Вспомогательные исторические дисциплины. Том ХІ - Носов Н.Е., Рутенбург В.И., Лихачев Д.С., Копанев А.И.

Автор: Носов Н.Е. Рутенбург В.И. Лихачев Д.С. Копанев А.И.

Теги: историография исторические науки вспомогательные исторические дисциплины

Год: 1979

Похожие

Вспомогательные исторические дисциплины. Том І

Вспомогательные исторические дисциплины

Вспомогательные исторические дисциплины. Сборник Ч.2

Специальные исторические дисциплины: Учебное пособие

Текст

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ОТДЕЛЕНИЕ ИСТОРИИ
АРХ ЕОГРАФИЧ ЕС КА Я КОМИ СС И Я
ЛЕНПИГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕПНЕ
В С ПОМОГАТЕ АЬН Ы Е
ИСТОРИЧЕСКИЕ
ДИСЦИПЛИНЫ
XI
8
Л В Н И Н Г Р А Д
«НАУКА»
ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕН IГЕ
1979
Электронное издание книги подготовлено Homhom
Очередной том сборника содержит статьи по истории московского и север-
ного летописания, анализу юридических документов, нарративных памят-
ников и материалов делопроизводства.
Завершают том ста тьи по западноевропейской средневековой палео-
графии.
Редакционная коллегия:
А. И. КОПАНЕВ, акад. Д. С. ЛИХАЧЕВ, Н.Е. НОСОВ (отв. редактор),
чл.-кор. ЛИ СССР В. И. РУТЕПБУРГ, М. Б. СВЕРДЛОВ (отв. секрета])!.),
В. Г. ЧЕРНУХА, чл.-кор. ЛИ СССР В. Л. ЯНИН
ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ДИСЦИПЛИНЫ
Т. XI
Л тесрждено к печати
Ленинградским отделением Института истории СССР
Академии наук СССР
и Ленинградским отделением Археографической комиссии
при Отделении истории Академии наук СССР
Редактор издательства Р. К. П а в г л с. Технический редактор Н. Ф. В и п о г р а д о п а
Корректоры Н. П. К и л и м, Ф. Я. 11 с т р о в а и Т. Л. Румянцев а
ИИ № <870!)
Сдано в набор 02.07.79. Подписано к печати 2(5.11.79. М-41255. Формат ООхОО’/щ.
Бумага типографская № I. Гарнитура обыкновенная. Печать высокая. Печ. .ч. 19.5-|-
4-2 вкл. (*/4 печ. л.)= 19.75 усл. печ. л. Уч.-изд. л. 23.К!. Тиране 1700. П.зд. №7183.
Тип. зак. № 474. Цепа 3 р. 30 к.
Издательство «Паука», Ленинградское отделение
199164, Ленинград, П-164, Менделеевская лип., 1
Ордена Трудового Красного Знамени Первая типография издательства «Наука»
199034, Ленинград, П-34, 9 линия, 12
10602-589
012 (02)-79
81-79 0503000000
© Издательство «Наука», 1979 г.
Я. С. .// .F Р ь Е
О МОСКОВСКОМ ЛЕТОПИСАНИИ КОНЦА XIV в.
Вопрос о существовании и характере московских летописных
сводов XIV в. принадлежит к числу наиболее сложных и наименее
разработанных в истории летописания. Ближайшим отражен нем
московского летописания следует, очевидно, считать Троицкую
летопись (далее: Тр.), составленную в начале XV в. в Москве.
По Тр., как известно, не сохранилась — она погибла в 1812 г.—
н текст ее приходится реконструироватьиаоснове дошедших до лас
памятников. Наиболее падежной основой для такой реконструкции
служат разночтения к начальной части (до 906 г.) .Лаврентьевской
летописи, подведенные по 'Гр. в незаконченном издании 1804 —
1811 гг., и цитаты из Тр., приведенные в «Истории государства
Российского» II. М. Карамзина; однако яти фрагменты довольно
малочисленны и основной текст Тр. восстанавливается в разделе
до XIV в. по Лаврентьевской летописи, а с начала XIV в.—
по Симсоповской (далее: Саям.) и последней части (начиная с 1328
и особенно с 1375 г.) Рогожского летописца (далее: Рог.), обнару-
живающим, судя но цитатам у Карамзина, большую близость
с Тр.
Уже А. А. Шахматов обратил внимание на текст Тр. иод 1392 г.
(процитированный II. М. Карамзиным), где упоминается предше-
ствовавший ей летописный памя тник. Говоря об исконной непокор-
ности новгородцев, составитель Тр. восклицал: «Кого от князь
не прогпеваша? или кто от князь угоди им, аще и Великий Алек-
сандр Ярославичь не упоровил нм?. . и аще хо1цеш11 расиытывати,
разгни книгу, Летописец великий Русьскнй, и прочти от Великаго
Ярослава и до сего князя нынешнего»? Отмечая, что тождество
Сим. иТр. (судя ио Карамзину) доходит до 1390 г., Шахматов вы-
сказывал предположение, что «Летописец великий Русьскнй» (да-
лее: ЛВР) представлял собой общерусскую летопись, доведенную
'Карамзин II. М. История государства Российского, т. V. СПб.,
1892, прим. 148.
р-
3
до вокняжения «князя нынешнего» — Василия I (1389 г.) и окон-
чательного утверждения в Москве митрополита Киприана (1390 г.),
т. е. Киприаповскуто редакцию общерусского свода, использован-
ную Тр. в качестве источника.2
Важные аргументы против этого предположения были выска-
заны М. Д. Прпселковым, предпринявшим грандиозную по объему
работу ио реконструкции Тр. Помимо указанных выше памятни-
ков, ученый привлек для реконструкции еще обширный фонд
цитат Карамзина, данных без прямых ссылок па источник, по вос-
ходящих, очевидно, именно к Тр. Уже в 1922 г. он говорил о по-
ставленной им задаче: установить те летописные источники всех
пяти томов (до начала XV в.) «Истории» 11. М. Карамзина,
«ссылки па которые почему-то опущены», и выделить «тот остаток
выписок, который, по соответствуя пн одному летописному своду,
до пас от времени работы Л. М. Карамзина сохранившемуся,
мог быть отнесен со всею вероятностью к утраченной Троицкой»;
он писал: «I [оставленная выше задача — разложить и примечания
и текст па указанные источники, — пугающая первоначально
своей мелочностью и кропотливостью, вознаграждает исследова-
телей рядом положительных результатов».3 В 1939 г. оп говорил
о работе по определению «всех без исключения летописных выпи
сок Карамзина, в отношении к которым у Карамзина нет указания
па летописные источники», как об уже завершенной и отмечал, что
при таком определении оп обнаружил «лишь ничтожное количе-
ство случаев, когда эти выписки давали чтения Софийской I (три
раза), Новгородской IV (четыре), Никоновской, Ростовской н
Псковской летописей»; все остальные выписки оказались отпо
сящимися либо к Ипатьевской, либо к «харатейным» (пергамен-
ным), единственным представителем которых была для времени,
начиная с середины XIV в., Тр. Приселков откладывал, однако,
«сообщение об источинках Карамзина к другому месту н вре-
мени».4 К большому сожалению для пауки, эта работа Приселкова
не сохранилась: опа погибла либо в начале 30-х, либо в начале
40-х годов (М. Д. Приселков умер в начале 1941 г.; бумаги его ос-
тавались у вдовы во время блокады Ленинграда). До пас дошел
только основной итог его исследования — уникальная но своему
характеру реконструкция Тр. (с точным указанием источника
каждого известия и оснований для его отнесения к Тр.). И именно
учет всего фонда известий Тр. позволил Присел ков у с несомнен-
ностью установить теснейшую связь этой летописи па всем ее нро-
2 Ш а х м а т о в А. А. Общерусские летописные своды XIV и XV вв. —
ЖМНП, 1900, № И, с. 151.
3 Приселков М. Д. Л сто писание XIV века.— В кп.: Сборник
статен по русской истории, посвященных С. Ф. Платонову. Пб., 1922,
с. 25—26.
1 Приселков М. Д. О реконструкции текста Троицкой летописи
1108 г., сгоревшей в Москве в 1812 г. — Уч. зап. ЛГПИ им. Герцена, т. XIX.
Кафедра истории СССР. Л., 1939, с. 27. Ср.: Приселков М. Д. Троиц-
кая летопись. Реконструкция текста. М.—Л., 1950, с. 30—31.
/
тяжении с митрополитом Киприаном. «Киприаповскпе» порты
обнаруживаются и в тексте до 1390 г., идентичном с Сим. (отчасти
и с Рог.), и в последней части — за 1390—1408 гг. Таковы изве-
стия 6885 г. о сопернике Киприана Митяе и сочувственные упоми-
нания об Олыерде (признавшем Киприана рапсе московского
князя), известие 6S98 г. о торжественном приходе Киприана
в Москву, известие о снятии Киприаномсанас туровскоги епископа
в 6912 г., о смерти митрополичьего печатника Дорофея в 6913 г.,
подробный рассказ о смерти и завещании Киприана под 6914 г.3
По если Тр. была митрополичьим сводом, то что же представ-
лял собою ЛВР, па который Тр. ссылалась как на иной, предшест-
вующий ей памятник? Именно определение Тр. как митрополичьей
1СТ0ПИСИ побудило М. Д. Лриселкова считать, в отличие от
А. А. Шахматова, что «общерусский митрополичий свод 1409 г.»
(Тр.) «имел в числе своих источников московскую великокняже-
скую летопись, „великий русский летописец", очевидно, окан-
чивавшийся смертью Дмитрия Донского».0 В отличие от Шахматова
Приселков считал также, что Сим. и Рог., несмотря на значитель-
ное расхождение их текста после 6898 (1390) г. с текстом Тр.,
все же восходили именно к своду 1408—1409 гг. (а ле к ЛВР) и
включали, хотя и «конспективно», некоторые его известия: «Кон-
спективное изложение Троицкой летописи, сохраненное Симеопов-
ското летописью на пространстве 1391—1408 гг. (так как Рогож-
ский летописец опускает изложение 1401—1409 гг., то может быть
привлечен сюда лишь для известий 1391—1400 гг.), играет для
нашей задачи реконструкции текста Троицкой летописи весьма
значительную роль».5 6 7
I[риселковская реконструкция Тр., опубликованная посмертно
(в 1950 г.), прочно вошла в науку, часто даже используется и ци-
тируется (несмотря на предупреждения автора) как подлинный
текст летописи. Особенно важное значение для исследования ис-
тории летописания имеет сделанное М. Д. Приселковым наблю-
дение над дальнейшими судьбами летописания XIV в.: в летопи-
сях последующего времени нс обнаруживается следов иной мос-
ковской традиции, нежели та, которая представлена Тр. Присел-
ков установил это обстоятельство, опираясь па летописание
XVI в.; оно подтверждается и летописями XV в. Это наблюдение
позволило исследователю прийти к выводу, что составитель Тр.
(свода 1408 г.), «ссылаясь на Летописец великий русский, имел
его в качестве своего основного, едва ли по полностью исчерпан-
ного источника до 1389 г. включительно».8
5 П р и с е л к о в М. Д. 1) Летописание XIV в., с. 31; 2) История рус-
ского летописания XI—XV вв. Л., 1940, с. 12!)—130.
6 П р и с е л к о в М. Д. Летописание XIV в., с. 32.
’Приселков М. Д. 1)0 реконструкции текста Троицкой лето-
писи. . ., с. 41; 2) Троицкая летопись, с. 45—46.
8 Приселков М. Д. История русского летописания XI — XV вв.,
с. 121; ср.: Лурье Я. С. Общерусские летописи XIV—XV вв. Л., 1976,
с. 62—63.
Многие вопросы, связанные с летописанием конца XIV в. и
с Тр., по-прежнему нельзя считать решенными. Как ни важны
указания М. Д. 11 риселкова па то, что большинство пеапнотпро-
ваппых ссылок Карамзина за XIV—начало XV в. относится к Тр.,
то обстоятельство, что исследование IIриселкова, посвященное
этому вопросу, до нас не дошло, всегда будет порождать сомнения
в происхождении тон пли иной неанпотнроваппой цитаты из Ка-
рамзина. Для реконструкции Тр. могут быть привлечены, наряду
с использован нымп Присел новым, еще некоторые источники —
Владимирский летописец, опубликованный в 1965 г., Белорус-
ская I (Западнорусская) летопись, в ряде случаев совпадающая
с Рог. и восходящая, очевидно, к общему с ним протографу.9
Однако и в этих летописях сходство с, Тр. (цитатами Карамзина)
наблюдается в основном в части до конца XIV в.; лишь два изве-
стия Владимирского летописца после 1390 г. совпадают с Тр.10
Одно положение, высказанное М. Д. Приселковым, явпо тре-
бует пересмотра. Очитая, что текст Сим. в разделе за 1391 —
1409 гг. содержит «конспективное изложение» Тр., исследователь,
как мы видели, отмечал, что «в этом случае Рогожский летописец
опускает изложение 1401 —1409 гг.». Однако несколько лет назад
Б. М. Клосс сделал важное наблюдение над текстом Сим., ставя-
щее под сомнение1 этот вывод II риселкова. Он обнаружил, что
текст Сим. за 6909—начало 6917 (1101 —1409) г., отсутствующий
в Рог., явно вторичного происхождения и, подобно нескольким
фрагментам Сим. за предшествующие годы (6743—6745, 6747—
6757, 6869—6872), заимствован из второго источника Сим. — Мос-
ковского свода конца X V в. Об этом свидетельствуют дублировка
под 6909 г. ряда известий, читавшихся уже под 6908 г., и характер-
ная именно для Московского свода фраза после завещания Ки-
приана о том, что после* Киприана такое* же завещание ныне ос-
тавляют «и прочие митрополиты» (фраза эта могла быть написана
не ранее 60-х годов XV в.).11 Таким образом, нс Рог. опустил из-
вестия 6909—начала 6917 г., а Сим. вставила эти известия в текст
общего иротографа, где их ле было.
Что же представлял собою этот текст общего протографа Сим.—
Рог. за конец XIV—начало XV в.? Диализ известий Сим. и Рог.
за 6898—6909 и 6917—6920 гг. обнаруживает прежде всего твер
° Ср.: Л урке Я. С. Общерусские летописи XIV—XV вв.,
с. 38—42.
10 Владимирский летописец издан: 1ICPJI, т. XXX. М., 1965. Ср. во Влади-
мирском летописце с Тр. известия 6900 г. о смерти Данила Феофановича
(у Карамзина в прим. 254 дано без ссылки па Тр., но в прим. 246 упоминается
наличие этого известия в Тр.) и 6903 г. об освящении церкви Успения на Симе
нове (у Карамзина без ссылки па Тр.).
11 Клосс Б. М. и Л у р ь о Я. (’. Русские летописи XI—XV вв.
(Материалы для описания). — В кп.: Методические рекомендации по описа-
нию славяно-русских рукописей для Сводного каталога рукописей, храня-
щихся в СССР, вып. 2, ч. I. М., 1976, с. ИЗ; ср.: Л у р т> е Я. С. Общерусские
летописи XIV—XV вв., с. 26.
6
ское происхождение зпачтсльной части известий, среди которых
подробный рассказ 6907 г. о смерти Михаила Александровича
Тверского.12 13 14 Уже А. А. Шахматов предполагал, что текст Сим. за
эти годы «представляет, как кажется, извлечение из недошедшего
до пас Тверского летописного свода»; тверской редакцией обще-
русского свода (доведенной до 1412 г.) считали общий источник
Сим. и Рог. М. Д. Приселков и A. ГТ. Насонов?3
Какие же известии общего текста Сим.—Рог. совпадают с Тр.
и могут быть возведены к своду 1408 г.? Об известиях 6917—
(>920 гг. в данном случае; говорить не приходится: рассказ (5917 г.
о походе Едигея, совпадающий в Сим. и Рог. по с самого начала
(начало в Сим., очевидно, заимствовано из Московского свода),
а со слов «грех ради наших. . . безакоппн нзмаилтяне лукавей
мир счиниша», не имеет (судя но цитатам Карамзина) никаких сов-
падений с рассказом об этом событии, завершающим Тр. Речь
поэтому может идти только о совпадениях с Тр. в тексте Рог.—
Сим. за 6898—6909 гг. Ни одно из этих совпадений не является
текстуальным и настолько полным, чтобы текст Рог.—Сим. можно
было уверенно возводить к своду 1408 г. Только одно известие,
совпадающее с Рог.—Сим., имеет у Карамзина прямую ссылку
па Гр. — известие о смерти царя (хана) Темир Кутлуя в 6908 г.,
о Ц1Л1.О в Рог.—Снм. говорится далее о воцарении П[енебека,
а у Карамзина э того указания пет. Остальные сведения, обнаружи-
ваемые под 6898—6903 и 6906—6908 гг., относятся к иеаипотиро-
напным цитатам Карамзина; в ряде случаев эти цитаты и известия
Сим.— Рог. имеют текстуальные различия.11
12 Текст Сим. см.: ПСРЛ, т. XVIII. СПб., 1913; текст Рог. — IICPJ1,
т. XV, вып. 1. Игр., 1922. Кроме тверских известий, перечислен пых далее
(прим. 14), см. также известия, нс упомянутые у Карамзина, за (>899 г. (низ-
вержение тверского епископа Евфимия, поставление епископа Арсения),
(‘>907 г. (мир между Москвой и Тверью), 6908 г. (борьба Ивана Михайловича
Тверского с братьями), 6909 г. (продолжение борьбы Ивана Михайловича
с братьями), 6917 г. (рассказ о нашествии Едигея с упоминанием Твери),
6918 г. (смерть епископа Арсения), 6919 г. (пожалования Ивана Михайло-
вича братьям, поставление епископа Аптошгя), (>920 г. (смерть княгини
Овдотпи).
13 Шахматов А. А. Статья «Летописи» (Из «Нового энциклопеди-
ческого словаря» Брокгауза—Ефрона). — В кп.: Шахматов А. А.
Обозрение русских летописных сводов XIV—XVI вв. М.—Л., 1938, с. 367;
Приселков М. Д. История русского летописания XI—XV вв.,
с. 115—116; Насонов A. (I. Летописные памятники Тверского кня-
жества. — Изв. АН СССР, VII серия, отд. туманит, паук (№ 9 —10), с. 757—
758 (Насонов считал, что источником Сим.— Рог. был тверской свод 1425 г.,
составленный при князе Василии Кашинском).
14 Ср. Сим.—Рог. и реконструкцию Тр. иод годами: 6898 (женитьба сына
Михаила Александровича у Феодора Кошки), (‘>899 (посылка Вектута па
Вятку), 6900 (смерть Ольгердовой жены Ульяны, у Карамзина указано еще
монашеское имя и место погребения; в Тр., но Карамзину, под этим годом чита-
лась па 20 листах похвала Сергию; в Снм.— Рог. краткое; сообщение о его
смерти), 6901 (смерть Ивана Дмитриевича, у Карамзина подробнее; взятие
Тернова, у Карамзина подробнее; поставление церкви Рождества, у Карам-
зина подробный рассказ; бегство Василия и Семена Суздальских в Орду,
При сопоставлении этих известий следует иметь в виду еще одно
обстоятельство. Как и основной текст Сим.—Рог. за эти годы, многие
из известий, имеющих параллели в цитатах Карамзина, связаны
с Тверским княжеством: таковы известия о женитьбе сына твер-
ского князя в 6898 г. (у Карамзина под 1391 г.), о поставлении
церкви в Твери в 6902 г., смерти сына тверского князя в 6903 г.,
женитьбе ого внука в 690(5 г., поставлении церкви на Городце
в 6907 г. Вполне вероятно поэтому предполагать тверское проис-
хождение этих известий, принадлежность их протографу Сим.—
Рог. — своду, доведенному до 1412 г. Характерно в связи с этим,
что в Сим. — Рог. такие известия имеют специфические подробно-
сти, которых в цитатах Карамзина пет. Под 6903 г. говорится, что
тверской княжич Во рис был погребен в «святом Александре»,
у Карамзина — «в соборной церкви Спаса»; под (5906 г. говорится,
что устроителями женитьбы кляжнча Александра были не только
его дед Михаил, по и отец Иван, у Карамзина (под 6905 г.) нет
этого указания; под (5907 г. подробное известие об обновлен ни
собора Святого Спаса переходит в развернутый рассказ о смерти
Михаила Александровича Тверского, в Тр., судя по Карамзину,
этого рассказа по было. Все это позволяет предполагать, что
в данном случае не Сим. — Рог. излагают известия Тр., а скорее
в своде 1408 г. (если Карамзин цитировал именно Тр.) они были
заимствованы из тверского источника.
Таким образом, данных для того, чтобы возводить известия
Сим.- Рог., читающиеся после 6898 (1390) г., к Тр., у пас почти
нет. Лег поэтому достаточных оснований и для того, чтобы счи-
тать источником этих летописей именно свод 1108 г., а не более
ранний московский летописный свод. Но если это так, то не сле-
дует ли вернуться к предположению А. А. Шахматова о том, что
в основе Сим. (и Рог. — после 15528 г.) лежал общерусский свод
1390 г. — ЛВР?
Предположение о зависимости Сим. и Рог. от ЛВР высказыва-
лось п после А. А. Шахматова: в конце 30-х годов — В. Л. Комаро-
внчем н недавно Г, М. Прохоровым.15 Прохоров разделяет
\ Карамзина под 6902 г. подробнее; порядок известий 6901 в Сим.—Рог.
и \ Карамзина совсем различный), 6902 (поставление в Твери церкви Феодо-
сия и Антония, у Карамзина пе совпадает), 6903 (рождение Василия I сына
|()рпя — разное обозначение дат; смерть Бориса Михайловича в Кашине —
различные указания на место погребения), 6906 (женитьба внука тверского
князя Александра, у Карамзина под 6905 г. иначе), 6907 (поставление церкви
Михаила па Городце, у Карамзина под 6906 г. иначе), 6908 (убийство Романа
Брянского, у Карамзина под 6909 г. иначе).
15 К омаров и ч В. Л. Литература Москвы XIV в. — В кн.: Исто-
рия русской литературы, т. II, ч. 1. М.—Л., 1946, с. 193—196; II р о х о
р о в Г. М. 1) «ЛЪтописец Великий Русьскнй». Анализ его упоминания
в Троицкой летописи.— Летописи и хроники. Сборник статей 1976 г. М.,
1976, с. 67—77; 2) Избыточные материалы Рогожского летописца. —
Вспомогат. пстор. дисциплины, VIII. Л., 1976, с. 185—203; 3) Центрально-
русское летописание второй половины XIV в. — Вспомогат. истор. дисцип-
лины, X. Л., 1978, с. 159-181,
8
приведенный выше взгляд о заимствовании в Сим. фрагмента за
6909—начало 69 j 7 г. из Московского свода.1” Ио основой его по-
строения является не это наблюдение, а сопоставление цитаты
из Тр. о ЛВР с текстом Рог. Предполагая, что под «Великим Яро-
славом», начиная со времени которого составитель Тр. предлагал
прочесть ЛВР, летописец подразумевал Ярослава Всеволодовича
(отца Александра Невского), Прохоров приходит к выводу, что за-
мечание Тр. проливает свет па композицию ЛВР: изложение этого
летописца, очевидно, начиналось со времени «Ярослава Великого»,
начала XIII в. 1акую композицию летописного текста можно об-
наружить, но его мнению, в Рог., где, правда, повествование
ведется от сотворения мира, но первая часть кратка, а «несколько
более подробным, связным и непрерывным» изложение становится
со статьи 6825 (1317) г. о битве на Линии,*'. «Поэтому можно до-
пустить, что указанные в отсылке к „Легоннсцу Великому Русь-
скому“ пределы свидетельствуют нам о композиции этого лето-
писца», — предполагает Прохоров. В* ром*' того, он отмечает,
что в Рог. князья Ярослав Всеволодов п Александр Я рославнч
называются, «как и в отсылка' Троицкой летописи, просто „Вели
кнмн“» и содержится информация о конфликтах между новгород-
цами н «Великими» Ярославом и Александром.* 17
К цитате из Тр. и содержащейся в ней информации мы еще
вернемся, пока же отметим, что уже исходные моменты поел роения
Г. М. Прохорова имеют сугубо иредноложптельпый характер.
В приведенной цитате не говорится, что Ярослав и Александр
именовались «Великими» в «Л е т о и н с ц е в е л и к о м р у с-
с к о м», так они именуются не в отсылке на ЛВР, а в самой Тр.;
не видно из фразы Тр., говорится ли в ЛВР что-либо конкретное
о ссорах Ярослава с новгородцами (в цитате просто предлагается
прочесть «от великого Ярослава»). Мы не можем быть вполне уве-
ренными, что «великий Ярослав» в цитате — это бесспорно Яро
слав Всеволодович (а не Ярослав Мудрый),18 и не знаем, действи-
тельно ли текст ЛВР начинается с Ярослава или составитель Тр.
просто советовал «разгнуть» с этого места ЛВР. Сам же Прохо-
ров понимает слова «разгшг. . . и прочти от. . .» как указание па
то, что читателю предлагается «пропустить» в летописце всю до-
10 II р о х о р о в Г. М Цеитральиорусское летописание второй поло-
вины XIV в., с. 160 -161. — Г. М. Прохоров, к сожалению, не ссылается
в этом случае на наблюдение 13. М. Клосса, хотя книга, в которой упоминается
данное наблюдение (см. прим. 11), в других случаях нм цитируется (см., на-
пример: Прохоров Г. М. I(ентральцорусскоо летописание второй
половины XIV в., прим. 14).
17 II рохоров Г. М. «ЛЬтошюец Великий Русьскнй», с. 71—77.
18 Г. М. Прохоров считает невозможным видеть в «Великом Ярославе»,
упомянутом в цитате, Ярослава Мудрого, ибо отношения новгородцев с Ярос-
лавом Мудрым кажутся ему примером «необыкновенной покладистости»
новгородцев («ЛЪтопнеец Великий Русьскнй», с. 72). Но, как рассказывается
в Тр. (в Повести временных лет), Ярослав избил новгородских «нарочитых
мужей» в 1015 г. в ответ на избиение новгородцами варяжской дружины
Ярослава.
9
татарскую историю; ио если эта начальная часть все равно про-
пускается, то существенно ли, была ли опа краткой или подроб-
ной? Кроме того (как отмечает и автор), структура Рог. вовсе не
меняется сколько-нибудь резко с 6(325 г.; после этого года следуют
опять краткие статьи, «некоторая детализация изложения проис-
ходит раньше в рассказе о первых десятилетиях XIII в.», затем
снова следуют краткие статьи и хронологические выкладки и т. д.
Но если сходство композиции Рог. с предполагаемой компози-
цией ЛВР представляй гея проблематичным, то дальнейшие по-
пытки автора реконструировать летописец ио Рог. наталкиваются
па ряд едва ли преодолимых препятствий.
Прежде всего дошедший до пас текст Рог. доведен до 6920
(1412) г. и уже поэтому не может быть отождествлен с ЛВР, на
который, как па более равнин памятник, ссылается Тр., доведен-
ная до 140<S г. Сходиый с (him. с 1375 г. до конца (1412 г.) Рог.,
как мы уже отмечали, восходит к тверской редакции общерус-
ского свода, доведенной до 1412 г. Это признает н Г. М. Прохоров,
предполагающий, что Рог. есть не ЛВР, а памятник XV в., в основе
которого лежал свод 1392 г., носивший «явные следы ирнкоснове-
ния митрополита Киприана».2" В основе же свода 1392 г. лежал,
по его мнению, ЛВР, первый великорусский летописный свод,
«начало» которого «было положено» в 1375 г. «но инициативе ве-
ликого кпязя Дмитрия Ивановича».19 20 21 Текст этого летописца
может быть восстановлен по тексту Рог. до 1375 г
Таким образом, проблему ЛВР, занимавшую когда-то
А. А. Шахматова и М. Д Приселкова, Г. М. Прохоров решает
довольно неожиданным образом: этот летописец оп считает и ве-
ликокняжеским (в редакции 1375 г.), и митрополичьим (в редак-
ции 1392 г.).
Однако построение это вызывает ряд недоуменных вопросов.
Если в основе Сим. и Рог. лежит один и тот же свод, доведенный
до 1412 г., то почему мы должны предполагать, что первоначаль-
ный источник этого свода, доходивший до 1375 г., отразился
в Рог., а в Сим. изменен? До 6793 (1285) г. Рог. представляет собой
текст краткого летописца с большим числом новгородских изве-
стий; с (>793 по 6(336 (1328) г. текст ее тождествен Гверской летописи;
с 6836 по 6883 (1375) г. здесь содержится соединение тверских из-
вестий с общерусскими, читающимися в Сим.;22 далее Рог. и Сим.
19 II р о х о р о в Г. М. «Л'Ьтописед Великий Русьскнй», с. 75—76.
20 11 р о х о р о в Г. М. Центральнорусское летописание второй поло-
вины XIV в., с. 167.
21 Там же, с. 177—178.
22 Вопрос о соотношении в третьей части Рог. (6836—6883) тверских и
общерусских известии решался в научной литературе по-разному: А. Н. Насо
нов был склонен считать все известия этой части Рог., не идентичные Сим., из-
вестиями тверского свода (II а с о и о в A. II. Летописные памятники Твер-
ского княжества, с. 725—727); автор этих строк предлагал относить известия
Рог., сходные с Белорусской 1 летописью, к их общерусскому источнику
(Тр). (Лурье Я. С. Общерусские летописи XIV—XV вв., с. 39—42).
10
совпадают. Считая, что текст ЛВР па всем протяжении сохранился
в Рог., Г. М. Прохоров полагает, что Сим. (и Тр.) после 1375 г.
содержит переработку первоначал иного текста, выразившуюся
в возвращении московского летописания от ЛВР «к децентрализо-
ванному состоянию», для чего взяли «прежнюю московскую ле-
топись, еще не ионол ценную инородным материалом», причем
большую роль «в качестве примера, а в чем то и источника —
должна была сыграть Лаврентьевская лс гонись».2’ Но когда и на
Схема 1.
какой стадии могла произойти эта переработка Л ВР? Ведь и Рог.,
и Сим. посходят к редакции 1412 г., а эта последняя, согласно
Прохорову, — к кипрнановскому своду I392 г. Выл ли свод 1392 г.
уже переработан но «прежней московской» н Лаврентьевской
летописи? Но тогда непонятно, каким образом, согласно Прохо-
рову, первоначальный текст ЛВР отразился в Рог., восходящем
через редакцию 1412 г. к тому же своду 1392 г. Для того чтобы
это объяснить, нужно, как обычно в таких случаях, прибегнуть
к предположению о вторичном влиянии: кроме редакции 1412 г.
н свода 1392 г., Рог. должен был еще непосредственно обращаться
к Л ВР (ср. схему 1, предполагаемое влияние отмечаем пунктиром).
Или же Г. М. Прохоров предполагает, что общий источник Сим.
и Рог. — редакция 1412 г. — восходил к ЛВР, в котором еще не
было кннрнановскпх дополнений 1392 г.? Но тогда опять таки
оказывается непонятным, почему в Рог. обнаруживается ряд из-
вестий, которые Прохоров именует«кннрапповским слоем» свода
1392 г. и которые действнтелыю связаны с митрополитом liiiiipua
Соглашаясь с последним мнением, Г. М. Прохоров, однако, вообще отпер
гает возведение известий Рог. 6836- (>883 гг. к двум источникам — тверскому
и общерусскому: «Это означало бы, что (him. нлн ее протш раф, следуя в об-
щем Тр., почему то выбрасывает большие ряды ее сообщений в части именно
до 1375 г.» (II р о х о р о в Г. М. Избыточные материалы Рогожского лето-
писца, с. 202, прим. 39). По такое предположен не совершенно ire нужно:
нам представляется, что не Сим. выбрасывала тверские известия своего источ-
ника, а, напротив, Рог. вставил эти известия (Л у р ь е Я. С. Общерусски»*
летописи XIV—XV вв., с. 51, прим. 115).
2:1 J1 р о х о р о в Г. М. Цеитралыгорусскос летописание второй поло-
вицы XIV в., с. 179—180.
пом. Все они читаются в Рог. так же, как в Сим. Очевидно, и при
таком варианте приходится прибегать к предположению о вторич-
ном влиянии: редакция 1412 г. должна была испытать влияние
и ЛВР, и кипрпаповского свода, а Рог., неизвестно каким образом,
отбросить следы Лаврентьевской и «прежней московской летописи»
и возвратиться к структуре ЛВР (схема 2).
Тверской свод
Схема
Еще более очевидные затруднения возникают, когда мы пы
таемся, исходя из построения Прохорова, объяснить происхож-
дение средней (6793—6883 гг.) и начальной (до 6793 г.) частей Рог.
Связь Рог. с тверским летописанием несомненна: с 6796 (1288) по
6835 (1327) I’. здесь читаются почти исключительно тверские из-
вестия, а с 6836 (1328) по 6883 (1375) г. — тверские (включая из-
вестия об уделах Тверского княжества — Кашине, Холме п
т. д.) 24 в соединении с общерусскими. Текст в Рог. до 6835 г. пол-
ностью, а с 6836 г. частично совпадает с текстом Тверской летоннсн
(Тверского сборника); тверской текст Рог. за 6822— 6852 (1314— 21
21 Г. М. Прохоров придает особое значение тому, что значительная часть
этих известий связана «не с самой Тверью и не с тверским великим князем
Михаилом Александровичем, а с Кашином и с кашинской ветвью тверского
княжеского дома» (II р о х о р о в Г. М. Избыточные материалы Рогож-
ского летописца, с. 11)11—РЕ). Но Кашин — важнейший удел Тверского кин
жества, и противопоставлять тверские и кашинские известия совершенно не-
возможно. Разбирая «кашинский» фонд известий Рог., мы легко можем убс
даться в том, что известия эти не только не изложены с позиций кашинского
князя Василия Михайловича, а явно ему враждебны: иод 6866 г. Василий
обвиняется в том, что, когда хан выдал ему без суда князя Василия Холм
ского, он подверг его и его бояр «томлению великому»; под 6877< г. описывается
владычный суд между Михаилом Александровичем и Василием, осудивший
Василия; под 6875 г. говорится, что Василий, выехав с московской помощью
в Тверь, безжалостно расправлялся с тверичами; горячим сочувствием Ми-
хаилу Александровичу и осуждением кашинского князя за нечестие проник-
нута и статья 6876 г. Вопреки мнению Прохорова Тверской сборник никак
нс может быть в этом отношении противопоставлен Рог.: «избыточность»
материалов Рог. объясняется просто пропуском тверских известий за 6850—
6875 гг. в Тверском сборнике; далее тверские известия Рог. и Тверского
сборника становятся почти идентичными (под 6882 г. в обеих летописях
в одинаковых выражениях упоминается «Кащцпьскын кпязь Васко»),
1344) гг. сходен с тверским летописным фрагментом, найденным
Л. II. Насоновым. С 6850 (1342) по 6875 (1367) г. в Тверском сбор-
нике пропущены тверские известия (здесь помещен ростовский
текст, близкий к Московско-Академической летописи), по в Рог.
и за эти годы читаются тверские известия. Тверская летопись
(излагающая тверские известия вплоть до 1485 г. — времени при-
соединения Твери) и фрагмент 1314—1348 гг. — памятники явно
и несомненно тверского происхождения; эго обстоятельство пе
отрицает и Прохоров (высказывающий только, па наш взгляд
без достаточных оснований, мнение, что возможность влияния
Никоновской летописи на тверской фрагмент «исключить. . .
нельзя»). Но как же соотносятся эти памятники с Рог.? Никакой
схемы соотношений Рог. с Тверским сборником и фрагментом Про-
хоров не предлагает; очевидно, он считает, что в Тверской летописи
и фрагменте тверское летописание отразилось в «чистом» виде
(г. е. пе прошедшее через нетверскпе своды), а в Рог. сохранились
фрагменты тверского свода 70-х годов XIV в., уже включенные
в 1375 г. в ЛВР и поглощенные московским общерусским летопи-
санием (ср. схемы I и 2).
Но если в обоих тверских намятннках тверское летописание
дошло непосредственно, а в Рог. через посредство по крайней мере
двух совершенно противоположных по тенденциям памятников,
то как же объяснить, что Рог. па всем протяжении с 1288 по 1375 г.
передаст тверские известия лучше и полнее, чем тверские памят-
ники? В Рог. мы читаем множество известий, проникнутых твер-
скими нолптическнмп тенденциями и остро враждебных Москве.
Здесь рассказывается о нападении московского князя Юрия с та-
тарскими войсками Кавгадыя па Тверь в (>825 (1317) г., о коварном
убийстве в 682(5 (1318) г. тверского посла, послан кого «о любви»,
о том, как Юрий и Кавгадый, «паставляемп и учим и дьяволом»,
подговорили хана па «убиение» Михаила Тверского, принявшего
«нужную смерть за христиапы и отчину свою», о том, как Иван
Калита в (5830 (1322) г. вместе с татарами «но Ппзовским градом
много зло христнапом сътворнша». Антимосковские тенденции
обнаруживаю гея и среди известий Рог., не сохранившихся в Твер-
ском сборнике, но явно тверских по тенденциям: под (5875 (13(57) г.
здесь говорится о том, ч го московские правителя, «надейся па свою
великую силу, князи Русьскыи начата приводити в свою волю»
и посягнули на тверского князя Михаила Александровича, иод
(587(5 (1368) г. — о том, как Дмитрий Иванович и митрополит Алек-
сей заманили тверского князя в Москву «любовию», заду лгав па
пего «совет зол», и захватили его «черес целование. . . да дръжали
в истоме», под 6878 (1370) г. — о новом нападении москвичей,
сотворившем Твери «много зла». Могли ли все эти известия, враж-
дебные московским князьям, читаться в ЛВР Дмитрия Ивано-
вича? Прохоров (учитывающий известия 1367—1370 гг.) пе дает
па этот вопрос определенного ответа. С одной стороны, оп ука-
зывает, что эти известия «вряд ли. . . могли быть включены
в сводную летопись в Москве при великом князе Дмитрии Ивано-'
вине и митропо лите Алексее» и, возможно, восходят к последующ^!
обработке, по при таком допущении возможность отождествления
ЛВР с текстом Рог. до 1375 г. еще более сомнительна. С другой
стороны, он указывает, что в московскую летопись могли попадать
известия, в которых «московский князь выглядел далеко не гербом
заступником»,25 и допускает, что, «добиваясь от побежденного
князя Михаила 'Гаерского признания своего главенства и проч-
ного союза с ним на будущее, князь Дмитрий пошел па та, чтобы
сводная летопись соединяла оценки обеих сторон».26 По если пред-
положить, что текст Рог. до 1375 г. отражает ЛВР Дмитрия Ива
Повича, то придется не только допустить, что туда включались,
известия, резко враждебные самому этому князю и его нспосред
СТВ01П1ЫМ предшественникам. I Гам придется также прийти к заклю
чепию, что главная «сторона» — сами московские князья — была
странным и обидным образом обойдена в этой летописи, особенно*
в разделе до 6836 (1328) г. Ибо в Рог. не оказывается даже тех
скромных, по совершенно необходимых известии о московских
князьях, которые читаются в этой части в (’нм. н читались в Тр.
Здесь нет известия 6811 (1303) г. (добавленного в Тр. к нервона
чальному тексту свода 1305 г.) о том, что нереяславльский князь
завещал свое княжение Даниилу Московскому, «того бо любяще
паче инех», известий 681 (1304) г. о смерти Даниила и иолучен-ин
Переяславля по «царевым ярлыкам» Юрием Московским, о похо-
дах Юрия Даниловича (под 6832 г.), о рождениях и смертях всех
московских князей под 1317—1331 гг. и о закладке первого мос-
ковского Успенского собора в 6834 (1326) г.27 Несколько странный
состав текста для московского великокняжеского ЛВР!
