Skaning, Djvuing Lykas
МАРИЯ БЕЛАХОВА
P АЗ Л AJ
ПОВЕСТЬ
МОСКВА
«МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ»
1973
Р2
Б13
7—6—3
165—73
© Издательство «Молодая гвардияж. 1973 г.
О моем друге Марии Андреевне Белаховой
О Марии Андреевне мне писать и радостно и тяжело. Ра-
достно потому, что в эти минуты я как бы вновь переживаю
пору творческого и дружеского общения с этой удивительной
женщиной, как бы вновь перелистываю страницы ее книг. А тя-
жело потому, что невозможно писать о ней в прошедшем
времени: уж очень это был близкий человек, деятельный и не-
утомимый в борьба за высокие и светлые идеалы нашей жизни.
Много раз я писал о том, что всякий читатель, и особенно
юный, любит, когда в литературу приходят много повидавшие в
жизни литераторы, которым есть что рассказать своим читате-
лям, есть о чем поразмышлять с ними. С этими писателями
читателю интересно, им он верит и обращается к ним с такими
вот письмами, которые адресованы Марии Белаховой:
«Когда читала книгу «Дочь», то неохота было отрываться ни
на что постороннее, так и дочитала до конца, думая и плача...»
«Я клянусь Вам, что книги «Дочь» и «Сын» будут моими
друзьями на всю жизнь!»
Мария Андреевна прожила большую, интересную и благо-
родную жизнь. Ей было о чем рассказать своим друзьям чи-
тателям.
В детстве Мария, тринадцатый ребенок в небогатой кресть-
янской семье, испытала горькую нужду и тяжкий труд на поме-
щичьих полях. Но она испытала и счастье, счастье общения со
своими родителями—людьми, наделенными тонкой, художни-
ческой натурой. Отец Марии был мастером на все руки, мать
любила песни и сказки, сама их сочиняла, хотя и была негра-
мотной... Зато она отлично владела грамотой понимания чело-
веческой души, проникновения в мир детей и воспитала их на-
стоящими людьми.
Могли ли думать отец и мать, что улица« на которой они
прожили всю свою жизнь, будет носите имя их дочери Марии?
Будет называться улицей Марии Белаховой...
Советская власть открыла перед крестьянской дочерью яс-
ные и большие дороги. Мария Белахова окончила техникум, во-
семь лет работала воспитательницей в детском доме и, как
5
лучшего педагога, ее послали учиться в Московский педагоги-
ческий институт имени В. И. Ленина, который она окончила с
отличием в 1934 году.
Хороший школьный учитель и настоящий детский писатель —
оба воспитатели. Хотя дарования их и качественно различны.
Счастливым сочетанием двух этих дарований — педагога и писа-
теля — обладала Мария Андреевна Белахова.
В своих книгах она рассказывала читателям о замечательных
советских людях самых различных профессий, своим трудом
укрепляющих мощь Советского государства. Кто из школьников
не читал книги Марии Андреевны Белаховой «Как хлеб на
стол пришел» или книгу о летчиках транспортной авиации
«Драгоценный гру з»! Мария Андреевна участвовала в
создании таких полюбившихся миллионам читателей книг, как
«Записки авиаконструктора» и «Это было под
Р о в н о».
Говоря о книге «Это было под Ровно», Александр Алек-
сандрович Фадеев, очень любивший и ценивший Марию Андре-
евну, сказал: «Медведев совершил воинский подвиг, а Белахо-
ва — подвиг литературный».
Да, Мария Андреевна помогла Герою Социалистического
Труда авиаконструктору А. Яковлеву и Герою Советского Сою-
за Д. Медведеву приобщить к своим трудовым, творческим и
ратным подвигам миллионы юных граждан нашей Отчизны.
Мы, детские и юношеские писатели, давно уже перефрази-
ровали известную русскую поговорку так: «Скажи, как ты отно-
сишься к детям, и я скажу, кто ты!» Мария Белахова любила
юность нежно и глубоко, понимала ее радости, поиски, надежды.
Именно эта любовь помогла ей создать такие психологически
тонкие повести, как «Д о ч ь», «С ы н», «Р а з л а д»...
И еще Мария Белахова была неутомимым и талантливым
организатором нашей детской и юношеской
литературы. Ее работа в журнале «Детская литература», в
Детгизе, в комиссии по детской и юношеской литературе Союза
писателей СССР, председателем которой она была в течение
многих лет, — эта работа принесла такую огромную пользу нам
всем, создающим книги для детей и юношества, что забыть Ма-
рию Андреевну мы не сможем никогда. И всегда мы будем
испытывать к ней чувство самой большой, самой сердечной бла-
годарности...
Сергей МИХАЛКОВ,
лауреат Ленинской премии,
Герой Социалистического Труда
1.	БЕССОННАЯ НОЧЬ
НЖЪ лия Павловна проснулась среди ночи с тяже-
^^лым, беспокойным чувством. Опять этот навяз-
чиво повторяющийся сон: куда-то надо спешить, кто-
то ее ждет, а она лежит и не может встать, у нее
нет сил. Много раз пытается подняться, задыхается,
но сил нет.
Пробуждение после тяжелого сна кажется исце-
лением от тяжелого недуга. Юлия Павловна облег-
ченно вздыхает. Слава богу, проснулась. И всегда так:
если вечером понервничает, ночью обязательно по-
добный сон снится.
А что вечером ее мучило? Ну, конечно, Ляля.
Дочь. Юлия Павловна уснула часов в одиннадцать,
Ляли еще не было дома. А сколько времени теперь?
Два, три часа ночи? Огни на улицах погашены, Моск-
ва затихла.
Как же крепко она спала, если не слышала, когда
вернулась Ляля! А может, ее и сейчас нет дома?
В последнее время она с матерью и отцом совсем
не считается. В этом году наконец-то поступила на ве-
чернее отделение пединститута, а учиться не хочет.
Только что ходит в институт, а дома совсем не зани-
мается. Каждый день свидания. До одиннадцати, две-
надцати часов гуляет с парнями, а утром не добу-
дишься.
Вчера, в воскресенье, с утра куда-то умчалась.
Юлия Павловна сказала ей:
7
«Куда ты, Ляля, так рано собираешься? Позанима-
лась бы! Погулять и после обеда не поздно».
Ляля в ответ буркнула: «Мне надо».
Юлия Павловна и не видела, когда дочь ушла.
Только услышала из кухни, как щелкнул замок в две-
ри. Не успела даже спросить, когда домой вернется.
К обеду Ляля не пришла. Не явилась и к ужину. Надо
все-таки посмотреть, а дома ли она?
Юлия Павловна встала с постели, нащупала нога-
ми тапочки, надела их и тихо, чтоб не разбудить му-
жа, вышла из спальни.
В столовой, которая была проходной, на диване
спал сын, тринадцатилетний Вовка. Юлия Павловна
вышла в коридор. Дверь в комнату Ляли открыта.
Юлия Павловна зажгла свет. Кровать пуста. Все в
комнате так, как Ляля оставила днем. Халат брошен
на стул, тапочки валяются посреди комнаты, шкаф
приоткрыт, письменный стол засыпан пудрой. Как
всегда, в комнате не прибрано. И сколько ни говори
Ляле об этом — бесполезно. Так и не удалось при-
учить дочь к порядку.
На столе тикает будильник. Половина четвертого.
Так поздно Ляля Ч4^когда еще не возвращалась. Мо-
жет, с ней что случилось? Попала под машину? Хули-
ганы напали? Да нет, у страха глаза велики. Ночует,
наверно, у Иры или у какой-нибудь другой подру-
ги. Телефона там нет, вот и не могла позвонить
домой.
Что же все-таки делать? Разбудить мужа? Нет.
Надо его пожалеть. Человеку рано утром идти на ра-
боту. Юлия Павловна решила одеться. Может, Ляля
в парадном с каким-нибудь парнем шепчется?
В подъезде пусто. На улице туман, моросит мел-
кий дб$Ць. Юлия Павловна пошла по пустОму пере-
в
улку. Ни души! Ноябрьская промозглая сырость про-
никла сквозь одежду. Ее зазнобило. Конечно, бес-
полезно было выходить из дому...
Михаил Иванович тоже плохо спал эту ночь. Знал:
Ляля не вернулась домой. Ясно, что загуляла, и вол-
новаться нечего. Но разве убедишь в этом жену?
Коль уж проснулась, увидит, дочери нет, — прощай
покой! А ведь ей в семь утра вставать, готовить завт-
рак, идти на работу в больницу. Врач должен быть
терпеливым, сдержанным, внимательным. А для это-
го нужно хорошо отдохнуть. А жена весь выходной
провела на кухне: готовила, стирала! А теперь еще и
ночь поломана.
Когда Юлия Павловна выходила из комнаты, Ми-
хаил Иванович не окликнул жену. Пусть думает, что
спит, так ей будет спокойнее. Но вот хлопнула вход-
ная дверь. Значит, жена отправилась на розыски.
Возможно, он действительно недооценивает серьез-
ность положения?
Когда Юлия Павловна вернулась, Михаил Иванович
говорил по телефону.
— Да, девушка. Двадцать лет. Не поступала? Спа-
сибо. — Он положил трубку и, посмотрев на бледное
лицо жены, сказал: — Не волнуйся. Ничего с ней не
случилось. На всякий случай я позвонил кое-куда.
Юлия Павловна заплакала. Михаилу Ивановичу
было непривычно видеть жену в слезах. Она умеет
владеть собой. Посмотрели бы сейчас на Юлию Пав-
ловну Батову ее больные, безгранично верящие в
своего доктора.
Ну а сам Михаил Иванович Батов — седовласый,
авторитетный директор фабрики — как сейчас вы-
9
глядит? Сидит, старый и беспомощный, положив ру-
ки на колени, опустив голову.
— Ложись, — сказала Юлия Павловна. — Я еще
раз зайду в Лялину комнату.
Через несколько минут она пришла в спальню и
сердито сказала:
— Ляля, конечно, жива и здорова.
— Почему ты так решила?
— В шкафу нет ее серебристого шелкового
платья, нет светлых новых туфель. Значит, ушла на
какую-то гулянку.
— Почему не сказала, не предупредила? Ведь
знала же, что мы будем волноваться!
— Конечно, знала. Только что ей наши волнения?
Себя одну любит.
— Юлечка! Это не ты, это нервы твои говорят.
Она девочка тихая, не скандальная.
— Тихая? Да, тихая. Только известно, что в тихом
омуте черти водятся. Такие тихие хуже шумных. Все
время врет, обманывает. Тихая? Смотри, как быстро
меняются у нее парни. То Вова, то Алик, то Дима. Каж-
дые две недели новый ухажер. Теперь появился какой-
то Павлик. То по телефону с ним трещит, то на сви-
дание к нему бегает!
— Ну, может, просто товарищи...
— Молчи уж ты! Вечный ее защитник! Сними ро-
зовые очки, посмотри на нее внимательно. Крашеная,
ленивая, неряшливая... Почему она такая у нас вырос-
ла? Видела только хорошее, а несет ее куда-то в ме-
щанки, а может, и того хуже...
— Ты, мать, придирчива, они все сейчас крашеные.
Такова теперь мода.
— Неправда, не все! Посмотри, какие у нас чуд-
ные медицинские сестры! А Лялькины одноклассни-
10

цы? Либо работают, либо учатся уже на третьем кур-
се. И никто так не красится. Мы избаловали ее.
— Балуем не только мы! Многим родителям, к
сожалению, свойствен этот недостаток. Вот как-то
встретил я одну свою работницу с фабрики. С ней
девушка, дочка. Ты бы посмотрела на нее. Туфли
моднейшие, волосы взбиты, раскрашенная. Я нароч-
но остановился, спрашиваю: как, мол, дочка, где ра-
ботает, помогает ли матери по дому? «Что вы! —
отвечает мать. — Ей некогда! Да я и сама по дому-то
управляюсь. Нам плохо жилось, пусть уж наши дети
порадуются в молодости».
— Ну, хватит разговоров, — устало сказала Юлия
Павловна. — Давай хоть немножко поспим. Ведь ско-
ро и вставать.
Но они так и не заснули: каждый размышлял по-
своему, горевал, досадовал.
Михаил Иванович думал:
«Вообще-то Ляля не такая уж плохая. Мать, пожа-
луй, слишком требовательна».
Михаил Иванович улыбнулся. Странно у них по-
лучается: Юля, родная мать Ляли, относится к ней
строже, чем он, неродной отец. Но он иначе не
может!
Много лет назад Михаил Иванович впервые увидел
маленькую, беспомощную Лялю. Он любил ее мать,
полюбил и ребенка. Чувство нежности и жалости к
девочке Михаил Иванович сохранил до последних
дней. Он считал ее слабой и беспомощной и тогда,
когда она была малюткой, и когда она ndtwia в пер-
вый класс, и когда закончила десятилетку. Даже те-
перь, когда Ляля стала взрослой, здоровой девуш-
12
кой, а ее мать и он сам состарились, нажили болезни,
его отношение к ней не изменилось. По-прежнему
он считал себя обязанным оберегать ее, всегда ста-
новился на ее защиту и уж, во всяком случае, никог-
да ни в чем не упрекал. Ляля принимала такое отно-
шение к себе как нечто естественное и должное,
однако со своей стороны не проявляла никаких при-
знаков благодарности и внимания.
Михаил Иванович впервые подумал, что Ляля уже
не ребенок и должна знать цену человеческим отно-
шениям. Должна, но не знает. Вот и гадай теперь, в
чем была ошибка!
А Юлия Павловна, размышляя о дочери, вдруг
вспомнила кинофильм «Взрослые дети», который
смотрела недавно. Отца и мать в фильме играли чу-
десные актеры Грибов и Федорова. И они вот так
же, как они с Михаилом Ивановичем, ждали ночью
свою дочь. Та явилась с парнем и объявила, что они
поженились. Полагалось как будто смеяться, а смеха
в зале не было. Юлии Павловне тяжело было смот-
реть эту комедию. В самом деле, что смешного в
том, что старики лишились покоя, ожидая дочь? Что
смешного в том, что дочь и зять с ними не считают-
ся, не уважают их? Неприятны были вопреки замыслу
авторов фильма молодые люди — развязные, ультра-
модные и, безусловно, жестокие к родителям.
Умным актерам, Грибову и Федоровой, талант не по-
зволил играть человеческую драму как комедию. По-
тому и не было в зале смеха. И не случайно в эту
бессонную ночь Юлия Павловна вспомнила эту неве-
селую комедию. Сегодняшняя ночь отняла у нее не-
сколько лет жизни. Вся душа изнылась.
13
А утром, как всегда, Юлия Павловна пошла на
работу. Понедельник — всегда тяжелый день в боль-
нице. У больных накапливается много жалоб, вопро-
сов. Да еще погода слякотная. В такую погоду обыч-
но обостряются болезни.
Высокая, статная, уверенная, только несколько
бледнее обычного, Юлия Павловна входила в палаты,
улыбалась больным, ободряла их добрым словом, а
сама думала, предполагала, терзалась: «Так все-та-
ки где же Ляля?»
2.	НЕВЕСТКА
По скромности тетя Катя никогда не хвасталась
тем, чем мысленно гордилась. Она считала непри-
стойным хвалиться своими детьми или достатком.
Но, кончая трудовой день и укладываясь спать, она
потихоньку шептала слова благодарности жизни.
Слава богу, все тяжелое осталось позади: вдовья
жизнь с сорок первого года с двумя малолетками,
голод, обида и непосильный труд. А сейчас-то какая
благодать! Живет она самостоятельно. Получила ком-
нату в новом доме, на втором этаже. Комната боль-
шая, светлая, с двумя окнами.
Эту комнату тетя Катя выслужила своим много-
летним трудом. Санаторий, где она теперь работает
кастеляншей, можно сказать, своими руками строи-
ла. На носилках таскала кирпич и цемент под фунда-
мент, а потом на первый, второй и третий этажи. Ей
в ту пору было уже за сорок! Работала она не только
на стройке! Вечером то постирает кому-нибудь или
на огороде у дачников подработает. Детей-то кор-
мить, обувать-одевать надо!
Ну да что прошлое вспоминать! Вытянула. Зато
14
когда для работников санатория дом построили, тете
Кате в первую очередь комнату дали. А в скором вре-
мени дочка замуж вышла, за шофера санатория.
И тетя Катя осталась жить в комнате с сыном Пашей.
У тети Кати и внуки от дочери уже есть, здоровень-
кие да ладные. Когда она идет с ними по поселку,
не скрывает своей гордости и ликования.
И все же главная гордость и радость тети Кати —
это ее сын Паша. Он всегда жил в ее сердце и по-
мыслах, о нем она постоянно думала и заботилась.
Свою особую привязанность к сыну тетя Катя объ-
ясняла тем, что он родился сиротой (отец за несколь-
ко дней до рождения сына погиб на фронте), и тем,
что он младший, и что в детстве много болел. Паша
учился и жил в ремесленном, и тетя Катя к воскре-
сенью, когда сын приезжал к ней (тогда она жила в
общежитии), старалась накормить его получше, по-
вкуснее. Когда Паша был в армии, она вязала для
него варежки, теплые носки, собирала посылки. В ее
сердце он всегда был с ней. И будто все свои силы
и соки тетя Катя перекачала в сына. Она в пятьдесят
три года выглядела старухой, зато Паша вырос всем
на удивление — высокий, широкоплечий. Из армии
писал: «Мама, я тут правофланговый». Ну еще бы!
В армии Паша окончил десятилетку. После демо-
билизации его сразу взяли механиком в гараж сана-
тория. А летом он сдал экзамены в институт, на ве-
чернее отделение. И теперь вот студент!
Конечно, Паше трудно и работать и учиться. Ну да
ведь силы молодые!
К возвращению Паши из армии тетя Катя купила
новую мебель: кровать с пружинным матрацем, ди-
ван, стол, четыре стула, шкаф платяной с зеркалом.
Все как у людей.
15
Конечно, на одно жалованье не сделать бы все-
го. Но тетя Катя здоровьем, слава богу, не обижена,
и она подрабатывала. Работу тете Кате искать не при-
ходится. Больные санатория и врачи всегда к ней
идут — кому постирать, кому погладить: «Тетя Ка-
тя, пожалуйста, очень прошу вас...»
Служащие санатория всегда шли к тете Кате и со
своими бедами. Тетя Катя умеет внимательно слу-
шать. Отведет человек душу, расскажет все как есть
тете Кате, и вроде ему легче, спокойнее становится.
