич беспокоился о том, что вы плохо спали, делая вид,
будто он сам проспал всю ночь отлично. Так работал и жил этот
человек.
Товарищи, он буквально сгорел на работе. Теперь мы знаем ре-
зультаты вскрытия, специалисты видели его мозг и объяснили
нам каждую его извилину. Лучшие немецкие профессора сказали:
несгоревшего на работе осталось у Владимира Ильича четверть
мозга. Мы удивляемся могучести Владимира Ильча, тому, что он
с четвертью мозга сохранил так много интеллектуальной силы. Он
еще глубже, чем любой человек со здоровым мозгом, понимал все
положение вещей. Вы знаете, товарищи, глупые легенды, которые
наши враги пытались пустить в ход, чтобы «объяснить» причину
болезни Ильича. Лучшие представители науки не оставили кам-
ня на камне от этих сплетен, лучшие светила науки сказали: «Этот
человек сгорел, он свой мозг, свою кровь отдал рабочему классу без
остатка».
Он все время оставался на посту. Владимир Ильич никуда не
выезжал, он все это время стоял на вышке, напрягая последние
остатки своих сил и чувствуя, что отвечает за всю политику. Он
брал на себя ответственность даже за назначение начальника
дивизии, за важные стратегические вопросы в гражданской войне, за
все, за все вопросы о назначениях, о всяких конфликтах в той или
другой организации, в том или другом наркомате. Он вникал во все.
Его интересовала работа в каком-нибудь волисполкоме или комитете
крестьянской бедноты. Он волновался вопросами о народном обра-
зовании, даже такие вещи, как кинематографы и учебники,— сло-
вом, все, из чего складывается жизнь государства,— все прохо-
дило через мозг Владимира Ильича. Он принимал десятки людей
в день, он не жил, а горел, и горение было какое-то плавное,
постепенное. И никто не сказал бы, что этот человек болен, потому
что Ленин умел внутренние стороны своей собственной работы
скрывать. Он других заставлял отдыхать, лечиться, говоря: «Ты —
частица живого инвентаря нашей партии», а об отдыхе и лечении
для себя никогда не думал.
Конечно, партия делала все возможное, чтобы поставить его
в нормальные рамки работы, чтобы дать ему помощников на каждом
шагу. Но все, что партией ни было сделано, оказывалось тщет-
ным,— воля его, особенно во всем, что касалось работы, была не-
преклонна. Владимир Ильич был самым дисциплинированным чле-
ном партии. Решения партии были для него законом. Но в вопросе
об его собственной работе он нарушал дисциплину, и тут поста-
12
новления Центрального Комитета нашей партии, которые были для
него законом, он обходил.
Теперь, когда мы получили возможность глазами крупнейших
специалистов оценить работу его мозга, мы все видим, что он сго-
рел на работе, что он отдал не только свой выдающийся талант, не
только весь огонь своего сердца рабочему классу, но и свой мозг,
с необыкновенным количеством извилин, отдал целиком и безвоз-
вратно на служение первой победоносной пролетарской революции.
Он отлично отдавал себе отчет в том, что его здоровье плохо:
он еще в 1922 году иногда говорил об этом близким и друзьям.
В 1922 году, когда появились первые признаки его болезни, он стал
изучать медицинские книжки и по ним прекрасно ставил сам себе
диагноз. И тем не менее он считал, что он поставлен на такой пост,
что до последней минуты, до последнего вздоха, до последней
секунды, пока он может работать, он должен этой гигантской исто-
рической работой руководить.
Так сгорел наш великий вождь и учитель, товарищ и друг, кото-
рый по возрасту своему мог бы еще работать добрых десять лет,
чтобы провести нашу страну через самые большие трудности.
У великой могилы.
М., 1924. С. 551—553
М. И. Калинин
ВОЖДЬ РАБОЧЕГО КЛАССА ]
Товарищи, я хочу остановиться только на одной стороне Вла-
димира Ильича. У нас много вождей, и вождей в высшей степени
уважаемых, которым пролетариат верит, но я скажу, что среди про-
летариев, среди рабочих масс, помимо уважения, удивления теми
талантами и идеальностью, которые имеет Владимир Ильич, есть
еще глубокое чувство любви. Эта любовь связана вместе с уваже-
нием. Какой бы вопрос ни взяли. Если Владимир Ильич убеждает
в каком-нибудь вопросе, в котором вы даже не соглашаетесь, во
всяком случае, вы в это время ни на минуту не перестаете любить
его и ценить его ум. Есть много крупных людей, вождей, но, когда
с ними имеешь какое-нибудь дело, они тебя давят. Владимир
Ильич — единственный вождь, которого признаешь на 10 голов
выше себя, но с которым вместе с тем говоришь как с равным това-
рищем, которого ты любишь, как обыкновенного человека. Таких
вождей — я не знаю, как в остальной Европе,— но у нас в РСФСР
не было ни раньше и нет по настоящее время. И вот когда бывают
самые рискованные положения, когда кажется, что эти положения
не верны,— пролетариат, его передовая часть всегда, всегда подхва-
1 Выступление М. И. Калинина на заключительном заседании IX съезда
РКП (б) 5 апреля 1920 г. в связи с приближающимся 50-летием со дня рождения
В. И. Ленина. Ред.
13
тывали и несли самые левые лозунги товарища Ленина. Доста-
точно вспомнить письмо Владимира Ильича из Финляндии, когда
казалась невозможной борьба, когда рабочие были только что раз-
биты в июле, когда казалось, что нет надежды на ближайшие
победы,— приходит письмо из Финляндии к рабочим Выборгской
стороны и рабочим Петрограда вообще, письмо, которое зовет на
новый бой с правительством Керенского 1. Владимир Ильич был
уверен, что в рабочем классе, в каждом рабочем, особенно в его
боевой части, всегда есть желание бороться. Если мы схватим основ-
ную сторону работы Владимира Ильича, мы увидим, что на всем
протяжении его жизни есть одна общая черта — это глубокая
вера в мощь и силы пролетарских масс. Это глубокая вера в силы
и мощь рабочего класса. Он знал, что может быть побит Иванов
или Петров, но великое дело побито быть не может. Эта вера есть
главный фактор любви, симпатии, которую рабочий класс перенес
на личность Владимира Ильича. В этом лице рабочий класс, по су-
ществу, глядя на него, глядит на себя, ибо он есть лучший выра-
зитель рабочего класса в целом. Рабочий класс есть непобедимый
класс, класс будущего, для которого никакие частные поражения
и препятствия, встречающиеся на его пути, не будут непреодолимы.
И вот когда глядишь на Владимира Ильича — выразителя всего
рабочего класса в целом, то поднимается глубокая вера, глубокое
сознание, что, пока Владимир Ильич будет руководителем рос-
сийского рабочего класса, рабочий класс всегда может быть спо-
коен, что будет брать в своей основе всегда ту наиболее прямую
и выгодную для рабочего класса линию, которая ему необходима.
Пока Владимир Ильич находится в ЦК партии, нашим вождем, меж-
ду центром и между рабочим классом всегда будут протянуты
крепкие нити, объединяющие низы партии, весь рабочий класс и его
руководителей. При таком контакте между низами рабочего клас-
са и верхами руководителей никакие препятствия, встречающиеся
на пути, не будут опасны. Все препятствия будут рабочим классом
изжиты.
Печатается полностью по стенограмме
С. С. Каменев
ВОСПОМИНАНИЯ
О ВЛАДИМИРЕ ИЛЬИЧЕ ЛЕНИНЕ
В сентябре 1918 года я был назначен на должность команду-
ющего Восточным фронтом. До своего назначения я не знал и не
видел никого из руководителей Красной Армии. Никогда не видел
и Владимира Ильича.
Заняв должность командующего Восточным фронтом, я, естест-
венно, познакомился со многими товарищами, занимавшими тогда
1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 34 С. 239—241, 340—341, 347—350.
14
руководящие посты в Красной Армии. И не только познакомился
с руководством Владимира Ильича военными делами, но и прошел
абсолютно новую для меня школу по организации и руководству
военным делом, включая в это понятие и создание, и организацию,
и дисциплину, и боевое руководство Красной Армией, а также
и организацию борьбы в период гражданской войны.
Обойти этот вопрос я не могу потому, что, берясь за воспоми-
нания о Владимире Ильиче, прежде всего вспоминаешь то неизгла-
димое впечатление, которое создавалось от его руководства в обла-
сти военного дела.
Освоение новой школы военного дела, приобретенное мною на
Восточном фронте, особо подчеркиваю. Так как я прошел импе-
риалистическую войну с первого и до последнего ее дня, то новых
впечатлений о новых методах и приемах борьбы, как и у каждого
участника, естественно, накопилось у меня больше чем достаточно.
Не скрою, что в отношении накопления материалов по всем этим
новшествам и подготовленности для творчества всякого рода «вы-
водов» из опыта империалистической войны я считал себя вполне
подготовленным. И несмотря на это, я с полным убеждением
утверждаю, что по самому основному вопросу войны я, участник
империалистической войны, вывода не сделал. Я проглядел, что по-
нятие воевать и драться на войне — не одно и то же. Оказывается,
можно просто, что называется формально, воевать — то, что имело
место в империалистической войне, и можно действительно драть-
ся за победу — это то, чему меня научило руководство Владимира
Ильича. Это та работа большевистской партии под руководством
Владимира Ильича, которая дала миллионам осознание целей
и задач войны и влила в уставшие и истерзанные империалисти-
ческой войной массы новые силы для побед в гражданской войне.
Война в данном случае приобретала многообразные формы борьбы.
Сегодня красноармейские полки проходят интенсивнейшую по-
литическую обработку, а завтра они — сильнейшие носители полу-
ченной зарядки — уже сами заряжают окружающую среду, под-
нимают эту среду на борьбу за задачи социалистической револю-
ции. Они вносят развал в ряды бойцов белогвардейских частей
или войск интервентов. Они проделывают таким порядком потря-
сающий все старые основы переворот на громадных пространствах,
после которого все «хотят красных» и все против белых, о чем сви-
детельствовали наши даже самые ожесточенные враги вроде англий-
ского генерала Нокса, военного советника адмирала Колчака, ко-
торый в 1919 году писал своему правительству: «Можно разбить
миллионную армию большевиков, но когда 150 миллионов русских
не хотят белых, а хотят красных, то бесцельно помогать белым» {.
Политическая работа идет и на территории, занятой бело-
гвардейцами, она принимает и там свое боевое оформление в виде
партизанских отрядов. Эти последние, как и части Красной Армии,
также становятся сильными не только как боевые единицы, но и как
1 Гражданская война 1918—1921 гг. М., 1928. Т. 2. С. 412. С. К.
15
носители идеи и задач социалистической революции уже на террито-
рии врага.
Средства борьбы множатся, нагромождаются и вырастают в не-
сокрушимую силу. Эта сила могла только побеждать.
Я был буквально ошеломлен и новизной, и широтой, и глуби-
ной организации, и построением борьбы в целом. Неудивительно,
что вынесенные мною впечатления от империалистической войны
меня уже теперь не подавляли, а, наоборот, война поражает меня
своей односторонностью: она велика была только по своим цифро-
вым выражениям. Организация же борьбы, материальная база
и немощность военного руководства были в полном несоответствии
с численностью армии, и, наконец, закостенелые формы борьбы
превратили эту войну в гигантскую бойню человечества, не говоря
уже об империалистических целях и задачах, которым служила
эта война.
Но дело тут не столько в несоответствии, сколько в преувеличе-
нии значения таланта полководца, а последний в империалисти-
ческой войне считался решающим фактором побед. Такое поло-
жение вещей, по существу, снимало с повестки дня и план, и орга-
низацию борьбы. Достаточно указать, что мобилизация армии,
собственно, исчерпывала все понятие об организации борьбы. Не-
сколько больше, чем следует, я отклонился от темы воспоминаний
только потому, чтобы резче подчеркнуть то новое, что должно было
поразить меня и поразило, когда я стал непосредственным участ-
ником борьбы Красной Армии на Восточном фронте.
Возвращаясь к воспоминаниям в отношении важнейшего звена
в организации обороны — красным вооруженным силам, особенно
подчеркиваю новые, своеобразные методы создания красных воору-
женных сил.
Владимир Ильич дал нам непревзойденный в военной истории
пример создания армии как инструмента политики.
Основным костяком Красной Армии были рабочий класс и ре-
волюционные командиры — члены партии. Большевики были цемен-
тирующим началом в отношении как политической сознательности,
так и боевой стойкости частей. Крестьяне из бедняков быстро сли-
вались с основным костяком, усиливая его численно. Остальное
крестьянство крепко обрабатывалось этими кадрами.
С боевыми качествами частей Красной Армии я впервые позна-
комился при следующих обстоятельствах. Это было немедленно
по моем вступлении в командование фронтом. На Бугульминском
направлении, прикрывавшем Ульяновск (тогда Симбирск), среди
других частей находился Латышский полк. Этот Латышский полк
пользовался заслуженной славой крепкой боевой единицы, в силу
чего на данном направлении являлся основой устойчивости. Главно-
командующий потребовал вывода этого полка из боевой линии
и отправки его в Серпухов, где тогда располагался штаб главного
командования.
Лишиться основы, на которой строилась устойчивость обороны
на данном направлении, естественно, было крайне болезненно.
16
Я опротестовал это решение главнокомандующего, прося хотя бы
отсрочки выполнения его. Протест был отклонен, и вторично был
указан самый минимальный срок для отправки полка в Серпухов.
Делать было нечего, пришлось выполнять.
Видя мое затруднение, один из членов РВС 1 Восточного фронта
спросил меня, почему я считаю, что Латышский полк трудно заме-
нить. На мою реплику, что этот полк высоко боеспособный, он спо-
койно ответил, что я очень заблуждаюсь, если гчлгаю, что другие
полки, находящиеся на этом же направлении, менее боеспособны
и что, в частности, Владимирский рабочий полк, пожалуй, по боеспо-
собности даже выше Латышского полка, так как последний доста-
точно утомлен.
Приказание было отдано — владимирцы сменили Латышский
полк. Немного спустя на бугульминском участке развернулись
боевые действия. Владимирцы не только оправдали оценку, данную
им, но и показали себя значительно выше того, что в империалисти-
ческую войну вкладывалось в понятие боеспособности части. Ра-
бочие-владимирцы дали мне первый урок боевой оценки частей
Красной Армии.
Участвуя в создании Красной Армии на Восточном фронте, вни-
мательно следя за каждым шагом ее роста, я сам на себе чувство-
вал, как под политическим руководством Владимира Ильича Крас-
ная Армия становилась доподлинным инструментом политики рабо-
чего класса, становилась носительницей великих задач пролетарской
революции.
Особо приходится отметить политический рост Красной Армии,
доведенной до осознания своих задач как задач борьбы мирового
пролетариата. После этого становятся для меня особенно понятны-
ми слова Владимира Ильича, произнесенные им в Московском Со-
вете 5 мая 1920 года, что «ни одна армия — ни французская, ни ан-
глийская — не могла выдержать того, чтобы ее солдаты на русской
почве способны были сражаться против Советской республики» 2.
В вопросе организации борьбы в целом помню мое удивление
тому, каким образом было достигнуто полное уничтожение граней
между тылом и фронтом. Тыла, по сути дела, просто не существо-
вало. Достигнуто это было правилом Владимира Ильича, согласно
которому «раз дело дошло до войны, то все должно быть подчи-
нено интересам войны, вся внутренняя жизнь страны должна
быть подчинена войне, ни малейшее колебание на этот счет не-
допустимо» 3. Это было сказано перед войной с белополяками,
но вся гражданская война Владимиром Ильичем была проведена по
этому, как Владимир Ильич говорил, правилу: все интересы стра-
ны и вся внутренняя жизнь страны были подчинены гражданской
войне. При этих условиях вся страна была военным станом. Абсо-
лютно новым в военном деле тут является постановка требова-
1 Революционный военный совет. Ред.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 113.
' Там же. С. 117.
17
ния всю внутреннюю жизнь страны подчинить войне,— вот именно
тут и стирались грани, отделяющие фронт от тыла, именно тут
создавалась, если можно так выразиться, монолитность всей орга-
низации борьбы. Проведение в жизнь этого правила является новой
наукой о войне. Государственные органы перестраивают свою рабо-
ту. Создаются новые государственные органы с чрезвычайными
полномочиями — Чусоснабарм \ Продарм. Местная власть пере-
страивается, где это необходимо по ходу событий, в гибкую, весь-
ма подвижную, с громадными полномочиями организацию рев-
комов, работа которых протекает в тесной увязке с военным
командованием. Дело тут, конечно, не в форме перестройки
государственных аппаратов и создании новых, а во всей поли-
тике, которая получила наименование «военного коммунизма».
Само собою ясно, что и перестройка, и создание новых органов
были подчинены требованию политики.
При этих условиях внутренняя жизнь страны действительно
могла быть подчинена войне, и она была ей подчинена.
Руководство Владимира Ильича гражданской войной, повторяю,
является законченной наукой о войне всей страной. Эта наука осо-
бенно ценна теперь, когда война выливается в технические формы
борьбы, когда вся борьба разворачивается вглубь на громадные
пространства и когда население страны уже не сможет в порядке
самотека приспособляться к войне.
Руководство Владимира Ильича сказывалось непосредственно на
отдельных участках борьбы.
У меня сохранилось отчетливо воспоминание об этом по Восточ-
ному фронту, относящееся к периоду наших неудач на фронте.
Расстроенные части Красной Армии откатывались, теряя и ус-
тойчивость, и порядок, но еще едва были заметны признаки насту-
пающей стабилизации боевой линии, как уже появлялись новые жи-
вые силы на подкрепление обескровленных частей фронта. Подни-
мались новые коммунистические кадры, новые рабочие отряды —
сперва прифронтовых районов, позднее из центра. Основной костяк
Красной Армии креп, цементировался. Затем уже очередная моби-
лизация призываемых в Красную Армию восстанавливала утрачен-
ную в тяжелых боях численность.
Замечательна кипучая в этих случаях работа, проходящая по
каналам центра. Вопрос идет не только о живой силе. Работа эта при-
водила в движение все силы и средства громадных районов и подни-
мала их на оборону. Производилась мобилизация внутренних ре-
сурсов.
Предшествовала ли этой работе переписка между центром и
фронтом, просьбы, ходатайства и пр.? Никакой. Только короткие
шифровки о складывающейся обстановке на фронте и не менее ко-
роткие распоряжения центра. В это время работа центра и фронта
положительно сливалась в одно целое.
1 Чрезвычайный уполномоченный Совета Обороны по снабжению Красной
Армии. Ред.
18
Перечислить многообразие и разнообразие каналов организации
борьбы, обрисовать проводимую по ним работу для меня непосильно
и невозможно хотя бы по одной разнообразности и разнохарактер-
ности проводимых мероприятий. Достаточно указать, что в момент
ликвидации кронштадтского восстания таким каналом организации
борьбы оказался X съезд РКП, военные делегаты которого пол-
ностью были брошены на Кронштадтский фронт во главе с К. Е. Во-
рошиловым.
Основной канал, конечно, был партийный. Именно он создавал
молниеносность работы и устремленность, он был истоком твор-
чества, напора и проверки исполнения. Тут опять выявилось лицо
большевистской школы Владимира Ильича.
В бытность главнокомандующим мне пришлось лично видеть
работу Владимира Ильича по организации обороны. Этот случай
относится к периоду мамонтовского рейда по тылам Красной Армии
в 1919 году. Рейд был чреват всякими последствиями, тем более
что Мамонтов, прорвав фронт, выскочил в Тамбовский район, зара-
женный в свое время эсеровщиной и антоновщиной. Поэтому понят-
но, что Владимир Ильич, помимо мер борьбы по линии Красной Ар-
мии, немедленно приступил к организации глубокой обороны на всех
южных путях к Москве, захватив в эту глубокую оборону и Тулу
(оружейный завод). Организация этой обороны была поручена члену
РВС С. И. Гусеву. Организация обороны складывалась из инженер-
ной обороны местности: строились окопы, оплетались проволочными
заграждениями, затем формировались, вооружались, обучались
отряды защиты, как пешие, так и конные, и, наконец, все население
и местные власти военизировались — организовалась борьба мест-
ного населения на всех путях возможного появления мамонтовских
казаков.
Вся эта организация обороны не была подчинена главнокоман-
дованию и велась под непосредственным руководством Владимира
Ильича, как сказано выше, особо выделенным товарищем. Такое
решение надо признать не только правильным, но и мудрым. Глав-
нокомандование не отвлекалось от основной задачи того времени —
борьбы с Мамонтовым, и, что самое главное, вся организация борьбы
на тыловых путях не отвлекала ни сил, ни средств фронта.
Как известно, Мамонтов не пошел вглубь, а пошел по ближайшим
фронтовым районам, почему созданная глубокая система обороны
не вступила в боевые действия. Однако несомненно, что принятые
меры обороны показали бы себя с лучшей стороны, о чем можно су-
дить хотя бы по фактам поведения населения в Тамбовском районе,
где Мамонтов не нашел себе поддержки и вынужден был быстро его
оставить, основательно разграбив.
Такая же оборона была организована и в период наступления
Юденича пролетариатом Петрограда, который подготовил красную
столицу к самой упорной борьбе, вплоть до уличной баррикадной
борьбы.
Такие же примеры самодеятельной организации борьбы в исто-
рии гражданской войны мы видим в Оренбурге, Уральске и Турке-
стане. 19
Самый факт многочисленности каналов, по которым проводились
мероприятия по оказанию поддержки боевым частям, по их усиле-
нию, по созданию новых мер борьбы, по использованию местных
средств, по обеспечению успеха и пр. и пр., создавал громадное коли-
чество разнообразнейших мероприятий, направленных для борьбы.
Получалось то, о чем выше было сказано и что я назвал борьбой за
победу. Мы действительно дрались за победу всеми доступными для
нас по тому времени путями. К сожалению, выполнение мероприя-
тий зачастую было ограничено материальными возможностями. Тут
невольно думается, что если бы мы тогда располагали современной
техникой, то война вылилась бы в такие новые технические формы
и методы борьбы, что, несомненно, была бы и в этой области произ-
ведена полная революция.
Считаю нужным оговорить, что методы работ главнокомандова-
ния и его штаба были далеки от отмеченных новых методов управ-
ления, но, что еще хуже,— может быть, я и ошибаюсь — главное
командование, находясь в отрыве от центра в Серпухове, не видело
всей этой работы Владимира Ильича и вело свою работу по старинке.
Особенно темным пятном в этом отношении явилась работа цент-
рального аппарата Наркомвоенмора — Всероглавштаба. Этот штаб
являлся носителем худших методов тыловой деятельности, очевид-
но, он далеко еще не перестроился. Подчинялся он непосредственно
Наркомвоенмору.
Скажу о лицах, назначаемых Владимиром Ильичем на ответ-
ственные посты в Красной Армии. Исключительный подбор членов
РВС фронтов, армий и комиссаров дивизий и частей положительно
бросался в глаза. Нужно было большое знание качеств тех товари-
щей, которые получали ответственные назначения в Красной Армии,
и Владимир Ильич знал каждого из них.
Ближе я знал членов РВС фронта и армий, почему мои впечатле-
ния складывались главным образом по этим товарищам. Знакомство
этих товарищей с военным делом меня, достаточно искушенного в
этой специальности, сплошь и рядом удивляло. В отношении же их
боевых качеств: самоотверженности, находчивости, решимости,
смекалистости — они были положительно выкованы и закалены по
одной школе, по одному образцу. Можно было бы привести тысячи
примеров, подтверждающих сказанное. Самым же веским доказа-
тельством является то, что многие из членов РВС были позднее наз-
начены командующими армиями и хорошо справлялись с делом
управления войсками. Очень многие комиссары частей заняли посты
командиров этих частей и были прекрасными командирами.
Все сказанное выше, повторяю, относится ко времени, когда я
еще не видел Владимира Ильича лично, и, если можно так выразить-
ся, я его видел чужими глазами. Много, много мне рассказывали про
Владимира Ильича мои новые товарищи-большевики, со многими
из них я к этому времени близко сошелся и сдружился, но никто из
них, на мой взгляд, правильно не обрисовал Владимира Ильича, и я
этому не удивляюсь.
Мне кажется, что он для каждого и каждый раз был новым Вла-
20
димиром Ильичем. Человек, обладающий таким богатством твор-
ческих мыслей и сил, не мог выглядеть однообразно, он должен был
каждый раз казаться в новом свете.
Первая моя встреча с Владимиром Ильичем произошла в исклю-
чительной для меня обстановке. 1 апреля 1919 года Восточный
фронт перешел в наступление, которое с первых же шагов имело
успех. Разворачивалась большая операция, закончившаяся впос-
ледствии полным разгромом Колчака.
Совершенно неожиданно, по крайней мере для меня, 5 мая 1919
года было получено телеграфное распоряжение Троцкого о снятии
меня с должности командующего фронтом. Увольнение с должности
было произведено в весьма «деликатной» форме: был дан отпуск и
денежное пособие. Но вот за что я был отстранен от командова-
ния — я и до сего дня не знаю.
Крайне тяготясь своей вынужденной бездеятельностью в такое
горячее время, я 15 мая 1919 года отправился в Москву просить о
предоставлении мне какой-либо работы. В Москве я со своей прось-
бой обратился непосредственно к зампреду РВСР Э. М. Склянскому.
Не получив определенного ответа, я в достаточно подавленном
настроении ушел на вокзал для возвращения в Симбирск. Едва я
прибыл на вокзал, как комендант станции передал мне приказание
тов. Склянского немедленно вернуться в РВСР. Прибыв к тов.
Склянскому, я получил приказание ехать с ним, и только в автомо-
биле он сказал, что мы едем к Владимиру Ильичу. Езды от РВСР до
Кремля не более 2—3 минут, а при быстрой езде тов. Склянского,
я думаю, и того меньше.
Сообщение о том, что мы едем к Владимиру Ильичу, само собою
разумеется, меня больше чем взволновало, тем более что тов. Склян-
ский ни слова не сказал, по каким вопросам мне предстояло сделать
доклад, да и к тому же я не имел при себе никаких материалов.
Приехав, мы поднялись на лифте. Мне предложено было подож-
дать на площадке лестницы. Тов. Склянский ушел. Через минуту
дверь была открыта, и я очутился сразу же в кабинете Владимира
Ильича.
Владимир Ильич, смеясь, о чем-то говорил с тов. Склянским и,
когда я вошел, задал мне вопрос о Восточном фронте. В начале моего
доклада Владимир Ильич взял железнодорожный атлас «Железные
дороги России», издание Ильина, и по этому картографическому
материалу мне и пришлось делать доклад. Эту карту я никогда не
забуду, на ней имелись только основные ориентиры. От волнения у
меня исчезли из памяти все названия деревень, где находились части
Красной Армии и разворачивались боевые действия. Вероятно, за-
метив мое затруднительное положение, Владимир Ильич облегчил
мне доклад подачей реплик, на которые давать ответы было уже
много легче.
Обращая внимание Владимира Ильича на красивое в военном
отношении развитие операции, я стал восхищаться ее красотой.
Владимир Ильич немедленно подал реплику, что нам необходимо
разбить Колчака, а красиво это будет сделано или некрасиво — для
нас несущественно.
Это замечание Владимира Ильича имело глубокий смысл. Я был
военным специалистом старой школы, обученным и воспитанным на
так называемых классических операциях, родивших «вечные и не-
изменные принципы» войны, Замечание Владимира Ильича, несом-
ненно, отрезвляло меня и возвращало к реальным формам борьбы
сегодняшнего дня.
Владимир Ильич интересовался, насколько достигнутые успехи
устойчивы, что намечено и что делается для закрепления и для
дальнейшего развития удара. Мое волнение еще и еще усилилось в
связи с докладом об обстановке на фронте, с изложением перспектив
возможного развития дальнейших операций. Меня тянуло сказать,
что это только мои соображения, что я не у дел и являюсь только
зрителем того, что происходит на фронте, Хорошо помню, что воп-
рос обо мне ни Владимиром Ильичем, ни тов. Склянским затронут
не был. На этом закончилась моя первая встреча с Владимиром
Ильичем.
Выйдя из кабинета, я, негодуя на себя за свою растерянность,
ожидал возвращения тов. Склянского.
На обратном пути тов. Склянский ни слова мне не сказал. Из
РВС я опять отправился на вокзал, и тут опять повторилась старая
история, то есть вскоре комендант станции вновь передал мне при-
казание немедленно явиться к тов. Склянскому. На этот раз за мной
была уже прислана машина.
В РВС тов. Склянский мне сообщил, что мне приказано возвра-
щаться в Симбирск и вновь принять командование Восточным фрон-
том. Такого оборота дела я никак не ожидал и даже считал это
просто невозможным, о чем незамедля и сказал тов. Склянскому.
Как же я могу вернуться на должность командующего фронтом,
когда буквально две недели назад был с этой должности снят? Кто
же меня будет слушаться? За это тов. Склянский меня достаточно
внушительно отчитал, указав на неуместность моих сомнений.
Одновременно мне было передано приказание Владимира Ильича
немедленно ехать в Серпухов, где находился тогда штаб главно-
командующего, и «договориться» с последним. Неожиданности этого
дня продолжались и в Серпухове, где я узнал от главнокомандующе-
го, что я был снят за неисполнение его приказания и вообще за не-
дисциплинированность, о чем я узнал впервые, и самым категори-
ческим образом стал протестовать. Тут-то трудное поручение найти
«общий язык» чуть было не обратилось в невыполнимое, и только
вмешательство члена РВС, сколько помню, тов. Аралова привело
к благополучному выполнению поручения. Уже поздно ночью воз-
вратился я от главнокомандующего в Москву. Мысленно я решил
на будущее быть абсолютно дисциплинированным и уж никак не
давать повода главнокомандованию обвинять меня в этом не-
достатке.
Несмотря на это, в июне я в полном смысле слова не исполнил
приказа главнокомандующего. Наступление на Восточном фронте
развивалось вполне успешно. Белогвардейские армии Колчака отка-
тывались за Уфу, а в это время главнокомандующий отдал приказ
22
остановиться на реке Белой. Я отказался остановить наступление.
Решение вопроса перешло к Владимиру Ильичу.
* *
*
8 июля 1919 года я был перемещен на должность главнокоман-
дующего. По этой должности мне не приходилось принимать систе-
матического участия в работах СНК и СТО. Лишь в отдельных слу-
чаях главнокомандующий вызывался для участия в обсуждении
отдельных вопросов, стоящих на повестке дня.
В памяти сохранилась проводимая Владимиром Ильичем работа
на этих заседаниях СНК и СТО. Ярко сохранившийся в памяти
характер этой грандиозной работы особенно подчеркиваю. В про-
цессе обсуждения того или иного вопроса повестки дня Владимиру
Ильичу непрестанно направлялись записки. На эти записки Влади-
мир Ильич неуклонно давал письменные же ответы. Сам Владимир
Ильич также задавал вопросы такими же записками и, само собою
разумеется, получал ответы на заданные вопросы. От РВС постоян-
но присутствовал на заседаниях СНК и СТО зампред РВС тов.
Склянский.
Такого рода записки на этих заседаниях получал и я. Содержа-
ние их относилось к вопросам обстановки на том или другом участке
фронта, или они являлись проверкой исполнения отданного раньше
Владимиром Ильичем распоряжения и постановления СНК или
СТО. Получал я такие записки Владимира Ильича и через тов.
Склянского, когда последний не мог немедленно дать там же, на за-
седании СНК и СТО, требуемый ответ. Исполнение по этим запис-
кам шло в минимальные сроки: иначе — получались уже другого
рода записки.
Однажды мне пришлось получить и такого, назову тяжкого, со-
держания записку. Вопрос касался ликвидации сапожковского
восстания в Приволжском районе *. Владимиром Ильичем был задан
конкретный вопрос: почему ликвидация не была закончена в назна-
ченный срок? Штаб заготовил достаточно пространный и маловразу-
мительный доклад. Доклад был охарактеризован Владимиром Ильи-
чем бюрократической отпиской, и главнокомандующему было пред-
ложено отказаться от бюрократических навыков. Этот предметный
урок был вполне и мною, и штабом заслужен, но, к сожалению, он не
был последним.
Такого же рода урок пришлось получить много позднее, по окон-
чании гражданской войны, когда три центральных управления Нар-
комвоенмора дали три разные численности бойцов Красной Армии.
Этот случай доставил много неприятностей всему РВСР.
Э. М. Склянский аккуратно сохранял эти записки Владимира
Ильича. В день кончины Владимира Ильича в понятном порыве
1 Речь идет об антисоветском выступлении кулаков, части казаков, дезертиров
и других деклассированных элементов. Возглавил его левый эсер, бывший начальник
9-й кавалерийской дивизии А. П. Сапожков. Ред.
23
воспоминаний мы с Э. М. Склянским пересмотрели ряд этих записок,
и перед нами раскрылась картина их значимости.
Сколько важнейших вопросов было разрешено, выяснено
или намечено такого рода перепиской на заседаниях СНК и СТО!
И что особенно поражает, так это та грандиозная осведомленность
до мельчайших деталей Владимира Ильича во всех вопросах по Нар-
комвоенмору. Именно эта осведомленность и позволяла Владимиру
Ильичу буквально с полуслова понимать, о чем идет речь в этих ко-
ротких, лаконически изложенных записках, и столь же короткими
ответами давать решения по ряду ответственнейших вопросов.
Записки, которыми располагал Э. М. Склянский, имеются в ма-
териалах Института Маркса — Энгельса — Ленина. Две из них,
относящиеся к 1921 году, помещены в XX Ленинском сборнике.
Чрезвычайно характерна по своей лаконичности записка от
5 марта 1921 года: «Секретно, т. Склянский! Где Миронов теперь?
Как дело стоит теперь? Ленин» !.
Вопрос касался Миронова, бывшего командира II Конной армии,
арестованного и отправленного с обвинительным актом в Москву.
* *
*
Владимир Ильич повседневно и непосредственно руководил
Красной Армией. Руководство это выражалось вовсе не в том только,
что Владимиру Ильичу ежедневно представляли сводки и зачастую
по его требованию делались письменные доклады штабом РВС. Пов-
торяю, Владимир Ильич организовал борьбу страны в целом, борьбу,
в которой действия Красной Армии были только частью остальных
мер борьбы. По всем многочисленным каналам борьбы Владимир
Ильич знал действительную обстановку на фронтах, в армиях и на
отдельных участках боевого фронта. В тысячах случаев осведомлен-
ность Владимира Ильича о действительном положении вещей была
больше, чем у штаба РВС. Вполне понятно, что вся эта работа Вла-
димира Ильича по организации борьбы самым непосредственным
путем отражалась и на одном из главных звеньев обороны — Крас-
ной Армии. Руководство Владимира Ильича в этом отношении Крас-
ной Армией было глубже и шире, чем председателя РВС. К слову
сказать, я припоминаю только один личный доклад по оперативным
вопросам председателю РВС, не говоря о докладах на РВС, тогда
как лично Владимиру Ильичу оперативных докладов было много
больше.
Организация борьбы шла под повседневным контролем и нажи-
мом Владимира Ильича. Но и контроль, и нажим были какими-то
особыми, своими, надо думать, присущими только Владимиру Ильи-
чу. Это не был только обнаженный нажим или контрольная проверка
исполнения. Это было скорее обнажение твоего неумения ра-
ботать по-новому. По этому поводу возвращаюсь к случаю с бюро-
кратизмом в докладе по делу о ликвидации сапожковского восста-
Ленинский сб. Т. 20, С. 17.
24
ния. В срок задача выполнена не была. На запрос, почему не вы-
полнена,— бюрократическая отписка. Изволь работать по-новому,
слабая сторона в твоей работе — бюрократизм; дальнейшая затяж-
ка в ликвидации нетерпима. В результате ликвидация была законче-
на в срок. Оговорюсь, что главной причиной первых неудач с Сапож-
ковым действительно оказался бюрократизм, и очень скверного по-
рядка, который вскрылся несколько позже.
Сапожков был не так неуловим, как живуч. Банды Сапожкова
настигались нами, разгромлялись и затем все же быстро оживали.
При проверке выяснилось, что оживали они за счет наших же пат-
ронных складов. Напомню, что Сапожков до своего восстания был
командиром бригады Красной Армии и со своей бригадой восстал.
Базы, из которых сапожковская бригада довольствовалась до вос-
стания, «не списали» с довольствия и после восстания. Он и продол-
жал довольствоваться, что главным образом помогало ему быстро
оживать.
Нажим Владимира Ильича создавал и новые темпы борьбы. Ого-
ворюсь, что мне не приходилось тогда слышать слова «темпы». Но
они создавались прежде всего кипучим руководством самого Влади-
мира Ильича. Проработки и согласования вопросов проходили в та-
ких темпах, что время, требуемое для этого, трудно было уловить.
У меня остались воспоминания о крайней быстроте принимаемых
решений и не менее быстром прохождении распоряжений на места.
Организуя борьбу, Владимир Ильич руководил как построением
Красной Армии, так и ее снабжением вооружением и продовольст-
вием. Последний вопрос был едва ли не самым тяжелым. По вопро-
сам снабжения был создан снабженческий орган Чусоснабарм и
по продовольственным — Главснабпродарм. Оба органа находились
под непосредственным руководством Владимира Ильича. Воспоми-
нания товарищей, возглавлявших оба органа, вероятно, обрисуют
работу Владимира Ильича в этой области. В порядке лишь общих за-
мечаний необходимо отметить, что работа Чусоснабарма протекала
в большой близости и сотрудничестве с РВС и главнокомандова-
нием. Что же касается работы Продарма, то тут было много всякого
рода стычек. До Владимира Ильича не могли не доходить жалобы и
взаимные нападки сторон друг на друга. Прошел довольно значи-
тельный период времени, пока эти отношения отрегулировались и
наступило взаимное понимание. Основным моментом раздора был
пункт в положении о продармах, гласящий, что начальники Продар-
ма на фронтах и в армиях существуют на правах командующих
фронтом или армией. Этот пункт обеспечивал независимые от коман-
дования существование и деятельность этих органов. Так как вопро-
сы продовольствия на фронтах были очень трудными и в армии име-
лись свои продовольственные аппараты, то создавалось двоевластие
по труднейшим моментам существования армии. Началась «драка»,
сперва, пожалуй, из-за принципа, а позднее уже и чисто делового
порядка.
В порядке самокритики надо сказать, что в отношении захваты-
ваемых у врага трофеев — а в число трофеев входили и захватывае-
25
мые у противника продовольственные склады — должного порядка
было немного. Поэтому вокруг такого рода трофеев всегда подыма-
лась невероятная распря между военными снабженцами и работни-
ками Продарма. Владимиру Ильичу приходилось частенько зани-
маться разбирательством такого рода случаев, а также приходилось
принимать и меры предупреждения против их повторения. В каждом
отдельном случае начали создавать полномочные комиссии для де-
лежа трофеев или назначался один товарищ с теми же полномочия-
ми для распределения имущества, попавшего к нам от противника.
В отношении оперативной деятельности Красной Армии руко-
водящая роль Владимира Ильича определялась прежде всего тем,
что Красная Армия была инструментом политического руководства.
Вопрос о том, куда должен быть направлен удар Красной Армии
в первую очередь, куда во вторую, несомненно, должен был решать-
ся тем, кто руководил всей политикой страны. Красная Армия была
в кольце белогвардейских фронтов. Оценка всех фронтов и принятие
решения, какой из фронтов должен был быть ликвидирован в первую
очередь, являлись задачей первейшего значения по тому времени.
Правильное решение этого вопроса, по существу, определяло всю
дальнейшую ликвидацию белогвардейщины. Под руководством Вла-
димира Ильича эта труднейшая задача была решена.
Восточному фронту была предоставлена первоочередность. Ло-
зунг «Все на Востфронт» оповестил о принятом решении всю Крас-
ную Армию.
Временные неудачи на Южном фронте и в связи с этим проявлен-
ная слабость главнокомандования едва не сорвали твердого прове-
дения данного Владимиром Ильичем плана действий. К этому
моменту и относится то разногласие об остановке наступления час-
тей Восточного фронта на реке Белой, о котором я вскользь указывал
выше.
Перед Владимиром Ильичем был поставлен оперативный вопрос
исключительной важности. Трудность решения усугублялась тем,
что не только главнокомандующий, но и РВС в лице его предсе-
дателя Троцкого стояли за то, чтобы отказаться от дальнейшего
наступления на Колчака и, остановившись на реке Белой, немедлен-
но начать переброску частей Красной Армии с Восточного фронта
на Южный. Яснее говоря, стояли за отказ от принятого Владимиром
Ильичем решения в первую очередь ликвидировать Колчака.
Владимир Ильич с непревзойденным талантом решил стратеги-
ческий военный вопрос: принятое решение об отказе остановить
наступление остается в силе. Ликвидация Колчака продолжается с
еще большим нажимом. Проработан план переброски сил на Южный
фронт по календарным срокам. Главнокомандование сменяется.
Ставка главнокомандования перемещается в Москву.
Недовольный принятым решением, председатель РВС Троцкий
подает в отставку. Отставка Троцкого не принимается. Троцкий
после этого долгое время не руководит и не присутствует в РВС.
Он ездит в своем поезде, но не появляется на Восточном фронте,
так как перестал им интересоваться.
26
Когда я прибыл в Москву, зампред РВС тов. Склянский поставил
меня в известность, что Троцкий не согласен был с моим назначе-
нием, но что в будущем он примирится. Эти настроения Троцкого
мне очень и очень не понравились и очень серьезно обеспокоили.
Мне представлялось, что работа в этих условиях будет просто невоз-
можна. Успокоительные речи тов. Склянского о будущем примире-
нии мне казались сомнительными.
Исключительную, неоценимую поддержку оказал мне в этот пе-
риод член РВСР тов. С. И. Гусев. Он более полно ввел меня в курс
дела, он помог мне разобраться в обстановке других фронтов, он
избавил меня от очень многих неожиданностей, не забывая ознако-
мить с каждой мелочью, играющей ту или иную роль в обстановке
большой работы.
Самоустранение Троцкого от руководства РВСР в связи с пере-
мещением штаба главнокомандования в Москву, на мой взгляд, мало
отразилось на работе главнокомандования. Мне кажется, что это
обстоятельство привело в ряде случаев к непосредственному руко-
водству Владимиром Ильичем работой РВСР.
Первый мой как главнокомандующего доклад Владимиру Ильичу
по оперативным вопросам был в последних числах июля 1919 года
в связи с угрожающим положением под Курском. Явно назревающие
здесь события вызвали тревожные телеграммы местных ревкомов
с просьбой принятия мер отпора белогвардейцам. Владимир Ильич
потребовал соображения главнокомандования по организации этого
отпора. Доклад о предстоящей операции был заслушан Владимиром
Ильичем лично.
Операция имела ограниченную задачу — предупредить наступ-
ление противника встречным ударом с целью отбросить белогвардей-
щину от Курска и захватить Харьковский узел. Время на подготовку
было больше чем ограничено, приходилось пользоваться тем, что бы-
ло под рукой. Операция началась в начале августа и на первых шагах
развернулась довольно успешно: части Южного фронта заняли Ва-
луйки, Купянск, Волчанск и подходили к Чугуеву, но тут были при-
остановлены белогвардейской конницей генерала Шкуро, после чего
наше наступление захлебнулось. Кроме того, 10 августа Южный
фронт был прорван конницей Мамонтова, прошедшего рейдом по
нашим тылам.
Неудачная операция вскрыла большое неблагополучие общего
порядка на Южном фронте и необходимость принятия мер как по
линии подбора командования, так и по линии генеральной перегруп-
пировки сил.
На Восточном фронте события продолжали разворачивать-
ся успешно, в связи с чем первоочередность действий, естествен-
но, перемещалась на Южный фронт. Однако подготовиться к ге-
неральным событиям Южный фронт не успел. Владимиром Ильи-
чем было назначено новое командование. Перегруппировку же
сил пришлось производить уже в процессе начатых белогвардей-
щиной операций, сразу же развернувшихся не в нашу пользу.
17 сентября 1919 года добровольческая армия Деникина перешла
27
в наступление, захватив у нас Курск и развив наступление на Орел.
Для руководства обороной Южного фронта ЦК назначил тов.
Сталина. 16 октября 1919 года армия Деникина остановилась на
путях к Туле. Для парирования этого удара Деникина нами спеш-
но создавались две контрударные группы: одна — в районе Ка-
рачева, где была образована XIII армия Уборевича, и другая — в
районе Воронежа, куда с Царицынского фронта перебрасывалась
конница Буденного.
Одновременно с этими событиями с 11 по 16 октября 1919 года
на Петроградском направлении перешел в наступление Юденич. Он
овладел Ямбургом, Красным Селом, Гатчиной, Детским Селом и
Павловском, подкатываясь к Петрограду, и тут пришлось принимать
чрезвычайные меры и группировать силы для контрудара.
Дни между 11 и 16 октября 1919 года были самыми тревожными.
Наступление противника в указанных направлениях продолжалось,
а собираемые нами для контрудара силы только сосредоточивались
в исходных районах.
Донесения с фронтов получались чуть не ежечасно. Ответствен-
нейшие решения приходилось принимать в минимальные сроки. Все
важнейшие донесения и принимаемые решения тов. Склянский пе-
редает немедленно по телефону в Кремль Владимиру Ильичу. Как
правило, мы расстаемся с тов. Склянским очень поздно, на рассвете.
Следующий день опять тревожные звонки. Спешно встречаемся
опять в кабинете тов. Склянского. Под Петроградом дела значитель-
но ухудшились, приходится принимать крайние меры, бросать ре-
зерв, созданный специально для защиты Тулы. По телефону тут же
тов. Склянский сообщает о принятом решении Владимиру Ильичу.
Этот резерв был назван «пиковой дамой» — последний козырь, дол-
женствующий дать нам выигрыш. Дорого стоила и главнокомандова-
нию, и тов. Склянскому эта «пиковая дама». Чувство ответственности
принимаемого решения буквально жгло мозг.
Нагромождение всяких неблагоприятных событий создавало
тревожную обстановку. Более сложной обстановки я за весь период
гражданской войны не помню. Непоколебимое спокойствие Влади-
мира Ильича в это время являлось самой мощной поддержкой глав-
нокомандования.
После ликвидации Юденича и успешного наступления нашей
армии на Южном фронте, когда штаб Южного фронта перешел уже
из Паточной в Харьков, однажды декабрьской ночью, около 2 часов,
совершенно для меня неожиданно в мой кабинет вошел Владимир
Ильич в сопровождении тов. Склянского.
Владимир Ильич оглядел обстановку, зашел в особую комнату,
где на столе были разложены карты фронтов с суточными отметками
местонахождений наших частей, задал несколько вопросов, касаю-
щихся обстановки на фронтах, и несколько вопросов общего
порядка.
Затем Владимир Ильич переговорил по прямому проводу с Харь-
ковом. Телефонный аппарат находился тут же в кабинете. Тов.
Склянский и я на время разговора вышли из кабинета. После этого,
28
задав еще несколько вопросов общего порядка, Владимир Ильич
уехал в Кремль.
После отъезда Владимира Ильича мне немедленно позвонил
Э. М. Склянский и спросил: «Ну, вы довольны, что Владимир Ильич
зашел к вам?» Понятие «доволен» меньше всего подходило к опре-
делению того, что я чувствовал после ухода Владимира Ильича.
Ведь Владимир Ильич, поскольку мне известно, был первый и пос-
ледний раз в здании РВС и побывал в моем рабочем кабинете! Мои
переживания в этот момент, думаю, понятны для тех, кто представит
себя в моем положении.
Оперативный план белопольской кампании рождался не в при-
мер всем остальным планам гражданской войны в больших потугах.
Этому плану предшествовали проработки вариантов южного и се-
верного направлений. Варианты докладывались Владимиру Ильи-
чу. Докладывал начальник штаба П. П. Лебедев в присутствии
тов. Склянского и моем в кабинете Владимира Ильича. Владимир
Ильич интересовался подробностями. Особо подробно было до-
ложено состояние железных дорог. Тут же докладывался вариант
переброски I Конной армии тов. Буденного походным порядком с
Северного Кавказа на правобережье Днепра и попутная задача,
возлагаемая на армию по ликвидации банд Махно. Окончательное
решение на этом докладе принято не было. Оно было принято
позднее.
6 мая ' 1920 года Московский гарнизон провожал на белопольс-
кий фронт маршевые молодые рабоче-крестьянские батальоны. Мос-
ковский гарнизон и батальоны, отправляемые на фронт, были по-
строены на Театральной (ныне Свердлова) площади. Правый фланг
примыкал непосредственно к зданию театра. Небольшая трибуна
была построена в сквере, расположенном перед театром. С этой три-
буны с речью выступил Владимир Ильич. Теперь, когда мы вынуж-
дены воевать, говорил Владимир Ильич, вы должны помнить, что вы
идете на фронт как братья польских рабочих и крестьян, что вы иде-
те не как угнетатели, а освободители. С польскими рабочими и
крестьянами у нас нет ссоры...
Речь Владимира Ильича была короткой, может быть даже очень
короткой, и в то же время она была исключительно сильной — силь-
ной своей простотой. Она отвечала тому, что у каждого в тот момент
было на уме. Она была произнесена нашим Лениным, таким близким,
таким дорогим и понятным каждому красноармейцу, каждому при-
сутствующему на площади. Неизгладимо запомнился мне этот ми-
тинг, да, вероятно, и всем, кто тогда там был. Крепко запечатлелась
у меня вся картина и настроение этого митинга. Чтобы понять тот
восторг и энтузиазм, с которым был встречен Владимир Ильич бой-
цами и провожающими их рабочими, надо было быть на площади.
1 Проводы состоялись 5 мая. (См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 41.
С. 110—111.) Ред.
29
В ходе операции против белополяков мне было приказано каж-
дые сутки докладывать Владимиру Ильичу карту с нанесенным рас-
положением результатов суточных передвижений частей Красной
Армии на Западном фронте.
Одновременно с белопольским ликвидировался и врангелевский
фронт. Этот фронт был последним белогвардейским участком. За
период борьбы против поляков Врангель добился больших успехов.
Он вылез из Крыма, широко распространился по Таврии и занял
угрожающее положение по отношению к правобережью Украины,
а следовательно, и к частям Красной Армии, занятым борьбой
с белополяками. Наши неудачи на врангелевском фронте привели
в середине сентября 1920 года к решению выделить этот участок
в самостоятельный фронт. До этого выделения врангелевский фронт
подчинялся командующему Южным фронтом, действовавшим про-
тив белополяков. Южный фронт против белополяков был переиме-
нован в Юго-Западный. Фронт же против Врангеля был наименован
Южным. Командующим этим новым Южным фронтом был назначен
М. В. Фрунзе, который вплотную и занялся ликвидацией вранге-
левской белогвардейской армии.
Владимир Ильич уделял много внимания ликвидации этого
участка, тем более что эта ликвидация происходила несколько не-
обычно. Так, например, было включение частей Махно в общее
командование Красной Армией, было вмешательство Лондона в виде
предложения своего посредничества по переговорам с Врангелем,
были и случаи совместных действий с нами зеленых организаций 1
против Врангеля. Ясно, что во всех таких случаях вопрос решался
с ведома или непосредственно Владимиром Ильичем. Надо огово-
рить, что М. В. Фрунзе в период ликвидации Врангеля имел не
однажды непосредственные указания и директивы от Владимира
Ильича по ряду вопросов, связанных с ликвидацией. Надо не забы-
вать, что принимался целый ряд мер, чтобы не дать Врангелю с ос-
татками своих частей удрать на военных и других кораблях быв-
шего Черноморского флота.
С ликвидацией Врангеля, собственно, закончилась ликвидация
всех белогвардейских фронтов.
Однако боевая деятельность Красной Армии еще не закончилась.
Со стороны белополяков продолжался пропуск банд Булак-Балахо-
вича в наши западные приграничные районы. Затем финляндские
фашисты произвели диверсию в Северной Карелии, и, наконец, в
Средней Азии процветало басмачество, поддерживаемое из-за рубе-
жа. Особо серьезная вспышка басмачества была связана с выступ-
лением Энвер-паши. Из перечисленных операций наиболее крупны-
ми надо признать карельскую и энверовскую авантюры. Прямых
докладов по этим авантюрам Владимиру Ильичу у меня не было.
1 Кулацкие банды. Ред.
30
Однако мои телеграфные сообщения с места действия (в ликвидации
и карельской и энверовской авантюр я принимал непосредственное
участие) докладывались Владимиру Ильичу. Знаю это потому, что по
ряду моих предложений Владимиром Ильичем давались указания.
Весной 1921 года Красная Армия приступила к демобилизации.
Штаб РВСР разработал достаточно детальный план проведения
демобилизации, причем сроки демобилизации были довольно велики.
Владимир Ильич не согласился с этими сроками и опять подошел к
этому вопросу с революционной смелостью. Он дал минимальные
сроки роспуска мобилизованных красноармейцев и оказался опять
прав. Демобилизация была произведена примерно в указанные Вла-
димиром Ильичем сроки. Правда, необходимо оговорить, что нажим
на РВСР, понуждая нас укладываться в данные для демобилизации
сроки, Владимир Ильич делал не раз. Именно в этот период демо-
билизации и произошел тот случай представления сведений о раз-
личной численности Красной Армии центральными управлениями
Наркомвоенмора, о чем я говорил выше.
Красная Армия вступила в период передышки. Началась кро-
потливая работа по размещению красных частей в казармах, при-
ведение их в порядок и переход к боевой учебе.
*
Владимир Ильич заболел, но я не знал, что он болен безнадежно.
Тем сильнее и тяжелее я пережил удар, когда в 7 часов вечера 21 ян-
варя 1924 года Э. М. Склянский попросил меня срочно зайти к нему
в кабинет и сообщил, что Владимира Ильича больше нет. Тов. Склян-
ский также сказал, что мне разрешено сегодня же ехать в Горки и
что я включен в число товарищей, которые будут сопровождать тело
Владимира Ильича из Горок в Москву. Поезд отходил в Горки ночью.
Необычайная тишина и сосредоточенность царила в вагоне, разго-
воры велись вполголоса, как будто имелась опасность нарушить
чей-то покой. Без шума мы разместились по крестьянским саням,
высланным крестьянами из окрестных деревень для встречи прие-
хавших, и в полной тьме добрались до усадьбы, где жил последние
дни Владимир Ильич. В доме было уже много товарищей, прибывших
первым поездом. Осмотревшись, я присоединился к группе товари-
щей, разместившихся в зале. Вся ночь была наполнена воспомина-
ниями о последних днях Владимира Ильича. Никто не спал. Ждали
наступления утра, чтобы принять участие в переносе тела Владимира
Ильича из усадьбы до станции и сопровождении его в Москву.
Только сознание, что Владимир Ильич оставил после себя зака-
ленную и испытанную в жесточайшей борьбе партию, смягчало
мысль о понесенной утрате.
Данишевскии К., Каменев С.
Вое поминания о Ленине.
Ленин и гражданская война:
Сборник первый. М., 1934. С. 42—64
31
А. Ф. Мясников
МОИ ВСТРЕЧИ
С ТОВАРИЩЕМ ЛЕНИНЫМ '
Впервые товарища Ленина я увидел в январе 1918 года на пер-
вом и последнем заседании Учредительного собрания. Наша
фракция довольно-таки нескладно обсуждала вопрос о судьбе Уч-
редительного собрания в перерыве после декларативной речи пред-
седателя Чернова. Вдруг появляется во фракции Ленин. Коротко
и энергично он доказывает необходимость покончить с контррево-
люционным Учредительным собранием 2. Технический способ разго-
на он предлагает такой: после сегодняшнего заседания всех
членов Учредительного собрания выпустить из Таврического двор-
ца, на следующий день в него впустить только коммунистов и левых
эсеров. Предложение было принято и осуществлено.
Потом помнится встреча на III съезде Советов, еще другие мно-
гочисленные встречи, разговоры и собеседования в течение 1918,
1919, 1920 и 1921 годов. Но их всех не перечислишь. Остановлюсь
на самых главных встречах, которые особенно ярко запечатлелись
в памяти.
Вот март месяц 1918 года. Партия приступила к организации
Красной Армии. Старый фронт разрушен. Опасность со стороны
германского империализма охватила всю нашу Советскую страну.
Идут в рядах партии споры относительно метода организации Крас-
ной Армии. Боевой вопрос — привлечение военных специалистов
и кадровых офицеров. Большая часть тогдашних военных работни-
ков была против этого привлечения. Эти работники апеллируют к
товарищу Ленину, который только что вместе со всем правительст-
вом и Центральным Комитетом партии переехал из Питера
в Москву. Собираемся в Кремле, тогда еще неуютном, пустом и не-
охранявшемся. В одной из комнатушек самого верхнего этажа око-
ло 40—50 военных работников под председательством товарища
Ленина открывают свое совещание. В течение нескольких часов
идет спор вокруг вопросов о военных специалистах, общей орга-
низации армии, мобилизации, роли коммунистов в армии и т. д. Глав-
нейшая тема — с военными специалистами или без них. Подав-
ляющее большинство собравшихся высказывается против привле-
чения военных специалистов. Товарищ Ленин только слушает.
В конце собрания он лишь вкратце резюмирует все сказанное.
Как будто бы он хочет на этом закончить собрание. Мы предла-
гаем вынести резолюцию соответственно с духом речей большин-
ства ораторов. Тогда Ленин бросает нам:
— Но ведь это только совещание. Вы попросили нас выслу-
шать вас, мы вас выслушали, весьма благодарны вам за вашу инфор-
1 Воспоминания написаны в 1924 г. для фабричной стенной газеты по просьбе
рабочих Тбилисской табачной фабрики им. Розы Люксембург, а 23 и 24 апреля
1924 г. напечатаны в газетах «Заря Востока» и «Мартакоч». Ред.
2 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 35. С. 238—242.
32
мацию, а теперь разрешите нам, Центральному Комитету партии,
вынести решение по данному вопросу, использовав, разумеется, и
ваш опыт, и ваши советы.
Собрание ничего не могло возразить, хотя оно разошлось недо-
вольное тем, что не закрепило своего мнения определенной и твер-
дой резолюцией, направленной против военных специалистов,
против неприемлемых для большинства военных работников мето-
дов организации Красной Армии. Следует отметить, что это время
было эпохой, если можно так выразиться, военного романтизма
многих тогдашних военных работников-коммунистов. Централь-
ный Комитет не пошел навстречу этому военному романтизму,
он вынес свое твердое решение о том, что мы без военных специа-
листов и старых кадровых офицеров, не имея своего командного
состава, не имея за душой ничего в военном отношении, не обой-
демся в деле организации Красной Армии. Была дана после этого
ясная линия, по этой линии было приступлено к организации Крас-
ной Армии. И то, что заявил нам товарищ Ленин на этом воен-
ном совещании, впоследствии, как известно, оправдало себя.
Ноябрь 1918 года. Происходит VI Чрезвычайный Всероссий-
ский съезд Советов. В Германии надвигаются новые события. Гер-
манские войска на нашей узкой границе, под Смоленском, шевелят-
ся. Они дезорганизованы и собираются к себе домой. Но все же
положение неопределенное. Помню, как в Большом театре (Моск-
ва), в нижней ложе около сцены, где обычно собирается пре-
зидиум наших Советских съездов, после открытия VI съезда
Советов, поздно вечером встречаемся — товарищи Ленин,- Сверд-
лов и я. Беседуем насчет положения на нашем Западном фрон-
те (тогда я работал в Западной области). Товарищи Ленин и Сверд-
лов решают, что я должен сегодня же вечером выехать обратно в
Смоленск, оттуда информировать Москву о положении ц,ел и вме-
сте с местными работниками принять меры на случай каких-ни-
будь осложнений на западной границе. Товарищ Ленин дает самые
подробные, мельчайшие советы. Предлагает быть начеку, насторо-
же, не раздражать немецкие войска, принять меры, чтобы наше
имущество не было разграблено; даже такие подробности: чтобы
телеграфные аппараты и звонки-колокола на станциях остались в
наших руках. Это были советы настоящего хозяина, великолеп-
но понимавшего, что малейшая неосторожность и малейшая поте-
ря нашего имущества отразятся на организме разоренной Совет-
ской России.
Весна и лето 1919 года. Это — полное тревоги, печали и трагиз-
ма время для нашей страны. Наступление сильнейшего врага.
Полная разруха хозяйства. Распыление пролетариата. Голод, нужда
и недовольство. И тогда Московский Совет пришел к идее о по-
луторапудовом запасе для голодных московских рабочих. В Мо-
скве не было хлеба. Голодные рабочие выезжали в сравнитель-
но хлебородные губернии, Самару и далее, приобретали на душу не
более полутора пудов хлеба и ввозили в Москву. В июле месяце
затруднения достигли наивысшей точки. На нескольких предприя-
33
тиях были выброшены белые флаги,— это знак ропота и недо-
вольства. Надо было успокоить эти массы, надо было идти к ним.
А сделать это было трудно. Мы, московские работники, обрати-
лись тогда за советом к товарищу Ленину. Всегда в моменты, когда
нам не удавалось решать даже самые простые вопросы, в минуты
невзгод и трудностей каждый из нас неизменно обращался к нему
за помощью письменно, по телефону, лично. На этот раз разговор
был по телефону. Мы в нескольких словах информировали его о
положении дел в районах, в частности в Сокольническом районе. Он
нашел, что положение серьезное, но что единственный выход —
идти к рабочим и терпеливо растолковать им, объяснить, в каком
положении находится Советская власть, рассказать, что Красная
Армия истекает кровью, что мы со всех сторон окружены, что
остается еще несколько недель и месяцев и что нужно лишь тер-
пение, напряжение всех сил, еще один прыжок через голод и нуж-
ду — и мы победим. И он добавил: если вы по-товарищески, по-
дружески все расскажете рабочим, откроете перед ними всю душу
Советской власти — рабочие нас поймут, они придадут нам еще
новые силы, и мы выйдем из затруднения. Тогда он формулиро-
вал так: теперь на наших глазах совершается чудо. Это чудо заклю-
чается в том, что голодные русские рабочие против всего мира всех
хищников, конечно, спасут Советскую Россию. Это будет чудо для
нас, но это чудо будет. Мы с этими мыслями товарища Ленина
и пошли к рабочим, которые живо поддержали Советскую власть
и пошли навстречу нашей партии.
К этому же времени относятся происходившие тогда по всей
Москве широкие рабочие и красноармейские конференции, на ко-
торых московская организация партии ставила главным образом
вопросы о красных фронтах, об организации армии, о междуна-
родном положении, о связи Красной Армии с деревней и т. д. В Хо-
дынских лагерях была созвана такая очень большая красноармей-
ская конференция, беспартийная, многотысячная, состоявшая из
голодных, раздетых красноармейцев, настроение которых, конечно,
не было розовым. Этой массе нужно было по-революционному, ин-
тимно разъяснить положение вещей. Товарищи из Московского
комитета решили основным докладчиком на этой конференции вы-
пустить товарища Ленина. Мы получили его согласие. Необходимо
отметить, что он обычно никогда не отказывался от выступлений в
рабочих районах, в партийных кругах, среди красноармейцев, и в
списке агитаторов и пропагандистов Московского комитета товарищ
Ленин считался самым исправным, продуктивным и, разумеется,
наиболее ценным оратором. С погибшим в сентябрьские дни 1919 го-
да секретарем Московского комитета тов. Загорским мы поехали за
В. И. Лениным. После 10—15-минутного разговора о настроении
рабочих и Красной Армии, о московской организации мы вышли
вместе с ним и отправились на Ходынское поле. Дорогой, конечно,
разговоры только о положении Советской власти, о продовольствии,
о затруднениях и в конце о том, что все-таки мы победим. Ауди-
тория знала, что в этот день должен выступить товарищ Ленин.
34
Она встретила его очень тепло. Многие из красноармейцев слыша-
ли его впервые. В этот вечер Ленин был в особенном ударе. По-ви-
димому, масса вся захватила его, события целиком заполнили весь
его ум, всю его душу. Он сделал большой доклад о международ-
ном и внутреннем положении Советской России. Речь продолжа-
лась более часа. Она сразу же наметила определенный перелом
в настроении многотысячной аудитории. Речь была понята, усвоена,
в конце ее беспартийная конференция устроила товарищу Ленину
большую овацию. Помню, как сегодня, что эта речь имела боль-
шое значение для тогдашнего гарнизона Москвы. Летом 1919 года
весь гарнизон, кажется впервые после революции, был собран в Хо-
дынских лагерях. Положение гарнизона было незавидное, настрое-
ние красноармейцев — колеблющееся, не вполне определившееся.
Конференция должна была бросить в эту многотысячную красно-
армейскую массу революционную идею, идею укрепления и поддер-
жания Советской власти, на которую со всех сторон напирали
сильнейшие контрреволюционные враги. И эту роль конферен-
ция сыграла благодаря яркому выступлению товарища Ленина,
освежившему всю атмосферу *.
В эти же дни была такая же многочисленная беспартийная
конференция в Бауманском районе, на этот раз рабочая конфе-
ренция. Настроение такое же подавленное на почве голода, на поч-
ве общей хозяйственной разрухи. Товарища Ленина мы повезли и на
эту конференцию. Выступление его там сыграло для рабочих масс
такую же роль, как и на Ходынке 2.
Для определения революционного мужества и оптимизма то-
варища Ленина важно здесь отметить то обстоятельство, что в эти
труднейшие моменты, когда все вокруг распылялось, разрушалось,
когда все давило со всех сторон, напирало, когда и внутренняя
контрреволюция беспрерывно чинила свои козни, когда и среди
иных наших работников блуждало уныние, временами апатия, а
иногда и отчаяние, товарищ Ленин неизменно твердил и говорил на
собраниях и в частной беседе, что победивший в Питере и Москве
пролетариат, который в своем большинстве поддерживает Совет-
скую власть, поддержит ее до конца. Советская власть, несмотря
ни на что, сохранится, останется и выйдет из, как казалось тогда,
безнадежного положения. В те времена таким оптимизмом мог ды-
шать такой человек, который всеми фибрами своей души, всеми
своими мыслями, всем своим существом был органически связан с
рабочим классом, в мощь и силу которого он верил безгранично, че-
ловек, который, основываясь на этом, видел далеко вперед и тем са-
мым мог смело предсказывать судьбу Советской власти.
1 В. И. Ленин выступил с речью о внешнем и внутреннем положении на беспар-
тийной конференции красноармейцев Ходынского гарнизона 15 июля 1919 г. (См.:
Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 39. С. ПО—111.) Ред.
2 В. И. Ленин выступил с речью на беспартийно-красноармейской конференции
делегатов от Пресненского, Сущевско-Марьинского, Хамовнического и Бутырского
районов Москвы 6 августа 1919 г. (Б. Грузинская, д. 1, Зоологический сад). (См.:
Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 39. С. 146—149.) Ред.
35
Далее, я здесь не останавливаюсь на встречах и разговорах
с товарищем Лениным в течение осени и зимы 1919 года, самых
страшных месяцев Советской власти, когда в рядах нашей пар-
тии шла лихорадочная работа по обороне страны, по напряжению
последних усилий пролетариата и по слому воли наших врагов.
В начале 1920 года страна вздохнула облегченно. Главнейшие
силы врагов были парализованы ударами Красной Армии и всей
страны. В апреле 1920 года московская организация решила отме-
тить 50-летие со дня рождения товарища Ленина. Разумеется,
мы об этом не сообщили ему, назначили на вечер большое собрание
членов московской организации, пригласили для изложения своих
воспоминаний Каменева, Сталина, Горького и других, устроили
музыкальное отделение с лучшими номерами (товарищ Ленин очень
ценил игру страдивариусов и исполнение на рояли), и, когда про-
вели первое отделение, т. е. воспоминания о Ленине, я позвонил
товарищу Ленину по телефону и попросил его приехать на собра-
ние. Разумеется, он отказывался и говорил, что никаких речей о
себе слушать не хочет, но, когда я ему заявил, что мы его пригла-
шаем на концертное отделение, на котором будут присутствовать его
любимые артисты — Шор, Крейн и другие, он тогда рассмеялся,
согласился и через 5 минут был у здания Московского комитета.
Мы гурьбой вышли к нему навстречу, окружили его и привели на
сцену, а тысячная масса собравшихся, неожиданно увидав его,—
неожиданно, ибо она знала, что тов. Ленин скрывается и не хочет ид-
ти на свое «чествование»,— устроила ему самую теплую, дружескую
бурную овацию и заставила сказать несколько слов, которые он по-
святил нашей партии. Товарищ Ленин делился своими воспоми-
наниями о подпольной, зарубежной жизни нашей партии и старых
большевиков. Концертное отделение прошло в очень уютной, чисто
товарищеской обстановке. Я помню, что он в этот вечер был особен-
но весел. По-видимому, в его памяти воскресли самые радостные
дни его жизни, самые лучшие страницы героической истории на-
шей партии.
Первое мая 1920 года было объявлено нашей партией Всерос-
сийским субботником. На этом субботнике в Кремле совместно с
рабочими и красноармейцами принял участие и товарищ Ленин.
После субботника он позвонил ко мне по телефону (общение теле-
фонным способом по многим вопросам партийной и московской
жизни у наших работников с товарищем Лениным было постоянное)
и попросил проехаться вместе с ним в районы. Вечером этого дня
были назначены митинги. Должен отметить, что великий револю-
ционер Ленин, который никогда, ни на секунду не терял связи с
массами, пролетарские праздники и торжественные дни почти
всегда любил проводить вместе с рабочими в районах. Нередко бы-
вало, когда в вечер годовщины Октябрьской революции, 1 Мая
и т. д. он без предупреждения являлся в какой-нибудь район, ра-
бочий клуб, общался с товарищами, беседовал с ними, расспрашивал
их, произносил несколько слов, воодушевлял и поднимал настрое-
ние. Так он поступил и в вечер 1 Мая 1920 года. Вместе с тов. Цив-
36
цивадзе в назначенный час я поехал за ним. Товарищ Ленин, его
сестра Мария Ильинична, тов. Цивцивадзе и я выехали в районы.
Поехали прямо в Бауманский район, где в Рабочем доме в ожида-
нии митинга сидели и стояли в проходах тысячные рабочие мас-
сы. Конечно, никто не ожидал прихода товарища Ленина, в том
числе и районные работники. Через толщу массы мы пробиваем-
ся к сцене, а на сцене еще нет никого — ни представителей район-
ного комитета, ни артистов, которые в этот вечер после митинга
должны были выступить перед рабочими. Что делать? Ждать нельзя,
ибо нужно поспеть и в другие районы. Аудитория вся налицо. Мы
распределяем роли, я беру на себя председательствование, объяв-
ляю митинг открытым, предоставляю слово «оратору сегодняш-
него дня товарищу Ленину». Аудитория от неожиданности бурлит,
аплодирует. Товарищ Ленин в течение 15—20 минут бросает в ра-
бочую массу, как искры, свою живую и ясную речь о значении
Советской власти, Красной Армии, о контрреволюции, о сплоченно-
сти и борьбе рабочего класса в связи с 1 Мая. Подбодряет, вооду-
шевляет аудиторию. Председательствующий закрывает собрание
под бурные аплодисменты, объявляет, что больше ораторов нет и
что через 15 минут откроется концертное отделение.
Мы перекочевываем в клуб имени В. М. Загорского. Товарища
Загорского В. И. Ленин довольно-таки хорошо знал лично. В этот
день как раз открывался этот клуб. И тут неожиданно речь това-
рища Ленина, посвященная памяти погибшего товарища '. Далее,
едем в Пресненский район. Здесь несколько тысяч рабочих в стенах
Прохоровской мануфактуры ожидают открытия митинга. Такая же
встреча. Речь живая, мужественная и оптимистическая. Она про-
должается около 3/4 часа. Оставляем Прохоровку и едем в Замо-
скворецкий район, в Институт имени Карла Маркса (бывший Ком-
мерческий институт). Останавливаемся у подъезда здания. Быстро
узнают товарища Ленина, окружают автомобиль. Вот подходят двое
мальчишек, один из них в упор говорит ему: «А я вас узнаю по кар-
точке — вы будете товарищ Ленин». Владимир Ильич улыбается.
Входим в аудиторию, где сидит огромная масса рабочих Замоскво-
речья. Появление товарища Ленина вызывает овацию, прерывающую
речь очередного оратора. Слово предоставляется Ленину. Его слу-
шают с напряженным вниманием.
Объезд окончен, возвращаемся домой. Разумеется, всю дорогу
расспросы, вопросы, разговоры о Москве, о положении московских
рабочих, о партии, о том, как была совершена Октябрьская рево-
люция в Москве, о старых вывесках на магазинах, которые следо-
вало бы заменить советскими, что имело бы огромное агитационное
значение, о ремонте домов, об улучшении санитарии города и т. д.
и т. п. При этом должен добавить, что у меня в тот день была
сильная ангина и мое горло было повязано. Товарищ Ленин все
время уговаривал меня вернуться домой, чтобы не простудиться,
спрашивал, сильно ли болит горло. По дороге домой, несмотря на
1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 426.
37
все мои протесты, он все-таки предложил свернуть машину в сторону
моей квартиры, подвез меня, не успокоился и не уехал к себе до
тех пор, пока не высадил меня. Впрочем, эта черта Ленина отмечена
многими другими товарищами — удивительное внимание даже к
малознакомым, попечение о тех товарищах, рабочих, трудящихся,
артистах, писателях и др., о нуждах которых доходили вести до
товарища Ленина. Я знаю примеры, когда он, узнав, что такой-то
товарищ заболел, иногда без всякого предупреждения выходил из
Кремля, направлялся к нему, внезапно являлся, расспрашивал: по-
лучает ли он медицинскую помощь, есть ли у него средства на
лекарства, каково его питание, а потом, возвращаясь домой,
делал соответствующие распоряжения. Нередко были случаи, когда
Московский Совет получал от товарища Ленина записки или про-
сто резолюции на заявлениях, не говоря уже о рабочих, даже артис-
тов и писателей о помощи с просьбой оказать содействие вплоть до
того, чтобы выдать тому или другому обувь, белье и т. д. Таково
было бившееся в его груди сердце крупнейшего вождя пролетариата.
В середине апреля 1921 года я должен был выехать в Советское
Закавказье и дальше в Армению 1. Перед выездом из Москвы я имел
свидание с товарищем Лениным, во время которого мы вели обстоя-
тельную беседу о том, как нужно работать на Кавказе, для этой
работы каким образом необходимо учесть опыт русской революции,
какой политики нужно придерживаться по отношению к Турции,
и — самое главное — советовал быть осторожным и щепетильным
по отношению к народам Востока, которые уже просыпаются, ко-
торые нуждаются в просвещении и которые, просветившись, совер-
шат у себя еще более грандиозный, чем в России, переворот. Од-
ним словом, он тогда излагал ту нашу линию, которую мы начиная с
1921 года проводим в Закавказье и на Ближнем Востоке. Сразу стало
ясно, что работа на Востоке — весьма сложная и ответственная
вещь, и потому я попросил товарища Ленина вкратце изложить
свои мысли на бумаге в виде письма, дабы я это письмо доставил
кавказским товарищам и они могли бы руководствоваться им в своей
повседневной работе. Ленин охотно согласился на это. На следую-
щий же день курьер от него доставил мне письмо, которое он потом
в моем присутствии попросил товарища Сталина исправить, где
нужно, ибо сам автор не так уж сведущ в закавказских делах и
легко мог допустить ошибки. Такова была скромность товарища
Ленина, лишенного авторского самолюбия, которым болеют многие
из нас, так называемых литераторов. Письмо это известно закав-
казским товарищам, оно своевременно было опубликовано в наших
газетах 2.
Последняя моя встреча с живым товарищем Лениным состоя-
лась в декабре 1922 года 3. Тогда он жил в Горках, ныне в исто-
; А. Ф. Мясников в 1921 г. был назначен председателем Совнаркома и наркомом
по военным делам Армянской ССР. Ред.
2 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 43. С. 198—200.
* Встреча состоялась 29 сентября 1922 г. (См.: Владимир Ильич Ленин. Биогра-
фическая хроника, 1870—1924. М., 1982. Т. 12. С. 392.) Ред.
38
рическом доме, где оборвалась его жизнь. Он тогда только что
окончательно оправился от первого удара и собирался уже вер-
нуться в Москву, чтобы приступить к обычным своим работам.
Был весел, смеялся. Жаловался только на то, что доктора мучили,
пичкали его лекарствами, испортили ему желудок; говорил, что
теперь чувствует себя хорошо и надеется, что будет по-старому ра-
ботать. И действительно, он мало изменился тогда. Много рас-
спрашивал, по обыкновению живо интересовался всем. Говорил о
закавказских делах. Спрашивал, поднялась ли опустошенная Ар-
мения, как обстоят там дела с хлопком, с орошением, с продоволь-
ствием, достаточно ли крепка национальная Красная Армия, не
обижается ли «мелкий люд», нет ли агитации со стороны буржуаз-
ной интеллигенции, не вопят ли последние о «русских штыках»
и т. д. и т. п. Я ушел от него под впечатлением, что Закавказская
федерация и намечавшийся тогда Союз Советских Республик, по
мысли товарища Ленина, еще более укрепят межнациональную
дружбу и усилят Советскую власть.
В январе 1924 года я пошел к товарищу Ленину в последний
раз. Но я видел тогда мертвого Ленина.
Таковы мои воспоминания о встречах с ним. Разумеется, я дале-
ко не исчерпал всего того, что можно было бы написать об этих
встречах. О, если бы возможно было сохранить в памяти все его
мысли, слова, советы, рассуждения — одним словом, ту голову с
ослепительным светом, лучи от которой не раз оказывали на меня
свое поразительное воздействие!
Я бесконечно счастлив и до конца жизни буду гордиться и
вместе с тем поражаться (как будто бы это не сон!) тому, что
был современником В. И. Ленина, был знаком лично, разгова-
ривал с ним, пожимал ему руку, ходил и ездил вместе с ним, был
последователем и маленьким учеником этого гиганта, гения на-
шего времени.
Заря Востока. 1924. 23 апреля.
С. 2—3
С. И. Аралов
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
Историческое значение в укреплении Красной Армии имел
VIII съезд РКП (б), состоявшийся во второй половине марта
1919 года \ Среди других важных вопросов съезд обсудил также
вопрос о военном положении и военной политике.
Незадолго до открытия съезда В. И. Ленин вызвал меня из Сер-
пухова, где находился штаб РВСР. Я был в то время членом РВСР
и комиссаром его штаба.
Владимир Ильич встретил меня весьма приветливо.
1 VIII съезд РКП(б) состоялся 18—23 марта 1919 г. в Москве. Ред.
39
— Хорошо, кстати приехали,— сказал он, подавая мне руку.—
Вам поручается доложить съезду о положении на фронтах. Обя-
зательно подготовьте такую карту, чтобы ее было видно всем деле-
гатам съезда, и проведите на карте широкие цветные линии фрон-
тов начала и конца 1918 гойа и к моменту открытия съезда.
Владимир Ильич подробно разъяснил основные вопросы, кото-
рые должны быть освещены в докладе, посоветовал, как построить
сам доклад. Главное, говорил Ильич, надо доложить съезду под-
линную обстановку, не скрывать никаких недостатков, безобразий,
разложения тех или иных частей, например, в 3-й армии, на Се-
верном Кавказе, на Южном фронте, Украине, под Царицыном. Ко-
нечно, это не значит, что не надо говорить о победах, обо всем хо-
рошем, что сделала Красная Армия. Владимир Ильич подчеркнул:
ничего не скрывать — ни хорошего, ни плохого. Партийный съезд,
сказал он, должен все знать, чтобы принять правильное решение
по основным, узловым пунктам строительства, укрепления Крас-
ной Армии. Ленин напомнил, что положение грозно сейчас и будет
грозно дальше. Рекомендовал так и сказать: «грозно». Он посове-
товал рассказать о роли военных специалистов, как старых гене-
ралов, так и молодых офицеров, назвать их фамилии, указать,
какую пользу они приносят Красной Армии, обучая наших солдат
и командиров. При этом Ильич напомнил о молодом способном
офицере М. Н. Тухачевском, умело командовавшем в то время ар-
мией на Восточном фронте.
— Ответственные работники,— отметил Ленин,— часто забы-
вают, что военные специалисты — это интеллигенция, вышедшая
преимущественно из буржуазной и мелкобуржуазной среды. Их
настроения, их колебания зависят от политического положения
страны. С ними надо работать, их надо политически воспитывать,
им надо создать благоприятную обстановку для работы. Они не
белогвардейцы от рождения, особенно пехотинцы, армейцы. Мно-
гие из последних охотно работают с нами.
Ильич советовал также доложить съезду о вреде партизан-
щины в армии и обязательно привести примеры анархического
поведения партизански настроенных командиров, как они уходят с
позиций, не предупреждая своих соседей, не выполняют приказов
вышестоящих командиров.
В. И. Ленин далее сказал, что многие делегаты прибудут
с фронтов и не надо бояться говорить правду об их фронтовых де-
лах, не надо бояться и критики с их стороны, которая поможет
наладить работу. Обязательно следовало, по совету Ленина, остано-
виться в докладе на таком чрезвычайно важном вопросе, как пар-
тийно-политическая работа среди красноармейцев и командиров,
ибо этот вопрос очень часто упускают даже коммунисты, увлека-
ясь командованием, внешней показной дисциплиной. В связи с этим
надлежало подчеркнуть важность связи с местными партийными
организациями и рабочими заводов и фабрик, проведения разъясни-
тельной работы среди крестьянского населения.
— Укажите также,— говорил В. И. Ленин,— какое огромное
40
значение для Красной Армии имеет создание резервов. С этим у
нас дело обстоит чрезвычайно слабо. Если бы были резервы, мы
могли бы успешнее маневрировать, создавать сильные ударные
группировки и использовать их в нужном месте.
Здесь я воспроизвожу, конечно, не все, сказанное Лениным. Но
то, что касалось строительства Красной Армии и обороны социа-
листического Отечества, мне запомнилось на всю жизнь.
Партия в то время вела борьбу с «военной оппозицией», кото-
рая выступала против создания регулярной Красной Армии, против
железной дисциплины и защищала пережитки партизанщины в
армии. Вместе с тем партия боролась и против антипартийной воен-
ной политики Троцкого, враждебно относившегося к старым боль-
шевистским кадрам в армии и безоговорочно преклонявшегося перед
военными специалистами из царской армии, которых он пытался
поставить вне партийного контроля. Троцкий был также сторон-
ником так называемых всеобщих мобилизаций, то есть без клас-
сового отбора. Это вело к тому, что кулаки, попавшие в действующую
Красную Армию, оказывали влияние на неустойчивые элементы,
организовывали дезертирство и даже мятежи в отдельных частях и
соединениях. Эти вопросы, конечно, волновали делегатов съезда, в
особенности делегатов, прибывших с фронтов.
В какой степени В. И. Ленина тревожило положение на фрон-
тах и как он изучал настроение прибывших на съезд военных деле-
гатов, а через них узнавал действительное состояние духа армии,
можно судить по факту, что еще до съезда он собрал совещание
военных делегатов. Владимир Ильич задавал вопросы, внимательно
выслушивал ответы на них и споры, которые возникали между
участниками совещания. Но когда делегаты попросили его высту-
пить, то он отказался, сказав, что хочет сначала познакомиться с
их мнениями, с их информацией и что он выступит на съезде.
VIII съезд партии проходил в Кремле, в зале бывшего здания
судебных установлений, в котором размещался тогда Совет Народ-
ных Комиссаров.
Сейчас уже мало осталось живых свидетелей и участников
страстных споров не только на съезде, но и при ежедневной рабо-
те по созданию Красной Армии и выработке ее политических и
организационных основ. Участники строительства Красной Армии
жили ее интересами, страдали и мучились ее бедами, радовались ее
победам и удачам, сами героически сражались в ее рядах. Работа
для Красной Армии вдохновляла их...
Не могу не поделиться своим впечатлением от выступления
В. И. Ленина при открытии VIII съезда партии. Уже одно появ-
ление Владимира Ильича на трибуне вызвало у всех делегатов
бурный восторг. Все дружно и громко зааплодировали, выражая тем
глубокое уважение и признательность, горячую любовь к великому
вождю и учителю, к тому, кто ведет партию, народ от победы к по-
беде.
Но вот воцарилась тишина: стал говорить Ленин...
В своей речи при открытии съезда Ильич отметил, что съезд
41
начинает работу в очень трудный, сложный и своеобразный мо-
мент пролетарской революции. Но никакая сила в мире, подчер-
кнул Ленин, не задержит хода всемирной коммунистической ре-
волюции...
При этих ленинских словах вновь разразилась общая бурная
овация, все встали, почувствовав прилив энергии. Ленин как бы
вдохнул в нас уверенность, придал нам свежие силы. «Победить во
что бы то ни стало!» — такой мыслью прониклись мы, слушая Вла-
димира Ильича...
С докладом по военному вопросу на съезде выступил Соколь-
ников. Доклад должен был сделать Троцкий, но, зная отрицатель-
ное отношение к себе со стороны большинства военных делегатов,
он добился разрешения от ЦК не участвовать в работе съезда и
уехал на Восточный фронт, где в то время под Уфой и Пермью
шли большие бои.
Обсуждение доклада Сокольникова было перенесено в военную
секцию. Прения здесь развернулись горячие. Большинство было
на стороне «военной оппозиции» — 37 делегатов. Линию ЦК,
В. И. Ленина отстаивали 20 делегатов. Сокольников предложил сто-
ронникам Ленина покинуть секцию и первым ушел. За это Влади-
мир Ильич основательно пробрал его.
Вечером 21 марта состоялось пятое (закрытое) заседание съезда
(протоколы этого заседания не опубликованы) 1. На нем был за-
слушан мой доклад о военном положении Республики.
Возле трибуны была повешена большая карта, на которой по
совету Ленина были нанесены цветные линии фронтов: зеленым
цветом — начало 1918 года, синим — конец 1918 года, а крас-
ным — к моменту съезда. Карта имела крупный масштаб, что поз-
воляло отчетливо видеть ее всем делегатам съезда.
Доклад мой был построен на тех принципиальных указаниях,
которые дал В. И. Ленин во время беседы. Эти ленинские указа-
ния я иллюстрировал, или же они подтверждались большим коли-
чеством фактического материала и анализом его (некоторые за-
писи моего доклада у меня сохранились).
Мною было отмечено, что за последние два с половиной меся-
ца фронт расширился до 8 тысяч верст, то есть до такого расстоя-
ния, какого никогда не было ни в какой войне. Это говорило о боль-
шом успехе Красной Армии. Но в последние дни наблюдался пово-
рот к худшему, и я остановился на основных причинах этого. Затем,
на основании полученных новых данных, обратил внимание делега-
тов съезда, как это рекомендовал мне Ленин, на то, что враги Со-
ветской власти к началу съезда готовились поднять мятежи на всех
фронтах.
По предложению Ильича съезд по этому поводу обратился к
партийным организациям с призывом удвоить бдительность и энер-
1 Речь В. И. Ленина по военному вопросу опубликована в Ленинском сб. Т. 37.
С. 135—142; Известия ЦК КПСС. 1989. № 9. С. 134—190; № 10. С. 171 — 189;
№ 11. С. 144—178. Ред.
42
гию. Это вызывалось тем, что силы противника на Северном фрон-
те достигли 136 тысяч человек. Они состояли главным образом из
англичан, американцев, французов и небольшого количества чехов
и сербов. На Западном фронте под руководством германских спе-
циалистов действовала 150-тысячная армия. На Украинском фронте
войска противника насчитывали до 70 тысяч человек. Среди них
имелись французские, английские, итальянские, греческие части. На
Восточном фронте Колчак и белочехи объединили свои части в
6 корпусов.
После моего доклада делегаты съезда вернулись к обсуждению
военного вопроса. С убедительной правдивой речью в защиту ленин-
ских положений строительства Красной Армии выступил член
РВСР А. И. Окулов. Он констатировал, что регулярная армия
может существовать только при условии самого разумного исполь-
зования труда специалистов. Отсутствие командного состава на
фронте приводит к тому, что солдаты идут не в бой, а на бойню.
Из-за нехватки опытных кадров резервы остаются необученными
и драгоценнейшие коммунистические кадры истекают кровью.
Окулов привел ряд примеров неумелого использования специали-
стов, указал на то, какие политические ошибки допускаются по
отношению к ним. Вместо привлечения видных военных специа-
листов их нередко отбрасывали, восстанавливая против Советской
власти. Так поступали, например, Лашевич и Зиновьев, которые
сравнивали военных специалистов с денщиками, называли их хо-
лопами, грозили выбросить их, как выжатый лимон.
— Это не выдумка,— сказал А. И. Окулов.— Разверните «Пет-
роградскую правду» за апрель 1918 года, и вы найдете там многие
факты. От съезда партии всего этого скрывать нельзя. И не о спе-
цеедстве надо говорить, а о привлечении военспецов на нашу сто-
рону, не о коллегиальном командовании, а о дисциплине.
Большие споры на съезде вызвал проект, представленный оппо-
зиционером В. Смирновым. Этот проект был явно неприемлем,
он подрывал дисциплину в армии, срывал по существу создание ре-
гулярной армии.
На съезде выступили и другие сторонники «военной оппози-
ции», например Сафаров, Ворошилов, Голощекин, Ярославский,
Минин. Их речи были направлены против принципиальных партий-
ных установок Ленина в строительстве Красной Армии.
С большой яркой речью выступил затем Владимир Ильич.
До сих пор я помню, как Ленин произносил эту свою зажига-
тельную речь. Выступая, он иногда делал шаг или два вперед, при-
ближаясь к аудитории, затем отходил назад, иногда опирался на
стол, посматривая время от времени на конспект. Желая подчерк-
нуть наиболее важное положение или выразить непримиримость к
«доводам» оппозиционеров, Ильич поднимал руку. Он был как-то по-
особенному внутренне собран, сосредоточен и в то же время замет-
но взволнован.
В. И. Ленин сказал, что у ЦК партии нет никаких сомнений
в том, что наше положение трудное и грозное и что в дальнейшем
43
может быть еще труднее и грознее. Именно поэтому, указывал
Ильич, и надо укреплять Красную Армию, совершенствовать взаи-
моотношения с военными специалистами, поднимать на образ-
цовую высоту деятельность военных комиссаров. Касаясь специа-
листов старой армии, Ильич отметил, что большевики не преклоня-
ются безоговорочно перед ними, но обязаны учиться у них военному
делу, проверять и критически подходить к их распоряжениям, к
буржуазной военной науке, исследовать ее с точки зрения марксист-
ской науки, с учетом новой обстановки. Ленин требовал четкого
централизованного управления и железной, буквально железной
воинской дисциплины.
Разбирая левацкие загибы представителей «военной оппозиции»,
Владимир Ильич нещадно и убедительно, с сугубо партийных пози-
ций критиковал их. Оппозиционеры возражали против ряда поло-
жений новых воинских уставов. Смирнов, в частности, выступил
против взаимного отдания чести начальником и подчиненным,
заявив, что это, дескать, напоминает самодержавно-крепостничес-
кие порядки. В. И. Ленин отметил, что когда подчиненный и началь-
ник при встрече прикладывают руки к головному убору, то ничего
страшного в этом нет. Наоборот, это очень хорошо: взаимное уваже-
ние, строгость, порядок вместо панибратства.
В. И. Ленин с предельной ясностью вскрыл всю вздорность
выступлений оппозиционеров, направленных на введение в армии
коллективного командования, что неизбежно привело бы к парти-
занщине, расхлябанности, разболтанности и неразберихе. Чтобы
показать, каковы последствия от коллективного командования и
партизанщины в армии, Ленин сослался на бои за Царицын в
1918 году. В этих боях наряду с проявлением невиданного героизма
имели место (в 10-й армии) анархические действия отдельных
командиров, они не исполняли или неточно исполняли приказы,
игнорировали военных специалистов. Отсюда огромные людские по-
тери F0 000 человек). Эти потери, сказал Ильич, нам не пришлось
бы отдавать, если бы там (в Царицыне) были специалисты, если
бы была регулярная армия, с которой приходится считаться. В этой
связи В. И. Ленин подверг справедливой критике И. В. Сталина,
К. Е. Ворошилова и других за допущенные ими ошибки, привед-
шие к неоправданным большим потерям личного состава. На Укра-
ине, отметил Ленин, также обходились без специалистов, и в этом
ошибка Пятакова, Бубнова, одобрявших партизанщину.
Говоря об ошибках «военной оппозиции», Владимир Ильич
заявил, что оппозиционеры, будучи связаны с партизанщиной сво-
им опытом, не хотят понять, что теперь другой период, теперь на
первом плане должна быть регулярная, строго дисциплинированная
армия.
В этой связи Ленин остановился на вопросе идейного воздей-
ствия на солдатские массы, состоящие в большинстве своем из кре-
стьян. Ильич подчеркнул, что средний крестьянин поймет строгую
военную дисциплину и будет поддерживать ее против анархии,
только ему надо толком объяснить: он взял землю, и ее нужно за-
44
щищать, а чтобы защитить, необходимы порядок и дисциплина в
Красной Армии, геройски борющейся в самых тяжелых условиях за
советский строй. При этом Ленин выразил уверенность в том, что
загнанные в белую армию крестьяне-середняки перейдут к нам.
Выступая, В. И. Ленин поднял также вопросы подготовки рабо-
чих в системе всевобуча, в военных школах.
В своей речи В. И. Ленин указывал, что настало самое труд-
ное время, империалисты всего мира напрягают усилия, чтобы нас
безжалостно покорить. Поэтому сочетание в Красной Армии вели-
кого энтузиазма красноармейцев, отстаивающих от белых и гра-
бителей-интервентов свою рабоче-крестьянскую власть, свою землю
от помещиков и заводы от эксплуататоров, с использованием чест-
ных военных специалистов под контролем военных комиссаров,
при строгой воинской дисциплине — вот условие для победы.
Много раз приходилось мне слушать В. И. Ленина, но никогда
я не слышал, чтобы он говорил с такой прямотой, с таким волне-
нием в защиту образцово организованной, дисциплинированной,
регулярной Красной Армии. Эта речь была проникнута глубоким
чувством оратора, глубокими его мыслями и показывала, какое
громадное значение придавал Владимир Ильич Красной Армии,
с какой любовью он к ней относился. Это выступление свидетель-
ствовало об обширных познаниях Ильича в военном деле, о его сме-
лой и неутомимой борьбе за основы построения армии нового типа,
выработанные партией. Ленин считал, что вся политика партии
тесно связана с Красной Армией.
Полная страстности, речь В. И. Ленина убеждала своей дока-
зательностью и логикой.
Все присутствовавшие на VIII съезде были покорены правдой ле-
нинских слов, открытой и принципиальной ленинской критикой.
Своим выступлением Ильич учил нас быть выше интересов лично-
стей, какую бы руководящую роль эти личности не исполняли.
Выше всего Ленин ставил интересы партии, Советской власти,
победу над белогвардейцами и интервентами. Тот, кто нарушал
решения партии, указания и приказы военного командования,—
тот не мог ждать от Ленина пощады, кто бы ни был он по своему
служебному и партийному положению. Мы это видели во многих
случаях, особенно когда создавалась угрожающая обстановка. В ад-
рес М. В. Фрунзе, М. С. Кедрова, С. И. Гусева, главкомов И. И. Ва-
цетиса и С. С. Каменева Владимир Ильич нередко посылал строгие
телеграммы, указывавшие на те или иные промахи. Но в ленинской
строгости, требовательности всегда чувствовалась справедливость.
Заседания съезда по военному вопросу проходили бурно. Деле-
гаты нередко вскакивали со своих мест, громко подавали реплики.
Особенно неистовствовали оппозиционеры. В. Смирнов — главоппо-
зиционер, как его называли тогда,— часто подбегал к трибуне, ме-
шал говорить докладчикам, шумел, размахивал руками.
В ходе заседаний Ленин писал что-то на листочках, время от вре-
мени подходил к карте, смотрел на какой-то пункт и опять садился
на приступок трибуны. Он был серьезен, иногда покачивал головой,
45
внимательно всматривался в говорившего, а когда оратор выска-
зывался против партийной точки зрения, подавал острые реплики.
VIII съезд РКП (б), проходивший под непосредственным руко-
водством В. И. Ленина, сыграл выдающуюся роль в строительстве
нашей славной Красной Армии. Главная задача съезда по воен-
ному вопросу заключалась в том, чтобы вопреки оппозиционным
крикунам создать регулярную, дисциплинированную, централизо-
ванную Красную Армию с единым командованием, в противовес
добровольческой армии, в противовес партизанщине в армии, ко-
торые изжили себя.
Съезд принял все установки Ленина: широко привлекать в Крас-
ную Армию старых военных специалистов и строго контролировать
их деятельность, критически использовать лучшие достижения бур-
жуазной военной науки; создать в армии железную дисциплину
и окончательно искоренить партизанщину, поднять роль комиссаров,
политработников и всех коммунистов в воспитании советских
воинов, шире и глубже развертывать партийно-политическую ра-
боту в войсках; постоянно, планово укреплять армию кадрами, для
чего должно служить всеобщее военное обучение; поднять весь
тыл на помощь Красной Армии.
Аралов СИ.
Ленин вел нас к победе:
Воспоминания. 2-е изд.
М., 1989. С. 86—95
Д. П. Оськин
ПИСЬМО ЛЕНИНА
Октябрь 1919 г.
Погода скверная. Льют беспрерывные дожди. Работа по соору-
жению укрепленного района идет полным ходом. Боевые действия
несколько затихли. Армия Деникина остановила свое движение.
На северо-западе образовался новый фронт. На Петроград насту-
пает Юденич. Новые белогвардейские армии появились на террито-
рии сопредельных лимитрофов. Белые под самым Питером, верстах
в 12—15. Этот новый фронт вызвал тягостное впечатление. Ка-
залось, что тиски сжимаются все больше и больше и вот-вот
раздавят.
Наш местный «Коммунар» продолжает в оптимистических тонах
сообщать сведения о положении на фронтах, о приостановке дви-
жения Деникина, о нашей усиливающейся с каждым днем готов-
ности. «Приближается перелом,— писала газета.— Рабочие, будьте
начеку. Ни одного потерянного часа. Красная кузница должна
обеспечить фронт оружием и патронами». Кузница работает вовсю.
Ни тяжелый голод, ни наступившие затруднения с топливом не мо-
гут сломить настроения рабочих. Идут массовые записи доброволь-
цев — рабочих оружейных и патронных заводов.
46
— Заводы — это тот же фронт,— говорили мы.— Новая вин-
товка стоит одного убитого белогвардейца. Будь у станка и выковы-
вай оружие для победы Красной Армии.
В Туле военное положение. После девяти часов вечера без
пропуска нельзя показываться на улице. И пока доберешься от шта-
ба обороны домой, неоднократно подвергаешься окрику рабочих
патрулей. Их мозолистые руки тщательно проверяют пропуска.
Вернулся часов в семь из штаба на квартиру обедать. Не
успел съесть тарелки супа, как позвонил телефон.
Подошел.
— Оськина к телефону,— говорит телефонистка.— Слушайте,
не отходите. С вами будет говорить Москва, Ленин.
Я не разобрал.
— Москва. С вами будет говорить Ленин,— повторила теле-
фонистка.
— Слушаю.
— Алло!.. Кто у телефона? Алло! — доносилось в трубку.
— У телефона губвоенком Оськин,— закричал я.
— Товарищ Оськин?
— Да, да.
— Говорит Ленин.
Я затаил дыхание.
— Вы знаете, что положение под Петроградом скверно? Нужна
экстренная помощь войсками. Что есть в Туле?
Я растерялся, не будучи в состоянии назвать сразу наиболее
надежные части.
— Ну, есть полк, бригада, отряд вполне надежный и крепкий,
который можно сейчас же бросить под Петроград?
Я вспомнил о бийской бригаде, прибывшей к нам с Восточного
фронта несколько недель тому назад.
— Есть бригада 21-й дивизии,— кричу в телефон.— Но ведь Ту-
ла тоже под угрозой.
— Ничего. Дайте распоряжение сейчас же эту бригаду отпра-
вить под Петроград. Туле пока опасность не угрожает. Важно
спасти Петроград. Если встанет опасность для Тулы, то мы успеем
помочь. Немедленно шлите.
— Слушаюсь,— единственное, что я мог произнести в ответ.
Сейчас же об этом разговоре позвонил Межлауку и Арта-
монову. Сообщил и в губком. Оказывается, что в губкоме об этом
уже знали, так как Ленин после разговора со мной позвонил о том
же Каминскому.
Отдали распоряжение бригаде немедленно отправиться на стан-
цию для погрузки, а коменданту станции собрать весь имеющий-
ся подвижной состав, остановить всякое другое движение и спешно
оборудовать эшелоны.
К утру бригада уже в пути.
Характерная подробность: мы отправили бригаду по словесно-
му распоряжению Владимира Ильича, не имея приказа от наших
непосредственных военных начальников. Лишь к концу следующего
47
дня, то есть когда бригада подходила к Москве, мы получили
телеграфное распоряжение полевого штаба об отправке бригады в
распоряжение командующего 7-й армией.
В Туле остались специальные войска, большой авиационный
отряд, прибывший в Тулу после ликвидации рейда Мамонтова,
и мои новые сырые формирования...
Недоразумения с Военным советом у ревкома не могут ликви-
дироваться даже после введения в состав меня и Каминского. Меж-
лаук продолжает линию, взятую ранее Петерсом. Каминский пред-
ставлял из себя защитника местных интересов в Военном совете,
я же, поглощенный всецело вопросами формирования, имею очень
слабое влияние на работу Военного совета. Моя военная пси-
хика заставляет меня думать о необходимости централизованного
управления и руководства военным делом. Я часто становлюсь на
точку зрения Межлаука о невмешательстве местных организаций
в военные дела. Однако в отдельных случаях, когда происходили
вмешательства со стороны Военного совета в местные дела, я дол-
жен был солидаризироваться с Каминским.
Соотношение сил в Военном совете было таково: на одной
стороне Межлаук и комендант Артамонов, на другой — Каминский
и не всегда поддерживающий его я. Это обстоятельство, очевидно,
вынудило Межлаука поставить вопрос в центре об усилении Воен-
ного совета еще одним товарищем из центра. Ставил ли он этот
вопрос — наверное мы не знали, но к этому выводу я пришел пото-
му, что вскоре Военный совет пополнился командированным из
Москвы тов. Эйдуком, членом коллегии ВЧК.
Эйдук прибыл с намерением взять в свои руки руководство
работой разведывательных органов и особого отдела губчека. Он
подчинил себе отдел внутренней охраны с Алексеевым во главе и всю
свою работу проводил исключительно с чекистскими организациями.
В отличие от Петерса, он совсем не бывал в частях и на сооружа-
емых позициях.
Наши разногласия дошли до Владимира Ильича в более разду-
том виде, чем было в действительности, от тов. Орлова, комиссара
военных заводов. Это вызвало со стороны Ильича специальное пись-
мо к Военному совету:
«Российская
Федеративная
Социалистическая
Советская Республика 3 Хулу
Совет Товарищам: Каминскому,
Рабочей и Крестьянской Осъкину, Межлауку
Обороны
Москва, Кремль
20 октября 1919 г.
Товарищи! Значение Тулы сейчас исключительно важно,— да и
вообще, даже независимо от близости неприятеля, значение Тулы
для Республики огромно.
48
Поэтому все силы надо напрячь на дружную работу, сосре-
доточивая все на военной и военно-снабженческой работе*
Крайне жалею о трениях ваших и Зеликмана с Петерсом (он ра-
ботник крупный и преданнейший) и думаю, что виноват тут Зели-
кман, ибо, если была заметна негладкость, надо было сразу уладить
(и не трудно это было сделать), не доводя до конфликта. Малейшую
негладкость впредь надо улаживать, доводя до центра, вовремя,
не допуская разрастаться конфликту.
Работа в Туле должна быть повышена изо всех сил и пере-
ведена всецело на военное положение. Декрет о сокращении
гражданского управления будет издан на днях , его надо не толь-
ко соблюсти, но применить архидобросовестно и усердно. В Туле
массы далеко не наши. Отсюда — обязательно сугубая интенсив-
ность работы среди войска, среди запасных, среди рабочих, среди
работниц.
Если не хватает сил, пишите — поможем из Москвы.
За обороной следить, не спуская глаз: делаются ли блокгаузы?
не ослабевает ли работа? есть ли материалы? рабочие? учатся ли
красноармейцы? снабжение их в порядке? Все эти и подобные
вопросы должны быть розданы на специальное наблюдение дель-
ных людей и партийно преданных товарищей. Вы отвечаете всеце-
ло за успех этой работы, за нерадение (если вовремя не обжалуете
и не обратитесь в центр). Формирование войска имеет исклю-
чительное значение.
Если возьмем Орел 2, работу не ослаблять, а вдесятеро усилить,
ибо без этого мы не победим, а остановка наступления для нас
смерть.
Прочтите это письмо всем ответственным работникам и чле-
нам партии и регулярно, очень кратко, извещайте меня о
фактически делаемом.
С коммунистическим приветом
В. Ульянов (Ленин)» 3.
Письмо привез помощник Орлова тов. Крайнев, вернувшийся
из Москвы и бывший вместе с Орловым у Ильича. Подлинник
письма я сохранил у себя, сняв с него несколько копий, послал
их губкому, губисполкому, Межлауку и Каминскому.
В связи с письмом Владимира Ильича собралось экстренное
заседание губкома, на которое пригласили и членов Военного совета.
Тут же присутствовали председатели уездных партийных комитетов.
Заседание носило бурный характер...
— Что от нас требует Ильич? — говорил Каминский.— Сосре-
доточить внимание организации на военной работе. Это мы делали
1 Декрет опубликован в «Известиях ВЦИК» 28 декабря 1919 г. Ред.
2 20 октября 1919 г. г. Орел был освобожден. Ред.
: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 51. С. 65—66.
49
и в еще большей степени должны делать и дальше. Он говорит о
необходимости усиления работы заводов. В этом отношении у нас
сделано еще не очень много. Ильич совершенно прав, что тульские
массы далеко не все с нами. В вопросе снабжения армии Ильич
совершенно определенно указывает на необходимость выбрать спе-
циальных товарищей для наблюдения за этим делом. Нам надо
прекратить совершенно бесполезную полемику и спор о том, кто
прав и кто виноват в обострении отношений. Нам надо углубить все
стороны нашей работы. Обеспечить полное выполнение стоящих
перед нами задач» Белогвардейцы в каких-нибудь 150 верстах
от Тулы. Если мы здесь будем заниматься препирательством,
кто прав, кто виноват (кивок в сторону Зеликмана), и упускать из
поля зрения основные вопросы, то дело будет архискверно. Со
своей стороны я обещаю выполнять функции члена Военного сове-
та. Я перенесу свою работу исключительно в укрепленный район.
Оськин Д. Записки военкома. М., 1931.
С. 235—238, 241—244, 245—246
Б. С. Вейсброд
ЖИВОЙ ИЛЬИЧ
Много лет 1 прошло с тех пор, как я имел счастье встречаться
и беседовать с Лениным. Немало впечатлений и воспоминаний об
этом бережно хранит моя память. Но то, о чем хочется расска-
зать, это даже не воспоминание, а ощущение — оно не исчезло и
никогда не исчезнет,— ощущение тепла, которое излучал Ленин.
Насколько сильна была ненависть Ленина к врагам революции,
настолько же велика и неисчерпаема была его любовная за-
бота о людях, нужных, по его мнению, делу партии, стране. Эту
заботу Ильича мне довелось испытать и на себе.
В октябре 1919 года Совет Обороны назначил меня председа-
телем Чрезвычайной комиссии по борьбе с эпидемиями на Туркес-
танском и Юго-Западном фронтах. В течение получаса Ленин в сво-
ем рабочем кабинете подробно и обстоятельно беседовал со мной
о предстоящей работе. Вручая мне мандат за своей подписью, он
решил, что надо сделать что-то, что еще больше облегчило бы мою
задачу. И вот кроме официального мандата я получаю еще лич-
ную записку, которая должна была меня выручать в трудных
случаях.
Мы попрощались. Я готовлюсь к отъезду. Но меня неожи-
данно вызывают в одно учреждение. Явившись туда, нахожу порт-
ного, которому, оказывается, предложено снять с меня мерку и сроч-
но сшить кожаный костюм. Оказалось, что и об этом распорядил-
ся Ленин, учитывая условия предстоявшей работы.
Ильич напутствовал меня предложением — в трудные минуты
! Воспоминания написаны в 1940 г. Ред.
50
немедленно связываться с ним по прямому проводу. Я не хотел
злоупотреблять этим разрешением и старался в дальнейшем решать
все вопросы на месте, хотя трудностей в противоэпидемической
работе на фронтах встречалось немало.
Однажды положение создалось настолько острое, что я решился
из Самары протелеграфировать Ленину о крайне тяжелом положе-
нии с медицинским персоналом, особенно со средним. И что же —
вскоре меня вызвали к прямому проводу. Узкая ленточка телегра-
фа передала обещание Ленина принять срочные меры помощи нам.
И действительно, по его инициативе была немедленно проведена
мобилизация зубных врачей в качестве среднего медицинского
персонала. Кроме того, Наркомздраву было предложено выделить
часть врачей для работы на фронте. Очень скоро фронт получил
необходимое медицинское подкрепление.
Такое же внимание проявлял Владимир Ильич ко всем даль-
нейшим требованиям, связанным с противоэпидемической работой
на фронте. В частности, по личному распоряжению Ленина я
получил из резервов ВСНХ 11 вагонов белья для больных.
При отправке на Южный фронт \ когда наша комиссия нахо-
дилась уже в вагоне и ждала отправления с Казанского вокзала,
меня вдруг вызвали к телефону коменданта станции. Был празднич-
ный день, и члены комиссии даже всполошились: что случилось,
уж не отменяется ли поездка? Но оказалось другое: звонил Ильич.
Он хотел знать, как мы устроились, дали ли нам отдельный вагон,
удобен ли он, достаточно ли нам тепло.
* *
*
Как никто, Ильич умел заботиться о здоровье окружающих.
Поглощенный государственными заботами, руководивший борьбой
многомиллионного народа, Ленин в то же время зорко, отечески
приглядывался к окружающим и поднимал тревогу, если замечал в
ком-нибудь признаки болезни или переутомления.
— Что-то он плоховато стал выглядеть, товарищ Вейсброд, надо
бы к нему съездить,— обращался он ко мне, имея в виду какого-
нибудь товарища.— Узнайте-ка, не нужно ли гам чего-нибудь. Я вам
дам машину.
Не один раз приходилось мне слышать это от Владимира Ильича.
— Вас надо привлечь к ответственности за небрежное отноше-
ние к государственному добру — к себе! — с этой фразой Ильич
часто обращался то к одному, то к другому из советских работ-
ников.
Но, умея проявлять такую заботу о других, Ленин был в то же
время исключительно скромен, когда дело касалось его самого.
Находясь у постели тяжело раненного Ильича после злодейско-
го выстрела эсерки Каплан, когда лишь случайный и счастливый
1 6 января 1920 г. Ред.
51
поворот головы спас его от смерти, мы, врачи, естественно, испы-
тывали чувство волнения и острой тревоги за жизнь человека,
ради которого каждый из трудящихся охотно пожертвовал бы своей
жизнью.
Видя и чувствуя это, он старался приободрить нас, уверить,
что ему лучше, что он не нуждается в чрезмерном внимании вра-
чебного персонала.
— Что вы сидите около меня, разве у вас нет дела в больнице? —
говорил Владимир Ильич.
Ленин быстро выздоравливал, и о его состоянии ежедневно изве-
щали страну специальные бюллетени. Волны народного беспо-
койства и любви стучались в двери комнаты, где шла борьба за жизнь
вождя. В тысячах запросов и телефонных звонков у нас требовали
новых и новых ответов и сообщений. Никогда не забыть мне
момента, когда Владимир Ильич, взяв очередной медицинский
бюллетень о своем здоровье, собственной рукой сделал на нем при-
писку о том, что чувствует себя хорошо и просит не беспокоить
врачей излишними запросами.
И тут сказалось его стремление избавить ухаживающих за ним
людей от излишнего труда и хлопот.
Когда состояние Владимира Ильича стало значительно лучше,
я стал отлучаться в 1-ю Градскую больницу, где тогда работал.
Владимир Ильич проявлял живой интерес к делам больницы. Он
расспрашивал о ее состоянии, достаточно ли продуктов для пи-
тания больных, где и как мы их раздобывали.
Едва почувствовав себя сносно, Ленин стал пренебрегать сове-
тами врачей и возобновил напряженную работу. Вскоре после ра-
нения мне пришлось однажды ночью, по просьбе Марии Ильинич-
ны, позвонить по телефону на заседание Совнаркома, чтобы оттуда
заставили уйти Владимира Ильича.
— Ничего не можем с ним сделать,— ответил товарищ
Я. М. Свердлов.— Единственный выход — закрыть сейчас засе-
дание.
* *
*
О любви Владимира Ильича к детям много рассказывалось
и писалось. Мне приходилось не раз наблюдать проявление этой
любви. Но сказать только, что Ленин был добр и ласков с детьми,—
этого недостаточно.
В нашей стране любят детей очень многие. Но не все умеют подой
ти к ребенку, чтобы завоевать его доверие, не навязываясь к нему
со своей лаской, не сюсюкая. Владимир Ильич прекрасно знал
детскую психику, умел подойти к ребенку с такой же серьезной
простотой, с какой он подходил к любому взрослому человеку.
Мне особенно запомнился такой случай, происшедший в 1920 го-
ду в Горках. Мы гуляли по саду, когда навстречу нам выбежала
маленькая девочка. Владимир Ильич остановился и молча залю-
52
бовался ею. Его глаза засветились любовью и лаской. Девочка тоже
остановилась и, широко раскрыв свои глазенки, молча и серьезно
смотрела на Ленина. Я вздумал окликнуть и подозвать ее; девочка,
конечно, сразу смутилась и убежала. И надо было видеть, с каким
огорчением Ленин смотрел вслед ребенку и как укоризненно отчи-
тывал меня за эту маленькую, но грубую педагогическую ошибку.
Воспоминания о Владимире Ильиче
Ленине М., 1957.
Ч. 2. С. 474—477
Б. М. Волин
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
Никакая биография великого деятеля — от «краткой» до самой
подробной, «академической» — не может быть подлинной биогра-
фией без воспоминаний современников — родных, товарищей, дру-
зей, соратников и сподвижников. Это прежде всего относится к
биографии Владимира Ильича. Как бы ни были исчерпывающе
полны и ярки документы, живой образ великого Ленина стано-
вится особенно ярким, предстает во всем своем обаянии благода-
ря воспоминаниям о нем.
В Сочинениях В. И. Ленина, в Ленинских сборниках, в огром-
ном архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС хра-
нится немало записок, писем и других документов, ярко свиде-
тельствующих о том пристальном внимании, которое Владимир
Ильич лично, при всей его сверхчеловеческой нагрузке, проявлял к
кадрам Коммунистической партии, к товарищам — партийным и не-
партийным, к их жизни, к их деятельности. Я не знаю случаев,
чтобы Ленин не ответил на обращение к нему по телефону ли,
с записками ли или как-либо иначе. Ленин отзывался на все.
Во всем сказывались его большевистская чуткость, его обаятельная
простота.
* *
*
Шла жестокая гражданская война. Были кулацкие восстания,
дезорганизовывал работу бандитизм, приходилось вести идейную
и административную борьбу с меньшевиками и эсерами. Во всем
ощущалась нехватка: в хлебе, в топливе, одежде, медикаментах.
Связь с центром была нерегулярной. А вопросы надо было решать
быстро.
Хотя практического опыта руководства партийной и государст-
венной работой у нас вначале не было, мы в общем действовали на
местах неплохо: неоценимой оказалась школа, длительная и тя-
желая школа борьбы с царизмом, с буржуазией, с их слугами.
Партийные и советские работники были полны большевистской
53
энергии, революционной инициативы, понимали, что надо действо-
вать вместе с народными массами и во имя народных масс. Но все
же нередко мы становились в тупик перед сложностями и труд-
ностями обстановки.
И тогда естественный выход был один: поездка в Москву и,
конечно, к Ленину. И это — кроме тех частых выездов в Москву
на ежегодные съезды партии, на партийные конференции, на со-
зывавшиеся ежегодно (и чаще) съезды Советов и заседания ВЦИК,
во время которых были различные совещания при обязатель-
ном участии В. И. Ленина, Я. М. Свердлова, М. И. Калинина и
других.
И не было такого случая, чтобы по приезде в Москву мы не
были бы приняты Владимиром Ильичем в тот же или на следу-
ющий день.
Ленин проявлял к нуждам работников с мест какое-то особое,
я бы сказал активное, внимание. Вот два хорошо запомнившихся
мне случая, которые покажут, что я имею в виду, когда говорю
об активном внимании со стороны Ленина.
Был конец 1918 года. Шла напряженная подготовка к VIII съез-
ду РКП (б), на котором должна была быть принята новая программа
партии и на котором, как известно, Владимир Ильич свой доклад
о деревне посвятил вопросу об отношении к среднему крестьянству,
глубоко обосновав новый лозунг: «Уметь достигать соглашения
с средним крестьянином — ни на минуту не отказываясь от борьбы
с кулаком и прочно опираясь только на бедноту...» 1 А в своем
заключительном слове дал знаменитый лозунг о взаимоотношениях
с середняком: «Не сметь командовать!» 2
В то время в Ливенском уезде Орловской губернии разрази-
лось жестокое кулацкое восстание. Надо было о многом расска-
зать Ильичу, по многим вопросам получить от него разъяснения
и советы. Я в тот период был председателем Орловского губисполко-
ма и секретарем городской партийной организации. С ближайшим
товарным поездом (пассажирские поезда ходили тогда крайне
нерегулярно) я по общему решению товарищей и отправился в
Москву.
Ленин меня тотчас принял и долго беседовал со мной в своем
кабинете. Я рассказывал Владимиру Ильичу о наших партийных
и советских «болезнях»: о злоупотреблениях, творящихся в уездах
и волостях, об обидах, которые наносятся середняку на местах. Речь
зашла о необходимости пополнения провинции новыми, проверен-
ными партийными силами из обеих столиц, о более смелом привле-
чении к управлению местными Советами близких нам добро-
совестных беспартийных рабочих, крестьян, интеллигенции.
Для Владимира Ильича были важны не только те обстоятельства,
которые я перед ним выкладывал,— он сам в процессе беседы
ставил новые вопросы, высказывал новые мысли.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 37. С. 195.
2 Там же. Т. 38. С. 201.
54
Когда все вопросы были исчерпаны и я стал прощаться, Вла-
димир Ильич неожиданно остановил меня:
— Подождите уезжать! Вот обо всем том, что вам надо предпри-
нять, еще лучше расскажет Яков Михайлович.
«Еще лучше!»... А я был полон до краев советами и указа-
ниями Ильича.
Владимир Ильич вызвал к телефону Я. М. Свердлова:
— У меня сейчас товарищ Волин — знаете, наш «орловский
губернатор»... Он к вам сейчас зайдет. Информируйте его, по-
жалуйста, обо всем необходимом...
Вскоре я уже был у Я. М. Свердлова. Сидя на длинном старом
кожаном диване, мы долго беседовали о насущных вопросах пар-
тийного и советского строительства тех дней.
Весной 1919 года Центральный Комитет партии направил меня в
Брянск, и там я был избран секретарем губкома РКП (б).
В Брянском промышленном районе (Брянско-Мальцевский, как
он тогда назывался) были свои трудности. Громадная часть кад-
ровых рабочих ушла в Красную Армию. Украина была отрезана
германскими оккупантами, и хлеба в рабочих городах и по-
селках почти не было. Здесь сильно орудовали эсеры и анархис-
ты, пытавшиеся использовать трудности того времени. Положе-
ние иногда создавалось угрожающее. Но партийная организация
была крепкая, в ней большой удельный вес составляли пере-
довые рабочие. И поэтому нам под воздействием массово-
го субботника, проведенного 10 мая 1919 года на Москов-
ско-Казанской железной дороге, удалось провести ряд удач-
ных субботников как на железнодорожном узле, так и в самом
Брянске.
Мы решили, что мне надо поехать к Владимиру Ильичу и подроб-
но рассказать ему о положении в нашем районе, о тех успехах
и трудностях, которые у нас имеются.
Приняв меня, Ленин стал расспрашивать о положении в районе
и особенно горячо вникал во все подробности такого необычно-
го, нового мероприятия, как субботники. Он настаивал, чтобы я
написал небольшую популярную брошюру с документальными фото-
иллюстрациями о трудовом героизме рабочих в тылу. Я обещал
это сделать, но выполнить обещание не смог, ибо в середине
лета был вызван в Москву и направлен представителем (инструк-
тором) ЦК партии на агитационный пароход «Красная звезда»,
направлявшийся из Нижнего Новгорода по Волге (политкомом
агитпарохода был В. М. Молотов).
Наша беседа в конце перешла на военные темы — о положе-
нии на фронтах. И тут Владимир Ильич говорит мне:
— Знаете что, это все лучше, точнее расскажет вам товарищ,
только что вернувшийся с фронта.— Ленин знакомым уже дви-
жением поднимает телефонную трубку, вызывает этого товарища
и говорит ему:
— У меня Волин из Брянска. Он к вам сейчас зайдет, расска-
жите ему, пожалуйста, о положении на фронтах.
55
Владимир Ильич никогда не считал свои советы и разъясне-
ния исчерпывающими. Он хотел, чтобы товарищи, приехавшие
с мест, были информированы, инструктированы всесторонне.
И, как ни занят он был в те трудные годы, он не жалел ни уси-
лий, ни времени, чтобы товарищу оказать максимальную помощь.
Ведь как нередко у нас бывает? Тебя примут, ты изложишь дело,
тебе ответят на вопросы, разъяснят — и все! Нет, Владимир Ильич
был не таков: он тебя примет, внимательно выслушает, он выудит
из тебя все, что ему надо, подробнейше на все ответит и еще
дополнительно лично устроит тебе встречу с тем, кто его
может дополнить, осветить вопрос с новой стороны. Таков был
Ленин!
* *
*
Все сигналы о неблагополучии на местах удивительно быстро
доходили до Ленина. Владимир Ильич помнил до мельчайших дета-
лей то, что до него однажды дошло, и иногда долгое время спустя
он возвращался к этому, предприняв, казалось, совершенно не-
ожиданные решения.