Реконструируя ЛВР 1375 г. как текст, состоящий преимущест-
венно из тверских (пли тверско-кашинских, что в сущности, как
мы отмечали, одно и то же) известий, Г. М. Прохоров объясняет
это тем, что в 1375 г. Тверь была «насильно включена в состав
великорусской политической системы», а ее летопись «увезена
была в качестве трофея в Москву и включена там в великорусский
свод»; «после катастрофы 1375 г. должны были пройти годы, прежде
чем тверское летописание вновь начало подавать какие-то при-
знаки жизни».28 Но все это совершенно неверно. Тверское
княжество было в 1375 г. побеждено, но по уничтожено и по присо-
единено; тверские князья продолжали оставаться великими кня-
зьями, их княжество сохраняло независимость и имело свое лето-
писание еще более столетия — до I486 г.
25 II р о х о р о в Г. М.
випьт XIV в., с. 172—175.
26 Там же, с. 172.
27 Ср.: Лурье Я. С.
прим. 127—129.
28 Прохоров Г, М-
вины XIV в., с. 171.
14
I (ептралыгорусское летописание второй поло
Общерусские летописи XIV—XV вв., с. 61
Цептралыгорусское летописание второй поло-
\Прсдположепис о том, что через ЛВР в Рог. проникло тверское
леTopucainie в том виде, в котором оно прервалось в 1375 г., про-
тиворечит и еще одному обстоятельству. Сравнивая текст тверского
летописания в Рог. п Тверском сборнике, с одной стороны, и во
фрагменте 1314—134\ гг. — с другой, мы можем убедиться, что,
в отлидяе от фрагмента, Рог. и Тверской сборник включают серию
общерусски\ известив, совпадающих с Зим. (Тр.): о походе Юрия
Московского к Выборгу в (>830 (1322) г., об избавлении.. Ивана
Кал и гы.«от иноплеменны х» в (>835 (1327) г. о ряд других.29 30 Г.М. Про-
хоров, о метивший отношение отдельных статей тверского фраг-
мента к Рог. п другим летописям,31’ к сожалению, совсем игнори-
ровал то,'чего пет в этом фрагменте по сравнению с Рог. и Твер-
ским сборником. А между тем предполагать, что все эти известия,
совпадающие с Сям. ( Гр.) и читающиеся в Рог. и Тверском сбор-
нике, бы'in носледовате чьи.» отысканы и выпущены составителем
тверского фрагмента, совершенно невозможно. Очевидно, фраг-
мент содержит пррвоиача 1Ы1ЫЙ текст, а в Рог. до нас дош ло твер-
ское летонисанне но в редакции 1375 г., а (как и в Тверском сбор-
нике) в более поздней обработке1, произведенной под влиянием
обще русел; о (’о летописания не ранее конца \ I V—начала XV в.
Если анализ средней части Рог. за 1285 —1375 гг. не позволяет
видеть в ней текст ЛВР XIV в., то еще более невероятно отнесение
к этому летописцу первой части: Рог. — до 1285 г. Краткий лето-
писец, читающийся в этой части Рог. и сходный с. некоторыми дру-
гими ленннк нами (Летопись Авраамки, Летопись Павла), пред-
ставляет собой, как установил еще A. А. I ахматов, соединенно
двух источников — новгородского и суздальского. Шахматов
считал, что новгородским источником Рог. был свод I448 г. — об-
щий источник Софийской I и Новгородской IV летописей; автор
этих строк, отметив ряд отличий Рог. от Софийской I и совпадений
с Новгородской IV, пришел к выводу, что непосредственным ис-
точником Рог. и сходных с нею летописцев была Новгородская IV
летопись.31 Г. М. Прохоров принимает этот вывод.32 Но текст Нов-
городской IV летописи во всех известны\ нам списках доведен но
крайней мере до 30 х годов XV в.; большинство из них доходит до
еще более поздних дат. До 1418 г. доходит общий текст Новгород-
ской IV и Софийской I летописи; следователыю, их общий про-
тограф был создан не ранее 1418 г.33 Следователыю, текст, занмст-
29 Ср.: Лурье Я. С. Общерусские летописи XIV—XV вв., с. 51.
30 Прохоров Г. М. Избыточные материалы Рогожского летописца,
с. 202—203.
31 Л у р г> о Я. С. Общерусские летописи XIV—XV пн., с. 87—01.
32 II р о х о р о в Г. М. Централыюрусское летописание второй поло-
вины XIV в., с. 100.
33 Г. М. Прохоров, невидимому, устраняет это затруднение ссыл-
кой на то, что, согласно его исследованию, возникновение Новгородской
IV летописи оказывается возможным датировать серединой XIV в. (II ро-
хоров Г. М. Летописные подборки рукописи 1’1111. F.IV.603 и проблема
сводного общерусского леговнеаннл. — ТОДРЛ, т. XXXII. Л., 1977, с. 165—
J5
I
вованный из Новгородской IV летописи, никак не может рас-
сматриваться как текст ЛВР 1375 пли 1392 гг. /
Таким образом, восстановление текста ЛВР на основе Рог.
представляется невозможным. По нельзя ли восстановить текст
ЛВР па основе Силс.? /
В отличие от Рог. Сим. почти совершенно однородна по составу
(если не считать упомянутых выше вставок из Московского свода
конца XV в.). Это общерусский свод, ire включающий тех много-
численных новгородских добавлений и больших повестей, которые
характерны для протографа Софийской I и Новгородской IV
летописей (свода 1448 г.) и последующего летописания?4 Если
считать, что текст ЛВР сохранился в Сим., то реконструкция этого
текста представляется довольно простой: его можно представить
но тексту Лаврентьевской, а с 6685 (1 177) (с этого года начина-
ется Сим. — более ранней части в пей нет) по 6898 (1390) г. —
по Сим., с исключением упомянутых выше вставок из Московского
свода конца XV в. Если представить себе текст ЛВР таким обра-
зом, то памятник этот надо будет, очевидно, рассматривать вслед
за А. А. Шахматовым как общерусский свод, связанный с митро-
политом Киприаном (схема 3).
Схема 3.
По не противоречит ли этому выводу то единственное конкрет-
ное указание па ЛВР, которое содержится в цитате из Тр., приве-
денной I I. М. Карамзиным? Ссылка Тр. на ЛВР в подтверждение
слов о непокорстве новгородцев, выразившемся, в частности, в их
ссорах с Александром J (ейским, не препятствует, папаш взгляд, та- *
198). По и в этой статье, выводы которой нам по представляются убедитель-
ными (ср.: Л у р ь е Я. С. Еще раз о своде 1448 г. и Новгородской Карам-
зинской летописи. — Там же, с. 199—218), автор никак не опроверг того
обстоятельства, что общий протограф Софийской I и Новгородской IV до-
ходил до 1418 г. и, следовательно, не мог быть старше этого года; кроме того,
и выборки из Новгородской Карамзинской летописи, которые автор рас-
сматривает как разновременно возникшие памятники, доходят до 1411 и
до 1428 гг., следовательно, и они не могут быть датированы XIV в.
31 Ср.: Лурье Я. С. Общерусские летописи XIV—XV вв., с. 67—
121.
16
|кому выводу. Как и Лаврентьевская летопись, Сим. содержит
ряд известий о столкновении Новгорода с великими кпязьями
начиная уже с XII в., в частности о их столкновении с Александром
Ярославичем. Здесь рассказывается о том, что в (‘>763 (1255) г.
«встави диавол вражду» между новгородцами и Александром
«и бысть крамола в Иове городе», в результате которой был изгнан
сын Александра, и князю пришлось приехать самому для пре-
кращения вражды.
Более серьезным препятствием к отождествлению текста Сим.
и ЛВ1’ представляется то обстоятельство, что Тр. в указанной
цитате ссылалась на ЛВР как па какую-то особую летопись,
между тем как при таком построении нам пришлось бы признать
текст ЛВР и текст Тр. до 1390 г. в основном идентичным. Но
и этот факт может быть объяснен. Свод 1408 г., содержавшийся
в Тр., был летописью, составленной уже после смерти Кии риала
в 1406 г., в период, когда митрополичий престол был вакантным.
Хотя и написанный па «харатье», памятник этот, очевидно, не
был официальным митрополичьим сводом. Инос* дело свод 1389 —
1390 г., составленный после триумфаминого возвращения в Москву
Киприана. Переписывая в начале XV в., после смерти митропо-
лита, его свод с небольшими добавлениями за конец XIV—на-
чало XV в., летописец мог рассматривать свой труд как недоста-
точно официальный и сослаться на близкий к нему по составу,
ио зато весьма авторитетный ЛВР.35
Возведение текста Сим. (а частично п Рог.) к ЛВР хорошо
объяснило бы отсутствие в последующем летописании следов ка-
кой-либо иной московской летописной традиции XIV в., кроме
дошедшей до нас в Тр.— Сим. Оно позволило бы наметить и до-
вольно ясную картину развития московского общерусского лето-
писания. Как свод 1408 г. (Тр.), так и свод 1448 г., лежащий в ос-
нове Софийской I и Новгородской IV летописей, — митрополичьи
35 В статье «Нерешенные вопросы русского летописания XIV—XV вв.»
В. А. Плутни подчеркивает, что в ссылке на ЛВР автор Тр. «недвусмысленно
указал своему потенциальному читателю» па различие между собственной
летописью и ЛВР: «Кривотолков здесь быть не может — речь идет прежде
всего о материалах, которых но том или иным причинам не было в составе
митрополичьего свода 1408 г.» (История СССР, 1978, № 4, с. 80). Однако
в примечании к этим словам автор нарушает наложенный им запрет па «криво-
толки» и высказывает заслуживающие внимания предположения о том, что
автор ссылки в Тр. «мог сослаться па ЛВР как ла единственный реально
существовавший в 1392 г. московский свод и затем полностью использовать
его в собственном летописце» и что под ЛВР «позднейший редактор киприа-
иовского свода» мог подразумевать «свой непосредственный источник — митро-
поличий летописец». Однако в конце концов Плугии отвергает эти предло-
женные им самим варианты, ссылаясь па обнаружение «текстов, восходящих
к московскому летописанию XIV в. и отличающихся от текстов Троицкой»
(там же, прим. 21). Речь идет в основном о тех дополнениях к летописанию
XIV—XV вв., которые содержатся в Никоновской летописи. По останавли-
ваясь здесь па этих вопросах подробно, заметим, что все эти известия пред-
ставляются нам редакторскими интерполяциями XVI в., типичными для Ни-
коновской летописи.
2 Вспомогательные исторические дисциплины, т. XI
17
сёодЫ; следы московского волнкокпяжеского летописания мы об-
наруживаем лишь с середины XV в. (I [икаиоровская и Вологод-/
ско-Пермская летописи и непосредственно предшествующие им
памятники).30 Если отказаться от предположения о ЛВР как о мос-
ковском великокняжеском своде конца XIV в., то можно считат/»,
что вплоть до середины XV в. создание общерусских сводов
в Москве находилось всецело в руках митрополичьей кафедры,
а лишь с середины века в связи с разрывом с патриархией и пол-
ным подчинением митрополии великим князьям стали вестись
официальные великокняжеские своды.
Ио как пи заманчиво такое построение, оно все же остается
предположительным. ЛВР имеет над гипотетическими сводами,
устанавливаемыми сравнительно-текстологическим путем, то важ
ное на первый взгляд преимущество, что о его существовании прямо
говорится в источниках.* 37 По речь идет только о самом факте
существования этого памятника. Как только мы попытаемся выйти
за пределы простой констатации этого факта и определить, что же
все-таки представлял собой ЛВР, мы неизбежно становимся на
путь гипотез, а то и простых догадок, ('вод 1412 г. (протограф
Сим.—Рог.) мог не использовать текста Тр. после 1390 г.} ио все же
восходить, как предполагал М. Д. Приселков, к своду 1408 г.
(а пе непосредственно к ЛВР). Если даже в основе свода 1412 г.
лежал свод 1.390 г. (а не свод 1408 г.), то не обязательно считать,
что именно он назывался ЛВР и что последний мог быть только
московской летописью.38
Итак, при имеющихся данных вопрос о протографе Тр., Рог.
и о ЛВР нельзя считать решенным. Видимо, наиболее правильно
было бы определять протограф Тр., Сим. и Рог. как московский
30 Ср.: Л у [> т. е Я. С. Общерусские летописи XIV—XV вв., с. 141 —
149.
37 Ср.: Л р о х о р о в Г. М. «ЛЬтоппсец Великий Русьскпй», с. 69.
38 Вопреки Г. М. Прохорову, пет основании утверждать, что только
текст Рог. удовлетворяет «обязательному для Летописца великого Русского
условию» — упоминанию столкновений великих князей, в частности Алек-
сандра Невского с Новгородом (II р о х о р о в Г. М. «Л'Ьтогшсец Великин
Русьскпй», с. 77). В Московско-Академической летописи, отражаю щен
ростовское или ростово суздальское летописание XIV в., под 6767 (1259) г.
рассказывается как раз о ссоре Александра Невского с новгородцами: «князь
Александр бежа из Новгорода, ирпеха в Ростов. . .» (ПСРЛ, т. I, вын. 3.
Л., 1928, стлб. 524). Н даже если считать, что Тр., ссылаясь на известие
ЛВР о ссоре Александра Невского с Новгородом, имела в виду известие
Рог. за 6748 г., то и это не будет означать идентичности ЛВР Рог. в целом.
Как установил А. А. Шахматов, первая часть Рог. до 6793 г. представляет
собой соединение новгородского свода (о котором мы ужо писали) с изве-
стиями какой-то своеобразной суздальской летописи. Именно it числу этих
последних известий (отсутствующих в Новгородской IV) принадлежит и
известие Рог. за 6748 г. Таким образом, если считать главным условном
для определения ЛВР наличие известия о ссоре Александра с новгородцами,
то этому условию мог отвечать и иемосковскпй свод XIV в., который состави-
тель Тр. предлагал прочесть до времени «князя нынешнего» (что вовсе пе зна-
чит, что он закапчивался временем Василия I).
18
митрополичий свод конца XIV—начала XV в., о составе которого
мы можем судить по фрагментам Тр. до 1390 г. и по Сим. Воз-
можно, что этот свод именовался ЛВР, ио отождествление ЛВР
на всем его протяжении с реально дошедшими до пас памятни-
ками, в частности, с таким сложным по составу п явно неофици-
альным летописцем, как Рог., представляется малоплодотворпым.
Основным путем решения этой проблемы, как и других вопросов
истории летописания XTV в., остается путь сравнительно-тексто-
логического исследования дошедших до нас памятников (в част-
ности, полного определения летописных цитат Карамзина, которое
необходимо из-за недоступности исчезнувшей работы М. Д. При-
селкова) и новых археографических поисков.
10. (\ ВЛ С И ,4 Т> К В
ЛЕТОПИСНОЕ НАСЛЕДИЕ ПОМОРЬЯ
Русский Север — это территория, простирающаяся от Велоозера
и Вологды до морей Ледовитого океана, от границы с Финляндией
до Уральских гор. Па официальном языке приказного делопроиз-
водства XVT—XVII вв. данный регион именовался Коморскими
городами или просто 11оморьем. (Термин известен с XIV в., был
наиболее' употребим в X /I—XVIII вв.1). Этот край, не испытав-
ший опустошительных мои 1 оло-татарскнх нашествий, гнетущей
власти помещика над крепостным, явился «естественным храпи
нищем народных бытовых традиций и народной .художественной
культуры».2 Север сохранил для потомков замечательные образцы
устного народного творчества, в том число былины — «историю,
рассказанную народом» (выражение В. Д. Грекова), образцы
народной архитектуры, живописи, прикладного искусства.
Север сохранил ряд литературно публицистических произ-
ведений XV—XVII вв.3 и массу ценнейших письменных источпи-
’ Г> о г о с л о в с к и й М. М. Земское самоуправление па Русском
Севере в XVII в. М., 1909, с. I, 9—28; К о л о с и и к о в П. А. Северная
деревня в XV—первой половине XIX века. К вопросу об щОлюции аграрных
отношений в Русском государстве. Сев. пан. киижи. изд во, 1976, с. 35—62;
I? а сильев ТО. С. Об историка географическом понятии «Заволочье». —
В ки.: Проблемы истории феодальной России. Л., 1971, с. 109.
2 Фольклор и этнография Русского Севера. Л., 1973, с. 3.
3 В и к т о р о в А. Е. Описи рукописных собраний в книгохранили-
щах Северной России. СПб., 1890; II п к о л ь с к п й IL К. Описание ру-
кописей Кирилло-Белозерского монастыря, составленное в конце XV в. СПб.,
1897; Л ихачсв Д. С. Новые открытия памятников русской письмен-
ности и литературы. — Вести. АН СССР, 1972, № й, с. 55—65; Куку ш-
к и п а М. В. Монастырские библиотеки Русского Севера. Очерки по исто-
рии книжной культуры XVI—XVII веков. Л., 1977.
1$
2*
ков.4 В числе последних важное место занимают и северные ле-
тописи. Некоторые из них подвергались научному анализу и опуб-
ликованы, другие мало известны, не введены еще в научный оборот,
оценка их значимости — дело будущих исследований.
Цель данной статьи — дать обзор северного (в рамках По-
морья) летописания и краткую характеристику отдельных ле-
тописных памятников.
XIV—XVI вв. — период активной народной и боярско-мона-
стырской колонизации Севера.5 В XV—XVII вв. Поморье было
важным и относительно хорошо развитым экономическим 6 и
культурным районом России.7
В процессе экономического и культурного подъема складыва-
ется и ряд летописных центров Поморья.
Устюжское летописание
Одним из древних центров легописаттия па Севере был Устюг.
Город, вероятно, основал в середине ХП в.8 В XT IT—XIV вв. Ус-
тюг играл важную военно-политическую роль как самый севере
восточный форпост Ростово-Суздальской земли, а позднее — как
активный проводник политики московских князей в северо-вос-
точных колониях Великого Новгорода. В XVI — XVII вв. город,
именовавшийся уже Устюгом Великим, являлся крупнейшим
ремесленным и торговым центром Поморья. В 1212—1216 гг. в Ус
ттого был основан Михайло-Архангельский монастырь, а во второй
половине XIII в. — Успенский собор,9 в пих-то и создаются нер-
4 А. И. Копанев отмечает, что один из районов Поморья — Двина —
«единстве ина я область Русского государства, от которой до нас дошли ранние
крестьянские поземельные акты в таком количестве п разнообразии, что они
могут быть подвергнуты специальному изучению» (Копанев А. II.
Дипломатика поземельных актов двинских крестьян в XVI в. — Вспомогат.
истор. дисциплины, VI. Л., 1974, с. 142)
6 Колесников II. А. Северная деревня. .., с. 37, 48—70;Будов-
и и ц И. У. Монастыри па Руси и борг.ба с ними крестьян в XIV—XVI вв.
М., 1966, с. 112 -363; В а с и л ь е в 10. С. К* вопросу о двинских боярах
XIV—XVI вв. — В кп.: Материалы XV сессии симпозиума по проблемам
аграрной истории СССР, вып. 1. Вологда, 1976, с. 5—21.
6 II. Е. Носов (Становление сословии представительных учрежде-
ний в России. Л., 1969, с. 241) отмечает, что в Двинской земле «наиболее
рано и, пожалуй, наиболее отчетливо выступают те новые тенденции в эконо-
мической жизни Поморья в XVI в., которые трудно охарактеризовать иначе,
как постепенное зарождение в недрах старого феодального хозяйства Севера,
особенно среди черносошного крестьянства, новых социальных отношений,
отношений в известной мере предбуржуазпых».
7 Е в д о к и м о в И. Север в истории русского искусства. Вологда,
1920.
8 Шил ь и и к о в с к а я В. П. Великий Устюг. Развитие архитек-
туры города до середины XIX в. М., 1973, с. 9.
9 Протопопов. Хроника Великого Устюга. — Вологодские гу-
бернские ведомости (далее — В ГВ), 1840, № 25, прибавления, с, 194—195;
£0
вые местные летописи. До 1682 г. Устюг входил в состав Ростов-
ской епархии, и Ростов оказал большое влияние на устюжское
летописание.
К. II. Сербина полагает, что летописание в Устюге начинается
с XIII в., даже с начала столетня, и связывает его с Успенским
собором. Р конце XV— начале XVI в. при соборе создастся первая
редакция летописного свода, получившего в литературе название
Лрхапгелогородского летописца и Устюжского летописного свода
(далее — УЛС). В дальнейшем свод дополнялся известиями XVI в.,
записи были доведены до 1588 г. По определению Сербиной, это
вторая редакция УЛС.10 В данной редакции свод издан как Ар-
хангслогородский летописец (назван так по месту его находки
в Архангельском архиерейском доме) ио двум спискам в 1781г.,11
а в 1819 г. переиздан в Московской синодальной типографии.
В 1950 г. вышло академическое издание летописи, осуществлен-
ное но трем спискам.12
В конце XIX в. Л. Мацеевич обнаружил Архапгелогородскпй
летописец, доведенный до 1620 г., и опубликовал его текст за ко-
нец XVI—XVII в.13 Это третья редакция УЛС.
А. II. Насонов отмечал, что УЛС принадлежит «к типу обще-
русских провинциальных сводов, т. е. одновременно и местных,
по окраске, и общерусских по составу материала».14
Одним из первых научному анализу Архаигелогородский лето-
писец подверг Л. А. Шахматов. Особую ценность памятника ис-
следователь видел в том, что древнейшая его часть (за 852 —
1074 гг.) содержит Начальный свод в какой-то древпей и более
полной, чем в других известных летописях, редакции и Повесть
временных лет.15 По данным К. Н. Сербиной, из 480 общерус-
ских известий летописи за 1078—1598 гг. (2-я редакция) 52 но
читаются «ни в одном из сохранившихся летописных сводов»,
А рда иг е в В. Летопись семпсо г.чегшч о существования города Устюга
Великого.— ВРВ, 1857, .№ 39, часть пеоф., с. 275.
’° С е р б и и. а К. ГГ. Устюжский летописный свод. — Истор. записки,
т. 20, 1947, с. 24G 218, 255, 2G3, 2GG, 2G7—2G9.
11 Летописец, содержащий в себе Российскую историю от 63G0 (852)
до 7I0G (1598) года, то есть по копчику царя и великого князя Феодора Иоан-
новича. Печатан в Московской типографии, 1781.
12 Устюжский летописный свод (Архапгелогородскпй летописец). Подо,
и ред. К. II. Сербиной. М.—Л., 1950. (Рец. — II а с о п о в А. Устюжский
летописный свод. — Вопр. истории, 1951, № 3, с. 114,—115).
13 М а ц с о в и ч Л. Рукописный сборник ХУГГ века со списком Архаи
гологородского летописца. — В кгг.: Древности. Труды Археограф, комис-
сии Москов. археол. об-ва, т. I, вин. 1. 1898, стлб. 31—40. См. также: (3 а л-
м и и а М. А. Вновь обнаруженный список Устюжской летописи. — В кп.:
Рукописное наследие Древпей Руси (но материалам Пушкинского Дома).
Л., 1972, с. 2G7—271.
14 П а с о п о в А. II. История русского летописания XI—начала
XVIII века. М., 19G9, с. 316.
15 ПТ а хматов А. А, О Начальном Кцовсдом летописном своде.
СПб., 1897, 0, 525-56,
кроме общерусских, имеются 81 устюжское и несколько изве-
стий по другим районам Поморья.1*5
Источниками УЛС А. А. Шахматов считал Сокращенный мос-
ковский свод 1494 г. и Новгородскую первую летопись младщего
извода;* 17 К. II. Сербина — местную Устюжскую летопись, Рос-
товский летописный свод 1446 г., Сокращенный общерусский ле-
тописный свод 1494 г. и неизвестный летописный свод, близкий
к Новгородскому летописному своду 1448 г.18 Рассматривая ис-
точники сокращенных' летописных сводов конца XV в. (СС),
Я.С. Лурье отметил их близость с конца XII в. (6694 г.) до 6981 г.
с УЛС. Он полагает, что в основе их «лежал некий общий мсточ
ник, в ряде случаев переданный в Уст(южском) полнее, чем в СС».19
Этим источником, по его мнению, являлся «общерусский пезавп
снмый свод 1470-х годов», составленный в Кирилло-Белозерском
монастыре.20 Позднее исследователь именовал его Севернорусским
сводом 7()-х годов XV в. и Кирилло-Белозерским сводом 70-х
годов XV в.21
Одним из источников УЛС К. II. Сербина, как отмечалось,
считает местную Устюжскую летопись. Рассмотрим древнейшие
известия УЛС, относящиеся к Устюгу. 'Таких известий в летописи
от XIII в.—5 и от XIV в.—7.
Известия 1218 («татарове. . . воевали Устюг»), 1286 (раздел
Ростовского княжества), 1290 (освящение Успенской церкви на
Устюге), 1295 (отъезд ростовского владыки Тарасия в Устюг),
1364 (отъезд ростовского князя Константина в Устюг) и 1375 гг.
(поход новгородцев во главе с Прокопием на Кострому и II. Нов-
город) имеются в ряде летописей 22 и, надо полагать, восходят
’° С о р б и на К. II. Устюжский летописный свод, с. 256—258; 210,
246, 218 -255, 25!) 260.
17 III а х м а т о в А. А. Обозрение русских летописных сводов
XIV XVI вв. М.—Л., 1938, с. 372.
18 О е р б и и а К. II. Устюжский летописный свод, с. 256 -260.
См. также: П а с о и о в A. II. История русского летописания. . ., с. 316 -
347.
10 Л у р к е Я. С. Источники «Сокращенных летописных сводов конца
XV в.» и Устюжского летописца. — Археограф, ежегодник за 1971 г. М.,
1972, с. 123, 125.
20 1) Там же, с. 128 -129; 2) Общерусские летописи XIV — XV вв. Л.,
1976, с. 178—197.
21 Л у р в е Я. С. Общерусские летописи. . ., с. 177—209. А. А. Шах-
матов (Обозрение. . ., с. 146—150) и А. И. Насонов (История русского лето
писания. . ., с. 316—353) считали этот свод Ростовским владычным.
22 УЛС, с. 45, 4!), 53, 57; Ермолинская летопись. — IICP.il, т. 23. СПб.,
1910, с. 67. 93, 119 -120 (за 1218, 1286 и 1375 гг.); Новгородская IV лето
пись — ПСРЛ, т. IV, ч. 1, выи. 1. Игр., 1915, с. 199, 246, 247, 291, 304 (за все
годы, кроме 1295 г.); Летописный свод XV в. — Материалы по истории
СССР, II. М., 1955, с. 293, 296, 297, 298, 302 (кроме 1375 г.); Никапоровская
летопись — ПСРЛ, т. XXVII. М.—Л., 1962, с. 53, 67, 70 (1286, 1364, 1375 гг.);
Вологодско-Пермская летопись. — ПСРЛ, т. XXVI. М.—Л., 1959, с. 95,
118, 123 (1286, 1363, 1375 гг.); Свод 1497 г. — ПСРЛ, т. XXVIII. М.—Л.,
1963, с. 48, 63, 78 (1219, 1286, 1295, 1375 гг.). Этих известий, кроме известия
1375 г., совсем пет в Сокращенных сводах 1493 и 1495 гг.
к протографу летописи, независимому своду 1470-х годов. В УЛС
есть дополнения, отсутствующие в других летописях: под 1286 г.
о том, что Константину Борисовичу достался и Устюг; под 1375 г.
о том, что Прокоп nil «быв на Устюзе миром». Но эти при-
писки могли быть внесены составителем летописи в любое
время.
Нод 1262 г. приводится оригинальное известие о крещении на
Устюге лепщика Нуги, его женитьбе и постройке им церкви Ивана
Предтечи па Сокольей горе.23 * Это известие явно фольклорного
характера, отразившееся в повести о Пуге и Марии и других
записях.21
Известия 1393, 1397, 1398, 1401, 1417, 1425 гг. о борьбе Нов-
города с Москвой и участии устюжан в этих событиях заимство-
ваны из Новгородской Т летописи,25 26 хотя в описании событий
1398 г. (о восстании на Двине) есть и местные дополнения, восхо-
дящие к повести о нападении новгородцев на Устюг и, возможно,
к единичным (одновременным происходившим событиям) исгорп
ческнм записям.20 Под 1396 и I397 гг. имеются оригинальные
известия о том, что в Устюге ( горела Успенская церковь и вновь
выстроена ростовским епископом Гриi прием.27
Постоянными оригинальные устюжские дополнения к погод-
ным записям становятся лишь с 1437 и 1438 гг. (о приходе вятчан
под Устюг, строительстве укреплении в городе).28 Видимо, с этого
времени и можно говорить о становлении устюжского летописания.
Данные по истории Устюга за предшествующие годы внесены из
других летонисей, устной традиции, агиографических, литера-
турно-церковных и, возможно, единичных записей летописного
типа. В конце XV— начале XVT в. создается первая редакция
Устюжского летописного свода.29
23 УЛС, с. 48.
21 Протопопов. Хроника..., с. 196; Ардашев В. Лето-
пись. . ., № 13, с. 72.
25 УЛС, с. 65—67; Новгородская первая летопись старшего и младшего
изводов. Под род. A. II. Насонова. М. — Л., 1950 (далее— НИЛ), с. 386
393, 396, 407, 415. См. также: Новгородская IV летопись — ПСРЛ, т. IV,
ч. 1, выи. 2. Л., 1925, с. 374, 382-383, 390, 416, 432. Л у р ь е Я. С. Обще-
русские летописи. . ., с. 189, 193 —195.
26 А р д a in о в В. Летопись. . ., № 13, с. 72; .№ 39, с. 277. «( казаиио
о походе новгородцев па Устюг Великий в 1398 г.» имеется в сборнике первой
четверти XVIII в. — Государственный архив Ивановской области, отдел
дореволюционных фондов, ф. 30, on. 1, т. 2, № 21 (Р о ж дес т в е к-
с к и и 11. II. Отчет об археографической командировке в г. Иваново. —
ТОДРЛ, т. X. 1954, с. 489). См. также: РО БАН, Архапг. собр., д. 233, л. 863
(Описание РО 1JA1I СССР, т. 3, выи. 2. Исторические сборники XV—XVII вв.
М,—Л., 1965, с. 230—234).
27 УЛС, с. 65, 66. — Известия, видимо, восходят к церковным записям
иелетописпого характера.
28 УЛС, с. 76—78.
20 А. II. Насонов (История русского летописания. . ., с. 348—349) пола
гал, что свод создан между 1474 и 1516 гг.
23
Вторая редакция свода, доведенная до 1588 г., сейчас известна
по трем спискам; 30 третья редакция, доведенная до 1620 г., —
по двум спискам, один из них утрачен, второй выявлен уже после
академического издания УЛС (см. прим. 13). Четвертая редакция
дошла в списке XVII в., в конце ХТХ в. принадлежавшем А. А. Ти-
тову.31
От второй половины XVIII в. известны 2 устюжских летописца.
Первый — священника Устюжского Усиепского собора Льва
Яковлевича Вологдина. Летописец известен по ряду списков 32
и использован А. А. Титовым при издании.33 Перед летописцем
помещены 2 вступительные статьи Вологдина, погодные записи
в летописце дапы с 1192 г. В летописце имеют место исторические
несоответствия и хронологическая путаница, что отметил еще
В. Шляпин.34
В конце XVIII в. Устюжский летописец составлен штаб-ле-
карем, корреспондентом Академии паук Яковом Яковлевичем
Фризом, жившим в то время в Устюге. Летописец вошел в сочи
пение Фриза «Руководство к историческому и физическому они
30 Архив ЛОИИ СССР, кол. 115, № 148, л. 1—402; СР ГИМ, Синод, соор.,
№ 965, л. 63—198 об.; РО ГИБ, собр. Погодина, № 1422, л. 1—90 об. — копия
первого списка (описание сборников дапо К. Н. Сербиной — УЛС, с. 9 — 12).
31 Рукопись описана очень кратко А. А. Титовым как пе имеющая пи па
чала, пи конца, на 53 листах, в l/s л. Начало летописца: «Нахшсапце и объяв-
ление вкратце о настоящей прежде бывшей церкви па Устюге, в монастыре
чсстиаго и славиаго пророка и предтечи крестителя Христова Иоанна —
какой исперва создана бысть». Титов приводит из данной летописп 2 записи:
за 6770 (о построении указанной церкви) и 6943 гг. (о борьбе Василия 11
с Василием Косым). — Титов А. А. Летопись Великоустюжская. М.,
1889, с. 111—VI. Е. В. Чистяковой приведены данные, видимо из того же лето-
писца (ЦГАДА, ЛДПР, д. 87; па нем имеется помета: «Летописец Титова
№ 1»), о восстании 1648 г. (Чистякова Е. В. Летописные записи
о народных движениях середины XVII в. — В кп.: Проблемы общественно
политической истории России и славянских стран. М., 1963, с. 246).
32 В 1919 г. историк-краевед Н. В. Лебедев при осмотре собрания Е. Бол-
ховитинова в Киеве обнаружил, видимо, одни из наиболее древних списков
летописца Вологдина, имеющий заголовок: Летописец о Великом граде
Устюге, собранный и написанный в вечное воспоминание впредь будущим
родом из характейпых книг и достоверных повествователей в тын лета и
времена житие свое продолжающих, и от преемников их последи бывших,
и ныне настоящих самовидцев. В лето от создания мира 7273, от рождества
Христова 1765 в Устюге Великом сочинен и в пользу требующим ведатп напи-
сан (Государственный архив Вологодской области (далее — ГАВО), ф. 4389,
№ 189, протокол заседания культурно-исторической секции Вологодского
общества изучения Северного края от 3 II 1928, л. 3 об.). См. также: 14) Б АП,
тек. пост., № 609 (список, видимо, аналогичен предыдущему); 12.4.29 (записи
до 1767 г.); собр. Никольского, № 291 (записи до 1779 г.); собр. Музея IIри-
еписейского края, № 104 (записи до 1785 г.) (Описание Рукописного отдела
БАН СССР, т. 3, выи. 1. Изд. 2. М.— Л., 1959, с. 438—443).
33 Титов использовал список, где Вологдиным были записаны события
до 1780 г., а далее продлены городским головой г. Устюга Стефаном Воробье-
вым (Титов А. А. Летопись Великоустюжская. М., 1889, с. 1).
34 Шляпин В. Библиографические замечания о летописи Велико-
устюжской. — За работу (В. Устюг), 1922, № 4 (6), с. 33—36; № 5 (7), с. 35—
37.
24
сапито областного города Устюга Великого». Известны две редакции
этого труда — 1791 35 36 и 1793 гг.зс События излагаются с 1212 по
1788 г. Наряду с устюжскими Фриз использовал новгородские
и холмогорскую летописи, а также труды В. Н. Татищева,
И.-Е. Фишера и М. Д. Чулкова.37
В середине ХТХ в. сводная Устюжская летопись была опубли-
кована Прото и о новым и члопом-корреспопдоптом Вологодского
статистического комитета В. Ардашевым. Первый дает данные по
истории города до 1820 г., второй — до 1855 г.38 Издателями ис-
пользовались раппие устюжские летописи, жития устюжских
чудотворцев, краткие повести о ясатцике Буге, нападении новго-
родцев па Устюг в 1398 г., иконе Благовещения, записки отдель-
ных устюжан, писцовые книги Устюга, клировые церковные ведо-
мости, а также исторические и краеведческие работы.
В 1873—1874 гг. Устюжский летописец публикует вологодский
историк-краевед ТТ. И. Суворов.39 Кроме указанных в названии
.летописца источников, издателем использована и летопись В. Ар-
дашева. Наконец, сводные устюжские летописи дважды публико-
вались А. А. Титовым.40
Таким образом, устюжское летописание, зародившееся около
(‘средины XV в., существовало более 450 лет. Если в XVI
KVTT вв. наряду с местными летописцами создается и общерусский
летописный свод, то позднее внимание авторов летописей полпо-
35 По данным Н. В. Лебедева, имеется в Кпеве, в собр. Е. Болховитп
нона (ГАВО, ф. 4389, № 189, л. 3 об.).
36 Хронологическая летопись города Устюга Великого. — Северный
архив, 1822, ч. 2, № 11, с. 321—332; № 12, с. 401—412; ч. 3, № 13, с. 19—29;
1824, ч. IT, № 15—17, с. 103—118, 160—176, 221 — 234. Позднее опублико-
вано Вести, археологии и истории, выл. IX, 1899, с. 215—252. В отдельном
оттиск® >гою и щаппя (СПб., 1899) летопись на с. 7—20. См. также: РО ГЕЛ,
ф. 353, ед. хр. 22, № 3.
37 Ф р п з Я. Руководство. . . . СПб., 1899, с. 6.
38 Протопопов. Хроника. . ., прибавления, № 25, с. 193—196;
№ 26, с. 201 — 204; № 27, с. 209—213; .№ 28, с. 217 220; № 29, с. 225—227;
.X» 30, с. 233—236; № 31, с. 241 —245; А р д а ш е в В. Летопись. . ., № 34,
ч. пеоф., с. 235—236; № 36, с. 252; № 39, с. 273—277 (в этик поморах до с. 274
дается повторение рапсе опубликованного в № 13, с. 71—74); № 40, с. 281 —
284; 41, с. 289—292; № 42, с. 299—302; № 43, с. 307—311; № 44, с. 315 — 319;
№ 45. с. 325—327; № 46, с. 333—334; № 47, с. 339—342; № 48. с. 349—352;
№ 49, с. 359 362; .№ 51, с. 376-378; № 52, с. 384 -385.
30 С у в о р о в II. II. Список с летописца г. Устюга Великого, состав-
ленный из летописцев же Устюжского Успенского собора священником
Львом Вологдиным и имп. Сапктпетербургской Академии наук корреспонден-
том штаб лекарем Яковом Фризом, дополненный из сотней писцовой книги
и разными любопытных граждан другими записками, с 1212 ио 1822 г. —
Вологодские епархиальные ведомости (далее - ВЕВ), 1873, .№ 18—24, при
бавлеппя, с. 624 630, 645—654, 655—662, 689—696, 721—730, 769—778,
820—825; 1874, № 2 5, с. 60—68, 95—99, 115—121, 140—143; перепечатка
этого издания: 1) Два летописца — Вологодский и Устюжский. Вологда,
1874, с. 79—152; 2) Устюжский летописец. Вологда, 1874 (ср. РО БАТТ,
17.6.19, где события также доведены до 1822 г.).
40 Т и т о в А. А. 1) Летопись Великоустюжская. М., 1889; 2) Летопись
Великоустюжская по Брагинскому списку. М,, 1903,
25
стыо сосредоточивается па местных событиях. Издания устюжских
летописей ХТХ в. — не публикация источников, а свод и в большой
части вольный пересказ данных из источников различного рода,
к тому же данных, не всегда достоверных. Наличие значительного
числа списков разнородных устюжских летописей 11 ставит па
очередь задачу их детального сличения и классификации.
Белозсрское летописание
Крупным политическим, культурным и религиозным центром
па Севере в XV—XVI вв. был Кирилло-Белозерский монастырь,
основанный в 1397 г. учеником Сергия Радонежского монахом
московского Симонова монастыря Кириллом. В монастыре в XV—
XVII вв. была одна из крупнейших библиотек,41 42 где имелись
списки многих литературных и публицистических произведений,43
хроник, хронографов 44 и летописей. Из числа последних до нас
дошли списки Типографской,45 * Новгородской (типа летописи Ав
раамкп) 4(5 и Псковской 47 летописей. В книгописной мастерской
монастыря произведения переписывали и редактировали извест-
ные публицисты и книгописцы того времени: Пил Сорский, Ефро-
сип, «большой знаток современной ему книжности» (характери-
стика Я. С. Лурье), Гурий Тушин и др.48 Все это способствовало
41 Отметим еще ряд устюжских летописцев: Архив ЛОИИ СССР, кол. 238,
сп. 1, № 593 («Летописание» о жизни Великого Устюга и устюжских чудо-
творцев); Отчет пмп. Публичной библиотеки за 1896 г. СПб., 1897, с. 31—33;
за 1897 г. СПб., 1898, прпл., с. 160 (опись собр. Савваитова).