А сама тетя Катя с некоторых пор стала пожестче,
потверже. И причины тому были серьезные. Год
назад ее избрали народным заседателем в суд. Те-
тя Катя, когда выдвинули ее кандидатуру, страшно
удивилась:
«Да что вы! Да какая моя грамотность? Я и газе-
ты-то редко читаю, все больше радио слушаю. Не со-
гласна я, не справлюсь».
А народ не принял ее отказ, и за тетю Катю все,
как один, проголосовали!
С тех пор в жизни тети Кати многое изменилось.
Всегда и все звали ее тетей Катей. А теперь стали
величать — Катерина Ивановна или товарищ Орехо-
ва. И, заседая в суде, тетя Катя поняла, что одной
добротой не обойдешься. Хулиган какой или вор тре-
буют строгости. Рада бы иной раз простить, а надо
наказать, чтоб другим неповадно было. Так думает
судья, так и по статьям закона получается, так и Ка-
терина Ивановна решает. Хоть душа и ноет, жале-
ет, а ничего не поделаешь.
Одно расстроило тетю Катю: народный заседа-
тель, оказывается, работает всего две недели в го-
ду. Только попривыкла — перерыв на год.
К старости люди мрачнеют. А у тети Кати мяг-
16
кая, счастливая улыбка не сходила с лица. Все-то у
нее хорошо, все-то у нее ладно. Одно беспокоило:
когда и на ком сын женится. Она-то сживется с лю-
бой невесткой. Был бы счастлив сын!
Втайне тетя Катя надеялась, что Паша женится на
Гале — дочери медсестры санатория. Сама Галя то-
же окончила курсы медсестер и уже работает в боль-
нице. Она так же, как Паша, вечером учится, но
только не в автодорожном, а в медицинском инсти-
туте. Девушка — глаз не отведешь, до чего хороша!
Стройная, с лица красивая, глаза как смородинки!
От такой и внуки красавцы будут. Паша до армии по-
глядывал на Галю, и та как будто интерес к нему име-
ла. И после армии встречаются, в кино вместе ходят,
прогуливаются иногда.
Однажды в воскресный день Паша сказал:
— Мам! Я сейчас поеду в Москву. Вернусь часам
к трем. Девушка со мной одна приедет. Ты тут убе-
рись получше и чего-нибудь сготовь. Ладно?
— Ай влюбился в какую?
— Ладно, мам! Потом поговорим! — неопреде-
ленно ответил сын.
Павел долго собирался, погладил белую рубашку,
брюки, старательно побрился, начистил ботинки.
И ушел.
Тетя Катя расстроилась. Значит, не вышла любовь
с Галей.
Она принялась за уборку, потом поспешила в ма-
газин. Успеет ли все как следует приготовить?
Павел вернулся домой только к пяти часам.
— Вот, мама, знакомься. Это Ляля.
— Проходите, пожалуйста, в комнату, — пригла-
2 М. Белахова
17
сила тетя Катя. — Я давно вас жду. Обедать пода-
вать?
— Конечно! — весело сказал Павел. — Мы голод-
ные как волки.
В кухне тетя Катя поставила на поднос кастрюлю
с борщом и торжественно понесла в комнату. В две-
рях она от удивления чуть не выронила поднос: Па-
вел целовал девушку.
Тетя Катя смутилась несказанно, но сделала вид,
что ничего не заметила.
— Вот и борщ! Садитесь, пожалуйста, к столу.
Милости просим!
И только когда начали обедать, тетя Катя стала
разглядывать девушку. Ничего, пожалуй! Не то чтоб
красавица, но видная из себя. И не нахально держит-
ся. Нет. Глазки опускает, в упор не смотрит. Ест ак-
куратно, вроде совсем не голодная.
— Ну что ж, сынок, распечатай бутылочку. Кагор-
чик я купила, чтоб повеселее обед был.
Павел посмотрел на девушку.
— Как?
— Я люблю сухое вино, — сказала она тихо.
Тетя Катя улыбнулась.
— Вино сухое не бывает.
Девушка вскинула глаза на Павла, пожала плеча-
ми и усмехнулась. Тетя Катя поняла, что сказала
невпопад.
— Бывает, мам, — пояснил Павел. — Так называ-
ются некоторые вина.
Он встал, вышел в коридор и вернулся с бутыл-
кой шампанского.
— Я вот привез из Москвы.
Он открыл пробку, достал стаканы из буфета и
наполнил их искрящимся, шипучим вином.
18
— Ну, мам, поздравь нас с Лялей! Мы сегодня
зарегистрировались.
Тетя Катя застыла со стаканом в руке.
— Это как же так?
— Ты выпей, выпей! Потом объясню!
Она машинально выпила.
— Вкусное винцо, — сказала тетя Катя, овладев
собой. — Только что это тебе вздумалось над ма-
терью смеяться?
— Я не смеюсь, — серьезно сказал Павел. —
Мы действительно зарегистрировались с Лялей.
Тетя Катя растерянно посмотрела на сына, на
Лялю.
— А зачем же вы так, по секрету? Разве я пошла
бы против вашей любви?
— Мы потом тебе, мам, все объясним! — с доса-
дой, что мать портит им настроение, сказал Павел.
— Как же так потом? — И, чувствуя, что вот-вот
заплачет, тетя Катя встала. — Я пойду на кухню. А то
там свинина подгорит.
В кухне она расплакалась. А там соседка.
— Ты чего?
— Да ничего! Не спрашивай пока!
И вдруг испугалась. Паша обидится, уйдет с этой
Лялей1 Ну сглупили молодые, так что ж их теперь
казнить! Она вытерла слезы и с улыбкой вошла в
комнату.
— Ну что же, давайте допьем бутылочку!
Павел просветлел. Он охотно разлил По стаканам
остатки шампанского.
Тетя Катя, желая угодить сыну, подняла стакан.
— Ну, за тебя, Ляля! Это что ж, Елена или Люд-
мила?
— Елена, — ответила та, опустив глаза.
2*
19
— Ну вот, за Елену! — Тетя Катя храбро выпила
вино до дна.
Все трое чувствовали себя неловко, разговор не
клеился. Тетя Катя постаралась рассеять эту нелов-
кость. Она начала рассказывать о дочери, о внуках,
о делах в суде, которые ей пришлось разбирать.
Рассказывая, она посматривала на невестку и вдруг
подумала, что нехорошо, пожалуй, девушке сидеть
опустив глаза при разговоре. Как будто со слепым
беседуешь.
И еще одно не понравилось тете Кате. Белые, из-
неженные руки невестки с длинными ногтями. «Белые
ручки чужие труды любят», — вспомнила она посло-
вицу. А уж с такими ногтями ни постирать, ни сгото-
вить. Такие руки тетя Катя видела только в витринах
парикмахерских.
Наверное, из богатых эта Ляля. Может, и домра-
ботница есть в семье. Спросить? А чего же бо-
яться?
— У вас кто же родители-то?
С Пашей Ляля разговаривала весело, а когда к
ней обратилась свекровь, опять опустила глаза и не-
хотя ответила:
— У меня мама — врач.
И опять вскинула глаза на Пашу и заговорила
с ним.
А отец есть? И какого же возраста родители?
Знают ли они, что дочь вышла замуж, или от них то-
же это сделано в секрете? Вопросов возникало мно-
го, но спрашивать о чем-нибудь тетя Катя больше
не решилась. Конечно, она человек простой, необ-
разованный. Ляля явно не хотела с ней разговари-
вать.
Вот и женился сын. А что ей дальше делать? Где
20
молодые жить будут? Где сегодня слать лягут?
Ах ты, боже мой, голова кругом идет!
А они сидят и смеются, будто ничего и не случи-
лось.
Тетя Катя собрала со стола, перемыла в кухне по-
суду, достала из шкафа чистое постельное белье и
сказала новобрачным:
— Я пойду к дочке. Устраивайтесь тут.
Павел так обрадовался, что и скрыть этого
не мог.
— Ты, мам, завтра рано придешь?
— Да нет. Я от Нади сразу на работу пойду.
...Она вышла в темноту. С неба моросит то ли
дождь, то ли мелкий снег. Туман. Ноги тети Кати отя-
желели, дышалось ей трудно.
3.	ССОРА
14 ял я познакомилась с Павлом на вечеринке. Ее ту-
*"да пригласил Дима, в которого Ляля была влюб-
лена.
В тот вечер Ляля обиделась на Диму. Он не ока-
зывал ей того внимания, на которое она вправе бы-
ла рассчитывать. Полчаса разговаривал с какой-то де-
вушкой, потом возился с проигрывателем. Тогда-то
Ляля и заметила Павла.
Чем он привлек ее, трудно сказать. Танцевал он
плохо, ничего остроумного и вообще интересного не
сказал, одет так себе. Но он был явйо свободен, ску-
чал и, когда Ляля подсела и заговорила с ним, весь
вспыхнул, польщенный ее вниманием.
Павел танцевал только с Лялей и весь вечер не
отходил от нее. А она изредка посматривала на
21
Диму, которого явно задело ее поведение, и стара-
лась еще больше очаровать Пашу.
— Вы любите музыку? — спросила она его.
— Ну еще бы! Я очень люблю песни.
— Нет, я про серьезную музыку спрашиваю. Ба-
ха любите? А Вебера?
Паша густо покраснел.
— Я в музыке не силен. Не разбираюсь, в общем.
— Хотите, пойдем в консерваторию на симфони-
ческий концерт?
— Ну конечно!
А Ляля со злорадством думала о Диме: «Что,
понял теперь? Я без тебя скучать не буду!»
Друг Димы Ваня Белов поставил пластинку с фин-
ской песней «Рулой». И при словах: «Если к другому
уходит невеста, то неизвестно, кому повезло» —
многозначительно подмигнул Диме. Ляля окончатель-
но разозлилась, потому что в ответ Дима улыбнулся
Ване.
Дождливой ночью Паша провожал Лялю домой.
Ляля шла в новых туфельках на гвоздиках.
— Почему вы, Лялечка, не взяли с собой боти-
нок? Эти ваши туфельки, наверное, промокли? — за-
ботливо спросил Паша.
Ляля ничего не ответила. Будет она в авоське но-
сить туфли! Такой вопрос простительно задавать
маме.
Прощаясь, Ляля дала свой телефон Паше, сама
еще не зная, будет ли встречаться с этим простова-
тым парнем. А Паша, записывая телефон Ляли, был
уверен, что нашел свою единственную звезду, что
больше никогда и никого так, как Лялю, не полюбите
О Гале он даже не вспомнил.
22
Кто бы мог подумать, что через месяц Паша и
Ляля поженятся? Вышло это совсем неожиданно. Ля-
ля сама подвела его к этому разговору. И Паша ска-
зал ей:
— Давай поженимся!
Сказал и испугался. Сейчас Ляля поднимет его
на смех! Но Ляля не засмеялась, не растерялась, а
спокойно ответила:
— Я согласна. Но родители мои ни за что не со-
гласятся. Придется зарегистрироваться по секрету
от них.
— А как же потом? Они же все равно узнают!
— Ну и что? Узнают и устроят настоящую свадь-
бу. Я в этом уверена. Ты и своей матери ничего не
говори раньше времени. Так теперь часто делают.
Ляля было довольна, что вышла замуж. В самом
деле, ей уже двадцать лет, а дома с ней обращаются
как с маленькой: иди занимайся, убери комнату, по-
стирай свое белье, почему невежливо разговари-
ваешь, почему поздно пришла? Сколько можно но-
тации выслушивать? Зато теперь она будет жить так,
как захочет. Она замужняя, и никому воспитывать се-
бя не позволит! А Павел так ее любит, что и слова
против сказать не посмеет.
Однако в понедельник, возвращаясь от Павла в
Москву домой, Ляля беспокоилась. Как все-таки от-
несутся к ее замужеству родители? Разозлятся очень,
конечно. А, ничего! Пошумят, пошумят, потом первы-
ми с нежностями полезут. Устроят большую свадьбу.
Вчера при регистрации брака она уже пригласила на
свадьбу свидетелей: Ирку — свою подругу и Ген-
надия — друга Паши. Только дня не назвала. Кто
23
знает, сколько времени родители будут злиться?
И конечно, она пригласит Димку. И Ляля стала ти-
хонько напевать в такт перестуку колес: «Я на
свадьбу тебя приглашу, а на большее ты не рассчи-
тывай...»
Было около пяти часов вечера, когда поезд оста-
новился у перрона московского вокзала. Прежде чем
идти домой, Ляля позвонила из автомата Ире.
— Лялька, ты где? — спросила та.
— На Киевском. Сейчас поеду домой.
— С Пашей?
— Нет, пока одна.
— Ой, Лялька! Мне звонила Юлия Павловна. Она
так волновалась, ужас! Плакала...
— Ты ей сказала?
— Нет, конечно. Ты же не велела! Я только успо-
коила ее, сказала, что ты жива и здорова. Ох как
она обрадовалась! Боялась, что ты под машину попа-
ла, думала, невесть что С тобой случилось.
И чего мама вечно волнуется? Может, надо было
все-таки записку родителям оставить, чтоб не вол-
новались?
Ляля открыла дверь своим ключом, сняла в пе-
редней пальто и, проходя мимо столовой, где сиде-
ли родители и Вовка, сказала: «Здравствуйте!» и про-
шла в свою комнату. Ну конечно, мать и отец сразу
к ней.
— Где ты пропадала? Что случилось?
— Ничего особенного не случилось. Я вышла
замуж.
— Что?! — вскрикнула Юлия Павловна.
А Михаил Иванович ласково спросил:
— Ты, Лялечка, вероятно, шутишь?
Ляля пожала плечами.
24
— Не хотите — не верьте.
— Но почему же ты нам ничего не сказала?
— В конце концов, я уже взрослая и имею пра-
во распоряжаться своей судьбой.
Эту фразу Ляля подготовила для родителей зара-
нее, уверенная, что после такого заявления им уже
не о чем будет говорить.
Юлия Павловна после этих слов как будто вышла
из столбняка.
— А у нас, родителей, есть какие-нибудь права?
Или только обязанности?
— Не знаю. Дайте мне, в конце концов, отдох-
нуть!
Юлия Павловна всплеснула руками.
— Нет, вы посмотрите на эту эгоистку! Мы всю
ночь не спали, весь день места себе не находили, а
она нас выпроваживает! Дайте отдохнуть! У нее, ви-
дите ли, права! У тебя на все есть права: на модные
сапожки, на меховую шубку, на полную независи-
мость. А обязанности какие-нибудь у тебя есть?
Ну хотя бы по-человечески с нами разговаривать?
Ну так знай: если у нас нет никаких прав, так нет и
обязанностей. Живи теперь как хочешь.
Родители ушли, и Ляля с облегчением вздохнула.
Ну теперь все неприятное позади. Скоро сами ми-
риться придут.
Как только сестра осталась одна, Вовка пришел в
ее комнату.
— Лялька! А кто он, твой жених?
— Кто, кто? Человек! Не надоедай! — раздра-
женно ответила Ляля.
— Нет, правда, Лялька, скажи.
— Могу тебя огорчить. Он не футболист.
— А кто?
25
— Студент автоинститута.
— Вот здорово! А за какую команду он болеет?
— Отстань!
— Ляльк! А он в шахматы играет?
— Понятия не имею.
— Выходит замуж, а сама не знает, что он за че-
ловек.
Вовке не везет, у него нет интересных родствен-
ников. У многих ребят в классе родственники миро-
вые. У Нади Пискуновой родной брат — мастер спорта.
У Валерки дядя — авиаконструктор. Ну а у Кольки
дедушка и два брата дедушки — всемирно известные
футболисты. Теперь-то они, правда, тренеры. А у Вов-
ки только дядя Федя и тетя Зина. Оба пенсионеры,
бывшие учителя. Ничем они не интересные люди.
Кто же все-таки Лялькин жених? Если он сам не
играет в футбол и шахматы, может, болельщик хоро-
ший? Тогда интересно будет хоть поговорить с ним!
Юлия Павловна и Михаил Иванович закрылись в
спальне. Надо же посоветоваться. Легко сказать доче-
ри: «Живи как хочешь». А как будет на деле?
Юлия Павловна нервно ходила по комнате. Михаил
Иванович с беспокойством смотрел на нее. Лицо и
шея жены покрылись красными пятнами. Опять под-
скочит кровяное давление! Она, такая большая, силь-
ная, была сейчас воплощением гнева и обиды.
Да ведь и в самом деле обидно! Труженица, умни-
ца — для дочери живой пример. А дочь-то не в нее
пошла.
Ну что сказать жене? Чем ее утешить? Ведь ни-
чего теперь не изменишь. И вообще, что они могут?
Лишить дочь материальной помощи? Но она не умеет
26
еще себе на жизнь зарабатывать. Да и их родитель-
ская душа не выдержит. Лишить квартиры? Не имеют
права. Хотя квартира эта дана ему — директору фаб-
рики, и все же Ляля имеет право привести сюда
мужа, обзавестись детьми. Так что же делать? Про-
глатывать обиды? Выходит, так. Улыбаясь, Михаил
Иванович заговорил:
— Я вот о чем сейчас подумал. Король Лир
у Шекспира сделал глупость: отдал царство своим
дочерям. Отец Горио у Бальзака добровольно стал
рабом своих дочерей. Мы с тобой не хотим рабства.
У нас психология иная... А что поделаешь? Раньше
детей в строгости держали. Я не за старые нравы,
много в них было несправедливого. Беда в том, что
мы новых законов и обычаев, поддерживающих авто-
ритет старших, не создали. Сейчас у родителей много
обязанностей, а поддержки нет. Зато спрос какой!
Как что случится —во всем родители виноваты, даже
если «ребенку» тридцать лет. Такие родители, говорят,
не заслужили уважения своих детей, не имеют у них
авторитета. Неудивительно, что некоторые ребята на
упреки родителей говорят: «Вы сами нас плохо вос-
питали».
— Это все только твои общие рассуждения! —
прервала Юлия Павловна.
— Нет и нет. Ты меня извини. Мне с подобными
делами на работе все время приходится сталкиваться.
Даем рабочему квартиру, а через два-три .года тот
приходит и плачет: «Сын привел невестку, родился
ребенок, невестка плохая, старуха на нее никак не
угодит, до драк доходит. Жить тесно, помогите!»
Или другое: парень бросил учиться, хулиганит, на
мать орет — опять «помогите». А что у нас? Пока ни-
чего страшного не произошло.
27
— Хорошенькое дело! Ничего страшного! — воз-
мутилась Юлия Павловна. — Дочь в душу наплевала,
а у него «ничего страшного»!
4.	СВАДЬБА
В® рем я медленно, но верно делает свое дело. Про-
ходит у людей гнев, и вдруг все начинает пред-
ставляться в ином свете.