В начале лета 1919 года на юге в борьбе с григорьевскими
бандами погиб мой друг и товарищ — моя младшая сестра, актив-
ная большевичка. Горе семьи было очень велико, меня телеграфно
просили срочно приехать, и я получил разрешение ЦК партии от-
лучиться из Брянска на несколько дней в Екатеринослав (нынешний
Днепропетровск). На обратном пути уже с большими трудностями
(наступал Деникин) я добрался до Харькова, который был тогда
столицей Советской Украины.
Харьков меня крайне удивил, здесь не чувствовались напряжен-
ная военная обстановка, близость фронта, опасность наступления
Деникина, не было тревоги за возможность провокации со стороны
внутренней контрреволюции. Частная торговля благоденствовала, в
кафе и ресторанах, которые были переполнены каким-то нахальным
народом, гремела музыка, тротуары до поздней ночи кишели не-
зависимого вида молодыми людьми. Я вошел в губком партии —
никакой охраны, полная беспечность, не соответствующее обстоя-
тельствам благодушие.
За то время, что я пробыл в губкоме, я узнал, что вся руководя-
щая советско-партийная верхушка Харькова почти сплошь состоит
из «децистов» (Сапронов — председатель губисполкома, Богуслав-
ский — секретарь губкома, Сосновский — редактор газеты, Рафа-
ил — в губпрофсовете и т. д.), некоторые из них не скрывали
своей неприязни к ЦК партии.
С тяжелым чувством тревоги покинул я Харьков. А по приезде
в Брянск обо всем виденном мною написал коротенькую записку
В. И. Ленину.
Прошло довольно много — по тогдашним масштабам — време-
ни. Я успел некоторое время еще поработать в Брянске, а осенью
56
получил назначение в Кострому, где был избран председателем губ-
исполкома.
Однажды ранней весной 1920 года меня позвали к «прямому
проводу» в секретную комнату рядом с кабинетом председателя
губисполкома. Такие вызовы бывали нередки.
— У аппарата,— прочитал телеграфист,— Ленин.
— Ваша записка, товарищ Волин, об Украине крайне приго-
дилась. Выезжайте немедленно в Москву на заседание ПБ *. Там
поговорим обо всем...
Признаться, я за многими треволнениями тех месяцев уже начал
было забывать о своем пребывании на Украине, о моей записке
Владимиру Ильичу. Но Владимир Ильич ничего не забывал.
Поездка в Москву была сопряжена с большими трудностями.
Нужно было переправиться через Волгу, а по ней уже начался ледо-
ход, затем добираться до Москвы в товарном поезде, шедшем с то-
мительной медлительностью.
Когда я вошел в кабинет, где происходило заседание Полит-
бюро, Владимир Ильич воскликнул:
— Ну, вот и он, автор письма, которое я вам читал при обсуж-
дении материалов о положении в Харькове.
Среди присутствовавших я заметил Г. И. Петровского — предсе-
дателя ВУЦИК, Раковского и других руководящих работников
ЦК партии Украины. Заседание подходило к концу. Ленин подвел
итоги прениям и, в частности, сказал:
— Мы снимаем всю эту верхушку «децистов» и посылаем в Харь-
ков председателем губисполкома и редактором газеты товарища
Волина. Надеюсь, он не будет на нас в обиде за то, что мы так часто
меняем место его партийно-административной деятельности...
Как можно было возражать против ленинского предложения?
Правда, костромские леса, несмотря на некоторое неблагополучие
в них, были в те дни куда спокойнее украинских степей. Но боль-
шевики шли не туда, где спокойней, а туда, где нужней.
Потом была беседа (и не одна) с Владимиром Ильичем. Ленин
сказал, что моя записка помогла вскрыть опасный гнойник, обра-
зовавшийся в Харькове.
— Надо чаще нас информировать о том, что происходит на
местах. Иначе как можно руководить такой громадной страной,—
говорил Ленин.
*
В памяти возникает весна 1920 года. IX съезд РКП (б). Его
открытие — в Большом театре, его работа и закрытие — в Кремле,
в неблагоустроенном, запущенном еще с царских времен зале,
с дощатой трибуной, с кумачовой занавесью, отделяющей прези-
диум от машинисток (после VIII съезда партии этот зал получил
1 Политическое бюро (Политбюро) ЦК партии. Ред.
51
имя Свердлова; теперь это великолепный Свердловский зал, где
Председатель Президиума Верховного Совета СССР или его замес-
титель обыкновенно вручают правительственные награды).
Съезд был бурный и напряженный. «Децисты» — члены анти-
партийной группы «демократического централизма» (Сапронов,
Осинский, Юренев, Бубнов, Пятаков и другие) — вносили хаос
в работу съезда. Они позволяли себе даже личные выпады про-
тив Ленина.
Будучи избранным в секретари съезда и сидя в президиуме,
я внимательно следил за тем, как реагировал на все это Владимир
Ильич. Усмехаясь и щуря глаза, он, не подавая ни одной реплики
(Владимир Ильич, как я заметил тогда и наблюдал позже, вообще
никогда ничем не прерывал ораторов), записывал то, что оппозици-
онеры говорили об организационной политике ЦК партии, о едино-
личии и коллегиальности, о «маленькой кучке партийной олигар-
хии» и т. п.
Слово затем было в порядке записи предоставлено мне. В те
годы (как и много позже) мы заранее своих речей не готовили,
на машинке их до того не печатали, а по коротким записям, сде-
ланным тут же во время заседаний, откликались на происходившее.
Я и начал с того, что выступления оппозиционеров оставили
безусловно тягостное впечатление. В зале начался шум, топот,
громкие возгласы на скамьях, где сидела «рабочая оппози-
ция». Но оппозиционерам не удалось сбить меня. После моего
выступления был объявлен перерыв. Стали расходиться чле-
ны президиума. «Децисты» на меня наседали с бранью и угроза-
ми. Когда все успокоилось, Владимир Ильич, подойдя ко мне,
сказал:
— Вы здорово отчитали этих крикунов. А я с ними разделаюсь
по-своему.— И он с ними в последующих выступлениях разделался
по-настоящему, по-ильичевски...
Съезд приближался к концу (было 5 апреля 1920 года). Ленин
высказал глубочайшую уверенность, что 600 тысяч коммунистов,
опираясь на весь советский народ во главе с рабочим классом, суме-
ют решить победоносно хозяйственные задачи, как они до того ре-
шали задачи военные: под горячие аплодисменты делегатов и гостей
он закончил свое краткое заключительное слово.
Не успел председательствовавший на заседании Г. И. Петров-
ский объявить о закрытии съезда, как на трибуну стали под-
ниматься делегаты съезда и, отмечая, что наступает пятидесяти-
летие со дня рождения В. И. Ленина, произносили взволнован-
ные речи, полные любви и благодарности великому вождю и учи-
телю...
Ленин сначала насторожился, а затем стал слушать ораторов с
явным нетерпением. Весь его облик выражал глубокое недовольст-
во. Он вышел из-за стола президиума, быстрыми шагами по-
кинул президиум и через секретарскую направился на третий этаж
к себе.
А выступления продолжались одно за другим. Поступают от
58
Ленина коротенькие протестующие записки. Вдруг в углу зазвенел
телефон. Я подошел и снял трубку.
— Очень прошу к телефону председательствующего,— сказал
Владимир Ильич с явным волнением в голосе.
Смущенный, я позвал Григория Ивановича. Через несколько се-
кунд к столу президиума вернулся расстроенный Петровский и при
стихшем зале сообщил, что Владимир Ильич устроил ему «нагоняй»,
что он решительно настаивает на «гильотинировании» этого
«безобразия», на прекращении этого «хвалебного словесного
потока».
Но «безобразие» это, естественно, продолжалось. Выступают
М. И. Калинин, Е. М. Ярославский, Ф. Я. Кон и многие другие.
Никто на этот раз не хочет подчиняться требованиям Ленина.
Восторженные речи льются от всего сердца, со всех сторон несутся
здравицы Владимиру Ильичу.
В заключение IX съезд выносит постановление, которое не было
записано, об издании Полного собрания сочинений В. И. Ленина.
Скромность Владимира Ильича, его неизменное стремление не
быть на виду, его прямая ненависть к малейшим попыткам «куль-
та» его личности воспитывают наши кадры в лучших, непреходящих
традициях большевизма.
Со всей силой сказалась эта черта Владимира Ильича через
некоторое время, когда попытка чествовать его была повторена
Московским комитетом партии. Там я присутствовал в качестве
гостя.
В то время в стране не было издано не только хотя бы самой
краткой биографии, но даже небольшой листовки о жизни и де-
ятельности В. И. Ленина. И поэтому для многих товарищей, даже
из московского партийного актива, было неожиданностью, что 22 ап-
реля Владимиру Ильичу исполняется 50 лет.
Руководство МК решило устроить в тесной партийной среде ве-
чер, посвященный пятидесятилетию В. И. Ленина. Чествование
В. И. Ленина — «коммунистический вечер», как его тогда назвали,—
состоялось 23 апреля в зале МК на Большой Дмитровке (теперь
Пушкинская улица, в этом здании сейчас находится Прокуратура
СССР).
Собравшиеся недоумевали, где Ленин, почему его нет при откры-
тии собрания. А дело было так. О вечере секретарь МК А. Ф. Мяс-
ников сообщил Владимиру Ильичу только тогда, когда вечер уже
начался. Владимир Ильич отказался присутствовать на официаль-
ном чествовании. Только после выступлений ряда ораторов, в том
числе А. М. Горького, А. В. Луначарского, М. С. Ольминского,
И. В. Сталина и других,— уже после перерыва — неожиданно для
всех при общем волнении появился встреченный радостными возгла-
сами Владимир Ильич. Ему было предоставлено слово. Он начал
свою краткую речь с того, что поблагодарил собравшихся за две
вещи: во-первых, за приветствия, которые были по его адресу направ-
лены, и, во-вторых, «еще больше», как он выразился, за то, что
его «избавили от выслушания юбилейных речей». Эти слова
59
вызвали аплодисменты. А затем он, словно стараясь прекратить
поток приветствий, в которых все внимание было сосредоточено
на нем — вожде партии, сразу перешел к другой теме: он заявил,
что хочет сказать немного «по поводу теперешнего положения боль-
шевистской партии» !.
Это была одна из наиболее коротких речей Ленина. Вся она
была посвящена большевистской партии и направлена против славо-
словий, против зазнайства.
Владимир Ильич предостерегал товарищей — всех большевиков
порознь и большевиков как политическую партию в целом —
от возможности попасть в очень опасное положение, именно в поло-
жение зазнавшихся. Это положение, говорил он, «довольно глупое,
позорное и смешное» 2.
С удивительным тактом показал Ленин в этой речи, каким
должен быть большевик и какой должна быть вся наша партия,
ответственная перед своим народом, перед трудовым человечеством.
Больше при жизни Владимира Ильича день его рождения не
отмечался.
* *
*
Конец декабря 1920 года. В Москве собрался исторический
VIII Всероссийский съезд Советов, который принял разработанный
по идее В. И. Ленина и доложенный Г. М. Кржижановским план
электрификации Советской России — знаменитый план ГОЭЛРО
(Государственной комиссии по электрификации России).
В это крайне трудное для Советской республики вре-
мя, когда ей в исключительно сложной обстановке предстояло
совершить переход от войны к мирному социалистическому
строительству, партию атаковали троцкисты, бухаринцы, участ-
ники «рабочей оппозиии», «децисты» и другие враги больше-
визма и навязали ей дискуссию, известную профсоюзную дис-
куссию.
Ленин охарактеризовал создавшееся внутрипартийное положе-
ние как «кризис партии». Неудивительно поэтому, что кроме выступ-
ления с докладом на самом съезде и подготовки резолюций
по основным вопросам Владимиру Ильичу пришлось в эти дни
выступать многократно на заседаниях фракции РКП (б) съезда, где
полную волю своим антипартийным выходкам и настроениям давали
оппозиционеры.
Даже мы, делегаты съезда, работали с большим физическим
и душевным напряжением. Можно себе представить, как велико
было напряжение сил Владимира Ильича. Когда он отдыхал?
Во время одного из вечерних перерывов было объявлено, что все
делегаты съезда — председатели губисполкомов — приглашаются
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 40. С. 325.
2 Там же. С. 327.
60
после заседания съезда на совещание, которое состоится в по-
мещении ЦК партии. Председатели губисполкомов — нас было че-
ловек двадцать — отправились на Воздвиженку (теперь улица Ка-
линина), где помещался ЦК РКП (б). Каково же было наше
удивление, когда рядом с Михаилом Ивановичем Калининым мы
увидели и Владимира Ильича.
Совещание открылось довольно поздно. Комната, где мы собра-
лись, была плохо освещена, электричество то и дело выключалось.
Все сидели одетые — одни в кожаных тужурках («кожанках»), дру-
гие в шинелях. В связи с внутрипартийной дискуссией, а также
с подготовкой перехода к новой экономической политике и к новым
формам дальнейшего организационного укрепления советского
аппарата на местах, созданию новой, экономической основы союза
рабочего класса и крестьянства Ленин и Калинин заставляли
нас исчерпывающе рассказывать о том, что делается в губерниях,
уездах и волостях, о настроениях в крестьянстве, о положении
рабочих, о конкретных проявлениях «инициативы мест». Со своей
стороны и мы не скупились на вопросы к Владимиру Ильи-
чу и Михаилу Ивановичу. Хотя Ленин все время ссылался на
Калинина, которому-де положение, благодаря его частым поездкам,
виднее, чем ему, нам всем бросались в глаза громадная осведом-
ленность Ильича, его безошибочные суждения.
Беседа велась крайне непринужденно, но в самый ее разгар
мы спохватились, что уже за полночь. Калинин предложил разой-
тись, назавтра предстоял напряженный день работы.
Когда я вышел на улицу и стал спускаться ощупью к Моховой,
чтобы затем пойти налево, к 1-му Дому Союзов (гостиница «На-
циональ»), я вдруг на самом углу, впереди себя, к моему изумле-
нию, увидел Владимира Ильича. Ему как-то удалось незаметно од-
ному уйти с собрания.
— Как вы решились, Владимир Ильич, в такую ночь один
пуститься по Москве?! — вскрикнул я.
Ленин остановился.
— А что, товарищ Волин, если я Председатель Совнаркома,—
услышал я его насмешливый голос,— то уже лишен всяких прав
состояния гражданина республики?..
— Да, но без провожатых!
— Уж будто не могу и без провожатых,— продолжал он с преж-
ней иронией.
Весь этот короткий разговор происходил на углу Воздви-
женки и Моховой. Пробираясь через сугробы, мы добрались до
Троицких ворот. Я облегченно вздохнул: ну вот, Владимир Ильич
стоял цел и невредим у постового красноармейца.
Но не тут-то было. Владимир Ильич взял меня под руку и,
потянув влево, к Александровскому саду, сказал:
— Куда спешить! Пройдемтесь.— И опять шутливо: — Смотри-
те, какая хорошая ночь...
А ночь-то была совсем не хороша, она в тот час казалась мне
прямо-таки зловещей. Но я уже больше не стал возражать, и
61
мы молча пошли мимо Александровского сада, мимо потому, что
в сад войти никак нельзя было и днем, столько там было мусора
и щебня.
Ленин первый прервал молчание и начал с того, на чем мы оста-
новились, когда прервали совещание,— с кулацких восстаний. Вла-
димир Ильич вспомнил, что во время Ливенского восстания
в Орловской губернии он послал мне телеграмму о правоэсеровском
«крестьянском» писателе Иване Вольнове, находившемся в Ливнах,
с предложением спасти ему жизнь.
— Что успели? — спросил Ильич.
Я ответил, что телеграмма пришла вовремя, что Вольнов был
освобожден, хотя и имел, по всей видимости, отношение к кулац-
кому восстанию.
Далее я рассказал об Уреньском восстании, происшедшем в быт-
ность мою председателем Костромского губисполкома, и о том,
что я увидел, войдя в избу, где содержались арестованные главари
восстания.
— Представьте себе, Владимир Ильич,— говорил я,— мужики и
бабы, очень рослые, кряжистые, черные, настоящие потомки
стрельцов, как будто сами сошли с картины Сурикова «Утро стре-
лецкой казни».
Ленин даже остановился:
— А разве там были стрельцы? Как они там очутились?
И я рассказал Владимиру Ильичу, что мне сообщили местные
товарищи. Предки восставших были стрельцами, сосланными Пет-
ром I в костромские леса.
Так дошли мы до красноармейского поста у Спасских ворот.
Я снова облегченно вздохнул и сделал попытку попрощаться.
Но Владимир Ильич, не высвобождая моей руки, смеясь за-
явил:
— Раз взялись, то доведите дело до конца: будьте любезны, про-
водите меня до дверей дома.
И мы через Спасские ворота и Кремлевскую площадь, мимо
Чудова монастыря дошли до крыльца, откуда ведет лестница
на третий этаж, в квартиру Ильича. И тут уж я действительно
вздохнул облегченно...
Казалось бы, чего проще — после совещания вызвать машину,
но Ленину это и в голову не пришло, он скромно, незаметно вышел
из зала, чтобы одному добраться домой.
Уже много лет спустя, когда мы вместе с Надеждой Констан-
тиновной работали в Наркомпросе, она как-то вспомнила, как
Владимир Ильич со смехом передавал ей о нашем «путешествии»
по темной, вьюжной ночной Москве.
Воспоминания о Владимире Ильиче
Ленине. М., 1957.
Ч. 2. С. 373—382
62
А. А. Андреев
О ВЛАДИМИРЕ ИЛЬИЧЕ ЛЕНИНЕ {
Кто хоть раз в жизни видел и слышал Ленина, у того никогда
не изгладится из памяти его яркий образ, настолько глубокое,
неотразимое впечатление производил он на людей. Разумеется, вся-
кие детали того времени могут в памяти уже стереться и их трудно
точно передать, но Ленина, каким его приходилось видеть при жиз-
ни, забыть невозможно.
На протяжении 1917—1922 годов мне пришлось много раз
видеть и слышать Ленина на митингах, съездах, заседаниях и просто
в беседах. Особенно запечатлелись в памяти несколько событий
и те обстоятельства, при которых они происходили. О них я и хотел
бы кратко рассказать в этих заметках...
ЛЕНИН НА IX СЪЕЗДЕ ПАРТИИ
Март 1920 года. В Москву съехались с разных концов страны
делегаты на IX съезд партии 2. Прошло два с половиной года
гражданской войны, в ходе которой молодая Советская респуб-
лика должна была отражать наседавшие со всех сторон силы бур-
жуазно-помещичьей и кулацкой контрреволюции, выдерживать
натиск иностранной интервенции.
Всемирный капитал ополчился против первого социалистиче-
ского государства в стремлении подавить наш рабочий класс, вос-
ставший против власти капитала. Положение было действительно
очень тяжелое. Для того чтобы представить себе это положение,
достаточно посмотреть на карту фронтов 1918—1919 годов. Отре-
заны были районы угля, нефти и металла — Донбасс, Урал и Кав-
каз, районы производства хлеба — Украина, Сибирь и Поволжье.
Враги кольцом окружали центральные области и находились уже
близко от столицы, а внутри страны эсеры и меньшевики устраивали
заговоры и восстания. Но рабочий класс при поддержке кресть-
янства выдержал этот натиск, и уже к началу 1920 года было покон-
чено с Колчаком на востоке, с Деникиным на юге, с Юденичем и дру-
гими врагами на западе и севере. Советская земля была очищена
от интервентов, которые с позором должны были убраться восвояси.
Правда, в Крыму еще находился Врангель, а в Закавказье — англи-
чане с меньшевиками под крылышком, но и с ними к концу 1920 года
было покончено.
Страна после тяжелых испытаний в навязанной нам граж-
данской войне наконец впервые могла вздохнуть свободно, занять-
ся приведением в порядок хозяйства, перейти к социалистическому
строительству. Партия окрепла и закалилась в гражданской войне,
1 Воспоминания публикуются с сокращениями. Ред.
2 IX съезд РКП (б) состоялся 29 марта — 5 апреля 1920 г. в Москве. Ред.
63
численно выросла (она насчитывала в своих рядах уже свыше
600 тысяч членов). В этих условиях открылся IX съезд партии боль-
шевиков.
На съезд собрались люди со всех концов, представители всех
отраслей работы партии. У меня почему-то особенно запечатлелись
в памяти выступления Ленина на этом съезде, где мне довелось
его видеть и слышать после довольно долгого перерыва. В конце
1917 года я был послан для партийной и профсоюзной работы на
Урал, и до начала 1920 года мне только два раза пришлось видеть
и слышать Ленина на съездах профсоюзов.
Открывая съезд, в своем вступительном слове * Ленин отметил,
что съезд собрался в момент в высшей степени важный. Внут-
реннее развитие нашей революции привело к самым большим и
быстрым победам над противником, а в силу международного
положения эти победы оказались не чем иным, как победой совет-
ской революции над соединенным всемирным капитализмом и им-
периализмом. В международном отношении, говорил Владимир
Ильич, наше положение никогда не было еще так выгодно, как
теперь. Мы спокойно и уверенно можем приступить к задачам
мирного хозяйственного строительства. Приобретенные уроки
мы должны суметь использовать для решения более трудных
задач социалистического строительства.
После избрания президиума и утверждения порядка дня Ленин,
встреченный бурными аплодисментами делегатов, выступил с отчет-
ным докладом ЦК 2. Надо сказать, что этот великий человек всегда
испытывал искреннее смущение, когда его приветствовали. Он про-
сто не знал в это время, что ему на трибуне делать. Он то показы-
вал делегатам на свои часы: мол, время уходит, но аплодисменты
только усиливались, то вытаскивал носовой платок, хотя в этом
не было надобности, искал что-то в карманах жилета и т. п. Это
смущение было так характерно и естественно для Ленина, в котором
сочетались черты гения и человека необыкновенной простоты
и скромности.
Ленин начал свой доклад с анализа причин победы Советской
республики в гражданской войне.
Ленин говорил: меньшевики, эсеры и другие представители мел-
кобуржуазной демократии утверждали, что задачи гражданской
войны для нас неразрешимы, что Россия отстала, ослабла и не мо-
жет победить, раз революция на Западе затянулась. И нам прихо-
дилось поэтому, оставаясь на своей позиции, с полной твердостью
и сохранением абсолютной уверенности говорить, что мы победим,
приходилось проводить лозунги «Все для победы!» и «Все для вой-
ны!», и решающую победу на фронтах гражданской войны мы одер-
жали. Что же лежало в самой глубокой основе того, что такое
историческое чудо произошло, что слабая, обессиленная, отсталая
страна победила сильнейшие страны мира? И он отвечал: мы видим,
! См.: Ленин В, И. Полн. собр. соч. Т. 40. С. 235—236.
2 См. там же. С. 237—257.
64
что это были централизация, дисциплина и неслыханное самопо-
жертвование. Капиталистическая собственность разъединяет врагов
Советской власти, а мы объединяем все больше и больше миллио-
нов трудящихся. Капиталисты различных стран, хотя бы они и об-
ладали военной мощью, создавали Лигу наций, разъединены. Их
единство — сплошная фикция и обман.
Мы, говорил далее Ленин, строили правоту, уверенность в победе
Октябрьской революции на том, что брали такое дело, к которому,
несмотря на трудности и препятствия, будут присоединяться мил-
лионы трудящихся во всех странах. Мы знали, что у нас есть союз-
ники, что надо уметь проявить самопожертвование в одной стра-
не, на которую история возложила почетную, трудную задачу, что-
бы неслыханные жертвы окупились сторицей.
Все наши враги, как бы они ни были формально объединены,
оказались разъединенными, капиталистическая собственность раз-
лагала их, бросала друг против друга и превращала их из союзни-
ков в диких зверей, тогда как мы выходили более закаленными,
более сильными. У нас есть всемирная основа, бесконечно более
широкая, чем в каких бы то ни было прежних революциях. У нас
есть международный союз с пролетариатом, который нигде не
записан, не оформлен, ничего не представляет из себя с точки зре-
ния «государственного права», а в действительности, в разлагаю-
щемся капиталистическом мире, представляет из себя все. Эта
основная и самая главная причина в последнем счете дала нам
верную победу и продолжает быть непреоборимым и неиссякаемым
источником нашей силы,
Правители капиталистических стран кричали на весь мир:
«Никогда не прекратим войны с узурпаторами, разбойниками,
захватчиками власти, противниками демократии, большевиками!»,
но они, заключая договоры десятки раз с разными русскими бело-
гвардейцами, теперь сидят у разбитого корыта. И этот полный
распад наших противников, которые были уверены, что они что-то
из себя представляют, показывает, что они ничего из себя не пред-
ставляют, кроме кучки капиталистических зверей, перессорившихся
между собой, и совершенно бессильны сделать что-либо нам.
А большевизм, который рассматривался как курьез, стал мировым
явлением. Советская система оказалась всемирным историческим
явлением.
Только благодаря тому, продолжал Ленин, что партия была на
страже, дисциплинированна, и потому, что авторитет партии объ-
единял все и по ее лозунгу, как один, шли десятки, сотни, тысячи
и в конечном счеге миллионы,— только поэтому чудо, которое
произошло, могло произойти и мы оказались в состоянии победить,
несмотря на неоднократные походы империалистов Антанты и всего
мира. Эта сторона дела составляет урок, что без дисциплины и цент-
рализации мы никогда не осуществили бы этой задачи. Этот урок
и анализ, почему мы победили, должен быть учтен нами при пере-
ходе к другой войне — войне на фронте бескровном, хозяйст-
венном.
65
Оценивая международное положение Советской республики,
Ленин говорил: мы стоим теперь в международном отношении
прочнее, чем когда бы то ни было, но мы к международному кри-
зису должны относиться с чрезвычайной внимательностью и готов-
ностью встретить какие бы то ни было неожиданности. Наша поли-
тика требует больше всего внимательного отношения, ибо сам наш
противник не знает, что он дальше будет делать. Ленин, говоря
о мирной политике Советской власти, указывает, что мы обеими
руками должны цепляться за мирные предложения, мир возможен,
но наши шаги к миру мы должны сопровождать нашей военной
готовностью.
Переходя к задачам хозяйственного строительства, состав-
ляющим основной вопрос съезда, Ленин говорил: теперь задача
состоит в том, чтобы к мирным задачам хозяйственного строи-
тельства приложить все то, что может сосредоточить пролетариат,
его абсолютное единство.
Как известно, перед съездом и на самом съезде выступила
антипартийная группировка, отвергавшая под видом борьбы за
коллегиальность принцип демократического централизма в управ-
лении промышленностью. Предложения этой группировки, веду-
щие, по сути дела, к безответственности, обезличке, поддерживали
Томский, Рыков и другие, доказывавшие, будто это и есть форма
осуществления участия рабочих масс в управлении производством,
форма осуществления господства рабочего класса. Ленин в своем
докладе и в заключительном слове ] разнес в пух и прах эту пози-
цию, как вредную, теоретически путаную, проникнутую невеже-
ством. Он говорил, что если бы мы в основном вопросе нашей
военной деятельности в гражданской войне допустили хотя бы одну
десятую долю такой теоретической путаницы, то были бы биты,
и биты поделом.
В этой связи Ленин указал на глубокую разницу между нашей
революцией и прежними революциями и конституциями. Он гово-
рил, что наша революция отличается от прежних революций тем,
что в ней нет утопизма. В буржуазных конституциях писалось
о свободе, о равенстве. Это ложь. Пока есть трудящиеся и собст-
венники, равенства нет. Сытый не равен голодному, спекулянт —
трудящемуся. Основное содержание всех прежних конституций
до самой республиканской, демократической сводилось к одной
частной собственности. Победивший пролетариат отменяет и раз-
рушает до конца частную собственность на орудия и средства
производства — вот в чем выражается господство рабочего клас-
са. Кто связывает вопрос о господстве класса с вопросом о демо-
кратическом централизме, тот вносит такую путаницу, что никакая
успешная работа на этой почве идти не может.
Ленин говорил: мы совершаем переход к социализму. В центре
внимания поставлен основной хозяйственный план. Мы должны
помнить, что этот план рассчитан на много лет. Борьба будет более
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 40. С. 237—267.
66
трудная, чем на боевом фронте. Она требует максимального на-
пряжения сил и единства воли.
Съезд единодушно одобрил отчет ЦК и принял постановление
о хозяйственном строительстве, в основе которого лежали задачи
электрификации страны.
Ленин выступал на IX съезде и по другим вопросам порядка
дня: о хозяйственном строительстве, о кооперации .
В ходе работы съезда мне впервые довелось лично познако-
миться с Лениным и беседовать с ним.
Работа съезда подходила к концу. Уже был избран новый Цент-
ральный Комитет. Я впервые был избран в его состав, и был пред-
решен вопрос о моей работе в ВЦСПС. Во время перерыва, кажется
перед принятием резолюции, меня разыскал М. И. Калинин, знав-
ший меня еще по Петрограду.
— Тебя хочет видеть Ленин,— сказал он.
Можно себе представить, как это взволновало меня, 24-летнего,
еще молодого партийного работника. Придя в помещение, нахо-
дившееся позади трибуны президиума, Калинин, обратившись к
Ленину, с кем-то разговаривавшему, сказал: «Вот, товарищ Ленин,
наш новый член ЦК товарищ Андреев».
Ленин сразу обернулся: «Ну вот и хорошо, давайте познакомим-
ся». И он сначала крепко пожал мне руку, а потом тепло, как-то
по-отечески, будто уже давно меня знает, положил руку мне на
плечо и стал прохаживаться по помещению, заваленному стульями
и скамейками, декорациями (в то время зал использовался под
клуб красноармейцев).
— Вы, кажется, с Урала? — спросил Ленин. И тотчас же за-
сыпал меня вопросами: работают ли все уральские заводы? Как
настроение крестьян после Колчака и дадут ли нам хлеба? И мно-
гими другими. Понятно, что я в первый момент был очень взвол-
нован. Но оказалось все так просто, что я свободно рассказал
Ленину о положении дел на Урале. Только Ленин мог так рас-
полагать к себе людей, впервые встречавшихся с ним. Расспросив
подробно об Урале (он ведь никогда не удовлетворялся общими
ответами, а обязательно добивался подробностей, фактов), Ленин
сказал мне:
— Ну вот, теперь вам придется поработать в Москве, в ВЦСПС.
Тут нас прервали, предупредив, что заседание начинается.
Первое знакомство с Лениным у меня врезалось в память на
всю жизнь. Сколько обаяния, товарищеской теплоты я почувст-
вовал при первой встрече с этим великим, но необыкновенно про-
стым, чутким, близким каждому из нас человеком!
Съезд принял все решения единодушно, несмотря на выступле-
ния так называемой группы «демократического централизма».
Закрывая IX съезд, Ленин отметил это единодушие как хороший
признак для предстоявшей большой работы 2.
1 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 40. С. 268—280.
2 См. там же. С. 281—287.
67
Первейшей заботой Владимира Ильича была забота о состоя-
нии дел в партии. Он всегда уделял особое внимание идейному
воспитанию коммунистов. В своей заключительной речи, говоря
о партии как авангарде рабочего класса, Ленин указывал, что реаль-
ной опасностью того времени являлся быстрый рост рядов партии,
не всегда находившийся в соответствии с уровнем воспитательной
работы внутри партии. В основу своей деятельности, говорил он,
мы всегда клали только высокую степень продуманности, созна-
тельности и преданности членов партии. Это давало нам возмож-
ность осуществления такой дисциплины, которая во много раз
стоит выше дисциплины другого государства. Поэтому мы должны
помнить, что наша ближайшая задача состоит не столько в расши-
рении партии, сколько во внутренней работе в смысле развития
состава нашей партии. Надо добиться, чтобы авангард пролетариата
был на высоте тех задач, которые возлагаются на партию, задач
гигантской важности, международных и внутренних.
Наша главная задача сейчас, говорил Ленин, проведение плана
хозяйственного строительства, одобренного съездом. Эта задача
понятна каждому крестьянину. Мы должны помнить, что источни-
ком успехов, чудес, которые мы проявили в военном деле, было то,
что мы всегда сосредоточивались на главном, основном. И мы
благодаря партийному воспитанию добьемся, чтобы резолюция
съезда послужила тому, чтобы мы всю свою силу, дисциплиниро-
ванность, энергию направили на восстановление хозяйства страны.
Мы решили задачу военную, на нас теперь смотрят рабочие всех
стран, смотрят с ожиданием, решим ли мы трудную задачу хозяй-
ственного строительства. Я уверен, говорил Ленин, что, добившись
того, чтобы вся партия работала, как один человек, установив
тесную связь с массами, профсоюзами, хозорганами, мы сумеем
эту задачу решить так же победоносно, как решили задачу военную.
Выступления Ленина и решения IX съезда партии, подводившие
итоги гражданской войны и намечавшие переход к социалисти-
ческому строительству, имели большое значение для работы партии.
Андреев А. А. О Владимире Ильиче
Ленине. 2-е, доп. изд. М.,
1965. С. 3, 26—33
С. А. Лозовский
ОТРЫВКИ ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
В конце декабря произошло мое исключение из партии, и до
самой середины 1919 года я встречал Ильича только лишь во ВЦИКе
или на съездах. Это был наиболее тяжкий период для русской рево-
люции. Он же был крайне трудным для тех немногих большевиков,
которые, в силу развития событий, оказались вне своей большеви-
стской родины. К числу этих большевиков принадлежал и я. Не-
смотря на разногласия, которые были у меня, и мои резкие вы-
68
ступления против руководителей партии, я рассматривал больше-
вистскую партию как свою и приходил в ярость, когда ее критико-
вали представители других партий. По мере того как революция
подвигалась вперед, выяснялась правильность точки зрения Ленина,
и неудивительно, что передо мною уже к концу 1918 года стал
вопрос о возвращении в свое большевистское отечество. Но здесь
определенную роль сыграло то, что я в это время стоял во главе
хотя и небольшой, но активной организации интернационалистов
и индивидуальное вступление в партию внесло бы дезорганизацию
в наши ряды. Три события с особой силой подчеркнули мою отор-
ванность от своей партии: 1) покушение на Ленина, 2) германская
революция и 3) предложение сестрорецкой организации интер-
националистов помощи со стороны белых. Ночью с быстротой
молнии распространилось по городу известие о покушении на
Ленина (я жил в это время у Г. Кржижановского). Я помню мучи-
тельную ночь, которую мы все провели под впечатлением этого
известия. Выстрел в Ильича все перевернул во мне, вспыхнули
с особой силой то глубокое уважение и любовь, которые я к нему
питал на протяжении многих лет. В эти крайне тяжелые дни, когда
вся партия, как единая семья, остро переживала это горе, было
особенно тяжело быть вне ее рядов.
Второе событие, которое резко повернуло всю нашу организа-
цию, была революция в Германии. Проповедуемая Ильичем в тече-
ние всего времени идея социалистической мировой революции
как-то приблизилась и этим самым разрешила вопрос о темпе раз-
вития событий, что лежало в основе позиции интернационалистов.
Известную роль в этом же направлении сыграл также на первый
взгляд как будто бы незначительный, но в высшей степени харак-
терный факт. Сестрорецкая организация социал-демократов интер-
националистов получила предложение от неизвестных ей лиц предо-
ставить в ее распоряжение 1000 вооруженных людей для борьбы
против большевиков. Интернационалистская организация ответила
на это предложение поголовным вступлением в местную организа-
цию РКП. В феврале 1919 года я вел переговоры с Я. М. Свердло-
вым по вопросу об объединении, причем Свердлов тогда мне ска-
зал, что будет очень полезно, если в РКП вольются интернацио-
налисты, среди которых было относительно большое количество
старых квалифицированных партийцев. Руководящая группа интер-
националистов уже в начале 1919 года была за слияние с РКП.
Предстояло созвать для этого съезд и оформить самое слияние
для того, чтобы оно не носило характера индивидуального перехо-
да из одной партии в другую. Но мне во что бы то ни стало хотелось
повидать Ильича и с ним поговорить относительно привлечения
к государственной работе ряда интернационалистов. Я лично, как
старый профессионалист, все время работал по выбору в профес-
сиональных союзах — дело шло не обо мне, а о других. В мае
1919 года, сговорившись предварительно по телефону, я отправился
к Ленину. Принял он меня очень дружелюбно, причем казалось,
как будто он совершенно не помнит, как резко я выступал против
69
него. Осведомившись о том, где я сейчас работаю, он спросил меня:
«Верно ли то, о чем мне говорил Кржижановский, что у вас, интер-
националистов, имеется 10—15 работников, которые недостаточно
использованы Советской властью?» — «Да, это верно»,— сказал я.
«Но почему же они не работают?» — «Они работают,— ответил
я,— но не на той работе, которую они могли бы делать, и исключи-
тельно потому, что они не члены партии».— «Нехорошо, нехоро-
шо! — сказал он.— Надо запрячь всех умеющих работать. Такое
сотрудничество будет очень ценным».— «Но дело идет, Владимир
Ильич, не о техническом, а о политическом сотрудничестве»,—
сказал я. «О политическом сотрудничестве?» — повторил он про
себя и погладил характерным жестом свою голову. «О полити-
ческом сотрудничестве?» — переспросил он меня. Потом медлен-
но, как будто раздумывая над предложением: «Да, это надо будет
обсудить в Центральном Комитете. Я обязательно поговорю и вам
немедленно сообщу ответ». Ставя Ильичу вопрос о политическом
сотрудничестве, я, конечно, знал, что наша партия была слишком
мала для того, чтобы она могла претендовать на роль партнера
РКП. Мне хотелось посмотреть, как на это будет реагировать
Ильич. По тому, как он повторил несколько раз «политическое
сотрудничество», было ясно, что из этого ничего не выйдет, и по
той простой причине, что для Ленина было очевидно предстоящее
объединение интернационалистов с партией. Опытный политик,
Ленин не хотел консервировать, путем той или другой формы, со-
трудничество организации, которая должна была раствориться
целиком в РКП.
* *
*
После того как интернационалисты вошли в партию, мне не-
однократно приходилось видеть Ленина. Когда сейчас вспоми-
наешь те случаи, по которым я обращался к Ильичу, то получается
следующее общее впечатление: я обращался к нему каждый раз,
когда я стоял перед неразрешимым вопросом, когда требовалось
разобраться в сложной обстановке, когда нужна была та исключи-
тельная ясность мысли и дальнозоркость, какой обладал Ленин.
Сейчас даже трудно припомнить все вопросы и беседы, которые
приходилось с ним иметь. Несмотря на его перегруженность, он
тем не менее находил время не только поговорить несколько минут
по телефону, но и назначить свидание, когда был какой-нибудь
серьезный вопрос. Я помню, как сейчас, как Ленин интересовался
приездом в Россию делегации английских тред-юнионов '. Я был
тогда назначен представителем ВЦСПС по приему делегации.
Прежде чем поехать в Петроград для их встречи, я имел беседу
1 Делегация английских тред-юнионов и лейбористов приехала в Советскую
Россию 12 мая 1920 г. В. И. Ленин беседовал с членами делегации о перспективах
революционного движения в Англии, о борьбе правительств стран Антанты против
Советской России, о войне с буржуазно-помещичьей Польшей 26 мая. Ред.
70
с Лениным. Я помню, он мне говорил: «Надо, чтобы тред-юнионисты
видели Россию такою, какая она есть. Пускай видят нашу нищету,
нашу бедность и тот энтузиазм, который существует, несмотря
на это, среди рабочих». Когда я после встречи делегации о первых
своих впечатлениях позвонил из Петрограда в Москву Ильичу, он
долго расспрашивал меня, что представляет собою каждый делегат,
как он реагирует на окружающие события, что больше всего их
поражает, каким образом они формулируют свое отношение к Со-
ветской России, есть ли в их заявлениях чисто европейская любез-
ность или искреннее чувство. Помню, что я долго рассказывал
Ильичу по телефону о своих впечатлениях после первой встречи
с английской делегацией, а он ставил все новые и новые вопросы.
Я с делегацией отправился путешествовать по Волге и по возвраще-
нии имел опять разговор с Ильичем. Теперь он расспрашивал
меня о том, какое впечатление на них произвели наши деревни,
города, и видно было, что все это у него откладывается и запечат-
левается навсегда в памяти.
В начале июля 1920 года мне опять пришлось быть у Ильича, но
теперь уже по вопросу о Международном совете профессиональных
и производственных союзов, который мы тогда начали создавать
в Москве. Известно, что первый зародыш Профинтерна был создан
под этим именем в июле 1920 года \ Декларация, которая должна
была лечь в основу нового центра, вырабатывалась с большим тру-
дом. Противодействие оказывали Д'Аррагона, Биянки, представи-
тели Итальянской конфедерации труда, и Дугони. Они предлагали
такие формулы, которые были совершенно неприемлемы. Написан-
ный мною проект Д'Аррагона и Биянки категорически отвергли.
Написанный ими проект я категорически отверг. Тогда взялся за
составление проекта Серрати, причем я внес несколько изменений
в формулировку некоторых пунктов. Но даже с изменениями,
с поправками декларация меня не удовлетворяла. Стал вопрос
о том, подписывать ли такую недостаточно ясно оформленную
декларацию или нет. Как во всех трудных случаях, я отправился
к Ильичу. Я принес ему предложенный мною текст, текст Д'Ар-
рагона и компромиссное предложение Серрати и просил у него
совета. «Компромиссный текст не особенно хорош,— сказал Ле-
нин,— но в конце концов можно его подписать. Дело сейчас не
в этом тексте, а в самом факте создания вами организации. Вы
лучший текст напишете в дальнейшем, а сейчас самое главное —
положить основание хотя бы международной ячейке революцион-
ных профсоюзов. Если вам не удастся добиться более ясной
формулировки, подписывайте исправленный вами проект Серрати».
1 Международный совет профессиональных и производственных союзов, меж-
дународное объединение левых профсоюзов в 1920—1921 гг., создан по инициативе
Исполкома Коминтерна и ВЦСПС 15 июля 1920 г. в Москве. Объединял революцион-
ные профсоюзы европейских стран, отстраненные от участия в Амстердамском интер-
национале профсоюзов его реформистскими лидерами. Вел подготовительную ра-
боту по созыву Международного конгресса революционных профсоюзов (июль
1921 г.), на котором был создан Красный Интернационал профсоюзов. Ред.
71
Ленин правильно тогда отметил, что самое главное — это создание
международного кристаллизационного центра, а все остальное при-
ложится. Последующие годы показали правильность предсказания
Ильича.
В связи с международными делами мне пришлось видеть Ильича
перед тем, как делегация ВЦСПС в августе 1920 года отправилась
за границу. Как известно, ВЦСПС решил тогда прорвать блокаду.
Наша делегация отправилась через Мурманск, села на советский
пароход «Субботник», пробралась до норвежского северного город-
ка Вардо, затем до Тронгейма, добилась въезда на 8 дней в Хри-
стианию, а затем добралась до Германии. Перед поездкой я имел
довольно длительную беседу с Ильичем, в которой я ему излагал
перспективы насчет прорыва блокады. Он внимательно все выслу-
шал и сказал: «Поезжайте, поезжайте, посмотрим». По возвра-
щении из Германии, после высылки, я с ним имел опять продол-
жительную беседу. Его очень интересовало положение немецких
профессиональных союзов. Действительно ли они так крепки, как
это кажется извне, какова сила наших и какова сила противников,
настроение в самой Германии и т. д. Когда я ему рассказал, что наша
делегация была приглашена министром иностранных дел докто-
ром Симоном и что я, Артем и Анцелович имели с Симоном дли-
тельную беседу, Ильич бросил мимоходом: «Хотят попугать союз-
ников русской ориентацией».
* *
*
Во время Учредительного конгресса Профинтерна 1 я попросил
Ильича поговорить с группой французских синдикалистов, которые
впервые выехали за пределы своей страны и довольно плохо раз-
бирались в наших делах. Делегация на Учредительном конгрессе
была составлена, как известно, из безусловных сторонников Проф-
интерна, из сторонников условных и из противников. Ленин имел
с ними очень длительную беседу, причем некоторые из анархист-
вующих признали, что никакой другой тактики по отношению
к русским анархистам русская революция применить не могла.
Анархиствующие делегаты тогда мне говорили, что беседа с
Ильичем на них произвела громадное впечатление. Один из них
мне сказал наивно: «Если бы у нас, во Франции, были такие поли-
тики, как Ленин (politiciens), то у нас было бы к ним другое отно-
шение, чем теперь». На следующий год, во время II конгресса Проф-
интерна 2, Ильич опять имел беседу с французской делегацией,
причем до этого мне пришлось с ним довольно долго говорить
относительно уступок Унитарной конфедерации труда по вопросу
1 I Учредительный конгресс Профинтерна состоялся 13—19 июля 1921 г.
в Москве. Ред.
\1 конгресс Профинтерна состоялся 19 ноября — 22 декабря 1922 г. в Москве.
Ред.
72
о взаимоотношениях между Профинтерном и Коминтерном. «Если
уничтожение взаимного представительства между Профинтерном
и Коминтерном,— сказал он,— может в какой бы то ни было
степени облегчить работу наших сторонников во Франции, тогда,
конечно, нужно это сделать». Устав был изменен в этом смысле,
что дало возможность Унитарной конфедерации труда присоеди-
ниться к Профинтерну. Даже во время болезни Ильич интере-
совался международными делами. Когда в декабре 1922 года было
решено послать делегацию от ВЦСПС на Международный кон-
гресс мира в Гаагу \ Ильич настоял на том, чтобы была создана
особая комиссия, в которую он должен был также войти. Эта ко-
миссия должна была вместе с делегацией обсудить все вопросы,
связанные с пацифистским конгрессом. Ильич не мог по болезни
прийти на заседание комиссии и изложил письменно свой взгляд,
как бороться против опасности войны. Я не знаю, было ли опубли-
ковано его письмо 2, но, насколько я помню, он в этом своем письме
в комиссию изложил со свойственной ему прозрачностью мысли,
каким образом нужно бороться против войны и военной опасности.
Больше всего Ильич терпеть не мог фразы, а в области декламации
против войны реформисты всех стран ведь вне всякой конкурен-
ции. Это он и подчеркнул с особой силой в своем письме. Он предо-
стерегал нашу делегацию от революционных фраз, он требовал
от нас, чтобы мы со всей суровой жестокостью заявили о том,
при каких условиях стачка против войны возможна, не создавая
на этот счет никаких иллюзий. Из этих нескольких примеров видно,
что, как только какой-нибудь важный тактический вопрос в какой
бы то ни было области работы становился перед каждым из нас,
Ильич являлся на помощь, причем известно, что он обладал иск-
лючительной способностью формулировать кратко, сжато, без
излишних слов линию поведения партии в целом и отдельных
членов ее.
* *
*
Мне пришлось слышать за период революции Ильича неодно-
кратно на съездах профессиональных союзов и Советов, а также
на международных конгрессах Коминтерна. Ильич имел какую-то
исключительную способность влиять на аудиторию. Был ли Ленин
оратором? Если подойти к этому с точки зрения специфически
ораторского искусства, широких парламентских жестов, округлен-
ных фраз, красоты стиля, то можно сказать, что Ленин не был
оратором. Но если отбросить эту парламентскую — адвокатскую
мерку, а взять содержание и степень влияния его речи на аудито-
! Международный конгресс мира, созванный Амстердамским интернационалом
профсоюзов под давлением рабочих масс, выступавших против опасности новой
войны, проходил с 10 по 15 декабря 1922 г. в Гааге. Ред.
2 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 318—322.
73
рию, интимную связь между говорящим и слушающими, то Ленин
был выдающимся оратором. У меня всегда было такое впечатление,
что он гипнотизирует аудиторию. Он говорил немного глуховатым
голосом, повторял иногда одну и ту же фразу несколько раз, как
будто бы вбивал гвозди в головы своих слушателей. Он говорил
в высшей степени просто, ясно, без интеллигентских выкрутас,
без ораторского фейерверка, «серо», а между тем все слушали
затаив дыхание. Было ли это влияние его имени? Нет. В его речи
всегда чувствовалась исключительная убедительность и железная
воля. Его энергия излучалась, его слова обрушивались на каждого
слушателя, заставляя его сосредоточиться, сконцентрировать
свою мысль. Он подчинял все собрание своей мускулистой логике
и воле — такое колоссальное лучеиспускание волевой энергии исхо-
дило от ораторской трибуны. Я, слышавший Ильича сотни раз, сам
подчинялся этому своеобразному гипнозу. Особое впечатление Иль-
ич производил в наиболее опасные моменты русской революции.
В нашей богатой событиями революции неоднократно были мо-
менты тяжких и крутых поворотов, когда все, казалось, висело
на волоске. И нужно было слышать Ильича в такие моменты (Брест-
Литовский мир, подход Деникина к Туле, захват Казани чехо-
эсерами, Кронштадтское восстание и т. д.) для того, чтобы понять
всю силу и мощь этого революционного трибуна и бойца.
* *
*
Прошло 18 лет с тех пор, как я его впервые увидел, 18 лет, насы-
щенных порохом. Когда припоминаешь этого человека в тех разно-
образных условиях, в каких пришлось ему работать за эти два
десятилетия, когда вызываешь в своей памяти первую революцию,
разгром ее, период отзовизма, ликвидаторства, нового подъема,
внутренней борьбы в РСДРП, войну, Циммервальд, Кинталь, Фев-
ральскую революцию, июльские дни, Октябрьскую революцию, раз-
гром Учредительного собрания, Брестский мир, Комитеты бедноты,
продразверстку, покушение на Ленина, захват всего юга России,
Сибири, Архангельска, Кавказа, крестьянские восстания, Крон-
штадт, новую экономическую политику, съезды партии, профес-
сиональных союзов, Советов, конгрессы Коминтерна и Профинтер-
на и т. д., и т. д., когда перебираешь все эти события, которых могло
бы хватить на несколько сот лет мирного развития, и вспоминаешь
ту роль, какую играл Ленин на протяжении этого бурного перелом-
ного времени, начинаешь только понимать, что потерял русский
и международный пролетариат вместе с Ильичем. Эта гигантская
фигура много столетий будет маячить человечеству. Великие эпохи
рождают великих людей, а великие люди придают особый блеск
той эпохе, которая их выдвинула. Ленин появился на рубеже двух
миров, капитализма и коммунизма. Он, родившийся в эпоху мир-
ного развития капитализма, был одним из наиболее мощных раз-
рушителей старого и созидателем нового. Величие Ленина видно
74
из того, что ленинизм и коммунизм — одно и то же. Этого ли не до-
статочно для оценки исторической роли бессмертного революцио-
нера и вождя масс?
Москва, 20 марта 1924 года.
Лозовский А. Великий стратег
классовой войны.
М., 1924. С. 60—67
А. М. Аникст
ЛЕНИН НА ГОСУДАРСТВЕННОЙ РАБОТЕ
(По личным воспоминаниям)
О Владимире Ильиче уже написано много книг и много личных
воспоминаний; уже создана целая литература о Ленине. Но разве
можно эту тему исчерпать в настоящий момент? Еще долгие годы
мы не осветим полностью всего того, что связано с жизнью этого
гиганта мысли и действия. Ибо его жизнь — это зарождение и раз-
витие нашей партии; это — рост классового самосознания и клас-
совой борьбы российского и международного пролетариата; это —
борьба пролетариата за новые формы жизни; это — первая попытка
оформления новых общественных устоев жизни; это — первый
опыт построения новой рабоче-крестьянской государственности
с его ошибками, исканиями и достижениями.
Вот почему, как ни малы, быть может, иногда отдельные факты,
как ни незначительны наблюдения отдельных товарищей, они все
же имеют ценность, как штрихи, восполняющие цельность облика
Ленина, имя которого навсегда вошло в историю человечества.
В настоящей статье я хочу передать несколько штрихов из пер-
вых шагов нашего государственного управления и строительства
под руководством Владимира Ильича. В период между 1919 и
1922 гг., когда я принимал участие в работе Совнаркома (Малого
и Большого) и в СТО в качестве члена коллегии, а затем зам. нар-
комтруда, мне приходилось в этих учреждениях видеть Ильи-
ча, наблюдать за его изнурительной работой, а иногда и бесе-
довать с ним по вопросам ведомства труда или по его личным по-
ручениям.
Воспоминания о заседаниях, которые проходили под предсе-
дательством Владимира Ильича, никогда не изгладятся из памяти
тех, которые имели счастье на них присутствовать. И теперь, после
того, как мы Ильича потеряли, для нас более отчетливо, чем раньше,
вырисовывается значение грандиозной работы Владимира Ильича
во всех областях нашей жизни, и в частности в новом и трудном
деле управления рабоче-крестьянским государством и в его созида-
нии. Мы видели и знаем, как наша партия на протяжении несколь-
ких лет под руководством Ильича практически справилась с этой
75
работой и как, делая неизбежные ошибки, вскоре исправляла их
и тем все больше совершенствовалась в трудном деле строительства
советской государственности.
Непосредственная возможность личного наблюдения за этой
стороной деятельности Ильича чрезвычайно ярко подчеркнула и вы-
двинула перед всеми, имевшими возможность этого наблюдения,
один из важнейших моментов в методе Ильича. Это — постепен-
ное втягивание все больших, все новых кадров в работу по строи-
тельству нашего государства.
Вся наша страна, весь рабочий класс уже знает, что Ильич ста-
вил перед нашей партией и Советской властью задачу втягивания
в аппарат управления широких масс рабочих и работниц. «Каждая
кухарка должна научиться управлять государством» — вот лозунг,
который выдвинул Ильич и который стал достоянием нашей пар-
тии '. Все из нас, впервые переступившие порог Совнаркома или
СТО, никогда не забудут того внимательного и бережного отноше-
ния, которое проявил Ильич к молодым в государственной работе
работникам. И когда Владимир Ильич писал и говорил о необхо-
димости постепенного втягивания новых слоев из рабочих и партий-
цев в эту работу, то мы находили неразрывную связь в этих выступ-
лениях Ильича с тем, что он проводил практически, стараясь при-
общить к этой сложной работе новые кадры профессиональных
и партийных работников, которые раньше не имели понятия об
этой государственной работе и которые именно у него обучались
этому новому делу.
И разве эта задача нами уже разрешена? Это одна из задач,
намеченных Владимиром Ильичем, в то время когда мы приступали
к построению своей коммунистической власти, и которая еще на
долгие годы остается одним из заветов Ильича, которые партия
будет неуклонно проводить.
Владимир Ильич по-революционному перевернул все понятия
об управлении государством. Его методы, его подходы были новыми,
ибо не было до тех пор в мире такого типа советского государ-
ства. Обучая новые кадры этому новому трудному делу, создавая
практические новые формы государственного управления, Ильич
вместе с тем требовал юридического оформления и согласования
всех проводимых мероприятий. Отмечая, что ведомства, внося
декреты и постановления, часто повторяют пункты уже принятых
постановлений или иногда противоречат уже принятым решениям,
Владимир Ильич потребовал, чтобы Наркомат юстиции следил за
законодательством ведомств. Так возникло постановление СНК
о предварительном согласовании ведомствами через НКюст про-
ектов своих предложений, вносимых в высшие государственные
1 Автор перефразировал высказывание В. И. Ленина. (См.: Ленин В. И. Поли.
собр. соч. Т. 34. С. 315.) Ред.
76
учреждения. Когда затем наша законодательная работа больше
разрослась и тома Сборников узаконений и распоряжений прави-
тельства начали пухнуть, Владимир Ильич провел решение СНК,
чтобы на заседаниях СНК присутствовал юрист из НКюста, который
мог бы давать справки, в случае возникновения сомнений по неко-
торым принятым уже постановлениям СНК. Владимир Ильич
неизменно требовал непременного согласования новых декретов
с нашим основным законодательным актом — Советской Консти-
туцией. Помню, когда после Комиссии СНК (под председатель-
ством тов. Троцкого) по трудовой повинности в начале 1920 г.
внесен был первый проект постановления СНК о проведении трудо-
вой повинности, Владимир Ильич потребовал согласования текста
постановления с Конституцией. В данном Ильичем тов. Каменеву
и мне (как представителю НКТ в этой комиссии) поручении редак-
тировать введение к этому декрету Владимир Ильич указал на
необходимость точного обоснования проведения трудовой повин-
ности ссылкой на определенные параграфы Конституции. С исправ-
ленным тов. Каменевым текстом этого введения проект был утверж-
ден СНК и подписан затем Ильичем.
Как только правительство после переезда в Москву и заключения
Брестского мира начало более регулярно заниматься вопросами
укрепления форм Советской власти, Владимир Ильич сразу поста-
вил конкретные вопросы упрощения советского аппарата, в первую
очередь сокращения штатов ведомств и центральных учреждений.
«Советское государство должно дешево стоить». Ильич сразу
поразил наши ведомства (которые после переезда в Москву начали
только расширяться, сливаясь с московскими областными комисса-
риатами) предложением сократить свои разбухшие штаты. Суще-
ствовавшая при Наркомате РКИ (тогда госконтроль) штатная
комиссия не удовлетворила Ильича; по его предложению этим
наркоматом совместно с Наркомтрудом был внесен в начале мая
1919 года проект постановления, утвержденный Советом Оборо-
ны, о сокращении штата в ведомствах на 25—50%. По обыкнове-
нию, Ильичем вопрос был поставлен резко, чтобы сдвинуть с мерт-
вой точки наши учреждения, сумевшие приобрести ведомственный
консерватизм. Вместе с тем Владимир Ильич поставил перед НКТ
вопрос об использовании сокращаемых работников учреждений.
В начале июня 1919 г. стоял в СНК (Большом) доклад Нарком-
труда по этому вопросу. Раза два пришлось мне, как докладчику
от НКТ, ожидать в зале ожидания СНК до 1—2 ч ночи; однако
очередь до моего доклада не доходила, вследствие перегруженности
повестки СНК в этом периоде, несмотря на то что заседания проис-
ходили регулярно три раза в неделю.
Наконец в один из вечеров очередь дошла до нас. Было около
часу ночи, многие из членов СНК уже разошлись, оставшиеся
были явно утомлены, только Владимир Ильич бодро сидел в своем
77
председательском кресле. «А ну-ка скажите, как вы имеете в виду
использовать сокращаемых служащих?» Я прочел свой доклад.
Тут со стороны Ильича был сделан ряд конкретных предложений.
Общественно полезные работы он расшифровал, обращая наше
внимание особенно на необходимость использовать освобождае-
мых служащих для работы в огородах, на полях; тогда он выдвинул
новую для нас идею о переобучении, которая лишь за последнее
время начинает приобретать практические формы. Мне тогда
впервые пришлось присутствовать на заседании СНК, где предсе-
дательствовал Владимир Ильич, и хотя я раньше знал и иногда
встречал его и в России и за границей в эмиграции, но в этой обста-
новке он производил совсем новое впечатление, какое-то особое.
Вождь партии, трибун, любимый массами, вдохновитель и руко-
водитель Октября, вождь мирового рабочего движения — и вместе
с тем государственный деятель-практик, входящий в детали от-
дельного ведомственного вопроса.
Впоследствии всех нас, работников, имевших соприкосновение
с Ильичем в государственных учреждениях, поражала эта способ-
ность такой прекрасной ориентировки в области ведомственных,
иногда незначительных вопросов. Работая в своих учреждениях,
каждый из ответственных работников изучал цикл определенных
вопросов, имеющих отношение к его ведомству, располагая для
сложных и специальных вопросов кругом необходимых помощ-
ников. Разрабатывая определенный вопрос и делая по нему до-
клад в СНК, каждый предполагал, что им вопрос исчерпан. Но
не тут-то было. Владимир Ильич в своих замечаниях по докладам
ведомств давал не только общие указания, охватывал не только
основную линию доклада, но иногда обращал внимание на детали,
которые многим заново проясняли поднятый вопрос. Иногда,
благодаря искусной постановке Ильичем вопроса, доклад получал
совсем новое, иное освещение, выходило, что не все предусмотре-
но, что кое-что, иногда существенное, пропущено. Если бы Секре-
тариатом СНК или СТО фиксировались бы все замечания, все
предложения, реплики Владимира Ильича, то мы имели бы бога-
тейший материал по характеристике той удивительной способ-
ности охватывать работу всех учреждений, которой владел Вла-
димир Ильич. К сожалению, всего не было записано. Владимир
Ильич требовал точной записи только постановления, ясно форму-
лированного решения. Уже во время прений Владимир Ильич
иногда набрасывал свой проект резолюции по вопросу, иногда он
диктовал предложения устно — в таких случаях Владимир Ильич
требовал, чтобы ему прочитывали записанное; он был чрезвычайно
строг к точности изложения решения или постановления СНК или
СТО. Он был также чрезвычайно требователен в отношении свое-
временной рассылки постановлений. Тут мне хочется сделать
небольшое отступление. Владимир Ильич, требуя сокращения аппа-
ратов ведомств, в первую очередь проводил это личным примером.
У него был чрезвычайно скромный личный секретариат, он же
Секретариат СНК, СТО. Когда Управлению делами СНК нужно
78
было расширить свой аппарат на одного-двух работников, то штат-
ная комиссия при НКТруде получала из Управления делами
СНК просьбу об утверждении новых штатных должностей, число
которых согласовывалось Ильичем; это указывало на то, что
Ильич не считал возможным делать исключение из приня-
тых постановлений даже для Управления делами СНК, не до-
пуская самовольного расширения штатов, помимо штатной ко-
миссии при Наркомтруде. Это был один из наглядных уроков
Ильича о необходимости строгого соблюдения советской закон-
ности.
Вопрос о сокращении нашего аппарата, об его упрощении чрез-
вычайно интересовал Владимира Ильича во все время его государ-
ственной работы. Ильич всегда указывал на связь наших разбухших
штатов с нашим бюрократизмом, неустанно упрекал наши ведом-
ства в недостаточно активном проведении сокращения штатов.
Не раз Ильич ставил на заседаниях СНК доклады тов. Попова из
Центрального статистического управления, который должен был
иногда диаграммами демонстрировать состояние штатного вопроса.
В таких случаях Ильич вносил все новые мероприятия, которые
должны были бы содействовать фактическому сокращению штатов
учреждений и улучшению их работы. Мы видим, что и теперь этот
вопрос не потерял своей актуальности, что мы еще недостаточно
хорошо научились работать, что не только в наших госбюджетных,
но и в хозрасчетных учреждениях нередко имеется излишек штат-
ного контингента, что, следовательно, влечет за собой и лишние
расходы. Завет Ильича и в этом отношении нами еще недостаточно
выполнен.
Владимир Ильич никогда не закрывал глаза на то, что мы делаем
иногда ошибки в нашей работе, он только хотел, чтобы мы учились
меньше делать ошибок. И здесь он требовал от нас, чтобы мы
использовали опыт старых специалистов, которые пошли к нам ра-
ботать, предостерегая, однако, чтобы мы не попадали впросак,
чтобы они не вводили нас в заблуждение нашим легковерным отно-
шением и приемом всего на веру, без проверки.
Вопрос о «спецах», об их использовании, у нас имеет свою
длинную историю. Но ее начало упирается, как и все остальные
вопросы этого первого периода управления, в выдвинутые Ильичем
предложения. И как всегда, он начал с того, что «взял быка за
рога». Нам нужно учиться управлять, нам нужно использовать
опыт тех, которые приобрели его раньше за счет буржуазии. Но они
привыкли к лучшим условиям материального существования,
чем мы могли им предоставить в то время, когда рабочий класс
испытывал большие материальные трудности. В нашей тарифной
политике тогда был взят курс на уравнительную систему. Как
известно, она фактически началась еще с того момента, когда Вла-
димир Ильич еще во время пребывания правительства в Ленинграде
предложил всем наркомам и ответственным работникам получать
79
поровну по 500 рублей (по тогдашнему времени это была небольшая
сумма). Эта система уравнительности с твердо установленным
максимумом оплаты не давала возможности более высокой оп-
латы лучшей части специалистов. Владимир Ильич, учитывая
необходимость побудить специалистов к ревностной работе,
предложил выделить в различных областях советского строитель-
ства некоторых специалистов и назначить им повышенную оп-
лату.
Вначале (по предложению Ильича) было решено СНК, что по
всей Республике будет выделено для оплаты выше максимума
500 таких выдающихся людей в различных областях науки, техни-
ки, искусства. Была создана Комиссия под председательством
тов. Стучки, в составе тов. Ленгника и меня в качестве представи-
теля от Наркомтруда для рассмотрения заявлений отдельных
специалистов, причем Владимир Ильич дал нам наказ премировать
действительно достойных. Разногласия разрешались СНК. Вла-
димир Ильич интересовался прохождением нашей работы, мы
делали доклады и утверждали списки в СНК. Однако вскоре эта
цифра 500 под напором наркоматов расширилась до 1000. Нужно
вспомнить обстановку уравнительности в оплате, тяжелое матери-
альное положение рабочих, продолжавшийся саботаж части спе-
циалистов, чтобы понять трудность разрешения этого вопроса
в то время. Вскоре СНК пришлось, однако, еще больше расширить
рамки оплачиваемых выше максимума специалистов. По предло-
жению же Ильича был дополнительно включен в круг лиц, оплачи-
ваемых выше максимума, ряд работников, которые вначале не
были пропущены Комиссией, вследствие жесткости наказа Вла-
димира Ильича («действительно достойных»). Но действитель-
ность показала необходимость расширения наказа, и Владимир
Ильич пошел на это, ибо он был революционером в строительстве
государства и мертвые буквы постановления не связывали его,
когда жизнь вносила свои поправки.
Вопрос о постановке специалистов в лучшие условия материаль-
ного существования для наиболее целесообразного использования
их тесно связан с этим мероприятием, выдвинутым Ильичем. Суще-
ствовавшая с конца 1918 г. комиссия по распределению академи-
ческих пайков под председательством тов. Покровского также была
организована с санкции Владимира Ильича. Ильич придавал все
большее значение нашему умелому использованию ученых и спе-
циалистов, а следовательно, и постановке их в лучшие материаль-
ные условия, и по его инициативе в конце 1920 г. организуется
при СНК Центральная комиссия по улучшению быта ученых
СЦКУБУ). До сих пор в условиях наших все еще ограниченных
ресурсов проблема повышенной оплаты специалистов сохраняет
свое первоначальное значение. Помнится, как Ильич на возникаю-
щие часто сомнения в возможности и необходимости таких мер
выделения специалистов в лучшие условия, в то время когда рабо-
чим туго жилось, }казывал, что, несмотря на то что рабочим так
трудно живется, каждый сознательный из них скажет нам, что
80
мы правильно поступаем, ибо, привлекая специалистов к добро-
совестной работе, тем самым способствуем наибольшему укреп-
лению нашей государственности и развитию хозяйства.
Владимир Ильич неоднократно повторял на заседаниях СНК
и СТО, что мы еще мало культурны вообще и особенно в области
техники, что нам нужно использовать для этого не только наших
специалистов, но всякие другие представляющиеся возможности.
В 1920 г. в связи с возвращением в Россию реэмигрантов из Аме-
рики и некоторой тягой сюда немецких рабочих возникает целый
ряд проектов и предложений со стороны различных групп амери-
канских и германских рабочих о сдаче в аренду или передачу им
в эксплуатацию фабрик, заводов и совхозов. Владимир Ильич отно-
сился к этим предложениям очень сочувственно, видя в них один
из способов повышения нашей техники. Он только требовал де-
тального изучения этих предложений, создавая для этого специ-
альные комиссии. Когда это движение приняло более устойчивый
характер, по его предложению была создана особая комиссия
по реэмиграции при Наркомтруде. В связи с отдельными предло-
жениями различных групп в СТО и СНК возникали неоднократные
споры, жаркие прения между ведомствами. Были противники
таких предложений. Так, например, помню, что большие возражения
вызвал вопрос о передаче группе рабочих из Америки стоявшего
тогда завода АМО; ВСНХ предлагал, чтобы они взяли Ленинград-
ский завод РЕНО, который не предполагалось тогда пустить в ход
в ближайшее время. Завод же АМО, как хорошо оборудованный,
мог быть пущен через некоторое время самим ВСНХ. Владимир
Ильич парировал такие возражения, указывая, что у нас имеется
какое-то невежественное недоверие к этим новым начинаниям,
что мы должны пойти им навстречу, что такой завод может быть
показательным и для наших хозяйственников, и для наших рабочих,
что работа американцев может научить тех и других, как мы должны
работать в Советской России.
Более трудным для разрешения явился другой аналогичный
вопрос — это передача специально организуемой группе американ-
ских рабочих на определенных условиях части Кузнецкого уголь-
ного бассейна в разработку. Голландским коммунистом-инженером
тов. Рутгерсом, проживавшим в Америке, была создана специаль-
ная организация, автономная индустриальная колония — АИК,
под названием «Кузбасс», которая бралась по определенному
договору восстановить и разработать этот богатый коксом район.
Этот договор был как бы пролетарской концессией, ибо наше пра-
вительство обязывалось по нему дать на каждого прибывающего
рабочего определенную сумму денег, с тем чтобы такую же сумму
вносил каждый из них, при обязательстве со стороны американцев
привозить с собою из Америки инструменты и некоторые машины.
Они должны были по условию через определенный срок поставить
образцовое, прибыльное хозяйство. Ввиду того что речь шла о пере-
81
даче очень богатого залежами кокса участка и что государству
вместе с тем нужно было вносить определенные денежные суммы,
этот проект встречал серьезные возражения со стороны некоторых
членов СНК. Была назначена комиссия для обсуждения этого
вопроса, к которой был привлечен Наркомтруд. Владимиру Ильичу
приходилось при разборе этого вопроса часто критиковать кон-
серватизм многих из наших руководящих товарищей, которые,
по его мнению, слишком «кичатся своими успехами и знаниями
и не хотят воспользоваться опытом более высокой технической
культуры», тем более что руководство этой организации иностран-
ными коммунистами, инженерами и техниками обеспечивало, по
мнению Ильича, и добросовестную постановку дела. После долгих
мытарств и междуведомственных трений удалось наконец этот
договор утвердить на заседании СТО. Я должен к этому добавить
один штрих. Ввиду того что дело долго затягивалось из-за несогла-
сия некоторых руководящих товарищей, наши иностранные това-
рищи коммунисты нервничали и жаловались Владимиру Ильичу
на волокиту. Владимир Ильич знал, что в таком сложном деле
неизбежна затяжка, но, чтобы успокоить тов. Рутгерса, он поручил
тов. Аванесову и мне написать тов. Рутгерсу письмо с изложением
причин задержки и состояния вопроса. Он очень внимательно от-
носился в таких случаях к иностранным товарищам, уча и нас
этому, указывая нам на то, что иностранные товарищи не знают
наших условий, что им легко запутаться в лабиринтах наших
междуведомственных трений. Владимир Ильич чрезвычайно серь-
езно ценил это начинание. Помимо политического международного
значения — ибо организация «Кузбасс» широко пропагандировала
симпатию к Советской России, вербуя участников этого общества
для поездки в Россию,— это должно было иметь производствен-
ное значение, в буквальном смысле этого слова, и показательное
значение. Этой организации пришлось пережить много мытарств
и еще неоднократно обращаться к Владимиру Ильичу, а последнему
приходилось писать свои так хорошо знакомые нам записочки
или звонить по телефону. В конце концов американская колония
«Кузбасс» выбилась на большую дорогу — это признают теперь
даже ее бывшие противники. Только Ильичу не удалось дожить
до того, чтобы видеть успехи этого начинания, которому он при-
давал большое значение и которое ему стоило так много хлопот.
Так же настойчиво пробивал Ильич дорогу в направлении
использования немецких квалифицированных рабочих. Наши
фабрики и заводы тогда плохо работали, перед нами стоял вопрос,
можно ли выписывать новых рабочих, когда у нас самих имеются
свои рабочие, которые на сносных условиях пойдут работать и даже
потребуют меньше хлопот, чем иностранные рабочие, которые
привыкли к лучшим условиям. Однако Ильич не принимал наших
доводов, указывая нам на то, что путем вливания в ряды наших
фабрично-заводских рабочих более квалифицированного состава
иностранных рабочих мы подымем квалификацию и наших рабо-
чих. «Приставьте к каждому хорошо квалифицированному немец-
82
кому или прошедшему американскую школу рабочему одного или
двух учеников для обучения»,— говорил Ильич. «Примите иност-
ранных рабочих только на таких условиях». Вопрос этот представ-
лял тогда для нас большие трудности, ибо он требовал от наших
хозяйственных органов большого напряжения. В скудных матери-
альных условиях того периода, когда все было ограничено пай-
ками, нужны были жертвы, чтобы проводить это мероприятие;
к тому же среди приезжающих эмигрантов или немецких рабочих
имелись и неквалифицированные рабочие, пробравшиеся с той или
иной партией, надеясь проскользнуть незамеченными. Все же
основная мысль Ильича в этом направлении постепенно пробила
себе дорогу. Она очень далеко вперед указывала нам путь в этом
направлении... Ибо Владимир Ильич в тех тяжелых условиях уже
ставил перед нами ныне актуальные вопросы производительности
труда. Он связывал их с нашим уменьем использовать иностранных
рабочих на наших фабриках и заводах. Он связывал также вопрос
производительности труда с вопросом премирования рабочих на-
турой. Проект коллективного снабжения рабочих, выдвинутый
тов. Гольцманом и не встретивший поддержки со стороны большей
части профессионалистов и ВЦСПС (тов. Гольцман был тогда
заведующим ОТЭ ВЦСПС), нашел отклик в Ильиче. Владимир
Ильич предложил вначале проводить это в виде опыта на некоторых
предприятиях Москвы и других важных пунктах и поручить общее
наблюдение за проведением этих мероприятий тов. Халатову,
председателю Центрального комитета по снабжению рабочих.
Владимир Ильич неоднократно возвращался к этому вопросу,
ставя на повестки заседания СНК в первую очередь сообщения
о мероприятиях, проведенных в этом направлении по московским
предприятиям, о конкретных успехах в результате проведения этой
системы снабжения. У Владимира Ильича никогда нельзя было
отделаться общими фразами, он всегда припирал к стене доклад-
чиков, требуя фактов, документов.
Вопрос о производительности труда был выдвинут еще в 1919—
1920 гг. Владимиром Ильичем. В сущности, основы для проведения
нашей тарифной политики исходили от ильичевских мыслей и пред-
ложений, выдвинутых им в этом периоде. В нашей работе сейчас
по проведению мероприятий в области производительности труда
мы в новых условиях нэпа продолжаем ту же линию, которую в
основном начертил Ильич.
В период с октября 1917 до начала 1922 г. законодательство
по труду представляло собою законченное целое, охватываемое
в основном Кодексом законов о труде 1918 г. В 1922 г., в связи
с изменением нашей экономической политики, издается Кодекс
законов о труде 1922 г. С первых заседаний СНК после Октябрь-
ского переворота вплоть до 1922 г. на повестках заседаний СНК,
Большого и Малого, а затем и СТО вопросы, связанные с деятель-
83
ностью ведомства Труда, постепенно начинают занимать все больше
места. Это было вполне понятно, ибо в этом периоде мы развора-
чивали свою основную деятельность в сторону «военного комму-
низма». Не было ни одного существенного большого вопроса по
труду, который в той или иной степени не был бы выдвинут или
затронут Владимиром Ильичем. Вспомнить отдельные вопросы —
это значит фактически писать историю работы основных государ-
ственных учреждений за этот период. Этим объясняется большое
внимание Ильича к работе НКТруда. Это внимание еще вызы-
валось тем, что Владимир Ильич естественно видел в НКТ звено
между СНК и профсоюзными организациями, объединившими
широкие массы беспартийных рабочих и служащих. Когда, в связи
с созданием Главкомтруда, с одной стороны, и передачей функций
по охране труда из НКТ в ВЦСПС — с другой, среди некоторых
руководящих товарищей возникло предложение об упразднении
НКТ, Владимир Ильич резко выступал против этого предложения.
«Мы этого делать не должны, Наркомтруд нам еще пригодится»,—
говорил при этом Владимир Ильич в конце 1920 г. Эта же мудрая
осторожность и предвидение возможности изменения нашей эко-
номической политики предрешили вопрос о слиянии НКТруда
и Главкомтруда в этом периоде. Была создана специальная комис-
сия по вопросу о слиянии НКТ и ГКТ, которая разрешила этот
вопрос в положительном смысле. Однако по предложению же
Ильича, указавшего на необходимость подождать немного с этим
решением, постановление комиссии было ЦК отклонено. И только
в марте 1921 г. это слияние было проведено, однако уже в новом
направлении — не с перевесом деятельности методов трудовой
повинности, а с уклоном в сторону постепенного возвращения
Наркомтруда к его старым функциям. Передавая Наркомтруду
проведение ряда мероприятий в области трудовой повинности
и смягчая их, это постановление вместе с тем предопределяло
передачу Наркомтруду функций по охране труда; таким образом,
вскоре мы нашли объяснение и оправдание в этом направлении
той политики, которой придерживался Ильич. При необходи-
мости принять какие-либо важные решения для того или иного
ведомства Владимир Ильич всегда раньше советовался с руководи-
телями этих ведомств до постановки вопроса с СНК, давая свои
указания. И в данном случае мы имели раза два подробные беседы
с Ильичем по вопросу о дальнейшей деятельности НКТ. Перед
заседанием профессиональной комиссии X партсъезда, где обсуж-
дался этот вопрос, Владимир Ильич дал соответственные ука-
зания тов. Шмидту.
Инициатива ведомств по вопросам, имеющим актуальное зна-
чение, чрезвычайно поощрялась Владимиром Ильичем, однако он
учил тому, что мы должны уметь приспособиться в своей работе
к каждому данному периоду, часто ставя нас в тупик своими «кру-
тыми поворотами» не только в больших вопросах политики, но
и в нашей повседневной практической работе. Когда мы проводили
трудовую повинность, то все повестки СТО на 3Д были заняты одно
84
время вопросами отдельных трудовых мобилизаций. Ильич особое
внимание обращал на практическое проведение этой работы и неод-
нократно указывал нам в то время, что в тяжелых условиях, в кото-
рых мы тогда жили, вопрос правильного распределения и исполь-
зования рабочей силы, наряду с распределением наших хлебных
ресурсов, предопределяет наши возможности отбиваться от окру-
жавших нас тогда со всех сторон врагов. Поэтому он был по отно-
шению к Наркомтруду и Главкомтруду чрезвычайно требователен
в отношении выполнения всех решений к сроку, следил за этим не
только через доклады на заседаниях, но требовал личных сводок.
Когда были затруднения с поездами, в связи со снежными за-
носами, в особенности когда это касалось провоза топлива
и продовольствия, он сам не бывал спокоен и буквально жить не
давал нам, требуя принятия экстренных мер, расследования и пре-
дания суду виновных. В Ильиче совмещалась эта высокая требо-
вательность с чрезвычайно милым, глубоко товарищеским отно-
шением к работникам. Каждый из нас это чувствовал. И, ожидая
иногда с некоторым смущением и робостью очередную «треп-
ку», все же мы с величайшим доверием шли к Ильичу, ибо зна-
ли, что его требовательность вытекает исключительно из слу-
жения делу; что вместе с тем он подбодрит нас в трудную ми-
нуту.
О «крутых поворотах» Ильича писалось и говорилось не раз.
Мы пережили такой период в области трудовой повинности. Когда
Владимиром Ильичем была провозглашена идея продналога взамен
старой системы продразверстки как один из величайших моментов
в деле «смычки», как поворот в отношении к крестьянству, то неиз-
бежно напрашивалась мысль об изменении политики в области
трудгужповинности в сторону перехода на трудгужналог. Одна-
ко ведомства, пользующиеся трудгужповинностью, в особенности
ГУТ — по заготовке и перевозке топлива — и НКПС — по борьбе
со снежными заносами, туго шли на новые изменения в этом на-
правлении; НКТруд, который руководил этим (после слияния в на-
чале 1921 г. с Главкомтрудом), поддавался частично этому влия-
нию. Тут опять понадобился нажим Ильича, чтобы сойти с этой
точки и направить свою работу на новые рельсы. Так возникла идея
о трудгужналоге, долженствующая дополнить продналог. Понятно,
что творца идеи смычки крестьянства с рабочим классом практи-
ческое проведение идеи трудгужналога чрезвычайно интересовало.
Мы довольно долго обсуждали вопрос о том, в размере скольких
дней в году должен быть установлен этот налог. Ильич знал, что
у крестьян иногда неправильно привлекали к повинности гужевую
силу, что много было разных неправильностей в проведении трудо-
вой повинности, и потому торопил с проведением нового декрета.
Вопрос о количестве дней трудгужналога чрезвычайно занимал
внимание Ильича. Были предложения — 24 дня, затем 12 дней
в году. Ильич требовал ограничить его взимание только самыми
насущными общегосударственными нуждами. Ильич все выпытывал,
нельзя ли уложиться в меньшее количество дней и установить их
85
в такое время, чтобы они не мешали полевым работам, давал зада-
ния Госплану и органам статистики произвести соответствующий
расчет. В конце концов СНК остановился на минимальном коли-
честве — 6 дней в году трудгужналога.
Во Владимире Ильиче нас часто удивляла та нечеловеческая
работоспособность, которую он проявлял. После заседания Полит-
бюро он без перерыва заседал в СТО, в комиссиях, в которых
он лично часто принимал участие, затем вечером опять в СНК. Но
часто после заседаний СНК или СТО у него опять бывали важные
комиссии (в особенности по топливу и продовольствию), или,
выходя из зала заседания, мы встречали в комнате ожидания
группы крестьян или представителей восточных народностей, кото-
рые ждали конца заседания для беседы с Ильичем — по его назна-
чению, конечно. Но и сидя в СНК и СТО за председательским сто-
лом, он успевал делать 2—3 дела: он просматривал последнюю
книгу или журнал, которые ему посылались со всех концов России
и из-за границы; он переписывался с присутствующими по ряду
дел, давая им тут же различные поручения. Но это нисколько не
ослабляло его внимания к происходившим вопросам, разбирав-
шимся на заседании. Насколько внимательно он следил за пре-
ниями, видно было из того, что он всегда в таких случаях вовремя
ставил перед докладчиком ряд новых вопросов, вытекающих из сущ-
ности доклада, и умел улаживать трения между ведомствами, часто
возникающие на заседаниях.
Ильич, интересуясь вопросами, проводимыми отдельными ве-
домствами, часто вызывал к себе товарищей из этих ведомств для
проверки их работы; каждый из ответственных работников отдель-
ных наркоматов чувствовал, что он привлекается Ильичем к актив-
ной общегосударственной работе; каждый из них мог быть выслу-
шан Ильичем, каждый мог найти у него ответы на вопросы. Каж-
дый знал, что если у него какие-либо сомнения или заслуживаю-
щее внимание практическое предложение, то через Ильича он
пробьет себе дорогу. Вспоминаю один из таких фактов, имевший
общегосударственное значение. Ильич неоднократно высказывал на
заседаниях СНК мысль, что нам необходимо некоторых из спо-
собных и честных беспартийных работников привлечь к более
активной государственной работе и по проверке вводить их даже
в наши коллегии. В связи с этим у меня возникло предложение
о введении в Коллегию НКТ одного дельного беспартийного ра-
ботника. Я обратился к Ильичу лично. Он благосклонно встретил
это предложение, потребовав только, чтобы я и тов. Шмидт его
рекомендовали. Когда мы переслали ему нашу рекомендацию,
Ильич через несколько дней провел это назначение через соответ-
ствующие инстанции. Этим примером открылся у нас ряд назначе-
ний беспартийных в коллегии. Доступ к Ильичу ответственным
работникам был более доступен, чем к какому-либо члену коллегии.
86
Ильич создал исключительную атмосферу простых и товарищеских
отношений не только среди русских, но и иностранных товарищей.
Припоминаю, как в 1920 г., во время второго приезда тов. Платтена
из Швейцарии, я его встретил беспомощным на лестнице 2-го
дома Советов. Он только что приехал в Россию, никого не может
найти. «Устрой мне сейчас свиданье с Ильичем, я должен его немед-
ленно видеть»,— просил тов. Платтен. Наше доверие к простому
товарищескому отношению Ильича было так велико, что я, не за-
думываясь, тут же звоню из подъезда 2-го дома Советов в Кремль,
в кабинет Ленина. Это было в воскресенье вечером. Однако Ильич
сидел у себя в кабинете и, по обыкновению, работал. Он сам подо-
шел к телефону. Когда я объяснил ему причину телефонного звон-
ка, он велел немедленно привести к себе. Он сам распорядился
о пропуске тов. Платтена, и через несколько минут я вместе с
тов. Платтеном были в его кабинете, где он дружеским пожати-
ем встретил тов. Платтена. Сколько бодрости вливало во всех
нас, и русских и иностранных товарищей, его товарищеское от-
ношение!
О его внимательности к отдельным товарищам, к их положению,
к их здоровью много писалось.
Будучи занят великой работой, неся на своих плечах буквально
судьбы всего мира, Владимир Ильич находил время думать о том,
как устраивать в домах отдыха товарищей, заботиться об их мате-
риальной жизни. Таких примеров имеются десятки и сотни. Влади-
мир Ильич был не только признанным вождем, пользовавшимся
любовью трудящихся всего мира, но у него была любящая душа
великого гениального человека.
18 мая 1922 г. я виделся и беседовал с Ильичем в последний раз
в его кабинете. Уже болезнь подтачивала его гигантские силы, но
Владимир Ильич был по-прежнему тот же внимательный товарищ-
руководитель. Слишком рано он был отнят у партии, у рабочего
класса...
И теперь, вспоминая каждый шаг Владимира Ильича, мы видим
определенную закономерность во всей его деятельности. Владимир
Ильич — руководитель политической группы за границей, не жа-
леющий своего времени, чтобы убедить отдельных товарищей или
небольшие группы в своей правоте. Владимир Ильич — массовый
трибун, руководитель партии, вождь мирового рабочего движения,
вдохновитель Октября, государственный деятель... Все у него было
связано одним стремлением, одной идеей, которой он жил,— идеей
неизбежной победы рабочего класса...
Вопросы труда. 1925. № 1.
С. 6—19
87
Н. П. Горбунов
КАК РАБОТАЛ ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ
Мне, молодому члену партии, выпало огромное счастье в годы
революции работать под непосредственным руководством Влади-
мира Ильича: в 1917—1918 гг. в качестве секретаря Совнарко-
ма, а с конца 1920 г.— в качестве управляющего делами Совнар-
кома. Исполняя десятки текущих поручений Владимира Ильи-
ча, я имел возможность близко, изо дня в день, наблюдать его
работу.
Одним из самых поразительных свойств многогранного гениаль-
ного ума Владимира Ильича было умение пристально следить,
не выходя из своего кабинета, за биением жизни не только в России,
но и во всем мире. Он умел по незаметным для другого глаза
явлениям верно и безошибочно схватывать и определять малей-
шие изменения взаимоотношений классовых сил. Достигал он этого
путем огромного количества связей как с организациями, так и с от-
дельными лицами. Рядом простых вопросов он умел проверить
серьезность данных своего собеседника, критически их проанали-
зировать, быстро схватить суть дела, выделить нужные факты,
казавшиеся порой на первый взгляд незначительными и маловаж-
ными; по этим фактам он строил свои гениальные выводы и прогно-
зы. Вопросы Владимира Ильича иногда ставили в тупик даже
очень хорошо подготовленных собеседников. Товарищи не раз гово-
рили, что после беседы с Владимиром Ильичем они ясно начинали
понимать то, что было для них скрыто. Часто бывало так, что
товарищи, считавшие себя специалистами в данном вопросе, после
беседы с Владимиром Ильичем обнаруживали, что, в сущности, они
совершенно не охватили предмета. Каждый приходивший и бесе-
довавший с Владимиром Ильичем приобретал что-то новое и ценное,
какие-то новые широкие горизонты, уверенность и твердую основу
в своей работе.
Путем таких бесед и путем какой-то особенной, свойственной
только ему одному интуиции Владимир Ильич впитывал в себя
коллективную мысль и опыт масс, прорабатывал их в своем пора-
зительном мозгу и претворял в великие лозунги, которые, как сно-
пы света, освещали путь революции.
В работе Владимир Ильич был требователен до чрезвычайности,
с поразительной настойчивостью добивался доведения до конца да-
же самых мелких дел, десятки раз проверял исполнение, лично
созванивался по телефону, чтобы проверить, например, получение
посланного им пакета, беспощадно преследовал всякую неаккурат-
ность, небрежность, выводил на чистую воду, не уставал тысячи
раз указывать на нашу специфическую русскую расхлябанность,
неумение работать, беспорядочность, некультурность. Но Владимир
Ильич умел это облекать в такую форму, что никогда никто
не чувствовал себя обиженным, даже в тех случаях, когда на
оо
оо
голову его Владимир Ильич призывал всякие кары, до ареста вклю-
чительно.
Занимаясь важнейшими политическими вопросами, часто миро-
вого масштаба Владимир Ильич никогда не отрывался и от те-
кущих дел, был чрезвычайно доступен и живо отзывался на сотни
и тысячи сравнительно мелких вопросов. Это давало ему возмож-
ность быть всегда в курсе текущей жизни. Доведению до конца
какого-нибудь мелкого дела практического характера Владимир
Ильич придавал большее значение, чем десятку постановлений
СНК и СТО.
Вот некоторые образцы поручений Владимира Ильича, которые
он давал нам ежедневно десятками. Взятые примеры относятся
к январю — февралю 1921 г.; формулировка почти дословная:
«Принять все меры, чтобы просьба крестьян с. Горки и дер.
Сиянова помочь им устроить у себя электрическое освещение
была выполнена в кратчайший срок».
«Заняться делом Гидроторфа и двинуть его, так как специалисты,
там работающие, не могут до сих пор приспособиться к условиям
советской работы и достаточно беспомощны. Дело это очень
важное».
«Проследить и нажать на дело разгрузки Москвы от лишних
органов и учреждений. Сократить распухшие и распространившиеся
ведомства. Принять меры к тому, чтобы в составе комиссии по
разгрузке были исключительно энергичные люди, а также пара
старых москвичей, хорошо знающих московские дела».
«Наладить подготовительные работы по организации совета
экспертов при СТО» (в будущем Госплан). «В первую очередь
наметить группу инженеров и агрономов, хорошо знающих дело,
крупных специалистов, широко образованных, способных плодот-
ворно работать в советских условиях».
«Усилить работу отдела законодательных предположений, с тем
чтобы все декреты и постановления поступали бы в Совнарком
в более проработанном, согласованном виде и не решались бы
наспех».
«Вести пропаганду за вхождение рабочих в РКИ — единствен-
ный способ, приближающий к цели борьбы с бюрократизмом. Ус-
тановить теснейшую связь с наркоматами и пользоваться в работе
их аппаратом. В первую очередь изучить и научиться пользоваться
аппаратами Наркомвнудела и РКИ».
«Специально следить и всячески помогать развитию радиоте-
лефонной связи».
«Выяснить, почему коллегия центрального Нефтеуправления
выдала рабочим по 8 аршин мануфактуры вместо отпущенных
30 аршин».
«Выписать из Америки, Германии и Англии литературу по тейло-
ризации и научной организации труда. Заняться этим вопросом».
«Добиться, чтобы группе американских рабочих (Чижов, Гла-
дун) был передан целиком завод АМО для организации образ-
цового производства авточастей».
89
«Выяснить вопрос об использовании ветряных двигателей для
освещения деревни».
Я нарочно привел этот список различных поручений, для того
чтобы показать, как разностороння и разнообразна была текущая
работа Владимира Ильича. Нужно иметь в виду, что таких пору-
чений были сотни и тысячи.
Громадное количество поручений и заданий, имеющих гораздо
более важный характер, Владимир Ильич направлял непосредствен-
но ответственным товарищам.
В заключение я хочу привести один любопытнейший документ,
относящийся к началу 1918 г., который характеризует поразитель-
ную скромность Владимира Ильича. В связи с обесценением де-
нег Владимиру Ильичу с 1 марта 1918 г. без его разрешения было
увеличено жалованье с 500 до 800 руб. В ответ на это он прислал
мне следующую официальную бумагу:
«Секретарю Совнаркома Н. П. Горбунову.
Ввиду невыполнения Вами настоятельного моего требования
указать мне основания для повышения мне жалованья с 1 марта
1918 г. с 500 р. до 800 р. в месяц и ввиду явной беззаконности этого
повышения, произведенного Вами самочинно, по соглашению с упр.
делами совета В. Д. Бонч-Бруевичем, в прямое нарушение
декрета СНК от 23 ноября 1917 г., объявляю Вам строгий выговор.
В. Ульянов (Ленин)»1.
Следует отметить, что за несколько дней до этого Владимир
Ильич дал мне поручение принять меры к повышению жалованья
по отдельным наркоматам, в частности по Наркомфину т. Гу-
ковскому до 2000 руб.
Скромность вообще была одной из основных особенностей
Владимира Ильича.
Я думаю, что чрезвычайно полезно будет заняться специальным
изучением того, как работал Владимир Ильич, как из отдельных
фактов и отдельных его мероприятий им постепенно вырабатывались
важнейшие политические решения, являвшиеся поворотными пунк-
тами нашей политики. Необходимо, чтобы в институте Ленина
были собраны, приведены в систему и изучены все записки и за-
метки, характеризующие его работу и делавшиеся им часто на
клочках бумаги, материалы от лиц, так или иначе соприкасавших-
ся в работе с Владимиром Ильичем и получавших от него не-
посредственно различные поручения. Институт Ленина в числе дру-
гих своих работ должен обратить особое внимание на то, чтобы
метод работы Владимира Ильича сделать широким достоянием.
Вождь железной когорты. Памяти Ильи-
ча-Ленина. М., 1924. С. 101-103
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 50. С. 78—79.
90
С. Б. Бричкина
МАЛОЕ О ВЕЛИКОМ
В мае 1919 года меня вызвали к секретарю МК партии и предло-
жили срочно направиться в Совет Народных Комиссаров.
Я созвонилась с секретариатом Совнаркома, и мне назначили,
с точностью до одной минуты, время, когда я буду принята Вла-
димиром Ильичем. Меня поразила такая исключительная точ-
ность. Московские организации, надо честно признаться, не могли
этим похвастаться. Позднее, когда я уже свыклась с методами
работы в аппарате СНК, для меня эта точность стала законом.
Вот я в кабинете В. И. Ленина. За большим письменным столом
сидит Владимир Ильич. Он смотрит на меня проницательным, но
доброжелательным, подбадривающим взглядом слегка прищурен-
ных глаз.
Я вижу перед собой человека среднего роста, плотного телосло-
жения, с бледно-смугловатым оттенком лица, с огромным лбом
и небольшими, глубоко сидящими темно-карими глазами. Улыбка,
излучаемая всем его существом, простота в обращении заставили
забыть о смущении.
После нескольких вопросов Владимир Ильич предложил мне
приступить к делу.
В течение 1919—1920 годов я была одним из секретарей
Совнаркома и Совета Труда и Обороны '. Никогда не забыть
этих лет работы под непосредственным руководством Ленина.
ЛЕНИНСКОЕ ВНИМАНИЕ К ЧЕЛОВЕКУ
Только люди, близко соприкасавшиеся с В. И. Лениным, могли
ощутить со всей глубиной его необычайную чуткость, которая
проявлялась в повседневных мелочах. Как внимательно подходил
Ленин к каждому человеку! Для него не было ответственного и ря-
дового работника. Он проявлял заботу как о рядовых сотрудниках
Совнаркома, так и о видных деятелях Советского государства,
возглавлявших тот или иной наркомат. Такое же чуткое отношение
встречал со стороны В. И. Ленина каждый трудящийся.
От зоркого глаза Владимира Ильича ничто не ускользало.
Как часто среди делового разговора он обращался ко мне со сло-
вами, в которых звучала тревога: «А знаете, такая-то сотрудница
выглядит очень плохо. Ее необходимо подлечить и подкормить.
Вы, пожалуйста, позаботьтесь об этом».
Усталость работников всегда замечалась им, и вслед за этим,
как правило, следовало постановление, вынесенное по инициативе
1 С. Б. Бричкина заведовала канцелярией Совнаркома, но временно, в связи
с отпуском Л. А. Фотиевой, замещала ее как секретаря СНК и личного секретаря
В. И. Ленина. Ред.
91
Владимира Ильича: «Предоставить такому-то месячный отпуск».
Товарищ, получивший неожиданно такое постановление, бывал
обычно ошеломлен, возражал против отпуска, ссылаясь на необхо-
димость решить ряд важных вопросов, но ничто не помогало.
Владимир Ильич был неумолим и требовал выполнения решения.
Сам же Владимир Ильич даже намеком никогда не давал понять,
что личными просьбами у него отнимают время и силы, необхо-
димые для многообразной, сложной и ответственной деятельности.
Однажды В. И. Ленин вызвал меня в кабинет и в присутствии
Надежды Константиновны сообщил, что на фронте погиб один бо-
евой товарищ, старый подпольщик. После него остались дети,
которых необходимо устроить в один из детских домов. Вла-
димир Ильич поручил мне организовать это дело, предлагая, если
понадобится, лично позвонить тому, от кого зависит решение этого
вопроса. Я должна была не только устроить детей, но и контролиро-
вать, в хороших ли условиях они находятся.
У меня долго хранилась записка Владимира Ильича, в которой
он просил позаботиться о члене ИККИ А. Гильбо:
«[3 ноября 1921]
т. Бричкина! Нельзя ли устроить Гильбо обедать в Люксе?
Он болел. Похудел. Работает усиленно над романом. «Карту
делегата», говорит он. Это близко от него (Люкс). Он-де ничего
теперь не имеет, ни копейки не получает.
Его телефон: 3.89.83.
Очень обяжете, если черкнете два слова.
Привет! Ленин» '.
Узнав, в каких условиях живет Цецилия Самойловна Бобровская,
он писал: «Она живет сейчас в совершенно невозможных условиях,
и доктора велят ее немедленно перевести в один из домов Со-
ветов.
Сообщите в мой секретариат об исполнении.
Председатель Совета Народных Комиссаров
В. Ульянов (Ленин)
Р. 8. Я знаю Бобровскую с эпохи до 1905 года и знаю, что она
способна бедствовать и молчать чрезмерно. Поэтому ей надо помочь
быстро» 2.
Товарищи сообщили Владимиру Ильичу, что председатель Ко-
миссии использования Л. Н. Крицман по состоянию здоровья вы-
нужден работать большей частью дома. Ленин написал письмо во
ВЦИК, чтобы Крицману были созданы условия для работы и под-
держки его здоровья:
1 Ленинский сб. Т. 23. С. 325.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 42.
92
«23 апреля 1921 г.
Члену Президиума Госплана (Государственной Обще плановой
Комиссии)
тов. Крицману
1) прошу дать вторую комнату в б. Метрополе, рядом с зани-
маемой им, ввиду того, что для занятий и приема ему необходима
особая комната, сверх занимаемой его семьею;
2) прошу организовать получение тов. Крицманом продов[ольст-
венных] продуктов из какого-либо подмосковного, близкого к горо-
ду, советского хозяйства, вследствие безусловного запрещения
врачей употреблять больному тов[арищу] Крицману продукты из
складов.
Пр. СНК В. Ульянов (Ленин)» !
Но Владимир Ильич умел и наказывать людей, если они грубо
нарушали дисциплину или нерадиво обращались с вверенным им
государственным имуществом.
Мне приходилось не раз видеть Владимира Ильича недовольным
неполадками в работе какого-нибудь сотрудника.
Один раз я увидела, как может быть возмущен и беспощаден
человек, для которого партийное решение святая святых. Я увидела
непреодолимую силу гнева, способного снести все, что стоит
на пути и мешает в достижении намеченной цели.
Это было, насколько я припоминаю, во время IV Всероссий-
ского съезда профессиональных союзов 2. Политбюро ЦК избра-
ло комиссию для руководства большевистской фракцией съезда.
М. Томскому, который вошел в комиссию, предложили провести
через фракцию съезда постановление Политбюро, но Томский
на фракции провалил порученное ему партийное дело 3.
Узнав об этом, В. И. Ленин созвал экстренный пленум ЦК пар-
тии, на котором поставил вопрос об антипартийном поведении
Томского. Никогда я не видела таким Владимира Ильича. Лицо
его стало темным, как грозовая туча; глаза буквально метали мол-
нии. Всей фигурой он подался вперед; казалось, вот-вот он своим
гневом испепелит нарушителя партийной дисциплины. Гнев Вла-
1 Ленинский сб. Т. 20. С. 355.
2 IV Всероссийский съезд профессиональных союзов состоялся в Москве
17—25 мая 1921 г. Ред.
* Комиссия ЦК РКП (б), созданная для руководства работой IV Всероссийского
съезда профсоюзов, выработала проект резолюции о деятельности ВЦСПС и пору-
чила члену этой комиссии М. Томскому внести его на заседание коммунистической
фракции съезда. На заседании фракции, где обсуждался доклад ВЦСПС, была при-
нята резолюция Д. Рязанова в духе независимости профсоюзов от партии. М. Том-
ский не выступил против этой резолюции и не довел до сведения фракции проект
резолюции, выработанный комиссией ЦК партии 18 мая 1921 г. Вопрос о положе-
нии на съезде профсоюзов обсуждался на Пленуме ЦК, который решил вывести
Томского из комиссии ЦК, признал необходимым освободить его от работы в
ВЦСПС. В. И. Ленин выступил на заседании фракции с критикой резолюции Ряза-
нова. В результате обсуждения этого вопроса коммунистическая фракция съезда
отвергла резолюцию Рязанова и приняла резолюцию ЦК. (См.: История Коммуни-
стической партии Советского Союза. М., 1970. Т. 4, кн. 1. С. 113 —114.) Ред.
93
димира Ильича был подобен морскому шквалу. Ленин резко бросил
в лицо Томскому обвинение в антипартийном поведении. Он заявил,
что за обман партии Томский заслуживает самой высокой кары.
Партия доверила ему большое партийное дело, а он, член ЦК, вместо
того чтобы честно выполнить поручение, как поступил бы любой
преданный, дисциплинированный член партии, схитрил, обманул
партию. Я была свидетельницей того, с какой беспощадностью Ле-
нин относился к тем, кто обманывал доверие партии. В. И. Ленин
потребовал вывода Томского из ЦК и исключения из партии.
...Владимир Ильич хорошо помнил и заботился о каждом чело-
веке, который мог быть полезен для партии и рабочего класса.
В 1921 году он получил от Я. И. Вишняка сведения о своем
старом товарище И. X. Лалаянце и написал Вишняку:
«...Мне крайне жаль, что он (И. X. Лалаянц.— С. Б.) оказался
вне рядов РКП.
Если можно, просил бы Вас написать мне подробнее о том,
почему он стоит вне партии, когда вышел из нее, как жил при
Колчаке в Сибири и прочее» '.
В октябре В. И. Ленин писал:
«...Я знал Лалаянца с 18 9 0-х годов как марксиста и потом
большевика. Несомненно, преданный революционер, коего надо ис-
пользовать, несмотря на политические разногласия» 2.
Ленин очень ценил беспартийных работников, помогавших пар-
тии, когда она была в подполье. Вспоминается такой случай.
Крупный специалист по паровозостроению Ю. В. Ломоносов, один
из начальников Московско-Казанской железной дороги, принадле-
жавшей в годы царизма фон Мекку, нередко устраивал на работу
большевиков, например И. Г. Правдина и других, несмотря на не-
который риск для себя. Ленин знал об этом. Когда в 1921 году на
заседании Политбюро был поставлен вопрос о закупке паровозов
за рубежом, Владимир Ильич предложил сделать главой комиссии
по приобретению паровозов Ю. В. Ломоносова, как специалиста
с мировым именем, давно известного партии. Против этой кандида-
туры высказалось большинство членов Политбюро, но В. И. Ле-
нин сумел переубедить их, Ю. В. Ломоносов возглавил комиссию.
Известно, с каким большим вниманием относился Владимир
Ильич к старым революционерам-подпольщикам. 22 июня 1920 го-
да Ленин писал по поводу народовольца Тыркова:
«Предлагаю обеспечить гражданина Тыркова, одного из послед-
них могикан геройской группы народовольцев, участника мартовско-
го процесса об убийстве Александра II,— ныне гражданин Тырков
в весьма преклонных годах —
двумя-тремя десятинами земли из бывшего его имения и 2 ко-
ровами для его семьи.
Распоряжение провести спешно народному комиссару земле-
делия т. Середе
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 53. С. 177.
2 Там же. С. 286.
94
и народному комиссару продовольствия т. Цюрупе (или его за-
местителю) по соглашению, по телеграфу, с местным губисполкомом.
Пред. СНК В. Ульянов (Ленин)
Прошу наркомов подписаться: согласны или нет?
Напомнить мне, чтобы было сообщение об исполнении от
НКзем» '.
ЛЕНИНСКАЯ ШКОЛА РАБОТЫ
В АППАРАТЕ СОВНАРКОМА
Лучшим методом борьбы с волокитой Ленин считал правиль-
ную постановку проверки исполнения. Он не один раз возвра-
щался к вопросу о наиболее простой и действенной системе
проверки исполнения постановлений СНК и СТО в секретариате
Совнаркома.
Для облегчения контроля исполнения в различных звеньях
аппарата Совнаркома фиксировалось точное время сдачи материала
в регистратуру, которая, в свою очередь, регистрировала время
сдачи его в экспедицию для рассылки. Учреждение, получившее
материалы, отмечало время получения их из Совнаркома.
Помню, как однажды В. И. Ленин вызвал к себе секретаря
М. И. Гляссер и поручил ей в дополнение к уже существующей
системе проверки разграфить конторскую книгу, озаглавить каждую
графу, чтобы по любому постановлению СНК и СТО можно было
проверить, как, когда и кем оно выполнено. Нередки были случаи,
когда Владимир Ильич по этой книге сам проверял, как секрета-
риат контролирует исполнение решений, нет ли где волокиты.
В августе 1919 года секретариат пожаловался Владимиру Ильи-
чу, что член коллегии Наркомпрода А. И. Свидерский протесту-
ет против запросов секретариата об исполнении им некоторых
постановлений СТО и СНК.
В. И. Ленин немедленно поставил этот вопрос на повестку оче-
редного заседания СТО, которое приняло следующее постановление:
каждое ведомство на запрос секретариата об исполнении поста-
новлений Совета Труда и Обороны и Совнаркома обязано давать
не только ответ на таковой, но, в случае необходимости, по возмож-
ности представлять и доказательства.
Вопрос о тяжелом продовольственном положении Петрограда и
Москвы неоднократно рассматривался в СНК. Было время, когда
выдавали по !/4 фунта хлеба на два дня. Наркомпроду поручили
срочно организовать посылку в Москву маршрутных поездов с хле-
бом. Наркомпрод не выполнил задания, маршруты в назначен-
ный срок не прибыли. Нарком продовольствия объяснил это обстоя-
1 Последняя фраза написана В. И. Лениным в верхней части документа. (См.:
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 51. С. 220.) Ред.
95
тельство тем, что не мог получить прямой провод с Нижним Нов-
городом, откуда должны были переправить маршруты в Москву.
Тогда по предложению Владимира Ильича Совнарком немедлен-
но вынес постановление, в котором наркому было указано на
нерадивость, незаконную ссылку на неполучение прямого провода
и необжалование этого факта Председателю СНК. Но этим дело
не ограничилось. Совнарком потребовал от Комиссариата почт
и телеграфа письменное объяснение по поводу задержки телеграммы
Наркомпрода. Одновременно наркомату предложили внести на рас-
смотрение СНК проект постановления о необходимых мерах
для обеспечения Наркомпрода срочной телеграфной связью с мес-
тами. Так учил В. И. Ленин своих соратников четкой, оперативной
работе.
В. И, Ленин и от себя, и от окружающих, в том числе от членов
правительства, требовал во всем точности, дисциплины. Случалось,
что наркомы и их заместители, задержавшись на работе, несмотря
на предупреждения секретариата СНК, приходили на заседания
с опозданием. Владимир Ильич дал указание секретариату: в по-
вестке отмечать время начала заседания Совнаркома или СТО,
причем наркомы и их заместители должны были расписываться,
что они оповещены об этом.
Время прихода на заседания членов правительства и других лиц
точно фиксировалось секретарем. Однако и это не давало результа-
та. Тогда было вынесено постановление, что списки опаздывающих
членов правительства будут представлены на ближайшую сессию
ЦИК.
Для разработки мер воздействия по отношению к членам всех
комитетов, комиссий и совещаний, неаккуратно посещавшим засе-
дания, СНК избрал комиссию под председательством В. А. Аване-
сова. Комиссия предложила, в частности, отстранять от работы
и запрещать занимать ответственные должности лицам, опоздав-
шим на заседания без уважительных причин свыше трех раз
подряд.
Большое внимание уделял Владимир Ильич системе рабо-
ты не только в аппарате Совнаркома, но и в отдельных нарко-
матах.
В Народном комиссариате иностранных дел работа шла не толь-
ко днем, но и ночью, и наиболее интенсивно именно в ночные часы,
когда жизнь в других наркоматах замирала. Такой порядок уста-
новил нарком Г. В. Чичерин. Несколько раз Владимир Ильич
пытался доказать Чичерину пагубность такой системы работы, но он
упорствовал. Тогда в Наркоминдел был послан новый управляющий
делами П. П. Горбунов, которому Ленин строго-настрого при-
казал перевести режим рабочего времени наркомата на общеприня-
тые дневные часы, а для того чтобы Г. В. Чичерин не мешал реформе,
его отправили в отпуск.
Очень не любил Владимир Ильич зазнайства и за малейшее про-
явление чванства призывал к порядку любого работника, неза-
висимо от занимаемого им поста.
06
В протоколе Совета Обороны от 8 августа 1919 года был
объявлен выговор членам Реввоенсовета Восточного фронта за
телеграмму, посланную в ответ на запрос Всероссийской эвакуа-
ционной комиссии. В этой телеграмме не было ответа по сущест-
ву запроса; Реввоенсовет реагировал только на официальный
стиль запроса: «Предлагаем в официальной переписке с Реввоен-
советом Востфронта бросить начальственно вызывающий тон, так
как мы ни. в какой мере вам не подчинены. Предупреждаем,
что впредь все такие телеграммы будут оставляться без ответа.
№ 2768 / ц» !.
В. И. Ленин считал, что в партии должна существовать одна дис-
циплина для всех ее членов, независимо от занимаемого ими положе-
ния. Председатель Архангельского губисполкома как-то назвал одно
распоряжение центральной Советской власти «нелепым». Ленин пос-
лал председателю губисполкома телеграмму такого содержания:
«Я объявляю Вам официально выговор за это и заявляю, что если
Вы не возьмете обратно столь недопустимого выражения, то я под-
ниму вопрос о предании Вас суду, ибо если мы добросовестно учим
дисциплине рабочих и крестьян, то мы обязаны начать с самих
себя» 2.
Однажды я была свидетельницей такого случая. Очередное засе-
дание Политбюро ЦК партии происходило, как всегда, в кабине-
те В. И. Ленина. Я пришла пораньше, чтобы приготовить все необ-
ходимое. Первым на заседание пришел Ф. Э. Дзержинский. Вла-
димир Ильич обратился к нему и поручил установить, кто разболтал
подробности того, как происходило обсуждение вопросов на преды-
дущем заседании. Должна сказать, что взволновалась я до чрезвы-
чайности. Первой моей мыслью было, что подозрение может пасть
на меня. Ведь я — единственный человек, присутствовавший на за-
седаниях Политбюро ЦК, не будучи его членом. Позже я узнала,
что разболтал о секретном заседании Политбюро Л. Каменев. Он
рассказал о нем своей жене, от нее это пошло дальше.
В тяжелые 1919—1920 годы к Владимиру Ильичу шли непре-
рывным потоком делегации рабочих, крестьян, ходоки, люди раз-
личных званий и профессий. Они приходили с жалобами и запро-
сами, со своими страданиями и обидами. Они шли к человеку, кото-
рый один, по их мнению, мог вывести их из затруднений, сомне-
ний на правильную дорогу...
В моей памяти до сих пор сохранился случай приема одной
крестьянской делегации. Крестьяне очень волновались, примет ли их
Владимир Ильич. Когда я пришла, чтобы проводить их в ка-
бинет Владимира Ильича, на лицах крестьян появилось выра-
жение необычайной напряженности. Перед дверью кабинета они
приостановились, пригладили обеими руками волосы, одернули
на себе одежду и робко, затаив дыхание, переступили заветный
! Протоколы СО, 1919 г., 8 августа, № 63. С. Б. (ЦПА ИМЛ, ф. 19, оп. 3, д. 63,
п. 18.) Ред.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 50. С. 62—63.
97
порог. Навстречу им поднялся Владимир Ильич, простой, обаятель-
ный, понятный и человечный, пожал всем крепко руки, усадил
вокруг себя, и робости их как не бывало. Началась оживленная
беседа.
Владимир Ильич не просто слушал, а впитывал в себя каждое
слово собеседника. По нескольким словам он ясно представлял
себе настроение рабочего, крестьянина, сразу нащупывал основное
звено, слабые и сильные стороны и тотчас намечал план действий.
Беседа кончалась, и люди, входившие в кабинет В. И. Ленина
боязливо и робко, выходили оттуда с просветленными лицами.
Казалось, что там, за дверьми скромной комнаты, они оставили все
свои сомнения, страдания, напились «живой воды» и снова готовы к
борьбе со всеми трудностями.
Владимир Ильич получал большое количество писем, и ни одно
из них не оставалось без ответа. Жалобы шли к нему отовсюду,
от всех слоев населения. Владимир Ильич предписывал немедленно
докладывать ему о всех жалобах, поступающих в Управление дела-
ми Совнаркома. Письменные жалобы докладывались в течение 24 ча-
сов, устные — в течение 48 часов.
Какую богатейшую школу проходили мы, работавшие в аппарате
Совнаркома, руководимом Владимиром Ильичем!
Однажды крестьянин В. Юшин из села Ошта, Олонецкой
губернии, отец красноармейца, прислал В. И. Ленину телеграмму
с жалобой на то, что у него местные власти в порядке разверстки от-
няли корову. Копию телеграммы я направила в Наркомпрод
А. Д. Цюрупе и на том успокоилась. Просматривая телеграмму и ус-
тановив, что по ней сделано, Владимир Ильич написал на ней
следующую резолюцию:
«Бричкиной: нельзя так. Мало послать Цюрупе. Надо проверить
и записать, какой ответ когда послан» 1.
После такого замечания я не повторяла сделанной мной ошибки.
Владимир Ильич учил сотрудников Совнаркома уделять макси-
мум внимания личным жалобам трудящихся, требуя, чтобы в этом
деле не допускались волокита и бюрократизм.
Вспоминается мне следующий случай. Два крестьянина (один
из Ярославской, другой из Московской губернии) обратились к
Председателю СНК с жалобами на незаконную реквизицию у них
лошадей. Управление делами СНК направило жалобы в особую
комиссию, ведавшую этими вопросами. Сотрудник комиссии Ро-
манов, получив эти жалобы, написал на конверте: «Работы и так мно-
го, и пустяками заниматься некогда».
Об этом факте бюрократической, бездушной отписки стало из-
вестно Ленину. Владимир Ильич отдал распоряжение о привлече-
нии этого «чиновника» к уголовной ответственности.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 51. С. 108.
98
КАК ЖИЛ И РАБОТАЛ
ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ
Владимир Ильич обладал исключительной работоспособностью.
Людей, близко соприкасавшихся с Лениным, поражало это его
свойство, а также способность одновременно заниматься несколь-
кими делами. Перед ним всегда лежала книга, которую он читал в
свободный промежуток времени, как бы мал он ни был. Иногда
во время заседания Совнаркома или СТО кто-нибудь из выступав-
ших останавливался, предполагая, что углубившийся в чтение Вла-
димир Ильич не слышит его выступления. Но Ленин спокойно пред-
лагал оратору продолжать, повторяя последние сказанные им слова.
Нередко к концу заседаний Совнаркома, СТО или Политбюро
ЦК, затягивавшихся до поздней ночи, лицо Владимира Ильича от
усталости делалось серым. А засиживаться приходилось очень часто,
особенно если учесть серьезную политическую обстановку тех дней.
Мы не могли постичь, как хватало сил и времени у Владимира
Ильича уделять столько внимания большим и малым делам.
Настойчиво, часами он лично запрашивал по телефону, где на-
ходится маршрут с хлебом для голодающих Москвы, Петрограда
или маршруты с углем, предназначенным для наших заводов.
У Владимира Ильича не было референтов, которые подготавли-
вали бы ему материалы для выступлений, статей и т. д. Всю черно-
вую подготовительную работу он проделывал сам, запрашивая по те-
лефону учреждения или отдельных лиц о необходимых ему сведе-
ниях, делал выписки из книг, журналов и газет.
Часто Владимир Ильич, посылая кому-нибудь из членов прави-
тельства или ЦК партии тот или иной документ секретного или сроч-
ного характера, лично вкладывал его в конверт, заклеивал и над-
писывал фамилию и адрес, после чего передавал для отправки. В
таких случаях он сам следил за тем, когда пакет отправлен из секре-
тариата и когда получен адресатом.
Руководящие товарищи, работавшие за границей, считали своим
долгом посылать Владимиру Ильичу книги, вышедшие на любом
языке, если они представляли ценность.
В. И. Ленин очень беспокоился, что его обширная библиотека бы-
ла в беспорядке, трудно было в ней разыскать необходимую кни-
гу или журнал. Он попросил меня найти ему хорошего библи-
отекаря. Я принялась за розыски. Мне рекомендовали как компе-
тентного и вдумчивого работника Ш. М. Манучарьянц. Сообщила о
ней В. И. Ленину, он вызвал ее, познакомился и предложил присту-
пить к работе. Установление порядка в личной библиотеке В. И. Ле-
нина значительно облегчило ему подбор материалов.
Единственной «роскошью», которую позволял себе В. И. Ленин,
был послеобеденный краткий отдых. Весь секретариат старался эти
часы свято соблюдать, не беспокоить Владимира Ильича. Во все
остальное время дня и ночи мы, получив какие-либо серьезные сооб-
щения, по личному распоряжению Владимира Ильича немедленно
уведомляли его об этом.
99
Помещение Совнаркома находилось на третьем этаже, лестница
была крутая, а лифт то и дело портился. Владимир Ильич беспо-
коился, что товарищам с больным сердцем приходилось подниматься
по этой лестнице. Чтобы предупредить частую порчу лифта, он
предложил дать распоряжение по секретариату не поднимать в лиф-
те больше трех человек, причем первым же подписался под этим
распоряжением.
В своих взаимоотношениях с членами ЦК партии, наркомами,
работникахми аппарата В. И. Ленин был одинаково равен, всем го-
ворил «вы».
Одевался Владимир Ильич, так же как и его семья, более
чем скромно. При всем своем старании, я никак не могу припом-
нить, видела ли я за время моей работы в СНК на В. И. Ленине
новый костюм или пальто. Нет человека в нашей стране, который
бы не знал фотографии Ленина в зимнем пальто с каракулевым во-
ротником и в каракулевой шапке-ушанке; они были несменяемы.
К вещам Ленин относился очень бережно и аккуратно.
Исключительная скромность домашнего быта семьи Владимира
Ильича поражала всех, кто бывал у них. Я редко заходила на
квартиру Ленина, которая соединялась длинным коридором с ка-
бинетом Владимира Ильича и секретариатом Совнаркома. Обычно,
если нужно было отнести к нему на квартиру какие-либо документы,
я звонила и отдавала их тому, кто открывал дверь. Когда я в первый
раз переступила порог квартиры, комната, в которую я вошла,
была столовой. Помню лишь крошечные размеры этой комнаты,
квадратный стол, занимавший почти всю площадь. Рядом со столо-
вой находилась вторая комната, дверь в которую была открыта.
Единственное, что мне врезалось в память, был рояль. Казалось,
что, кроме рояля, там ничего и не было. Меня это не удивило,
так как я знала, что Владимир Ильич очень любил музыку.
Семья Владимира Ильича состояла из Надежды Кон-
стантиновны Крупской и Марии Ильиничны Ульяновой. Надеж-
да Константиновна была заместителем наркома просвещения
А. В. Луначарского, заведовала Главполитпросветом, Мария Ильи-
нична была ответственным секретарем «Правды». Обслуживала
семью домработница А. М. Сысоева. Всеми бытовыми вопросами ве-
дала Мария Ильинична. Зная, насколько загружена по работе Мария
Ильинична, а также свойственную семье Ульяновых скромность, я не
удивилась словам домработницы о том, что у семьи Владимира
Ильича зачастую не было к столу самых необходимых продуктов.
Нам, сотрудникам Ленина, так хотелось сделать для него что-
нибудь приятное. Но мы знали только, какой стиль работы ему
нравится, и в этом отношении старались делать все возможное,
а вот чем порадовать его лично, этого мы не знали.
Помню один такой факт. Владимир Ильич привык работать в
кресле с соломенным плетеным сиденьем и спинкой. Старое кресло,
которым он пользовался, окончательно пришло в негодность, вся
солома изорвалась, сидеть на нем было неудобно. Мы долго искали
по всем складам Москвы такое кресло, пытались найти мастера,
100
который мог бы заново переплести солому. Наконец поиски увен-
чались успехом. Трудно описать нашу радость, когда на хозяйствен-
ных складах Моссовета мы нашли желанное кресло и водрузили
его в кабинет Владимира Ильича.
На личные свои дела у В. И. Ленина оставалось исключительно
мало времени. Надежда Константиновна Крупская в 1919 и 1920 го-
дах тяжело болела базедовой болезнью. Мы все, знавшие и любив-
шие ее, беспокоились за ее жизнь. В один из вечеров был назначен
консилиум видных врачей-специалистов. В это время шло заседа-
ние Совнаркома. Происходило оно в помещении Малого Совнарко-
ма. Владимир Ильич сказал домашним, чтобы его вызвали, когда
врачи будут в сборе. В середине заседания Ленин, извинившись, пе-
редал председательствование одному из наркомов и ушел, преду-
предив, что вернется через 10—15 минут. В его отсутствие Л. Б. Кра-
син предложил закрыть заседание под предлогом нездоровья одних
и усталости других участников. В. И. Ленин вернулся точно, как пре-
дупреждал, оставив на квартире еще не ушедших врачей. Л. Б, Кра-
син внес предложение закрыть заседание, но Владимир Ильич и слу-
шать его не захотел. Заседание продолжалось как обычно.
В. И. Ленин терпеть не мог фотографироваться и позировать.