42 В монастыре в 1601 г. было 1065, а в 1667 г. — более 2000 книг (С у д а
к о в Г. В. Грамотность и книжная культура вологжан в XVII в. — В ки.:
Материалы по истории Европейского Севера СССР. Северный археографи
ческпп сборник, вып. 3. Вологда, 1973, с. 225). *
4:1 В сборниках Ефросипа, например, дошли древнейший список «Задов
щпны» и «Хождение за три моря» Афанасия Никитина. См.: Л у р г. е Я. С.
Идеологическая борьба в русской публицистике конца XV—начала XVI в.
М, —Л., 1960.
44 Т в о р о г о в О. В. Древнерусские хронографы. Л., 1975, с. 12,
97, 109, 112.
45 По данному списку (ОР ГИМ, Синод, собр., № 789) летопись издана:
ПСРЛ, т. XXIV. Игр., 1921. — По мнению А. П. Насонова (История русского
летописания. . ., с. 389), список сделан в Троице-Сергиевом монастыре.
40 Список (ОР ГИМ, Синод, собр., № 154 ) использован до 1382 г. в ва-
риантах при издании М. А. Оболенским «Супральскоп рукописи, содержа-
щей Новгородскую и Киевскую сокращенные летописи». М., 1836 (Т и х о-
м и р о в М. И. Краткие заметки о летописных произведениях в рукопис-
ных собраниях Москвы. М., 1962, с. 101 —105).
47 По данному списку (ОР ГИМ, Синод, собр., № 154) издана Псков-
ская II летопись (ПСРЛ, т. V; II а с о и о в A. II. Псковские летописи,
вып. I. М.—Л., 1911 (Т л х о м и р о в М. II. Краткие заметки. . ., с. 105)).
48 Лурье Я. С. 1) Идеологическая борьба. . ., с. 285—345 (о II. Сор-
ском); 2) Литературная и культурно-просветительная деятельность Ефросипа
в конце XV в. — ТОДРЛ, т. XVII, 1961, с. 130—168; Казакова Н. А.
Очерки ио истории русской общественной мысли. Первая треть XVI в. Л.,
1970, с. 244—276 (о Г. Тушине).
26
тому, что Кирилло-Белозерский монастырь стал активным цент-
ром летев ис апия.4 9
Истоки летописания в Кирилло-Белозерском монастыре, ви-
димо, восходят к середине XV в. От этого времени допас дошел крат-
кий летописчпк, написанный Ефросином,* 50 где приводятся данные
с 6371 (приход Рюрика в Новгород) до 6967 г. (поставление Ионы
архиепископом в Новгороде). Подавляющая часть известий свя-
зана со сменой князей (22 записи), митрополитов (14 записей),
ростовских епископов (22 записи), природными явлениями, голо-
дом и эпизоотиями (15 записей), лишь 2 записи касаются Кирилло-
Белозерского монастыря (о смерти Кирилла и Христофора Бело-
зерских).
В XVI в. в монастыре создаются еще несколько кратких лето-
писцев. В 1501—1511 гг. — летописчик Германа Подольского,
опубликованный II. К. Никольским;51 в 1523—1526 гг. — летопис-
чпк Гурия Тушина, изданный Н. А. Казаковой;52 два кратких
летописца, составленные в 1530-е годы, опубликованы А. А. Зи-
миным.53 54
Один из летописцев 1530 х годов дает краткие сведения о со-
бытиях русской истории с <362 по 1537 г., в нем почти пег сведений
(всего 3 известия) о Кирилло-Белозерском монастыре*, и в этом
он близок к летописцу Ефросипа. Однако, в отличие от последнего,
в нем не уделяется внимания церковной иерархии и появляются
записи критического характера.
Летописец Г. Тушина, по мнению А. II. Насонова и
Я. С. Лурье, примыкает к летонисцу Ефрос и i га.55 ' Гу111 и н действ iitoл г>-
по пол ьзовался тем же источником, что и Ефроспп, поскольку в ле-
*” ll.i важность летописания данного монастыря вслед за IT. Ф. Лавро-
вым обратили внимание М. Д. Приселков (История русского летописания
XI — XV вв. Л., 1940, с. 164) ив последнее время Я. С. Лурье (Летописание
XV в. и Кирилло-Белозерский монастырь. — Летописи и хроники 1973 г.
М., 1974, с. 202—211).
50 Начало краткого летописца, как установлено Р. П. Дмитриевой
(Взаимоотношения списков «Задонщппы» и текста «Слова о полку Игорево». —
В кн.: «Слово о полку Игорево» и памятники Куликовского цикла. М. —Л.,
1966, с. 251, прим. 78), находится в сборнике Ефросипа — РО ГИБ, Кирилло-
Белозерское собр., № 22/1099, л. 15 об.; основная часть, находящаяся в сбор
пике РО ГИБ, собр. М. Погодина, № 1554, л. 13—17, опубликована А. А. Зи-
миным (Краткие летописцы XV—XVI вв. — Истер, архив, т. V. 1950, с. 22 -
27). А. А. Зимин датировал летописей; серединой XV в., Я. (5 Лурье (Обще-
русские летописи XIV—XV вв. Л., 1976, с. 207) — 1470-ми i одами.
51 II и к о л ь с к и й И. Описание. . ., с. XXXIX—XL11.
52 РО ГПБ, Софийское собр., № 1468, л. 173 —179; К а з а к о в а II. А.
Кннгописиая деятельность и общественно-политические взгляды Гурия Ту-
шина. — ТОДРЛ, т. XVII, 1961, с. 198—200.
53 РО ГИБ, собр. Погодина, № 1554, л. 20—26 об., 40—49; Зим и п А. А.
Краткие летописцы. . ., с. 27—39.
54 3 и м и и А. А. Краткие летописцы. . ., с. 31—39.
55 II а с о и о в А. 11. Материалы и исследования по истории русского
летописания. — Проблемы источниковедения (далее — ПИ), выи. VI, 1958,
с. 259—260; Лурье Я. С. Общерусские летописи. . ., с. 204—205.
27
тописцах того и другого почти аналогична последовательность дат,
часты тождественные записи, подчас однотипны и ошибки.56 Пря-
мого использования Тушиным летописца Ефросина, видимо, нс
было, так как в однотипных записях летописцев есть расхожде-
ния.57 По содержанию летописцы значительно разнятся. Тушин
не включил в свой летоиисчик ряд известий начального периода
и большинство известий о ростовских епископах, зато пополнил
его данными из русской истории XV—XVI вв., жизни монастыря
и лиц, связанных с монастырем. Ряд известий имеет отчетливо
выраженную критическую окраску, чего совсем нет у Ефро-
сипа.
В летописчике Г. Подольского и 1530-х годов 58 центральное
место занимают сведения о Кирилло-Белозерском и соседнем с ним
Ферапонтовом монастырях.
В то же время в монастыре ведется работа по редактированию
ряда общерусских летописей, создаются новые летописные своды.
Так, в монастыре были выполнены списки Вологодско-Пермской
(середина XVI в.)59 и Уваровской (XVI в.)60 летописей, «Летописца
начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича» (вто-
рая половина XVI в.).61 Здесь же были созданы, по мнению
Я. С. Лурье, сокращенный текст Ермолинской 62 и Мазурипская 63 * *
50 Так, под 6738 г. запись Ефросина: «Леонтий перенесен бысть к церкви
священа»', у Тушина: «Леоитей епископ перенесен бысть к церковь священна»,
в то время как «Летописец русский» даст верную запись: «Леонтий нсренс
сен бысть, и церковы священа бысть». (3 и м и и А. А. Краткие летописцы. .
с. 23; Казакова Н. А. Книгописная деятельность. . ., с. 198; Мате-
риалы по истории СССР, выи. 2. 1955, с. 293) (курсив наш, — К). 11.).
57 По Ефросину, митрополит Петр «иреставись» 20; но Тушину — 22 де-
кабря 6834 г. (см. прим. ^6). Кроме общего с Ефросином источника, Тушин,
видимо, использовал еще какую-то летопись.
68 3 и м и и А. А. Краткие летоннсцы. . ., с. 27—31.
60 Список (Архив ЛОИИ СССР, кол. II, № 251) взят за основной при
публикации летописи (ПСРЛ, т. XXVI. М.—Л., 1959, с. 4—5).
60 Список (ОР ГИМ, собр. Уварова, № 188) взят за основной при публи-
кации летописи (11(11*91, т. XXVIII. М.—Л., 1963, с. 4—5; Сербина К. II.
Летописный свод 1518 г. — 3 кп.: Вопросы историографии и источниковеде-
ния истории СССР. М. — Л., 1963, с. 587—608).
01 Примечательно, что сохранились беловой (ОР ГИМ, Синод, собр.,
№ 486) и черновой (Архив ЛОИИ СССР, кол. 11, № 244) списки. Последний
взят за основной при публикации летописца (ПСРЛ, т. XXIX, 1965, с. 3—4).
62 Л у р ь е Я. С. Летописание XV в. . . ., с. 208. Список (Архив
ЛОИИ СССР, кол. 11, № 247) издан в вариантах к Ермолинской летописи
до 1015 г. и полностью с 1427 г. (ПСРЛ, т. XXIII. 1910, с. 1—17, 189—205).
Второй список — ОР ГИМ, Синод, собр., № 486 (Т и х о м и р о в М. 11.
Краткие заметки. . ., с. 33—34).
63 Я. С. Лурье (Летописание XV в. . . ., с. 208; Общерусские летописи. . .,
с. 204. См. также: Тихомиров М. И. Краткие заметки. . ., с. 37—38)
отмечает наличие двух вновь найденных им списков летописи, помеченных
как летописцы Кириллова монастыря: ОР ГИМ, Синод, собр., № 938 (XVI в.)
и Архив ЛОИИ СССР, кол. И, № 249 (XVII в.). С. М. Каштанов связывает
происхождение свода 1495 г. (Мазурипская летопись) с Троицс-Сергиевым
монастырем (Каштанов С. М. О списках двух неопубликованных ле-
тописных сводов (1493 п 1495 годов). — ИИ, вып. VIII, 1959, с. 445—465).
2S
летописи, независимый свод 1470-х годов 64 и Летописец рус-
ский.65
Следовательно, в XV—XVI вв. летописание получило в Ки-
рилло-Белозерском монастыре широкое развитие и играло важ-
ную роль в развитии но только местных, по и общерусских тра-
диций.
Вероятно, не без влияния этих традиций зарождается летопи-
сание и в некоторых более мелких монастырях Белозерья. Так,
известен летописец Троицкого Усть-Il 1ехо некого монастыря,66
содержащий данные по истории монастыря и Белозерского края
за XIII—XVII вв. Летописец, в частности, указывает на местона-
хождение древнего Белозерска у истока Шексны из Белого озера:
«Ныне же место то пусто, зовомо селище Княже, отстоит же от
самого устья вниз по реке потретья поприща».67 Летописец исполь-
зован автором «Описания о граде Белеезере» и С. Шевыревым.68 69
Из летописных памятников Кирилло-Белозерского монастыря
XVII в. известно немного: два кратких летописца,66 из общерус-
ских летописей — упоминавшийся список Мазурииской летописи
и Хронограф редакции 1617 г. с дополнительными летописными
записями 1660-х годов.70 От XVIII в. —краткий летописец и
компилятивное «Описание о граде Белеезере».71
Изучение Белозерского летописания пока ограничивается
XV—XVI вв. и Кирилло-Белозерским монастырем. Одпако должны
быть летописные памятники и более позднего времени как Кирил-
лова, так и других монастырей, поскольку летописание в первом
продолжалось, а другие монастыри края, в частности Ферапоп-
гов, обладали значительными библиотеками.72
01 Л у р ь е Я. С. 1) Летописание XV в. . . ., с. 209—211; 2) Общерус-
ские летописи. . ., с. 168—209. — А. А. Шахматов (Обозрение. . ., с. 146—
150) и A. JI. Насонов (Материалы и исследования. . ., с. 255—261, 264—270)
считали данный свод ростовским владычным.
65 Лурье Я. С. 1) Летописапие XV в. . . ., с. 209—211; 2) Общерус-
ские летописи. . ., с. 168—209. Список (ОР ГИМ, Синод, собр., № 941) опуб-
ликован А. Н. Насоновым (Летописный свод XV в. (ио двум спискам). —
Материалы ио истории СССР, вып. 2. 1955, с. 273—321).
66 РО ГИБ, собр. Погодина, № 1579, л. 43—50 («О зачале и о создании
Троицкого монастыря, что па Усть-Шекспы»); Б ы ч к о в А. А. Описание
церковнославянских и русских рукописных сборников. СПб., 1882, с. 6—8.
67 РО ГИБ, собр. Погодина, № 1549, л. 46; Г о л у б е в а Л. А. Весь
и славяне на Белом озере. X—XIII вв. М., 1973, с. 58.
68 Ш е в ы р е в С. Поездка в Кирилло-Белозерский монастырь в 1847 г.
М., 1850, с. 87. См. также прим. 71.
69 Один (РО ГИБ, собр. Погодина, № 1566, л. 48—53 об., 58 об.—61)
кратко охарактеризован A. II. Насоновым (Материалы и исследования. . .,
с. 259 -260); другой (ОР ГИМ, собр. Щукина, .№ 652, л. 10 об. —14 об.) —
М. II. Тихомировым (Краткие заметки. . ., с. 59).
70 РО БАН, 31.6.28.
71 РО ВАН, 12.8.9, л. 59—79 об. (события от призвания варягов до
1762 г.) и л. 1—34 (Описание РО БАН СССР, т. 3, вып. 3. Исторические сбор-
ники XVIII—XIX вв. Л., 1971, с. 252—253).
72 В 1665 г. в пом было 354 книги, из них 237 рукописных (Л у п-
п о в С. П. Кинга в России в XVII веке. Л., 1970, с. 156—157).
29
Вологодское летописание
Другим большим центром летописания па Севере была Вологда.
Город занимал удобное географическое положение, являясь «во-
ротами» в Поморье. Болес столетия московские князья вели борьбу
с Новгородом за Вологду. Борьба закончилась лишь с падением
самостоятельности боярской республики. В 1492 г. в церковном
отношении край был изъят из ведомства Новгородской и передан
в Пермскую епископию.73 С этого времени пермско-вологодские
епископы больше жили в Вологде, нежели в центре епархии —
Устъ-Выми. С 1572 г. епископия стала именоваться Вологодской
и Великопермской, а центр ее был перенесен в Вологду.74 В XIП—
XVI вв. в крае возникает масса монастырей: Спасо-Каменный,
Спасо-11 рилу цкий, Алексапдро-Куштский, Пелыпемский, Глу-
шицкий и др. При епископской кафедре и некоторых монастырях
создается ряд летописцев и летописных сводов.
Еще I I. М. Карамзин широко использовал летопись, названную
им Синодальным «ветхим летописцем», выписки из этой летописи
помещены историком в примечаниях к «Истории государства Рос-
сийского».75 Впервые исследовавший данную летопись А. А. Шах-
матов именовал ее Вологодско-Пермской (далее — ВИЛ) и Велико-
пермской.76 I lepBoe названне и закрепилось за памятником в пауке.
Шахматов пришел к выводу, что летопись составлена «в Вологде
при дворе владыки Великопермского» в XVI в., отметив, что в из-
ложении событий по 1471 г. летопись сходна с Никаноровской,
а далее — с Московским летописным сводом, доведенным до 1528 г.
и значительно дополненным местными известиями.77
Выводы А. А. Шахматова были приняты и несколько уточнены
М. II. Тихомировым.78 Но его мнению, ВПЛ составлена в конце
XV—начале XVI в., позднее дополнена и доведена до 1538 г. Ис-
следователь считал, что ранняя редакция летописи была создана
при дворе вологодского и великопермского епископа Филофея,
автором ее, возможно, был владычный слуга Леваш.79
При публикации ВПЛ 80 выявлен ее Лондонский список.81
Введены в научный оборот летописцы, близкие к I [мканоровской
73 ПСРЛ, т. 26. М,—Л., 1959, с. 287—288.
74 Л ы т к в и Г. ('. Зырянский край при епископах пермских п зырян-
ский язык. СПб., 1.884, с. 87.
75 ПСРЛ, т. 26, с. 3 (предисловие написано М. ТТ. Тихомировым);
Лурье Я. С. Ппкаиоровская и Вологодско Пермская летописи как от-
ражение великокняжеского свода начала 70-х годов XV в. — Вспомогат.
исто]), дисциплины, V. Л., 1973, с. 220, прим. 1.
70 Ш а х м а т о в А. А. Обозрение. . ., с. 346—372.
77 Там же, с. 346—348, 372.
78 Т и х о м и р о в М. II. О Вологодско-Пермской летописи. — ПИ,
вып. 3, 1940, с. 225—244.
79 Там же, с. 241; см. также: ПСРЛ, т. 26, с. 4 (предисловие).
80 ПСРЛ, т. 26.
81 О списках ВПЛ см.: Пугано в В. И. О списках Вологодско-Перм-
ского летописного свода конца XV—начала XVI в. — В кн.: Проблемы об-
30
и ВПЛ.82 Эти материалы дали возможность уточнить имевшиеся
выводы, высказать ряд новых положений и гипотез.
Предысторию, возникновение и развитие ВПЛ Я. С. Лурье,
обращавшийся пе раз к этим сюжетам,83 характеризует следующим
образом. В начале 1470-х годов был и созданы Музейная летопись
(к ее спискам относятся Музейный и Воронцовский 84) и летопись
Лавровского.85 Последующая обработка летописи Лавровского
(внесение ряда дополнений) дала протограф Никаноровской и
ВПЛ, создание которого исследователь датирует осенью 1472 г.
Как отмеченные летописи, так и протограф, по мнению Лурье,
отражали великокняжеское летописание и пе имели местных черт.
В начале XVI в. была составлена первая редакция, доведенная
до 1499 г. (представлена Лондонским списком), в 1520-е годы
вырабатывается вторая (Академический список) и в середине
XVI в. —третья редакция ВПЛ.86
Иначе рассматривают развитие ВПЛ В. И. Буганов,87 И. М. Куд-
рявцев п Г». М. Клосс. Кудрявцев характеризует опубликованный
им Музейный летописец (термин Лурье) как «древнейший из из-
вестных списков Вологодско-Пермской летописи».88 Данное мне
ние поддерживает Клосс, именуя Музейный летописец Вологод-
ществсппо-полшпческой псторип России и славянских стран. М., 1963,
с. 158—165.
82 ОР ГПБ, Музейное собр., № 3271; текст опубликован: К у д р я в
цен И. М. Сборник последней четверти XV—начала XVI в. из Музейного
собрания. — Зап. Отдела рукописен ГБЛ, вып. 25. М., 1962, с. 285—288;
РО ГПБ, собр. Погодина, № 1612, л. 96—144; текст опубликован:
Лурье Я. С. Краткий летописец Погодинского собрания. — Арх'ео-
граф. ежегодник за 1962 г. М., 1963, с. -136 - 444; ОТ’ ГИМ, Синод, собр.,
№ 963, л. 3—94, 96—102 об.; текст опубликован: К л о с с Б. М. Вологод-
ско-Пермские летописцы XV в. — Летописи и хроники. Сборник статей за
1976 г. М., 1976, с. 270—282.
83 Л У Р ь ° IT. С. 1) Новые памятники русского летописания конца
XV в. (к выходу в свет тт. XXVII и XXVIII ПСРЛ). — История СССР, 1964,
,№ 6, с. 120-121; 2) Из истории русского летописания конца XV в. —
ТОДРЛ, т. XI, 1955, с. 156 -186; 3) Ппкаиоровская и Вологодско Пермская
летописи. . ., с. 219 -250; 4) Общерусские летописи. . ., с. 122—167.
81 Воронцовский список (1’0 БАТ1, 34.2.31) охарактеризован
А. А. Шахматовым, считавшим, что список составлен в Вологде или Перми,
источниками его были Софийская I (далее — CI) летопись (до 1423 г.); Мо-
сковский свод (за 1423 -1472 гг. и повторные 1409—-1111 гг.), причем за
6931 —6960 гг. текст тождествен тексту ВИЛ; ВИЛ за 1481 — 1486 и, возможно,
1472, 1480 гг. (Ill а х и а т о в А. А. Несколько слов о Воронцовском исто-
рическом сборнике XVI в. — В кн.: Сборник статей в честь Дмитрия Алек-
сандровича Корсакова. Казань, 1913, с. 398 -408). Текст списка дан в вариан-
тах при издании Софийской I летописи — ПСРЛ, т. V. СПб., 1851, с. 81 —
262; т. VI. СПб., 1853, с. 57-82, 87—103; ПСРЛ, т. V. Изд. 2. Л., 1925.
85 Списки ее: Беловского и сохранившийся лишь за 1371—1458 гг. Ос
солппьсжих (Лурье Я. С. Общерусские летописи. .., с. 145, 131—132).
86 Там же, с. 146 -149.
87 Б у 1’ а и о в В. П. 1) О списках Вологодско-Пермского летописного
свода. . ., с. 158—165; 2) Отечественная историография русского летописа-
ния. Обзор советской литературы. М., 1975, с. 281.
88 К у д р я в ц е в И. М. Сборник. . ., С. 226.
31
ско-Пермским летописцем 1480г. Исследователь также полагает,
что редакция ВПЛ, предшествовавшая Лондонскому списку, от-
разилась и в опубликованном им кратком летописце, именуемом
Вологодско-Пермским летописцем 1500 г.89 Лурье справедливо
возражал против мнения Кудрявцева на том основании, что
Музейный летописец не содержит никаких специфических воло-
годских известий.90 То же самое можно сказать и о летописце
1500 г.91 Можно лишь полагать, что Музейный летописец (одно-
именный и Воронцовский списки) и 3 кратких летописца, опубли-
кованные Клоссом,92 написаны в Вологде. Музейный летописец
и летописец 1500 г. близки ВПЛ.
Исходя из анализа списков ВПЛ, полагаем, что первая редак-
ция летописи была составлена в 1490-х годах. Еще Л. Л. Шахматов
отмечал, что вологодские и северные известия появляются в ВПЛ
с 1481 г.93 * Специфические северные известия в летописи начинаются
с сообщения о смерти князя Андрея Вологодского и следуют до
1499 г., закапчиваясь известием о пожаре в Вологде. Записи в ряде
списков летописи (Академическом и Чертковском) прерываются
на 1491 г., после статьи «Соборъ на безбожный сретикы». Следую
щее далее сказание о Владимирской иконе и о нахождении Темир
Аксака отсутствует в Академическом, а в Лондонском, Кирилло-
Белозерском и Синодальном списках различны.91 Далее вновь
идут записи за 1491—1492 гг., причем даются они дважды. Следо-
вательно, записи за эти годы имеют такой порядок: I группа
записей за 1491 г. дает 3—4 известия (4-е о Владимирской иконе);
IT — за 1491 г. — 10, за 1492 г. — 3; за 1492 г. (дата повторяется
вновь) — 3 известия, отличные от предыдущих; TII — за 1491 г. —
3 и за 1492 г. — 1 известие.95
В этих повторениях прослеживается стремление подбора из-
вестий, касающихся Вологодско-Пермской епархии. Если
89'К л о с с Б. М. Вологодско-Пермские летописцы XV в., с. 264, 266—
268.
90 Л у р ь е Я. С. I) Никагторовская и Вологодско-Пермская ле-
тописи. . ., с. 227; 2) Общерусские летописи. . ., с. 129 —135.
91 Б. М. Клосс (Вологодски Пермские летописцы XV и., с. 267) приводит
ряд аргументов, якобы подтверждающих близость летописца 1500 г. с ВПЛ,
в частности использование в качестве известий летописцем заголовков ВПЛ.
Однако отмоченные заголовки за 6676, (>754, 6827, 6836, 6849, 6879, 6887,
6890, 6898, 6939 гг. характерны и для Пикапоровской летописи (ПСРЛ, т. 27,
с. 33, 46, 56, 62, 64, 68, 71, 88, 103). Отмеченные Клоссом записи летописца
за 6954, 6955, 6958 и 6971 гг. лппть близки (ио ио идентичны) заголовкам ВПЛ
и Пикапоровской летописи (ср. К л о с с Б. М. Вологодско-Пермские ле-
тописцы XV в., с. 272-274; ПСРЛ, т. 26, с. 200, 204, 209, 221; т. 27, с. 110,
(12, 115, 123).
92 К л о с с Б. М. Вологодско-Пермские летописцы XV в., с. 269 (ОР
ГИМ, Синод, собр., № 951, л. 85 об.—86); с. 269—270 (ОР ГИМ, Синод, собр.
.№ 951. л. 86—86 об.); с. 270—282 (опубликован по двум спискам: ОР ГИМ,
Синод, собр., № 963, л. 21 об.—49; ЦГАДА, Маз., № 373, л. 71—83).
93 Шахматов А. А. Обозрение. . ., с. 346—348.
fl 91 ПСРЛ, т. 26, с. 282 и прим., с. 342—344, 367.
95 Там же, с. 280—288,
в I группе записей таковых известии пет, то во II появляется под
1491 г. краткое, а под 1492 г. более подробное, отдельной статьей,
известие о посылке рудознатцев па Печору. Дополнительная
вставка за этот год сообщает о присоединения Вологды к Пермской
епископии. В III группе записей все события относятся к Воло-
годско-Пермской епархии, причем вновь дается сообщение о ра-
зыскании руды на Печоре, по оно самое подробное, содержащее
указание па число людей, отправленных па Печору из разных
мест Поморья.96 Интересно отметить и то, что летопись ничего не
сообщает об уходе с епископства и смерти Филофея (1501 г.).
В последующих редакциях летописи с 1500 по 1526 г. имеются
лппть 3 краткие записи, относящиеся к Вологде: о поставлении
епископов Никона (1501 г.) и Алексея (1525 г.) и о дороговизне
хлеба в Вологде и Тотьме в 1526 г. За последующие годы (до 1539 г.)
есть лишь 2 местных известия: о посещении Василием ITT Корниль-
евой пустыни при поездке в Кирилло-Белозерский монастырь
(1529 г.) и о разорении «около Вологды» казанскими татарами
в 1538 г. Таким образом, данные своды уже утратили внимание
к вологодским событиям.
Все это, на натп взгляд, подтверждает факт создания Вологод-
ски Пермской летописи в 1490-х годах. Возможно, появление ее
связано с усилением роли епархии в 1492 г.
В Спасо-11 рилуцком монастыре, основанном в 1371 г. и распо-
ложенном чуть севернее Вологды, в 1630-е годы была составлена
летопись, введенная в научный оборот А. II. Насоновым и назван-
ная по месту создания Прилуцкой, а по протографу — Летопис-
ным сводом 1497 г.97 Летопись опубликована и проанализиро-
вана К. Н. Сербиной.98 99 Основная часть летописи доведена до
1496 г., далее идут 38 записей за 1522—1570 гг. В конце незакон-
ченная запись под 1634 г. о казни воеводы М. Б. Шеина и околь-
ничего А. В. Измайлова. Из 38 записей 15 относятся к Вологде
и Спасо-Прилуцкому монастырю. Они связаны с вологодским
князем Андреем Васильевичем и Вологодской Гермской епархией,
с Устюгом и борьбой Василия II с Дмитрием ИГемякой."
96 1-й и 2-й варианты записи аналогичны записям в Симеоиовской лето-
писи (ПСРЛ, т. XVIII, с. 274, 275); 2-й — также в Типографской летописи
и Своде 1497 г. (ПСРЛ, т. 24. Пгр., 1921, с. 209; т. 28, с. 156; в Своде 1497 г.
имеется и запись о прпсоеди пенни Вологды к Пермской епархии, по «шов»
отсутствует); 3-й — в Воскресенской летописи (ПСРЛ, т. VII, с. 223). 3-й и
2-й варианты (даны в таком порядке) близки записям в Холмогорской лето-
писи (ПСРЛ, т. 33, с. 128).
97 ОР ГИМ, собр. Уварова, № 592; II а с о и о в A. II. 1) Летописные
памятники хранилищ Москвы. — ПИ, вып. IV, 1955, с. 251; 2) Материалы и
исследования. . ., с. 252—254.
98 ПСРЛ, т. 28. М.—Л., 1963; Серб н и а К. П. 1) Из истории рус-
ского летописания конца XV в. (Летописный свод 1497 г.). — ИИ, вып. XI,
1963, с. 391—428; 2) Летописный свод 1518 г. — В кп.: Вопросы историогра-
фии и источниковедения истории СССР. М.—Л., 1963, с. 587—608.
99 Сербипа К. II. Из истории русского летописания. . ., с. 391 —
393, 396.
3 Вспомогательные исторические дисциплины, т. XI
33
По мнению К. Н. Сербиной, свод 1497 г. до 1417 г. совпадает
с Ермолинской летописью (ПСРЛ, т. 23) и дополнен отдельными
известиями из Московского свода (ПСРЛ, т. 25) и Типографской
летописи (ПСРЛ, т. 24); за 1418—1477 гг. — почти тождествен
своду 1518 г. (ПСРЛ, т. 28) и очень близок к Московскому своду;100
за 1468—1497 гг. совпадает с Типографской летописью и до 1484 г.,
а также за 1490—1494 гг. — со сводом 1518 г.101 «Состав источни-
ков, характер использования их и направленность свода 1497 г.
позволяют считать его общерусским митрополичьим сводом, со-
став лепным при митрополите Симоне».102
Анализируя свод 1497 г. и близкий к нему свод 1518 г., Я. С.
Лурье отметил, что оба свода содержат великокняжеский свод
1477 г. По его мнению, «свод 1497 г. был механическим соедине-
нием текстов, восходящих к протографу Ермолинской летописи,
своду 1477 г. ... и протографу Синодального списка Типографской
летописи».103 Ставя под сомнение вывод К. Н. Сербиной о митро-
поличьем характере свода 1497 г. и свода 1518 г., Лурье пишет,
что последние разделы их «передают великокняжеские летопис-
ные своды с некоторыми дополнениями местного характера» (в При-
луцкой летописи). К аналогичному выводу пришла и Н. А. Ка-
закова.104
Наряду с рассмотренными общерусскими летописными сводами
вологодское летописание представлено рядом кратких летопис-
цев общерусского и местного характера. Одними из древнейших
памятников данного рода являются упоминавшиеся ранее 3 лето-
писца, опубликованные Б. М. Клоссом.
Вологодский летописец XVI—XVII вв., названный его изда-
телями «Исторической летописью», известен, видимо, по списку
XVII—XVIII вв. «Историческая летопись» содержит записи
за 1301—1665 гг. Возможно, начало ее утрачено.105 106 От XIV в.100
в летописце 15 известий за 12 лот, из них 8 о явлениях
природы и эпизоотиях: 1301 г. — буря в Ростове, 1366 г. — гроза
в Новгороде, 1387 г. — мор в Смоленске. Остальные записи подоб-
100 Там ясе, с. 402, 413; см. также: Насонов А. II. Летописные
памятники хранилищ Москвы, с. 251 — 252.
101 С с р б и и а К. II. 1) Из истории русского летописания. . ., с. 398;
2) Летописный свод 1518 г., с. 604, 606.
102 Сербин а К. II. 1) Из истории русского летописания. . ., с. 428;
2) Летописный свод 1518 г., с. 606—607.
103 Лурье Я. С. 1) Новые памятники русского летописания. . .,
с. 126—127; 2) Общерусские летописи. . ., с. 139—141 и далее (здесь исследо-
ватель именует памятник «Летописцем от 72-х язык»).
104 Л у р ь е Я. С. Новые памятники русского летописапия. . ., с. 131;
Казакова II. А. Известия русских летописей о Западной Европе
XV—начала XVI в. — Вспомогат. истор. дисциплины, IX. Л., 1978, с. 208
и прим. 56.
105 ВГВ, 1857, № 2, с. 7—9; № 3, с. 12—13; № 4, с. 17—18; № 5, с. 24—
26. — К сожалению, при издании не дапо никакой археографической харак-
теристики памятника.
106 Там же, № 2, с. 7—8.
його рода не локализованы географически. Из политических собы-
тий есть известия о смерти князя Давыда Федоровича Ярослав-
ского (1321 г.), битве на Дону с Мамаем (1380 г.) и приходе «на всю
Россию» Тохтамыша (1382 г.). Имеются также записи о строи-
тельстве Глеба Белозерского в Каменном монастыре (дата —
1354 г. — видимо, дана с ошибкой па 100 лет), преставлении Сте-
фана Пермского (1396 г.) и создании Кириллом монастыря в Бело-
зерье (1397 г.). Оригинальной является запись под 1380 г.: «того
жъ году вымышлен порох делать».107
За XV в. записи сохраняют прежнюю специфику. Из 38 из-
вестий за 27 лет 17 — о явлениях природы и эпизоотиях, относя-
щихся ко всей Руси. Другая группа записей связана с отражением
борьбы Василия Темного с галицкими князьями (1431, 1446, 1448,
1450, 1453 гг.).108 Ряд событий связан со Спасо-Каменным монасты-
рем: посещение монастыря Иваном III (1452 г.), пострижение
(1452 г.) и смерть (1457 г.) Андрея Заозерского—Иосифа Камен-
ского, пожар (1476 1.) и строительство первой каменной Преобра-
женской церкви (1481 г.).109 Имеются сообщения о смерти Василия
Томного (1462 г.), Андрея Вологодского (1482 г.) и заточении Анд-
рея Углнцкого с детьми (1490 г.).110 3 ри записи о Григории Пель-
шемском: приходе в Глушитскпй монастырь (1412 г.), уходе из
него (1426 г.) и преставлении (1448 г.).111 Оригинальна запись за
1420 г. о введении денег в Новгороде: «. . .въ Иове-городе начали
торговати деньгами, а лапками белыми престали».112
За первую половину XVI в. приведены лишь две записи:
о преставлении епископа Вологодского и Великопермского Пи-
кона (1514 г.) и князя Ивана Андреевича Углнцкого — инока Иг-
натия (1522 г.).113
1522 г. закапчивается первая часть летописца. Вероятно, в ос-
нове его лежал какой-то краткий летописец конца XV—начала
XVT в. Известия его ближе всего к Своду 1493 г. и Своду 1495 г.
Сходны записи за 1301, 1309, 1332, 1347, 1387, 1422, 1446, 1450,
1453, 1482, тождественны за 1382, 1396, 1402, 1420, 1431, 1460,
1472 гг. Записи за ряд лет совпадают с «Летописным сводом XV в.»
(1301, 1321, 1332, 1382 гг.), с УЛС (1382, 1387, 1396, 1420, 1422,
1431, 1446, 1447, 1450 гг.), ВИЛ, Холмогорской и Прилуцкой
летописями, летописцами Погодинским и Гурия Тушина. Часть
сведений, связанных со Спасо-Камепиым монастырем, заимст-
вована из летописца этого монастыря. Летописец интересен для
выяснения источников летописных памятников конца XV в.
107 Там же, с. 7.
108 Там асе, с. 8—9; № 3, с. 12—13 (включая данные о смерти Василия
Косого и Дмитрия Шемяки).
10П Там ясе, № 3, с. 12—13.
110 Там же, с. 13.
111 Там ясе, № 2, с. 8; № 3, с. 12.
112 Там же, № 2, с. 8. Ср. ПСРЛ, т. IV, ч. 1, вып. 2. Л., 1925, с. 427; УЛС,
с. 72 (G929 г.).
113 ВГВ, 1857, № 3, с. 13.
3*
35
Далее в «Исторической летописи» идет пропуск до 1588 г. Мо-
жет быть, это объясняется дефектностью списка? За конец
XVI—начало XVIГ в. приводятся 3 записи: за 1588 г. — об освя-
щении придела Иоанна Предтечи в Вологодском соборе, смерти
епископа Литония и поставлении Иолы; за 1613 и 1619 гг. —
о разорении Вологды и Ирнлуцкого монастыря поляками.114
Всего за XVII в. (до 1665 г.) дана 21 запись за 17 лет. Имеется
разрыв между 1645 и 1655 гг. Кроме отмеченных, это записи
о смерти н поставлении епископов, строительстве Семигородпей
пустыни (1622 г.) и укреплений на Вологде (1631 г.), пожаре в го-
роде (1632 г.), строительство в Спасо-Прилуцком монастыре
(1643—1645 гг.), море в Вологде (1655 г.), создании Вологодско-
Белозорской епархии (1657 г.), о дороговизне и ценах на хлеб
в Вологде (1660, 1661 гг.).115 Можно полагать, что летописец
писан в Спасо-Ирнлуцком монастыре.
Видимо, в Вологде составлен «краткий летописец» XVI в.,
выявленный М. И. Тихомировым, где основные записи доведены
до 1532 г.,116 а далее следуют приписки за 1533—1574 гг.,117 близ-
кие к припискам Ирилуцкой летописи за 1533, 1535, 1547, 1552,
1567 гг. и частично за 1570 г.118
В последней четверти XVI в. в Вологде составлен Хронографи-
ческий сборник,119 содержащий «отрывок Повести временных лет
особой редакции, сближающейся, но не тождественной с Ипатьев-
ской летописью».120
Краткий летописец конца XVI в. лежал в основе «Повой исто-
рической летописи», опубликованной в середине XIX в.121 После
114 Там же, № 4, с. 17.
115 Там же, с. 24—26.
116 ОР ГИМ, Синод, собр., № 939, л. 30—106; Тихомиро в М. 1.1.
Летописные памятники б. Синодального (Патриаршего) собрания. — Исто]),
записки, т. 13, с. 2(И>— 268. — Исследователь полагал, что сборник составлен
в Вологде пли Кирилло-Белозерском монастыре. Приписка, сделанная на
нолях к записи 7075 г., видимо, дает основание считать местом составления
летописца Вологду. В записи сообщается о том, что Иван IV «был па Вологде
и летовал. . .»; в приписке — «и в Кирилове с Вологды был». (См. в тексте,
опубликованном М. II. Тихомировым: Малоизвестные летописные памят-
ники XVI в. — Пстор. записки, т. 10, с. 92 и прим. 1).
117 Т и х о м и р о в М. 11. Малоизвестные летописные памятники. . .,
с. 89- 92.
11к См.: ПСРЛ, т. XXVII1, с. 162 -163 (последние 2 записи не совпадают
в датах).
119 14) ВАН, 45.13.4, л. 349 об. — 356 об. (Описание РО БА11 СССР, т. 3,
вып. 2, с. 13). — Но мнению В. 11. Срезневского, данный памятник — копня
сборника XV в. — ОР ГИМ, собр. Уварова, № 18 (там же, с. 8). Отрывок
Повести временных лет ио последнему сборнику опубликован: Т и х о м и-
р о в М. 11. Краткие заметки. . ., с. 161 —174.
120 Т и х о м и ров М. II. Краткие заметки. . ., с. 69 (определение
дано для отрывка Уваровского сборника).
121 ВГВ, 1857, № 6, с. 28—30. Начинается со вступления: «Имех из нема-
лое желание с данными изеледовати о своем отечестве, а именно о граде Во-
логде, отколь разстояппе и коликих лет ея имущество, как устройся и где
граду первенство; но по многом моем старании и многих грапографов и лето-
36
вступления в летописи приводятся общие данные о строительстве
укреплений в Вологде И. Ф. Шаховским в 1631 г. Далее без ука-
зания даты приводятся данные XVIII в., видимо близкие ко вре-
мени написания списка летописца: «В Вологодской и Белозерской
епархии 558 церквей, 47 монастырей мужеских и 2 женских. В Во-
логде дворов и с уездными 13 448. Вологда от Москвы в разстоя
нии 420 верст, в Вологоцком драгунском полку 1521 человек,
в Вологоцком пехотном полку 1585».122 Эта часть является как бы
продолжением вступления к самому летописцу. Далее идуч погод
иые записи событий. За XII—XV вв. в летописце есть записи
за 10 лет:
Дата Событие Источники или близки? но содержанию записи в У, IC
1147 Приход Герасима па Вологду из Киева, основание им Троиц- кого монастыря. Житие Герасима Воленодского.