С каждым днем Михаил Иванович и Юлия Павлов-
на находили все больше оправданий поступку Ляли;
глупа, неопытна, фактически себе же хуже сделала.
А когда они наконец увидели Пашу, то и совсем с за-
мужеством дочери примирились. Оба они боялись,
что Ляля выскочила замуж за какого-нибудь стилягу,
тунеядца, маменькиного сынка. А она выбрала, ока-
зывается, человека трудолюбивого, умного, толково-
го, рассудительного. И наружность зятя понравилась.
Парень складный, рослый, с мужественными чертами
лица. Понравился Паша и Вовке. В нем он нашел без-
отказного партнера в шахматы, с ним он мог разго-
варивать положительно обо всем: о победах гребцов,
борцов, штангистов, боксеров на Олимпиаде. Ведь до
Паши в доме поговорить по душам было не с кем!
Мать шахматами и спортом не интересуется. Отец
приходит поздно, усталый. О Ляльке и говорить не-
чего! Та только вечеринками, прическами и маникю-
ром интересуется. А теперь для Вовки наступила пря-
мо мировая жизнь.
Знакомство с тетей Катей состоялось незадолго
до свадьбы. И обе стороны остались довольны друг
другом. Ласковость тети Кати, ее доброта подкупили
28
родителей Ляли. И тетя Катя была довольна, что по-
роднится с хорошими, образованными людьми.
Что бы там ни было, а день свадьбы был назна-
чен, и жить стало хоть и хлопотно, но весело.
Вся лишняя мебель из комнат вынесена на пло-
щадку и к соседям. В спальне и столовой расставле-
ны столы. На белых скатертях приборы, вина, закуски.
Комната Ляли подготовлена для танцев — там совсем
пусто. Только в углу стоит столик с радиолой.
Уже ждут гостей. Ляля в белом платье. Она очень
хороша сегодня: глаза блестят, на щеках яркий румя-
нец, тонкая, изящная.
Паша в черном костюме, в модных ботинках, в
новой белой рубашке с туго накрахмаленным ворот-
ничком. Он чувствует себя скованно, головы не пово-
рачивает, будто шея у него в гипсе. Павлу неловко
и досадно, что не успел справить новый костюм.
Брюки широковаты, двадцать шесть сантиметров вни-
зу, а Ляля сказала, надо двадцать.
Михаил Иванович, тоже в парадном черном ко-
стюме и белой рубашке, носит из кухни тарелки, рас-
ставляет на столах. В кухне Юлия Павловна, тетя Катя
и ее дочь Надя, раскрасневшиеся, нарезают закуски,
украшают салаты.
Вовка проигрывает пластинки и кладет их в опре-
деленном порядке. Его обязанность — музыка для тан-
цев. Делает это он с независимым видом, стараясь
казаться безразличным к такому делу, как свадьба.
— Подумаешь, событие! — сказал он Ляле. — По
Москве ежедневно справляется в среднем триста сва-
деб. А в праздничные дни — до трех тысяч. Хочешь,
покажу журнал, где это написано?
29
Но, конечно, Вовка, как и все в доме, настроен
торжественно.
Звонок! Ляля и Паша подбегают к двери, встре-
чают первых гостей, принимают поздравления и по-
дарки.
И опять звонок! Молодые встречают новых и но-
вых гостей. Ляля и Паша уже не знают, куда класть
свадебные дары. Пожилые люди приносят нужное в
хозяйстве: ножи с вилками, рюмки, сервизы, вазы,
даже кастрюли. Молодые дарят игрушечных зверу-
шек, голышей в ванночках, цветы. Кто-то принес ре-
продукцию картины «Неравный брак». Этот подарок
всех развеселил.
Словом, свадьба началась!
За стол уселись как положено: в центре — моло-
дые, рядом с Пашей его мать — Катерина Ивановна,
рядом с Лялей Юлия Павловна и подле жены Михаил
Иванович.
Не раз думал Михаил Иванович о том, что скажет
на свадьбе. Но вот налиты бокалы, все хотят скорее
выпить, начать веселье, и он чувствует, вряд ли кто
захочет слушать его умную, длинную речь. Он ре-
шает не задерживать старт к веселью. И Михаил Ива-
нович громко произносит:
— За здоровье молодых, за их счастье! — и вы-
пивает свой бокал.
Все подняли свои бокалы, чтоб чокнуться с моло-
дыми, с родителями. Кто-то закричал: «Горько!»
Начался шум, смех. Кто-то стал закусывать, кто-то
уже налил по второй. Как принято, единодушно вы-
пили бокалы за родителей Ляли, за мать Паши. Тетя
Катя прослезилась от внимания. «Да! Свадьба не со-
брание», — подумал Михаил Иванович.
30

Но вот в соседней комнате заиграла музыка, Ляля
и Паша встали из-за стола. Вместе с ними поднялась
вся молодежь.
Юлия Павловна и тетя Катя снова хлопотали: со-
бирали грязные тарелки, уносили их в кухню, мыли,
расставляли чистые. От усталости за день, от выпи-
того вина ноги их уже плохо двигались, но об отдыхе
и думать было нечего!
Сестра Паши, Надя, продолжала чинно сидеть
за столом. Надо бы помочь по хозяйству, да
нельзя оставить без присмотра мужа. Никита Ивано-
вич, муж Нади, добрый и работящий человек, имел
недостаток: выпив не в меру, становится скандали-
стом.
В сложном положении оказалась и тетя Зина. Дядя
Федя начисто забыл о режиме, о больной печени.
Тетя Зина сидела рядом с ним, отодвигая налитые
рюмки, не позволяла ему есть жирного. Но ведь надо
же помочь по хозяйству!
— Смотри, Федор! Не смей пить и объедаться!
Будет приступ — не подойду к тебе!
— Зиночка! — ответил дядя Федя. — Да раз-
ве ж я...
Михаил Иванович сидел веселый, счастливый и
остроумный — душа общества. Оставшиеся за столом
придвинулись поближе к нему. Он провозглашал
тосты один интереснее другого, рассказывал веселые
истории.
А Ляля чувствовала себя королевой бала. Моло-
дые люди считали за честь танцевать с новобрачной.
После танца партнер подводил ее к Паше. Но Паша
танцевал мало.
Чаще других Лялю приглашал Димка. Был он высо-
кий, стройный, держался уверенно, танцевал прекрас-
32
но. Он и Ляля были хорошей парой, и это всем бро-
салось в глаза.
Паша начал хмуриться. Вовка, недолго думая, ре-
шил прийти ему на помощь. Когда Ляля вышла с Ди-
мой на очередной танец, взял и остановил радиолу.
Но сразу нашлись помощники, и музыка зазвучала
снова, и Ляля опять шла в паре с Димой. Тогда Вов-
ка пошел наперерез танцующим и нарочно наступил
Ляле на ногу. Та сердито толкнула его и продолжала
танцевать.
Забеспокоилась и Юлия Павловна, когда посмот-
рела на танцующих. Она вообще была против того,
чтоб приглашать на свадьбу Диму, но Ляля настояла
на своем. Теперь, пожалуйста, любуйтесь: Дима при-
жимает к себе Лялю, а Паша одиноко стоит в сто-
ронке!
Когда танец кончился, Юлия Павловна подошла
к дочери и тихо сказала ей:
— Перестань танцевать с Димой. Иди к мужу.
Ляля посмотрела на нее удивленными глазами,
но Юлия Павловна видела, что удивление это искус-
ственное.
— Если еще хоть раз пойдешь танцевать с Ди-
мой, я его выгоню!
Ляля капризно пожала плечами. Вероятно, Дима
догадался, в чем дело: Ьн не приглашал больше
Лялю.
Если не считать этого эпизода, свадьба прошла
хорошо. Как обычно все свадьбы.
Тетя Катя долго потом рассказывала своим со-
трудникам и соседям, как весело было на свадьбе
сына, какие хорошие у нее сват и сватья, какая на-
рядная была невеста и какие богатые подарки полу-
чили молодые.
3 М. Белехова
33
5.	ПОХМЕЛЬЕ
НЧосле свадьбы Ляля и Паша стали жить за горо-
дом, у Паши. Ляле там больше нравилось. Свек-
ровь всегда была приветлива и, как думала Ляля,
охотно уходила ночевать к дочери. И уж, конечно,
никаких замечаний она не делала. Пожалуй, это боль-
ше всего и подкупало Лялю.
Павел вставал в семь утра, тихо одевался, чтоб
не разбудить Лялю, шел в кухню, там наскоро что-
нибудь съедал и уходил на работу.
Ляля просыпалась часов в десять, полчасика не-
жилась в постели, затем вставала и прежде всего
накручивала на бигуди волосы. Каждый день в ней
боролись два чувства: желание выпить чаю, съесть
чего-нибудь горячего и отвращение к кухонным де-
лам, необходимости разогревать еду, мыть посуду.
Обычно она съедала бутерброд, яблоко или апель-
син, припасенный для себя, и принималась сосать
конфеты, которые очень любила и всегда держала
про запас в сумке. Затем она брала какую-нибудь
книгу и ложилась. Иногда засыпала снова и так креп-
ко, что приходившие домой в обеденный перерыв
Паша и тетя Катя заставали ей крепко спящей. Она
поднималась, вялая, недовольная.
Тетя Катя поначалу подозревала, что Ляля больна,
и этим объясняла образ жизни невестки. Она не
могла даже заподозрить человека в такой непости-
жимой лени.
Тетя Катя быстро разогревала обед, Ляля ставила
на стол тарелки, ножи и вилки. Втроем они обедали.
Тетя Катя относила грязную посуду в кухню и всег-
да говорила:
— Ты, доченька, не возись с посудой, тебе зани-
34
маться надо. Я приду с работы и вымою. Мне все
равно возиться, на завтра обед готовить.
Сын и мать спешили на работу. Павел целовал
Лялю, договаривался, где встретится с ней вечером
в Москве, после занятий, чтобы вместе ехать домой.
Ляля снова оставалась одна. И начиналось таинство,
при котором никто и никогда не должен был присут-
ствовать.
Прежде всего Ляля снимала бигуди и начесывала
волосы так, что сооружение на голове доминирова-
ло над лицом и шея становилась тонюсенькой. На лоб
до самых глаз спадала челка. Такая прическа была по-
следним криком моды.
Покончив с прической, Ляля начинала «делать»
лицо: подкрашивала брови и ресницы. Краски брались
разные, смотря по настроению или в соответствии с
цветом платья, которое Ляля намечала надеть: то
черная, то коричневая, то голубая. Мать и отец выго-
варивали ей за это. Но теперь кто посмеет делать
замечание?
Перед зеркалом Ляля могла просиживать часами.
Она рассматривала ресницы, каждый неуместный
прыщик, меняла выражение лица. Лицо ее станови-
лось то томным, то удивленным, то смеющимся, то
серьезным, то тоскливым. Когда мимическая трени-
ровка кончалась, Ляля одевалась и шла к поезду с
выражением уже неподдельной скуки.
По дороге она начинала вспоминать, какие же се-
годня занятия? А вспомнив, убеждалась, что необхо-
димые тетради она как раз и забыла. Возвращаться
было уже далеко, и лекции ее не пугали. Она боя-
лась семинарских занятий, когда преподаватель мог
обратиться к ней с вопросом. Если такая опасность
была вероятной, она принимала решение не идти в
3*
35
институт и прикидывала, как ей провести это время.
Пойти к Ире, которая учится на дневном и во второй
половине дня обычно дома? Не стоит, пожалуй. Мать
Иры почему-то ее не любила. В кино? Она не знает,
хорошая ли картина идет. Пошататься по ГУМу! Пожа-
луй, лучше всего. Она получила от родителей деньги
и искала модную вязаную кофточку.
Когда Ляля жила у родителей, мать контролиро-
вала ее время. А Пашу совсем не беспокоило без-
делье Ляли. Плохо учится? Ничего! В сессию экзаме-
ны сдаст, она способная. Не помогает по дому ма-
тери? Подумаешь! Все так.
Паша боялся одного: измены Ляли. Паше посто-
янно казалось, что Ляля глядит на незнакомого муж-
чину зовущими глазами, такими, какими она смотре-
ла на него в первую встречу. Если Ляля опаздывала
домой или вдруг Павел узнавал, что она не была в
институте, бывал неприятный разговор, переходящий
в ссору.
— Ты мне врешь! Не верю я тебе! — заявлял
Паша.
Ляля пожимала плечами и, зевая, отворачивалась.
Пашу это бесило.
— Ты обязана мне сказать, где ты была! Где?
Сегодня подобный разговор начался еще в поез-
де, когда они возвращались вечером из Москвы, и
продолжался дома. Ляля хочет спать, а Паша не от-
стает. Голосом мученицы она говорит:
— Отстань! Я же сказала, что у Иры была.
— Зачем ты к Ире ходила? Почему не пошла на
занятия? Не морочь мне голову! Опять кого-нибудь
соблазняла: «Бах, Бетховен!» Да ты музыкой совсем
не интересуешься! Не та музыка тебе нужна! Ну так
где ты была? Почему пропустила занятия в институте?
36
— Не хотела — и все! Захочу — и совсем брошу
учиться!
— Почему бросишь? Что тебе мешает учиться?
Ведь ты дома ничего не делаешь!
Ляля молчит.
— Врешь ты все! Ты со своим Димкой свидания
устраиваешь!
Ляля пожимает плечами и молчит.
— Почему ты молчишь? Что у тебя за манера от-
малчиваться?
— А потому, что говорить бесполезно.
— Хорошо. Если правда, что ты была у Иры, по-
едем завтра к ней вместе, и я спрошу.
— Никуда я не поеду.
— Потому что ты там не была!
— Ну хорошо! Не была!
— Где ты шатаешься вечерами? — уже кричит
Паша. — Каждый день говоришь, что уезжаешь на
занятия, а твоя подружка по институту, Светка, ска-
зала мне, что у тебя много пропусков! Где же ты
проводишь время? Скажи.
— Светка знает, что ты ревнуешь! Вот и сказала
назло! Больше я тебе ни слова не скажу!
И действительно, сколько Павел ни задавал после
этого вопросов, ни на один не получил ответа. Так
бывало не раз. И Паша знает, что может спрашивать
хоть сутки, Ляля не ответит. Что за человек!
Они молча ложатся спать. Неприятности вытесня-
ются новыми чувствами... Но осадок от ссор
остается.
Ляля довольно скоро поняла свою ошибку: она
не любит Павла. У них разные вкусы, разные взгляды
на жизнь. Они все чаще ссорятся. Паша ей не верит,
37
ревнует ужасно. Иногда, конечно, льстит, но вообще-
то опять контроль. То родители надоедали расспро-
сами, теперь он.
Почему-то свекровь стала ночевать домр. Ляле
это тоже не нравилось. Почему не у дочери? Как-то
она сказала Паше:
— Как это неудобно! Она ложится спать в десять,
пол-одиннадцатого. Нельзя радио послушать!
Паша возразил:
— Но это же ее комната, а не моя. Ей дали.
— Ну и что же, что дали! Ты здесь живешь, ты
прописан, значит, такой же хозяин!
— Даже если я такой же хозяин, как я могу оби-
жать мать?
Ляля пожимает плечами.
Она не любит свекрови. Все в ней раздражает
Лялю. Даже доброта. И хотя тетя Катя никогда не
сказала ей плохого слова, Ляля чувствовала, что и
она не нравится свекрови, догадалась, что та в жены
Паше мечтала взять Галю. Ну и пожалуйста! Могу
уступить!
Все чаще Ляля оставалась ночевать у своих роди-
телей. Юлия Павловна расспрашивала, как ей
живется. Ляля не жаловалась и свои ссоры с Па-
шей скрывала, знала, что родители осудят ее, а не
Пашу.
— Ну а как, Ляля, у тебя дела в институте? —
спрашивал отец.
Ляля уверенно отвечала:
— Очень хорошо!
— Ну вот это ты молодец! А мы-то с матерью
боялись, что замужество помешает тебе учиться.
Надо бы молодым жить отдельно. Михаил Ивано-
вич уже подумывал, как бы купить дочери коопера-
38
тивную квартиру. Жалел, что они не сделали доста-
точных накоплений. Может, пока снять комнату для
Ляли с мужем?
Но Ляля никакого интереса к отдельной комнате
не проявляла. Зачем это ей нужно? Так у нее нет ни-
каких забот: за городом свекровь, в Москве роди-
тели. Куда придет, там ей и стол и дом. А будет
жить отдельно — надо будет покупать продукты, го-
товить, стирать. Нет уж, избавьте!
Юлия Павловна сокрушалась, что дочь бесхозяй-
ственна, равнодушна к дому, к семье. Она не верила
в прочность ее брака. Михаил Иванович успокаи-
вал ее:
— Что ты хочешь? Молода еще! А учится-то хо-
рошо!
Паша, когда Ляля ночевала у родителей, бывал
хмурый, неразговорчивый. Тетя Катя молчала.
Зато сестра Надя прямо как-то сказала Паше:
— Влип ты, Пашка! Эта фифа не жена тебе. С ней
надо построже. Кошку чем больше гладить, тем вы-
ше она хвост задирает.
— Не смутьянь! — оборвала ее тетя Катя. —
Все образуется со временем.
Паша промолчал. Что сказать? Его Лялька поче-
му-то никому не нравится.
Знакомые ничего не говорили Павлу о Ляле, зато
не стеснялись высказывать свое мнение о ней тете Ка-
те. Ну где у Пашки глаза? Как можно было променять
Галю на эту цацу? Галя — добрая, веселая, приветли-
вая. Одевается скромно, но со вкусом. Прическа
у нее без выкрутас, да загляденье. И специальность
имеет. Кому в поселке медицинская помощь потре-
буется, идут к Гале, и она всем помогает безотказно.
Сделает укол —никакой боли не почувствуешь. Банки
39
поставит — человек на другой день выздоравливает.
Легкая рука у нее. О такой жене. только мечтать
можно.
А эта Ляля? Модница! Что ни день — новая при-
ческа. По снегу идет на высоких каблуках, как цапля.
Нет, не годится такая в жены трудовому человеку!
Добра от этой женитьбы не будет!
Тетя Катя расстраивалась и всегда возражала:
— Да что вы болтаете! Она девушка приличная,
образованная. Я от нее ничего худого не видала.
Но в душе тетя Катя тоже жалела, что Паша не
женился на Гале.