Хороших фотографий его было в то время мало. В июле 1920 го-
да из Петрограда приехал фотограф, чтобы сделать портрет Вла-
димира Ильича. Фотограф просил меня организовать встречу с
В. И, Лениным. Когда я передала его просьбу Владимиру Ильичу, он
замахал руками и отказался даже разговаривать. Фотограф, однако,
продолжал настойчиво добиваться своей цели, чему я очень со-
чувствовала, хорошо зная, что каждая новая фотография В, И. Лени-
на — большая историческая ценность. Решила выбрать удобный
момент и добиться согласия Владимира Ильича. 20 июля 1920 года
я пропустила фотографа в Кремль, поместила его в одной из комнат
второго этажа, через которую В. И, Ленин должен был пройти в
Свердловский (Круглый) зал на заседание. Посоветовала фотографу
быть в «боевой» готовности, а сама принялась «обрабатывать» Вла-
димира Ильича, уверяя его, что он потеряет не больше 5 минут.
Согласие Владимира Ильича было наконец получено, и мы обогати-
лись еще одним снимком Ленина '.
На этом портрете у Ленина сосредоточенное выражение лица,
взгляд обращен вдаль, как будто он пристально всматривается в бу-
дущее. Невольно вспоминаешь сказанные им на IX съезде партии
слова: «Для истории Советской власти время еще не настало... а ин-
тересует нас настоящее и будущее» 2. Так и кажется, глядя на эту
фотографию, что Ленин читает раскрытую перед ним книгу буду-
щего великой Советской страны.
Простота и скромность Ленина проявлялись на каждом шагу и в
крупном, и в мелочах.
1 См: Ленин. Собрание фото! рафий и кинокадров: В 2 т. М.. 1980 Т. 1. Фото-
графии, 1874—1923. С. 306—307.
2 Ленин В, И. Поли. собр. соч. Т. 40. С. 2ЗУ.
101
Вспоминается мне, как Ленин, работая над брошюрой «Детская
болезнь «левизны» в коммунизме», просил Г. В. Чичерина помочь
ему. «Я бы просил Вас и Файнберга (а если Вы заняты, то то-
варища по Вашему указанию, знающего прекрасно английское
социалистическое движение) просмотреть мою брошюрку или
главку об Англии и дать мне совет, нет ли у меня ошибок или
нетактичностей. Практические исправления, если не затруднит,
очень просил бы отдельно карандашиком записать.
Ваш Ленин» х.
В этой записке — и скромность, свойственная Ленину, и глубо-
кая научная добросовестность, и самокритичность.
* *
*
Ленин — это не только гениальный ум, но и огромнейшее че-
ловеческое сердце, впитавшее в себя страдания угнетенной части
человечества. До самых глубин своего существа верил он в не-
исчерпаемые силы пролетариата, в его окончательную победу. В нем
гармонически сочетался гений и благородный человек.
О Владимире Ильиче Ленине1 Воспоми-
нания, 1900—1922 гг. М., 1963. С. 468—
480
Л. А. Фотиева
ПРИЕМЫ И МЕТОДЫ
ГОСУДАРСТВЕННОЙ РАБОТЫ В. И. ЛЕНИНА
Для победы на фронтах и успешного социалистического стро-
ительства огромное значение имела четкая работа советского го-
сударственного аппарата и подготовка кадров советских руководи-
телей.
С первых же шагов Советской власти и на протяжении всей
своей деятельности как руководителя Советского государства Ленин
вел упорную, повседневную борьбу за укрепление и лучшую орга-
низацию советского госаппарата, улучшение его практической рабо-
ты и воспитание советских работников.
Постоянно обдумывая средства улучшения работы советского ап-
парата, преодоления бюрократизма и волокиты в советских орга-
нах, Ленин подходил к этому делу с разных сторон. Он изыскивал
все новые формы и приемы этой борьбы, привлекая к делу различ-
ные государственные, партийные и профсоюзные учреждения
и организации, выдвигая задачи воспитательные, организационные,
' Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 51. С. 186—189.
2 Воспоминания публикуются с сокращениями, сделанными автором. Ред.
102
культурные, воспитывая в советских работниках непримиримое от-
ношение ко всякому проявлению беззакония, формального, бездуш-
ного отношения к делу.
В этом ярко проявилась одна из наиболее характерных черт
ленинского стиля работы — непреклонная воля и не знающая
преград настойчивость в достижении поставленной цели. Упорно
преодолевая трудности, возвращаясь снова и снова к испытанным,
но не давшим еще желаемых результатов мерам, изыскивая новые,
Ленин ободрял отчаявшихся работников, неустанно указывая, что не
надо падать духом от неудач и опускать руки.
Указания В. И. Ленина, его документы по вопросам работы
советского аппарата сохраняют свое значение и в настоящее время
как руководство в деле дальнейшего упорядочения организации
советских органов и улучшения их работы. Вместе с тем они пред-
ставляют богатейший материал для изучения ленинского стиля го-
сударственной работы. Они показывают планомерную, целеустрем-
ленную работу В. И. Ленина в этой области.
Ленин вел систематическую и упорную борьбу за строгое соблю-
дение революционного порядка и законности. Мерами убеждения и
принуждения воспитывал он глубокое уважение к законам и распо-
ряжениям Советской власти, уважение к Конституции Советской
республики...
В 1919 году по требованию Владимира Ильича Отдел законода-
тельных предположений Наркомюста выпустил брошюру «Испол-
няйте законы Советской республики!». Владимир Ильич сам редакти-
ровал ее. Брошюра представляет собой призыв к трудящимся твердо
исполнять законы, установленные Советской властью. Эта брошюра
по распоряжению Ленина была разослана всем членам СНК. Он
всегда имел ее перед собой на заседаниях Совнаркома, ссылался
на нее и напоминал о ней народным комиссарам.
Отстаивая революционную законность, Ленин сурово боролся
против взяточничества...
Как и во всей работе по социалистическому строительству и
улучшению советского аппарата, большую роль в борьбе со взя-
точничеством Ленин отводил членам партии. В своем докладе на
II Всероссийском съезде политпросветов в октябре 1921 года,
разъясняя их роль в борьбе против взяточничества, Ленин говорил:
«...если политпросветчики скажут: «Это не по нашему ведомству»,
«у нас изданы по этому делу брошюры и прокламации», народ
вам скажет: «Плохие вы члены партии: это, правда, не по вашему
ведомству, для этого есть Рабкрин, но ведь вы являетесь и чле-
нами партии» 1.
В записке к члену коллегии ВЧК 1 марта 1922 года Ленин
пишет: «Со взяткой и пр. и т. п. Государственное политическое уп-
равление может и должно бороться и карать расстрелом по
суду» 2.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 172.
2 Там же. Т. 54. С. 196.
103
Так гневно осуждал Ленин взяточничество, которое он называл
проклятым наследием царизма.
Когда Владимир Ильич обнаруживал неисполнение какого-либо
постановления или распоряжения Советской власти, он неизменно
требовал наказания виновного. При этом он прибавлял, что наказа-
ние может быть и не строгим, иногда может быть достаточно и
выговора, но необходимо разрушить всеобщее убеждение в нена-
казуемости преступления. Виновным Владимир Ильич считал не
только того, кто не выполнил дела, непосредственно ему порученно-
го, но и безучастного руководителя того учреждения, работа кото-
рого страдала от невыполнения решения правительства. Такому
руководителю Ленин ставил в вину то, что он не бил тревоги, не жа-
ловался, не заявлял соответствующим органам. Например, если
Совнарком обязывал Наркомпрод обеспечить ударным пайком ра-
бочих какого-нибудь предприятия, а руководитель этого предприя-
тия не сигнализировал вовремя, что решение Совнаркома не выпол-
няется, Ленин считал такого руководителя виновным в такой же
мере, как и Наркомпрод.
Ленин не допускал небрежного, невнимательного отношения и к
повседневным административным распоряжениям. Когда Владимир
Ильич после ранения вернулся к работе, врачи настаивали на
том, чтобы он не работал в накуренной комнате. В зале засе-
даний курить было категорически запрещено, а в кабинете Вла-
димира Ильича на печке было вывешено по его предложению напе-
чатанное крупным шрифтом объявление: «Курить воспрещается».
Однако приходившие в кабинет товарищи не всегда выполняли
это требование. Однажды после совещания, когда было особенно
сильно накурено в кабинете, Владимир Ильич вызвал меня и сказал:
«Распоряжение надо снять,— и затем добавил: — Если мы не умеем
добиться выполнения распоряжения, надо его снять, чтобы не
компрометировать распоряжения».
Бывали случаи, когда на заседаниях Совнаркома или Совета
Труда и Обороны В. И. Ленин, обнаружив невыполнение како-
го-либо постановления правительства, давал указание арестовать ви-
новного на два или три дня и при этом прибавлял:
«Арестовывать по праздникам, а в будни освобождать, чтобы
не страдала работа»...
Узнав о неисполнении постановления СТО Петроградской пот-
ребительской коммуной, председателем которой был тов. Бадаев,
старый член партии, Ленин внес 23 июля 1921 года в Политбюро
следующее предложение: «Провести через Полит бюро и
через СТО: 1) наказать Бадаева и двух других его ближайших
сотрудников арестом на 1 воскресенье за неисполнение прика-
за СТО;
2) предупредить его и их: следующий раз — на месяц и прого-
ним»...1
! Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 53. С. 56.
104
Ленин воспитывал в советских работниках твердую дисциплину
и не пропускал ни одного ставшего ему известным случая ее
нарушения. 23 апреля 1921 года Владимир Ильич объявил строгий
выговор членам комиссии Совета Труда и Обороны за неявку на
заседание комиссии, назначенное в воскресный день утром. Одно-
временно он предупредил, что в случае повторения виновные будут
отданы под суд.
Особенно строго требовал Ленин соблюдения дисциплины и за-
конности от коммунистов и ответственных работников, взыскивая
за каждое нарушение, невзирая на занимаемый виновным пост...
Вот особенно яркий пример строгой требовательности Ленина
к коммунистам.
В связи со злоупотреблениями отдельных ответственных работни-
ков Центрального жилищного отдела Моссовета и послаблением им
со стороны Московского комитета РКП (б) Ленин пишет 18 марта
1922 года гневное письмо в Политбюро ЦК РКП (б), в котором пред-
лагает: «2. Объявить строгий выговор Московскому комитету за
послабления коммунистам...
3. Подтвердить всем губкомам, что за малейшую попытку
«влиять» на суды в смысле «смягчения» ответственности коммунис-
тов ЦК будет исключать из партии.
4. Циркулярно оповестить НКЮст (копия губкомпартам), что
коммунистов суды обязаны карать строже, чем некоммунистов.
За неисполнение этого нарсудьи и члены коллегии НКЮ подле-
жат изгнанию со службы.
5. Поручить Президиуму ВЦИКа огреть президиум Моссо-
вета выговором в печати.
Ленин.
18. III.
P. S. Верх позора и безобразия: партия у власти защищает «сво-
их» мерзавцев!!» 1
Большим злом в работе советского государственного аппарата
были бюрократизм и волокита.
Советская власть разрушила старый, бюрократический госу-
дарственный аппарат и создала новый, советский аппарат, осно-
ванный на широком участии трудящихся в управлении. Это было ог-
ромным завоеванием Советской власти. Выступая на XI съезде
партии, Ленин говорил: «Пусть наш государственный аппарат из рук
вон плох, но все-таки он создан, величайшее историческое изобре-
тение сделано...» 2
Но в практической работе советский аппарат страдал серьезными
недостатками. Сказывалась нехватка культурных сил. Молодые со-
ветские кадры не имели еще опыта государственной работы. Старые,
царские служащие, заскорузлые чиновники-бюрократы, засевшие в
ведомствах и учреждениях, часто сознательно саботировали работу.
! Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 53.
2 Там же. С. 108—109.
105
Владимир Ильич учил, что для полной победы над бюрократиз-
мом необходимо вовлечение всего населения в управление госу-
дарством и поднятие общего культурного уровня; для этого нужны
не годы, а десятилетия. Но тем более необходима повседнев-
ная борьба против каждого случая бюрократизма и волокиты.
Владимир Ильич решительно пресекал каждый ставший извест-
ным ему случай бюрократизма, волокиты, формального и бездуш-
ного отношения к делу. Он требовал большой оперативности
в работе, быстрого и точного выполнения распоряжений Советской
власти и настойчиво боролся с бюрократами, волокитчиками и нару-
шителями законов, подменяющими живое дело формально-бюрокра-
тической бумажной волокитой. На конкретных факта % па ошибках
и промахах учил Ленин молодых советских работников, как надо
работать...
В ряде писем в Наркомюст, Ревтрибунал и т. д. В. И. Ленин
требует постановки на суд дел о волоките. В письме Курскому
4 ноября 1921 года Ленин пишет: «...обязательно этой осенью
и зимой 1921 —1922 гг. поставить на суд в Москве 4—6 дел
о московской волоките, подобрав случаи «поярче» и сделав из каж-
дого суда политическое дело» !.
20 октября 1921 года в письме в Мосревтрибунал по делу о воло-
ките в Наркомпроде В. И. Ленин писал:
«Р. 8. Крайне важно — с точки зрения и партийной и полити-
ческой — во исполнение решения VIII съезда Советов особенно,
чтобы суд по делу о волоките был наиболее торжественный, вос-
питательный и приговор достаточно внушителен»2.
Разъясняя опасность бюрократизма, Владимир Ильич пишет
в Наркомфин: «Вся работа всех хозорганов страдает у нас
больше всего бюрократизмом. Коммунисты стали бюрократами.
Если что нас погубит, то это... Мы думаем все еще о декретах,
об учреждениях. В этом ошибка. Вся соль теперь в практиках и
в практике... Дело теперь не в учреждениях, а в людях и в про-
верке практического опыта» 3.
Важнейшим требованием Ленина в области улучшения ра-
боты государственного аппарата было доведение каждого дела до
конца, «до реального результата», и проверка исполнения, «провер-
ка того, что выходит на деле», как говорил он. От ведомств и учреж-
дений, от партийных и советских работников требовал Ленин
фактического контроля за исполнением постановлений Советской
власти.
К идее организации контроля за исполнением постановлений
партии и правительства Ленин возвращался постоянно на протяже-
нии всей своей работы как Председатель Совнаркома.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 1.
2 Там же. Т. 53. С. 286.
3 Там же. Т. 54. С. 180.
106
Органом, призванным осуществлять контроль, Ленин считал
прежде всего Рабоче-Крестьянскую инспекцию и указывал, что
в ее работу надо вовлечь широкие массы трудящихся и «о б я-
зательно привлекать женщин и притом поголовно» 1.
В последних работах Ленина, продиктованных им в январе —
марте 1923 года, ленинская идея контроля окончательно вылилась
в план реорганизации Рабоче-Крестьянской инспекции (Рабкрина)
путем соединения ее с расширенной за счет вовлечения 75—
100 новых членов из рабочих и крестьян партийной Центральной
контрольной комиссией (ЦКК) и создания на этой основе образ-
цового, квалифицированного и авторитетного аппарата объединен-
ного Рабкрина, который стал бы действенным орудием фактического
контроля и вместе с тем служил бы образцом для других учреж-
дений.
Владимир Ильич поручил своему секретариату организовать
контроль за исполнением в назначенный срок постановлений пра-
вительства. С этой целью в 1922 году при его участии была выра-
ботана особая форма карточки. При этом он дал указание, чтобы
в карточку были включены только такие графы, заполнение которых
было обязательным. Графы, которые заполнять затруднительно,
вследствие чего они на деле заполняться не будут, в карточку не
включать. Эту работу он поручил специальному сотруднику, пре-
дупредив, что будет сам наблюдать за ней. Если по ходу дела обна-
руживалось, что постановление не может быть выполнено в уста-
новленный срок, соответствующее учреждение обязано было просить
отсрочки, не дожидаясь истечения назначенного ранее срока. Вла-
димир Ильич требовал представления ему два раза в месяц от-
чета, написанного кратко, телеграфным стилем, о том, как идет
дело проверки исполнения.
Вы должны поймать виновного, говорил Ленин. За неакку-
ратность виновные должны быть караемы арестом или увольне-
нием. «Задача — приучить наркоматы к аккуратности, сажая в тюрь-
му и изгоняя неаккуратных исполнителей». Этой работе он при-
давал очень важное значение. «За неуспех — увольнение»,— писал
он в своем распоряжении...2
Как от учреждений, так и от отдельных работников Влади-
мир Ильич неизменно требовал самостоятельности в работе. Он
резко порицал беспомощность и безрукость, стремление снять с себя
ответственность за порученное дело и решительно боролся с по-
пытками отдельных работников и учреждений вносить на разреше-
ние Совнаркома и СТО или передавать в комиссию вопросы, которые
могли бы быть разрешены ими самими. Ленин требовал повышения
ответственности наркомов за деятельность вверенных им наркома-
тов, участия в работе Совнаркома их лично, а не заместителей.
Одним из основных и необходимых условий для правильной
организации работы советского аппарата В. И. Ленин считал
! Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 40. С. 66.
2 Там же. Т. 54. С. 259.
107
четкое разграничение обязанностей между работниками, «чтобы
каждый знал, за что отвечает», и персональную ответственность за
порученное дело.
Уже через год после Октябрьской революции, подытоживая на-
копившийся опыт работы советского аппарата, В. И. Ленин пишет
«Набросок правил об управлении советскими учреждениями».
Этот документ при всей своей краткости является как бы прог-
раммой, в которой изложены конкретные практические требования
Ленина по вопросам организации и упорядочения работы советских
учреждений. Они поражают своей глубокой продуманностью и прак-
тической ценностью. Ни одно из этих требований не было в даль-
нейшем опрокинуто жизнью, ни от одного из них не отказался
Ленин.
«Набросок правил об управлении советскими учреждениями»
состоит из трех разделов. В первом разделе В. И. Ленин выдви-
гает требование строгой ответственности каждого за выполняемую
работу и контроля за исполнением.
«Коллегиальное обсуждение и решение всех вопросов управле-
ния в советских учреждениях должно сопровождаться установлени-
ем самой точной ответственности каждого из состоящих на лю-
бой советской должности лиц за выполнение определенных, ясно и
недвусмысленно очерченных, заданий и практических работ».
Это правило, пишет Ленин, «должно стать отныне безуслов-
но обязательным» \ ибо без выполнения его невозможно прове-
дение действительного контроля за исполнением порученного дела,
а также невозможен правильный подбор людей на каждую работу.
Все руководящие советские учреждения должны перестроить
свою работу таким образом, чтобы на первом месте встал факти-
ческий контроль за исполнением постановлений центральной влас-
ти и местных организаций.
В. И. Ленин не оставлял без внимания ни одного, хотя бы и мел-
кого, ставшего ему известным случая безответственного отношения
к работе. Узнав, что в Управлении делами СНК три дня не будет
действовать лифт, Ленин пишет 19 сентября 1921 года записку
замуправделами СНК и СТО: «Мне сообщили, что лифт не будет
действовать 20, 21 и 22 сентября.
Это верх безобразия. Есть люди с больным сердцем, коим
подъем вреден и опасен. Я тысячу раз поручал следить за лифтом,
назначив ответственное лицо.
Объявляю Вам строгий выговор, поручаю установить виновных
в непредупреждении вовремя; сообщите список ответственных лиц
еще раз, меры взыскания им.
Пред. СНК В, Ульянов (Ленин)»2.
Ленин упорно боролся со всякими, даже мелкими, неполад-
ками бюрократического порядка. Например, в первые годы Совет-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 37. С. 365.
2 Там же. Т. 53. С. 205.
108
ской власти, чтобы попасть в Кремль к Ленину, посетитель должен
был пройти большое количество постов: пост у входа в Кремль, пост
«нижний», пост «верхний»; где-нибудь да и застрянет посетитель.
Владимир Ильич потребовал, чтобы комендант завел такой порядок,
при котором приходящий к нему на прием или в Совнарком не те-
рял бы лишнего времени, если есть распоряжение секретариата
о его пропуске. Секретарь обязан был следить за тем, чтобы по-
сетителей пропускали без задержки. Если посетитель вовремя не
приходил, то Владимир Ильич поручал узнать, не ходит ли он по
Кремлю в поисках дороги в СНК или не застрял ли на каком-либо
посту. Есть ряд письменных распоряжений Ленина коменданту с
предупреждением, что он будет принимать меры репрессивного
характера, если порядок в этом деле не наладится...
26 ноября 1921 года В. И. Ленин пишет коменданту Кремля
о задержке часовыми лиц, приходящих к нему: «...я не раз уже
требовал от коменданта Кремля и требую еще раз, чтобы был
создан такой порядок, при котором идущие ко мне, хотя бы без
всяких пропусков, имели возможность, без малейшей за-
держки, созвониться и из ворот Кремля, и из подъезда
Совнаркома с моим секретариатом и с телефонистками коммутатора
III этажа.
Ставлю Вам на вид, что Вы к моим требованиям относитесь
нерадиво» !.
Далее Ленин дает подробные указания, как надо организо-
вать это дело.
Строго требовал Владимир Ильич от работников своего ап-
парата деловитости, быстроты, четкости, абсолютной точности и не-
медленного исполнения его распоряжений, хотя бы дело шло только
об отправке письма.
Помню случай, когда во время беседы с каким-то посетителем
Владимир Ильич вызвал меня и поручил отправить письмо, но
через несколько минут он вызвал снова и сказал, что письмо
надо задержать. Однако оно было уже отправлено. Никогда не за-
буду выражения лица Владимира Ильича при этом известии.
В нем была и легкая досада, что письмо, которое он хотел задер-
жать, отправлено, и явное удовольствие от быстроты исполнения
его распоряжения.
Но иногда случались промахи.
Однажды в вечернее время Владимир Ильич позвонил дежур-
ной секретарше и сказал: «Дайте мне всю коллегию Наркомзема».
Он имел в виду список членов коллегии, а она поняла, что надо
вызвать к нему всех членов коллегии, и стала вызывать их по теле-
фону. Поднялся большой переполох, все заволновались: что случи-
лось, почему срочно вызывает Ленин, да еще всю коллегию в целом?
Владимир Ильич, подождав несколько минут, снова вызвал секре-
таршу и спросил, почему до сих пор он не получил список. Она поня-
ла свою ошибку, сейчас же принесла список Владимиру Ильичу
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 36.
109
и стала по телефону бить отбой. Некоторых товарищей пришлось
перехватить по дороге.
В это время я пришла в Совнарком и застала дежурную горько
плачущей. Узнав, что произошло, я рассмеялась и, улыбаясь,
зашла к Владимиру Ильичу, но он меня встретил замечанием:
«Что за беспорядок у вас, не могла десять минут дать мне бумажки».
Узнав о причине задержки, Владимир Ильич не рассмеялся,
как я ожидала, а смутился и сказал: «Неужели это произошло из-
за моего неточного выражения?» Так справедлив был Ленин.
Большие требования предъявлял Владимир Ильич в отношении
культурности всей нашей работы, культурного обращения с посе-
тителями и со всеми, кто обращался к нам по какому-либо делу.
Вежливость — это было его постоянное требование. Иногда случа-
лось, что он не мог или считал ненужным принять кого-либо из
тех, кто добивался свидания с ним. Тогда он, поручая нам отказать
в приеме, говорил: «Откивайте ему, но только вежливо».
Характерно, что для Владимира Ильича не было слишком
незначительного, не стоящего его внимания дела, если оно да-
вало практически полезные результаты. Это можно показать на
примере, казалось бы, такого маленького дела, как отправка пи-
сем. Мы имели следующие указания Владимира Ильича: не посы-
лайте самокатчика к адресату, не узнав раньше, где он сейчас на-
ходится (на заседании, в рабочем кабинете, дома и т. д.); узнавши
точно, где находится адресат, запечатайте письмо в конверт, если
нужно — прошейте его и запечатайте сами сургучом. Дальше: обяза-
тельно напишите на конверте: «Никому другому не вскрывать» —
и предупредите самокатчика, что адресат должен дать расписку на
конверте. Вручив письмо адресату и получив его подпись, самокат-
чик возвращал в секретариат конверт; конверт с распиской следовало
показать Владимиру Ильичу. В результате при наименьшей потере
времени достигалась полная гарантия того, что письмо вручено
именно адресату, а не завалялось где-нибудь в канцелярии. Влади-
мир Ильич строго взыскивал за волокиту с отправкой его писем.
13 сентября 1921 года, обнаружив задержку в отправке его
письма, Ленин пишет в Управление делами СНК: «Вчера мной
обнаружено, что данный мною Фотиевой срочный документ... ока-
залось, пошел «обычным», т. е. идиотским, путем ! и опоздал на
долгие часы, а без моего вмешательства второй раз опоздал бы
на дни.
Такая работа канцелярии недопустима, и, если еще хоть раз об-
наружится подобная типичнейшая волокита и порча работы, я при-
бегну к строгим взысканиям и смене персонала»...2
12 июля 1921 года Владимир Ильич пишет коменданту Кремля:
«Все пакеты, оставляемые в будке у Троицких ворот на мое
1 Срочные бумаги от Владимира Ильича отправлялись непосредственно че-
рез самокатчика. Данный документ был сдан в регистратуру и пошел через экспеди-
цию. Л. Ф.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 53. С. 193.
ПО
имя, должны передаваться в Секретариат СНК абсолютно немедлен-
но, без малейшей задержки; в противном случае я буду строго
взыскивать. Пакет на мое имя, посланный т. Богдановым с курьером
в 4 часа, до сих пор мне не передан, и только по заявлению т. Богда-
нова в 7 часов обнаружилось, что он лежит в будке...
P. S. Прошу сообщить мне копию Вашего приказа по этому
делу и точное указание мер, кои Вами приняты. Если я еще когда-
либо через 5 минут не получу из проходной будки, я должен буду
подвергнуть Вас взысканию» 1.
Внимание к мелочам Владимир Ильич считал необходимым усло-
вием в практической деятельности, он был убежден, что «внимание
к мелочам сделает советский аппарат подлинно демократичес-
ким, не формально демократическим, а пролетарски демократи-
ческим».
Владимир Ильич получал множество писем от трудящихся.
Откровенно, искренне, как отцу, писали они Ленину о своих нуждах,
жаловались на незаконные действия местных властей, обращались с
просьбами о помощи. Владимир Ильич немедленно реагировал
на просьбы и жалобы, посылал запросы на места, требовал рассле-
дования, привлечения к ответственности виновных и сообщения ему
результатов.
Однажды в Москву приехал коммунист красноармеец Семянни-
ков, который на Дону был свидетелем беззаконий, творимых местны-
ми продработниками. Он написал письмо Владимиру Ильичу, в ко-
тором рассказывал об этом и добавлял, что будет три дня ждать ре-
шения Ленина, если же он не получит никакого ответа, то уйдет
из жизни. Владимира Ильича очень взволновало это письмо.
Он в это время был болен и не мог принять Семянникова, но дал
мне письменное распоряжение: спешно разыскать Семянникова,
принять и успокоить его. «...Скажите, что я болен,— писал Ле-
нин,— но дело его двину. 2) Письмо его дайте переписать на машин-
ке в нескольких экземплярах: 1 Молотову, 1 Сольцу, ЦКК. 3) При
посылке письма Молотову добавьте от меня: предлагаю послать
Контрольную комиссию на Дон из члена ВЦИК-j- (или 20) сверд-
ловцев2 (автора взять с собой) и расстрелять на месте
тех, кого изобличат в грабежах» 3...
Зная о серьезных недостатках в работе госаппарата в центре
и особенно на местах, Владимир Ильич обязывал работников сек-
ретариата прочитывать все письма с просьбами и жалобами.
В специальном распоряжении Управлению делами Совнаркома
18 января 1919 года Владимир Ильич предписывает докладывать
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 53. С. 24.
2 Слушатели Коммунистического университета им. Я. М. Свердлова. Ред.
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 53. С. 27.
111
ему обо всех жалобах, поступающих в письменном виде, в тече-
ние 24 часов, а об устных жалобах — в течение 48 часов. Он
требовал также тщательного контроля за исполнением его резолю-
ций по этим жалобам.
Позже по указанию Владимира Ильича была создана прием-
ная Совнаркома. Она помещалась вне Кремля, и все письма, посту-
пающие в адрес Совнаркома или Председателя СНК, направлялись
по его распоряжению в эту приемную. Секретарь приемной Сов-
наркома обязан был давать ход этим письмам и раз в две недели
докладывать Владимиру Ильичу общий итог.
20 января 1921 года в беседе с управделами Совнаркома
Н. П. Горбуновым Владимир Ильич дает ему указания: начать работу
наружной приемной в скромных размерах, установить там тесней-
шую связь с наркоматами и пользоваться в работе их аппаратами;
в первую очередь изучить и научиться пользоваться аппаратами
Наркомвнудела и РКИ; использовать газету «Известия ВЦИК» для
почтового ящика, в котором отвечать на корреспонденции, жалобы и
запросы; помещать в газетах статьи, заметки по вопросам, чаще
всего затрагиваемым при обращении во ВЦИК и в Совнарком ра-
бочими и крестьянами; предварительно советоваться с Владими-
ром Ильичем; о всех письмах сообщать их авторам, что дело направ-
лено туда-то; в работе избегать параллелизма и бороться с ним
в других учреждениях 1.
Владимир Ильич внимательно следил за работой приемной Сов-
наркома. Стремясь добиться наибольшей эффективности в ее работе,
он обращает внимание на полезность применения «живой связи».
3 декабря 1921 года Владимир Ильич пишет письмо по этому вопро-
су нескольким работникам, которым по занимаемой ими долж-
ности чаще всего приходится иметь дело с заявлениями и жа-
лобами трудящихся: Ф. Э. Дзержинскому, В. А. Карпинскому
и другим...
В упомянутом выше «Наброске правил об управлении советскими
учреждениями» В. И, Ленин устанавливает подробные правила для
такой организации приема трудящихся, которая на деле способство-
вала бы устранению волокиты, разоблачению злоупотреблений и
изгнанию нечестных должностных лиц, проникших в советские
учреждения. Для этого каждому трудящемуся должна быть обеспе-
чена возможность без проволочки изложить свою жалобу или прось-
бу, устно или письменно, соответствующему работнику каждого
учреждения.
«В каждом советском учреждении,— писал Ленин,— должны
быть вывешены не только внутри здания, но и снаружи, так чтобы
они были доступны всем без всяких пропусков, правила о днях
и часах приема публики. Помещение для приема обязательно долж-
но быть устроено так, чтобы допуск в него был свободный, бе-
зусловно без всяких пропусков.
1 См.: Два месяца работы В. И. Ленина (Из хроники жизни и деятельности).
Январь- февраль 1921 г. М., 1934. С. 27.
112
В каждом советском учреждении должна быть заведена книга
для записи, в самой краткой форме, имени просителя, сущности
его заявления и направления дела.
В воскресные и праздничные дни должны быть назначены часы
приема.
Должностным лицам от Государственного контроля дается право
присутствовать на всех приемах и вменяется в обязанность
от времени до времени посещать приемы, проверять книгу запи-
сей и составлять протокол посещения, осмотра книги и опроса пуб-
лики» 1.
Делу приема посетителей и безотлагательного разбора их жалоб
и просьб В. И. Ленин придавал особенно важное значение и неод-
нократно возвращался к этому вопросу в дальнейшей своей де-
ятельности...
В новом, невероятно трудном деле управления государством и
социалистическим строительством исключительное значение при-
обретало изучение опыта практической работы и обмен опы-
том. В. И. Ленин настойчиво требовал от учреждений, орга-
низаций, а также отдельных лиц составления отчетов. Отчеты,
по указаниям Ленина, должны содержать точные, проверенные
данные, быть краткими, деловыми и сообщать о положении дела
без всяких прикрас. Длинные отчеты В. И. Ленин считал одним
из видов саботажа, ибо их никто читать не может и читать не будет,
говорил В. И. Ленин. В. И. Ленин высоко ценил умение крат-
ко и ясно излагать на бумаге свои мысли и приучал к этому работ-
ников.
В. И. Ленин требовал полных и правдивых сведений о поло-
жении на местах, сообщения конкретных фактических данных и
пресекал всякие проявления хвастовства, болтовни, трескучих
фраз...
В деятельности на посту руководителя Советского государства
Ленин строго проводил принцип коллективности руководства. Не-
смотря на свой огромный авторитет, Владимир Ильич никогда не
решал вопросы, в которых был заинтересован и коллектив, едино-
лично, как Председатель Совнаркома, Он поощрял инициативу каж-
дого работника, не давил своим авторитетом, а убеждал. Лесть,
подхалимство, угодничество были немыслимы в окружении Ленина.
На заседаниях Совнаркома или Совета Обороны все выступавшие
свободно высказывали свои мнения по обсуждавшимся вопросам.
Вопросы решались голосованием. Нередко происходили ожесто-
ченные споры; случалось, что большинством членов СНК прини-
малось решение, с которым Владимир Ильич не был согласен. Он
безоговорочно подчинялся большинству. Однако, если вопрос имел
принципиальное значение, Ленин, действуя в рамках партийных и
советских норм, продолжал отстаивать свое мнение, переносил
вопрос в высшую инстанцию, во ВЦИК, в Политбюро, на пленум
ЦК и иногда доходил до съезда партии. Ленин действовал не
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 37. С. 366.
113
принуждением, а убеждением, беседовал с несогласными товарища-
ми, выступал на собраниях, писал статьи и добивался правильно-
го решения вопроса.
Известно, например, с какой настойчивостью В. И. Ленин бо-
ролся за проведение принципа единоначалия в управлении про-
изводством. «Децисты» (группа «демократического централизма»),
занимавшие ответственные посты в профсоюзах и хозяйственных
органах, отстаивали неограниченную коллегиальность. Ленин неод-
нократно выступал против них с защитой единоначалия, доказывая,
что оно больше всего обеспечивает использование человеческих
способностей, реальную, а не словесную проверку исполнения
работы.
Дискуссия по вопросу о единоначалии захватила широкие круги
профсоюзных и хозяйственных работников. После выступлений на
фракции ВЦСПС, на III съезде совнархозов, на съезде водников
и т. д., где предложение Ленина не встретило поддержки, он,
глубоко убежденный в своей правоте, перенес этот вопрос на
обсуждение IX съезда партии.
На съезде партии «децисты» сделали новую, но безуспешную по-
пытку протащить свое решение. Съезд принял резолюцию, которую
отстаивал Ленин.
Ленин разрешал многие вопросы путем согласования с заинте-
ресованными ведомствами по телефону, но при этом он очень
внимательно относился к возражениям против предлагаемого им
решения и в случае несогласия хотя бы одного члена СНК или
СТО передавал вопрос на разрешение коллектива (Совнаркома,
СТО, Политбюро и т. д.).
Даже такой, казалось бы, мелкий вопрос, как перенос за-
седания с назначенного дня на другой день или час, Владимир
Ильич не решал единолично, а поручал секретарю опросить всех
членов Совнаркома и составить протокол опроса, хотя в этих слу-
чаях никогда возражений не бывало. В архиве Института марксиз-
ма-ленинизма хранятся такие протоколы. В них в столбец напе-
чатаны фамилии всех членов Совнаркома и против каждой фами-
лии — пометки о голосовании.
Первое время в повестку Совнаркома вносилось громадное коли-
чество вопросов, иногда достигавшее 60 в одно заседание, а засе-
дания в 1918 году происходили почти ежедневно. Это объяснялось, в
частности, тем, что советские органы еще не накопили опыта госу-
дарственной работы. Владимир Ильич упорно и настойчиво вел
борьбу с внесением мелких дел на разрешение СНК, снимал их
с повестки и возвращал на решение самих ведомств. Вопросы,
представленные на рассмотрение Совнаркома, часто были не подго-
товлены и не согласованы с заинтересованными ведомствами. Такие
дела, по указанию Владимира Ильича, также возвращались ве-
домствам для тщательной подготовки их к слушанию. Необходимым
в подготовке дела для обсуждения Владимир Ильич считал пред-
114
ставление краткой объяснительной записки (не более 2—3 страниц),
сформулированного проекта решения СНК или СТО и отзывов о нем
всех заинтересованных ведомств, а также контрпроекта в случае не-
согласия какого-либо ведомства. Материалы шзлжны были забла-
говременно рассылаться секретариатом всем членам Совнаркома.
В декабре 1917 года Владимир Ильич написал проект постановле-
ния по этому вопросу, в котором предписывалось требовать от
каждого народного комиссара, вносящего вопрос в порядок дня
Совнаркома, «предварительного письменного заявления с
указанием:
а) в чем состоит вопрос (кратко) [это указание не может огра-
ничиться одной ссылкой («о том-то»), а должно состоять в изло-
жении содержания вопроса]
б) что именно предлагается Совету Народных Комиссаров?
(дать деньги; принять такую-то резолюцию и т. п. точные ука-
зания, чего хочет вносящий вопрос)
в) затрагивает ли данный вопрос ведомства других комиссаров?
каких именно? есть ли от них письменные заключения?» 1
Этот проект был в тот же день утвержден Совнаркомом, и Вла-
димир Ильич постоянно ссылался на него, все более и более
уточняя требования к наркоматам и к секретариату СНК.
Улучшение в этом деле давалось нелегко, но Владимир Ильич
постоянно возвращался к нему, настойчиво преодолевал сопро-
тивление наркомов, которые часто в начале заседания стара-
лись внести на повестку дополнительно тот или другой вопрос,
заявляя о его исключительной срочности...
В целях борьбы с обилием мелких вопросов, вносимых нар-
комами на повестку заседаний Совнаркома, на одном из за-
седаний еще в 1917 году было принято предложение создать спе-
циальную комиссию для рассмотрения дел, которые Владимир Ильич
назвал «вермишельными». Так и записано было в протокол Совнар-
кома: «Создать «вермишельную» комиссию для рассмотрения мел-
ких, «вермишельных» дел». Позже эта комиссия была преобра-
зована в Малый Совнарком 2, который за время своего существо-
вания претерпел ряд реорганизаций. Членами Малого Совнаркома
(МСНК) в отличие от Большого Совнаркома (БСНК) были не на-
родные комиссары, а члены коллегий наркоматов и начальни-
ки отделов. Председателем был особо назначенный на эту должность
товарищ. Первоначально протоколы МСНК зачитывались на засе-
дании БСНК и при отсутствии возражений включались в прото-
колы как решения Совнаркома. В дальнейшем Совнарком пору-
чил В. И. Ленину утверждать постановления МСНК от имени
СНК. Но Владимир Ильич утверждал их только при наличии едино-
гласного решения в МСНК. Если же кто-либо из членов МСНК или
народных комиссаров возражал, а также в случае своего личного не-
согласия Владимир Ильич вносил на обсуждение Большого
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 384.
2 Малый Совнарком был комиссией при Совнаркоме. Л. Ф.
115
Совнаркома. Так, например, решение, принятое МСНК 3 февра-
ля 1921 года, об объединении всего строительства РСФСР Вла-
димир Ильич не утвердил, а перенес на рассмотрение Большого Сов-
наркома.
В. И. Ленин внимательно следил за работой Малого Совнар-
кома и предостерегал от торопливости в принимаемых решениях.
В письме в Малый СНК 27 августа 1921 года Владимир Ильич
указывает «на необходимость более осторожной, тщательной и обду-
манной подготовки текста декретов.
Бесконечные поправки нетерпимы,— пишет он.— Мое впечатле-
ние... что ряд декретов Малого Совнаркома в последнее время то-
роплив.
Надо принять серьезнейшие меры против этого непорядка, чтобы
не вызвать худших протестов населения и постановки в Цека
вопроса против Малого Совнаркома» 1.
Аналогичный порядок был и в работе Совета Труда и Обо-
роны (СТО). Для рассмотрения мелких вопросов было создано рас-
порядительное заседание СТО. Но, в отличие от МСНК, состав
распорядительного заседания СТО отличался от пленарного
только тем, что председателем пленарного заседания СТО был
Ленин, а председателем распорядительного — обычно В. А. Аване-
сов. Случалось, что при обсуждении какого-либо дела на распо-
рядительном заседании вопрос, казавшийся маленьким, вырастал в
большой, принципиальный. Тогда приглашали Владимира Ильи-
ча (его кабинет непосредственно примыкал к залу заседаний), и за-
седание СТО объявлялось пленарным. По окончании обсуждения
этого вопроса Владимир Ильич возвращался в свой кабинет, а в зале
заседаний продолжалось распорядительное заседание СТО. Такой
порядок находил отражение и в протоколах СТО.
Решения распорядительного заседания СТО утверждались Вла-
димиром Ильичем от имени Совета Труда и Обороны лишь при ус-
ловии отсутствия возражений хотя бы одного члена СТО или СНК.
В противном случае они ставились на повестку пленарного засе-
дания СТО.
На заседаниях Совнаркома имели право присутствовать на-
родные комиссары и их заместители, которые в случае отсутствия
наркома получали право решающего голоса. С совещательными
голосами присутствовали члены коллегий. Владимир Ильич стре-
мился к тому, чтобы на заседаниях не было лишних людей, чтобы
заседания проходили по-деловому и отнимали как можно меньше
времени. Особенно настойчиво боролся он против большого наплы-
ва докладчиков от наркоматов. Первое время их было множество.
Большинство из них присутствовало на заседаниях на всякий слу-
чай, а вдруг понадобится какая-нибудь справка, которую нарком
или его заместитель не смогут дать. Это вызывало протесты
Владимира Ильича, так как мешало заседанию и отрывало работни-
ков от дела. Он требовал, чтобы наркомы или их заместители самос-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 53. С. 143.
116
тоятельно давали все необходимые сведения по вносимым ими на
рассмотрение делам. Особенно большое количество докладчиков бы-
вало на заседаниях Малого Совнаркома.
Однажды перед обсуждением очередного вопроса на вечернем
заседании Совнаркома Владимир Ильич дал распоряжение впустить
докладчиков, которые ожидали в соседней комнате. И вот в зал
заседаний потянулась вереница докладчиков — около двадцати че-
ловек. Последние входили уже при гомерическом хохоте всего
зала. В тот же день по настоянию Владимира Ильича Совнарком
принял постановление, ограничивающее число докладчиков по каж-
дому вопросу, стоящему на повестке, одним-двумя от ведомства.
Но и это было много.
Владимир Ильич обычно не заходил в комнату, где ожидали
докладчики. Но однажды во время заседания Совнаркома, поздно
вечером, проходя случайно через эту комнату, он увидел, что она
заполнена усталыми, измученными людьми, сидящими в ожидании
вызова на заседание в клубах табачного дыма (кто за шахматами,
кто за газетой), иногда лишь для того, чтобы в конце заседания
услышать, что вопрос отложен.
Владимир Ильич пришел в негодование. Разбранив нас за та-
кой нелепый порядок, он тут же дал указания, как упорядочить это
дело. Он потребовал принять за правило, чтобы докладчики при-
ходили минут за пятнадцать до слушания вопроса. Для этого
в начале заседания просматривалась вся повестка и принималось
решение, какие вопросы оставить в повестке и какие снять, а также
намечалась очередность слушания вопросов. Вначале ставились
вопросы с докладчиками, в конец повестки — без докладчиков.
Секретарь должен был еще до заседания связаться с докладчиком,
узнать, где он будет находиться к началу заседания, условиться
с ним, чтобы он держал машину наготове, и, как только выяснится
порядок повестки, извещал его о примерном времени, когда будет
слушаться его вопрос. Если же по ходу дела выяснялось, что вопрос
затягивается, то докладчик ставился об этом в известность,
Владимир Ильич называл это «держать докладчика на телефонном
расстоянии».
13 октября 1921 года Владимир Ильич дал следующее письмен-
ное распоряжение управляющему делами Совнаркома и СТО:
«Прошу Вас провести, после надлежащего соглашения с председа-
телем Малого СНК (и выяснения с секретарями), чтобы по-
рядок вызова докладчиков (ив Большой и в Малый СНК) был
изменен,
Теперь докладчики получают вызов на заседание вообще и ждут
часами.
Это безобразие и дикость.
Надо добиться того, чтобы докладчики вызывались на один опре-
деленный час.
При двойной проверке по телефону, нужны ли докладчики,
и какие; при правильном размещении дел определенного засе-
дания (дела с докладчиками и дела без докладчиков) можно
117
и должно добиться того, чтобы больше 15 минут докладчики
не ждали.
Прошу Вас выработать такой порядок немедленно, тщательно
обдумав его, и сообщить мне решение об этом, проведенное через
Малый Совет Народных Комиссаров» ].
Требуя от всех четкости, организованности и дисциплины в ра-
боте, В. И. Ленин сам показывал лучшие образцы высокой
культуры труда.
Несмотря на огромный масштаб деятельности и непомерную
загрузку всевозможными делами, приемами, разговорами по телефо-
ну, Владимир Ильич никогда не бывал нервно раздражителен,
тороплив и суетлив. Он работал спокойно и всегда успевал
сделать все намеченное. Как никто другой, Ленин знал цену
времени и умел беречь его. Ни одна минута не пропадала у него
даром. Утром, позавтракав дома, он приходил в свой кабинет
всегда в одно и то же время, просматривал множество газет и бу-
маг, делал распоряжения секретарю, принимал товарищей, пред-
седательствовал на заседаниях и всегда ровно в 4 часа уходил
домой обедать. Пообедав и отдохнув немного, он возвращался
в свой кабинет к 6 часам, всегда полный энергии и работал до глу-
бокой ночи. Но и во время обеденного отдыха творческая
мысль Владимира Ильича не переставала работать. Он приносил
с собой из дому множество записок на маленьких листках блок-
нота — поручения секретарю по ряду возникших у него вопросов.
Эти поручения надо было немедленно выполнять.
Следует также отметить организованность рабочего места Ле-
нина. Каждая вещь в кабинете Владимира Ильича имела свое
постоянное место, ничего не надо было искать, вспоминать, где
что лежит, рука автоматически тянулась к привычному месту, чтобы
взять нужный предмет — книгу, документ, справочник и все нужное
для работы.
Организованность в работе, умение беречь время — важная и ха-
рактерная черта ленинского стиля работы.
Владимир Ильич умел беречь не только свое, но и чужое время.
Он никогда и никуда не опаздывал. На заседания Совнаркома и
Совета Труда и Обороны он приходил ровно в назначенное время
или на несколько минут раньше. Заседания под руководством
Ленина начинались точно в назначенный час при любом коли-
честве присутствующих. Фамилии опоздавших членов Совнаркома
и СТО по указанию Владимира Ильича записывались в протокол,
с отметкой, кто и на сколько минут опоздал. При повторных опозда-
ниях без уважительных причин Владимир Ильич объявлял опоздав-
шему выговор, предупреждая, что в дальнейшем он получит выго-
вор с опубликованием в печати.
В апреле 1920 года Совнарком принял по предложению Ленина
постановление «О мерах воздействия за неаккуратное посещение за-
седаний и совещаний». В нем говорилось, что опоздание на заседание
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 53. С. 262.
118
Совнаркома один раз более чем на 10 минут влечет за собой
выговор с занесением его в протокол заседания, второй раз —
вычет дневного заработка, как за прогул, и в третий раз — выговор
с опубликованием его в печати. Опоздавший свыше трех раз
подряд по постановлению соответствующей инстанции мог быть
отстранен от занимаемого поста с запрещением занимать ответ-
ственные должности !.
В. И. Ленин мастерски руководил заседаниями. Председательст-
вуя на заседаниях СНК и СТО, он всегда стремился к тому,
чтобы прения были короче, чтобы выступавшие говорили по
существу, не отклоняясь в сторону. Когда же вопрос был ясен, он
требовал, чтобы давались только цифры и практические предло-
жения. Длинные речи на заседаниях считал непроизводительной
тратой времени. Быстро разобравшись в обсуждаемом вопросе,
Владимир Ильич, слушая прения, одновременно занимался и други-
ми делами. Известная заметка Ленина «Об очистке русского
языка» была написана им во время одного из заседаний.
Владимир Ильич дал ей в скобках подзаголовок: «Размышления на
досуге, т. е. при слушании речей на собраниях» 2.
Однако малейший шум на заседениях, хождение и особенно
разговор мешали Владимиру Ильичу, и он требовал абсолютной
тишины и порядка.
В апреле 1919 года Владимир Ильич на заседании Совнарко-
ма написал записку народному комиссару юстиции Д. И. Кур-
скому:
«Пора утвердить общий регламент СНК.
1. Докладчикам 10 минут.
2. Ораторам 1-й раз — 5, 2-й раз — 3 минуты.
3. Говорить не> 2-х раз.
4. К порядку 1 за и 1 против по 1 минуте.
5. Изъятия по особым постановлениям СНК»4.
Регламент был утвержден Совнаркомом по докладу тов. Курско-
го 5 апреля 1919 года. Трудно было укладываться в такие рамки,
и случалось, что, желая выгадать хотя бы еще минуту для выступле-
ния, тот или другой член СНК брал слово «к порядку». Но Вла-
димир Ильич останавливал его, говоря, что это не к порядку, а к
беспорядку.
Однажды на заседании Совнаркома Владимир Ильич резко кри-
тиковал доклад одного беспартийного военспеца, которому ввиду
важности вопроса было предоставлено 20 минут. Сделав ряд
конкретных замечаний, Владимир Ильич неожиданно сказал ему:
«Приходите ко мне завтра в час дня, я научу вас, как надо делать
доклады». На другой день этот работник пришел в назначенное вре-
1 См.: Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского прави-
тельства. М., 1920. № 32. Ст. 156.
2 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 40. С. 49.
3 Более. Ред.
4 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 50. С. 274.
119
мя. Владимир Ильич беседовал с ним целый час и после его ухода
вышел в секретариат довольный, улыбающийся и, прохаживаясь по
комнате, сказал: «Вот умеют же сделать доклад, когда захотят».
Оказалось, что этот военный работник не спал всю ночь и, руко-
водствуясь указаниями Ленина, сделанными на заседании Совнар-
кома, переработал свой доклад. Очень строг бывал Владимир Ильич,
когда замечал какой-нибудь недостаток в работе, но каждый
хотя бы маленький, реальный успех радовал его, и никогда он не за-
бывал его отметить.
Владимир Ильич никогда не перебивал выступающих, за исклю-
чением тех случаев, когда нарушался регламент...
Большое место в работе Владимира Ильича занимал прием по-
сетителей, особенно приезжающих с мест партийных и советских
работников, а также рабочих и крестьян.
У В. И. Ленина не было определенных дней для приема посетите-
лей, он принимал почти ежедневно по 2—3 человека, но иногда
число посетителей доходило до 8 или 10, особенно если это были
делегации.
Владимир Ильич принимал каждого ровно в назначенное время.
Всегда очень аккуратный и точный, Владимир Ильич никогда не
заставлял посетителей ждать в приемной и бывал очень недоволен,
если посетитель опаздывал.
Обычно Владимир Ильич знал заранее тему беседы и укладывал-
ся в намеченный им отрезок времени. В тех же редких случаях, когда
он не успевал закончить беседу ко времени, назначенному другому
товарищу, Владимир Ильич поручал секретарю извиниться перед
ожидающим за небольшую задержку.
В этом как будто мелком факте проявлялась большая культура
работы Ленина, его уважение к человеку.
Уважение к человеку отличало Владимира Ильича. Он мог суро-
во разбранить и наказать неисправного работника, но никогда никого
не унижал и не оскорблял. Сам обладая в высшей степени чувством
собственного достоинства, он умел ценить и оберегать его в каж-
дом человеке. Особенно считал он гнусным, недостойным каждого
советского человека, тем более коммуниста, быть грубым, невеж-
ливым с тем, кто стоит ниже по положению и потому не смеет
ответить.
Каждый приходивший к Владимиру Ильичу испытывал большое
волнение, но, переступив порог кабинета Ленина, сразу чувствовал
себя легко и свободно. Подготовленная речь оказывалась ненужной
перед мудрой простотой Ленина.
При входе посетителя или делегации в кабинет Владимир Ильич
обыкновенно вставал, подходил к двери, приветливо улыбаясь, здо-
ровался с каждым за руку и приглашал садиться в кресла около свое-
го письменного стола. Ленин внимательно слушал, задавал вопросы,
делал замечания, всегда мастерски направлял беседу на основное и
главное в данном деле... Владимир Ильич интересовался тем, что
делается на местах, как живут рабочие или крестьяне, чем интере-
суются, чем довольны или недовольны, сопоставлял мысленно по-
120
лученные сведения с теми, которые имел раньше, проверял, анализи-
ровал их, обобщал и делал выводы.
Была у Владимира Ильича нерушимая вера в человека. Он умел
даже в самом скромном работнике открыть силы и способности,
которых тот подчас и сам не подозревал. Владимир Ильич понимал
душевное состояние каждого товарища, впервые взявшегося за не-
привычную для него и незнакомую работу по управлению государст-
вом или руководству какой-либо отраслью народного хозяйства.
Случалось, что к нему приходили товарищи, которые теряли веру в
себя, в свои силы, пасуя перед непомерной тяжестью работы, раз-
драженные и усталые, но довольно бывало нескольких слов Влади-
мира Ильича, его внимательного взгляда в глаза, крепкого рукопо-
жатия, чтобы настроение их резко изменилось. При этом Владимир
Ильич не делал скидку на трудности, наоборот, он ставил еще более
трудные задачи, рисовал широкие перспективы, помогал найти пути
для преодоления трудностей. Всей своей беседой он выражал веру
в силу и способности данного работника. Невольно каждый думал:
«Вот как Ленин со мной разговаривает, значит, я чего-то стою!» Эта
способность Ленина пробуждать у каждого веру в свои силы была
поразительной. Мы, работники Владимира Ильича, неоднократно с
волнением наблюдали, как приходил к нему товарищ унылый, по-
давленный, с опущенными глазами, а уходил — точно у него крылья
выросли за плечами — сияющий и бодрый...
Просто поразительна была способность Владимира Ильича
наряду с огромной партийной и государственной работой помнить
и заботиться о каждом отдельном человеке, нужда которого стано-
вилась ему известной. Эта забота была необыкновенно деликатной,
тонкой, тактичной. Владимир Ильич писал записки руководителям
соответствующего учреждения о необходимой помощи тому или дру-
гому товарищу, всегда конкретно указывал, о какой именно помощи
идет речь. Так, например, в записке наркому здравоохранения
Н. А. Семашко Владимир Ильич просит отправить в один из санато-
риев в Крыму для лечения и отдыха сестру Солдатенковской боль-
ницы Екатерину Алексеевну Нечкину. Он добавляет: «Не откажите
сообщить мне копию Вашего распоряжения по этому делу, а если
Вы встречаете какие-либо препятствия к исполнению моей просьбы,
то прошу черкнуть, в чем эти препятствия» '. Владимир Ильич
в этих случаях никогда не приказывал, а просил, считая невозмож-
ным вмешиваться в компетенцию руководителей учреждений.
Так, он просит, чтобы тов. Скворцову-Степанову, редактору
«Известий» ВЦИК, старому подпольщику, Моссовет обеспе-
чил отдых под Москвой, «по возможности с огородом»; про-
сит тов. Семашко достать хорошие очки крестьянину Чекунову
и т. д. и т. п.
! Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 244.
121
Доктор Кожевников, который лечил Ленина, рассказывает, что
7 ноября 1922 года он был у Владимира Ильича и сказал ему, что
собирается идти на Кремлевскую стену — смотреть с нее парад и
демонстрацию. Владимир Ильич сейчас же спросил, достаточно ли
тепло он одет. Узнав, что доктор одет в осеннее пальто, Ленин стал
настаивать, чтобы он взял его шубу. Доктор Кожевников, взволно-
ванный и смущенный, долго отказывался, но Ленин так настаивал,
что тот вынужден был согласиться и простоял на Кремлевской стене
несколько часов в шубе Владимира Ильича...
Однажды на одном из заседаний Совета Труда и Обороны управ-
ляющий ЦСУ * тов. Попов внес вопрос о том, чтобы в его распоря-
жение дали легковую машину. Решили машину дать. Но после за-
седания Владимир Ильич сказал мне: «Конечно, машину ему дать
надо, но такие вопросы на заседание СТО ставить не следует. Това-
рищи работают беззаветно, но часто бывают беспомощны в вопросах
устройства своего быта, им надо помочь, они перегружены, им не до
того, а Вы должны об этом заботиться. Вы должны быть матерью,
сестрой, нянькой каждого наркома».
И действительно, частенько он мне поручал такую заботу и соб-
ственноручно написал даже приказ о том, что я должна заботиться о
здоровье народного комиссара продовольствия А. Д. Цюрупы: сле-
дить за его питанием, отдыхом, чтобы он вовремя уехал в санаторий
и слушался предписаний врача.
В одном письме к Цюрупе Владимир Ильич писал: «Вы стано-
витесь совершенно невозможны в обращении с казенным имущест-
вом» 2. Под казенным имуществом Владимир Ильич подразумевал
здоровье работника, в данном случае самого А. Д. Цюрупы.
Настаивая на длительном лечении кого-либо из товарищей, Вла-
димир Ильич говорил, что надо его направить «на капитальный
ремонт».
По инициативе Владимира Ильича была создана столовая Сов-
наркома. В стране был голод. Руководящие работники питались не-
многим лучше других. Случилось, что во время заседания Совнарко-
ма народный комиссар продовольствия тов. Цюрупа упал в обморок.
Вызванный врач констатировал, что основной причиной обморока
является голод. Вскоре после этого Владимир Ильич сказал мне:
«Присмотритесь к товарищам. Некоторые так отощали, что имеют
просто невозможный вид. Организуйте столовую первоначально че-
ловек на 30 и включите туда наиболее отощавших, наиболее изго-
лодавшихся». Столовую организовали в Кремле, в помещении так
называемого Кавалерского корпуса, и включили в нее сначала 30 че-
ловек — «наиболее отощавших». Постепенно столовая расширялась.
Впоследствии она была выведена из Кремля и перешла в ведение
Лечсанупра Кремля.
Лечебная комиссия ЦК также была создана по инициативе
Владимира Ильича. Частенько бывало, что тот или иной товарищ
1 ЦСУ — Центральное статистическое управление. Ред.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 50. С. 177.
122
зарабатывался до такой степени, что врачи категорически настаива-
ли на его немедленном отдыхе и лечении. Владимир Ильич в таких
случаях требовал неуклонного исполнения предписаний врача. Но
заработавшемуся товарищу казалось, что он незаменим, уйдет в от-
пуск — работа станет. Врачей не слушались, растрачивали силы и
здоровье. В таких случаях В. И. Ленин вносил вопрос в Политбюро
и поручал секретарю ЦК добиваться исполнения принятого реше-
ния, то есть отъезда в отпуск и лечения. Но добиться исполнения
такого решения по большей части бывало трудно — с таким увле-
чением, так беззаветно работали люди! Забота об этом отнимала
много времени и обременяла секретариат ЦК. Тогда, по указанию
Владимира Ильича, и была создана лечебная комиссия ЦК.
При всей своей занятости и перегруженности работой Вла-
димир Ильич был необыкновенно сердечным человеком и вни-
мательным товарищем. Он умел найти самые нужные, идущие от
сердца слова, чтобы ободрить товарища, которого постигло нес-
частье.
Узнав от Марии Ильиничны, что у писателя Серафимовича погиб
на фронте сын, Владимир Ильич 21 мая 1920 года в большом письме
к нему пишет:
«...Ваши произведения и рассказы сестры внушили мне глубокую
симпатию к Вам, и мне очень хочется сказать Вам, как нужна рабо-
чим и всем нам Ваша работа и как необходима для Вас твердость
теперь, чтобы перебороть тяжелое настроение и заставить себя
вернуться к работе» 1.
Горячо и беззаветно любили трудящиеся Ленина. Глубокая лю-
бовь народа к своему Ильичу проявлялась и в многочисленных пись-
мах и обращениях к нему рабочих и крестьян...
Рабочие Клинцовской суконной фабрики в письме В. И. Ленину
к пятой годовщине Октябрьской революции сообщали, что решили
назвать свою фабрику именем Ленина. Они писали:
«По этому случаю мы посылаем тебе к празднику наше сердечное
поздравление и скромный подарок нашей выработки.
Мы будем счастливы, если ты, наш учитель и вождь, оденешь
костюм, нашими руками сотканный. Носи, Ильич, на здоровье и
знай, что мы всегда с тобой.
Преданные революции и тебе
рабочие Клинцовской фабрики
имени тов. Ленина.
Клинцы, 3 ноября 1922 г.».
С большой чуткостью ответил Владимир Ильич на это привет-
ствие:
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 51. С. 198—199.
123
«Доро1ие товарищи!
Сердечно благодарю вас за приветствие и подарок. По секрету
скажу, что подарков посылать мне не следует. Пройду очень об этой
секретной просьбе пошире рассказать всем рабочим.
Самые лучшие благодарности и приветы и пожелания.
Ваш В. Ульянов (Ленин)» '.
В этом и в других многочисленных письмах трудящихся прояви-,
лась не только любовь и доверие народа к Ленину как своему вождю,
но и отношение к нему как к родному и самому близкому человеку...
Фотиева Л. А. Из жизни В. И, Ленина,
М., 1967. С, 71- 117
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 272.
А. И. СВИДЕРСКИЙ
С. С. ДАНИЛОВ
Я. И. ГИНДИН
Ю.ЛАРИН
Г. ЛОМОВ
И. И. РАДЧЕНКО
Г. М. КРЖИЖАНОВСКИЙ
И. М. ГУБКИН
В. А. РАДУС-ЗЕНЬКОВИЧ
н. подъяпольский
А. 3. ГОЛЬЦМАН
В. В. ФОМИН
Л. М. ХИНЧУК
Scan: Ershov V. G., 2006
А. И. Свидерский
ЛЕНИН НА ЗАСЕДАНИЯХ СОВНАРКОМА
На заседания вообще и на заседания Совнаркома в частности
опаздывать нельзя... Это правило Ленин всегда неуклонно проводил
как по отношению к себе, так и по отношению к членам Совнаркома.
Мне приходилось наблюдать Ленина на заседаниях Совнаркома
с февраля 1918 года до конца 1922 года, и я могу припомнить лишь
два-три случая опоздания самого Ленина. Причем эти опоздания
вызывались безусловно уважительными причинами.
Всякий опоздавший на заседание Совнаркома народный комис-
сар или его заместитель чувствовал себя весьма неловко, входя в зал
заседания. Эта неловкость обыкновенно усугублялась укоризненным
покачиванием головы Лениным.
Дело иногда не ограничивалось молчаливыми жестами укоризны.
Бывали случаи, когда Ленин делал замечания опоздавшим вслух.
Это, разумеется, еще более подчеркивало неловкое положение
опоздавшего, готового подчас провалиться сквозь землю. Чтобы
обеспечить своевременное посещение заседаний членами Совнарко-
ма, Ленин провел особую инструкцию, которой предусматривались
разные дисциплинарные взыскания за опоздания.
¦ *
Требование величайшей аккуратности предъявлялось Лениным
ко всему, что касалось заседаний Совнаркома. Он требовал свое-
временной рассылки повесток с перечнем вопросов, подлежащих
обсуждению, своевременного представления материалов, докладов
и заявок о постановке тех или иных вопросов в порядок дня и т. п.
Ведение заседаний производилось в строгом соответствии с ус-
тановленным регламентом... Докладчику и участникам в прениях
предоставлялось время сверх установленного лишь в особо важных
случаях и сплошь и рядом после специального голосования Совнар-
кома.
Повестка Совнаркома всегда бывала загружена большим коли-
чеством вопросов, иногда доходившим до нескольких десятков. Если
бы заседания Совнаркома не были строго регламентированы и если
бы не проводилась величайшая экономия времени, то Совнарком,
разумеется, не справлялся бы с той гигантской работой, которую
ему приходилось выполнять в первые годы. Более того, если бы ра-
боты Совнаркома велись менее организованно, без соблюдения во
127
всем необходимой аккуратности и экономии, то, помимо всего про-
чего, от членов Совнаркома требовалась бы более значительная трата
сил и энергии. Упрекая некоторых товарищей за опоздания и несоб-
людение установленных правил, Ленин нередко называл такого ро-
да проступки преступлением по отношению к делу, к себе и окру-
жающим.
* *
Председатель Совнаркома должен обладать способностью к
быстрой ориентировке в любом вопросе, Если вы рассмотрите по-
вестку любого заседания Совнаркома, то увидите, что по затрагивае-
мым темам они чрезвычайно разнообразны.
Подготовиться заранее к заседанию Совнаркома по всей повестке
председательствующий, занятый в течение дня целым рядом адми-
нистративных дел, конечно, не может. Нужно рассчитывать на воз-
можность ориентировки в обсуждаемых вопросах на самом засе-
дании,
И вот способностью к такой ориентировке Ленин обладал пора-
зительной: если принять во внимание, что каждый из членов Совнар-
кома главным образом интересовался, да и теперь интересуется,
лишь вопросами своего ведомства, то станет ясно, что Ленину при-
ходилось думать на заседаниях за всех.
Не было ни одного вопроса, обсуждавшегося в Совнаркоме, в
который Ленин тут же, на заседании, не вникал бы. Он ставил, обык-
новенно, вопрос на голосование только тогда, когда он был ясен ему
самому.
А вопросы, которые обсуждались на одном заседании, бывали
примерно такого характера: 1) о кооперации, 2) положение об уп-
равлении совхозами, 3) заготовка хлеба в Поволжье, 4) предостав-
ление красноармейского пайка рабочим такого-то завода, 5) о наибо-
лее экономном способе кройки шинелей для красноармейцев, 6) j>
предоставлении автомобиля ЦСУ и т. д, Прибавьте к этому, что,
вникая во все эти вопросы, ставя их на голосование только после
того, когда они уяснены для него самого, Ленин одновременно про-
бегал подсовываемые ему секретарями бумаги, писал записки с за-
просами и предложениями членам Совнаркома, читал ответы их,—
и вы увидите, каким должен был быть Председатель Совнаркома и
каким председателем на самом деле был Ленин.
Ленин не был председателем, бесстрастно относящимся к обсуж-
даемым вопросам. Он вел заседания, если можно так выразиться, с
«темпераментом»...
Короче говоря, он стремился провести то решение, которое ему
казалось правильным, и порой волновался, если желательное для
него решение не проходило. Но он никогда не навязывал своего ре-
шения силой авторитета.
128
В. И. Ленин.
Март 1919 г. Москва
В. И. Ленин выступает с речью с балкона
Моссовета на митинге протеста против
убийства вождей германского пролетариат
К. Либкнехта и Р. Люксембург.
19 января 1919 г. Москва
В. И. Ленин, М. И. Калинин
среди курсантов первых
тяжелой артиллерии Красной Армии.
15 апреля 1919 г. Москва
В. И. Ленин обходит фронт
частей Всевобуча на Красной площади.
25 мая 1919 г. Москва
В. И. Ленин
в президиуме IX съезда РКП (б)
в Свердловском зале Кремля.
1920 г. Москва
В. И. Ленин, А. В. Луначарский,
Л. Б. Каменев на закладке памятника
К. Марксу на площади Свердлова.
1 мая 1920 г. Москва
В. И. Ленин с делегатами II конгресса
Коминтерна на площади жертв Революции
(Марсово поле).
19 июля 1920 г. Петроград
В. И. Ленин, Н. И. Бухарин,
Г. Е. Зиновьев в дни работы
1920 г. Петроград
В таких случаях он обыкновенно старался изменить решение
Совнаркома путем возобновления прений и повторного голосования
или путем вынесения каких-либо дополнительных постановлений,
которые впоследствии дали бы возможность Совнаркому еще раз
остановиться на принятом решении. Иногда же Ленин подсчитывал
голоса и, если обнаруживал отсутствие кворума, предлагал по-
дождать временно отсутствующих товарищей, чтобы произвести
повторное голосование в их присутствии.
Я не знал никого, кто, направляясь впервые на заседание Сов-
наркома, не волновался бы. Волнение вызывала ожидаемая встреча
с Лениным.
И вместе с тем я не знал никого из тех, кому удавалось побывать
в Совнаркоме, кто бы потом ни сказал: «А ведь волноваться-то нечего
было; все оказалось поразительно просто». Ленин так вел заседания
Совнаркома, что даже впервые посетивший Совнарком и впервые
видевший Ленина совершенно спокойно излагал свое мнение. Иной
при виде Ленина и под влиянием его манеры вести заседание даже
приобретал какой-то особый «дар» слова. У него являлось желание
обязательно высказаться, чтобы Ленин узнал его мнение по вопросу,
иногда чрезвычайно меакому, имеющему узкое практическое зна-
чение.
Такого рода настроение у лиц, бывавших в Совнаркоме, в осо-
бенности у тех, кого вызывают но каким-либо специальным поводам,
создавалось тем вниманием к мелочам, которое проявлял Ленин.
Как бы незначителен и сам по себе мелок ни был вопрос, но, раз он
стоит в порядке дня и его надо разрешить, Ленин отдавал ему необ-
ходимое внимание и тем самым поднимал интерес со стороны
других.
Случайных посетителей Совнаркома, да и не только их одних, в
Ленине как в председательствующем поражали следующие черты.
Он всегда подходил к вопросам как-то по-своему, при этом подход
его всегда отличался простотой.
Специалист, вызывавшийся в Совнарком по какому-либо воп-
росу, обыкновенно энергично готовился к заседанию. И в заседание
являлся нагруженный выписками, диаграммами, таблицами и вся-
ким прочим материалом.
Прежде всего докладчика сражало предупреждение председа-
тельствующего, что по регламенту ему предоставляется для доклада
10 минут. Затем его окончательно сражало, что после нескольких
слов доклада председательствующий заставлял его рядом заданных
вопросов на ходу перестраивать доклад и забывать нередко о при-
несенной куче материалов.
129
Мне приходилось говорить с большими специалистами, которые,
побывав в Совнаркоме с докладом и подвергнувшись допросу со сто-
роны Ленина, заявляли, что ничего подобного они не ожидали. Им
казалось, что они должны будут кое-что «поучительное» рассказать
Совнаркому по своей специальности, а вместо этого им дали опре-
деленное задание и допросили с пристрастием, как это задание мо-
жет быть выполнено.
* *
Ленин старался всем привить уважение к постановлениям Сов-
наркома. Гнев его бывал поистине велик, когда кто-либо, хотя бы
из самых влиятельных членов Совнаркома, неглижировал постанов-
лениями Совнаркома.
Заявление кого-либо, что такое-то постановление Совнаркома
им не будет выполнено, вызывало обыкновенно целую бурю со сто-
роны Ленина.
Помню случай, когда отказ одного из бывших членов Совнарко-
ма явиться в заседание для дачи каких-то объяснений вызвал рас-
поряжение Ленина о принудительном приводе отказавшегося. Разу-
меется, последний поторопился явиться на заседание, узнавши о
последовавшем приказе.
Никогда не забуду гнева Ленина, вызванного отказом одного
влиятельного ведомства очистить, согласно постановлению Совнар-
кома, помещение для другого, менее влиятельного ведомства. Вли-
ятельное ведомство поторопилось исполнить требование Совнар-
кома.
Поручения, даваемые Совнаркомом отдельным членам Сов-
наркома, подлежали неукоснительному исполнению. Ленин через
секретарей следил за тем, чтобы поручения строго исполнялись, и
нередко сам по телефону проверял, что сделано и как сделано.
*
Трудно в короткой газетной статье осветить все то, что можно
было бы и следовало сказать о «Ленине на заседаниях Совнаркома».
Отрывочные воспоминания, предлагаемые вниманию читателей, ко-
нечно, не могут дать полного представления о Ленине, председа-
тельствующем в высших советских органах.
В разные исторические моменты Совнарком бывал разный. И это
разное не могло так или иначе не отразиться в ведении заседаний
Совнаркома его председателем.
Совнарком в голодные 1918 и 1919 годы, Совнарком в дни вос-
стания левых эсеров... Совнарком в период гражданской войны,
колчаковщины, деникинщины... Совнарком и переход к новой эко-
номической политике... Все это такие яркие и незабываемые момен-
ты, так тесно слившиеся с Лениным, что все, что хочется, понятно,
не скажешь...
130
Одно лишь надо сказать: и в большие дни, и в малые дни, и по
большим вопросам, и по малым вопросам Ленин в Совнаркоме думал
обо всем и за всех. Это не значит, что другие не думали: каждый ду-
мал по мере своих сил.
Но всякий знал, что он думает не один, что рядом с ним думает
другой, своей великой думой обнимающий все. И это заставляло
всех относиться к Ленину не просто как к председателю, а как к
близкому, родному...
¦ *
Вот почему появления Ленина в Совнаркоме после длительных
перерывов, которые вызывались тяжелыми болезнями, бывали нас-
тоящими праздничными днями. Это имело место дважды: осенью в
1918 году, после выздоровления от ранения, и осенью в 1922 году,
после выздоровления от первого приступа болезни, оказавшейся
роковой.
Всякий раз зал заседания подвергался чистке и мытью. Все при-
водилось в образцовый порядок.
В зале заседания появлялись цветы. Все наличные члены Сов-
наркома и лица, имеющие право присутствовать на заседании, быва-
ли налицо.
На всем и на всех лежала печать праздничного настроения. Не-
которые члены Совнаркома, беззаботные по части костюмов, в этих
случаях приводили свои туалеты в порядок.
В обоих случаях приглашался фотограф. Два таких заседания
Совнаркома сфотографированы, и изображения их имеются в про-
даже.
Ленин терпеть не мог приветственных речей, относившихся к
нему. Поэтому речей не было ни в 1918 году, ни в 1922 году.
Заседания носили обычный характер. Радость светилась в лицах
присутствовавших, и этим, главным образом, оба исторических засе-
дания Совнаркома отличались от обычных заседаний.
Сам Ленин при появлении на этих заседаниях в первые минуты
чувствовал себя как бы неловко... В особенности ярко это сказалось
во второй раз.
Казалось, что он конфузится: не то от того внимания, кото-
рое оказывается ему, не то от того, что вот он так долго болел и не
работал...
Ленин — вождь и мозг рабочего класса. Всякий, кто собирается
впервые увидеть Ленина, не может не волноваться. И в то же самое
время Ленин конфузится, что близкие ему товарищи по работе
встречают его радостными взглядами, его, позволившего себе вслед-
ствие тяжких недугов несколько недель не работать...
Таков был Ленин, первый председатель первого в мире рабоче-
крестьянского правительства.
Правда. 1926. 22 апреля. № 92
131
С. С. Данилов
ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ
(Из воспоминаний)
В СОВЕТЕ ОБОРОНЫ
В 1919—1920 гг. мне довольно часто приходилось видеть Вла-
димира Ильича на заседаниях Совета Обороны. Другие товарищи,
регулярно работавшие в Совнаркоме и Совете Обороны, подробнее
обрисуют эту сторону деятельности т. Ленина. Я же ограничусь
только некоторыми фактами и чертами, почему-либо произведшими
на меня впечатление.
Присутствуя на заседаниях Совета Обороны или Совнаркома, я
иногда думал о том, какая глубокая пропасть отделяет Советскую
Россию от прошлого, хотя бы даже внешностью нового правительст-
ва, созданного Октябрьской революцией. Старый строй стремился
установить небесное происхождение власти, чтобы вернее действо-
вать на рассудок и воображение масс. Не довольствуясь елеем не-
бесного помазания, он старался окружить власть всем блеском зо-
лотой мишуры. Являясь пред народом, власть должна была ослеп-
лять его.
Октябрь свел власть с небес на землю, показал массам подлин-
ный чисто земной источник и корни власти и навсегда снял с нее
всякую мишуру. Живым воплощением новой власти был т. Ленин,
с его поразительной простотой, естественностью, органическим от-
вращением ко всякой театральной ходульности и ложноклассичес-
кой декламации. Он давал, так сказать, основной тон всей картине.
Как мало походили заседания Советского правительства на за-
седания совета министров наидемократического, наикультурнейше-
го государства. Пиджаки и косоворотки, френчи, солдатские гим-
настерки, высокие сапоги — в какой бы ужас привела эта картина
затянутую в демократический сюртук, накрахмаленную пошлость
различных Шейдеманов. А между тем это был естественный стиль
пролетарской революции, по горло занятой работой, живущей в
кольце жесточайшей военной борьбы, в обстановке разоренной, об-
нищалой страны.
Интересен был регламент, введенный в Совете Обороны т. Ле-
ниным: 5 или 7 минут для доклада, 3 минуты желающему участво-
вать в прениях. Это было отражением пролетарской революции,
скупой на слова, деловитой. В 3 минуты едва успеешь сформулиро-
вать свою точку зрения, а вот цветов красноречия, уж извините,—
не успеешь развести.
Требуя точности от других, т. Ленин сам мог служить примером
точности. За 1—2 минуты до 6 ч он выходил из своего рабочего ка-
бинета в небольшую комнату, где заседал Совет Обороны, и ровно
в 6 ч открывал заседание. Опаздывать не полагалось — иначе можно
было встретить укоризненный взгляд т. Ленина и его грозящий па-
лец. Такая точность в смысле своевременности начала заседания
132
без всяких опаздываний установилась еще в заседаниях Реввоен-
совета СССР. А не мешало бы потверже ввести этот порядок в наш
и советский и партийный обиход.
Помню один случай, когда даже т. Ленин опоздал. Пробило 6 ч, а
его не было, что немало удивило собравшихся на заседание. По-
явился он только в 7—8 минут седьмого, покрасневший, смутивший-
ся, словно провинившийся школьник. Он попросил товарищей изви-
нить его, так как был задержан на заседании ЦК. В ответ на его из-
винение раздался взрыв хохота и крики: «не принимаем», «откло-
нить», «занести в протокол», что еще больше смутило т. Ленина.
Как председатель т. Ленин вел заседания с поразительным искус-
ством, не давая прениям разбиваться на мелочи, умело подводя итог
прениям. В Совете Обороны тогда увязывались важнейшие вопросы,
связанные с войной и хозяйством. На повестке нередко стояло более
60 вопросов. Неудивительно, что при таких условиях, несмотря на
жесткий регламент и умелое руководство заседанием со стороны
т. Ленина, заседания затягивались до 2—3 часов ночи. Усталые от
дневной работы участники заседания утомлялись еще более, начи-
нали нервничать, что сразу отражалось в прениях. В этих случаях
хорошо освежал атмосферу веселый, заразительный смех т. Ленина.
Он удивительно любил смеяться и, казалось, боялся пропустить хотя
бы маленький повод для смеха, который тотчас заражал остальных
и освежал утомленную нервную систему.
В заседаниях Совета Обороны не полагалось курить, так как
Владимир Ильич не переносил табачного дыма. Выходить куриль-
щикам во время заседания в другую комнату было неудобно. Поэто-
му им была предоставлена печная отдушина, которой они и пользо-
вались по очереди, не лишаясь возможности следить за ходом
заседания. Как были бы поражены иностранцы, если бы увидали
наших товарищей народных комиссаров, которые, словно школяры,
подходили с папироской к отдушине, торопливо затягивались нес-
колькими глотками табачного дыма и снова возвращались на место.
Иногда около отдушины собиралось несколько «курителей»; об-
разовывался табачный хвост. Как и во всех хвостах, здесь тоже
начинались если не разговоры, то перешептывания, мешавшие де-
ловому ходу заседания. Кончалось обычно тем, что т. Ленин вынуж-
ден был разгонять табачный хвост.
Удивительна была способность т. Ленина быстро проверять
представляемые докладчиками факты, цифры, а также проверять и
самих докладчиков в смысле их знания докладываемого вопроса.
В 1919 году мне приходилось через каждые две недели делать доклад
Совету Обороны о ходе борьбы с дезертирством. К докладам прихо-
дилось тщательно готовиться, собирать и группировать цифры,
факты. Надо было подобрать материал так, чтобы в 5—7 минут до-
ложить самое существенное, характерное; необходимо было подго-
товиться к перекрестным вопросам. Помню, раз я докладывал о
большой кампаниии по борьбе с дезертирством, проведенной по Ря-
занской губернии. Я приводил цифры о количестве партийных то-
варищей, брошенных губкомом на эту работу, о числе проведенных
133
ими митингов в селах и деревнях, о количестве распространенных
листовок и т. п. Владимир Ильич, прищурив один глаз, а другой на-
правив куда-то вверх, как будто прикидывал в уме сообщаемые
мной цифры и вдруг спросил:
— А что, т. Данилов, вы сами как думаете, эти цифры действи-
тельные или взяты с потолка?
— Нет, Владимир Ильич, я считаю эти цифры достоверными.
— Почему?
— Я недавно был в другой губернии. Там с местными товарища-
ми мы составляли план такой же кампании, и у нас получились при-
близительно такие же цифры.
Ответ удовлетворил т. Ленина. Он видел, что был все-таки не-
который критический подход к цифрам.
Однажды мне пришлось быть не то участником, не то немым
свидетелем своеобразного происшествия: судили меня самого в Со-
вете Обороны.
В апреле 1920 г., получив сведения о том, что в садике около
Кремля по вечерам шатаются дезертиры, я дал согласие на органи-
зацию облавы с проверкой документов. Устроили облаву, оцепили
весь садик и начали проверку документов. В оцепление попал и все-
российский староста т. М. И. Калинин. Он спокойно дождался оче-
реди, предъявил свои документы и отправился далее. Наоборот,
т. X, тоже случайно попавший в оцепление, громко выражал свое
негодование на творимое «безобразие», махал многочисленными
своими документами и требовал пропуска вне очереди. Выпущенный
из оцепления т. X пришел на заседание МСНК \ где немедленно
сообщил, что «Данилов безобразничает около самых стен Кремля».
По его просьбе МСНК дал ему на руки письменное распоряжение о
прекращении облавы. С этим распоряжением т. X явился на место
как раз к тому моменту, когда осталось непроверенных человек трис-
та. Обычно до последнего момента не предъявляли документов
наиболее злостные дезертиры, никогда не теряющие надежду вык-
рутиться хотя бы в последний момент. На этот раз на помощь им
пришел т. X. По его требованию облава была прекращена, и наиболее
злостные дезертиры ускользнули.
Не довольствуясь этим, т. X явился в Совет Обороны с жалобой
на мои «безобразия». Он очень картинно изобразил «бесчинство»,
творимое Даниловым у стен Кремля, неприятное положение граж-
дан, попавших в оцепление. Далее он указывал на то, что Данилов
«бесчинствует» не только в Москве, но и по всей Республике; со всех
концов на него поступают жалобы. В подтверждение этих слов т. X
вынул большую кипу телеграмм. В заключение он предложил раз и
навсегда положить конец «безобразиям» Данилова, упразднив его
аппарат.
По существу, жалоба т. X была не только не основательна, но и
поразительно легкомысленна. Во время его обвинительной речи я
сидел словно на иголках; поднимал руку, махал ею и всем своим су-
1 Малый Совнарком. Ред.
134
ществом показывал, что после обвинения слово должно быть дано
мне. Кроме естественного желания оправдаться, во мне заговорили
и некоторые петушиные свойства.
Мои старания получить слово оказались тщетными: т. Ленин
смотрел на меня ясными, спокойными глазами и как будто не видел
меня, словно перед ним было пустое место.
После т. X выступил т. У, член коллегии одного учреждения, и
от имени коллегии предложил аппарат Данилова расформировать, а
работу передать представляемому им учреждению.
Снова делаю отчаянные попытки обратить на себя внимание, по-
лучить слово для защиты — и снова с теми же печальными результа-
тами.
После т. У слово получил представитель военного ведомства
т. Склянский. Он огласил короткую цифровую справку, из которой
было видно, что облава дала хорошие результаты и дала бы еще
большие, если бы ее не прервал своим вмешательством т. X.
Я был уверен, что теперь-то уже мне наконец дадут слово, что
я оправдаюсь в возводимых на меня обвинениях и основательно
потреплю моего обвинителя.
Неожиданно т. Ленин заявил, что он берет себе слово. Началась
жестокая расправа над моим обвинителем.
— Конечно,— говорил т. Ленин,— попасть в облаву всякому
неприятно. Мы можем выразить т. X соболезнование от имени всех
нас. Если этого мало, можем чем-нибудь вознаградить его. А облаву
все-таки надо было сделать. Вы видите, т. X, облава дала результаты,
дала бы и больше, если бы вы не помешали. Вы говорите, что на Да-
нилова со всех сторон жалобы? Это хорошо, это значит, что они что-
то делают, не сидят без дела. Ведь их работа всем неприятна, поэто-
му на них и должны жаловаться. Вот было бы плохо, если бы на них
не жаловались. Это значило бы, что они своего дела не делают.
Скажу откровенно, что в эту минуту я не хотел бы быть на мес-
те т. X,
Обращаясь к т. У, т. Ленин сказал, показывая на меня:
— Вы хотите взять их работу? Это очень хорошо. Только снача-
ла покажите, что вы умеете это делать. О них мы знаем, что они
умеют, а вас не знаем. Вот вы сначала попробуйте, поучитесь, а потом
приходите к нам сюда.
После этого т. Ленин заявил:
— Товарищи, вопрос ясный — голоснемте!
«Голоснули» и единогласно провалили т. X и т. У.
Так, вопреки всем «демократическим» законам и обычаям, я в
качестве обвиняемого и не получил слова для защиты.
Потом, когда я немного «остыл», мне сразу стало все понятно,
между прочим, и то, почему т. Ленин смотрел на меня и в то же вре-
мя как бы не замечал моего присутствия. Заметив мое «петушиное»
настроение, он просто не дал мне возможности наговорить таких
вещей, за которые мне потом самому было бы неловко. Нечего го-
ворить о том, что сам я никогда бы не мог так защитить себя, как
это сделал т. Ленин.
135
В Совете Обороны я несколько раз подвергался самым жестоким
атакам, и каждый раз меня защищал т. Ленин. Вообще военная ра-
бота пользовалась его исключительным вниманием и поддержкой.
Молодая гвардия. 1924. № 2—3.
С. 73—76
Я. И. Гиндин
ВОСПОМИНАНИЯ О В. И. ЛЕНИНЕ
ПЕРВОЕ ПОСЕЩЕНИЕ ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА
29 августа 1918 г. я совместно с группой товарищей посетил
Владимира Ильича и участвовал в разговоре с ним в его рабочем
кабинете в помещении Совнаркома в Кремле, и это первое мое по-
сещение Владимира Ильича оставило неизгладимое впечатление.
Случилось это следующим образом.
За несколько дней до этого коллегия Наркомтруда, где я тогда
работал под председательством заместителя народного комиссара
труда В. П. Ногина, разработала проект декрета о воспрещении сов-
местной службы родственников в государственных учреждениях.
После утверждения декрета в Совнаркоме и опубликования его в
«Известиях» коллегией Наркомтруда во исполнение этого декрета
было уволено несколько сотрудников Наркомтруда, в том числе
двое родственников бывшего тогда народным комиссаром труда
т. Шляпникова. Последний в это время отсутствовал и, приехав из
командировки на другой день после их увольнения, распорядился
немедленно принять обратно своих родственников.
Это распоряжение т. Шляпникова, резко противоречившее толь-
ко что опубликованному декрету Совнаркома и постановлению кол-
легии Наркомтруда, тем более что оно касалось, между прочим,
двух малоценных технических работников, вызвало резкое возмуще-
ние среди всех ответственных работников комиссариата. Да оно и
естественно. Налицо было грубое нарушение закона, демонстратив-
ная отмена постановления коллегии, ни с кем не согласованная,
и «неэтичный» шаг вообще, поскольку дело касалось родственников
народного комиссара. 29 августа утром во время занятий, как толь-
ко стало известно об этом факте, я вместе с двумя заведующими
отделами зашел к т. Шляпникову переговорить по этому вопросу,
но он отклонил разговор, предложив перенести вопрос на заседание
коллегии, назначенное им на 3 часа этого же дня. В 3 часа дня собра-
лась коллегия и заведующие отделами — коммунисты. Из пред-
ложенного т. Шляпниковым порядка дня видно было, что интересо-
вавший всех присутствовавших вопрос не фигурирует. На наш зап-
рос т. Шляпников заявил, что прием уволенных двух лиц он совер-
шил с ведома Президиума ВЦИК, как нарком несет за это ответст-
венность сам и поэтому предлагает перейти к обсуждению других
вопросов. Естественно, что члены коллегии и присутствовавшие на
заседании заведующие отделами с этим не могли согласиться, и так
136
как т. Шляпников категорически отказался ставить на обсуждение
вопрос о принятии им снова уволенных нами ранее лиц, то заседа-
ние тут же было прервано: атмосфера для работы стала совершенно
ненормальной и слишком напряженной. Тов. Шляпников ушел, а мы
остались и стали решать дальнейшие шаги.
Решили составить письменное обращение в Совнарком на имя
Владимира Ильича с подробным изложением вопроса. Стали тут же
писать записку. Но не успели мы ее составить, как т. Ногин по-
звонил Владимиру Ильичу (это было часов в 6 вечера), сообщил о
нашем крупном конфликте с т. Шляпниковым и просил назначить
время для разговора с ним по этому делу. Владимир Ильич со
свойственным ему вниманием к подобным вопросам просил сейчас
же прийти. Мы наскоро закончили записку, подписали ее, вручили
т. Ногину и пошли все провожать его в Кремль. Нас было 6 человек:
тт. Ногин, Стопани, Аникст, автор этих строк, Бумажный и, кажет-
ся, Хлоплянкин... Подойдя к кабинету Владимира Ильича, мы, пяте-
ро, остались в передней соседней комнате, а т. Ногин вошел в ка-
бинет. Но Владимир Ильич, узнав, что мы тоже пришли, сейчас же
пригласил нас всех к себе в комнату, и, таким образом, мы все
приняли участие в разговоре, который очень отчетливо сохранился
в моей памяти.
Владимир Ильич сидел в небольшой комнате со сводчатым по-
толком за письменным столом, весь погруженный в лежавшую на
столе большую книгу — атлас. Когда мы вошли, он нас очень при-
ветливо встретил, с каждым в отдельности поздоровался, усадил
около стола и, прищурив один глаз в сторону окна, выходившего во
двор Кремля, стал слушать. Первым говорил т. Ногин. Владимир
Ильич не только слушал: он наскоро начал пробегать глазами при-
несенную нами бумагу. И тут я впервые заметил ту поразитель-
ную быстроту, с какой Владимир Ильич схватывал почти мгновенно,
на лету содержание бумаги, ее суть и выводы. Это впоследствии
всегда было для меня предметом величайшего изумления и восхище-
ния во время моего последующего участия в заседаниях Совнар-
кома и СТО на протяжении 1920, 1921 и 1922 годов. В миг Владимир
Ильич схватил суть дела, засыпал нас рядом вопросов и сразу твер-
до заявил, что никто не имеет права изменять декрет Совнаркома,
кроме самого Совнаркома и Президиума Всероссийского Централь-
ного Исполнительного Комитета. Нажав кнопку, он велел появив-
шемуся из другой комнаты телефонисту соединить его по теле-
фону с т. Свердловым. Разговор по телефону Владимир Ильич вел
в соседней комнате, и содержание его нам не было слышно; к нам
только доходили его отдельные восклицания о недопустимости на-
рушения декретов Совнаркома со стороны кого бы то ни было.
Вернувшись к нам, Владимир Ильич успокаивающим тоном зая-
вил, что т. Свердлову ничего не известно, что постановления Пре-
зидиума В ЦИК по этому поводу, следовательно, не имеется, что
т. Свердлов все расследует, выяснит, а пока предложил вести ра-
боту в комиссариате нормально и создать чисто деловую атмосферу.
Когда же т. Ногин ему показал взятую им у т. Шляпникова записку
137
В. А. Аванесова, бывшего тогда секретарем В ЦИК, в которой говори-
лось, что нет возражений против оставления вышеуказанных лиц на
работе впредь до рассмотрения вопроса, Владимир Ильич восклик-
нил: «Видно, Ногин не без хитрости», опять вызвал к телефону
т. Свердлова, долго с ним разговаривал и, вернувшись к нам, подроб-
но расспрашивал каждого о работе, об отношениях с т. Шляпни-
ковым, его работе и проч. Выслушав ряд отрицательных отзывов
о т. Шляпникове и видя наши взволнованные лица, Владимир Ильич
сказал нам, что все дело нуждается в тщательном выяснении, что
этим займется специальная комиссия из представителей ЦК партии
и профессиональных союзов, что нельзя ничего решать под вли-
янием первых внешних обстоятельств и настроений и поэтому он не
дает никаких заключений, кроме назначения специальной комиссии,
и предлагает нам спокойно продолжать работу в комиссариате,
дожидаясь результатов работы этой комиссии.
Весь тон и характер разговора Владимира Ильича произвели
на меня самое сильное впечатление. Я видел, как он, резко воз-
мущаясь фактом нарушения закона, проявлял в то же время к нам
величайшую приветливость и мягкость. Относясь с большим внима-
нием к поднятому нами вопросу и ко всем говорившим, он подбадри-
вал нас, успокаивал и подготовлял к возможным решениям по вопро-
су о дальнейшей совместной работе с т. Шляпниковым в зависи-
мости от ряда обстоятельств, которые может выяснить комиссия.
Общий вывод можно было сделать такой, что для Владимира Ильича
после этого получасового разговора вопрос о положении, создав-
шемся в коллегии Наркомтруда, был совершенно ясен, но, поскольку
дело касается профессиональных союзов, тесно связанных в своей
работе с Наркомтрудом и имеет политическое значение, оно может
быть окончательно решено только ЦК РКП, а не одним им, и разре-
шение этого вопроса зависит не только от одного нашего заяв-
ления. Владимир Ильич нам ничего пока, кроме расследования, не
обещал, хотя у него, может быть, определенное решение уже и
было. И действительно, через некоторое время, а именно 8 октя-
бря 1918 г., по предложению комиссии, назначенной ЦК партии,
т. Шляпников был освобожден Совнаркомом от обязанностей на-
родного комиссара труда, хотя, конечно, не только в связи с одним
этим обстоятельством.
О ВЫСТУПЛЕНИЯХ ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА
После этого мне пришлось слушать Владимира Ильича в ряде
публичных выступлений. Чаще всего они носили программный ха-
рактер. Во всех его выступлениях (чаще всего в Большом театре)
поражало следующее. Никто никогда так сильно не овладевал ауди-
торией, не приковывал к себе внимания слушателей, не создавал
во время речи такой всеобщей напряженности, независимо от со-
става слушателей, как Владимир Ильич. Объяснялось это особенным
подходом в его речах ко всякой теме, необыкновенной глубиной
138
содержания, ясностью, четкостью и логичностью, которая действо-
вала на слушателя, прямотой и резкостью, с какой всегда бичева-
лись противники пролетарской революции или дефекты в нашей ра-
боте, и особыми яркими красками, какими он всегда характеризовал
каждый успех пролетарской власти, пробуждая в сердцах всех слу-
шателей твердую уверенность в неминуемой окончательной победе
пролетариата.
Другой замечательной особенностью выступлений Владимира
Ильича, как и выступлений т. Сталина, являлась программность
его речей, так как почти каждая из его речей, которые мне пришлось
слышать за пять лет A918—1922 гг.), не только подводила итог
за определенный период работы, но почти всегда намечала про-
грамму и тактику для дальнейших действий. И эта особенность его
речей, по-моему, как-то приучила всех всегда ждать, что при вы-
ступлениях Владимира Ильича будут намечены дальнейшие задачи,
встающие перед пролетарским государством в той или иной ситу-
ации.
Оттого-то рабочие и крестьяне так внимательно всегда слушали
своего вождя. В его речах не только ярко, красочно отражалась
наша действительность со всеми хорошими и больными ее сторо-
нами, не только резко, выпукло и наглядно рисовались все труд-
ности, порой неслыханные и невиданные, стоящие перед пролета-
риатом на пути к освобождению и возникавшие у нас на каждом
шагу, но и всегда намечался в будущем тот верный путь, на котором,
как опыт показал, пролетариат и все трудящиеся встречали неиз-
менную победу.
Поразительнее всего была особая убедительность речей Вла-
димира Ильича. Бывало, Владимир Ильич в середине или под конец
своей речи (на многолюдных собраниях его речь обычно продолжа-
лась не меньше часа) заложит пальцы за правый и левый борт жи-
летки и, выпятив грудь, начнет быстро ходить по трибуне. Сила
убедительности его речи все растет и растет, покоряя ваш ум це-
ликом и полностью.
Речи Владимира Ильича всегда отличались особой страстностью,
категоричностью и прямотой. В последние годы было видно, что
выступления на широких собраниях его сильно утомляли — его лоб
покрывался испариной, цвет лица изменялся, но вместе с тем сей-
час же по окончании выступления он настораживался к речам по-
следующих ораторов, внимательно слушал их и поминутно отмечал у
себя в блокноте отдельные мысли.
ОТНОШЕНИЕ ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА
К НОВЫМ СИЛАМ
Впервые мне пришлось присутствовать в Совнаркоме под пред-
седательством Владимира Ильича 23 октября 1920 года. Обсуждался
продовольственный вопрос, наиболее острый в то время. Владимир
Ильич всегда особенно живо интересовался им, выдвигая его в
139
первую очередь на заседаниях и концентрируя на нем внимание всех
руководящих работников. В тот день, когда этот вопрос должен
был обсуждаться в Совнаркоме, мне пришлось участвовать в его об-
суждении в Цекомпродснабе \ где председательствовал т. Халатов и
где я состоял членом. Уже там мы были предупреждены, что Вла-
димир Ильич особенно интересуется этим вопросом, требует его
срочной постановки и тщательной подготовки. В 5 часов кончи-
лось заседание комиссии, а на 6 было назначено заседание Совнар-
кома, куда я вместе с т. Халатовым был делегирован коллегией
Наркомпрода. Не прошло и 3 минут после 6 часов, как я был вызван
в зал заседаний из соседней приемной. В то время Совнарком
заседал в комнате, где теперь помещается одна из канцелярий
Совнаркома. Владимир Ильич нам предложил сесть и сейчас же дал
слово т. Халатову для доклада. Во время доклада Владимир Ильич
поминутно заглядывал в обширную ведомость и статистическую
сводку, справляясь и сверяя цифровые данные. Потом, услышав
предложенные новые нормы снабжения, он в упор поставил вопрос:
«Есть ли для осуществления этого реальная возможность, прове-
рены ли данные и не будет ли это пустой декларацией?» После
этого высказался ряд членов Совнаркома, говоривших об отдель-
ных моментах предложения т. Халатова: об изменениях категорий,
о повышении пайка совслужащим, о злоупотреблениях с продснаб-
жением в некоторых учреждениях и т. д. Я, как содокладчик, тоже
взял слово и, должен сознаться, в этой новой для себя обстановке
высказал не совсем твердо несколько своих мыслей, отметив, между
прочим, что в отношении Москвы приходится обратить внимание
Совнаркома на такой факт, что при расходовании тридцати —
сорока вагонов хлеба в день тогдашнее миллионное населе-
ние как будто беспрерывно должно было получать по одному фун-
ту в день, а между тем этого нет. Поэтому я предложил обра-
тить особое внимание на ненормальности в системе распределе-
ния и в практике ее осуществления, указав на ряд конкретных
фактов.
Когда я кончил, взял слово Владимир Ильич. Владимир Ильич
возражал почти всем выступавшим. И тут я заметил одну очень ха-
рактерную для Владимира Ильича черту, в которой впоследствии при
моем участии в заседаниях Совнаркома и СТО, где Владимир Ильич
почти постоянно председательствовал, я все больше и больше убе-
ждался и на которую мне потом указывали многие из товарищей,
присутствовавших на заседаниях. Это — его стремление втянуть
в работу Совнаркома, следовательно, в работу по активному го-
сударственному строительству, новых, свежих людей, всячески под-
держивая их, косвенно подбадривая и внушая большую смелость и
твердость там, где они еще не совсем тверды, иногда даже по форме
своих выступлений.
К моему чрезвычайному удивлению и большой радости, Влади-
мир Ильич, сославшись на указанные мной факты, отметил, что счи-
1 Центральная комиссия по рабочему снабжению. Ред.
140
тает их очень важной стороной вопроса; потом, указав на ряд дефек-
тов в проекте, на недостаточную проверенность отдельных приво-
димых в нем фактов, несогласованность некоторых моментов и, глав-
ное, на необходимость особого выделения Москвы и Петрограда в
смысле снабжения, предложил: прения прекратить, проект признать
недостаточно обоснованным и не подкрепленным достаточным
цифровым материалом и потому отклонить, а для разработки нового
проекта на основе ряда директив, тут же продиктованных секретарю,
образовать комиссию, которой дать семидневный срок, прибавив:
«Комиссию я бы предполагал примерно в таком составе: тт. Аване-
сов, Ногин, Халатов, Бадаев (тогда председатель Московской потре-
бительской коммуны) 1, Гиндин и Фин (председатель ЦК совработ-
ников). Нет возражений? Принято. Схватили, успели записать?
(Обращаясь к секретариату.) Созыв, полагаю, за т. Аванесовым.
Нет возражений? Вопрос исчерпан».
Так толково, кратко, ясно и быстро был решен вопрос.
Для меня в эту минуту особо ярко вырисовалось все величие
Владимира Ильича. В своем выступлении он не оставил неотмечен-
ной ни одной слабой стороны проекта, оттенил все недостатки пред-
ложений выступавших, высказал вскользь много поучительных
мыслей, касающихся методов социалистического строительства, рез-
ко критиковал постановку нашей статистики, которая дает данному
вопросу «длинные простыни» цифр, но не дает тех нескольких конк-
ретных цифровых данных, которые были бы ясны для каждого ра-
бочего и крестьянина и из которых можно было бы сделать вывод,
что «есть столько-то, нужно столько-то, не хватает столько-то».
Коснулся нашего разбухшего аппарата, слабой производительности
труда, бюрократизма и многого, многого другого, и все это в самой
конкретной, отчеканенной форме, твердо и убедительно. Ни у кого
уже не могло быть ни тени сомнения, что проект должен быть откло-
нен, хотя многие раньше выступали только с поправками. А состав
комиссии, тут же намеченный им, был так разносторонен и так сов-
мещал отражение различных точек зрения, что никто ничего не мог
возразить. И все это быстро, ясно и энергично высказано и немедлен-
но зафиксировано в решении.
Затем ссылка в своем выступлении на меня, введение членом в
комиссию меня — рядового тогда работника, впервые пришедшего в
Совнарком, наряду с опытными, старыми ответственными работни-
ками — особенно сильно подбодрило меня, вселило большую сме-
лость при развитии моих мыслей уже во время работы комиссии. Я
наглядно убедился, что суть вопроса для Владимира Ильича была
выше всякой формы, что он всегда чужд был каких бы то ни было
условностей. Продиктованные им на заседании Совнаркома дирек-
тивы комиссии по существу составили готовый закон. В то же время
этот факт (введения меня в комиссию) сразу усилил во мне сознание
той ответственности, какую я, как и многие другие, чувствовал за
1 В комиссию был назначен не т. Бадаев, а т. Гольцман. Созыв комиссии был
поручен т. Ногину. Ред.
141
каждое произнесенное в Совнаркоме слово, что, в свою очередь, при-
водило в дальнейшем к особо тщательной подготовке и проверке
вносимых вопросов и отдельных выступлений.
Гиндин Я. Воспоминания
о Владимире Ильиче.
С предисловием М. И. Ульяновой.
М., 1933. С. 6—14
Ю. Ларин
КАК УЧИЛ ЛЕНИН
(Почему он занимался мелочами)
Чему он учил — широко известно по его речам и статьям, кни-
гам и ученым трудам. Менее известно, как он учил — учил науке
управлять.
До Октябрьской революции у пролетариата и его партии не было
опыта в управлении государством. «Культуру пролетарского управ-
ления», если можно так выразиться, приходилось создавать заново.
Он и был ее создателем и непосредственным воспитателем ее носи-
телей — того обширного слоя передовых рабочих и членов партии,
которым пришлось на практике осуществлять под его руководством
государственное строительство.
Помимо хорошо известных объективных условий — диктатура
пролетариата в стране с мелкобуржуазным большинством населе-
ния, обнищание и трудность политического положения — дело
крайне усложнялось еще двумя особенностями того субъективного
людского материала, какой он имел в виде членов партии, для
оформления победившего класса в государство. Этот людской ма-
териал, этих несколько тысяч человек и приходилось ему учить ру-
ководству управлением. Конечно, государственной властью овладел
пролетариат как класс, эти тысячи людей выдвигались вперед тоже
пролетариатом, который и в целом принимал участие в различных
проявлениях государственного строительства. Но учить-то руковод-
ству управлением приходилось раньше всего этих выдвинутых пар-
тией пролетариата людей, чтобы вообще стало возможным сколько-
нибудь прилаженное построение нового государства и даже самое
удержание государственной власти.
В этом заключается историческое значение той работы по воспи-
танию представителей нового класса как организаторов государст-
ва,— какую выполнял Владимир Ильич в качестве «мастера госу-
дарственного дела».
Помимо общего отпечатка условий времени и места (недоста-
точность культуры, тяготение к упрощенству и пр.), личный сос-
тав, находившийся в распоряжении мастера для обучения госу-
дарственному делу, отличался еще, как сказано, двумя особо услож-
нявшими специальными чертами. Первая — разнородность соци-
142
алъного происхождения. Вторая — разнородность политического
прошлого.
По социальному происхождению, т. е. по принадлежности «от
рождения» (или от начала сознательной жизни) к той или иной
классовой группе, как известно, наша партия делится на три части.
Около 45 процентов рабочих, около 25 процентов крестьян и около
30 процентов служащих и интеллигентных выходцев из мелкобур-
жуазных и среднебуржуазных слоев (до членов помещичьих семей
включительно). Перерождаясь в партии в смысле стремления идти
по одному классовому пролетарскому руслу, каждая из этих групп,
подымаясь в государственное управление, все же обычно прино-
сит с собой некоторый отпечаток, характерный для интеллектуаль-
ного (умственного, духовного) бытия того класса, из которого она
вышла.
Узкий практицизм крестьянина, недостаточно оплодотворенный
принципиальной выдержкой; поверхностное наездничество мелко-
буржуазного интеллигента, не побежденное еще острым чувством
правды жизни; интуитивность поведения (действие по чутью), руко-
водство только общим стихийным классовым инстинктом, без до-
статочно строгой продуманности всей обстановки, со стороны ра-
бочего, не овладевшего еще мудростью, класса как выразителя ос-
новных общих интересов движения — все это сказывается, все это
надо на практике научить преодолевать самих строителей нового
государства, чтобы из строительства выходил какой-нибудь толк
(точнее, чтобы выходил тот толк, какой требуется).
В свою очередь, по своему политическому прошлому те несколь-
ко тысяч человек, какие составляют у нас совокупность централь-
ных и местных ответственных коммунистов (президиумы губко-
мов, губисполкомов, губпрофсоветов, члены коллегий наркоматов,
ВЦИК, центральных комитетов профсоюзов и прочие главные —
военные, партийные, советские и профсоюзные работники), делятся
на три части. По изданным ЦК РКП «Итогам партработы за
1922—1923 гг.», таких работников имеется всего свыше пяти ты-
сяч. Политическое прошлое их таково: 1) были до Февральской
революции 1917 г. большевиками 25 процентов общего числа; 2) бы-
ли членами других политических партий 28 процентов общего
числа — главным образом меньшевиками (на две трети); 3) при-
няли участие в политической жизни вступлением в партию только
после Февральской 1917 г. революции 47 процентов — притом на-
ибольшая часть из них даже только после создания Советской
власти.
Пестрота политического происхождения активной партийной
верхушки, тех пяти тысяч человек, какие пролетариат поставил во
главе всех своих органов,— эта пестрота усложняла «государствен-
но-воспитательную» задачу Владимира Ильича довольно существен-
но. Старая (дореволюционная, подпольная) большевистская пар-
тия, побеждая, впитала в себя действительно имевшие корни в про-
летариате живые элементы других дореволюционных, подпольных
партий.
143
Отчасти задача вести курс на органическое слияние всех этих
элементов, жизненно необходимый при такой структуре партийного
скелета, облегчалась, правда, наличностью общих революционных
традиций: по «Итогам партработы», бывшие меньшевики и др. вли-
лись в партию еще до Октябрьской революции (преимущественно
в трудные для партии «послеиюльские дни»). Но все же наличность
такой пестроты политического происхождения надо взвесить, чтобы
оценить то мастерство, с каким Владимир Ильич столь разнород-
ный материал, как, например, старых подпольщиков и новых в рево-
люции людей, вообще приобщившихся к политической жизни лишь
после революции,— умел превращать в один цемент для скрепления
здания нового государственного строительства.
Это требовало тонкой, «филигранной» работы прямо индивиду-
ального характера. У нас много иногда удивлялись, как это такую
массу времени и сил, иногда большую часть дня, Владимир Ильич
отдавал бесчисленным мелким текущим будничным делам. Верми-
шель законодательная и вермишель практическая, действительно,
не сходили у него с политического стола. Но именно таким путем,
в личном общении с сотнями и тысячами индивидуально проходив-
ших перед ним при этом товарищей, Владимир Ильич выковал из на-
личного партийного авангарда необходимый рабочему классу
людской материал для государственного строительства.
Каждый являвшийся к нему, таким образом, со своим отдель-
ным, часто маленьким «вермишельным» вопросом уходил обогащен-
ный уменьем подходить к делу. Несколькими фразами он сразу на-
учал человека находить сложность в простоте и простоту в сложнос-
ти. Научал подходить к факту с жизненной правдой, то есть в
основных «узлах» его связи с другими явлениями и без «растеканья
мыслью по древу», из-за мелочей не замечающего главного и в
самой мелочи не выделяющего типичного. Трезвость без увлечений
и без беспринципности, холодная голова с горячим сердцем за
ней, вкладывание в дело пламенной страсти самим характером
работы без всякой «внешности», учет социальных корней всякого
дела («идиот, кто верит на слово»), искоренение узости и одно-
бокости в подходе и дилетантской и ведомственной («спецов-
ской»),— словом, человек уходил от него, на примере своего малень-
кого дела начиная понимать искусство маневра — этот метод и ключ
к управлению государством в наших условиях при наличности твер-
дого принципиального стержня и критерия.
Человек внутренне рос общением с ним — рос именно для рабо-
ты, необычайно усложненной тем обстоятельством, что диктатуру
пролетариата приходилось осуществлять в стране с мелкобуржуаз-
ным большинством населения на основе согласия с последним.
Между тем дореволюционная история приучила нас преимуществен-
но к «прямым», а отнюдь не «маневренным» действиям. При таких
условиях задача соответственного «государственного перевоспита-
ния» партийного авангарда была обязательным условием сохране-
ния пролетарской диктатуры и осуществления в дальнейшем всех
связанных с нею задач.
144
Ленин занимался, много занимался «мелочами», потому что
только таким путем он и мог индивидуально обрабатывать и пере-
рабатывать каждого соответственного работника, на его собствен-
ном деле уча его искусству управления. Он не хуже других пони-
мал, что эта «вермишель» отнимает, подтачивает его силы, но он
прекрасно понимал и громадное историческое значение работы по
созданию таким путем необходимого для удержания пролетарской
власти людского государственного кадра.
Вот почему Ленин занимался, «мелочами», вот почему отдавал
на них столько сил, вот почему на советы бросить «вермишель» от-
вечал только той милой лукавой усмешкой, какой не забудет никто,
кто хоть раз ее видел.
Великий строитель.
Памяти В. И. Ленина. М„ 1924.
С. 14—16
Г, Ломов
ЛЕНИН — ПРАКТИК
Один из крупнейших польских революционеров-марксистов,
тов. Тышка (Иогихес), на Лондонском съезде партии сказал,
что марксисты делятся на две группы: одна группа стоит и дейст-
вует на основе марксизма, а вторая лежит на точке зрения марк-
сизма.
Для Ленина и большевиков марксизм всегда воспринимался как
боевой, действенный марксизм. «Для нас теория есть обоснова-
ние предпринимаемых действий»,— говорил Владимир Ильич.
Естественно, что вопросы практики, вопросы о том, как выйти
из тысячи хозяйственных затруднений в случае победы революции,
больше всего интересуют Владимира Ильича. В конце сентября
1917 года в своей статье «Грозящая катастрофа и как с ней бороть-
ся» 2 Владимир Ильич набрасывает такую практическую программу
действий:
1) Объединение всех банков в один и государственный конт-
роль над его операциями, или национализация банков.
2) Национализация синдикатов, т. е. крупнейших, монополисти-
ческих союзов капиталистов (синдикаты: сахарный, нефтяной,
угольный, металлургический и т. д.).
3) Отмена коммерческой тайны.
4) Принудительное синдицирование (т. е. принудительное объе-
динение в союзы) промышленников, торговцев и хозяев вообще.
5) Принудительное объединение населения в потребительные
общества или поощрение такого объединения и контроль за ним.
1 V (Лондонский) съезд РСДРП проходил 30 апреля — 19 мая A3 мая —
1 июня) 1907 г. в Лондоне. Ред.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 34. С. 151 — 199.
145
Эту же программу Владимир Ильич выдвигает и в другой своей
брошюре «Удержат ли большевики государственную власть?» ',
написанной в начале октября 1917 года в ответ на сомнение в том,
что мы сумеем надолго удержать власть в своих руках. В этой
брошюре тов. Ленин возможность выполнения всей этой програм-
мы обсуждает с точки зрения практической возможности.
«Главная трудность пролетарской революции,— пишет он,—
есть осуществление во всенародном масштабе точнейшего и добро-
совестнейшего учета и контроля, рабочего контроля за производ-
ством и распределением продуктов» 2. И он в дальнейшем под-
робно разбирает, почему встают пред нами эти трудности — «без
крупных банков социализм был бы неосуществим» , общественное
счетоводство появится у нас как счетоводство единого советского
банка. Между тем на пути к национализации банков стоят очень
большие трудности, хотя эти трудности вполне преодолимы.
Так же подробно практически обсуждает Ленин в этой же бро-
шюре вопрос о борьбе с голодом: «Хлебная монополия, хлебная
карточка, всеобщая трудовая повинность являются в руках проле-
тарского государства, в руках полновластных Советов, самым могу-
чим средством учета и контроля, таким средством, которое, будучи
распространено на капиталистов и на богатых вообще, будучи при-
менено к ним рабочими, даст невиданную еще в истории силу
«приведения в движение» государственного аппарата, для преодо-
ления сопротивления капиталистов, для подчинения их пролетарско-
му государству. Это средство контроля и принуждения к труду
посильнее законов конвента и его гильотины. Гильотина только
запугивала, только сламывала активное сопротивление. Нам этого
мало.
Нам этого мало. Нам надо не только «запугать» капиталистов
в том смысле, чтобы они чувствовали всесилие пролетарского
государства и забыли думать об активном сопротивлении ему. Нам
надо сломать и пассивное, несомненно, еще более опасное и вред-
ное сопротивление. Нам надо не только сломить какое бы то ни было
сопротивление. Нам надо заставить работать в новых организаци-
онно-государственных рамках. Недостаточно «убрать вон» капита-
листов, надо (убрав вон негодных, безнадежных «сопротивленцев»)
поставить их на новую государственную службу. Это относится и к
капиталистам и к известному верхнему слою буржуазной интел-
лигенции, служащих и т. д.» 4.
Хлебная монополия, хлебная карточка, трудовая повинность и
заставят капиталистов и буржуазную интеллигенцию пойти к проле-
тариату на службу.
И достаточно прочитать дневники черносотенной дамы Зинаиды
Гиппиус, в которых она с пеной у рта проклинает эти пайки, хлеб-
' Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 34. С. 287—339
Там же. С. 305—306.
3 Там же. С. 307.
4 Там же. С. 310—311.
146
ные карточки и трудповинность, чтобы понять, как тов. Ленин
далеко видел и насколько он был прав.
Так же смело до дерзости и прямо ставит вопрос тов. Ленин об
управлении страной. «Пролетариат не сможет, говорят нам, при-
вести в движение государственный аппарат.
Россией управляли после революции 1905 года 130 000 помещи-
ков, управляли посредством бесконечных насилий над 150 милли-
онами людей, посредством безграничных издевательств над ними,
принуждения огромного большинства к каторжному труду и полу-
голодному существованию.
И Россией, будто бы, не смогут управлять 240 000 членов
партии большевиков, управлять в интересах бедных и против бога-
тых. Эти 240 000 человек имеют за себя уже теперь не менее одного
миллиона голосов взрослого населения, ибо именно такое соотноше-
ние числа членов партии к числу подаваемых за нее голосов уста-
новлено опытом Европы и опытом России, хотя бы, например,
августовскими выборами в Питерскую думу. Вот у нас уже «государ-
ственный аппарат» в один миллион людей, преданных социалисти-
ческому государству идейно, а не ради получения 20-го числа еже-
месячно крупного куша.
Мало того, у нас есть «чудесное средство» сразу, одним ударом
удесятерить наш государственный аппарат, средство, которым ни
одно капиталистическое государство никогда не располагало и рас-
полагать не может. Это чудесное дело — привлечение трудящихся,
привлечение бедноты к повседневной работе управления государ-
ством» х.
Как же это сделать? И Ленин берет такой «простой пример».
«Государству надо выселить из квартиры принудительно определен-
ную семью и поселить другую. Это делает сплошь да рядом капи-
талистическое государство, это будет делать и наше, пролетарское
или социалистическое государство» 2.
И дальше Владимир Ильич влагает в уста предполагаемого отря-
да из 2 матросов, 2 солдат, 2 сознательных рабочих, 8 человек
трудящейся бедноты такое объяснение уплотнения и выселений:
«Вы потеснитесь, граждане, в двух комнатах на эту зиму, а две ком-
наты приготовьте для поселения в них двух семей из подвала. На
время, пока мы при помощи инженеров (вы, кажется, инженер?)
не построим хороших квартир для всех, вам обязательно потеснить-
ся. Ваш телефон будет служить на 10 семей. Это сэкономит часов
100 работы, беготни по лавчонкам и т. п. Затем в вашей семье
двое незанятых полурабочих, способных выполнить легкий труд:
гражданка 55 лет и гражданин 14 лет. Они будут дежурить ежед-
невно по 3 часа, чтобы наблюдать за правильным распределением
продуктов для 10 семей и вести необходимые для этого записи.
Гражданин студент, который находится в нашем отряде, напишет
сейчас в двух экземплярах текст этого государственного приказа,
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 34. С. 313.
2 Там же.
147
а вы будете любезны выдать нам расписку, что обязуетесь в точ-
ности выполнить его» '.
Приводя эти цитаты из брошюр тов. Ленина, написанных перед
Октябрем, теперь видишь, как его мысль, его пример, его предука-
зание и объяснение становились на другой день после переворота
рабочей программой действий и правительства, и уездного исполко-
ма. Начиная от национализации банков и кончая жилищной поли-
тикой уисполкома, все это вытекало из практического подхода
Владимира Ильича ко всем злободневным вопросам.
Точно такой же смелый и практический, вполне простой ответ
давал Владимир Ильич и на «ехидный» вопрос о том, как же вы бу-
дете управлять государством, когда посадите за министерский стол
кухарку?
«Мы знаем,— пишет он,— что любой чернорабочий и любая ку-
харка не способны сейчас же вступить в управление государством» \
Но в дальнейшем Ленин именно зовет к этому, не боясь никаких
старых предрассудков.
Уже перед Октябрем Владимир Ильич поставил основные хо-
зяйственные вопросы строительства во всю их ширь как практик,
которому на завтра их придется решать в пылу ожесточенной
схватки. Теория немедленно приводила к выводам, которые на зав-
тра претворялись в живую практику действия. В теории переворота
Ленин уже дал программу нашей завтрашней практики. И таким же
практиком, который свои действия почерпает из теории, оставался
Владимир Ильич и во все время революции.
Отличительной чертой Владимира Ильича как практика всегда
являлась смелая до дерзости, широкая и вместе с тем простая, по-
нятная постановка вопроса. Но, дав линию, наметив определенную
программу действий, Владимир Ильич переходил к методическому
нажиму в мелочах, в деталях, когда посев на 2-х десятинах клевера
или электричество в деревне Нееловке становились для него дороже
тысячи резолюций. Всякий из нас, работавший с ним, помнит его
маленькие, торопливые записочки, так пришпоривавшие каждого
из нас в работе. Недаром тов. Горбунов в своих воспоминаниях пи-
шет: «Доведению до конца какого-нибудь мелкого дела Владимир
Ильич придавал иногда большее значение, чем десятку постановле-
ний СНК и СТО».
Достаточно привести несколько примеров. В 21-м году Ленин
пишет записочку тов. Горбунову: «Заняться делом Гидроторфа и
двинуть его, так как специалисты, там работающие, не могут до сих
пор приспособиться к условиям советской работы и достаточно
беспомощны. Дело это важное».
Быстро была снята кинолента, которую Владимир Ильич настоял
демонстрировать в рабочих центрах в Москве, Питере, Иваново-
Вознесенске и ряде других мест. Были выданы пайки. Был приспо-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 34. С. 314—315.
2 Там же. С. 315.
148
соблен завод для изготовления торфососов. Словом, Владимир
Ильич сразу поставил на ноги всех и вся.
Помню в 1922 году «записочки», которые я получал, уже сидя
на Урале, со специальными «егерями» по вопросу о концессии
Уркарта и другим вопросам. Или, наконец, развитие радиотелегра-
фии в России. Сколько напора, энергии и вот этих записочек было
направлено в разные концы, пока у нас не появилась прекрасная
нижегородская радиолаборатория, десятки мощных радиостанций
и проч.
При этом в практике и в теории Ленин всегда знал о том, что
в нашей революции «расчет идет на миллионы». Сколько раз в разго-
ворах он журил за недостаточно твердый и ясный учет этих мил-
лионных крестьянских и рабочих масс. Поэтому-то так и любил
Владимир Ильич говорить с этими представителями рабочих и
крестьянских низов. Он «выпытывал», «вызнавал» из них все то,
что они только знали, он через них впитывал в себя самый сок
российского чернозема и фабричных станков. Через проверку на
опыте миллионов он определял меру нашей «расхлябанности», с ко-
торой он боролся, кажется, с большей беспощадностью, чем с бур-
жуазией и помещиками. Расхлябанность, неаккуратность в пункту-
альном Владимире Ильиче встречала величайшего и беспощадного
врага и жестоко им высмеивалась. Он жестоко боролся с «широ-
той» русской натуры, когда не обращали внимания на мелочи. В
годы обострения бумажного голода он первый заказал себе малень-
кие блокнотики, предложил канцелярии перейти к писанию отно-
шений на обороте использованных старых бумаг, вместо конвертов
употреблять облатки или клеить конверты из старой газетной бу-
маги и т. п. И с какой пунктуальностью он следил за этим в своей
канцелярии!
Владимир Ильич всегда был с массой, он понимал, что миллио-
ны будут проводить его идеи в жизнь. Он понимал, что наше боевое
товарищество, славная партия РКП, взявшая власть, еще не проник-
ла своими щупальцами до первичных ячеек и может предуказать
идею, путь, но не может во всех деталях регламентировать на-
болевшие вопросы, построить сразу законченную систему органов.