1300 Кпязь Глеб Белозерский строит храм на Кубинском озере. /Китие Иосифа Каменского или летопись С.-Каменно1 о мопа стыря.
1398 Разорение новгородцами Бело озера, Кубанских волостей и «около Вологды». УЛС, с. 66.
1435— 1437 Борьба Д. 1Пемякп и В. Косого с Василием II (Темным). УЛС, с. 76-78, 80—81.
1448 Пострижение Дм. Заозерского в С.-Каменпом монастыре. Житие Иосифа Каменского или летопись С.-Каменного мона- стыря.
1453 Посещение Иваном III Вологды. Раздел Иваном Щ уделов между сыновьями, удел Андрея Воло- годского. 'Гам же.
1462 УЛС, с. 84 85.
1486 Ссылка в Вологду Казанского «царя» Аляхама. Там же, с. 96.
За первую половину XVI в. приводится лишь одна запись
1522 г. о смерти в Прилуцком монас тыре князя Ивана Андреевича
Углицкого, в схиме — Игнатия.123
Далее идут оригинальные записи о строительстве в Вологде
в годы опричнины, несколько сходные с приписками к Сокращен-
ному летописному своду 1497 г. (ввиду редкости издания приводим
эти записи).124
писцев созерцания не суть намеренное исцелимся или за прежде битным
града раззорения, или древних человек за истщапием, отыскать начинания не
возмогох. В мало обретох в разных летописцах, иное о житии угодников бо
жиих вологоцких чудотворцев, такоже и сеподиигных записках изъявления,
веже зде в явность будущим родов предлагаем» (при цитировании т. в конце
слов опущен).
122 Там же, с. 28.
123 Там же, с. 29.
124 Лета 7073 великий государь царь и великий кпязь Иван Васильевичи
в бытность свою па Вологде повелел рвы копать и сваи уготовлять и место чи
стить, где быть грацким степам камепиаго здания.
Лета 7071 великий государь царь Иван Васильевичи повелел заложите
град каменной, и его, великого государя, повелением заложен град апреля
57
Далее даются 4 записи за 1583, 1586 и 1587 гг. о смерти Ивана 1V
н епископа Ионы и об освещении ранее построенного придела
соборной церкви.
Закапчивается летописец пятью записями XVII в.: 1612 г. —
о смерти Галахтиона, вологодского чудотворца, и разорении поля-
ками Вологды 22 сентября и Прилуцкого монастыря 18 декабря;
1651 г. — о переводе игуменов ряда монастырей в сан архиманд-
ритов; 1654 г. — о едннодпевном построении в связи с мором
Смоленской церкви.125
Таким образом, летописец, сообщая о вологодских событиях
с середины XII до середины XVII в., содержит известия всего
за 22 года, из них за 8 лет от второй половины XVI в., которые
являются большей частью оригинальными и важными. Летописец
дошел в копни XVIII в., по в основе его, можно полагать, был
краткий летописец конца XVI в.126
Видимо, в Вологде в конце XVII в. был составлен «Русский
летописец», обнаруженный в Тотьме в 1847 г. в списке начала
XIX в. и в большей части опубликованный владельцем рукопи-
си — углнцким собирателем древностей В. И. Серебренниковым.127
В летописце дано краткое изложение русской истории от прихода
Рюрика до 1668 г. За XVI—XVII вв. имеются известия, касаю-
щиеся Вологды и Ростова, что «указывает па место происхожде-
ния как самой рукописи, так и оригиналов ее».128 Копия 1901 г.
списка летописца, принадлежавшего В. И. Серебренникову, была
28, на память св. апо|| стола Иассопа и Сосипатра. Нецыиже глаголют, якобы
и наречен бысть град во имя св. апостола Иоассопа.
Лета 7076 великий государь царь Иван Васильевичи повсле соборную
церковь во имя Успения пресвятый Богородицы поставить внутри города
у архиерейского дому и сделана ю в 2 года, а колико сделают, то каждого дня
покрывали лубьсм и другими орудии и того ради соборная церковь крепка
па разселипы.
Лета 7073 великий государь царь Иван Васильевичи повело копати Шог-
раш и Содсмку реку.
Лета 7079 мая в 5 день прииде па Русь крымской хан и град Москву по-
жег, а царь государь Иван Васильевича был тогда па Вологде и вымышляше
в поморския страны, и того ради строены и другии суды многип к путному
шествию, и тогда были вологжанам велнкия налоги от строения града и судов.
Того году, грех ради наших, бысть посещенном божиим на Вологде мор
велик, и того ради великий государь изволил иттн в царствующий град
Москву, и тогда Вологды града строение проста и до пыпе закосив, а великий
государь царь бысть па Вологде 3 лета 5 месяцев. — Там же, с. 29 -30.
125 Там же, с. 30.
126 В отношении датировки летописца интересна запись за 1571 г., где
отмечается, что после отъезда Грозного «Вологды града строение проста и
до ныне закосне» (курсив ваш, — IO. В.). Эта запись могла быть сделана до
1631 г., когда были обновлены укрепления города (ВГВ, 1857, № 6, с. 30).
127 Летописец. — Ярославские губернские ведомости, 1851, № 43, часть
иеофиц., с. 413—417; № 44, с. 424—428; № 45, с. 436—440; № 46, с. 447—
451 (известия с 1201 г.); 1850, № 25, с. 250—253; № 26, с. 256—259; № 27,
с. 272—275 (известия за 1534—1668 гг.).
128 Цит. по: Тихомиров М. Н. Начало книгопечатания в России. —
В кн.: У истоков русского книгопечатания. М., 1959, с. 15, 17.
38
приобретена М. II. Тихомировым. Им опубликованы записи лето-
писца, именуемого Тотемским, за 1534—1553 гг. в связи с уникаль-
ным известием 1553 г. о начало печатания книг в-Москве при мит-
рополите Макарии.129
Л. II. Насоновым обнаружена лицевая рукопись конца XVH в.
Значительная часть записей XV—XVII вв. отражает события,
происходившие в Вологде, Спасо-Прилуцком и Снасо-Каменном
монастырях.130 Часть записей совпадает с записями отмеченной
ранее «Исторической летописи».
Л. 11. Насоновым в рукописном сборнике конца XVII—начала
XVHI в. выявлен «летописец», также содержащий известия о Во-
логде XVI—XVII вв.131 Ряд из них совпадает с данными Прилуц-
кой летописи и рассмотренной ранее «Повой исторической ле-
тописи».
Своеобразным летописцем является «Летописец о препровож-
дении наловремеииыя настоящий сея жизни Матфея Жданова»,
содержащий погодные записи о событиях жизни стряпчего Спасо-
Прнлуцкого монастыря с 1661 (года его рождения) по 1736 г.132
В начале XVFH в. архиерейским певчим Иваном Слободским
при Вологодском архиепископе Гаврииле была составлена еще
одна вологодская летопись, охватывающая события с 1341 по
1686 г.133 134 Многие записи ее совпадают с разобранными «Истори-
ческой летописью» и «Повой исторической летописью».
В 1770-х годах вологодским помещиком Алексеем Александро-
вичем Засецкнм было составлено сочинение «Исторический п то-
нографический известия по древности о России и частно о городе
Вологде н его уезде».131 После рассуждений о древпей Рос,спи, ко-
торую Засецкий считает продолжен и см Великой Скифии, о наро-
дах, населявших древнюю Россию, о ее городах автор переходит
к истокам истории Вологды. Считает, ссылаясь па житие Герасима
Вологодского, исходной датой истории города 1147 г. Название же
129 Там же, с. 15 (см. также фотокопито страницы летописца па с. 17);
Тихомиров М. II. Описание Тнхомировского собрания рукописей.
М., 1968, с. 109, № 357.
130 ОР ГИМ, собр. Уварова, № 591, л. 59—210 об.; 11 а с о п о в A. II.
Летописные памятники хранилищ Москвы, с. 276—277.
131 ОР ГИМ, собр. Забелина, № 263; II а с о и о в А. II. Летописные
памятники хранилищ Москвы, с. 277.
132 РО БАН, 45.13.2, л. 1—58 (Описание РО БАН СССР, т. 3, вып. 3,
с. 316).
133 ВГВ, 1865, № 7. См. также: Сведения по истории г. Вологды, собран-
ные Слободским в 1716 г. — РО БАН, 4.7.19. —Летописец И. Слободского
имелся и в собрании Е. Болховитинова в Киеве, в сборнике № 138 (ГАВО,
ф. 4389, № 189, л. 1).
134 Историчсския и топографический известия по древности о России и
частно о городе Вологде и его уезде и продолжении опаго по извссткам из
разных печатных и рукописных российских и иностранных книг и из соб-
ственных примечаний, собранный и сочипсппыя Алексеем Александровичем
сыном Засецким, 1777 году, а потом от пего же с дополнением исправлены по
1781 год. М-, 1781 (первое издание рьцодо в 1780 г.)?
99
«Вологда», по ого мнению, могло произойти от имени какого-либо
князя пли от «полотой», якобы обитавших здесь в древности.135
Далее идет хронологическая запись событий, связанных с Волог-
дой и Севером. Записи начинаются с 982 г., когда якобы Лпфлян-
дия и Лапландия были подчинены Владимиром Святым, и 988 г. —
годом крещения Руси и Севера. Доведены записи до 1780 г. — вре-
мени открытия Вологодского наместничества.136 Далее следуют
«Топографические известия о Вологде».137
В качество источников А. А. Засецкпй использовал ряд летопи-
сей (Нестора, Двинская, Устюжская, Спасо-Камепного монастыря,
И. Слободского), жития Герасима Вологодского, Стефана Перм-
ского, Дмитрия Прнлуцкого и др., привлек грамоты, опубликован-
ные в «Впвлиофике», и сочинения историков XVIII в. Важным
и положительным является ссылка автора на источники известий,
включенных в летописи.
В 1873 г. вологодский краевед II. И. Суворов опубликовал
сводный Вологодский летописец,138 где были использованы данные
«Исторической летописи», «Новой исторической летописи», ле
тонной И. Слободского и труда А. А. Засецкого. При этом из всех
использованных летописцев были исключены известия, не имею
щпе прямого отношения к истории Вологды. Летопись начинается
с 1147 г., когда, ио преданию, на Вологду приходит из Киева инок
Герасим и основывает Троицкий монастырь на Кайсарове ручье.
Заканчиваются записи 1780 г. — временем открытия Вологодского
наместничества.
Велись летописные записи и в ряде других монастырей и церк-
вей Вологодского края. Так, известен летописец Спасо-Камепного
монастыря, составленный, по данным Е. Болховитинова, в конце
XV в. Паисием II росла новым. В 1479—1482 гг. он был игуменом
Троицо-Сергпева монастыря, а затем ушел в (лгасо Каменный.
Здесь пз оставшихся после пожара 1472 г. закисей им и был со-
ставлен монастырский летописец,139 140 в дальнейшем дополнявшийся
записями до середины XVI в. Сейчас летописец неизвестен,110
по значительная его часть за XV—XVI вв. может быть восстанов-
лена по отдельным известиям, извлеченным пз летописца состави-
телем «Исторической летописи», И. Слободским, А. Засецким
и Е. Волховптпновым.
135 3 а с е ц к и й А. Исторические и топографические известия. . .,
М., 1781, с. 17.
186 Там же, с. 54.
137 Там же. с. 55-89.
138 С у в о р о в. II. Вологодский летописец. — ВЕВ, 1873, Л° 8, с. 318—
331; № 9,'с. 355—367; № 10, с. 393-406; № 14, с. 511 — 520; № 15, с. 552—
563 (перепечатка издания: 1) Два летописца — Вологодский и Устюжский.
Вологда, 1874, с. 5—78; 2) Вологодский летописец. Вологда, 1874).
139 История Российской иерархии, ч. IV, с. 327, 328.
140 Возможно обнаружение летописца в собрании Е. Болховитинова или
II. И. Савваитова (см.: С а в в а и т о в П. Описание вологодского Спасо-
Камепного Духова монастыри. СПб., 1860).
40
Ряд известий монастырского летописца конца XV в. имеется
и в «Летописи Спасо-Каменного, что па Кубспском озере мона-
стыря», составленной в 1897 г. игуменом монастыря Павлом по
актам и документам духовной консистории.141 Известия летописи
касаются только истории монастыря и открываются преданием
о постройке на Каменном острове Преображенской церкви князем
Глебом Белозерским, снастимся на острове от бури.142 Далее
приводятся 3 известия конца XI V в.: о нрпсылке Дмитрием Дон
ским первого игумена Дноннспя (с 1418 г. — архиепископ Ростов-
ский); о пострижении Дионисия Глушпцкого и Александра Кушт-
ского; 143 144 ряд известий XV в.: о смене игуменов, посещении мона-
стыря Василием Темным (1447 г.) и Иваном 111 (1452 г.), постри-
жении и смерти князя Андрея Дмитриевича Заозерского (1452,
1457 гг.), строительстве каменной двухэтажной пятиглавой Пре-
ображенской церкви но приказу Андрея Вологодского;114 известия
первой половины XVI в.: о посещении монастыря Василием TII
и Еленой Глинской (1528 г.), построении каменных Успенской
(1545 г.) и Л редтечепской (1558 г.) церквей.145 Далее, до середины
XVIJ в., дан только перечень настоятелей монастыря. В этих запи-
сях есть лишь добавление, что архимандрит Иона был «па (‘оборе
при избрании на царство Нориса Годунова».””
Анализ летописи дает основание полагать, что древний лето-
писец, составленный в конце' XV в., дополнялся записями до се-
редины XVI в. В дальнейшем, вероятно, к составлению летописи
вернулись лишь в конце XIX в.: постоянные погодные записи
событий внесены с 1867 г. В них отмечаются строительство в мо-
настыре, пожар 1869 г., наводнения и ледоходы, приносившие
подчас большие разорения монастырю. Записи доведены до 1899 г.
Летопись важна для истории архитектуры, так как в пей есть
данные о перестройках, реконструкциях и росписях древних
церквей.
Таким образом, летописание в Вологодском крае существовало
па протяжении XV—XIX вв. Здесь были созданы своды Вологод-
ской 1ермской и Прнлуцкой общерусских летописей, ряд общерус-
ских и местных летописцев. Летописание велось при дворе перм-
141 ГАВО, ф. 883, он. 1, № 180. — Сборник на 29 листах, в картонном не
реплете. Дна первых листа не нумерованы. На л. 1 открывается текст разде-
лом «Об основании древнего Спасо-Каменного монастыря». Далее идут за-
писи, помещенные в таблице, имеющей графы: год, месяц и число; событие;
примечания. На л. 2—3 раздел «О постройках монастыря»; с л. 3 об. — «Пер-
воначальные сведения о монастыре».
142 Там же, л. 1 — 1 об. — Интересно отмстить, что Паисий Ярославов
относил Вологду (XIII в.) к уделу ростовски белозсрских князей (данное и
последующие известия летописи XIX в. имелись и в летописце XV в.).
143 Там же, л. 3 об.
144 Там же, л. 3 об.—5 об. — Это древнейшая каменная постройка в Во
логидском крас; при этом отмечается, что кирпич был привезен из Твери и
Старицы.
14Б Там же, л. 5 об.—-б.
140 Там же, л. 6 об.
41
ских и вологодских епископов (ранее, возможно, при дворе во-
логодского десятшп.пика новгородского архиепископа) и в Спасо-
Прилуцком монастыре. Из других микроцентров известен лишь
Спасо-Каменный монастырь, по, видимо, летописание велось
и в ряде других мест.
Приведенные материалы свидетельствуют о богатом летопис-
ном наследии Севера. Нами пока рассмотрены, хотя и наиболее
крупные, всего три района северного летописания. По, кроме
них, еще существовали такие, как Двипа, Соловецкие острова,
Сольвычсгодск, Усть-Вымь и ряд других.
К. II. С Е 1> Б II И Л
УСТЮЖСКОЕ ЛЕТОПИСАНИЕ XVI—XIX вв.
(Краткий обзор списков)
В центральных и местных архивохранилищах1 находятся но
менее 45 списков XVII, XVIII и XIX вв. устюжских летописей.
Эти списки сохранили отдельные устюжские летописи, относящиеся
к различным этапам устюжского летописания, различным по вре-
мени их составления, содержанию, направленности, задачам, ис-
точникам. Дошедшие списки летописей дают достаточно полную
картину летописания, ведшегося в Устюге Великом на протяже-
нии XVI—XIX вв. Две устюжские летописи — так называемый
Архангел ого родский летописец и Летописец Вологдина — были
изданы. Архапгелого родский лётоцисец издавался трижды:
в 1781 г.,2 в 1819 г. был переиздан в Московской Синодальной ти-
пографии без каких бы то ни было дополнений и изменений,
а в 1950 г. — под названием Устюжский летописный свод.3 Лето-
писец Вологдина дважды был издан А. А. Титовым — в 1889 4 *
и 1903 гг.6
Специальных исследований, посвященных устюжскому ле-
тописанию, почти нет,6 хотя исследователи русского летописания —
1 Списки обнаружены в архивохранилищах Москвы, Ленинграда, Киева,
Устюга Великого, Кирова.
2 Летописец, содержащий в себе Российскую историю от 6360 (852) до
7106 (1598) года, то есть но кончину царя и великого князя Феодора Ивано-
вича. Печатан в Московской типографии, 1781.
3 Устюжский летописный свод (Архапгслогородский летописец). М.—
Л., 1950.
4 Титов Л. Л. Летопись Великоустюжская. М., 1889.
6 Т и т о в А. А. Летопись Великоустюжская по Брагинскому списку.
М., 1903.
6 Сербина К. Н. Устюжский летописный свод. — Истор. записки,
т. 20, 1947, с. 239—270.
42
Л. А. Шахматов, Л. II. Насонов, Я. С. Лурье, В. И. Буганов 7—
неоднократно обращались к одТгой из устюжских летописей —
Архапгелогородскому летописцу — и подчеркивали его большое
значение для истории русского летописания, особенно для его
ранних этапов.
Настоящая статья имеет целью дать лишь краткий обзор
списков устюжских летописей.
Сохранившиеся устюжские летописи отчетливо разделяются
па два типа. Первый тин — местная устюжская летопись, содер-
жащая сведения лишь о событиях, происходивших либо в самом
Устюге Великом и его уезде, либо при участии жителей города —
устюжан. Второй тип — летопись, которую А. II. Насонов опре-
делил как «провинциальную общерусскую летопись»,8 9 ибо в ней
содержатся общерусские и местные устюжские известия.
Летописи первого типа имеют в своей основе те летописные
записи, которые велись при Успенской соборной церкви в Устюге,
освящен пой в 1290 г.
В летописях обоих типов можно обнаружить 2 комплекса ус-
тюжских известий: первый охватывает время с 1192 по 1516 г.,°
второй — с 1619 по 1745 г. В раздельном виде комплексы устюж-
ских известий сохранились лишь в двух списках. В одном из спис-
ков устюжские известия кончаются 1516 г., а в другом они начи-
наются 1619 г.10 В остальных списках первого тина опя объединены
и после 1745 г. допел попы устюжскими известиями за вторую
половину XVIIГ в., а кончаются различными годами XVIII в.
Но и в этих летописях нельзя не отметить лакуны в устюжских
известиях между 1516 (наводнением в Устюге и чудом в Архан-
гельском монастыре) и 1619 гг. (подробной записью о постройке
первой каменной соборной Успенской церкви в Устюге). Видимо,
в течение ста лет систематические летописные записи в Устюге
но велись. Эта же лакуна прослеживается н в более позднем Ус-
тюжском летописании.11
Второй тип устюжских летописей представлен несколькими
летописями. Самая древняя из сох ранившихся летописей содержит
общерусские п устюжские известия. Устюжские известия охва-
тывают время с 1212 по 1516 (1517) г. Составление летописи может
быть отнесено к первой четверти XVI в. Она дошла до нас в двух
7 Шахматов Л. Л. I) Начальный Киевский летописный свод.
СПб., 1897, с. 52—56; 2) Разыскания о древнерусских летописных сводах.
СПб., 1908, с. 96, 237—238, 245, 291, G70; 3) Летописи. — В ни.: Ш а х
м а т о в А. Л. Обозрение русских летописных сводов XIV—XVI вв. М.—
Л., 1938; Il a coir о в Л. II. История русского летописания XI—начала
XVIII в. М., 1969, с. 316—351; Лурье Я. С. Общерусские летописи XIV—
XV вв. Л., 1976, с. 190—203; Б у г а и о в В. И. Отечестве иная историо-
графия русского летописания. М., 1975, с. 180—181.
8 II а со и о и А. 11. История русского летописания XI—начала
XVIII в., с. 346.
9 ГПБ, собр. Титова, № 4255.
10 ГБЛ, ф. 218, № 762.
11 См.: Летописец Вологдина. Б АП, собр. тек, пост., № 609,
43
редакциях. Первая представлена одним списком конца XVII в.12
До снх пор этот список рассматривали (исходя из того описания,
какое было дано списку его владельцем — Л. С. Мацкевичем 13)
как одни из списков Архапгелогородского летописца.14 Затем спи-
сок был утрачен. После возвращения его в Древлехранилище Пуш-
кинского Дома его описывала М. А. Салмппа. Опа первая обратила
внимание на то, что между списком Мацкевича и Архангеле го род
ским летописцем пет «прямой связи».15 * Детальное сличение текста
списка Мацкевича с текстом Архангелогородского летописца по-
зволяет согласиться с М. А. Салмипой и считать этот список само-
стоятельной редакцией устюжской летописи, отличной от редак-
ции, представленной Архангелогородским летописцем. В сохра-
нившемся списке сделана приписка событий за 7 лет."’
Вторая редакция Устюжской летописи, известная в литературе
под названием Архангелогородского летописца,17 сохранилась
в грех списках — двух XVII в.18 и одном XVIII в.19 Эта редакция
Устюжской летописи после 1516 г. имеет ряд общерусских припи-
сок, доведенных до 1598 г., и устюжских, кончающихся 1571 г.
Но своему составу и числу использованных источников она слож-
нее первой редакции. Эта редакция, как уже отмечалось, исполь-
зовалась рядом исследователей (см. прим. 7).
Следующая устюжская летопись этого типа была составлена
в 1765 г. священником Успенской соборной церкви в Устюге Вели
ком Львом Яковлевым сыном Вологдиным.20 21 Сохранился ори-
гинал, «писанный и подписанный» рукой самого Вологдина,31
и 22 ее списка.22 * Она охватывает время с 1192 по 1767 г. и содержит
12 Пушкинский Дом, Древлехранилище, ф. отд. иоступ., оп. 23, № 134.
13 'Груды Археограф, комиссии Москов. архоол. об-ва, т. 1, вып. 1. М.,
1898, с. 35.
11 С е р б л п а К'. II. Устюжскиб летописный свод, с. 245; Устюжский
л< HHiiiCiii.iii свод (Архапгелогородскпй летописец). М.— Л., 1950, с. 12.
15 С а л м и н а М. А. Вновь обнаруженный список Устюжской лого
писи. — В кн.: Рукописное наследие Древней Руси (но материалам Пушкин-
ского Дома). Л.,' 1972, с. 70.
1Г‘ За 1584, 1597, 1605, 1609, 1613, 1618, 1620 гг., последнее известие
устюжское.
17 ('вое название летописец получил но месту хранения списка, прислан-
ного в 1778 г. в Москву из Библиотеки «Архиерейской Холмогорской».
18 Архив Л()П И СССР, колл. 115, № 118 (806); ГИМ, Синод, соор., № 965.
10 ГИБ, собр. Погодина, № 1422.
20 См.: Т н т о в А. А. Летопись Великоустюжская. М., 1889. — В ос-
нову издания был положен список Г11Б, собр. 'Гитова, № 3270, дополненный
известиями из списков ГИБ, Q IV 331 и собр. Гитова, № 3306 и 3355, а также
из «Летописцев» II. II. Суворова, И. К. Зинченко и К. II. Брагина.
21 БАII, собр. тек. пост., № 609. — Подлинная рукопись пе была из-
вестна Титову и другим исследователям.
22 ГИБ, собр. Гитова, № 3559, 3306, 3899, 4175, 4177, 3270; ГИБ, ()
IV 331; Q IV 400; () IV 101; () IV 496; БАН, собр. Никольского, № 291;
12.4,29; собр. Музея IIрцецнсейского края, № 101; ГБЛ, ф. 37, № 127; ф. 256,
№32; ф, 178. №4165: ф, 218, № 762; ГИМ, Муз. собр., № 3983; собр.
Барсова, № 1840; собр. Черткова, № 3; УНБ, <N° 359/531 с; Устгожскпц
филиал Бодогодск. обл. архива, № 3658,
44
как общерусские известия, так ив гораздо большей степени устюж-
ские. Цель составления этой летописи Вологдин раскрыл в пре-
дисловии к пой: «Летописец о Воликом граде Устюге в вел пос
воспоминание всем впред будущим родам», чтобы знали, когда,
кем и для чего был «создан град Устюг», ибо этих сведений пот
«в древних российских летописцах».23 Вологдин, как оп сам пишет
в предисловии, использовал письменные и устные источники.
Средн письменных источников были летописи, сказания, жития
и актовый материал. Письменные источники были как рукописные,
так и печатные. Летописец Вологдина имел две редакции. Первая
редакция представлена оригиналом — подлинной рукописью са-
мого Вологдина и 13 списками, вторая — 9. Оригинал Вологдап-
ского летописца составлен в 1765 г., так его датировал сам Волог-
дин, хотя последнее известие в нем относится к 1767 г.; вторая
редакция, вероятно, в 17<S0 г., последнее известие ее во всех спис-
ках датируется 1779 г. Дополнительные известия в списках первой
редакции не составляют единого комплекса известий и являются
приписками отдельных переписчиков. Иногда они содержат
записи биографического характера, относящиеся как к самому
переписчику, так гг к его родителям и родственникам.21
Дополнительные известия в списках второй редакции лето-
писца Вологдина составляют единый комплекс, имеющий и еди-
ные хронологические рамки — кончаются одним и тем же изве-
стием 1779 г. о большом наводнении в Устюге. Обе редакции Во-
логдинского Летописца, особенно первая, имели широкое рас
пространен не. Некоторые читатели и владельцы оригинала и
списков Вологдинского летописца оставили па ггих свои записи,
позволяющие определить ту социальную среду, в которой обра
щался этот летописец, и установить его географическое расиро-
страпопие. Среди владельцев и читателей были прежде всего
устюжское духовенство, в том числе епископ Вологодский и
Устюжский Евгений Бол ховитпиов. местные чиновннкп —секре-
тари, кап цел я рнсты Устюжского провинциал иного магистрата,
консистории и духовного правления, устюжские купцы и кре-
стьяне; 35 находились они и в учреждениях — в устюжском
городовом магистрате.20 Иногда но записям можно проследить,
как список менял своих владельцев, переходя из рук в руки;
так, например, оригинал Вологдинского летописца переменил
5 владельцев, не считая самого Вологдина; иногда же список * 25
2,3 БА II, собр. тек. пост., № G09.
24 В :>том отношении особенно мпогочпелоипы и интересны приписки кап
целярпста Никиты Алексеева сына Попова в списке ГБ Л, ф. 2.г>(>, № 32 и
устюжского купца Шишмапова в списке ГИМ, Муз. собр., № 3983
25 Некоторые из них нмоли довольно значительные собрания рукописей,
так, у крестьянина Меркурьева устгощскад летописец значился под № 23
(ГИБ, собр. Титова, №4181), у другого—под №23 (Г11Б, собр. Титова,
№ 4177), у третьего — под № 87 (ГИБ, О IV 496),
ГБ Л, ф. 256, № 32,
43
находился во владении нескольких поколений одной и той же
семьи. В основном летописец Вологдина находился у жителей
Устюга и у крестьян окрестных уездов, волостей и деревень,
по некоторые списки его побывали в городе Ефремове
(бывтп. Тульской губ.), Устьсысольске, в Енисейском крае,
а список Болховитинова попал и в Киев.27
Внешний вид списков, сделанных, как правило, на грубой
бумаге, в четверть листа, имеющих простые картонные или бу-
мажные переплеты, переписанные иногда достаточно неграмотно,
свидетельствует о «массовом» читателе и владельце летописца.28
В одном случае сохранился и отзыв читателя Вологдинского лето-
писца «разпощика Николая Федорова», который в 1855 г. про-
читал летописец за 3 дня и написал: «Довольно любопытна».29
Летописец Вологдина не только охотно читался и усердно пере-
писывался лицами средних и низших слоев русского общества,
но и переделывался. Так, в 1774 г. в Устюге была сделана попытка
сократить ого, опустив все общерусские и церковные известия,
сведения о «житии» и «подвигах» устюжских святых, чудесах,
видениях и т. п., приспособить летописец в большей степени для
«светского» читателя — купца и крестьянина. В заголовке к этому
летописцу сказано: «Краткое описание богоспасаемого града
Устюга Великого, простым слогом. . . написанное».30 Сохранились
два списка этой переработки Вологдинского летописца. Один
из списков, «писанный и подписанный» дьяконом Петропавлов-
ской церкви в Устюге Федором Даниловым в сентябре 1775 г.,
был подарен им устюжскому купцу Ивану Васильеву Смолину,31
а другой список был сделан тоже в Устюге в сентябре 1794 г.
крестьянином Петром Семеновым сыном Меркурьевым.32
Кроме этой переработки, летописец Вологдина был исполь-
зован в 1791 г. устюжским штаб-лекарем Яковом Фризом, кор-
респондентом Академии наук. Его труд, названный «Летописцем
Великоустюжским», сохранился в подлиннике и одном списке.33
Из предисловия известно, что Фриз использовал, «кроме весьма
недостоверного Устюжского летописца, Новгородский и Холмо-
горский», а также труды Татищева, Фишера и «остаток древних
27 Е. Болховитинов был митрополитом Киевским и Галицким в 1822—
1837 гг., его собранно находится в УНБ.
28 Написан каллиграфическим почерком и красиво оформлен всего лишь
один список (ГБЛ, ф. 37, № 127).
29 БАН, собр. Никольского, № 291. Второй читательский отзыв —
«очень хорошая старинная книга» — сохранился па рукописи ГИМ, Муз.
собр., № 2687 (это синеок летописи первого типа), его оставил в начале
XIX в. владелец списка крестьянин Ракульского стана Дм. Леонт. Мочалин.
30 ГИБ, собр. Титова, № 1183.
31 Там же.
32 Там же, № 4181.
33 Подлинник — ГИБ, собр. Титова, № 3402; копия — УНБ, № 360/
558. Некоторые вставки из пего имеются в одном из списков летописца Во-
логдина — УНБ, № 359/531 с.
46
Записей здешнего городового магистрата». Этот летописец частично
был опубликован в 1822 г.34
Между 1822 и 1833 гг. был составлен новый Устюжский лето-
писец, в основу которого положен текст летописца Вологдина,
значительно дополненный вставками из летописца Фриза, в от-
дельных случаях были сделаны вставки из Сетной выписи из
устюжских писцовых книг 1623 г. и 7-й ревизии (1816 г.). Летопи-
сец сохранился в двух списках.35 36 Один из списков принадлежал
преподавателю Вологодской семинарии II. И. Суворову, который
дополнил ого рядом известий, извлеченных пз рукописных и пе-
чатных источников (например, из «Истории государства Рос-
сийского» Карамзина). Кроме того, Суворов снабдил текст лето-
писца примечаниями, в которых дал пояснения непонятных
слов и географических названий. Свой труд Суворов издал,
озаглавив « У стюжс к и й л стон нс ец».30
Следующим Устюжским летописцем следует считать тот,
который сохранился в одном списке, находящемся в Государст-
венном архиве Кировской области.37 Этот летописец, озаглавлен-
ный «Показание древности Великоустюжской летописи с при-
мечанием лет времени, в какие годы что приключплося», был
составлен в начале 9U-X годов XIX в. Составитель его использо-
вал издание Суворова и летописец Вологдина, дополнив их мест-
ными записями с 1822 по 1890 г.
Последний пз известных устюжских летописцев был состав-
лен К. II. Брагиным, устюжским городским головой, и назван
«Летописец града Великого Устюга».38 Он охватывает время
с 1192 по 1901 г. В основу летописца Брагин положил летописец
Вологдина, «сделав большие дополнения в нем событиями из
общественной жизни Устюга конца XVIII и XIX в.» 39 и опустив
из летописца все неустюжские известия.
Итак, изучая летописание Устюга, исследователь может про-
следить па протяжении нескольких веков ту летописную работу,
которая велась в одном из городов Русского Севера, п прийти
к заключению, что Устюг Великий в XVI — XIX вв. был крупным
летописным центром Севера России. Возможность наблюдать
летописание одного летописного центра, в данном случае Устюга,
в течение четырех воков представляет исключительный интерес,
ибо пи в одном из центров Севера мы не имеем такого обилия
летописей, даже в Холмогорах, где сохранялись общерусская
34 Северный архив, 1822.
ЗБ БАН, 17.6.19; ГБЛ, ф. 380, № 21.
36 Устюжский летописец. Вологда, 1874.
37 Гос. архив Кировской области, № 44. — Его нашел и описал
А. В. Эммаусскпй («([оказание древности» — памятник истории древней
Вятки. — Спутник агитатора (Киров), 1977, № 2, с. 20—26).
38 Летописец Брагина опубликован: Т и т о в А. А. Летопись Велико-
устюжская по Брагинскому списку.
39 Там же, с. II.
47
Холмогорская летопись XVI в. (в списке XVII в.) и Двинской
летописей; XVII—XVIII вв., и Вологде, где сохранились обще-
русская Вологодская летопись XVII в. (в списке рубежа XVII —
XVIII вв.) и краткие Вологодские летописи более позднего вре-
мени. Устюжские летописи интересны п ценны не только для исто-
рии местного летописания и истории края, но и для изучения исто-
рии русского летописания в целом.
Ю. Г. А Л Е К С Е Е В
ВОПРОСЫ ИСТОРИИ ТЕКСТА
ПСКОВСКОЙ СУДНОЙ ГРАМОТЫ
Ставя вопрос об истории текста Псковской Судной грамоты
(ПСГ), необходимо четко отделить историю текста памятника
от истории правовых норм, отраженных в нем. Право как реаль-
ность, как исторический факт может существовать независимо
от своей кодификации. Можно пе сомневаться в том, что основные
правовые нормы средневековья, отражая реальные общественные
отношения, складывались на протяжении веков ц существовали
до своей кодификации в том или ином виде. Можно не сомневаться
и в том, что древнерусские юридические памятники отразили
в своих текстах только часть реально существовавшего и дей-
ствовавшего права. Если при этом указы государственной власти
и судебные решения по отдельным вопросам могли в некоторых
случаях (особенно по море дальнейшего развития феодального
общества н его права) сразу фиксироваться в письменной форме,
то множество других явлений права, уходящих корнями в тради-
ционные отношения, в обычное право и связанных с повседнев-
ными, хорошо всед! известными реалиями, могли в течение дли-
тельного времени вовсе не записываться, а подразумеваться как бы
сами собой.1 Поэтому запись нормы в средневековом праве,
насыщенном стариной и традицией, далеко пе равнозначна появле-
нию самой нормы как таковой. Большая древность нормы со-
вершенно не обязательно должна соответствовать большей древ-
ности ее записи. Напротив, вполне возможно, что в первую оче-
редь записываются именно новые, возникающие нормы, носящие
характер законов, издаваемых государственной властью.
История текста ПСГ — это история складывания памятника
в его известном нам виде, т. е. история записи содержащихся
в нем норм, а не садтих этих норм: как таковых.
1 «Судебники и грамоты далеко пе содержат всего права, действовав-
шего в их время. . . надо всегда помнить, что остается еще некоторый плюс,
действовавший «а практике и существенно дополнявший эти уложения»
(Сергеевич В. И. Лекции и исследования. Изд. 3. СПб., 1903, с. 27).
48
Непосредственные указания на время составления ПСГ,
а также на ее источники содержатся в заголовке памятника.
Однако можно без преувеличений сказать, что заголовок Гра-
моты принадлежит к числу ее самых темных и загадочных мост.
Основное противоречие в тексте заголовка — противоречие
между ясным и точным указанной! ла пять соборов, с одной сто-
роны, и таким же ясным и точным указанием па дату составле-
ния ПСГ. Согласно первому указанию, ПСГ могла возникнуть
не раньше 1462 г. (даты создания 5-го собора в Пскове); согласно
второму — она «списана» в 1397 г. Против второй даты говорит
и указание заголовка па «кляж Константинову грамоту» как на
один из источников ПСГ: известно, что кпязь Константин появился
в Пскове впервые в 1407 г. Противоречия заголовка но существу
своему непримиримы Какое из указаний заголовка правильнее
и почему в заголовке оказались такие противоречия, об этом
можно только гадать.
Наиболее простым и естественным казалось с самого начала
предположение об описке писца, пропустившего в написании года
Sl^OC предпоследнюю букву. Тогда все становится очень попят-
ным: Грамота утверждена па вече в 1467 г., когда существовали
все пять соборов и княжение Константина Гилло уже позади.
По этому пути пошли первый издатель и комментатор Грамоты
Н. П. Мурзакевич,2 а за ним большинство исследователей:
Ф. 11. Устрялов, И. I»]. Зигельман, Л. И. 11 пкитскпп, II. II. Мро-
чек-Дроздовский, В. II. Сергеевич, М. II. .Наткни, Л. И. Филип-
пов, М. К. Рожкова. Но принятие 1467 г. как даты утверждения
Грамоты приводило к необходимое.ти объяснять, почему Грамота
составлена и торжественно утверждена именно в тот момент,
когда особность Пскова клонилась к упадку и была уже анахро-
низмом. Сторонники 1467 г. как даты составления ПСГ находят
ответ па этот вопрос, связывая утверждение Грамоты с прибытием
в Псков нового наместника великого князя, кн. Ф. 10. Шуйского,
с более широкими полномочиями, чем прежние наместники.
Отсюда напрашивался вывод, что вся ПСГ составлена и утверждена
в целях сохранения особпости и «вольности» Псковской земли от
«самовластия» Москвы.3 4
2 М у р з а к е в и ч II. II. Псковская Судная грамота, составленная
на вече в 1467 г. Одесса, 1847.
3 По словам 11. И. Мрочек-Дроздовского, псковичи «уже предусматри-
вали грядущую беду» (Главнейшие памятники русского права эпохи местных
законов. — Юридический вестник, 1884, JN1 5—6, с. 116). В подобных выска-
зываниях, типичных для либеральной буржуазной историографии конца
XIX—начала XX в., сквозит непонимание характера и исторического значе-
ния образования Русского государства, которое именуется «Московским» и
односторонне изображается как плод «самовластия» московских князей, а пе
как результат многовековой борьбы русского парода за национальное един-
ство и независимость. Советские историки стоят па принципиально иной
позиции, расценивая образование Русского централизованного государства
и включение в его состав вечевых земель кахс прогрессивное явление и суще-
4 Вспомогательные исторические дисциплины, т. XI
49
В наиболее развернутом виде соответствующая аргументация
приведена М. К. Рожковой: история составления ПСГ — это
история упадка псковской независимости.4
Надо, однако, признать, что подобная точка зрения па при-
чины и обстоятельства составления ПСГ отличается крайней
искусственностью. Непонятно, как могла Псковская земля,
сотни лет обходившаяся без писаного закона, создать этот закон
и торжественно утвердить его имел по тогда, когда Псковом уже
в значительной мерс была утрачена независимость.