Когда Павел женился, Галя думала, что жизнь ее
навеки сломана, что не будет у нее больше никаких
радостей, ни одному человеку она больше верить не
будет. Если уж Павел так поступил, чего ждать от
других! Вообще-то разговора о женитьбе у них не
было. Но Павел говорил ей, что она самая хорошая
и красивая девушка. А как он смотрел на нее? Так,
как смотрят на любимых. И целовал он ее, как це-
луют любимых. И было ясно, что Паша и Галя поже-
нятся. А как всегда радовалась, когда она приходила
к Паше, тетя Катя!
Галя давно полюбила Пашу, еще когда была в де-
вятом классе. Она ждала, когда он придет из армии.
Вот и дождалась.
Мать и знакомые сочувствовали ей, и это еще
больше растравляло ее рану. Хорошо бы уехать от-
сюда. Хоть на край света!
Но Галя никуда не уехала. Успокоилась со време-
нем немного. Но, когда издали смотрела на Лялю,
обида давила душу: как мог Павел полюбить такую
40
девушку? Вся какая-то деланная, ломаная, так накра-
шена, что прохожие оглядываются. Неужели Павлу
не стыдно за жену?
Павла Галя видела редко. Встретятся иногда на
дороге или на платформе в ожидании поезда, поздо-
роваются — и скорей в разные стороны.
Когда у Павла начались скандалы с Лялей, весть
об этом быстро разнеслась по поселку. Ну что же?
Этого надо было ожидать!
Однажды Павел — это было уже через год после
свадьбы — оказался с Галей в одном вагоне.
— Ну как ты живешь? — спросил он, садясь на
скамью рядом с Галей.
— Ничего, — ответила она и задала встречный во-
прос: — А как ты?
— Я... плохо.
— Что так?
— Да разное. Тебе это неинтересно...
— Как экзамены? Сдаешь?
— Сдаю. А как ты?
— Хорошо. Говорят, я родилась врачом. В боль-
нице комсоргом избрали.
— Молодец, Галчонок!
Ишь вспомнил, что так ее звали, когда она была
совсем девчонкой. И посмотрел ласково. Неужели по-
жалел, что не вышло у них любви?..
6.	А ВОВКА-ТО ВЫРОС!
Юлия Павловна видела, что не клеится у Ляли
жизнь с Павлом. И Вовка ее беспокоил. Труд-
ный мальчишка стал. С Лялькой неладно вышло, как
бы и этого не проворонить! А работы столько, что
вздохнуть некогда.
41
Михаил Иванович успокоил жену и обещал занять-
ся сыном.
В выходной день Михаил Иванович предложил
Вовке совместную прогулку. Тот удивленно посмот-
рел на отца и сказал иронически:
— Под ручку или рядышком?
Михаил Иванович рассердился:
— Ты что это, смеешься? Почему я не могу по-
гулять со взрослым сыном?
— А что мы с тобой делать будем?
— Ничего не «делать»? Я тебя гулять зову.
— А мне скучно просто гулять. Ты лучше с мамой
погуляй.
Да, действительно парень отбился от рук. Ему, ви-
дите ли, скучно с отцом! И нет, чтоб деликатно отка-
заться, не обижая отца... Ан нет! Насмехается. Да и
сам я хорош! Не заметил, как сын перерос «прогу-
лочки за ручку». Надо чем-нибудь заинтересовать
парнишку. А чем? Когда? Уезжаешь из дому в семь
утра, возвращаешься в девять, в десять вечера. Пере-
кусишь — ив постель.
И что значит заинтересовать? Вовка давно уже ин-
тересуется всем на свете. Надо контакт с ним уста-
новить. А. как установишь? Слишком разные интересы,
разные взгляды. Когда Вовка говорит о футболе, от-
цу скучно. А когда сын, прочитав газету, начинает
критиканством заниматься — то не так, это неправиль-
но, он возмущается: молоко на губах не обсохло,
а туда же, со своим мнением! Бывает, что Михаил
Иванович и сам думает так, как Вовка. Да разве мож-
но говорить откровенно с мальчишкой? Как все это
осядет в несформировавшемся мозгу? Приходится
уходить от прямых ответов. Подрастешь, мол, во всем
42
разберешься, а пока учись и тому подобное. А па-
рень он умный, любознательный.
Каждый полет в космос, к примеру, Вовка воспри-
нимает так горячо, будто сам летал в ракете и стал
победителем. Однажды Михаил Иванович похвастал-
ся перед сыном:
— А мы, то есть наша фабрика, тоже одну ве-
щичку делали для полета в космос!
— Какую? Папка, скажи!
— Да просто одну из многих тысяч деталей.
— А! — разочарованно протянул Вовка.
Нет, Вовку не интересовали детали! Он станет
конструктором космических кораблей. Как тот Глав-
ный, которого не называют по фамилии. А может,
Вовка сам станет космонавтом! Ему и слава и почет.
Вон как встречали Гагарина! На Красной площади!
А может, заняться космобиологией? Ведь нельзя же
посылать людей в длительные полеты в космос, не
изучив, как там будет чувствовать себя человек. Или
животные, растения, которые космонавты возьмут
с собой.
Вовка раздумывал, иногда делился своими плана-
ми с отцом. И оказывалось, что Михаил Иванович на
вопросы сына не мог ответить.
— Мне, сынок, всю жизнь приходилось иметь де-
ло со строительством жилья, мостов, дорог, а теперь
вот с мебелью. На небо и смотреть было некогда.
Какой там космос! Еле управились с разрухой после
гражданской войны и Отечественной. Зато вам теперь
легче жить, веселей.
Юлия Павловна высказывалась более резко:
— Космос! Мало у нас на земле дел? Посмотри,
какая теснота в больницах! Все коридоры кроватями
43
заставлены. Разве это дело? Медикаментов иногда не-
обходимых в аптеках нет.
— Ты только о больнице и думаешь! — возму-
щался Вовка. — Что же, из-за твоих больных полеты
прекратить? Очень интересно тогда жить будет! 1*(ет
уж, мамочка, с тобой никто не согласится! Правда,
папа?
— Конечно, тут наша мама перехватила малость.
Космос — это тоже земное дело.
— Слышала, мамочка! А ты все больница да боль-
ница! Подумаешь, очень важно стариков да старушек
лечить!
— Глупый ты! — рассердилась Юлия Павловна.—
Что же, по-твоему, старики не люди? Да ты всем обя-
зан этим старикам. Вот твой отец — старик. Так
что ж, если заболеет, не лечить его? А меня? На свал-
ку? Как в давние времена у северных народов? Оста-
вить старого человека на дороге в зимнюю стужу?
Дикарь ты.
— Подожди, подожди, мать. Он ведь сгоряча, а ты
всерьез все принимаешь.
Вовка повернулся к окну и молчал. Ну конечно,
он понял, что переборщил. Михаил Иванович под-
моргнул Юлии Павловне и продолжал примири-
тельно:
— Ты, сынок, зря так о стариках говоришь. Вду-
майся, кто такие наши старики. Это бойцы Красной
Армии времен гражданской войны, ее командиры и
комиссары, такие, как Чапаев, Фрунзе, Щорс. Это
бойцы Отечественной войны. Военные врачи, как
твоя мать. Все, чем ты восторгаешься, — это дела
стариков. Недавно мне попались стихи. Я даже их
наизусть выучил. Слушай:
44
Старость — роскошь, а не отрепье,
Старость — юность усталых людей,
Поседевшее великолепье
Наших радостей, наших идей.
— Вот что такое старость! Знаешь, кто такие стихи
сочинил? Светлов! Его «Гренаду» сам же поешь.
И мать, видишь, расстроил! Ты с ней все же повеж-
ливей разговаривай.
Вовка посмотрел на Юлию Павловну. Если Вовка
видел, что мать действительно обижена, он подходил
к ней, отделывался шуткой: «Не обращай на меня
внимания! Я же недовоспитанный». Мать улыбалась,
и мир восстанавливался. А сейчас она даже и не
очень сердитая. Понимает, что он вовсе не думал
плохо о стариках. Он о них вообще не думал.
7.	ЧЕРНЫЕ СЛЕЗЫ
Однажды поздним вечером к Батовым неожиданно
пришел Павел.
— А где Ляля? — спросила Юлия Павловна.
— Не знаю. Мы с ней разводиться хотим. Не лю-
бит она меня. Я для нее слишком прост. Она интел-
лигенция, а мы люди простые. И мать моя, и я.
— Что ты говоришь, Паша? Поссорились — поми-
ритесь.
— Нет, не помиримся мы. Ляля меня не любит.—
И Павел заплакал.
Михаил Иванович кивнул жене, чтоб она вышла.
Часа два Михаил Иванович убеждал Павла, что
Ляля его любит, что размолвка у молодых — дело
обычное, что надо только проявлять друг к другу
больше терпения и понимания. Павел уехал домой.
45
успокоенный, а Михаил Иванович, наоборот, развол-
новался. Он узнал от Павла, что Ляля не учится, ее
отчислили из института за неуспеваемость, за систе-
матические пропуски занятий.
Михаил Иванович решил пока скрыть случившееся
от жены и сам поговорить с Лялей. Может, удастся
что-то поправить?
Ах ты, боже мой! Недаром говорится: «Если бы
молодость знала!» Сколько судеб исковеркано, сколь-
ко горя пережито, сколько не сбылось радужных на-
дежд, и все потому, что в молодости делается много
ошибок! Ну вот, например, Ляля. Вышла замуж, не
подумала. Павел — хороший, добрый человек.
Но они действительно слишком разные люди, по-
разному смотрят на жизнь. Если б Ляля любила Па-
шу так же, как он ее, все бы обошлось. Каждый
в чем-то пошел бы на уступку. А так, наверное, быть
разводу! А что потом? Найдет ли Ляля другого мужа?
А вдруг пройдет молодость и она останется оди-
нокой?
И другая беда — потеряла институт. Сколько бы-
ло трудов положено, чтобы ей поступить, сколько
волнений, сколько было радости, когда ее
зачислили! Что же теперь? Останется без специаль-
ности?
— Ты пойми, дурочка, — нежно убеждал Лялю
Михаил Иванович при встрече. — Паша очень хо-
роший человек, любит тебя. Если ревнует, успокой
его. Семейная жизнь — штука не простая. Займись
хозяйством, веди себя как полагается, не давай пово-
да для ревности.
Ляля, опустив глаза, молчит. Слышит ли она, что
говорит ей Михаил Иванович?
— Ну и насчет учебы. Оказывается, тебя исклю-
46
чили? Почему же ты от нас все скрыла? И что теперь
собираешься делать?
Ляля опять не отвечает. Но вот она заплакала.
От обиды? От жалости к себе? Или от того, что ее
изобличили во лжи и ей стыдно? Михаилу Ивановичу
стало жаль Лялю. И вдруг он увидел, что по щекам
Ляли текут черные слезы. Ляля поймала удивленный
взгляд, догадалась, в чем дело, и стала носовым плат-
ком осторожно промокать глаза, словно чернила про-
мокательной бумагой.
Михаил Иванович растерялся.
— О чем, бишь, я говорил? Ты, это самое, поду-
май. Очень мать будет огорчена.
На том и кончился разговор.
...Когда Юлия Павловна узнала, что Ляля исключе-
на из института, она заплакала. Михаил Иванович по-
пробовал ее утешить, но сквозь рыдания она про-
сила:
— Прошу, не утешай меня. Мне от этого еще
хуже.
А на другой день у Юлии Павловны повысилось
давление, и она целую неделю пролежала в постели.
Хорошо, что не было Ляли. Иначе Юлия Павловна не
избежала бы бурной ссоры с дочерью. Всю горечь
своих мыслей она излила перед Михаилом Ивано-
вичем.
— Она всю жизнь обманывает меня, а я всю
жизнь поддаюсь обману. Девочкой была — убегала
из школы с уроков и гуляла по улицам. Приходит до-
мой с невинным взором. Спрашиваю: «Ну как в шко-
ле?» Отвечает; «Ничего, как обычно». А на другой
день звонит учительница, беспокоится, почему Ляля
не была на занятиях, не заболела ли. Ведь, ты по-
мнишь, и наказывала ее, и по-доброму просила: «Го-
47
вори мне правду, только правду. Если что-то сделала,
признайся, я все пойму, прощу, только будь откро-
венна». Нет, обязательно обманет! Вот и теперь, мы
ей каждый месяц пятьдесят рублей давали, вещи по-
купали— только учись. Себе во многом отказывали.
Каждый раз спрашивала, как дела в институте. «Хо-
рошо»,— отвечала и даже глаз не опускала. Знаешь,
когда я смотрю на ее лживые глаза, поневоле вспо-
минаю ее отца. Она на него очень похожа. Видно,
и характер его унаследовала. Что ты удивляешься?
Ты что, веришь, что никакой наследственности нет?
Что человек родится «ни хорошим, ни плохим»? На-
ивно так думать! Черты лица наследуются, фигура,
привычки, передаются характер, склонности... И вот
тут-то я виновата... Да, да. Не сумела развить хоро-
шее и приглушить плохое...
Когда Ляля наконец-то появилась у родителей, она
сказала матери, что беременна.
И все опять вдруг стало оцениваться иначе. Воз-
можно, удастся восстановиться в институте, взять
«академический» отпуск. А если не восстановят?
Ну что ж, будет растить ребенка... Но бесспорно: ре-
бенок свяжет семейную жизнь Ляли и Павла.
8.	В РОДНЫХ КРАЯХ
I* старости человека всегда тянет в те места, где
он родился, провел детство, где впервые увидел
зеленый лист, белый снег, где узнал своих первых
друзей и подруг. Почему так? Почему в старости так
неудержимо тянет в родные места? Юлия Павловна
не могла этого себе объяснить, но о поездке в род-
ные края думала давно и в очередной отпуск твердо
48
решила туда поехать. Потом будет труднее: ведь
у нее появится внук или внучка.
Как только Юлия Павловна оказалась в вагоне,
на нее нахлынули воспоминания.
Трудное у нее было детство! Юлия Павловна вы-
росла в многодетной семье. Жили в деревне, надела
земли отец не имел и занимался ремесленничеством.
Он красил крестьянские холсты, а краски добывал из
коры деревьев. Старшие дети — а всего в семье ро-
дилось тринадцать детей — в ту пору всегда ходили
с синими от краски руками. Потом отец приоб-
рел чесальную машину и брал в расчес овечью
шерсть. Чесалка стояла летом в сенях, а зимой в
избе.
Когда отец умер, у матери оставалось восемь жи-
вых детей (от года до шестнадцати лет) и пять моги-
лок, разбросанных по разным деревням Козловского
уезда, как назывался тогда Мичуринский район.
А разбросаны могилки были потому, что в поисках
лучших заработков семья кочевала из одной деревни
в другую.
О чем бы ни вспоминала Юлия Павловна, перед
глазами вставала мать. Сколько в ней было силы,
энергии, бодрости. Вырастить такую ораву детей!
И она не просто вырастила, но и «вывела в люди»,
как ей говорили.
Мать была высокая, дородная и крепкая женщина.
Всякая работа у нее спорилась. Юлия Павловна не
помнит свою мать без какого-либо дела в руках.
То она кормит ребенка, то работает на огороде, то
стирает, то идет на речку полоскать белье, то крутит
чесальную машину. Если зашла родственница или со-
седка и надо поговорить, она берет в руки вязанье.
Мать все успевала делать для своей многочисленной
4 М. Белахова
49
семьи и даже выбирала время сходить за грибами
или орехами.
И все дети начиная с пяти лет посильно труди-
лись — кто нянчил младших, кто работал на чесалке,
кто кур стерег, кто яйца на базар в Козлов отвозил,
кто по найму у помещика работал. Но при этом глав-
ную цель в жизни мать видела в том, чтобы дать
детям образование. Сама она с трудом могла наца-
рапать письмо, и перед ней маячил один свет — ви-
деть своих детей учеными. Учеными она считала тех,
кто оканчивал училище, дающее право стать учите-
лем приходской школы. Достижение этой цели было
необычайно сложным. Надо было вносить плату за
обучение и одеть счастливчика — все это удавалось
сделать за счет подтянутых животов всей семьи.
Молоко от своей коровы пили только малыши, а яйца
от своих кур ели только в пасхальные дни или при
болезни.
Только двоих детей удалось матери сделать «уче-
ными». Но стремление к получению знаний было при-
вито детям, и уже при Советской власти все—и
младшие и старшие мальчики и девочки — получили
среднее образование. Мечта матери сбылась: «не-
учей» в семье не осталось. Теперь из всей семьи уце-
лели трое — Юлия Павловна, брат и сестра. Осталь-
ных унесли война и болезни.
На вокзале в Мичуринске Юлию Павловну встре-
тили брат и старшая сестра. Поздоровались, всплак-
нули— как они постарели!
Они постарели, а город помолодел. Юные деревья
вдоль тротуаров, скверы, цветники, асфальт вместо
булыжной мостовой. Особенно изменился центр го-
50
рода. На месте старой базарной площади разросся
великолепный мичуринский сад. И в этом саду на мо-
гиле Мичурина воздвигнут памятник. Сохранился и
старый городской парк.
Брат хвастался городом.
— Ты вникни, Юлия! Дело не только в зелени.
Во многих дворах клубы, детские площадки, лекто-
рии. Поверишь, в Мичуринске, не таком уж большом
городе, сейчас, летом, полтораста детских площадок.
В вашей Москве того нет. А чья это работа? Все
ведется на общественных началах, в основном
пенсионерами. Ну конечно, власть помогает, не
без этого. А знаешь, у нас ведь свои Черемушки
есть.
На другой день Юлия Павловна вместе с братом
и сестрой поехали в родное село, в край своего дет-
ства.
Они не стали дожидаться автобуса, который, как
выяснилось, ходил редко, и поехали на такси. По про-
селочной дороге, где раньше скрипели лишь телеги,
теперь мчалась «Волга», оставляя за собой шлейф
черноземной густой пыли. Шофер такси досадовал:
— Ездим только в сухую погоду. Пройдет дождь —
конец, сразу завязнешь! И что за порядки такие? Ма-
шин всяких дополна выпускаем, а о дорогах не забо-
тимся. Вот и калечим технику.
А Юлия Павловна, улыбаясь, смотрит на родные
поля. Как легко дышится степным, свежим, живитель-
ным воздухом! И какое спокойное небо — бледно-
синее, с белыми, безмятежно плывущими облаками!
Так хорошо, так радостно на душе!
С большака дорога поворачивает на Хорошево.
Они едут по мосту, и Юлия Павловна смотрит на
Степной Воронеж, покрытый мелкой рябью. Вот бы
4*
51
искупаться! Нет, они искупаются там, где купались
в детстве.