На I съезде советов народного хозяйства он говорил: «Нам нужно
в самом ходе работы, испытывая те или иные учреждения, наблю-
дая их на опыте, проверяя их коллективным общим опытом тру-
дящихся и, главное, опытом результатов работы, нам нужно тут же,
в самом ходе работы, и притом в состоянии отчаянной борьбы и бе-
шеного сопротивления эксплуататоров, которые становятся тем
более бешеными, чем ближе мы подходим к тому, чтобы окончатель-
но вырвать последние испорченные зубы капиталистической эк-
сплуатации,— строить наше экономическое здание... Дело органи-
зационное... несет нам массу опытов, массу шагов, массу переделок,
массу трудностей, в особенности относительно того, как поставить
каждого человека на свое место, ибо здесь нет опыта...» '
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 378—379, 380.
149
На первых порах вся буржуазная пресса издевалась над Советом
Народных Комиссаров в том отношении, что его декреты не всегда
исполняются в точности на местах. В этом отношении Владимир
Ильич всегда говорил, что было бы бесконечной глупостью тре-
бовать на первых порах, когда и сами-то мы толком не знали, как
в миллионах могут претвориться наши советские новеллы, чтобы мы
добивались исполнения их буква в букву. Декреты на первых шагах
Советской власти означали линию движения — путь, по которому
надо было идти, но те миллионы, которые декреты принимали,
должны были в зависимости от обстановки и местного опыта выра-
ботать тот средний путь, по которому надлежало идти. Владимир
Ильич и в законодательной работе понимал значение взаимодей-
ствия с миллионами. С таким же величайшим интересом Владимир
Ильич относился и к организованному опыту движения широких ра-
бочих масс, олицетворяемому профсоюзами. Он так говорил по по-
воду их значения на VIII съезде Советов: «...профсоюзы являются
организацией правящего, господствующего, правительствующего
класса, того класса, который осуществляет диктатуру... который
осуществляет государственное принуждение. Но это не есть орга-
низация государственная, это не есть организация принуждения,
это есть организация воспитательная, организация вовлечения,
обучения, это есть школа, школа управления, школа хозяйнича-
ния, школа коммунизма. Это совсем необычного типа школа, ибо
мы имеем дело не с преподавателями и учениками, а мы имеем дело
с некоторым чрезвычайно своеобразным сочетанием того, что ос-
талось от капитализма и что не могло не остаться, и того, что выд-
вигают из своей среды революционно-передовые отряды... Полу-
чается такая вещь, что партия, так сказать, вбирает в себя авангард
пролетариата, и этот авангард осуществляет диктатуру проле-
тариата. И, не имея такого фундамента, как профсоюзы, нельзя
осуществлять диктатуру, нельзя выполнять государственные
функции» '.
В отношении роли профсоюзов в организации хозяйства Влади-
мир Ильич, несомненно, считал главной базой построения всего
совнархозовского аппарата, аппарата всех трестов, правильное
взаимоотношение их с профсоюзами, выдвижение последними ра-
ботников на ответственные руководящие посты и т. д. Для Ленина
связь с миллионами крестьян и рабочих в практическом, стихий-
ном строительстве хозяйственной жизни являлась альфой и оме-
гой всей жизни. Владимир Ильич придавал огромное значение ап-
парату. Уже на I съезде совнархозов он особенно резко подчер-
кивал вопрос о том, что от того, как мы рассядемся, от того, как и
кого мы поставим на нужное место, зависит правильная работа всего
аппарата. Но он, придавая значение этой работе, требуя от каждого
работника безусловной ответственности за порученное ему дело, он
в то же время был врагом всяких частых переорганизаций. Не-
однократно он мне говорил о том, что нужно запретить всякие пе-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 203—204.
150
реорганизации, которые становятся бичом советского аппарата.
Не успеешь познакомиться с делами в данном учреждении, как уже
оказывается, что учреждение упразднено и вместо него создано
другое. Правильной постановке работы госаппарата он уделял боль-
шое внимание и в последние годы своей жизни. В своих статьях
о Рабкрине он полностью занят мыслью о том, как нам поправить
дело нашего расхлябанного донельзя бюрократического аппарата.
Владимир Ильич, имея систематически дело с вопросами работы
хозяйственных органов в Совете Труда и Обороны, один из первых
обратил внимание на «парламентаризм», господствовавший в наших
управляющих органах,— на коллегии и коллегиальность, это насле-
дие керенского демократизма. Со всей силой своего пламенного
красноречия он бичевал «разговорщиков» и «болтунов». Он ярко
обосновал необходимость перехода от коллегиального начала к
единоличию, с переложением полной ответственности за послед-
ствия ведения дела в том или ином хозяйственном органе. И он не
только дал идею, но он неуклонно требовал немедленного перехода
по всей линии к этому единоличию. Он не удовлетворялся только
постановлениями, он требовал показать цифры того, сколько пред-
приятий управляется коллегиально и в скольких введен единолич-
ный метод управления.
С такой же силой и энергией он выступил и против коммуни-
стического чванства, и против настроения «спецеедства». «Пора
нам отказаться от прежнего предрассудка,— писал он,— и приз-
вать всех нужных нам специалистов к нашей работе» 1. В статье
о продналоге он указывает на то, что за учебу у капиталиста
или крупного специалиста не жалко и заплатить, и борется против
распространенного предрассудка среди коммунистических низов,
что все сами, дескать, сумеем сделать. Ленин не удовлетворялся
отдельными постановлениями на съездах совнархозов или руково-
дящей работой в Совете Труда и Обороны и Совнаркоме по хозяй-
ственным вопросам. Он принимал сотни рабочих-практиков, сотни
специалистов у себя в кабинете и в разговорах с ними часто на-
мечал ту линию, которую затем проводил по всему фронту в жизнь.
Кроме этих непосредственных бесед с управляющими от заводов, от
трестов, от синдикатов, он часто принимал участие в заседаниях и
Совнаркома и в заседаниях комиссий, которые там собирались. В
первое время после организации ВСНХ он неоднократно присут-
ствовал на заседаниях коллегии. В последующее время я видел его
на заседаниях президиума ВСНХ значительно реже.
В Ленине поражало полное отсутствие бюрократизма, который
он бичевал и на съездах, и в речах, боролся с ним всерьез и с из-
девкой. Для Владимира Ильича практические результаты дела, непо-
средственное действие стояли всегда впереди всего, и он научал
всех товарищей не удовлетворяться формальной отпиской или бу-
мажным постановлением. Его звонок по телефону всегда означал
справку о том, как обстоит дело, собрали ли вы нужный материал,
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 37. С. 400.
151
когда по вопросу можно ставить вето, есть ли у вас цифры, насколько
можно им верить и т. д. Ленин сплошь и рядом сам направлял то-
варищей туда, где можно было произвести проверку или собрать
нужный материал.
Ленин никогда не покидал почвы действительности. Он чрезвы-
чайно боялся, как бы не оторваться от крестьянского хозяйства, от
«крестьянской лошадки». Однако он не терял ни одной минуты, что-
бы попытаться ввести то или иное техническое улучшение. Техни-
ке он придавал гигантское значение, и поэтому с такой жадностью
и неутомимой энергией он выступил на защиту плана электрифика-
ции России. Он ухватывался за всякое техническое улучшение, ибо
он понимал, что без величайшего напора в этой области Россия
надолго останется отсталой страной. С какой величайшей энергией
Владимир Ильич ухватывался за всякое улучшение американских,
немецких, английских рабочих или инженеров, которые хотели
прийти в Россию и принести свои технические навыки и свой более
культурный быт. Он детально следил за работой каждой из этих
колоний, всячески облегчая им трудный путь в условиях холодной и
голодной России.
Ленин как практик, как хозяйственник, с одной стороны, ни-
когда не покидал земли, всегда помнил о миллионах рабочих и кре-
стьян России, которые будут выполнять это дело, и в то же время
он при решении любого вопроса всегда делал самые широкие обоб-
щения, из которых и исходил при решении мелких вопросов. Он
всегда освещал вопрос под углом зрения революционного боевого
марксизма. Разговаривая с крестьянкой или с рабочим, он одному
ему ведомым путем комбинировал все факты их жизни и на основе
этого давал затем величественную и захватывающую картину даль-
нейшего плана работ. Ленин тысячью щупальцев был связан с ра-
бочими и крестьянскими низами, чрез отдельных их представите-
лей он умел, как никто, вызнать и восстановить всю картину жизни
этих низов. И, не теряя этой почвы реальной действительности,
он двигал машину советского хозяйства вперед, несмотря ни на ка-
кие затруднения и ни на какие препятствия.
Ленин до сих пор остается никем не превзойденным практиком,
практиком боевого марксизма, который на деле сумел воплотить в
жизнь принципы революции.
У великой могилы.
М., 1924. С. 566—569
И. И. Радченко
ЛЕНИН — ВОЖДЬ
НА ХОЗЯЙСТВЕННОМ ФРОНТЕ
С Владимиром Ильичем я был знаком с 1900 года в Пскове. При
наших встречах он учил меня организационному искусству в при-
менении к революционной работе. После его отъезда за границу, в
152
годы 1900 до 1902 включительно, я продолжал получать от него
указания, уже в письменной форме !. Он меня, тогдашнего органи-
затора «техники» «Искры», учил, как контрабандой возить на себе
литературу через финляндскую границу, как организовывать кружки
рабочих, как проводить генеральную партийную линию того време-
ни в борьбе с экономистами-рабочедельцами. Учил, наконец, как
подготовить российские организации профессиональных революци-
онеров социал-демократов ко II партийному съезду. В то время я
был представителем заграничной организации «Искры» и членом
Организационного комитета по созыву съезда. К сожалению, на
самый съезд я не попал, так как 4 ноября 1902 года был арестован
вместе с П. Н. Лепешинским в Пскове, где происходила конферен-
ция Организационного комитета 2.
После восьми месяцев пребывания в доме предварительного
заключения в Петербурге и в Петропавловской крепости я был сос-
лан в Якутскую область. Бежав из ссылки в августе 1905 года, я
поехал в Женеву для получения инструкций от заграничного центра
по налаживанию транспорта большевистских изданий (я еще в ссыл-
ке самоопределился как твердокаменный большевик)...
В 1905—1907 годах я встречался с Владимиром Ильичем в
Петербурге на заседаниях, совещаниях и конференциях редакций
«Новой жизни», «Волны» и прочих большевистских газет и журна-
лов. Встречался с ним и в Куоккала (где он жил) — по делам тех
же издательств. Последнее мое свидание с ним в этот период было
в самом конце 1907 года, в связи с организацией его отъезда за гра-
ницу. С тех пор, вплоть до 1917 года, я его больше не видел, хотя
всегда был в курсе его работы через В. В. Воровского и других, ви-
давшихся с Владимиром Ильичем и переписывавшихся с ним.
1917 год
В бурном, богатом событиями 1917 году я ярко помню только
одно свидание с Владимиром Ильичем — в ноябре в Смольном, куда
я приезжал со специальным поручением от Московского само-
управления изыскать в центре кредиты на организацию торфяного
хозяйства в Московской губернии. Критическое положение с топ-
ливом в промышленности и на транспорте, в городском хозяйстве,
в больницах и лазаретах, наконец, у самого населения заставило
хвататься за этот еще малоизвестный и мало испытанный у нас в то
время вид топлива. Дело было поручено мне, имевшему за своей
спиной пять лет практического опыта на торфоразработках бого-
родской «Электропередачи» (ныне имени Классона).
Добившись пропуска в Смольный, я встретился в коридоре с
Марией Ильиничной, которая и проводила меня к Владимиру Ильи-
1 См. письма В. И. Ленина к И. И. Радченко (Полн. собр. соч. Т. 46). Ред.
2 Из остальных участников конференции (Краснуха, Красиков, Ленгник, Сто-
пани, Левин) часть уцелела, часть была арестована несколько позже. И. Р.
153
чу. Я застал его в маленькой комнатке, за маленьким столом, рядом
с которым стоял простой венский стул для посетителей. Владимир
Ильич чрезвычайно приветливо встретил меня. Стал расспрашивать,
где я был эти годы, чем занимался. Высказал свое удовлетворение
по поводу того, что я работал по торфу и знаю это дело. Владимир
Ильич отметил большое значение торфа как более доступного при
данных обстоятельствах вида топлива, чем далекий донбасский
уголь и бакинская нефть. С особенным увлечением говорил он
о целом ряде будущих крупных электростанций на торфе типа
богородской «Электропередачи», о которой я рассказывал. На
мой вопрос, не могу ли я быть лучше использован для революции
на какой-нибудь другой работе, он настойчиво убеждал меня ос-
таться на этом чрезвычайно важном топливном фронте, тем более
что я был одним из немногих советских специалистов в этой об-
ласти.
Нужные Москве кредиты для организации торфяного хозяй-
ства он лично считал необходимым дать и обещал поставить вопрос
в Совнаркоме. До решения же этого вопроса он направил меня к
Шляпникову и Гуковскому. Первый был в то время народным ко-
миссаром торговли и промышленности, а второй — народным ко-
миссаром финансов.
В разговоре с Владимиром Ильичем я задал ему вопрос о не-
которых товарищах, между прочим о Л. Б. Красине: встречается ли
он с ним и почему Красин не втягивается в работу. Владимир Ильич
ответил:
— Встречаюсь... Ухаживаю за ним, как за барышней... Не хо-
чет... Все равно — придет к нам со временем...
1918 год
Сохранилось удостоверение, выданное бюро совета районных
дум 19 февраля 1918 года: «Заведующему городскими торфяными
разработками инженеру Радченко и инженеру Винтеру в том, что
они действительно командируются в г. Петроград по делам Мос-
ковского городского общественного управления» х.
В эту нашу поездку с Винтером правительством был сделан
второй шаг к организации советского торфяного дела, а по пе-
реезде правительства в Москву это дело получило свою твердую
организационную базу. Рядом с другими главками был органи-
зован Главтоп с подведомственными ему Главуглем, Главнеф-
тью и Главторфом. Положение о Главторфе вышло 20 апреля
1918 года.
Все это происходило при энергичнейшем участии самого Вла-
димира Ильича. При организации Главторфа шла борьба с Нарком-
земом, претендовавшим на то, чтобы все управление торфяным
делом находилось в его руках, так как торф следует причислять к
1 Из документов И. И. Радченко. Ред.
154
землям, почвам, а не к недрам. Тут пахло и эсеровским империа-
лизмом, и старой министерской психологией: до революции немного-
численные торфоразработки находились в ведении министерства
земледелия. Владимир Ильич разрешил этот спор на заседании
Совнаркома, как это изложено в «Положении об организации Глав-
ного торфяного комитета отдела топлива Высшего совета народ-
ного хозяйства» от 20 апреля 1918 года.
«§ 5. Все торфяные болота, как земельные площади, находят-
ся в ведении Комиссариата земледелия.
§ 6. После признания Главным торфяным комитетом той или
иной залежи, пригодной для целей промышленной эксплуатации,
Главный торфяной комитет обращается в Комиссариат земледе-
лия с предложением передать ему данную залежь для эксплуа-
тации...
§ 9. В состав Главного торфяного комитета входит представи-
тель Комиссариата земледелия с решающим голосом...» '
Первым советским детищем в области торфоразработок было
Шатурское болото. Но в 1918 году там велись лишь подготовитель-
ные работы, так как для разработки этого огромного болота требо-
валась целая армия торфяных рабочих и соответствующее количест-
во продовольствия, которое рациональнее было предоставить ста-
рым, налаженным торфоразработкам. Продовольствие и кредиты на
Шатурку были отпущены только осенью, по выздоровлении Влади-
мира Ильича после августовского ранения. Помню первую нашу
встречу по выздоровлении его; как меня поразил его усталый, болез-
ненный вид и рука на перевязи...
Помню одно характерное для Владимира Ильича выступление
при рассмотрении сметы на организацию разработки Шатурского
болота. Дело происходило в СНК в апреле 1918 года. Представи-
тель Наркомфина возражал против сметы Главторфа на постройку
бараков для торфяников, предлагая чуть ли не вдвое меньше испра-
шиваемого. Помнится, постройка одного барака в то время нами
была исчислена в четыре тысячи рублей.
Получаю записку от Владимира Ильича:
«Вы когда-нибудь строили бараки? Твердо ли знаете, что надо
4000 р.?»
Я ответил утвердительно на той же записке.
Тогда Владимир Ильич уже вслух обращается ко мне с тем же
вопросом и вслед за тем и к товарищу, оспаривавшему нашу смету.
Тот удивленно отвечает:
— Нет, не строил.
Владимир Ильич поставил вопрос на голосование, формулируя
его так:
— Есть два предложения. Первое — товарища, который раньше
строил бараки,— дать четыре тысячи рублей.
Второе — товарища, который не строил бараки,— дать две ты-
сячи рублей на барак.
1 Декреты Советской власти. М., 1959. Т. 2. С. 148.
155
Первое предложение было принято огромным большинством
голосов.
Весь конец 1918 года прошел под знаком борьбы за топливо,
за усиление и упорядочение его добычи: 1 декабря в Совете Обороны
обсуждался вопрос о топливе, 4-го был разрешен вопрос о мобили-
зации населения для лесных работ.
12 декабря я получил записку от Владимира Ильича такого со-
держания:
«Товарищу Радченко
Прилагаемое сообщено мне как предложение, исходящее от заве-
домо честного купца, осведомленного в дровяном деле и утверж-
дающего, что тьма воровства и злоупотреблений могут и должны
быть таким способом открыты.
Прошу спешно обсудить (сначала Вам с Волковским, а если
хотите и сразу в лесколлегии) и тотчас же сообщить мне Ваше
заключение. Председатель СНК Ленин» [.
К сожалению, я не помню содержания предложения, о котором
пишет Владимир Ильич 2.
15 декабря Совет Обороны принял постановление о назначении
временной комиссии для выяснения плана и программы работ
Центрального лесозаготовительного отдела и Главлеса. Тогда же
за подписью Владимира Ильича мне был выдан мандат как пред-
седателю временной комиссии по обследованию и улучшению работ
Центрального лесозаготовительного отдела и Главлеса.
22-го в Совете Обороны опять стоял вопрос о работах времен-
ной комиссии по обследованию Главлеса.
Совет Обороны чуть ли не ежедневно обсуждал вопросы подвоза
и заготовки дровяного топлива, снабжения рабочих, мобилизации
гражданского населения (трудповинность), борьбы с дезертирством
и т. д.
И все эти вопросы поднимал, разрешал, двигал и подталкивал
неутомимый, не знавший отдыха Владимир Ильич! Ни одно поста-
новление не проходило без его активного участия.
«Поневоле будешь Обломовым,— писал я как-то своему мало-
летнему сыну,— когда Ильич за всех думает, сам все делает за
всех...»
В результате всей этой упорной и лихорадочной работы упоря-
дочилась и усилилась добыча дровяного топлива для железных
дорог, то есть для перевозки хлеба и войск, для отопления до-
мов, больниц и лазаретов, для фабрик и заводов, работавших на
оборону.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 50. С. 218.
2 К письму И. И. Радченко В. И. Ленин приложил составленный неизвестным
лицом план ускорения доставки продовольственных грузов и дров, находящихся для
переотправки на складах частных фирм, банков, общественных и государственных
организаций, отделов Советов депутатов и пр. Ред.
156
1919 год
Конец 1918 и весь 1919 год для Главторфа прошли под знаком
добывания продовольствия для торфоразработок, в том числе и для
Шатурских. Владимир Ильич принимал в этом деле самое деятель-
ное участие, помогая где и чем только мог. Имеется постановле-
ние Совнаркома от 6 февраля 1919 года «О вывозе маршрутны-
ми поездами хлеба для торфодобывающей промышленности».
14 апреля в Совете Обороны ставится и разрешается вопрос о выда-
че охранных грамот артелям торфяников на вывоз ими хлеба с места
жительства на место работы. Тот же вопрос о продовольствии для
торфяников ставился в Совете Обороны еще четыре раза, в апреле
и мае.
Сохранилось отношение тогдашнего народного комиссара про-
довольствия тов. Цюрупы к украинскому народному комиссару
продовольствия о всемерном содействии самостоятельным заготови-
тельным операциям уполномоченных Главторфа на Украине со
следующей собственноручной резолюцией Владимира Ильича:
«Со своей стороны присоединяюсь к просьбе товарища Цюрупы
и прошу оказывать тов. Радченко и другим уполномоченным вся-
кое содействие. 17 апреля 1919 г. Председатель СНК В. Ульянов
(Ленин)» '.
Имеется удостоверение на мое имя от 19 апреля, выданное
Управлением делами СНК за подписью Владимира Ильича, А. Д.
Цюрупы, Л. Б. Красина и В. Д. Бонч-Бруевича, составленное в чрез-
вычайно энергичных выражениях. В нем предписывается властям
и организациям Украины оказывать нам самое энергичное содей-
ствие в покупке мяса, солонины, сала и т. п., в погрузке этих продук-
тов, срочной отправке и беспрепятственном продвижении до места
назначения.
Я привожу так подробно содержание этих документов для того,
чтобы показать, какое громадное значение придавал Владимир Иль-
ич торфу как топливу и торфу как базе для электрического света
и электрических двигателей.
В частном разговоре Владимир Ильич как-то поинтересовался,
какие меры мы принимаем для удержания торфяников на разра-
ботках, и со своей стороны предлагал освободить их от воинской
и от трудовой повинности и выдавать премии предметами «шир-
потреба»: мануфактурой, сапогами, косами и т. д.
Когда на богородской «Электропередаче» (станция имени Клас-
сона) забастовали, требуя повышения расценок, малосознательные
в то время торфяники, вопрос рассматривался в СНК. По предло-
жению Владимира Ильича СНК 27 мая было вынесено постанов-
ление:
Совет Народных Комиссаров в заседании от 27 мая с. г. поста-
новил:
1 Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. 1870—1924. М., 1976.
Т. 7. С. 95.
157
«а) Послать на Шатурские болота ' завтра утром через т. Дзер-
жинского одного представителя от ВЧК комиссаром и при нем тт.
Радченко и Лутовинова в качестве экспертов.
б) На посылаемого комиссара возложить задачу, в случае не-
обходимости, милитаризировать рабочих по разработке торфа и до-
биться производства работ на условиях, установленных Всероссий-
ским советом профессиональных союзов.
Комиссару предоставить право назначать себе, в случае надоб-
ности, помощников в смежных пунктах».
Постановление это было вынесено в 11 часов ночи. Мы с Луто-
виновым по предложению Владимира Ильича сейчас же отпра-
вились к Дзержинскому. Представителем от ВЧК был назначен
А. В. Эйдук. Рано утром втроем мы выехали на «Электропередачу»
и уладили конфликт.
11 ноября 1919 года, в 1 час дня, Главторф послал Владимиру
Ильичу свой отчет о только что законченной торфяной кампании;
отчет был строго деловой. В тот же день, в 11 часов вечера, я полу-
чил от него следующее письмо:
«В Главторф
11.XI.1919 г.
По поводу присланного отчета за 1919 г.
1) Желательно напечатать итоги в «Экономической жизни»
(и прислать мне 1 экземпляр).
2) При обилии таблиц детальных — нет таблиц итого-
в ы х:
— сравнение производства 1918, 1919 годов и ранее (число
дней? % работавших машин? и т. д.)
— краткая карта? или расстояние от железнодорожных стан-
ций?
— условия пуска в ход всех машин?
— сравнимые данные о производстве в зависимости от потреб-
ления (еда и мануфактура)? Ленин» 2.
Из этого письма видно, как быстро ориентировался Владимир
Ильич в таком совершенно новом для него деле, как внимательно
он входил в детали его и какие давал дельные практические сове-
ты, хватая, что называется, быка за рога. Быстрота, с которой Вла-
димир Ильич реагировал на наш отчет, показывает то значение,
которое он придавал торфяному делу.
1920 год
В этом году я особенно часто говорил с Владимиром Ильичем
по вопросам продовольствия и оборудования для все расширяю-
щихся, несмотря на трудности, связанные с гражданской войной,
1 В постановлении описка: имелись в виду торфоразработки «Электропередачи».
Ред.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 51. С. 83.
158
торфоразработок и технического и организационного усовершен-
ствования их. Владимир Ильич живо интересовался всеми стадиями
строительства Шатурской электростанции. Я его неоднократно
приглашал на строительство, и он мне каждый раз отвечал:
— Охотно проехался бы к вам туда. С каким бы наслаждением
походил бы по болотам!
Но осуществить его поездку так и не удалось, да я и не наста-
ивал, зная наши несовершенные, часто неисправные пути и средства
сообщения того времени (связывали нас с Шатуркой железная
дорога и моторная дрезина).
В феврале 1920 года ВСНХ командировал меня, как председа-
теля Главторфа, на Урал для обследования и организации торфяно-
го дела в области. Кроме того, мне, как уполномоченному Глав-
лескома при 1-й армии труда, было поручено согласование и нап-
равление деятельности всех уральских гублескомов. Владимир Иль-
ич придавал большое значение этой поездке, и на обоих мандатах,
полученных мною 5 февраля, имеется его собственноручная припис-
ка: «Прошу оказывать всяческое содействие лично мне известному
т-щу Радченко.
В. Ульянов (Ленин)».
Я имел трехминутное свидание с Владимиром Ильичем перед
этой поездкой. О чем конкретно мы говорили в эти три минуты, я
уже не помню, но помню то почти физическое ощущение его вели-
чия и огромного заряда энергии и решимости, который он влил в
меня.
В 1920 году впервые стал применяться у нас гидравлический
способ добывания торфа. Изобретателем гидроторфа был наш блес-
тящий советский инженер Роберт Эдуардович Классон. В основу
своего изобретения он положил калифорнийский способ размыва-
ния мощной струей воды золотоносных пород по старым руслам
рек. Владимир Ильич с живостью подхватил идею гидроторфа,
как первого яркого достижения в области механизации исключи-
тельно тяжелого труда торфяников. Своим энергичным содей-
ствием он в короткий по тому времени двухлетний срок помог это-
му незрелому вначале детищу стать на твердые ноги, преодо-
леть неизбежные «детские болезни» и стать промышленно рента-
бельным.
В истории гидроторфа в 1920 году можно отметить три важней-
ших момента:
1) 27 октября Владимир Ильич присутствовал на демон-
стрируемом Классоном в Кремле кинофильме по гидроторфу.
Помню любопытную первую встречу их после двадцатипятилет-
него перерыва. Владимир Ильич встретил Классона такими
словами:
— А помните, как вы тогда сомневались? А ведь свершилась
революция-то '.
1 В. И. Ленин встречался с Р. Э. Классоном в 1894 г. в Петербурге. Ред
159
2) 28 октября целому ряду адресатов было разослано лично
Владимиром Ильичем составленное письмо. Привожу его пол-
ностью:
«1) т. Рыкову (если еще не оправился, то т. Милютину)
2) и в Главторф, т. И. И. Радченко
Копии: 3) Р. Э. Классону (найти через Радченко),
4) председателю ГОЭЛРО Кржижановскому,
5) Склянскому (§ 4) и Троцкому,
6) Лежаве и Ломоносову,
7) Киноотдел,
8) Сосновскому,
9) Шатуновскому (Основная транспортная комис-
сия).
27.ХЛ 920 состоялось перед многочисленной партийной публикой
кинематографическое изображение работы нового гидравлического
торфососа (инженера Р. Э. Классона), механизирующего добычу
торфа сравнительно со старым способом.
В связи с этим состоялся обмен мнений между инженером Клас-
соном, представителями Главторфа, тт. И. И. Радченко и Моро-
зовым, т. Шатуновским (от Основной транспортной комиссии) и
мною.
Этот обмен мнений показал, что руководители Главторфа вполне
согласны с изобретателем насчет важного значения этого изобре-
тения. Во всем деле восстановления народного хозяйства РСФСР
и электрификации страны механизация добычи торфа дает
возможность пойти вперед неизмеримо более быстро, прочно
и более широким фронтом. Необходимо поэтому принять немед-
ленно ряд мер в государственном масштабе для развития этого
дела.
Прошу обсудить этот вопрос немедленно и дать мне незамед-
лительно отзыв (поправки, дополнения, контрпроекты и проч.) по
поводу следующих, вытекающих из вчерашнего предварительного
обмена мнений, предложений.
1. Признать работы по применению гидравлического способа
торфодобывания имеющими первостепенную государственную важ-
ность и потому особо срочными. Провести это в субботу 30/X, че-
рез СНК.
2. Поручить тем главкам (и др. учреждениям), от содействия
которых больше всего зависит успех работы «Комиссии (или коми-
тета?) по гидравлическому добыванию торфа» (при Главторфе),
делегировать своих представителей (предпочтительно коммунистов
или, во всяком случае, заведомо добросовестных и особо энергич-
ных людей) для постоянного участия в этой комиссии. Особо воз-
ложить на них ответственность за скорейшее исполнение заказов и
просьб этой комиссии без всякой волокиты. Дать в СНК имена и
адреса этих представителей.
3. То же — по отношению к нескольким важнейшим в данном
деле заводам. Составить список этих заводов.
4. Поручить Морскому ведомству дать в эту комиссию своего
160
представителя, вполне знакомого с запасами материалов и техни-
ческими средствами этого ведомства.
5. Дать красноармейский паек той группе лиц, от работы кото-
рых непосредственно зависит быстрый и полный успех дела, по-
высив вместе с тем их вознаграждение так, чтобы они могли впол-
не и целиком отдаться своему делу. Поручить «Комиссии по гидрав-
лическому добыванию торфа» немедленно дать в НКпрод и в
ВЦСПС список (точный) этих лиц с указанием норм вознаграж-
дения, премий и проч.
6. Немедленно обсудить с НКвнешторгом, какие заказы следует
сейчас же дать шведским и германским заводам (может быть, на-
нять там одного или нескольких крупных химиков) для того, чтобы
к лету 1921 мы могли получить необходимое в целях более быст-
рого и широкого использования гидравлического способа. В част-
ности, использовать для этого предстоящий через несколько дней
отъезд т. Ломоносова в Швецию и Германию.
7. Поручить Киноотделу (НКпроса?) поставить очень широко
(особенно в Петрограде, Иваново-Вознесенске, Москве и в мест-
ностях торфодобывания) кинематографическое изображение гид-
равлического способа, с тем чтобы обязательно читалась при этом
краткая и популярная листовка (просить т. Сосновского редакти-
ровать), объясняющая гигантское значение механизации торфо-
добывания и электрификации.
8. Первый доклад по этому вопросу «Комиссии по гидравли-
ческому способу добывания торфа» назначаю в СНК 30.Х.1920 г.
Пред. СНК В. Ульянов (Ленин)» {.
3) 30 октября Совнарком принял декрет о Гидроторфе.
Весь конец года прошел в энергичной работе по выполнению
предложений Владимира Ильича, касающихся Гидроторфа. Для
реализации этого первого у нас крупного изобретения в области
торфотехники не пожалели ни сил, ни средств, более чем ограничен-
ных в эти годы, когда разруха еще не была изжита. По настоянию
Владимира Ильича и под нажимом Классона для изготовления
каких-нибудь пяти агрегатов Гидроторфа был выделен в Москве
специальный машиностроительный завод бывший Михельсона (те-
перь имени Ильича). Больше тысячи рабочих и двухсот специа-
листов, снабжаемых хорошими пайками, работали над осуществле-
нием этого изобретения. Какое огромное значение придавал Влади-
мир Ильич Гидроторфу, видно из его речи на VIII съезде Советов
22 декабря. Владимир Ильич говорил:
«Я должен сказать, что в области топлива мы имеем один из
крупнейших успехов в виде гидравлического способа добывания
торфа. Торф, это — то топливо, которого у нас очень и очень много,
но использовать которое мы не могли в силу того, что нам приходи-
лось до сих пор работать в невыносимых условиях. И вот этот новый
способ поможет нам выйти из того топливного голода, который
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 51. С. 318—320.
161
является одной из грозных опасностей на нашем хозяйственном
фронте. Мы долгие годы не в состоянии будем выйти из этого ту-
пика, если у нас останется старое хозяйничанье, если у нас не будет
восстановлена промышленность и транспорт. Работники нашего тор-
фяного комитета помогли двум русским инженерам довести до
конца это новое изобретение, и они добились того, что этот новый
способ скоро близок к довершению. Итак, мы накануне великой
революции, которая даст нам в хозяйственном отношении большую
опору. Не надо забывать, что мы имеем необъятные богатства торфа.
Но мы не можем их использовать потому, что мы не можем посы-
лать людей на эту каторжную работу. Капиталистический строй
мог посылать людей на каторжные работы. При капиталистическом
государстве люди шли туда работать из-за голода, а при социалис-
тическом государстве на эти каторжные работы мы посылать не
можем, а добровольно никто не пойдет. Капиталистический строй
все делал для верхов. Он о низах не заботился.
Нужно всюду больше вводить машин, переходить к применению
машинной техники возможно шире. Добывание торфа гидравли-
ческим способом, которое так успешно двинуто вперед ВСНХ,
открывает возможность добывания топлива в огромном количестве
и устраняет необходимость привлечения обученных рабочих, так
как при таком способе могут работать и необученные рабочие.
Мы эти машины произвели, я лично советовал бы товарищам де-
легатам посмотреть кинематографическое изображение работ по
добыванию торфа, которое в Москве было показано и может быть
продемонстрировано для делегатов съезда. Оно даст конкретное
представление о том, где одна из основ победы над топливным го-
лодом. Мы изготовили машины, которые употребляются при новом
способе, но изготовили их плохо. Командировки за границу при
налаживающемся товарообмене с заграницей, при хотя бы полу-
легально существующих торговых сношениях, помогут нам эти же
машины, нашими изобретателями составленные, получить испол-
ненными великолепно. И числом этих машин, успехом работы Глав-
ного торфяного комитета и ВСНХ в этой области будут измерять-
ся все наши хозяйственные успехи, ибо без победы над топливным
голодом победы на хозяйственном фронте одержать нельзя. С этим
связаны также жизненнейшие успехи в области восстановления
транспорта» '.
Ленин на хозяйственном фронте.
Сборник воспоминаний.
М., 1934. С. 7—19
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 152—153.
162
Г. М. Кржижановский
В. И. ЛЕНИН
И РАБОТЫ ПО ЭЛЕКТРИФИКАЦИИ,
РАЙОНИРОВАНИЮ И ПЛАНОВОМУ ХОЗЯЙСТВУ
Я хорошо помню, как после одного разговора с Владимиром
Ильичем (кажется, в начале 1920 г.) о тяжелой работе на торфу и о
тех перспективах, которые связаны с развитием торфяного дела [, я,
возвратившись домой, уже через несколько минут получил спешно
набросанную записку Владимира Ильича с просьбой непременно
изложить все то, что я ему рассказывал, в специальном фельето-
не в «Правде». А когда я эту его просьбу исполнил и такой фелье-
тон был напечатан, то он был очень доволен, когда тов. Троцкий
также обратил внимание на фельетон и обменялся с ним мыслями
по этому поводу. Владимир Ильич немедленно уведомил меня об
этом, видя в этом обстоятельстве доказательство правильной намет-
ки темы, потому что иначе она не могла бы возбуждать к себе ин-
тереса. А между тем в этом фельетоне развитие торфодобывания
и устранение каторжных условий работы на торфу ставились в пря-
мую зависимость от электрификации торфяных болот и от построй-
ки районных электрических станций на торфу.
Но, раз наметив что-либо, Владимир Ильич никогда не оста-
навливался на полдороге. Он немедленно стал тормошить меня,
настаивая, чтобы по крайней мере в небольшой брошюрке вопросы
электрификации были освещены цельно, хотя бы и элементарно.
Я составил проспект такой брошюры, внимательно просмотренный
Владимиром Ильичем, а когда «Основные задачи электрификации
России» мною были написаны в размере брошюрки в 50 страниц, то
он немедленно, кажется, в тот же день, когда рукопись была пос-
лана ему, сообщил свое одобрение и даже предложил написать свое
предисловие. Это предложение я отклонил, не желая связывать
имя Владимира Ильича с этой небольшой, спешно набросанной
брошюркой. Таким образом, эта первоначальная популяризация
идей электрификации всецело обязана настойчивости и указаниям
Владимира Ильича. Без него при трудных обстоятельствах 1920 г.
я никогда не решился бы выступить с такими ответственными пред-
ложениями.
Точно так же лишь поддержка, неусыпная внимательность, не-
прерывный дружеский совет и подбадривание Владимира Ильича
обеспечивали работы Государственной комиссии по электрифи-
кации, которой удалось в 9-месячный срок и с общим расходом
самых ничтожных средств (при работе около 200 ученых мы в общей
сложности потратили не более 30 000 руб.) составить для VIII съез-
да Советов известный доклад об электрификации РСФСР.
1 Разговор состоялся 26 декабря 1919 г. (См.; Владимир Ильич Ленин.
Биографическая хроника. Ноябрь 1919 — июнь 1920. М., 1977. Т. 8. С. 151.)
Ред.
163
Товарищи, вероятно, помнят, как сочувственно отнесся к этой
работе во время своего доклада Владимир Ильич и как потрясал он
перед аудиторией этим толстым томом работы, справедливо под-
черкивая, что при всем несовершенстве исполнения она все же явля-
ется знаменательным моментом в нашей экономике.
Доклад по электрификации представлял попытку составления
перспективного хозяйственного плана страны. Ценность этой ра-
боты заключалась не только в том, что в ней вопросы электрифи-
кации выдвигались на первый план как неизбежный технический
опорный момент всего строительства. Здесь же дан был вполне
конкретный материал, характеризовавший экономику основных
наших районов и намечавший те цели, которые в данной конкрет-
ной обстановке надо преследовать. Владимир Ильич прекрасно
понимал, что этот конкретный материал разработан нами, как это
отмечалось в тексте доклада, лишь «в первом приближении». Он
подчеркнул в своей речи на съезде Советов, что придется немедлен-
но сесть за дальнейшую работу уточнения, усовершенствования
этого плана. Поэтому уже в начале 1921 года он настаивал, чтобы
группа работников, потрудившихся над планом электрификации,
немедленно перешла ко второму этапу своей работы. Таким образом
зародилась идея Госплана, и Владимир Ильич не только обсуждал
первоначальный набросок проекта организации Госплана, но и кан-
дидатуру каждого из лиц, выдвигаемых мною в члены Госплана.
К работам Госплана, обнимавшим самые разнообразные хозяй-
ственные вопросы, к докладам членов Госплана в СТО Владимир
Ильич относился с большим вниманием и всячески старался под-
бодрить нас, работников Госплана, помочь нам в преодолении тех
громадных трудностей, которые стояли и стоят перед нашей плано-
вой работой как вследствие новизны этого дела, так и по обстоя-
тельствам нашей экономической отсталости и послевоенной разру-
хи. Зачастую он вызывал меня на длительные собеседования по
тем или иным очередным темам, и каждый раз, уходя после такой
беседы, я чувствовал небывалый прилив бодрости и сил. Он никогда
не скрывал и не затушевывал своего отрицательного отношения к
тому или иному лицу, к тому или иному поступку. Но, несмотря на
всю резкую определенность замечаний Владимира Ильича в этом
направлении, он умел делать это так, что всегда чувствовалось
отсутствие всякой «личности» в таком нападении Владимира Ильича
и всегда отчетливо подчеркивалась связь этого нападения с инте-
ресами дела, которое он защищал. Неоднократно Владимир Ильич
предлагал мне свою личную помощь путем посещения Госплана
и присутствия на его заседаниях, но я никогда не решался согла-
шаться на это, считая, что это было бы недопустимой эксплуата-
цией его личности и его драгоценного времени. По некоторым запи-
сочкам, оставшимся у меня, я когда-нибудь смогу с большей под-
робностью дать отчет о конкретных указаниях Владимира Ильича
по вопросам плановой работы, а в настоящее время, в эти тяжелые
минуты, могу сказать лишь весьма немногое.
Уже при первом подведении итогов работ Госплана, которое я
164
пробовал сделать в статьях под названием «Хозяйственные пробле-
мы РСФСР», несмотря на крайнюю заваленность работой в тот
период A921 г.), Владимир Ильич потребовал от меня представле-
ния рукописи и проштудировал ее с такой точностью, что я очень
сожалею об отсутствии у меня этой рукописи с его ремарками. Я
помню, что некоторые заметки и подчеркивания были в высокой
степени характерны для методов мышления и работы Владимира
Ильича.
В этой же книжке с полной определенностью был поставлен
и вопрос об экономическом районировании, и, как видно из преды-
дущего, с полного согласия и ведома Владимира Ильича. Я вспоми-
наю свои неоднократные беседы с Владимиром Ильичем по вопросам
экономического районирования и не помню никаких его возраже-
ний по существу этой темы. Он считал только, что проведение эконо-
мического районирования непременно должно быть связано с боль-
шой предварительной пропагандой этой идеи и должно быть по-
строено так, чтобы воля к нему шла в значительной степени с самих
мест. А как ценил Владимир Ильич эту связь с местными работни-
ками, эту информацию мест, превосходно видно из его отношения
к отчетам экосо и из его попыток наладить аппарат согласованной
работы наших центральных учреждений с работой мест. Отчеты
экосо, отчеты местных плановых органов и должны были служить
необходимым контролирующим материалом для работы таких орга-
нов, каким являлся наш СТО.
Ко всем этим вопросам, затрагиваемым здесь мною, конечно,
необходимо будет вернуться еще и еще раз. Цель этих строк —
только засвидетельствовать, что трудно себе представить, в каком
этапе наших работ как в области электрификации, так и в области
районирования и планового хозяйства находились бы мы без мощ-
ного содействия и без бодрящих и освещающих указаний Влади-
мира Ильича. Несомненно, что без него все это носило бы другой,
гораздо более зачаточный характер. Несомненно также, что в нем-
ногих его направляющих указаниях тем не менее были даны решаю-
щие директивы в этих областях работ на долгие и долгие годы.
Великий строитель.
Памяти В. И. Ленина. М., 1924.
с. 39—41
И. М. Губкин
ИЗ БРОШЮРЫ
«ДОВЕРИЕ НАРОДА — ВЫСШАЯ НАГРАДА»
Известие о Великой Октябрьской социалистической революции
застигло меня в Соединенных Штатах Северной Америки, куда
я летом 1917 года был делегирован Временным правительством
для изучения нефтяных месторождений.
В г. Биллингсе я прочитал в газетах телеграммы об Октябрьском
вооруженном восстании. Газеты вышли с аршинными заголовка-
165
ми: «Большевики у власти! Временное правительство низложено!»
Американцы терялись в догадках, что же произошло в Петрограде.
Газеты только сбивали читателя с толку, называя большевиков
не иначе как «экстремистами».
Вскоре я попал в Оклахома-сити, где происходил съезд гео-
логов всех штатов Северной Америки. Узнав о присутствии на
съезде русского, американцы пришли ко мне и сказали:
— Расскажите, что происходит у вас в России?
Меня самого волновали вести, приходившие из-за океана.
Так как газеты недоговаривали и врали, приходилось самому
дорисовывать картину событий на далекой родине. Февральская
революция, говорил я себе, свергла царизм. Но что изме-
нилось? К власти поперли Колупаевы и Разуваевы, Гучковы
и Рябушинские. Большевики свергли и изгоняют теперь бур-
жуазию.
Надо было решать: с кем быть? Мысли — неясные и туман-
ные — налетали одна на другую. Просьба американцев застигла
меня врасплох. Но я согласился выступить. Речь я начал на
плохом английском языке и закончил на русском. Во время речи
ответы на мучившие меня вопросы пришли сами собой, и все
стало на свое место, все стало ясно.
— Взоры всего мира,— говорил я,— обращены сейчас в сторону
моей родины. Люди спрашивают себя: что произошло, что проис-
ходит в России? Что за зарево видно на горизонте? Коллеги!
Вас хотят уверить, что это — зарево огромного разрушающего
пожара, в котором гибнет культура. Неверно! Взгляните в сторону
революционной России, и вы увидите на горизонте не зарево по-
жара, а зарю восходящего солнца, свободы и счастья. Над Рос-
сией взошло солнце новой жизни, солнце нового мира. Труже-
ники отныне сами будут управлять своей судьбой, своим трудом и
жизнью.
Волнение и энтузиазм, с которым я говорил, передались и
аудитории. Переводчик перевел речь с не меньшим жаром.
Съезд устроил колоссальную овацию,— это была овация, обра-
щенная к Октябрьской революции.
Мне уже не сиделось в Америке. Хотелось поскорее домой,
в Россию. Но в Америке было еще много дела.
В нашей делегации начались распри. Член делегации Фосс,
наживший в России круглый капиталец и переведший его за
границу, обвинял меня и инженера Сняткова в большевизме.
С Фоссом мы разругались. Он остался в Америке. В вашингтон-
ском посольстве Временного правительства нам со Снятковым
не хотели давать наших материалов, но у нас предусмотритель-
но были заготовлены копии, и мы уехали в Россию.
В Стокгольме бежавшие из Петрограда белоэмигрантские
барыньки пугали нас всяческими страхами, визгливо советова-
ли не ехать в «страну анархии», закатывая глаза, предсказы-
вали нашу гибель. Вся эта чертовщина мало подействовала
на нас.
166
Весною 1918 года, обогнув Европу, мы на тралере прибыли в
советский Мурманск. Пролетарская революция была на подъ-
еме, дел у молодой власти — масса, и все же у представителей
Мурманского Совета нашлось время встретить приехавших
ученых, помочь им достать теплушку для привезенной из Аме-
рики геологической библиотеки и архива, а самих ученых уса-
дить в купе международного вагона. Я никогда не забуду вол-
нения, которое я испытал, ступив на родную землю, волнения, воз-
росшего при виде ласкового й заботливого приема, оказанного
нам...
В Петрограде меня ожидало распоряжение Высшего совета
народного хозяйства выехать в Москву. В комнате № 434 П До-
ма Советов («Метрополь»), куда меня поселили, впоследствии
образовался советский Геологический комитет в противовес ста-
рому Геолкому, не признававшему Советской власти (не за-
будьте: то было время саботажа старой интеллигенции).
Я с большой горячностью стал работать в новом Геолкоме.
Сделал доклад в ВСНХ об американских нефтяных промыс-
лах. Меня пригласили помочь организовать нефтяной главк.
Я охотно согласился. Главконефть был образован декретом за под-
писью Владимира Ильича Ленина, я вошел в коллегию главка.
Немного позже я стал работать и по сланцевой промышленности...
Мне трудно найти слова, чтобы нарисовать хотя бы в отда-
ленной степени похожую картину творческого горения на ра-
боте того времени. В Главконефти мы, правда, сидели в шубах
и перчатках, но работали, твердо веря, что и Баку, и Грозный,
и Эмба, занятые тогда белыми, будут скоро нашими, совет-
скими.
Но пока суд да дело, Республика задыхалась без горючего.
Мы занялись сланцами. Как председатель Главного сланцевого
комитета, я послал экспедицию в район Ульяновска. Летом
1919 года мы сами поехали проверять, что сделано на месте. Кста-
ти сказать, на месте разработок ничего не было, и по дороге
(мы ехали на пароходе «Верочка») мы насобирали тачек, лопат,
топоров.
После приезда с Волги наши химики сделали разгон сланце-
вой и сапропелевой смол. В октябре 1919 года мы с бутылоч-
ками сланцевого бензина, керосина и других нефтеподобных
продуктов пошли к Владимиру Ильичу. Секретарь предупре-
дил:
— Только, пожалуйста, не больше пятнадцати минут!
В кабинете Владимира Ильича, помню, стоял письменный
стол, около него — два глубоких кожаных кресла, а позади —
шкаф с книгами.
Владимир Ильич поднялся из-за стола, вышел к нам навстре-
чу, усадил.
Началась беседа. Как человек несколько экспансивный, я во
время разговора встал, сам не замечая, как я увлекся рассказом
о будущем сланцев. Владимир Ильич попросил показать, где
167
находятся сланцевые месторождения. Мы подошли к карте и
простояли у нее два с половиной часа — беседа велась и о неф-
ти, и о сланцах, и о сапропелях. Ленин внимательно слушал, за-
давал вопросы, вникал в детали — он искал выхода из топлив-
ного кризиса.
В конце беседы Владимир Ильич сказал:
— Вот вам мой телефон, вот телефон секретаря. Когда нужна
будет помощь, обращайтесь ко мне непосредственно.
Обаятельная простота Владимира Ильича, поразительная эру-
диция, умение выслушать человека и направить его мыс-
ли в нужное направление никогда не изгладятся из памяти
каждого, кому выпало огромное счастье — видеть и разговари-
вать с отцом Великой Октябрьской социалистической рево-
люции.
Ленин видел и знал все, он ничего не упускал из виду. Раз
заинтересовавшись топливом, Ленин уже не бросал этой проб-
лемы, а постоянно возвращался к ней, искал решения вопроса, на-
правлял работу ученых и практиков.
Я неизменно посылал Владимиру Ильичу журнал «Нефтя-
ное и сланцевое хозяйство». Каково же было мое изумление, ко-
гда я получил письмо Владимира Ильича, из которого увидел,
что Ленин находит время читать наш сугубо специальный жур-
нал! Письмо гласило:
«Главнефть
тов. Губкину
3. VI. 1921 г.
Просматривая журнал «Нефтяное и сланцевое хозяйство»,
я в № 1—4 A921) наткнулся на заметку (с. 199) «О замене ме-
таллических труб цементным раствором при бурении нефтяных
скважин».
Оказывается, что сие применимо при вращательном буре-
нии. А у нас в Баку таковое есть, как я читал в отчете ба-
кинцев.
От недостатка бурения мы гибнем и губим Баку.
Можно заменить железные трубы цементом и пр., что до-
стать все же легче, чем железные трубы, и что стоит, по указа-
нию вашего журнала, «совершенно ничтожную» сумму!
И такого рода известие вы хороните в мелкой заметке архи-
ученого журнала, понимать который способен, может быть, 1 че-
ловек из 1 000 000 в РСФСР.
Почему не били в большие колокола? Не вынесли в общую
прессу? Не назначили комиссии практиков? Не провели поощри-
тельных мер в СТО?
Пред. СТО В. Ульянов (Ленин)» К
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 52. С. 245—246.
168
Письмо Владимира Ильича меня чрезвычайно обрадовало и
в то же время пристыдило. Мелкая заметка действительно была
похоронена где-то на задворках журнала и напечатана петитом.
Я поспешил достать номер американского журнала «Мшш§ апс!
Ме*а11иг§у», из которого была перепечатана заметка, и увидел,
что речь шла пока что не о практическом опыте, а о предложе-
нии. Написал об этом Владимиру Ильичу. Он снисходительно
отнесся к моей ошибке:
«В Главнефть
тов. Губкину
VI 1921.
Т. Губкин! Ваше письмо и выписка вполне разъясняют дело.
Раз это только предложение,— конечно, дело меняется. На-
сколько помню, эту самую важную часть английского текста в
русском журнале опустили.
Надо выработать точные меры помощи Баку и внести в
СТОу следя за их выполнением.
С тов. приветом. Ленин» \
...Мои избиратели, оказавшие мне высокое доверие, вправе
интересоваться не только тем, где я работаю, но и тем, чего я
добился как ученый, что я сделал, участвуя в борьбе партии за
социалистическую индустриализацию страны. Я могу рассказать
избирателям о работах по изучению Курской магнитной аномалии,
о нефти на востоке СССР и о многом другом.
Курская магнитная аномалия была открыта лет сто пятьде-
сят назад. Этому явлению ученые долго не придавали значения.
В девяностых годах Курской магнитной аномалией заинтересо-
вался московский профессор Лейст.
В течение почти двадцати лет Лейст вел магнитометриче-
скую съемку районов аномалии. К этому времени уже не один
Лейст заинтересовался, почему вместо севера и юга магнитная
стрелка в Курской губернии, в местах аномалии земной коры,
начинает шалить настолько, что изменяет нормальное положе-
ние иногда даже на 180°.
В чем искать причину этого явления? Лейст утверждал в
наличии в земной коре больших залежей железной руды.
Поверив объяснениям Лейста и магнитной карте, им со-
ставленной, курское земство собрало немного денег и начало бу-
рить у села Непхаева, неподалеку, от Белгорода. Пороха у зем-
ства хватило ненадолго. Пробурив метров двести пятьдесят и
не встретив руды, «инициативное» земство остыло столь же
скоро, сколь и воспламенилось мыслью сделать свою губернию
промышленной.
1 Ленин В. Я. Полн. собр. соч. Т. 52. С. 264.
169
В разочаровании курского земства немалую роль сыграл ста-
рый Геолком, считавший выводы Лейста нелепостью и всячески
поносивший их. Труд Лейста погиб, как погибало при царизме
немало выдающихся трудов других ученых.
В 1918 году Лейст уехал лечиться в Германию, захватив с
собой все материалы и карты. В Германии Лейст умер.
Ценными материалами Лейста завладел некий Штейн. Уви-
дев, что Советское правительство с первых дней своей деятель-
ности интересуется всем, что может развить и двигать вперед
наше государство, Штейн со своими сотоварищами предложили
приобрести у него материалы Лейста. Проходимец требовал за
эти материалы кругленькую сумму — восемь ми:*тронов золо-
тых рублей!
Тогдашний нарком внешней торговли Л. Б. Красин обратил-
ся в Академию наук. Академия образовала специальную ко-
миссию, которая вскоре перешла в ведение президиума Высшего
совета народного хозяйства. Комиссия называлась: «Особая
комиссия по изучению Курской магнитной аномалии», сокра-
щенно — ОККМА. Я был назначен ее председателем.
Так в 1920 году, когда Красная Армия еще отбивала завое-
вания Великой социалистической революции от посягавших на
нее «отечественных» белогвардейцев и армий международного
капитала, молодая наша Республика приступила к разрешению
мировой научной загадки, которую в течение полутора веков ни-
кто до Советской власти не мог решить.
ОККМА не только повторила работу Лейста, но во много раз
превзошла ее. То, что не по силам ученому-одиночке в усло-
виях капитализма, оказалось по силам юной советской науке,
опекаемой и оберегаемой рабоче-крестьянской властью. Кроме
магнитометрической, мы провели и гравиметрическую съемку.
Вместе с магнитной аномалией нам удалось установить и ано-
малию силы тяжести. Это последнее открытие показало, что на
поверхности земной коры (притом на сравнительно незначи-
тельной глубине) залегают исключительно тяжелые массы.
Сомнений никаких быть не могло. Надо было срочно прове-
рять наши научные открытия, надо было срочно поставить буро-
вую скважину.
Нам помогло особенно трогательное и волнующее по тем
тяжелым временам внимание Советского правительства и лич-
но В. И. Ленина, всегда интересовавшегося проблемой Курской
магнитной аномалии. Владимир Ильич Ленин провел через Со-
вет Труда и Обороны постановление, которое приравнивало ис-
следование Курской магнитной аномалии к первоочередным и
важнейшим государственным мероприятиям. По этому поста-
новлению работники ОККМА получали исключительное право
мобилизации, призывов на службу, получения продовольствен-
ных пайков, что было тогда очень важно.
В каких условиях приходилось тогда работать, можно судить
хотя бы по такому эпизоду. Как нефтяник, я, используя свои
170
связи и знакомства, добился получения в Грозном бурового
станка. Наши товарищи, сопровождавшие оборудование из
Грозного, были захвачены в плен бандитской шайкой и трое
расстреляны бандитами. Без преувеличения можно сказать, что
молодые советские ученые-энтузиасты, не щадя жизни, работа-
ли над проблемой, решить которую поручило им наше прави-
тельство, наш вождь Ленин.
Летом 1921 года мы заложили в Щиграх буровую скважину,
о чем рапортовали Владимиру Ильичу.
Стоило только начать бурение, как на арене снова появился
Штейн со своей компанией. На сей раз проходимцы предло-
жили сдать им богатства Курской магнитной аномалии в кон-
цессию.
Покойный Красин был сторонником этой концессии.
Я страшно волновался и злился.
— Нельзя,— говорил я Красину,— сдавать это дело в кон-
цессию. Нельзя!
В Кремле было созвано специальное совещание. Председа-
тельствовал Владимир Ильич.
Я апеллировал к нему.
— Владимир Ильич! — говорил я, волнуясь.— Через год
у нас уже будут результаты. Разве можно сейчас отдавать это
в концессию? Давайте узнаем хотя бы, какие богатства таит
в себе аномалия.
Ленин сказал:
— Правильно! Пусть наши ученые доведут дело до конца.
Притязания иностранцев были отвергнуты раз и навсегда.
Но нам пришлось испытать еще немало волнений. Долото в на-
шей буровой встретило твердую породу, которую мы прошли с
трудом, при помощи ударного бурения. Каково было наше изум-
ление, когда после пропластка железорудных кварцитов в сква-
жине снова появилась мягкая порода — глины с рыбьими остат-
ками. Даже мы, глубоко верившие в существование железа под
почвой, и то расстроились; враги же нашего дела — а их было
немало — получили повод злорадствовать.
Слегка поколебался и постоянный сторонник работ по Кур-
ской магнитной аномалии, тогдашний председатель Госплана
Г. М. Кржижановский. После того как мы натолкнулись на глины
с рыбьими остатками, Кржижановский, смеясь, спросил меня:
— Правда ли, что ты в КМА рыбу ловишь?
— Да, рыбу ловлю,— ответил я,— а уху будем расхлебывать
вместе.
Расхлебывать ухи не пришлось, так как вскоре мы добрались
до железа. Советская страна разрешила научную загадку Курской
магнитной аномалии.
Губкин И. М. Доверие народа — выс-
шая награда. М., 1938. С. 16—31
171
В. А. Радус-Зенькович
УДАРНАЯ СТРОЙКА
Конец 1919, начало 1920 года... После разгрома Колчака и
Деникина Страна Советов получила временную передышку.
Хотя предстояла еще борьба за изгнание интервентов с Дальнего
Востока, Закавказья, Крыма, хотя не исключена еще была вероят-
ность новой интервенции, но все же партия и правительство
получили возможность уделять больше внимания восстановлению
разрушенного войной хозяйства.
Очистив от белых район Прикаспья и устье реки Урал, Крас-
ная Армия овладела действующими Эмбинскими промыслами,
где находилось 15 миллионов пудов добытой нефти. В ту пору
связь с Баку и Грозным была прервана и Эмба являлась един-
ственным районом добычи ценного жидкого топлива, необходи-
мого для хозяйства и армии Советской республики.
Товарищ Ленин был очень занят мыслью об эмбинской неф-
ти, о скорейшем использовании этого источника. 24 декабря
1919 года Совет Труда и Обороны постановил построить Алгай-
Эмбинскую железную дорогу (Алгай — сокращенное название
Александрова-Гая) и нефтепровод, а также перешить на широ-
кую колею участок Красный Кут — Александров-Гай. Строи-
тельство было признано срочной оперативной задачей.
Ленин отправлял в адрес реввоенсоветов Туркестанского,
Юго-Восточного и Южного фронтов конкретные распоряже-
ния об охране всех сооружений и запасов нефти, о выделении
рабочей силы для строительства и многие другие указания.
Командующему Туркфронтом М. В. Фрунзе Ленин предло-
жил развить революционную энергию для максимального уско-
рения постройки дороги и вывоза нефти. Свой ответ Ленину
Фрунзе заканчивал так: «Армия свой революционный долг вы-
полнит».
В феврале 1920 года строители получили телеграфное ука-
зание Ленина сообщать непосредственно ему о ходе работ каж-
дые две недели. Это распоряжение действовало все время и
выполнялось неукоснительно. Помимо того, были всякие экст-
ренные сообщения и запросы. Наркомату по военным делам
было дано задание направить в Саратов два железнодорожных
дивизиона для участия в строительстве. Одно из распоряжений
Владимира Ильича обязывало Наркомпуть обеспечить с 1 марта не-
прерывную укладку пути, для чего принять самые энергичные
меры к разборке, отправке, доставке рельсов, скреплений и т. п.
Еженедельно наркомат должен был сообщать лично Ленину о
количестве материалов, снятых, отправленных и доставленных
в Красный Кут.
Ленин указывал, что, принимая во внимание исключитель-
ное значение для Республики успешного окончания работ по
172
устройству линии Красный Кут — Алгай — Эмба, должны быть
совершенно исключены взаимные междуведомственные распри,
трения и волокита. Все действия, тормозящие успешность работ,
будут рассматриваться как измена Республике.
В действиях, установках, указаниях Владимира Ильича Ленина
неизменно проявлялись его глубокий ум, практическая хватка,
настойчивость и революционная целеустремленность.
После предварительных ленинских указаний о начале строи-
тельства магистрали Совет Труда и Обороны 21 апреля 1920 года
вынес постановление об организации 2-й революционной армии
труда (Поволжской) на базе «трудового использования сил и
средств Заволжского военного округа и Туркестанского фронта».
Я был назначен председателем Реввоенсовета этой трудовой
армии.
Главной задачей трудовой армии было срочное строительство
железной дороги и нефтепровода Алгай — Эмба. Одновременно
перед нами был поставлен ряд важных задач по восстановлению
народного хозяйства. Среди них: улучшение деятельности Рязано-
Уральской дороги; заготовка и вывоз продовольствия и фуража;
заготовка дров и подвоз их к железнодорожным станциям и рекам;
проведение сельскохозяйственных работ; мобилизация рабочей
силы и т. д.
Все продовольственное обеспечение строителей лежало на
снабженческих органах трудовой армии. По указанию Ленина
воинские части и трудовые формирования на строительстве по-
лучали фронтовой паек.
Выполнение всех перечисленных задач было тесно связано
с осуществлением главного ленинского задания по сооружению
железной дороги и нефтепровода Алгай — Эмба. Это был яркий
пример хозяйственно-восстановительных работ раннего периода
A919—1920 годы).
Строительство началось высокими по тем временам темпа-
ми. К середине июня путь на участке Красный Кут — Алек-
сандров-Гай протяжением 250 верст был перешит на широ-
кую колею. Дневная производительность в среднем равнялась
8,5 версты — вдвое больше того, что намечалось. Земляные ра-
боты и укладка пути за Александровом-Гаем были развернуты
одновременно на пяти участках.
25 июня Ленин по телеграфу предложил трудовой армии при-
нять решительные меры к быстрейшему окончанию работ по
постройке железнодорожной линии Алгай — Эмба и нефте-
провода.
Однако к этому времени некоторая передышка на фронтах
окончилась. Основные воинские части трудовой армии пришлось
перебросить на Западный фронт. Потребность строительства в ра-
бочей силе исчислялась в 17—20 тысяч человек. Фактически же в
работах принимало участие до 12 тысяч красноармейцев и воль-
нонаемных. Трудовые мобилизации не могли восполнить убыль
рабочей силы, и темпы строительства неизбежно замедлялись.
173
Помимо сооружения Алгай-Эмбинской магистрали Поволжская
трудовая армия по заданию Владимира Ильича уделяла особое
внимание увеличению провозной способности Рязано-Уральской до-
роги, так как от этого во многом зависел успешный ход основно-
го строительства. Положение же на дороге было очень тяжелым:
две трети ее паровозного парка были командированы на другие
магистрали, не хватало топлива, локомотивы и вагоны были изноше-
ны, ухудшалась трудовая дисциплина. Особенно плохо производил-
ся ремонт пути и подвижного состава.
Командование трудовой армии приняло ряд конкретных мер
по восстановлению железнодорожного транспорта и повышению
производительности труда его работников. На наиболее важные
дистанции пути были направлены трудармейцы в помощь пу-
тейцам. Особо тяжелое положение с ремонтом пути сложилось
под Астраханью, где в районе дельты путь был размыт на про-
тяжении 40 верст. И здесь нами была оказана помощь железно-
дорожникам. Наиболее срочные ремонтные работы — по ликви-
дации размыва пути, по восстановлению разрушенных мостов —
выполнялись силами войсковых частей.
По решению правительства квалифицированные рабочие тран-
спорта возвращались на предприятия. Кроме того, для нужд дороги
на местах были проведены трудовые мобилизации. Движение поез-
дов на Рязано-Уральской дороге начало улучшаться.
К июлю 1920 года положение на Западном фронте осложни-
лось и в распоряжении Поволжской трудовой армии почти не
осталось крупных воинских частей, и вскоре, 7 июля 1920 го-
да, Совет Труда и Обороны принял постановление о ликвидации
трудовой армии. Строительство Алгай-Эмбинской дороги пере-
давалось на ходу Заволжскому военному округу и местным ор-
ганам.
Во второй половине июля 1920 года мне, как руководителю
2-й трудовой армии, довелось делать на заседании Совета Труда
и Обороны в присутствии В. И. Ленина заключительный доклад
о проделанной работе и состоянии строительства.
Инициатива товарища Ленина и его постоянная готовность
поддержать предложения, идущие с мест, намного облегчали
работу. А сколько других строек, сколько фронтов, сколько всяких
неотложных дел требовали внимания Владимира Ильича!
Как живой стоит перед советскими людьми образ Ленина,
основателя нашей партии и социалистического государства. Ра-
достно сознавать, что мы идем по пути, намеченному величай-
шим прозорливцем, вождем освободительной борьбы рабочего
класса.
Встречи с Лениным: Воспоминания же-
лезнодорожников. М., 1962.
С. 175—178
174
Н. Подъяпольский
ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ И ОХРАНА ПРИРОДЫ
16 января — юбилейная дата для советской охраны природы.
В этот день в 1919 году Владимир Ильич посвятил некоторое время
вопросу охраны природы и дал толчок природоохранительной работе
в РСФСР. Вот как это было.
Утром 16 января я, делегат Астраханского губисполкома, был
принят Анатолием Васильевичем Луначарским на его квартире в По-
тешном дворце Кремля. Я обратился к народному комиссару
просвещения с целым рядом вопросов, касавшихся культурной ра-
боты в Астраханском крае, только что вошедшем в состав РСФСР.
Среди этих вопросов был, между прочим, проект Астраханского
университета и о создании в крае двух крупных заповедников: дель-
тового в устьях Волги и солонцово-степного в районе великих со-
леных озер. Выслушав меня, Анатолий Васильевич продиктовал
тов. Петровой, работавшей тогда в качестве его стенографистки,
машинистки и личного секретаря, следующую поразившую меня
записку: «Дорогой Владимир Ильич! Прошу Вас принять и выслу-
шать тов. Подъяпольского, крупного советского работника из Астра-
хани. Думаю, что разговор с ним будет полезен. А. Луначарский.
16 января 1919 года».
С того момента, как я услышал содержание этой записки, и до
того, как вошел в кабинет Председателя СНК, я плохо помню, что
было. Я волновался, и это было неудивительно, так как мне, незна-
чительному провинциальному работнику, предстояло видеть и даже
разговаривать с самим Лениным. Кажется, передавая записку,
Анатолий Васильевич сказал мне, чтобы в разговоре с Владимиром
Ильичем я оттенил вопрос об охране природы.
Как во сне мелькнули кремлевская площадь, пропускной пост,
лестницы и коридоры бывшего здания судебных установлений, и я
уже разговариваю с В. Д. Бонч-Бруевичем, заведовавшим тогда при-
емом у Владимира Ильича.
Бонч-Бруевич берет у меня записку Луначарского, на минуту
уходит с ней и, возвратившись, просит подождать, так как Влади-
мир Ильич занят разговором с Петроградом. Кто-то идет в каби-
нет передо мной, потом зазывает меня. Прохожу через пустую ком-
нату заседаний, у самой двери «его» кабинета встречаю Марию
Ильиничну с ворохом бумаг. Волнуюсь, как перед экзаменом в
средней школе. Неловко отворяю дверь, путаюсь в ковре и вдруг
вижу поднимающуюся мне навстречу фигуру Ленина.
Спокойный, но пронизывающий взгляд.
Беглая улыбка... Короткое рукопожатие, и я сажусь в указан-
ное мне кресло, как-то совсем успокоенный.
После нескольких вопросов он берет привезенные мной бума-
ги; быстро просматривает три доклада об учреждении Астраханско-
го университета, об Астраханском отделении Российского пищевого
научно-технического института, об учреждении Астраханских за-
175
поведников. Меня поражает то, что, читая каждый следующий
доклад, Владимир Ильич по нескольку раз заглядывает и в преды-
дущий. Тогда я не понял, для чего он это делает, позднее, когда
я лучше познакомился с работой и методами ее у Владимира Иль-
ича, я догадался, что он, благодаря своей исключительной эруди-
ции, не только сразу схватывал сущность дела, с быстротой вбирая
ее из по-провинциальному многословных докладов, но сейчас же ис-
кал и обобщений, желая по трем разнохарактерным докладам сос-
тавить себе общее представление о начинающейся культурной ра-
боте в Астраханском крае.
Пока Владимир Ильич читал, я успел присмотреться к нему са-
мому и к окружающей его обстановке. Вид у Владимира Ильича
был плохой: страдание от раны и непосильная работа по обороне
и строительству молодой республики, видимо, измучили его.
Обстановка комнаты поражала своей простотой: Владимир Иль-
ич сидел за скромным письменным столом на фоне книжного шка-
фа. К этой ближайшей к нему обстановке, столь знакомой нам по
известному портрету, на котором Владимир Ильич читает «Правду»,
остается прибавить еще несколько кожаных кресел вдоль стен и
около стола, два узких зеркала в простенках, красный ковер без
всяких вычуров во всю комнату и несколько телефонных аппара-
тов в нише за полузадернутой занавеской, около которой скромная
постель наподобие больничной койки и дежурный телефонист в
военной форме.
Задавши мне несколько вопросов о военном и политическом
положении в Астраханском крае, Владимир Ильич высказал одобре-
ние всем нашим начинаниям, и в частности относительно проек-
та устройства заповедников. Сказал, что дело охраны природы имеет
значение не только для Астраханского края, но и для всей Респуб-
лики и что он придает ему срочное значение.
Вслед за тем он предложил мне составить к «завтрему» проект
декрета об охране природы.
Короткое прощание, и, пока я собираю бумаги, Владимир Ильич
уже принимается за другую работу; он быстро отодвигает несколько
ящиков письменного стола, вынимает какие-то бумаги, и, затворяя
дверь за собой, я вижу его серьезное лицо склоненным над ними.
Не имея в Москве знакомств, которые дали бы мне возможность
при составлении проекта декрета об охране природы прибегнуть
к помощи ученых, уже работавших в этой области, я вынужден был
ограничиться консультациями лишь знакомого профессора К. из
Петровской сельскохозяйственной академии и одного профессора-
юриста.
К вечеру того же дня нужный проект декрета был готов; вот его
первоначальная формулировка, в какой он был доставлен мной на
следующий день Владимиру Ильичу.
«Проект декрета
Совета Народных Комиссаров о государственном заповедании
с научной или художественной целью участков суши, вод и недр
земли.
176
1) Для сохранения живых памятников девственной природы,
в целях изучения ее явлений, не измененных факторами природы,
и естественных художественных ценностей, определяется особый
порядок заказа или заповедания участков суши, вод и недр земли
на территории РСФСР.
2) Принимая во внимание огромное значение как для современ-
ников, так и в особенности для будущих поколений ограждения
вышеназванных участков от всякого вмешательства в жизнь при-
роды со стороны человека и учитывая, что возможность заповеда-
ния с каждым годом будет сокращаться в связи с неизбежным
после войны и революции расцветом промышленности, делу запо-
ведания участков суши, вод и недр земли придается государствен-
ное значение и государственный масштаб.
3) На основании этого учреждение каждого заповедника произ-
водится властью Совета Народных Комиссаров в каждом отдель-
ном случае.
4) Для собрания и разработки материалов по вопросам за-
поведания и для сосредоточения всего делопроизводства как
по учреждению новых заповедников, так и по охране уже существу-
ющих при Научном отделе Комиссариата народного просвещения
учреждается особая постоянная комиссия, именуемая Комиссией
по охране памятников природы. В состав ее входят три предста-
вителя от Комиссариата народного просвещения, три представите-
ля от Академии наук, три представителя от Академии художеств,
представители местных ученых сил в лице профессоров естествен-
ных факультетов Московских государственных университетов, Пе-
тровской и Горной академий, по одному представителю от Комис-
сариата земледелия, торговли и промышленности, путей сообщения,
военного и Высшего совета народного хозяйства, по два пред-
ставителя от Общества охраны памятников природы, естествоис-
пытателей и врачей и Общества художеств. Кроме того, по поста-
новлению Комиссии с правом решающего голоса ею могут привле-
каться по одному члену от других учреждений или обществ, а также
частные лица, участие которых в работе Комиссии будет призна-
но полезным. Если инициатива заповедания того или иного
участка или проведения каких-либо мероприятий на заповедниках,
уже существующих, исходит не от самой Комиссии или членов ее,
то в заседания Комиссии, посвященные рассмотрению этих вопро-
сов, в качестве полноправных членов привлекаются представители
с мест в числе, устанавливаемом Комиссией в каждом отдельном
случае.
Место и порядок заседаний Комиссии, их повторяемость, уста-
новление постоянного делопроизводства, наказ о сформировании
органа управления и инструкция о деятельности Комиссии разра-
батываются и устанавливаются первым ее собранием.
Время созыва этого собрания определяется на 15 марта 1919
года, к каковому сроку Комиссия и должна быть сформирова-
на заботами Научного отдела Комиссариата народного просве-
щения.
177
5) Задачей Комиссии является прежде всего изыскание таких
мест в пределах Российской республики, заповедание которых
является необходимым или желательным в научных или эстети-
ческих целях, обследование их на месте или по имеющимся ма-
териалам и установление возможности или степени заказа и вне-
сение в Совет Народных Комиссаров обоснованных проектов дек-
ретов о заповедании. Кроме того, в ее задачи входит изыска-
ние заказников, рассмотрение и подготовка для законодательства
дел об учреждении заповедников, возбуждаемых не по инициативе
Комиссии. Наконец, Комиссия должна вести пропаганду охраны
памятников природы, организовать ее, где в ней имеется надоб-
ность или где она не обеспечивается местными средствами, за-
ботиться об облегчении доступа заповедникам для лиц, посещение
которыми заповедников может принести пользу науке или искусству,
составлять сметы и отчеты на отведение и охрану заповедни-
ков, распоряжаться особым фондом на экстренные расходы по на-
ложению запретов, вести статистику и учет заповедных памят-
ников природы и издавать путеводители по заповедникам.
6) Для успеха выполнения своих задач Комиссия может ор-
ганизовать провинциальные свои отделы по возможности при науч-
ных учреждениях, например при университетах, ученых или ху-
дожественных обществах и т. п., и устанавливать особыми наказами
и инструкциями свои взаимоотношения с ними.
7) Впредь до издания постоянного положения о порядке за-
поведания все заявления о таковых должны направляться в Науч-
ный отдел Народного комиссариата просвещения, г. Москва, Лев-
шинский переулок, № 4, с подробными материалами (описями,
копиями планов, фотографиями и пр.), сметами расходов по выде-
лению, о роде и постановке научных работ на заповедниках.
8) Осуществление самого отведения заповедников вменяется
местным отделам Комиссариата земледелия, охрана же и постанов-
ка научных работ на них — отделам Комиссариата народного про-
свещения или тем автономным учреждениям или организациям
(университеты, ученые общества), по инициативе которых отводит-
ся и в ведении которых состоит тот или иной заповедник, причем
работы эти ведутся согласно планам, одобренным к выполнению
Комиссией по охране памятников природы.
9) Во избежание всяких злоупотреблений со строны неосве-
домленных, злонамеренных или своекорыстных лиц, та или иная
форма запрещения проводится в зависимости от цели заповедания
немедленно по возникновении мысли о выделении заповедника через
местные губисполкомы. На расходы по охране заповедуемых учас-
тков губисполкомы получают средства из особого фонда от Комис-
сии по охране памятников природы по телеграфным запросам.
17 января 1919 года».
В тот же день, 17 января, через тов. Бонч-Бруевича я получил
декрет обратно с указанием Владимира Ильича о порядке его про-
ведения. Бережно относясь к молодому аппарату государственного
178
управления, он указал, что проект декрета должен быть внесен
в Совет Народных Комиссаров Наркомпросом.
А. В. Луначарский в это время уже выехал из Москвы, поэтому
в дальнейшем мне пришлось действовать через его заместителя
М. Н. Покровского. Аудиенцию у него мы получили только первого
февраля, а 4 февраля по этому вопросу, а также по вопросу об
учреждении Астраханских заповедников мы имели доклад в Науч-
ном отделе Наркомпроса у его заведующего профессора Дементье-
ва. По слепому случаю дело продвижения декрета (и устройства
первых заповедников), так энергично двинутое Владимиром Иль-
ичем, в аппарате государственного правления попало в руки замести-
теля Научного отдела, астронома, и сразу застопорилось. Подробно
о мытарствах этого дела можно будет вспомнить как-нибудь в
другой раз. Здесь же уместно будет привести лишь копию резолю-
ции наркома просвещения на жалобу Астраханского университета
по поводу волокиты в Научном отделе. Жалоба эта была подана
4 июня 1919 г., и вот что написал на ее полях Анатолий Василь-
евич.
«Копия.
В Научный отдел
Прошу вернуть мне этот проект с отзывом Научного отдела.
Прошу сделать это срочно.
Нарком Луначарский».
Довольно недвусмысленная резолюция наркома на аппарат,
однако, не возымела желанного действия. Проект декрета так и
не был извлечен из Научного отдела, и только в следующем году
дело охраны природы встало наконец на юридическую почву. Прак-
тически же оно начало осуществляться в Астрахани уже с весны
1919 г., так как Астраханский губисполком, осведомленный мной об
отношении к его начинанию Владимира Ильича и Анатолия Ва-
сильевича, отпустил средства на первые работы по устройству Астра-
ханского заповедника из местного скудного бюджета. Таким обра-
зом, те несколько минут, которые десять лет тому назад посвятил
Владимир Ильич делу охраны природы, несмотря на все препоны, не
пропали даром. Его исключительная способность проникать в суть
вещей и видеть далеко вперед придала постановке вопроса ту ши-
роту, которая уже теперь дает нам возможность наблюдать боль-
шой успех дела охраны природы в Союзе и в дальнейшем, по мере
укрепления материальной базы государства, планировать это дело,
чтобы в недалеком будущем по размаху природоохранительной ра-
боты и по ее глубине, просветительному и народнохозяйственному
значению наше государство будет стоять на первом месте.
Охрана природы. 1929. № 2.
С. 35—38
179
А. 3. Гольцман
ЛЕНИН В ВОПРОСАХ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ
И ОРГАНИЗАЦИИ ТРУДА
Уже с ранней весны 1918 г. Владимир Ильич уделял особое
внимание вопросам заработной платы, организации труда, органи-
зации производства и системы управления предприятиями в со-
ветских условиях. Только что был заключен Брестский мир, обеспе-
чивающий временную передышку в борьбе с окружавшими Совет-
скую страну врагами. Дутовские банды на востоке были разбиты,
восстание казацких атаманов на юге подавлено. Однако казацкие
банды готовились к новому выступлению, которого можно было
ожидать со дня на день и которое опиралось на военную поддержку
Антанты.
На Украине господствовал гетман, опиравшийся на штыки не-
мецких войск; на Волге назревало восстание чехословаков.
Тем не менее молодая Страна Советов переживала относитель-
ный мир.
28 апреля 1918 г. Владимир Ильич опубликовал свою статью
«Очередные задачи Советской власти» 2, которая давала ключ к по-
ниманию того, какие мысли руководили им при переходе от задач
разрушения старого буржуазного аппарата угнетения трудящихся
масс к задачам новым, к задачам управления государством и пост-
роения аппарата нового пролетарского государства.
В этой своей статье Владимир Ильич затрагивает следующие
основные вопросы управления государством: соревнование, дисцип-
лину труда, заработную плату, организацию труда, единоначалие
и коллегиальность, отношение к старым специалистам.
Касаясь вопроса об отношении рабочего класса к старым спе-
циалистам, Владимир Ильич говорит о том, что некоторые из них,
«звезды первой величины», хотели бы получать по 25 тыс. руб. в год,
и продолжает: «Спрашивается, можно ли признать чрезмерным
или непосильным для Советской республики расход пятидесяти
или ста миллионов рублей в год на переорганизацию народного тру-
да по последнему слову науки и техники? Конечно, нет» 3. Стало
быть, Владимир Ильич считал возможным сделать эту уступку
старым упорствующим специалистам, купить их (как он выражался
неоднократно), раз этим путем представляется возможность по-
лучить от них их знания, их умение организовать «народный
труд».
' Предлагаемая статья ни в какой мере не претендует на исчерпывающую харак-
теристику роли Ленина в вопросах заработной платы и организации труда. Институт
Маркса — Энгельса — Ленина требовал от автора характеристики роли Ленина по
личным воспоминаниям. Статья дает характеристику работы Ленина по воп-
росам заработной платы и организации труда исключительно в пределах личных
воспоминаний автора. Л. Г.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 165—208.
3 Там же. С. 180.
180
Наряду с этим, однако, стоит вопрос о пролетарской дисципли-
не в производстве. Этот второй вопрос Владимир Ильич тесно
связывал с первым не только в статье, но и в своих выступлениях,
в беседах, в практической деятельности. Летом 1918 г. группа быв-
ших капиталистов, владевших когда-то акционерным обществом
Сормовских заводов, во главе с известным коммерсантом (и, к сло-
ву сказать, жуликом) Мещерским, предложила советскому пра-
вительству сдать им крупнейшие паровозо- и вагоностроительные
заводы на внутреннюю концессию. Они принимали на себя задачу
организовать производство на этих заводах, куда должны были вой-
ти Сормовский, Коломенский, Брянский, Выксунский и Кулебакский
заводы. Владимир Ильич заинтересовался этим вопросом и созвал
специальное совещание, на котором присутствовали, кроме него,
Рыков, Томский, Шмидт, группа членов Центрального комитета
союза металлистов и ряд других лиц, где был поставлен на обсуж-
дение этот вопрос. Разумеется, в процессе обсуждения встал вопрос
о падающей дисциплине на предприятиях, о том, что при той низкой
производительности труда, какая наблюдалась тогда на этих важ-
нейших для народнохозяйственной жизни заводах, невозможно
будет добиться необходимого выпуска продукции. И так как рост
производства упирался в этом конкретном случае почти целиком,
или во всяком случае в весьма значительной части, в проблему
дисциплины и производительности труда, то создавалось положе-
ние: либо производительность труда и заводская дисциплина бу-
дут подняты руками капиталистов, хотя бы и под государствен-
ным контролем, либо эта задача будет разрешена руками ра-
бочего класса под руководством революционной партии пролета-
риата.
Владимир Ильич высказался против передачи этих заводов на
«внутреннюю концессию», причем в своей речи он больше, чем все
остальные, заострил вопрос именно на проблеме дисциплины
труда и поднятия производительности труда. Для многих при-
сутствовавших было ясно, что мы покупаем в данном случае (если
бы концессия была сдана) опыт капиталистов. Однако для нас было
неясно, в какой области должен применяться этот опыт и в чем
заключается его конкретное содержание. Мы думали об их инженер-
ных знаниях, об их коммерческих способностях, об их общем уменье
управлять предприятием и т. д. Владимир Ильич с необычайной
остротой поставил вопрос именно о дисциплине труда, причем он
нашел в себе естественное мужество прибавить и такие слова, ко-
торые вряд ли кто из нас решился бы в те времена сказать. Закан-
чивая свою речь, он сказал:
— Рабочие должны поднять трудовую дисциплину; либо они это
сделают, и тогда они победят, либо они этого не сделают, их ра-
зобьют, и тогда сотни тысяч из них будут расстреляны и, быть
может,— прибавил Владимир Ильич,— история будет права.
Эти суровые слова показывали, как остро Владимир Ильич
переживал напряженность того момента, когда, как он сам говорил,
было «необыкновенно тяжелое, трудное и опасное положение в меж-
181
дународном отношении» ' и когда вопрос о дисциплине на фабриках
и заводах действительно стоял ребром и являлся вопросом жизни
и смерти революции.
На этом же заседании он спрашивал:
— Сколько же хотят эти капиталисты за то, что они будут
обучать нас управлять предприятием?
И когда было сообщено о том, что каждый из них хочет полу-
чать примерно 2 тыс. руб. в месяц, он заявил, что не в этом суть,
т. е. это жалованье не пугало его; он готов был дать за специалиста
и эту цену. Вопрос заключался в том, что задача поднятия произ-
водства на упоминаемых предприятиях состояла именно в трудовой
дисциплине — и больше в ней.
Наступившее обострение гражданской войны вызвало громадное
напряжение сил для борьбы с контрреволюцией, для подавления
сопротивления эксплуататоров. Эту задачу пришлось в дальнейшем
решать огнем и мечом на протяжении целых двух лет, почти до
середины 1920 г. Поэтому вопросы управления государством снова
несколько отступили на второй план и оказались подчиненными
задаче борьбы с оружием в руках против наступающей контрре-
волюции.
Но, как известно, и в эти годы Владимир Ильич не упускал ни
одного сколько-нибудь крупного вопроса управления государством,
в том числе управления хозяйством, организации труда и организа-
ции производства. В эти годы была заложена первая в России
крупная гидроэлектрическая Волховская станция, инициатива пост-
ройки которой принадлежала Владимиру Ильичу. В эти же годы
он интересовался тракторами и электроплугами. Он несколько раз
звонил автору этих строк с требованием обеспечить продовольствен-
ное положение рабочих, изготовлявших опытные электроплуги
системы Фаулера и др. Владимир Ильич интересовался гидравли-
ческим способом добывания и разработки торфа и писал по этому
поводу различные записки, в том числе и ВЦСПС, с предложением
разработать такую систему заработной платы, которая обеспечива-
ла бы необходимую производительность труда на торфяных раз-
работках. Но, пожалуй, наиболее ярко его интерес к народнохо-
зяйственным вопросам выразился в решении проблемы электри-
фикации. Его роль в пропаганде плана электрификации, его отповедь
тем коммунистам, которые проявляли «комчванство» и относились
с иронией к громадному труду специалистов, написавших план
ГОЭЛРО,— вся эта деятельность Владимира Ильича достаточно
известна, и на ней нет необходимости останавливаться.
Вряд ли, однако, всем известно, что Владимир Ильич следил
за работой этих специалистов и что вопрос о том, в каких условиях
каждый из них живет, какова занимаемая им жилищная площадь,
обеспечены ли эти специалисты в достаточной степени продо-
вольствием и прочими условиями для продуктивного труда,—
занимал его изо дня в день. Более того, когда работа была закон-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 206.
182
чена и получился всем известный громадный труд Государственной
комиссии по электрификации России, тогда перед Владимиром
Ильичем встала забота, которая может теперь показаться непонят-
ной,— забота о том, чтобы этот труд был своевременно напеча-
тан и чтобы была обеспечена раздача его делегатам предстояв-
шего VIII съезда Советов. Это было уже, если память мне не изме-
няет, в сентябре или октябре 1920 г. 1 До момента созыва съезда
осталось немного времени, между тем типографии работали в те
времена чрезвычайно медленно. Работа была сдана в набор, однако
дело продвигалось медленно. Владимиру Ильичу пришла тогда в го-
лову мысль организовать специальное вознаграждение рабочим,
занятым печатанием книги, натурой — продовольствием, обмунди-
рованием и т. д. Он звонил по этому поводу лично в Отдел нормиро-
вания труда ВЦСПС. Несмотря на то что Владимир Ильич имел
верных и преданных секретарей, он считал, однако, необходимым
иногда лично звонить и лично разговаривать по вопросам, которые
требовали немедленного разрешения, как бы для того, чтобы быть
вполне уверенным в том, что интересующий его вопрос будет разре-
шен так, как ему это представлялось необходимым.
В этих личных тревогах Владимира Ильича за то или другое
дело, иной раз отнюдь не являющееся важнейшим для успехов ре-
волюции, сказывалось, как горячо, я сказал бы «душевно», пере-
живал он все, не только крупные, но, казалось бы, мелкие удачи и
неудачи революции. И это обнаруживалось иногда совершенно не-
ожиданно в беседах с ним, когда этого меньше всего можно было
ожидать. Однажды в 1920 г., когда я был у него по какому-то проф-
союзному вопросу, во время беседы ему подали телеграмму. Было
совершенно очевидно, что телеграмма не имеет абсолютно никако-
го отношения к нашей беседе, тем не менее спустя несколько минут
он счел все же необходимым сказать:
— Ну, наши войска перешли Дон. Теперь будет легче.
С другой стороны, известно также, что Владимир Ильич не
стеснялся на энергичные словечки по отношению к тем ответствен-
ным работникам, которые допускали крупные ошибки, разгиль-
дяйство или неаккуратность в своей работе. Неизгладимое впе-
чатление произвела на меня записка Владимира Ильича на имя
т. Томского по поводу какого-то безобразного отношения, прояв-
ленного Московским губернским советом профессиональных сою-
зов к торфяникам. В этой записке Владимир Ильич употреблял,
впервые тогда для нас, термин «безрукие люди» и требовал, чтобы
этих безруких людей поскорее прогнали вон 2.
В середине 1920 г. вопросы производительности труда и вообще
все вопросы управления государством в той формулировке, в ко-
торой они даны были впервые Владимиром Ильичем в статье «Оче-
редные задачи Советской власти», снова стали актуальными, вышли
1 VIII Всероссийский съезд Советов проходил в Москве с 22 по 29 декабря
1920 г. Ред.
2 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 51. С. 120.
183
на авансцену революции. Теперь эти вопросы были уже не новыми,
как в 1918 году. Вопросы единоначалия и коллегиальности предва-
рительно уже дебатировались в применении к Красной Армии.
Партия выдержала жестокую дискуссию по этому вопросу, закон-
чившуюся полной победой проводимых Владимиром Ильичем
взглядов. Однако то, что многие члены партии скрепя сердце при-
нимали как необходимое зло по отношению к организации армии,
казалось им совершенно чудовищным и недопустимым по отноше-
нию к организации производства на фабриках и заводах.
Дискуссия по вопросу о единоначалии и коллегиальности в
управлении производством и учреждениями развернулась в доволь-
но широких масштабах. Владимир Ильич выступал горячим побор-
ником единоначалия, в котором он видел залог ответственности
в работе, аккуратности и исполнительности, ясности во взаимоотно-
шениях, чего, по его мнению, совершенно не обеспечивала кол-
легиальность управления. Этот взгляд встретил довольно большую
оппозицию в кругах профсоюзных работников.
Уже в 1919 г. Владимир Ильич сделал доклад на одном из плену-
мов ВЦСПС специально по вопросу о коллегиальности и единона-
чалии в управлении предприятием. Казалось, к этому времени
профсоюзники кое-чему уже были научены. Позади была дискус-
сия об единоначалии в Красной Армии; уже за полтора-два года
до этого была написана знаменитая брошюра «Очередные задачи
Советской власти»; уже «в принципе» профсоюзы соглашались на
проведение сдельной системы оплаты труда, одно упоминание о ко-
торой многим из них казалось до этого проникновением Вельзевула
в святая святых профсоюзного храма.
Тем не менее в вопросах единоначалия в промышленности
Владимир Ильич не встретил поддержки среди профсоюзников.
Когда вопрос был поставлен на голосование, не было ни одного го-
лоса за единоначалие. Пишущий эти строки был как раз во время
пленума болен и не являлся свидетелем выступления Владимира
Ильча на этом пленуме, однако в архивах Института Ленина найдена
статья автора этих строк в защиту единоначалия с пометками
Владимира Ильича. Видимо, он считал возможным использовать
и эту статью для защиты своих доводов, несмотря на то что на сов-
ременный масштаб статья написана в высшей степени слабо и не-
убедительно.
Известно, однако, что, когда выяснились результаты голосова-
ния на упомянутом пленуме ВЦСПС, Владимир Ильич с прису-
щей ему твердостью заявил, что партия будет добиваться своего
и единоначалие должно быть проведено, ибо в нем — спасение. Ра-
зумеется, противопоставление единоначалия коллегиальности важ-
но было для Владимира Ильича не само по себе. Единоначалие
являлось только наиболее верным средством к достижению цели,
заключавшейся в максимальной ответственности, исполнительности,
аккуратности в работе. Эта исполнительность и аккуратность, или,
вообще говоря, недостававшая тогда нам всем известная культур-
ность в работе, характеризовала работу Владимира Ильича и в ме-
184
лочах, вплоть до ведения заседаний Совнаркома или деловых сви-
даний. Известно, что Владимир Ильич являлся на заседания ровно
в 6 часов и по его приходу в зал можно было проверять свои часы.
Можно безошибочно сказать, что именно Владимир Ильич выучил
своих секретарей вести протоколы заседаний, требовал упомина-
ния имени каждого докладчика. Он был решительным противни-
ком того, чтобы, не вынося никаких решений, по обсуждении вопро-
са ограничиваться только тем, что, дескать, все поняли друг друга
и вопрос будет урегулирован. Он требовал точной и окончательной
записи решений по каждому вопросу, с упоминанием того, кто,
когда и что именно должен сделать. В этом смысле многим тогда
казалось, что Владимир Ильич требует некоторого излишнего фор-
мализма и что записывается то, что само собой кажется ясным,
а следовательно, не требует никакой записи. Практика, однако,
неизменно показывала, что Владимир Ильич был прав в своих требо-
ваниях, так как именно такая запись давала возможность всегда
найти нужную справку, узнать, кто должен выполнить то или иное
поручение, точно установить, кто и за что отвечает.
В упоминавшейся уже брошюре «Очередные задачи Советской
власти» Владимир Ильич ставил вопросы заработной платы, произ-
водительности труда и организации управления. В этой брошюре
он пишет, между прочим, также и о тейлоризме. Он подошел к этому
вопросу при обсуждении проблем повышения производительности
труда. Владимир Ильич выдвигает два условия повышения произво-
дительности труда. Первым условием является «образовательный
и культурный подъем массы населения». Владимир Ильич конста-
тирует, что этот подъем идет с неслыханной силой с момента
Октябрьского переворота. Он утверждает, что только «ослепленные
буржуазной рутиной люди не видят этого подъема».
Вторым условием подъема производительности труда является,
по выражению Владимира Ильича, также «повышение дисциплины
трудящихся, уменья работать, спорости, интенсивности труда,
лучшей его организации» 1. Еще в 1923 г. и даже позже этого проис-
ходили споры внутри нашей партии относительно того, может ли
партия разделять лозунг поднятия интенсивности труда. Находи-
лись отчаянные головушки, которые утверждали, а под шумок
утверждают и теперь, что если партия может позволить себе под-
держивать лозунг поднятия производительности труда, то осущест-
вление этого лозунга может идти только за счет внедрения более
высокой техники, но отнюдь не за счет поднятия интенсивности
труда.
Мы видели, что Владимир Ильич с исключительной, присущей
ему смелостью дает все установки, необходимые партии в борьбе
за поднятие производительности труда, в том числе не отказывается
также от лозунга интенсивности труда, который, разумеется, в то
время являлся практически совершенно неотложным и необходи-
мым. От этих вопросов он переходит дальше к вопросам о том, как
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 188.
185
именно может быть поднята дисциплина трудящихся: уменье рабо-
тать, спорость, интенсивность труда и т. д. И он говорит: «На очередь
надо поставить, практически применить и испытать сдельную
плату, применение многого, что есть научного и прогрессивного
в системе Тейлора, соразмерение заработка с общими итогами
выработки продукта или эксплуатационных результатов железно-
дорожного и водного транспорта и т. д., и т. п.» '.
В то время (это было в начале 1918 г.!) говорить о системе Тей-
лора в стране победившего пролетариата, где помещики и капитали-
сты только что были обезоружены и изгнаны и среди громадных
масс трудящихся еще живо воспоминание о способах «научной»
организации труда как о наиболее хлестких бичах, находившихся
в руках капитализма,— на это мог решиться только Владимир
Ильич, с его умением ясно, понятно ставить старые проблемы в но-
вой обстановке, диалектически подходить и разрешать эти проб-
лемы.
В эти месяцы в союзе металлистов разрабатывались вопросы
сдельной оплаты труда, вопросы применения тейлоризма, вопросы
научной организации труда вообще. Надо правду сказать, что мы
ничего не понимали в этих вопросах, и единственно, что мы более
или менее конкретно себе представляли,— это вопросы проведения
сдельщины. Что касается тейлоризма и самых разнообразных сис-
тем премирования, организации труда и т. д., то, хотя мы и изучали
замысловатые кривые, рисующие соразмерность заработка с произ-
водительностью труда, тем не менее ясного отчета о значении этих
кривых никто себе не отдавал.
Союз металлистов, изучая эти вопросы, издал две книжки под
общим названием «Системы премирования в металлической про-
мышленности». Когда вышел первый выпуск этого сборника, Вла-
димир Ильич просил о присылке ему одного экземпляра, что и было
выполнено. Впоследствии вышел второй сборник. Как-то вышло, что
никто из нас не догадался препроводить Владимиру Ильичу вышед-
шую книжку, и Владимир Ильич узнал о выходе этой книжки тог-
да, когда она уже разошлась со склада. Он писал записочки своим
секретарям о том, чтобы раздобыть эту книжку. Однако, к стыду
нашему, эту просьбу так и не удалось исполнить.
В 1920 г. разрыв между денежной заработной платой и нату-
ральным довольствием трудящихся был уже настолько велик, что
становилось совершенно очевидным для каждого, что политика за-
работной платы должна быть как-то увязана с политикой продо-
вольственного обеспечения. Между тем решение этой проблемы шло
по разным путям. Продовольственным обеспечением трудящихся
ведал Наркомпрод, в то время как все вопросы заработной платы
были фактически сосредоточены в ВЦСПС. Продовольственное
и вещевое обеспечение производилось по карточной системе, вне
всякой связи с производительностью труда. Однако на деле еще во
время гражданской войны приходилось делать значительные отступ-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 189.
186
ления от этого общего уравнительного принципа. Уже в 1918 г., а тем
более в 1919 г., рабочие заводов, изготовлявших военное снаря-
жение или вообще обслуживавших фронт, в отношении обеспечения
продовольствием и обмундированием находились в привилегиро-
ванном положении. Получаемые пайки носили самые разнообразные
названия: ударные пайки, пайки особых категорий, сверхударные
и т. д.
Все эти изъятия из общего уравнительного принципа являлись
попытками превращения продовольственного снабжения в орудие
поднятия производительности труда, в орудие, с помощью кото-
рого могла бы быть обеспечена продукция того предприятия, кото-
рое в данный момент было особенно важным. Разумеется, поли-
тика заработной платы точно так же шла по этому пути, и, пожалуй,
дифференцирование заработной платы в соответствии с производи-
тельностью труда имело гораздо более широкое применение, не-
жели дифференцирование натурального обеспечения. Тем не менее
политика заработной платы была политикой денежной заработной
платы. Между тем деньги в этот период играли сравнительно нич-
тожную роль, если сопоставить их покупательную способность с тем
натуральным довольствием, которое получали рабочие, в особенно-
сти в ударных и тому подобных предприятиях. Поэтому в 1920 г.
как в ВЦСПС, так и вне его встал вопрос о способах ликвидации
разрыва между денежной заработной платой и натуральным снаб-
жением. И в этой области, как и в целом ряде других, приходилось
преодолевать предрассудки многих членов партии, которые думали,
что превращение натурального обеспечения в орудие повышения
производительности труда означает измену коммунистическим
принципам партии.
Мысль работала в то время в двух направлениях, из которых
одно можно назвать крайним, а другое — более осторожным. За-
щитники крайнего направления считали нужным сразу отменить
всю систему натурального, так называемого гарантированного,
т. е. пайкового, довольствия; чтобы натуральное довольствие выда-
валось исключительно в соответствии с подъемом производитель-
ности труда и чтобы в случае, если этого подъема производитель-
ности труда нет, соответственно уменьшилось также и натуральное
довольствие. Иначе говоря, эта мысль заключалась в том, чтобы ни
один гражданин не имел гарантированного минимального пайка.
Второй путь был более осторожным, но зато, пожалуй, более
практичным. Сторонники его предлагали ввести натуральное пре-
мирование сверх обычного пайка, который полагался рабочему как
гражданину страны, соответственно известной категории по продо-
вольственной карточке; следовательно, чтобы сверх пайкового до-
вольствия рабочему выдавалась некая натуральная премия в стро-
гом соответствии с ростом производительности труда.
На первый взгляд первая точка зрения была более радикальной
и как будто бы в хозяйственном отношении более жесткой, однако
Владимир Ильич резко выступил против нее и высказался за нату-
ральное премирование в узком смысле этого слова. Пишущий эти
187
строки был автором первой точки зрения, и ему тогда не было понят-
но упорство, с которым Владимир Ильич сопротивлялся проведе-
нию предлагаемого проекта. Теперь, однако, совершенно очевидны
и ясны соображения, которыми руководствовался Владимир Ильич.
Несмотря на кажущуюся крайность и решительность первой точки
зрения, она фактически обозначала, что государство вовлекалось
в чрезвычайно невыгодную и даже авантюристическую сделку.
При том крайне слабом аппарате учета производства, какой в те
времена существовал, не представлялось никакой возможности
точно учесть фактическое выполнение обязательств широчайшей
массой рабочих. С другой стороны, в среде рабочего класса немало
еще было элементов, отражавших мелкобуржуазные потреби-
тельские настроения.
Легко себе представить, какие чудовищные злоупотребления
могли бы иметь место в том случае, если бы сразу на протяжении
всей страны и на всех предприятиях начать применять этот якобы
революционный принцип полного устранения гарантированного
пайка; какие были бы конфликты между государством и рабочими
массами, которые предъявляли бы в каждом отдельном случае кон-
кретный счет с указанием произведенной ими выработки и с требо-
ванием выдачи соответственного количества хлеба, мяса и всего про-
чего. Ясно, что государство не могло бы повсеместно выполнить
такого рода требования, что чрезвычайно уронило бы авторитет
как государственной власти, так и партии перед широкими слоями
рабочих.
Таким образом, этот принцип, который, казалось, должен был
привести к экономии хлеба, на деле мог привести к необычайному
его разбазариванию, к полному израсходованию всех наличных
ресурсов, и при всем том — без точного учета того количества
продукции, которое должно было бы быть взамен этого по-
лучено.
Этим объясняется то обстоятельство, что Владимир Ильич
выступал за предложение о натуральном премировании сверх
обычного пайка. По его предложению междуведомственным сове-
щанием при ВЦСПС было выработано «Временное положение о на-
туральном премировании» и установлен фонд натурального преми-
рования, который был утвержден Совнаркомом 23 октября 1920 г. на
ноябрь и декабрь 1920 г. Фонд этот состоял из следующих про-
дуктов:
Название предметов Количество На срок
Хлеба 500 000 пуд.
Рыбы 200 000 —»—
Соли 30 000 —»— До 1 января 1921 г.
Сахару 50 000 —»—
Жиров 10 000 —»—
Чая 30 000 фунтов
Стеклянной посуды ... 65 вагонов • • • На год
Чугуна 10 —»— Единовременно
188
Мануфактуры 51/2Млнарш На год
Керосину 575 000 пуд. —»—
Галантереи на 100 млн руб На 4 месяца
Интересны детали обсуждения этого проекта «Временного по-
ложения». По мысли авторов «Положения», натуральная премия
должна была выдаваться по мере того, как предприятие начнет
приближаться к выполнению своей производственной программы,
примерно с 60% ее. Точно так же та часть натуральной премии,
которая падает на отдельных работников (а вся премия выдавалась
предприятию, как коллективу), должна была выдаваться им, начи-
ная с выполнения нормы выработки, и приближаться к 100% своей
величины по мере того, как переработка норм дойдет до 50%. Когда
этот вопрос обсуждался в Совнаркоме, Владимир Ильич указал,
что «Положение» разработано неудовлетворительно и что его надо
разработать по-другому. Однако на заседании Совнаркома не уда-
лось получить точных указаний. Поэтому я оказался в некотором
смущении, не зная, как именно переработать проект постановле-
ния, и нашел необходимым просить у Владимира Ильича свидания
по этому* вопросу. Приведу одну деталь, характеризующую точ-
ность и аккуратность Владимира Ильича и его уважение к чужому
времени.
Я связался с Владимиром Ильичем по телефону и просил его
принять меня. Владимир Ильич спросил: «Сколько времени у вас
на часах?» Помню, что между моими часами и часами Владимира
Ильича оказалась разница в 3 минуты, и Владимир Ильич назначил
мне время для приема по моим часам.
При обсуждении вопроса о натуральном премировании у Влади-
мира Ильича он поставил вопрос так, что натуральная премия
должна выдаваться предприятию лишь после того, как предприятие
выполнит полностью свою производственную программу, и за пре-
вышение производственной программы. Надо вспомнить, что в те
времена производственные программы вообще не умели устанавли-
вать с такой степенью точности, как теперь. Во многих случаях
эти производственные программы устанавливались губернскими,
а подчас и уездными советами народного хозяйства. Никто их не
утверждал, и никто не знал точно их содержания. Перевыполнение
такого рода производственной программы не представляло никакого
труда даже при самом минимальном повышении производительно-
сти труда, которая в те времена находилась на чрезвычайно низком
уровне. Поэтому требование Владимира Ильича, чтобы премия «ви-
села высоко», как он выразился, и чтобы к ней нужно было подтя-
нуться, чтобы она мобилизовала весь аппарат предприятия,—
это требование было совершенно справедливым. Поэтому тут же
на месте была установлена совместно с Владимиром Ильичем
следующая шкала выдачи натуральной премии всему предприятию.
При невыполнении всех 100% производственного задания пре-
мия вовсе не выдается. В том случае, когда предприятие выполнит
производственную программу полностью, выдается 40% коллектив-
189
ного премиального фонда для данного предприятия. При переработ-
ке производственной программы на 25% выдается 55% всего фон-
да. При переработке 50% программы выдается 70% фонда. В случае
переработки производственной программы на 75% предприятию
выдается 85% полного фонда, и, наконец, в том случае, если пред-
приятие удваивает свою программу, ему выдается премиальный
фонд полностью.
Для того чтобы еще более оттенить высокое значение премии
как стимула к поднятию производительности труда, Владимир Ильич
предложил, чтобы для образцового предприятия, т. е. для предприя-
тия, питание которого и натуральное снабжение производится на
«привилегированных» началах, условием для премирования явля-
лось бы перевыполнение производственной программы не менее чем
на 25%. Точно так же и натуральное премирование каждого ра-
ботника в отдельности должно было начинаться лишь после того,
как им выполнена норма выработки, причем если производитель-
ность труда рабочего ограничилась лишь нормой выработки, то
рабочий получает исключительно пайковое довольствие; если же он
переработает свою норму на 50%, он должен получить 25% полной
премии. При переработке нормы вдвое выдается 50% полной пре-
мии, при переработке в 21/г раза — 75% и при переработке в 3 ра-
за — вся натуральная премия !. Таким образом, первый опыт нату-
рального премирования проводился под личным руководством Вла-
димира Ильича, который продиктовал всю упоминаемую выше
шкалу премирования.
Было уже сказано выше, что Совет Народных Комиссаров
постановил образовать специальный фонд для натурального пре-
мирования, причем фонд этот утверждался на срок до 1 января
1921 г., т. е. на два с лишним месяца.
Из сказанного видно, что при установлении порядка нату-
рального премирования Владимир Ильич опасался того, как бы нату-
ральное премирование не было превращено в простую выдачу пай-
кового довольствия, так как, по мнению Владимира Ильича, нату-
ральное премирование ни в коем случае не должно было смеши-
ваться с гарантированным снабжением и при таком смешении оно
потеряло бы всякий смысл. Когда вопрос о первых итогах нату-
рального премирования обсуждался в Совнаркоме, Владимир Ильич
снова обратил внимание именно на эту сторону вопроса. Им был
продиктован абзац, гласивший, что «натуральное премирование не
должно служить замаскированным увеличением заработной платы
и должно быть основано на успешном выполнении производствен-
ной программы и поднятии личной интенсивности работников».
Первый опыт натурального премирования показал, насколько
правильны были опасения Владимира Ильича, как бы это премиро-
вание не превратилось в замаскированное обеспечение работников
повышенным натуральным довольствием, независимо от роста про-
1 Временное положение о натуральном премировании утверждено СНК 23 ок-
тября 1920 г. Ред.
190
изводительности их труда. Несмотря на крайне ограниченный фонд
и крайне ограниченный круг предприятий, на которые распростра-
нялось натуральное премирование, все же слабость учета и контро-
ля того времени сказалась даже и в этом вопросе. Значительная
часть фонда оказалась израсходованной на местах совершенно вне
всякого соответствия с действительным повышением производи-
тельности труда. В этом небольшом факте сказалось влияние потре-
бительских мелкобуржуазных настроений, которые захлестывали
как местные органы аппарата государственного управления, так в
значительной части также и толщу рабочей массы. Владимир
Ильич предвидел эту волну. Он о ней много раз говорил в раз-
личных своих выступлениях. Помнится, кажется, в 1919 г. в Москве
была созвана конференция рабочих металлической промышленно-
сти, на которой выступил Владимир Ильич. Дело происходило в
Колонном зале Дома союзов. Владимир Ильич пришел в середине
собрания и тотчас же начал свою речь, которая, насколько мне
известно, не стенографировалась. Он говорил о международном по-
ложении и, переходя от этих общих вопросов революции к конкрет-
ным задачам дня, ставил проблемы повышения производитель-
ности труда.
Между тем на конференции были довольно сильно представлены
меньшевистские элементы, которые особенно прочно свили свое
гнездо на городской электрической станции бывшего «Общества
1886 г.» (ныне МОГЭС). Владимира Ильича неоднократно преры-
вали с мест, однако большинство собрания выслушало его речь
с напряженным вниманием.
Это собрание показало, что даже среди передовой части рабо-
чего класса — металлистов еще сильно было влияние потреби-
тельских, мелкобуржуазных, а подчас и контрреволюционных эле-
ментов. Тем не менее наши горячие головы не понимали, что при
таких условиях надо идти вперед с крайней осторожностью, ведя
за собой громадную толщу рабочей массы и не отрываясь от нее.
Владимир Ильич хорошо понимал это и учитывал при решении
практических вопросов, как, например, вопросов заработной платы,
натурального премирования и др.
Ленин на хозяйственном
фронте: Сб. воспоминаний.
М., 1934. С. 39—54
В. В. Фомин
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
«ЛЕНИН И ТРАНСПОРТ»
В. И. Ленин уделял очень много внимания делам транспорта.
Транспорт, в особенности железнодорожный, являющийся глав-
ным нервом экономической жизни страны, играл исключительную
роль как в период гражданской войны 1918—1920 годов, так и в
191
последующие годы, когда наша страна стала на путь восстанов-
ления народного хозяйства. Всякие перебои в работе транспорта тут
же отражались на наших успехах на фронте, а также на подвозе
продовольствия для армии и населения, на подвозе топлива и сырья
для крупнейших городов: Москвы, Петрограда и других.
Изучая переписку Владимира Ильича по вопросам транспорта и
постановления СНК и СТО, принятые под его руководством, вос-
производя по документам и по памяти его роль в деле восста-
новления транспорта, приходишь к выводу, что почти не было та-
кого вопроса в жизни транспорта, которым не занимался бы
Ленин.
Документы, относящиеся к области руководства Владимира Иль-
ича транспортом, поражают разнообразием затронутых в них вопро-
сов. Они охватывают все стороны жизни этого сложнейшего в техни-
ческом отношении механизма и отражают ту огромную работу по
руководству чисто оперативной деятельностью транспорта, которую
наряду с общим руководством осуществлял Владимир Ильич до кон-
ца своей жизни. Начиная с вопросов борьбы с меныыевистско-
эсеровским союзом железнодорожников («Викжель») 1 в 1917—
1918 годах, с саботажем железнодорожных чиновников, с сопротив-
лением судовладельцев, со склокой в профсоюзе водников, с вопро-
сов восстановления пути и мостов, подвижного состава, Мариинской
и Москворецкой систем, электрификации железнодорожного тран-
спорта и тепловозостроения, создания своей судостроительной базы
и плана коренной технической реконструкции и кончая вопросами
перевозки войск, продовольствия, топлива и снабжения крупных
городов,— все это проходило через руки Владимира Ильича.
Много внимания и времени Владимир Ильич уделял также воп-
росам урегулирования взаимоотношений транспорта с организа-
циями военного ведомства, борьбе с имевшими место самоволь-
ными захватами паровозов, пассажирских вагонов и железнодорож-
ных помещений, охране пути, борьбе со снежными заносами, вве-
дению революционного порядка и трудовой дисциплины и т. д.
Перечитывая переписку, связанную с вопросами транспорта,
приходится поражаться, как у Владимира Ильича хватало времени
во все вникать и на все реагировать.
Огромная работа была проделана Владимиром Ильичем но вос-
становлению железнодорожного хозяйства, которому многие же-
лезнодорожные авторитеты пророчили гибель, развал и полную
остановку.
Для получения при наличных технических средствах максимума
перевозочной работы Владимиром Ильичем была выдвинута идея
создания двух оперативно-плановых транспортных органов эпохи
гражданской войны: Высшего совета по перевозкам (ВСП) и Основ-
ной транспортной комиссии (ОТК). Работе этих двух органов Вла-
димир Ильич уделял очень много внимания, что видно из много-
1 Викжель — Всероссийский исполнительный комитет железнодорожного
профсоюза. Ред.
192
численных докладов как ВСП, так и ОТК в Совете Труда и Обо-
роны, а также ему непосредственно.
В период гражданской войны враги Советской власти нанесли
огромный ущерб и без того разоренному империалистической вой-
ной народному хозяйству Советской России. В особенности постра-
дал транспорт...
Эти разрушения чрезвычайно мешали Советской власти налажи-
вать внутреннюю жизнь страны; требовались чрезвычайные меры и
большие усилия для того, чтобы перевозить войска, снабжать
армию, рабочих и подвозить необходимое для промышленности
топливо и сырье. В условиях общей экономической разрухи Вла-
димир Ильич, считая транспорт одним из основных рычагов хозяй-
ства страны, работал усиленно сначала над тем, чтобы наладить
перевозочную работу транспорта, а потом над его техническим
восстановлением. К разрушениям, мешавшим налаживать железно-
дорожный транспорт и его работу, надо прибавить развал дис-
циплины на транспорте, мешочничество, до чрезвычайности разру-
шавшее подвижной состав, и т. д.
Не ускользал от внимания Владимира Ильича и ряд вопросов,
связанных с использованием других видов транспорта: водного,
автодорожного.
По окончании гражданской войны перед Советским Союзом в
целом и перед отдельными хозяйственными организациями встали
новые задачи — задачи восстановления разрушенного хозяйства.
ОБСЛУЖИВАНИЕ ТРАНСПОРТОМ
ВОЕННЫХ ЗАДАЧ
Известно, что транспорт является хозяйством в техническом
отношении очень сложным, и приходится поражаться, как блестяще
разбирался Владимир Ильич во всех этих вопросах.
Особенно большая переписка Владимира Ильича сохранилась по
вопросам перевозки войск, продовольствия и топлива.
Для всей переписки Владимира Ильича характерны точные фор-
мулировки; четкие и краткие указания, что именно надо сделать, и
требование таких же четких и кратких ответов; всюду он настаи-
вает на проверке исполнения данного поручения. Требуя точности
обращения с цифрами, Владимир Ильич сам во всех резолюциях,
указаниях, письмах, записках был пунктуален и точен; он всюду под-
черкивает главное, на что надо обратить внимание, на что надо на-
жимать в первую очередь.
Героическая борьба Красной Армии с белогвардейцами и инте-
рвентами требовала от транспорта напряженной работы по пере-
броске войск, военного снаряжения, продовольствия, раненых и воз-
можно более полного удовлетворения всех задач обороны.
В целях оздоровления работы транспорта партия под руковод-
ством Владимира Ильича приняла ряд серьезных мер. Так, 19 нояб-
ря 1919 года СНК создал комиссию, которая по докладу Рев-
193
военсовета Республики наметила мероприятия по оздоровлению
транспорта. Слабость транспортного аппарата вынуждает СТО
привлечь военное ведомство (его аппарат военных сообщений) поч-
ти к оперативному командованию транспортом. Центральному
управлению военных сообщений поручается ежедневное наблюдение
за движением не только войск, но и продмаршрутов и топлив-
ных поездов. Партия выдвигает лозунг «Все на транспорт!» и пе-
ребрасывает большое количество своих членов на транспортную
работу.
Обеспечение успешности борьбы на фронтах требовало охраны
путей и сохранения непрерывности движения. Партия и правитель-
ство под руководством Владимира Ильича вели борьбу за восста-
новление разрушенных линий и мостов, за ликвидацию снежных
заносов и проводили мобилизацию окружающего населения на борь-
бу с ними. Имеется множество постановлений Совета Обороны,
позже СТО, сформулированных Владимиром Ильичем, где он очень
резко ставит вопрос об отношении местных органов, плохо помо-
гающих нормальному движению железных дорог, не принимающих
мер для расчистки снега, не мобилизующих население для этой
цели. Вот постановление, вынесенное Советом Обороны 17 марта
1919 года: «Ввиду того что целый ряд исполкомов, как губернских,
так и уездных, не проявил достаточной энергии по расчистке
железнодорожных путей от снежных заносов, несмотря на поста-
новление Совета Обороны от 25-го декабря 1918 г., и что Чрезвы-
чайные комиссии по борьбе с контрреволюцией, несмотря на эту
преступную нераспорядительность, никого из членов исполкомов
не подвергли аресту, Совет Обороны постановляет:
Впредь председатели Чрезвычайных комиссий по борьбе с
контрреволюцией будут сами подвергаться немедленному аресту
в том случае, если и в будущем они не будут подвергать аресту
лиц, ответственных за выполнение постановления Совета Обороны
по борьбе со снежными заносами» '.
Большое значение для обеспечения непрерывности движения
имела ликвидация бандитизма, который был сильно развит на линии
железных дорог. Требовалось принятие ряда решительных мер для
получения гарантии сохранности железнодорожных мостов. Совет
Обороны 6 июня 1919 года утвердил предложения военного ведом-
ства об охране мостов коммунистами-железнодорожниками.
Фронтовое командование энергично нажимало на железные до-
роги, не справлявшиеся с заданиями по перевозкам войск и подвозу
продовольствия. Для усиления бдительности на транспорте вначале
на отдельных фронтах, а потом и на всех были назначены чрезвы-
чайные военные комиссары и введено военное положение на желез-
ных дорогах.
Вот характерные документы, рисующие то сложное положение
на транспорте, которое продолжалось еще и в 1921 году. 2 марта
1921 года Владимир Ильич писал:
! Декреты Советской власти. М., 1968. Т. 4. С. 510—511.
194
«т. Фомин!
Верните, пожалуйста, мне прилагаемое, прочитав внимательно.
Жду от Вас краткого отзыва, особенно по двум пунктам:
1) опасность новой пробки на Юго-Восточной ж. д.,
2) опасность сожжения моста на Урале.
Меры нужны экстренные.
С ком. приветом Ленин» {.
Ответ был послан немедленно. Он гласил:
«..Л) Пока нет оснований предполагать, что на Юго-Востоке
может опять образоваться пробка... 2) Вопрос об охране путей со-
общения есть существеннейший вопрос в настоящий и ближайший
момент. Необходимо обратить сугубое внимание на Омскую, Перм-
скую, Северные, Самаро-Златоустовскую, Юго-Восточную, Донец-
кую, Владикавказскую и Волгу, которая через 1'Д—2 месяца
явится единственным источником топлива, способствующего под-
держивать железнодорожное движение.
Все, что можно с нашей стороны,— мы предпринимаем»...
Бандитизм, шпионаж белых, козни со стороны буржуазных и
кулацких элементов распространялись не только на железные
дороги; они проникали и в водный транспорт, для охраны которого
СТО 18 мая 1920 года также ввел военное положение.
Владимир Ильич постоянно интересовался положением и рабо-
той отдельных линий железных дорог, их освобождением от белых
и всегда указывал на необходимость самой бдительной и надежной
охраны продвижения маршрутов. Вот характерная записка Влади-
мира Ильича, написанная им 1—2 марта 1921 года, затрагивающая
эти вопросы:
«т. Фомину
1) Какие меры приняты для ускорения движения и надзора
за движением семи маршрутов?
2) Где они сегодня?
3) Очищен ли путь Омск — Челябинск?
4) За последние дни сколько подано вагонов хлеба [через]
Ростов-Дон?
5) Омск?» 2
На эту его записку следовал немедленный ответ:
«По 1) дана им 200-верстная скорость. Установлен особый над-
зор.
2) Где они сейчас — под руками сведений нет.
3) У нас пока сведений нет. По Северной части Омской продо-
вольствие двинулось. Требуют порожняк. Меры приняты.
4) Ростов работает хорошо: за 27—8 поездов, за 28 — тоже 8.
5) За Вяткой в движении на 28-е 324 вагона и на Северной
части Омской 13 продмаршрутов.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 52. С. 87.
2 Там же.
195
В общем положение, я думаю, теперь несколько улучшится
скоро».
К Владимиру Ильичу неоднократно поступали телеграммы от
застрявших на какой-нибудь станции воинских частей или отдель-
ных групп граждан. Например, 25 января 1919 года со станции
Милославской Рязано-Уральской дороги Владимиру Ильичу писали:
«Покорнейшая просьба дать распоряжение о подаче вагонов на
ст. Милославскую Рязано-Уральской дороги. Сидим несколько дней,
места нет в Москву, много красноармейцев, у которых просрочены
отпуска. Начальник станции не принимает никаких просьб. Ждем
Вашего распоряжения».
Владимир Ильич реагировал и на такие запросы отдельных лиц,
считая необходимым максимально возможное обслуживание госу-
дарством нужд населения. В другой телеграмме из Грязей 5 ян-
варя 1919 года писали:
«От красноармейцев, едущих в эшелоне за № 43 от станции
Воронеж до станции Москва. Товарищ Ленин, обращаемся к Вам с
просьбой оказать содействие больным, голодным и раненым воин-
ским частям, едущим с фронта. На каждой станции и полустанках
задерживают нас по полусуток, несмотря на неоднократные наши
просьбы пропустить наш поезд в первую очередь...»
Владимир Ильич дает распоряжение принять меры по этой телег-
рамме.
Эти телеграммы показывают, что, когда становилось трудно, за
облегчением обращались именно к Ленину, зная, что этот гениаль-
ный человек, вождь мирового пролетариата, руководитель Октябрь-
ской революции, перегруженный делами, находит время читать
тысячи телеграмм с различными просьбами от отдельных лиц и
групп населения, поступавших в Кремль со всех концов страны.
Владимир Ильич, ведя огромную работу по делам транспорта, ни-
когда не забывал контролировать, как выполняются его задания.
Хорошую работу он особо отмечал.
Успехи Красной Армии на фронтах, поскольку они зависели от
транспорта, в большой мере объясняются той неустанной работой в
борьбе с транспортной разрухой, которую проводил Владимир
Ильич в период гражданской войны, мобилизуя на это дело не только
железнодорожный и водный пролетариат, специалистов и коммуни-
стов транспортников, но и всю страну, всю Коммунистическую
партию.