Какое значение могла иметь вечевая декларация в условиях
быстро нарастающей власти великого князя и его наместников?
Признание 1467 г. датой составления ПСГ не только ставит в ту-
пик относительно мотивов действий псковского веча, но и лишает
саму эту Грамоту большой доли практического значения. Кроме
того, как верно отметил Л. В. Черепнин, 1467 год вовсе не был
каким-то особенным переломным годом в истории отношений
Пскова с великим князем: уже в 40-х годах XV в. псковские князья
целуют крест к великому князю,* 4 5 6 что соответствует полному
формальному признанию великокняжеского суверенитета над
Псковом.
Многие исследователи не считают возможным «корректировать»
текст рукописи и принимают 1397 г. в качестве действительной
даты составления одной пз редакций Грамоты (1.1. В. Калачов,
М. Ф. Владимирский-Буданов, М. А. Дьяконов, Б. Б. Кафеп-
гауз, Л. В. Черепнин, И. И. Полосин). Фактически это означает
признание того факта, что Грамота создавалась по сразу и утвер-
ждалась не один раз и что дата заголовка отражает только одни
из этанов этого утверждения. Мнение этих исследователей ка-
жется мне наиболее правдоподобным. Оно, во-первых, исключает
искусственную (т. с. произвольную) версию об «ошибке писца»
(обычно выдвигаемую исследователем для «объяснения» непо-
нятных ему мест); во-вторых, устраняет не менее произвольное,
по еще более искусственное представление о кодификации псков-
ского права в момент утраты этим правом практической силы.
Но, исключая необходимость всяких натяжек, принятие даты,
содержащейся в рукописи, создает в свою очередь известные
трудности, обязывая исследователя объяснить, почему одно ука-
зание заголовка по соответствует другому.
ственпо важную веху в истории пашей Родины. См.: Ч с р е и и и и Л. В.
Образование Русского централизованного государства. М., I960; Маслен-
никова II. Н. Присоединение Пскова к Русскому централизованному
государству. Л., 1955; Вернадский В. Н. Новгородская земля в XV в.
М., 1962; и др.
4 Р о ж к о в а М. К. К вопросу о происхождении и составе Псковской
Судной Грамоты. М., 1927.
6 Черепнин Л. В. Русские феодальные архивы, ч. I. М., 1948,
с. 412—413. — Аналогичные соображения высказал И. Д. Мартыссвич
(Псковская Судная Грамота. Историко-юридическое исследование. М., 1951,
с. 33).
50
Прежде всего возникает вопрос: действительно ли ПСГ имела
такой заголовок при своем составлении, или же он был добавлен
поздним переписчиком? В литературе на этот счет существуют
разные мнения. Ветхий, дефектный и бедный по оформлению про-
тограф Воронцовского списка был снабжен, вероятно, заголов-
ком, возможно даже киноварным, по таким же ветхим и дефект-
ным, как сама рукопись. В этом случае вполне возможны оши-
бочные прочтение и воспроизведение этого заголовка в Воронцов-
ском сборнике, хотя, где именно и как именно ошибся его писец,
сказать, разумеется, невозможно. Мопсе вероятно, что рукопись
попала в руки писца Воронцовского сборника вообще без заго-
ловка и он придумал заголовок сам. Гюлео правдоподобно, что
реалии заголовка — указания па грамоты вел. кн. Александра
и князя Константина, па псковские соборы и т. д. — содержались
в заголовке протографа Воронцовского списка и перешли в пего
в свою очередь с еще более древней рукописи. Таким образом,
есть, па мой взгляд, основания видеть в заголовке Воронцовского
списка отражение первоначального аутентичного заголовка ПСГ.
Первоначальный заголовок был, возможно, полнее. При его пере-
писывании в протограф Воронцовского списка или (что менее
вероятно) пз этого протографа в сам Воронцовский сборник из
пего могли исчезнуть отдельные детали, казавшиеся писцу мало-
существенными. Заголовок в его теперешнем виде отражает два
этапа утверждения грамоты: в 1397 г. и по благословению пяти
соборов, т. е. ле раньше 1-4G2 г. Оба указания могут иметь реаль-
ное значение, по грамматическая связь между ними утрачена.
В протографе заголовка такая связь, возможно, была. Дата
НЕ могла сохраняться в протографе как указание на наиболее
важное событие в истории Грамоты — первое утверждение ее
па вече.
Наличие в заголовке двух хронологических пластов позволяет
высказать мысль, что Грамота, впервые утвержденная в 1397 г.,
далее переутверждалась неоднократно: может быть, в связи с при-
ездами новых князей пли при составлении новых редакций.
Исходя непосредственно из текста заголовка, приходим к вы-
воду, что известный нам текст ПСГ был утвержден между 1462 и
1471 гг.<: (вовсе но обязательно в 1467 г.), т. о. является относи-
тельно поздним кодексом псковского нрава. Этот кодекс вместе
с тем был, вероятно, и последним, поэтому сохранился именно он;
в условиях быстро возраставшей зависимости Пскова от великого
князя, в канун включения Пскова в состав единого Русского
государства не было необходимости в создании новых редакций.
Поздняя датировка дошедшего до пас кодекса придает ему
особую ценность. Перед нами — последний акт псковского пись-
6 К аналогичному выводу пришел И. Д. Мартыссвич (Псковская Судная
Грамота, с, 36—37).
4*
51
лгепного права, отразивший, надо полагать, длительный период
и разные этапы развития этого права. Псков вошел в состав но-
вого Русского государства со своей известной нам пошлинной
грамотой, и эта грамота стала вкладом вечевого города-земли
в создавшуюся систему общерусского права.
Одним из источников, связанных с происхождением Псков-
ской Судной грамоты, является послание в Псков митрополита
Киприана, датированное1 12 мая 1395 г.
Послание митрополита Киприана позволяем' сделать важные
выводы.
Во-первых, грамота вел. кп. Александра действительно су-
ществовала в Пскове,7 этим полностью подтверждается соотвегг-
ствующое) указание дефектного заголовка ПСГ.
Во-вторых, эта грамота не вроете) была известна псковичам
(находилась в Пскове), не) имела в их глазах особое значение,
□то была грамота, «по чему ходити, как ли судпти, или кого как
казпитн», и псковичи «ходили по той грамоте» к судили ire> пей
суды. Эта грамота была основой псковского писаного права, ин
о каких других актах митрополит не уномниае'т.
Грамота вел. кп. Александра была для Пскова стариной —
традиционной основой права. Она отождествляется с пошлиной:
«и вы по той старине1 и ходите. . ходите1 но своей пошлине1».
Наконец, в послании митрополита подчеркивается, что
вел. кп. Александр был волен дать «такову грамоту па христиан
скос добро». В противоположность незаконным действиям архи-
епископа Дионисия, «волей всякий царь в своем царстве пли
князь в своем кшгжепыг всякая дела управливатп н грамоты
записывать». Грамота вел. кп. Александра была, судя по этим
словам, односторонним актом князя по отношению к своему
княжению.
Итак, до 1382 г. — года прибытия в Псков архиепископа
Дионисия— Псков ужо имел свою «старину и пошлину», ассо-
циируемую с письменным актом — грамотой вел. кп. Александра.8 *
При оценке) сведений, содержащихся в послании митрополита
Кпнрпапа, важно знать, в какой степени митрополит Киприан
был осведомлен о реальных событиях псковской жизни. В ли-
тературе) высказывалось скептическое отношение к этому вопросу.”
Оправдан ли такой скептицизм?
Па рубеже XIV п XV вв. Пеков и Новгород были в центре1
внимания митрополичьей кафедры. Об этом свидетел ьствуют
многие) десятки сох ранившихся митрополичьих посланий в эти
7 «владыка суждалыкий Денисов списал грамоту, коли был в Пскове,
а приписал к гранено князя великого Александрове. . .» (РИБ, т. VI. 1880,
№ 28, стлб. 233).
8 (3 том, что псковская старина идет именно от вел. кп. Александра, го-
ворит и поздняя (1461 г.) грамота митрополита Ионы (РИБ, т. VI, № 90,
стлб. 675).
₽ Такое мнение высказали, иащшмер, М, А. Дьяконов и Д, В, Черецщщ,
52
города. Митрополиты Киприан и Фотин пристально наблюдали
за событиями церковной (следовательно, и обществен по-нолити-
ческой) жизни вечевых городов-земель, что предполагает хорошую
осведомленность о их правовых институтах. Трудно представить
себе, чтобы митрополит Киприан, энергичный деятель, проводив-
ший активную церковную политику, обратился к Пскову по
поводу грамоты вел. кп. Александра, не имея достаточно
надежных сведений о характере этой грамоты. Скептическое'
отношение к этим сведениям не имеет под собой веских осно
ваний.
Признание грамоты вел. кп. Александра основополагающим
законодательным актом Пскова XIV в. заставляет поставить
вопрос о личности этого князя (следовательно, о времени появ-
ления грамоты).
Как известно, в литературе этот вопрос ставился столько раз,
сколько раз изучалась ИСГ. В пользу кн. Александра Михайло-
вича Тверского высказывались II. II. Мурзакевнч, А. И. Никит-
ский, П. II. Мрочек-Дроздовский, М. А. Дьяконов, А. Я. Лнх-
гермап, М. К*. Рожкова, И. Д. Мартысевпч, А. А. Зимин; в пользу
Александра Невского— II. В. Калачов, И. К. Зигельман,
\1. Ф. Владимирский Пуданов, В. И. Сергеевич, В. II. Маткин,
В. В. Кафепгауз, Л. В. Черепнин. И. И. Полосину «наиболее
подходящей кажется . . . кандидатура» кн. Александра (Федоро-
вича Ростовского.10 11 Однако эта «кандидатура» едва ли является
цепной находкой. Решающий аргумент против нее состоит в том,
что кн. Александр (Федорович, появившийся в Пскове в 1410 г.,
не мог иметь никакого отношения к «грамоте в. к. Александра»,
известной ранее 1395 г. (по говоря уже пн о том, что он вовсе
не был «великим»: «великих князей ростовских», о которых пи-
шет Полосин, никогда не было; пи о том, что он в Пскове себя
ничем не проявил; ни о том, что выбор его «кап щдатуры» вообще'
является совершенно произвольпы.м).
Источником для суждения о личности вел. кп. Александра
является грамота митрополита Киприана. Судя ио ней, Алек-
сандр не номинальный носитель титула, а властный владыка,
который «волен ... в своем кияженьп всякая дола унравлпвать
п грамоты записывать» (сугубо подчеркивается, что оп — «князь
великий»). Какой лее из двух претендентов больше отвечает такой
х а рактеристике?
Александр Михайлович Тверской, фаворит большинства ис-
следователей, был князем в Пскове с 1327 по 1337 г. (с перерывом
в полтора года). Летопись подчеркивает его хорошие отношения
с псковичами («бяше добротою и сердцем в сердце псковичемь» ")•
Длительность пребывания в Пскове и особые симпатии псковичей
10 Полосин И. И. Псковская Судная Грамота. — Уч, зап, М1Ч1П
им. В. И. Ленина, 1952, т. LXV, вып. 3, с, 54,
11 ПЛ, вып. I, с. 17,
к этому князю могут косвенно свидетельствовать о том, что именно
с ним позднее связывалась «старина», воплощенная в Александ-
ровой грамоте. Однако против такого предположения можно
высказать три довольно существенных аргумента. Во-первых,
Александр Михайлович во время пребывания в Пскове пе был
великим князем: этот титул и положение он потерял в 1327 г.,
до бегства в ] [сков п как раз в связи с событиями, приведшими
к бегству. Псковский летописец хорошо понимает это и всюду
называет Александра Михайловича просто князем, за исключе-
нном только самого первого упоминания о нем. Великим князем
в это время неизменно называется Иван Калита, который и зани-
мал такое положение в действительности. Во-вторых, Александр
Михайлович явился в Псков (и находился в нем) не как властный
государь, а как изгнанник, преследуемый могущественными вра-
гами. К такому изгнаннику трудно применить слова митрополита
Киприана: «волен всякий царь в своем царстве, или князь в своем
княженья». В-третьих, летописец довольно подробно рассказы-
вает об отношениях Александра Михайловича с псковичами.
Псковичи уговаривают его пе ехать в Орду, целуют крест к его
княгине и т. п., по нигде пот даже намека па какие-то общие
установления, связанные с этим князем. Ввиду всего этого воз-
можность отождествления Александра Михайловича с «князем
великим Александром», давшим Пскову грамоту, представляется
сомнительной (хотя, разумеется, не может быть полностью ис-
ключена).
Александр Невский в 1242 г. освободил Псков от немецких
рыцарей, о чем ость тождественные и довольно подробные со-
общения во всех псковских летописях, восходящие, по-впднмому,
к одному и тому же древнему известию. Псковская Т1 летопись
(по Синодальному списку) помещает «Повесть о житии и о храб-
рости благоверного и великого князя Александра» в качество
особого рассказа, предшествующего изложению собственно ле-
тописных известий. Поэтому одно и то же событие — освобождение
Пскова в 1242 г. — изображено в этой летописи дважды: сначала
как эпизод «Повести о житии», потом как самостоятельное лето-
писное известие под соответствующим годом.12 1> обоих случаях
приводится обращение Александра Невского к псковичам но по-
воду освобождения их города. Если «Повесть о житии» воспроиз-
водит речь Александра более многословно и риторически («О ис-
всгласп псковичи. . .») и в то ясе время довольно неопределенно
(«ащо сего забудете»),13 то краткое летописное известие излагает
12 ПЛ, ч. II, с. 13, 21.
13 По мнению 10. К. Бегунова (Памятник русской литературы XIII века
«Слово о погибели Русской земли». М.—Л., 1965, с. 61, 191), обращение Алек-
сандра к псковичам входило в состав перво начального текста жития, состав-
ленного во Владимире в 80-х гг. XIII в. В проделанной Бегуновым рекон-
струкции первоначального текста жития обращение к псковичам излагаете^
от имени автора жития, а це Александра (там же, с. 191),
содержание речи менее красочно, но более конкретно: «клятвою
извеща исковичемь, глаголя: аще кто и напоследи моих племен-
ник прибсжить. . . к вам пожитн, а пе приимсте. . . то будете
окааипи».11 Известие о клятве — псковское по происхождению, его
нет в других летописях.14 15 16 По всей вероятности, на пего повлиял
текст жития, известный составителю Псковской II летописи.
В представлении псковича-летописца Александр Невский был
именно тем князем, который «„клятвою извеща“ псковичемь»,
что он и подчеркнул в своем известии (позаимствовав, может быть,
текст самой клятвы из жития и переработав его).18 Значение и ха-
рактер действий Александра Невского станут понятными, если
вспомнить, что захват Пскова немецкими рыцарями в 1241 г.
произошел в результате прямой измены представителей верхушки
Пскова. В этих условиях освобождение Пскова могло сопровож-
даться особым политическим актом, направленным па укрепле-
ние связей Пскова со всей Русской землей, в частности с полити-
ческой властью Руси — властью великого князя. Так именно,
мне кажется, и следует понимать «клятву», с которой Александр
Невский обратился к гражданам освобожденного города. Летопись
ничего ие говорит о том, была ли (‘вязана «клятва» с какпмп-то
реальными действиями Александра или сохраняла чисто мораль-
ный характер. Клятва могла быть и крсстоцелованием. По во вся-
ком случае выдача Пскову грамоты об основах княжого суда п
управления могла быть логически и исторически связана именно
с переломными событиями 1242 г. и со стремлением Александра
Невского сохранить Псков в составе Русской земли.17 В момент
освобождения Пскова и обращения к псковичам с «клятвой»
Александр еще не был великим князем. По он стал им вскоре
после этого, причем сохранял положение и титул великого князя
15 лет.
Особое место, уделяемое Александру Невскому в псковской
летописной традиции и отражающее ого действительную роль
выдающегося государственного деятеля, несомненная реальность
его власти как великого князя, непосредственное известие
о «клятве» его псковичам — все эти моменты приводят к мысли
14 ПЛ, ч. II, с. 21. Аналогично — и Псковская I летопись (ПЛ, ч. 1,
с. 13), Псковская III летопись этих слов ие приводит.
15 Софийская! (ПСРЛ, т. V, с. 181) и Воскресенская (ПСРЛ, т. VII,
с. 151) летописи, приводя аналогичные слова, пе приписывают их Алек
сандру.
16 Па важное значение слов Александра Невского, приводимых летопис-
цем под 1242 г., обратил внимание и Б. Б. Кафспгауз (О происхождении и
составе Псковской Судной грамоты. — Истор. записки, т. 18, 1947, с. 318).
17 Л. В. Черепнин (Русские феодальные архивы, ч. I, с. 440) приходит
к аналогичным выводам, связывая, однако, выдачу грамоты с более частным
вопросом — изгнанием из Пскова немецких тиунов. В. Т. Пашуто (1) Алек-
сандр Невский и борьба русского народа за независимость. М., 1951, с. 108;
2) Александр Невский. М., 1975, с. 79) также считает, что одна из первых
грамот Пскову была выдана Александром Невским.
55
о вероятности тождества Александра Невского с тем «князем
великим Александром», чья грамота стала основой псковской
письменной правовой традиции (хотя, разумеется, не решают
этого вопроса окончательно). Дополнительным аргументом
в пользу предположения об Александре Невском как об авторе
Александровой грамоты может служить тот факт, что к первым
десятилетиям XIII в. относятся первые известия о практике вы-
дачи городам княжеских грамот. Я имею в виду княжеские гра-
моты Новгороду, известные более или менее достоверно со вре
мен князей Ярослава Всеволодовича и Мстислава Удалого.18
Яти грамоты составили, невидимому, основу новгородской
«старины п пошлины» в отношениях с князьями: так во всяком
случае они интерпретируются в позднейших (начиная с 1260 х гг.)
новгородско-княжеских докопчапиях. Существование в Новго-
роде грамот, определяющих основы отношений с князем, т. е.
(применительно к Х111 в.) конкретные условия вхождения Нов
города в политическую структуру Русской земли, усиливает вс
роятность выдачи подобной же грамоты и Пскову, причем
именно в то время, когда опасность утраты Пскова (вслед
за Юрьевом, уже захваченным врагами) могла казаться пан
большей.
Один из наиболее сильных аргументов против признания
Александра Невского автором грамоты Пскову заключается в том,
что во времена /Александра Невского Псков не имел политической
самостоятельности, а был только пригородом Новгорода. В раз
вермутом виде этот аргумент приводит А. И. Никитский: «Такси*
пожалование; могло быть вызвано только собственными заслугами
псковичей, но отнюдь не могло быть следствием оказанной нм
новгородцами ПОМО1ЦИ, которая могла вести только к усилению
Великого Новгорода над Псковом».19 К мнению Никитского без
о1оворок присоединились М. А. Дьяконов, М. К. Рожкова,
II. Д. Мартыссвич, 11. И. Полосин. В основе аргументации Пн
китского лежит предположение, что освобождение Пскова и по
беда на Чудском озере — частное дело одних только Новгород
цен, защищавших свои пригороды. Однако летопись говорит
иначе*: «Понде князь Олександр с повгородци и с братом Андреем
и с иизовци па Чюдьскую землю па пемци».20 Таким образом,
в представлении самих новгородцев — составителей своей Первой
летописи — иоход 1242 г. был осуществлен силами всей Русской
земли, a ire* одпогег только Повгорегда. Псков был освобожден не
новгородцами, а русскими войсками (в состав которых, в част-
ности, вхещили н новгородцы). Освобождение Пскова имело зна
18 Я думаю, что Л. В. Черепнин (Русские феодальные архивы, ч. I,
с. 439) вполне* обоснованно связывает «Александрову грамоту» Пскову с «Ярос-
лавовыми грамотами» Новгороду.
19 Никитский А. И. Очерк внутренней истории Пскова. М.,
1873, с. 108.
20 ШТ Л, с. 78.
56
чепие но только для его так наз. «старшего брата», по и для всей
Русской земли, сохранившей и в период феодальной раздроблен-
ности, и Батыева нашествия известное1 политическое единство.
Более того, судя но всем имеющимся данным, Александр Невский
никогда не заискивал перед новгородской господин и никогда
не выступал (в отличие1, например, от своего деда Мстислава Уда-
лого) в качестве только новгородского князя — защитника сена
ратистских интересов новгородской верхушки. Именно борьба
с новгородским сепаратизмом, особенно опасным в условиях
ослабления великокняжеской власти в результате катастрофы
1238—1240 гг., могла быть веской причиной для выдачи грамоты
Пскову. Всякое усиление непосредственною влияния великого
князя па Псков подрывало позиции и псковских, и новгородских
сепаратистов. Необходимо обратить внимание па то, что явные
признаки возрастания независимости Пскова от Новгорода от-
носятся именно ко второй половине XIII в.21 В 1265 г. в Пскове
появляется Довмопт—• вполне независимый от Новгорода князь,
сохранивший власть до 1299 г.22 23 Вероятно, далеки не случайно
Довмопт, прибыв в Псков, сразу же породнился с домом Алек-
сандра Невского, женившись па его внучке Марии Дмитриевне.24 25 26 *
Таким образом, первый аргумент, выдвигаемый против воз-
можного авторства Александра Невского, я считаю неубеди-
тельным.
Второй аргумент тола1 сформулирован А. II. Никитским:
Иван III, которому были представлены псковские грамоты,
нашел, что это грамоты «не самих великих князей»; отсюда дела
ется вывод, что титул великого князя псковичи употребил и пропз
вольно.31 Однако Л. В. Черепнин убедительно отводит этот аргу
мент, объясняя слова великого князя тем, что псковичи послали
ему по подлинники самих грамот, а выписки из них.35 Ото могли
быть также и копии (списки) с грамот.
Трений аргумент выдвинул А. Я. Л я х термин: «Если бы эта
грамота (т. е. Александрова, — К). J.) была бы отнесена
к ... XIII в., вероятно, имелась бы возможность выделить ее
из общего текста на основании филологических признаков».211
□тот аргумент теряет силу ввиду того что ПСГ доносит до нас
не саму «Александрову грамоту», а выписки пз нее, подвергав
шиеся редакционным и, вероятно, лексическим ионовлепням.
21 По наблюдениям С. И. Колотцловой (I? вопросу о положении Пскова
в состав»1 Новгородской феодальной республики. — История СССР, 1975,
№2, с. 145—152), Псков отличался значительной долей самостоятельности
задолго до Волотовского договора 1348 г.
22 ПЛ, ч. II, с. И), S3.
23 'Гам же, с. 17.
21 И и к и т с к в й А. П. Очерк виутр»чпклй псторпп. . ., с. 107.
25 ’1 е рении о Л. В. Русские феодальные архивы, ч. Т, с. 418.
26 Л и хт е р на в А. Я. К вопросу о происхождении Псковской Суд
пои грамоты, — Труды Исков, архсол. об-ва, 1911, вып. 7, с. 38.
Итак, ие считая вопрос безоговорочно рошенным, я думаю, что
Александр Невский — наиболее вероятный автор «Александровой
грамоты».
Значение послания митрополита Киприана как источника
по истории псковского законодательства не исчерпывается ука-
занием па грамоту вел. кн. Александра как па основу псковской
традиции. Большой интерес представляет и известие о деятель-
ности архиепископа Дионисия, которую митрополит квалифи-
цирует как попытку нарушить псковскую старину. В литературе
наибольшее внимание деятельности Дионисия в Пскове уделили
А. И. Никитский, М. II. Тихомиров и Л. В. Черепнин. По миопию
Никитского, эта деятельность заключалась в попытках ограничить
власть новгородского владыки и устроить быт псковского мона-
шества.27 Значительно шире подошел к известиям о деятельности
Дионисия Тихомиров. Он прямо связывает ее с составлением
одного из ранних вариантов Псковской Судной грамоты — «Дио-
нисий принимал участие в переработке старой грамоты, когда-то
данной великим кпязем Александром» — и непосредственно при-
писывает Дионисию ст. 77 ПСГ (ст. [70] рукописи).28 Черепнин,
как и Тихомиров, находит, что грамота Дионисия заключала
в себе вмешательство в светские дела, однако отказывается видеть
след этой грамоты в ст. 77. По его мнению, грамота Дионисия
скорее должна была дополнять ст. 1, определяющую круг дел,
подведомственных кпяжему суду. Нововведения Дионисия были
отменены митрополитом, а ответом па них явилась новая статья
109.29
Я не думаю, что у нас есть возможность установить конкрет-
ное содержание приписок Диописия и их непосредственную связь
с той пли иной статьей ПСГ. Однако послание митрополита Кип-
риана позволяет проследить некоторые черты этих приписок.
Они, во-первых, касались вопросов суда, т. е. имели прямое
отношение к тематике Александровой грамоты и будущей ПСГ.
Во-вторых, «приписки», по признанию митрополита, были сде-
ланы «в мятежное время», т. е. в период обострения социальной
и политической борьбы в псковском обществе в связи с ересью
стригольников. Именно борьба со стригольниками была офици-
альной причиной посылки в Псков суздальского архиепископа.
«Приписки» были сделаны при особых обстоятельствах и, по всей
вероятности, отражали известный компромисс между борющи-
мися сторонами. В-третьих, действия архиепископа Диописия
расцениваются как самовольные и противопоставляются дей-
ствиям «князя великого Александра», который «волен в своем
княжении». Митрополит Киприан, пе входя в рассмотрение
27 II и к и т с к п й Л. И. Очерк внутренней истории. . ., с. 232—
236.
28 Тихо м и р О в М. II. Исследование о Русской Правде. М., 1941,
с. 121, 122.
29 Ч е р е ц и и и Л. В. Русские феодальные архивы, ч. I, С. 442,
«приписок» по существу, делает упор именно иа эту, так сказать
процедурную, сторону. Только кпязь волен «списывать» гра-
моты — таков лейтмотив послания митрополита. Наконец,
в-четвертых, само послание с его требованием восстановить
«старипу» не вызвано, по-видимому, обращением псковичей,
а направлено в Псков но собственной инициативе митрополита.
При этом неизвестно, в какой степени псковичи последовали ука
заниям митрополичьей грамоты.
Все это заставляет предполагать, что в 80—90-х годах в Пскове
имели место достаточно серьезные судебно-административные
реформы, формально связанные с архиепископом Дионисием и
исходившие во всяком случае ие от княжеской власти.
В формально-юридическом отношении эти реформы означали
дополнение грамоты вел. кп. Александра новыми «приписками»,
т. е. пересмотр и дополнение существовавшего до тех пор писаного
права. Трудно себе представить, чтобы инициатором этих реформ
был чужой Псковской земле человек —приехавший в Псков
суздальский архиепископ. Наиболее вероятно, что инициатива
реформы исходила от самих псковичей и их руководящего органа —
веча, участие архиепископа Диописия носило ограниченный и
формальный характер санкционирования вечевого решения
авторитетом духовного владыки.
Большое значение для изучения истории псковского закоио
дательства имеет грамота митрополита Фотня от 24 сентября
14'16 г.3" Ценность сведений, содержащихся в послании митро-
полита Фотня, особенно возрастает при сопоставлении их с на-
блюдениями, которые были сделаны выше относительно послания
митрополита Киприана. Наибольшее значение имеет судьба
грамоты Александра. Если послание Киприана рассматривает
грамоту вел. кп. Александра как основу псковского права, отож-
дествляя ее с псковской стариной, то послание Фотня не содержит
вообще никаких упоминаний об этой грамоте. В то же время по-
слание Фотия много говорит о псковской старине и пошлине.
Отсюда напрашивается вывод: за 20 лет, отделяющих первое
послание от второго, в системе действующего псковского права
произошли существенные изменения. Во времена первого послания
грамота вол. кп. Александра еще сохраняла самостоятельное зна-
чение: во всяком случае митрополит Киприан считал реальной
задачу очистить эту грамоту от «приписок». К моменту второго
послания грамота Александра такое значение, видимо, утратила,
опа растворилась в псковской «старине», за которую ратует те-
перь митрополит Фотий, противопоставляя эту «старипу» «пакост-
ной» и «душевредиой» грамоте Константина.30 31 По-видимому,
30 РИБ, т. VI, № 44, стлб. 385.
31 Грамота митрополита Ионы 1461 г. говорит о вел. ки. Александре ужо
в другом контексте: «Как то иошло у вас, ваша добрая старина, от в. к. Алек-
сандра» (РИБ, т. VI, № 90, стлб. 675). Таким образом, хотя «старила» и идет
от Александра, ио грамота его уже по упоминается.
59
попытка полностью очистить грамоту Александра от «приписок»
и сохранить за пей се первоначальное значение основы псковского
права в конечном счете но удалась. На основании этого можно
прийти к важному заключению: именно в этот промежуток вре-
мени, между 1395 и 141.6 гг., сложился свод псковского нрава,
включивший (полностью или частично) грамоту вол. кп. Алек-
сандра н какие то «приписки». <)то заключение, сделанное на
основании независимых от ПС Г источников, подтверждает дан-
ные заголовка I К'Г в тон его части, в которой говорится о выпис-
ках из грамоты вел. кп. Александра и о приписках псковских
пошл ни. Волос того, дата (1397 г.), содержащаяся в заголовке,
вполне может соответствовать времени составления этого свода:
свод, включивший Александрову грамоту, к 1416 г. стал уже
привычным даже для митрополичьей кафедры, рассматривается
ею как «старина» и противопоставляется попыткам нововведений
в последние годы; наиболее вероятно поэтому, что он появился
в начале отмоченного выше периода, т. о. значительно ближе
к 1395, чем к 1416 г.
Если из послания митрополита Киприана вытекает реальность
грамоты Александра, то послание Фотия подтверждает сущест-
вование и другого источника П(Т, о котором говорит ее заголо-
вок, — грамоты Константина. Какой же характер носила эта
грамота?
В отлично от своего предшественника, митрополит Фотий
обращается к псковичам по их просьбе, а не по своей инициативе;
право кн. Константина «списать» грамоту само по себе у него сом-
нений но вызывает. Речь идет только о неприемлемом (для пско-
вичей) содержании этой грамоты. Само это содержание остается
для пас тайной: мы не знаем даже, каких сторон права касалась
эта «пакостная» if «душевредная» грамота. Можно отменить только
некоторые ее черты. Во-первых, грамота исходила именно от
князя — никакого «самовольства» никто не допускал. Во-вторых,
грамота была связана с крестоцеловапием, т. е. с присягой.
В-третьих, не исключено, что князь Константин выдал Пскову
не одну грамоту, а по крайней мере две: в послании гово
рится о «последней» грамоте н обсуждается именно опа.
В-четвертых, эта грамота вызвала протест официальных (во вся
ком случае влиятельных) представителей Пскова, обратившихся
к митрополиту с просьбой об отмене присяги. Наконец, в посла-
нии говорится по об отдельных положениях грамоты, а о всей
грамоте в целом («уставленую свою грамоту»).
Но всей вероятности, грамота дана незадолго до 1416 г., т. е.
связана со вторым (а не с первым) пребыванием кн. Константина
Дмитриевича па псковском столе. Можно предположить, что
князь пытался навязать псковичам свою волю в одностороннем
порядке, заставив их присягнуть па своей (почему-то нежела-
тельной для них) грамоте. В этом уже заключается по существу
разрыв с псковской! стариной — с основами псковского права.
60
Но грамота кн. Константина касалась, по-видимому, не только
формальных вопросов, но и означала стремление вмешаться
в псковские порядки ио существу (отсюда ее «душевредпость»
и «пакостпость», а не просто нарушение старины). Надо думать,
она касалась достаточно важных вопросов, связанных со всей
Псковской землей («державой»). Едва ли можно понимать «ду-
шевредпость» и «пакостпость» грамоты в смысле церковнедогма-
тическом. Митрополит в этом случае вряд ли ограничился бы
ролью арбитра, а скорее всего активно бы вмешался в существо
дела, как это делалось в других посланиях, посвященных церков-
ной тематике*. «Пакостпость» и «душевредпость» грамоты Кон-
стантина не имеют, вероятно, прямого отношения к религиозным
вопросам.
Таким образом, грамота кп. Константина в И16 г. отверга-
ется in lol,о. По сама важность и острота вопросов, содержав-
шихся, по-видимому, в пей, могли заставить в дальнейшем вер-
нуться к ее положениям и частично включить их в действующее
псковское право: именно так можно объяснить слова заго-
ловка ПСГ о «выписках» из грамоты кп. Константина. Не исклю-
чено и другое объяснение: в псковские законы попали выдержки
из другой, более рапной (по «последней») грамоты Константина,
о содержании которой нам решительно ничего но известно. По
во всяком слушав очевидно, что если свод псковского права
появился в 1397 г., то, конечно, никакие выписки из какой бы то
ни было Константиновой грамоты в пего войти не могли.
Итак, привлечение других источников свидетельствует о до-
статочно высокой степени достоверности некоторых сведений,
содержащихся в заголовке* ПСГ. Грамоты обоих князей, па кото-
рые заголовок ссылается, действительно существовали; свод
псковского права появился скорое всего действительно около
1397 г., при этом в его основу, по всей вероятности, действительно
положены Александрова грамота и приписки псковских пошлин.
В то же время, однако, грамота кп. Константина не могла быть
испол ьзована при составлен ин этого свода; упоминание этой
грамоты, а также пяти соборов заставляет предполагать, что свод
псковского нрава, составленный в 1397 г., в дальнейшем под-
вергался дополнениям и изменениям, при этом заголовок свода
в его последующих редакциях мог традиционно сохранять дату
6905 г. как дату составления первого н основного свода псковской
пошлины. Как известно, древнерусские кодексы обычно не да-
тируют себя: Русская Правда, княжеские уставы, Новгород-
ская Судная грамота нс содержат дат своего составления.
Дата 6905 г. в заголовке поздней редакции ПСГ могла носить
характер ретроспективного указания па составление основного
свода, па начало псковского вечевого письменного законодатель-
ства.
Итак, наиболее вероятное (хотя, разумеется, не выходящее
из области гипотез) предположение, которое можно высказать
61
в настоящее время, заключается в том, что примерно в 1397 г.
был составлен свод псковского права, в который вошли «выписки»
из грамоты вел. кп. Александра и «приписки» псковских пошлин.
Если считать, что эти слова заголовка ПСГ относились к своду
1397 г., то этот свод — уже не просто грамота Александра с до-
полнениями в виде приписок (как характеризовал законодатель-
ную попытку Дионисия митрополит Киприан), а новый памят-
ник — результат редакторской переработки своих источников.
Поэтому задача, манившая в том или ином виде почти всех ис-
следователей ПСГ, — реконструировать текст грамоты Алек-
сандра или хотя бы выделить конкретные статьи, с этой грамотой
связанные, — при всей своей привлекательности едва ли имеет
решение.32 Это пе значит, однако, что нельзя попытаться пред-
ставить себе в самом общем виде, что могло содержаться в гра-
моте Александра, хотя такая попытка, конечно, будет очень ус-
ловна и основана по необходимости па ряде допущений.
Принимая, что наиболее вероятным автором грамоты явля-
ется Александр Невский, получаем возможность привлечь для
сравнения с интересующей пас «грамотой Александра» современ-
ные или близкие к пей по времени материалы новгородско-кня-
жеских докопчаний. Однако нужно иметь в виду, что о тождестве
или хотя бы о текстуальной близости в данном случае не может
быть и речи. Новгород — нс Псков, его старина старше, поло-
жение прочнее, право более разработано. Княжеские грамоты
Новгороду носят характер договоров, а не односторонних пожа-
лований (имею в виду реально известные грамоты, а не таинствен-
ные грамоты Ярослава Мудрого или «уставы старых князь»,
данные Всеволодом Большое Гнездо в 1209 г.33). Речь может идти
в лучшем случае только об однотипности в самых общих чертах
однотипности, определяющейся основным фактом принципиаль-
ного сходства ситуаций. При всем количественном и качественном
отличии Новгорода от Пскова в социально-политическом отно-
шении это — однородные организмы, это — вечевые города, стоя-
щие во главе тянущих к ним земель; города, нс имеющие постоян-
ной княжеской власти и развитой системы сеньориальных отно-
шений, замыкающихся па князе; города-земли, в которых раз-
витие феодальных отношений ио связано с системой княжеских
пожалований и иммунитетов, а принадлежность к правящей
верхушке, политическая власть и экономическое могущество не
имеют ничего общего со служебными отношениями к князю.
Задачи княжеской власти в этих вечевых городах-землях но су-
ществу однотипны. Князья могут сохранять свое положение
в этих городах и решать свойственные им политические (прежде
всего внешнеполитические) задачи, только признавая в той млн
32 «Выделить конкретно те пли иные статьи ПСГ, которые восходили
к ее источникам. . ..нам представляется крайне затруднительным»,— пишет
А. А. Зимин (ПРП, вып. II, 1953, с. 285), и с ним нельзя не согласиться.
88 НПЛ, с. 50, 248.
62
иной степени status quo этих городов-земель, т. е. идя па соответ-
ствующее соглашение с ними, во всяком случае с наиболее влия-
тельными элементами их общества (причем не обязательно с его
верхушкой, возможно и противопоставление этой верхушке со-
циальных низов с целью ее ослабления и усиления своих позиций).
Важнейшее значение при этом приобретает разграничение ин-
тересов князя и его аппарата, с одной стороны, и местного об-
щества — с другой. Отсюда неизбежный характер взаимности
обязательств в том или ином виде, который пронизывает все Нов-
городе гсо-княжсские грамоты. Давая грамоту далекому Пскову,
едва державшемуся па самой границе Руси против натиска Ордена
и Литвы, в условиях соседства всегда шаткого Новгорода,
вел. кн. Александр независимо от формы этой грамоты должен
был не в мепьшей мерс учитывать специфику и интересы Пскова,
чем сам он, его отец и дед, брат и племянники делали это в отно-
шении Новгорода. В данном случае это было особенно важно:
прочность связей Пскова с Русской землей воплощалась в проч-
ность его политических связей с князем, минуя Новгород.34
С не меньшей остротой, чем в Новгороде, должен был стоять
в Пскове вопрос о защите собственных интересов князя и его ап-
парата. Ввиду этого можно предположить, что, далеко не сов-
падая текстуально, повгородско-кпяжеские грамоты и грамоты
вел. кп. Александра Пскову должны были иметь принципиально
роднящие их общие черты.
Новгородско-княжеским докопчаииям посвящена обширная
литература. В центре внимания большинства исследователей,
как правило, датировка и конкретные обстоятельства составле-
ния грамот. Новгородско-княжеские докончания привлекаются
в первую очередь как источник ио истории политических отно-
шений XIII—XV вв.35 При таком подходе, естественно, в центре
внимания оказываются индивидуальные черты грамот, их отли-
чия друг от друга, проявляющиеся в конкретно-исторических
реалиях н в тех или иных отступлениях от обычного формуляра.
По можно поставить и обратную задачу — попробовать опре-
делить именно общие, наиболее традиционные и устойчивые
черты повгородско-княжеских докончапий.
Ознакомление с новгородско-княжескими грамотами свиде-
тельствует, что яря отсутствии строго выработанного форму-
ляра основное содержание грамот за 200 лет изменилось мало.
Каждая грамота имеет индивидуальные черты, отражающие те
34 О стремлении Александра Невского непосредственно общаться с Пско-
вом свидетельствуют, например, события 1257 г.: «князь Олександр
выгпа сына своего из Пльскова и посла в Пиз» (ИПЛ, с. 82).
35 См., например: И роси я к о в А. Е. Образование Великорусского
государства. Игр., 1918; Ч е р е и и и и Л. В. Русские феодальные архивы,
ч. I; 3 и м и и А. А. О хронологии договорных грамот Великого Новгорода
с князьями ХШ—XV вв. — Проблемы источниковедения, V, 1956, с. 300—
328; Я п и и В. Л. Новгородские цосадпцди. М., 1962; и др.