Они въезжают в село. Когда-то дома стояли ря-
дом, на равном расстоянии друг от друга. А теперь?
Как будто пронеслась буря, и вырвала половину до-
мов, и унесла их неведомо куда. Да, сколько лет не
была Юлия Павловна в родных краях! Это время
родное село нелегко пережило, но вышло из борьбы
помолодевшим, обновленным. Домов теперь меньше,
но это уже не старые, покосившиеся избы ее детства.
Новые дома покрыты волнистым шифером или желе-
зом, покрашенным в яркую краску. К домам тянутся
электрические провода. На многих крышах телеви-
зионные антенны.
В центре села, на месте церковки, отстроена но-
вая, большая школа. А недалеко от нее стоит еще и
та маленькая школа, в которой училась Юлия Павлов-
на. Когда-то Юлии Павловне казалось, что школа эта
была очень далеко от дома. С холщовой сумкой, наде-
той через плечо, в которой лежали тетрадь, букварь
и жареный горох на завтрак, она шла посредине ули-
цы. Если шла ближе к домам, собаки лаяли, а она их
страсть как боялась. А еще боялась кладбища, мимо
которого надо было проходить. Но тут к ней обычно
присоединялись подружки.
Ну вот и домик, где она родилась. От школы це-
лых два километра. Немало. Чей он теперь, этот ма-
ленький домик? И как могла в нем размещаться ее
большая семья? Как? Нет, не забыла этого Юлия
Павловна. На печке спали трое-четверо, остальные
все подряд, на полу. И только мать спала на кровати
с очередным младенцем.
А вот и речка, в которой в летние дни купались
они до синевы. И такая же мелкая рыбешка плавает
52
стайками, и те же лопухи, и белые лилии. Юлия Пав-
ловна говорит, как будто думает вслух:
— Меня тут однажды девчонка какая-то топила.
Разозлилась и топить начала. Я потом бежала за ней,
побить хотела. Да не догнала.
Брат смотрит на ребятишек, которые сидят на бе-
регу с удочками. Потом не выдержал, подошел
к ним, спросил:
— Ну как улов? Я тут когда-то линька поймал.
Полкило верных в нем было!
Ребятишки недоверчиво посмотрели на чужого
старика. Врет! Такой большой рыбы тут никто еще не
ловил.
Когда ехали обратно, Юлия Павловна думала
о том, как непохоже было ее трудное детство на
детство ее детей — Ляли и Вовки! А они не ценят
того, что имеют. Потому что им не с чем сравнить
свое благополучие.
9.	БАБУШКА
ЕГсть старая русская пословица: ребенка вырастить—
что храм построить. Народ сложил эту пословицу,
когда все строилось самыми примитивными средства-
ми, строилось годами, десятилетиями. Вспоминая эту
пословицу, Юлия Павловна думала, что теперь, при
новой технике, сооружения воздвигаются легко, а вы-
растить человека стало, пожалуй, не легче, а труднее.
Из родильного дома Ляля приехала к матери. Тетя
Катя звала к себе. Но как там справишься с ребен-
ком? Газа нет, комната одна на троих. А здесь у Ляли
отдельная комната. Вовка снова поселился в про-
ходной.
S3
Новый человек по имени Оля полностью завладел
вниманием семьи.
Михаил Иванович и Юлия Павловна стали называть
друг друга дедушкой и бабушкой. Тем самым они как
будто сами определили свою главную задачу в
семье. Оба они с такой нежностью относились к внуч-
ке, какой не было у них даже к своим детям. Неда-
ром сложена и такая пословица: «Сын — орешек,
внук — ядрышко».
Бабушка! В обычном, издавна сложившемся пони-
мании— это старый человек, безусловно, уже не ра-
ботающий, освобожденный от трудных домашних
обязанностей. Бабушка погуляет с ребенком, покор-
мит его, спать уложит, сказку на ночь расскажет. Та-
кой и живет бабушка в человеческих представлениях.
Так думала и Юлия Павловна, пока сама не стала
бабушкой.
Она бабушка. Но она прежде всего врач больни-
цы! Она отвечает за жизнь людей, участвует в обще-
ственной жизни, научных конференциях! Она хозяйка
дома, жена, мать несовершеннолетнего сына. И те-
перь вот еще бабушка!
И откуда вдруг появились силы? Как будто в ней
припрятана, прибережена была энергия для внучки!
Разве можно доверять Ляле ребенка? Удивитель-
ное легкомыслие, неумение обращаться с малюткой,
неумение переносить трудности, связанные с ма-
теринством. Ну, конечно, трудно и дочери: неспо-
койные, бессонные ночи. Поэтому Ляля такая вялая
днем.
Приходя с работы, Юлия Павловна немедленно,
без отдыха, начинала готовить, стирать, убирать.
Ляля с радостью уходила из дому за покупками. Хоть
часок проветриться, отдохнуть, на людей посмотреть!
54
Вовка усаживался делать уроки около кроватки
Оли. Если кто-то сидел около девочки, она лежала
спокойно. Одна ни за что не хотела оставаться и сра-
зу начинала плакать.
Михаил Иванович, как бы поздно ни приходил до-
мой, шел к внучке «побеседовать». Когда Оля стала
улыбаться деду, он просиживал около нее почти все
свое свободное время. Но Юлии Павловне от этого
было не легче. Михаил Иванович не умел радоваться
один. Около него обязательно должна была стоять
Юлия Павловна или в крайнем случае Вовка.
Все в доме жили Олей, все ее любили, заботились
о ней, ласкали ее. Улыбка не сходила со всех лиц.
Как много радости приносит в семью ребенок! Но и
хлопот много.
Юлия Павловна не жаловалась, но теперь у нее
часто болела голова, появлялись боли в сердце. Иног-
да она проверяла кровяное давление и никому не на-
зывала высоких цифр, которые показывал аппарат.
Разве можно ей болеть!
Кто по-настожцему помогал Юлии Павловне, так
это вторая бабушка — тетя Катя. Та, как придет, на-
денет принесенные с собой тапочки и фартук — все
дела спорятся. Три-четыре часа — и все постирано,
убрано. Как только успевает все сделать! Ведь, ка-
жется, и не отходила от внучки, все аукалась с ней
да улыбки для себя добивалась.
Когда Ляля перестала кормить грудью ребенка,
она заявила, что обязательно начнет учиться, поступит
на курсы иностранных языков. Но с кем оставлять
ребенка? В ясли отдавать жалко: мала еще девочка,
привяжутся болезни. Вот если бы найти хорошую
домработницу! Но подходящей домработницы не на-
ходилось.
55
В первый год рождения Оли обе бабушки свои от-
пуска без раздумий отдали внучке. Дачу не снимали,
жили у тети Кати.
Две бабушки, дед, отец ребенка — все опекали
малютку, все помогали Ляле нести материнские обя-
занности. Одно было плохо: Ляля не ладила со свек-
ровью и постоянно высказывала недовольство тем,
как она воспитывает ее дочь.
— Ну зачем вы качаете коляску? Оля и без того
уснет!
А тетя Катя привыкла качать детей. Так она вы-
растила своих и считала, что без этого дитя никогда
не уснет. Она уже пробовала, девочка начинала
плакать. Невестке она перечить не стала, но, уклады-
вая внучку спать, все же потихоньку коляску пока-
чивала.
И еще спор: брать ребенка на руки или нет? Ляля
приказывала не брать. Когда ребенок тянулся к ней,
она брала неохотно: вечный риск, что ребенок испор-
тит платье. А тетя Катя постоянно брала Олю на руки.
— Ну как не взять, если дитя просит? — оправ-
дывалась она. — У меня сердце-то не каменное. А как
она радуется, когда на руки берешь!
Ляля жаловалась Паше:
— По-моему, она все это назло мне делает. Чего
ни скажу, все по-своему!
- Да что ты, Ляля! Мама добрая, у нее и в мыс-
лях такого нет. Ты скажи спасибо, что она нянчит
Олю. Ведь работает же!
— Что значит «спасибо»? Она бабка — значит, обя-
зана. А какие у нее могут быть другие интересы?
— Да я ничего не говорю. Я только сказал, что
она добрая.
— Ну конечно, мама добрая, а я злая! Твоя мама
56

всегда права. Вообще тебе мать дороже жены и ре-
бенка.
Паша считал, что не права Ляля, но матери он го-
ворил уклончиво:
— Ну зачем тебе, в самом деле, качать Олю при
ней? Уйдет она — ты и качай. И вообще старайся
с ней ладить.
— Я стараюсь, сам видишь. Но ведь с ней как?
Не одно, так другое. Все равно плохо! А уж не дай
бог, кто скажет, что Оля на меня похожа, — из себя
выходит! А что в этом худого?
Отношения Ляли и тети Кати накалились, и однаж-
ды Ляля заявила матери:
— Я приеду с Олей в Москву!
— Это в августе-то везти ребенка в город? —
ужаснулась Юлия Павловна. — А что будешь делать
в городе?
— Тогда пусть она уходит жить к своей дочери.
Я одна справлюсь. У нас одинаковые теперь права
на комнату.
— Слушать тебя тошно! Ну какие у тебя права
на ее комнату? Бессовестная ты! Катерина Ивановна
своим горбом заработала эту комнату, а у тебя пра-
ва? Стыд! Поехала бы ты на новостройку или на
целину, дали бы тебе там комнату, вот тогда были
бы твои права!
Когда капризничают, скандалят больные, что ж,
там недуг, там боль кричит. А Ляля вполне здоро-
ва, видит, как свекровь и мать выбиваются из сил,
чтобы помочь ей, и принимает все как должное. Сто-
ит Юлии Павловне сделать какое-нибудь замеча-
ние — сразу обида, отвернется, перестает разгова-
ривать.
— Ну что ты за человек! — скажет Юлия Павлов-
58
на. — Какая ты неблагодарная! Сколько сил я тебе
отдаю!
— Я тебя об этом не прошу. Сама могу спра-
виться.
— Если можешь, так почему сразу уходишь из
дому, стоит мне появиться? Почему все дела на меня
взваливаешь? И ребенок и стирка?
— А ты не стирай. Я и сама могу.
— Так ведь это только слова! Всегда ждешь, пока
мать или свекровь постирают.
— Да плюнь ты на все, не принимай близко
к сердцу! — утешал жену Михаил Иванович.—
И белье не стирай. Пусть сама о дочке заботится!
Да, неладно складывалась жизнь в семье Батовых.
В старости нужен покой, а покоя нет. Теперь всякий
пустяк выводит из равновесия.
10.	РЕВНОСТЬ
"Тетя Катя думала-думала и приняла решение уйти
 на пенсию. Конечно, обидно уходить с работы, где
так хорошо к ней относятся. Нет! Об отдыхе тетя Ка-
тя не думала. Сыну надо помочь. Некому внучку нян-
чить. Невестка на иностранных курсах занимается,
Юлия Павловна до пенсии еще не доработала. Кому
же, как не ей, растить Оленьку?
Как только тетя Катя оформилась на пенсию, Па-
вел на такси привез к матери Олю с ее кроваткой,
коляской и всеми игрушками. Кстати, и весна пришла,
детям лучше быть на свежем воздухе.
Тетя Катя окунулась с головой в домашние хло-
поты. Нешуточное дело. Теперь вся забота о двух-
летней внучке на ней. Зато сын доволен. Дочка, ко-
99
торую он очень любит, всегда с ним. А так что же
за семья? Живут как цыгане — то в Москве, то здесь.
На работе Павлу обещали отдельную квартиру. Ну
уж тогда семья как семья будет...
А Ляля часто оставалась в городе. То подготовка
к семинару, то общественное поручение на курсах,
то устала, то мать больна. Павел был недоволен. По-
думаешь, курсы иностранных языков! Ну и что же?
Люди учатся на таких курсах после работы, а Лялька
не работает. Уж у нее-то достаточно времени для
подготовки. Что Юлия Павловна прихварывает — это
возможно. Но чтоб Лялька из-за этого дома сидела —
вранье. Там Вовка и Михаил Иванович все делают.
Не верит Павел Ляле. Ревнует.,
Но, может быть, он действительно неисправимый
Отелло, как называет его Ляля? Нет! Дело в том, что
Павел чувствует, что Ляля его не любит. Ну и сказа-
ла бы об этом откровенно.
А он, Паша, любит Лялю? Когда-то очень любил.
Горел своей любовью. Теперь и сам не знает, любит
ли. Ляля так неласкова, невнимательна, что всякая
любовь может погаснуть.
Однажды в свободный от занятий вечер Павел по-
ехал в Москву, чтоб встретить Лялю и вместе вер-
нуться домой. Он ходил по переулку, мимо здания
школы, где помещались курсы. Скоро выйдет Ляля.
И она действительно появилась... под руку с каким-то
парнем. Не заметив Павла, Ляля прошла к Никитской
площади, а не к Арбату, где жила.
Что делать? Идти вслед? Спросить ее, куда она
идет? Павел стоял, не зная, на что решиться. И вдруг
увидел Валю, подругу Ляли, с которой та недавно его
60
познакомила. Валя вышла из школы. И тоже напра-
вилась в сторону Никитской площади. Павел догнал
ее и окликнул.
— Ах это вы? — удивилась Валя.
— А где Ляля? — спросил Павел, удивляясь сво-
ей хитрости.
— А вы не видели ее?
— Я только что подошел! А где она?
— Сказала мне, что торопится домой, и убежала.
Значит, Валя ничего не знает? Лялька и ее обма-
нывает?
— Вот досада!—сказал Павел. — Разошлись! Я не
знаю, к родителям она пошла или на Киевский!
— Она говорила, что за город поедет, — сказала
Валя.
Но Павел знал, что Ляля сегодня не собиралась
ехать за город. Тут что-то не так!
— На десятичасовой поезд я уже опоздал, а сле-
дующий будет через полчаса. Мне делать нечего,
я провожу вас, Валечка.
— Пожалуйста, — улыбаясь, согласилась Валя.
Она была очень некрасива, эта Валя, и, видно, не
избалована вниманием. Павел взял ее под руку.
— Вы далеко живете, Валечка?
— Совсем рядом. Мой дом на улице Качалова,
недалеко от церкви, где венчался Пушкин.
— Ас кем вы живете? Или это нескромный во-
прос?
— Да нет, почему же? Я живу одна.
— Потому-то Лялька у вас и занимается часто?
Надоедает?
— Ну что вы! Мы с ней очень дружим.
Но какую-то фальшивую нотку в ответе уловил
Павел. Или ему это показалось?
61
Он попрощался с Валей около ее дома. И так,
между прочим, спросил;
— Вы на каком этаже живете?
— На самом верхнем.
— Надеюсь, лифт есть?
— Конечно.
В тот момент Павел и не думал, что ему пригодит-
ся этот адрес.
Он поехал домой и, как предполагал, Ляля туда
не приехала. Значит, заночевала у родителей.
Да, она ночевала там. Об этом на другой день
сказал ему Вовка.
— Опять тут бигуди свои разбросала. А почему
тебя вчера не было?
— Дела, Вовка!
Надвигались экзамены за четвертый курс. Павел
получил отпуск и целыми днями и ночами занимался.
Он был даже доволен теперь, когда Ляля оставалась
в Москве. Спокойно, ничто не отвлекает. Только
с дочкой поиграет немножко—и за работу.
И вот в это время надо же было заболеть Оле!
Павел перепугался, когда на градуснике увидел 39,5.
Олечка тяжело дышала, металась. Обнаружили это
вечером, часов в шесть. Что делать? Где найти док-
тора?
— Я позову Галочку, — сказала тетя Катя.
Павел промолчал. Неловко как-то. Но что поде-
лаешь? Галя ведь всем помогает. Хотя и не окончи-
ла еще медицинский, но у нее большой опыт. И го-
товится она стать врачом по детским болезням.
Галя пришла. В белом халате, в белой косынке.
Павел посмотрел на нее и застыл от удивления.
62

От нее как будто шло сияние и согревало все во-
круг! Мягкая улыбка, осторожные, ласковые движе-
ния, тихий, спокойный голос:
— Тетя Катя, поднимите девочку. Вот так. Повер-
ните ко мне спиной. Тихо. Я слушаю... Ну вот, теперь
посмотрим горло. Павел, дай чайную ложечку. Тетя
Катя, поднесите Олю к лампочке. Ну не плачь, моя
умница, ничего. Я и без ложечки вижу. Теперь мож-
но и в постельку. Слушай, Павел, надо достать пени-
циллин. У девочки воспаление легких. Наша аптека
уже закрыта. Поезжай сейчас же в Москву. Вернешь-
ся часа через два. Я приду и сделаю укол. Это очень
важно — именно сегодня начать уколы.
Павел побежал на станцию. Платформа, поезд,
вокзал, троллейбус... Скорей купить пенициллин и
обратно. А как же Ляля, мать? Нет, надо Лялю из-
вестить. Она, конечно, поедет с ним.
Павел позвонил по телефону. Подошел Вовка.
Ляли дома не было.
Значит, она на курсах. Павел взял такси и через
пять минут был уже у школы.
— Очень прошу вас, — обратился он к гардероб-
щику, — вызовите мою жену Елену Орехову, у нас
заболел ребенок.
Гардеробщик вернулся и сказал:
— Нет ее на занятиях. И не была.
Где же она? Может, у Вали? Это совсем рядом.
Он за две минуты добежит. Не знает квартиры? Ерун-
да! Знает, что верхний этаж, этого довольно.
На этаже четыре квартиры. В которой живет Валя
Попова? Табличек на дверях нет. Он позвонил в одну
из квартир. Вышла старая женщина.
— Валя Попова здесь живет?
— Да. Кажется, дома.
64
Переваливаясь, она подошла к одной из дверей,
постучала и сказала:
— Валя! К тебе пришли.
Дверь минуту не открывалась, потом щелкнул за-
мок, и Павел увидел... Лялю.
— Ты?!—бледнея, сказала она.
Павел вошел в комнату. За столом сидел какой-то
рыжеватый парень. Он с испугом посмотрел на Пав-
ла. На столе стояла бутылка вина, закуски. Вали дома
не было.
Павел повернулся и ушел.
В его душе начисто сгорела любовь.
В тот же вечер Ляля сказала матери:
— Мы с Пашей разошлись. Окончательно. И те-
перь я буду жить только здесь. Пусть Вовка не лезет
в мою комнату.
Юлия Павловна пришла в спальню, где Михаил
Иванович, лежа в постели, читал газету.
— Ляля заявила, что окончательно расходится
с Павлом. Что будем делать?
— Да ничего. Ложись и не волнуйся.
— Ты думаешь, что говоришь? — возмутилась
Юлия Павловна.