ВСЕ НА РАБОТУ
ПО ПРОДОВОЛЬСТВИЮ И ТРАНСПОРТУ
Продовольственное положение Советской республики в первые
годы революции было исключительно тяжелым.
Естественно, что на транспорт ложилась ответственная задача
своевременной переброски продовольственных грузов. Но транспорт
плохо выполнял эту задачу.
196
В статье «Все на работу по продовольствию и транспорту!»
26 января 1919 года Владимир Ильич писал: «Миллионы пудов
хлеба ссыпаны уже в восточном районе. Задерживает их плохое
состояние транспорта». И далее: «Мы можем теперь не только
спастись от голода, но и накормить досыта изголодавшееся насе-
ление неземледельческой России.
Дело за плохим положением транспорта и за крайним не-
достатком продовольственных работников» '.
При недостатке продовольственных ресурсов в стране слабый
подвоз имевшихся продовольственных запасов расстроенным тран-
спортом еще больше обострял положение. Создавался тупик. В 1918
году для спасения страны и революции было проведено под руковод-
ством Владимира Ильича два крупных мероприятия: создание про-
довольственных отрядов из лучших рабочих фабрик и заводов и
организация продмаршрутных поездов, охраняемых также лучшими
рабочими крупных индустриальных городов.
Вопросам продовольствия и перевозки его Владимир Ильич уде-
лял исключительно много внимания.
На справке начальника эксплуатационного управления НКПС
Аржанова от 1 января 1919 года об отправке из Москвы про-
довольственных грузов на Петроград Владимир Ильич написал:
«А что сделано для ускорения движения? Когда дано распоря-
жение о движении их (продмаршрутов.— В. Ф.) пассажирской
скоростью? Закажите для меня справку о скорости движения».
На всякие неточности в справках и цифрах Владимир Ильич
резко реагировал, требуя точнейшего обращения с цифрами.
Необходимость срочной перевозки продовольствия в 1919 году
привела к необходимости временной остановки пассажирского дви-
жения.
В речи на митинге в Народном доме в Петрограде A3 марта
1919 года) Владимир Ильич говорил по этому поводу следующее:
«...заготовка хлеба идет быстро. Но тут мы столкнулись с колос-
сальными затруднениями в транспорте. На железнодорожных ли-
ниях: Казань — Сарапул и Волга — Бугульма имеется до 10 мил-
лионов пудов уже заготовленного хлеба. Но мы не можем его
вывезти, ибо налицо недостаток паровозов, вагонов, топлива и не-
померное истощение паровозной службы. Чтобы усилить товар-
ную провозоспособность наших железных дорог, нам пришлось
прибегнуть к весьма решительной мере: с 18 марта по 10 апреля
по всей России будет прекращено движение пассажирских поездов.
Прежде чем решиться на такую меру, мы трижды обсуждали ее с
товарищами железнодорожниками и с выдающимися специалистами
железнодорожного дела. Только всесторонне обсудив эту меру и
подсчитав заранее возможные результаты, мы пошли на это меро-
приятие».
Далее Владимир Ильич разъяснил всю целесообразность орга-
низованного подвоза хлеба. Он говорил: «Произведенный подсчет
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 37. С. 465, 466.
197
показал, что прекращение пассажирского движения освободит 220
паровозов, хотя и слабых, но все же способных доставить З'Д мил-
лиона пудов хлеба» '.
Как уже сказано, тяжелое положение на железных дорогах от-
ражалось на продовольственном снабжении, и поэтому требовалось
большое напряжение для того, чтобы перевозить одновременно и
воинские части, и продовольствие. К разрешению этих задач были
направлены усилия Владимира Ильича. Он внимательно следил
за каждой дорогой, районом, продмаршрутом.
Громоздкие и не всегда содержащие конкретные ответы ведомос-
ти о подвозе продовольственных грузов заставляли Владимира
Ильича критически относиться к даваемым ему сведениям. Автор
этих строк помнит, как Владимир Ильич однажды в присутствии
нескольких товарищей взял карандаш, быстро расчертил форму
ведомостички, которая давала более точную и наглядную картину
движения продовольствия. По этой формочке в дальнейшем состав-
лялись для него справки о погрузке и разгрузке продовольствен-
ных грузов.
Очень остро в период гражданской войны обстояло дело снабже-
ния и самих железнодорожников. Ряд интересных документов пока-
зывает, как много внимания Владимир Ильич уделял этому делу,
требуя защиты интересов транспортников и всегда поддерживая
работников транспорта, отстаивавших эти интересы. Постановле-
нием СТО от 12 мая 1920 года, подписанным Владимиром Ильичем,
все важнейшие группы железнодорожников в продовольственном
отношении причислялись к «особому списку» на лучшее снабжение.
Одновременно в этом же постановлении говорилось, что «земли их...
в отношении обработки и сельскохозяйственного снабжения прирав-
ниваются к землям красноармейцев, находящихся на фронте... и
должны быть обработаны распоряжением волисполкома» 2.
Эсеровская и меньшевистская агитация в условиях недостаточ-
ного снабжения влекла за собой разложение некоторых слоев рабо-
чих и служащих транспорта. Автор данной статьи 4 июня 1921 года
следующим образом информировал Владимира Ильича по этому
поводу:
«За последнее время на железных дорогах и водных путях,
благодаря тяжелому продовольственному положению и агитации
эсеров и меньшевиков, то в одном, то в другом месте вспыхивают
недоразумения, остановки мастерских (Муромские, Питерские, Ру-
заевское депо и т. п.)». Далее в этом донесении сообщалось о при-
нимаемых НКПС мерах для ликвидации создавшегося положения,
причем НКПС ставил вопрос о необходимости ему самому (НКПС)
заняться вопросами продовольствия в порядке товарообмена. В обо-
снование этого говорилось, что «от Компрода ждать регулярного
снабжения не приходится, так что надо искать какой-то выход
самим... Совещание НКПС с Цектраном приходит к заключению о
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 38. С. 32—33.
2 Декреты Советской власти. М., 1976. Т. 8. С. 193.
198
необходимости предоставления в распоряжение НКПС из ВСНХ
ряда небольших закрытых заводов (металлических, гончарных,
столярных мастерских и т. п.), на которых НКПС собственными
силами сорганизует производство предметов крестьянского обихода,
которые можно пустить в обмен на продукты...»
На этом донесении Владимир Ильич наложил следующую резо-
люцию:
«Тов. Смольянинов! Это надо сделать созывом экстренного со-
вещания наркомов: НКПС+ВСНХ+ (?РКИ?). Фомин мог бы и дол-
жен бы сам это сделать. Созвонитесь и устройте.
Ленин» 1
Разложение среди служащих шло главным образом по линии
взяточничества и мешочничества. Взяточничество и мешочничество
были большим злом для страны, разрушавшим и продовольствен-
ное дело, и транспорт. И. И. Скворцов-Степанов написал Ленину
письмо, где предлагал платить за провоз «натурплатой». В этом
письме от 1 августа 1921 года т. Скворцов писал:
«...В среду железнодорожников внесен величайший разврат.
Начинают гонять вагоны и целые поезда под тем предлогом, что
железнодорожники должны использовать свободу торговли для
собственного снабжения... Посадка на поезда производится за
«плату натурой» поездным бригадам, создается атмосфера разло-
жения, в которой задачи собственно транспорта отодвигаются на
задний план.
Может быть, нужно было бы открыто ввести за проезд «натур-
плату» в той или иной форме...»
То место письма т. Скворцова, где говорится об оплате нату-
рой, Владимир Ильич подчеркнул, но отнесся к этому предло-
жению отрицательно.
Относясь серьезнейшим и внимательнейшим образом ко всякому
донесению и телеграммам, получаемым с мест, Владимир Ильич
такие донесения немедленно посылал ответственным работникам
для всестороннего выяснения вопроса. Письмо И. И. Скворцова было
послано Владимиром Ильичем товарищу Дзержинскому, бывшему
тогда наркомом путей сообщения и председателем ВЧК. Тов.
Дзержинский 2 августа 1921 года на это письмо ответил Влади-
миру Ильичу следующее:
«...Железнодорожники снабжались за последние три месяца так
скверно, что единственным почти громоотводом были отпуска, т. е.
мешочничество — на расстоянии 500 верст. Сейчас рабочие с дорог
разбегаются. Невыходы доходят до 60—90%. Степанов о разврате
среди железнодорожников преувеличивает сильно. «Плата нату-
рой» бригадам, к сожалению, была верна...»
Мешочничество было бичом не только для транспорта, но и для
продовольственных заготовок. Кроме того, отлив большого коли-
чества людей в поисках продовольствия, естественно, влиял отри-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 52. С. 259.
199
цательно на производительность труда. Приведем очень интересный
документ, посланный Владимиром Ильичем 27 мая 1921 года Дзер-
жинскому:
«Спешно
Южокруг, пред. ВЧК. Дзержинскому, по месту нахождения
Копия: Москва, Воинову, тройке по борьбе с разрушением тран-
спорта
Все украинские товарищи самым настойчивым образом настаи-
вают на усилении борьбы с мешочничеством на Украину, которое
грозит разрушить начатую и дающую уже хорошие результаты
заготовку хлеба для голодающих центров Республики. Прошу об-
ратить усиленное внимание и сообщить мне, принимаются ли
экстренные меры, каковые именно меры и каковы их результаты.
Председатель СТО Ленин» !.
Когда нужны были жесткие меры для борьбы с разрушениями
транспорта, Владимир Ильич прибегал к ВЧК. Так, в 1921 году
были созданы специальные «тройки» по борьбе с разрушением
транспорта.
Но наряду с борьбой против мешочничества Владимир Ильич,
как уже указывалось, активно содействовал улучшению снабжения
транспортников.
Припоминаю интересное и весьма поучительное выступление
Владимира Ильича при обсуждении в правительстве вопросов снаб-
жения, и в частности снабжения транспортников. Тов. Халатов сде-
лал доклад о продовольственном положении. Автор этих строк
начал нападать на Халатова за плохое снабжение железнодорож-
ников. Халатов выступил с отповедью, которая сводилась, по сути
дела, к тому, что Фомин-де не учитывает общего положения,
требуя снабжения транспорта. Владимир Ильич внимательно выслу-
шал доклад и прения и сразу взял под защиту мое выступление
против Халатова. Мысль Владимира Ильича в этой части сводилась
к тому, что каждый советский работник, стоящий у порученного
ему дела, должен защищать в первую очередь именно это свое
дело, а не говорить и рассуждать «вообще».
ТРАНСПОРТ И ТОПЛИВО
Продовольственному кризису в первые годы революции сопут-
ствовал кризис топливный, который больше всего ударял по тран-
спорту.
Донбасс и Баку по добыче угля и нефти работали чрезвычайно
плохо, и железнодорожный транспорт был вынужден работать по
преимуществу на дровяном топливе. Постановления СТО пестрят
вопросами о переводе паровозов с нефтяного топлива на дровяное.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 52. С. 217—218.
200
Владимир Ильич лично много уделял времени и внимания также
и топливному вопросу.
Не было почти ни одного заседания Совета Обороны, которое
не занималось бы вопросами топлива для транспорта. В августе
1920 года был создан институт уполномоченных по топливу на
железнодорожных и водных путях. После посещений нефтепро-
мыслов в Баку я писал Владимиру Ильичу о тяжелом положении
на промыслах, где бурение отставало от заданий, рабочие разбе-
гались, управление находилось в руках бывших нобелевских воро-
тил, «которых не мы используем, а они нас используют, под-
жидая возвращения Нобелей». На докладной записке, представлен-
ной 22 мая 1921 года, в которой наряду с оценкой положения
на промыслах говорилось о необходимости посылки в Баку пол-
номочной комиссии для полного выяснения причин болезни неф-
тяной промышленности, а также для наметки плана увеличения
нефтедобычи и вносился ряд других предложений, Владимир Ильич
наложил следующую резолюцию:
«Смольянинову
Прочтите. Что можно, сделайте сами. Если не можете сами,
верните мне и напомните мне скорее.
24/V. Ленин» 1.
Под председательством Владимира Ильича 28 сентября 1921 года
было созвано широкое совещание, на котором обсуждался вопрос о
снабжении топливом железных дорог. Этим совещанием был
принят ряд серьезнейших решений, сводящихся к мобилизации
всей страны и всех местных органов на ликвидацию топливного
кризиса. Совещание обращалось в ЦК партии с просьбой дать на
лесную работу группы энергичных партийцев; предлагалось ус-
тановить жесткие нормы запасов, выработать план экономии топ-
лива; было решено еще раз сократить железнодорожное дви-
жение в октябре; вводился повагонный учет перевозимого топли-
ва и т. п.
Вот весьма интересный документ, посланный Владимиром Иль-
ичем в НКПС 29 марта 1921 года и характеризующий точность
указаний Владимира Ильича и ту глубину, с которой он умел вникать
во всякое дело.
«т. Емшанов!
Прошу Вас сообщить мне, кто в НКПС ведает у Вас распре-
делением цистерн (для нефти) по сети и подвозом нефти по
железным дорогам.
1) Кто отвечает за это?
2) Что именно сделано Наркоматом во исполнение решения СТО
A5 или 17.XII. 1920) по этому вопросу?
3) Когда было принято и кем,— а равно когда и кем отменено
распоряжение о приписке нефтяных цистерн к разным до-
рогам?
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 52. С. 208.
201
4) Каково в данный момент распределение цистерн по сети?
Если то, что указано в Вашей «справке-докладе» (бумаге без
даты) (получил 29. III) в последнем столбце 1-ой таблицы
(«фактическое наличие» на какое ч и с л о!), то как объ-
яснить нахождение на 8 дорогах A83+161+22+88 + 9+
493+1405+194=) 25 5 5 цистерн, хотя «заданий налива»
на этих дорогах нет?
5) Нельзя ли более полные данные о наличии и работе цистерн
представить мне, разделив дороги на 3 группы и дав итоги *
по 3 группам:
(а) A) дороги, возившие нефть с Волги
(б) B) « » » с Кавказа (Грозный и Баку)
(в) C) дороги, не возившие нефть?
6) Почему скорость нефтепоездов принята 6 верст в час?
Есть ли технические препятствия (и какие) к достижению ско-
рости максимальной (скажем, военных поездов)? Какая скорость
была у нас довоенная? Какая скорость фактическая у нас, 1920,
минимальная и максимальная?
Прошу сообщить мне, какие из указанных сведений Вы можете
представить немедленно и какие в сроки возможно более корот-
кие (какие именно сроки?)?
С ком. приветом Ленин» '.
ВМЕШАТЕЛЬСТВО В ТРАНСПОРТНЫЕ ДЕЛА
ДРУГИХ ОРГАНИЗАЦИЙ
Острота военного положения на фронтах часто заставляла воен-
ное ведомство вмешиваться в транспортные дела.
Командующий 10-й армией одним из всех своих приказов в
декабре 1918 года подчинил военному командованию Баскунчакскую
железнодорожную линию.
Но не только с военным ведомством были трения в этом вопросе.
Большую борьбу приходилось вести НКПС, например по отобра-
нию от разных лиц и организаций классных вагонов. Это был период
так называемых протекционных вагонов, их курсировало по сети в
то время не одна тысяча.
Тяжелое положение транспорта еще более осложнялось вслед-
ствие вмешательства в распорядительную деятельность посторонних
организаций. Для устранения этого вмешательства Совет рабочей и
крестьянской обороны 12 ноября 1919 года издал постановление, в
котором делал попытку регламентировать эти сложные взаимо-
отношения.
Делалась также попытка регулировать разрозненную деятель-
ность отдельных военных комиссаров на железных дорогах путем
* Сколько нефти перевезли по месяцам? число цистерн?
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 52. С. 116—117.
202
организации центральной коллегии под председательством члена
коллегии НКПС.
А 18 декабря 1919 года Владимир Ильич отдал следующее
телеграфное распоряжение: «Предлагается принять к руководству и
неуклонному исполнению декрет Совнаркома» '. Декрет этот гласил:
«В целях борьбы с возрастающим развалом транспорта Совет
Народных Комиссаров в заседании от 2 декабря 1919 года поста-
новил:
Подтвердить, что распоряжение железнодорожным движением
находится исключительно в компетенции и на ответственности
НКПС и что прочие советские учреждения, включая УПВОСО и
ЧК, могут предъявлять к железным дорогам определенные требо-
вания и надзирать за выполнением перевозок, но отнюдь не рас-
поряжаться ими, т. е. отнюдь не давать непосредственно прика-
заний относительно операций с теми или иными паровозами, ваго-
нами и поездами».
Этим же постановлением вменялось в обязанность широко
использовать опыт железнодорожных специалистов, с одной сто-
роны, и усилить борьбу с проявлениями саботажа — с другой:
«Вменить НКПС в обязанность наилучшим образом исполь-
зовать в настоящее время знание и опыт ж.-д. специалистов,
обеспечив им на линиях возможность проявления широкой тех-
нической инициативы и соответственную обстановку работы...
НКПС и ВЧК усилить борьбу с малейшим проявлением саботажа
со стороны железнодорожных специалистов, понимая под сабота-
жем и уклонение от перемещений, вызываемых пользой дела, а
также широко оповещая все дороги о карах, постигших саботаж-
ников...»
ВОССТАНОВЛЕНИЕ
ТЕХНИЧЕСКИХ СРЕДСТВ
Как уже говорилось выше, дело упорядочения транспорта было
повседневной заботой Владимира Ильича. Характерно, что на пер-
вом же заседании Совета Обороны одним из первых пунктов
обсуждались «путейские вопросы». На заседании отмечался ряд
интереснейших моментов, характеризующих работу по упорядоче-
нию эксплуатации транспорта в период гражданской войны. На за-
седании Совета Обороны, этого боевого органа пролетарской
революции, была создана комиссия под председательством Влади-
мира Ильича для обсуждения ряда вопросов, в том числе «о нев-
мешательстве в путейское ведомство» и «об уничтожении тран-
спортных чрезвычаек».
Была создана также комиссия по вопросу о круговой ответствен-
ности железнодорожных служащих за работу железных дорог.
1 Бюллетень НКПС № 2 от 16 января 1920 г.
203
В 1920 году согласно лозунгу «Все на транспорт!» Совет Обо-
роны, по докладу Владимира Ильича о положении транспорта
2 февраля 1920 года, перебросил на работу по транспорту ряд
товарищей. В дальнейшем партия направила на борьбу с тран-
спортной разрухой большое количество своих членов. В своих
выступлениях в этот период по делам транспорта Владимир Ильич
использовал всю силу своего авторитета и убеждения, чтобы скорее
покончить с транспортной разрухой. В конце 1919 и в 1920 годах
был произведен колоссальный нажим на аппарат НКПС для того,
чтобы получить нужные результаты. Партией была проведена ши-
рокая кампания по борьбе с транспортной разрухой. В 1919 году
было отремонтировано (в единицах среднего ремонта) 6517 паро-
возов, в 1920 году количество отремонтированных паровозов увели-
чилось уже до 9379. Особенно большие успехи по ремонту дало
второе полугодие 1920 года. Если в первом полугодии в единицах
среднего ремонта было отремонтировано 3454 паровоза, то во
второй половине цифра отремонтированных локомотивов поднялась
до 5923.
Владимир Ильич восстановление технических средств транспор-
та понимал как задачу, далеко выходящую за пределы НКПС. Исхо-
дя из этого, 20 августа 1920 года на заседании под председатель-
ством Владимира Ильича было решено созвать 21 августа 1920 года
экстренное заседание СТО по вопросу о «ремонте транспорта». На
этом заседании была создана так называемая «Основная транспорт-
ная комиссия» (ОТК) под председательством народного комиссара
путей сообщения в составе заместителей и членов от НКПС и
ВСНХ, а также лиц, персонально могущих оказать помощь в деле
ремонта транспорта. На этом заседании СТО был принят ряд ре-
шений, положивших начало ремонту подвижного состава. С это-
го момента к ремонту была широко привлечена промышлен-
ность.
Владимир Ильич обратил внимание на слабую, никуда не годную
работу промышленности по обслуживанию транспорта новыми па-
ровозами, вагонами, запасными частями, рельсами, скреплениями и
т. п. Необходима была ударная работа заводов, обслуживающих
транспорт, и на заседании СТО 13 августа 1920 года под предсе-
дательством Владимира Ильича принимается решение «о милита-
ризации ударной группы транспортных заводов».
В результате нажима, произведенного Владимиром Ильичем
на промышленность через НКПС и созданную СТО Основную транс-
портную комиссию, с каждым месяцем стали улучшаться положение
с ремонтом и работа заводов, обслуживающих транспорт. Вот
табличка, рисующая положение с ремонтом:
1913 г. 1919 г. 1920 г.
Общее наличие исправных
паровозов 16 422 4 815 7 372
Общее наличие исправных
вагонов 413 790 204 710 290 398
204
Эти цифры показывают, каково было состояние паровозного и
вагонного парков в период гражданской войны и какую гигантскую
работу проделали партия и правительство, руководимые Лениным, за
один год A920-й) борьбы с транспортной разрухой.
Нажим был произведен не только на НКПС и промышленность,
но и на местные органы. 16 августа 1920 года ' Владимир Ильич
писал всем губисполкомам и горисполкомам:
«Одной из главнейших задач, стоящих перед Советской властью
в настоящее время, является поднятие транспорта и в связи с этим
максимальное усилие производительности заводов, работающих на
транспорт. Для этой цели выделена особая ударная группа заво-
дов и предприятий, исполняющих весьма важные и срочные рабо-
ты по транспорту.
Центром приняты и принимаются соответствующие меры к
тому, чтобы заводы эти работали при самой высшей производитель-
ности наравне с ударными заводами военной промышленности.
От местных же органов Советской власти требуется всяческое
содействие указанным заводам во всех вопросах, относящихся к
компетенции местных властей...»
Этим письмом в работу по ликвидации транспортной разрухи
включались и местные организации Советской власти. Письмо за под-
писью Владимира Ильича давало конкретную программу местам в
деле помощи железнодорожному транспорту.
Установки Владимира Ильича по вопросам восстановления под-
вижного состава оказались вполне реальными, получение из ремонта
сравнительно большого количества паровозов и вагонов дало воз-
можность несколько усилить перевозку грузов для страны.
Большую роль в деле восстановления технических средств тран-
спорта сыграл изданный Главным управлением путей сообщения
приказ № 1042, опубликованный 22 мая 1920 года и касавшийся
программы восстановления паровозов, разрушенных во время импе-
риалистической и гражданской войн. Этим приказом устанавли-
валось, что в течение пятилетнего срока транспорт должен подойти
к нормальному проценту «больных» паровозов.
Владимир Ильич в докладе о деятельности СНК VIII Всерос-
сийскому съезду Советов B2 декабря 1920 года) сказал об этом
приказе следующее:
«...В этой области мы имеем дело с настоящим планом, на мно-
го лет разработанным. Приказ № 1042 был рассчитан на пять лет,
и в пять лет мы наш транспорт восстановить можем, число боль-
ных паровозов уменьшить можем, и, пожалуй, как самое трудное,
я хотел бы подчеркнуть указание в 9-м тезисе на то, что мы этот
срок уже сократили.
И вот, когда появляются большие планы, на много лет рассчи-
танные, находятся нередко скептики, которые говорят: где уж там
нам на много лет рассчитывать, дай бог сделать и то, что нужно
сейчас. Товарищи, нужно уметь соединять и то и другое; нельзя ра-
Дата уточнена, июнь, не ранее 16. (См.: Владимир Ильич Ленин. Биографи-
ческая хроника Июнь 1020— январь 3921 I. М., 1978. Т. 9. С. 24.) Ред.
205
ботать, не имея плана, рассчитанного на длительный период и на
серьезный успех. Что это на деле так, показывает несомненное улуч-
шение работы транспорта. Я обращаю ваше внимание на то место
в 9 тезисе, где говорится, что срок был пять лет для восстановления
транспорта, но он уже сокращен, потому что мы работаем выше нор-
мы; срок определяется в три с половиной года. Так нужно работать и
в остальных хозяйственных отраслях» !.
Кроме усиленной работы по ремонту подвижного состава, прове-
денного внутри страны, этот период был ознаменован и рядом дру-
гих крупных мероприятий, проведенных по инициативе Владимира
Ильича, которые сыграли огромную роль в деле развития транспорта
вообще.
В 1920 году по настоянию Владимира Ильича было заказано для
советских железных дорог 1000 мощных паровозов в Швеции и
700 таких же паровозов в Германии. В это же время для усиления
парка цистерн было заказано 500 большегрузных цистерн в Ка-
наде и 1000 таких же цистерн в Англии и Германии. Также было
заказано большое количество разных запасных частей для подвиж-
ного состава наших железных дорог.
Против этих закупок очень возражал ряд товарищей, работав-
ших тогда в промышленности, несмотря на то, что наша промыш-
ленность почти не выпускала паровозов и вагонов на своих заво-
дах. Эти товарищи не учитывали ближайших перспектив по разви-
тию нашего народного хозяйства, не понимали необходимости по-
купки большой партии подвижного состава для усиления работы
транспорта. Владимир Ильич твердо поддержал это мероприятие, и
заказ был осуществлен полностью. Эти паровозы сыграли особенно
большую роль, когда после введения нэпа наше народное хозяйство
стало быстро расти и потребности в перевозках возросли до больших
размеров.
2 февраля 1920 года Владимир Ильич сделал в Совете Обороны
доклад о положении транспорта. По этому докладу Совет Оборо-
ны принял развернутое постановление, важнейшие части которого
гласят:
«...Поручить Наркомпути ускорить продвижение воинских эше-
лонов по Самаро-Златоустовской ж. д. и принять более энергичные
меры для продвижения 10-ти поездов продовольствия в районе меж-
ду Самарой и Челябинском.
...Совет Обороны обязует все ведомства выдвинуть подходящих
кандидатов из среды своих лучших и наиболее ответственных ра-
ботников для временного их откомандирования в железнодорож-
ные мастерские Петрограда и Москвы с целью улучшения ремонта
и общей постановки дела железнодорожного транспорта. Эти ра-
ботники откомандировываются без снятия их с постоянной рабо-
ты на определенное количество часов в неделю.
...Поручить Главтопу усилить снабжение железных дорог топ-
ливом.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 42. С. 153—154.
206
...Поручить Высшему совету по железнодорожным перевозкам
пересмотреть план перевозок в целях максимального усиления про-
довольственных и топливных перевозок.
...Поручить Главтопу в следующем заседании С. О. представить
соображения о возможности создания на железных дорогах запаса
топлива хотя бы на семь дней».
Укрепление технической базы транспорта дало определенные
положительные результаты. Транспорт, усиленно ремонтировавший
паровозы и вагоны, получивший из-за границы большую партию
мощных паровозов, находился к моменту введения новой экономи-
ческой политики A921 год) в несравненно лучшем состоянии,
чем в 1918—1919 годах и даже чем в 1920 году.
ТРУДОВАЯ ДИСЦИПЛИНА. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ ТРУДА
Вопросам укрепления трудовой дисциплины на транспорте, соз-
дания твердого революционного порядка, ответственности и высо-
кой производительности труда Владимир Ильич уделял самое се-
рьезное внимание. В неоднократных выступлениях перед рабо-
чими-транспортниками (железнодорожниками и водниками) Вла-
димир Ильич всю силу своей железной логики употреблял на разъ-
яснение необходимости усиления дисциплины для окончательной
победы над классовым врагом и его агентурой. В целях усиления
ответственности он подписал ряд постановлений по транспорту,
отменяющих коллегиальность. В своей статье «Очередные задачи
Советской власти» Владимир Ильич писал:
«На железнодорожном деле, которое всего, пожалуй, нагляднее
воплощает хозяйственные связи созданного крупным капитализмом
организма, эта борьба мелкобуржуазной стихии распущенности с
пролетарской организованностью сказывается особенно выпукло.
Элемент «управленский» поставляет саботажников, взяточников в
большом обилии; элемент пролетарский в его лучшей части бо-
рется за дисциплину; но среди того и другого элементов, конечно,
много колеблющихся, «слабых», неспособных противостоять «соб-
лазну» спекуляции, взятки, личной выгоды, покупаемой ценой пор-
чи всего аппарата, от правильной работы которого зависит победа
над голодом и безработицей.
Характерна борьба, которая развертывалась на этой почве вокруг
последнего декрета об управлении железными дорогами, декрета о
предоставлении диктаторских полномочий (или «неограниченных»
полномочий) отдельным руководителям. Сознательные (а большей
частью, вероятно, бессознательные) представители мелкобуржуаз-
ной распущенности хотели видеть отступление от начала колле-
гиальности и от демократизма и от принципов Советской власти
в предоставлении отдельным лицам «неограниченных» (т. е. дик-
таторских) полномочий» '.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 198.
207
В этой статье Владимир Ильич дал блестящий анализ того клас-
сового состава кадров на транспорте, который долгое время
был фактором, препятствовавшим восстановлению транспорта.
В связи с большим значением, которое придавал Владимир Ильич
состоянию трудовой дисциплины и необходимости введения более
строгой ответственности на транспорте, как сказано выше, еще на
первом заседании Совета Обороны была создана комиссия, которая
11 декабря 1918 года представила чрезвычайно интересный и сыгра-
вший большую роль проект мероприятий об упорядочении желез-
нодорожного транспорта. Этот проект в Совете Обороны был ут-
вержден.
Постановление Совета Обороны гласило:
«В целях окончательного упорядочения железнодорожного дела,
ограждения его от вмешательства со стороны других ведомств и
организаций, прекращения задержек в деле продвижения военно-
продовольственных грузов и предупреждения злостных крушений,
тяжело отражающихся на снабжении армии и населения, Совет
Обороны постановил:
1) Безусловно воспрещается вмешательство в технически-
распорядительную сторону железнодорожного дела со стороны
пользующихся транспортом ведомств (военное, продовольствен-
ное и пр.). Требования пользующихся транспортом ведомств и
их представителей предъявляются и исполняются лишь через
подлежащих агентов железнодорожного ведомства с обязатель-
ным соблюдением правил технической эксплуатации, приказов
и распоряжений по дорогам Народного комиссариата путей сооб-
щения.
2) Безусловно воспрещается вмешательство в технически-рас-
порядительную сторону железнодорожного дела со стороны же-
лезнодорожно-профессиональных организаций. Распоряжения та-
ких организаций, не получившие одобрения со стороны Народного
комиссариата путей сообщения или его агентов на местах, не под-
лежат исполнению.
3) Возлагается на всех без исключения железнодорожных слу-
жащих данного района, от самых младших до самых старших,
общая круговая ответственность за задержку следующих по наз-
начению эшелонов и грузов, за несвоевременную подачу парово-
зов и порожних вагонов, за злостное крушение на железных доро-
гах и тому подобные преступления. Служащие обязываются в та-
ких случаях, под страхом строжайшей ответственности, доказать
свою непричастность к преступлению или, если они не в состоянии
сделать это, найти и выдать преступников.
4) Наблюдение за точным и беспрекословным исполнением пра-
вил и распоряжений Народного комиссариата путей сообщения или
его агентов на местах возлагается на комиссаров округов и дорог,
облеченных чрезвычайными правами, вплоть до права роспуска
расстраивающих транспорт организаций, увольнения, ареста и пре-
дания суду виновных.
5) Виновные в нарушении этого постановления, безотноситель-
208
но к их положению и партийной принадлежности, привлекаются к
ответственности по всей строгости революционных законов».
Руководя борьбой за укрепление трудовой дисциплины на тран-
спорте, Владимир Ильич чрезвычайно большое внимание уделил
первому коммунистическому субботнику, организованному на Мос-
ковско-Казанской железной дороге.
В статье «Великий почин» B8 июня 1919 года) Ленин писал:
«...Коммунистический субботник железнодорожных рабочих
Московско-Казанской дороги есть одна из ячеек нового, социалис-
тического, общества, несущего всем народам земли избавление от
ига капитала и от войн» !.
Высоко оценив значение первого субботника, Владимир Ильич
указал на необходимость «извлечь из этого великого почина все
громадной важности практические уроки» и требовал всесторонней
поддержки этого почина.
Все эти мероприятия дали реальные результаты, и трудовая
дисциплина на транспорте стала укрепляться.
ВОПРОСЫ ПЛАНИРОВАНИЯ
Всем известно, какое важное значение придавал Владимир Ильич
внедрению планового начала.
В ряде своих устных и письменных выступлений, особенно по
вопросу о ГОЭЛРО, Владимир Ильич особо подчеркивал значение
плана. Большую роль сыграл Владимир Ильич в деле внедрения пла-
нового начала и в работу транспорта.
Мы уже осветили те сложные взаимоотношения, которые су-
ществовали на транспорте в течение всего периода гражданской
войны, и привели ряд решений СТО о запрещении вмешательства
в транспортные дела посторонних организаций. Военное ведомство,
сыгравшее огромную положительную роль в деле улучшения рабо-
ты транспорта, в деле постановки перед правительством и персо-
нально перед Владимиром Ильичем животрепещущих вопросов
транспорта, было очень активно в своих требованиях и в своем на-
жиме на транспорт, и слабый до 1920 года аппарат НКПС не в силах
был отстоять своей самостоятельности. Естественно, Владимир
Ильич постоянно искал способы, которые дали бы возможность, не
нарушая самостоятельности и, следовательно, не уменьшая от-
ветственности НКПС как транспортной организации, добиться на-
илучшего выполнения им заданий по перевозкам войск, продово-
льствия и топлива. Уже в первые годы гражданской войны возник-
ла мысль о создании плана перевозок, контроля за выполнением
этого плана и такого распределения услуг транспорта, которое
смогло бы удовлетворить хотя бы в минимальных размерах пот-
ребности того времени. Кроме установок, зафиксированных первым
протоколом Совета Обороны, 29 декабря 1918 года был принят ряд
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 39. С. 18—19.
209
решений о плане. В этих решениях говорится: «Поручить т. Склянс-
кому, т. Невскому, т. Брюханову представить к среде за личными
подписями соглашение (если нужно, с приложением карты) о пла-
нах военных и продовольственных перевозок».
А в постановлении Совета Обороны от 3 марта 1919 года гово-
рится уже совершенно определенно, кому поручается составление
плана: «Составление плана перевозок поручить временному сове-
щанию двух ведомств (путейскому и военному), распределение же
поручить Центральному Комитету по перевозкам». Далее сказано:
«Предложить ведомствам, делегирующим своих представителей
в ЦК по перевозкам, делегировать туда лиц, ответственных и вполне
отвечающих важности запросов, возложенных на этот Комитет.
Доклад об исполнении назначить на следующем заседании».
Это указание не могло в корне разрешить вопрос о распреде-
лении услуг транспорта между отраслями народного хозяйства и
особенно в области продовольствия и топлива. Поэтому для более
коренного разрешения этого вопроса 7 октября 1919 года Совет
Обороны создает Высший совет по перевозкам — ВСП. На этот ор-
ган возлагается:
«...Общее руководство и направление транспортной политики на
железных дорогах и разрешение принципиальных и признаваемых
им государственно важными вопросов, связанных со всеми без исклю-
чения, в том числе оперативными и эвакуационными перевозками
по железным дорогам».
ВСП, созданный в период острой гражданской войны и занимав-
шийся в это время главным образом вопросами оперативного плани-
рования и политики на транспорте, естественно, с течением вре-
мени, когда хозяйственная жизнь Советской республики стала все
больше развиваться A921 год), оказался не в состоянии выпол-
нять задачи перспективного планирования транспорта, увязанного с
прочими отраслями промышленности. В это время A921 —1922
годы) по указанию Владимира Ильича создаются общегосударствен-
ный плановый орган — Госплан, а в ведомствах — плановые ко-
миссии.
ВОДНЫЙ ТРАНСПОРТ
Владимир Ильич много внимания уделял вопросам водного тран-
спорта.
Достаточно напомнить, что Владимир Ильич непосредственно
принимал участие в составлении и редактировании первого закона,
изданного 26 января 1918 года по водному транспорту,— «Декрета
о национализации флота». На черновом проекте этого декрета имеют-
ся поправки и дополнения, написанные рукой Владимира Ильича.
При национализации промышленности водный транспорт попал
в систему Высшего совета народного хозяйства. Недостаток желез-
нодорожных средств, плохая работа железнодорожного транспорта,
отсутствие в ряде мест железных дорог требовали в период острой
гражданской войны максимальной концентрации всех сил и
210
средств в одних руках для того, чтобы получить больше транс-
портных средств для перевозки войск, продовольствия, топлива,
для обслуживания больших городов. Под влиянием этих факто-
ров в военном ведомстве встал вопрос об объединении водного
транспорта с железнодорожным. Владимир Ильич, зная работу
как НКПС, так и Главода, сразу занял твердую позицию за объе-
динение, и постановлением правительства 10 января 1920 года
Главод был влит в единую систему транспорта под управлением
НКПС.
Влияние частновладельческих элементов на водном транспорте,
сопротивление судовладельцев, саботаж служащих и анархическо-
мещанские настроения среди некоторых работников водного тран-
спорта тормозили дело восстановления подвижного состава и упо-
рядочения работы водного транспорта. Суда не ремонтировались,
состав флота не был учтен, и технического состояния его никто не
знал.
Навигация 1919 года началась и, как видно из доклада т. Цю-
рупы на имя Владимира Ильича A8 августа 1919 года), оказалась
очень плохо подготовленной. Продовольственные грузы не перевози-
лись.
Передача водного транспорта из ВСНХ в НКПС дала свои
положительные результаты: если в 1919 году было перевезено по
речному транспорту всего лишь 362 тысячи пудов, то в 1920 году эти
перевозки возросли до 750 тысяч пудов. Объединение всех видов
транспорта дало возможность уже в 1920 году использовать водный
транспорт в помощь железнодорожному. Владимир Ильич 24 фев-
раля 1920 года дал на Урал телеграмму, в которой предлагал: «Ввиду
невозможности произвести вывоз металла с Урала вагонами при-
ложить все меры для отправки его водным путем».
Тяжелое положение водного транспорта особенно обострялось
из-за отсутствия подходящих кадров. Многие бывшие служащие су-
довладельцев разбежались или саботировали, профессиональные ор-
ганизации водников в первые годы революции часто работали про-
тив Советской власти, коммунистов было недостаточно, да и состав
коммунистов-водников был очень слаб, молод, революционно не
выдержан. Учитывая все это, СТО 27 апреля 1920 года, перед на-
чалом навигации, вынес следующее постановление о кадрах, сы-
гравшее в последующем решающую роль во всем развитии водного
транспорта. Постановление гласило:
«...Объявить мобилизацию граждан до 55 лет включительно,
когда-либо служивших на водных путях, на судах и в портах в цент-
ральных и местных установлениях быв. Министерства путей со-
общения, быв. Министерства торговли и промышленности, в управ-
лении водных путей и Распределительном комитете по водным пе-
ревозкам, в частных или кооперативных предприятиях водного
транспорта».
Это постановление дало возможность укомплектовать кадрами
водный транспорт, который из-за саботажа чиновников был лишен
квалифицированных работников.
211
Владимир Ильич вовлекался наркоматами буквально во все опе-
ративные дела. Причин к этому было много: слабость самих нарко-
матов и плохая работа аппаратов на местах требовали таких авто-
ритетных решений, которые были бы для всех бесспорно обязатель-
ными. Это оперативное руководство Владимира Ильича очень помо-
гало в деле восстановления транспорта, и в частности водного.
В одном из распоряжений Владимир Ильич пишет 21 января
1921 года:
«По телеграмме из Бодайбо Лензолото 16 января 1921 года Руп-
вод отказывает в перевозке даже ста тысяч пудов сена, мотивируя
недостатком барж. В то же время баржи заняты перевозкой вод-
ки и других не крайне необходимых предметов... Предлагаем срочно
принять меры к использованию тоннажа перевозок продгрузов
Лензолота полностью. О принятых мерых сообщите.
Председатель Совета Труда и Обороны Ленин».
Эта телеграмма свидетельствует о том, что всюду, где только
оказывались трудности и где наркомат и его отдельные руководители
преодолеть их были не в состоянии, прибегали к помощи Владимира
Ильича, и он всегда оказывал нужную помощь в деле налаживания
народного хозяйства в целом и отдельных его областей.
Фомин В. В. Ленин и
транспорч М., 1933 С 1 — 57
Л. М. Хинчук
ЛЕНИН И КООПЕРАЦИЯ
В. И. Ленин всегда проявлял глубокий и серьезный интерес к
кооперации, придавая последней огромное значение.
Не только в момент завоевания власти, в период Октябрьской
революции в 1917 г., но целый год спустя, в конце 1918 г., В. И. Ле-
нин, выступая на 3-м съезде рабочей кооперации, заявил, что Советс-
кая власть, не стесняясь, зовет кооперацию на соглашение с ней.
В начале Октябрьской революции кооперация пыталась лозунгом
«независимости» и «аполитичности» отгородиться от Советской
власти. Эти лозунги, однако, не мешали кооперации стать на сторону
врагов Советской власти.
Чрезвычайно рельефно выступление В. И. Ленина на этом съезде.
Он говорил: «Я не понимаю одного, при чем здесь независимость?
Ведь все мы стоим на той точке зрения, что все общество как в
смысле снабжения, так и в смысле распределения должно представ-
лять собой один общий кооператив. Все мы стоим на той точке зре-
ния, что кооперация есть одно из социалистических завоеваний. В
этом состоит великая трудность социалистических завоеваний. В
этом состоит трудность и задача победы. Капитализм умышленно
разъединял слои населения. Это разъединение должно исчезнуть
212
окончательно и бесповоротно, и все общество должно превратиться в
единый кооператив трудящихся... Громадное дело, сделанное коо-
перацией, должно быть непременно слито с тем громадным делом,
которое сделано Советской властью. ...Надежда на «независимость»
может существовать только там, где еще может быть надежда на
какой-нибудь возврат к прежнему» '.
Выступление В. И. Ленина на 3-м съезде рабочей кооперации
имело колоссальное значение. Съезд пошел по пути, указанному
Лениным, по пути слияния рабочей кооперации с Советской властью.
Объективный ход истории отразился на кооперации не только
рабочей, но и общегражданской. Советская власть, перестраивая
всю экономическую жизнь на социалистических началах, не могла
не втянуть и кооперацию, что прекрасно сознавал В. И. Ленин.
Практический интерес к кооперации проявлял В. И. Ленин вы-
слушиванием периодических докладов о работе кооперации, о перс-
пективах кооперации и роли ее во всей хозяйственной жизни. Имен-
но он ставил доклады кооперации как на партийных, так и на со-
ветских съездах...
В последних статьях своих Владимир Ильич... высказал свой
взгляд на роль и задачи кооперации. У нас, говорил он, коопера-
ция получает совершенно исключительное значение. «У нас, дейст-
вительно, раз государственная власть в руках рабочего класса, раз
этой государственной власти принадлежат все средства производст-
ва, у нас, действительно, задачей осталось только кооперирование
населения» 2.
Далее в этих статьях Владимир Ильич указывает, что коопера-
ция — путь к построению социалистического общества. Для раз-
вития кооперации необходимо активное участие населения, что он
выразил в своей обычно яркой формулировке: «в кооперации должны
действительно участвовать действительные массы населения». При
этом Владимир Ильич ярко и решительно подчеркнул необходимость
для кооперации со стороны Советской власти всякой, в том числе
и материальной, поддержки.
Пленум Центрального Комитета РКП на двух своих заседаниях
рассматривал вопросы кооперативные в их постановке В. И. Ле-
ниным. На почве той крупной роли, которая отводится кооперации,
и необходимости развития активности и самодеятельности насе-
ления был принят ЦК РКП принцип добровольности членства в
кооперации.
В кооперации нет ни одного кооператора, независимо от его
партийной принадлежности, который бы не преклонялся перед ге-
нием В. И. Ленина и не сознавал бы того колоссального значения,
которое имел Владимир Ильич в развитии кооперации.
И за пределами Союза Советских Республик всему кооператив-
ному миру дорого и ценно имя В. И. Ленина. Идеологи западно-
европейской кооперации Шарль Жид и генеральный секретарь меж-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 37. С. 346, 347.
2 См. там же. Т. 45. С. 369.
213
дународного кооперативного альянса Мей опубликовали ряд статей
с восторженным отзывом об идеях, развиваемых В. И. Лениным, о
кооперации.
В. И. Ленин умер, но его заветы будут жить в среде коопера-
торов. Кооперация помнит заветы Ленина, она знает, какое содер-
жание вкладывал он в нашу работу. Кооперировать все население,
создать строй культурных кооперативов и тем подготовить почву
для коммунистического строя — было и будет той задачей, которой
все кооператоры отдадут все свои силы и знания.
Великий строитель.
Памяти В. И. Ленина.
М., 1924. С. 55—56
И. К. ЕЖОВ
И. С. ЛОБАЧЕВ
И. И. БОРИСОВ
Е. Р. ЛЕВИТАС
М. Н. ПОКРОВСКИЙ
А. М. НИКОЛАЕВ
П. А. ОСТРЯКОВ
А. А. ВИНОГРАДОВ
Г. И. ПЕТРОВСКИЙ
Н. НАРИМАНОВ
С. САИД-ГАЛИЕВ
С. О. КОТЛЯР
В. Н. СОКОЛОВ
Н. А УГЛАНОВ
Scan: Ershov V. G., 2006
И. К. Ежов
ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ НА РАБОТЕ
(По воспоминаниям)
Нам, живущим в Архангельске, уже в начале 1918 года было яс-
но, что англичане если не завтра, то через месяц-два попытаются
быть хозяевами Севера.
В начале марта 1918 года мы получили приказ эвакуировать все
ценное из северных портов. Закипела работа. Из центра, на подмо-
гу, вначале был прислан т. Сулимов С. Н., а позднее — грозный,
но милый Боря Рейземан. Я ведал вывозом сырых материалов (медь,
свинец, олово, цинк, алюминий, баббит, ферросплавы и пр.). 28 ию-
ля был отправлен из Архангельска последний вагон с металлами, а
2 августа англичане заняли Архангельск.
Я знал, что Владимир Ильич интересовался этой работой, и, вер-
нувшись в Москву, кратко написал Владимиру Ильичу и Алексею
Ивановичу Рыкову об окончании работы.
Через два дня мне сообщили, что тов. Ленин хочет меня выслу-
шать лично или получить цифры. Я отправился к товарищу Ленину
и встретил его в коридоре. Он куда-то уходил. Я ему напомнил о
себе. Он мне сказал:
— Я очень занят, но какое у вас дело?
— Я вернулся из Архангельска, где участвовал в эвакуации.
— Ага, хорошо, хорошо,— оживляясь, сказал Владимир Иль-
ич.— Скажите, как дело? Что сделано?
Я в две минуты обрисовал положение. Владимир Ильич, перебив
меня, сказал:
— Все хорошо, а цифры есть?
Я показал ему цифры. Просматривая их, он указал на число
1 862 000 пудов цветных металлов и спросил:
— Это все цело?
— Все здесь, в Москве,— ответил я.
— А скажите, если нас принудят обороняться как следует, на
сколько этого хватит?
— Вместе с теми запасами, какие есть в других местах России,
и при условии, что 90 процентов всего пойдет только на оборону,—
года на полтора, не больше.
— А где доказательства, что это так?
— Доказательств со мной нет, но я два с половиной года был
близок к снабжению России металлами и ручаюсь, что большой
ошибки в этом нет.
217
— Хорошо, так, так,— думая что-то про себя, произнес Влади-
мир Ильич.
Потом добавил:
— Вы цифры мне оставите?
— Они для вас и приготовлены.
— Ну спасибо. Я спешу.
Ушел. Сделав шагов пять, обернулся и спросил:
— Алексей Иванович (Рыков) это знает?
— Да. Я ему обо всем сообщил три дня назад.
Гражданская война разгоралась. Фронт требовал колоссального
количества всевозможных предметов оборудования, инструментов
и т. д.
Мне было поручено Отделом металла ВСНХ объединить и управ-
лять разрозненной легкой металлической промышленностью. Были
объединены 122 металлических предприятия, на которых про-
изводилось все то, что было необходимейшей потребностью
для фронта. А так как потребность фронта все же превышала
наличие, то и здесь дело не обошлось без участия Владимира
Ильича.
Помню, ворвался ко мне в рабочую комнату энергичный комис-
сар снабжения одного из фронтов с требованием полного удовлет-
ворения его просьбы. Ознакомившись с требованием, я ответил ему,
что, к сожалению, такого количества он получить не может. Энер-
гичный комиссар не сдавался, ссылаясь на отсутствие снаряжения.
Видя, что угрозы его не помогают, он заявил, что дойдет до тов.
Ленина.
Через два дня он снова зашел ко мне и положил на стол записку.
Я прочел на требовании, никому не адресованном, резолюцию,
написанную рукой тов. Ленина:
«Я выслушал товарища. Нужда необычная. Не отступите ли от
своих планов и не дадите ли, хотя не все, но больше, чем у вас по-
лагается? Ленин».
Однажды Кольчугинскому заводу нужно было в наиэкстренном
порядке отправить со складов Москвы 25 000 пудов меди, но отправ-
ка задержалась несвоевременной подачей вагонов. Сидел я в своей
рабочей комнате. Раздается звонок.
— У телефона Председатель Совнаркома. Вам известно о сроч-
ной погрузке меди?
— Да, Владимир Ильич, известно. Маршрут меди самое большее
через пять часов будет сдан железной дороге.
— Но ведь было предложено работу закончить раньше?
— Железная дорога задержала подачу вагонов.
— Значит, вы уверены, что через пять часов все будет готово?
— Если позволите, ровно через пять часов я вам сообщу, что
все готово.
218
— Нет, нет. Этого не нужно. Только, чтобы было сделано. Вы
понимаете, как это нужно скоро и какая в этом большая необхо-
димость.
— Знаю, Владимир Ильич, все будет сделано.
— Ну хорошо, спасибо, до свидания.
В числе прочих обязанностей я ведал в Отделе металла ВСНХ
учетом и распределением колоколов. Крестьянская Русь быстро
узнала об этом: потекли крестьяне-ходоки с сельскими приговорами
об отпуске колоколов. В каждом общественном приговоре говори-
лось, что одному нужно 3 колокола общим весом в 300 пудов, дру-
гому в 400 пудов и т. д.
Конечно, сделать этого не представлялось возможным, и ходоки
шли в Московский Совет, к Михаилу Ивановичу Калинину, дохо-
дили до Владимира Ильича.
Ходоки одного из уездов Московской губернии, не получивши
полного удовлетворения в отпуске им 500 пудов колоколов ни у
меня, ни в Московском Совете, ни у Михаила Ивановича Калинина,
добились свидания с Владимиром Ильичем, который во время разго-
вора с ходоками (а ходоки были очень дотошные, даже запаслись
моей фамилией и телефоном) вызвал меня к телефону.
— Товарищ Ежов?
- Да.
— Говорит Председатель Совнаркома.
— Что прикажете, Владимир Ильич?
— У меня сидят три мужичка. Они прошли все советские мытар-
ства и дошли до меня. Что же невозможного в их просьбе?
— Мы, Владимир Ильич, воздерживаемся от раздачи коло-
колов и заняты решением вопроса, как использовать их в произ-
водстве.
— Это все хорошо, но, коли крестьяне в Москве, надо, чтобы
они вернулись в деревню как наши агитаторы. Вы крестьянин и
понимаете это.
— Я понимаю, но как мне быть, если со всех концов России
тянутся подобные делегации?
— Что же поделаешь? Хлеб у крестьян берем, солдат берем.
Понемножку как-нибудь. Может быть, натуральный обмен подойдет.
А тем более что они вот говорят, что колокола им нужны не для
нужд церкви, а чтобы спасать звоном, во время зимних бурь, сбив-
шихся с дороги. (Слышно в телефон, как он при этих словах смеет-
ся.) Они хотят колокольным звоном спасать сбившихся с дороги,
а наше дело повести их по своей дороге. Думаю, убеждать вас в
этом не надо.
— Понимаю, Владимир Ильич.
— По возможности сделайте.
— Хорошо.
— До свидания.
— Будьте здоровы.
219
При одной из встреч Владимир Ильич очень мягко намекнул мне
на необходимость подучиться.
Ведь этот намек сделал Владимир Ильич. Значит, надо побороть
все и подучиться. Мой рабочий день тогда был не менее 15 часов,
пришлось довести его до 20 часов. Я окончил Свердловский универ-
ситет, а после него — курсы при Социалистической академии.
Ведь намек был сделан Владимиром Ильичем.
На Съезде Советов в 1920 году один из делегатов, рабочий Дон-
басса, подал Владимиру Ильичу записку, где указывал, что рабочим
из шахт приходится, как акробатам, подниматься по веревке, ибо
тросов для подъемников недостает, а в Москве в тысячах домов
стоят без работы лифты. Нельзя ли с них трос снять и направить
в Донбасс?
На второй день эта записка уже была у нас с надписью Влади-
мира Ильича:
«Через опытных людей срочно выяснить, возможно ли это сде-
лать. Доложить мне».
В начале 1921 года мне было поручено управлять государствен-
ными складами. Дело было в то время очень сложное и тяжелое,
ибо голодным, раздетым и разутым людям приходилось доверять
на сотни миллионов золотых рублей как продуктов питания, так и
всевозможных предметов первой необходимости. Чтобы так или
иначе смягчить положение работников, я пытался получить разре-
шение бывшей комиссии использования, ЦУС 1 ВСНХ и других ор-
ганов на выдачу со складов их рабочим предметов первой необхо-
димости. Долгое время тянулась самая бесшабашная советская во-
локита, а дело не ждало.
Я принужден был при первой встрече сказать об этом Владимиру
Ильичу. Он мне ответил:
— Ты, брат, белье возьми, а чтоб самолюбие плановых органов
не страдало, напиши мне бумажку, что, мол, я взял ввиду такой-то
необходимости, а я эту бумажку пошлю куда следует.
Я так и сделал.
После я узнал, что Владимир Ильич на моей телефонограмме на
его имя написал:
«Выяснить — наказать или помиловать».
У меня была полуторагодовая тяжба с НКПС из-за одного круп-
ного складского предприятия. Дело не двигалось с места, а пред-
приятие разрушалось. Об этом узнал Владимир Ильич. Потребовал
к себе, через Петра Алексеевича Богданова, все дело, потом вызвал
меня, крепко изругал за то, что я ему или кому-нибудь другому не
сообщил об этой волоките.
1 Центральное управление снабжения Красной Армии. Ред.
220
Спустя три дня ко мне прикатил самокатчик и сдал письмо, на-
писанное рукой Владимира Ильича на целых четырех страницах.
Владимир Ильич писал:
«т. Ежов! Получил и просмотрел бумаги о складе...
Буду ждать от Вас к р а т к и х, но точных сообщений о том, дос-
тигается ли на деле какое-либо улучшение в складском хозяйстве?
как идет борьба с хищениями?»
О борьбе с волокитой Владимир Ильич пишет следующее: «Конс-
титуцию РСФСР и устав РКП Вы знаете. До конца [бороться с
волокитой] значит: до сессии ВЦИКа (раз нет съезда Советов). По
партии — до пленума ЦК...
1) Краткое, «телеграфное», но ясное и точное заявление членам
ЦК,— членам Президиума ВЦИКа;
2) статья в печати;
3) почин местной или соседней ячейки РКП, ее отзыв, ее зап-
рос в Московском Совдепе
— вот три мероприятия, обязательные в борьбе с волокитой.
Эта борьба трудна, слов нет.
Но трудное не есть невозможное...
Складское дело требует гораздо более настойчивой борьбы с во-
локитой — проверки «с низов» и «низами»,— огласки в прессе,—
еще и еще проверки и т. д.
Хотелось бы надеяться, что, имея теперь тяжелый и печальный,
но полезный опыт, Вы за эту борьбу с волокитой возьметесь так, что-
бы доводить в самом деле «до конца».
От времени до времени надо знать итоги этой борьбы.
С ком. приветом Ленин
Р. 8. Не пришлете ли как-нибудь, вместе с краткими, совсем крат-
кими сведениями о ходе борьбы (с волокитой) краткие сведения
о Вашем аппарате (число людей, из них коммунистов, квалифика-
ции: ответственных, чисто исполнительской, канцелярской и т. п.) и
краткий план Ваших работ.
Пишите кратко, телеграфным стилем, выделяя особо приложе-
ния, если надо. Длинного я вовсе не прочту, наверное.
Если есть практические предложения, выделить их в особый
листок, архикраткий, как телеграмму, с копией секретарю.
Ленин» '.
К концу 1921 года работа на государственных складах была за-
кончена более чем на 90 процентов. Я послал Владимиру Ильичу
краткие результаты работ. А через несколько дней встретился с ним
в его кабинете.
Владимир Ильич, между прочим, задал мне такой вопрос:
«Вот ты эту работу произвел. Материал учел. Что бы ты сделал
с этим добром, если бы я тебе сказал, что ты сегодня хозяин этого
материала?»
(Материалов было не на одну сотню миллионов золотых рублей.)
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 53. С. 217—218.
221
Я был застигнут врасплох и, подумав немного, ответил:
«90 процентов готового материала отдал бы крестьянскому рын-
ку, остальное — городскому, а все сырье переработал бы на фабри-
ках и поступил бы так же».
Владимир Ильич весело сказал:
«А ты парень неглупый. Меня занимает этот вопрос уже несколь-
ко дней, и я примерно пришел к этому же выводу».
У Владимира Ильича — теперь они, наверное, у Надежды Конс-
тантиновны — были старенькие часики с заводным ключом, которые
часто останавливались. Я ведал тогда, между прочим, и часовым
делом Республики, и через меня его часы несколько раз проходили
в починку.
Однажды при встрече я сказал Владимиру Ильичу, что его часы
можно сменить на хорошие. Глаз Владимира Ильича скользнул по
мне недружелюбно, я сразу понял, что говорить этого не следовало
бы, но Владимир Ильич моментально уловил мое смущение и, смяг-
чая взгляд, добавил:
«Ничего, я и с этими похожу, а хорошие часы мы подарим
красному герою».
К годовщине смерти В. И. Ленина:
Сб. статей, воспоминаний
и документов.
Под ред. А. Ф. Ильина-Женевского.
Л.; М., 1925. С. 159—167
И. С. Лобачев
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ПРОДОВОЛЬСТВЕННИКА
Первое мое знакомство с Владимиром Ильичем, через перепис-
ку, было в январе — феврале 1918 года, когда я был членом коллегии
Московского продовольственного комитета и ведал управлением
распределения. В этот период один товарищ приносит записку,
написанную собственноручно Владимиром Ильичем, в которой он
просит выдать ордер на получение ботинок предъявителю записки.
Меня поразило, во-первых, что человек, ведущий колоссальные
государственные дела, находит время сам писать такие записки
и вообще разбирает такие дела и, во-вторых, что Председатель
СНК просит меня, члена коллегии губернского отдела, когда доволь-
но было бы одного указания и одного слова, чтобы я отдал жизнь.
Впоследствии я узнал, что Ильич умеет предлагать, когда надо,
как Председатель СНК и просить, как товарищ. В этом я скоро
убедился.
Зимой 1919 года звонит ко мне Александр Дмитриевич Цюрупа
и говорит, что Владимир Ильич голодает (а время было голодное).
Меня поразило. Как? Ильич — вождь революции, голодает, и люди,
его окружающие, не позаботились и допустили, чтобы он голодал!..
Сначала я обругал всех, что не следят за Ильичем, а потом и себя —
222
почему не узнал, не спросил. Но факт налицо. Я взял лошадь,
поехал в универсальный магазин № 1 (бывш. Елисеева), набрал
около 2-х пудов продуктов и повез в Кремль. Привожу на квартиру
Владимира Ильича. Выходит Мария Ильинична. Я говорю, в чем
дело, и совершенно для меня неожиданно слышу:
— Уходите скорее, пока он не узнал, иначе он вас арестует и
посадит за такое предложение. (Александр Дмитриевич меня не
предупредил, как надо сделать.)
Я долго стоял в раздумье, не понимая, почему мы в такой
момент не можем доставить все, что необходимо, великому челове-
ку, но мне еще и еще раз напомнили, чтобы я уходил, и, конечно,
я ушел. Приезжаю к А. Д. Цюрупе и говорю:
— Что у вас здесь делается? Возьмите все, что я привез, девай-
те куда и как хотите, а я уеду.
Александр Дмитриевич смеялся над моей растерянностью...
Как-то летом 1920 года группа товарищей поехала осмотреть
совхоз под Москвой (бывш. имение Корзинкина). Они увидели в
оранжерее созревшие персики и сейчас же предложили:
— Пошлем Ильичу.— Ильич не выходил и не мог выходить
из головы у каждого из нас. Имея горький опыт с продуктами,
я сказал, что нам за это попадет.
— Ну, тогда пошлем образцы фруктов и овощей совхоза.
Нашли корзину, уложили понемногу капусты, моркови, редьки,
яблок разных сортов и, конечно, десятка 3—4 персиков и отослали.
Через два дня получаю от Владимира Ильича личную записку
с предложением указать, сколько стоит содержание оранжереи,
сколько собирают персиков и куда их девают.
Ильич и в этом маленьком деле, на которое мы не обратили
внимания, сразу увидел, что это лишнее (про овощи и фрукты
он даже не спросил). Было много хлопот, чтобы дать эти сведения,
но все впоследствии стали обращать больше внимания на то, что
при современных условиях (того времени) нужно не расходовать
зря средств на то, без чего можно обойтись. И в этом маленьком
деле Ильич дал нам урок, как надо строить хозяйство; и эта посылка
персиков сэкономила Республике, вероятно, немало средств в даль-
нейшем ведении хозяйства.
В апреле 1920 года, будучи уже членом коллегии Наркомпрода
и заведуя управлением распределения совместно с тов. А. Б. Хала-
товым, я получил требование на отпуск продуктов для столовой
Совнаркома. Продукты отпустил. Имея право, как член коллегии,
обедать в столовой Совнаркома, я в первый же раз заметил,
что там на обед дается сколько угодно хлеба (обед был — суп с
селедкой и на второе картофель). Это меня удивило. Думаю,
как это так? Рабочие голодают, получая по '/» фунта хлеба,
да и то не каждый день, а здесь что делается! Надо сократить.
Я эти соображения высказал некоторым товарищам, и это дошло
до Владимира Ильича. Он вызывает меня к себе. Я не знал зачем.
Спрашивает мое мнение о столовой Совнаркома. Я сказал ему
все, что мне казалось правильным. И Ильич, имеющий право прика-
223
зать мне, не приказывает, а объясняет, что я этой экономией
рабочих не накормлю, а головку революции сгублю, подорвав ее
силы. На его вопрос, сколько часов я работаю, я ответил — 16
(боясь сказать, что работал 18—20, чтобы он не заподозрил меня
в преувеличении).
— Ну вот, а некоторые работают 18—20; их надо кормить,
иначе они физически не будут в состоянии работать.
Мы говорили об этом минут 15; я не удержался и сказал:
— А вы сами зачем не бережете себя,— я привез продукты,
а меня угрожали посадить.
Тень прошла по лицу Ильича, из улыбающегося он стал серьез-
ным и сказал, что мы говорили о столовой СНК, а не о нем лично.
Этим разговором он убедил меня вполне в правильности сущест-
вования столовой. Когда летом того же года забастовал завод,
бывш. бр. Бромлей, на почве невыдачи пайка, я поехал на собрание
рабочих завода, где мне задали вопрос:
— А как кормят в Кремле?
Помня объяснение Владимира Ильича, я это объяснение и пере-
дал рабочим. И они поняли, что так надо. А когда раздавались
крики, что это неправильно, подавляющее большинство рабочих
их останавливало, говоря, что это необходимо.
На заседаниях Совнаркома под председательством Владимира
Ильича меня в первое время поражала среди крупных основных
вопросов масса мелких, казалось бы, не стоящих внимания не
только Ленина, но и членов коллегии наркомата. Но Ильич внима-
тельно выслушивал и предлагал постановления и по этим мелким
вопросам. В этом большая вина ответственных товарищей, которые
не думали, что силы даже Ленина ограниченны.
В 1921 году, кажется, точно не помню, но в голодное время
нужно было выдать продукты для американской экспедиции, едущей
осматривать Надеждинский завод на Урале. Выдача задержалась и
по формальным причинам, и просто потому, что не придавали
этому особого значения. Вдруг получаю телефонограмму от Влади-
мира Ильича: «Предлагаю выдать немедленно и об исполнении
доложить». Вот когда я узнал, что Ильич умеет приказывать, а не
только уговаривать и разъяснять.
Характерен случай, который мне хочется отметить. В голодное
время 1920—1921 годов я всегда спорил с А. Е. Бадаевым относи-
тельно недостаточных выдач продовольствия для Петрограда.
Встретясь с ним в приемной Совнаркома до открытия заседания,
мы затеяли спор. Спор зашел, по обыкновению, о том, что мало
Наркомпрод дает. В это время я чувствую, что мне кто-то положил
руку на плечо; оглядываюсь — Владимир Ильич, сказав кому-то
несколько слов, обращается ко мне: «Все воюешь?» — «Да воюю,—
ответил я,— но скажите, Владимир Ильич, что бы он (Бадаев)
стал делать на моем месте, ведая распределением продуктов?»
Вместо ответа получаю второй вопрос: «А что бы делали вы на
его месте?» И я принужден был сказать: «То же самое».— «Ну,
вот он и делает»,— засмеявшись, ответил Владимир Ильич и пошел
224
в кабинет. Я думал, что он признает мои действия правильными,
и Бадаев ослабит свой нажим, но Владимир Ильич своим вопросом
оправдал действия Бадаева, и в общем мы поняли, что мы оба
делаем порученное нам дело каждый по-своему.
Описывая эти случаи моего знакомства с Владимиром Ильичем,
я хочу подчеркнуть, что Ильич умел и знал, когда надо просить
и предлагать, разъяснять и приказывать и даже на мелочах учить.
Пролетарская революция.
1924. № 5. С. 251—253
И. И. Борисов
ТОВ. ЛЕНИН НА СУББОТНИКЕ
Это было в горячий момент нашей советской жизни. Враги
налегли на нас со всех сторон. Многим казалось, что из этого
хаоса никогда не выкарабкаешься. Только Коммунистическая пар-
тия с ее великим вождем Лениным верила в свое гигантское дело
освобождения человечества от ига капитала. Партия бросала от-
ряды коммунистов всюду, где нужна была немедленная помощь.
Изыскивались все новые и новые средства нанести верный удар
врагу, Транспорт был, как тяжело больной в постели, в смертной
агонии. И только кислородные подушки поддерживали его жизнь.
Рабочие на Курской сказали: «субботник», и по всей нашей соци-
алистической Родине это воплотилось в жизнь. Тов. Ленин назвал
это «великим почином». Жизнь стала выправляться.
1 мая 1920 г. Центральный Комитет РКП (б) организовал
Всероссийский субботник. Не было уголка, где бы не работали
в этот день.
Я с курсантами — это было в Кремле — тоже вышел на крем-
левский двор для работы. Одна часть площади Кремля была загро-
мождена всяким мусором и строительным материалом. Это сильно
мешало нормальным военным занятиям, и мы должны были эту
площадь очистить, Я, как комиссар курсов, находился на правом
фланге, В этот момент ко мне подошел комендант Кремля тов.
Петерсон со словами:
— Тов. Ленин пришел принять участие в субботнике.
Я увидел Ильича. Он стоял, ожидая распоряжения, в нескольких
шагах от нас, в потрепанном костюме и штиблетах.
Я предложил ему встать, как старшему среди нас, правей меня,
что он с поспешностью и сделал, быстро сказав:
— Вы мне указывайте, что нужно делать.
Раздалась команда распорядителя субботника: — Ряды, стройся,
направо!
Мы двинулись к намеченной работе. Работу нужно было выпол-
нять попарно, и я в паре с Владимиром Ильичем стал носить длин-
ные слеги. Он все старался брать слегу не за тонкую ее часть,
а за толстую, я же хотел дать ему конец полегче, и между нами
завязывался спор.
9 Воспоминании, т. 6 225
— Вам,— говорил он,— приходится больше переносить тяжес-
ти, чем мне.
А я ему указывал, что поступаю правильно именно я, потому
что вам пятьдесят, говорил я, а мне — двадцать восемь.
Работал он замечательно. Он не ходил, а бегал, перегонял
других, торопился, как бы указывая, какая нужна торопливость
в работе. Я устал, да и все работающие присели передохнуть.
Тов. Ленин подсел к компании курсантов.
Пар завивался над группами, как бы дымились костры. Солныш-
ко ярко светило, музыка воодушевляла работающих. И в эту минуту
всем казалось, что нет большей радости, как трудиться физичес-
ки. Кто-то из группы предложил тов. Ленину закурить.
— Нет, я не курю,— ответил он.— Помню, когда был гимназис-
том,— сказал он,— один раз вместе с другими так накурился,
что стало дурно, и с того времени не курю.
После отдыха нам пришлось переносить очень тяжелые дубовые
кряжи. Пришлось носить их вшестером на палках. И пока до
места доносили, раза два отдыхали. А больше шестерых носить их
было неудобно, они были короткие.
Я предложил было тов. Ленину сняться за работой, но он серди-
то заявил:
— Что за комедия? Я пришел работать, а не сниматься.
Но я решил его обмануть и снять. Фотограф поставил незамет-
но для него аппарат, и в условленном месте мы затормозили движе-
ние, как бы с целью передохнуть. К большому несчастью, фотогра-
фия вышла недостаточно яркая, но и имевшиеся у меня две кар-
точки пошли делегатам II конгресса Коминтерна. Одна из них
поехала в Австрию.
Дерево было все перетаскано, приступили к уборке куч щебня.
Здесь пришлось работать киркой. У тов. Ленина кирка не работала
послушно, и он попросил дать ему работу, вроде таскания бревен,
но такой работы не было. Тогда он попросил научить его, как луч-
ше разбивать груды щебня киркой. Эта работа была менее продук-
тивна, и он стал волноваться, говоря мне:
— Вы, тов. Борисов, меня подводите с этой работой, мне не
хочется мало делать.
Время работы подходило к концу, и я не стал искать новой
работы, а предложил продолжать работу с киркой. С него пот, как
и с других, лил градом. Он мне передал, что в три часа ему нужно
выступить, просил разрешения освободиться на несколько минут
раньше.
Его просьба была удовлетворена.
Эти три часа, которые я провел вместе с тов. Лениным на тяже-
лом физическом труде, останутся у меня в памяти на всю жизнь.
И у всех участников первомайского субботника этот день запечат-
леется как яркая страница нашей борьбы с экономической раз-
рухой.
Спустя неделю после субботника я опять встретился с Владими-
ром Ильичем. У меня все еще болели ноги и руки, я беспокоился,
226
упрекал себя, что не в меру нагружал его работой. И поэтому пер-
вым моим вопросом было: — Как здоровье?
Он с улыбкой ответил: — Хорошо.
— Руки не болят?
— Нет.
Так как в моих вопросах он чувствовал тревогу, он дружески
успокоил:
— Если бы я чувствовал себя плохо, я бы так и сказал. Не
беспокойтесь, тов. Борисов.
В этот день он принимал парад выпускаемых краскомов. После
парада мы все снялись вместе с тов. Лениным.
19/VI 24 года.
Простое в великом: Сб. рассказов об
Ильиче. М., 1930. С. 109—113
Е. Р. Левитас
ВСЕПОБЕЖДАЮЩЕЕ ЛЕНИНСКОЕ СЛОВО
25 сентября 1919 года во время взрыва в помещении Москов-
ского комитета партии, явившегося результатом террористического
акта эсеров и анархистов, погиб секретарь Московского комитета
партии Владимир Михайлович Загорский.
Благуше-Лефортовский райком решил в его память открыть
1 мая 1920 года Рабочий дворец имени В. М. Загорского.
Когда мы на рабочих собраниях сообщали об этом решении
райкома и передавали обещание секретаря Московского комитета
партии А. Ф. Мясникова приехать на открытие Дворца вместе с
В. И. Лениным, рабочие говорили:
— Дворец выйдет на славу! Пусть только к нам приедет Ленин!
Действительно, чудом можно назвать работу, произведенную
трудящимися района в течение 4—5 месяцев. За это время они
отремонтировали полуразрушенный большой двухэтажный дом,
восстановили в нем водопровод, канализацию, центральное отоп-
ление, электричество, полы, окна, двери, построили во дворе
открытую сцену, оборудовав ее всем необходимым для организации
концертов и постановок.
Когда не хватало лошадей для переброски на стройку строитель-
ных материалов и оборудования, тогда рабочие сами впрягались
в телеги и на себе тянули материалы для Дворца. Все это делалось
в свободное от работы время, с большой любовью и совершенно
бесплатно.
Настал день 1 мая. Мы спешно заканчивали последние приго-
товления. В полдень весь огромный двор Дворца заполнился рабочи-
ми и их семьями. Ждали приезда Владимира Ильича и потому офи-
циально Дворец не открывали. Время шло, а Ленина все не было.
Я буквально оборвала все телефоны в МК партии, но нигде не могла
найти Мясникова. Рабочие, находившиеся тут же у телефона, уп-
227
рекали меня в том, что я заранее не позвонила Мясникову и не на-
помнила ему об обещании приехать на открытие Дворца вместе
с Лениным.
— Ты испортила нам праздник! — говорили они.
Время шло. Приехал М. И. Калинин и другие видные деятели
партии. Ждать дольше было невозможно, и мы, огорченные, откры-
ли митинг. Закончились выступления М. И. Калинина и других
ораторов, начался концерт, когда вдруг на сцену вбежало несколько
человек с восторженными криками:
— Ленин приехал! Ленин приехал!
Мы не успели выйти навстречу Владимиру Ильичу: он уже под-
нимался на эстраду в сопровождении Марии Ильиничны Ульяно-
вой, А. Ф. Мясникова и Ильи Цивцивадзе (член Московского
Совета).
Владимир Ильич, слегка прищурив глаз, внимательно слушал мой
рассказ о том, с какими трудностями рабочие района в короткий
срок отстроили замечательный Дворец. Несколько раз Ленин
одобрительно кивал головой. По всему было видно, что Владимир
Ильич очень доволен этим культурным начинанием района. Всем
хотелось, чтобы Владимир Ильич побыл с нами подольше, а потому
мы просили его выступить после первого отделения концерта,
но Владимир Ильич сказал:
— Нет, не могу, надо побывать и у других. Если вы хотите,
чтобы я у вас выступил, дайте мне слово сразу же после этого
номера.
Трудно себе представить тот восторг, который охватил всю рабо-
чую аудиторию, когда я объявила, что слово предоставляется
Председателю Совета Народных Комиссаров товарищу Владими-
ру Ильичу Ленину.
Владимир Ильич долго не мог начать говорить. Наконец наступи-
ла тишина. Ленин горячо поздравил нас с замечательным начина-
нием — постройкой Рабочего дворца. Он одобрил почин райкома
и рабочих района, которые, несмотря на трудности, создали для
себя в короткий срок культурный центр. Под овации и крики «ура»
Ленин закончил свое выступление.
Окруженный плотным кольцом рабочих, в сопровождении Ма-
рии Ильиничны, Мясникова, Цивцивадзе и членов райкома, Ленин
медленно ходил по комнатам, внимательно рассматривая убранст-
во Дворца, оборудование для кружков самодеятельности и т. д.
Иногда Владимир Ильич хвалил нас, иногда давал советы, а иногда
делал критические замечания. Вспоминается, как он остановился
возле одной картины и спросил:
— А что же изображено на этой картине?
Насколько мне помнится, это была какая-то футуристическая
картина. Никто из нас не мог ответить на вопрос Ленина, и тогда
он сказал:
— Вот видите, товарищи, никто из вас не знает, что означает эта
мазня. Не следует выставлять на стенах такого хорошего Дворца
никому не понятные вещи.
228
Еще медленнее шел Владимир Ильич к воротам, где находился
его автомобиль, так как окружившие его рабочие задавали вопросы,
на которые он отвечал. Он и сам задавал вопросы рабочим. Долго
не выпускали мы Ленина и его спутников из Рабочего дворца.
Когда Владимир Ильич уехал, мы долго не расходились. Только
и было разговоров, что о простоте и мягкости Владимира Ильича,
о той радости, которую он доставил всем нам своим приездом.
В связи с этим изумительным умением Владимира Ильича просто
и чутко подходить к людям и их нуждам вспоминается еще
одно выступление В. И. Ленина в нашем районе.
В августе 1919 года Владимир Ильич выступил на беспартийной
конференции Благуше-Лефортовского (ныне Первомайского) райо-
на. По обыкновению, мне, как секретарю райкома, пришлось
информировать его о положении дел в районе. Стараясь обратить
внимание Владимира Ильича на трудности, с которыми сталкивался
райком в своей повседневной работе, я рассказала ему о том, что
на нескольких химических предприятиях района подвизается
группа меньшевиков из ЦК профсоюза химиков, которые всячески
дезориентируют отсталую часть рабочих, все время подбивая их
на выступления против Советской власти.
Владимир Ильич внимательно выслушал меня, а затем стал
сам задавать вопросы: как обстоит дело в районе со снабжением
рабочих дровами, хлебом и другими продуктами и предметами
ширпотреба по карточкам; тепло ли в школах, детсадах, больнице,
детдомах и яслях района; как работают отделы райисполкома;
как рассматриваются в райисполкоме просьбы и жалобы рабочих
и т. д.
В своем выступлении Владимир Ильич заострил внимание деле-
гатов на этих вопросах и на том, как рабочие района должны
повседневно помогать райисполкому изживать эти трудности.
Настроение делегатов конференции, даже тех, которые находились
под влиянием меньшевистской агитации, заметно изменилось. После
митинга многие делегаты подходили и предлагали свою помощь
райисполкому для любой работы. В этой связи характерен следу-
ющий факт. Член ЦК профсоюза химиков меньшевик Г. И. Гоник-
берг начал свое выступление с обычных нападок на Советскую
власть. Но делегаты криками: «Долой! Долой!» — не дали ему
закончить выступление.
Так каждый раз, слушая Владимира Ильича, мы получали
всегда новые уроки и как бы становились выше на целую голову.
Помню один эпизод, в котором сказалась характерная черта
Владимира Ильича: его глубокое уважение к людям.
То ли в конце мая, то ли в июне 1920 года (точно не помню)
в помещении Московского комитета партии состоялось собрание
партийного актива Москвы. Райком поручил мне выступить на
этом собрании по некоторым вопросам. Я выступила неудачно.
Когда члены райкома в кулуарах стали ругать меня за плохое
229
выступление, я, желая как-то оправдаться перед товарищами, свали-
ла всю вину на свое волнение. Это еще больше обозлило товарищей,
и нападки на меня стали резче.
В это время к нам подошел Владимир Ильич. Сама не знаю,
как это случилось, но я обратилась к нему с вопросом:
— Владимир Ильич, вы волнуетесь, когда выступаете?
Возможно, Владимир Ильич, подходя к нам, слышал часть разго-
вора, возможно, он догадался по нашим возбужденным лицам,
о чем шла речь. Во всяком случае, он внимательно посмотрел
на всех и сказал следующее:
— Товарищи, когда меньшевики, эсеры и прочая (так и сказал
«и прочая», сделав при этом какой-то особенно пренебрежительный
жест рукой) выступают, они не волнуются. А не волнуются они
потому, что смотрят на людей, перед которыми выступают, свысока.
Они этих людей считают ниже себя. Я людей уважаю, а потому,
когда выступаю, конечно, волнуюсь.
Эти на первый взгляд простые слова об уважении к людям
стали основой в жизни и работе для всех нас, слышавших их непо-
средственно от Ленина.
О Владимире Ильиче Ленине: Воспоми-
нания, 1900—1922 гг. М., 1963.
С. 258—261
М. Н. Покровский
ЧЕМ БЫЛ ЛЕНИН
ДЛЯ НАШЕЙ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ
Не было в нашей партии человека, который лучше понимал бы
политическое значение просвещения, чем Владимир Ильич. «Каж-
дый сельский учитель должен быть нашим пропагандистом» —
этот лозунг едва ли кто мог забыть, и едва ли кто из нас пять лет
назад сознавал, насколько реален этот лозунг.
Мы так опутаны сетью условностей, бессознательно унаследо-
ванных мыслей, «традиционных», т. е. взятых у других напрокат,
представлений, что живая, подлинная действительность кажется
нам подчас миражем, обманом зрения. Сколько раз бывало, что
сверхреальные, реальные, как сама жизнь, лозунги Ильича казались
нам чем-то сверхфантастическим. Не разводили разве мы руками,
прочтя в первый раз о национализации земли, о вооруженном
восстании, о советском правительстве? А огорошивший нас всеми
этими «неслыханными новшествами» просто думал своей головой
и видел своими глазами. И это вовсе не так просто, как кажется.
Отношение Ленина к высшей школе было образчиком такой
мудрой простоты. Рассуждений на ту тему, что в пролетарской
школе все должно быть по-особенному — даже и химия не та, и
геометрия не та, что в буржуазной школе,— таких рассуждений
Ильич органически не переносил. Первый совет, который я от него
230
услыхал, звучал совсем по-староверчески, до неприличия консерва-
тивно, можно сказать: «Ломайте поменьше!» Это было в те дни,
когда количеством лома некоторые горячие товарищи мерили досто-
инство советского работника. А Ильич говорил: «Чем меньше нало-
маешь, тем лучше».
Этот своеобразный консерватизм Владимира Ильича хорошо
знаком всем старым его товарищам. Не выносил этот серьезнейший
человек и огромной силы ученый — о Ленине как ученом будет
написано не меньше книг, чем о Марксе,— ни революционной
фразы, ни дилетантского «с кондачка». Но если эти слова: «в высшей
школе ломайте поменьше!» — приятно звучат в ушах иного защит-
ника покойной «автономии», мы должны сейчас же его разочаро-
вать. Не говоря уже о том, что Ленин, это живое воплощение
пролетарской диктатуры, не выносил и мысли о каких бы то ни
было буржуазных автономиях,— самое слово это было беспощадно
изничтожено в тезисах о высшей школе, которые пишущий эти
строки докладывал в Политбюро,— не говоря уже об этом, Ленин
ценил в науке, конечно, не ее буржуазную оболочку, а ее проле-
тарскую сущность. В противоположность людям, которые убеждены,
что пролетариат должен еще выдумывать «свою» науку, Ленин
считал весь буржуазный инвентарь, включая и науку, достоянием
победителя — пролетариата. Умей использовать этот инвентарь,
и высшая школа будет твоя; а как пользоваться — присмотрись
к старым хозяевам; они инвентарь построили и знают все его
секреты: умей в них проникнуть.
И вот «старовер» и «консерватор» явился подлинным родоначаль-
ником такого «неслыханного новшества», как пролетарская высшая
школа. Когда Наркомпрос проводил через Совет Народных Комис-
саров декрет, снимавший всякие рогатки на дороге в высшую
школу, делая ее юридически доступной для любого рабочего,
пред Ильичем тотчас же встал вопрос: а как же фактически-то
пролетариат сможет там учиться? И проект Наркомпроса был
дополнен обязательством: обеспечить стипендиями «студентов из
среды пролетариата и беднейшего крестьянства». В этом было зерно
будущих рабфаков и будущего «классового приема». Самое слово
«рабочий факультет» не принадлежит Ильичу: и, возможно, что
этому нелюбителю парадоксов и оригинальничанья оно бы и не пон-
равилось. Но так как вещь, называемая этим именем, ему, несомнен-
но, очень нравилась, то ради доброкачественного содержания он
простил и новое слово.
Фактически родоначальник рабфаков (декрет Совнаркома про-
шел за 5 месяцев до открытия старейшего из них, который 2 февраля
мог бы праздновать свой 5-летний юбилей), Ильич был фактичес-
ким же инициатором и Института красной профессуры, который
имел бы больше права требовать прибавки к своему названию
«имени Ленина», чем любое из бесчисленных учреждений, на это
претендующих. Характерно, что работу пересоздания личного сос-
тава высшей школы Ленин поставил на очередь, как только кончи-
лась гражданская война, осенью 1920 года. Без коммунистического
231
студента приниматься за эту задачу было безнадежным делом,—
а коммунистическая молодежь была на фронтах; да и материал
для создания новой профессуры неоткуда иначе было взять: боль-
шая часть первого набора красных профессоров пришла с фронта;
исключение составила лишь небольшая группа свердловцев, попро-
бовавших фронта лишь под самый конец — иные уже под Кронш-
тадтом.
Но подготовка академического молодняка — это была только
одна сторона предложений Владимира Ильича на том совещании,
из которого вышла «комиссия по коренному преобразованию пре-
подавания общественных наук в высшей школе» (короче «Ко-
миссия Ротштейна» по председателю). Эта мысль была легче все-
го усвоена присутствующими, и, как водится, это не была са-
мая простая и самая оригинальная из мыслей, которые они ус-
лышали.
Со свойственной ему бережливостью хорошего хозяина Влади-
мир Ильич отнюдь не собирался расставаться навеки со старым
живым аппаратом российских университетов. Не говоря уже о выс-
шей технической школе, где лозунг «Ломайте поменьше!» сохранял
свою силу в 1920 году,— даже на факультетах общественных
наук он видел возможность использовать старый преподавательс-
кий материал. «Свяжите их твердыми программами,— говорил он
нам,— давайте им такие темы, которые объективно заставляли бы
их становиться на нашу точку зрения. Например, заставьте их
читать историю колониального мира: тут ведь все буржуазные
писатели только и знают, что «обличают» друг друга во всяких
мерзостях: англичане французов, французы англичан, немцы тех и
других. «Литература предмета» принудит ваших профессоров рас-
сказывать о мерзостях колониального капитализма вообще. Потре-
буйте, кроме того, от каждого из них основательного знания
марксистской литературы; объявите, что, кто не сдаст специально-
го марксистского экзамена, будет лишен права преподавания.
Уверяю вас, что, если они и не сделаются ортодоксальными марк-
систами, они все же будут излагать такие вещи, которые раньше
совсем не входили в программу их курсов, а уж дело студентов
под нашим политическим руководством использовать этот материал,
как нужно».
Само собою разумеется, что эта картина профессора, пере-
учивающегося «говорить по-марксистски», показалась нам неслы-
ханным и совершенно нереальным новшеством. К осуществлению
этого лозунга мы подошли позже всего и только недавно ввели
обязательные экзамены по марксизму для лиц, претендующих
занять кафедру в наших фонах. Ожидали больших затруднений —
не встретили никаких. Экзамены держат даже с удовольствием.
А некоторые (и даже из очень старых!) вдруг открыли, что они
всегда были марксистами.
Великим сердцеведцем был покойный наш вождь — и глубоко
проникал в природу буржуазного человечества. Мудрый консерва-
тизм Ильича спас высшую школу от разгрома, когда этот разгром
232
объективно был возможен; но спас только для того, чтобы проле-
тариату, когда придет ему черед в эту школу идти, не оказаться
в разоренной хоромине. А что барские антресоли и бельэтажи
пролетариат сумеет переделать по своим вкусам и надобностям,
Ленин ни минуты не сомневался: глубока была его вера в творчес-
кие силы рабочего класса, глубже, чем у всех нас, и она его не
обманула.
У великой могилы. М., 1924. С. 264-265
А. М. Николаев
ВНИМАНИЕ ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА
К ИЗОБРЕТЕНИЯМ И ИЗОБРЕТАТЕЛЯМ
У Владимира Ильича был огромный интерес к техническим
достижениям и новинкам. Приходится поражаться, каким образом
при напряженной занятости важнейшими государственными, поли-
тическими и партийными делами он выкраивал время для того,
чтобы следить за развитием техники, в частности радиотехники,
и даже входить в такие детали, которые у иных руководителей,
ведомств, за кучей других дел, ускользали из внимания. Он все
видел и все знал.
Понятно, что на имя Владимира Ильича поступали многочис-
ленные проекты и описания изобретений, рационализаторские
предложения. Многие из этих проектов Владимир Ильич посылал
мне. Среди них встречались действительные изобретения, но нередко
это были фантастические предложения, неосуществимые проекты.
Помню, у меня был разговор с Владимиром Ильичем, когда я ему
рассказывал о некоторых таких предложениях. Владимир Ильич,
однако, настаивал, чтобы я внимательно читал эти письма и обяза-
тельно отбирал для ответа те из них, в которых замечалась хоть
крупинка полезного. В разговоре по поводу одного изобретения
Владимир Ильич мне сказал: «Изобретатели — народ особый, у них
есть свои странности, часто мы их не понимаем. Надо терпеливо
их выслушивать».
С одним из таких изобретателей мне пришлось по поручению
Владимира Ильича провозиться все лето 1920 года. Владимир Иль-
ич часто принимал этого изобретателя, и, действительно, только
у Владимира Ильича могло хватить терпения возиться с ним около
года, пока тот сам не расписался в своей беспомощности. Об этом
стоит коротко рассказать.
Дело было в 1920 году, кажется в апреле месяце. Одним партий-
цем, молодым техником, было предложено изобретение в области
энергетики *. Этот партиец был приглашен к Владимиру Ильичу,
1 Имеется в виду С. И. Ботин и его опыты по изысканию способа взрыва на рас-
стоянии с помощью электромагнитных волн. Однако поставленные им опыты были
неудачны. (См.: Ленин В. И. Поли, собр. соч. Т. 51. С. 209—211, 225, 268—269, 296,
302, 323.) Ред.
233
после чего Владимир Ильич поручил мне «исповедовать» изобрета-
теля и принять участие в его работах, понаблюдать за ним, узнать,
в чем секрет изобретения, и рассказать ему.
Изобретателю была дана квартира и охрана. Для всяких хозяй-
ственных забот к нему прикомандировали двух товарищей и меня в
качестве «спеца» и поверенного по всем секретам изобретателя.
Изобретатель сначала не хотел меня посвящать в «секреты». Тогда
Владимир Ильич вызвал его и имел с ним специальный разговор,
в котором сказал, что я к нему прикомандирован по его распо-
ряжению, что он должен мне, не стесняясь, говорить все. Изобрета-
тель, получив обмундирование и квартиру, потребовал специальный
вагон для перевозки аппаратов, с которыми якобы он д.едал успеш-
ные опыты на Кавказе. Получив вагон, он съездил на Северный
Кавказ, привез свою семью и какого-то чертежника. Что же касается
аппаратуры, то, к моему удивлению, он привез самые распространен-
ные в старых физических лабораториях аппараты: обычную катушку
Румкорфа, соленоид и, кажется, амперметр. Я сообщил Владимиру
Ильичу, что аппаратами, которые привез «изобретатель», обещан-
ного опыта произвести нельзя. Владимир Ильич сказал мне, что
«изобретатель», по всей вероятности, просто хитрит, обманывает
меня и показал не те, что привез. «Ждите спокойно и не нервни-
чайте».
«Лаборатория» вместе с охраной и я поселились на даче под
Москвой; достали маленькую электрическую станцию, установили,
провели провода, осветили электричеством дачу... и вдруг изобре-
татель передумал делать установку на даче, а попросил вагон из
особого поезда, с электрической станцией. Вагон дали, только без
станции. Мы сами подвели ток и подготовили все для опыта.
В назначенный для опыта день оказывается, что изобретателю снова
чего-то не хватает,— опять отсрочка, опять нужна поездка на
Северный Кавказ за какими-то недостающими деталями аппарата.
Я еду в Москву жаловаться Владимиру Ильичу. Владимир Ильич
предлагает терпеливо ждать: «Пусть поедет, может быть, в самом
деле у него припрятано настоящее оборудование там, на Кавказе».
Изобретатель опять съездил на Кавказ, привез какой-то тяжелый
ящик, закрыл его в секретную комнату, наложил печати, потом
заявил, что вот, как только чертежник выполнит чертежи, через
два дня начнем монтаж и опыты. Мои попытки узнать, что задер-
живает опыты, какие чертежи исполняются, для чего они нужны,
что за схема установки, не привели ни к чему. Изобретатель
уклонялся от ответа, говорил что-то невнятное, с опытами тянул.
Обо всей канители я написал Владимиру Ильичу. Владимир Ильич
на изобретателя тоже крепко нажимал через одного товарища.
Все же с опытами дело шло туго. Я не верил в удачу, изобре-
татель так и не мог мне сказать толком о сути своего изобретения.
Прошло еще некоторое время с такими же «успехами». На
одном заседании я стал просить Владимира Ильича освободить
меня от наблюдения за опытом. Владимир Ильич погрозил мне
пальцем и написал записку: «Отставки Вашей не принимаю —
234
доведите дело до конца» (передаю по памяти.— А. Я.). Через
некоторое время, посоветовавшись с Владимиром Ильичем, мы ре-
шили изобретателя отправить в Нижний Новгород в радиолабора-
торию, где ему была бы предоставлена свобода действий и все
возможности для успешного производства опытов. Там же ему была
обеспечена консультация лучших технических сил — работников
радиолаборатории. Владимира Ильича я держал в курсе работ изобре-
тателя, но «наш капризник» 1, как его называл Владимир Ильич,
так моря и не зажег.
К осени я стал собираться за границу по делам Народного
комиссариата почт и телеграфа. Владимир Ильич спрашивает
меня: «Кому передать изобретателя?» Я посоветовал поручить это
Глебу Максимилиановичу Кржижановскому, как инженеру и
электрику. Так и сделали. Глеб Максимилианович тоже провозил-
ся несколько месяцев с изобретателем. Перевел (по его желанию)
его «лабораторию» из Нижнего в Богородск (Ногинск). Изобрета-
тель там тоже «чудил», и все это дело кончилось ликвидацией
«опытов», а «изобретателя» куда-то устроили на работу.
В этой истории поражает терпение и настойчивость Влади-
мира Ильича, его выдержка. Идея, выдвинутая изобретателем,
была очень ценной, и нельзя сказать, что она вообще неосуще-
ствима. Для нас в то время A920 год) очень важно было иметь
такое открытие, и Владимир Ильич вел дело так, чтобы исчерпать
все возможности и прийти к любому концу: или изобретатель
сам признается, что он не в состоянии произвести этого опыта,
или хоть что-нибудь да удастся. «Нужно сделать так, чтобы он
(изобретатель) не обвинил нас в том, что мы ему помешали в чем-
нибудь».
ОПЫТ РАДИОТЕЛЕФОННОГО РАЗГОВОРА С БЕРЛИНОМ
РАЗВЕРТЫВАНИЕ РАДИОТЕЛЕФОННОГО
СТРОИТЕЛЬСТВА
Осенью 1920 года радиолаборатория уже приступала к монтажу
радиотелефонного передатчика на Ходынке. Шли спешным поряд-
ком подготовительные работы, монтировалось подсобное оборудова-
ние. Сам же передатчик находился в Нижнем. Там в лабораторной
обстановке Бонч-Бруевич 2 со своим ассистентом Шапошниковым
производил опыты передачи человеческого голоса на расстояние,
завоевывая все большую и большую протяженность.
Из различных мест РСФСР в Нижний стали поступать теле-
граммы о слышимости радиотелефона. Бонч-Бруевич искал наилуч-
шую слышимость. Каждый день известие о слышимости радиотеле-
фона с какой-нибудь еще более отдаленной радиостанции радовало
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 51. С. 225.
2 М. А. Бонч-Бруевич — советский ученый в области радиотехники. С 1918 г.—
руководитель Нижегородской радиолаборатории. Ред.
235
всех работников радиолаборатории. Радовался вместе со всеми
и Владимир Ильич, когда я ему сообщал о новых успехах, и он
торопил с сооружением постоянной установки на Ходынке.
Параллельно с этой работой Бонч-Бруевич приступил к разра-
ботке громкоговорителя, или «рупора», как назвал его Влади-
мир Ильич.
В одну из моих встреч с Владимиром Ильичем я ему рассказал
о работе Бонч-Бруевича над «рупором», и он не упускал ни на
минуту из своего поля зрения это дело, справлялся об этих работах
либо по телефону, либо через Л. А. Фотиеву, либо записками на
заседании Совнаркома спрашивал, как обстоит дело с будущей
«газетой без бумаги». Одну из этих записок, от 25 июня 1920 года,
Владимир Ильич направил своею надписью «в архив». Вот ее
содержание: «А говорить когда можно по беспроволочному телефону
и куда? Когда рупоры (и сколько?) будут готовы?» На обороте
этого маленького листочка я ответил: «Первый разговор будет с
Берлином. Рупор — разрабатывается, когда будет совершенный тип,
тогда приступим к массовому изготовлению тысячами».
Моя поездка за границу приближалась. Мы в Наркомпочтеле
решили просить германское министерство почт и телеграфа оказать
содействие по производству опытов двухстороннего радиотелефон-
ного разговора Москвы с Берлином, считая, что немцы уже должны
иметь подобные станции. По приезде в Берлин я при любезном
содействии графа Арко, крупного немецкого ученого в области
радио, а также чиновников министерства почт и телеграфа добился
того, что мне разрешили организовать испытание нашего передат-
чика из правительственной станции в Кельтове, под Берлином.
В определенный день, в 6 часов вечера, должны были начать
разговор по радиотелефону из Москвы.
К условленному часу мы выехали вместе с графом Арко, дирек-
тором Шапиро (фирмы «Телефункен») и группой инженеров в
Кельтов. За несколько секунд до 6 часов все мы надели наушные
телефоны. Наступают назначенные 6 часов, когда мы должны
услышать по радио Москву. Проходит 5—6—10 секунд. В приемной
комнате тишина... Я слышу только, как бьется мое сердце... Срок
прошел, а разговора не слышно. Ловлю насмешливые взгляды инже-
неров. Проходят еще несколько секунд затаенной тишины, кажу-
щиеся мне вечностью. Я горю от стыда. Неужели не удастся опыт?
Неужели оскандалились? Наконец в 6 часов с минутами раздается
ясный, отчетливый голос начальника радиостанции: «Алло, алло!
Говорит Московская радиотелефонная станция». Затем говорили
по-немецки... Я не помнил себя от радости. Кто-то жмет мне
руку... Поздравляют с успехом. Голоса говоривших были настолько
ясны, что я называл фамилии товарищей, говоривших по радиотеле-
фону из Москвы.
Так был установлен в 1920 году мировой рекорд по расстоянию
радиотелефонной передачи. Не надо забывать, что это был период
блокады, мы не имели возможности копировать заграничные
аппараты. Да, в сущности говоря, в то время и нечего было
236
копировать. Немцы со своей радиотелефонной станции так Москве
и не ответили. Мне Шапиро говорил, что у них что-то испортилось,
что-то надо было заменить, обещал ответить через неделю, через
две. Однако мы так и не получили в том году ответа от немецкой
радиотелефонной станции.
Я не знаю, как встречен был Владимиром Ильичем успех
нашего радиотелефона на международном соревновании, на котором
наша радиолаборатория и ее технический руководитель Бонч-
Бруевич стяжали себе мировую известность. Мне очень хотелось
поскорее самому лично рассказать ему о всей обстановке опыта,
но некоторые обстоятельства задержали меня на два месяца. Лишь
из писем моих друзей я узнал, что 27 января 1921 года было при-
нято постановление Совета Народных Комиссаров о развернутом
радиотелефонном строительстве,— это был пятый декрет о ра-
диостроительстве, подписанный Владимиром Ильичем. В первых
же строках постановления говорилось об успехах радиолабора-
тории:
«Ввиду благоприятных результатов, достигнутых Нижего-
родской радиолабораторией по выполнению возложенных на нее
постановлением Совета Труда и Обороны от 17 марта 1920 г.
заданий по разработке и установке телефонной радиостанции
с большим радиусом действия,— СНК постановил:
Поручить НКПиТ оборудовать в Москве и наиболее важных
пунктах Республики радиоустановки для взаимной телефонной
связи...» Далее Нижегородской радиолаборатории поручалось
оборудовать радиотелефонными приборами следующие сооружае-
мые Наркомпочтелем станции: в первую очередь Трансатлантичес-
кую в Богородске, Московскую, Детскосельскую, Харьковскую,
Царицынскую, Ташкентскую, Омскую и Севастопольскую и в
других пунктах, по мере выполнения общей радиостроительной
программы.
В этом же постановлении поручалось ВСНХ «принять сроч-
ные меры к расширению и оборудованию соответствующим об-
разом мастерских Нижегородской радиолаборатории».
Таким образом, по этому постановлению предполагалось, что
радиолаборатория должна выйти на путь массового производства
и мастерская при радиолаборатории в соответствии с заданиями
СТО и СНК неизбежно должна вырасти в завод. Так постепенно
создавались условия для полного осуществления декрета 1918 года,
где речь шла о целях и задачах радиолаборатории и где говорилось,
что радиолаборатория «в качестве организующего центра» объеди-
няет «в себе и вокруг себя всю радиотехническую промышлен-
ность России».
Как в предшествующих декретах, так и в этом последнем,
важнейшем декрете отмечалось, что все работы по сооружению
радиотелефонной сети являются работами, имеющими «чрезвычай-
но важное государственное значение», и что везде, «где бы они
ни производились», следует их считать «исключительно срочными»,
«причислив их к группе ударных работ». Постановление обязы-
237
вало ВЦСПС, Наркомтруд и Наркомпрод выработать в срочном
порядке условия выдачи работникам радиостроительства части
заработной платы натурой (продовольствием, одеждой, обувью
и предметами первой необходимости) независимо «от общих усло-
вий премирования».
Организация работ, перечисленных в этом последнем поста-
новлении, и наблюдение за ними поручались существующей особой
комиссии по сооружению радиосети Республики (Оскомрадио),
председателем которой был я. В ее состав этим постановлением
были дополнительно персонально введены с правом решающего
голоса представители ВЦСПС и НКПС, последний — по вопросам
строительства сети радиостанций специального назначения для
НКПС.
Декретами Совнаркома строителям предоставлялись всякие
преимущества и льготы: освобождение от воинской повинности,
натуральное премирование, хороший продовольственный паек;
давались автомашины и вагоны с правом прицепки к пассажирс-
ким и скорым поездам. Но самое ценное из всех преимуществ,
которыми пользовалось радиостроительство,— это то внимание и
забота о деле и людях, которые оказывались Владимиром Иль-
ичем, ценившим по достоинству это большое культурное и поли-
тическое дело. Его неустанными заботами, его руководством и
указаниями, прямой помощью, которую он оказывал и своими
распоряжениями различным ведомствам, и специальными поста-
новлениями СТО и СНК, была создана база, на которой так широко
развернулось советское радио.
Малейшие заминки в этом деле, малейшие перебои в строитель-
стве вызывали у Владимира Ильича тревогу, и он немедленно
либо по телефону, либо письмом начинал нажимать на Нарком-
почтель.
Так, узнав, что в деле сооружения радиотелефонной станции
имеются заминки, Владимир Ильич немедленно пишет 2 сентяб-
ря 1921 года народному комиссару почт и телеграфа тов. Дов-
галевскому:
«Прошу Вас представить мне сведения о том, в каком положении
находится у нас дело беспроволочного телефона.
1) Работает ли Центральная московская станция? Если да,
по скольку часов в день? на сколько верст?
Если нет, чего не хватает?
2) Выделываются ли (и сколько?) приемников, аппаратов,
способных слушать разговор Москвы?
3) Как стоит дело с рупорами, аппаратами, позволяющими
целому залу (или площади) слушать Москву? и т. д.
Я очень боюсь, что это дело опять «заснуло» (по проклятой
привычке российских Обломовых усыплять всех, все и вся)» 1.
Одно время стали наблюдаться перебои в снабжении стекло-
дувной мастерской радиолаборатории нефтегазом и стеклом.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 53. С. 160.
238
СТО под председательством Владимира Ильича приходит на по-
мощь и принимает 24 июня 1921 года такое постановление:
«Обязать ВСНХ снабжать в 1921 г. радиолаборатории стек-
лом с Петроградского завода бывш. Риттинг и с нефтегазового
завода «Нефтегаз» — нефтегазом в количестве: стекла —10 пуд.
и нефтегаза —50 баллонов в месяц...»
Это постановление, однако, не выполняется. Тогда назначается
постановлением СТО комиссия для выяснения причин плохого
снабжения стеклом и нефтегазом. По докладу комиссии 9 нояб-
ря 1921 года СТО принимает решение:
«Поставить на вид ВСНХ неисполнение постановления СТО
от 24 июня 1921 г., а т. Острякову — несвоевременное обжало-
вание его невыполнения ВСНХ...»
Для сети приемных станций не хватает слухачей — опять
СТО 24 июня 1921 года под председательством Владимира Иль-
ича приходит на помощь:
«Вменить в обязанность Главпрофобру приготовить к 1 марта
1922 г. 600 человек радиослухачей 2-го разряда».
Военная промышленность, заваленная военными заказами, с
трудом справляется с заказами Наркомпочтеля по машинам высо-
кой частоты.
И тут СТО в том же постановлении 24 июня обязывает «Совет
военной промышленности включить в программу, а отдел метал-
ла ВСНХ принять срочные меры к организации работ по изго-
товлению частей (дисков и валов) машин высокой частоты, системы
проф. Вологдина...».
Для постройки радиобашни на Шаболовке нам не хватало
железа. Наши агенты узнают, что в Смоленских складах у воен-
ного ведомства имеются большие запасы швеллерного железа и
что используется это железо неправильно. Иду к Владимиру Иль-
ичу, рассказываю ему нашу нужду. Он говорит: «Вносите в СНК
на ближайшее заседание». Сражаемся с покойным Склянским
из-за этого железа, и при поддержке Владимира Ильича Шабо-
ловская радиостанция получает из запасов военного ведомства
10 тысяч пудов железа. Так создавалась Шаболовская радиобашня
в Замоскворечье, украшающая большевистскую Москву.
Стоит возникнуть каким-нибудь затруднениям по снабжению
продовольствием радиостроителей, Владимир Ильич поручает
тов. Горбунову написать об этом тов. Халатову. Тов. Горбунов
пишет:
«Лично т. Халатову» A0 декабря 1921 года) «Работа радио-
лаборатории продолжает иметь то особое важное значение, о
котором я сообщал Вам... при указанных условиях вводить из-
менения в принятый порядок снабжения персонала этого един-
ственного в Республике технического учреждения было бы
крайне нежелательно, тем более что речь идет о столь незначи-
тельном числе специальных пайков... Прошу отдать распоряжение
о возобновлении снабжения радиолаборатории, не меняя ранее
установленных Вами норм».
239
Я бы мог привести множество подобных примеров исключи-
тельной заботливости Владимира Ильича, проявившейся к делу
радиосвязи, которую он сразу оценил по достоинству, предвидя
ее значение в будущем.
ДВА СЛУЧАЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ РАДИОСВЯЗИ
Владимир Ильич всегда остро реагировал на перебои в работе
связи (телефона, телеграфа, радио). Портился ли телефон, обры-
вался ли прямой провод — это вызывало у Владимира Ильича
большой гнев. Из всех средств связи особое внимание и предпоч-
тение оказывал Владимир Ильич радиотехнике. В особых достоин-
ствах радио и его преимуществе перед проволочной связью Вла-
димир Ильич имел случай убедиться на практике. Я помню два
эпизода, после которых Владимир Ильич особенно настаивал на
развитии нашего радиостроительства. Первый случай имел место во
время мятежа «левых» эсеров в Москве (июль 1918 года). Отряд
Попова занял телефонную станцию. Меня из Кремля отправили
с латышским отрядом ее отбить. Мы отправились на грузовиках
с пулеметами к телефонной станции; назвавшись «левыми» эсера-
ми, мы «сменили» отряд поповцев и засели на станции. После
препирательств я заставил старшего инженера Коробова выключить
всю станцию. У меня был на руках список важнейших «наших»
телефонов, врученный мне в Кремле тов. Подбельским. По этому
списку мы начали включать один за другим телефоны. Первый
телефон, который после выключения всей станции был «оживлен»,—
это телефон Владимира Ильича в его переговорной будке. Звоню
туда... Слышу «алло» Владимира Ильича. Докладываю ему о заня-
тии станции и сообщаю, что пока работает только его телефон,
все остальные молчат. «Немедленно включайте по списку наши
телефоны. Включайте Московский штаб». Я сообщаю Владимиру
Ильичу свой телефон и проверяю по списку, как идет включение
«наших» телефонов. Комиссар станции Пупко, бывший эсер, начи-
нает бузить. Я его удаляю со станции. Звонит Владимир Ильич:
«Товарищ Николаев, эсеры заняли телеграф. Немедленно
свяжитесь с Ходынской радиостанцией и дайте циркулярное рас-
поряжение от имени Совнаркома по всем приемным радиостан-
циям, что бандиты заняли Центральный телеграф... Считать все
телеграфные распоряжения с такого-то часа провокационными».
Наскоро составляю проект радиограммы, по телефону согла-
совываю с Владимиром Ильичем и звоню на Ходынку дежурному
радисту:
«Говорит Николаев. Передайте циркулярное распоряжение
от Председателя СНК товарища Ленина, которое я вам сейчас
продиктую».— «Не могу. Откуда я знаю, что это товарищ Николаев?
Голос может быть похожим; сюда уже звонили, я по телефону
принимать распоряжений не буду; мне запретил комиссар». Прошу
вызвать комиссара. Комиссара нет, Наконец меня осеняет мысль:
240
я сегодня был на станции и передавал одному партийцу радисту
секретное поручение. Об этом знали только мы двое. Прошу вызвать
этого товарища. К счастью, он дежурил на станции, подходит
к телефону. Ему уже было, по-видимому, сказано, в чем дело, и он
сразу стал мне говорить о том, что нельзя передавать такие распо-
ряжения по телефону. «Да ведь вы узнаете мой голос?» — «Как
будто да, а вдруг провокация?» Тогда, чтобы убедить его, я намекаю
о нашем секретном разговоре. «Теперь вы уверены, что это я?» —
«Да, уверен».— «Тогда немедленно, без всяких отговорок, прини-
майте радиограмму и давайте скорей в эфир».
Я позвонил Владимиру Ильичу и рассказал о тех затруднениях,
с какими мне пришлось выполнять его распоряжение. Он похвалил
радистов и сказал, что позвонит в Московский штаб и даст распо-
ряжение отправить отряд для охраны радиостанции. «Радио окажет
нам большую услугу»,— заметил он. Тут же Владимир Ильич
дал мне инструкции, как включать телефоны сверх указанных в
списке. Он сказал, что в Кремле будут дежурить три человека, в
том числе и он. «Голоса вы хорошо знаете?» — спросил Влади-
мир Ильич. «Да».— «Каждый заявленный телефон вы сообщайте
нам в Кремль. Мы будем проверять владельца телефона через
Московский штаб и после проверки сообщать вам для включения.
Остальное делайте вы».
Так почти до утра один за другим включались «наши» телефо-
ны, и я до утра слышал в кремлевском телефоне то голос В. Д. Бонч-
Бруевича, то голос неутомимого Владимира Ильича. «Левые» эсеры
телефонной связи были лишены. Впоследствии Владимир Ильич,
вспоминая при разговоре этот случай, когда посредством радио ему
удалось предупредить всех председателей исполкомов и партийных
организаций о захвате эсерами Центрального телеграфа, внуши-
тельно говорил о том, как необходимо нам использовать все ресур-
сы и всех специалистов этого дела для развития радиосвязи.
Второй случай относится ко времени германской революции.
«Не будь радио, мы долго не узнали бы о том, что делается
в Германии»,— говорил Владимир Ильич, когда но радио были
получены первые сведения о германской революции.
Ясно помню этот эпизод. На Ходынке было перехвачено со-
общение германской радиостанции о захвате революционными ра-
бочими и солдатами поездов и о продвижении вооруженных рабочих
к германской столице. Вечером, когда мне сообщили об этом с
Ходынки, я немедленно позвонил Владимиру Ильичу. Он просил
меня приехать и зайти прямо к нему в комнату, где помещался
телефонный коммутатор, около его кабинета. В ответ на его просьбу
подробно рассказать содержание перехваченной радиограммы я
предложил позвонить прямо на станцию и записать то, что принято
радистом. Так и сделали. Я связался с радиостанцией, там оказа-
лись еще новые известия из Германии. Мне передают по телефону
содержание этих радио, а Владимир Ильич записывает: «Вооружен-
ные отряды фронтовиков и рабочих захватывают поезда»... Дальше
говорится о вооруженных столкновениях. Владимир Ильич воскли-
241
цает: «Это наш июль!» Отчетливо помню эту реплику и сияющее
лицо Владимира Ильича. Потом он нетерпеливо говорит: «Дайте
мне трубку, я сам буду слушать и записывать, так быстрее». Я
понял, что ему непосредственно со станции хочется слушать об
этих исторических событиях, имеющих огромное влияние на
судьбы мировой революции.
Никогда не забуду этих 20 минут. Владимир Ильич на ма-
леньком столике записывает огненные слова о первых револю-
ционных победах германского пролетариата. В одной руке у него
карандаш, в другой — телефонная трубка. Он весь — напряжение,
вскидывает на меня сияющие глаза, повторяет вслух наиболее
интересные места радиограммы, чтобы и я слышал. Подает репли-
ки: «За ними пойдут другие», «Все идет хорошо!» Напишет несколь-
ко фраз и снова: «Это очень хорошо!» Лицо Владимира Ильича
отражало все его переживания: смелую уверенность, радость,
восторг... Вот тучка набежала. Я думаю: «Ну, что-нибудь неладное!»
Владимир Ильич прекратил запись. Я гляжу на него вопросительно.
Он останавливает диктовавшего радиста: «Подождите, товарищ. Не
разберу, повторите слово перед этим»... С каждой новой прият-
ной вестью оттуда, из Германии, он весь оживлялся. Ему было
страшно неудобно писать, на стуле он сидел неспокойно. Я все
ждал: вот вскочит он и будет быстро ходить по комнатушке,
потирать руки и говорить об открывающихся перспективах. Отдель-
ные места радиограммы Владимир Ильич читал вслух. Я был зара-
жен его возбуждением, не мог оторваться от лица Владимира
Ильича. Таким прекрасным было оживленное лицо незабвенного
вождя!
«Все? Спасибо, товарищ»,— говорит в трубку Владимир Ильич.
Потом он обращается ко мне: «Радиограмма принята» — и
просит, чтобы я в любое время звонил ему, как только еще что-
нибудь будет перехвачено из Германии. Условились также о немед-
ленной пересылке ему всех перехваченных из-за границы радио.
Тут Владимир Ильич заторопился. Я понял, что ему захотелось
скорее поделиться свежими радостными вестями с его ближай-
шими соратниками. Так хотелось мне от него услышать оценку
событий в Германии! Ведь это должно было ускорить и углубить
развитие нашей революции, закрепить наши первые победы! Но
задерживать его было неудобно. «Да, у немцев июль! Посмотрим,
как они перейдут к Октябрю,— угадывая мои мысли, сказал Вла-
димир Ильич и, прощаясь, добавил: — Замечательная вещь это
радио...»
Делу радиостроительства и радиосвязи он после рассказанных
двух эпизодов оказывал еще большее внимание, непрерывно
проявлял к нему интерес и фактически руководил им, направ-
ляя работу своими ценнейшими практическими указаниями, иногда
браня нас за промахи, и никогда не забывал поощрять успехи
лучших работников в этой трудной области.
Николаев Л. М. Ленин и радио.
М., 1958. С. 23—36
П. А. Остряков
ГАЗЕТА БЕЗ БУМАГИ
И «БЕЗ РАССТОЯНИЙ»
Разработав схемную часть радиотелефонного передатчика,
М. А. Бонч-Бруевич решает и вторую задачу — изготовляет лам-
пу, на аноде которой может рассеиваться несколько большая
мощность благодаря применению массивной конструкции его.
11 января 1920 года в радиолаборатории производится первая
проба радиотелефонной передачи; через четыре дня, 15 января,
происходит опытная радиотелефонная передача из Нижнего в
Москву при 30 ваттах мощности в антенне.
Ряд затруднений в работе радиолаборатории вынудил М. А. Бонч-
Бруевича обратиться с просьбой о содействии прямо к Влади-
миру Ильичу Ленину. Автор этих строк едет в Москву, передает
письмо Бонч-Бруевича через одного из членов коллегии НКПиТ 2
Ленину и с ответом Владимира Ильича возвращается в Нижний.
Так было получено хорошо известное в настоящее время всем
советским радистам письмо Владимира Ильича, датированное
5 февраля 1920 года.
С гениальной прозорливостью Владимир Ильич в этом письме
оценивал перспективы радиотелефонии:
«Пользуюсь случаем, чтобы выразить Вам глубокую благо-
дарность и сочувствие по поводу большой работы радиоизобре-
тений, которую Вы делаете. Газета без бумаги и «без расстояний»,
которую Вы создаете, будет великим делом. Всяческое и всемерное
содействие обещаю Вам оказывать этой и подобным работам» 3.
Через полтора месяца, 17 марта 1920 года, Владимир Ильич
подписывает постановление Совета Труда и Обороны, в котором
говорится:
«1. Поручить Нижегородской радиолаборатории Наркомпоч-
теля изготовить в самом срочном порядке, не позднее двух с
половиной месяцев Центральную радиотелефонную станцию с ради-
усом действия 2000 верст.
2. Местом установки назначить Москву и к подготовительным
работам приступить немедленно» 4.
Это постановление правительства поставило М. А. Бонч-Бру-
евича перед сложной задачей. Если схема передатчика была по
существу уже решена, то вопрос о мощных лампах делал задачу
в целом, как казалось на первый взгляд, совершенно неразрешимой.
Алюминиевый массивный анод нужного решения не дал, не
допуская рассеяния значительной мощности. Становиться на путь
применения большого количества маломощных ламп? После ликви-
1 Воспоминания П. А. Острякова полностью опубликованы в книге: Остря-
ков П. А. Михаил Александрович Бонч-Бруевич. М., 1953. Ред.
2 Народный комиссариат почт и телеграфов (Наркомпочтель). Ред.
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 51. С. 130.
4 Декреты Советской власти. М., 1975. Т. 7. С. 567—568.
243
дации блокады из полученной зарубежной литературы было
видно, что именно на такой путь стала фирма Маркони, применив
более 100 ламп в ламповом передатчике в Карнарвоне, а также
американцы, поставив 300 ламп в Арлингтоне. Нет, надо идти
принципиально иным путем.
— Будь в наличии тугоплавкие тантал или молибден,— размыш-
лял Бонч-Бруевич,— это позволило бы создать тугоплавкий анод и
повысить рассеиваемую мощность. Но выплавки и проката этих
металлов в России не было, а сейчас страна в блокаде и добыть
эти металлы из-за границы безнадежно.
Но на столе Бонч-Бруевича в радиолаборатории лежит письмо
Владимира Ильича. Оно давно уже выучено наизусть. Оно говорит
о газете без бумаги и «без расстояний». Значит, поставленная
Лениным задача должна быть решена. Значит, надо искать другие
варианты. Нельзя же из-за отсутствия тантала идти на мораль-
ный крах — признать свое бессилие, говорить, что задача невыпол-
нима!
Трудные это были времена для работы. Ночью город погру-
жался в непроглядную тьму, не было не только молибдена или
тантала, не хватало хлеба и топлива. В пальто и в шапке сидел
Бонч-Бруевич в лаборатории, снова и снова возвращаясь к мысли
о задаче, поставленной Владимиром Ильичем. Ведь только подумать:
сам Ленин, при своей исключительной нагрузке, постоянной заня-
тости неотложными вопросами, нашел время написать ему,
Бонч-Бруевичу! Сам Ленин говорил о радиотелефоне! Сам Ленин
думает об этом! Это значит — задача стоит в одном ряду с теми,
которые обдумывает Ленин. Воля вождя должна быть выполнена
во что бы то ни стало. И опять мысли Бонч-Бруевича вертятся
вокруг отсутствующего тантала и вытекающих отсюда осложнений...
*
В конце 1920 года по Хорошевскому шоссе мимо Вагань-
ковского кладбища катился грузовик. В ненастных сумерках
содержимое грузовика смахивало на театральные декорации.
В действительности же на грузовик были погружены фанерные
панели макета радиотелефонного передатчика мощностью 5 кило-
ватт, собранного в Нижегородской радиолаборатории. Тут же
притулились и сами экспериментаторы. Они спешили на Ходын-
скую радиостанцию. Под ее мачтами должен был начать свою
опытную работу макет передатчика и передать радиотелефоно-
грамму в Берлин. Там эту передачу должны были слушать
инженеры фирмы «Телефункен». У них действующего радиотеле-
фона не было. Надежды на успешность задуманного опыта были
твердые: два месяца назад работа радиотелефонного передатчика
была успешно принята в Обдорске и в Ташкенте.
Через сутки макет передатчика был установлен, и, когда до
семи часов по среднеевропейскому времени осталось не более
получаса, тогда вдруг спохватились насчет текста передачи. Это
244
приехавший из наркомата переводчик поинтересовался, а что,
собственно, надо перевести и передать по радио. Все участники
предстоящего опыта принялись за коллективное сочинительство.
Как ни старались братья-сочинители, но избыток чувств давал
себя знать и каждая вносимая на обсуждение телефонограмма
изрядно смахивала на письмо запорожцев турецкому султану.
Из-за дискуссий по поводу текста опоздали с началом передачи на
5 минут, в течение которых представитель НКПиТ, находившийся
с инженерами фирмы «Телефункен» на немецком приемном
пункте — станции Гельтов, сгорал от стыда, а инженеры фирмы
участливо соболезновали. Через 5 минут роли переменились:
теперь уже соболезновал инженерам фирмы представитель НКПиТ,
а они сконфуженно оправдывались.
Односторонний радиотелефонный разговор с Берлином был для
М. А. Бонч-Бруевича счастливым моментом его жизни. Он оправ-
дал доверие Ленина, он выполнил задание Ленина, показав осущест-
вимость газеты без бумаги и «без расстояний».
Учитывая результаты опыта на Ходынской радиостанции,
В. И. Ленин дал задание Наркомпочтелю подготовить проект
декрета о сооружении радиотелефонной станции в Москве и
указать кандидатуру начальника строительства. Когда проект
декрета был представлен, а кандидатом в начальники стройки
был назван автор этих строк, Владимир Ильич 26 января 1921 года
пишет управляющему делами Совнаркома:
«...Этот Бонч-Бруевич (не родня, а только однофамилец
Вл. Дм. Бонч-Бруевича), по всем отзывам, крупнейший
изобретатель. Дело гигантски важное (газета без бумаги
и без проволоки, ибо при рупоре и при приемнике, усовершен-
ствованном Б.-Бруевичем так, что приемников легко получим
сотни, вся Россия будет слышать газету, читаемую в Москве).