63
или иные конкретные моменты истории отношений Новгорода
с кпязьями. Наряду с этим выделяются тексты, переходящие
из грамоты в грамоту почти (или совсем) без изменений и отражаю-
щие стабильную основу новгородско-княжеских отношений.36
В повгородско-кпяжеских докоичапиях можно наметить че-
тыре группы статей.
Первую группу составляют статьи, связанные с судом и управ
лепием (грамот не посужати; вольного ряду пе посужать; без
посадников волостей пе раздавать, пи грамот пе давать; новго-
родские волости держать новгородскими мужами; без вины мужа
волости пе лишать; суд по делам новгородцев пе судить вне
Новгородской земли; самосуда не замышлять; за рубеж дво
ряпам суда пе водить; вязчего Tie пошло; кто начнет вадитп —
веры не ять).
Вторая группа — это статьи, защищающие новгородское зем-
левладение и землевладельцев, в первую очередь феодалов (сел
и закладной не держать; слобод не ставить; людей пе выводить;
холопа, должника и поручпика выдавать; старосту, колона,
робу, половника без господаря пе судить; купец — в свое сто,
смерд — в свой погост).
Третья группа статей — о княжеских людях и доходах
(дворянам ходить но пошлине, с указанием размера «погона»;
новгородцам княжих пошлин пе таити; судье княжому ездить
по волости па Петров день. Здесь же точное перечисление кня-
жеских угодий и регалий).
Четвертая группа — статьи, отражающие специфические ин
тересы новгородского купечества (о размерах торговых пошлин,
о немецком дворе, о мыте и его размерах, о свободе гостить новго-
родцам па Инзу, о невнимании повоза с купцов кроме ратной
вести).
В каждом докончании перед нами пе случайный индивидуаль
шли подбор статей, вызванный требованиями момента, а свод
постановлений, стабильный в своих основных частях и включаю
щий в качестве вариантов только второстепенные детали и уточ-
нения. Вполне возможно, что этот свод восходит к первым деся
тилетиям XIII в. — временам кп. Ярослава Всеволодовича и
Мстислава Удалого.37 Во всяком случае уже к GO-м годам XIII в.
Новгород имеет развитую систему правовых отношений с князем.
Эта система отношений, касавшаяся разнообразных вопросов
суда, управления, землевладения, положения зависимых людей,
36 Такой характер грамот дал возможность сделать попытку состанле
ния обобщенного формуляра грамот: Соловьев С. М. Об отношениях
Новгорода к великим князьям. М., 184G, с. 129—141; Сергеевич В. И.
Вече и кпязь. — Древности русского права, т. II. Изд. 3. СПб., 1908, с. 88—
89.
37 Я и и и В. Л. Новгородские посадники, с. 136. — Л. В. Черепнин
(Русские феодальные архивы, ч. I, с. 253) считает, что договорный формуляр
вырабатывался в первой половине XIII в. Аналогичное мнение высказывал
и В. И. Сергеевич (Вече и князь, с. 88—90).
торговых дел и т. д., была важной составной частью нрава Нов-
городской земли. Однако в единственном сохранившемся своде
новгородского праве! — Новгородской Судной грамоте — нов-
городско-княжеское право почти по отразилось: ни одну из
42 статей ПСГ ист возможности непосредственно сопоставить
с каким-либо текстом новгородско-княжеских докопчаний.38
Правда» 11 лице ПСГ перед нами пе весь свод новгородского права,
а только, не видимому, относительно небольшая его часть, го-
ворящая об общей организации суда и о суде ко некоторым
важнейшим преступлениям.39 Но эта часть имеет существенное
значение. Как видим, кроме, развитой и стабильной системы пра-
вовых норм, отраженных в договорах с кпязьями, в Новгороде
функционируют и совсем другие нормы, касающиеся принци-
пиально важных и конструктивных вопросов права, по никак
с княжескими грамотами не связанные. Свод новгородского права
складывался далеко пе только под влиянием норм княжеских
грамот. Напротив, эти нормы, по всей вероятности, сами зависели
от сложившегося новгородского права, от новгородской старины
и пошлины. ПСГ — вечевое закоподательство, возникшее без
видимой связи с княжескими грамотами. Эта грамота и докопча-
ния с кпязьями имеют общий источник и общее происхождение —
право вечевого города-земли, отражающее социалыюе н поли-
тическое бытие этой земли и в свою очередь отраженное в разных
своих аспектах по-разному в Судной грамоте и в договорах
с кпязьями.
Подойдя с гой же меркой к Александровой грамоте Пскову,
с одной стороны, и к своду псковского права, отразившемуся
в ПСГ, — с другой, мы вынуждены будем признать, что грамота
«князя великого Александра», независимо от своей формы н
от того значения, которое приписывала ей псковская правовая
традиция, едва ли могла существенно отличаться по составу и
содержанию от княжеских грамот Новгороду. Гюлее того, мате-
риальное влияние этой грамоты па свод псковского права ('два ли
могло быть особенно значительным — более значитсяьпым, чем,
например, влияние новгородски-княжеских договоров на Судную
грамоту Новгорода. Как в Новгороде, так и, по всей вероятности,
в Пскове целы»' разделы права складывались без какого-либо
прямого влияния княжеских грамот.
Вероятное содержание Александровой грамоты — гарантии
псковской пошлины и обеспечение интересов князя и его людей.
88 Ч е р е п и и п Л. В. Русские феодальные архивы, ч. I, с. 373—39(5.
39 Относительно полноты и состава ПСГ высказываются разные мнения.
М. Ф. Владимирский-Буданов, М. II. Ясинский, Л. В. Черепнин считают,
что до нас дошел отрывок или выборка из текста ПСГ; Б. М. Кочаков
и А. А. Зимин думают, что мы имеем дело с целостным текстом без существен-
ных сокращений. По независимо от того, какая из спорящих сторон ближе
к истине, очевидно, что ПСГ отражает далеко пе все реальные нормы права,
действовавшие в Новгороде.
5 Вспомогательные исторические дисциплины, т. XI
65
Если второй момент был разработан, вероятно, подробно, то пер-
вый скорее всего мог декларироваться только в общем виде:
псковская пошлина как таковая от князя не зависела и пе могла
быть ему детально известна. Важно подчеркнуть, что грамота
Александра по отразилась па известной нам конструкции ПСГ.
Как мы видели, есть основания думать, что уже при составлении
Свода 1397 г. текст грамоты потерял свою цельность и был
в переработанном виде включен в этот Свод. Следы грамоты
вол. кп. Александра можно, мне кажется, видеть в первых
статьях ПСГ, говорящих об основах судоустройства, а также
в разбросанных по разным разделам памятника статьях, упоми-
нающих княжих людей и их функции и доходы.40 По это не более
чем следы Александровой грамоты, дошедшие в позднейших
(возможно, неоднократных) переработках и изменениях.
Небольшое влияние грамоты Александра на конкретный
текст ПСГ отнюдь пе соответствует ее роли в истории псковского
права. Надо полагать, что эта роль была очень существенной.
Только опираясь па грамоту Александра Невского, псковичи
могли па протяжении полутора веков сохранять свою пошлину,
чтобы в дальнейшем, по мере развития общественных отношений,
составить цельный свод своего права. Как видно из послания
митрополита Киприана и из заголовка ПСГ, грамота
вел. кп. Александра стала стержнем, вокруг которого сложилось
и оформилось новое писаное право вечевого города-земли.
Свод 1397 г. — это выписки из грамоты Александра и при-
писки псковских пошлин. На вопрос — можно ли реконструи-
ровать состав и содержание этого первого свода псковского
права — в целом приходится дать отрицательный ответ.
Свод 1397 г. в дальнейшем, по-видимому, подвергался не только
расширению (нутом включения новых статей), но и редактиро-
ванию (старые статьи исключались, текст систематизировался).
Только так можно объяснить отсутствие существенных проти-
воречий в тексте ПСГ и наличие известной системы в изложен ни
материала.41 Сколько раз редактировался Свод 1397 г. до появ-
ления ПСГ в известном нам виде, сказать тоже нельзя. Единствен-
ная статья, время записи которой можно установить более или
менее точно, — это ст. 107. Судя но денежному счету па меиязи,
опа скорее всего была записана между 1409 и 1424 гг., т. е. в перво-
начальный свод пе входила. Вслед за ст. 107 идет ст. 108, уста-
навливающая основные принципы кодификационной деятельности
псковского веча. Вероятно, эта статья читалась и в Своде 1397 г.
40 Едва ли можно отнести к Александровой грамоте последние 12 статей
ПСГ, как это делают М. К. Рожкова и Л. В. Черепиип. Эти пестрые по содер-
жанию статьи, частично отражающие обычное право, нс имеют никакой
аналогии в новгородско-княжеских докончаипях.
41 «Редакторы по просто присоединяли во временной последовательпостп
бывшие у них в руках источники, а систематизировали нормы. . .», — спра-
ведливо отмечает Л. В. Черепиип (Русские феодальные архивы, ч. I, с. 437).
Помещение ее после ст. 107 говорит о какой-то новой редакции
свода: ст. 108 была или передвинута со своего первоначального
места, или записана вновь после статьи о псиязсх. Эта новая
(условно — вторая) редакция ПСГ могла быть сделана между
1409 и 1424 гг. Можно высказать предположение, что с этой «вто-
рой» редакцией связано появление группы несистематизирован-
ных статей — от 98 до 107-й включительно. Может быть, «вторая»
редакция как-то связана с выписками из грамоты кп. Констан-
тина? Однако все это — область предположений, не дающих ос-
нования для каких-либо выводов.
Ст. 109, вероятно, пе читалась ни в Своде 1397 г., ни во «вто-
рой» редакции. Эта статья носит специфический характер, ка-
саясь предметов церковного суда, и могла существовать перво-
начально как отдельный памятник. Соединение ее со сводом псков-
ского права произошло, вероятно, на относительно позднем этапе.
На позднем же этапе в свод попали несистематизированные
статьи 110—120, в которых запись архаических и обычпоправо-
вых норм перемешана со статьями, носящими характер указов
и постановлений. Эти статьи, видимо, записывались но мере их
принятия вечем и ле успели пройти редактирование. Об этом
говорят пе только их пестрота и бесспс 1 емкость, по имеющие ана-
логии в других частях памятника, по и тот факт, что все эти статьи
записаны после ст. 108, означающей логический конец свода,
и ст. 109, носящей характер дополнения к своду.
Можно думать, что после 1424 г. полного редактирования
свода пе было: ст. 107 осталась со старым денежным счетом.
Паш памятник — ПСГ — можно условно назвать третьей
редакцией пли третьим сводом псковского права. Эта редакция
включила второй свод — ио ст. 108 с дополнениями, сделанными
позже и еще пе успевшими подвергнуться переработке.
Итак, имеющиеся у пас сведения и основанные на них пред-
положения об этанах истории текста ПСГ можно обобщить сле-
дующим образом.
Па первом этапе — до конца XIV в. — в Пскове существо-
вала грамота вел. кп. Александра, частично отражавшая псков-
скую пошлину. 1397 год — год создания первого свода псков-
ского права, включившего грамоту Александра в переработанном
виде. С этого времени начинается второй этап кодификации псков-
ского права — запись новых и редактирование старых статей.
Гипотетически можно предположить вторую редакцию свода
около 1420-х годов. Третий и последний этан кодификации —
составление ЛСД1 после 14G2 г. ПСГ, таким образом, вобрала
в себя Свод 1397 г. и его последующие изменения и дополнения.
Перед нами — свод живого, действующего права вечевого города-
земли середины XV в., восходящий к самым ранним этанам скла-
дывания этого права.
Такова очередная рабочая гипотеза о происхождении и от-
дельных этапах создания ПСГ. Как и у других гипотез, у псе есть
67
свои достоинства и недостатки; как и они, она не может претендо-
вать на окончательное решение поставленных вопросов. Един-
ственное положение, которое мне представляется принципиально
важным и в существе своем достаточно убедительным, — это
необходимость подхода к дошедшему до пас тексту как единому
целому своду, который в основе своей не является ни механиче-
ской суммой своих источников, ни хаотической смесью их раз-
розненных обломков.
А. 7/. К И Р 11 II ЧII11 К О В
ОПЫТ КОМПЛЕКС ГI ОГО ПС 11ОЛ ЬЗОВАИИЯ
ПИСЦОВЫХ КНИГ И ИСТОРИЧЕСКОЙ ТОПОГРАФИИ
ДЛЯ ХАРАКТЕРИСТИКИ
СРЕДНЕВЕКОВОГО РУССКОГО ГОРОДА
(по материалам Корелы XV—XVII вв.)
Корела (Норильский городок — в XIV—XV вв., Корела —
в XVI в., Кексгольм — в XVII—XIX вв., Кякисальмн — в на-
чале XX в., с 1948 г. —Приозерск Ленинградской области)
являлась самым северо-западным городом Новгородской земли.
В русской истории этот город выступает и как форпост, обороняв-
ший северные рубежи страны от шведской экспансии в XIV—на-
чале XVII в., и как самостоятельный экономический и культур-
ный центр на финноязычпой окраине Руси. Судьба города отлича-
лась крайней переменчивостью. Частые военные нападения сдер
живали его развитие и сказывались па составе населения, к концу
XVII в. сменившегося несколько раз. При всем этом историческая
миссия Корелы определилась уже в новгородское время и заключа-
лась в закреплении Норильской земли в рамках Северной Руси.
Древнейшее прошлое Корелы освещено летописными псточпи
ками, позднейшее — писцовыми книгами. Однако не оно, а све-
дения, связанные со шведской оккупацией города в 1580—1597
и 16'11—1710 гг., главным образом привлекают исследователей.
В 1898 г. финский археолог Т. ТНвнпдт выпустил книгу, посвящен
пую укреплениям и постройкам Корелы последней четверти
XVI—XVII в.1 Здесь с замечательной подробностью опублико-
ваны документы шведского строительства в Кексгольме. К сожа-
лению, сведения, собранные Т. Швипдтом, почти не использованы
в русской литературе, хотя и послужили основой всех последую-
щих финских изданий, посвященных рассматриваемому сюжету.
1 Schvindt Tli. Kakisalmen pes’ilinan ja entisen linnoitetun kau-
pungin. . . — Analecta archeologicu Feunica 11: 2, Helsingissa, 1898.
68
Следует отметить и капитальную монографию об истории города
на Вуоксо (древнерусск. Узерве), созданную финскими истори-
ками и изданную в 1958 г.2 Раздел о средневековой Кореле написан
проф. Э. Кууйо, он представляет обобщение всего, что известно
об этом городе в исторических источниках, особенно на шведском
и финском языках. Целостного труда о Кореле, равноценного
финскому, у нас пока нет.3 Однако в советской исторической лите-
ратуре рассмотрены некоторые узловые моменты развития средне-
вековой Корелы, связанные с ее новгородской историей, укрепле-
ниями XIV п XVI вв., экономическим значением в XVI в. и обо-
роной в русско-шведских войнах XVI—XVII вв.4 Почти все, кто
писал о северорусских городах, касались и сведений писцовых
книг о Кореле XVI в. Эти замечания обычно носят беглый, иллю-
стративный характер,5 однако авторы обратили внимание па
большую численность населения города в XVI в. и то, что он
для окружающих местностей был крупнейшим центром.6 Здесь
хотелось бы продолжить направление, связан ное с изучением
Корелы XVI в.
В первые сто лет существования в рамках Московского госу-
дарства возникшая в начале XIV в. Корела испытала наивысший
в своей средневековой истории строительный и демографический
взлет. Этот период представляет самостоягельный исследователь-
ский интерес, к тому же сохранившиеся документы, прежде всего
писцовые книги, впервые раскрывают экономическую и социаль-
ную структуру города, занятия и численность его населения,
а также расположение городских построек и целых районов.
Эти источники позволяют судить о состоянии, росте и изменении
города с 1480 по 1570 г., иными словами, отражают столь мало
исследованную динамику позднесредпевекового градообразования.
Побудительным стимулом к изучению Корелы XVI в. явилась
неопубликованная перепись города 1568 г.,7 впервые подробно рас
2 К в в j о Е., I' в г a m о Е., S а г k а в е в J. Kakisalmen historia.
Lahti, 1958.
3 Ср.: Г р о м о в В. И., III а с ко л I. с к и й И. II. Приозерск. Л.,
1976.
4 Ср.: Ill а с к о л ь с к и в И. II. I) Политические отношения Новго-
рода и карел в XII — XIV веках. — Hour. истер, сборник, выи. 10, 1961,
с. 117 сл. 2) Шведская интервенция в Карелии в начале XVII в. Петрозаводск,
1950.
6 Вернадский В. II. Новгород и Новгородская земля в XV в.
М.—Л., 1961, с. 131—132.
° Т и х о м п р о в М. 11. Россия в XVI столетии. М., 1962, с. 296.
7 ЦГАДА, ф. 137, по Новгороду 7, л. '134—507 (далее — Книга 1568г.).—
Источник известен, к сожалению, в отрывках и введен в научный оборот
А. Г. Ильинским (Городское население Новгородской области в XVI веке. —
Истор. обозрение, т. 9. СПб., 1896, с. 126 и сл.). Некоторые упоминания см.:
Ч е ч у л и н 11. Д. Города Московского государства в XVI в. СПб., 1889;
М ю л л с р Р. Б. Очерки но истории Карелии XVI — XVII вв. Петрозаводск,
1947, с. 65; Аграрная история Северо-Запада России XVI века. Новгород-
ские пятины. Л., 1974, с. 142, прим. 5.
69
смотренная в настоящей статье.8 Упомянутый текст входит в состав
писцовой книги Водской нятппы, содержащей описание Орехов-
ского, Ладожского, Корельского и половину погостов Новгород-
ского уездов, а также городов Орешек, Ладога и Корела. Дошед-
шая до нас книга — подлинник, опа писалась Ипшей Васильевым
сыном Булгаковым и Иоспиком Шепелевым. Год и месяц окопча
пня книги устанавливаются по датам льготных пожалований, из
которых самая поздняя— 4 сентября 7077 г. (1568 г.).9
К исследованию привлечена также писцовая книга Водской
пятины Д. Китаева, создававшаяся в 1498—1501 гг.10 (условно
датируем ее в тексте около 1500 г.) и включающая старое письмо
конца 1170-начала 1490 г.11 (при упоминании будет отнесено
к 1180-м гг.).
В отношении Королы (как Орешка и Ладоги) упомянутые
писцовые киш и учитывают дворы, иногда огороды, рыбные ловли,
пашню и сенокосы, а также поименно перечисляют владельцев —
глав семейств городских домов. Писцы преследовали фискальные
цели учета и взимания обложения, тягла. Все, что к этому отноше-
ния не имело, например городские монастыри, подгородные,
населенные служивым людом, слободы, а также улицы, площади,
пристани, кладбища, могло остаться не отмеченным. Признано
поэтому, что данные писцовых книг, особенно цифры и подсчеты,
нуждаются в осторожном использовании и определенных поправ-
ках, если они возможны. Па примере Корелы такие поправки ока-
зались осуществленными в результате сравнения цифр и подсче-
тов с данными других письменных источников и археологического
обследования (в 1972—1973 и 1976 гг.) древней территории го
рода.12
Археологические исследования последних лет установили, что
поселение на р. Вуоксс — Корельскнй городок — основано около
1300 г. и занимало территорию небольшого островка, называе-
мого Старой крепостью.13 Ближайшим к Старой крепости был
8 Настоящая статья входит в цикл работ, посвященных северорусским
средневековым городам, начиная с Ладоги (К и р и и ч и и к о в А. 11.
Ладога по писцовой книге 1568 г. Опыт исторического моделирования средне-
векового русского города. Рукопись. В работе даны палеографическая харак-
теристика и датировка писцовой книги Водской пятины 1568 г., которые
здесь не повторяем).
9 Книга 1568 г., л. 678.
10 Переписная окладная книга по Новгороду Вотьской пятины 7008
года. — Временник МОИДР, кп. 12, 1852, с. 1—7.
11 Аграрная история Северо-Запада России. Вторая половина XV—
начало XVI в. Л., 1971, с. 14 и сл.
12 Эти работы проводились археологической экспедицией ЛОИА АН
СССР под руководством автора этих строк.
13 О раскопках па территории Старой крепости см.: К и р и и ч л и-
ков А. Н. Историко-археологические исследования древпей Корелы («Ко-
рельский город» XIV в.). — В кп.: Финно-угры и славяне. Доклады первого
советско-финляндского симпозиума по вопросам археологии, 15—17 ноября
1976 г. Л.,. 1979, с. 52 и сл.
70
Спасский остров.14 On, как показали изыскания 1972 г., был,
может быть неполностью, заселен в последней четверти XV в.
Раскопки охватили площадь около 380 кв. м. Части деревянных
построек обнаружены в двух строительных горизонтах, по данным
дендрохронологии (опре деление II. Б. Черных) относящихся
к 1481—1500 и 1513—1525 гг. Среди находок отметим тигли для
плавки бронзы, предметы рыболовства — разнообразные по-
плавки, многочисленные обломки глиняных горшков, мисок и
кувшинов. Эта керамика устойчиво связана с формами предше-
ствующего времени. В раскопках были также открыты остатки
городского собора, существовавшего при шведах в 1611—1679 гг.
и достигавшего по осям 58x30 м. Здание состояло из прямоуголь-
ного объема, к которому с четырех стороп примыкало 6 пристроек
(притворы, ризницы, хор, колокольня). Древней Спасской
церкви обнаружить, к сожалению, не удалось.15 * В целом раскопки
установили время возникновения посадской застройки на Спас-
ском острове. С освоением данного участка суши территория го-
рода увеличилась более чем в 7 раз, а в источниках появилось ого
повое название — Корела. С этого времени прежний Корельскнй
городок стал детинцем, а Спасский остров — посадом поселения
па Вуоксс. В XV в. посадская застройка распространилась и па
материковые северный и южный берега р. Вуоксы. Этот период
развития города и отражен в писцовой книге около 1500 г.
Корела подразделялась тогда па несколько районов (табл. 1):
«город» — 30 дворов и дворовых мост (занимал остров — место
прежнего Корельского городка), Спасский остров (ого называли
иногда просто посад) — 98 дворов, северное предместье — посад
«за Федоровскою рекою» — 100 дворов, Ореховская сторона —
посад за р. Узорвой — 23 двора. Северный посад в свою очередь
делился на Егорьевский и Иломанский концы. Вероятно, суще-
ствовал здесь и третий конец (Глядепец — ?).10 Он прямо пе
назван, но опознается по перечислению дворовладельцев, живших
вне первых двух концов. Сами названия шести частей города отра-
жают их связь с приходскими церквами и монастырями (церковью
Спаса и монастырем Георгия), а также с некоторыми из семи по-
гостов Корел ьского уезда (Иломапским и Городенским). В тпести-
частпом делении города угадывается новгородская копчапская
организация, определенным образом связанная с церковноприход-
скими и сельскими административными округами. Судя по тому,
что концы указаны писцами не во всех случаях (иногда это глухие
указания па посад, па местность «за Федоровскою рекою»), эти
административные единицы постепенно исчезали и заменялись
чисто территориальными обозначениями.
14 После понижения вод р. Вуоксы в 1857 г. рельеф местности измелился:
в частности, оба отмеченных острова почти слились с материком.
15 Подробнее см.: К и р и и ч и и ков А. Н. Отчет о раскопках в При-
озерске в 1972 г. (Архив ИА АП СССР).
18 Упоминается двор в Глядецце, где ставились наместничьи люди.
71
Распределение дворов и их владельцев в Кореле по писцовои книге 1500 г.
Всего «п)й>нг» — — Й 'CO C-l CD CD CD I- DI СЧ DI CD D-1 ;ч| lD CD -1 342
ridouV uO Ю (N 1Л Oxf vF О -xf CM —ч —ч CO CD C J CO — 251
Ореховская сторона «11Т1О11Г» 0 20 0 2 1 О’!
FidotiK Cl | | CD Cl | DI —1 | || со сч
«За Федоровскою рекою» Гляденец? « и Won г» ° | | 12 | || 00 I 38
FliloilV 1 1 12^ 1 II 1 со
Пломанский конец «пйонг» 1 1^ 1 1 1 II 1 i «г—1
ridoaW I I 1 1 l II ll "•—4
Егорьевский конец «|ПГ< mi1» 1 1 Jig 1 1 1 II II со со
ridoulf О Ю 1 1 сч со 1 1 1 II II 55
Спасский остров «nlfonr» * it 1D CD CD C5 «СГ i Q CD 1 _ CD —< 154
Fidotir О D D CD -оО CI CD CD О 1 —< CD —। —1 1 98
Внчтри города «IlttOIK» 8 1 1 | см «г—1
и pidoutf 1 28 * 1 30
Категория городского населения 1 t ЛЮДИ лучшие Люди лучшие рыболовы . . Люди молодые рядовые . . Люди молодые рыболовы Люди молодые без промысла Своеземцы Своеземцы и дворники в их дворах Дети боярские и помещики москвичи причт Пищальники и воротники (нетяглые) Наместник, владыка . . . Итого * Места гцстые. **16 дворников.
11 переписи около 1500 г. есть указание па старое письмо
1480-х гг., согласно которому Корела была по меньшей, чем 20 лет
спустя. Иными словами, московские переписчики обрисовали
город, в основных частях уже сложившийся в новгородское время,
точнее, по-видимому, в пределах середины и второй половины
XV в. Судя по перемене названия города и времени заселения
Спасского острова, можно заметить, что посадское строительство
в разви тии поселения на Вуоксе приобрело особый размах в послед-
ние два десятилетия XV в.
Но данным переписи 1500 г., па территории города существо-
вал 251 двор, принадлежавший 342 владельцам. Последняя цифра,
однако, завышена. С учетом того, что 28 дворовых участков в «го-
роде», т. е. в крепости,частично принадлежали хозяевам, прожи-
вавшим на Спасском острове, и того, что в описи не указаны некото-
рые, например монастырские, дворы, фактическая жилая застройка
города исчислялась примерно 250 дворами, владельцами которых
были 320 человек. Общее же число жителей, включая женщин и
детей,17 а также некоторых неучтенных в описании людей (мопа
стырские и наместничьи), приближалось к 1400.18 Но своей числен-
ности город па Вуоксе превосходил такие центры Водской пятины,
как Копорье, Ладога и Орешек.
Самыми населенными частями города являлись Спасский
остров и посад «за Федоровскою рекою». Ла Спасском острове
проживало большинство зажиточных («лучших») горожан и воен-
ных людей — воротников и нищальников. Ведиота («люди моло
дые»), составлявшая примерно 2/3 жителей города, преобладала
в северном и южном предместьях. Внутри города — крепости
находились дворы владыки, наместника п 28 пустых мест мелких
землевладельцев — своеземцев, предназначавшихся для так пазы
ваемых осадных дворов — убежищ — на случай военной опас
пости. Таким образом, пространство крепости было свободно от
некогда постоянно проживавшего в ней населения. В последую-
17 Во дворе с одной семьей в среднем проживало 5 человек, во дворе
с двумя семьями — 7.5; во дворе с тремя семьями — 10 человек и т. д. (Аг-
рарная история Северо-Запада России. Вторая половина XV—начало XVI в.,
с. 19 -20). В Кореле около 1500 г. значилось 160 односемеппых дворов,
41 — двухсемейный, 11 — трех семейных, и 1 прожинало от 4 до 7 семей.
Населенность 35 дворов нс указана. Таким образом, в 216 дворах с уста-
новленным числом семей, следуя предложенному расчету, проживало 1278 че-
ловек.
18 Согласно старому письму 1480-х гг., тяглое население города был<>
на 118 человек больше, чем и 1500 г. Уменьшение населения, видимо, объяс-
няется его призывами в армию и потерями во время войны со Швецией
в 1496 г. Действительно, контингент корелян, бравшихся па военную службу,
составлял, по данным разметного списка 1546 г., 123 конных и пеших (Акты
археологической экспедиции, т. 1. СПб., 1836, с. 190). Могут быть и другие
объяснения уменьшения населения, например поветрие, голод и т. н. При
характеристике Короли около 1500 г. нами учитывается как тяглое, так
и петяглое население.
73
щие десятилетия это укрепление будет полностью очищено от
гражданских владельцев.
Характерны состав и занятия населения города. 144 дворо-
владельца, т. е. почти половина всего самодеятельного населения,
занимались рыбной ловлей, 38 —ремеслом и торговлей («люди
рядовые» 18 19), 20 — «без промысла» — работали, очевидно, но
найму. Лов рыбы, которым Корела выделялась из всех северорус-
ских городов, предполагал существование артелей, владевших
орудиями промысла, лодками и вывозивших свою продукцию
в другие города. Возможно, что во главе таких организаций
стояли 11 «лучших» рыболовов, отмеченных описанием околи
1500 г. Специальности ремесленников, кроме случайных кузнеца
и бочочника, к сожалению, по отмечены. Кроме посадских, запя-
тых производящей и предпринимательской деятельностью,
перепись около 1500 г. сообщает не менее чем о 48 своеземцах,
частью проживавших в деревнях Корельского уезда. Их городские
домовладения были населены 1G дворниками. В городе и его
окрестностях тогда находились 1 (Спасская) церковь и 4 мона-
стыря (Воскресенский, Егорьевский, или Юрьев, или Георгиев-
ский, Никольский и Иоанна Предтечи).
К числу городской верхушки — «лучшим людям» — отно-
сился 21 человек, среди них были представитель знатного корель-
ского рода Григорий Рокульский,20 а также Степан Балакшин,
Исаак Левоптьев, Мартемьян Феклистов, владевшие значится ь
пыми землями па Карельском перешейке и одно время от имени
правительства участвовавшие в решении пограничных споров.21
Эти люди, видимо, были связаны с новгородской знатью, поэтому
их домовладения на Спасском острове были, как явствует из книги
1568 г., конфискованы в пользу Пищальников и московских пере-
селенцев — помещиков.22 О размерах отобранных участков молено
судить по тому, что на месте, где жил Рокульский, расположилось
5 дворов, а Балакшин — даже 6. Репрессии новой власти в связи
с присоединением новгородских земель к Московскому государству
в Кореле проявились слабо: в городе поселились четыре москов-
ские помещичьи фамилии; старые хозяева были несколько потес-
нены, но в основном сохранили свои земли и домовладения.23
18 Ср.: И л ь и п с к и й А. Г. Городское население. . ., с. 126.
20 Ср.: Мюллер Р. Б. Очерки по истории Карелии XVI—XVII вв.,
с. 29.
21 Kuu j о Е., Р и г a m о Е., Sarkanen J. Kakisalmen histo-
ria, р. 18—19. — В списке пограничных судей не значился лишь М. Фекли-
стов.
22 Одновременно московским помещикам Дав. Путятину и Осташу
Редрову были отданы пустые места в крепости, ранее принадлежавшие
М. Феклистову и И. Левоптьеву (Переписная окладная книга. . ., с. 6—7).
23 К примеру, представители семей Рокульских и Балакшиных про-
должали жить в Кореле и в 1568 г., при этом Некрас Рокульский занимал
тогда одну из высших административных должностей городового приказчика
(Книга 1568 г., л. 456). Более всего конфискации конца XV в. затронули
74
Правительство, видимо, было заинтересовано в привлечении на
свою сторону местных зажиточных горожан, выставлявших
около 120 конных и пеших ополченцев.
Судя по всему, Москву заботило благосостояние ее самого
северо-западного города. Когда между 1480 и 1500 гг. население
города, видимо во военным причинам, сократилось, соответственно
был попижеп и денежный оброк, а для частичного восстановления
платежеспособности горожан им «во все потуги» был приписан
специально купленный Ивапом III у Валаамского монастыря
рядок — Сванский Волочок.24 Поощрительные льготы прави-
тельства в конечном счете способствовали подъему городской эко-
номию! и заметному увеличению населения. В первой половине
XVI в. город настолько разросся, что по площади более чем
в 13 раз превзошел своего предшественника XIV в. — Корельский
городок.
Бурный рост Корелы зафиксирован уже упоминавшейся писцо-
вой книгой Водскон пятины 1568 г. Ценность источника в том, что
здесь кроме дворов и их владельцев, перечислены также мона-
стыри, церкви, улицы, подгородные угодья, рыбные ловли, при-
ведены обмеры жилых участков (что особенно важно для рекон-
струкции городской территории). Перед нами как бы словесный
портрет города, его своеобразное топографическое описание,
которое удалось передать графически (рис. I).25
По подсчетам 1568 г., в Кореле насчитывалось 435 дворов и
618 их владельцев (табл. 2). Общее же число населения с учетом
по отмеченных в переписи женщин п детей, а также приказных,
монастырских, воеводских люден н, возможно, стрельцов и ямщи-
ков составляло, очевидно, не менее 2700—2800 человек.26 По сравне-
нию с данными 1500 г. город ио числу жителей и составу построек
увеличился почти в 2 раза. Особенно бурно развивались посадские
районы: по сравнению с 1500 г. они выросли в 3—6 раз. По темпу
роста Корела в XVI в. опередила многие поселения севере занад-
землп Карельского уезда, принадлежавшие новгородскому владыке (за ним
числилось 948 дворов из 2933, имевшихся в уезде). Постепенно он лишился
этих владений.
24 Псреипсиая окладная книга. . ., с. 7.
25 Топографическая реконструкция плана Корелы XVI в. осуществлена
па основании письменных документов и планов города XVII—XVIII вв.
Городские концы локализованы с иомош.ыо подсчета их размеров по книге
1568 г. Местонахождение церквей и монастырей указано приблизительно.
Начертание городских укреплений проведено па основании фотокопий
чертежей 1630—1640 гг., полученных из шведских Королевского военного
и Гос. архивов, частью неопубликованных. По мнению автора, бастионы
Кексгольма, как они отражены па планах 1630—1640 гг., являются произве
депиямп русской фортификации 1570-х годов.
20 В Кореле в 1568 г. в 288 дворах проживало по одной семы?, в 111 две
рах — по две, в 25 — по три, в 4 дворах — по четыре. Населенность 7 дворов
не указана. Получается, что в 428 дворах с определенным составом семей
и их 601 дноровладольцем проживало 2648 человек. Разумеется, эти цифры
црцблизитолыще,

пых окраин Московского государства. Если ежегодный прирост
городского населения Новгородской области в первой половине
XVI в. составлял 1% ,27 то в Кореле он равнялся 2%. Вообще про-
цесс развития городской жизни в городе на Вуоксе по сравнению
с другими населенпыми пунктами проявился с наибольшей силой,
вследствие чего возросла и зажиточность горожан. Если в .1500 г.
почти половина дворовладельцев города (181 из 342) относилась
к бедным «людям молодым», то в 1568 г. «молодшпе люди» соста-
вляли ]/|з часть всего тяглого населения (42 дворовладельца из
618).28 Вольтпипство горожан, хотя писец это и не пометил, при-
надлежали, очевидно, к (-средним или лучшим податным катего-
риям. В 1568 г. в городе насчитывались 42 иетяглые семьи, одпако
удельный вес этой прослойки горожан ио сравнению с показате-
лями около 1500 г. заметно сократился. Если около 1500 г. иетяглые
жители составляли * 1/;! всего поселения города, то в 1568 г. это со-
отношение снизилось до 1/11. В целом произошла определенная
социальная нивелировка: почти исчезли прежние мелкие земле-
владельцы — своеземцы, заметно выравнялся имущественный ценз
горожан. Это, разумеется, не означает уменьшения социальных
различий городских жителей, одпако процесс определенного
экономического подъема, думается, сказался здесь достаточно
заметно.
Следуя за писцом, окинем панораму города. В крепости —
«городе» — находились лишь воеводский двор и церковь Воскре-
сения с приделом Оргия Чудотворца. 11а Спасском (тогда все еще
нс укрепленном) острове в 104 дворах проживали ио большей
части состоя тельные иетяглые чины городской администрации,
27 К опа пев А. И. Население Русского государства в XVI в. —
Истер, записки, т. 64, 1959, с. 242.
28 Раскладка тяглых налогов производилась «по людям и по прожиткам
и но торгам и по промыслам». При этом «лучшие» платили в казну в 2*/я
больше «середпнх», «середине» — в 4 раза больше «молодшнх». Имущество
каждого следующего разряда приблизительно вдвое н более превышало
предыдущий (ср.: II л ь и и с к и й А. Г. Городское население. . ., с. 214—
218; Р а б и н о в и ч Г. С. Имущественная дифференциация среди новгород-
ских ремесленников в XVI веке. —• Учен. зап. Лен. гос. пед. ин-та, 1959,
т. 188, с. 259 п сл.). В XVII в. различия в оценке имущества лиц разных подат-
ных категорий, по видимому, заметно увеличились (Ч и ст я к о в а Е. В.
Москва в середине 30-х годов XVII в. Новое о прошлом нашей страны. М.,
1967).
Рис. 1. Корела в XVI в. План-реконструкция автора.
I — детинец; II — Спасский остров; ITT — 11.поманен nil конец; IV — Егорьевский конец;
V — Зимник; VI — Ореховская сторона. 7—3 —банши и бастионы детипца; 4—церковь
Воскресения Христова; 5—9 — башни и бастионы Спасского острова; 10 — церковь Спаса;
11 — монастырь Николая Чудотворца; 12 — церковь Георгия; 13 — монастырь Троиц-
кий; 74 — церковь Ильи; 75 — монастырь Иоанна Предтечи; 16 — городище около
1300 г.; 17 — Скалистый остров, а — граница посада; б — дороги и улицы; в — места
церквей и монастырей; ? —- пороги; 0 — первоначальное поселенце.
77
воротники, попы, а также земцы. Там же были дворы наместника
и тиуна,29 Спасская церковь, отмечена и Спасская улица.
Другие посадские подразделения города в 1568 г. занимали
те же моста, что и в 1500 г., но частью назывались по по имени
прежних, видимо исчезнувших, концов, а магистральных улиц:
Спасской — на Спасском острове, Егорьевской—Волоцкоп, Ило-
мапской, Зимника па посаде за р. Федоровкой. На каждой из
трех улиц северного посада располагалось от 68 до 93 дворов.
На Ореховской стороне, где улицы по отменены, значилось 96 дво-
ров. Следовательно, северная посадская сторона примерно в три
раза превышала южную, по отдельные территориальные подразде-
ления города были более или менее равновеликими.
Каждому из этих подразделении соответствовал и свои мона-
стыри или церкви, частью существовавшие «па посаде и по конец
посада» ужо около 1500 г. Согласно описанию 1568 г., впервые уда-
ется приблизительно локализовать местоположение этих построек.
К Иломапской улице тяготел Никольский мужской монастырь
«па усть речки Федоровки»;30 на Егорьевской—Белецкой улице,
несомненно, находился монастырь «девич великого христова
мученика Георгия».31 Возможно, что на Зимпико помещался
Троицкий монастырь, «строение старца Герасима». В устье Узервы,
близ предшественника Корельского городка — первоначального
поселения 1295 г., названного в переписи 156)8 г. «городищем»,
находился монастырь Иоанна Предтечи.32 Па Ореховской стороне,
судя по упоминанию там двора ильипского попа Андрея Иванова
сына, возможно, располагалась Ильинская церковь. Таким
образом, во всех шести районах города имелись монастыри и
церкви, владевшие своими дворами, сенокосными угодьями,
мельницами и деревнями в сельской округе.33 Само расположе-
ние церковных сооружений предполагает их связь с определен-
ными приходами, как это установилось еще в новгородский
период.
Здания церквей были деревянными. Лишь однажды на север-
ном посаде по случайному поводу упомянут каменный монастырь.
В 1582 г. шведский король приказал военному администратору
39 Во дворе наместника числился дворник, а тиунский двор в 1567 г.