— А что думать? Они не первый раз разводятся.
У меня от своих дум голова раскалывается! Да и ни-
чем ты не поможешь, думай не думай.
— Ты, может быть, и прав, но не думать я не
могу.
Юлия Павловна пошла к Ляле в комнату.
— Вы это давно решили?
— Не очень.
— Может, одумаетесь? А как с Олей быть?
5 М. Бел ахова
65
— Возьму ее себе.
Она возьмет себе Олю! А кто будет Олю воспи-
тывать?
Да, она, конечно, разойдется с Павлом. Вышла за-
муж без любви, захотела избавиться от родительской
опеки. Думала, замужем станет свободной. А вышло
иначе. Павел уличал ее во лжи, подозревал в изме-
нах. И может, не напрасно?..
Каков итог? Вуз потеряла, мужа потеряла. И Олю
оставит без отца. При этой мысли Юлия Павловна
заплакала. «Внученька моя родненькая, что с тобой
будет?»
А тетя Катя? Бедная женщина! Сколько горя вы-
пало на ее долю от такой невестки!
Как порою несправедлива бывает жизнь к хоро-
шим людям!
11.	«ГРУСТНЫЙ ВАЛЬС»
ЕГ ще утром Юлия Павловна почувствовала боль
“в сердце. Она приняла нитроглицерин. Боль утихла.
Через некоторое время боль началась снова. Но
Юлия Павловна все-таки поехала на работу. Ничего,
пройдет! Так бывало уже не раз.
Все это лето она плохо себя чувствовала. Погода
стояла знойная, жаркая, с частыми грозами. Юлия
Павловна часто ездила за город навещать Оленьку.
Она видела, как трудно бывало тете Кате. В отпуск
Юлия Павловна так еще и не ушла. А пора бы: ведь
осень уже наступила.
Делая обход больных, она вдруг почувствовала
слабость. Скорей бы уж день кончился! Можно будет
лечь, отдохнуть. Обычно внимательная и терпеливая,
66
она с раздражением выслушивала жалобы больных.
Особенно нестерпимо было слушать Анну Осиповну.
Пенсионерка Анна Осиповна проводила не менее
трети своей жизни в больнице. Основания для этого,
конечно, были: гипертония, непорядок в желчном пу-
зыре. Но независимо от состояния Анна Осиповна
считала, что она должна два раза в году по месяцу-
полтора проводить в больнице. Помимо действитель-
ных болезней, она подозревала в себе множество
несуществующих: сахарную болезнь, спондилез, за-
болевание крови, опухоль в мозгу — а сегодня вы-
сказала новое предположение.
Юлия Павловна пыталась ее урезонить:
— Зачем вы придумываете себе болезни?
— А зачем вы на рентген меня направили? По-
чему вчера снова брали кровь на анализ? А?
Анна Осиповна заодно высказала и другую пре-
тензию:
— Почему вы меня не проконсультируете у про-
фессора? Некоторые лежат всего неделю, и у них
уже все светила перебывали.
Это был намек на больную из второй палаты —
Маро Ашотовну. Ноги у той были отекшие, непослуш-
ные. Лицо старческое, все в морщинах, волосы се-
дые. Трудно было поверить, что Маро Ашотовне
только пятьдесят лет. Шестидесятилетняя Анна Оси-
повна казалась много моложе.
Маро Ашотовна ни на что не претендовала, Она
вообще жила интересами, далекими от больницы, от
болезней. То, что для Анны Осиповны казалось инте-
ресным и важным, Маро вовсе не замечала. Целыми
днями она читала газеты и журналы. Их каждое утро
приносил в палату старший санитар.
Сегодня состояние Маро было особенно тяжелым.
5*
67
Она задыхалась, глаза у нее потускнели. Юлия Пав-
ловна долго осматривала ее и, обеспокоенная, сразу
же пошла в процедурную, чтобы передать сестре но-
вые назначения, кислород в первую очередь. И вдруг
почувствовала острую боль в сердце и жжение
в груди.
— Что с вами? — испуганно спросила сестра.
— Сердце... — еле выговорила Юлия Павловна.
Когда доктор Леонид Михайлович выслушал ее,
измерил давление, он твердо сказал:
— Вам надо остаться в больнице. У меня в ма-
ленькой палате есть свободная койка.
Она не сопротивлялась, на это у нее не было сил.
Впервые Юлия Павловна оказалась на положении
больной в своей больнице.
— Хорошо, — сказала она няне, которая уклады-
вала ее в постель.
Что хорошо? Почему она так сказала? Ведь пло-
хо! Плохо, что заболела. Но хорошо, что лежит, от-
дыхает. Не надо идти в магазин, стоять в очереди,
не надо готовить обед в душной кухне. Но кто же
все это сделает?
Доктора Леонида Михайловича больные любили и
верили ему. Вот теперь и Юлия Павловна узнает его
не по совещаниям на врачебных конференциях или
пятиминутках, а как больная. Первое, на что обрати-
ла она внимание, — это неторопливость доктора. Он
терпеливо выслушал жалобу ее соседки по палате,
обстоятельно ответил на все вопросы и дал успокои-
тельный прогноз.
И все же первым осмотром Леонида Михайловича
себя как больной она осталась недовольна. Все-таки
он слишком молод. У него не было уверенности
в диагнозе. А может, он скрыл от нее истину?
«8
Кровать Юлии Павловны стояла так, что, лежа на
правом боку, она смотрела в окно. Против ее окна —
хирургический корпус. Под окном растет большое
ветвистое дерево, похожее на платан. Под этим де-
ревом и в жару прохладно. Ей сейчас со второго эта-
жа видна лишь его верхушка. Еще у окна — ель.
Ее верхушка спокойна, безмятежна. А вот листики
березы при малейшем ветерке волнуются. И уже на-
чинают желтеть. Сентябрь!
По небу неторопливо плывут белые облака. Вон
то похоже на спящего великана. Минута, другая — не-
бо чистое. И опять проплывает облако, похожее на
волчью голову с раскрытой пастью и громадным,
круглым, голубым глазом. Вдогонку ему летит ги-
гантская бабочка. А маленькое облачко совсем как
белый пушистый медвежонок...
Но бывали дни, когда Юлия Павловна не видела
неба. В ней бушевала буря сердечных болей. И тогда
она смотрела только в себя. Вместе с болью при-
ходил страх. Особенно было страшно, если это слу-
чалось ночью.
После приступа Юлия Павловна лежала обессилен-
ная, с закрытыми глазами.
Деревья, как и люди, по-разному старятся. Уже
растеряла все свои листья береза, стоит, помахивая
голыми, скучными ветвями. А платан еще красуется
всем на диво: каждый лист светился золотом, дерево
словно пылает, стоит как символ знойного бабьего
лета. Юлия Павловна, несмотря на приказ врача не
вставать с кровати, подходила к окну полюбоваться
красками осени.
Больничный день тянется бесконечно. Как это
Юлия Павловна до сих пор не понимала, что посе-
щение врача для больного целое событие!.. А посе-
69
щение родных? Большой праздник! С каким нетерпе-
нием она ждала прихода Вовки, мужа, Ляли!
Когда она спросила Лялю, как дела с разводом,
та ответила:
— Все в порядке. Мы помирились.
Поверила Юлия Павловна Ляле или нет? Не со-
всем. Она понимала, что теперь все неприятное
от нее будут скрывать.
Юлия Павловна с разрешения врача уже начинала
вставать и полегоньку ходить. Скоро ее выпишут из
больницы. Михаил Иванович рассказывал, что к ее
приезду дома намечается генеральная уборка.
Но в тот день, когда Михаил Иванович должен
был за ней приехать, у Юлии Павловны с утра снова
начались острые боли. Пришла сестра и, взгля-
нув на Юлию Павловну, сразу же привела Леонида
Михайловича. Тот, прослушав пульс, скомандовал
сестре:
— Укол и горчичники на сердце.
Юлия Павловна дышала тяжело и прерывисто.
— Доктор... дышать... не могу...
— Успокойтесь! Сейчас примем все меры, и все
пройдет.
Укол, горчичники, какие-то капли, кислородная по-
душка... Сестра бегала то за одним, то за другим.
Леонид Михайлович не отходил от Юлии Павловны.
Наконец ей стало легче. Она задремала.
Вечером, обессиленная, она все же слушала через
наушники музыку: мелодию Дворжака в исполнении
ансамбля скрипачей Большого театра. Какая чудесная
музыка! Спокойная, немножко грустная...
Сестра сказала, что Михаил Иванович приезжал за
70
Юлией Павловной. Ему объяснили, что ей стало хуже,
что после укола она спит.
Диктор объявляет: будет исполнен «Грустный
вальс» Сибелиуса. И с первых же аккордов Юлию
Павловну охватила тревога. В памяти вдруг возникла
картина похорон ее матери. Кладбище со множеством
могил, церковь. Вот подносят гроб к свежевырытой
могиле...
Нет, нет! Это не то... Музыка не страшная. Это
музыка тихой грусти. Вот скрипка рассказывает о чем-
то хорошем. Как бы вспоминает прошедшее...
Но вдруг случилось что-то трагическое, неповтори-
мое. И скрипки прощально застонали, зарыдали...
Это уже не грустный вальс! Это хуже... Это то, чего
боится Юлия Павловна...
Свою обреченность Юлия Павловна поняла не
умом и опытом врача, а человеческой интуицией.
Сегодня с ней произошло то, что она не в силах пре-
одолеть.
Ночью Юлия Павловна скончалась.
12.	ОПУСТЕЛА БЕЗ ТЕБЯ ЗЕМЛЯ...
Тывает так: живет на свете человек тихо, скромно,
®не совершая никаких подвигов. Более того, окружа-
ющим заметны его недостатки, срывы. Вог таким обык-
новенным человеком и жила на свете Юлия Павловна.
Но когда она так неожиданно ушла из жизни, не толь-
ко близкие и родные, но даже просто знакомые почув-
ствовали, что образовалась пустота, которую трудно
заполнить, что при жизни не знали они настоящей
цены этому человеку.
71
Сестры и врачи больницы поняли, что лишились
умного, чуткого товарища, такого человека^ которо-
му они доверяли свои сокровенные мысли, с кото-
рым всегда советовались. Не скрывая своего огорче-
ния, плакали няни, плакали и больные, когда узнали
о смерти своего доктора.
В доме, где жила Юлия Павловна, тоже многих
огорчила ее смерть. Стали вспоминать, как она всем
безотказно оказывала врачебную помощь. Дом был
большой, всякое с людьми случалось... Особенно час-
то к ней обращались лифтерши, дворники, уборщицы.
Случалось, от сомнений и подозрения, что тяжко бо-
лен, изводился человек. Юлия Павловна послушает
жалобу, посмотрит и скажет: «Ничего страшного нет,
но исследоваться надо. А пока попейте вот это». И на-
пишет рецепт. И сразу человеку становится легче.
Больной спокойно проходит исследования. Люди ве-
рили Юлии Павловне. И в этом была большая цели-
тельная сила.
Сестра Михаила Ивановича, Зинаида Ивановна,
после смерти Юлии Павловны поняла, что невестка
была ей роднее брата. С братом они редко встреча-
лись, а встретившись, они как-то не находили темы
для разговора. Всеми своими горестями и радостями
она охотно делилась с Юлией Павловной, зная, что
та ее и поймет, и даст хороший совет. Не говоря уж
о медицинской помощи. Ни она, ни муж ее Федор
никогда в амбулаторию не ходили. Только к Юле,
только ей верили. Вспоминая Юлию Павловну, Зина-
ида Ивановна плачет навзрыд.
Но уж кто действительно осиротел без Юлии Пав-
ловны, так это Михаил Иванович. Он никогда не ду-
мал, что она может окончить жизненный путь рань-
ше его. Ей было всего пятьдесят лет. Ну повышалось
72
давление. Так ведь это у многих бывает. И вдруг ин-
фаркт! Затем второй, смертельный...
Хорошие слова есть в одной песне: «Опустела без
тебя земля...» Михаил Иванович почувствовал себя
в полном одиночестве. Одиночество! Оказывается,
можно жить среди людей и быть одиноким. У Миха-
ила Ивановича большой коллектив на заводе, сын,
дочь. Есть родственники, знакомые. Но ведь он ни
с кем не может так откровенно разговаривать, как
разговаривал с Юлей. Никто его не поймет так, как
понимала она. Никто так не успокоит, так мудро не
посоветует.
Он любил ее страстной любовью в молодости, спо-
койной, но глубокой в зрелом возрасте. Он не знает,
сможет ли жить без нее? Она — это половина его
души. Да нет! У них была одна душа.
Опустела без тебя земля...
Что же теперь делать? Надо научиться жить ина-
че. Но разве можно в шестьдесят лет перестроить
свою жизнь?
...Михаил Иванович, Вовка и Ляля не вспоминали
вслух Юлию Павловну. Сын и дочь знали, что стоит
им вспомнить мать — и Михаил Иванович сразу уйдет
в свою комнату, и они знали почему: чтобы скрыть
свои слезы.
Михаил Иванович думал, что Вовка и Ляля легко
перенесли смерть матери. Но он ошибался. Для Вов-
ки это был первый жестокий удар в жизни. Раньше
смерть для Вовки была чем-то непонятным, к нему
никак не относящимся. Умирали незнакомые, чужие
люди. Но, когда он увидел в гробу свою мать, его
впервые ужаснула смерть.
Вовка теперь часто просыпался по ночам. И, укрыв-
73
шись с головой, беззвучно, чтоб не услышал отец, ры-
дал о самом близком для себя человеке — о матери.
А Ляля? Она тоже была потрясена. Похудела, ста-
ла мрачной. Ляля понимала теперь, как она много до-
ставила огорчений матери и как мало принесла ей ра-
дости. А что впереди? Развод. Уже назначен день
в суде. И как быть с Олей? Дочка встречает и прово-
жает Лялю с полным безразличием. Отвыкла от нее
дочь...
13.	РАЗВЯЗКА
районный суд занимал старый двухэтажный мос-
 ковский дом. Павел пришел раньше назначенного
времени, отыскал зал заседаний, где должно было
разбираться их дело, сел на заднюю скамью и стал
осматриваться.
Комната была небольшая, а мебель громоздкая,
старинная, судейская. На небольшом возвышении
громадный стол, за ним три кресла с высокими рез-
ными спинками: самое высокое для судьи, чуть по-
ниже— для заседателей. Внизу еще один стол по-
меньше, с креслами — для адвоката и прокурора.
Немного в стороне — совсем маленький столик для
секретаря. А против двух торжественных столов стоя-
ли деревянные скамьи с низкими, тоже резными спин-
ками для подсудимых, пострадавших, свидетелей.
Суд еще не начинался. В комнате стояло и сиде-
ло довольно много людей. Все они громко разгова-
ривали.
Вот сидят два парня, один моложе, другой стар-
ше, около них милиционер. Женщина с заплаканным
лицом ругала парня, что помоложе.
74
— Тебе, дураку, не пятнадцать суток, а пять лет
надо влепить за твое хулиганство! Ты всех нас из-
мучил!..
Заплакал ребенок, и все посмотрели в ту сторо-
ну, где молодая мать держала на руках ребенка.
Сероглазая юная мать раздевала плачущего ребенка.
Она сняла с него шапочку, пальтишко, и ребенок
перестал плакать. Вдруг он улыбнулся и протянул
руки к одному из подсудимых парней, к тому, что
был постарше.
— Па! Па! — радостно залепетал малыш.
Вот, оказывается, кто отец ребенка и муж этой
красивой юной женщины!
Мать повернула ребенка к себе.
Женщина, ругавшая младшего парня, спросила:
— Как зовут мальчика?
— Витя, — еле слышно ответила мать.
— Вашему мужу уже двадцать пять, а себе в ком-
панию восемнадцатилетнего взял, — сокрушенно
вздохнула женщина.
А ребенок все оборачивался к отцу, радовался,
глядя на него, подпрыгивая на коленях матери. На
щеках у него красовались две ямочки. И вдруг все,
кто был в зале, заулыбались, как будто ничего пло-
хого и не случилось.
— Собирайтесь, пошли! — сказал второй мили-
ционер, выходя из кабинета судьи с бумагами в ру-
ках.— Хотите, тут прощайтесь, хотите—внизу.
— Мы проводим, проводим! Как же так? — за-
плакала женщина, ругавшая младшего парня.
И почти все ушли. В комнате, кроме Павла, оста-
лись два мирно беседующих парня и две девушки-
подруги. Кто тут разводился, а кто пришел для под-
75
держки — трудно было определить. Ляля заглянула
в комнату и осталась в коридоре.
Павел сидел хмурый и расстроенный. Сейчас, ког-
да он смотрел на чужого ребенка, у него защемило,
заныло сердце. Их разведут, и он, быть может, поте-
ряет дочку. Ляля назло не отдаст ему Олю. А что
делать? Жить с ней он больше не может. Как он
мог больше трех лет вытерпеть подобную жизнь? Же-
на не любила его и даже не пыталась скрывать этого.
Пропадала неизвестно где и с кем. Да и дочь она вряд
ли любила. Сколько обид и оскорблений натерпелся
он за это время?!
Ну что ж, пусть получает свободу. Пусть очеред-
ной поклонник станет ее мужем. Теперь любовь пере-
горела, а без любви и ревности нет.
Вошла Ляля и села на скамейку, на него не смот-
рит, глаза опущены. Даже поздороваться не может!
Из внутренней комнаты вышли судья — мужчина
средних лет и два заседателя — женщина и мужчина.
— Встать, суд идет!
Все встали.
— Орехов Павел Григорьевич здесь? — спросил
судья.
— Здесь, — Павел встал.
— Орехова Елена Петровна здесь?
— Здесь.
Судья объявил состав суда, назвал себя и заседа-
телей по имени, отчеству и фамилии. Спросил, дове-
ряют ли суду и нет ли отвода.
Затем стал задавать вопросы Павлу. Сначала
о возрасте, образовании, потом по существу.
—• Почему разводитесь?
— Она меня не любит, и вообще не сошлись ха-
рактерами.
76
— Где познакомились?
— Да так, на одной вечеринке.
— Сколько времени были знакомы до регистра-
ции брака?
— Месяц, — сконфуженно ответил Павел.
— Кто-нибудь мешал совместной жизни?
— Нет.
— Дети есть?
— Да, девочка. Два года.
— Когда фактически разошлись?
— Пять месяцев назад.
— Были попытки примирения?
— Нет. И не может быть.
Те же вопросы были заданы и Ляле. Разница в от-
ветах была только та, что Ляля сказала, что совмест-
ной жизни мешала свекровь.