Очень прошу Вас:
1) следить специально за этим делом, вызывая Острякова и
говоря по телефону с Нижним;
2) провести прилагаемый проект декрета ускоренно через
Малый Совет. Если не будет быстро единогласия, обязательно
приготовить в Большой СНК ко вторнику;
3) сообщать мне два раза в месяц о ходе работ» \
Вслед за этой запиской, в которой Владимир Ильич подчеркнул
оперативные моменты, он 27 января 1921 года подписывает декрет
о радиотелефонном строительстве, в котором говорится:
«Ввиду благоприятных результатов, достигнутых Нижегород-
ской радиолабораторией по выполнению возложенных на нее
постановлением Совета Труда и Обороны от 17 марта 1920 г. заданий
по разработке и установке телефонной радиостанции с большим
радиусом действия, Совет Народных Комиссаров постановил:
Поручить Народному комиссариату почт и телеграфов оборудо-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 52. С. 54.
245
вать в Москве и наиболее важных пунктах Республики радиоуста-
новки для взаимной телефонной связи».
Далее намечалась широкая программа радиотелефонного строи-
тельства и подчеркивалась особая государственная важность и
исключительная срочность этих заданий, которые причислялись к
группе ударных работ.
Изготовление большой серии радиотелефонных передатчиков
и приемников было снова поручено Нижегородской радиолабо-
ратории. Высшему совету народного хозяйства поручалось принять
срочные меры к расширению и оборудованию мастерских Ниже-
городской радиолаборатории.
Срок постройки радиотелефонной станции в Москве Влади-
миром Ильичем был установлен в 6 месяцев. Это был очень сжатый
срок. М. А. Бонч-Бруевич должен был, прежде чем построить
мощный передатчик, усовершенствовать свои охлаждаемые водой
лампы. Он успешно справляется с работой, доведя рассеяние
мощности на аноде до 1,2 киловатта. Генераторная часть радио-
телефонного передатчика должна была состоять из 8 таких ламп;
столько же ламп предполагалось поставить в модулятор. Мощность,
отдаваемая генератором, как ожидалось, достигнет 10—12 кило-
ватт. По тем временам это должна была быть самая мощная не
только в СССР, но и во всем мире радиостанция. На Западе
и в США не было мощных генераторных ламп и не могло быть по-
этому и мощной радиостанции.
Хуже шли дела у строителя радиостанции, который должен
был строить здание и мачты в Москве и в то же время обеспе-
чивать работы лаборатории в Нижнем, где положение к тому
времени весьма осложнилось: город остался без топлива, и Ниже-
городская электростанция остановилась — сказывались последст-
вия гражданской войны. В довершение всех бед прекратил работу
в Петрограде завод «Нефтегаз», поставлявший лаборатории баллоны
с сжатым газом, которые еще с 1918 года по идее В. Н. Подбельского
перевозились в Нижний в почтовых вагонах.
Однако работу по изготовлению передатчика и мощных ламп
для него ни срывать, ни откладывать нельзя. Значит, надо строить
свою небольшую электростанцию и миниатюрный газовый «завод».
На это срочно понадобились деньги.
Спешно привезли два дизель-генератора по 150 лошадиных
сил из Детскосельской радиостанции и начали строить здание
электростанции во дворе радиолаборатории. Удалось почти окончить
кладку стен, но на этом строительство прекратилось. Для дальней-
ших работ не хватило денег. Сметами эти работы не предусматри-
вались. Тогдашние руководители НКПиТ вообще считали, что
собственная электростанция радиолаборатории не нужна; можно
подождать подвоза топлива на городскую электростанцию. Поэтому
обращения в НКПиТ, а затем в Наркомфин оказались безрезуль-
татными.
246
У ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА
Автору этих строк хорошо памятен день, когда он, обегав
в Москве все инстанции и испробовав все возможности, вернулся
в Московское отделение Нижегородской радиолаборатории на
Большую Дмитровку (ныне Пушкинская улица), 22 с пустыми
руками. Положение казалось безвыходным. Везде было категори-
чески отказано. Между тем для продолжения строительства
позарез нужно было 35 тысяч рублей.
Мелькнула в голове мысль — обратиться непосредственно к
Владимиру Ильичу. Несмотря на всю кажущуюся нелепость такого
выхода, он оставался единственным. Итак, решено: надо обратиться
непосредственно к Владимиру Ильичу. Лучше всего написать
ему письмо.
Вырвав из ученической тетрадки два листка, я набросал это
письмо. Я очень волновался, когда писал его. Чем дальше писал,
тем более волновался. Получилось четыре страницы. Перечитать
написанное я уже не мог, меня охватил припадок нервной лихо-
радки.
Запечатав письмо в конверт, я надписал адрес, выбежал на
улицу, взял извозчика и поехал к Троицким воротам Кремля,
находящимся около манежа. Сдал письмо в окошечко для почты
и пешком вернулся на Б. Дмитровку. Это было около двух ча-
сов дня.
Приблизительно через час в моей комнате раздается телефон-
ный звонок:
— Говорит секретарь Совнаркома. Это вы писали Владимиру
Ильичу?
— Я!
— Приезжайте сейчас в Кремль. Он вас примет!
От неожиданности я растерялся. К докладу Владимиру Ильи-
чу я совершенно не был подготовлен. Кое-как собравшись с мыс-
лями, я набросал краткий конспект того, что нужно доложить
Владимиру Ильичу. Решил взять с собой отштампованный кусок
стали от машины высокой частоты, которую строил в Нижнем
Новгороде В. П. Вологдин. Из таких листков стали толщиной в
доли миллиметра собирались пакеты, а из пакетов — статор маши-
ны. Сталь эту В. П. Вологдину удавалось прокатывать на одном
из заводов Урала. Взял с собой и некоторые детали электрон-
ных ламп.
Вот я опять у Троицких ворот, а потом в секретариате Сов-
наркома. Секретарь сказала мне, что я должен немного подождать.
Минут через двадцать через одну из дверей вышел какой-то кресть-
янин, по-видимому ходок. По возбужденному лицу, горящим глазам
посетителя я понял, что там, за дверью кабинета,— Ленин. Действи-
тельно, мне предложили туда войти.
Владимир Ильич протянул мне руку и сказал (конечно, первые
слова Владимира Ильича, ходившего по кабинету, врезались в
память):
247
— Если вы будете писать мне в следующий раз — печатайте
на машинке. Я с трудом прочел ваше письмо.
Я ответил что-то насчет того, что я и не очень надеялся, что
письмо дойдет до него.
— Тогда для чего же вы мне его писали?
Ответить на этот вопрос мне было нечего.
— Ну, рассказывайте, что у вас там произошло?
Я коротко изложил положение, в котором оказалась постройка
электростанции, рассказал, почему она необходима, что такое
электронная лампа и для чего она нужна. Показал детали и лист
стали от машины высокой частоты.
Владимир Ильич внимательно меня выслушал, взял телефонную
трубку, вызвал Наркомфин, и вопрос о получении денег был
сразу же решен. Деньги я получил на следующий день.
Вся эта беседа заняла минут двадцать. Я поднялся и собрался
было уже уходить, но Владимир Ильич остановил меня и спросил,
знаю ли я изобретателя Чейко. Я ответил, что знаю.
— Что же вы думаете об его изобретении?
Я сказал, что, по-моему, все это дело похоже на авантюру.
Владимир Ильич неодобрительно взглянул на меня, нахмурился и
предложил подробно объяснить, почему я так думаю.
Дело было в следующем. Незадолго до описываемых мною
событий в Нижегородскую радиолабораторию был прислан этот
изобретатель Чейко. Он, по его словам, изобрел способ производить
взрывы на расстоянии при помощи электромагнитных волн. В
стенах радиолаборатории его работы были засекречены, и мы к
нему не входили. Однако по той аппаратуре, которую он требовал
со склада, было ясно, что пороху ему не выдумать, а тем более
не взорвать. Вот почему я и позволил себе так резко отозваться
об этом изобретении.
Мне пришлось, однако, по требованию Владимира Ильича
изложить более мотивированные объяснения. Я доложил Влади-
миру Ильичу, что, на мой взгляд, изобретая способ взрыва на
расстоянии с помощью электромагнитных волн, можно идти двумя
путями, Первый путь — это направить пучок волн такой частоты,
которая бы вызвала какие-то собственные колебания в молекуляр-
ной, а может быть, и атомной структуре взрывчатки, например
пироксилина. Здесь встает вопрос о микроволнах, микроколебаниях
электронной структуры материи. Второй способ — это направить
на пироксилиновую шашку пучок лучей, может быть просто теп-
ловых, и без явлений резонанса, чисто насильственным, вынужден-
ным способом заставить ее загореться, а потом и взорваться, что,
впрочем, для пироксилина не обязательно.
Что же касается изобретателя Чейко, то он не работает ни
над той, ни над другой потенциальной возможностью. Это видно
по аппаратуре, которой он пользуется.
В то время как я все это излагал Владимиру Ильичу, мне
пришлось касаться вопросов электронной теории, строения вещест-
ва, электромагнитных волн. Ответные реплики Ленина приводили
248
меня порой в смущение. «Откуда он все это знает?» — нередко
мелькала мысль.
Лишь через несколько лет я прочел классическую работу
В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» 1, книгу, столь
необходимую для каждого инженера, и увидел, что мое изложение
электронной теории на самом деле не требовалось. Эрудиция
Владимира Ильича как теоретика-физика была столь же необъятна,
как и социолога,
ПЕРВАЯ РАДИОТЕЛЕФОННАЯ СТАНЦИЯ
На этом моя беседа с Владимиром Ильичем закончилась.
Я получил приказание доносить ему о ходе работ как по постройке
электростанции в Нижнем Новгороде, так и по вскоре начавшейся
стройке радиотелефонной станции. Мне был выдан мандат за личной
подписью Владимира Ильича, датированный 18 февраля 1921 года,
за № 1505. В этом мандате говорилось:
«Радиотелефонное строительство признано чрезвычайно важным
и срочным, в силу чего:
1. Председателю совета Нижегородской радиолаборатории тов.
Острякову вменено в обязанность использовать все имеющиеся в
его распоряжении средства для скорейшего окончания работ по
постройке радиотелефонных станций...»
Силовая электростанция и газовый завод были построены
в срок, но назначенные шесть месяцев для окончания работ по
строительству радиотелефонной станции пройти, а она готова не
была. Причины невыполнения задания в срок разбирала Л. А. Фо-
тиева. Перед ней сидели строитель станции — автор этих строк —
и председатель ВСНХ. Срок окончания работ по строительству
был отодвинут, а постановлением Совнаркома строителю был
объявлен выговор за срыв этого срока, председателю ВСНХ —
выговор за непринятие исчерпывающих мер.
Прочитав заметку об этом в «Известиях ВЦИК», строитель
станции меланхолически вспомнил полученные им в молодости
три наряда вне очереди за зарядку аккумулятора для Бонч-
Бруевича в умывальной комнате инженерного училища и решил, что
ему, очевидно, так на роду и написано — получать колотушки
при совместной работе со своим патроном. Однако по окончании
строительства радиотелефонной станции строитель ее также в
«Известиях ВЦИК» прочел, что постановлением Совнаркома ряду
руководителей и участников строительства, в том числе и ему,
объявлена благодарность и назначена премия.
Так была построена в 1922 году в Москве, на Вознесенской
улице (ныне улица Радио), за Курским вокзалом, радиотелефон-
ная ламповая станция. Ее эксплуатация началась 21 августа 1922 го-
да, а 17 сентября 1922 года был дан первый большой радиоконцерт
1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 1 8.
249
с участием Н. А. Обуховой и других выдающихся артистов Совет-
ской республики. Через эту станцию и началась регулярная передача
«газеты без бумаги и «без расстояний».
За несколько месяцев до пуска станции Владимир Ильич в
письме своем от 11 мая 1922 года пишет наркому почт и теле-
графов:
«Прочитал сегодня в «Известиях» сообщение, что Нижего-
родский горсовет возбудил ходатайство перед ВЦИК о предо-
ставлении Нижегородской радиолаборатории ордена Трудового
Красного Знамени и о занесении профессоров Бонч-Бруевича и
Вологдина на красную доску.
Прошу Вашего отзыва. Я, с своей стороны, считал бы необхо-
димым поддержать это ходатайство...»
Далее в этом же письме Владимир Ильич поручает народ-
ному комиссару почт и телеграфов прислать, «по возможности
самый короткий, отзыв Бонч-Бруевича о том, как идет его работа
по изготовлению рупоров, способных передавать широким массам
то, что сообщается по беспроволочному телефону».
Владимир Ильич еще раз напоминает:
«Эти работы имеют для нас исключительно важное значение
ввиду того, что их успех, который давно был обещан Бонч-
Бруевичем, принес бы громадную пользу агитации и пропаганде» '.
Примерно через неделю Владимир Ильич вновь возвращает-
ся к вопросу о радиовещании. 19 мая 1922 года он диктует
по телефону письмо И. В. Сталину с просьбой переслать это письмо
вкруговую всем членам Политбюро. Ознакомившись с докладом
Бонч-Бруевича о работах по радиовещанию, Владимир Ильич пишет:
«Товарищ Сталин,
...Этот Бонч-Бруевич, доклад которого я прилагаю,— крупней-
ший работник и изобретатель в радиотехнике, один из главных
деятелей Нижегородской радиолаборатории.
Из этих докладов видно, что в нашей технике вполне осущест-
вима возможность передачи на возможно далекое расстояние
по беспроволочному радиосообщению живой человеческой речи;
вполне осуществим также пуск в ход многих сотен приемников,
которые были бы в состоянии передавать речи, доклады и лекции,
делаемые в Москве, во многие сотни мест по республике, отдален-
ные от Москвы на сотни, а при известных условиях, и тысячи
верст...
Поэтому я думаю, что ни в коем случае не следует жалеть
средств на доведение до конца дела организации радиотелефон-
ной связи и на производство вполне пригодных к работе громко-
говорящих аппаратов» 2.
В тот же день в дополнительном письме Владимир Ильич
еще раз подчеркнул, что финансирование радиолаборатории из
золотого фонда он считает возможным при условии, что радио-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 255.
2 Там же. Т. 45. С. 194—195.
250
лаборатория максимально ускорит разработку усовершенствования
и производства громкоговорящих телефонов и приемников.
19 сентября 1922 года, после пуска Московской радиотелефон-
ной станции, Нижегородская радиолаборатория получила высокую
правительственную награду — орден Трудового Красного Знамени.
В том же постановлении ВЦИК особо отмечал деятельность науч-
ных руководителей лаборатории: М. А. Бонч-Бруевича, В. П. Волог-
дина, А. Ф. Шорина.
Воспоминания о Владимире Ильиче
Ленине. М., 1957. Ч. 2. С. 701—710
А. А. Виноградов
НЕЗАБЫВАЕМОЕ
27 февраля 1920 года я был на приеме у Владимира Ильича
Ленина, беседовал с ним о нуждах сельских учителей. Эту неза-
бываемую встречу я представляю и сейчас, через много лет, отчет-
ливо, зримо, до мельчайших подробностей.
Было это так.
Начался суровый 1920 год. В Весьегонском уезде, как и во
всей России, утверждалась новая жизнь. Упорная классовая борь-
ба, проходившая тогда, потребовала от учителей бескорыстного
служения народу. Мы активно помогали молодой Советской власти
ликвидировать неграмотность, создавали в деревнях библиотеки,
избы-читальни, детские внешкольные клубы. Вдохновенным живым
словом мы будили народные массы, стараясь поскорее вырвать
их из вековой темноты.
В середине января 1920 года в Весьегонске проходил 2-й
уездный съезд работников просвещения и социалистической куль-
туры. Я был тогда председателем исполкома Весьегонского учи-
тельского союза. В течение трех дней на съезде обсуждались
злободневные вопросы работы и жизни учительства. Рассказывая
о культурно-просветительной работе в деревне и городе, многие
делегаты жаловались на крайне тяжелое экономическое положение
учителей: не хватало хлеба, обуви, мануфактуры. Керосина мы
получали лишь по два фунта на целый год. Иногда даже лекции
и читательские конференции, а также занятия по ликбезу прихо-
дилось проводить при лучине.
Мы видели, что и хлеб, и некоторые другие товары есть на
месте. Десятки тысяч пудов зерна и большое количество кожи,
например, вывозились за пределы уезда. Местные власти плохо
заботились о нуждах интеллигенции, и съезд решил командиро-
вать делегата для ходатайства перед центральными органами об
улучшении бытового положения учителей.
Ходоком съезд избрал меня. Бережно спрятав наказ своих
товарищей, я тронулся в дальний путь и через три дня был
в холодной, заснеженной Москве.
251
27 февраля я направился в Кремль. Во дворец со своим
мандатом я прошел свободно. В большом зале во втором этаже
проходила конференция работников по внешкольному образова-
нию 1. Я уже бывал однажды на такой конференции и вошел в
зал как свой. В перерыв встретил Н. К. Крупскую, с которой
был знаком. Надежда Константиновна внимательно выслушала
меня.
— Вам надо поговорить с Владимиром Ильичем,— сказала она.
— Как раз это и есть цель моей поездки,— отвечал я,—
но я слышал, что он сейчас очень занят.
Молодая Советская республика, как я узнал, находилась нака-
нуне войны с белополяками 2.
— Я все-таки пойду узнаю, когда Владимир Ильич сможет
принять вас,— настойчиво проговорила Надежда Константиновна и
отправилась в другую часть дворца. Через пять минут она возвра-
тилась и сообщила, что Владимир Ильич примет меня сегодня
же, как только закончится у него совещание. Она пригласила
меня остаться пока на конференции и принять участие в ее работе.
На повестке дня, помню, стоял вопрос о библиотечном деле.
Обсуждали, какими мерами лучше приблизить книгу к рабочему
и крестьянину и предотвратить надвигающийся книжный голод.
Многие ораторы высказывались за реквизицию частных библио-
тек. Работая в то время по внешкольному образованию в Весье-
гонском уезде, я хорошо знал нужды сельских библиотек. Я уже
«втянулся» в обсуждение библиотечной проблемы и даже записался
для выступления в прениях, но скоро в зал вошла Л. А. Фотиева,
секретарь Совета Народных Комиссаров, и сообщила Н. К. Круп-
ской, что Владимир Ильич освободился и может принять делегата
от весьегонского учительства.
Вместе с тов. Фотиевой я пошел через многочисленные комна-
ты дворца. Москва тогда переживала топливный кризис. Во дворце
было холодно. Служащие были одеты в теплое. Всюду за столами
кипела работа, и нас как будто не замечали.
Перед кабинетом В. И. Ленина расположен большой светлый
зал, весь заставленный столами. Все работники, сидевшие за
ними, занимались своим делом. Я на минуту остановился, чтобы
достать нужные документы, и посмотрел на часы: было два ча-
са дня.
Затем меня пригласили войти в кабинет. Я прошел в высокие,
выбеленные до блеска двери. Владимир Ильич вышел из-за
рабочего стола и с приветливой улыбкой сделал несколько шагов
по направлению ко мне. Подав руку, он предложил садиться.
Меня сразу поразила простота этого человека. Ни тени смуще-
1 По-видимому, речь идет о III Всероссийском совещании заведующих вне-
школьными подотделами губернских отделов народного образования, работа кото-
рого проходила в Кремле, в здании Совета Народных Комиссаров, с 23 по 27 фев-
раля 1920 г. В. И. Ленин выступил с речью на этом совещании 25 февраля. Ред.
2 Буржуазно-помещичья Польша напала на Советскую Украину 25 апреля
1920 г. Ред.
252
ния не испытывал я и в дальнейшем за все время беседы с ним,
и, чем дальше шел разговор, тем более хотелось говорить, говорить
свободно и откровенно.
Я изложил суть дела. Выслушав, Ильич задал мне вопрос:
— А как ваши учителя относятся сейчас к Советской власти?
— Смею уверить вас, товарищ Ленин,— сказал я,— что в массе
своей учительство никогда не было против Советской власти. Мы
честно служим народу.
В то же время я рассказал о непорядках, которые были в уезде.
Неоднократным кивком головы и словами: «Да, да... верно...» —
Владимир Ильич подбодрял меня.
— Многие интеллигенты еще не пришли к нам,— задумчиво
проговорил он.— Теперь, когда Колчак разгромлен, мы можем
вплотную взяться за мирную работу. От негодных коммунистов
обязательно будем освобождаться.
Потом он спросил:
— Учителя теперь получают декреты?
— Да, получают,— отвечал я,— и в настоящий момент у учи-
теля, работающего в деревне, в декретах большая потребность:
крестьянин доверчиво и охотно идет к учителю за тем или иным
советом или разъяснением. Отдел народного образования совместно
с Весьегонским уисполкомом, имея это в виду, приступил к распрост-
ранению декретов в печатном виде по всем школам уезда. Учителя
являются непосредственными проводниками их в жизнь. Сознание
крестьянина понемногу проясняется, и жизнь входит в свои берега.
Но беда в том, что вследствие тех или иных обстоятельств распо-
ряжения центра и декреты не всегда на местах выполняются.
— Скажите, книжечка Тодорского 1 ведь это о Весьегонском
уезде написана? — спросил Ильич.
— Да, о Весьегонском,— ответил я.
— Хорошая книжечка,— оживленно заговорил Владимир Иль-
ич.— Я читал ее, и мне особенно понравилось, как Весьегонский
уисполком, отобрав мельницу у какого-то мельника, поставил его
же и управлять этой мельницей. Это совершенно правильный метод.
Работа Весьегонского исполкома заслуживает внимания. Я слышал,
что большинство членов его — бывшие петроградские рабочие.
Правда это?
— Да, правда. Правда и то, что недоразумений в нашем уезде
в дни революции было сравнительно меньше, чем в других местах.
Подобраны члены уисполкома хорошо. Влияние на них оказал более
развитый и образованный коммунист товарищ Тодорский.
— А где теперь Тодорский? — поинтересовался Ильич.
— В действующей армии,— ответил я.
— Передайте ему привет от меня,— попросил Ленин.
Владимир Ильич очень интересовался ходом работ по построй-
ке железной дороги Овинищи — Суда. Он вынул из бокового
1 См.: Тодорский А. И. Год — с винтовкой и плугом. Изд. Весьегонского уиспол-
кома. Весьегонск, 1918.
253
кармана записную книжку с железнодорожной картой, и на столе
мы вместе стали рассматривать по ней направление через знакомые
мне, родные места.
Узнав в разговоре, что я родом из крестьян Весьегонского
уезда, был рабочим на Невском судостроительном, а также ме-
ханическом заводах в Петрограде, что благодаря упорному труду
окончил несколько высших учебных заведений, Ленин выразил
сожаление, что я оставил ученые занятия. Он подробно остано-
вился на необходимости для рабочих и крестьян создания школ
и тут же спросил, имеются ли в уезде случаи превращения церквей
под школы и как на это смотрит население и учительство.
На все вопросы я дал точные и правдивые ответы. Особенно
подробно пришлось рассказать о жизни учителей, их работе,
лишениях и взаимоотношениях с местными организациями.
Выслушав все, Владимир Ильич тут же стал писать письмо
в Наркомпрод. Он предложил мне лично передать его членам
коллегии и, позвав тов. Фотиеву в кабинет, попросил ее теле-
фонировать, когда меня могут принять в Наркомпроде. Через
несколько минут тов. Фотиева доложила, что я должен прибыть в
наркомат через полчаса.
Когда Ленин писал, склонившись над столом, ничто не мешало
спокойно наблюдать за ним. Владимир Ильич сидел ко мне в
профиль. Лицо дышало энергией и несокрушимой силой воли.
Величайший коммунист, глава правительства огромного государства,
Ленин одновременно был прост и так, казалось, обыкновенен в
своем поношенном сером клетчатом костюме с голубым галстуком.
Я не отличил бы его в другом месте от мастера или инженера
на заводе. До мельчайших подробностей мне хотелось запомнить
черты этого человека, о котором так много тогда говорили и ныне
говорит весь мир.
Письмо было написано. Владимир Ильич передал его мне и
велел поставить порядковый номер в канцелярии.
Я поднялся со стула, намереваясь распрощаться, но Влади-
мир Ильич остановил меня и очень тепло сказал:
— Наше учительство всегда смело может рассчитывать на
поддержку Советской власти. Двери для учителя к нам всегда
открыты. Передайте им об этом вместе с моим приветом.
При этом он крепко пожал мне руку и проводил к дверям.
Я вышел из кабинета и достал часы — было без четверти три.
Беседа, стало быть, продолжалась 45 минут. Мне она показалась
куда короче: так легко, свободно чувствовалось в присутствии
Ленина.
В канцелярии я спросил очередной номер и поставил его на
ленинском письме. Желая сохранить содержание разговора с Ле-
ниным, я тут же сел к столу и наскоро записал в блокнот. В это
время дверь из кабинета отворилась, и Владимир Ильич, выйдя в
зал, обратился снова ко мне, наказав, чтобы я не медлил, а шел в
наркомат и постарался бы увидеть кого-нибудь из членов коллегии.
Оказывается, пока я сидел в приемной, Владимир Ильич связал-
254
ся с Наркомпродом по телефону и разрешил мой вопрос. На мою
долю оставались только небольшие формальности.
Тов. Халатов, член коллегии Наркомпрода, любезно возвратил
мне на память письмо В. И. Ленина. Вот оно:
«Российская Федеративная Советская Республика.
Председатель Совета Народных Комиссаров.
Москва, Кремль, 27.2.1920 г.
№ 02772
Членам коллегии компрода
Товарищ Виноградов, председатель исполкома Весьегонского
учительского союза, предъявил прилагаемое ходатайство '.
Суть дела — предписать Весьегонскому упродкому выдать
учителям (около 500 в уезде) повышенный паек хлеба и картофе-
ля плюс обувь или кожа.
И то и другое из местных запасов: есть в уезде излишки.
Прошу сегодня же навести необходимые справки (товарищ
завтра должен уехать) и ответить мне по телефону (вечером в
Совете Обороны решим).
Ленин» 2.
| Печать|
После моего возвращения в Весьегонск из Москвы пришла
посылка — больше десяти тысяч метров разных тканей для наших
учителей — сукно, шелк, ситец и даже немного бархата. Из местных
ресурсов повысили нам паек и, что очень важно, резко увеличили
выдачу керосина. Трудно передать тот энтузиазм конференции
учителей, на которой я выступил с отчетом о поездке и передал
слова Владимира Ильича: «Учительство всегда может рассчитывать
на поддержку Советской власти, двери для учителя к нам всегда
открыты».
Ленин в нашем сердце:
Рассказы тверских ходоков.
Калининское книжное изд-во, 1958.
С. 88—94
Г. И. Петровский
В. И. ЛЕНИН НАС ВСЕГДА УЧИЛ БЫТЬ С НАРОДОМ
Величайшей школой для всех нас была работа с В. И. Лениным
в Совнаркоме и Центральном Комитете...
Работая с В. И. Лениным, мы учились ленинскому подходу к раз-
нообразным вопросам.
1 Имеется в виду «Наказ делегату от II Весьегонского уездного съезда работ-
ников по просвещению и социалистической культуре тов. Виноградову», в котором
говорилось о тяжелом материальном положении школьных работников. Ред.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 51. С. 147—148, 411.
255
Заседания Совнаркома проводились регулярно, еженедельно, а
то и дважды в неделю. Сначала левые эсеры не имели в Совнаркоме
портфелей и создали группу вроде «американских наблюдателей».
ЦК партии пошел на это, считая, что они постепенно втянутся в
работу, отойдут от своей позиции наблюдателей...
Однако левые эсеры очень тормозили работу Совнаркома, тре-
бовавшую оперативности, четкости, дисциплины, глубокого знания
народной жизни. Всего этого у них не было.
На одном из заседаний Ленин остро выступил против линии
левых эсеров, постоянно тянувших к соглашательству с другими
партиями.
— Для нас,— сказал Ленин,— могут быть примером якобинцы.
Комиссары периода якобинской диктатуры действовали смело и
решительно. Так должны действовать и мы. Отставание от револю-
ции опасно, им может воспользоваться классовый враг и уничтожить
все завоевания революции.
Постепенно представительство левых эсеров в Совнаркоме на-
чало таять.
На каждом заседании Совнаркома, которым руководил Ленин,
происходила большая творческая работа. Особенно много внимания
уделял Владимир Ильич деятельности ВСНХ. Порядок дня заседа-
ния всегда включал в первую очередь вопросы восстановления про-
мышленности, роста угледобычи, развития черной металлургии,
добычи нефти. По каждому из этих вопросов разрабатывалась оп-
ределенная система мероприятий.
Много внимания уделялось строительству Советской власти на
местах, несколько заседаний было посвящено специально земель-
ному закону. В. И. Ленин очень просил наркомов как можно глубже
ознакомиться с земельным законом и внести свои предложения к
нему. Ведь речь шла о взаимоотношениях с крестьянством, кото-
рое составляло тогда 75 процентов населения страны.
На заседаниях рассматривались и вопросы правового порядка.
В связи с гражданской войной значительное место занимали воен-
ные вопросы, изучению которых В. И. Ленин уделял много внима-
ния. Зорко присматривался Владимир Ильич к окружавшим его
людям, умел отбирать наиболее энергичных, способных, творчески
мыслящих. Заседания Совнаркома под председательством В. И. Ле-
нина проходили всегда с большим подъемом, Наркомы вносили мно-
го предложений.
Обстановка была деловая, рабочая, все знали, что Ленин не тер-
пел пустой говорильни. Каждый стремился внести ценное предло-
жение и целесообразно использовать те три минуты, которые Вла-
димир Ильич скупо отмерял на выступления.
На заседаниях все говорили обдуманно, стремясь изложить са-
мую суть вопроса.
Каждый себя чувствовал ответственным не только за свой учас-
ток работы, но и за общее дело, чувствовал себя творцом нового.
Исключительно товарищеская обстановка господствовала на этих
заседаниях, ее умел создавать и поддерживать Владимир Ильич...
256
Во время болезни Ильича Совнарком собирался на короткие
заседания, которыми руководил Я. М. Свердлов. Но все наши важ-
нейшие вопросы откладывались до выздоровления Ленина.
С величайшей радостью приветствовали мы Ильича, когда он
вернулся на работу. Он пришел с подвязанной рукой. Все присут-
ствующие встали. У всех лица сияли радостью, всех охватило вол-
нение. Владимир Ильич с обычной своей аккуратностью посмотрел
на нас и... объявил заседание открытым. Порядок дня был заранее
составлен так, чтобы не утомлять Ильича,
*
В марте 1919 года в Харькове состоялся III Всеукраинский съезд
Советов. На этом съезде меня заочно избрали председателем Все-
украинского ЦИК.
1919 год был тяжелым годом. Под натиском деникинцев наши
части отступали на север, а вместе с ними отступали к Чернигову
и мы — члены украинского правительства...
В декабре 1919 года был сформирован Всеукраинский ревком,
в состав которого вошли Д. 3. Мануильский, я и другие товарищи...
Началось общее изгнание деникинцев за пределы Украины. Одно-
временно везде шла борьба с бандитизмом...
Ревком Украины рассмотрел все изданные в РСФСР законы,
применительно к условиям Украины изменил их и ввел в действие.
Был переработан и земельный закон. Дважды мы ездили к В. И. Ле-
нину советоваться по поводу этого закона и только после третьего
чтения утвердили его для всей Украины.
В эти напряженные годы с особенной силой развернулась вза-
имопомощь между Россией и Украиной. На Украину прибыло мно-
го русских — представителей рабочих и крестьянской бедноты.
Вместе с украинцами они активно выступали в жестокой классовой
борьбе против украинских кулаков, буржуазии, разных банд. Рус-
ские рабочие Донбасса, Одессы, Николаева и многих других центров
также не жалели своей жизни для укрепления Советской власти на
Украине. Из России поступали ткани, обувь, одежда и другие това-
ры; из Сибири и Поволжья на Украину шли эшелоны с хлебом; яро-
славцы присылали картофель. Союз русских и украинцев составлял
нерушимую, единую, могучую силу, помогавшую отстоять свободу
и независимость украинского народа.
Мы хорошо помнили слова Владимира Ильича: «При едином
действии пролетариев великорусских и украинских свободная Ук-
раина возможна, без такого единства о ней не может быть и речи»...1
Мирная передышка была недолгой. Уже в апреле 1920 года поль-
ские войска перешли границы Украины. Вскоре они захватили Киев.
Много испытаний выпало на долю украинского народа в 1920 году.
Вслед за польскими войсками двинулись польские паны-помещики.
Вместе с белополяками на Украине появились и петлюровцы...
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 24. С. 128.
257
Борьба с белопольской интервенцией и внутренней контрреволю-
цией была очень тяжелой.
Не успели покончить с ними, как основной угрозой стала ар-
мия Врангеля. Правительство Украины обратилось к населению со
специальным воззванием о борьбе с Врангелем...
Вместе с М. И. Калининым в течение августа и сентября
1920 года в агитпоезде имени В. И. Ленина я объехал много мест
Украины с целью организации массово-политической работы на
местах...
Врангелевский фронт был последним фронтом, последним эта-
пом гражданской войны на Юге. Владимир Ильич вызывал ко-
мандующего фронтом товарища Фрунзе в Москву и давал ему лич-
ные указания.
Вскоре и с врангелевским фронтом было покончено.
Когда возвращаешься в мыслях к событиям этих лет, снова и
снова думаешь, сколько тяжких испытаний выпало на долю рабо-
чих и крестьян Украины...
Как первому председателю комитетов незаможных селян Украи-
ны, мне хочется особо сказать несколько слов об украинской кресть-
янской бедноте и возникших в горниле революции комитетах неза-
можных селян (КНС).
Одобренное В. И. Лениным решение о создании на Украине
комитетов незаможных селян ВУЦИК принял 9 мая 1920 года.
Прийти к этому решению нам помогли советы Владимира Ильича...
Нельзя не вспомнить и о написанном Лениным 2 октября 1920 года
обращении к незаможным селянам Украины. В нем говори-
лось:
«...Теперь по Украине незаможные селяне взялись за устрой-
ство своих комитетов, чтобы окончательно победить сопротивление
немногих богачей, окончательно обеспечить власть трудящихся.
Помещичий генерал Врангель усиливает натиск, чтобы сломать
эти организации трудящихся.
Товарищи! Пусть же все и каждый встанет грудью на защиту
против Врангеля! Пусть все комитеты незаможных селян напрягут,
как только можно, свои силы, помогут Красной Армии добить Вран-
геля»...1
Тогда нами был брошен чудесный лозунг: «Незаможник, на ку-
лацкого коня и против Врангеля!»...
В славную историю наших побед на фронтах борьбы с контр-
революцией организации незаможных селян и созданные ими отря-
ды вписали немало героических страниц...
Жизнь на Украине постепенно налаживалась. Творческая ини-
циатива масс била через край. Любовь к Советской власти, вера в
нее трудящихся росли с каждым днем. Это вызывало бешеную
ненависть врагов. Где открыто, а где замаскированно эсеры и мень-
шевики не прекращали своей подрывной работы. Им помогали троц-
кисты, «рабочая оппозиция», «децисты». В тяжелое, напряженное
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 334.
258
время они навязывали партии дискуссии, отвлекали внимание
от непосредственных, злободневных задач.
По всем важнейшим вопросам руководители Советской Украины
всегда советовались с В. И. Лениным. Владимир Ильич интересо-
вался всем — большими и малыми вопросами. Он умел видеть важ-
ное, умел отбирать главнейшее и ставить основные задачи.
Владимир Ильич учил нас всегда быть с народом, чутко прислу-
шиваться к его думам. Мы стремились действовать так, как учил
Ленин, постоянно бывать на заводах, в селах, вбирать в себя на-
родную мудрость.
Ленин отдавал все свои силы работе, борьбе за правильную ли-
нию партии. Величайшая по охвату работа и ранение в 1918 году
подорвали его здоровье. Ильич начал болеть.
Мы питали надежду увидеть Владимира Ильича на нашем V Все-
украинском съезде Советов, но болезнь помешала ему приехать.
Съезд открылся в феврале 1921 года. Ленин прислал нам при-
ветственную телеграмму:
«Товарищи! От всей души шлю приветствие V Всеукраинскому
съезду Советов. Выражаю глубокую уверенность, что союз неза-
можных селян и украинских рабочих укрепит Советскую Украину
и упрочит Украинскую республику, вопреки всем препятствиям и
козням врагов.
Прошу тов. Петровского передать мое сожаление, что никак не
могу принять предложение съезда и приехать лично. Надеюсь все
же, что в недалеком будущем мне удастся посетить Советскую Ук-
раину. Желаю съезду успеха в укреплении власти рабочих и селян
и восстановлении хозяйства.
Ваш Ленин» '.
Так и не довелось Владимиру Ильичу побывать на Украине. Мы
потом узнали, что после некоторого улучшения здоровья, позво-
лившего ему вернуться к работе, он снова тяжело заболел.
Многие товарищи, члены ЦК и рядовые работники, просили меня
при встрече с Лениным спросить о его здоровье.
В один из своих приездов в Москву я выполнил эту просьбу.
Помню ответ Владимира Ильича.
— Болезнь у меня такая,— сказал Ленин,— что я либо стану
инвалидом, или меня не станет. Но только смотрите, чтобы руко-
водители ЦК были избраны такие, которые не допустят раскола в
партии, обеспечат единство. Наше дело верное. К социализму пой-
дут и другие страны, но если будет раскол в нашей партии, то может
случиться беда. Так и скажите своим товарищам...
Ленин болел чаще и чаще, а мы надеялись на чудо, хотя чудес
не бывает.
В январе 1924 года М. В. Фрунзе и я ехали на II Всесоюзный
съезд Советов. В Курске нам передали телеграмму о смерти Вла-
димира Ильича.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 351.
259
С невыразимой скорбью и болью делегаты II съезда и все трудя-
щиеся нашей страны хоронили великого Ленина.
Ленин ушел от нас, но светлые ленинские идеи живут и торжест-
вуют. Под руководством Коммунистической партии, овеянной зна-
менем великого Ленина, советский народ, преодолевая трудности,
успешно осуществляет планы такого гигантского масштаба, что от
радости дух захватывает...
О Владимире Ильиче Ленине:
Воспоминания, 1900—1922 гг.
М., 1963. С. 132—136
Н. Нариманов
ЛЕНИН И ВОСТОК
Мне хотелось бы из общего вопроса о значении деятельности
и личности тов. Ленина выделить один вопрос, который должен
интересовать всех, кто слышал о товарище Ленине, но кто не в
состоянии разобраться в той сложной работе, которую представляет
вся деятельность нашего учителя.
Вопрос этот касается Востока.
В первые же дни Октябрьского переворота товарищ Ленин
подписал обращение к народам Востока ', где говорилось о том,
что все народности отныне свободны, могут жить свободно и
свободно самоопределяться. Это прежде всего касалось тех народ-
ностей, которые жили в пределах бывшей царской России. Что
касается соседних государств, которые тем или иным способом
находились в сфере влияния России вследствие колониальной по-
литики последней, то в этом воззвании говорилось, что отныне раз-
рываются те тайные и нетайные договоры, в силу которых неко-
торые из этих маленьких государств лишены были самостоятель-
ности. И тут же подчеркивалось: Константинополь должен остаться
турецким городом. Это первое воззвание как молния ударило по го-
лове тех, которые свыклись было со своим положением и которые
давно решили, что так, вероятно, угодно судьбе. Они очнулись от
спячки, узнали Ленина, но осознали ли они, что обещание товарища
Ленина исполнено? Вот в этом еще плохо разбирается масса, ко-
торую неблагодарные правители соседних государств информиро-
вали иначе.
В разрешении восточного вопроса товарищ Ленин шел двумя
путями: 1) педагогическим путем и 2) путем непосредственных
сношений с соседними государствами. В первом случае он прежде
всего ясно, отчетливо поставил вопрос о тех малых народностях,
которые давно забыли о своем существовании как отдельная народ-
1 Обращение Советского правительства «Ко всем трудящимся мусульманам
России и Востока» от 20 ноября C декабря) 1917 г. опубликовано в «Правде» 22 но-
ября E декабря) 1917 г. Ред.
260
ность, имеющая свой язык, свою культуру и свою литературу. Он
полагал, что до тех пор, пока внутри себя мы не разрешим нацио-
нального вопроса, мы не можем рассчитывать на известный пере-
лом в психологии соседних народностей.
И разрешает: дать автономию всем большим и малым народ-
ностям в пределах бывшей Российской империи. Но если эти
народности пожелают выделиться в отдельное союзное или неза-
висимое государство, то разрешить и это. В результате — авто-
номные республики и автономные области и те самостоятельные
республики, которые потом вошли в союз с Российской Федера-
цией.
Среди этих автономных и независимых республик В. И. Ленин
особенное внимание обращал на Туркестан и Азербайджан. Он го-
ворил, что эти республики есть преддверие к Востоку, что все, что
делается у них, будет эхом отдаваться в соседних государствах и
угнетенные в этих странах будут знать и чувствовать все то, что
составляет нашу сущность.
Не делать тех ошибок, которые сделаны внутри России, ос-
торожно подходить к местному быту, к религиозным верованиям
местного населения — это было обычное предупреждение В. И. Ле-
нина в беседе с местными работниками.
Он удивительно вдумчиво, чутко и с необыкновенным вниманием
относился к окраинным вопросам. И он умел передавать это свое
отношение собеседнику, который уходил от него в глубоком раз-
думье, может ли он выполнить все, что говорил ему великий учи-
тель.
Я несколько раз имел беседу с товарищем Лениным об окраин-
ных вопросах и каждый раз все более и более убеждался, что он
горит желанием создать на окраинах образцовую школу не только
для подготовки будущих работников для Востока, но и для не-
посредственного воздействия на умы и сердца многомиллионной
трудящейся массы Востока.
Возрождение новой, революционной Турции 1 не есть ли ре-
зультат этого воздействия? В сущности, что представляла из себя
Турция после войны? Европейская Турция со столицей Констан-
тинополем находилась в полном подчинении армии Антанты. Часть
турецкой армии отступала в беспорядке в глубину Малой Азии.
Воинственного духа в армии совсем не было; вдобавок занятие
Смирны греками с целью окончательно разбить живую силу Тур-
ции на Малоазиатском полуострове, то есть совсем стереть с карты
Турцию, еще больше деморализовало без того деморализованную
армию.
В этот критический момент в жизни турецкого народа все шире
и шире распространяются среди турецкой массы слова вышеупо-
мянутого обращения к народам Востока: Константинополь должен
остаться турецким городом, мы объявляем все народы свободными
и разрываем все договоры царского правительства. Турецкая масса
1 Здесь речь идет о буржуазной революции в Турции. Ред.
261
знала историческое завещание русских царей о Константинополе,
она слышала об этом из уст Милюкова, который истерически по-
вторял это накануне своего провала и банкротства его правитель-
ства. Вдруг она, эта масса, слышит от главы правительства новой
России: Константинополь должен остаться турецким городом. Она
не только слышит эти слова, но и чувствует, что все симпатии главы
этого правительства на стороне новой, революционной Турции.
Она и решает: тыл свободен, нет больше врагов со стороны новой
России, Константинополь должен быть нашим!
И вот под влиянием этого лозунга физически и морально устав-
шая турецкая масса, вчера только спасавшая свою жизнь и
бросавшая по дороге отступления свои винтовки, воспламеняется,
вновь берется за винтовки, чтобы совершить историческое дело и
поставить хитрую, алчную, беспардонную, безжалостную и бес-
совестную европейскую дипломатию перед совершившимся грозным
фактом: старая Турция умерла под грязными сапогами жандар-
мерии великих европейских держав, но зато родилась новая, ре-
волюционная Турция, сказавшая свое последнее слово: мы будем
жить своей жизнью и с отвращением отвергаем всякую опеку над
нами. Беспристрастный историк новой, революционной Турции, без
сомнения, даст соответственную оценку перелому психологии ту-
рецкой массы в самый критический момент ее жизни, когда стоял
вопрос о жизни и смерти целого народа. В этой оценке главное и
самое существенное место будет занимать результат отноше-
ния нашего величайшего вождя к турецкому вопросу, и тогда эта
масса не будет ограничиваться одним официальным выражени-
ем соболезнования Высоким собранием, а будет реагировать
иначе.
А что случилось в Персии после Октябрьской революции?
Ведь до революции она была разделена между царской Россией
и Англией. Северная часть ее была в сфере влияния России, а юж-
ная — в сфере влияния Англии. Согласно воззванию товарища Ле-
нина русские части покинули персидскую территорию. Это произ-
вело громадное впечатление на персидскую массу, и она явно стала
выражать свое негодование по поводу того, что Англия продолжает
распоряжаться в южной части Персии. Наконец Англия не выдер-
жала глухого напора персидской массы и ушла. Таким образом,
Персия предоставлена была самой себе.
Оценила ли персидская дипломатия это? Нет. С целью защиты
интересов группы алчных купцов, потерпевших [поражение] на
территории союзной республики Азербайджан, она держала себя по
отношению к нам в переговорах о торговых сношениях так, как
будто забыла вчерашнее свое обезличенное положение, когда, в
сущности, не было Персии как единого и самостоятельного целого.
Персидская масса чутьем знает, что обращение товарища Ленина
к народам Востока прежде всего оказало свое воздействие на поло-
жение их страны. Она пока молчит, хмурится, но настанет час, когда
эта масса открыто, с энтузиазмом воскликнет: иду по твоим заветам,
великий вождь человечества!
262
Еще несколько слов об Афганистане.
Политика двух великих держав, царской России и Англии, по
отношению к Афганистану была такая же, как и к Персии. Разница
была только в том, что Афганистан весь был под протекторатом
Англии и Россия лишена была возможности здесь действовать так
свободно, как в Персии. Эмир афганский, узнав о воззвании това-
рища Ленина, первый выразил желание послать своего первого
посла в Советскую страну, с которой тогда Англия при посредстве
русских генералов воевала.
Что означало такое намерение эмира? Оно означало, что с этого
момента афганское правительство начинает говорить с Англией
другим языком, вполне надеясь на то, что наши симпатии на сто-
роне Афганистана. Наконец, афганский посол, прибыв в красную
Москву, побеседовав с товарищем Лениным, дает своему прави-
тельству знать, что слова главы Советского правительства в обра-
щении к народам Востока не висят в воздухе и что Ленин готов на
все, чтобы только Афганистан освободить от колониальной поли-
тики Англии !.
Это дает возможность афганскому правительству вести в массе
пропаганду против английской политики, все время указывая на
наше воззвание и отношение к афганскому вопросу. Насколько ве-
лико было значение этой пропаганды, видно было из следующего.
Афганский посол прибыл в Москву с одним влиятельным муллой
Афганистана. В беседе со мной этот мулла очень просил меня по-
казать ему Владимира Ильича Ленина. Я спросил, что, собственно,
его интересует. Он ответил: «Его проповедь, его отношение к угне-
тенным ярко его выделяют из среды современных политиков и вож-
дей всего мира. В нем я вижу пророка».
Итак, без преувеличения можно сказать: Турция, Персия и Аф-
ганистан сделали громадный исторический шаг в деле освобожде-
ния себя от назойливой опеки колониальной политики Европы
исключительно благодаря русской революции во главе с Лениным.
Но освобождена ли трудящаяся масса каждой из этих стран от
политики своих угнетателей?
Вот вопрос, который должен интересовать оставшихся учеников
Ленина. Мы отвечаем на этот вопрос: нет, потому что вся глубина
души этого величайшего в мире человека не известна еще этой
массе.
Это должны делать мы, коммунисты, если в нас горит хоть час-
тица того огня, который так пламенно горел в нашем величайшем
учителе и который толкал его совершить величайший подвиг в
мире — окончательно освободить все человечество от рабства.
Ленин и Восток: Сборник статей.
2-е, доп. изд. М., 1925. С. 23—26
1 Текст беседы В. И. Ленина с афганским чрезвычайным послом Мухаммедом
Вали-ханом, состоявшейся 14 октября 1919 г., в 7 ч вечера, см.: Ленин Б. И. Поли.
собр. соч. Т. 39. С. 227. Ред.
263
С. Саид-Галиев
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
«ТАТРЕСПУБЛИКА и т. ЛЕНИН»
В октябре 1919 г., накануне открытия 2-го Всероссийского съез-
да коммунистических организаций народов Востока, Центральным
Комитетом партии было созвано предварительное совещание под
председательством т. Ленина из группы делегатов открывавшегося
съезда.
Выслушав мнение этой группы делегатов о предстоящей работе
съезда, и в частности по вопросу об автономной республике татар
и башкир (оставшихся за пределами границ Малой Башкирии {),
т. Ленин дал руководящие указания и сообщил мнение Централь-
ного Комитета партии, высказав мысль в защиту необходимости
практического осуществления этого вопроса в зависимости от жела-
ния и единодушия самих выразителей мнения трудящихся их на-
родностей. На открытии съезда выступали тт. Ленин, Сталин и Ка-
линин 2. Их устами Коммунистическая партия и Советская власть
выразили готовность оказать всемерную братскую поддержку в вы-
полнении задач, стоявших перед съездом бывших ранее в угне-
тении народностей. Но среди самих участников съезда, в частности
между башкирами и татарами, выявились немаловажные разногла-
сия, которые примерно сводились к следующему: различно было
принципиальное отношение к образованию автономной республики
вообще, к созданию республики татар вместе с частью башкир, не
вошедших в Малую Башкирию, или только республики татар, не
решая вопроса о башкирах, в связи с чем и к названию республики:
«Татаро-Башкирская» или «Татарская».
Принятое незначительным большинством голосов решение о
необходимости проведения в жизнь «Положения от 22-го марта
1918 г.», не касаясь уже существующей автономной Малой Башки-
рии, практического успеха не имело. Разногласия были перенесены
в Центральный Комитет партии, который созвал второе совещание
группы делегатов съезда с участием членов ЦК, под председатель-
ством т. Ленина. Сущность разногласий была обстоятельно изло-
жена. Ораторы-националы, горячо выступавшие в прениях, в боль-
шинстве случаев не укладывались в рамки регламента. Тов. Ленин,
бросая отдельные реплики в защиту меньшинства съезда, вел со-
вещание применительно к «особенностям» и «темпераменту» восточ-
ных людей. Выполняя формальную сторону своей обязанности пред-
седателя, Владимир Ильич напоминал оратору об истечении его
времени, показывая на циферблат своих часов; в действительности
Малая Башкирия включала территорию северо-восточной и юго-восточной
Башкирии. Ред.
1 Пиуушем) эти строки не удалось быть живым свидетелем этих выступлений
благодаря тому, что, находясь в это время на Урале (сентябрь —- октябрь 191е* 1.),
я с большими усилиями при тогдашнем движении поездов добрался до Москвы лишь
на второй день открытия съезда. С. С.-Г.
264
же, увеличивая время оратора, он давал возможность каждому вы-
сказываться до исчерпывающей полноты и ясности в защиту сво-
ей позиции. В результате обмена мнениями ЦК принял пред-
ложение товарища Сталина: отменить положение от 22-го марта
1918 года.
Закрывая совещание, Владимир Ильич поблагодарил его участ-
ников за всестороннее освещение всех спорных вопросов и сказал,
что Центральный Комитет партии поставит эти вопросы у себя на
обсуждении и выявит к ним свое отношение. Когда Владимир Ильич,
прощаясь с нами, уходил из залы заседания, у меня осталось такое
впечатление, как будто бы он своим взглядом сказал нам: «Ну, то-
варищи, изрядно поспорили, вопрос выяснили, давайте же присту-
пим теперь к практической работе».
Следующая более близкая встреча с Владимиром Ильичем со-
стоялась 22-го марта 1920 г. В этот день утром т. Бричкина (секре-
тарь Совнаркома) позвонила мне по телефону, что т. Ленин примет
нашу делегацию сегодня ровно в 10 часов 30 минут вечера. Деле-
гация наша состояла из 3-х человек: 1) член президиума Централь-
ного бюро коммунистической организации народов Востока при
ЦК РКП (б) и редактор его центрального органа — газеты «Эще»
т. Бурган Мансуров, который впоследствии был избран первым пред-
седателем Татцика; 2) тов. председателя Центрального бюро ком-
мунистической организации народов Востока М. Султан-Галиев,
который впоследствии повернул направление своей деятельности
против Коммунистической партии и вопреки интересам Октябрь-
ской революции, и 3) автор этих воспоминаний С, Саид-Галиев,
бывший тогда председателем Центрального бюро коммунистичес-
кой организации народов Востока.
Предварительно распределив между собою темы вопроса, около
10 часов вечера мы двинулись в путь.
Точно в условленное время мы открыли дверь рабочего кабинета
Владимира Ильича; он стоял посредине комнаты, несколько ближе
к двери. Приветливо встретив нас, Ильич пожал всем руки и предло-
жил сесть. Сам он сел к нам близко, замыкая собой наш маленький
круг. Беседа завязалась легко и просто, совсем иначе, как я это себе
представлял еще несколько минут тому назад.
После обмена несколькими словами выражение лица Ильича ста-
ло глубоко сосредоточенным, как бы давая этим знать, что он «весь
готов» выслушать нас. В соответствии с предварительным распреде-
лением каждый из нас изложил в сжатой форме свою тему:
т. Б. Мансуров говорил о состоянии печатного дела в Казани и о
национальной литературе татар; М. Султан-Галиев — о границах
будущей Татреспублики; я кратко изложил политическую историю
вопроса. Владимир Ильич своими ясными, наводящими вопросами
каждому из нас облегчал выполнение задач. Временами самый прос-
той вопрос Ильича ставил нас в тупик, разоблачая всю глубину на-
шего заблуждения. Сам же он в это время смотрел на нас с улыбкой
в столь известных своих прищуренных глазах. Касаясь вопроса о
башкирах, которые остались за пределами Малой Башкирии и, по
265
нашему мнению, должны были войти в Татреспублику, мы храбро
старались «убедить» Ильича в том, что между татарами и башкирами
в сущности разницы почти нет. На это Ильич примерно в таком
смысле ставил нам ряд вопросов:
— А есть разница в языках или наречии татар и башкир?
— Есть, но совсем незначительная, и то только среди кресть-
ян,— следовал наш ответ.
Затем мы указывали на то, что вражда татар ограничивается
лишь узким кругом шовинистически настроенной башкирской ин-
теллигенции.
Тогда Ильич задал нам примерно такой вопрос:
— Ну, а кто же так недавно выгонял с побоями из башкирских
деревень татарских учителей и даже мулл, как колонизаторский
элемент, башкирская интеллигенция или сами крестьяне?
— Конечно,— отвечали мы,— делали это крестьяне, но это было
результатом агитации башкирской интеллигенции.
— А кто сформировал полки и бригады из башкирских крестьян
и сумел их повести в бой против кого угодно?
— Тоже башкирская интеллигенция,— тихо промолвили мы
упавшим голосом.
На несколько секунд беседа прервалась. Мы молчали, ибо дальше
некуда было ехать. Ильич нас поставил, что называется, прямо
лицом в угол. Этими тремя простыми вопросами Ильич дал нам
великолепный урок в том, как одна из только что освободившихся
национальностей, сравнительно более сильная, не должна брать на
себя роль благодетеля по отношению к менее сильной народности,
а тем более действовать вопреки ее желаниям.
В дальнейшем беседа была сосредоточена лишь на вопросе о
татарах и Татарской республике, подразумевая ее осуществление
без тех башкир, о судьбе которых мы так усиленно «заботились».
Ильич задавал целый ряд вопросов, касающихся жизни и быта
татар: — Каково положение татарских крестьян и какие у них
взаимоотношения с русскими крестьянами, как велико число рабо-
чих татар, занятых в городской промышленности, какие взгляды
господствуют среди татарской интеллигенции, в какой мере сможет
Татреспублика оказать культурно-просветительное влияние на та-
тар, оставшихся по своей распыленности вне границ Татреспуб-
лики, и т. д.
Мы отвечали на них попеременно и дополняя друг друга. В ко-
нечном итоге мы высказали Ильичу все, что хотели ему изложить,
идя на эту беседу, и в свою очередь получили простые и ясные от-
веты на интересовавшие нас сложные вопросы. Беседа длилась
примерно 40—45 минут, мы уже отняли у Ильича на 10—15 минут
больше предоставленного нам времени. Ильич распростился с нами
так же, как и встретил, приветливо и просто.
В процессе хода подготовительных работ по образованию Тат-
республики мы еще раз встретились с Ильичем на заседании Цент-
рального Комитета партии в мае 1920 г. На повестке дня заседания
Центрального Комитета стоял вопрос о Татреспублике. К этому
266
времени все местные организации (Казань, Уфа, Мензелинск и др.)
уже выявили к этому вопросу свое отношение. Работа комиссии
т. Сталина была закончена; Центральный Комитет партии поставил
у себя этот вопрос для окончательного его решения в практической
области. Для участия при обсуждении вопроса были вызваны нес-
колько членов комиссии т. Сталина, среди коих были М. Султан-
Галиев и я. Тов. Сталин сделал доклад об итогах работы комиссии
по образованию Татреспублики, т. Крестинский — по организацион-
ному вопросу. Председательствуя на этом заседании, т. Ленин дер-
жал в руках часы (или хронометр), которые больше или, вернее,
исключительно относились к членам ЦК, чем к нам — националам,
ибо наше выступление почти занимало столько же времени, сколько
понадобилось для докладов тт. Сталина и Крестинского. Чтобы этот
момент для читателя стал понятным, необходимо сделать некоторое
отступление.
Еще в начале 1918 г. на 2-м Всероссийском съезде воинов-
мусульман даже беспартийные делегаты из башкир голосовали вмес-
те с левой фракцией съезда (коммунистами и левыми эсерами)
не столько потому, что они разделяли наши убеждения, сколько
по той причине, что проектируемые большинством съезда «Идель
Уральские Штаты» безоговорочно объединяли татар с башкирами,
несмотря на решительный протест самих башкир. Вместе с тем в
революционных организациях татар и башкир идея образования
единой Татаро-Башкирской Советской республики была все-таки
господствующей.
Центральный Комитет партии, считаясь с мнением большинства,
издал известное «Положение о Татаро-Башкирской республике»,
но, учитывая, однако, голос меньшинства, Центральный Комитет
проявил в этом вопросе чрезвычайную осторожность. Решение во-
проса о том, будет ли в этой республике единый административно-
политический и экономический центр или татары и башкиры, оста-
ваясь в той или иной мере самостоятельными, будут существовать
на договорных началах,— представлялось на усмотрение учреди-
тельного съезда Советов Татаро-Башкирской республики. Учреди-
тельный съезд Советов мог свободно вынести решение, чтобы эти
две народности строили свое национальное самоопределение вполне
самостоятельно и абсолютно независимо друг от друга. Это прин-
ципиальное и исключительное право самих бывших в угнетении
народностей полностью и целиком вытекало из национальной по-
литики нашей партии и декларации III Всероссийского съезда Со-
ветов. В «Положение от 22-го марта 1918 г.» был включен пункт,
который гласил (пункт 3): «Политическое и экономическое взаи-
моотношение западной части республики (район наиболее ком-
пактного населения татар.— С. С.) и Башкурдистана определяет-
ся учредительным съездом Советов Татаро-Башкирской респуб-
лики».
На II Всероссийском съезде коммунистических организаций на-
родов Востока вопрос осложнялся двумя крайностями: с одной сто-
роны, полное отрицание необходимости образования республики,
267
хотя и незначительной группой съезда во главе с тов. Шамигу-
ловым ' (позиция этой группы в сущности лила воду на мельницу
Заки Валидова2); с другой стороны, татаро-башкиристы, «согла-
шаясь» с существованием Малой Башкирии, решительно настаива-
ли на «двуедином» названии республики, образуемой по сосед-
ству с Малой Башкирией. Против этого категорически возражали
башкиры, видя в перспективе такового «соседства» «неизбежность»
слияния Малой Башкирии с соседней Татаро-Башкирской респуб-
ликой. Вследствие этого башкирские деятели еще более способ-
ствовали разжиганию национальной вражды между башкирами и
татарами. Третья группа съезда, голосуя за необходимость образо-
вания республики, название ее ставило в зависимость от объема
и действительного желания башкирской части населения респуб-
лики. Наконец, на съезде была еще четвертая группа — «татаристы»,
которая высказывалась за республику, «только из татар», даже в
том случае, если бы имелось налицо твердое заявление со стороны
башкир о их желании быть вместе с татарами.
Читатель теперь, возвращаясь к оставленному нами заседанию
Центрального Комитета партии, ясно поймет, почему часы (или
хронометр) Ильича, которые он так часто показывал на заседании
членам ЦК, в то же время так мало касались нас, ораторов-национа-
листов. Как бы человек ни заблуждался, как бы его речь ни резала
чуткий слух Ильича, он всегда терпеливо выслушивал до конца, беря
на себя ответственность за «нарушение» регламента.
Имея к этому времени резолюции от организаций Белебеевского
и Бирского уездов о том, что они выражают свое желание присое-
диниться к Татреспублике, М. Султан-Галиев и я выступали, хотя
по разным мотивам и с разных точек зрения, в защиту включе-
ния их теперь же в состав Татреспублики, тогда как примечание к
1-му пункту проекта декрета о Татреспублике оставляло этот воп-
рос открытым впредь «до волеизъявления» трудящихся этих
уездов.
Вопрос был поставлен на голосование, и Центральный Коми-
тет принял предложенный тов. Сталиным проект декрета о Тат-
республике, который был утвержден ВЦИК 27 мая 1920 года.
Владимир Ильич нам говорил, а жизнь подтвердила, что Цент-
ральный Комитет партии оказался более чутким к национальным
особенностям, чем мы сами, националы, ибо те же самые Бирский
и Белебеевский уезды, в то время приславшие нам свои «признания»,
впоследствии также «выразили свое полное желание войти в состав
Башкирской республики».
1 Г. К. Шамигулов — член Башкирского обкома РКП (б), председатель ВЦИК
и СНК Башкирии в 1919—1920 гг. Ред.
2 А.-З. Валидов — один из руководителей буржуазно-националистического дви-
жения в Башкирии. В 1917—1918 гг. возглавлял Буржуазно-националистическое
правительство. В январе 1919 г. перешел на сторону Советской власти, вступил в
РКП (б), был избран членом Военно-революционного комитета Башкирской Совет-
ской Республики, затем его председателем. Будучи националистом, проводил свою
линию. В 1920 г. бежал в Туркестан, а затем в Турцию. Ред.
268
Правильная позиция заключалась в том, чтобы широкие массы
башкирских крестьян, которые в свое время шли за Валидовым
в бой, поняли бы сами, в какую пропасть неуклонно вела башкир-
ских крестьян антисоветская политика отъявленного шовиниста
Заки Валидова, который, кстати сказать, ныне обретается в контр-
революционной эмиграции.
Впоследствии башкирские крестьяне действительно поняли опас-
ную политику Валидова и отвернулись от него. Тогдашние соратники
Заки Валидова — башкирская интеллигенция впоследствии «разо-
шлась» с ним, и большая часть из них теперь находится в рядах
нашей партии и ведет активную работу. «Малая» Башкирия пре-
вратилась в «Большую» и развивает свой национальный быт и свою
культуру на основе подлинных советских принципов, применитель-
но к своим национально-бытовым особенностям.
После объявления Татреспублики мне приходилось иметь еще
несколько встреч с Ильичем, сопровождавшихся беседой с ним. Во
всех этих беседах Ильич проявлял свое внимание и заботливость
к интересам и нуждам Татреспублики. Одна из таких встреч была
в апреле 1921 года, когда в Татреспублике появились грозные при-
знаки голода. Приехав в Москву, я немедленно направился в Кремль
и узнал, что Ильич находится на заседании Совнаркома. Войдя в
залу заседания, я сел в сторонке и написал Ильичу записку с прось-
бой получить возможность побеседовать с ним о тяжелом положе-
нии Татреспублики в деле проведения посевной кампании. Полу-
чив мою записку, Ильич обвел взглядом залу заседания и, кивнув
мне головой в знак приветствия, на этой же записке написал ответ,
что сможет принять завтра, в среду, условно в 6 или в 6. 30 вечера,
предварительно созвонившись по телефону с тт. Фотиевой или Гляс-
сер '. Как мне помнится, Ильич меня принял днем, по-видимому,
условно назначенный вечер у Владимира Ильича оказался занят.
Ильич внимательно выслушал суть дела и задал ряд вопросов, касаю-
щихся других отраслей жизни Татреспублики. Целью моего посе-
щения Ильича была просьба к нему — оказать содействие на полу-
чение разрешения обратить некоторую часть продовольственных
запасов Наркомпрода как семенной материал на обсеменение яро-
вого клина Татреспублики. Попутно с этим был поставлен мною и
другой вопрос о переводе продовольственного снабжения Красной
Армии с обязанности Татнаркомпрода на Волгопрод. После доста-
точного выяснения вопроса Ильич дал свое обещание помочь, если
это хоть в какой-нибудь мере представится возможным. Я очень
торопил Ильича и просил его поставить этот вопрос как можно ско-
рее. Тогда Ильич написал записку т. Аванесову (который в это
время вместо Ильича председательствовал на заседании СТО рядом
в соседней комнате), чтобы он поставил этот вопрос, хотя бы «для
направления».
1 См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Январь— июль 1921.
М„ 1979. Т. 10. С. 329, 332.
269
Наконец, при моей последней встрече с Ильичем, летом
1922 года, по вопросам, касающимся Крымской республики, он не
забывал спросить, как протекает работа в Татреспублике, полу-
чаю ли я из Казани газеты, нахожусь ли в курсе дела жизни
Татарии и т. д.
Пролетарская революция.
1925. № 9. С. 110—117
С. О. Котляр
«ВЫ ОБЯЗАНЫ ЗНАТЬ
НАШУ НАЦИОНАЛЬНУЮ ПОЛИТИКУ»
В конце 1919 года Центральный Комитет потребовал от партий-
ных и советских органов укрепить Южный фронт.
Задача Красной Армии прежде всего состояла в том, чтобы в
кратчайший срок разгромить армии белых генералов Краснова и
Деникина. Надо было не только пополнить фронт свежими вой-
сками, но и реорганизовать старые части, повысить их боеспособ-
ность.
В то время противник имел сильную конницу, мог маневриро-
вать и наносить внезапные удары. У нас тогда было превосходство
только в пехоте. Рабочие и крестьяне по призыву партии брали
винтовки и сражались с врагами на многочисленных фронтах, окру-
жавших страну.
Кавалерии у нас было меньше, чем у белогвардейцев. ЦК принял
решение о формировании новых кавалерийских частей.
По призыву партии Башкирская автономная Советская респуб-
лика, образовавшаяся на основании декрета ВЦИК от 23 марта
1919 года, скомплектовала национальное кавалерийское соединение.
Существовавший еще до образования республики Башкирский
кавалерийский корпус в феврале 1919 года перешел на сторону Со-
ветской власти и впоследствии был реорганизован в Башкирскую
кавалерийскую дивизию. Летом 1919 года дивизия с успехом сра-
жалась на Южном фронте, осенью была переброшена под Петро-
град, где отражала натиск генерала Юденича, рвавшегося к воро-
там города, а летом 1920 года участвовала в борьбе против бело-
поляков.
Руководители Башкирской республики направили части вновь
организованного кавалерийского соединения в станицы под Орен-
бургом, не поставив об этом в известность работников Оренбург-
ского губернского комитета. Я был тогда секретарем губкома. На-
селение оренбургских станиц было недовольно неожиданным для
них расквартированием башкирских войск.
Губернские организации получили сообщение, что неизвестные
кавалерийские отряды якобы вторглись в пределы Оренбургской
губернии и бесчинствуют. Связь в то время у нас была плохая, про-
верить достоверность сведений было очень трудно.
270
Через несколько дней появились беженцы из этих станиц, пре-
имущественно женщины с детьми. Губернское руководство дало
указание члену бюро губкома и начальнику Оренбургского укре-
пленного района Н. Д. Каширину выступить с отрядом и ликвиди-
ровать беспорядки. Ровно через три дня конная часть башкирцев
была разоружена; одна группа вернулась в Стерлитамак — первую
столицу Башкирской автономной республики.
Когда в Москве узнали об этом, Владимир Ильич вызвал к пря-
мому проводу председателя бюро губкома И. А. Акулова и потре-
бовал от Оренбургского губкома РКП (б) подробные объяснения по
поводу происшедшего инцидента.
Мы написали докладную записку, объясняя происшедший ин-
цидент плохой связью и появлением беженцев: башкирская часть
была принята за вражескую группировку. Бюро губкома заслушало
докладную на имя В. И. Ленина и поручило мне и Н. Д. Каширину
отвезти ее в Москву, вручить Владимиру Ильичу лично и объяснить
причину этого печального столкновения.
Это было осенью 1919 года. От Оренбурга до Москвы мы с боль-
шим трудом добрались за 21 день. Приехав в Москву, мы доложили
о своем прибытии, и на второй день Владимир Ильич принял нас в
Кремле в присутствии Ф. Э. Дзержинского. В. И. Ленин предложил
нам сесть. Сам он поднялся, взглянул, прищурив один глаз, на
Н. Д. Каширина и заявил, что он с запиской знаком, объяснения
губкома веские и даже уважительные, но все-таки оренбуржцы своей
чрезмерной лихостью наделали глупостей.
— Как вы могли разоружить башкирскую кавалерийскую часть?
Они это поймут как великодержавный акт против них,— и, повер-
нувшись ко мне, Владимир Ильич продолжал: — Ведь вы обязаны
знать нашу национальную политику, сами-то работаете в губкоме.
Я объяснил, что мы получили информацию о нападении неиз-
вестных вооруженных отрядов на местное население, что были фак-
ты грабежей и в Оренбург прибыло из тех станиц много беженцев.
Проверить, что это за отряды, мы не имели возможности, поэтому
дали указание о ликвидации вооруженной конной группы. Присут-
ствующий при беседе Ф. Э. Дзержинский поддержал нас, подтвер-
див, что, по его сведениям, действительно произошло недоразу-
мение.
Во время нашей беседы позвонил телефон. Владимир Ильич под-
нял трубку и через некоторое время начал перечислять четырех-
значные числа. Сперва мы ничего не понимали, но затем нам стало
ясно, что Владимир Ильич следил за продвижением цистерн с горю-
чим; говоря по телефону, он по памяти перечислял их номера и све-
рял с сообщениями о продвижении.
Нас поразила его память. Так как мы сидели у письменного
стола, то заметили, что на краю его лежала открытая книга, поля
которой были исписаны мелким, убористым почерком. Несмотря
на то что каждый час, каждая минута рабочего дня Владимира Иль-
ича были расписаны по графику, причем учитывались заседания,
совещания, приемы людей и т. д., он использовал каждую свобод-
271
ную минуту для того, чтобы поработать над интересующей его
статьей или книгой.
Окончив разговор по телефону, Владимир Ильич вернулся к на-
шему вопросу.
— Ну, как решили? — спросил он и, не дожидаясь ответа, пред-
ложил нам, оренбуржцам, возместить нанесенный башкирцам
ущерб.
— Деньги мы вам отпустим, кроме того, отвезите сами им 200
седел и другое снаряжение,— сказал Владимир Ильич и добавил: —
Помните, что имеете дело с бывшей угнетенной народностью!
Из Москвы мы также пошлем туда своего представителя.
Через несколько дней мы узнали, что Советское правительство
позаботилось о вновь созданной автономной республике: принято
постановление о создании правительственной комиссии «Башкир-
помощь». В октябре 1919 года Совнарком РСФСР вынес поста-
новление «Об оказании помощи башкирам, пострадавшим от бело-
гвардейцев». В республику была направлена «Башкирпомощь» во
главе с членом ЦК РКП (б) товарищем Артемом (Ф. А. Сергеевым).
Было отпущено 225 миллионов рублей, большое количество про-
довольствия, мануфактуры, медикаментов, строительных материа-
лов и др. Комиссия не только оказывала помощь нуждающемуся
населению, но и провела большую организаторскую работу по укре-
плению местных партийных и советских органов, поддержала их в
борьбе с буржуазными националистами, стремившимися приспосо-
бить Советы к интересам башкирского кулачества.
Прием у Ленина остался на всю жизнь в моей памяти. В харак-
тере Владимира Ильича была одна черта, которая проявилась в бе-
седе с нами: у него слово не расходилось с делом. Этому учил он и
нас, рядовых работников партии. Он дал нам понять, что эпизод с
башкирской конной группой — дело политической важности, и
указал, как надо его правильно решить.
О Владимире Ильиче Ленине:
Воспоминания. 1900—1922 гг.
М., 1963. С. 496—498
В. Н. Соколов
СИБИРЯКИ У ЛЕНИНА
I. ДРУЖБА НАРОДОВ
Год 1920-й. Кремль. Солнечное летнее утро.
Небольшая комната около зала Совнаркома — сегодня комис-
сионная. Здесь назначено совещание по определению границ Ка-
захстана, выделившегося в 1919 году как автономная государствен-
ная единица. Новое государство хочет уточнить свои рубежи. Вопрос
сложный и деликатный. Об этом свидетельствует приготовленная
на стене карта. На ней выделяются среди степных кочевий осед-
272
лые хозяйственные угодья. То русские казаки и переселенцы засе-
лили и освоили бывшие казахские земли.
Сегодня совещание должно решить запутанный историей вопрос:
в чьи государственные границы должны быть включены эти зем-
ли? Останутся ли они в границах Сибири — по национальности
современного русского населения — или отойдут к Казахстану.
Ожидаются жестокие споры. Сибирский ревком — против пе-
редачи новой республике прииртышской и переселенческой терри-
тории. А представитель центра в Сибирском ревкоме, наоборот,—
за отчуждение от Сибири этих земель.
Вчера в подготовительной комиссии эти разногласия уже столк-
нулись, но остались неразрешенными и перенесены на сегодня.
Сегодня будет вынесено окончательное решение.
Но комната еще пуста. Большая стрелка часов почти за полкруга
до срока. А в комнате пока лишь один человек — председатель пред-
стоящего совещания — Ленин. Это его обычай — не затруднять
ожиданием других.
Нам странно видеть: авторитетнейший руководитель самого
обширного в мире государства — в положении рядового сотруд-
ника собственной канцелярии, в роли собирателя первичной ко-
миссии!
Первых пришедших на заседание он встречает словами:
— Пожалуйста, товарищ! Входите, присаживайтесь!
Приглашает приветливо, просто, как хозяин гостей в своей
квартире.
Сам он не садится, а неспешно шагает — от стола к карте и
к двери. Плотно сбитая фигура, поношенный пиджак. Пытливый,
внимательный, проникающий взгляд и дружеский, приветливый
разговор придают канцелярской обстановке отпечаток неофициаль-
ности, домашности.
— Из Сибири? Как добрались? Хорошо ли вас устроили? При-
саживайтесь, сейчас подойдут.
Речь Ленина стремительна. Но слова произносятся четко, ясно.
Так же и жест, и движение: не резки, но точны и быстры, без вся-
ких признаков суетливости. Собранность и целеустремленность в
каждом движении.
И эта легкая в говоре картавость, скрадывающая резкие звуки
слов... Она смягчает резкость ленинской речи:
— Вы против нашего проекта. Почему вы хотите обидеть этот
хороший народ?
Это «вы» звучит у Ленина не как индивидуальное обращение ко
мне — Сибиряку ', а явно подразумевает и тех, кем я послан и кого
представляю. И Сибиряк понимает. Это сразу отрывает его от соб-
ственной принципиальной позиции. Он становится объективным
ее наблюдателем, а она приобретает самостоятельный, не личный, а
общественный интерес и новый смысл, чем казалось до этого. Она
1 Сибиряк — литературный псевдоним В. Н. Соколова, применяемый автором
для удобства изложения воспоминаний от третьего лица. Ред.
273
оказывается и для него самого более доступной обозрению, притом
с какой-то необычной, новой стороны, подсказанной Лениным.
Сибиряк — приземистый бородач из бывших сибирских ссыль-
ных — удивлен и обрадован. Он знал, что совещание пойдет под
председательством Ленина. Но совсем не ожидал встретить его здесь
раньше всех участников. Откуда Ленину известна его точка зрения?
Он так по-товарищески просто о ней говорит...
Сибиряк получил на месте строгий наказ: блюсти целостность
сибирской территории. А поэтому сейчас же изготовился к бою:
— Не обидеть... а хотим предупредить возможность острой
национальной вражды между казахами и сибирскими казаками.
— Поэтому предлагаете утвердить между ними шовинистичес-
кие рогатки? — оживляется Ленин.— Но ведь это как раз и есть
источник острейшей национальной вражды! Вы не находите?
Ленин останавливается и круто оборачивается к Сибиряку. Твер-
дый, пронизывающий и одновременно иронический взгляд смягчает-
ся дружественной благодушной усмешкой. Этот живой, не портрет-
ный взгляд Ленина, такой новый и близкий, смущает Сибиряка. Он
не сразу находит ответ. Вопрос снова встает перед ним по-новому,
с иной стороны,— не от Омска, а от Москвы, без полемики, не фор-
мально, а по-живому. Но Сибиряк упорствует на своей наказной
позиции.
— Историческая земельная распря,— ищет он свою форму-
лировку,— заставляет предполагать...
— Какой вздор! Переверните вопрос — обнаружится сибирское
великодержавие. Это же куда опаснее!
Ленин смотрит на Сибиряка с веселым прищуром, как будто
хочет сказать: «Как же так, братец мой, ты этого не заметил?»
Тон и усмешка те же — благодушно приветливые. Но слова
серьезны и точны. Эта точность требует такой же точности и в отве-
те. Она ломает готовую защитную схему Сибиряка, заставляет его
иначе подойти к делу.
Ленин как будто читает невысказанные мысли Сибиряка, как
будто видит его внутреннее смятение. Он говорит ему по-дружески
мягко:
— Не с сибирской вышки посмотреть надо... И даже не с Ивана
Великого. А может быть с Гималаев? — чуть усмехнулся Ленин.—
Разумеется, не в английские окуляры!
Эти английские окуляры, намекающие на двухвековое англий-
ское владычество в Индии, открывают Сибиряку еще одну новую
брешь в его уже привычном взгляде на вопрос. Он не сразу находит
нужный ответ.
Комната начинает наполняться. Один за другим приходят участ-
ники совещания. Зная обыкновение председателя, они тоже пос-
певают до срока, более серьезные и подтянутые, чем обычно. Де-
ловито занимают места и обмениваются негромкими фразами.
Состав совещания почти тот же, вчерашний,— представители
наркоматов и мест. Новый на совещании лишь председатель. И дру-
гая — меньше и проще — комната.
274
Ленин одинаково внимательно встречает каждого. Каждому
успевает бросить дружеское приветствие, послать усмешку, знако-
мый внимательный взгляд. С некоторыми, как и с Сибиряком, пе-
рекидывается двумя-тремя короткими фразами по сегодняшнему
вопросу, как будто хочет проверить себя или их.
Его реплики чаще всего неожиданны, необычны; простые слова
звучат не по обиходному: оригинальное сочетание их, интонации
речи раскрывают их иной, глубже обычного смысл.
Вот он быстро отметил глазами только что входящего: молодой
человек с черной густой шевелюрой, в круглых очках. Он входит
уверенно, смотрит прямо перед собой, не замечая других. Сибиряк
уже знает его: это главный его супротивник Катаров — сторонник
самой «левой» позиции.
Один какой-то момент Ленин как будто любуется им, схоронив
под усами улыбку. Потом сразу, что называется в лоб, атакует во-
просом:
— Как вы сегодня насчет Иртыша?
Кантаров не казах. Но он известен своим проектом о принуди-
тельном выселении из Казахстана всех русских поселенцев. И он
не задерживается с ответом:
— Иртыш? Разумеется, освободить и передать исстари казах-
ские земли казахам.
— А переселенцы? А русские казаки?
— На Алтай — там много всяких земель!
—...исстари принадлежавших тоже другим народностям? —
перехватывает Ленин. Он не скрывает своей иронии — уже сарказм
звучит в словах и насмешкой брызжут глаза.
За столом с интересом прислушиваются. Кантаров остается
неуязвим:
— Историческая справедливость,— настаивает он,— должна
быть восстановлена!
— Справедливость — это из головы,— замечает Ленин.— А
реально — это новое насилие над массами, вам не кажется?
Такие встречи председателя никого, по-видимому, не обижают,
не ставят в неловкое положение. Наоборот, люди сразу вводятся в
курс дела как его активные выполнители, имеющие право на соб-
ственное суждение. Дело обертывается к ним как раз той стороной,
которой до этого они, может быть, и не замечали или не придавали
значения. Они становятся доступнее, ближе друг к другу, как будто
пришли не на официальное заседание, а на дружескую беседу.
Вероятно, не редко и не только в исключительных случаях Ле-
нин берет на себя непосредственное руководство в комиссиях.
И комиссии с его участием, вероятно, многолюднее и полнее обыч-
ных. Однако в них, и это уже наверное, меньше сутолоки, больше
порядка и дела. Как будто уплотняется при нем и самое дело, и даже
время, в которое оно укладывается.
В дверь заглядывает и осторожно, боком проходит казах. Не так
молод, смуглолиц, широкоскул, следы оспы на лице, небольшие
внимательные глаза. В европейском скромном костюме и, видно,
275
давно отошел от кочевых навыков. За ним так же осторожно, но
уверенно входит другой — в национальном халате и лисьем малахае.
Ленин оживленно приветствует их:
— А вот и они, именинники наши! Здравствуйте! Скажите нам,
пожалуйста, для начала: что хуже — казаки над вами или вы над
казаками?
Галим Тажибаев чуть трогает малахай, оглядывает собрание
и недоуменно разводит руками. Но, взглянув на Ленина, расцвета-
ет широкой улыбкой:
— Не знай... Оба плохая! Я так думаю: зачем над, зачем под?
Вместе надо!
Ленин, довольный, смеется. Он ищет взглядом Сибиряка. Пе-
реводит глаза на Кантарова. Глаза блещут внутренним веселым
смехом.
— И учиться надо, правда? Учиться управлять... и уживаться
с друзьями?
Посмотрел на часы уже как председатель...
— Кажется, все пришли? Приступим, товарищи?
Задвигали стульями. Защелкали привычно портфели. Затихли
негромкие разговоры. Никто не заметил, как переглянулись Канта-
ров с Сибиряком. Вчера они добросовестно сражались друг с другом.
И теперь взглядами как будто спрашивали один другого: ну, как
сегодня?..
— За кем доклад? — открывает заседание председатель.— То-
варищ Серго... ' Пожалуйста! Коротенько, самую суть.
Председательские часы перемещаются из жилетного кармана на
стол: старые навыки нелегальных собраний, когда каждая минута на
строгом учете.
Почти все, кроме приезжих, знают ленинское «коротенько». Оно
отнюдь не означает спешки и торопливости обсуждения, но ведет за-
седание к быстрейшему окончанию. Заключается в нем призыв к
сосредоточенности внимания, к точности мысли. Подразумевается
совет: не расплываться в словесных украшениях!
Сибиряк подсел к своему единомышленнику — иртышскому
казаку Гамидову. Они приехали сюда вместе и с одним и тем же
наказом — защищать неотрывность Иртыша от Сибири. Немного-
словный Гамидов, более привычный к сибирским степным просто-
рам, чем к заседаниям, чувствовал себя связанным. Боевое наст-
роение первых московских дней у него неуклонно понижалось. Со
вчерашнего дня Сибиряк заметил в нем неуверенность и колебания
даже в вопросе об «иртышской» территории. Сейчас Гамидов осо-
бенно внимательно присматривался к Ленину.
Докладчик не растягивал. История вопроса, он знал, доста-
точно всем известна. Охраняя дворянское землевладение, царское
правительство отнимало и позволяло отнимать земли у слабых на-
родностей. На эти земли переселялись из России многие тысячи
крестьян. Казахи, как и другие малые народы, под гнетом насилия
1 Имеется в виду Г. К. Орджоникидзе. Ред.
276
вынуждены были тесниться и терпеть. Протесты их нередко пере-
ходили в восстания и свирепо подавлялись.
Лишь за четыре года до этого было подавлено последнее казах-
ское восстание, сотни повстанцев были казнены и осуждены на
каторгу... ]
— Казахская ненависть к царизму,— говорит докладчик,— на-
правлялась царскими сатрапами на русских поселенцев — крестьян
и казаков. Национальная вражда становилась завесой для угнета-
телей и громоотводом народного гнева.
Поднимается докладчик — представитель Наркомнаца.
— Наша задача,— говорит он,— воспитать солидарность и вза-
имную дружбу разноплеменных народных масс. Государственная
самостоятельность доселе угнетенных народностей — вернейшая
предпосылка дружбы народов...
Подойдя к карте, он коротко набрасывает практическую про-
грамму организации территории новой Казахской советской рес-
публики: бывшие казахские земли, занятые русскими казаками и
переселенцами, оставить за ними. Но нужно включить их в респуб-
ликанские границы Казахстана. И включить в казахстанские рубежи
также ближайшие государственные земельные фонды с находя-
щимся здесь русским и иным населением, административными
и культурно-хозяйственными учреждениями: городами, промыш-
ленными предприятиями, опытными станциями, племрассадниками,
совхозами...
— Внешние республиканские рубежи,— поясняет докладчик,—
уничтожат внутренние национальные перегородки, а с ними и пле-
менную настороженность и вражду. Разноплеменное население на
деле окажется в одном и том же правовом положении одного и
того же государственного образования. И новые свободные поли-
тические взаимоотношения быстро перестроят бытие и сознание
людей.
Кончил. Председатель посмотрел в его сторону:
— Все? Кто желает добавить? Пожалуйста. Коротенько.
Выступающие подчиняются председательскому призыву. Гово-
рят без предисловия, без нарочитой расцветки, без излишней жес-
тикуляции — коротко, просто, не повторяясь. Каждый говорит лишь
то, чего до него не сказали другие.
Председатель, склонившись к столу, изредка поднимает глаза.
Что-то пишет на лежащей под рукой бумаге. Однако внимательно
ведет собрание. Именно ведет, направляет его. Слышит и оценива-
ет каждое слово. И немедленно, в меру и с тактом, реагирует...
— Разрешите мне! — Кантаров проводит рукой по густой ше-
велюре — признак решимости и сдерживаемого волнения.
Председатель на момент поднимает к нему глаза:
— Пожалуйста, ваше слово.
Собрание настораживается.
1 Имеется в виду восстание в 1916 г. под руководством казахского народного
героя Амангельды Иманова. Ред.
277
— Я все-таки должен обратить внимание,— замедленно и
торжественно начинает оратор,— на то необоснованное примирен-
чество к исторической несправедливости, которое мы слышали в
докладе...
— Что вы предлагаете? — вскользь замечает председатель, не
поднимая головы и чуть нажимая на местоимение.
— Это я своевременно сформулирую.
— Продолжайте, пожалуйста.— И председатель перебрасывает
клочок бумажки Сибиряку:
«Что вы знаете о влиянии (культ.-хоз.) переселенцев на каза-
хов... скажите?»
Пока Сибиряк разбирает и обдумывает записку, Кантаров успе-
вает закруглить свой вывод. Хотя Сибиряку этот вывод уже извес-
тен — выселение из Казахстана пришлых поселенцев на сибирские
земли,— но он выслушал его точную формулировку. А теперь обязан
возражать, но, к его досаде, оказывается лишенным отправной
точки.
— Кто еще?.. Желательно бы услышать о взаимодействии
хозяйственных форм — кто у кого теперь учится?
Взгляд председателя опять обращен на бумагу и карандаш. Но
Сибиряк чувствует, что вызов относится именно к нему.
Он уже понял, как понимают и все участники заседания, что
словам здесь тесно. Вянут и становятся лишними еще не высказан-
ные им заготовленные раньше соображения. Мысли, казавшиеся
дома неопровержимыми, поблекли и обвисли, как на сломанной
ветви потемневшие листья... Но думать об этом сейчас уже позд-
но: Ленин ждет ответа на свою записку...
— В районах с русскими поселенцами,— отвечает на нее Сиби-
ряк,— кочевое хозяйство быстрее становится оседлым и земле-
дельческим. Чем раньше обосновался крестьянский поселок, тем
гуще вокруг него оседают казахи-пахари. И тем заметнее рост куль-
турных запросов в казахской юрте.
— А рост казахского батрачества в крестьянской избе?— быст-
ро и насмешливо вклинивает председатель.
— Поднимаются в равной мере,— не задерживает с ответом
Сибиряк,— и батрачество, и другие формы кулацкой и торговой
эксплуатации казахов.
— Любопытное признание,— одобрительно усмехается Ле-
нин.— И еще один вопрос к вам лично,— обращается он к Си-
биряку,— присоединение этих районов к русской территории (ска-
жем, к Сибири) не окажется ли поощрением и усилением этой
эксплуатации?
— Несомненно, окажется,— говорит Сибиряк.— Это будет ее
политическим подкреплением! («А почему ты не видел этого рань-
ше?» — одновременно в мыслях упрекает себя Сибиряк.)
— Что и требовалось доказать!.. — Председатель с чуть замет-
ной добродушной усмешкой смотрит на Сибиряка.
Только теперь Сибиряк понял, как он, незаметно для себя, сдал
председателю свои сибирские наказные позиции. Теперь даже не
278
удивился и сам, настолько отсталым и ненужным показался ему
сейчас его вчерашний бой за «иртышские» земли. Защита их в пользу
Сибири представлялась теперь совсем неоправданной.
Но эти горькие размышления никого здесь сейчас не занимают.
Независимо от них собрание идет своим порядком. Председатель
не задерживает обсуждения. Слово получает Галим Тажибаев —
защитник интересов рождающегося Казахстана.
— Тот товарищ,— кивает он на Сибиряка,— правильно гово-
рит: казахи много страдают от русских купцов... И свои баи то-
же не лучше. Баи крепче вяжут бедных казахов. Народ много бед-
неет. Скот гибнет без корма, хлеба мало получать можно. На-
до самим сеять, зимой скот кормить. И учиться надо, у рус-
ских крестьян пример брать...— Он обводит глазами собрание,
как будто желает проверить, что его поняли так, как он этого
хочет.
— Что говорил докладчик — очень правильно: нам не можно
без Иртыша!.. И мы не согласны отпускать на Сибирь трудящихся
казаков и русских крестьян...
Он останавливается, как бы подыскивая слова. На лице отража-
ется напряжение. Так бывает, когда оратор вдруг теряет ближай-
шую мысль и от волнения не может ее уловить.
Председатель мягко и осторожно подает ему конец оборван-
ной нити.
— Иртыш вам нужен, чтобы учиться хозяйству?
— Да, да,— обрадованно принимает он реплику,— зимой много
скота голодом пропадает. Казаки готовят сено — у них учиться
надо!
— И учителей, хоть и плохи они,— ободряет председатель,—
выселять не желаете?
— Зачем выселять? — оживляется Галим..— Не надо выселять.
Надо, чтоб жили — от них может большая польза казахам!
— Ну вот, это совсем неплохо,— говорит Ленин.
И Галим снова находит уверенность и нужные слова. Он видит
и чувствует внимание Ленина и собрания. А Ленин, дружески улы-
баясь, кивает ему и жестом дает понять, что главное Галимом уже
сказано и нет пока нужды на этом задерживаться.
Эта безмолвная перекличка председателя с Галимом Тажибае-
вым для Сибиряка и Кантарова звучала упреком. Может быть, она
действительно предназначалась больше для них, чем для неопыт-
ного казахского оратора.
Сибиряк наклоняется к Гамидову.
— Ну как,— осведомляется он у него,— продолжаем борьбу или
свертываемся?
— Уж и не знаю... — колеблется Гамидов,— ведь у них действи-
тельно ни городов, ни фабрик, ни школ. Разбросаны по стойбищам.
Ужаты со всех сторон... Нужно им помочь!
— Короче: наше предложение об «иртышской» территории не
ставим?
— Да, я так думаю.
279
Молчаливо договорились нарушить сибирский наказ. И как будто
свалилась обуза с плеч у того и другого. Каждому казалось, что с
первого момента сегодняшней встречи Ленин уже знал всю неоправ-
данность и надуманность сибирской позиции. Он ни на момент не
сомневался, конечно, в идейной честности сибирских делегатов. Он
доверял им. Доверял их готовности не остановиться перед пра-
вильными выводами.
И можно ли им теперь это доверие обмануть ради соблюдения
формального подчинения наказу?!
Обсуждение подошло к концу. Решение для всех было ясно.
Председатель, соблюдая порядок до последнего момента, руко-
водит собранием.
— Все ясно, товарищи? — обращается он ко всем.— Будем
голосовать?..
Сторонников отрезки «иртышских» земель от Казахстана не
нашлось.
II. «НАДО ИЗВОРАЧИВАТЬСЯ!»
Летом двадцатого года Сибирский ревком решил послать одного из
своих членов в Москву к Ленину. Нужно было просить об отмене
распоряжений о выводе из Сибири одной из двух расположенных
там дивизий.
Для советской Сибири это было трудное время. Японцы висели
над Байкалом, В Забайкалье атаманствовал бандит Семенов. Унгер-
новские и им подобные шайки налетали и пакостили из-за монголь-
ской границы.
Опасаться за Советскую власть, конечно, не приходилось: слиш-
ком свеж был в сибирской памяти колчаковский опыт. Но по си-
бирской же поговорке «Береженого бог бережет» нужно было, сколь
возможно, обезопасить себя.
Во всяком случае, с двумя дивизиями куда спокойнее, чем с
одной. Так думали тогда в Сибирском ревкоме.
Это поручение было возложено на меня. Я только что объехал
Сибирь и под свежими впечатлениями мог полнее рассказать в
Москве о тамошнем положении.
Задолго еще до Москвы я волновался и готовился к разговору.
Я знал, что Владимир Ильич всегда интересовался Сибирью. Даже
больше: интерес его претворялся в большую государственную забо-
ту об устроении этой богатейшей окраины.
Это успокаивало и обнадеживало.
Вот и кабинет Ленина... с двумя окнами, не особенно простор-
ный. По стенам — большие книжные шкафы. Перед ними — солид-
ный письменный стол, заполненный книгами и газетами. Стол стоит
так, что работающему за ним удобно пользоваться книжными пол-
ками. Близко у стола — вращающаяся рабочая этажерка с книгами.
Против стола, по сторонам входной двери,— большие географичес-
кие карты.
280
Кабинет глубочайшего мыслителя, образованнейшего марксиста,
главы правительства шестой части земли.
Здесь работает он — великий мудрец, всегда озабоченный, ду-
мающий обо всем творящемся в мире. Всегда углубленный в анализ
столкновений общественных сил.
Все это чувствовалось сразу же, как только вы входили к нему,
как только он вставал вам навстречу и подавал руку:
— Здравствуйте. Как доехали?
Сразу же как не бывало вашего смущения и волнения. Стано-
вилось просто, легко, спокойно.
— Садитесь, пожалуйста, сюда. Что у вас делается?
И ни одного слова, ни единого жеста, ни даже намека на то, что
его оторвали от нужной работы.
Чистосердечно и добросовестно изложил я Владимиру Ильичу
наши сибирские просьбы.
Он не перебивал. Он слушал молча. И это не стесняло и не каза-
лось обидным. Заметно похудевшее, утомленное лицо его выражало
большую сосредоточенность. Внимание его к тому, что я говорил,
было несомненным* и не пассивным. Время от времени он смотрел
в мою сторону. Кивал головой, мелькала усмешка. Иногда срыва-
лось междометие или короткий вопрос:
— Как настроены партизаны?
— Немного ворчат, но дружелюбно. Снарядили кавалерий-
скую бригаду на фронт. И сами снабдили ее провиантом и фу-
ражом.
Я рассказал Владимиру Ильичу о своей поездке по сибирским
районам, о непосредственных разговорах с партизанами, о желании
их принять более активное участие и в обороне страны, и в делах
внутреннего устройства.
— Просят разрешить им делегатское совещание — поговорить о
положении дел дома и на фронтах.
— Что же, может быть, это и не плохо. Может быть, вам сле-
дует подумать над этим, поговорить в Сибревкоме.
Мне пришлось умолчать о разговоре по поводу этих партизан-
ских пожеланий с «предом» Сибирского ревкома !. Ни о каких со-
вещаниях тот не хотел и слушать.
Я умолчал перед Владимиром Ильичем об этом нашем внутрен-
нем сибирском разногласии, чтобы не было похоже на жалобу за
спиной на сибирского «преда».
Умолчал и смутился. Ленин смотрел на меня так внимательно
и серьезно, что я не мог не понять: он угадывал (может быть, даже
знал) отношение к этому делу «преда» и зорким глазом своим про-
верял меру моей искренности.
Чтобы отвлечь от себя внимание, я начал рассказывать о своем
посещении во время той же поездки красноярского офицерского
концлагеря.
— Скажите,— перебивает Ленин,— нам не приходилось с вами
1 Председателем Сибревкома в то время был И. Н. Смирнов. Ред.
281
говорить вот так же близко (он показал рукой через стол) в эпоху
девятьсот пятого?
— В марте девятьсот шестого,— отвечаю я,— в квартире на
Пименовской я вам рассказывал о московской типографии ЦК в
подземелье на Лесной.
— Так, так... Вы хотели ее тогда временно убрать оттуда? Уда-
лось это?
— В полной мере.
— Я перебил, извините. Вы заговорили о лагере. Продолжай-
те, пожалуйста.
Встреча на Пименовской 15 лет назад была памятной для меня.
Ленин был тогда в Москве нелегально и совсем не походил на Лени-
на: ярко-рыжие, лихо закрученные кверху усы, круглый, гладко
выбритый подбородок, синяя суконная поддевка и приказчичий
суконный картуз с лаковым козырьком, смазные сапоги в заправ-
ку. Он торопился на конспиративное собрание и лишь на ходу, мель-
ком задал мне два-три коротких вопроса о типографии.
Однако в его памяти осталась, по-видимому, какая-то деталь
этой короткой встречи. Уточнив теперь эту деталь, Владимир Ильич,
не останавливаясь на ней, предложил вернуться к сибирскому во-
просу о лагере.
В этом вопросе, как и в партизанском, тоже сказывалась отли-
чительная особенность сибирской белой армии: слишком слабо
ядро царских офицеров-кадровиков (кроме генералитета). Боль-
шинство прапорщичьего типа — канцеляристы, учителя, лесничие,
принудительно мобилизованные в офицеры по своим штатским
«командным» должностям. Эти далеко не воинственные кадры после
изгнания Колчака из Омска оказались во власти сугубо мирных про-
фессиональных навыков. А после созванного в самом лагере митин-
га было выявлено значительное количество желающих работать в
советских учреждениях.
— Там, вероятно, много мелкой интеллигенции,— спрашивает
Владимир Ильич,— учителей, статистиков?
— Очень много. Несколько десятков для начала уже работает в
наших земорганах.
— И вы уверены, что работают честно?
— Случаев нарушения слова пока не было. В массе своей при
всяких условиях это плохие вояки.
Вдруг неожиданно быстрый отход от сибирских вопросов.
— Читали сегодняшние газеты? Знаете, что у нас на Западном
фронте? — интересуется Ленин.
— Встретил Бухарина с последними сводками — обещает не
сегодня-завтра Варшаву.
Едва заметная тень прошла по его лицу. Он покачал головой,
сказал как бы для себя:
— Часто забывают, что большее количество приносит новое,
иное качество. Оптимизм может обернуться легкомыслием.
И трудно было понять, к чему это относится — к Бухарину, или
к последним сводкам, или к нему и к ним.
282
— Последнее письмо ЦК в Сибирское бюро ЦК РКП (б) —
о посылке коммунистов на Крымский фронт { — при вас было полу-
чено? — спрашивает Ленин.
— Нет, после. Я ознакомился с ним здесь.
Владимир Ильич подтянул к себе газету.
— Вот что скажу вам,— он взял карандаш и что-то отчеркнул
в газете.— Военмора сейчас здесь нет. Поговорите с его замом,
как наши дела на западе. А от себя добавлю: надо изворачи-
ваться!
Я шел из Кремля в военный наркомат. И вновь взволнованно
переживал только что законченную беседу. Вновь встало в памяти
утомленное, строгое, простое и доброе лицо.
Припоминались свои слова, сказанные ему. Внимание, с каким
он слушал, кивал головой, улыбался, подавляя собственную чело-
веческую усталость. Вновь вдумывался в его слова, улавливая их
внутренний смысл...
«Надо изворачиваться!»
И сразу вдруг остановился. Сознание поразительно простого,
ясного смысла этих двух слов парализовало движения. Стало жар-
ко от стыда за то, что не сумел понять их сразу, тогда же, когда
они были сказаны.
Разве не ясно, что вопрос о газетах и фронте — это и есть пря-
мой и точный ответ на наши слишком местнические домогатель-
ства? Разве не подчеркнуто в нем указание на наличность, кроме
сибирских интересов, также и интересов общесоветских, общерос-
сийских, государственных? Разве его вопросы о партизанах и конц-
лагере не указывают на возможность и обязательность использо-
вания своих сибирских сил и ресурсов?
Своя миссия с хлопотами об оставлении в Сибири дивизии пред-
ставляется в новом свете. Местное болото затягивает. Отдаляются и
пропадают общие горизонты. Откуда, как не отсюда, выросли наши
сегодняшние сибирские претензии перестраховать себя за общий
счет? Напряженность внешних фронтов — Южного и Западного —
выпала из нашего кругозора.
Вместо того чтобы жестоко за это нас изругать (как и следо-
вало!) и призвать к порядку за эгоизм и за неуменье использовать
местные силы и возможности — нам дружески и тактично дают
понять о наличности общих интересов и целей.
«Надо изворачиваться!»
В двух простых народных словах вся программа — большая
и принципиальная директива.
Что могли больше сказать в Военморе?
Там тоже приходится изворачиваться, и в неизмеримо большей
мере, чем это рекомендуется делать нам на местах.
Я не пошел в Военмор. Мысль о возможном недовольстве в Си-
! Вероятно, имеется в виду телеграмма ЦК РКП (б) Сибирскому бюро
ЦК РКП(б) от 19 августа 1920 г. (См,: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 51. С. 349—
350). Ред.
283
бири за невыполненное поручение не смущала меня. Похудевшее
и утомленное, но дружеское лицо Владимира Ильича вставало
в памяти как надежная защита. Он был прав: «Надо изворачи-
О Владимире Ильиче Ленине.
Воспоминания 1900—1922 гг.
М., 1963. С. 549—559
Н. А. Угланов
ОДИН ДЕНЬ
С ВЛАДИМИРОМ ИЛЬИЧЕМ ЛЕНИНЫМ
(Отрывок из воспоминаний)
Редакция журнала «Коммунист» просила меня написать статью
на тему «Что такое ленинизм». По совести говоря, эта тема мне
показалась чрезвычайно ответственной. Поэтому, несмотря на то
что я знаю давно партию, что мне приходилось видеть близко и твор-
ца нашей партии В. И. Ленина, я все же не решаюсь писать по
столь ответственному вопросу и откладываю сейчас эту тему, а в
настоящей краткой статье хочу поделиться с товарищами своими
воспоминаниями об одном дне, который мне пришлось провести с
Владимиром Ильичем.
Летом 1920 года собрался II конгресс Коммунистического Ин-
тернационала. Открытие конгресса должно было состояться в Ле-
нинграде (тогда Петроград) во дворце Урицкого (бывш. Таври-
ческий). Все делегаты были в Москве, поэтому состав конгресса
должен был приехать в Ленинград. Как мы знали, с конгрессом
должен был приехать и Владимир Ильич. Ленинград, столица про-
летарской революции, с необыкновенным подъемом готовился
встретить дорогих гостей. Я тогда только что возвратился с фронта
и работал секретарем Губпрофсовета.
Ленинградский комитет нашей партии, готовясь к встрече кон-
гресса, уполномочил меня организовать дополнительную охрану
конгресса из отборных партийных работников. Таких товарищей я
набрал до 300 человек, которые и заняли все важнейшие места по
пути следования и расположения конгресса. Особо тщательно было
поручено организовать охрану Владимира Ильича. Для этого со
мной было 30 товарищей. Эта отборная группа с раннего утра и де-
журила на Николаевском вокзале в ожидании прибытия поезда.
Вот наконец пришли сразу два состава поезда. К нам во главе
с тов. Зиновьевым пожаловал весь конгресс. Сотни людей разных
национальностей! Сколько мы не искали среди них, мы не нашли
Владимира Ильича. На площади перед вокзалом собрались десятки
тысяч народа. Бурными криками закаленные в огне голода и борьбы
пролетарии Ленинграда приветствовали передовых представителей
мирового пролетариата — делегатов конгресса. Но наша про-
летарская гвардия прослышала, что должен приехать Владимир
Ильич, и поэтому уже после отъезда конгресса на трамваях от вок-
284
зала, видя, что Ильича нет, долго-долго не расходилась. Тов. Зи-
новьев сказал нам, что Владимир Ильич приедет. Прошло томитель-
ных несколько часов, наконец показался почтовый поезд из
Москвы. Он подошел к платформе, и мы все бросились к вагонам
искать Владимира Ильича, а он был в самом хвосте поезда, в ма-
леньком вагоне. Выскочив на платформу, Владимир Ильич на ходу
одевал пальто. Дело было в июле, а Владимир Ильич натягивал себе
на плечи осеннее ватное пальто, как сейчас помню, старенькое, и
воротник порван. Мы окружили его тесной кучей и бегом пустились
к автомобилям. Расселись на машинах. Ильича посадили в закры-
тую. С ним же приехали и Мария Ильинична и еще группа това-
рищей. Полетели во дворец Урицкого. Дворец Урицкого был уже
битком набит народом. Приехали. Заседания конгресса там еще не
было. Все были в Смольном. Нас не узнали. Мы быстро повернули
обратно. Владимир Ильич, выходя из подъезда на улицу к автомо-
билю, быстро на ходу снял с головы черную кепку, спрятал ее в
карман, а оттуда вытащил белую и одел ее. Все это было в один мо-
мент, чего даже окружавшие товарищи не заметили.
Приехали в Смольный. В актовом зале был весь конгресс. При
появлении Владимира Ильича раздалось громовое «ура!» на разных
языках и пение Интернационала. Тут же Владимир Ильич расцело-
вался с некоторыми товарищами (не знаю, с кем, по-видимому со
старыми революционерами из иностранцев).
Из Смольного мы двинулись со всем конгрессом пешком во
дворец Урицкого (расстояние — 20 минут ходьбы). Мы окружили
Владимира Ильича, он шел рядом с иностранцами. Народ буквально
запрудил улицу, провожая шествие конгресса.
Пришли во дворец Урицкого. Появление Владимира Ильича вы-
звало там несмолкаемую бурю восторга. Тов. Зиновьев открыл II
конгресс Коммунистического Интернационала. Первым выступил с
докладом Владимир Ильич Ленин. Он говорил по-русски часа пол-
тора. После этого начались переводы. Не помню, о чем говорил
Владимир Ильич, как будто бы о задачах мирового пролетариата.
Затем группа товарищей потащила Владимира Ильича сниматься.
Набралось человек десяток, собрались в глухом уголке дворца в
садике. Я постеснялся, убрался за столб, так и не вышел. А сейчас
жалею, что плохо сделал. Затем Владимир Ильич обратился к то-
варищам и попросил показать ему вновь открытые тогда дома от-
дыха. Он, закусив на скорую руку, выразил желание ехать сейчас
же. Мы незамеченными вышли из дворца, сели в две машины: Вла-
димир Ильич, Мария Ильинична, тов. Лашевич, я да еще два това-
рища и поехали на Каменный остров осматривать дома отдыха
для рабочих, которых там было на 800 человек.
Приезд Владимира Ильича туда вообще-то был никому не из-
вестен и неожидан. Мы зашли в дом № 10. Там отдыхали человек
60—70 рабочих. Владимир Ильич первый вошел, мы за ним пошли
по комнатам осматривать. Ильич довольно основательно натянул
кепку на лоб. Рабочие сначала не узнали Ильича, но знали меня и
тов. Лашевича в особенности как первоклассного оратора, пере-
285
бывавшего на всех заводах. Затем один из рабочих, подойдя ко мне,
спросил: «А что, товарищ Угланов, это не товарищ Ленин?» Я отве-
тил: «Да». Рабочий скрылся из помещения. Обойдя помещение,
Владимир Ильич направился к выходу.
На дорожке уже стояла сотня рабочих, и со всех сторон бе-
жали отдыхавшие рабочие, которые окружили Ильича, а тот старик
рабочий-металлист, который спрашивал меня, обратясь к Ильичу,
сказал:
«Эх, Владимир Ильич, не знали, что приедешь, никто не оповес-
тил, знали бы, так подарочек приготовили, ну, так хоть качнем».
Сколько Ильич не уговаривал их: «Что вы5 что вы, не надо, товари-
щи». Рабочие кричали: «Нет, Владимир Ильич, качнем!» Усадили
Владимира Ильича в плетеный садовый стул и с криком «ура!» давай
качать! Потом всей ватагой двинулись дома осматривать. Ильич
ходил больше часа, все время разговаривая с рабочими. Затем пош-
ли на реку Неву к лодкам. Здесь Ильич на солнышке лег. Тут же
на мостках около лодок расположилось несколько сот рабочих.
Одна старуха, работница с табачной фабрики, разговаривая с
Владимиром Ильичем, говорит ему: «Вот, батюшка, Владимир Иль-
ич, уж мы тебя и всех твоих большевиков что есть силы поддер-
живаем, да только больно все еще голодно».
Владимир Ильич ответил дословно: «Что же сделаешь, товарищи,
видите, какая жарища стоит». При этом указал рукой на солнце:
— Сожжет урожай, будет голодуха.
А дальше прибавил: «Вот осенью кончим войну с Польшей,
тогда полегче будет».
Другая работница, обращаясь к Ильичу, говорит: «Ведь вот,
Владимир Ильич, у нас сапогов нет, ходим в тряпочных туфлях,
ну, теперь-то пока хорошо, а ведь вот осень настанет, на работу не
в чем ходить будет». В Ленинграде тогда была страшная нужда в
обуви.
Владимир Ильич ответил: «На фронте по болотам и кустам
красноармейцы ходят босиком и в лаптях, и сапог им не хватает.
Потерпите, товарищи, еще немного».
Работницы отвечали: «Да мы и то терпим, не жалуемся, вот
только вам и говорим».
Владимир Ильич ответил: «Вот осенью, товарищи, войну с Поль-
шей кончим, тогда полегче будет и с сапогами справимся».
Тут я понял, что Ильич уже тогда составил мнение, что осенью
войну надо кончать. Беседа длилась около полутора часов, затем
все гуртом поднялись и двинулись к автомобилям. Рабочие на
прощанье качнули Владимира Ильича, и мы поехали. На прощанье
Ильич сказал: «Скажу в Москве, чтобы приехали посмотреть к вам,
как надо дома отдыха устраивать».
По-видимому, он был доволен тем, что увидел. По дороге Вла-
димир Ильич меня спросил: «Вы знаете, товарищ Угланов, где я
раньше жил на старой квартире?» Я ответил, что знаю. Тогда он
крикнул (я ехал в другой машине, рядом): «Давайте, поезжайте
туда».
286
Мы поехали по тихой, поросшей травой Широкой улице Ленин-
градской стороны (тогда Петроградской стороны). На улице народа
ни души.
Владимир Ильич сказал: «Как тихо... Трава поросла на улице».
Видно было, как он тяжело переживал те лишения, которые нес
героический пролетариат Ленинграда.
Через Тучков мост, Васильевский остров мы направились на
набережную Невы, в общежитие для делегатов конгресса. Приехали,
никто нас не заметил. Выпив чего-то, Владимир Ильич захотел
пойти на Марсово поле, на могилы жертв революции. Доехав до
Троицкого моста, мы дальше пошли пешком. Для встречи конгрес-
са были на Марсовом поле в почетном карауле шпалерами выстав-
лены моряки (конгресс должен был пройти мимо могил жертв ре-
волюции). Идя между шпалерами моряков, мы не обратили на себя
внимание. Владимир Ильич, натянув кепку на лоб, шел неузнаваем.
Но вот препятствие оказалось у входа к могилам. Там стоял
часовой моряк, да еще молодой. Владимир Ильич шел впереди,
часовой у него спросил пропуск. Владимир Ильич подал удостовере-
ние с фотографической карточкой. Часовой что-то долговато рас-
сматривал удостоверение, тов. Лашевич не вытерпел и сказал: «Ну,
чего ты, брат, не узнал, что ли, это ведь товарищ Ленин». Я не мог
хорошо понять, что произошло с часовым, он подал удостоверение
Владимиру Ильичу, впился в него глазами.
Не прошло двух минут, как несколько сот моряков, стоявших
шпалерами в почетном карауле, сорвались с места и бежали к Вла-
димиру Ильичу, окружили его и так ходили с ним до прихода кон-
гресса. Конгресс сопровождала демонстрация рабочих, свыше 100
тысяч человек.
С Марсова поля Владимир Ильич и мы в голове конгресса дви-
нулись пешком на площадь Урицкого (Зимнюю площадь). Там
должен был состояться митинг, куда должны были собраться и все
демонстранты. Владимир Ильич шел, согнувшись, и усиленно раз-
говаривал с каким-то делегатом-иностранцем. И так как мне по-
казалось, что он строго посматривал на иностранца, я тогда подумал:
«Скорей всего, этот иностранец — социал-демократ, уж очень
Ильич-то строго на него посматривает». Во всех смежных улицах
стояла огромная масса народа, и никакая охрана не могла сдержать
этого потока. Все шедшие с конгрессом искали Ильича. Вот мы на
Зимней площади... Народ хлынул со всех улиц. Ничто не могло удер-
жать его, сбился всякий порядок. Площадь залита стотысячной
массой...
Тов. Зиновьев стал просить Ильича сказать речь. Владимир
Ильич ответил: «Нет, батенька мой, на поезд опоздаем, некогда».
Тов. Зиновьев настаивал: «Ну, полчасика, Ильич, скажите!» Влади-
мир Ильич вновь ответил: «Вот, если хотите, три минутки могу, и
так поезд задержали на 25 минут». Ильич согласился на речь в три
минуты, а мне сказал: «Беги за машиной, сейчас, тов. Угланов, едем».
Я полетел. За спиной у меня послышалось могучее «ура!». Это соб-
287
равшиеся на площади 100 тысяч пролетариев приветствовали по-
явившегося на трибуне В. И. Ленина.
Не успел я завернуть машину от Дворцового моста, как мне
навстречу бежит Яков Шаров (портной) и кричит: «Давай маши-
ну, Ильич кончил говорить!» Еду, смотрю, а Владимир Ильич стоит
один на рельсах трамвая и, махая мне кепкой, кричит: «Товарищ
Угланов, товарищ Угланов, давайте сюда машину». Я подъехал,
уселись В. И. Ленин, Мария Ильинична, тов. Лашевич из ВЧК.
Мне места не хватило, я стал на подножку машины. Владимир
Ильич, поддерживая меня за руку, сказал: «Держись, не упади».
Приехали на вокзал. Ильича окружили железнодорожники. Он
вынул часы, посмотрел и сказал: «Извиняюсь, товарищи, на 25 ми-
нут задержал отправку поезда». Железнодорожники отвечали: «Что
вы, Владимир Ильич, больно мало побыли у нас, редко бываете и
уже уезжаете!» Ильич ответил: «Некогда, товарищи, дела много, в
следующий раз приеду».
Мы проводили Владимира Ильича до вагона, в котором не было
никакой охраны, только двое товарищей да Мария Ильинична. Мы
постояли с тов. Лашевичем у окна вагона, потолковали с Владими-
ром Ильичем. Пожав наши руки, он сказал: «Ну, спасибо, товарищи,
за все» — и замахал кепкой из окна вагона. Он уехал и больше уже
не приезжал в столицу пролетарской революции.
Возвратился он для питерского пролетариата тем, что Петро-
град стал называться Ленинградом. Это есть высшая награда для
революционных пролетариев. Все понесенные жертвы за освобож-
дение рабочего класса для пролетариев будут говорить, что с умира-
нием Петрограда умирает империализм, с рождением Ленинграда
побеждает коммунизм.
Вот при каких обстоятельствах мне, товарищи, пришлось про-
вести день с Владимиром Ильичем. Владимир Ильич, по-моему,
кроме богатейшего обладания наукой, гениальности предвидения,
железной воли, еще необыкновенно выделялся, как гора, своей
скромностью, своей гениальной простотой, уменьем со всеми раз-
говаривать. Можно осмелиться сделать такое предположение, что
если бы все коммунисты хотя только умели с рабочими и крестьяна-
ми разговаривать так, как разговаривал Владимир Ильич, то целый
ряд труднейших задач можно легче бы разрешить. А если пере-
довые отряды европейского пролетариата приобретут в ближайшее
время волю к победе, какую проявлял на это Владимир Ильич,
тогда коммунистический пролетариат будет достойным учеником и
наследником заветов В. И. Ленина.
Теперь нет с нами Владимира Ильича, с нами осталась его воля
и непримиримость к классовым врагам пролетариата. Будем учиться
понимать, разговаривать, проявлять волю к победе, как это делал
В. И. Ленин.
Коммунист. Нижний Новгород.
1924. № 1. С. 125—129
В. Ф. АЛЕКСЕЕВА
КОНСТ. ФЕДИН
Л. Д. ТРОЦКИЙ
А. БЕЗЫМЕНСКИЙ
АЛЕКСАНДР ЖАРОВ
А. С. КАРПОВА
С. В. МУРАНОВ
А. В. ШОТМАН
К. В. МЕШАЛКИН
Г. КОРОЛЕВ
Т. В. САПРОНОВ
М. А. КРУПСКИЙ
А. К. ВОРОНСКИЙ
н. осинский
Scan: Ershov V. G., 2006
В. Ф. Алексеева
НА ОТКРЫТИИ
II КОНГРЕССА КОМИНТЕРНА
II конгресс Коммунистического Интернационала решено было
открыть в Петрограде. Этим отдавалась честь городу, где сверши-
лась Великая Октябрьская социалистическая революция, начавшая
новую эру в истории человечества.
Делегаты коммунистических партий, близких к ним групп и ор-
ганизаций различных стран и континентов собирались в Москве.
Отсюда вместе с делегатами от нашей партии они должны были
направиться в Петроград на открытие конгресса.
Петроград готовился к торжественной встрече. Город принял
праздничный вид. Его улицы, площади, здания украсились револю-
ционными плакатами, транспарантами, приветственными лозун-
гами, декоративными сооружениями '.
Утром 19 июля 1920 года вокзальную площадь Восстания за-
полнил народ. Сюда для встречи делегатов конгресса прислали
своих представителей многочисленные партийные, профсоюзные,
производственные и общественные коллективы огромного города.
К 9 часам утра показался, наконец, поезд, с которым прибы-
вали в Петроград делегаты и гости конгресса. Украшенный крас-
ными полотнищами с лозунгами, поезд торжественно входил под
дебаркадер вокзала. Из раскрытых окон вагонов виднелись радост-
ные, улыбающиеся лица делегатов и целый лес рук, приветственно
мелькавших в воздухе.
Поезд остановился. Грянули звуки «Интернационала», делегаты
высыпали на перрон, сразу послышалась речь на разных языках.
Громкие возгласы, радостные приветствия, рукопожатия, дружеские
1 Для подготовки приема в Петрограде делегатов II конгресса III Интернацио-
нала был организован комитет, официально называвшийся: Комитет по организа-
ции пролетарского празднества в связи с открытием в Петрограде II конгресса
Коммунистического Интернационала. Председателем Комитета был назначен член
партии с 1905 г. Н. М. Анцелович, бывший тогда председателем Петроградского совета
профессиональных союзов. Комитет организовал праздничное оформление пло-
щадей, улиц и зданий города, встречу и прием делегатов конгресса, открытие кон-
гресса, провел массовые мероприятия — шествие делегаций от вокзала к Смольному,
митинги в городе и на предприятиях, демонстрации трудящихся, военный парад
Красной Армии и Балтфлота, зрелищные театрализованные представления (мисте-
рию) у Фондовой биржи. 18 июля 1920 г. в Петрограде был выпущен объединенный
специальный номер газет «Петроградская правда», «Петроградские известия», «Труд».
Ред.
291
объятия — все слилось в один многоголосый шум товарищеской
встречи.
Среди приехавших было много непосредственных участников ре-
волюционных событий 1917 года в Петрограде, ближайших сорат-
ников Ленина по Октябрьскому вооруженному восстанию, по Смоль-
ному. Но Владимира Ильича среди приехавших я не видела.
Невольно подумалось: «Почему? Здоров ли он, неужели кон-
гресс откроется без Ленина? Нет, этого не может быть!»
Делегаты конгресса выходили на площадь Восстания, где их
ожидала встреча с петроградцами, пришедшими со знаменами, пла-
катами, лозунгами. Снова раздались громкие приветствия на раз-
ных языках: «Да здравствует революционный пролетариат Петро-
града!», «Да здравствует Коммунистический Интернационал!»,
«Да здравствует мировая революция!» Построившись в колонну, в
сопровождении встречавших петроградцев делегаты направились по
Суворовскому проспекту к Смольному.
В это чудесное летнее утро под звуки революционных песен,
помню, так бодро и весело шагалось нам по булыжным мостовым
тогдашнего Петрограда! Помню высокую фигуру энергичного и
живого Карла Штейнгарда, делегата от австрийской компартии.
Оказавшись в головной части колонны, он повернулся к ней лицом и,
громко запевая, пытался дирижировать этим разноголосым и мно-
гоязычным хором, растянувшимся на очень большое расстояние.
Скоро огромная колонна делегатов достигла Смольного. Деле-
гаты поднялись на второй этаж и по длиннейшему смольнинско-
му коридору направились в Актовый зал, тот самый, белый, с мра-
морными колоннами по бокам, исторический зал Смольного, где
в октябре 1917 года II Всероссийский съезд Советов рабочих и сол-
датских депутатов устами Ленина провозгласил исторические де-
креты, взял власть и утвердил диктатуру пролетариата.
Этот зал выглядел иначе, чем в те незабываемые дни. Не было
здесь ни солдатских шинелей и папах, ни матросских бескозы-
рок и бушлатов с пулеметными лентами крест-накрест, ни рабочих
курток, подпоясанных ремнем, ни винтовок в руках делегатов. Не
было здесь и массы сгрудившихся до тесноты людей и густого
«аромата» русской махорки.
Свежий воздух, чистота, до блеска натертые полы. Вместо ска-
меек и стульев, беспорядочно занимавших тогда почти весь зал,
теперь вдоль зала протянулись длинные столы, покрытые белыми
скатертями, украшенные цветами. Столы были накрыты к завтраку.
Всем известно, какие тяжелые лишения испытывала тогда Совет-
ская страна, с оружием в руках отстаивавшая свои революцион-
ные завоевания и свою землю от наседавших со всех сторон
врагов. Особенно тяжелым было продовольственное положение
Петрограда. Но для приема делегатов конгресса мобилизовали все
возможное.