был переведен в тяглые дворы, «а в то место обелен двор городового приказ-
чика Василия Турубарова» (Книга 1568 г., л. 456).
30 Кинга 1568 г., л. 505.
31 Там же. — Наименование улицы приводим так, как оно передано
в источнике 1568 г.: «да па Егорьевской на Велецкой улице» (л. 456). Из этого
ясно, что улица находилась па территории Егорьевского конца, упомянутого
около 1500 г.
33 Там же, л. 505 об.—506.
33 Упомянутые монастыри около 1500 г. владели деревнями, насчиты-
вавшими от 21 (28 владельцев) до 35 дворов (51 владелец). По сравнению
с землями, например, Копейского (Коневецкого) монастыря с его 145 дворами
(225 человек) земельная собственность городских монастырей кажется не-
большой (Арх. Сергий. Черты церковноприходского и монастырского быта
в писцовой кпигез Водской пятины 1500 года, СПб., 1905, с. 95 и сд.),
а б л и ц а 2 Всего «пДопг» со ю СМ СМ хг 618
pi do ап 371 34 со 435
Ен К w 2 й s й л «иДонс» 141 СО СМ 149
8g о HdoiHf СО с/0 О ч-—1 СО СО
е 1568 g я (Й В" «пПопг» со о сь 1 о
S с 2 О W РЭ со ridouW СМ со со 1 00 со
№ о Я о § Рн о п О) е я сб о W сб у лица «иПоиг» S 3 1 123
ле по : ад за р. § ridoiiW 84 СО 1 СО СО
в Коре О о 1 к о— Св ж О g «utfoiir» со ю со СО
‘льцев л R р, Offl Ы п I'ldon) СО 1Q см -н -т 74
х владе Спасская улица («на посаде») «пПопг» 107 т-н ю со 1 143
кч й м о KdoaH 78 тН 1Q СМ 104
См о и гс ф Ft о «iiVonr» 1 1
[ределен р< о Рн riiTotiW 1 1 т—!
Расп Дгоры и их владельцы Дворы тяглые лучших или середнпх людей Дворы тяглые молодпшх лю- деп Дворы и места дворовые не- тяглые Итого
города Торстенсону «вновь сложить (стоны) монастыря под Кекс-
гольмом, которые несколько лет пород этим начали разрушать».34
Однако это указание выполнено не было, постройку полностью
разобрали. Возможно, что речь шла об одном из самых крупных
монастырей города — Никольском или Георгиевском. Привлечен-
ный этим сообщением ректор местной гимназии А. Комонен
в 1929 г. отыскал па пересечении Ратушной и Гаванской улиц
Кякисальми руины, как ему показалось, Георгиевского мона-
стыря.35 В 1972 г. это место вновь подверглось раскопкам, но было
установлено, что фундаменты каменного здания, принятые Комо-
неном за древнерусские, принадлежали церкви Кексгольмского
форштадта XVIII в.36 К тому же и само это место находится
в 500 м от «пятна» средневекового посада. Полагаем, что Георгиев
ский монастырь, если именно он был каменным, следует искать
на трассе Велецкой улицы, проходившей вдоль первоначального
берега р. Вуоксы.
Опознание и размещение на плане церковных строений способ-
ствуют установлению и других сооружений, в том числе городских
улиц. Одна из них находилась, как упоминалось, па Спасском
острове, три других — на Федоровском посаде. Для топографиче-
ской привязки последних важно, что писец последовательно
перечислял дворы северного посада от Иломапской улицы, протя-
нувшейся вдоль берега р. Федоровки 1? северо-западу. Зтим путем
можно было пройти Иломапскую и Белецкую улицы. Далее вдоль
берега, именно в том районе, который существовал, возможно,
около 1500 г., по не был тогда назван, располагалась улица Зим-
ник. Если, доверяясь описи 1568 г., подсчитать длину протянув-
шихся по обоим сторонам улиц Иломапской, Велецкой п Зимника
дворов (приняв их короткую сторону за фасадную), то их общая
протяженность с учетом вероятной сплошной застройки достигала
соответственно 450, 300 и 300 м.37 Как располагались эти маги-
страли?
Па старейшем сохранившемся шведском плане Кексгольма,
созданном до пожара 1634 г. (рис. 2), на участке северного посада
34 К u u j о Е., Р u г a m о Е., Sarka nen J. Kakisalmen historia,
р. 22.
36 Сообщение о раскопках: К о m о n е и A. Muutama sana Kak'salrnessa
olleista krcikkalaiskatolisista luoslarc’sta. — Aainnn Koitlo, 1933, № 19,
p. 152—154; Шаскольск и й И. II. Памятники русской архитектуры
XIV—XVI ли. в городе Кореле. — В ни.: Культура и искусство Древней
Руси. Л., 1967, с. 127 и сл.
30 К и р и и ч и и ков А. II. Раскопки в Ладожской крепости
и в г. Приозерске. — Археолог, открытия 1973 года. М., 1976, с. 13—14.
37 Велсцкая улица называлась также Вельцей, Иломанская — Ило-
мапцсм. Спасская улица обозначена за р. Федоровкой в тех случаях, когда
писец называл се по ходу своего пути, находясь па северном посаде. Длина
Спасской улицы около 1000 м (определенная указанным выше методом сум-
мирования дворовых фасадов) предполагает се разветвлеппость в пределах
всего Спасского острова.
80
Рис. 2. Кексгольм — город и замок. План до пожара 1634 г. (Швеция, Гос. архив
б Вспомогательные исторические дисциплины, т. XI
показана Длинная, с перерывами тянущаяся вдоль берега дорога
с прилегающей двусторонней поквартальной застройкой.38 39 В 1573,
1578, 1580 и 1(110 гг. северный посад города горел. Однако еще
в 1618 г. шведские чиновники, проведя описание города, указали,
что ими учтены дворы, сохранившиеся в Кексгольме после рус-
ских, а также перечислили владельцев, в том числе и тех, которые
построились на месте развалившихся русских домовладений.30
Действительно, в описи отмечены долга, амбары и участки, где
жили русские, «когда Кексгольм впервые во времена покойного
Нонтуса (т. е. в 1580 г.) попал к шведам». Судя по этим пометам,
русская планировка города тогда по крайней мере частично
сохранилась. Прежде всего относилось это к улицам. Думаем,
что упомянутый выше шведский план в определенной мере сохра-
нил расположение Федоровского посада и его существовавшие
в 1568 г. улицы. Эти улицы, образующие извилистую магистраль,
отстояли от берега па 25—30 м, что согласуется с указанной
в письме 1568 г. глубиной расположенных вдоль этих улиц две
ровых участков, в среднем равной 6—10 саж.
Итак, русские и шведские данные позволяют представить
северный посад Корелы в виде обжитой полосы, протянувшейся
от Никольского монастыря вдоль берега рек Федоровки и Узервы
па расстояние около 1000 м.40 Ширина этой полосы была примерно
60—70 м. Столь характерное приречное расположение посада
показывает, какое большое значение принадлежало в его эконо-
мике водному хозяйству. Вряд ли ошибочным будет предположе-
ние, что посад па Ореховской стороне также теснился к береговой
полосе.
Приречное «каемочное» расположение построек повлияло па
размеры дворов. Их ширина обыкновенно составляла 3—7 саж.
(чаще 3—5 саж.), а обычная длина — 6 саж. (чаще всего от 3 до
8 саж.). Средняя площадь двора приближалась к 40 кв. саж.
Редко, когда в этом ряду выделялись равные по площади более
100 кв. саж. богатые усадьбы, зато у молодших людей средний
размер двора был совсем небольшим — 15—36 кв. саж. Об устрой-
стве дворов перепись 1568 г. данных, к сожалению, по приводит.
Из одного случайного замечания мы узнаем, что во дворах под
горницами находились амбары и щерботи (род торгового помеще-
ния), из чего следует, что некоторые постройки были двухэтаж-
ными. Избы посадской Корелы отличались тщательностью
постройки и производили впечатление даже па бывалых ипострап
цев. В 1573 г. шведский полководец Г. Флеминг, сжегший город-
38 К u u j о Е., Pur ат о Е., Sarkanen J. Kakisalmen historia,
kuva, 26. — Подлинник хранится в Шведском гос. архиве.
39 S с h v i n d t Th. Kakisalmen pes.ilinan. . ., p. 50 и сл.
40 Ныне эта полоса частью застроена современными домами Приозер-
ска, но видно, что она представляла довольно ровный и низшшый берег
р. Вуоксы.
82
скис посады, «поклялся, что еще нигде не видел таких добротных
домов».41
Примерно каждый четвертый дворовладелец Корелы владел
огородом (последних насчитывалось 134, от 15 па Зимнике до 35
па Иломанской улице)- Районом с наиболее обширными дворами
и огородами была Иломанская улица (здесь средняя площадь
двора равнялась 77 кв. саж., огорода — 127 кв. саж.). За пой сле-
довала Ореховская сторона (соответственно 60 и 80 кв. саж.) и,
наконец, Спасский остров (43 и 42 кв. саж.). Разбивка земельных
участков под дворы и огороды отличалась крайней нерегуляр-
ностью и чсрсснолоспостьто, поэтому перепости обмеры усадеб
па план затруднительно. К тому же различия в размерах двора и
огорода показывают, что их стороны часто не совпадали и по слу-
жили продолжением друг друга. Средняя площадь посадского
огорода (-оставляла примерно 50 кв. саж., а у молодших людей —
3.2—11.6 кв. саж. Подсчеты здесь требуют оговорки. В большин-
стве случаев прямой зависимости между имущественным положе-
нием горожанина н размерами его двора и огорода (равно как
наличием или отсутствием последнего в составе домовладения)
не усматривается. К примеру, представители петяглого сосло-
вия в редких случаях имели огород, и, наоборот, некоторые
тяглецы владели огородом, по площади в несколько раз превосхо-
дившим их двор, или вовсе обходились без приусадебного участка.
Обращает внимание, что далеко пе все дворы были наделены ого-
родом. Очевидно, земельных' наделов не хватало для всех, а при
отводе места для поселения руководствовались прежде всего
возможностями размещения жилья и подсобных строений. В боль-
шинстве земельные участки горожан были явно недостаточными
для сезонного самообеспечения продуктами огородничества, по-
этому городское земледелие (и скотоводство) пе занимало здесь
того моста, как например в Ладоге и особенно в Орешке.42 Данное
наблюдение проверяется при суммарном сопоставлении размеров
дворов и огородов.43 Для сравнения укажем, что, по данным
описания 1568 г., в Ладоге огороды занимали 70% ее «тяглой»
территории, а в Орешке — даже 79%.
Бесценным достоинством письма 1568 г. является то, что
приведенные в нем обмеры дворов (включающих разные постройки)
и огородов позволяют представить размеры всей городской тер-
ритории. Подсчитав площади дворов, огородов и амбаров (табл. 3),
41 S с h v i n d t Th. Kakisalmen pes’ilinan. . ., p. 3.
42 Как подметил Л. Г. Ильинский (Городское население. . ., с. 174),
специально огородничеством в Кореле заниматься было немыслимо: «Ко-
рельскпс огороды были в 7 раз меньше Ладожских и в 22 раза меньше Оро-
ховскпх».
13 В окрестностях Короли жителям принадлежало 45 га наитии и 50 сено-
косных ножен. По миопию А. Г. Ильинского (Городское население, .
с. 175—17(1), пашня предназначалась либо для выгона скота, либо 00 обра-
батывали некоторые жители носада в виде цодецорья.
б* §3
Площадь дворов и огородов горожан
Дворы и их владельцы Спасская улица («па посаде») Посад
Е горъспска л—В ел с ц- кан улица
дворы огороды дворы огороды
Дворы и огороды лучших или середних людей 2602 * 500.5 1432.75 370.5
Дворы и огороды МОЛОД1НИХ лю- дей 10 — 136.75 27
Дворы; места дворовые и ого- роды иетяглые 1649.5 62.5 165 116
, ( кв. саж. . . . Итого < 1 кв. м 4261.5 563 1734.5 513.5
20030 2646 8152 2414
* Учтена площадь 11 щербете!! и амбаров.
можно следующим образом определить районы города. Дворская
застройка, включая огороды, занимала на Спасском острот'
2.3 га, па Велецкой улице — 1 га, па Иломапской — 2.5 га, па
Зимнике — 1 га, па Ореховской сторон!' — 2 га.'14 Эти цифры пре-
уменьшены. Писец не измерил улицы, проулки, участки церквей,
монастырей, кладбищ, торга, гостиного, таможенного и ямского
дворов — всего, что могло существовать в городе, но не иитере
совало его с фискальной точки зрения. Кроме того, следует учесть,
что территория Спасского острова превышала таковую, указан-
ную в описи, па 2.1 га и, вероятно, была занята беломестной сло-
бодой, например Стрелецком.15 lit' забудем также прибавить к по-
лученному итогу пространство крепостного острова, достигавшего
0.6 га, и территорию, занятую складами и амбарами.44 * 46 С учетом
возможных поправок территория города, составляющая по стро-
гому подсчету 11.5 га, вероятно, достигала 13 га (крепость — 0.6 га,
Спасский остров — 4.4 га, посад за р. Федоровкой — 4.5—5.8 га,
Ореховская сторона — 2—2.5 га).
44 Итоговые цифры площадей даны округленно. В делопроизводстве
XVI—XVII вв., в том числе и землемерных исчислениях, пользовались
казенной саженью, равной 2.16 см (IV а м о п ц е в а Е. И., Устю
гов II. В. Русская метрология. М., 1975, с. 86). Размер этой сажени при-
ложим и к единице измерения, использованной в Книге 1568 г.
4Б Не исключено и следующее объяснение. Раскопки 1972 г. показали,
что некоторые места Спасского острова были заболочены. Следовательно,
часть территории острова в древности могла быть необжитой.
46 22 амбара и щербета занимали в городе 88 кв. саж. Для 11 из них
указано, что они помещались на Спасском острове, Иломапской улице п Оре-
ховской стороне. Площади территориально локализованных торговых поме-
щений учтены в табл. 3.
84
Т а б л и ц а 3
Кореям по писцовой книге 1568 г.
за р. «Кодировкой (>реховс.кая сторона Всего
J Иомаис на я улица '«в mi in к улица
дворы огороды дворы огороды ДВО()Ы огороды дворы огороды
3082.5* 2031 1625.25 589.5 2426 * 1097.75 11168.5 4589.25
120.25 — — — 192 91 459 118
119 — — — 70 250 2003.5 428.5
3321.75 2031 1625.25 589.5 2688 1438 13631 5135.75
15613 9546 7637 2772 12633 6762 64065 24139
Но размерам обжитой площади Корела равнялась Ладоге и
уступала Орешку, одпако по плотности населения в несколько раз
превосходила все ближайшие города. По данным второй половины
XVI в., в Орешке на гектар территории приходилось 25 человек,
в Ладоге — 76, в Новгороде — 73, а в Кореле — 339 человек.
Собственно на гектар городской земли в Орешке приходилось
3.4 двора, в Ладоге — 12.6, в Новгороде — 12.5, в Кореле —
50.4 двора.'17 Иными словами, скученность поселен пи па Вуоксе
оказалась небывалой. Думаю, что такая теснота объяснялась,
с одной стороны, притягательностью места, как преуспевающего
в хозяйственном отношении, с другой — недостатком пригодной
для засоления земли вследствие обилия топей, заболоченных низин
и каменистых всхолмлений. Само название улицы Зимник — зим-
няя дорога — свидетельствует, что опа, очевидно, была проло-
жена по гонкому месту. Загадка плотной населенности Корелы
приоткрывается при знакомстве с составом и занятиями ее горожан.
Описание города начинается с перечисления дворов должност-
ных лиц: воеводы, наместника, доводчиков, тиуна, упомянуты
также дворы городовых приказчиков, старосты — всего <8 человек;
в действительности их было больше, остались, например, «нерас-
писанными» норильские таможенники. Далее отмечены 11 пушка-
рей и воротников, в большинстве живших на Спасском острове и
только частью (7 из 11) освобожденных от тягла. Данный контин-
гент был слишком слабым для обороны города, что предполагает
присутствие в нем не упомянутых описью стрельцов. К церков-
47 Подсчеты проведены па основании Книги 1568 г. О плотности за-
стройки Новгорода см.: Тверской Л. М. Русское градостроительство
до конца XVII в. Л., 1953, с. 161.
85
ным людям — попам, дьяконам, дьячкам — в документе 1568 г.
отнесены 19 человек. По тому, как они упомянуты, можно судить
о количестве действовавших в городе церквей и монастырей,
однако местожительство причта часто пе совпадает с районом
приписного храма.48 Монастырские люди в переписи 1568 г., за
исключением некоторых игуменов, пе названы. К особым катего-
риям населения относились также два извозчика, обслужи вив-
ших речную переправу, палач и скоморох. Подавляющее боль
шипство горожан составляло трудовое торгово-ремесленное пасе
лепие.
Согласно письму 1568 г., 51 дворовладелец занимался ремеслом
(указано 19 специальностей): обработкой меха и кожи (8 овчин-
ников, 4 скорняка, 2 кожевника, сюда можно причислить красил ь-
ника), изготовлением скорое всего рыбной тары (6 бочарпнков,
1 б очечник), строительством и починкой кораблей (2 смольника,
возможно, частично 4 кузнеца), шитьем одежды и обуви (3 порт-
ных, 2 сапожника), производством посуды (1 ведерпик, 2 котель-
ника, 2 горшечника), домостроительством (3 плотника, 1 сте-
колыгик), обработкой продуктов питания (5 мясников, 2 хлебника,
1 мельник).49 Назван и пороховой мастер-зелейник, работавший,
очевидно, по правительственным заказам. Большинство мастеров
населяло Иломапскуго улицу (17 человек), Зимник и Ореховскую
сторону (по 13 человек). Средине размеры дворов ремесленни-
ков — почти всех — людей с некоторым достатком (лишь в одном
случае указан «молодший» овчинник) составляли па Иломанской
улице 35 кв. саж., па Белецкой, Зимнике, Ореховской стороне —
19—23 кв. саж., на Спасском острове —41 кв. саж. и позволяли
разместить два и более помещений. Следовательно, жилая и произ-
водственная постройки могли не совмещаться. Само распределение
ремесел показывает, что мастера, связанные с выделкой пушнины,
обработкой кожи, судостроением, изготовлением рыбной тары и
обработкой съестных припасов, могли обслуживать потребности
рынка пе только внутри города, но и за его пределами.
Перечень профессий мастеров небесполезен для расшифровки
занятий тех тяглых жителей, которых книга 1568 г. перечисляет
без указания рода их деятельности (случайно названы ловец,
лоточник, 5 торговых людей). Посадское население Корелы в боль-
шинстве, как и около 1500 г., занималось, очевидно, рыбным про-
мыслом и торговлей. 50 * * * В устье Узервы, окрестных реках и озерах
находились многочисленные топи и ловли, за пользованпе кото-
48 Так, тга Спасском острове проживали попы и дьячки Георгиевского
п Воскресенского монастырей, находившихся в разных районах.
4У Но описанию 1568 г., на реках Узервс и Федоровке работало семь
мельниц и «водные толчеи».
50 Это подтверждает, в частности, жалованная грамота кореляпам
1598 г., где занятия всех посадских людей определены промыслами и тор-
говлей (Матерцалы цо цстории Карелии XII—XVI вв. Петрозаводск, 1941,
с. 362).
рыми Кореляпе, жители окружающего город Воскресенского
Городенского погоста, окрестных селений и монахи платили
в казну 98 руб.51 Если привлечь аналогичные цифры, приведенные
переписью 1568 г. в отношении Орешка и Ладоги, то по размеру
рыбных налогов и, следовательно, ловли Корела в 5—10 раз пре-
восходила названные города. Число рыбаков наш источник не
указывает, по их, но замечанию А. Г. Ильинского, пе могло быть
меньше, чем в 1500 г., когда они составляли почти 64% всего
тяглого посадского населения города.52 Что касается торговли,
то ее размах угадывается по сумме таможенных пошлин, дости-
гавших в год 191 руб.53 В эту сумму, по-видимому, входили и
пошлины, собранные с приезжих купцов. Для сравнения следует
отметить, что в таком узловом приневском торговом центре, как
Орешек, таможенные сборы в 1568 г. составили лишь 65 руб.
Описание 1568 г. отмечает, что па улицах и во дворах Корелы
находилось 22 амбара и щорбетн, кроме того, 12 амбаров было
построено па земле монастыря Иоанна Предтечи, в устье Узервы,
там, где вблизи первоначального, позднее заброшенного поселе-
ния, названного в документе 1568 г. «городищем», помещалась,
очевидно, подгородная пристань. Владельцами упомянутых торго-
вых помещений были посадские люди (35 человек).54 Опп в числе
других тяглецов перечислены в книге 1568 г. без какого-либо
обозначения рода деятельности. Теперь можно судить, чем же
в действительности занимались эти люди. В самом городе, воз-
можно на Спасском острове, по данным 1543 г., находился торг —
рыночная площадь.55 По словам одного описания Корелы 1700 г.,
восходящего к более ранним источникам, «торги учинены в городе
и на посаде. В той град из Олонца, из Ладоги и иных мест, из
Сумы, из Коми российские товары привозят: юфть, пеньку, лен,
холсты, сукна, сало говяжье, масло коровье и заморские городские
товары» (среди шведских товаров упомянута медь).50 Сообщение
важно в том отношении, что устанавливает торговые контрагенты
Корелы. Несомненно, что эти связи, как и ассортимент упомяну-
тых товаров, установились в XVI в.
В Кореле сходилось несколько потоков транзитной торговли,
разветвления которых простирались до Выборга и Каннской
земли. И. Э. Клейпопберг проанализировал четыре таможенные
книги, составленные в Выборге в 1599—1601 и 1603 гг., и обна-
ружил, что стоимостная доля Корелы и уезда в местной русской
торговле составляла тогда 20%. Из русских городов в Выборг 61 62 * 64 * 66
61 Книга 1568 г., л. 507 об.
62 Ильинский Л. Г. Городское население. . ., с. 176.
53 Книга 1568 г., л. 516 об.
64 Пятеро из них владели 2 торговыми помещениями в городе и в устье
Узервы.
66 Материалы по истории Карелии. . с. 147.
Б6 Дмитриев Л. А. Новый список «Описания трех путей» Афанасия
Холмогорского. — Археограф, ежегодник за 1958 г. М., 1960, с. 347.
87
йезли кожи и кожевенные изделия, текстиль, Лей, коноплю, про-
дукты охоты, рыбной ловли, кузнечные, керамические и деревян-
ные изделия, а из иностранных товаров — шелк и бумагу.57
Перечень товаров в какой-то мере свидетельствует о торговых
возможностях города на Вуоксе и направленности его ремесла
в конце XVI в. Этот период для Корелы, испытавшей в 1570 —
1580 гг. разорение п военный погром, нельзя считать благоприят-
ным. В лучшие времена предпринимательской деятельности по-
сада Корела, по-видимому, занимала более видное место в между-
народной торговле, чем около 1600 г. Через нее па запад в течение
первых трех четвертей XVI в. могли вывозить рыбу, кожи, меха,
ткани, продукты питания, предметы промысла н мелкотоварного
производства. Помимо Швеции, купцы из Корелы, но одному сви-
детельству 1598 г., ездили на судах торговать в Ладогу, Новгород,
Псков, Ивангород, добирались и до Москвы.58
Итак, Корела, судя ио профессиональной направленности ее
ремесла, но размаху и дальности торговых операций, но обилию
рабочих рук, наконец, косвенно по ассортименту товаров русского
экспорта в Выборге, выдвигается в качестве* заметного пункта
сухопутной и речной не только общерусской, по и, очевидно,
международной торговли. Участие Корелы в этом товарообороте
было далеко не второстепенным. В активизации норильской тор
говли проявилось стремление России к самостоятельному расшире-
нию экономических связей в Прибалтике, помимо немецких и
шведских купцов. В этом плане корольская торговля могла даже
на какое-то время превзойти невско-балтийскую (что подтвер-
ждается суммой упомянутых выше орешекских пошлин). II(‘даром
около 1500 г., т. е. вскоре после закрытия в 1491 г. ганзейского
двора в Новгороде, в Выборге находилось 400 русских купцов.59
Вероятно, росту этой торговой колонии в шведском Выборге ено
собствовало соседство преуспевающего поселения па Вуоксе.
В свете новых данных об интенсивном развитии Корелы и ее важ-
ном экономическом значении становится понятным та настойчи-
вость, которую в дальнейшем проявило русское правительство,
чтобы уберечь от военных опасностей столь необходимый центр,
чтобы его население жило «в покое и в тишине и во благоденствен-
ном житье».60
Перепись 1568 г. фиксируем’ период расцвета средневековой
Корелы. Несмотря на громадные подати, достигшие тогда прибли-
зительно 641 руб. (включая пищальные деньги, откуп от намест-
ника, таможенные пошлины и рыболовный оброк), составитель
документа отметил: «И перед отнисыо кореляп посадских людей
7075 году (1567 г.) в Кореле и на Сванском Волочке в прибыли 67 68 69
67 Любезная консультация И. Э. Клейнопберга.
68 Материалы но истории Карелии. . ., с. 362—363.
69 К р о х и и В. 11. История карел. СПб., 1908, с. 40.
00 Материалы по истории Карелии. . ., с. 363 (льготная грамота 1598 г.).
88
тягловых 49 дворов».01 Следовательно, увеличение дворовой за-
стройки за год-полтора составило 12%, что для России того вре-
мени было необычайно высоким.
В 1570 г. Корелу, как большинство северорусских городов,
постигли непоправимые несчастья, связанные с голодом, опрични-
ной и войной. В 157 I г. в Кореле из 410 тяглых дворов запустело
273, или около (>(>% застройки.02 В 1573 г. шведы во время набега
сожгли северный и южный посады. Уезд, где, по описанию 1700 г.,
«земли хлебородны и скотонажмтпы и лесами пескудно, зверисто
и рыбин»,03 был разорен и обезлюдел. Пз 4041 двора, находивши
гося па его территории после похода Делагарди, повлекшего
в 1580 г. сдачу Корелы, осталось лини. 440 дворов. Шведская
оккупация привела к резкому сокращению и смене населения
города. В 1597 г. перед возвращением Кексгольма России в нем
насчитывалось 404 мужчины, 307 женщин, 54В детей.01 Понадо-
бился труд нескольких поколений, чтобы восстановить город и
приблизить (Ч’о к тем размерам, которые он имел в 1568 г.05
Это произошло во время второй шведской оккупации города
ме/жду 1610—1011 п 1710 i г.
Реконструкция городской территории, раскрытие торгово
промысловой направлен пости хозяйства, общерусское значение
Корелы как центра северной торговли, лоразительпые темпы роста
населения н застройки, выявление активной предприниматель
ской деятельпостп посада — все это в новом свете рисует историю
средневековой Корелы и тем самым углубляет наше познание
градообразующих ироцессов в позднеередневековой России.
Н. V. Л J II ЕЯ X
КАБАЛЬНЫЕ КНИГИ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII в.
Кабальные книги являются важнейшим источником но истории
холопства XVI — XVII вв. Впервые в научный оборот они были
введены во второй половши' XIX в.1 С тех нор новые книги этого
тина постоянно выявляются в различных архивохранилищах,
01 Книга 1568 г., л. 516 об. — В Кореле и Сванском Волочке в 1568 г.
писцы насчитали 459 тяглых дворов.
62 Само квасов Д. Я. Архивный материал. Новооткрытые доку
менты поместно-вотчинных учреждений Московского царства, т. II. М.,
1909, с. 372.
0:1 Д м п т р н е в Л. А. Новый список. . ., с. 347.
К п и j о Е., I’ u г a m о Е., S а г к а в о в ,1. Kakisalmen liisto-
ria, р. 29.
СБ К концу XVII в. Кекегольм но территории несколько превзошел
своего предшественника XVI в., по уступал ему по плотности населения
и застройки. В 1697 г. в городе (включая крепость) зарегистрировано 322
участка с жилыми строениями и 278 их владельцев. (Schvindt Th.
Kakisalmen pcsilinan. . ., p. 84—87, 111, kava 5).
1 Книги кабальные. — ЛЮБ, т, II. СПб., 1864, стлб. 117—132.
затем частично публикуются.2 Накопилось и некоторое количество
источниковедческих наблюдений над ними,3 что позволило класси-
фицировать их и приступить к составлению перечней сохранив-
шихся кабальных книг.4 Одпако все это относится главным обра-
зом к концу XVI в. или в крайнем случае к самому началу XV] 1 в-
Основной же-массив кабальных книг первой половины XVII в.
изучен мало, хотя к ним и обращались отдельные исследователи,
занимавшиеся историей холопства.5 Отсутствует и их перечень.
В даппой работе мы и поставили перед собой основную задачу,
сводящуюся к составлению такого поречия за первую половину
XVII в. Настоящие заметки могут служить источниковедческим
комментарием к пому. Помимо точных данных о географическом
распределении кабальных книг, о составе, о датах их составления,
о степени полноты, о последовательности листов, о должностных
лицах, осуществлявших их ведение, приводимых в перечне, пас
будут интересовать главным образом порядок составления ка-
бальных книг, его изменения, происходящие па протяжении рас-
сматриваемого времени, отдельные отклонения от принятых или
предписанных властями правил.
2 Новгородские кабальные книги 7108 (1599—1600) г. — 1’1113, т. 15.
СПб., 1894, с. 34—78; ЛЗАК за 1911 г., вып. 24. СПб., 1912, с. 6- 31; Нов
городские записные кабальные книги 100—104 и 111 годов (1591—1596
п 1602 —1603 гг.). Нод род. А. И. Яковлева. М.—II., 1938 (далее ПЗКК). —
Еще в 1938 г. В. II. Шунков выработал приемы сокращенной передачи текста
кабальных книг и на основе этого подготовил к печати сокращенную публи
кацито кабальных книг конца XVI—начала XVII в. (до 1609 г.) вместе с за
1Н1СПЫМИ книгами старых крепостей 1597—1598 гг. К сожалению, эта цепная
работа так и не вышла в свет (см.: К у in е в а Е. II. О работе В. II. Шункова
по подготовке издания кабальных книг конца XVI—начала XVII в. и Зайце-
вых книг старых крепостей 1597—1598 гг. — Археограф. ежегодник
за 1975 г. М., 1976, с. 189-198).
3 Я к о в л е в А. II. Введение. — В ктг.: 1I3KK, с. IV—V; Шун-
ков В. И. [Рец. па кп.:| Новгородские записные кабальные книги 100 -
104 и 111 годов. Под род. А. П. Яковлева. М., 1938. — Историк-марксист,
1939, № 2, с. 158—162; К амеицева Е. И. Записные книги крепостям
дьяка Дмитрия Алябьева. —Труды Историко-архивного ин-та, 1946, т. 11,
с. 79—98; П а п е я х В. М. Холопство в XVI—начале XVII в. Л., 1975,
с. 23—25.
4 См.: Я к о в л с в А. И. Введение, с. Ill — XI (список па с. VI—VII);
II а и е я х В. М. 1) О классификации и составе кабальных и записных книг
старых крепостей XVI века.—Археограф, ежегодник за 1962 г. М., 1963,
с. 397—402 (список кабальных книг па с. 399—401); 2) Кабальное холопство
па Руси в XVI веке. Л., 1967 (список кабальных книг и записных книг
старых крепостей XVI в. на с. 145—148); 3) Холопство в XVI—начале
XVII в. (список кабальных книг 1591 —1609 гг. и записных книг старых
крепостей 1597—1598 гг. на с. 262—265).
5 См., например: Л а и п о - Д а и и л е в с к и й А. С. Служилые
кабалы позднейшего типа. — В кп.: Сборник статей, посвященных В. О. Клю-
чевскому. М., 1909; Д ь я к о и о в М. А. 1) Очерки по истории сельского
населения в Московском государстве (XVI—XVII вв.). СПб., 1898; 2) К воп-
росу о крестьянской порядной грамоте и служилой кабале. — В ки.: Сбор-
ник статей, посвященных В. О. Ключевскому. М., 1909; Обсручева-
Анциферова Т- Н. Жилые записи. — ЖМГШ, 1917, февраль, отдел
пауки.
00
Кабальные книги (в литературе их называют также записными
кабальными книгами либо кабальными книгами текущей реги-
страции) было предписано вести указом от 1 топя 1586 г., текст
которого пе сохранился.6 Какими бы пи были расхождения но
вопросу о его реконструкции,7 этот факт теперь ни у кого не вы-
зывает сомнений. Книги для записи полных и докладных грамот,
как свидетельствует 14. Пересветов, существовали прежде,8 хотя
и пе сохранились. Ио-видимому, п кабальные киши заводились
по типу последних.
Указ 1586 г. установил и порядок ведения кабальных книг.
Регистрация кабальных сделок в кабальных книгах была пору-
чена Приказу Холопьего суда (в Москве), воеводам совместно
с дьяками (в городах с воеводским управлением) и губным старо-
стам (в городах без воеводского управления и в других местах).
Устанавливалась единая пошлина, взимавшаяся с кабалящего
за регистрацию сделки (алтын с рубля). 13 кабальную книгу велено
было записывать текст служилой кабалы, а также внешние при-
меты и биографические данные поступающих в кабальное хо-
лопство, причем осмотр и опрос должны были проводиться в момент
регистрации сделки и непременно в присутствии каждого из похо-
лопляомых. Наконец, кабальные книги должны были вестись но
полугодиям (т. е. по две книги в год: сентябрь—февраль и март—
август), а списки с них вместе с собранными пошлинами предписы-
валось посылать два раза в год в Москву па Казенный двор.
Самая ранняя из сохранившихся кабальных книг относится
к Полужской половине Водской пятины, велась губным старостой
Леонтием Кнутовым и фиксировала даты регистрации от 14 сен-
тября 1591 г. до 29 июля 1592 г. (по-видимому, без начала).9
Кит и последнего десятилетия XVI в. в подавляющем большинстве
с Ссылки на него содержатся в уложении от 1 февраля 1597 г. о холоп-
стве (ПРИ, вы а. 4. М., 1956, с. 372—373), в самих кабальных книгах, в за-
писных книгах старых крепостей и в разрядных книгах. Перечень упоми-
наний этого указа в источниках см.: II а и е я х В. М. Холопство в XVI—
начале XVII в., с. 116, 118.
7 Сергеевич В. II. Русские юридические древности, т. I. СПб.,
1890, с. 157—158; В л а д и м и р с к и й - Б у д а и о в М. Ф. Обзор исто-
рии русского нрава. Киев, 1905, с. 670; Д ь я к о п о в М. Л. Очерки об-
щественного и государственного строя Дровней Руси. СПб., 1912, с. 371;
Филиппов А. II. Учебник псторпи русского нрава, ч. I. СПб., 1914,
с. 490; Греков Б. Д. Крестьяне па Руси. М., 1946, с. 855—856; Я к о в-
л е в А. И. Холопство и холопы в Московском государстве XVII в., т. I.
М.—Л., 1943, с. 50; К у тп о в а Е. Н. К истории холопства конца XVI—
начала XVII в. — Истор. записки, т. 15, 1945, с. 83 и сл.; К о р е ц к и й В. И.
Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине
XVI в. М., 1970, с. 211—219; П а и с я х В. М. 1) Кабальное холопство
па Руси в XVI в., с. 89—97; 2) Холопство в XVI—начало XVII в., с. 106—114.
8 Сочинения И. Перссвстова. Подготовил текст А. А. Зимин. М.—Л.,
1956, с. 257: «Да велел перед собя книги принести полные и докладные,
да велел их огнем пожещи».
8 ЦГАДА, ф 1144, он. 1, ки. 3, л. 208—212. Опубл.: НЗКК, ч. I, стлб.
169—175.
91
опубликованы. Напротив, за первую половину XVII в. издано
всего несколько книг за 1602/03 г.
Территориально сохранивши сел кабальные книги от самых
первых до конца 40-х годов XVII в. локализуются северо-запад-
ной частью России: как в последнем десятилетии XVI в., так и
в первой половине XVIT в. они относятся к Новгороду и новгород-
ским пятинам, за первую половину XVIТ в. дошли кабальные
книги и по Пскову, Гдову н Порхову. Это, однако, не означает,
чю их ведение ограничивалось каким-то определспным районом.
В документах первой половины XVII в. упоминаются кабальные
книги различных городов и насоленных мест России. Укажем,
в частности, па упоминания о кабальных книгах по Москве (за
1616, 1620, 1622,' 1623, 1624, 1626, 1628, 1634, 1636, 1638 гг.),10
Арзамасу (за 1630, 1636, 1637/38 гг.),11 Владимиру (за 1625 г.).12
Вологде (за 1635 г.),13 Городцу (за 1613 г.),14 Дмитрову (за 1636 г.),15
Калуге (за 1606, 1629/30, 1631/32, 1632/33 гг.),16 Касимову (за
1638 г.),17 Кашире (за 1645 г.),18 Коломне (за 1648 г.),19 Костроме
(за 1633, 1635, 1636, 1641, 1646 гг.),20 Мурому (за 1613, 1644 гг.),21
Нижнему Новгороду (за 1602 г.),22 Переславлю-Залесскому (за
10 Тяжбы но холопьим делам. — В кн.: Я к о в л о в A. II. Холопство
и холопы в Московском государстве XVII в., т. I, с. 321, 362, 365, 368, 378,
447, 448, 451, 476, 488, 504; Сол «фонтов II. II. Подробная опись
272 рукописям конца XVI до начала XIX столетня второго (Шевлягинского)
собрания «Лппевского архива» с приложениями. СПб., 1892, № 81; II р е-
о б р а ж е и с к и й И. Д. и Альби ц к и й Н. А. Подробная опись
962 рукописям начала XVII до начала XIX столетия «Долматовского ар-
хива». СПб., 1895, № 159; ЛЗАК за 1867—1870 гг., вып. 5. СПб., I870, отд. I,
с. 98; ГБЛ, ф. 28, ч. II, картон 15/1, № 5.
11 Тяжбы но холопьим делам, с. 518; ГБЛ, ф. 28, ч. II, картон 15/1,
№ 4, 7.
12 Тяжбы по холопьим делам, с. 383.
13 АЮБ, т. 1, № 93/1, стлб. 592.
14 ЦГАДА, Колл, частных и государственных грамот (Тверская кол-
лекция), Щептицкие, № 1.
16 С е л и ф о п т о в И. II. Подробная опись 440 рукописям XVII,
XVIII и начала XIX столетня первого собрания «Лппевского архива» с двумя
приложениями. СПб., 1891, ,№ 178, с. 31—32.
10 Записная книга Московского стола. — РИБ, т. 10, 1886, с. 58; Тяжбы
по холопьим делам, с. 320.
17 ГБЛ, ф. 28, ч. 11, картон 15/1, № 6.
18 Там же, № 10.
19 Там же, № 12.
20 11 р е о б р а ж е и с к и й II. Д. и Альб и ц к и й II. А. Подроб-
ная опись 962 рукописям. . ., .№ 48, с. 36; № 49, с. 36—37; С е л и ф о н-
т о в II. 11. Подробная опись 440 рукописям. . ., № 176, с. 31; АЮБ, т. II,
№ 127/IV, стлб. 26; С. е л и ф о п т о в 11. II. Подробная опись 272 рукопи-
сям. . ., № 80, с. 19.
21 Акты Московского государства, изданные имп. Акадсмиею паук
под ред. II. А. Попова, т. I. СПб., 1890, № 260, с. 289; Материалы истори-
ческие и юридические района бывшего приказа Казанского дворца, т. VI.
Симбирск, 1912, с. 156.