Шел суд, решалась судьба двух молодых людей,
у которых впереди была еще большая жизнь. И ни-
кто — ни те, кто разводился, ни судья, ни заседате-
ли — не вспомнил о тех, кто ждал дома этих моло-
дых,— о старых родителях, судьбы которых обычно
так тесно сплетены с судьбами их детей.
Супруги категорически отказались от примирения.
Да и суд вскоре понял, что развод неизбежен. Этот
брак был ошибкой. Развод только развяжет тяжелые
путы.
Наступила третья весна для Оли. Стояла дождли-
вая, холодная погода. Но природа оживала. Еще вче-
ра на березе были всего лишь почки, и казалось, что
она обряжена в зеленые бусы. А наутро бусы пре-
вратились в светло-зеленые листочки. Бабушка Катя
срывает березовую веточку и дает Оле посмотреть.
77
Почки кленов тоже начали выпускать крЛКрватые
лапки, из которых вскоре разовьются pocKOtuKie ши-
рокие листья, украшение леса. А дубки ещеЖержат
свою листву в твердых почках.	%.
— Вот когда начнет дубок распускаться, тф-да и
тепло настанет, — обещает бабушка.	7
То, что скоро настанет тепло, знают и птиц^ Хо-
лод, непогода, а они готовят гнезда для будущих
птенцов. Опасливо поглядывая по сторонам, готовые
вспорхнуть каждую секунду, они выискивают пушин-
ки, волосики, травинки для гнезд, тут же завтракают:
клюют букашек и червяков, оживших на весенней
мокрой земле. Бабушка обо всем этом рассказывает
Оле, и та радостно смотрит на птичек.
И правда, что у старости есть свои радости. У те-
ти Кати великой радостью стала Оля — синеглазая,
с длинными ресничками, с пухлыми губками, курно-
сенькая да румяная. Не девочка — картинка нарисо-
ванная. А уж умна! Недавно она внучку нарочно при-
пугнула, чтоб далеко не бегала:
— Ты не ходи далеко, там медведь!
А Оля и спрашивает:
— Бабуля, ты это нарочно? Для разговора?
Ну скажи на милость, что за ребенок?!
После того, как бабушка Катя ушла на пенсию,
Оля все время с ней. Вместе в магазин ходят, вместе
обед готовят, вместе обедают. Разговоры у них хоть
и простые, но интересные для обеих. Оля знает, что
в суп надо класть морковку, петрушку. Знает, чем
кормят кур и поросят, которые живут в подсобном
хозяйстве санатория, и многое другое. И все-то ей
бабушка рассказывает. И книжки они читают с бабуш-
кой вместе, и Оля уже многие стихи наизусть знает.
И декламирует с выражением: «Левой, правой, ле-
78
вой, правой, на парад идет отряд». Правда, только
близкие люди понимают все слова, которые говорит
Оля...
Тете Кате не так-то легко управляться с хозяй-
ством и Олей. Надо и обед сготовить, и покупки сде-
лать, и постирать, и с Олей погулять, и комнату
убрать, и кухню убирать в свою очередь. Все лежит
на ней. Паша работает и учится уже на пятом курсе,
ему тоже вздохнуть некогда. А Ляля, что же? При-
едет повидаться с дочкой и опять на неделю исче-
зает. А приезжает, только когда нет Павла. Разо-
шлись уже по суду. Окончательно.
Михаил Иванович и Вова недавно приезжали на-
вестить Олю. Катерина Ивановна поразилась: до чего
же изменился Михаил Иванович! Совсем седой стал,
сутулый. Как скрутило горе человека!
Оля не узнала ни дедушку, ни Вову: давно не ви-
дела их. Но как развернула подарки — белый Мишка,
коробка конфет и кулек с апельсинами, — так сразу
стала родственницей. Ребенок, что с нее взять!
— Ты забыла, как мы с тобой играли? — спра-
шивал ее Михаил Иванович. — Давай восстановим. Ты
прячься. Если я спрошу: «Где хорошая девочка?» —
ты выходи. А если: «Где плакса?» — ты сиди и не по-
казывайся.
Потом стал играть с Олей Вова. А Михаил Ивано-
вич сказал:
— Катерина Ивановна, мне с вами надо пого-
ворить.
У тети Кати сердце забилось.
— Или какая беда случилась? — испуганно спро-
сила она. — Как Ляля?
— Да ничего, все в порядке. Ляля, что ж, работа-
ет секретаршей. Не учится. И личного счастья, к со-
79
жалению, у нее нет. А как Павел? Не жалеет, что ра-
зошелся?
Тетя Катя опустила глаза. Лучше уж отмолчаться.
Михаил Иванович вздохнул.
— Ну так тому и быть, значит, не судьба. А я
все надеялся. Привык я к Павлу, хороший он, Кате-
рина Ивановна! Я относительно Оли. Ляля устроила
ее в ясли, на пятидневку.
— Да что вы, Михаил Иванович! Не забирайте
ее! Меня пожалейте.
— Я-то не против, а вот как Ляля, не знаю.
— Михаил Иванович!.. Вы же знаете, Юлия Пав-
ловна всегда доверяла мне ребенка...
— О ней не надо, не могу... *— прервал ее Ми*
хайл Иванович.
Он быстро встал, подошел к окну, и Катерин^
Ивановна увидела, как вздрагивают его плечи.
А Оля, играя с Вовкой, заливалась смехом. Потом
подошла к деду и спросила:
— Почему ты с бабушкой не игавишь?
Михаил Иванович взял внучку на руки, начал ее
целовать. А та вырывается, ей больше нравилось
играть с Вовкой.
Катерина Ивановна накрыла на стол, стала уго-
щать гостей чаем.
— Ну а как вы сами-то, Михаил Иванович, живете
теперь? — спросила она.
- Да что ж, живу. Работа спасает. Люблю рабо-
тать. В этом радость моей жизни. И Вовка у меня
молодец. Кончает школу, учится хорошо. И, пред-
ставьте себе, домашним хозяйством занимает-
ся. Без него мне было бы ой как тоскливо и оди-
ноко!..
80

Оля терпеть не могла, когда нарушался установ-
ленный порядок жизни. Свое недовольство она не
/мела скрывать, выражала его громко, гневно и от-
крыто. Эта тактика себя вполне оправдывала: близ-
кие люди сдавались быстро, и все делалось так, как
она хотела.
По воскресеньям после завтрака Оля обязатель-
но гуляет с отцом. Только с ним. В будни — с ба-
бушкой, в праздник — с папой. И эти дни действитель-
но становятся праздничными. Разве бабушка поедет
на поезде в Москву? Разве пойдет с ней в зоосад?
Она только около дома с ней гуляет да еще водит
к тете Наде.
Сегодня праздничный день: папа бреется, оде-
вается, но ничего не говорит, куда они пойдут гулять.
Оля подошла к отцу, спросила:
— Папа, мы пойдем гулять?
— Сегодня я занят!..
Оля посмотрела удивленными глазами на отца и
спросила:
— Ты так нечаянно сказал?
Павел засмеялся.
— Ну, конечно, нечаянно. Ты, дочка, с бабушкой
погуляй.
Тут Оля и заявила о своих правах. Она громко за-
плакала.
— Хочу с папой!..
Слезы покатились из глаз крупными каплями. Па-
вел посмотрел на мать. Та сказала:
— Может, вместе пойдете?
Павел пожал плечами.
Ну ладно! Одевай ее.
Тетя Катя ведет Олю в кухню, умывает ее, при-
чесывает, одевает.
82
Отец и дочь уходят из дома, а тетя Катя смотрит
в окно. Вот они вышли в садик. Павел сел на скамей-
ку и ждет, поглядывая на окно квартиры, что в со-
седнем парадном. Оленька о чем-то разговаривает
с подружкой. Вдруг она побежала. Куда? Это она так
весело бежит навстречу Гале. Девушка подняла де-
вочку на руки и поцеловала. Павел весь просиял.
Потом они втроем, держась за руки — Оля в се-
редине, — пошли на станцию. Тетя Катя глядит им
вслед. Дай им бог счастья. Галя — большой души
человек. Оленьку она никогда не обидит...
ОТ АВТОРА
и окончена повесть о разладе в семье. Тяжело пере-
жили этот разлад все наши герои. Только (Тле •хоро-
шо. Ее все любят. Не только родные, но и знакомые относят-
ся к ней с особой нежностью. Радости и беды, большие и ма-
лые, у девочки впереди.
Что же будет дальше? Как сложится судьба наших героев —
Павла и Ляли? Видеть легко, предвидеть трудно. Иногда жизнь
так складывает судьбы, что ни один пророк не мог бы такого
предсказать.
Но я, как автор повести, верю, что Павел нашел свое
счастье.
Простит ли Галя его ошибку? Справится ли она со своей
обидой, или эта обида наложит тень на их отношения? Думаю,
что время сотрет обиду. Любовь все преодолеет.
Ну а Ляля? В ней я не уверена. Если Павел ошибся, то
беда Ляли глубже. Ее беда в душевной опустошенности, в дур-
ном характере.
Ляля — главная виновница семейного разлада — всем при-
несла горе. И себя безжалостно обокрала. У нее нет любимой
работы, нет семьи, нет настоящих друзей.
Ляля живет в стране, где самое большое счастье — люби-
мый труд, самая высокая мораль — в выполнении человече-
6*	83
ского долга, самая яркая красота — в доброте к людям. А она
думает только о себе, делает так, как легче ей. Она в плену
своего эгоизма.
Красивая одежда, танцы, веселая компания — это лишь
дополнение к яркой, полнокровной, содержательной жизни.
Душевную опустошенность не украсят наряды, одиночество не
развеют случайные встречи.
Кто виноват, что Ляля стала такой? Школа? Родители?
Да, в чем-то они были виноваты. Но Ляля уже взрослая, и
пусть она не винит родителей, которые любили ее и балова-
ли. Не все, кого балуют, становятся эгоистами. Не все на лю-
бовь отвечают неблагодарностью. Пусть она и школу не винит.
Там ее учили только хорошему. Винить ей надо себя. За то,
что отталкивала хорошее и тянулась к сомнительному.
Ляля теперь и сама мать. И может случиться, что через
несколько лет дочь обвинит ее в том, в чем справедливо винят
сейчас люди.
Пусть Ляля не жалуется на черствость к ней других. Толь-
ко мать могла ее любить и жалеть без ответного чувства, без
взаимности.
Если Ляля хорошенько присмотрится к близким людям до-
ма и на работе, подумает о них, а не только о себе, поможет
им в беде, она сразу почувствует заботу и внимание и с их
стороны. И тогда Ляле станет теплее жить на свете, появится
желание стать лучше, добрее и полезнее.
Иначе трудно, одиноко и немыслимо существовать в мире,
где люди хотят жить по нравственному кодексу коммунистиче-
ской гуманности.
Дорогие друзья!
Кто из вас не хочет быть счастливым, прожить свою жизнь
счастливо! Конечно, мы все хотим этого. Каждый.
Мы пригласили в наш клуб «Ровесник» кандидата медицин-
ских наук Николая Борисовича Коростелева с просьбой побесе-
довать с вами на тему: «Учиться делать себя и дру-
гих счастливыми».
Итак, предоставляем слово Николаю Борисовичу
Коростелеву.
— «Есть счастье, а что с него толку, если оно в землю за-
рыто? — говорил один из персонажей чеховского рассказа
«Счастье». — А ведь счастья много, так много, парень, что его
на всю бы округу хватило, да не видит его ни одна душа!»
«Счастье» — слово емкое.
Есть детская игра: ребенок не расстается с яркой стекляш-
кой — счастьем.
Есть замысловатее фигурки у восточных народов — символы
счастья.
Клад, деньги, или, говоря нынешним языком, материальное
благополучие, и теперь для некоторых людей символ счастья.
Но если попытаться анатомировать такое зыбкое понятие,
как счастье, то для советского человека оно, наверное, состави-
лось бы из трех слагаемых:
во-первых, на благо народа наиболее полно отдавать себя
любимому делу (учебе или работе);
во-вторых, обладать отличным физическим и психическим
здоровьем;
в-третьих, иметь благополучие в личной жизни, что часто
равнозначно — семейной жизни.
И, хотя три «слагаемых счастья» между собою взаимосвяза-
85
ны, тесно переплетаются, мне хотелось бы именно в этой беседе
поговорить с вами о том, как молодому человеку овладеть ис-
кусством третьего слагаемого: быть счастливым в личной жизни.
Хотя здесь и неприложимы точно выверенные правила, все же
общие «законы» жизни есть. Главный из их: я отвечаю за
себя, за свои поступки, за свое отношение к близким, к
родным, к друзьям и вместе с тем я отвечаю за их по-
ступки, дела, отвечаю за всех.
Одну из серьезнейших проверок на прочность «этот закон»
получает уже у молодых людей.
Юность — тревожная, но радостная пора: крепнет дружба
девочек и мальчиков, дружба и товарищество переходят в лю-
бовь. Двое решают быть вместе навсегда, создается семья —
самая маленькая ячейка социалистического общества. Обще-
ство, друзья, близкие молодоженов и, конечно, сами молодые
хотят, чтобы эта ячейка была крепкой, счастливой.
Но, увы! Не всегда так получается. Почему?
Прочитанная вами повесть МЪрии Андреевны Белаховой как
раз и ответила вам на этот вопрос.
С чем пришла героиня повести Ляля в семейную жизнь?
С желанием «свободы», «самостоятельности»: чтоб никто не ин-
тересовался, где она бывает, что делает. С неумением и неже-
ланием трудиться. С равнодушием к близким людям... И все же
мне кажется, главная причина разлада в том, что Ляля не лю-
била своего мужа.
У Ляли были какие угодно мотивы выйти замуж, кроме глав-
ного — любви! У Павла тоже не было к Ляле большой любви,
когда за свою любовь бьются; он удивительно легкомысленно
связал свою судьбу с девушкой, не проверив своих и ее чувств,
не выстрадав их.
А может быть, нечего волноваться? Ляля наказана, а Павел
найдет свое счастье с другой?
Нет! И еще раз нет!
Ведь в любви участвуют не двое. Скольким близким, хоро-
шим людям принес горя их семейный разлад!
И в любви рождается, как правило, третья жизнь! Сколько
несчастливых детей, потому что их родители эгоистически не ду-
мали, не хотели думать, не умели думать, не готовились думать
о том, что человек создан для счастья, как птица для полета!
Но и птенец сначала учится летать! Вот почему и вам, наши
дорогие читатели, нужно готовить себя к счастливой жизни,
учиться делать счастливыми других людей.
Когда люди по-настоящему любят, им легче сообща прео-
86
допеть жизненные трудности, ведь жизнь проити — не поле пе-
рейти!
Да, счастлив тот, кто познал радость любви! И сумел сбе-
речь ее. Нередко беда приходит оттого, что человек не пони-
мает, что одной любви мало для крепкого союза на всю жиэИь.
Ведь со временем радость физической близости ослабевает.
Таковы законы природы. Нужны иные приводные ремни, иные
точки соприкосновения: духовная близость, взаимные интересы,
совместная ответственность за воспитание детей. Это легче до-
стигается при равном образовании и интеллектуальном развитии.
Хотя эти условия совершенно необязательны.
Долгие годы я был знаком с одной супружеской парой:
она—крупнейший ученыйггематолог, имеет ученые степени и
звания, научные труды. Он кончил начальную школу, счетовод-
практик. Но жена живо, но деликатно интересовалась делами му-
жа (ведь она не считала себя специалистом его работы). И, в
свою очередь, рассказывала мужу о своей работе — поиске но-
вого кровезаменителя, над которым мучается уже давно ее ла-
боратория. Словом, их супружеская жизнь была полна взаимо-
уважения.
И вот случилась беда — муж умер. Жена с головой погру-
жается в работу, она пишет интересную монографию, посвя-
щая ее памяти мужа, благодарит его за помощь. Она была не-
старая женщина, и ей сделал предложение стать его женой
ученый, тоже медик. Она поблагодарила его, но отказала: «Меж-
ду нами всегда будет стоять Михаил Иванович. С ним я была
очень счастлива...»
Я привел этот пример, чтобы убедить в правоте своей мыс-
ли: занимаемое положение, должность, образовательный ценз
не преграда для настоящей любви, основанной на взаимном
доверии и уважении.
Вторая семья. Муж — инженер, доктор наук, жена — вос-
питательница детского сада. И когда мужу как-то сказали, что
неплохо бы и жене «расти», «догонять» мужа, он искренне уди-
вился: зачем догонять? Она ведь хороший специалист в своей
области!
Если девушка, понимая музыку, а юноша, чувствуя прелесть
поэзии, будут с пренебрежением относиться к тем, кому, как го-
ворят, слон наступил на ухо, или у кого отсутствует поэтическое
чувство, то и девушке и юноше будет сложно в общении с дру-
гими людьми.
Избежать этого помогает самовоспитание, овладе-
ние культурой чувств, культурой поведения.
87
«Забывчивость» этого закона нередко приводит к разладам,
разводам, внебрачным детям и прочим горестям.
Взрослые люди, родители, педагоги должны с малолетства
приучить детей к уважению других людей, труда, умению сов-
местно преодолевать семейные и жизненные трудности. И тогда
вырастет счастливый член общества. Но этому мешает много об-
стоятельств, объективных причин. И это подчас не вина, а беда
родителей. Вот об одной такой причине и хотелось сказать, но
сначала несколько примеров.
...Гостей угощали щедро. В красивых вазах алела клубника,
лоснилась бордовая черешня.
Профессор Т., известная в годы войны партизанка, Герой
Советского Союза, ныне директор одного Всесоюзного инсти-
тута подержала в руке одну клубничку и медленно съела, про-
тянула руку за второй ягодой, но, улыбнувшись, отодвину-
ла вазу.
— Не нравится? Кислая? — заволновались хозяева.
— Клубника превосходная, но, извините, я не могу есть
ягоды сама, как-то так уж получилось, что ягоды отдавала все-
гда детям, хотя и у самих детей скоро будут дети. Трудные сту-
денческие и аспирантские годы приучили меня все лучшее от-
давать детям (ведь знала, что порчу их этим, но, как вспомню,
какая у меня была трудная молодость, думаю: пусть уж им во
всем будет легче, и до сих пор, извините, не могу есть ягоды,
когда нет рядом ребят, чтобы и их угостить.
...Провели социологическое исследование. Опросили боль-
шую группу доярок, хорошо работающих, любящих свое дело.
Все они добро отозвались о своей профессии. Но ни одна из
доярок не хотела, чтобы ее дочь тоже стала дояркой. Мотив?