Мне бросился в глаза, при беглом взгляде на столы, белый
хлеб — большая редкость для петроградцев. Он был разложен по
тарелкам гостей, по два-три кусочка на каждой.
292
Гости заняли места за столами. Одни из них с интересом рас-
сматривали зал, другие вполголоса разговаривали между собой.
В зале стоял мерный гул голосов.
Я вспомнила, что должна позвонить по телефону, так как надо
было держать связь с организационной комиссией, быстро вышла из
зала и тут буквально в двух-трех шагах от себя увидела Ленина.
Он шел быстрой собранной походкой, слегка наклонив голову, с
серьезным и сосредоточенным видом.
Несмотря на то что в течение этого утра я думала о Владимире
Ильиче, о возможности его увидеть, встреча с ним в этот момент
оказалась неожиданной и очень меня взволновала. Совершенно
непроизвольно я радостно воскликнула: «Владимир Ильич! Вы при-
ехали?»
Ленин удивленно вскинул на меня взгляд, потом улыбнулся, и
мы поздоровались.
— Владимир Ильич! Как хорошо! Вы... опять... в Смольном!
При этом я представила себе Октябрь семнадцатого года, когда
Владимир Ильич дни и ночи проводил в Смольном и когда Смоль-
ный, боевой штаб революции, был немыслим без Ленина. Мне по-
казалось, что Ленин меня понял. Он улыбнулся и, подчеркивая
слова, сказал:
— Да, я... опять... В Смольном!
Тут я вспомнила, что у меня в портфеле — значки для деле-
гатов конгресса (изящные, серебряные, с рельефным изображени-
ем рабочего, солдата и матроса под развернутым знаменем с над-
писью: «III Интернационал»; над каждым значком был прикреплен
бант из красной бархатной ленты).
— Владимир Ильич, разрешите, я приколю вам значок делега-
та конгресса!
Ленин быстро, по-деловому произнес: «Пожалуйста!», сразу же
выпрямился и подставил грудь.
Владимир Ильич торопился в зал, где его ждали делегаты кон-
гресса, и такая задержка в пути, конечно, не входила в его планы,
но по присущей ему деликатности он ни единым жестом, ни единым
звуком не показал мне этого.
Вынув значок, я прикрепила его слева на лацкане пиджака.
Сказав: «Благодарю вас», Владимир Ильич быстро направился в
Актовый зал. Я собиралась идти дальше. Но в тот момент, когда
массивная дверь зала закрылась за Владимиром Ильичем, раздал-
ся вдруг такой сильный, как показалось мне тогда, треск, что я оста-
новилась и даже взглянула на потолок: не рушится ли. Но тут же в
этот «треск» вплелись какие-то новые звуки. Человеческие голоса!
Тогда я бросилась обратно в зал и... не узнала его.
Зал гремел от рукоплесканий и громких возгласов. Все было в
движении. Делегаты стоя приветствовали Ленина. На разных язы-
ках со всех сторон неслись слова: «Да здравствует Ленин!», «Да
здравствует III Коммунистический Интернационал!», «Да здрав-
ствует мировой Октябрь!» — и опять: «Ленин! Ленин! Ленин!»
А Ленин был в окружении товарищей, здоровался с ними. Пожи-
293
мая протянутые руки, Владимир Ильич медленно двигался в глубь
зала. Вместе с ним двигалось и «живое кольцо» окружавших его
людей. Лицо, вся фигура Ленина излучали столько тепла, живой
радости, могучей энергии. Все новые и новые люди подходили к
нему. Овация продолжалась.
Делегаты прибыли в нашу страну из разных концов земного
шара, преодолев многочисленные преграды и трудности, иногда рис-
куя самой жизнью. Прибыли в страну, которая была разорена, тер-
пела голод, холод, всяческие лишения. Но в этой стране власть была
в руках рабочих, трудящихся. Здесь под руководством партии,
выпестованной Лениным, революционные массы самоотвержен-
но защищали свою власть не только от отечественного, но и от ми-
рового капитала — общего врага всех эксплуатируемых. Товарищи
по борьбе приветствовали вождя партии, которая совершила ве-
ликий подвиг.
Глядя на эту незабываемую картину, нельзя было не понять ми-
ровое значение Октябрьской революции. Люди, с горящими глазами
приветствующие Ленина, принесли к нам надежды и чаяния, со-
чувствие и поддержку миллионов тружеников своих стран, завере-
ния, что в начатой нами гигантской борьбе с капиталом мы не
одиноки.
С большим сожалением покидала я зал в такой момент... И как
же я была довольна, когда на заседании конгресса, открывшегося во
дворце Урицкого спустя несколько часов, Росмер в своем выступле-
нии коснулся этой встречи в Смольном и хотя отчасти рассказал, что
там было! От имени рабочих и крестьян Франции он в самых теп-
лых словах благодарил петроградских трудящихся за братский
прием, глубоко тронувший французских делегатов. Росмер говорил:
«Вам пришла прекрасная идея, когда вы решили приветство-
вать всех делегатов в Смольном, чтобы показать, через какие стра-
дания и испытания русский пролетариат пришел к той победе, ко-
торую мы сегодня празднуем» *.
В 11 часов 30 минут утра делегаты конгресса оставили Смоль-
ный и вместе с В. И. Лениным, которого они заботливо охраняли
в пути, пешком прибыли во дворец Урицкого (Таврический). Они
заполнили Екатерининский зал, где в свое время собиралась Госу-
дарственная дума, где после Февральской революции заседал Пет-
роградский Совет рабочих и солдатских депутатов.
Сейчас этот зал выглядел празднично. Красные знамена, отде-
ланные золотой вышивкой, украшали президиум и зал. Такие же по-
лотна с эмблемами, расписанные и расшитые, свешивались с хоров.
Тропические деревья в кадках, присланные оранжереями из-под
Петрограда, красиво выделялись своей зеленью на пламени знамен.
Дорожки устилали пол и проходы в зале и президиуме. Стол прези-
диума с рядами кресел находился как бы в закругленной нише
на значительном возвышении. Трибуна, с которой выступали ора-
торы, была ниже стола президиума.
1 Второй конгресс Коминтерна. М., 1934. С. 29.
294
Зал и хоры были переполнены. Фотографы заканчивали приго-
товления, устанавливая аппараты. Среди массы людей пристраи-
вались художники с этюдниками и альбомами.
В зале стоял сдержанный шум. Кое-кто из запоздавших торо-
пился занять места. При бурном взрыве аплодисментов Владимир
Ильич и другие члены исполкома Коминтерна поднялись к столу
президиума. Заседание еще не начиналось.
Владимир Ильич всматривался в зал. Вдруг он кого-то увидел,
поднялся с места. Стараясь быть незамеченным, спустился по сту-
пенькам в зал и стал продвигаться вверх по проходу в направле-
нии к последним рядам кресел, расположенным амфитеатром. На-
встречу Ленину с помощью соседа поднялся и сделал несколько
неуверенных шагов пожилой человек, по виду — рабочий.
Это был ослепший В. А. Шелгунов, один из передовых питер-
ских рабочих, которых Владимир Ильич Ленин в начале 90-х годов
выращивал как организаторов создаваемой им боевой партии проле-
тариата. Мы стали свидетелями задушевной встречи вождя мирового
пролетариата со старым боевым товарищем по подполью, по петер-
бургскому «Союзу борьбы». Они обнялись, расцеловались, улыбаясь,
что-то сказали друг другу. Затем Ленин торопливо направился в пре-
зидиум. Растроганный Шелгунов, опираясь на руку товарища, мед-
ленно возвратился на свое место.
Второй конгресс III, Коммунистического Интернационала объя-
вили открытым.
О Владимире Ильиче Ленине:
Воспоминания. 1900—1922 гг.
М., 1963. С. 535—539
Конст. Федин
ЖИВОЙ ЛЕНИН
1
В самом начале 1919 года в Москве я увидел впервые Ленина.
Поправившись от тяжелой раны после покушения контрреволю-
ции на его жизнь, Ленин начал выходить.
В Наркомпросе, в здании бывшего лицея, у Крымского моста,
Ленин ожидал Надежду Константиновну Крупскую. Он был в шубе,
без шапки и прохаживался в узком пространстве вестибюля, между
парадной дверью и лестницей, где сидел у столика швейцар.
Сверху так хорошо была видна голова Ленина — большая,
необычная, запоминавшаяся с первого взгляда. Завитушки светлых,
желтых волос лежали на меховом воротнике. Взмах лба, темя и
затылок были странно преобладающими во всем облике, который
и другими чертами не повторял никого из знакомых живых обра-
зов истории или современности, а принадлежал только этому чело-
веку — Ленину. Держа за спиною шапку, он методично, малень-
295
кими шажками, двигался взад и вперед, очень сосредоточенно,
не нарушая размеренность этого движения и только изредка под-
нимая взгляд.
Хотя занятия давно кончились и в доме оставалось мало слу-
жащих, по комнатам быстро разлетелся слух, что за Надеждой
Константиновной заехал Ленин. Помню, как прибегали машини-
стки из отделов посмотреть на Ленина, перевешивались через балю-
страду и убегали, если он поднимал голову.
То, что Ленин прохаживался возле швейцара, который возился
с кипяточком, и то, что кругом запросто появлялись и исчезали
переполненные палящим человеческим любопытством служащие,
оставило во мне первое покоряющее впечатление о Ленине как о
человеке совершенно доступном, непринужденном и ярком своей
мужественной простотой.
2
В июле 1920 года в Петрограде открылся II конгресс Комму-
нистического Интернационала.
В зал Дворца Урицкого Ленин вошел во главе группы разно-
племенных делегатов конгресса. Навстречу ему тронулся и пополз,
все поглощая своим грохотом, обвал рукоплесканий. В этот момент
со всех сторон внесли в зал корзины с красными гвоздиками и
стали раздавать цветы делегатам.
Ленин прошел поспешно через весь зал, наклонив вперед голову,
словно рассекая ею встречный поток воздуха и как будто стараясь
скорее скрыться из виду, чтобы приостановить аплодирование.
Он поднялся на скамьи президиума, и, пока длилась овация, его не
было видно.
Когда стихло, он неожиданно опять появился в зале и очень
быстро стал подыматься вверх между скамей амфитеатра. Его
не сразу заметили, но, едва заметили, опять начали аплодировать
и заполнять проход, по которому он почти взбегал. Он поравнялся
с каким-то стариком и, весело улыбаясь, протянул ему руки. Не
знаю, что это был за старик. Судя по тому, как степенно и даже
важно он поздоровался с Лениным,— его добрый знакомый из
крестьян.
Ленину пришлось вынести третью и, пожалуй, самую востор-
женную, подавляющую овацию, когда он ступил для доклада на три-
буну. Он долго перебирал бумажки на кафедре, потом, подняв руку,
тряс ею, чтобы угомонить разбушевавшийся зал. Укоризненно и
строго поглядывал он по сторонам, вдруг вынул часы, стал пока-
зывать их аудитории, сердито постукивая пальцем по цифербла-
ту,— ничто не помогало. Тогда он опять принялся пересматривать,
перебирать бумажки. Гул аплодисментов улегся не скоро.
Ленин-оратор обладал полной слитностью жеста со словом.
Содержание речи передавалось пластично, всем телом. Казалось,
что расплавленный металл влит в податливую форму, настолько
296
точно внешнее движение сопутствовало слову и так бурно протека-
ла передача огненного смысла речи. Ленин часто глядел в свои
записки и много называл цифр, но ни на одну минуту он не де-
лался от этого монотонным профессором, оставаясь все время ве-
ликим трибуном.
Когда он спросил у зала: почему создалось во всем свете «бес-
покойство», как выражается деликатное буржуазное правитель-
ство Англии,— все его тело иронически изобразило это неудобное,
щекотливое для буржуазии «беспокойство», и мировая политика на
глазах у всех превратилась в разящий саркастический образ.
Со мною рядом, в ложе для журналистов, сидел художник.
Ощупывая цепкими глазами фигуру Ленина, он силился перенести
ее жизнь на бумагу. Но жест, но движения Ленина оставались
непойманными. Художник пересел на другое место. Потом я его ви-
дел на третьем, на четвертом. Объективы фотокамер и кино вместе
с художниками ловили неуловимого живого Ленина.
После заседания Ленин вышел из дворца в толпе делегатов,
вместе с Горьким. Тут, при выходе, фотограф снял их, и отсюда —
знаменитый портрет: Ленин и Горький у колонны дворца.
3
День был сверкающе синим. Над головами несли трехметровый
венок из дубовых веток и красных роз, чтобы на площади Жертв
Революции возложить его на могилы тех, чья жизнь была непре-
клонной в бурях — как дуб, прекрасной — как цветение розы.
Ленин шел впереди с делегатами конгресса. Рядом с ним все
время сменялись люди — иностранцы, русские, старые и молодые.
Он шел без пальто, расстегнув пиджак, закладывая руки то за
спину, то в брючные карманы. Было похоже, что он — не на улице,
среди тяжелых, огромных строений, а в обжитой комнате, может
быть у себя дома: ровно ничего не находил он чрезвычайного
в массе, окружавшей его, и легко, свободно чувствовал себя во все-
общем неудержимом тяготении к нему людей.
В этом шествии Ленин замечательно разговаривал с одним че-
ловеком.
Но тут — короткое отступление. В Петроград приехал немец,
который три дня возглавлял «независимую» республику в Браун-
швейге, раздавленную затем Носке. Я встретился с ним во Дворце
труда. С балкона мы глядели на площадь, суровую, хранившую следы
недавней героической обороны Петрограда от Юденича.
Брауншвейгец волновался по поводу советского порядка распре-
деления товаров. Горбатый, он вдруг воздел длинные руки над го-
ловой и с отчаянной тоскою обвел глазами всю площадь:
— Но почему же у вас закрыты мелочные лавки? Если у меня
оторвется пуговица, где я ее куплю?!
По профессии этот брауншвейгский республиканец был порт-
ным...
297
И вот в числе разговаривавших с Лениным по дороге к площади
Жертв Революции оказался этот брауншвейгец.
Ленин наклонил голову набок, чтобы лучше слышать низень-
кого собеседника. Сначала Ленин был серьезен. Потом заулыбался,
прищурился, коротко подергивая головой. Потом отшатнулся,
обрывисто махнул рукой с тем выражением, которым говорится:
чушь, чушь! Брауншвейгец, жестикулируя, продолжал что-то дока-
зывать. Ленин взял его за локоть и сказал две-три фразы — крат-
кие и какие-то окончательные, бесповоротные. Но брауншвейгец
яростно возражал. Тогда вдруг Ленин легко хлопнул его по пле-
чу, засунул пальцы за проймы жилета и стал смеяться, смеяться,
раскачиваясь на ходу, прибавляя шагу и уже не оглядываясь на
рассмешившего его человека.
Не о пуговице ли заговорил неудачливый брауншвейгец? Воз-
можно, конечно.
Эта сцена, длившаяся всего две-три минуты, дала мне случай
увидеть веселого, от души хохочущего Ленина, наблюдать его мане-
ру жизненного спора — с быстрыми переменами выражения лица,
с лукаво прищуренным глазом, с чередованием жестов, полных
значения, страсти и воли...
Из этих трех мгновений, драгоценных для меня, запечатлелся
в моем воображении и в сердце гениальный, вечно живой Ленин.
Воспоминания о Владимире Ильиче
Ленине.
М., 1957. Ч. 2. С. 530—533
Л. Д. Троцкий
ЛЕНИН НА ТРИБУНЕ
После Октября фотографы снимали Ленина не раз, точно так
же и кинематографщики. Голос его запечатлен на пластинках фо-
нографа. Речи застенографированы и напечатаны. Таким образом
все элементы Владимира Ильича налицо. Но только элементы.
А живая личность — в их неповторном и всегда динамическом соче-
тании.
Когда я мысленно пытаюсь свежим глазом и свежим ухом как
бы в первый раз увидеть и услышать Ленина на трибуне, я вижу
крепкую и внутренне эластическую фигуру невысокого роста и слы-
шу ровный, плавный, очень быстрый, чуть картавый, непрерыв-
ный, почти без пауз и на первых порах без особой интонации
голос.
Первые фразы обычно общи, тон нащупывающий, вся фигура
как бы не нашла еще своего равновесия, жест не оформлен, взгляд
ушел в себя, в лице скорее угрюмость и как бы даже досада —
мысль ищет подхода к аудитории. Этот вступительный период
длится то больше, то меньше — смотря по аудитории, по теме, по
настроению оратора. Но вот он попал на зарубку. Тема начинает
298
вырисовываться. Оратор наклоняет верхнюю часть туловища вперед,
заложив большие пальцы рук за вырезы жилета. И от этого двой-
ного движения сразу выступают вперед голова и руки. Голова са-
ма по себе не кажется большой на этом невысоком, но крепком,
ладно сколоченном, ритмическом теле. Но огромными кажутся на
голове лоб и голые выпуклины черепа. Руки очень подвижны, од-
нако без суетливости или нервозности. Кисть широкая, короткопа-
лая, «плебейская», крепкая. В ней, в этой кисти, есть те же черты
надежности и мужественного добродушия, что и во всей фигуре.
Чтоб дать разглядеть это, нужно, однако, оратору осветиться из-
нутри, разгадав хитрость противника, или самому с успехом зама-
нить его в ловушку. Тогда из-под могучего лобно-черепного наве-
са выступают ленинские глаза, которые чуть-чуть переданы на од-
ной счастливой фотографии 1919 г. Даже безразличный слушатель,
поймав впервые этот взор, настораживался и ждал, что будет даль-
ше. Угловатые скулы освещались и смягчались в такие моменты
крепко умной снисходительностью, за которой чувствовалось
большое знание людей, отношений, обстановки — до самой что ни
на есть глубокой подоплеки. Нижняя часть лица с рыжевато-серо-
ватой растительностью как бы оставалась в тени. Голос смягчался,
получал большую гибкость и — моментами — лукавую вкрадчи-
вость.
Но вот оратор приводит предполагаемое возражение от лица про-
тивника или злобную цитату из статьи врага. Прежде чем он успел
разобрать враждебную мысль, он дает вам понять, что возражение
неосновательно, поверхностно или фальшиво. Он высвобождает
пальцы из жилетных вырезов, откидывает корпус слегка назад,
отступает мелкими шагами, как бы для того, чтобы освободить
себе место для разгона, и — то иронически, то с видом отчаяния —
пожимает крутыми плечами и разводит руками, выразительно от-
ставив большие пальцы. Осуждение противника, осмеяние или
опозорение его — смотря по противнику и по случаю — всегда
предшествует у него опровержению. Слушатель как бы предуведом-
ляется заранее, какого рода доказательств ему надо ждать и на ка-
кой тон настроить свою мысль. После этого открывается логи-
ческое наступление. Левая рука попадает либо снова за жилет-
ный вырез, либо, чаще, в карман брюк. Правая следует логике
мысли и отмечает ее ритм. В нужные моменты левая приходит
на помощь. Оратор устремляется к аудитории, доходит до края эст-
рады, склоняется вперед и округлыми движениями рук работает
над собственным словесным материалом. Это значит, что дело
дошло до центральной мысли, до главнейшего пункта всей
речи.
Если в аудитории есть противники, навстречу оратору подни-
маются время от времени критические или враждебные восклица-
ния. В девяти случаях из десяти они остаются без ответа. Оратор
скажет то, что ему нужно, для кого нужно, и так, как он считает
нужным. Отклоняться в сторону для случайных возражений он не
любит. Беглая находчивость не свойственна его сосредоточенности.
299
Только голос его после враждебных восклицаний становится жест-
че, речь компактнее и напористее, мысль острее, жесты резче. Он
подхватывает враждебный голос с места только в том случае, если
это отвечает общему ходу его мысли и может помочь ему скорее
добраться до нужного вывода. Тут его ответы бывают совершен-
но неожиданны — своей убийственной простотой. Он начисто об-
нажает ситуацию там, где согласно ожиданиям он должен был бы
маскировать ее. Это испытывали на себе не раз меньшевики в пер-
вый период революции, когда обвинения в нарушениях демократии
сохраняли еще всю свою свежесть. «Наши газеты закрыты!» —
«Конечно, но, к сожалению, не все еще! Скоро будут закрыты все.
(Бурные аплодисменты.) Диктатура пролетариата уничтожит в
корне эту позорную продажу буржуазного опиума». (Бурные ап-
лодисменты.) Оратор выпрямился. Обе руки в карманах. Тут нет
и намека на позу, и в голосе нет ораторских модуляций — зато
есть во всей фигуре, и в посадке головы, и в сжатых губах, и в ску-
лах, и в чуть-чуть сиплом тембре, несокрушимая уверенность в
своей правоте и в своей правде. «Если хотите драться, то давайте
драться, как следует быть».
Когда оратор бьет не по врагу, а по своим, то это чувствуется
и в жесте, и в тоне. Самая неистовая атака сохраняет в таком слу-
чае характер «урезонивания». Иногда голос оратора срывается
на высокой ноте: это когда он стремительно обличает кого-ни-
будь из своих, устыжает, доказывает, что оппонент ровнешенько
ничего в вопросе не смыслит и в обоснование своих возражений ни-
чего, ну так-таки ничегошеньки не привел. Вот на этих «ровне-
шенько» и «ничегошенько» голос иногда доходит до фальцета и
срыва, и от этого сердитейшая тирада принимает неожиданно отте-
нок добродушия.
Оратор продумал заранее свою мысль до конца, до последнего
практического вывода,— мысль, но не изложение, не форму, за ис-
ключением разве наиболее сжатых, метких, сочных выражений и
словечек, которые входят затем в политическую жизнь партии и
страны звонкой монетой обращения. Конструкция фраз обычно гро-
моздкая, одно предложение напластовывается на другое или,
наоборот, забирается внутрь его. Для стенографов такая конструк-
ция — тяжкое испытание, а вслед за ними — и для редакторов.
Но через эти громоздкие фразы напряженная и властная мысль
прокладывает себе крепкую, надежную дорогу.
Верно ли, однако, что это говорит глубочайше образованный
марксист, теоретик-экономист, человек с огромной эрудицией?
Ведь вот кажется, по крайней мере моментами, что выступает
какой-то необыкновенный самоучка, который дошел до всего этого
своим умом, как следует быть, все это обмозговал, по-своему, без
научного аппарата, без научной терминологии и по-своему же все
это излагает. Откуда это? Оттуда, что оратор продумал вопрос не
только за себя, но и за массу, провел свою мысль через ее опыт,
начисто освобождая изложение от теоретических лесов, которыми
сам пользовался при первом подходе к вопросу.
300
Иногда, впрочем, оратор слишком стремительно взбегает по ле-
стнице своих мыслей, перепрыгивая через две-три ступени сразу:
это когда вывод ему слишком ясен и практически слишком неот-
ложен и нужно как можно скорее подвести к нему слушателей.
Но вот он почувствовал, что аудитория не поспевает за ним, что
связь со слушателями разомкнулась. Тогда он сразу берет себя в ру-
ки, спускается одним прыжком вниз и начинает свое восхождение
заново, но уже более спокойным и соразмеренным шагом. Самый
голос его становится иным, освобождается от излишней напряжен-
ности, получает обволакивающую убедительность. Конструкция
речи от этого возврата вспять, конечно, страдает. Но разве речь
существует для конструкции? Разве в речи ценна какая-либо дру-
гая логика, кроме логики, понуждающей к действию?
И когда оратор вторично добирается до вывода, приведя на этот
раз к нему своих слушателей, не растеряв в пути никого, в зале
физически ощущается та благодарная радость, в которую разре-
шается удовлетворенное напряжение коллективной мысли. Теперь
остается пристукнуть еще раза два-три по выводу — для крепости,
дать ему простое, яркое и образное выражение для памяти, а затем
можно позволить и себе и другим передышку, пошутить и посме-
яться, чтобы коллективная мысль получше всосала в себя тем вре-
менем новое завоевание.
Ораторский юмор Ленина так же прост, как и все прочие его
приемы, если здесь можно говорить о приемах. Ни самодовлею-
щего остроумия, ни тем более острословия в речах Ленина нет, а
есть шутка, сочная, доступная массе, в подлинном смысле народ-
ная. Если в политической обстановке нет ничего слишком тревож-
ного, если аудитория в большинстве своем «своя», то оратор не
прочь мимоходом «побалагурить». Аудитория благодарно воспри-
нимает лукаво-простецкую прибаутку, добродушно-безжалостную
характеристику, чувствуя, что и это не так себе, не для одного лишь
красного словца, а все для той же цели.
Когда оратор прибегает к шутке, тогда больше выступает ниж-
няя часть лица, особенно рот, умеющий заразительно смеяться.
Черты лба и черепа как бы смягчаются, глаз, переставая свер-
лить, весело светится, усиливается картавость, напряженность му-
жественной мысли смягчается жизнерадостностью и человечно-
стью.
В речах Ленина, как и во всей его работе, главной чертой оста-
ется целеустремленность. Оратор не речь строит, а ведет к опреде-
ленному действенному выводу. Он подходит к своим слушателям
по-разному: и разъясняет, и убеждает, и срамит, и шутит, и снова
убеждает, и снова разъясняет. То, что объединяет его речь, это не
формальный план, а ясная, строго для сегодняшнего дня намечен-
ная практическая цель, которая должна занозой войти в сознание
аудитории. Ей подчинен и его юмор. Шутка его утилитарна. Яркое
словечко имеет свое практическое назначение: подстегнуть одних,
попридержать других. Тут и «хвостизм», и «передышка», и «смыч-
ка», и «драчка», и «комчванство», и десятки других, не столь уве-
301
ковеченных. Прежде чем добраться до такого словечка, оратор опи-
сывает несколько кругов, как бы отыскивая нужную точку. Найдя,
наставляет гвоздь и, примерив, как следует быть, глазом наносит с
размаху удар молотком по шляпке, и раз, и другой, и десятый —
пока гвоздь не войдет, как следует быть, так что его очень трудно
бывает выдернуть, когда уж минует в нем надобность. Тогда Ле-
нину же придется с прибауткой постукать по этому гвоздю спра-
ва и слева, чтобы расшатать его и, выдернув, бросить в ар-
хивную ломь — к великому огорчению тех, которые к гвоздю
привыкли.
Но вот речь клонится к концу. Итоги подведены, выводы закреп-
лены. Оратор имеет вид работника, который умаялся, но дело свое
выполнил. По голому черепу, на котором выступили крупинки пота,
он проводит время от времени рукой. Голос звучит без напряже-
ния, как догорает костер. Можно кончать. Но не надо ждать того
венчающего речь подъемного финала, без которого, казалось бы,
нельзя сойти с трибуны. Другим нельзя, а Ленину можно. У него нет
ораторского завершения речи: он кончает работу и ставит точку.
«Если поймем, если сделаем, тогда победим наверняка» — такова
нередкая заключительная фраза. Или: «Вот к чему нужно стре-
миться — не на словах, а на деле». А иногда и того проще: «Вот
все, что я хотел вам сказать», и только. И такой конец, полностью
отвечающий природе ленинского красноречия и природе самого
Ленина, нисколько не расхолаживает аудиторию. Наоборот, как раз
после такого «неэффектного», «серого» заключения она как бы за-
ново, одной вспышкой сознания охватывает все, что Ленин дал ей
в своей речи, и разражается бурными благодарными восторженными
аплодисментами.
Но уже подхватив кое-как свои бумажки, быстро покидает
кафедру Ленин, чтобы избегнуть неизбежного. Голова его слегка
втянута в плечи, подбородком вниз, глаза скрылись под брови, усы
топорщатся почти сердито на недовольно приподнятой верхней
губе. Рокот рукоплесканий растет, кидая волну на волну. Да здра...
Ленин... вождь... Ильич... Вот мелькает в свете электрических ламп
неповторимое человеческое темя, со всех сторон захлестываемое
необузданными волнами. И когда, казалось, вихрь восторга достиг
уже высшего неистовства — вдруг через рев, и гул, и плеск чей-то
молодой, напряженный, счастливый и страстный голос, как сирена
прорезывающий бурю: Да здравствует Ильич! И откуда-то
из самых глубоких и трепетных глубин солидарности, любви, энту-
зиазма поднимается в ответ уже грозным циклоном общий безраз-
дельный потрясающий своды вопль-клич: Да здравствует
Ленин!
Троцкий Л. Д. О Ленине.
Материалы для биографа.
М., 1925. С. 123—130
302
А. Безыменский
ЛЕНИН НА III СЪЕЗДЕ КОМСОМОЛА 1
ПЕРЕД ОТКРЫТИЕМ
Путешествие из Казани в Москву продолжалось около пяти
суток. Путешествие от вокзала до Каретного ряда продолжалось
около пяти часов.
Но, честное слово, нам казалось, что все это было наоборот. Как-
никак ехали мы до Москвы в штабном вагоне, нашей делегации пре-
доставили три «мягких» купе, народонаселение вагона нормы не
превышало. Правда, двигались мы медленно, и однажды пришлось
нам вместе со всеми обитателями поезда рубить дрова в лесу, чтобы
дать возможность машинисту довести состав до следующей стан-
ции. Но это было в порядке вещей и даже представляло собой
некоторое развлечение.
Что же сказать о путешествии на трех извозчиках, везших нас
по столице холодным осенним вечером под проливным дождем?
Пролетки были настолько переполнены пассажирами, что верх
поднять было нельзя. Никто не мог пошевелиться. Развлечений ни-
каких, потому что в таком положении даже дискутировать не
представлялось возможным. Лил дождь, а мы все ехали, ехали,
ехали.
Только много позднее мы узнали, что извозчики везли нас круж-
ным путем, чтобы запрошенная ими цена не показалась нам гра-
бежом на большой дороге. Речь шла не о миллионах рублей в ден-
знаках 1920 года — о таких пустяках не стоило и разговаривать.
Мы должны были уплатить извозчикам фунт соли. Зарабатывали
они его не очень честно, зато остроумно: колесили по Москве как
могли.
Скрипучий голос извозчика возвестил о прибытии к воротам
нашего общежития. Расплатившись коллективным фунтом соли,
мы понесли свои тощие пожитки через двор.
Вот перед нами 3-й Дом Советов, колыбель многих съездов
комсомола, молчаливый свидетель яростных дискуссий, веселой
пляски и проникновенного пения. Сколько серьезных слов слышал
он, сколько воинственных рассказов, мечтаний и фантазий! Много-
много лет пройдет, но каждый раз, когда видишь это широкое, при-
земистое здание, сердце радуется и ты невольно представляешь
себе его коридоры и комнаты, переполненные шумной армией ком-
сомольских делегатов. Привет тебе, 3-й Дом Советов, дорогой ка-
менный старик, гостеприимный друг нашей молодости!
Получив мандат, я устроился в комнате петроградской делега-
ции. Комната была забита рядами жестких коек. Посредине стоял
стол, почти лишивший нас возможности свободно двигаться. На нем
красовалась пишущая машинка, при помощи которой мы выпустили
1 Текст воспоминаний заново просмотрен автором в 1969 г. Ред.
303
на съезде газету «Подзатыльник», первую сатирическую газету в
республике.
Установив, где кто будет помещаться, мы ринулись в столовую,
чтобы получить свою восьмушку хлеба, чай с сахарином, суп из воб-
лы A000 калорий), жаркое из воблы A880 калорий) и что-то еще,
обозначенное в меню как «сладкое». Столовая и комнаты общежи-
тия напоминали дискуссионный клуб. Шум общего спора мог бы
заглушить грохот Ниагарского водопада. Разворачивалось обсуж-
дение программных и уставных вопросов.
Назавтра мы узнали, что основной доклад будет делать Влади-
мир Ильич Ленин. Трудно рассказать о нашей вдохновенной ра-
дости.
Ночью во всех комнатах общежития с разных точек зрения
обсуждался предстоящий ленинский доклад.
— Доклад о международном положении? Очень хорошо!
— Да нет же! О текущем моменте.
— А разница какова?
— Уж Ленин знает.
Делегаты старались предвосхитить доклад:
— И достанется же всем империалистам и социал-преда-
телям!
— Достанется определенно. Все-таки он будет, наверно, боль-
ше говорить о Польше и Врангеле.
— Ничуть не бывало! Центральным пунктом будут наши союз-
ные (комсомольские) разногласия.
— Это в докладе о международном положении?
— А что? Разве не решаем мы все вопросы в мировом мас-
штабе?
Один из наших фронтовиков, ясноглазый парень с рукой на
перевязи, рассуждал:
— Портреты видел, а в глаза не приходилось. Наверно, он вы-
сокий — просто сказать, огромный. Да и как Ленину быть другим?
Ночь промелькнула незаметно. Зато с утра до самого открытия
съезда время тянулось медленнее, чем наши пролетки от вокзала.
Когда же наконец? Когда?
Никому из нас не забыть этого радостного, взволнованного, то-
мительного ожидания...
СЪЕЗД ЖДЕТ ЛЕНИНА
За несколько часов до открытия съезда мы собрались в зале
на Малой Дмитровке (теперь улица Чехова), 6, ожидая появления
Ленина. Один из членов президиума, через каждые полчаса бегав-
ший к телефону, неизменно сообщал, что идет заседание Политбю-
ро и что Владимир Ильич приедет, как только кончится заседание.
Я сидел перед столом президиума на полу сцены, переполнен-
ной делегатами. Непонятно, каким образом вмещала она такое коли-
чество людей. Время от времени кто-то настойчиво просил «очис-
304
тить помещение сцены» и уйти в зал, но мы делали вид, что ничего
не слышим. В зале и без нас было полно. Были забиты все проходы,
люди сидели на подоконниках, стояли толпой вдоль стен. И никто,
конечно, не пошевелился бы, чтобы уступить нам место.
В зале стоял гул. Продолжались споры, начатые с первых минут
встречи в коридорах 3-го Дома Советов, в комнатах общежитий,
у стола выдачи мандатов. А так как иногда спорили люди, находив-
шиеся в разных концах зала и старавшиеся перекричать всех других,
то в некоторые минуты съезд напоминал море в часы прибоя.
Но стоило кому-нибудь из президиума крикнуть: «Тихо!», как
шум обрывался и делегаты застывали на месте, устремив глаза в
правый угол сцены. Там должен был появиться Ленин.
Всюду серые шинели и черные кожанки. Гардероба внизу не
было, и к тому же в зале несколько часов назад было холодно —
и большинство делегатов сидело в верхней одежде. Вначале многие
даже не потрудились снять папахи, диковинные картузы и приплюс-
нутые кепки. Потом стало значительно теплее, папахи и кепки исчез-
ли, но снимать шинели и кожанки комсомольцы не торопились,—
может быть, для того чтобы не утратить боевого вида.
А вид у них был действительно боевой. Большинство только что
вернулось с фронта или готовилось отправиться на фронт. Только
месяц назад D сентября) вместе со всей страной проводили они
Всероссийский субботник трудящейся молодежи в честь Между-
народного юношеского дня. Немало среди них было руководите-
лей и участников продотрядов. Многие создавали группы и отряды,
помогавшие крестьянам, и в первую очередь семьям красноармей-
цев, убрать урожай, поддержать хозяйство, починить избы.
Вправо от сцены — все первые ряды за питерской делегацией.
Влево — московская делегация, за ней расположились украинцы,
уральцы, туляки, владимирцы. Члены других делегаций разбросаны
по всему залу.
Питерцы первыми догадались запеть песню — и вот уже гремит
в зале «Яблочко», «Смело мы в бой пойдем» и «Красное знамя».
Но вот я взглянул в угол сцены — и сердце замерло в груди. Гла-
за застлал туман радости. Хотелось рвануться вперед, чтобы быть
ближе к невысокому улыбающемуся человеку, одетому в темное
пальто с черным бархатным воротником. Хотелось сделать что-
то героическое, вот тут, вот сейчас, чтобы понял он, как мы его
любим. Хотелось кричать еще громче, чтобы выразить переполнив-
ший все существо восторг.
У входа на сцену стоял Ленин.
Он приехал внезапно и прошел на сцену так быстро, что товари-
щи, сторожившие у входной двери, не успели опередить его. В тот
самый момент, когда несколько ликующих голосов крикнули
в фойе: «Ленин!», Ильича увидели все. Овация зала была нескон-
чаемой.
Все приготовленные заранее приветствия и возгласы были за-
быты. Одним могучим дыханием весь съезд, как один человек,
произносил только одно слово:
305
— Ленин! Ленин! Ле-е-енин!
Сквозь густые ряды делегатов Ильич пробирался к столу прези-
диума, на ходу снимая пальто и приветствуя кивком головы тех,
с кем был знаком. Положив пальто на стул, он достал из кармана
пиджака лист исписанной бумаги, очевидно конспект речи, и сразу
приготовился говорить.
Но овация все разрасталась. Рукоплескания сотрясали зал.
Охваченные общим подъемом, делегаты не хотели, да и не могли
успокоиться. Говорили все разом; казалось, не было на земле силы,
которая могла бы нас остановить. Это был небывалый порыв. Каж-
дый кричал что-то свое, самое драгоценное для сердца, самое за-
душевное, самое искреннее.
Владимир Ильич то внимательно смотрел на свой конспект, то
оборачивался к столу президиума, всем своим видом прося успо-
коить аудиторию. Председательствующий начал, наконец, усиленно
звонить, но в общем грохоте овации звона колокольчика почти не
было слышно. Тогда Ленин заложил палец левой руки за борт жи-
лета, а правой рукой сделал несколько успокаивающих жестов,
явно призывающих дать ему возможность начать доклад. Овация
все продолжалась. Ленин вынул из жилетного кармана часы, пока-
зал на них пальцем. Однако и это не помогло.
Председательствующий, перегнувшись через стол, крикнул над
моей головой так громко, как только мог:
— Владимир Ильич! Как объявить ваше выступление? Доклад
о международном положении? Доклад о текущем моменте?
Ленин приложил ладонь к уху, чтобы лучше слышать. Предсе-
дательствующий повторил свой вопрос.
— Нет, нет,— отрицательно качнул головой Владимир Ильич,
лукаво улыбаясь,— не то... не то... Я буду говорить о задачах союзов
молодежи. Но объявлять это — лишнее. Да, да, лишнее...
Ильич оглядел зал, снова слегка поднял руку — и на этот раз
все смолкло. Председательствующий что-то пытался вымолвить,
но ему так и не удалось ничего «объявить». В то самое мгновение,
когда воцарилось молчание, Ленин заговорил — и заговорил так
спокойно и деловито, как будто давным-давно беседует со съездом.
СЪЕЗД СЛУШАЕТ ЛЕНИНА
— Товарищи, мне хотелось бы сегодня побеседовать на тему о
том, каковы основные задачи Союза коммунистической молодежи
и в связи с этим — каковы должны быть организации молодежи в
социалистической республике вообще.
Делегаты благодушно переглянулись. Задачи Союза молодежи
казались им хорошо известными: надо громить буржуев. Били
Краснова, били Колчака, Юденича, Деникина, били польских па-
нов. Кого еще надо бить?..
Ленин расхаживал по крохотному свободному пространству
306
сцены. Сначала он двигался очень осторожно, чтобы не задеть
нас, сидящих плотным кольцом на полу. Но вот своеобразная
«трибуна» освоена, и оратор движется все быстрее, подчас оживлен-
но жестикулируя. Иногда он как-то сразу останавливался, прости-
рал правую руку вперед, подчеркивая какую-нибудь особо важную
мысль. Порою он ходил очень медленно, заложив руки за спину,
и тогда его речь казалась задушевной беседой.
— И вот, подходя с этой точки зрения к вопросу о задачах
молодежи, я должен сказать, что эти задачи молодежи вообще и
союзов коммунистической молодежи и всяких других организаций
в частности можно было бы выразить одним словом: задача состоит
в том, чтобы учиться.
Ленин произносил слово «учиться» как-то отдельно от осталь-
ной фразы, строго и твердо.
Съезд был потрясен.
Нельзя было не сделать резкого движения, услыхав такое
необычное в ту пору слово! Надо было перестроиться, усвоить но-
вую тему и вдуматься в нее. Уж слишком неожиданной была эта
новая тема!
Надо учиться! Но почему об этом заговорили именно сейчас?
А фронты? А разруха?
Надо учиться! Миллионы юношей и девушек стремились к зна-
ниям. Неиссякаемым, прекрасным было желание учиться. Но ведь
Ленин произнес это слово по-особому, он сделал на нем такое ударе-
ние, что оно приобретало новый смысл. Неужели в этом главная
задача Союза?
Не только не смущаясь произведенным впечатлением, но явно
радуясь ему, Ленин спокойно продолжал свою речь, слегка накло-
нившись вперед.
— Понятно, что это лишь «одно слово». Оно не дает еще от-
вета на главные и самые существенные вопросы — чему учиться и
как учиться?
Я должен сказать, что первым, казалось бы, и самым естествен-
ным ответом является то, что Союз молодежи и вся молодежь
вообще, которая хочет перейти к коммунизму, должна учиться ком-
мунизму.
Большинство делегатов почувствовало облегчение. Учиться ком-
мунизму — это понятнее, чем просто учиться. Но почему «ка-
залось бы»? Неужели тут надо что-то объяснять? И разве самый
лучший способ учиться коммунизму не заключается в том, чтобы
громить буржуев на фронте? Вот почему и надо скорее перейти к
описанию военного положения!
Но речь Ленина не свернула в русло вопроса, обозначенного в
повестке дня. Потому-то и было нам так трудно. Ильичу предстояло
преодолеть глубокую инерцию нашего сознания. Он это понимал и,
несколько замедлив темп речи, интонацией голоса подчеркивал от-
дельные слова и фразы. Владимир Ильич развивал и доказывал свою
мысль с неотразимой логической силой, развертывая цепь точных
формул в простой и ясной последовательности.
307
— Что же нам нужно для того, чтобы научиться коммунизму?
Что нам нужно выделить из суммы общих знаний, чтобы приобрести
знание коммунизма?
Едкая усмешка сопровождала слова о коммунистических начет-
чиках и хвастунах, думающих, что изучение коммунизма заклю-
чается в усвоении только того, что изложено в коммунистических
книжках и брошюрах. Особенно сильно Ильич подчеркнул то, что
одно из самых больших бедствий, которые остались нам от старого,
капиталистического общества,— это полный разрыв книги с практи-
кой жизни.
— Без работы, без борьбы книжное знание коммунизма из
коммунистических брошюр и произведений ровно ничего не стоит,
так как оно продолжало бы старый разрыв между теорией и прак-
тикой, тот старый разрыв, который составлял самую отвратитель-
ную черту старого буржуазного общества.
Снова радостная реакция в зале. Каждый раз, когда произ-
носились эти слова — «борьба и работа», съезду казалось, что все
становится яснее, потому что требование борьбы и работы было для
нас понятнее и привычнее, чем требование учиться.
— Тут перед нами встает вопрос о том, как же нам нужно со-
четать все это для обучения коммунизму?
Интонация докладчика не оставляла сомнений. Сочетать! Вот
что главное. Вот оно то звено, за которое можно и нужно ухва-
титься, чтобы вытащить всю цепь!
Очевидно, это было именно так. Ленин заговорил о старой шко-
ле, разбирая вопрос о том, чему надо учиться, что брать и что от-
бросить.
Неожиданная тема завоевала наше внимание. Ленин овладел
нашей мыслью и повел ее, еще робкую, еще спотыкающуюся, той
дорогой, которой он хотел ее повести.
Ильич присоединял к одному доказательству другое, неустанно
повторяя разными сочетаниями слов основную идею.
— Коммунистом стать можно лишь тогда, когда обогатишь
свою память знанием всех тех богатств, которые выработало чело-
вечество.
Ленинские слова были простыми и убедительными. Возвещаемая
ими правда удесятеряла силу доказательств. В ленинском голосе
звучала всепобеждающая человеческая страсть, сила огромного
опыта, неподдельная любовь к тому, чем он сам живет и чем живут
другие, требовательность и строгость гения, отеческая простота и
ласка человека, стремящегося доказать и убедить.
Зал замер. На всех лицах отражалась упорная работа мысли.
Молча делегаты передавали друг другу записки, посылая их в
президиум. В первые десять — пятнадцать минут после начала речи
Ленин сам принимал записки и клал их или в карман, или на угол
стола. Некоторые бумажки он даже разворачивал и читал, не
прерывая речи. Но так как он на них не отвечал и никто уже не
хотел прерывать Ильича ни на секунду, записки стали передавать
тем, кто сидел на сцене.
308
А Ленин продолжал развивать свою мысль, подчеркивая голосом
и жестом те фразы, в которых он говорил о необходимости кри-
тически разобраться в фактах, чтобы на место старой зубрежки
поставить умение взять себе всю сумму человеческих знаний, и взять
так, чтобы коммунизм не был у нас чем-то таким, что заучено, а был
тем, что нами продумано, был бы теми выводами, которые явля-
ются неизбежными с точки зрения современного образования.
Съезду становилось все более и более понятным, что означает
самая задача «учиться». Я тщательно записывал речь, подобно мно-
гим делегатам, и особенно внимательно записывал те фразы, на
которых Ленин ставил ударение.
Следя за этим, я в своей записи первой части речи Ленина мно-
гократно подчеркивал в разных словосочетаниях следующие мысли:
«Полное усвоение всего того, что дала прежняя наука». «Не заучено,
а продумано». «Инициатива и почин всюду». «Все, что было создано
человеческим обществом, Маркс переработал критически, ни одного
пункта не оставив без внимания». «Не муштра, не зубрежка, а
сознательная дисциплина рабочих и крестьян». Когда речь шла о
Марксе и его критике всего созданного человеческой мыслью,
Ленин с особым ударением произнес слова: «проверив на рабочем
движении». И я точно помню, что эти слова Ленин повторил
дважды.
— Мы знаем, что коммунистического общества нельзя по-
строить, если не возродить промышленности и земледелия, при-
чем надо возродить их не по-старому. Надо возродить их на сов-
ременной, по последнему слову науки построенной, основе. Вы зна-
ете, что этой основой является электричество... Вы прекрасно по-
нимаете, что к электрификации неграмотные люди не подойдут и
мало тут одной простой грамотности. Здесь недостаточно понимать,
что такое электричество: надо знать, как технически приложить его и
к промышленности, и к земледелию, и к отдельным отраслям про-
мышленности и земледелия. Надо научиться этому самим, надо на-
учить этому все подрастающее трудящееся поколение.
Все, что до сих пор было сказано Лениным, получило простую и
до конца понятную основу. С помощью этого примера легче было
уразуметь все остальное. Радостно переглядываются делегаты. Вос-
торженно рукоплещет съезд. В зале снова гул, но совсем не такой,
как прежде...
А Ленин продолжал:
— Мало того, что вы должны объединить все свои силы, чтобы
поддержать рабоче-крестьянскую власть против нашествия капита-
листов. Это вы должны сделать. Это вы прекрасно поняли, это
отчетливо представляет себе коммунист. Но этого недостаточно.
Вы должны построить коммунистическое общество.
Эти пять коротких фраз глубоко взволновали нас. В год, когда
кругом война, разруха и нищета, Ленин учит нас не только тому,
как воевать сегодня и завтра, но и тому, как превратить коммунизм
в руководство для нашей практической работы, как строить комму-
нистическое общество.
309
С этой минуты уже трудно было что-либо записывать. По-
коренные могучей мыслью, делегаты инстинктивно устремлялись
вперед, когда Ленин простирал руку, и напряженно размышляли,
когда он ходил по сцене, заложив руки за спину, и открыто думал
перед всеми. Ленин давал нам программу работы на десятилетия.
Да и только ли на десятилетия?
— Вы должны быть первыми строителями коммунистического
общества среди миллионов строителей...
— Вы должны воспитать из себя коммунистов... Надо, чтобы
все дело воспитания, образования и учения современной молодежи
было воспитанием в ней коммунистической морали.
Сколько раз говорили на митингах и писали, что молодежи
принадлежит грядущее, но никогда мы так не чувствовали великой
правды и ответственности этих слов, как во время речи Ленина!
Партия устами Ленина требовала от нас, чтобы мы были идейными и
практическими вожаками молодежи, воспитывая из себя и из нее
коммунистов. Все выше и выше подымалось чувство гордости за
жизненное предназначение нашего поколения, радость, что мы жи-
вем, боремся и строим.
Ленин обращался не только ко всему залу, но и к каждому
отдельному делегату. Любой из нас чувствовал себя так, как будто
Ильич разговаривал именно с ним. Делегаты всем сердцем по-
нимали, что то, о чем говорил Ленин, касается всех вместе и
каждого в отдельности. Вот так должен действовать, учиться и
мыслить весь Союз молодежи и ты лично!
Звенья мыслей и доказательств образовали единую цепь, превра-
тились в точную законченную формулу — в вечные лозунги, которые
надо нести на знамени Союза молодежи.
Ленин улыбался каждой радостной реакции делегатов, понимая,
что задел самые драгоценные струны их сердец. Он уже не глядел на
конспект. Он даже попытался спрятать его в карман, однако в кар-
ман не попал и продолжал держать лист исписанной бумаги, пере-
ложив его в левую руку.
Внезапно он остановился и снова, стоя у самого края сцены, чуть
наклонившись вперед, стал говорить о том, что поколение, которому
сейчас пятнадцать лет, увидит коммунистическое общество. Все за-
таили дыхание. Казалось, что в зале стало еще светлее. И не стало
стен зала. Весь мир стал залом, в котором происходил III съезд
комсомола!
На крохотном свободном пространстве сцены, являвшемся в эту
минуту самой высокой вышкой мира, стоял человек с чуть при-
щуренными глазами. Он простер руку вперед и сказал:
— И вот, поколение, которому теперь 15 лет и которое через
10—20 лет будет жить в коммунистическом обществе, и должно
все задачи своего учения ставить так, чтобы каждый день в любой
деревне, в любом городе молодежь решала практически ту или иную
задачу общего труда, пускай самую маленькую, пускай самую прос-
тую. По мере того как это будет происходить в каждой деревне,
по мере того как будет развиваться коммунистическое соревнование,
310
по мере того как молодежь будет доказывать, что она умеет объеди-
нить свой труд,— по мере этого успех коммунистического строитель-
ства будет обеспечен.
Никто не шелохнулся. Хотелось аплодировать, хотелось кричать
«ура!», но нарушить такое вдохновенное молчание было невозможно.
В трепетной, напряженной тишине прозвучали простые серьез-
ные слова:
— Только смотря на каждый шаг свой с точки зрения успеха
этого строительства, только спрашивая себя, все ли мы сделали,
чтобы быть объединенными сознательными трудящимися, Комму-
нистический союз молодежи сделает то, что он полмиллиона своих
членов объединит в одну армию труда и возбудит общее уважение
к себе.
Ленин спрятал конспект в карман, провел рукой по лбу, не-
ожиданно для всех повернулся и пошел к столу президиума. Речь
была окончена.
В ПЕРЕРЫВЕ
Владимир Ильич сидит у самого краешка стола президиума и
деловито вынимает из кармана записки. Их очень много. Но пред-
седатель передает Ленину все новые и новые записки. При виде этой
горы бумажек Владимир Ильич комически всплескивает руками, но с
видимым удовольствием прочитывает их и кладет перед собой не-
сколькими кучками. Затем он попросил лист бумаги, снова прочел
рассортированные по отдельным вопросам записки и стал набрасы-
вать конспект ответа на них.
Мы были в недоумении. Неужели Ленину, который может
ответить на все, требуется конспект? Но наше недоумение дли-
лось лишь несколько мгновений. Мы поняли, сколько в этом простом
факте уважения и любви к людям, сколько требовательности к
себе! Величие гения сказывалось во всем.
Мы не отрываем глаз от Ильича. Все делегаты, сидящие и стоя-
щие на сцене, остались на своих местах. Кое-кто хочет из зала
перебраться на сцену. Нет уж, не выйдет!
Однако для истинной любви препятствий действительно не су-
ществует. Осторожно перешагивая через наши ноги, поминутно
извиняясь, медленно пробирается к Ленину воронежский делегат,
одетый в нелепую женскую кацавейку с «буфами» на плечах. Он
ничего не видит, кроме Ильича. Он идет как зачарованный. Я раз-
глядел его лицо во время речи Ленина и понял: вот сидит человек,
который поглощен одной мыслью, одним чувством: перед ним Ле-
нин. Даже ради одного этого стоило жить и бороться, голодать и
мерзнуть. Перед ним Ленин. В одном этом — великая награда за все
пережитое. Пусть даже не все слова слышишь, несмотря на то что
их надо слышать и хочешь слышать! Вина, конечно, велика, но ведь
перед ним — Ленин! Дольше говори, Ленин. Чем продолжительнее
будет твоя речь, тем больше я найду в ней прекрасных мыслей,
311
когда буду ее читать. Но сейчас я прошу тебя дольше говорить,
дабы иметь возможность дольше глядеть на тебя. Ты сам — вели-
чайшая правда сущего и грядущего. Ты — Ленин.
Воронежский делегат близко подошел к самому краю стола и
остановился за плечами Ленина. Кто-то дернул его за рукав,
чтобы заставить отойти, но тот не отошел. Владимир Ильич по-
чувствовал на себе его упорный взгляд и оглянулся. Через миг
Ленин положил карандаш и всем корпусом повернулся к подо-
шедшему, ожидая вопроса.
И действительно, воронежец заговорил глухим, прерываю-
щимся от волнения голосом:
— Владимир Ильич!.. Неужели я?.. Я?.. Увижу коммунисти-
ческое общество?
Глаза Ленина засияли.
— Да, да! — сказал он громко и взволнованно.— Вы! Именно
вы, дорогой товарищ!
Воронежец по-детски всплеснул руками, мгновенно повернулся
и ринулся вперед, забыв про сидящих на сцене людей. Звонкие
крики делегатов, которым он наступал на ноги, сопровождали
его бег.
Пока он не скрылся за пределами сцены, Владимир Ильич
смотрел ему вслед серьезным и внимательным взглядом; затем
ослепительно улыбнулся и снова взялся за карандаш.
Вдруг Владимир Ильич забеспокоился, начал шарить по столу,
что-то искать в кармане. Потом он опустился на колено, загля-
нул под стол, под стулья.
— Что случилось, Владимир Ильич? — вырвалось у меня.
— Записку потерял,— ответил Ленин, продолжая искать вокруг
себя,— записку потерял... Хорошая была записка. Хороший това-
рищ писал. Ответить надо...
Мы со всем рвением начали помогать ему в поисках. Когда
записку наконец нашли, Ленин был очень доволен. Он сердечно
поблагодарил нас, на секунду задумался и что-то записал в кон-
спект.
А мы, трепеща от восторга, смотрели на него, Ленина, смотрели
на вождя народов, смотрели на человека, желавшего и умевшего от-
ветить на каждую хорошую записку каждого хорошего товарища.
ЛЕНИН ОТВЕЧАЕТ НА ЗАПИСКИ 1
— Слово предоставляется товарищу Ленину для ответа на за-
писки.
Владимир Ильич взглянул на свой конспект.
— Записок очень много. Но я постараюсь на большинство от-
ветить. Во многих записках меня спрашивают о военном и хозяйст-
1 Ответы В. И. Ленина на вопросы делегатов Ш Всероссийского съезда РКСМ
опубликованы в журнале «Вопросы истории КПСС» A988. № 10. С. 10—15). Ред.
312
венном положении республики. К сожалению, я не могу делать вам
сегодня второго доклада...
Ильич улыбнулся и добавил:
— Особенно с хриплым голосом.
Веселое оживление зала было ему ответом.
— Вот спрашивают меня о положении крестьянства...
И Ленин простыми и ясными словами осветил положение кресть-
янства и опыт его борьбы под руководством рабочего класса.
Ленин говорил о помощи крестьянам и задаче воспитания их в духе
коммунизма.
В ряде записок Ленина спрашивали об отношении комсомола к
интеллигенции.
Владимир Ильич рассказал о месте интеллигенции в борьбе
классов. Он говорил, что костяк союзов молодежи должна состав-
лять рабочая и крестьянская молодежь, но работать с интел-
лигентами надо обязательно.
Съезд бурно аплодировал.
— «Как вы смотрите на то, чтобы назвать нашу органи-
зацию Союзом коммунистической молодежи, а не Коммунистичес-
ким союзом молодежи, РСКМ, а не РКСМ?» — читает Владимир
Ильич.
Ленин повертел в руках записку, недоуменно пожал плечами и
произнес:
— Вопрос о названии считаю несущественным.
Делегаты были изумлены. Ленин считает несущественным воп-
рос, вокруг которого шли бурные споры.
— Этот вопрос вызывает принципиальные разногласия! — гово-
рит председательствующий.
Владимир Ильич снова пожал плечами и решительно сказал:
— Разницы не вижу.
И вспомнил я беседу Ильича с членами президиума I съезда
РКСМ в 1918 году. Один из нас гордо доложил Ленину, что съезд
постановил назвать союз «Коммунистическим союзом молодежи».
Мы ожидали проявления восторга со стороны Ильича. А он улыб-
нулся и бросил в ответ четыре слова:
— Дело не в названии.
Кто-то немедленно воскликнул:
— Но мы оправдаем это название!
— Тогда будет хорошо,— последовал ответ.
«Какими должны быть взаимоотношения РКСМ с Российской
Коммунистической партией (большевиков)?» — спрашивали в сле-
дующей записке.
Владимир Ильич ответил, что Союз молодежи должен руковод-
ствоваться общими директивами Коммунистической партии, если
Союз молодежи действительно хочет быть коммунистическим.
Руководствуясь этими директивами, он должен решить задачу так,
чтобы его деятельность была для всей подрастающей молодежи
примером коммунистической работы. Но главное заключается в том,
чтобы на практике Союз не замыкался в себе и чтобы сделать все
313
400 тысяч членов РКСМ практическими руководителями всей моло-
дежи, практическим примером для всей молодежи.
Бурная овация в честь Коммунистической партии заглушила его
последние слова.
Владимир Ильич отодвинул от себя кучки записок. В руках
у него осталась только одна записка, очевидно последняя.
«Скажите, скоро ли кончится война?»
Делегаты засмеялись. Засмеялся и Владимир Ильич и сказал, что
он был бы рад нас утешить, но сам этого не знает. Одно ясно: чем
скорее мы разобьем Врангеля, тем скорее кончится эта война, тем
ближе будет наша общая победа над капитализмом.
Несмолкаемая овация грянула в ответ. После того как закон-
чилось торжественное пение «Интернационала», Ленин взял паль-
то и, окруженный толпой молодежи, на ходу задающей ему новые
вопросы, двинулся к выходу. Медленно спускался он со ступенек
маленькой лестницы, ведущей в фойе. Я шел за ним, стараясь
слышать то, о чем он говорит. Провожая Ленина, кто-то его спросил:
— А почему вы не осветили наши союзные разногласия?
Ленин даже остановился.
— Как? — сказал он с удивлением.— Ошибаетесь. Я на все от-
ветил.
И снова двинулся вперед мимо озадаченного таким ответом
делегата.
Ну да! Конечно, ответил! Союз молодежи должен руководство-
ваться директивами Коммунистической партии. Решить задачу прев-
ращения всех его членов в практических руководителей всей моло-
дежи, коммунистически воспитывая ее. Не замыкаться в себе. Быть
массовой организацией. Ее костяк — рабочая и крестьянская моло-
дежь. Можно ограничить прием интеллигентов, но работать с ними
надо обязательно. Необходимо усвоить все богатство знаний и
культуры прошлого, критически переработав его. Надо учить-
ся. Надо громить врага. Строить коммунистическое общество.
Вот и ответ.
Перед нами широкие ступени главной лестницы. Ленин ускоряет
шаг, отвечая жестами руки на бесчисленные приветствия молодежи.
Затем он садится в машину, а на панели стоит толпа в солдатских
шинелях и черных кожанках.
Удавшееся наконец коллективное приветствие провожает
удаляющуюся машину:
— Да здрав-ству-ет Ле-нин! Да здрав-ству-ет на-ша боль-ше-
вист-ска-я пар-ти-я!
Мы долго стоим у подъезда...
Воспоминания о Владимире Ильиче
Ленине,
М., 1957. Ч. 2. С. 644—657
314
Александр Жаров
ВЕЛИКОЕ НАПУТСТВИЕ *
Во многих подробностях вспоминается мне знаменательный день
истории комсомола — день открытия III съезда РКСМ.
Это было 2 октября 1920 года.
Холодные сумерки спускались на Москву, хмурую, суровую.
На дверях Лоскутной гостиницы (возле Охотного ряда) — ли-
стовки, постановления о борьбе с разрухой, об угрозе сыпнотифоз-
ных заболеваний.
А на улице — толпы молодежи, шагающей бодро, весело, с гром-
ким разговором, а то и с песней.
Группа делегатов съезда поднималась вверх по Тверской улице.
Многие заранее переходили на правую сторону, прыгая через ямы и
рытвины узкой булыжной мостовой, загроможденной к тому же
трамвайными путями... Такой была тогда нынешняя улица Горького.
У площади Моссовета 2 среди делегатов — вихрастый парень в
кожаной тужурке. Размахивая шапкой-ушанкой, он резким голосом
очень выразительно читает стихотворение Демьяна Бедного:
— Еще не все сломили мы преграды,
Еще гадать нам рано о конце.
Со всех сторон теснят нас злые гады.
Товарищи, мы — в огненном кольце!
Двигаясь дальше по разбитому тротуару, мы останавливались
у магазинных витрин, обращенных в витрины плакатов. Плакаты в
прозе и стихах призывали громить Врангеля, гнать интервентов
из Белоруссии.
«ЗАПИСАЛСЯ ЛИ ТЫ ДОБРОВОЛЬЦЕМ?» —
спрашивал каждого из нас красный воин с яркого плаката.
На этот законный вопрос мы собирались дать достойный от-
вет на самом съезде. Так уж полагалось в то время в комсо-
моле. У площади Пушкина кто-то запел «Смело, товарищи, в ногу».
А на повороте на Малую Дмитровку (ныне улица Чехова) был
затеян лихой пляс, по ходу которого звучали слова самодеятельного
припева к переделанной песне «Вдоль до по речке»:
Сергей поп, Сергей поп,
Сергей дьякон и дьячок,
Пономарь Сергеевич,
И звонарь Сергеевич,
Вся деревня Сергеевна,
И Матрена Сергеевна —
Разгова-а-ривают.
Воспоминания заново просмотрены автором, внесены дополнения и поправки
в 1969 г. Ред.
2 Советская площадь. Ред.
315
Весь комсомол пел и такого рода нехитрые песенные сочи-
нения. Пели и мы, будущие поэты, песенники комсомольские.
Песня была спутницей комсомола всегда: и в дни радостей, и в дни
горестей. Холодно было, голодно, а мы пели, предпочитая то, что
повеселей. Это свойство юности, смотрящей вперед. Недаром гово-
рилось в частушке:
Нам, солдатам Ленина,
Унывать не велено.
У самых дверей дома № 6, где собирался наш съезд, во
время большого затора при проверке документов неунывающий
балтийский матрос поднялся на какое-то возвышение и на всю
улицу прогорланил отрывок из «Левого марша» Маяковского:
Там,
за горами горя
солнечный край непочатый.
За голод,
за мора море
шаг миллионный печатай!
Комсомолец в стеганой ватной кацавейке, должно быть делегат
из хлебных краев, демонстративно вынул из сумки порядочную
краюху хлеба и вручил ее матросу.
Матрос расцеловал щедрого товарища:
— Спасибо, браток! Это будет лакомством для всей нашей деле-
гации...
Кто-то сострил под общий смех:
— Это пока не солнечный край, но непочатый!..
* *
*
Зал был переполнен.
После выборов президиума начались приветствия. О комсомоле
не так уж и много было известно тогда. И приветствия в его адрес
были малочисленны. Комсомольцам приходилось самим восполнять
этот «пробел».
Мы от души приветствовали друг друга, т. е. делегация деле-
гацию. Украинцы приветствовали москвичей. Следовал ответ. Потом
уральцы передавали поклон питерцам, сибиряки — белорусам, деле-
гаты Средней Азии — делегатам Поволжья.
И во всех приветствиях неизменно звучали здравицы в честь
партии рабочего класса, в верности которой комсомол давал клятву с
первых шагов своих. Сердца революционной молодежи, взволно-
ванные великой октябрьской грозой, полны были прекрасных
надежд на будущее. Но любая надежда и любая мечта нашей
юности опирались на силу предвидения и мудрость Коммунисти-
ческой партии.
Разум партии, основанной Лениным,— вот светоч, без которого
316
самые благие наши порывы были бы бесплодными. Нам пришлось бы
блуждать в потемках, сбиваться с верной дороги...
Жаркую речь на эту тему произнес белокурый паренек от
имени, кажется, смоленской делегации.
Аплодисменты, раздавшиеся в середине этой речи, вдруг резко
усилились и превратились в долгую овацию. Тут уж смоленский
паренек был ни при чем. Он понял это и тихо покинул трибуну.
А может быть, он увидел Ленина, подошедшего к столу президиума.
Из первых рядов зала мы хорошо рассмотрели его. Он вошел в
распахнутом осеннем пальто с узким бархатным воротником, в
кепке. Снял пальто и кепку, положил их на стул, а сам сел на
соседний стул с краю за столом. Поговорил немного с кем-то из
президиума и наклонился над книгой или над бумагами.
Известная картина художника Б. Иогансона и его учеников име-
ет одну погрешность. На ней неподалеку от стола президиума
изображен черный блестяще-полированный рояль. На самом деле
никакого рояля не было и не могло быть. Странно это для 1920 го-
да; стояли там, чуть позади Ленина, конторские столики для
секретарей, приготовившихся вести записи выступлений. Стено-
графисток почему-то не было. Сцена была украшена двумя порт-
ретами: Маркса и Энгельса. Зал освещен был довольно туск-
ло. Не удивительно, что десятки комсомольцев из задних рядов
ринулись по проходам к сцене, чтоб вблизи увидеть Владимира
Ильича. Удивительно было другое: многие, и я в том числе, вско-
ре смогли оказаться на сцене. А некоторые — даже рядом с Ле-
ниным.
Он в эти минуты сосредоточенно продолжал свои занятия.
Казалось, что ни оваций, ни криков «ура!» не слышит Ильич и,
к счастью для нас, не замечает явного беспорядка, учиненного
нами, самовольно перекочевавшими из зала на сцену. Проступок
этот свершен был как-то стихийно. И свершен он, конечно, не пото-
му, что в зале было тесновато, а на сцене достаточно свободного
места. Владимир Ильич поднял голову и, улыбаясь, медленно обвел
взглядом всех нас, непрошеных гостей президиума.
Потом он снова принялся за прерванное занятие. Чем же был
занят Ильич за несколько минут до начала своего выступления?
К нашему удивлению, он рисовал. И нарисовал он дом — с крышей,
с трубой и с вывеской «школа».
Разумеется, никому из нас не пришло в голову, что тема этого
рисунка может иметь какое-либо отношение к теме ленинской
речи. Комсомольцы той поры не могли интересоваться таким учреж-
дением, как школа. Шла гражданская война. Вместе с билетом члена
РКСМ почти каждый комсомолец получал тогда винтовку. Достиг-
шие 16-летнего возраста отправлялись на фронт, а те, кто помоложе,
рядом с коммунистами действовали винтовкой в тылу: участвовали в
борьбе с контрреволюцией, с бандитизмом, с нарушителями револю-
ционного порядка. О школе тут некогда было думать.
317
* *
Ленин подошел к самому краю сцены. Трибуной он восполь-
зовался лишь после выступления, когда отвечал на вопросы.
Довольно долго не давали Ильичу начать речь: новые вспышки
восторгов, групповые выкрики, приветствия в честь Коммунисти-
ческой партии, в честь ее основателя и вождя.
Два или три раза пели «Интернационал».
Владимир Ильич, отойдя в сторону, пел вместе со всеми.
Потом он ходил по краю сцены. Остановившись, грозил пальцем
разбушевавшемуся залу. Внушительно грозил, так, что тишина нача-
ла как будто устанавливаться, но вдруг зал сотрясся от взрыва
смеха!
Оказывается, Владимир Ильич пальцем-то строго грозил, но
выдержать до конца строгость не смог, заулыбался. А улыбка
ленинская была особенной, заразительной улыбкой. Она, словно
искра, пошла по рядам, охватила радостным пламенем весь зал.
И превратилась в дружный, неудержимый раскат юношеского,
безотчетного, лучистого смеха, что было еще одним свидетельст-
вом непередаваемо счастливого настроения нашего, вызванного
встречей с родным и великим Лениным, так охотно разделившим
с молодежью ее настроение.
Но вот Владимир Ильич вынул из жилетного кармана часы,
поднял их над головой и многозначительно указал пальцем на
циферблат: время, дескать, идет, ребятки, а время дорого.
Это было ясно без слов.
Наступила полная тишина. И мы услышали голос Ленина,
зазвучавший вовсе не приподнято, а спокойно, мягко, пожалуй
даже несколько по-домашнему, словно на беседе.
В сущности, по своему характеру речь Ленина на III съезде
была именно беседой, разговором, серьезным и задушевным, о
самом главном в жизни молодого поколения, призванного строить
и построить общество, о котором могли только мечтать самые
светлые головы человечества.
«Товарищи, мне хотелось бы сегодня побеседовать на тему
о том, каковы основные задачи Союза коммунистической моло-
дежи...» ! — такими словами началась ленинская речь.
А когда было сказано, что основные задачи молодежи можно
выразить одним словом, все удивились. И удивление наше воз-
росло еще более, когда выяснилось, что это одно слово — учиться...
Учиться??? А как же быть с Врангелем, который в те дни еще сидел
в Крыму? Как быть с пилсудчиками, еще хозяйничавшими в те
дни в Белоруссии? Мы были уверены, что, по примеру прошлых
комсомольских съездов и конференций, наш III съезд в полном сос-
таве отправится на помощь тем, кто должен добить вооруженных
врагов Советской власти.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 41. С. 298.
318
Ленин ничего не сказал об этом. Значит, он не сомневается
в том, что враги будут разгромлены и без нашей непосредствен-
ной помощи, значит, партия уже подготовила этот разгром. Пар-
тия смотрит вперед, она видит дальше, чем мы. Перед взором Лени-
на — мирные времена, новая полоса жизни и новые задачи.
Ленин сказал, и это прозвучало как похвала, о том, что мы
прекрасно поняли свою комсомольскую задачу в деле поддержки
рабоче-крестьянской власти в ее вооруженной борьбе против капи-
талистических разбойников.
Но он добавил, что теперь этого недостаточно.
Теперь надо понять стоящие на очереди новые задачи: хозяй-
ственные, строительные, культурные. Мало этого: надо сейчас же
заняться подготовкой самих себя к решению этих сложных задач.
Мы, представители первого поколения комсомольцев, дети
крестьян и рабочих, охотно пели о том, что
Мы наш, мы новый мир построим,
Кто был ничем, тот станет всем.
Но прямо скажу, что конкретного представления о возмож-
ности стать всем у нас не было.
Сама мысль о такой возможности в реальном виде казалась и
нескромной, и ко многому обязывающей.
Может быть, достаточно стать борцом за дело партии, за ин-
тересы народа, защитником Советской власти?
Нет, недостаточно.
Дело партии и интересы народа требуют, чтобы мы оказались
способными стать инженерами, писателями, учеными, музыкан-
тами, педагогами, художниками, оставаясь в то же время бор-
цами. А для этого надо иметь не только талант, но и знания.
Особенная путаница в наших головах царила по линии отно-
шения к старой культуре. В начале революции даже среди литера-
торов, именовавшихся пролетарскими, в ходу были анархист-
ского типа представления о старой культуре. Ее называли и
хламом, и ветошью и считали чем-то обреченным на посмеяние
и на слом. Чего стоили левацкие выверты некоторых театральных
постановщиков, калечивших классические произведения русской и
иностранной драматургии!
На наших комсомольских вечерах и вечеринках порой можно
было услышать декламаторов, выступавших со стихами, пафос
которых состоял в пренебрежении к старой культуре, к классичес-
кому наследству.
И далеко не всегда такая декламация получала должный отпор.
Мы во власти мятежного, страстного
хмеля;
319
Пусть кричат ^N5: «вы палачи
красоты»,
Во имя нашего Завтра — сожжем
Рафаэля.
Разрушим музеи, растопчем искусства
цветы.
Такая ложнопатетическая тирада В. Кириллова могла неко-
торым из нас показаться на первый взгляд даже революционной.
В. И. Ленин пришел к нам на съезд, чтобы внести ясность
в важнейшие вопросы отношения к старой и построения новой
культуры.
Он глубоко, фундаментально разъяснил нам, что без основатель-
ного знания и критического усвоения культуры прошлого никакой
новой культуры не построишь.
Оказывается, вовсе не следует отказываться от Рафаэля и пре-
небрегать сокровищами музеев.
Это мы поняли из речи Ленина.
Поняли также, что из цветов искусства «топтать» можно лишь
фальшивые цветы буржуазного псевдоискусства, несущего в себе
запах разложения, упадочничества.
Оказывается, во имя нашего коммунистического Завтра надо нам
усердно трудиться, чтобы овладеть всей суммой знаний, накоплен-
ных человечеством за всю его историю.
Без этого нельзя успешно строить новое общество. Так говорил
Ленин, обрушиваясь одновременно на книжное, начетническое ус-
воение того, что написано о коммунизме.
К сочетанию теории с практикой, к тому, чтобы неразрывно свя-
зывать каждый шаг воспитания и учения с повседневной борьбой
трудящихся, с жизнью и заботами народа, звал Ленин.
Эту мысль Владимир Ильич дополнительно подчеркнул, отве-
чая на один из вопросов.
Вопрос был такой:
«Товарищ Ленин! Скажите, а почему в деревне нет колес-
ной мази?» В зале многие засмеялись, находя вопрос наивным и не-
уместным.
А Владимир Ильич сказал, что это очень важный вопрос, кото-
рый имеет прямое отношение к разговору о том, каким должен быть
коммунист. Коммунист должен уметь ответить на вопрос об отсут-
ствии на селе колесной мази, гвоздей, керосина, спичек. Мало того!
Коммунист обязан так или иначе помочь в налаживании нашего
производства, в том числе и производства колесной мази. Владея
теорией, не отрывайся от жизни, от нужд народа. Вот каким должен
быть коммунист!
Не одно, а несколько поколений комсомольцев, советской моло-
дежи росло, училось, добивалось успехов и побед, руководствуясь
мудрыми советами Ленина, советами по поводу коммунистического
воспитания, отношения к общему труду, соревнования, морали.
Указания Ленина, заветы его, обращенные к молодежи, соста-
вили основу программы комсомола, стали в то же время неоцени-
320
мым напутствием каждой девушке, каждому юноше, вступающим
в жизнь, чтобы сделать ее невиданно прекрасной.
Ленин завещал партии постоянную заботу о благе народном, о
том, чтоб каждому труженику жилось в нашей стране все лучше
и лучше. Партия коммунистов свято выполняет это завещание.
Партия ныне подошла вплотную к решению исторической задачи:
создать изобилие продуктов в стране, чтобы обеспечить новый
подъем материального и культурного благосостояния народа.
Комсомольцы, первые помощники коммунистов, принимают се-
годня активнейшее участие в решении этой благородной задачи.
Наследники партии мудрой, но праву
И тут постоим мы за честь молодежи,
Геройским трэдом комсомольскую славу
На радость родному народу умножим!
Ленин зажег наши мечты и указал пути их свершения.
«Мы хотим Россию из страны нищей и убогой превратить в
страну богатую»,— сказал Ильич 1. Он при этом улыбался, как
бы приглашая всех нас разделить с ним убеждение, что так оно и
будет.
И мы вместе с Лениным стали мечтать, понимая, что мечта —
это, в сущности, задача, решение которой стало возможным благо-
даря обладающей даром предвидения науке, называемой марксиз-
мом-ленинизмом.
Быть мечтателем ленинского типа — значит быть борцом за
воплощение мечты, активным участником коммунистического
преобразования общества, новатором в труде и творчестве, не-
угомонным разведчиком будущего.
Не одно, а несколько поколений советской молодежи росло,
училось, достигало успехов в борьбе и труде, руководствуясь доб-
рыми советами партии, напутствием Ильича, данным комсомоль-
цам в 1920 году.
Двадцатый год,..
Разруха, голод, холод.
Шла осень, громом битвы грохоча.
В Москве на третьем съезде комсомола
Мне довелось увидеть Ильича.
Сердца юнцов рвались к нему навстречу.
Гул голосов казался гудом пчел...
Ильич
Большим заботам в этот вечер
Заботу о грядущем предпочел.
Могучей мыслью бережно и смело
Он нас через ненастье и мороз
Вдруг перенес
В весенние пределы.
В преддверье коммунизма перенес.
Мы от него услышали впервые,
Что близок мир в суровом том году.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 316.
321
И отдали
Все силы молодые
Учению и общему труду.
Прошли десятилетья не напрасно.
Родной народ наш,
Полный новых сил,
Вплотную подошел к весне прекрасной,
Которую нам Ленин возвестил.
Воспоминания о Владимире Ильиче
Ленине М., 1961.
Ч. 3. С. 304 — 311
А. С. Карпова
НА СОВЕЩАНИИ ПОЛИТПРОСВЕТОВ
Всероссийское совещание политпросветов губернских и уезд-
ных отделов народного образования открылось 1 ноября 1920
года '. Мы заседали в Москве, в том помещении в Малом Хари-
тоньевском переулке, которое тогда называлось Домом съездов
Наркомпроса и где теперь находится отделение технических наук
Академии наук СССР.
Это величественное и богатое здание дворцового типа, с ве-
ликолепным вестибюлем, парадными мраморными лестницами,
огромным залом с лепным потолком, просторными фойе, гости-
ными и множеством комнат, наполненных тяжелой мебелью,
кожаными и бархатными диванами. В те годы здание отаплива-
лось плохо. Нередко участники съездов заседали в шубах, пальто,
валенках, рукавицах, изо рта струился пар.
Вела наше совещание Надежда Константиновна Крупская.
Среди участников совещания ходили слухи, что должен приехать
Ленин. Прошло два дня, но его не было. Мы осторожно выспра-
шивали у Надежды Константиновны. Она ничего определенного
не отвечала, а переводила разговор на то, как важно разъяснять
значение ожесточенных боев за Перекоп, успешного выполнения
хлебозаготовок, пуска ивановских текстильных фабрик, электрифи-
кации страны. Умом мы сознавали, что положение Республики
напряженное, что Владимир Ильич несет тяжелый груз руковод-
ства страной и ему трудно оторваться от государственных дел для
встречи с нами. Сердце же не мирилось, и, сказать по совести,
приподнятое настроение, с которым мы съехались, немного упало:
мы думали, что Ленина на этот раз не увидим.
Третьего ноября совещание шло будничным чередом. Днем был
объявлен короткий перерыв. Огромный зал опустел, электричество
из экономии почти совсем выключили. Делегаты разошлись —
Данное совещание открылось не 1 ноября, как указывает автор, а 2 и про-
ходило до 8 ноября 1920 г. Речь В. И. Ленина была заслушана на третьем заседании
(второй день работы совещания), после доклада Н К. Крупской. Ред.
322
кто поразмять ноги, кто покурить, большинство же отправилось
в буфет, находившийся по ту сторону мраморной лестницы, и
стояло в очередях, чтобы получить стакан теплого морковного
чая с двумя-тремя леденцами и согреться.
Звонок уже давно созывал делегатов на заседание, но полу-
освещенный зал почти пустовал. И вдруг я услышала быстрые
шаги спешивших и бежавших групп людей. Зал мгновенно напол-
нился шумом торопливо усаживавшихся делегатов, они переговари-
вались таинственно и взволнованно. Не успела я даже спросить,
что случилось, как сзади, от входа в зал, раздались нерешительные
аплодисменты, они становились все громче и громче. Оглянулась —
и увидела, как делегаты, сидевшие в задних рядах, вскакивают
со своих мест, бегут к президиуму, аплодируют, кричат, лица у
всех радостные и глаза горят. Я обернулась к высокой эстраде,
где помещался президиум. Слева от двери, ведущей в президиум
из маленькой комнаты и буфета, быстро поднявшись по ступеням,
крупно и уверенно шагает кто-то небольшого роста, коренастый,
в расстегнутом осеннем пальто с поднятым воротником и в суконной
кепке, окруженный членами президиума, тоже аплодирующими,
с сияющими лицами.
— Ленин! Ленин! — кричали со всех сторон.
В зале вспыхнули все электрические лампочки. Владимир Иль-
ич снял кепку и оглянулся, ища, куда ее положить. Все продолжа-
ли аплодировать. Ленин чуть приподнял голову и, прищурившись,
недовольно взглянул на лампочки, источавшие море света, а потом
сердито посмотрел в сторону президиума. «Какое расточитель-
ство! — казалось, говорил он.— Зачем это? Экономить надо элект-
ричество!»
Аплодисменты продолжались. Ленин нетерпеливо взглянул на
зал, резко откинул воротник и попробовал снять пальто, но, видимо,
больная рука мешала. Он, продолжая отыскивать глазами, куда
бы положить кепку, оставшись в пальто, встал впереди стола
президиума и взялся за спинку стоящего сбоку стула, как это
делают часто, собираясь говорить. Он словно хотел сказать: «Не
теряйте времени, дело не ждет!»
Теперь Владимир Ильич был виден всем и во весь рост.
Восторженный женский голос крикнул: «Да здравствует товарищ
Ленин!», простуженный бас подхватил: «Ленину — урра!», и со всех
сторон слышались крики: «Ленин!»... «Мировая революция!»...
«Ленин!»... «Партия!»... «Ура!»... Началась овация.
Мы знали: Владимир Ильич скромен, недолюбливает торжест-
венных встреч, но не могли сдержать своих чувств.
Нетерпеливо качнув рукой стул, Ильич вдруг довольно усмех-
нулся оттого, что наконец нашел, и положил мешавшую ему
кепку на сиденье стула. Освободившейся рукой он полез во внутрен-
ние карманы пальто, затем в боковые, отвернул полу и полез в
карман пиджака, посматривая укоризненно в сторону президиума.
На этот раз президиум был явно «не на высоте» и решительно
никаких мер к наведению тишины не предпринимал.
323
Владимир Ильич достал из внутреннего кармана пиджака
белый лист бумаги, величиной в ладонь, развернул его и показал
залу. Все поняли: конспект. Теперь аплодисменты уже грохотали.
«Значит,— подумала я,— будет не только приветствие, будет —
речь. Ленин специально для нас готовился, значит, и наше дело у
него в ряду государственных!» Ленин потряс перед собой бумажкой,
снова прося спокойствия. Зал вдруг затих. Все сгрудившиеся у
эстрады остались стоять, а те, кто был сзади нас, влезли на стулья.
Так, стоя, мы и слушали Ильича.
— Товарищи,— раздался негромкий голос Ленина с той хрипот-
цой, которая бывает, когда войдешь в помещение с улицы.—
Гм, гм,— откашлялся он.
Слышно было, как у кого-то из стоявших на стульях выскольз-
нула книжка в переплете и легко шлепнулась на паркет.
— Товарищи,— повторил Ленин громче и уже ясным голосом,
слышным во всех концах зала,— позвольте... мне...— продолжал
он медленно, как будто подыскивая слова,— поделиться... несколь-
кими мыслями... которые...
Владимир Ильич уже овладел общим вниманием. Никто не
спускал с него глаз. Он поглядывал на лежавший в ладони листок,
и речь его становилась все отчетливее и быстрее.
«О чем будет говорить? О войне? Борьбе с разрухой? О между-
народном положении? — старалась догадаться я.— Он начал
прямо с наших дел!»
Ленин уже сообщал о решении правительства создать Главпо-
литпросвет. Зал ответил ему одобрительной волной пролетевшего
говорка.
Владимир Ильич движением головы показал, что понял одобре-
ние, и вдруг в его глазах заискрилась легкая усмешка.
— Я за время своего советского опыта привык относиться
к разным названиям, как к ребячьим шуткам,— в глазах его
забегали огоньки. Он хитро прищурился и иронически продол-
жал: — Ведь каждое название — своего рода шутка.
Он выдержал небольшую паузу.
— Теперь уже утверждено новое название: Главполитпросвет,—
и он развел руками, как будто хотел добавить: «Ничего не поде-
лаешь — стихийное бедствие на перемены названий!..»
Взглянул в сторону президиума, как будто желая убедиться,
понимают ли там, почему и на что он намекает. И, словно спо-
хватившись, продолжал:
— Так как это вопрос решенный, то вы мое замечание примите
не больше как личное замечание,— он подчеркнул движением руки
слово «личное».— Если дело не ограничится только переменой
клички, то это можно будет только приветствовать.
Все кругом улыбались, но урок Ильича, данный хотя и в шут-
ливой форме, поняли. И поняли его предостережение: поменьше
погони за внешней, показной, формальной стороной культур-
но-просветительной работы, побольше внимания к существу
дела.
324
Убедившись, что он понят правильно, Владимир Ильич, как у
него это часто бывало, быстро откинул полу и, заложив левую
руку в карман брюк, вскинул правую и перешел к тому, в чем же
это существо дела состоит. Теперь перед нами был уже не только
товарищ, но и учитель.
Я видела и слышала Владимира Ильича очень много раз
и теперь внимательно, с беспокойством всматривалась в знако-
мые черты. Да, похудел, даже осунулся. Но все так же бодр.
Его голос все так же тверд, мысли все так же ясны и остры. Все
так же он увлекает слушателей, и не ораторскими красотами, а силой
своего убеждения, стальной логикой своего марксистского мышле-
ния, беспощадной правдой.
Я глядела на товарищей и видела, как лица их преображаются,
в глазах загораются новые мысли, которые пробудил в них он.
Речь товарища Ленина, которую мы слушали, опубликова-
на в собрании его Сочинений \ и нет надобности ее здесь из-
лагать.
Не помню теперь, делали ли мы заметки в своих блокнотах.
Вероятно, просто слушали, но слушали так, как всегда и все слушали
Ленина. Даже теперь, спустя много лет, память сохранила — нет,
не слова, а мысли, высказанные тогда Владимиром Ильичем о
культурно-просветительной работе.
Но вот Ленин кончил говорить. Снова овации. Он, пожимая
на ходу протянутые к нему руки, улыбаясь, быстрыми шагами
идет в ту дверь слева на эстраде, откуда пришел. Делегаты вскараб-
киваются на эстраду, бегут за ним всей гурьбой, протискиваются
через узкую дверь на лестницу.
Звонит звонок. И в зал заседания мы возвращаемся посвежев-
шие и оживленные, словно напились ключевой воды из животворно-
го источника. Владимир Ильич оценивал наш труд как большое
общегосударственное дело. И после его выступления мы особен-
но ясно видели, как велика связь культурно-просветительной ра-
боты со всей жизнью страны, со строительством Советской рес-
публики.
Мысли, высказанные В. И. Лениным, руководили нами все
эти годы и еще много лет будут давать направление культурно-
просветительным работникам. Разве в нынешнее время не приобре-
ла совершенно исключительное значение мысль В. И. Ленина, что
вся пропаганда должна быть построена на политическом опыте
хозяйственного строительства? Успехи культурно-просветительных
организаций и теперь зависят от их умения привлечь многомилли-
онную армию учителей, инженеров, врачей, всей советской интел-
лигенции...
Культурно-просветительная работа.
1957. № 4. С. 2—4
1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 398—408.
325
С. В. Муранов
В ПОДАРОК ИЛЬИЧУ
Год с небольшим хозяйничали колчаковцы в Челябинске, но
какие страшные следы оставили они после себя. Отступая под
натиском Красной Армии, эти «спасители России» нанесли огром-
ный ущерб железным дорогам. На второй версте от станции бесфор-
менной грудой валялись «мертвые» паровозы, остовы сожженных
вагонов. Колчаковцы рассчитывали надолго вывести из строя
Челябинский железнодорожный узел.
Но враг просчитался. На востоке от станции еще гремела кано-
нада, а Военно-революционный комитет уже взялся за восстанов-
ление железнодорожного узла. В цехи паровозного и вагонного
депо пришли рабочие. Но чтобы производить ремонт, требовались
материалы, детали, оборудование, инструмент, а всего этого не
было. Тогда паровозники депо высказались за то, чтобы на первых
порах собирать из двух негодных локомотивов один годный. Городс-
кая партийная организация поддержала усилия железнодорожников.
Из предприятий города для паровозного депо выделили два станка.
Рабочие принесли из дому собственные инструменты, и в цехах
депо закипела работа.
Постепенно один за другим стали подыматься с «кладбища»
паровозы. Все больше поездов начало проходить через Челябинск,
но обстановка, положение в стране требовали от железнодорож-
ников новых героических усилий.
В. И. Ленин, обеспокоенный состоянием транспорта, выступая
на конференции железнодорожников Московского узла 5 февраля
1920 года, сказал, что «сейчас железнодорожный транспорт висит
на волоске». Он указал, что «необходимы героические усилия
рабочих масс, чтобы поддержать транспорт и облегчить борьбу
с голодом и холодом» 1.
Железнодорожники Урала приняли близко к сердцу ленинские
слова, призывавшие к решительному наступлению на транспортную
разруху. К этому времени на предприятиях и узлах широкое
распространение получили коммунистические субботники.
Большой трудовой праздник состоялся у рабочих Челябин-
ского депо 4 апреля 1920 года. У сверкающего свежей краской
паровоза собрались на митинг железнодорожники. Я работал
тогда слесарем депо, и по моему предложению этот по тем вре-
менам мощный локомотив был поднят с «паровозного кладбища»
и отремонтирован во внеурочное время. Более ста рабочих под
руководством партийной ячейки трудились над его восстановлением.
И вот паровоз «ожил», загудело пламя в топке. Локомотив
вышел из депо. Железнодорожники назвали его «Коммунар».
«Вперед без страха и сомнения, «Коммунар»!» — призывала
надпись на паровозе. Рабочий-художник изобразил герб Советской
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 40. С. 111 — 112.
326
республики, нарисовал на тендере картину, любовно выписал
революционные лозунги.
В связи с тем что приближалось пятидесятилетие Владими-
ра Ильича Ленина, челябинские железнодорожники решили отпра-
вить возрожденный их руками локомотив в подарок дорогому
Ильичу.
В местной газете «Советская правда» сообщалось: «Общее
собрание служащих, мастеровых и рабочих станции Челябинск,
на котором присутствовало свыше двух тысяч человек, постано-
вило: принимая во внимание острый недостаток Центра в перевоз-
ках, мы, рабочие станции Челябинск, желая оказать помощь нашим
товарищам, шлем в ознаменование пятидесятилетия великого и
дорогого вождя пролетариата тов. Ленина созданный своим комму-
нистическим упорным трудом паровоз «Коммунар».
В. И. Ленину была послана приветственная телеграмма.
Железнодорожники Южного Урала знали, что в Петрограде
и Москве рабочие получают очень маленький паек хлеба. И вот
паровозники Златоуста проявили замечательную инициативу, хотя
им самим жилось несытно. Получив 200 пудов хлеба за сверх-
урочный ремонт нескольких паровозов, они решили отправить
заработанный хлеб населению Москвы и Петрограда. Их примеру
последовали другие предприятия. И когда, сопровождая паровоз
«Коммунар», в Москву отправилась делегация железнодорожников
Челябинска, она повезла с собой целый маршрут хлеба — подарок
от трудящихся города и деревни. Я был членом этой делегации.
В начале мая 1920 года маршрутный поезд отправился в дальний
путь.
Медленно продвигались поезда в то время: станции были заби-
ты эшелонами, а главное — не хватало топлива. Нашей делегации
пришлось преодолеть немало препятствий. В Уфе, например, нам
сообщили, что нет угля. Тогда комиссар поезда, взяв с собой двух
делегатов, пошел на топливный склад, где удалось наскрести
немного угля. Когда во время различных затруднений делегаты
рассказывали железнодорожникам, что они везут подарок Ленину,
рядовые работники станции делали все от них зависящее, чтобы
быстрее отправить поезд.
Членам делегации челябинских железнодорожников прихо-
дилось не только спорить с начальниками станций, самим таскать
в тендер ведрами уголь и воду, но днем и ночью бдительно охра-
нять хлебный состав.
Благодаря усилиям делегации и паровозной бригады поезд
шел по тем временам довольно быстро.
Через четверо суток маршрут из Челябинска прибыл на Ка-
занский вокзал столицы. Видимо, Владимиру Ильичу сообщили
о прибытии нашего маршрута, потому что на другой день нас
пригласили в Кремль. От рабочих депо поехало двое — я и слесарь
Гундарев.
Принял нас управляющий делами Совета Народных Комисса-
ров Бонч-Бруевич. После беседы он созвонился с Лениным, и мы
327
пошли к нему '. Владимир Ильич поблагодарил за подарок —
паровоз и привезенный для трудящихся хлеб. Затем Ленин спросил,
как долго мы добирались до Москвы.
— Четверо суток,— ответили мы.
— Только четверо суток? — переспросил Владимир Ильич,
и в его вопросе послышались нотки удивления и глубокой заинтере-
сованности. Он тотчас же повернулся к присутствовавшему на
приеме Бонч-Бруевичу:
— Владимир Дмитриевич, вы слышите? С Урала до Москвы
можно, оказывается, привести маршрут за четверо суток. А меня
наши товарищи из Наркомпути убеждают, что на это требуется
не менее десяти-одиннадцати дней. Запишите, Владимир Дмитри-
евич: поставить на коллегии вопрос о скоростном продвижении
маршрутов с хлебом. Надо, чтобы все поезда с хлебом продвигались
возможно быстрее...
— Расскажите, как вам удалось так быстро доехать,— снова
обратился к нам Ленин.
— Всяко приходилось, Владимир Ильич,— ответили мы и рас-
сказали о своих дорожных приключениях.
Внимательно выслушав и еще раз поблагодарив делегацию за
подарок, Ленин извинился, что, к сожалению, не может продолжать
беседу, так как ему нужно ехать на митинг.
Уходя, он попросил Бонч-Бруевича позаботиться об уральцах.
Наша делегация пробыла в Москве два дня. Перед отъездом нам
вручили скромные подарки и письмо управляющего делами Совнар-
кома Бонч-Бруевича, адресованное «товарищам Муранову и Гунда-
реву, прибывшим с поездом хлеба из Челябинска». В письме удосто-
верялось, что «поезд с хлебом с громадным паровозом «Коммунар»
прибыл в Москву своевременно в полной исправности». Далее
говорилось о горячей благодарности, которую В. И. Ленин передал
через нас всем товарищам сибирякам за присланный хлеб.
Вернувшись домой, мы рассказали, как нас принимал Влади-
мир Ильич. Это сообщение вызвало новую волну трудового энту-
зиазма среди железнодорожников. К середине 1920 года половина
разрушенного локомотивного парка депо уже была поставлена на
колеса.
Из нашей по тем временам быстрой поездки Владимир Ильич
сделал вывод о возможности ускорить доставку жизненно необ-
ходимых грузов. Как мы узнали, вскоре Советом Народных Комис-
саров были приняты практические меры по более быстрому про-
движению поездов с хлебом и топливом.
В с г речи с Лениным:
Воспоминания железнодорожников
М., 1962. С. 197 -200
1 Встреча В. И. Ленина с дебатами от рабочих Челябинского паровозного депо
состоялась 12 мая 1920 г. Ред.
328
А. В. Шотман
И. Д. ПУТИНЦЕВ У ЛЕНИНА
Весною 1920 года я ехал на пароходе по Иртышу из Омска в
Семипалатинск.
Проходя по палубе, мое внимание привлек сгорбленный лет
75 старик с большой седой бородой, одетый в какой-то парусиновый
балахон. На голове у него была помятая шапчонка с перетянутой по-
перек красной лентой. Разговорившись с ним, я узнал, что он ком-
мунист, едет из Омска, с партийных курсов к себе в станицу Урлю-
тунскую. По происхождению казак, имеет сыновей, внуков и правну-
ков, из которых один сын и несколько внуков и внучек — ком-
мунисты.
— Мне скоро умирать,— говорил он,— но перед смертью
хотелось бы видеть Владимира Ильича Ленина. Только бы увидать
его, родного, а потом можно и умереть.
Учтя огромное агитационное значение такого свидания для
окрестного казачества, я решил устроить ему свидание с Влади-
миром Ильичем.
Через несколько дней из Омска с одним из поездов я отправил
тов. Путинцева в Москву, дав ему адрес квартиры тов. Правдина.
Через дня два я также поехал с очередным докладом в Москву,
где и встретился с тов. Путинцевым.
Условившись с Владимиром Ильичем о времени свидания, я в
назначенное время поехал в Кремль, захватив с собою тов. Путин-
цева.
Поговорив с Владимиром Ильичем о сибирских делах, я перед
уходом попросил его принять оригинального старика казака. Ленин
с удовольствием согласился.
Когда я ввел тов. Путинцева в кабинет, тов. Ленин встал из-за
стола, подошел к растерявшемуся старику и, взяв его обеими
руками за руку, сказал:
— Здравствуйте, Илья Данилович!
От неожиданности Илья Данилович совсем растерялся и от
волнения едва произнес:
— Любезный деятель, поклон из Сибири.
Усадив старика против себя на стул у окна, Ленин стал под-
робно расспрашивать его о жизни сибирских казаков.
Илья Данилович отвечал на все вопросы очень обстоятельно,
указывал без стеснения недостатки советского механизма, за хо-
рошие декреты хвалил без лести. Владимиру Ильичу тов. Путин-
цев, видимо, очень понравился, говорил с ним как со старым знако-
мым, вспоминал о своей жизни в Сибири и пр.
Я сидел в стороне и все пытался прекратить затянувшееся
свидание, так как знал, что каждая минута рабочего дня у Влади-
мира Ильича занята. Но собеседники так увлеклись, что не заметили,
как прошел час. Наконец мне удалось прервать их разговор. При
прощании тов. Путинцев обращается к Владимиру Ильичу:
329
— Любезный деятель, разреши нам поставить в станице Урлю-
тунской тебе при жизни памятник.
Владимир Ильич, улыбаясь, стал его отговаривать от этого.
— Ну, тогда разреши нам в станице устроить детский сад и
назвать твоим именем.
— Ну, это дело хорошее,— сказал Владимир Ильич.
— Вот только красок, гвоздей, досок для решетки будет труд-
но достать: все национализировано,— сокрушенно говорит старик.
— Ну, это, я думаю, не трудно будет устроить, попросите,
вот, Шотмана, ведь он там председатель совнархоза,— отвечает
Владимир Ильич.
— А ты, любезный деятель, напиши ему записку, чтобы дал,—
предложил с хитрой улыбкой старик.
Ленин, смеясь, берет свой бланк и пишет: «Прошу оказывать
всякое содействие подателю, товарищу Путинцеву Илье Даниловичу,
для организации детского сада и других подобных предприятий
в его местности, Семипалатинской губернии, Павлодарском уезде.
Пред. Совета Труда и Обороны В. Ульянов (Ленин)» {.
— Спасибо, любезный деятель,— говорит практичный старик.—
А теперь напиши еще записку, чтобы ЧК выпустила меня из Моск-
вы, а то может выйти задержка.
Владимир Ильич и эту просьбу выполнил, написав на своем
бланке просьбу ЧК, чтобы не задерживали тов. И. Д. Путинцева.
— А теперь, любезный деятель, разреши тебя поцеловать и
передать нашим казакам поклон от тебя.
Владимир Ильич обнял старика и крепко, по-товарищески поце-
ловал его.
Когда вышли из кабинета и проходили через приемную, нас
провожали сердитые взгляды секретарей, недовольных тем, что мы
так долго задержались у Ильича.
Но Илья Данилович ничего не замечал, он шел с блаженной
улыбкой на устах, бережно неся в руках две собственноручных
записки В. И. Ленина.
У великой могилы.
М., 1924. С. 269
К. В. Мешалкин
ЖЕЛАННЫЙ ГОСТЬ
День, когда в нашу деревню Кашино приезжал Владимир
Ильич Ленин с Надеждой Константиновной Крупской, остался
в моей памяти на всю жизнь.
Было это в году тысяча девятьсот двадцатом, 14 ноября.
С утра шел мягкий снежок. Волоколамское шоссе, пересекавшее
нашу улицу, было ухабистое и немногим отличалось от просе-
лочной дороги. Неподалеку от этого шоссе мы наскоро по-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 51. С. 223.
330
строили трибуну. Здесь же врыли столб и повесили электрический
фонарь.
Владимир Ильич приезжал к нам на торжество в честь откры-
тия электростанции, которую мы построили своими силами. При-
знаться, когда на миру порешили послать ему приглашение в
Москву, в Кремль, многие качали головами:
— Ничего из этого не выйдет, занят, небось,— говорили одни.
— Время-то какое: война, разруха, голод...
— Близко ли до нас — добрых полторы сотни верст,— гово-
рили другие.
Выбрали мы самый лучший на селе дом — Марьи Никитич-
ны Кашкиной. Все желали к себе пригласить, да у Марьи Ники-
тичны дом на две половины, много окон и снаружи обшит тесом,
а по карнизу узорчатая резьба.
Жили в то время впроголодь, а угостить Владимира Ильича
хотелось. Поваром был выбран обществом Павел Егорович Его-
ров. Меня приставили к нему в помощники.
— Козьма, принимай! — покрикивает мне Павел Егорович.
Наши женщины тащат — кто курочку, кто блюдо огурцов,
кто капусты, масла, яиц. Хозяйка дома Марья Никитична да еще
Василиса Малафеева варили брагу.
Итак, пополудни, часов в двенадцать, не терпится — каждому
хочется первым увидеть желанного гостя. Народ в соседних
деревнях узнал, что мы ждем приезда Ильича, и все к нам пова-
лили. Первыми же встретили его наши ребятишки. Они ушли по
шоссе далеко за деревню и там ждали.
За машиной В. И. Ленина шла еще машина — наша волоко-
ламская, в которой находились уездные руководители. Из домов
все бросились к машине.
— Здравствуйте, граждане,— сказал Владимир Ильич.
Взяли мы его и Надежду Константиновну под руки и повели
в дом, где были накрыты белеными холстами столы.
Струнный оркестр заиграл «Интернационал»,— об этом мы
позаботились с утра. Музыкантов-любителей привезли из Волоко-
ламска. У вешалки тоже было приставили своего человека. Но
наша предусмотрительность оказалась ненужной. Когда к Влади-
миру Ильичу подошел наш парень, он вежливенько отстранил его и
снял пальто сам. Повесил в углу на крючок и сам же стал снимать
короткое плюшевое пальто с Надежды Константиновны.
Все мы любовались им. У него были удивительно живые глаза.
Он потирал ладонями крутой лоб и виски. Нас радовало его здо-
ровье, что он был плотный, крепкий, улыбающийся.
Поднесли ему и Надежде Константиновне по кружке браги.
— Не хмельно ли? — спросил он.
Тут Василиса Малафеева и Марья Кашкина сказали, что в брагу
они хмеля не клали. Он выпил и вытер светлые усы. Выпила и
Надежда Константиновна.
Поставили мы перед ними студня и хлеба, нарезанного ломтями.
— Велик кусочек-то,— сказал он и стал студень резать ножом.
331
Разговаривал он с нами попросту, словно крестьянский сын.
Первоначальное наше стеснение быстро прошло.
За обедом самые активные строители нашей электростанции
рассказали, как, не имея керосина для освещения, мы придумали
провести электричество. Провода перебросили через избы и плетни.
Ильич радовался вместе с нами. После стали задавать всякие
вопросы о событиях на фронтах, о ситце, о спичках, о хлебе.
Один из наших селян встал и сказал:
— Неизвестность для нас, мужиков, хуже всего...
— А именно? — спросил Владимир Ильич.
— О разверстке я говорю. Пашет крестьянин землю и не знает,
что с него возьмут по осени. Много запашет — с него много и возь-
мут. А мало пахать — невыгодно для страны.
Владимир Ильич пожелал на эти вопросы ответить всем, чтобы
слышали его и те крестьяне, которые не вместились в доме, стояли
в шубах и шапках в сенях, на крыльце и заглядывали в окна.
Подошел фотограф и сказал, что ему наказано снять гостей,
к тому же на улице скоро будет темнеть. Владимир Ильич пожелал
сфотографироваться с нами, и все высыпали на улицу.
На трибуне, сняв шапку и распахнув пальто, он говорил сильно
и ярко. За столом он, отвечая на вопросы, улыбался, потирал
рукой подбородок. Здесь же, рассекая воздух рукой, он был суров.
Свою речь построил как бы в виде ответа на заданные нами вопросы.
Говорил, что война скоро окончится и положение улучшится.
Настанет время, когда власть Советская окрепнет, хозяйство
наладится, пойдут фабрики и заводы. Будет мануфактура, хлеб
и кое-что такое, чтобы мужики обрабатывали поля машинами,
чтобы урожаи были высокие (конечно, он имел в виду тракторы).
Говорил, что все, что государство берет у крестьян, в мирное
время возвратится сторицей.
— Говорит густо,— сказал тут один из наших...
Велел держать крепкую связь с рабочим классом и шагать
с ним в ногу.
Слушали мы его, а в душе у каждого будто солнце светило.
Потом он от нас уехал в село Ярополец.
Социалистическое земледелие. 1939.
21 января. С. 3
Г. Королев
О ТОВАРИЩЕ ЛЕНИНЕ
Мне, выдвинутому из среды фабричных рабочих Иваново-
Вознесенской губернии, работавшему беспрерывно в Иваново-
Вознесенске до мая месяца 1921 года, не раз приходилось бывать у
Владимира Ильича. Привозил я ему от ивановских рабочих все
горести, нужды и радости. Обратно рабочим привозил от Ильича,
кроме привета, и результаты материального улучшения подчас
тяжелого положения рабочих. Ивановские рабочие в минуту общей
332
грусти утраты Ильича чувствуют всю тяжесть понесенной потери,
помнят и будут помнить его как человека, во время тягчайших
испытаний приходившего не только со словом утешения, но и с
делом.
Весной 1920 года, когда наша Красная Армия смогла раздви-
нуть сомкнутое кольцо и расширить территорию РСФСР, у рабочих
и выдвинутых ими работников сразу зашевелилась мысль о возмож-
ности пуска промышленности. Туркестан — в советских руках;
значит, будет хлопок. Грозный, Донбасс — тоже; значит, будет
уголь, нефть — топливо. Да если пошевелим мозгами, то можно
будет с подлежащих закрытию фабрик кое-что перевести, сконцент-
рировать на лучших фабриках. Чтобы эту мысль осуществить,
союз текстильщиков в Иванове созывает несколько совещаний из
рабочих и хозяйственников, на которых было признано, что эта
мысль может быть осуществлена только при условии организации
одного губернского с большой автономностью управления вместо
существующих в губернии десяти кустовых правлений. Надо произ-
вести точный учет всего, что имеется на фабриках, выделить лучшие
фабрики для предполагаемой работы, после чего и двинуться
вперед для осуществления мысли.
Ивановские рабочие организации, не откладывая дела, рассы-
лают по губернии лучшие технические силы в количестве 18 человек
и через месяц получают материал, подтверждающий, что при
указанных условиях, при минимальной поддержке центра, в шесть
месяцев работы можно дать Республике до 120 миллионов аршин
ткани.
Еду с проектом в центр. В Главтекстиле, в союзе текстиль-
щиков, к сожалению, не соглашаются и смотрят пессимистичес-
ки. Другие главки на мои доводы мало обращают внимания;
а жалко бросать начатое дело, да и нужда Республики в ману-
фактуре была очень велика. Последняя надежда — на товарища
Ленина.
Я вспомнил первую встречу на Всероссийской конференции
профсоюзов в 1917 году с Ильичем, в коммунистической фрак-
ции; я стал добиваться свидания и был принят... Коротко изложил
Ильичу, с чем я приехал и почему к нему обратился. Ильич
подошел ко мне, взял за плечо и сказал: «А правда ли, товарищ
Королев, что будет выработано больше 100 миллионов аршин
ткани?» Я ответил, что в подтверждение имею хорошо обосно-
ванный материал. В. И. Ленин посмотрел на изрядную папку
находящегося в моих руках материала и, вздохнув, ответил: «Мате-
риал-то, может быть, и хорош, но кто же теперь его сможет
прочитать?», и повторил: «Наркомпрод в этом году хочет дать
населению всего лишь 80 миллионов аршин, хорошо в 6 месяцев
работы получить еще 120 миллионов», и добавил: «Теперь идите
в канцелярию, изложите в сжатых пунктах ваши требования и
доложите».
Изложенные 18 пунктов Владимир Ильич просмотрел, в принци-
пе с ними согласился, и на второй день созывается комиссия,
333
составленная из представителей заинтересованных ведомств, а
вечером того же дня, после моего краткого доклада, вопрос проходит
в СТО. Надо учиться нам всем дорожить временем, как Владимир
Ильич. Он все предусмотрел: предварительно спросил меня о часе
отхода поезда на Иваново-Вознесенск, поставил на обсужде-
ние вопрос в 7 часов вечера первым, через секретаря вызвал
автомобиль, и в 7 часов 40 минут я, благодарный Ильичу, радостный,
уже ехал в вагоне-теплушке. По возвращении в Иваново сейчас
же был организован митинг в фабричной столовой, и несколько
тысяч присутствовавших рабочих сказали единодушное спасибо
Ильичу.
Проходит два месяца; рабочие организации напрягают макси-
мум усилий по стягиванию на фабрики рабочих, по организации
фабричных коммунистических ячеек, мобилизуют 25% состава
служащих советских учреждений на фабрики. Рабочие с каждым
днем повышают производительность труда, а в это время взявшие
на себя обязательства перед Ильичем представители центральных
ведомств сводят к нулю их выполнение.
Опять поездка в Москву, снова безрезультатные хождения
по главкам, и снова я обращаюсь к Ильичу.
15 ноября 1920 года тов. Ленин принимает нас втроем — меня,
А. С. Киселева и Н. А. Жиделева. Первым его словом было:
«Товарищи, поздравляю с победой». Оказывается, Владимир Ильич
только что получил радиотелеграмму о взятии Перекопа и о наших
трофеях. Начинаю излагать нужды ивановской промышленности.
По виду В. И. Ленин как будто не слушает моего доклада, закиды-
вает десятками вопросов, как будто не относящихся к докладу:
«Сколько рабочие сняли с огородов? Как они организовали огороды?
Чем обрабатывают землю? Как жилища?» Не забывает и детей
рабочих ': «Нужно хоть в лепешку расшибиться, а детей ни на минуту
не забывать». Спрашивает, в каком количестве расходится местная
газета. Когда же я ошибочно сказал, что мы издали 3 тысячи
экземпляров «Ежегодника», он сейчас же меня исправил: «Не
3 тысячи, товарищ Королев, а 5 тысяч». Оказалось, что у него на
столе наш справочник, а на обложке напечатано: «издано 5000».
Товарищ Ленин указал на недостаточность тиража газеты, издава-
емой в 8000 экземпляров из-за нехватки бумаги, и отметил, что не
нужно было так много тратить бумаги на «Ежегодник». На мое
заявление, что рабочие обрабатывают огороды и, не имея лошадей,
заменяют их, сами впрягаясь в плуг по 10—15 человек, В. И. Ленин
тут же написал записку наркому земледелия тов. Середе: отпустить
из полученных в Петрограде из-за границы 20 штук 3 электро-
плуга для ивановских рабочих...
Разговаривая таким образом, я думал: пропал мой доклад,
Ильич пропустил мимо ушей главное. Но по окончании беседы
выяснилось, что из того, что я говорил, он не пропустил ни одного
1 Товарищ Ленин питал особую любовь к детям. Во все мои приезды по делам
губернии Ильич подробно расспрашивал о жизни детей. Г. К.
334
слова и уже сделал свои выводы. Такой способностью я был
поражен. В этот раз я имел удовольствие переговорить с ним обо
всем, высказать все, что наболело, пользуясь тем, что Горький
запоздал к назначенному приему. В. И. Ленин был в хорошем
настроении. Ленин так привлекает к себе, что не чувствуешь
никакого перед ним стеснения в форме выражений, изливаешь
все, а что забываешь, он в вопросах умеет сам вытащить наружу.
Наша беседа на этот раз продолжалась полтора часа. Через два
дня — я уже в Иванове и рассказываю рабочим о результатах
посещения Ильича.
Пользуясь предложением Ильича обязательно при каждой
поездке заглядывать к нему и докладывать о наших успехах,
я еще не раз бывал за эту зиму у Владимира Ильича. Мне удалось
получить через Ильича для ивановских рабочих право на предостав-
ление им специальных поездов для поездок в свои районы за
продовольствием, право на ремонт неограниченного количества
вагонов своими силами и организацию маршрутов за продоволь-
ствием, за нефтью; нам были предоставлены 20 грузовых автомо-
билей из Москвы для перевозки мануфактуры и еще многое другое;
детям рабочих был назначен усиленный паек. Иваново-вознесенские
рабочие будут всю жизнь помнить, кем был в тягчайшие минуты для
них товарищ Ленин. Он умел ценить проявленную инициативу и
энергию, а рабочие сумели оправдать его доверие. Так, они в указан-
ные 6 месяцев при выполнении центром только в размере 50%
плана снабжения сырьем, топливом и материалами дали Республи-
ке 118 миллионов аршин ткани...
Многое Ильич сделал для ивановских рабочих. В особо тяжелое
время Ильич всегда приходил к ним с помощью. Так, например,
благодаря содействию Ильича, ивановские рабочие в 1920 году
были приравнены в продовольственном отношении к рабочим
Москвы и Петрограда. Нет у Середских фабрик торфа, угрожает
остановка — Ильич находит возможным снабжать их с торфяных
болот Космынино, Костромской губернии; недоставало топлива на
Шуйские фабрики — Ильич также решает разбронировать нахо-
дящиеся вблизи 3 тысячи кубометров торфа и передать фабрикам.
Происходит мобилизация специалистов — слесарей и других на
железные дороги и в военное ведомство — Ильич просит освобо-
дить от указанной повинности Ивановскую губернию. Получен
хлеб из-за границы — и через Ильича часть его идет ивановским
рабочим; через него же мы в самые критические моменты немало
получили продовольствия как отдельными вагонами, так и целыми
маршрутами. Несколько раз выручал ивановских рабочих Ильич
и в моменты денежных кризисов, да и не перечтешь всего.
Мне приходилось еще несколько раз встречаться с В. И. Лени-
ным вплоть до самой его болезни. Мне пришлось работать с то-
варищем Лениным в продолжение двух недель в комиссии по выра-
ботке положения об экономических совещаниях. На те или иные
сомнения я всегда получал от товарища Ленина разъяснения. По
поводу своего отзыва из Иваново-Вознесенска я заявил, что считаю
335
его нецелесообразным, подал ему маленькую записку и тотчас же
получаю следующий письменный ответ:
«Решение ЦК об ответственных разъездных работниках есть
решение пленума ЦК.
Значит, бесспорно.
(Я лично вполне согласен с ним.)
Вам лично, мне кажется, непременно надо поездить.
1) Аппарат ЦК надо усилить и сблизить с местами.
2) Заменить Вас в губернии должны Ваши помощники. Надо
двигать молодых.
3) Вы сможете (и должны будете) лично заезжать почаще
в Иваново-Вознесенскую губернию и проверять, помогать, по согла-
шению с Оргбюро двигать кандидатов и т. д.
4) Теоретиком не надо быть. Достаточно быть партийцем.
Вы — хозяйственник. А нам именно [нужно], чтобы хозяйствен-
ники (от Цека) подтягивали места, проверяли, инструктировали» [.
Как громом поразило нас заявление тов. Калинина 22 января
1924 года на XI Всероссийском съезде Советов о смерти Влади-
мира Ильича Ленина. Видавший много в рабочей, подчас очень
горькой жизни, я не выдержал, что-то сдавило горло, слезы брызну-
ли из глаз...
23 января, стоя у гроба Ильича в почетном карауле в течение
10 минут, я не отрывал глаз от дорогих черт лица Ильича. Я запе-
чатлел их на всю оставшуюся мою жизнь. Здесь я еще раз поклялся
до конца быть верным его заветам, если понадобится — отдать
свою жизнь за справедливость, за угнетенных, эксплуатируемых
и за их окончательное освобождение.
Воспоминания о Владимире Ильиче
Ленине. М., /961. Ч. У. С. 288—292
Т. В. Сапронов
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ «ЛЕНИН В ГОРКАХ»
I
В 1919 году, весной, тов. Ленина снова стали уговаривать, что-
бы ои время от времени ездил в Горки на отдых. Первое время
он упирался и его туда с трудом удавалось вытаскивать. Впослед-
ствии же он так привык к Горкам, что когда была возможность по-
ехать куда-либо в другое место, то он если и соглашался, то с боль-
шой неохотой.
Лето 1919 года, как известно, было не менее напряженно и тре-
вожно, чем в 1918 году. Эсеры, анархисты и другие белобандиты
не отказались от убийства вождей рабочего класса, в особенности
нападения из-за угла на тов. Ленина можно было ожидать ежеми-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 52. С. 232—233.
336
нутно. Горки для такого гнусного нападения были весьма и весьма
удобны: достаточно было одному-двум человекам где-либо под кус-
том подкараулить тов. Ленина, который часто один, украдкой от
охраны, уходил гулять по парку и лесу.
Пребывание тов. Ленина в Горках давно уже перестало быть
тайной, об этом знала вся крестьянская округа на десятки верст.
Бывало, едешь в поезде Павелецкой железной дороги и всегда на-
блюдаешь картинки, как крестьяне, рабочие, красноармейцы, пока-
зывая друг другу на Горки, говорят:
— Вот там живет товарищ Ленин.
В вагоне сгрудилась толпа молочниц, железнодорожных служа-
щих, дачная и всякая другая публика. Среди этой группы стоит
какой-то рабочий (в виде шофера или слесаря) и воодушевленно
рассказывает:
— Я только сейчас был у Ленина, вот он там живет,— указы-
вает пальцем на Горки.— Шел к нему, думал, что не увижу, думал,
что и вблизь не подпустят, а прошел совершенно свободно, прямо
к самому дому, где живет Ленин, Никакой охраны, только вдали
видел одного красноармейца. Ленин вышел ко мне, поздоровался,
сел со мной, выслушал внимательно, а затем обо всем начал рас-
спрашивать.
— Правда? Неужели? Не врешь ли? — вопрошали слушатели.
— Да чего там врешь, вот, как с вами, с ним разговаривал.
И рабочий, увлекаясь, начал описывать все детали разговора
с Лениным и свои впечатления. И так до самой Москвы (час езды).
Такие сценки в вагонах встречались очень часто.
Этот рабочий преувеличил то, что никакой охраны не было,
Там была постоянная охрана, и было бы преступлением с ее стороны
пропускать всех желающих к товарищу Ленину, так как к нему мог
бы прийти любой контрреволюционер. Все же случаи такие были,
когда многие, несмотря на охрану, пробирались к тов. Ленину.
Поэтому вполне естественно, у всех нас было (в особенности всегда
об этом болела Мария Ильинична) небезосновательное опасение
за целость Владимира Ильича. Возникла мысль о том, чтобы найти
другой дом отдыха для Владимира Ильича или же иметь несколько
таких мест отдыха и в интересах конспирации всегда ездить в разные
места.
Конечно, таких мест, пригодных во всех отношениях, и в осо-
бенности в отношении охраны, найти было не так-то легко, а глав-
ное, Владимир Ильич на всякую перемену места отдыха не согла-
шался и если когда и ехал в другое место, то с большой неохотой,—
он всегда предпочитал Горки.
Но были и такие моменты, когда во что бы то ни стало поездки
в Горки нужно избежать, а ехать отдохнуть вследствие сильного
переутомления Владимира Ильича необходимо.
Осенью 1919 года гражданская война в самом разгаре, контр-
революция напрягает все свои силы для борьбы с Советской властью.
Рабочие и крестьяне организуют отпор контрреволюции. На фаб-
риках, заводах и в деревнях встают все новые и новые вопросы,
337
требующие разрешения. Для обсуждения этих вопросов Москов-
ский комитет РКП созвал 25 сентября в своем помещении в Леонть-
евском переулке широкое совещание партийных работников. Это
совещание созывалось публично, через газеты. Соответствующих
мер охраны принято не было, благодаря чему анархисты беспре-
пятственно подкрались к окнам переполненного партийными ра-
ботниками зала и бросили две бомбы. Раздался громадной силы
взрыв, разрушивший здание. Несколько человек было убито и боль-
шое количество ранено.
В Москве напряженность невероятная: контрреволюционные
банды продолжают устраивать заговоры. ВЧК открывает новые
притоны этих бандитов, последние далеко не выловлены, и неизвест-
но, кого изберут они своей очередной жертвой. При таких условиях
ехать тов. Ленину в Горки, о которых известно всем бандам, по
меньшей мере, было рискованно.
Меня вызывает Мария Ильинична и говорит, что через пол-
часа-час Владимир Ильич собирается поехать отдохнуть, но в Горки
ехать ни в коем случае нельзя.
В такой короткий срок найти место, пригодное во всех отно-
шениях к тому, чтобы можно было приехать спокойно проспать
ночь и отдохнуть, да еще в такое тревожное время, нелегко. А тут
еще московские дороги, да еще после тогда прошедшего обильного
дождя, на полверсты от шоссе — и погибнешь.
После некоторого раздумья решили ехать в имение Васильев-
ское, Звенигородского уезда, верст 60—70 от Москвы, из них 6—
7 верст — лесом, по грязи. Там только что губисполком начал
организовывать дом отдыха.
Сообщаю: место хорошее во всех отношениях, прекрасное по-
мещение, но еще не все в порядке, не организовано, да еще пло-
хая грязная дорога, где рискуем застрять. Все-таки отправились.
Ночь темная, сверху моросил дождь. По шоссе хотя и с небольшими
приключениями, но в общем доехали быстро, но, как только свер-
нули в сторону, начали прыгать по колдобинам и нырять по болотам.
Донырялись так, что, проехав с версту от шоссе, одна машина ныр-
нула по самый кузов в грязь. Все вышли из машин, начали помогать
тянуть, залезли по колено в грязь, но ничего не выходит. Все ки-
пятятся, волнуются, нервничают. Спокойнее всех Владимир Иль-
ич,— трунит и издевается, что столько, мол, народу и не могут выта-
щить одной машины. Кто-то с досадой изрекает: «Мы на ней ехали,
теперь она на нас».
Спасло положение то, что эта беда стряслась в лесу. Все недолго
думая пустились собирать хворост — в этой работе и Владимир
Ильич участвовал,— вскоре набрали большое количество его, на-
ложили под колеса, и машина с трудом вылезла. И мы снова дви-
нулись, прыгая по таким же буеракам и лужам грязи, не будучи
уверены в том, что через минуту снова не засядем, и, может быть,
еще крепче, чем в первый раз.
К счастию, больше ничего худого не случилось, и мы наконец-
то часа в 2—3 утра добрались до конечного пункта. Совхоз весь
338
спал крепким сном, и даже ни один пес не залаял, спали и обитатели
организуемого дома отдыха — не разбудил их и шум машин.
Барабаним в двери, из которых после изрядного стука высовы-
ваются заспанные и недоверчивые лица. Впустили не сразу. Заби-
раемся в дом. На нас пахнуло сыростью и неуютом, света нет. Нам
дают какие-то небольшие коптилки и свечи. Сквозь слабо мерцаю-
щий свет глазам приезжих представился бо!атейший, прекрасно
оборудованный дом, большое количество просторных, светлых, хо-
рошо когда-то отделанных комнат...
Тов. Кокушкина (заведующая домом отдыха) напекла на керо-
синке каких-то лепешек. Кое-как соорганизовали самовар, наскоро
приготовили неказистый ужин, острили над неорганизованностью,
шутили, смеялись. Наконец отправились спать. Комнат было боль-
шое количество, хоть каждый занимай отдельную. В кроватях недо-
статка также не было, часть кроватей была чуть ли не в два с поло-
виной аршина ширины — это остатки былой роскоши. Владимир
Ильич, шутя, говорил: «Для чего же такие кровати, плясать на них,
что ли?» И действительно, положение было таково, хоть пляши,
кроватей много, а белья, одеял нет. А холод и сырость от полу-
осеннего дождя в нетопленых комнатах придавали нашему пре-
быванию бивуачный характер. Признаюсь перед читателем, чувст-
вовал я себя не ахти как хорошо, так как считал себя виновником,
что не мог ничего лучше придумать. Вот, думаю, и нашел же место
для отдыха. Но шутливое настроение окружающих и веселость
тов. Ленина положение сглаживали. Понабрали кое-как белья,
одеял, улеглись.
Утро было наградой пережитому. Сырая и проведенная с при-
ключениями ночь сменилась солнечным утром и большей налажен-
ностью в хозяйстве, в дополнение прекрасная местность и природа.
Днем осматривали совхоз, скотный двор.
Обстановка не особенно, но местность тов. Ленину очень по-
нравилась. По крайней мере, настолько, что он охотно там про-
был дня два, но не настолько, чтобы он повторил туда свою
поездку.
Горки при жизни Ленина были культурным центром окружаю-
щих деревень. Там был клуб рабочих совхоза^ куда привлекались
и местные крестьяне, была большая библиотека, обслуживающая
все окрестные деревни.
Большой и радостной неожиданностью было для окружающих
деревень, когда, кажется в 1920 году, по распоряжению тов. Лени-
на, деревня Горки от совхозовской станции была освещена электри-
чеством. С этой электрификацией так же, как и в других местах, не
обошлось без смешных случаев: один крестьянин не допускал у себя
в доме делать проводку: не то боялся какого-то подвоха или же,
что вернее, из-за каких-то религиозных соображений. Но как
только засветились лампочки, крестьянин начал умолять, чтобы
и его дом осветили. А затем все деревни стали присылать делегации
с просьбой об электрификации.
Уже во время болезни тов. Ленина закончилась работа по со-
339
оружению небольшой электростанции на Пахре, которая теперь
освещает несколько окрестных деревень.
Думаю, что выражу общее желание местных крестьян, чтобы
и впредь, когда не стало их любимого Ленина, Горки были бы тем
центром, откуда бы они черпали значение ленинского учения, как
нужно жить, бороться и побеждать. В Горках должен быть музей
Владимира Ильича, в Горках должно быть образцовое и показа-
тельное сельское хозяйство. Горки, совхоз должны быть пример-
ным показателем проведения смычки города с деревней.
II
Самая трудная задача во время пребывания тов. Ленина в Гор-
ках — это его охрана. Мы уже видели, какая обстановка была
в 1918 и 1919 годах, знаем, как белобандиты охотились за вождями
рабочего класса, а ко всему этому еще прибавлялось то, что лето
1919 года было довольно-таки обильно в Московской губернии зеле-
ными бандами. Подольский уезд, в котором находятся Горки, в этих
бандах недостатка также не имел. И наряду с восстанием этих
банд в Волоколамском, Клинском, Бронницком были также восста-
ния и в Подольском уезде, верстах в 15—20 от Горок. Москва на-
ходилась в полукольце этих банд, дело доходило даже до пушек.
Хотя и принимались энергичные, успешные меры по уничтожению
этих банд, тем не менее орех этот был довольно-таки крепкий
и разгрызть его было не так-то легко.
Так как во главе восставших банд всегда становились белые
офицеры, сынки князей и местных помещиков, то от них можно
было ожидать всяких пакостей. Горки они могли избрать для напа-
дения как самоцель, и поэтому вдвойне приходилось опасаться.
Охранять Владимира Ильича было весьма трудно по очень про-
стой причине, что он охраны недолюбливал, мягко выражаясь.
Тов. Ленин от охраняющего удирал: скроется в кустах, в лесу,
и баста. Туда, сюда, его нет. Приходилось отыскивать тов. Ленина,
но делать это так, чтобы он не догадался. Пойдут, бывало, в разные
стороны несколько человек из отдыхающих в санатории, и кто-
нибудь, бывало, в лесу как-будто нечаянно наткнется на тов. Ле-
нина, поздоровается, заведет о чем-либо разговор, и идут вместе —
тов. Ленин не подозревает, конечно, с какой целью встретил его
собеседник. Но не всегда в таких случаях бывало легко найти
тов. Ленина, часто он уходил очень далеко, и направление, куда он
пошел, трудно было угадать.
Тов. Ленин часто с Надеждой Константиновной и Марией
Ильиничной уходили далеко в лес или в поле гулять. В это время от-
дыхающие товарищи также шли гулять в том же направлении, дер-
жась на некотором расстоянии, притворяясь, что собирают цветы,
грибы или еще что.
Помню такой случай: тов. Ленин вдвоем с Надеждой Констан-
тиновной ушли далеко по открытому лугу. В таких случаях, вслед-
ствие того что тов. Ленин недолюбливал охраны, товарищи охра-
340
няющие держались на очень далеком расстоянии. Тогда мы с
тов. Полидоровым отправились погулять по тому же лугу и начали
собирать цветы. Прогулка тов. Ленина с Надеждой Константинов-
ной затянулась настолько, что мы набрали такое количество цветов,
что не знали, куда их девать. Но уйти было нельзя, и в то же время
боялись выдать, что нас вовсе не интересует собирание цветов,
а охрана тов. Ленина. Мы тогда, как детишки, начали возиться с
тов. Полидоровым и пустили в ход цветы, быстро их все израсходо-
вав. Увлекшись этой игрой, мы не заметили, как к нам подошли
тов. Ленин и Надежда Константиновна. Тов. Ленин начал над нами
трунить: «Вот вы какие работнички — управляете губернией, а во-
зитесь, шалите, как пятилетние мальчишки; крестьяне увидят, как
вы себя ведете, прогонят». Когда же они прошли, тов. Полидоров
заметил: «А у самого-то какие огоньки в глазах, сам бы не прочь
повозиться, да, верно, стесняется».— «Да,— заметил я,— очевидно,
потому, что размер его работы побольше губернского».
Трудновато было с тов. Лениным в смысле охраны во время
купанья. Там были все (кроме Полидорова) пловцы такие, что
едва речку переплывали, тов. Ленин же поперек речки редко когда
плавал, а с легкостью рыбы вдоль ее.
Уплывет, бывало, на полверсты, вылезет на берег и сидит. Плыть
за ним никто не мог, а идти по берегу... знали, что он этого недо-
любливал. В таких случаях как хочешь, так и выкручивайся.
Были случаи, когда, кроме обычной охраны, мы устанавливали
дежурства по ночам из так называемой отдыхающей публики.
Опишу один из таких случаев.
Весной 1920 года, во время польского наступления, как-то
послышались со стороны Москвы какие-то взрывы и с наступлением
темноты над Москвой образовалось громаднейшее зарево. Начали
усиленно звонить в Москву, но там всеобщее молчание — на теле-
фонные звонки не отвечают. Праздничный день,— значит, все от-
дыхают. Послали в Москву нарочного узнать, в чем дело, а затем
из ВЧК сообщили, что на Ходынке происходят взрывы складов
со снарядами. Взрывы настолько сильны, что осколки долетают на
окраину Москвы и в Москве лопаются стекла; в Москве тревога.
Поздно вечером сообщают, что из Москвы за Серпуховскую за-
ставу выехали неизвестных два вооруженных автомобиля. Сейчас
же возникли сомнения, предположения и разного рода слухи.
А вдруг это польские банды или русские белогвардейцы подожгли
склады и, пользуясь суматохой, решили напасть на Горки.
Звоню в Подольск, чтобы приняли меры к выяснению и задерж-
ке вооруженных автомобилей. Сами же приготовились на всякий
случай. Распределили на всю ночь дежурных, на обязанности кото-
рых было всех разбудить в случае, если по направлению к Горкам
послышится шум автомобилей. Но эта ночь была настолько бес-
покойна, что почти не спали, наблюдали зарево и раскаты взрывов,
прислушиваясь в то же время к каждому шороху в темноте...
341
III
Приходилось принимать меры охраны тов. Ленина не только
с точки зрения террористических актов, но просто с точки зрения
покоя, отдыха тов. Ленина. Каждому известно, что во время рево-
люции не только работники верховных органов, но и середняки,
и работники низовых органов рвались на части: дел у них всех было
по горло. По отношению же к тов. Ленину этого доказывать не при-
ходится, и его нагрузка, которой он сам себя подвергал, всем из-
вестна. На его плечи все взваливалось, начиная от вопросов миро-
вой революции и кончая мелкими реквизициями в поездах у мешоч-
ника и пайками для так называемых ответственных и незаменимых
работников и их жен. Такими же просьбами не забывали тов. Ле-
нина в Горках. Вот почему работники губисполкома, которым тогда
приходилось бывать в Горках, поставили себе за правило не только
разговоров с тов. Лениным избегать, но и без нужды с ним не встре-
чаться.
— Почему мы придерживались такого правила? — Да очень
просто. Как только покажешься тов. Ленину, так он сейчас же нач-
нет расспросы: как промышленность в губернии, каково положение
в деревне, сколько хлеба у рабочих (а тогда бывали такие времена,
что рабочие Московской губернии не получали ни крошки по месяцу,
а то и по два), каковы настроения рабочих и крестьян, как проходят
мобилизации на фронт, в продотряды и прочее, а после его вопросов
незаметно для себя втягиваешься в разговор и ему в свою очередь
сам задаешь целый ряд контрвопросов. Да так один, другой, третий...
Ну, какой при таких условиях может быть отдых, если принять
во внимание еще то, что тов. Ленин для своего отдыха уделял
времени очень мало. Поэтому вполне понятны наши заботы о его
покое.
Все подобные мероприятия не могли, конечно, предохранить
тов. Ленина от того, чтобы и в Горках он не занимался самыми
мелкими вопросами управления страной, да и не только страной,
а вообще мелочами, с которыми не давали ему покоя.
Я приведу несколько небольших фактов, которые могут харак-
теризовать, как тов. Ленин наряду с большими мировыми вопро-
сами успевал разрешать и уделять время совершенно незначи-
тельным вопросам.
Мною как-то был арестован за злостный саботаж работавший
в Горках машинист Коровин. У этого машиниста был сын-красно-
армеец; он какими-то путями пробрался к тов. Ленину. Товарищ
Ленин убеждал меня, что Коровина один раз проучили, его нужно
освободить и допустить до работы; наверняка он теперь забудет
про саботаж. Я его продержал больше, чем предлагал тов. Ленин,
а затем освободил, и он был допущен к прежней своей работе. Пред-
сказание тов. Ленина сбылось. Коровин энергично и добросовестно
принялся за работу,
На земле, которая до революции принадлежала помещику Рейн-
боту, была дачка какого-то француза. Он умер. У него на квартире
342
жила какая-то вдова и имела явно недоброкачественные доку-
менты, что эта ее дача; да даже если и ее дача, то она все равно
подлежала выселению, хотя бы с точки зрения охраны Горок. Но
не тут-то было. Эта женщина оказалась упорной, неустанно
бомбардировала тов. Ленина и в Горках и даже проникала
в Кремль. В конце концов тов. Ленин настоял на том, чтобы ее
не выселяли.
Приходили к тов. Ленину и рабочие совхоза жаловаться на то,
что у них плохая пища, не дают специальной полагающейся в про-
изводстве одежды, не вовремя получка, приходили со всякими
другими своими нуждами.
Крестьяне в Горки шли со всех концов округи. Тов. Беленький,
бывало, их убеждает: «Зачем вам тов. Ленин, здесь — председатель
губисполкома, идите к нему. Все равно разрешить ваш воп-
рос тов. Ленин не сможет и передаст ему». Крестьянин недовер-
чиво посмотрит на Беленького и скажет: «Оно, может быть, и так,
но уже если ему сам Ленин скажет...», то крестьянин полагал, зна-
чит, будет сделано. Часто крестьяне добивались своего, дожидаясь
где-нибудь на дороге тов. Ленина, чтобы изложить ему свои
нужды.
Крестьяне приходили, конечно, с разными нуждами; о непра-
вильной, по их мнению, мобилизации лошадей, инвентаря, об осво-
бождении сына-дезертира, об оставлении для полевых работ моби-
лизованного сына, о земельных делах и семейных разделах и со
всякими другими просьбами. Их тов. Ленин выслушивал, а затем
поручал мне разрешать эти вопросы, а иногда предлагал поехать
на место и обследовать. Конечно, везде лично поспевать было
невозможно и приходилось, в свою очередь, кого-либо посылать.
Но тов. Ленин мало того, что поручит сделать, а он всегда проверял
порученное, сделал ли ты, когда и как сделал. Однажды он меня
припер к стене. Я ему дал обещание съездить в деревню лично
и разрешить какой-то земельный вопрос, но поехать мне туда не
удалось, и я послал инструктора, который очень хорошо разрешил
вопрос и затем сообщил мне все подробности. Встретившись со
мной, тов. Ленин, не спрашивая, ездил ли я в такую-то деревню,
сразу спрашивает, как я разрешил такой-то вопрос. Я ему выклады-
ваю со всеми подробностями. Тов. Ленин посмотрел лукаво на
меня и спрашивает: как живет этот крестьянин, большое ли семей-
ство, какой у него дом и другие подробности. Я вынужден был со-
знаться, что сам там не был. Он тогда захохотал и сказал: «Вот
и попался. Нужно было так и сказать раньше, что не поедете».
IV
Много писалось о трогательном, чутком и бережном отношении
тов. Ленина к товарищам, и я не хочу этого доказывать, так как
это общеизвестно, а лишь хочу иллюстрировать несколькими фак-
тами это отношение.
343
Мне приходилось наблюдать, как при каждом удобном и неудоб-
ном случае, независимо от обстановки и уймы дел, тов. Ленин на-
ходил время позаботиться о товарищах, и не только о тех, которых
он близко знал, а вообще.
Бесконечные заботы — кто как живет, питается, как кто здоров
и прочее. Когда, бывало, едет в Москву, непременно всех спросит:
«А может быть, вам что нужно привезти: книг, газет, из аптеки
что-либо, может быть, кого нужно подвезти в Москву?»
Однажды только что вышел от меня тов. Ленин, вбегает взвол-
нованная тов. Федяева: «Что я наделала, вот безобразие!»
— Да что такое? В чем дело?
— Лежу я с закрытыми глазами в постели на террасе, идет
Ильич, спрашивает, где Сапронов, а я как-то от неожиданности
смутилась, хотела приподняться и не смогла: мне сегодня в особен-
ности нездоровится. Тов. Ленин подошел ко мне, начал так внима-
тельно расспрашивать, что со мной, что болит, и вид-то у вас плохой,
да не нужна ли вам врачебная помощь, не нужно ли что из аптеки?
А мне сегодня врач сказал, чтобы срочно послать в Москву за ле-
карствами. Я от такой внимательности растерялась, возьми да и дай
рецепт тов. Ленину, а теперь ругаю себя, зачем так сделала.
Тов. Ленин едет на серьезное заседание Совнаркома, а я ему пре-
подношу возиться с какими-то пузырьками.
И долго ока мне рассказывала о том, как тов. Ленин внима-
тельно и заботливо расспрашивал о ее здоровье. «Близкие товари-
щи менее внимательны, чем он»,— добавляет тов. Федяева...
Иногда тов. Ленин проводил время в разговоре с Сашей (слу-
жащей санатория); она ему жаловалась, что ее Иван (муж) ушел
в продотряд или куда-то командирован профсоюзом и до сих пор
еще не вернулся. Она полагает, что он забыл уже про нее и «нашел
уже, верно, другую». «Не знаете ли вы, тов. Ленин, как бы его отыс-
кать, я уж не надеюсь, что он вернется ко мне, а хоть бы узнать,
где он и как живет». Тов. Ленин ее уговаривал подождать, говорил,
что он найдется, приедет и что все уладится.
Удивительно, как умел тов. Ленин подойти и успокоить. Саша
говорила о том, как ей воспитать своего сына, как устранить мате-
риальные недостатки. Обычно после таких разговоров Саша ходи-
ла веселая и говорила: «Поговорила с тов. Лениным, горя не
стало меньше, а на душе легче!» И добавляла: «Хороший тов.
Ленин!»
Такие же отзывы были о тов. Ленине от всех рабочих, крестьян
и служащих, которые говорили с ним о своих нуждах.
Участливое отношение тов. Ленина ко всем товарищам было не
потому, что он очень мягок, податлив или угодлив, нет, таков уж
его характер, склад. Когда же дело требовало кого-либо подтя-
нуть, проучить или примерно наказать, он это делал и в своих ре-
шениях был тверд и непреклонен.
Однажды тов. Вевер, комендант санатория и заведующий сов-
хозом, срубил на дрова сосну в парке, полагая, что эта сосна сухая.
Тов. Ленин увидал, потребовал, чтобы составили акт, подлежит ли
344
эта сосна действительно на сруб или срублена но небрежности. По
выяснении было установлено, что сосна не сухая, а срублена по
недосмотру тов. Вевера. Тогда тов. Ленин в несколько минут напи-
сал: «подвергнуть тов. Вевера аресту на 1 месяц, 3 недели условно,
1 — отсидеть. В случае повторения тов. Вевер должен будет услов-
ные 3 недели отсидеть и быть удаленным со службы. Но, принимая
во внимание, что в совхозе идет уборка полей, наказание отбыть
т. Вевер должен будет в наиболее свободное время по усмотрению
Подольского уездного исполкома» !. (Пишу на память, в выра-
жениях имеются неточности, по существу же акт, написанный
тов. Лениным, изложен правильно, подлинник, по всей вероятности,
находится у товарища Беленького.) Тов. Вевер прибежал ко мне
ни жив ни мертв и начал меня просить походатайствовать об отмене
приговора. Тов. Вевер говорил: «Легче год, два отсидеть, чем одну
неделю по распоряжению тов. Ленина. Готов что угодно сделать,
только чтобы не быть наказанным Лениным». Как я ни доказывал
тов. Ленину невиновность Вевера в данном случае и преданность
его вообще, он в своем решении остался непреклонен, и Вевер от-
был свое наказание.
На IX съезде РКП, как известно, по целому ряду вопросов
были разногласия, в частности были разногласия по вопросу о еди-
ноначалии и коллегиальности. Дело в следующем: с начала пере-
хода власти к Советам во главе отделов Исполнительных комитетов
Советов стояли коллегии из нескольких человек (три, пять, семь
и больше); фабриками и заводами управляли тоже коллегии. Перед
IX съездом РКП и на нем был поднят вопрос об упразднении кол-
легий, вместо них предлагали ставить одно лицо: заведующего,
директора или начальника. Большинство членов украинской деле-
гации, в которой участвовал и пишущий эти строки, были на съезде
за коллегиальность. После IX съезда я был отозван с работы на
Украине и получил отпуск, который и проводил в Горках, где тогда
жил тов. Ленин. Признаюсь перед читателем, что от пережитого
на IX съезде я себя чувствовал не особенно хорошо, не потому, ко-
нечно, что группа, защищавшая коллегиальность и вносившая
предложения по другим вопросам, осталась на съезде в меньшин-
стве, а потому, как мне и товарищам тогда казалось, что предло-
жения наши проваливались способами и приемами, недопустимыми
внутри партии, принявшими характер личной травли (не место
здесь, конечно, этот факт разбирать по существу, что было пра-
вильно и что нет, и рассказывать, какие наши предложения в той
или другой форме были приняты и какие отклонены, не это нас
интересует). И эти приемы, как мне тогда казалось, поощрялись
тов. Лениным и Троцким. Вот этого-то я никак не мог понять
и допустить, что мне, в свою очередь, дало возможность резко
выступить против тов. Ленина. И поэтому именно IX съезд РКП
оставил во мне некоторый осадок. Над этим я задумывался и раз-
мышлял, и, по-видимому, это не ускользнуло от проницательного
1 См.: Ленин В. Я. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 151.
345
взгляда тов. Ленина. Он был трогательно ко мне внимателен, часто
заходил, рассматривал мои книжки, усиленно рекомендовал мне
больше читать и что читать, но никогда не заговаривал о IX съезде.
Однажды ходил я в большом раздумье по парку, и в моей голове
проходили кинематографической лентой украинские события,
IX съезд и прочее. Увлекся я этими размышлениями настолько, что
не слыхал, как ко мне подошел тов. Ленин, взял меня за руку и
вкрадчиво, шутливым тоном сказал: «Все пройдет, не печальтесь».—
«Это вы о чем?» — спрашиваю я его. «А о том же, о чем вы так много
думаете»,— ответил он и сейчас же перевел разговор на другую
тему: «А как вы думаете насчет привлечения Брусилова? Остановим
мы поляков? Они очень на нас прут». Я высказал соображение, что
и без Брусилова поляков мы разобьем, а вся эта история с Бруси-
ловым затемняет международный характер нашей революции
и смахивает на национальную защиту отечества. Тов. Ленин мне
начал доказывать, что против польской буржуазии, в интере-
сах же польского рабочего класса и мировой революции, почему
же не использовать и националистические элементы. «Не мы у
них на службе, а они у нас, и это нисколько не противоречит ком-
мунизму».
Как-то приходит один из товарищей и говорит: «Тов. Ленин
приглашает всех купаться, идемте». Все, конечно, вскакивают и бе-
гут купаться. Я был увлечен какой-то книжкой, так и остался
в гамаке ее читать. Немного прошло времени, не больше получаса,
вдруг раздается голос тов. Ленина: «Что же это такое, все купаются,
а вы что же? Нехорошо, нехорошо нарушать компанию». Я начал
доказывать, что если и нарушил, то не со злостным намерением,
а увлекся книжкою. «А я думал, что вы опять не в настроении или
заболели». А затем Владимир Ильич перешел к разговору о даль-
нейшей моей работе, спрашивал, что я думаю делать, и о многом
другом спрашивал и тут же сам делал несколько предложений;
и те предложения, которые ему самому же не нравились и сделаны
были им, пожалуй, больше для виду, он раскритиковывал. В конце
концов усиленно стал советовать мне поехать в Петроград. Мысль
эта ему, очевидно, очень понравилась, и поэтому он миллион дово-
дов нашел за эту поездку и ни одного против. Он доказывал, что
там широкий размах работы, пролетарский центр и что там будет
лучше, чем на Украине.
V
В данной книжке не ставится целью хотя в малейшей степени
охарактеризовать тов. Ленина как вождя величайшей из великих
революций. Для современников, очевидно, эта работа не под силу
или если под силу, то для очень немногих. Для себя подобную
задачу я считаю вовсе не по плечу. В данной книжке я ставлю себе
скромную цель осветить жизнь тов. Ленина в Горках, да и то не
со всех ее сторон, хотя бы по той простой причине, что не все эти
346
стороны были доступны для моих наблюдений. Я здесь касаюсь
тех сторон жизни Владимира Ильича, с которыми мне приходи-
лось сталкиваться большей частью вне дома, на прогулках и проч.
А ведь большую часть времени и в Горках тов. Ленин проводил за
работой, и об этой стороне жизни Владимира Ильича подробно
могут рассказать только Надежда Константиновна и Марья Иль-
инична.
У нас, жителей Горок, было ложное представление о том, что
тов. Ленин решает все вопросы мировой политики без больших коле-
баний и волнений. А однажды я убедился, что это не так. Это было
во время польских событий. В одну из бессонных ночей, гуляя по
парку, я наблюдал, как тов. Ленин долго, долго в темноте, то быстро
бегая по большой открытой террасе, то останавливаясь на боль-
ший или меньший промежуток времени и вглядываясь в темноту,
глубоко о чем-то задумывался. «Вот уже часа два так ходит,—
сообщил мне один товарищ из охраны,— все давно спят, а он
ходит».
А на второй день, бодрый и уверенный, как ни в чем не бывало
тов. Ленин говорил о том, как мы поколотим поляков и поможем их
пролетариям свергнуть буржуазию.
Больше мне приходилось встречаться с тов. Лениным вне Горок,
на работе, чем в самих Горках. Часто приходилось безоговорочно
выполнять его распоряжения, часто приходилось и спорить, а еще
больше приходилось спрашивать советов и мнения Владимира Иль-
ича по тому или иному вопросу. Об этом здесь говорить не время
и не место, может быть, когда-либо придется в другой раз, но
мне все-таки хотелось бы несколько таких моментов осветить и
здесь.
Например, когда беседуешь с тов. Лениным по тому или другому
вопросу, то он выпытывает у тебя все до мелочей; когда же спро-
сишь, а как он на это смотрит, тов. Ленин не скажет прямо своего
мнения, а выскажет несколько предположений, тут же их раскри-
тикует и отвергнет, а когда поставишь вопрос в упор: «Как же вы-то
все-таки, Владимир Ильич, думаете по этому вопросу?» — «А вот
подождите до решения Центрального Комитета»,— ответит он или:
«Я лично до решения Центрального Комитета ничего не могу ска-
зать». На каком-либо совещании или заседании он выслушает
внимательно все стороны и, если что для него неясно, выспросит
все до мельчайших подробностей и уже потом только высказывает
свое мнение. У многих работников есть характерная черточка:
сидит на собрании, иногда председательствует, многого не пони-
мает, но спросить у спеца или у товарища, ниже себя стоящего,
считает зазорным, конфузным; притворяется, что он все понимает,
путает, комкает вопрос и в то же время нос дерет, что он — все-
знайка. Тов. Ленин никогда не станет голосовать вопроса, пока он
не выяснит его для себя во всех мельчайших подробнос-
тях. Характерно для тов. Ленина то, что он никогда не будет от-
стаивать сегодня, что отстаивал вчера, если он убедился в об-
ратном.
347
Мне приходилось очень много сталкиваться с тов. Лениным по
вопросу о главкизме. Ввиду того что Московский губисполком
находился близко к центру, ему-то чаще других приходилось стал-
киваться с главными управлениями (главки) промышленности
и другими отраслями хозяйства, и Московскому губернско-
му исполкому первому пришлось начать борьбу со всеми отрица-
тельными плохими сторонами главков. Мы боролись против то-
го, чтобы главки хозяйничали на местах помимо губернских и го-
родских Советов. Московский губисполком стоял за то, чтобы
все местные отделы главков и посылаемые ими на места лица были
бы подчинены местным властям и работали бы под их руковод-
ством.
Много по этому вопросу приходилось спорить с главками в Сов-
наркоме, и в частности с тов. Лениным. Критикуя наши предложе-
ния — и часто очень жестоко,— в то же время никогда не было
того, чтобы тов. Ленин отмахнулся от вопросов, а наоборот, очень
прислушивался к нашей критике и часто в Совнаркоме поддер-
живал те или другие наши поправки, направленные главным образом
против главкизма.
Помню декабрьскую партконференцию в 1919 году, на которой
тов. Ленин вместе с тт. Каменевым, Зиновьевым, Владимирским
и другими выступил против тезисов Московского губисполкома
по советскому строительству. И когда тем не менее эти тезисы
конференции были приняты, заметно позиция тов. Ленина изме-
нилась. А когда же на секции по советскому строительству 7-го съез-
да Советов, где присутствовало около полутора тысяч человек,
тов. Ленин, убедившись, что наши тезисы поддерживаются всеми
местами против центра, выступил, защищая от нападок в осторож-
ной форме наркомземовское управление совхозами. Он не возра-
жал против наших тезисов, которые и были приняты. Для оконча-
тельного редактирования принятых тезисов была выбрана комиссия,
в которой после жарких споров по некоторым пунктам, главным
образом управления промышленностью, голоса раскололись. Воп-
рос на окончательное решение был передан в ЦК. Тогда ЦК,
во главе с тов. Лениным, приехал в Большой театр, где и устрои-
ли заседание, на котором точку зрения Московского губиспол-
кома и большинства съезда защищали Сапронов и В. Меще-
ряков.
На этом заседании интереснее всего было то, что тов. Ленин
не производил формальных голосований тех или других предло-
жений, то есть не делал так: внесено какое-либо предложение, его
голосуют, и предложение, получившее большинство голосов, ста-
новится для всех обязательным,— вопрос считается разрешенным.
Нет, Ленин делал так: напишет пункт резолюции и, если он видит,
что этот пункт не встречает нашего сочувствия, снова переделывает,
и так по нескольку раз до тех пор, пока не приходили к соглашению
обе стороны. Это происходило не потому, конечно, что Ленин
мягкосердечен и добродушен, а потому, что, имея все голоса про-
тив нас в Центральном Комитете, он знал, что на секции съезда
348
Советов, где имеется более тысячи человек, громадное большинство
было на нашей стороне. В распоряжении товарища Ленина было,
конечно, средство вынести решение ЦК и предложить коммунисти-
ческой фракции съезда Советов провести в порядке партийной
дисциплины, но, видя настроение секции (которое было очень
бурным), на такую меру не решался.
На этом заседании тов. Ленин уговорил нас на большие уступ-
ки и, очевидно, предвидел, что на секции согласованная резолюция
гладко не пройдет. Тогда он взял и сунул меня, как защищавшего
точку зрения большинства, председательствовать на этой секции,
и лишь только тогда, когда мне стало трудно справляться с этим
бурным заседанием, я понял хитрый маневр тов. Ленина, а он сидел
рядом и ехидно похихикивал.
Подобных случаев, говорящих о способах и приемах работы
тов. Ленина, можно бы привести множество, но, повторяем,
в данном случае будем говорить только в связи с Горками.
VI
Надежда Константиновна как-то в одной из газетных статей
очень правильно и вовремя ругала тех, которые рисуют тов. Ленина
каким-то аскетом и подвижником. Поскольку мне приходилось
сталкиваться с тов. Лениным, я удивлялся, каким это образом он,
столь загруженный, успевал пользоваться всевозможными радо-
стями жизни. Я этим не хочу сказать, что тов. Ленин любил рос-
кошь или что-либо в этом роде,— наоборот, в материальном отно-
шении он жил очень скромно. Я не буду описывать этой стороны
жизни Владимира Ильича, а, думаю, выражу все, если скажу, что
он жил так скромно, что любой из работников мог бы у него по-
учиться, как нужно жить в период, когда голоден рабочий класс
и нища страна. Но ведь это не есть аскетизм. Тов. Ленин очень
любил цветы, деревья, птиц, любил природу вообще. Увлекался
Владимир Ильич охотою. Насколько он был хороший охотник,
судить не берусь: на охоту мне ходить не приходилось, но, если
судить по той дичи, которую наши охотники, бывало, приносили,
то неважный. Правда, в этом может быть виною не только охотник,
но и отсутствие самой дичи в природе, но от этого не была меньше
его страсть к охоте.
При случае Владимир Ильич увлекался играми, например в го-
родки. У нас в Горках были в моде городки. Многие увлекались
ими до бесчувствия. Вдоль аллейки, близ дома отдыха губернских
работников, мы устроили площадку для городков и оставшиеся
еще после владельца насаженные вдоль аллеи цветы «варварски»
посшибали палками. Как-то в праздничный день народу на отдых
понаехало больше, чем всегда. Затеяли игру в городки. Азарт на-
столько разгорелся и все были так увлечены, что на цветы никто
не обращал внимания, и их жалкие остатки беспощадно уничто-
349
жались бросаемыми палками. Над головами поднятая пыль стояла
столбом, а воздух оглашался спорами, криком и гамом. Вдруг
открывается калитка и из нее к нам направляются Владимир Ильич,
Надежда Константиновна и Мария Ильинична. Зная, как Владимир
Ильич любовно относился к цветам, мы не на шутку струсили, ожи-
дая, что «варварам», уничтожающим цветы, попадет основательно.
И уже стали готовить шуточные возражения. Одни говорили, что
цветы ничто в сравнении с городками, другие говорили, что не
хотим пользоваться буржуазной роскошью, насадим свои цветы
и прочее и прочее. Но обороны не потребовалось — тов. Ленин на-
столько был увлечен общим шумом и гамом, что, очевидно, и не за-
метил уничтожаемых цветов, а с места в карьер взялся за палки
и так же азартно, как и все, начал игру.
Но как только Владимир Ильич начал игру, общие страсти как-
то улеглись, шум и гам немного стихли. Все как будто были не
то смущены, не то, может быть, польщены участием Владимира
Ильича в игре. Признаюсь, у меня лично вначале было такое чув-
ство, что его, пожалуй, и неловко обыгрывать. Но тов. Ленин
сразу так увлекся и так начал бить, что всех, как говорят, заткнул
за пояс. И тут же, шутя, начал над всеми издеваться: «Какие же
вы игроки, я вот только что начал играть и всех обыгрываю». К ин-
теллигентам Владимир Ильич относился более или менее снисхо-
дительно; доставалось рабочим: «Какие же вы пролетарии, какие
же вы игроки, вот как бейте!» — и засим следует ловкий удар.
Тов. Бухарина Владимир Ильич упрекал в том, что он не изжил еще
левого ребячества, так как его палка всегда летит от городков
влево. Меня упрекал за то, что не успел, мол, уйти с производства
и сразу потерял ловкость строительного рабочего: «Я за это вас
перевожу в квалификацию второй руки». И тут же тов. Ленин
всех игроков разбил на игроков первой, второй и третьей руки
(термин, употребляемый в строительном производстве). Игрок
первой руки, кажется, оказался только один тов. Ленин, все осталь-
ные — второй и третий.
Остроты и шутки тов. Ленина так всех увлекли, вскоре начался
шум и гам такой, что от первоначальной неловкости и следа
не осталось. Мы все были с тов. Лениным на «вы», но во время
игры незаметно для себя перешли на «ты», стали и над ним
трунить, смеяться, орали, когда он начинал бить, и мешали ему
бить.
Его остроты и шутки вызывали на соревнование, и первое на-
строение — «обыграть неудобно» — испарилось; мы, мол, проле-
тарии, в грязь лицом не ударим. Вскоре я выбил одним ударом фи-
гуру и, вообще, стал бить ровнее. Он меня добросовестно перевел
в игроки первой руки и, вообще, одних переводил из второй в третью,
других — наоборот.
С тех пор тов. Ленин стал почти постоянным нашим игроком,
и всегда с тем же увлечением, как и в первый раз. Но рана от преда-
тельского выстрела, а затем какой-то изъян, кажется с почками,
давали себя чувствовать, и Владимир Ильич стал играть хуже и так-
350
же добросовестно перевел себя в игроки второй руки; а вскоре
играть ему врачи запретили.
Как-то под вечер я взял велосипед и начал кататься по парку.
Тов. Ленин некоторое время смотрел с террасы, а затем вышел
и говорит: «Ну-те-ка, дайте, я попробую. В городки вы меня обыгры-
ваете, на велосипеде же наверняка я вас обставлю». И тут начал
делать разные фигуры и, в особенности, очень удачно делал вось-
мерки. А затем начал трунить: «Попробуйте-ка так, покажите про-
летарское искусство».
Я пытался защищаться, что уменье ездить на велосипеде вовсе
не характерно для пролетариата. Велосипед пока что принад-
лежность мелкого буржуа. «Как? — воскликнул тов. Ленин,— в
Швейцарии каждый рабочий и крестьянин имеют велосипеды».
На это я ему возразил, что Швейцария — не пролетарская стра-
на, а мелкобуржуазная. «Значит, и вы не настоящий пролета-
рий, раз умеете ездить на велосипеде»,— шутливо ответил тов.
Ленин.
VII
С 1920 года я не жил в Горках, и мне тов. Ленина там больше
встречать не пришлось. Во время первой его болезни я заезжал
в Горки несколько раз; походишь, бывало, около дома и обратно —
в Москву; не решался ни разу зайти: не стоит тревожить, пусть
выздоравливает.
Но однажды очень захотелось повидать его. Тов. Ленин уже вы-
здоравливал и начал уже к себе вызывать некоторых товарищей
по разного рода делам. Приехал я в Горки, долго ходил по парку,
наконец решился зайти в дом. Встретил там Марью Ильиничну,
о чем-то с ней говорили, о чем — не помню, да и разговор тогда
не клеился; думал, спросить или нет: «Можно ли повидать тов.
Ленина?» А вдруг это излишне, помешает его выздоровлению.
Марья Ильинична как будто бы угадала мою мысль и говорит:
«Хорошо бы вам с Владимиром Ильичем повидаться, да он сейчас
с Серго занят». Понял я это как намек, что лучше не беспокоить,
и уехал.
Вскоре тов. Ленин встал и принялся за работу. Встречаюсь
на заседании Московского Совета: «А мне сказали, что вы были
в Горках».— «Да, был».— «Что же вы не зашли? Что же это
такое?»
Недолго тов. Ленин работал после первой болезни, свалился
во второй раз, свалился и не встал...
Сапронов Т
Ленин в Горках (Воспоминания).
М., 1926. С. 17 — 47
351
М. А. Крупский
В СЕМЬЕ ИЛЬИЧА
Впервые встретиться с Владимиром Ильичем мне пришлось
в первых числах января 1920 г.
Я прибыл в Москву рано утром, День был морозный, и, выйдя
с вокзала, я быстро зашагал к Кремлю. Здесь после предъявления
документов и соблюдения некоторых формальностей меня провели
на квартиру Владимира Ильича в четвертом этаже большого Крем-
левского здания, Окна смотрят на площадь Кремля. Квартира
невелика. Всего четыре просто обставленных комнаты и рабочий
кабинет. Ни намека на роскошь. Несколько простых желтых стуль-
ев, большая этажерка с книгами, обеденный стол и маленький
рояль — вот почти все, что вы увидите, войдя в эту квартиру. Не
сказать, что в этой квартире живет глава Российской республики;
она скорей напоминает жилище самого заурядного трудящегося
гражданина республики.
Надежда Константиновна встретила меня очень радушно. После
неизбежных расспросов семейного свойства она провела меня
к Владимиру Ильичу. Он в то время был сильно простужен и лежал
в постели, читая газету. Перед Ильичем стоял маленький столик
с грудой исписанной бумаги и чернильница. Дружески улыба-
ясь, он поздоровался со мной и предложил сесть. Первое, что он
сказал:
— Теперь вам надо учиться, Куда же вы хотите поступить?
— На курсы комсостава флота,— ответил я.
— Что же. Отлично. Республике нужны хорошие моряки,—
сказал Ильич и написал записку т. Склянскому с просьбой содей-
ствовать моему поступлению.
Расспрашивал меня о настроении в Питере и армии, подчер-
кивая, что теперь необходимо взяться за учебу; он написал еще
записку, чтобы меня ознакомили с коммунистической работой
в армейских частях и командных курсах. Эта записка хранится
у меня до сих пор.
Прожил я в Кремле около трех недель, и это время навсегда
врезалось в мою память. Кто хоть раз видел Ильича и разговаривал
с ним — тот не забудет его никогда!
Через два дня после моего приезда он уже встал и сразу же
весь ушел в работу. Утром, наскоро выпив стакан чая, он уходил
к себе в кабинет и работал до 5—6 вечера, когда собиралась вся
семья: Надежда Константиновна из Главполитпросвета, Марья
Ильинична из редакции «Правды». Но частенько приходилось обе-
дать и без Ильича — и обед относился прямо в кабинет. Когда
же Ильич имел время пообедать в семейном кругу, то заодно про-
бегал газеты и обменивался шутками с присутствующими. Он
говорил тогда о политике в шутливом тоне, и добродушная улыбка
352
не сходила с его лица. Однако после обеда немедленно уходил
в кабинет и занимался до глубокой ночи.
Иногда к Ленину приходили Бухарин, Крыленко и другие това-
рищи. Они острили, шутили; в такие моменты мне казалось, что
я вижу не вождей мирового пролетариата, а обыкновенных «смерт-
ных», веселых людей. Но скоро Владимир Ильич удалялся с гостями
к себе в кабинет или они уходили, и в квартире снова водворялась
тишина.
Мне удавалось поговорить с Ильичем только в минуты обеда,
но и этим я был вполне доволен.
Другой раз я навестил Москву в сентябре того же года. Прямо
с вокзала прошел в Главполитпросвет к Надежде Константиновне.
Она сообщила, что Владимиру Ильичу необходим отдых, ввиду
сильного утомления* и что сегодня вечером они едут на несколь-
ко дней в Горки. Была так добра, что пригласила и меня. Часов в
семь вечера к кремлевскому подъезду была подана машина.
Ильич сел рядом с шофером впереди, а я с Надеждой Констан-
тиновной сзади. Ильич был в веселом настроении и шутил со
мной.
Быстро промчались тридцать верст. Вот и Горки. Это прекрас-
ное местечко точно создано для отдыха. Небольшой белый дом,
красивой архитектуры, с большим балконом. Кругом великолепный
парк. По обе стороны дома два флигеля. В один из них поместили
меня. В Горках я провел часть своего отпуска, набираясь сил для
нового учебного года. На другой день к нам приехали Бухарин
и Кржижановский.
Каждый день за чаем и за обедом собирались все вместе. Иль-
ич разговаривал с товарищами, шутил и смеялся. Бухарин забавлял
всю компанию, рассказывая московские анекдоты и комические
происшествия. Ежедневно мы вчетвером перебирались на шлюпке
через реку и купались, причем Владимир Ильич успевал почти
всегда войти в воду первым. Другим любимым занятием его была
охота...
Так я прожил почти две недели, купаясь, гуляя и читая книги,
которыми Горки снабжены очень хорошо. А затем училище ком-
состава и трудная учеба. Больше я Ильича не встречал. А теперь
довольно трудно восстановить в памяти мои московские впечатле-
ния полностью. Дневника я тогда не вел — и только отдельные
моменты из свиданий с Ильичем представляются мне так живо,
как будто это произошло вчера.
Ленин и Красный флот.
.//., №24. С. 81-83
А. К. Воронений
РОССИЯ, ЧЕЛОВЕЧЕСТВО,
ЧЕЛОВЕК И ЛЕНИН
I
Один из современных поэтов, богато одаренный и очень свое-
образный, говорил в беседе:
— Ленин... Он делает нужное и страшное дело: он делает новую
страну и нового человека. Понимаете, именно делает.
— Почему страшное?
— Потому, что он лепит из инертного материала, но этот ма-
териал живой...
Другие утверждают, что Ленин — экспериментатор, не побояв-
шийся проделать опыт над страной с населением в 150 миллионов,
и даже больше — над целым миром.
Еще сравнивают его с Петром Великим, дубиной гнавшего
Россию к Европе.
А поэт Клюев писал так:
Есть в Ленине керженский дух,
Игуменский окрик в декретах,—
Как будто истоки разрух
Он ищет в поморских ответах...
Считают его аскетом, фанатиком, книжником, начетчиком
от марксизма, сектантом, схематиком.
Илья Эренбург сообщил про Ленина, что он «точен, как аппа-
рат. Конденсированная воля в пиджачной банке, пророк новей-
шего, сидевший положенное число лет сиднем за книгами» и т. д.
Потом говорят, что он диктатор. И многое другое еще говорят.
Во всех этих и подобных утверждениях таится мысль, что
Ленин насильно навязывает России новое, может быть необходимое
и наилучшее, но органически не слитое ни с прошлым, ни с настоя-
щим страны,— воплощает идеал — величественную формулу,
схему, жизнь проинтегрированную насквозь, всецело и без изъя-
тия. Естественно, что сам Ленин превращается в игумена, в аскета,
в книжника, в дерзкого экспериментатора, в вивисектора живой
жизни, пусть плохой, нелепой, темной и тяжелой, но подлинной,
простой и непреложной, как море, лес, степи, горы, небо, звезды,
травы, звери.
Как все это забавно неверно!
В нашей партии нет человека, который бы так живо, так близко,
так остро и проницательно ощущал, воспринимал и знал Россию,
как Ленин. Великая любовь рождает и великую ненависть. И то
и другое у Ленина до краев: ненависть к России царей, дворян
и Колупаевых и любовь к России непрестанного, страдальческого
труда. Он — величайший в мире интернационалист — в то же время
наиболее национален, наиболее русский, с головы до пят. О чем
354
говорит и пишет Ленин? О том, что капитализм должен быть раз-
рушен и уничтожен, что на смену ему идет диктатура пролетариата
и коммунизм,— и о том, что Россия — это по преимуществу
страна мужицких хлебов, аржаная, деревянная, темная, нечесаная,
нечеловечески угнетенная, замордованная в прошлом, неграмотная,
пьяная, кабацкая, некультурная. Никогда не забывать этих особен-
ностей и своеобразия — вот чему учил и учит Ленин социалиста,
действующего и борющегося в России.
Этот «схематик» и «аскет», с удивительным чувством реализма
и со знанием России исключительным, неутомимо вскрывал весь
полубарский, кисельный и кисейный иллюзионизм и утопизм наше-
го в бозе почившего ныне народничества. И наш рыхлый, подлый,
продажный, вихляющийся «семо и овамо», «сюсюкающий», «кис-
ло-сладкий», торгующий собой оптом и в розницу, распивочно
и навынос бесхребетный либерализм нашел в Ленине такого
беспощадного и верного оценщика, которого Россия не знала
до него.
Нашего крестьянина Ленин никогда не размалевывал, не под-
крашивал в противовес отвлеченному народолюбчеству, но он видел
в нем не только собственника, но и человека труда, столетиями
несшего иго крепостников и царских опричников. Это понимание
«двух душ», живущих в крестьянине, и дало возможность ему наме-
тить диктатуру пролетариата в непременном союзе с крестьянством
как основу тактики и практики коммунистов в переходный момент
от капитализма к социализму.
На грани двух культур, двух миров лежит у Ленина Россия,
между Европой и Азией: капиталистической Европой, в судорож-
ных попытках стремящейся превратить в сплошные колонии страны
востока, и Азией, где зреет и неудержимо властно развивается
и развертывается и вширь и вглубь борьба угнетенных против циви-
лизованных поработителей.
А нам говорят: «Книжник, схематик, начетчик, не знающий
и не понимающий России,— человек, который навязывает ей по-
рядки, хорошие, но органически с ее жизнью не слитые!»
И дальше. Война и Ленин. Кто назовет человека, в ком война
возбудила бы столько гнева, ненависти, презрения, такую силу
отрицания, как это было у Ленина? Кажется, Степняк-Крав-
чинский писал, что в жизни каждого революционера бывает мо-
мент, когда все силы, мысли и чувства, все напрягается в одном
высшем, могучем, единоволющем порыве. Таким моментом была
война для Ленина. Никогда столь крепко, сильно, непоколебимо,
так страстно, так пророчески не звучал его голос, как в эти страш-
ные годы. Это был и тот, и в то же время другой Ленин, гигантски
выросший, титан и мятежный трибун и борец до конца. И теперь-то
точно известно, что его голосом говорила прежде всего серая,
шинельная, окопная Русь, изглоданная вшами, смертная, избитая,
искалеченная, с искаженными чертами лица, с хрипом и хрястом
костей. «Пораженчество» Ленина глубочайшими истоками питалось
настроениями нашего рабочего и крестьянина.
355
И если теперь на глазах наших растет и лезет изо всех щелей
Русь новая, советская, Русь кожаных людей, звездоносцев, крас-
ных шлемов, крепко, на славу сбитых, Русь рабфаков и сверд-
ловцев, у кого на степной полевой загар легли упрямые тени и стали
упрямо-крутыми подбородки, как у кавалеристов пред атакой,
в мастерском неподражаемом живописании Л. Н. Толстого, а в лес-
ных, голубых, васильковых глазах сверкает холод и твердость
стали, если эта Русь с каждым днем все крепче, все глубже, все
шире вспахивает рыхлые целины русского чернозема, то как можно
твердить о Ленине, что он аскет, схематик, не знающий почвенной,
подлинной России?
Об аскетизме, подвижничестве, схематизме говорится здесь
потому, что есть еще немало людей, для кого коммунизм и комму-
нисты либо разбойники, либо схематики и начетчики, по книжкам,
по голым абстракциям переделывающие мир. Ленин — первое
и наглядное тому опровержение. Он весь земной, горячий, под-
вижный, как ртуть, неугомонный и неукротимый, ко всему прини-
кающий и прислушивающийся, крепкий и кряжистый, до краев
напоенный соками жизни, с этими единственными маленькими,
азиатскими глазами, и острыми, и колющими, и умными, и добро-
душными, и хитрыми, и смешливыми, с этим смехом, с которым
он старается часто безуспешно справиться, закрывая рот горсточ-
кой, прыская в сторону и отмахиваясь обеими руками. Есть в нем
что-то от округлости, проворности и легкости Платона Каратаева,
от непосредственной мужицкой породы, от Владимира и Костромы,
от Поволжья и наших неуемных полей. И в то же время в нем сталь
и бетон города, железная воля к борьбе и дисциплина фабричных
поселков и грохочущих заводов, и упорство и подвижничество
ученых, и настороженность и сгорбленность людей подполья. В чу-
десном созвучии и гармонии сплелись все эти и многие иные, каза-
лось бы непримиримые, противоположные черты. Но настоящие
провозвестники новых эпох всегда таковы.
II
Ленин, конечно, «одержимый». Он всегда говорит об одном
и том же. С разных, иногда с самых неожиданных сторон он де-
сятки раз рассматривает в сущности одно основное положение.
Как-то Плеханов сказал про него: в Ленине пропал прекрасный
адвокат. Это мнение Плеханова, как и многие его другие о нем,
ошибочно. Ленин, когда он защищается или нападает, только с
очень внешней, с поверхностной точки зрения похож на адвоката.
Вообще же, он говорит, как человек, у которого одна основная идея,
«мысль мыслей», непрестанно сверлит и точит мозг и около нее,
как по орбитам вокруг солнца планеты, кружатся остальные. Основ-
ное ядро никогда не рассеивается в сознании, ни на минуту не
уступает своего места гостям. Этот хозяин прочно живет в своем
жилище. Должно быть, жить так трудно, очень трудно, в конце
356
концов. Но эта же одержимость открывает и вещие зеницы, которые
даруются природой и жизнью гениальным людям. Такие «одержи-
мые» на все смотрят под одним углом зрения, видят и замечают
только то, на что властно направляет их внимание основная идея,
мысль, чувство, настроенность. Их зоркость, их слух, их способ-
ность замечать нечеловечески остры. Быть одержимым одной
великой идеей, однако, совсем не значит видеть только большое,
огромное и не замечать деталей. Лучшее опровержение тому Ленин.
М. Горький писал однажды про него: «мне кажется, что ему почти
неинтересно индивидуально человеческое, он думает только о пар-
тиях, массах, государствах»; но ниже Горький вынужден приба-
вить: «иногда в этом резком политике сверкает огонек почти жен-
ской нежности к человеку». Последнее — сущая правда. Если соб-
рать миниатюрные записочки Ленина, которые он рассылал направо
и налево из Кремля, чего-чего в них не найдешь: о том, как нужно
вести себя с Англией, и что посоветовать немецким рабочим,—
и тут же рядом просьба разрешить такой-то крестьянке провезти
четыре пуда ржи от станции Эн до станции такой-то, ибо у нее
на руках трое детей; и еще просьба — предоставить комнату в та-
ком-то доме Советов заслуженному подпольщику. А через несколько
минут он спешит на заседание или на съезд делать доклад о внешнем
и внутреннем положении Республики, и по дороге ловит товарища,
и шепчет, и качает головой, и выспрашивает, и, проходя мимо,
вы слышите: «А вы пишите, пишите мне, такие, знаете, коротенькие
доклады,— а то возишься тут в Совнаркоме с большими делами
и не замечаешь, что под носом; непременно пишите». И тут же
энергичное и быстрое движение рукой, поясняющее: пишите,
пишите.
В начале 1918 года в одной из своих речей тов. Ленин расска-
зал, как, скрываясь от преследования со стороны Временного
правительства, он встретился в Финляндии с одной старушкой. Она
вошла в вагон, в котором ехал Владимир Ильич, присела и ожив-
ленно, взволнованно стала что-то рассказывать пассажирам. Ленин
спросил, о чем она говорит. Сосед финн перевел ему: она говорит,
что теперь не надо бояться человека с ружьем. Она собирала хво-
рост в лесу, и к ней подошел вооруженный человек. Она испугалась
и хотела бросить вязанку. Но человек с ружьем помог ей вязанку
донести. Теперь не надо бояться человека с ружьем. (Привожу
рассказ по памяти '.)
Людям труда не надо больше бояться вооруженных людей. Ле-
нин нашел, что в это замечание укладывается весь смысл и все со-
держание переживаемого революционного переворота. И здесь ска-
залась отличительная черта его от общего переходить к частному,
в индивидуально-человеческом видеть массовое. В статьях, в речах,
в книгах, в практике это умение поймать, схватить мелочь и в этой
мелочи найти, подметить отражение крупнейших черт эпохи, собы-
тия, явления читатель найдет всегда и всюду. И кажется, когда
1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 35. С. 269.
357
Ленин выпытывает партийного работника и забрасывает его вопро-
сами, иногда очень «мелочными», щурясь и наклоняясь к самому
лицу, он ищет, собирает именно эти «мелочи», нужные ему для
проверки широчайших обобщений. «Лучше меньше, да лучше» —
это девиз Ленина. Отсюда его «оппортунизм», осторожность,
способность лавировать и отступать, делать уступки. Но отсюда же
и дар прозрения в будущее, которое он как-то должен видеть,
осязать и чувствовать с совершенно сверхобычной ясностью и силой,
ибо нельзя так безошибочно предвидеть будущее, не видя, не ося-
зая его по-особенному. Ленин, несомненно, ясновидец, но грядущее
он видит в деталях, в повседневности настоящего, в гуще жизни
и борьбы. Поэтому-то Ленин покоряет, убеждает, подчиняет,
захватывает даже таких людей, которые по строю мыслей своих
и чувств чужды коммунизму и в достаточной мере зрелы и само-
стоятельны. Недаром Уэллс писал о своих беседах с Лениным:
«Благодаря Ленину я понял, что, несмотря на Маркса, коммунизм
может быть творческой, созидательной силой... Для меня было
прямо отдыхом поговорить с этим необыкновенным маленьким
человеком, открыто признающим всю громадную трудность и
сложность задач, стоящих перед коммунизмом. Перед ним носятся
видения нового мира, задуманного и построенного на новых началах
и совершенно не похожего на старый» («Россия во мгле»). Это
очень хорошо: пред Лениным носятся видения нового мира, и это
именно убеждает даже таких людей, как Уэллс. В этом же одна
из тайн «диктаторства» Ленина.
«Одержимость», «фанатизм» Ленина по силе сказанного очень
своеобразны: он сочетает холодную, абстрактную рассудочность
с живым, конкретно-индивидуальным подходом, с тем, что Горький
называет «огоньком почти женской нежности к человеку». Это
горячее, полновесное чувство конкретного, «человеческого, слишком
человеческого», скрытое под бесстрастной деятельностью ума, под
деловым, практическим подходом, с покоряющей очевидностью
обнаруживается и раскрывается в Ленине, в его отношениях к на-
шему большевистскому революционному подполью, к профессио-
нальным революционерам, к этому особому типу людей, «взыскую-
щих града». Сам профессиональный революционер и подпольщик,
Ленин непроизвольно, без усилий окружает их подлинно родным,
отцовским теплом, ощущаемым и воспринимаемым буквально как
нечто физическое. Это испытывают не только подпольщики,
но и многие другие, сталкивавшиеся с Лениным. Оттого он «Ильич»,
«свой человек», «наш» и т. д. Оттого он объединяет, спаивает, орга-
низует, дисциплинирует, направляет людей в единый коллектив,
в стальную когорту, сковывает их в чугунно-бетонный, но живой
массив. Думается, что Ленин устанавливает свои отношения к лю-
дям больше путем интуиции. Он не принадлежит к числу «справед-
ливых», если под справедливостью здесь понимать исключительно
рассудочное, холодное взвешенное отношение, со всеми за и против,
то, что так ненавидел художник Толстой. Этим объясняются и
ошибки тов. Ленина в его отдельных оценках, но здесь же и высшее
358
обаяние его, и та высшая, конечная справедливость, в которой —
и страсть, и глубокое проникновение, и живое ощущение сердцевины
людей. Все это, вместе взятое, есть великий дар собирать вокруг
себя людей и подбирать их не только «по духу», не только по идео-
логии, но еще и по каким-то иным, «нутряным», признакам, может
быть самым важным, по крови, по склонностям, по всему чувствен-
ному и психическому укладу. Г. В. Плеханов как-то острил про
Ленина, что он, подобно гоголевскому Осипу, старается подобрать
и захватить с собой в дорогу что попало: кусочек бумаги, обрывок
веревки: все пригодится. Это, конечно, неверно, но дыму, как гово-
рится, без огня не бывает. Верно, что тов. Ленин умеет вести за
собой людей, подчас весьма разношерстных, и факт тот, что Плеха-
нов под конец жизни своей оказался на положении слишком раз-
борчивой невесты, а о «неразборчивом» Ленине в глухих деревнях
Индии говорят, по свидетельству Горького: «Вот Ленин — самый
честный парень. Такого еще не было на свете».
Теперь да будет позволено остановиться на практицизме и узком
делячестве тов. Ленина.
Был такой случай.
В комнату, где в числе нескольких человек находился М. Горь-
кий, входит Ленин; не входит, а, как это обычно у него, почти вбе-
гает. Он спешит: только что кончилось одно заседание, теперь
начинается другое. На ходу ест, наливает стакан чая, быстрым
и особо характерным жестом перевертывает одну из книг, приве-
зенных М. Горьким ему в подарок. Так же бегло и быстро, сощурив-
шись, перелистывает ее. И в этих приемах видна прочно устано-
вившаяся манера обращаться с книгой, сразу схватить и прикинуть
ее в уме. Такие жесты вырабатываются только в результате долго-
летнего сожительства с книгой.
Горький немного исподлобья наблюдает и присматривается
к Ленину. У Ленина, по обыкновению, играют и светятся глаза.
Как будто должно быть наоборот. Глаза Ленина переместить бы
к художнику Горькому, а «догматик» и «схематик» должен получить
мало: выразительные, водянистые глаза М. Горького. Горький
угловат, высок, утюжен, нескладен, молчалив, неподвижен. Ле-
нин по-каратаевски кругл и проворен, наэлектризованный живой
комок.
М. Горький связан с берлинским книгоиздательством Гржебина,
издающего по-русски наших классиков, книги по отдельным от-
раслям научного знания. Изданы книги отменно хорошо, и это
радует Горького. В руках у Ленина прекрасный сборник индий-
ских сказаний и легенд, подобранных М. Горьким с большим мас-
терством и вкусом.
— Да, да,— соглашается Ленин,— превосходные издания,
только поменьше бы беллетристики и побольше деловых книг. А то
вот голод у нас и разруха. С ними нужно разделаться в первую
очередь.
— Да ведь дешевка, Владимир Ильич,— убеждает М. Горь-
кий,— пустяки, копейки...
359
— Золото, золото ведь идет на это. А золота нет...
Две правды, две истины. Не хлебом единым жив будет человек.
Конечно. Но когда хлеба нет, совсем нет? Нет, пусть сначала хлеб,
паровозы, мануфактура, а затем беллетристика. И за этим якобы
узким практицизмом, за этой деловой сухостью чудится большая
любовь и горячее чувство к страдающему трудовому человеку.
III
Эти беглые мысли вызваны «по поводу».
А не по поводу, откровенно и по правде говоря, думается сейчас
о другом, о совсем ином. О том Ленине, который вынужден бороть-
ся с болезнью. И не о России, не о человечестве, не об его отно-
шениях к ним, не об его удельном весе — да простится это,—
а вот именно о больном человеке Ленине, об «этом самом честном
парне, какого еще не было на свете», об этом сыне человеческом,
об этих глазах, об этом песочном подвижном лице, на которое лег-
ла тень болезни, об этих маленьких, словно прижатых, ушах, об
этом куполообразном чудесном лбе, об этом простом и живущем,
что идет от детских пеленок, от теплоты детской кроватки, от
малых и бесценных материнских забот, горя и радости. Вот об этом.
И еще вот о чем. О том, что еще долго будет скорбным и обид-
ным в жизни человеческой, что нужно преодолевать, побеждать
без конца. Бесконечна «дорога гигантов», и уходит она в вечность,
в далекие, туманные исторические дали, о которых тоскует человек
с печалью и болью, с радостью и нетерпением, которые зовут и манят
к себе, как русские необъятные горизонты в часы вечерних закатов
и зорь. Бесконечен путь прогресса, путь шествия человека «вперед
и выше», путь побед и поражений, ибо только первые шаги делают-
ся и сделаны доселе, чтобы дать возможность человечеству совер-
шить переход из царства необходимости в царство свободы, чтобы
не торжествовал слепой, злой, нелепый случай, чтобы разумно
и планомерно покорил, подчинил силе своего хотения человек
бездушную, косную власть природы, чтобы он сделался воистину
венцом творения, чтобы не оставались без ответа «проклятые
вопросы», чтобы клейкие карамазовские листочки распускались
для всех, чтобы вместо борьбы классов утвердилась всечеловеч-
ность, чтобы раскрылась каждому великая книга жизни и зряч
чтобы стал человек великим зрением знания. Первые, робкие
шаги, все еще первые попытки, несмотря на седую быль древности,
стоящую за нашими спинами, ибо очень еще жалок и беспомощен
человек и бродит ощупью перед лицом необъятного и равнодуш-
ного космоса.
Ленин стал и еще больше станет мифом, легендой, лучшей
сказкой человечества. Но, думается, никогда не удастся превратить
его жизнь в житие, иже во святого Владимира Ульянова. Он не
поддается такому почетному омертвению. Он слишком человек,
слишком бродит в нем сусло жизни, слишком он земнороден. И о
360
нем всегда будут говорить: «наш», «Ильич» и пр. Для грядущих
поколений он станет далеким, но и в этой исторической дали по-
томки будут о нем думать как-то похоже на то, как думал мальчик-
индус Сами у Н. Тихонова:
Тот далекий живет за снегами,
Что к небу ведут, как ступени,
В городе с большими домами,
И зовут его люди «Ленин».
Он дает голодному корочку хлеба,
Даже волка может сделать человеком,
Он — большой сагиб перед небом
И совсем не дерется стеком.
Да, это так: большой сагиб перед небом, перед космосом и
очень озабочен «корочкой хлеба», а его стек беспощаден и суров
только для тех, в чьих глазах Сами лишь обезьяны и рабы.
Прожектор. 1923. № 14.
С. 17—22
Н. Осинский
ОБРАЗЫ ЛЕНИНА
Пятьдесят шесть лет прошло со дня рождения незабываемого
и небывалого человека, который, по обычаю отсталой страны, где
он родился, носил целых три имени: Владимир Ильич Ульянов.
Эти три имени, пахнущие просторами приволжских степей и дымом
симбирских деревень, он сократил в одно — грозное и холодное
для врага, могучее, как северная река,— Ленин, а рабочий класс
России сократил их в одно — теплое и милое — Ильич.
Многообразен был Ленин, как многообразны были его имена.
Пусть другие рассказывают о разносторонности его умственного
характера и кипучей его деятельности. Мы на этот раз займемся
многообразием его внешних проявлений, кои были отражением
великой личности вождя миллионных масс.
Был Ленин совсем обычной внешности, скорее даже некрасив
собой. Был мал ростом, скуласт, с вкраплением монгольских черт
в его лице — черт, которые так часто проходят по лицам «русских»
людей, племени, быть может, наиболее смешанного из всех, какие
существуют на свете. Цветом волос был рус, с рыжеватым оттен-
ком, и волосы росли негладко, казались жесткими в бороде и усах.
Линией рта и очертанием носа был тверд, почти суров. Был зорок
и внимателен небольшими живыми глазами. Был крепок телом,
силен и упруг в движениях.
Однажды во время спора с «левыми коммунистами» в начале
1918 года было заседание, где Ленин усиленно старался наставить
на путь истинный шедших напролом молодых большевиков. Мне
рассказывали (я сам при этом не присутствовал), как Ленин,
не добившись толку, явно рассвирепел. Он не говорил ни слова,
361
а только мерил комнату шагами. «Он ходил буквально, как тигр
в клетке. Не хватало только хвоста, чтобы бить себя по бокам».
Тигр ходит мягко и упруго, но со стальной твердостью. Так тогда
шагал Ленин.
И такую разновидность внешнего проявления Ленина можно
найти в некоторых его снимках. Он стоит или сидит, с головой, не-
много выдвинутой вперед, с глазами, ставшими неподвижно, с бро-
вями, лишь немного нахмуренными, с ноздрями, застывшими
в суровые дуги, со ртом, где зубы крепко сжаты, или где они четко
видны, так как рот открыт для жестких слов. Это — Ленин. Для
врагов это настоящий Ленин — грозный, суровый и могучий, вождь
бесчисленных ратей, низвергающих власть «Железной пяты».
А вот и другая разновидность, которую можно также найти на
фотографических снимках. Суровое, чуть угрюмое лицо, на голове,
поставленной прямо и твердо. Блестит и бросается в глаза белый,
гладкий лоб. Губы сомкнуты. Усы и борода плотно лежат кругом
рта. Скулы хорошо прорисовываются. Глаза же смотрят далеко
и спокойно. Это Ильич думает о чем-то. Не только фотограф здесь
удачно поймал случайное выражение лица: оно постоянно повторя-
лось у Ленина. Когда он задумывался (иногда подходя к окну
и устремляя взор в небо), то делался спокойно угрюмым. Точно
он заглядывал очень далеко вперед, видел перед собой долгий
путь, полный страданий и трудностей. Но смотрел на него спокой-
но — все можно преодолеть, и победа в борьбе неминуема. Когда
такое выражение приходило на лицо Ленина, он становился опре-
деленно красив какой-то мужественной красотой; на лице его све-
тился ясный, стройный, во всем пропорциональный огромный ум.
А вот совсем иной вариант, иная разновидность. Подняв одну
бровь и высовывая голову из тела, посаженного круглым «мешком»,
Ильич одним веселым блестящим глазком смотрит на собеседника,
а другим слегка прищурился. При этом он обязательно улыбается —
слегка или в полной мере. Щеки у него закругляются, и все лицо
делается круглым, тогда как в первых двух случаях оно получает
клинообразный вид. Это выражение, также частью ухваченное па-
рой фотографий, отлично знакомо всем, кому много приходилось
видеть Ильича. Наилучшее для него обозначение — Ильич лукавит.
Лукавит, т. е. хитрит в смысле «тактическом». Ибо «стратегиче-
ская» хитрость у Ленина гораздо глубже и не проступала на поверх-
ность. Если нужно было, он ее прикрывал другим выражением
лица (тоже особая разновидность) — выражением «деревянным»,
глухим, не откликающимся вовсе на неуместные вопросы.
Когда Ильич лукавил, у него соответственно менялся голос.
Голос добродушно круглился, понижаясь в разговоре один на один
почти до шепота. Ильич начинал со смаком пришепетывать и уда-
рять в нос, руками он делал круглые убеждающие жесты или опускал
руки в колени, подымая плечи. Таким голосом он задавал каверз-
ные вопросы зарапортовавшемуся докладчику в Совнаркоме. Та-
ким голосом преподносил округленно-ядовитую формулу само-
уверенному буржуазному умнику. Таким голосом он успокаивал
362
товарища, искренно, горячо, но без толку волновавшегося и упорно
не желавшего вылезать из каких-нибудь политических трех сосен,
в которых запутался.
И есть еще одна разновидность — добродушно-веселый Ильич.
Таким можно найти его, например, на снимках, где рядом сидят
дети. Но можно было видеть его таким и в других случаях. Он был
таким для товарищей в хорошие веселые дни, когда революции
улыбалась удача, или в тех случаях, когда по важному вопросу не
надо было спорить, а надо было только хорошо сформулировать
задание, осознанное товарищами в борьбе, или тогда, когда можно
было отложить на время в сторону заботы и чем-нибудь пове-
селиться.
Ильич тогда совсем закруглялся. Пиджачок или тужурка его
принимали кургузый вид оттого, что носитель их распускал твер-
дые мускулы и сразу становился полнее. Кепка слезала на затылок
или, наоборот, опускалась козырьком на улыбающееся лицо. Только
иногда пальто оказывалось наброшенным на плечи, как шинель.
Вообще, когда на сцену появлялся добродушный Ильич, тогда
обнаруживалось вовне, что он был в бытовом смысле простым
и непритязательным, но живым и веселым, рабочим человеком.
Работа его была суровая и тяжелая, в политическом дыму и огне,
не хуже, чем у литейщика или вальцовщика на металлургическом
заводе. Но когда он выходил со своего «завода», то мог идти с кар-
тузом, сдвинутым на затылок, и в пальто, наброшенном на плечи,
как веселый рабочий, пошабашивший в субботу. Только был он ра-
бочим передовым, революционным, культурным и сознательным
и шабашил без сотки в кармане.
Много было и других разновидностей, всех не перечтешь. Не-
которые разновидности имели динамический, движущийся харак-
тер. Я описал однажды в очерке «Ленин, рисунок пером», каков
был Ильич в движении большого доклада, вскрывающего очередное
«звено, за которое надо ухватиться». В ходе такого выступления
выражения и жесты сменялись, но в то же время сливались в одном
разворачивающемся единстве. Разворачивалась мысль — воля ог-
ромного захвата, великой простоты, глубокой трезвости, бесстраш-
ной революционности и законченной конкретности. Внешнее про-
явление этого развертывания было просто, но прекрасно. Не
нашлось и, вероятно, не найдется художника, который мог бы дать
отражение этой динамике. Мало успели схватить ее наши киноопе-
раторы. Год или два назад в Москве шла лента «Его призыв». В се-
редине ленты на пару минут появляется на экране Ильич, произ-
носящий речь, этот кусочек заимствован из старого киноснимка.
До того динамичен этот говорящий Ильич, до такой степени он
вдруг поднимает впечатление и темп показываемого, что, лишь
только он возник на экране,— зал разразился аплодисментами.
И не только потому, что увидели любимого человека, а оттого,
что увидели в его движении движущуюся стихию революции,
увидели ее через муть плохого снимка времени гражданской войны,
через сыпавшиеся по экрану полосы, пятна, точки.
363
С посмертными портретами Ленина у художников явно ничего
не выходит. На этих портретах появляется перед нами то солидный
премьер-министр, то нормальный русский интеллигент, то русский
«мужичок», одетый в мягкую рубашку и пиджак. Ленин не был ни
тем, ни другим, ни третьим. Нарисовать Ленина может только
художник, способный дать какой-то «динамический портрет» или
дать серию портретов-разновидностей, охватывающих типические
смены в ленинской внешности. И остался Ильич запечатленным
только в фотографиях и в паре кинолент, которые в совокупности
отразили его неплохо, но все же отразили неполно, не с полной
яркостью...
Правда. 1926. № 92. 22 апреля
КРАТКИЕ
БИОГРАФИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ
ОБ АВТОРАХ ВОСПОМИНАНИЙ
АЛЕКСЕЕВА ВАЛЕНТИНА ФЕДОРОВНА (род. 1891) — член партии с 1914 г.
Революционную работу вела в Петрограде. Была одним из секретарей VII Всероссий-
ской (Апрельской) конференции РСДРП (б). В Октябрьские дни работала в Петер-
бургском комитете партии. Впоследствии на партийной, профсоюзной и педагогиче-
ской работе.
АНДРЕЕВ АНДРЕЙ АНДРЕЕВИЧ A895—1971) — государственный и пар-
тийный деятель, член партии с 1914 г. В 1915—1917 гг.— член Петербургского коми-
тета РСДРП (б). В 1917—1919 гг. вел партийную работу на Урале и Украине. В 1920—
1922 гг.— секретарь ВЦСПС, с 1922 по 1927 г.— председатель ЦК союза железно-
дорожников. С IX по XIX съезд партии избирался членом Центрального Комитета.
В 1930—1935 гг.— председатель ЦКК ВКП(б), с 1932 по 1952 г.— член Политбюро
ЦК ВКП(б), с 1935 по 1946 г.— секретарь ЦК партии. Был наркомом путей сообще-
ния A931 —1935), наркомом земледелия A943—1946), заместителем председателя
Совета Министров СССР A946—1953). Член Президиума Верховного Совета СССР
A953 — 1962).
АНИКСТ АБРАМ МОИСЕЕВИЧ A887—1941) — член партии с 1919 г.
В 1907—1917 гг. находился в эмиграции. В 1919—1922 гг.— член коллегии и зам.
наркома труда, в 1922—1923 гг.— заместитель председателя Уральского област-
ного экономсовета; в 1923—1925 гг. был наркомом труда Украины, работал в ЦК
союза горнорабочих и ЦК союза строителей. С конца 1925 по 1937 г.— в Госплане
РСФСР. Был необоснованно репрессирован. Реабилитирован посмертно и восстанов-
лен в партии.
АРАЛОВ СЕМЕН ИВАНОВИЧ A880—1969) — в социал-демократическом
движении с 1903 г. Участник революции 1905—1907 гг. Член партии с 1918 г. В годы
гражданской войны — начальник оперативного отдела Московского военного округа,
затем Народного комиссариата по военно-морским делам, член РВСР, член РВС 12-й,
14-й армий, Юго-Западного фронта. С 1921 г.— на дипломатической работе.
С 1927 г. работал в ВСНХ СССР. С 1938 по 1941 г.— зам. директора, затем директор
Государственного литературного музея.
365
БЕЗЫМЕНСКИЙ АЛЕКСАНДР ИЛЬИЧ A898—1973) — советский поэт,
член партии с 1916 г. Участник Октябрьской социалистической революции, затем
коммунистического движения молодежи. Член ЦК РКСМ первого созыва.
БОРИСОВ ИЛЬЯ ИВАНОВИЧ A892—1941) —член партии с 1911 г., актив-
ный участник Февральской и Октябрьской революций. Делегат II Всероссийского
съезда Советов. В 1918—1919 гг.— на политработе в 12-й дивизии Южного фронта,
в 1919—1921 гг.— секретарь Рогожско-Симоновского РК РКП(б), комиссар крем-
левских пулеметных курсов, член Московского комитета РКП (б). В 1922 г.— член
президиума исполкома Рогожско-Симоновского районного Совета, в 1923 г.— член
президиума губотдела союза работников просвещения, в 1924—1928 гг.— секретарь
Можайского укома ВКП(б), член МК. Делегат X, XIV, XV съездов партии. С 1928
по 1931 г. учился в Промакадемии. С 1931 г.— директор строительного треста в Мо-
скве.
БРИЧКИНА СОФЬЯ БОРИСОВНА A883—1967) — член партии с 1903 г.
В Октябрьские дни 1917 г.— секретарь Московского военно-революционного ко-
митета. С 1919 г.— зав. канцелярией, секретарь СНК, секретарь-протоколист
Политбюро ЦК и пленумов ЦК, одновременно зам. управляющего делами
ЦК партии. В 1921 — 1935 гг. работала в Коминтерне, затем во ВЦИК. С 1948
по 1949 г.— научный сотрудник Института Маркса — Энгельса — Ленина
при ЦК ВКП(б).
ВЕЙСБРОД БОРИС СОЛОМОНОВИЧ A874—1942) - хирург, член партии
с 1904 г. В 1917 г. руководил отделом здравоохранения первого Замоскворецкого
Совета, был комиссаром лечебных учреждений. В 1919—1920 гг.— председатель
Чрезвычайной комиссии по борьбе с эпидемиями на Туркестанском и Юго-Запад-
ном фронтах. С 1922 г.— главный врач 2-й Градской больницы в Москве. Участвовал
в лечении В. И. Ленина.
ВИНОГРАДОВ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ A883—1973) — учитель,
активный участник борьбы за установление Советской власти в Весьегонском
уезде Тверской губернии. В 1920 г. был председателем Весьегонского уездного
профсоюза работников просвещения, вел культурно-просветительскую работу
в уезде.
ВОЛИН БОРИС МИХАЙЛОВИЧ A886—1957) — член партии с 1904 г.,
партийную работу вел в Екатеринославе, Брянске, на Урале и в Москве. В Октябрь-
ские дни 1917 г.— председатель Замоскворецкого военно-революционного комитета.
В 1918—1921 гг.— председатель губисполкомов в Орле, Костроме, Харькове, сек-
ретарь Брянского губкома РКП (б), зам. наркома внутренних дел УССР. В после-
дующие годы — на журналистской и научной работе.
ВОРОНСКИЙ АЛЕКСАНДР КОНСТАНТИНОВИЧ A884—1943) — литера-
турный критик, писатель. Член партии с 1904 г. Активный участник борьбы за уста-
новление Советской власти в Одессе. В 1918—1920 гг.— член губкома партии и губ-
исполкома Совета в Иваново-Вознесенске, редактор газеты «Рабочий край». В 1921 —
1927 гг.— редактор журнала «Красная новь». Автор статей по вопросам литературы.
Член ВЦИК четырех созывов. Был необоснованно репрессирован. Реабилитирован
посмертно и восстановлен в партии.
366
ГИНДИН (ГИНЗБУРГ) ' ЯКОВ ИСААКОВИЧ A892—1938) —член партии
с марта 1917 г. В 1918—1921 гг.— зав. отделом Наркомата труда, начальник отдела
труда в управлении Чрезвычайного уполномоченного Совета Обороны по снабжению
Красной Армии (Чусоснабарм), член Малого Совнаркома. С 1922 г. работал в
ВСНХ, Наркомснабе, органах Наркомата РКИ. Был необоснованно репрессирован.
Реабилитирован посмертно и восстановлен в партии.
ГОЛЫДМАН АБРАМ ЗИНОВЬЕВИЧ A894—1933) — член партии с апре-
ля 1917 г. С 1917 по 1920 г.— член ЦК союза металлистов. В 1920—1921 гг.—
член президиума ВЦСПС, возглавлял тарифную работу. С 1922 г.— на ответст-
венной работе в ВСНХ, ЦКК РКИ, Главном управлении гражданского воздушного
флота.
ГОРБУНОВ НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ A892—1938) — государственный дея-
тель, один из организаторов советской науки, академик Академии наук СССР.
Член партии с 1917 г. С ноября 1917 г.— секретарь Совнаркома и личный секретарь
В. И. Ленина. В 1918—1919 гг.— зав. научно-техническим отделом ВСНХ. В 1919—
1920 гг.— на политработе в Красной Армии, член РВС 13-й и 14-й армий. С декабря
1920 г. был назначен управляющим делами СНК РСФСР, с 1922 г.— управделами
СНК СССР. В 1923—1929 гг.—ректор МВТУ, один из организаторов Сельскохо-
зяйственной академии им. В. И. Ленина. С 1935 г.— действительный член и непре-
менный секретарь АН СССР. Был необоснованно репрессирован. Реабилитирован
посмертно и восстановлен в партии.
ГУБКИН ИВАН МИХАЙЛОВИЧ A871 —1939) — ученый-геолог, академик
АН СССР. Член партии с 1921 г. В 1919—1924 гг.—председатель Главного слан-
цевого комитета, затем директор Правления сланцевой промышленности, председа-
тель Особой комиссии по изучению Курской магнитной аномалии, руководитель
ряда научных учреждений по нефти.
ДАНИЛОВ СТЕПАН СТЕПАНОВИЧ A877—1939) —член партии с 1904 г.
В октябре 1917 г.— председатель Костромского Совета и член комитета РСДРП (б).
С 1918 г.— на политработе в Красной Армии, в 1923—1924 гг.— член РВС СССР.
Был необоснованно репрессирован. Реабилитирован посмертно и восстановлен
в партии.
ЕЖОВ ИВАН КАЛИННИКОВИЧ (род, 1885) —член партии с 1918 г. После
Октябрьской социалистической революции — начальник эвакуации Архангельского
военного порта, в 1918—1924 гг.— начальник Центрального управления государст-
венных складов ВСНХ. С 1924 г. находился на руководящей инженерно-техниче-
ской и партийной работе в строительных организациях.
ЖАРОВ АЛЕКСАНДР АЛЕКСЕЕВИЧ A904—1984) — советский поэт.
Член партии с 1920 г. С 1918 по 1925 г. был на комсомольской работе.
1 В скобках указываются подлинные фамилии. Ред.
367
ЗИНОВЬЕВ (РАДОМЫСЛЬСКИЙ) ГРИГОРИЙ ЕВСЕЕВИЧ A883—1936) —
партийный и государственный деятель. В партию вступил в 1901 г. В 1906—1907 гг.—
член Петербургского комитета РСДРП. С 1908 по апрель 1917 г. находился в эми-
грации, входил в редакции большевистских газет «Пролетарий» и «Социал-демо-
крат», печатался в «Правде». Участник Копенгагенского конгресса II Интернацио-
нала A910), Циммервальдской A915) и Кинтальской A916) международных
социалистических конференций, член бюро Циммервальдской левой; член Загра-
ничного бюро ЦК. После Февральской революции входил в Петроградский Совет.
На VII (Апрельской) Всероссийской конференции и VI съезде РСДРП избирался
членом ЦК партии. Выходил из ЦК из-за несогласия по вопросу о составе прави-
тельства. С декабря 1917 г.— председатель Петроградского Совета. До 1926 г. воз-
главлял Петроградскую (Ленинградскую) партийную организацию. В 1907—
1927 гг.— член ЦК партии, в 1919—1921 гг.— кандидат в члены Политбюро, в 1921 —
1926 гг.— член Политбюро. Член ВЦИК и ЦИК СССР. В 1919—1926 гг.— предсе-
датель Исполкома Коминтерна. В 1927 и 1932 гг. исключался из партии, затем восста-
навливался в ее рядах. В 1934 г. вновь исключен из партии. Был необоснованно
репрессирован. Реабилитирован посмертно.
КАЛИНИН МИХАИЛ ИВАНОВИЧ A875—1946) — партийный и государствен-
ный деятель, член партии с 1898 г. Был членом марксистских рабочих кружков и
петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Активный участ-
ник революции 1905—1907 гг. В 1912 г. избран кандидатом в члены ЦК, затем вве-
ден в состав Русского бюро ЦК РСДРП. После Октябрьской социалистической рево-
люции — городской голова, затем комиссар городского хозяйства Петрограда.
С 1919 г.— председатель ВЦИК, с 1922 г.— председатель ЦИК СССР. С 1938 г.—¦
председатель Президиума Верховного Совета СССР. С 1919 г.— член ЦК, с 1926 г.—
член Политбюро ЦК ВКП(б).
КАМЕНЕВ СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ A881 —1936) — офицер царской армии.
После Октябрьской социалистической революции перешел на сторону Совет-
ской власти. С весны 1918 г.— военный руководитель Невельского района Запад-
ного участка завесы, с сентября 1918 г.— командующий Восточным фронтом.
С июля 1919 по апрель 1924 г.— Главнокомандующий вооруженными силами Рес-
публики. В 1925—1926 гг. — начальник штаба, главный инспектор Красной Ар-
мии, член РВС СССР. С 1927 г. — заместитель наркома по военным и морским
делам.
КАРПОВА АННА САМОЙЛОВНА A883—1968) — член партии с 1902 г.
В 1918 г. работала в отделе народного образования Москвы, в 1921 —1922 гг. руко-
водила Губполитпросветом. Впоследствии на партийной работе. С 1935 по 1940 г.—
директор Института истории, философии и литературы (ИФЛИ), с 1940 по 1962 г.—
директор Государственного исторического музея.
КОРОЛЕВ ГРИГОРИЙ КУЗЬМИЧ A885—1931) — иваново-вознесенский ра-
бочий-текстильщик, член партии с 1905 г. Участник Всероссийской конференции
профессиональных союзов (июль 1917 г.). До мая 1921 г.— председатель Иваново-
Вознесенского губисполкома, член губкома РКП (б), в 1920 г.— председатель удар-
ного комитета по пуску текстильных фабрик. С 1921 г. работал в ЦК партии.
КОТЛЯР СОЛОМОН ОСИПОВИЧ (род. 1890) - член партии с 1918 г.
Участник революционного движения с 1007 г. С 1919 по 1927 г.— секретарь Орен-
бургского, Вологодского, Тверского губкомов партии, с 1929 по 1930 г.—секре-
368
тарь Орловского окружкома. В 1930—1931 гг. работал в ЦК партии. С 1932 по
1948 г.— председатель ЦК союза госучреждений.
КРЖИЖАНОВСКИЙ ГЛЕБ МАКСИМИЛИАНОВИЧ A872—1959) — госу-
дарственный и партийный деятель, ученый-энергетик, академик Академии наук
СССР. Один из организаторов петербургского «Союза борьбы за освобождение
рабочего класса». Член партии с 1893 г. После Октябрьской социалистической рево-
люции работал над восстановлением и развитием энергетического хозяйства Москвы.
В 1920 г.— председатель Государственной комиссии по электрификации России
(ГОЭЛРО). В 1921 — 1930 гг.—председатель Госплана. В 1929—1939 гг.—
вице-президент Академии наук СССР, директор Энергетического института
АН СССР.
КРУПСКИЙ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ A902—1975) — член партии с
1920 г. В 16 лет вступил добровольцем в Красную Армию. В 1920 г. по рекомендации
В. И. Ленина поступил в училище комсостава флота. С 1925 по 1928 г. служил на Бал-
тийском флоте, с 1930 г. после окончания Военно-морской академии — на препода-
вательской работе. Возглавлял Высшее военно-инженерное училище им. Дзержин-
ского, Высшее военно-морское училище радиоэлектроники им. Попова, Военно-
морскую академию кораблестроения и вооружения им. Крылова. Вице-адмирал-
инженер, профессор.
ЛАРИН Ю. (ЛУРЬЕ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ) A882—1932) - в со-
циал-демократическом движении с 1900 г. Член партии с августа 1917 г. В 1918 г.
руководил Комитетом хозяйственной политики ВСНХ. В 1919—1921 гг — зам.
председателя Высшего совета по перевозкам от ВСНХ, член Госплана, член прези-
диума Госплана.
ЛЕВИТАС ЕВГЕНИЯ РУВИМОВНА A891 — 1987) - член партии с 1914 г.,
партийную работу вела в Петрограде. После Октябрьской социалистической рево-
люции — член I Городского райкома партии, член Петросовета. В 1919—1920 гг.—
секретарь Благуше-Лефортовского, член Бауманского райкомов партии.
ЛОБАЧЕВ И, С. A879—1933) —член партии с 1917 г. С 1918 г. работал по
продовольственному делу в Москве и на Украине. С 1920 г.— член коллегии Нар-
компрода, нарком продовольствия Украины, зам. наркома продовольствия СССР,
с 1924 г.— наркомвнуторг РСФСР.
ЛОЗОВСКИЙ А. (ДРИДЗО СОЛОМОН АБРАМОВИЧ) A878—1952) —госу-
дарственный и партийный деятель, член партии с 1901 г. Участник первой русской ре-
волюции. С 1909 по 1917 г. жил в эмиграции. В июне 1917 г. возвратился в Россию. На
Ш Всероссийской конференции профсоюзов (июль 1917 г,) избран секретарем
ВЦСПС. В декабре 1917 г. был исключен из рядов РСДРП (б). Позднее возглавлял
партию РСДРП (интернационалистов), в составе которой в декабре 1919 г. был вновь
принят в РКП (б). В 1920 г.— председатель Московского губернского совета про-
фессиональных союзов, с 1921 по 1937 г.— генеральный секретарь Профинтерна,
затем директор Гослитиздата. В 1939—1946 гг.— замнаркома (затем министра)
иностранных дел СССР. С XV съезда партии — кандидат в члены ЦК РКП (б). На
XVIII съезде избран членом ЦК ВКП(б). Был необоснованно репрессирован. Реа-
билитирован посмертно и восстановлен в партии.
369
ЛОМОВ А. (ОППОКОВ ГЕОРГИЙ ИППОЛИТОВИЧ) A888—1938) —пар-
тийный и государственный деятель, член партии с 1903 г. Партийную работу вел в
Петербурге, Иваново-Вознесенске, Москве, Саратове. После Февральской буржуазно-
демократической революции — член Московского областного бюро и Московского
комитета РСДРП(б). В Октябрьские дни 1917 г.— член Московского военно-револю-
ционного комитета, товарищ председателя Моссовета. В 1918—1921 гг.— член прези-
диума и зам. председателя ВСНХ, зам. председателя Главного лесного комитета.
В 1922—1928 гг.—член Сиббюро ЦК РКП(б), Уралбюро ЦК РКП(б), Москов-
ского Совета, председатель Правления «Донуголь». Впоследствии был зам. предсе-
дателя Госплана СССР. Делегат VII (Апрельской) Всероссийской конференции,
VI, VIII, X съездов партии. В 1925—1927 гг.— кандидат в члены ЦК, в 1927—
1934 гг.— член ЦК партии. Был необоснованно репрессирован. Реабилитирован по-
смертно и восстановлен в партии.
МЕШАЛКИН КУЗЬМА ВАСИЛЬЕВИЧ A892—1939) — крестьянин деревни
Кашино, участвовал в празднике открытия электростанции, на который приезжал
14 ноября 1920 г. В. И. Ленин.
МУРАНОВ СЕРГЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ (род. 1885) — железнодорожник,
слесарь Челябинского паровозного депо.
МЯСНИКОВ (МЯСНИКЯН) АЛЕКСАНДР ФЕДОРОВИЧ A886—1925) —
государственный и партийный деятель, член партии с 1906 г. Партийную работу вел
на Дону, в Москве, Баку. После Октябрьской социалистической революции главно-
командующий Западным фронтом, затем председатель ЦК Компартии Белоруссии,
председатель ЦИК Белоруссии. В 1919—1920 гг.— секретарь М К РКП (б). В 1921 г.—
председатель Совнаркома и нарком по военным делам Армении. В 1922 г.— один из
председателей Союзного Совета ЗСФСР, затем первый секретарь Закавказского
крайкома РКП (б).
НАРИМАНОВ НАРИМАН КЕРБАЛАЙ НАДЖАФ оглы A871 — 1925) —
советский государственный деятель, член партии с 1905 г. В 1917 г.— один из руко-
водителей борьбы за Советскую власть в Азербайджане, член Бакинского комитета
РСДРП(б), входил в состав Бакинского СНК. В 1919 г.— зав. Ближневосточным
отделом Наркоминдела, зам. наркома по делам национальностей. В 1920 г.— пред-
седатель Азербайджанского ревкома, председатель СНК Азербайджана. С 1922 г.—
один из председателей Союзного Совета ЗСФСР, затем один из председателей
ЦИК СССР.
НИКОЛАЕВ АКИМ МАКСИМОВИЧ A887—1938) —член партии с 1904 г.
Участник революционного движения в Саратовской губернии. С 1906 по 1917 г. нахо-
дился в эмиграции, затем участвовал в борьбе за установление Советской власти
во Владимирской губернии. В 1918—1924 гг.— член коллегии Наркомпочтеля и
председатель Радиосовета. С 1925 г. был торгпредом в Норвегии, заместителем торг-
преда в Швеции и Франции, директором Электроимпорта, членом президиума
Госплана, зам. председателя ВОКС. Был необоснованно репрессирован. Реабили-
тирован посмертно и восстановлен в партии.
370
ОСИНСКИЙ Н. (ОБОЛЕНСКИЙ ВАЛЕРИАН ВАЛЕРИАНОВИЧ) 1887—
1938) — член партии с 1907 г. Партийную работу вел в Москве, Твери, Харькове.
После Февральской буржуазно-демократической революции 1917 г.— член Москов-
ского областного бюро РСДРП (б). После Октябрьской социалистической револю-
ции — управляющий Государственным банком РСФСР, председатель ВСНХ. В
1919 — начале 1920 г.— уполномоченный ВЦИК в Пензенской, Тульской, Вятской гу-
берниях. В 1920 г.— председатель губисполкома в Туле. В 1921 —1923 гг.— зам. нар-
кома земледелия, в 1925 г.— член президиума Госплана СССР. С XIV съезда пар-
тии — кандидат в члены ЦК ВКП(б). В 1926—1928 гг.— управляющий ЦСУ СССР.
В последующие годы — на руководящей административно-хозяйственной работе.
Был необоснованно репрессирован. Реабилитирован посмертно и восстановлен в
партии.
ОСТРЯКОВ ПЕТР АЛЕКСЕЕВИЧ A887—1952) - инженер, ученый-радио-
техник. В 1918—1927 гг. работал в Нижегородской радиолаборатории; в 1921 г.
под его руководством было начато строительство радиовешательной станции им. Ко-
минтерна в Москве. В 1921 —1941 гг. преподавал в Московском электротехническом
институте связи, с 1944 г. работал в научно-исследовательском институте связи.
Член партии с 1945 г.
ОСЬКИН ДМИТРИЙ ПРОКОПЬЕВИЧ A892—1934) —член партии с 1918 г.
В годы гражданской войны — военный комиссар Тульской губернии, командовал
войсками Приволжского и Заволжского военных округов, был начальником снаб-
жения РККА. В последующие годы — на хозяйственной работе.
ПЕТРОВСКИЙ ГРИГОРИЙ ИВАНОВИЧ A878—1958) —советский пар-
тийный и государственный деятель, член партии с 1897 г. Во время первой
русской революции — один из руководителей рабочего движения в Екатерино-
славе. Депутат IV Государственной думы от рабочих Екатеринослава. В 1917—
1919 гг.— народный комиссар внутренних дел РСФСР, с 1919 по 1938 г. был
председателем Всеукраинского ЦИК, заместителем председателя ЦИК СССР,
в 1938—1940 гг.— заместитель председателя Президиума Верховного Совета
СССР. С 1940 г.— заместитель директора Государственного музея револю-
ции СССР.
ПОДЪЯПОЛЬСКИЙ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ A883—1934) — с февраля
1918 г. был заведующим отделом высшей школы Комиссариата народного образо-
вания Астраханской губернии. С конца 1919 г. переехал в Москву, работал в Нарком-
просе.
ПОКРОВСКИЙ МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ A868 —1932) — государственный
и общественный деятель, историк, член партии с 1905 г. Активный участник первой
русской революции, член Московского комитета партии. С 1908 по 1917 г. жил в
эмиграции. В 1917 г. участвовал в вооруженном восстании в Москве. С ноября 1917
по март 1918 г.— председатель Московского Совета. С 1918 г.— замнаркома просве-
щения РСФСР, затем руководил Коммунистической академией, Институтом исто-
рии АН СССР, Институтом красной профессуры. С 1929 г.— академик АН СССР.
Избирался в состав ВЦИК и ЦИК СССР.
371
РАДУС-ЗЕНЬКОВИЧ ВИКТОР АЛЕКСЕЕВИЧ A877—1967) — партийный
и государственный деятель, член партии с 1898 г. Активный участник Октябрьской
социалистической революции. В 1918—1921 гг.— зав. отделом социального страхо-
вания и охраны труда, замнаркома труда, затем председатель Саратовского губис-
полкома, предревкома в Киргизии, член правления Центросоюза. С 1925 по 1927 г.—
председатель ЦКК и нарком РКИ Белоруссии. Был членом ВЦИК. С 1940 по
1956 г.— научный сотрудник ИМЛ при ЦК КПСС.
РАДЧЕНКО ИВАН ИВАНОВИЧ A874—1942) — государственный деятель,
член партии с 1898 г. Был членом петербургского «Союза борьбы за освобождение
рабочего класса». Участник революции 1905—1907 гг. С 1912 г. занимался торфо-
разработками в Московской губернии. После Октябрьской социалистической рево-
люции — один из организаторов и руководителей торфяной промышленности стра-
ны, председатель Главторфа. В начале 30-х гг.— директор Научно-исследователь-
ского торфяного института. Был необоснованно репрессирован. Реабилитирован по-
смертно и восстановлен в партии.
САИД-Г АЛИЕВ САХИБ-ГАРЕЙ A894—1938) — член партии с 1917 г.
В 1920—1924 гг.— председатель Совета Народных Комиссаров Татарской, затем
Крымской республик. С 1924 по 1926 г. заведовал финансовой и сельскохозяйствен-
ной инспекциями ЦКК РКИ. С 1931 г. состоял членом коллегии Наркомата труда.
С 1933 г.— начальник политотдела Саратовского отделения Рязано-Уральской же-
лезной дороги. Был необоснованно репрессирован. Реабилитирован посмертно и вос-
становлен в партии.
САПРОНОВ ТИМОФЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ A887—1939) — государствен-
ный и партийный деятель. В партию вступил в 1912 г. В 1918—1919 гг.— председа-
тель Московского губисполкома, в 1919—1920 гг.— председатель Харьковского губ-
ревкома. В 1920 г. назначен председателем Малого Совнаркома и членом коллегии
Наркомата РКИ (до января 1921 г.). С мая 1921 г.— зам. председателя ВСНХ. Был
председателем Главного комитета государственных сооружений, членом Главного
концессионного комитета, секретарем Уральского бюро ЦК РКП (б). Неоднократно
избирался членом ВЦИК, являлся членом Президиума ВЦИК. На X, XI съездах пар-
тии избирался членом ЦК РКП (б). Был необоснованно репрессирован. Реабилити-
рован посмертно и восстановлен в партии.
СВИДЕРСКИЙ АЛЕКСЕЙ ИВАНОВИЧ A878—1933) —государственный
деятель, член партии с 1899 г. Партийную работу вел в Петербурге, Самаре и Уфе.
В 1917 г.— редактор Уфимской большевистской газеты «Вперед», председатель
Уфимского Совета рабочих и солдатских депутатов. С 1918 г.— член коллегии Нар-
комата продовольствия, с 1922 г.— член коллегии Наркомата РКИ. С 1922 по
1928 г.— замнаркома земледелия РСФСР. С 1929 г.— полпред СССР в Латвий-
ской республике.
СОКОЛОВ ВАСИЛИЙ НИКОЛАЕВИЧ A874—1959) — член партии с 1898 г.
Активный участник трех революций. После Октябрьской социалистической револю-
ции был избран председателем СНК Забайкалья. С 1919 по 1921 г.— член Сибрев-
кома, затем уполномоченный Наркомзема и Центрального статистического управ-
ления. С 1922 г. работал в Москве на хозяйственных и издательских долж-
ностях.
372
ТРОЦКИЙ (БРОНШТЕЙН) ЛЕВ ДАВИДОВИЧ A879—1940) — политиче-
ский и государственный деятель, участвовал в социал-демократическом движении
с 1897 г. На II съезде — искровец меньшинства. В период революции 1905—
1907 гг.— один из руководителей Петербургского Совета рабочих депутатов.
В 1912 г.— организатор «августовской» конференции ликвидаторов. Участник меж-
дународной социалистической конференции в Циммервальде. В 1917 г. на VI съезде
РСДРП (б) в составе группы «межрайонцев» был принят в большевистскую пар-
тию. Один из участников подготовки и проведения Октябрьского вооруженного
восстания. После Октябрьской социалистической революции — нарком по иност-
ранным делам, нарком по военным и морским делам, председатель Реввоенсовета
Республики и наркомпути. Член ЦК и член Политбюро ЦК РКП (б). В 1926 г. был
выведен из состава Политбюро ЦК, в 1927 г. исключен из состава ЦК и членов пар-
тии. В 1929 г. выслан за пределы страны.
УГЛАНОВ НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ A886—1940) — член партии с
1907 г. Партийную работу вел в Петербурге. После Октябрьской социалистической
революции — в Красной гвардии, в 1918 г.— председатель Центральной комиссии по
организации вооруженных продотрядов, член коллегии Петроградского комиссариата
продовольствия. В 1920—1921 гг.— член, затем секретарь Петроградского губкома
РКП (б), секретарь Петроградского совета профсоюзов. В 1922—1924 гг.— сек-
ретарь губкома в Нижнем Новгороде, с сентября 1924 г.— секретарь Московского
комитета РКП (б), затем секретарь ЦК РКП (б). На X съезде партии избирался
кандидатом в члены ЦК, на XII—XV — членом ЦК. В 1932 г. исключался из партии,
затем восстанавливался в ее рядах. В 1936 г. вновь исключен из партии. Был необос-
нованно репрессирован. Реабилитирован посмертно и восстановлен в партии.
ФЕДИН КОНСТАНТИН АЛЕКСАНДРОВИЧ A892—1977) — советский писа-
тель, академик. В 1918 г. работал в Наркомате просвещения. В годы гражданской
войны служил в Красной Армии.
ФОМИН ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ A884—1938) —член партии с 1910 г.
Партийную работу вел в Оренбурге. В 1918—1920 гг.— член коллегии ВЧК, в 1919—
1923 гг.— военный комиссар по проведению чрезвычайного положения на желез-
ных дорогах, председатель Высшего совета по перевозкам, замнаркома путей сооб-
щения. В конце 20-х гг. работал в Наркомвнуторге. В 1938 г.— управляющий Все-
союзной конторой «Союзтекстилыпвейторга». Был необоснованно репрессирован.
Реабилитирован посмертно и восстановлен в партии.
ФОТИЕВА ЛИДИЯ АЛЕКСАНДРОВНА A881 — 1975) — член партии с 1904 г.
С 1918 г.— секретарь Совнаркома и СТО и одновременно секретарь В. И. Ленина.
В 1933—1935 гг. работала в системе Главэнерго Наркомтяжпрома. С 1936 по 1958 г.—
научный сотрудник Центрального музея В. И. Ленина.
ХИНЧУК ЛЕВ МИХАЙЛОВИЧ A868—1944) — в социал-демократическом
движении с 1889 г., до конца 1919 г.— меньшевик, в 1920 г. вступил в РКП(б).
В 1917—1920 гг.— член правления Московского рабочего центрального коопера-
тива, с 1921 по 1926 г.— председатель правления Центросоюза. Член Президиума
373
ЦИК СССР. В 1930—1934 гг.—полпред СССР в Германии. В 1934—1937 гг.—
наркомвнуторг РСФСР. С 1938 г.— главный арбитр при СНК РСФСР. Был необос-
нованно репрессирован. Реабилитирован посмертно и восстановлен в партии.
ШОТМАН АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ A880—1939) — государственный
и партийный деятель, член партии с 1899 г. Состоял в петербургском «Союзе
борьбы за освобождение рабочего класса». В период революции 1905—1907 гг.—
член Петербургского и Одесского комитетов партии. В 1911 —1912 гг.— член Гель-
сингфорсского комитета социал-демократической партии Финляндии. В 1913 г.
кооптирован в ЦК и Русское бюро ЦК РСДРП. С июня 1917 г.— член Петроград-
ского окружного комитета партии. Активный участник Октябрьской социалисти-
ческой революции. В 1918—1919 гг.— член президиума ВСНХ, зам наркома почт и
телеграфов; в 1920 г.— председатель Урало-Сибирской комиссии СТО, затем член
Сибревкома и председатель Сибирского совета народного хозяйства. В 1923—
1924 гг.— председатель ЦИК Карельской АССР, в 1926—1937 гг. работал в ВСНХ.
В 1924—1934 гг.— член ЦКК. Член ВЦИК и ЦИК СССР. Был необоснованно реп-
рессирован. Реабилитирован посмертно и восстановлен в партии.
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
А
Аванесов В. А.—82, 96, 116, 138, 141,
269
Акулов И. А.— 271
Александр II (Романов) — 94
Алексеев — 48
Андреев А. А.— 67
Аникст А. М.— 137
Анцелович Н. М.— 72
Аралов С. И.— 22
Аржанов М. М.—197
Арко — 236
Артамонов М. Д.— 47, 48
Артем (Сергеев Ф. А.) — 72, 272
Б
Бадаев А. Е.— 104, 141, 224, 225
Бедный Демьян (Придворов Е. А.)— 315
Беленький А. Я.— 343, 345
Биянки — 71
Бобровская Ц. С.—92
Богданов П. А.— 111, 220
Богуславский П. Р.— 56
Бонч-Бруевич В. Д.—90, 157, 175, 178,
241, 245, 327, 328
Бонч-Бруевич М. Д.— 235, 236, 237, 243,
244, 245, 246, 249, 250, 251
Борисов И. И.— 226, 227
Ботин С. И. (Чейко) — 233, 248
Бричкина С. Б.— 98, 265
Брусилов А. А.— 346
Брюханов Н. П.— 210
Бубнов А. С— 44, 58
Буденный С. М.— 28, 29
Булак-Балахович С. Н.— 30
Бумажный Е. О.™- 137
Бухарин Н. И.— 282, 350, 353
В
Валидов А. 3.— 268, 269
Вацетис И. И.— 45
Вевер Э. Я.— 344, 345
Вейсброд Б. С— 51
Виноградов А. А.— 255
Винтер А. В.— 154
Вишняк Я. И.— 94
Владимирский М. Ф.— 348
Воинов А. И.— 200
Волин Б. М.— 55, 57, 61
Волковский А. Н.— 156
Вологдин В. П.— 239, 247, 250, 251
Вольнов Иван — см. Вольный Иван
Вольный Иван (Владимиров И. Е.) — 62
Воровский В. В.— 153
Ворошилов К. Е.— 19, 43, 44
Врангель П. Н.— 30, 63, 258, 304, 314,
315, 318
Г
Гамидов — 276, 279
Гильбо (СшШеаих) Анри — 92
Гиндин Я. И.— 141
Гиппиус 3. Н.— 146
Гладун — 89
Гляссер М. И.— 95, 269
Гоникберг Г. И.— 229
Голощекин Ф. И.— 43
Гольцман А. 3.— 83
Горбунов Н. П.— 90, 112, 148, 239
Горбунов П. П.— 96
Горький (Пешков) А. М.— 36, 59, 297,
335, 357, 358, 359
Гржебин 3. И.— 359
Губкин И. М.— 168, 169
Гуковский И. Э.— 90, 154
Гундарев А.— 327, 328
Гусев С. И.— 19, 27, 45
375
д
Дани юв С. С.-- 134, 135
Д'Арагона (D'Aragona) Лудовико — 71
Дементьев — 179
Деникин А. И.-— 12, 27. 28, 46, 56, 63, 74,
172, 270, 306
Дзержинский Ф. Э.—97, 112, 158, 199,
200, 271
Довгалевский В. С— 238
Дугони (Dugcni) Энрико — 71
Е
Егоров П. Е.— 331
Ежов И. К.— 219, 221
Емельянов Н. А.— 9
Емшанов А. И.— 201
Ж
Жид Шарль — 213
Жиделев Н. А.— 334
3
Загорский В. М.— 34, 37, 227
Зеликман М. Я.— 49, 50
Зиновьев (Радомысльский) Г. Е.— 43,
284, 285, 287, 348
И
Иогансон Б. В.— 317
К
Калинин М. И.— 54, 59, 61, 67, 134, 219,
228, 258, 264, 336
Каменев Л. Б.— 36, 77, 97, 348
Каменев С. С— 45
Каминский Г. Н.— 47, 48, 49
Кантаров — 275, 276, 277, 278, 279
Каплан Ф. Е.— 51
Карпинский В. А.— 112
Каширин Н. Д.— 271
Кашкина М. Н.— 331
Кедров М. С— 45
Керенский А. Ф.—14
Кириллов В.— 320
Киселев А. С— 334
Классон Р. Э.— 157, 159, 160, 161
Клюев Н. А.— 353
Кожевников А. М.— 122
Кокушкина — 339
Колчак А. В.— 15, 21, 22, 26, 43, 63,
67, 94, 172, 253, 282, 306
Кон Ф. Я.— 59
Коробов Н.— 240
Коровин — 342
Королев Г. К.— 333, 334
Крайнев — 49
Красиков П. А.— 153
Красин Л. Б.- 101, 154, 157, 170, 171
Краснов П. Н.— 270, 306
Краснуха В. П.— 153
Крейн Г. А.— 36
Крестинский Н. Н.— 267
Кржижановский Г. М.— 60, 69, 70, 160,
171, 235, 353
Крицман Л. Н.— 92, 93
Крупская Н. К.— 9, 10, 62, 92, 100, 101,
222, 252, 295, 296, 322, 330, 331, 340,
341, 347, 349, 350, 352, 353
Крыленко Н. В.— 353
Курский Д. И.— 106, 119
Л
Лалаянц И. X.— 94
Лашевич М. М.— 43, 285, 287, 288
Лебедев П. П.— 29
Левин Е. Я.— 153
Лежава А. М.— 160
Лейст Э. Е.-— 169, 170
Ленгник Ф. В.— 80, 153
Лепешинский П. Н.— 153
Ломоносов Ю. В.— 94, 160, 161
Луначарский А. В.—59, 100, 175, 179
Лутовинов Ю. X.— 158
М
Малафеева В.— 331
Мамонтов К. К.— 19, 27, 48
Мансуров Б.— 265
Мануильский Д. 3.— 257
Манучарьянц Ш. М.— 99
Мария Ильинична — см. Ульянова М. И.
370
Маркс (Marx) Карл — 231, 309, 317,
357
Махно Н. И.— 29, 30
Маяковский В. В.— 316
Межлаук В. И.— 47, 48, 49
Мей — 214
Мекк Н. К. фон — 94
Мещерский А. П.— 181
Мещеряков В. Н.— 348
Милюков П. Н.— 262
Милютин Н. А.— 160
Минин С. К.— 43
Миронов Ф. К.— 24
Молотов В. М.— 55, 111
Морозов — 160
Муранов С. В.— 328
Мясников А. Ф.— 59, 227, 228
Н
Надежда Константиновна — см. Круп-
ская Н. К.
Невский В. И.— 210
Нечкина Е. А.— 121
Николаев А. М.— 240
Ногин В. П.— 136, 137, 138, 141
Нокс (Кпох) Говард Д.— 15
Носке (Noske) Густав — 297
О
Обухова Н. А.— 250
Окулов А. И.— 43
Ольминский М. С.— 59
Орджоникидзе Г. К.— 276, 351
Орлов К. Н. (Егоров И. Н.) — 48, 49
Осинский Н. (Оболенский В. В.) — 58
Остряков П. А.— 239, 245, 249
Оськин Д. П.— 47, 48
П
Петере Я. X.— 48, 49
Петерсон К. А.— 225
Петр Великий — 62, 353
Петрова Е. Д.— 175
Петровский Г. И.— 57, 58, 59, 259
Платтен (Platten) Фридрих (Фриц) —
87
Плеханов Г. В.— 356, 359
Подбельский В. Н.— 240, 246
Покровский М. Н.— 80, 179
Полидоров С. С— 341
Попов Д. И.— 240
Попов П. И,— 79, 122
Правдин И. Г. - 94, 329
Пупко С. Л.— 240
Путинцев И. Д.— 329—330
Пятаков Г. Л.— 44, 58
Р
Радченко И. И.— 154, 156, 157, 158, 159,
160
Раковский X. Г.— 57
Рафаил (Фарбман Р. Б.) — 56
Рафаэль — 320
Рейземан Б.— 217
Рейнбот А. А.— 342
Романов — 98
Росмер (Rossmere) Альфред—294
Ротштейн Ф. А.— 232
Рутгерс (Rutgers) Себальд Юстиус —
81, 82
Рыков А. И.— 66, 160, 181, 217, 218
С
Саид-Галиев С.— 265
Сапожков А. П.— 25
Сапронов Т. В.— 56, 58, 344, 348
Сафаров Г. И.— 43
Свердлов Я. М.— 33, 52, 54, 55, 69, 137,
138, 257
Свидерский А. И.— 95
Семашко Н. А.— 121
Семенов Г. М. — 280
Семянников И. А.— 111
Серафимович (Попов) А. С.— 123
Серго — см. Орджоникидзе Г. К.
Середа С. П.— 94, 334
Серрати (Serrati) Джачинто Менотти —
71
Сибиряк — см. Соколов В. Н.
Симон — см. Симоне Вальтер
Симоне (Simons) Вальтер — 72
Скворцов-Степанов И. И.— 121, 199
Склянский Э. М.— 21, 22, 23, 24, 27, 28,
29, 31, 135, 160, 210, 239, 283, 352
Смирнов В. Н.— 43, 44, 45
Смирнов И. Н,— 281
377
Смольянинов В. А.— 199, 201
Снятков — 166
Соколов В. Н.— 273, 274, 275, 276, 278,
279
Сокольников (Бриллиант) Г. Я.— 42
Сольц А. А.— 111
Сосновский Л. С— 56, 160, 161
Сталин (Джугашвили) И. В.— 28, 36, 38,
44, 59, 139, 250, 264, 265, 267, 268
Степняк-Кравчинский С. М.— 355
Стопани А. М.— 137, 153
Стучка П. И.— 80
Сулимов С. Н.— 217
Султан-Галиев М.— 265, 267, 268
Суриков В. И.— 62
Сысоева А. М.— 100
Т
Тажибаев Г.— 276, 279
Тихонов Н. С— 360
Тодорский А. И.— 253
Толстой Л. Н.— 355, 358
Томский М. П.—66, 93, 94, 181, 183
Троцкий (Бронштейн) Л. Д.— 21, 26, 27,
41, 42, 77, 160, 163, 283, 345
Тухачевский М. Н.— 40
Тырков А. В.— 94
Тышка Ян (Иогихес Л.) — 145
У
Уборевич И. П.— 28
Угланов Н. А.— 286, 287, 288
Ульянова М. И.— 37, 52, 100, 123, 153,
175, 223, 228, 285, 288, 337, 338, 340,
347, 349, 350, 351, 352
Урицкий М. С— 12
Уркарт (Urquhart) Лесли — 149
Уэллс (Wells) Герберт Джордж — 357
Ф
Файнберг И. И.— 102
Федяева — 344
Фин Я. И.— 141
Фомин В. В.— 195, 199, 200
Фосс — 166
Фотиева Л. А.— 236, 249, 252, 254, 269
Фрунзе М. В.— 30, 45, 172, 258, 259
X
Халатов А. Б.— 83, 140, 141, 200, 223,
239, 255
Хлоплянкин М. И.— 137
ц
Цивцивадзе И. В.— 36—37, 228
Цюрупа А. Д.-95, 98, 122, 157, 211,
222, 223
Ч
Чейко — см. Ботин С. И.
Чекунов И. А.— 121
Чернов В. М.— 32
Чижов — 89
Чичерин Г. В.— 96, 102
Ш
Шамигулов Г. К.— 268
Шапиро Р.— 236, 237
Шапошников — 235
Шаров Я.— 288
Шатуновский Я. М.— 160
Шелгунов В. А.— 295
Шкуро А. Г.— 27
Шляпников А. Г.— 136, 137, 138, 154
Шмидт В. В.— 84, 86, 181
Шор Д. С— 36
Шорин А. Ф.— 251
Шотман А. В.— 330
Штейн — 170, 171
Штейнгардт (Steingardt) Карл — 292
Э
Эйдук А. В.— 48, 158
Энвер-паша — 30
Энгельс (Engels) Фридрих — 317
Эренбург И. Г.— 354
Ю
Юденич Н. Н.— 19, 28, 46, 63, 270, 297,
306
Юренев К. К.— 58
Юшин В.— 98
Я
Ярославский Е. М. (Губельман М. И.) —
43, 59
СОДЕРЖАНИЕ
От редколлегии 5
Г. И. ЗИНОВЬЕВ. Ленин как человек и товарищ 9
М. И. КАЛИНИН. Вождь рабочего класса 13
С. С. КАМЕНЕВ. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине 14
А. Ф. МЯСНИКОВ. Мои встречи с товарищем Лениным 32
С. И. АРАЛОВ. Из воспоминаний 39
Д. П. ОСЬКИН. Письмо Ленина 46
Б. С. ВЕЙ СБРОД. Живой Ильич 50
Б. М. ВОЛИН. Из воспоминаний 53
А. А. АНДРЕЕВ. О Владимире Ильиче Ленине 63
С. А. ЛОЗОВСКИЙ. Отрывки из воспоминаний 68
А. М. АНИКСТ. Ленин на государственной работе (По личным воспомина-
ниям) 15
Н. П. ГОРБУНОВ. Как работал Владимир Ильич 88
С. Б. БРИЧКИНА. Малое о великом 91
Л. А. ФОТИЕВА. Приемы и методы государственной работы В. И. Ленина 102
А. И. СВИДЕРСКИЙ. Ленин на заседаниях Совнаркома 127
С. С. ДАНИЛОВ. Владимир Ильич (Из воспоминаний) 132
Я. И. ГИНДИН. Воспоминания о В. И. Ленине 136
Ю. ЛАРИН. Как учил Ленин (Почему он занимался мелочами) 142
Г. ЛОМОВ. Ленин — практик 145
И. И. РАДЧЕНКО. Ленин — вождь на хозяйственном фронте 152
Г. М. КРЖИЖАНОВСКИЙ. В. И. Ленин и работы по электрификации, рай-
онированию и плановому хозяйству 163
И. М. ГУБКИН. Из брошюры «Доверие народа — высшая награда» . . . 165
В. А. РАДУС-ЗЕНЬКОВИЧ. Ударная стройка 172
Н. ПОДЪЯПОЛЬСКИЙ. Владимир Ильич и охрана природы 175
А. 3. ГОЛЫДМАН. Ленин в вопросах заработной платы и организации труда . 180
В. В. ФОМИН. Из воспоминаний «Ленин и транспорт» 191
Л. М. ХИНЧУК. Ленин и кооперация 212
И. К. ЕЖОВ. Владимир Ильич на работе (По воспоминаниям) 217
И. С. ЛОБАЧЕВ. Из воспоминаний продовольственника 222
379
И. И. БОРИСОВ. Тов. Ленин на субботнике 225
Е. Р. ЛЕВИТАС. Всепобеждающее ленинское слово 227
М. Н. ПОКРОВСКИЙ. Чем был Ленин для нашей высшей школы .... 230
А. М. НИКОЛАЕВ. Внимание Владимира Ильича к изобретениям и изобре-
тателям 233
П. А. ОСТРЯКОВ. Газета без бумаги и «без расстояний» 243
А. А. ВИНОГРАДОВ. Незабываемое 251
Г. И. ПЕТРОВСКИЙ. В. И. Ленин нас всегда учил быть с народом .... 255
Н. НАРИМАНОВ. Ленин и Восток 260
С. САИД-ГАЛИЕВ. Из воспоминаний «Татреспублика и т. Ленин» .... 264
С. О. КОТЛЯР. «Вы обязаны знать нашу национальную политику» .... 270
В. Н. СОКОЛОВ. Сибиряки у Ленина 272
Н. А. УГЛАНОВ. Один день с Владимиром Ильичем Лениным (Отрывок из
воспоминаний) 284
В. Ф. АЛЕКСЕЕВА. На открытии II конгресса Коминтерна 291
КОНСТ. ФЕДИН. Живой Ленин 295
Л. Д. ТРОЦКИЙ. Ленин на трибуне 298
А. БЕЗЫМЕНСКИЙ. Ленин на III съезде комсомола 303
АЛЕКСАНДР ЖАРОВ. Великое напутствие 315
А. С. КАРПОВА. На совещании политпросветов 322
С. В. МУРАНОВ. В подарок Ильичу 326
А. В. ШОТМАН. И. Д. Путинцев у Ленина 329
К. В. МЕШАЛКИН. Желанный гость 330
Г. КОРОЛЕВ. О товарище Ленине 332
Т. В. САПРОНОВ. Из воспоминаний «Ленин в Горках» 336
М. А. КРУПСКИЙ. В семье Ильича 352
А. К. ВОРОНСКИЙ. Россия, человечество, человек и Ленин 354
Н. ОСИНСКИЙ. Образ Ленина 361
Краткие биографические сведения об авторах воспоминаний 365
Указатель имен 374
Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине: В 10 т.
В77 Т. 6 / Ин-т марксизма-ленинизма при ЦК КПСС.—
М.: Политиздат, 1990.— 380 с: ил.
ISBN 5—250—01355—4 (т. 6)
В настоящий том включены воспоминания соратников и современников
В. И. Ленина. Они рассказывают о беспримерной по своему напряжению,
многогранной деятельности вождя Коммунистической партии, основателя и руко-
водителя первого в мире социалистического государства В. И. Ленина в 1919—
1920 гг. Значительная часть воспоминаний публиковалась в 20 — начале
30-х гг. и с тех пор не переиздавалась.
Издание иллюстрировано, рассчитано на массового читателя.
ВОСПОМИНАНИЯ
О ВЛАДИМИРЕ ИЛЬИЧЕ ЛЕНИНЕ
В 10 томах
Т. 6
На 1-й сторонке суперобложки:
«В. И. Ленин на Красной площади.
Май 1919» (фрагмент)
С картины художника П. Васильева
На 4-й сторонке суперобложки:
«За ленинским мандатом»
С картины художника М. Кривенко
На шмуцтитулах рисунки художника Н. Жукова
Заведующий редакцией В. М. Подуголъников
Редактор Н. И. Коршикова
Младший редактор Я. С. Коблякова
Художник А. Л. Чириков
Художественный редактор А. Я. Гладышев
Технический редактор О. В. Лукоянова
ИБ № 8350
Сдано в набор 28.03.90. Подписано в печать 21.08.90. Формат 60X90' /¦<-,. Бумага офсетная.
Гарнитура «Тайме». Печать офсетная. Усл. печ. л. 24,50. Усл. кр.-отт. 25,0; в супер-
обложке 26,13. Уч.-изд. л. 26,48. Тираж 136 тыс. экз. Заказ № 738. Цена 1 р. 50 к., в супероб-
ложке 1 р. 60 к.
Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий». 103473, Москва, И-473, Краснопро-
летарская, 16.
В 1990 — 1991 гг.
В Политиздате выйдут «Воспоминания о
Владимире Ильиче Ленине» тома 7, 8, 9.
Читатель впервые познакомится с уникаль-
ными свидетельствами Г. Е. Зиновьева,
А. А. Иоффе, Л. Б. Каменева, К. Б. Радека,
А. И. Рыкова, И. Т. Смилги, В. Н. Каюрова
и многих других. Значительная часть вос-
поминаний публиковалась в 20 — начале
30-х годов и с тех пор не переиздавалась.
Scan: Ershov V. G., 2006