Тот же. У нас было трудное детство, трудная молодость, труд-
ная работа, так пусть наши дочери имеют более легкую работу.
Как-то я опросил шестьдесят девятиклассниц о том, что они
практически делают по дому. Оказалось, все девочки распола-
гают примерно одинаковым временем, все они живут примерно
в одинаковых жилищных и материальных условиях, в трудовых
семьях. И вместе с тем у одних девушек есть привычка за-
ботиться о семье, помогать близким, уже сейчас в мелочах чув-
ствовать свою причастность к заботам старших. А у других
нет. В дальнейшем это, бесспорно, облегчит жизнь первым и
осложнит — вторым.
Говорят, что родители воспитывают своих детей. Аксиома.
Но и дети воспитывают своих родителей. Можно было бы при-
вести много примеров, когда решительная позиция 14—18-лет-
88
цих детей останавливала родителей от пьянства, не слишком
^Йрежного отношения к народному добру, от ссор между
собою.
У людей разных возрастов складывается часто разный
взгляд на одни и те же явления. Скажем, на моду, прически,
манеру исполнения танцев, на музыку, песни и т. п. Мы говорим
здесь не о глубоких мировоззренческих, идеологических кон-
фликтах между «отцами» и «детьми». Речь идет лишь о воз-
растной разнице вкусов и взглядов. Они есть и будут. И ничего
не поделаешь. Если молодой человек научится понимать
это, он сможет быть одновременно снисходительным и любя-
щим, не станет по пустякам «огрызаться» и спорить. И в даль-
нейшем такое свойство характера ему очень поможет в общении
с людьми, в его собственной молодой семье. И достигнуть этого
можно и нужно путем самоусовершенствования, самовоспитания.
Самоусовершенствование. Эту проблему решают (по-разно-
му) со времен классической древности и по наши дни.
Мне приходилось видеть в зарубежных странах Востока лю-
дей, целыми днями лежащих в неподвижности, впадающих
в нирвану, в «соитие» с потусторонним миром; приходилось
сталкиваться с религиозными фанатиками баптистского толка —
они тоже отказываются от земных радостей, думая о само-
усовершенствовании, чтобы «чистыми» войти в загробное царство.
Мы не верим в загробный мир и цели самовоспитания ста-
вим совершенно иные.
Мы хотим быть счастливыми на земле, мы хотим сделать
счастливыми своих друзей и близких. Для нас быть счастливы-
ми — это в первую очередь отдавать максимум своих сил и зна-
ний советскому обществу.
Первое условие самовоспитания — познать самого себя,
трезво оценить свой характер, свои поступки, свои возмож-
ности.
Начнем с мелочей, которые иной раз выливаются в тяже-
лые трагедии. ,
Много хлопот доставляет людям вспыльчивость. Казалось бы,
повод невелик, и вдруг крик, грубость. Причина вспыльчивости
обычно заложена в характере человека. Проявляется вспыльчи-
вость также в переходном возрасте, когда происходит пере-
стройка организма. Но минует 15 лет, потом 16 и... 19 лет, а
вспыльчивость, привычка не сдерживать себя, — часто остается.
И, что самое досадное, вспылив, человек сам же потом пере-
живает, казнит себя за это.
Хотя физиология и «виновата», но она не служит оправда-
89
человека обругал, и сам расстроился». Такой здравый
нием* меП0*6* может и должен научиться управлять собою,
своими чувствами. Отличный тому пример жизнь А. П. Чехова,
кетовый будучи вспыльчивым от природы, благодаря самовос-
питанию ^тал деликатнейшим и тактичнейшим человеком. На-
весное Не случайно один из героев Чехова считал про себя до
ста чтоб не вспылить. Это старый, но верный рецепт. И. С. Тур-
генев реКоменД°вал» когда чувствуешь раздражение, провести
девять языком внутри рта. Психологический смысл этих жиз-
пвцептов в том, чтобы отдалить раздражение, как бы
НвттНЫА
— д пLiTb* своя»
р У И- ИлЬФа и Е. Петрова есть фраза — «...дышите глубже, вы
взволнованы». И в этой шуточной формуле есть определенный
ЛизиолОгИчвски* смысл. Когда человек взволнован, наступает
спазм сосУД08' ЛЮДИ бледнеют, поступает мало крови к сосу-
дам головного мозга. Глубокое дыхание усиливает кровообра-
lliauuo Та* что, когда вы взволнованы, действительно полезно
глубоко ДЬ*иаТЬ-
Как мЫ Уже говорили, обычно у человека после вспышки
наступает раскаяние: «И зачем я расшумелся? Из-за какого-то
пустяка и человека обругал, и сам расстроился». Такой здравый
самоанализ поможет в конце концов избавиться от «вспышек».
Чтобы рассказать о всех важнейших вопросах самовоспита-
ния потребуется солидный учебник.
' Если бы мне пришлось составлять такую книгу, я, наверное,
посвятил бы Целую главу иммунитету к сплетне. Человек, обладаю-
щий подебНЬ1М иммунитетом, может считать себя счастливым.
Ибо сплетня—увы! — еще немало портит людям крови.
Элементарная житейская задача. Дано: Н. говорит М., что
Ц в поисутствии Л* и А- сказал про М. что-то скверное. Воп-
о*о с* Как должен себя вести М.? Варианты решения.
Р 1-й М. ответил: Я уверен, что ты отчитал Ц. и попросил его
высказать мне лично все, что он говорил вам за глаза. Если хо-
чешь остаеаться со мной в хороших отношениях, поступай так,
а мне ничего не передавай. С Ц. М. ведет себя так, как будто
ничего нч о чем не знает.
2-й. М. решает: сегодня встретимся все вместе — ты, Ц., Д.
и А Пусть Ц* повторит свои слова. Н. категорически возражает:
«Ведь я тебе по секрету...» М. настаивает: «Нет, надо собраться
и оазом все выяснить, и тебе будет наука, следующий раз прос-
то РдеонеЫь ®РУнаг а передавать не станешь».
начинает признательно относиться к Н., с Ц. не раз-
говаоивает, очень переживает. При встрече со знакомыми ста-
рается объя^кть» что Ц. лжец и плохой человек.
90
Вместо букв Н, М, Ц, Д можно поставить любые имена,
наметить любое место действия: школа, учреждение, институт,
семья, компания ребят во дворе. Досадно, но факт, что иногда
сплетня разъедает и хороший коллектив, и дружную семью, и
крепкую дружбу девушки и юноши. Вот тут и уместно вывести
сплетню и сплетников на чистую воду. Иммунитет к сплетне и
борьба с ней — одно из обязательных качеств настоящего че-
ловека.
Слово может принести радость и больно ранить, смотря как
им пользоваться. Такие, например, реплики, брошенные между
прочим, подчас без злого умысла, могут больно ранить че-
ловека...
«Вы сегодня плохо выглядите, краше в гроб кладут» (боль-
ному)...
«Слушай, смотрю я на тебя, ну и носина у тебя здоровен-
ный!»
«И что ты все ходишь в одном платье? Ведь такие платья
уж десять лет не носят...»
«Видел тебя вчера с девушкой. Ну и страхолюдину ты под-
цепил...»
«Ты танцевала с молодым человеком. Уж очень он невзрач-
ный какой-то...»
Взвешивать воздействие на каждого собеседника произне-
сенного тобою слова — обязанность воспитанного человека.
Приятное сказать человеку хорошо и полезно, но, увы, и
неприятное держать при себе не следует, а лучше прямо вы-
сказать человеку в глаза. При этом никогда самое неприятное,
самое хлесткое слово не должно унижать человеческого до-
стоинства другого.
В марте 1886 года А. П. Чехов пишет своему брату Н. П. Че-
хову письмо. Письмо содержит своеобразную программу само-
воспитания.
Некоторые примеры сейчас хотя и устарели, но в целом,
полагаю, это письмо очень полезно прочитать всем молодым
людям, начинающим жизнь. Вот несколько отрывков.
«Чтобы воспитаться и не стоять ниже уровня среды, в кото-
рую попал... нужны беспрерывный дневной и ночной труд, веч-
ное чтение, штудировка, воля... Тут дорог каждый час.
Воспитанные люди... уважают человеческую личность, а по-
тому всегда снисходительны, мягки, вежливы, уступчивы... Они
не бунтуют из-за молотка или пропавшей резинки; живя с кем^
нибудь, они не делают из этого одолжения, а уходя не говорЯт:
с вами жить нельзя! Они прощают и шум, и холод, и переэИ*4
ренное мясо, и остроты, и присутствие в жилище посторонних...
Они болеют душой от того, чего не увидишь простым глазом.
Ток, например, если Петр знает, что отец и мать седеют от тоски
и ночей не спят из-за того, что редко видят Петра, то он
поспешит к ним... Они чистосердечны и боятся лжи как огня.
Не лгут они даже в пустяках. Ложь оскорбительна для слуша-
теля и опошляет в его глазах говорящего. Они воспитывают в
себе этику. Они не могут уснуть в одежде, видеть на стене
щелки с клопами, дышать дрянным воздухом, шагать по опле-
ванному полу...»
Им нужен в здоровом теле здоровый дух. Таковы воспитан-
ные...
Для самовоспитания, как уже было сказано, нужно знать
себя, свои наклонности, трезво оценивать свои способности,
наконец, знать свое тело, свой организм. Немного о том, что
необходимо для «здорового тела». Тут не обойтись без верных
друзей здоровья — физической культуры и закаливания, личной
гигиены, приверженности к чистоте. Но и физкультурой и зака-
ливанием следует пользоваться разумно, со знанием дела. По-
знание возрастных особенностей своего организма просто не-
обходимо.
В юношеском возрасте, например, нередко возникают боли
в сердце. Сам молодой человек, разумеется, не может опреде-
лить их характера. Иногда он относится к ним пренебрежитель-
но: ерунда, мол, поболит — перестанет. Другой начинает посто-
янно думать о них, от таких мыслей боли как будто даже уси-
ливаются, появляются мысли об обреченности, человек отказы-
вается от физкультуры, избегает туристских походов, укло-
няется от физического труда.
Мне, как врачу и педагогу, пришлось беседовать с сотнями
молодых людей и нередко корить — почему они «запустили свои
тяжелые мысли» и не пришли раньше, сколько бы грустных
дней прошло у них гораздо веселее и интереснее.
Бывает, молодые люди удручены, сторонятся товарищей
из-за того, что их беспокоит излишняя худоба или полнота, не-
доразвитие отдельных органов или их излишнее развитие, дефек-
ты кожи лица и т. д. Отсюда мысли о неполноценности, замкну-
тость, страх (именно страх!), что они не могут никому понра-
виться, их никто не полюбит, раздражительность в отношении
близких, угнетенность.
У меня, как у врача, с такими молодыми людьми чаще
всего дело ограничивалось задушевным разговором, некоторы-
ми советами, иногда гигиеническими и реже медицинскими
92
назначениями. Например, излишняя худоба или полнота — легко
устранялись рациональным питанием и т. д.
У подростка, молодого человека, всегда должен быть совет-
чик— старший товарищ. Родители, близкие родственники, учи-
теля, врачи... В сущности, не так важно кто, важно, чтоб это
был доброжелательный, уважающий вас старший товарищ. Но
иной раз требуется и специальный совет врача, психолога,
учителя.
Знание самого себя и добрый совет старших помогут вам
избежать многих ошибок в жизни.
Знаешь ли ты, что в тебе нравится и не нравится товари-
щам? Как постараться развить в себе первое и преодолеть
второе?
Ты не можешь полностью изменить свой характер, тем бо-
лее свои физические особенности. Так постарайся их компенси-
ровать.
Припоминаю. Вскоре после войны с группой девочек и
мальчиков пришел в один из музеев. В лектории музея должна
быть прочитана лекция о прекрасном в музыке и живописи.
Появление лектора было встречено насмешливым гулом. Трудно
себе было представить более некрасивого человека: большой
нос, огромные уши, маленькие, глубоко посаженные глазки.
Длинную шею даже не скрадывал стоячий воротник гимнастерки.
Некрасивость усиливал лиловый шрам на лице и пустой рукав
гимнастерки.
Лектор начал говорить, сипловатый голос был тих. В зале
постепенно установилась тишина, тишина первого внимания, же-
лания узнать, а что он будет говорить. Потом стало интересно,
и наступила тишина увлеченности, боязни пропустить хотя бы
слово. Глубокая мысль и сдержанная страстность лектора заста-
вили забыть и о его носе, огромных ушах, уродующем шраме.
Этот человек вскоре стал казаться даже своеобразно симпатич-
ным, умным, привлекательным.
Лекция кончилась. Тишина. Потом бурные аплодисменты.
Обступив лектора, мы еще долго расспрашивали его. Незаметно
от вопросов по искусству мы перешли к разговору о войне, о
жизни.
Из сказанного можно сделать вполне определенный вывод:
большая цель, страстная любовь к своей профессии помогают
человеку жить, делают его счастливым, несмотря на физические
недостатки.
Уже в течение почти двадцати лет вместе со своими колле-
гами, женщинами и мужчинами, педагогами и врачами, я прово-
93
жу специальные беседы раздельно с девушками и юношами
(обычно восьмм-десятиклассниками). В беседах мы разбираем
особенности юношеского возраста: анатомические, физиологиче-
ские, психологические; проблемы морали, взаимоотношения по-
лов, коммунистической нравственности и другие, что волнуют
молодых людей. После бесед идут ответы на вопросы и по
желанию юношей и девушек индивидуальные собеседования.
Однажды со мной один на один захотел поговорить десяти-
классник Володя М. Держался он несколько вызывающе, по-ви-
димому, от смущения. Он сказал:
«С Верой мы познакомились недавно, всего месяц, но лю-
бим друг друга и хотим после окончания школы жениться. Мы
очень любим... Не верите?»
«Верю! И если вы действительно любите друг друга, то же-
ниться советую. И не собираюсь вас отговаривать. Вы любите
друг друга, вы счастливы, но сделайте и других счастливыми.
Прежде всего ваших близких. Поэтому у меня к тебе несколько
вопросов, а потом подумаем вместе, как поступить.
Знаешь ли ты родителей Веры? Знакома ли она с твоими?
Как вы проводите время? О чем спорите, говорите? Не стали ли
вы хуже учиться в последнее время? Не близки ли вы? Каковы
ваши планы после окончания десятилетки?»
На первое время очень советую, как говорится, познакомить-
ся домами. Вашей любви сейчас предстоит первое испытание.
Десятый класс, а потом поступление в институт или на работу.
Это серьезнейшее испытание. Старайтесь пореже встречаться
наедине. Пока! Очень' прошу — воздержись от вина. Даже после
небольшой дозы сухого вина, учитывая большую учебную напря-
женность и утомленность, ты можешь поступить так, как ни-
когда бы не поступил, будучи трезвым.
И еще, после экзаменов обязательно зайди ко мне, нам
придется обсудить несколько важных вопросов. Учти, ты сейчас
отвечаешь за двоих. Мы должны серьезно поговорить. Ведь де-
тей сразу же заводить вы не можете. Как тебе следует посту-
пить, чтобы ни твоему, и особенно здоровью Веры не нанести
вреда?
Я вполне понимаю и ценю природную целомудренность,
стыдливость молодоженов. Но нередко встречаются сложности,
обусловленные психологическими, физиологическими и даже ана-
томическими причинами. Если эти сложности своевременно не
разрешить (как правило, это сделать не трудно), то они могут
доставить много неприятностей, а то и горя. Нужно преодолеть
94
в данном случае ложную стыдливость и посоветоваться с вра-
чом-специалистом.
И еще очень советую перед вступлением в брак молодым
людям прослушать специальные беседы (они, разумеется, про-
водятся в специальных, раздельных аудиториях), которые орга-
низуются при Дворцах бракосочетания, ЗАГСах, Дворцах куль-
туры, домах санитарного просвещения. Как правило, эти беседы,
не опошляя светлого чувства молодых людей, дают им много
полезных конкретных советов.
Человек — существо социальное и биологическое. Ему нуж-
но знать свою биологию, чтобы она не омрачала радость такого
валяного социального события, как образование новой семьи.
Наша молодежь чистая, целеустремленная. Говорю это на
основании многих лет своих научных исследований, на основа-
нии той социологической, медицинской, педагогической литера-
туры, которую я изучал последние двадцать лет.
В общем, все это так, но, повторяю, у каждого человека
прежде всего проблемы свои, а не глобальные. Поэтому, до-
рогие читатели, еще раз желаю каждому из вас иметь доброго
советчика, мать, отца, учителя, старшего брата, товарища, врача,
к которым всегда можно было бы обратиться за советом.
А может быть, ты хочешь о чем-то посоветоваться с авто-
ром этой беседы? Приходи, подумаем вместе, только предвари-
тельно позвони по телефону 223-25-66 или напиши письмо.
Желаю тебе быть счастливым, и чтобы разлад никогда не
посещал ни тебя, ни твоих близких. А сделать близких счастли-
выми, как я уже говорил, во многом зависит от тебя.
СОДЕРЖАНИЕ
О моем друге Марии Андреевне Белеховой. Сер-
гей Михалков, лауреат Ленинской премии,
Герой Социалистического Труда......................
РАЗЛАД. Повесть......................................7
От автора...........................................83
Клуб «Ровесник». Учиться делать себя и других сча-
стливыми. Кандидат медицинских наук Н; Б. Ко-
ростелев .......................................85
Белахова М. А.
Б43 РАЗЛАД. Повесть. М., «Молодая гвардия»,
1973.
96 с., с илл. 100000 экз. 13 к.
Повесть «Разлад» затрагивает важные и сложные во-
просы взаимоотношений в семье. Ее герои — наши совре-
менники. сверстники читателей. Повесть заставляет о мно-
гом задуматься: о дружбе, о любви, об уважении друг
к другу в семье, о том, с чего начинаются раздоры, как
важно серьезно относиться к созданию семьи.
7-6-3	Р2
165-73
Редактор Л. ^отиловсная
Художник Л. Цесаркина .
Художественный редактор В. Плешко
Технический редактор Т. Цыкунова
Корректоры 3. Федорова, А. Долидзе
Сдано в набор 22/1 1973 г. Подписано к печати 28/V 1973 г.
А00398. Формат 70Х1081/32. Бумага № ’2. Печ. л. 3 (усл. 4,2).
Уч.-изд. л. 4,0. Тираж 100 000 экз. Цена 13 коп. Т. П. 1973 г.,
№ 165. Заказ 2597.
Типография издательства ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия».
Адрес издательства и типографии: Москва, А-30, Сущев-
ская, 21.