22 [Павлов-] С и л ь г а и с к и й II. II. Акты о посадских людях-
закладчиках. СПб., 1909, с. 254—255,
92
1645 г.),23 Суздалю (за 1649 г.),24 Твери (за 1645 г.),25 Туле (за
1621 г.),26 Угличу (за 1635 г.),27 Шацку (за 1614, 1619/1620 г.),28
Шуе (за 1634 г.),29 Прославлю (за 1626, 1628, 1641 гг.).30 Приве-
денные данные свидетельствуют о том, что регистрация служилых
кабал в специально для того заведенных кабальных книгах про-
водилась в подавляющей части страны.
Однако зафиксированы и исключения из этой общей практики.
В. И. Шункову удалось установить, что в двух северных городах —
Сольвычегодске и Тотьме — кабальные книги в XVII в. пе велись
из-за малочисленности сделок, которые регистрировались вместе
с неокладными доходами в таможенных книгах.31
По-видимому, та же причина — малочисленность сделок по
оформлению как кабального холопства, так и крестьянского
иоряда — привела к тому, что за первую половину XVII в. допели
две книги, в которых регистрировались вместе и служилые кабалы,
и порядные грамоты (киша записей служилых кабал и порядных
грамот но Залесской полови не Шелопской пятины губного ста-
росты Матвея Косицкого за 30 апреля—30 августа 1641 г.32 и
книга записей служилых кабал и порядных грамот по Карельской
половине Водской пятины губного старосты 11 икифора Рахманова
за 8 — 11 ноября 1645 г.33 34).
П вообще, хотя порядок ведения кабальных киие’ и был опре-
делен указом 1586 г., при реализации этого постановления имели
место существенные отклонения от его предписаний. Начнем
с того, что очень скоро появились нарушения в вопросе о сроках
ведения кабальных книг: уже первая из дошедших кабальных
книг (ею Полужской половине Водской пятины губного старосты
Леонтия Кнутова) охватывает весь 7100 г. (14 сентября 1591 г.—
29 июля 1592 г.),31 а не какое-либо из его полугодий, как было
предусмотрено указом 1586 г. До начала XVII в. все же книги
в основном составлялись но полугодиям. Последние из таких
сохранившихся книг относятся к 7110 г. (ею Новгороду: 22 сеи-
23 ГБЛ, ф. 28, ч. II, картон 15/1, № 9.
24 Б о р н с о в В. Старинные акты, служащие преимущественно до-
полнением к описанию г. Шуи п его окрестностей. М., 1853, № 73, с. 128.
25 ЦГАДА, Колл, частных и государственных актов (Тверская коллек-
ция), Берповы, № 9.
26 Тяжбы ио холопьим делам, с. 394.
27 Л и п и и с к и й. Угличские акты XVII в. — В кп.: Временник
Демидовского юридического лицея, кп. 52. Ярославль, 1890, с. 194, № 145.
28 ГБЛ, ф. 28, ч. 11, картон 15/1, № 1; Тяжбы но холопьим делам, с. 358.
2и Тяжбы но холопьим делам, с. 479—480.
30 Там же, с. 389; ЦГАДА, Колл, частных и государственных актов
(Тверская коллекция), Полозовы, № 2; Семеновы, № 3.
31 111 у п к о в В. И. П’ец. на кп.:] Новгородские записные кабальные
книги 100—104 и III годов, с. 159—160.
32 ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кн. 25, л. 708—713 об., 719—719 об., 714—
714 об., 716—718 об., 715—715 об.
33 Там же, кн. 28, л. 466—481 об.
34 ИЗКК, ч. I, стлб. 169—175.
93
тября 1601 г.—28 февраля 1602 г.;35 по Дсревской пятине:
1 марта—6 августа 1602 г.36). Начиная же с 7112 г. по Новгороду
(30 сентября 1603 г.—27 августа 1604 г.37), с 7111 г. по Белозер-
ской половине Бежецкой пятины (16 октября 1602 г.—20 июля
1603 г.38), с 7112 по Деревской пятине (19 октября 1602 г.—
1 августа 1603 г.39) и с 7116 г. по Тверской половине Бежецкой
пятины (1 сентября 1607 г.—29 июня 1608 г.40), судя по сохра-
нившимся кабальным книгам, установились новые единые хроно-
логические рамки их веден ня — по полным годам.
Однако и этот по рядок в некоторых случаях оказывался на-
рушенным. Так, в Новгороде в 7146 г. велись последовательно
две книги: первая — с 9 сентября 1637 г. по 20 марта 1638 г.,41
вторая — с 25 апреля до времени не ранее 18 июля 1638 г.42 Такое
положение может быть объяснено лишь сменой лип,, руководивших
регистрацией крепостных документов. В первой книге этим зани-
мались воевода кп. Петр Александрович Репнин и дьяк Богдан Обо-
буров, во второй — воевода кн. Юрий Япшеевич Сулешев и дьякн
Филипп Арцыбашев и Петр Лутохин. Подобная же ситуация имела
место в Порхове в 7146 г. Здесь с 4 октября 1637 г. по 26 февраля
1638 г. одну кабальную книгу вел воевода Иван Васильевич Лав-
ров,43 а с 5 марта новую книгу — воевода Замятия Васильевич
Оничков.44
Впрочем, в Новгороде основанием для досрочного завершения
одной кабальной книги и заведения повой па протяжении одного
года не обязательно являлась замена обоих руководителей реги-
страции — и воевод, и дьяков. Новые дьяки (они могли и рапсе
служить в Новгороде, по с какого-то срока сменяли других дьяков
на посту руководителей регистрации крепостных документов)
в подавляющем большинстве случаев и при старом воеводе начи-
нали новую книгу. Так было в 71-47 г., когда при воеводе
кп. Юрии Яншеовиче Сулешевс дьяки Филипп Арцыбашев и
Петр Лутохин вели кабальную книгу со времени рапсе 3 октября
1638 г. по 13 марта 1639 г.,45 а дьяки Яков Бутримов и Федор 1’ы-
бенский — новую книгу с 26 марта до времени не ранее 25 июля
1639 г.;46 в 7148 г., когда при воеводе кп. Андрее Васильевиче
Хилкове дьяк Яков Бутримов вел кабальную книгу с 11 сентября
36 ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 9, л. 1—341.
30 Там же, л. 342—441.
37 Там же, кп. 14, л. 1—133 об.
38 НЗКК, ч. II, с. 1—61.
39 ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 13, л. 61—174 об.; НЗКК, ч. II, с. 197—
292.
*40 ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 15, л. 142—155.
41 Там же, кп. 23, л. 417—476.
42 Там же, л. 481—491 об.
43 ЦГАДА, ф. 137, on. 1, кн. 36, л. 232—237.
44 Там же, л. 238—242 об.
46 ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 25, л. 1—1е, 2—68 об.
46 Там же, л. 69—92.
94
1639 г. по 14 марта 1640 г.,47 а дьяк Филипп Арцыбашев — новую
книгу с 21 марта по 31 августа 1640 г.; 48 в 7155 г., когда при
воеводе кп. Семене Андреевиче Урусове дьяк Лукьян Талызин
вел кабальную книгу с 20 сентября 1646 г. по 20 мая 1647 г.,49
а дьяк Савин Завесил — новую книгу с 30 мая по 9 августа
1647 г.50 Следует отметить, что смена воевод пли дьяков, ведших
в Новгороде кабальные книги, если опа происходила до оконча-
ния календарного года, пе обязательно влекла за собой прекраще-
ние записей в одной книге и заведение повой книги. Укажем,
в частности, па новгородскую кабальную книгу 7141 г., в которой
нрп воеводах кп. Иване Михайловиче Катыреве-Ростовском и
Павле Ивановиче Волынском с 3 сентября до 25 ноября 1632 г.
регистрацией служилых кабал ведали дьяки Никифор Шипулип и
Первой Неронов, а с 25 ноября 1632 г. по 31 августа 1633 г. —
дьяки Иван Софопов и Федор Дружинин.51
В отличие от Новгорода, в Пскове до истечения календарного
срока новые кабальные книги, как правило, пе заводились пи при
замене обоих руководителей регистрации (воеводы и дьяка), пи
при замене одного из них. Исключением является регистрация
служилых кабал в Пскове лишь в 7150 г.: первая кабальная книга
велась здесь с 20 сентября 1641 г. по 9 февраля 1642 г. под руко-
водством воеводы кн. Михаила Петровича Пронского и дьяка
Петра Лутохипа,52 а вторая — с 22 февраля по 18 июля 1642 г.
под руководством воеводы кп. Василия Петровича Ахамашукова-
Перкасского н дьяка Бориса Патрикеева.53
Напротив, в пятинах в этом смысле порядок напоминал новго-
родский. Подобно тому как в Новгороде при смене воевод и дьяков
до истечения календарного года чаще всего заводились новые
кабальные книги, в новгородских пятинах происходило то же
самое в случае замены до истечения календарного года губных
старост. Так, в 7145 г. в Белозерской половине Бежецкой пятины
губной староста Богдан Козляипов вел кабальную книгу с 3 сен-
тября 1636 г. но 16 февраля 1637 г.,54 а губной староста Григо-
рий Мякинки — новую книгу со 2 апреля 1637 г.; 55 56 в 7145 г.
в Тверской половине Бежецкой пятины губной староста Андрей
Бетюков вел кабальную книгу с 1 сентября 1635 г. по 6 марта
1636 г.,5(5 а губной староста Григорий Спозип — новую книгу
с 10 апреля 1636 г.; 57 в 7149 г. в Залесской половине Шелопской
47 Там же, л. 250—300.
48 Там же, л. 302—326.
49 Там же, кп. 29, л. 1—13 об., 14а—14а об., 14—14 об., 15—54 об.
50 Там же, л. 55—70.
51 Там же, кн. 21, л. 118—1G0 об.
92 ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 740—780.
53 Там же, л. 781—810.
54 ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 23, л. 37G—379.
55 Там ясе, л. 381—386.
56 Там же, л. 127—130.
57 Там же, л. 130—139,
95
пятины губпой староста Василий Назимов вел кабальную книгу
с 19 сентября по 29 октября 1640 г. (в книге утрачен конец),58
а губпой староста Матвей Косицкий — новую книгу записей слу-
жилых кабал и порядных грамот с 30 апреля по 30 августа
1641 г.59 60 61
Но всегда, однако, удается выяснить причины ведения на
протяжении одного календарного года двух кабальных книг
по какой-либо местности. Трудность заключается в том, что эти
книги но сменяют одна другую, как было во всех приведенных
выше случаях, а ведутся параллельно в течение всего года или
его части. Нам известны четыре такие пары книг (т. о. всего
8 книг): за 7111 г. по Белозерской половине Бежецкой пятины, где
одну книгу с 16 октября 1602 г. но 20 июля 1603 г. вел губпой
староста Гаврила Теглов,'10 а другую книгу — с 1 января по 6 ав-
густа 1603 г. — губпой староста Иван Саламыков;01 за 7112 г.
по Белозерской половине Бежецкой пятины, где одну книгу
с 7 октября 1603 г. по 1 августа 1604 г. вел губной староста Гаврила
Теглов,62 а другую книгу — с 1 ноября 1603 г. по 1 августа 1604 г.—
губпой староста Иван Саламыков;63 за 7111 г. ио Деревской пя-
тине, где обе книги — начатую не позднее 19 октября 1602 г.,
а закопченную 1 августа 1603 г.64 и начатую не позднее 1 марта
1603 г., а законченную 18 августа 1603 г.65 — вели губные ста-
росты Никифор Матюшкин и Первой Мусин; за 7116 г. по Деревской
пятине, где обе книги — с 1 сентября 1607 г. по 30 января 1608 г.66
и с 14 сентября 1607 г. по 15 августа 1608 г.67 — вели губпые
старосты Тимофей ТПамшев и Андрей Обутков.
Среди сохранившихся кабальных книг первой половины XVII в.
имеются и такие, которые охватывают по один год или его часть,
а больший срок. Губпой староста Зарусской половины (Полонской
пятины Иван Селиванов начал регистрацию в книге 1 сентября
1638г. и завершил ее 21 сентября I639 г.68 'Таким образом, данная
кабальная книга отражает регистрацию но только за весь 7147 г.,
по и за начало 7148 г. (сентябрь 1639 г.). Интересно, что тот же
губной староста Иван Селиванов кабальную книгу за 7148 г.
начал вести 8 февраля 1640 г. и довел ее до 6 августа 1640 г.69
58 Там же, кп. 26, л. 26 об.—31 об.
ь» Там же, кп. 25, л. 708—713 об., 719—719 об., 714-714 об., 716-
718 об., 715—715 об.
60 TI3KK, ч. II, с. 1—61.
61 Там же, с. 61—143.
62 ЦГАДА, ф. 1144, on. I, кп. 14, л. 223а—279 об.
г>3 Там же, л. 279а—315 об.
64 Там же, кп. 13, л. 61 —174 об.; НЗКК, ч. II. с. 197—292.
efi ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, Kir. 13, л. HI—X, 1—60 об.; НЗКК, ч. II,
с. 163—197.
66 ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 15, л. ПО—127 об.
«7 Там же, л. 128—139 об.
68 Там же, кп. 25, л. 149—156.
68 Там же, л. 385—389,
96
Воевода г. Порхова Яков Григорьевич Щербинин начал реги-
страцию служилых кабал 28 ноября 1634 г., а завершил ее только
19 марта 1G36 г.,70 т. о. объединил в одной книге два года —
7143 и 7144. В том же Порхове другая кабальная книга велась
с 5 марта 1638 г. по 22 сентября 1639 г. двумя воеводами: первым
(Замятней Васильевичем О яичковым) — с начала по 27 декабря
1638 г., вторым (Григорием Степановичем Щеголевым) — с 22
февраля 1639 г. до конца.71 Во всех приведенных случаях можно
предположить лишь одну причину нарушения сложившегося
порядка. По-видимому, оно было вызвано незначительным числом
оформляемых служилых кабал.
Несмотря на наличие различных отклонений от сложившейся
практики основной порядок па протяжении первой половины XVII в.
(за исключением самого его начала) оставался господствующим:
во всех местностях, где предписано было регистрировать служи-
лые кабалы, кабальные книги велись, исходя из общей нормы, —
па один календарный год одна книга. При этом далеко ново всех
случаях регистрация происходила с 1 сентября по 31 августа.
Иногда она начиналась несколько позднее, а иногда — даже
ближе к концу года. Го же самое относится и к завершению реги-
страции. Оно могло быть близким и к концу года, и к его началу.
В некоторых случаях регистрация продолжалась всего несколько
дней какого-либо месяца, а то и один день.
По завершении кабальных книг и после окончания года (чаще
всего ио истечении еще одного года) с них, как и предусмотрено
было указом 1586 г., снимали копию для отправки в Москву,
а оригиналы являлись в то же время черновыми экземплярами
книг. О том свидетельствует запись в кабальной книге Деревской
пятины 1602/03 г.: «Л у кабалы припись губных старост Микифора
Матюпткипа да Первого Мусина. А кабалу писал и в книги записал
земский дг.ячек Первуша Борисов. Пошлин взято 4 алтына.
Луч о р н ы х к п иг ру к а его, Ф о т к о в а (кабального
холопа, — />. ГТ.). Кабальный послух Васка Посадников руку
приложил».72 Одпако в конкретных условиях Новгорода и новго-
родских пятин копии с пятинных кабальных книг на губных ста-
нах не снимались; отсюда в Новгород отправлялись их оригиналы,
которые копировались в новгородской приказной избе вместе
с теми оригиналами кабальных книг, которые велись непосред-
ственно в Новгороде.
До 1597 г. копии кабальных книг и пошлины одновременно
сдавались в Москве в Казну «государевым казначеям». Но уже
с 1 597 /98 г. их также одновременно стали направлять в другой пра-
вительственный орган — Приказ Холопьего суда.73 По-видимому,
70 ЦГАДА, ф. 137, он. 1, кп. 36, л. 222—227.
71 Там же, л. 238—242 об.
72 ПЗЗК, ч. II, с. 206 (разрядка паша, — В. П.).
73 К а м о тгц ев а Е. И. Записные книги крепостям дьяка Дмитрия
Алябьева, с. 18.
97
7 Вспомогательные исторические дисциплины, т. XJ
в 30-х годах XVIТ в. порядок отчасти изменился. Во-первых,
списки кабальных книг сдавались пе всегда вместе с пошлинами,
а иногда независимо от времени сдачи пошлин и отдельно от них,
во-вторых, нс только в Холопий приказ, айв соответствующие
финансовые приказы-четверти (чети). Так, в конце псковской ка-
бальной книги за 1645/46 г. имеется запись о том, что «с кабаль-
ных книг списки. . . посланы к государю к Москве в Новгородц-
кую четь».74
Что же касается собранных в результате регистрации холопьих
крепостных документов, прежде всего служилых кабал, пошлин,
то, возможно, с того же времени (30-е годы XVII в.) их первона-
чально сдавали в Большой приход с фиксированием этого факта
в приходных книгах. Во всяком случае в конце псковских кабаль-
ных книг за 30-е годы имеются уже приписки о том, что «тс
деньги противу сего перечня в Большой приход взяты и в при-
ходной книге писаны».75 76 ('тало возможно так же, как практико-
валось, например, в Пскове, досрочно (до истечения кален-
дарного года) изымать в «Большой приход» пошлинные деньги
за регистрацию холопьих крепостей.
Однако указом, изданным пе позднее 30 мая 1641 г., был под-
твержден порядок, согласно которому «пошлинные деньги» полага-
лось «присылать ко государю к Москве в Приказ Холопья суда
ежогод». Устанавливался и предельный срок такой присылки —
«после Семеня дня поделю спустя» (через педелю после 1 сен-
тября), т. с. сразу же по окончании ведения ежегодных кабаль-
ных книг. При этом книги должны были быть «пе черны и пе
переправ л Иваны»: чтобы «меж строк. . . и по полям приписки и
скребпьтх мост тгпгдо по было».70
Бытие было отмечено, что прп регистрации в кабальных книгах
предусмотрено было внесение в них полного текста служилых
кабал, составленных обычно в тот же дель (it редких случаях неза-
долго до этого). Обязательным являлось также присутствие всех
лиц, дающих на себя кабалу, так как они подвергались опросу
па предмет выявления, добровольно или принудительно оформля-
лись па них кабалы. Имелся в виду порядок, согласно которому
власти должны были признавать недействительными принуди-
тельно взятые служилые кабалы. Кроме того, в книгах необходимо
было давать описание внешних примет закабаляемых. Прово-
дился также их опрос для выяснения прежней деятельности и про-
исхождения, главным образом, чтобы выявить, пе были ли они
прежде холопами или крестьянами, принадлежавшими другим
господам, т. с. пе беглые ли они холопы пли крестьяне. Результаты
опроса должны были также вноситься в книги.
74 ЦГАДА, ф. 1209, № 17279, л. 32.
76 Там же, № 17765, л. 489.
76 Яковлев А. И. Холопство и холопы в Московском государстве
XVII в., т. I, с. 316,
98
^Однако не все, не всегда и не везде эти правила соблюдались.
Так, например, полные тексты служилых кабал вносились непре-
менно в кабальные книги по Новгороду и Пскову, в книгах же
по новгородским пятинам, Порхову и Гдову они в некоторых
случаях отсутствуют и заменены изложением содержания служи-
лых кабал, иногда кратким, иногда более пространным.77 По-
разному проводился и опрос поступающих в кабалу. В Новгороде
наиболее подробно записывалась биография закабаляемого с ука-
занием того, где, когда, а иногда и сколько прежде служил дающий
на себя служилую кабалу, часто приводились сведения о роде
его занятий накануне похолонлспия, о его отце и матери. В Пскове,
Порхове и в пятинах записи в кабальных книгах ограничивались
зачастую лишь сведениями о том, вольными людьми или холопами
прежде были поступающие в холопы,78 либо отсутствуют и эти
данные.79 И вообще наиболее педантично, с полным следованием
установленной про де дуре кабальные книги, если основываться
на дошедших до нас, велись только в Новгороде.
Но и в Новгороде, как и в Пскове, а также в других местах,
уже в 30-х годах перестало соблюдаться правило обязательного
опроса в момент регистрации всех без исключения лиц, поступаю-
щих в холопы, если служилая кабала оформлялась па двух или
более человек. В этих случаях перед властями, которые вели
кабальную книгу, обычно представал только глава семьи. С его
слов и стали записывать сведения по только о нем, но и о членах
его семьи, в том числе их внешние приметы.
Способ ведения кабальных книг неоспоримо свидетельствует
о том, что они были заведены для укрепления владельческих прав
па кабальных люден и превратились в документальное основание
кабальной крепости. Так, вынося в 1623 г. решение по спору
между двумя холоповладельцами об Офимье Ондрсевой дочери
с мужем в пользу Тимофея Желябужского, Приказ Холопьего
суда руководствовался исключительно том обстоятельством, что
«та ево Тимофеева кабала в шацкмх книгах на тое Офимку сыс-
кана. . . и но тем лее кабальным книгам ее, Офимку, осматривали,
и но осмотру во всех приметах сошлась».80 Подобно этому же
77 См., например: кабальная книга по Тверской половине Бежецкой
пятины, 1 ноября—6 декабря 1602 i’. (НЗКК, ч. II, с. 143—160).
78 См., например: кабальная книга но Белозерской половине Бежецкой
пятины, 16 октября 1602 г.—20 июля 1603 г. (НЗКК, ч. П, с. 1—61); ка-
бальная книга по Белозерской половине Бежецкой пятины, 1 января—
6 августа 1603 г. (НЗКК, ч. II, с. 61 —143); кабальная книга по Деревской
пятине, 19 октября 1602 г. — 1 августа 1603 г. (НЗКК, ч. II, с. 197—292);
кабальная книга но Залесской половине Шелопской пятины, 6 декабря
1602 г.—18 августа 1603 г. (ЦГАДА, ф. 1144, оп. 1, кп. 13, л. 175—249,
249а—249з об.; НЗКК, ч. 11, с. 293—338) и т. д.
70 См., например: кабальная книга ио Тверской половине Бежецкой
пятины, 1 ноября—6 декабря 1602 г. (НЗКК, ч. II, с. 143—160).
в0 Тяжбы по холопьим делам, с. 358.
7* 99
в 1630 г. Приказ Холопьего суда сопоставил предъявленную
холоповладельцем служилую кабалу с кабальными книгами,
«и из кабальных холопьих книг 132-го году та кабала на того
человека. . . выписано; и против кабальных книг тот человек
в рожей и в приметы осматривай, и ио осмотру тот человек. . .
против кабалы рожей и в приметы сшолся», почему и «пригово-
рили того человека» холоповладельцу, предъявившему па пего
служилую кабалу.81
Состав кабальных книг первоначально был однородным.
В них регистрировались только служилые кабалы. В редких
случаях там попадаются отпускные грамоты на холопов, по и они
первоначально записывались в эти книги для подтверждения сво
бодного состояния бывших холопов, дававших теперь па себя слу-
жилые кабалы. Однако пе позднее 1631/32 г. в кабальных книгах
по Новгороду начинают появляться жилецкие (жилые) записи.82
В новгородской кабальной книге 1632/33 г., кроме жилых записей,
начали регистрироваться и купчие на полоняников.83 Однако
утверждать, что в Новгороде переход от регистрации в кабальных
книгах только служилых кабал к регистрации и других холопьих
крепостей произошел именно в 1631/32 г., оснований пет, так как
с 1625/26 до 1631/32 г. не сохранилось пи одной новгородской
кабальной книги. В кабальпой книге по Новгороду 1633/34 г.
число зарегистрированных купчих па полоняников сравнялось
с числом зарегистрированных служилых кабал — по 28,84 85 а в ка-
бальпой книге по Новгороду 1634/35 г., помимо перечисленных
актов, регистрировались данные грамоты на людей, мировая
запись о спорном холопе, отпускные грамоты на холопов, запись
о «поступке» старинным холопом, челобитные холововладельцев
и холопов.86 Таким образом, пе поздпее чем с начала 30-х годов
XVII в. в новгородских кабальных книгах систематически запи-
сываются, кроме служилых кабал, которые до конца 40-х юдов
продолжают преобладать, данные па старинных холопов, пере-
даваемых в приданое, отпускные грамоты на холопов, записи
о «поступке» старинных холопов, купчие на полоняников, миро-
вые записи в делах о спорных холопах, записи о состоявшихся су-
дебных решениях по холопьим долам, челобитья по делам о спор-
ных холопах, деловые (раздельные) грамоты па холопов, жилые
(жилецкие) записи. Все эти крепостные акты оказались внесен-
81 Там же, с. 451.
82 Кабальная книга по Новгороду, 19 сентября 1631 г. — 15 июля
1632 г. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кн. 21, л. 48—50 (жилая запись зарегистриро-
вана 18 июня 1632 г.).
83 Кабальная книга по Новгороду, 3 сентября 1632 г.—31 августа 1633 г.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 21, л. 123—124 об., 124 об.— 128, 152—154,
158—160, 161 об,—164.
84 Кабальная книга по Новгороду, 8 сентября 1633 г.—17 августа
1634 г. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 21, л. 215—336.
85 Кабальная книга по Новгороду, 9 сентября 1634 г.—26 июля 1635 г.
ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кн. 21, л. 373—456 об.
100
Ними именно в новгородские книги, очевидно, потому, что здесь
их регистрация производилась с доклада пе только дьякам, но
и воеводам. Лишь служилые кабалы по-прежнему обычно реги-
стрировались в Новгороде с доклада дьякам. Но тогда можно
констатировать, что новгородские кабальные книги постепенно
превращались в универсальные книги записей холопьих докумен-
тов, фиксировавших как владельческие права на холопов, так
и их отпуск на свободу.
Эта тенденция в некоторой степени характеризует и кабальные
книги, ведшиеся в Пскове. В первой из сохранившихся псков-
ских кабальных книг (за 1618/19 г.),86 помимо служилых кабал,
зарегистрирована одна отпускная грамота. В более поздних
книгах количество отпускных растет. Первая иоступпая запись
была зарегистрирована в книге за 1622/23 г.,87 первая жилецкая
(жилая) запись — в книге 1623/24 г.,88 первая данная грамота —
в книге за 1628/29 г.89 Впрочем, здесь регистрация жилых записей
и данных грамот, как и других подобных документов, в кабальных
книгах производилась эпизодически. Систематически же в Пскове
в кабальные книги заносились только служилые кабалы и от-
пускные грамоты.
В кабальных книгах новгородских пятин и Порхова, как
правило, регистрировались только служилые кабалы, появле-
ние же в них в единичных случаях других холопьих документов
следует считать исключением. Однако некоторые изменения,
происшедшие в их заголовках, показательны. Так, например,
в заголовке книги по Залесской половине (Полонской пятины
1640/41 г. читаем: «Книги кабальные. . . по допросу губного
старосты Василия Борисова сына Назимова, записка на ково
имином дворян и детей боярских даны служилые кабалы и ста-
ринные крепостные з а п и с к и».90 В книге по Карель-
ской половине Водской пятины 1648 г. заголовок сформулирован
так: «. . .книги Воцкие пятины Корел ьские половины холопьи
и кабальный и розпросньтя речи».91
Публикуемый далее перечень кабальных книг первой поло-
вины XVII в. охватывает все известные нам книги этого типа по
Новгороду, Пскову, Порхову, Гдову, новгородским пятинам.
86 Кабальная книга по Пскову, рапсе 20 сентября 1618 г. —27 августа
1619 г. ЦГАДА, ф. 1209, № 17763, л. 1—89.
87 Кабальная книга по Пскову, 3 сентября 1622 г.—9 июня 1623 г.
ЦГАДА, ф. 1209, № 17763, л. 329а—392.
88 Кабальная книга по Пскову, 8 сентября 1623 г.—2 августа 1624 г.
ЦГАДА, ф. 1209, № 17763, л. 393а—476.
89 Кабальная книга по Пскову, 10 сентября 1628 г.—24 августа 1629 г.
ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 177—206 об., 823, 207—230 об.
”° ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 26, л. 26 об. (разрядка наша, — В. II.).
61 Там же, кп. 29, л. 353.
101
Книги по новгородским пятинам в подавляющем большинстве
случаев велись по их половинам. Только по Водской пятине
за 1621/22, 1622/23, 1631/32, 1632/33, 1635/36, 1636/37 гг. и по
Деревской пятине за^ 1601/02, 1602/03, 1603/04, 1607/08 гг.
кабальные книги велись в целом по пятинам, а не но полови-
нам. Сведения о двух кабальных книгах, хранящихся в Сток
гольмском государственном архиве Швеции, даются на оспо
вашш микрофильмов, имеющихся в Архиве Л О д Института
истории СССР.
Все кабальные книги распределены но географическим пунк-
там, в которых они велись (Гдов, Новгород, новгородские нятипы,
Норхов, Псков), в хронологической последовательности. О всех
книгах даются следующие сведения.
1. Хронологические рамки ведения. Вели в книге отсутствует
начало или конец, то указываются хронологические рамки ее
сохранившейся части.
2. Должностные лица, руководившие ведением данной книги.
При этом в скобках указывается начальная дата, с которой долж-
ностное лицо фигурирует в книге в качестве руководителя реги-
страции (или одного из них). Если же начальная дата не указана,
то это означает, что должностное лицо руководило регистрацией
с самого начала ведения книги или с начала сохранившейся ее
части.
3. Архивный шифр книги и точная последовательность листов
в ней.
4. Если сохранился только список кабальной книги, на это
специально указывается.
5. Степень полноты книги (без начала, без конца, пропуски
листов). Если сведения о степени полноты отсутствуют, то это
означает, что книга сохранилась целиком.
6. Издания книги (в целом или частично), если она публико-
валась.
7. Наличие, кроме оригинала кабальной книги, ее списков
и их архивные шифры. Сведения об этих списках и их шифры
даются в конце описания каждой книги в скобках.
В настоящем перечне воспроизводятся некоторые материалы
из той части опубликованного нами ранее «Списка кабальных
книг 1591—1609 гг. и записных книг старых крепостей XVI в.»,
которая касается кабальных книг 1600/1601—1608/1609 гг.92
Однако в перечень внесен ряд дополнений и корректив. Равным
образом исправлению подверглось высказанное нами ранее мнение
о составе нескольких отрывков кабальных книг самого начала
XVII в.93
82 См.: Панеях В. М. Холопство в XVI—начале XVII в., с. 262—
264.
83 См.: Панеях В. М. К вопросу об указе 1601 г. — Проблемы
источниковедения, IX, 1961, с. 265.
102
ПЕРЕЧЕНЬ КАБАЛЬНЫХ КНИГ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII в.
Г Д О в
18 декабря 1630 г. Воевода Пятой Гаврилович Мусип. ЦГАДА, ф. 1209,
№ 17765, л. 304—317.1
Новгород
5 сентября 1600 г.—28 февраля 1601 г. Воевода кп. Василий Иванович
Шуйский; дьяки Дмитрий Алябьев, Второй Поздеев. ЦГАДА, ф. 1144,
on. 1, кп 8, л. 1—88. Боз начала.
2 марта—4 июля 1601 г. Дьяки Дмитрий Алябьев, Второй Поздеев.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 8, л. 95—154 об. Без конца.
22 сентября 1601 г.—28 февраля 1602 г. Дьяки Дмитрий Алябьев, Вто-
рой Поздеев. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 9, л. 1—341. Без начала.
30 сентября 1603 г.—27 августа 1604 г. Дьяк Нелгоб Суколепов. ЦГАДА,
ф. 1144, on. 1, кп. 14, л. 1—133 об. Без начала.
4 октября 1607 г.—1 августа 1608 г. Воеводы кп. Андрей Петрович
Куракин, Михаил Игнатьевич Татищев; дьяки Ефим Телеппев, Иван Тимо-
феев. Ц1 АДА, ф. 1144, он. 1, ки. 15, л. 1а—96. Без начала.
2 октября 1608 г.—20 августа 1609 г. Воеводы кп. Андрей Петрович
Куракин, Михаил Игнатьевич Татищев (по 2 октября 1608 г.), Михаил Ива-
нович Шуйский (с 30 октября 1608 г.); дьяки Ефим Телеппев, Иван Тимофеев.
ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 16, л. 5—115.
4 сентября 1614 г.—8 августа 1615 г. Воевода Иван Никитич Одоевский
Большой; дьяки Семен Лутохип, Пятой Григорьев. Стокгольмский госу-
дарственный архив Швеции, ф. новгородских документов, ки. 65, без паги-
нации.
Рапсе 22 сентября 1615 г.—8 июля 1616 г. Воевода Иван Никитич Одо-
евский Большой; дьяки Семен Лутохип, Пятой Григорьев. Стокгольмский
государственный архив Швеции, ф. новгородских документов, ки. 107,
без пагинации. Боз начала и конца.
20 сентября 1621 г.—19 августа 1622 г. Воевода кп. Данила Иванович
Мезецкий; дьяки Михаил Милославский, Добрыпя Семенов. ЦГАДА, ф. 1144,
он. 1, кп. 1, л. 182—182 об.; кп. 17, л. 1—86 об. Без начала.
25 сентября 1622 г.—29 августа 1623 г. Воеводы кп. Данила Иванович
Мезецкий, кп. Григорий Петрович Ромодановский; дьяки Михаил Мило-
славский, Добрыпя Семенов. ЦГАДА, ф. 1144, оп. 1, кп. 17, л. 186—264.
Без начала; между л. 240 об. (регистрация 29 марта 1623 г.) и 241 (регистра-
ция 26 апреля 1623 г.) утрачено несколько листов (возможно, два).
12 сентября 1623 г.—27 августа 1624 г. Воевода кп. Григорий Петрович
Ромодановский; дьяки Михаил Милославский, Федор Апраксин. ЦГАДА,
ф. 1144, on. 1, кп. 17, л. 368 об.—454 об.
30 января—17 августа 1625 г. Дьяк Федор Апраксии/ЦГАДА, ф. 1144,
on. 1, кп. 1, л. 143-167. Без начала и конца.
19 сентября 1631 г. —15 июля 1632 г. Воеводы кп. Юрий Япшеевич Суле-
шев, кп. Семей Никитич Гагарин; дьяки Никифор Шипулип, Первой Неронов.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 21, л. 1—52. Без пачала и конца.
3 сентября 1632 г.—31 августа 1633 г. Воеводы кн. Иван Михайлович
Катьтрев-Ростовский, Павел Иванович Волынский; дьяки Никифор Шипу-
лип, Первой Неронов, Иван Софопов (с 25 ноября 1632 г.), Федор Дружинин
(с 25 ноября 1632 г.). ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 21, л. 118—166 об.
1 Данная кабальная книга отнесена к г. Гдову предположительно.
Известно, что Пятой Гаврилович Мусип был воеводой в Гдове в ноябре
1629 г. (Б а р с у к о в А. П. Списки городовых воевод и других лиц воевод-
ского управления Московского государства XVII столетия. СПб., 1902,
с. 60),
103
8 сентября 1633 г. —17 августа 1631 г. Воеводы кв. Иван Михайлович
Катырев-Ростовский, Павел Иванович Волынский; дьяки Иван Софопов,
Федор Дружинин. ЦГАДА, ф. 1144, оп. 1, кн. 21, л. 215—336.
9 сентября 1634 г.—26 июля 1635 г. Воеводы кн. Иван Михайлович Каты
рев-Ростовский, Павел Иванович Волынский; дьяки Иван Софопов, Федор
Дружинин. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 21, л. 373—456 об. Без конца (?).
11 ноября 1635 г.—17 августа 1636 г. Воевода кн. Петр Александрович
Репнин; дьяк Богдан Федорович Обобуров. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 23,
л. 1—96 об. Без начала.
10 сентября 1636 г.—30 августа 1637 г. Воевода ки. Петр Александрович
Решпш; дьяк Богдан Федорович Обобуров. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 23,
л. 185—274.
9 сентября 1637 г.—20 марта 1638 г. Воевода кп. Петр Александрович
Репнин; дьяк Богдан Федорович Обобуров. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 23,
л. 417—476.
25 апреля—18 июля 1638 г. Воевода кн. Юрий Яншесвич Сулешев; дьяки
Филипп Арцыбашев, Петр Лутохии. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 23, л. 481 —
491 об. Без конца.
Ранее 3 октября 1638 г.—13 марта 1639 г. Воевода кн. Юрий Яншесвич
Сулешев; дьяки Филипп Арцыбашев, Петр Лутохин. ЦГАДА, ф. 1144,
on. 1, кп. 25, л. 1—1с, 2—68 об. Без начала; между л. 1в об. и 1г, 1г об.
и 1д утрачены листы (возможно, по одному).
26 марта—25 июля 1639 г. Воевода кн. Юрий Яншесвич Сулешев; дьяки
Яков Бутримов, Федор Рыбепский. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 25, л. 69—92.
Без конца.
11 сентября 1639 г. —14 марта 1640 г. Воевода Kir. Андрей Васильевич
Хилков; дьяк Яков Бутримов. ЦГАДА, ф. 1144, оп. 1, ки. 25, л. 250—300.
21 марта —31 августа 1640 г. Воевода ки. Андрей Васильевич Хилков;
дьяк Филипп Арцыбашев. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, Kir. 25, л. 302 -326.
10 сентября 1640 г.—17 августа 1641 г. Воевода кп. Андрей Васильевич
Хилков; дьяки Филипп Арцыбашев, Яков Бутримов. ЦГАДА, ф. 1144,
on. 1, кп. 25, л. 489—569.
5 сентября 1644 г.—29 августа 1645 г. Воевода Глеб Иванович Морозов;
дьяк Никифор Демидов. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, ки. 28, л. 1 —102 об.
13 сентября 1645 г.—25 августа 1646 г. Воеводы кп. Семен Андреевич
Урусов, кн. Григорий Петрович Борятипский; дьяк Лукьян Талызин.
ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 28, л. 334—399 об., 406- 406 об., 401—405 об.,
400—400 об., 407—417.
20 сентября 1646 г.—20 мая 1647 г. Воевода кп. Семен Андреевич Урусов;
дьяк Лукьян Талызин. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 29, л. 1 —13 об., 14а—14а
об., 14—14 об., 15—54 об. (Список: ЦГАДА, ф. 137, on. 1, кп. 35, л. 1—45).
30 мая—9 августа 1647 г. Воевода кн. Семен Андреевич Урусов; дьяк
Савин Завесшг. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 29, л. 55—70 (Список: ЦГАДА,
ф. 137, он. 1, кп. 35, л. 46—60).
14 октября 1647 г.—15 июля 1648 г. Воевода кп. Семен Андреевич Урусов;
дьяк Савин Завесив. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, ки. 29, л. 237—304 об. (Список:
ЦГАДА, ф. 137, on. 1, кп. 35, л. 260—323 об.).
24 сентября 1648 г.—23 июля 1649 г. Воевода ки. Федор Андреевич Хил
ков; дьяк Савин Завесить ЦГАДА, ф. 137, on. 1, кн. 36, л. 2—54, список.
10 сентября 1649 г,—2 августа 1650 г. Воеводы кн. Федор Андреевич
Хилков, кп. Юрий Петрович Буйносов-Ростовский (с июля 1650 г.). ЦГАДА,
ф. 137, оп. 1, кп. 36, л. 281—397, список.
Новгородские пяти и ы
Бежецкая пятина Белозерская половина
16 октября 1602 г.—20 июля 1603 г. Губной староста Гаврила Теглев.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 12, л. 1—71 об. Опубл.: НЗКК, ч. Л, с. 1—61.
1 января—6 августа 1603 г. Губной староста Иван Саламыков. ЦГАДА,
ф. 1144, on. 1, кн. 12, л. 73—184 об. Опубл.: НЗКК, ч. II, с. 61 — 143,
104
7 октября 1603 г.—1 августа 1604 г. Губной староста Гаврила Теглев.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 14, л. 223а—279 об.
1 ноября 1603 г. —1 августа 1604 г. Губной староста Иван Саламыков.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 14, л. 279а—315 об.
12 сентября 1607 г.—26 декабря 1608 г. Губной староста Иван Висле-
пев. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 15, л. 157—164 об. Без конца.
25 января—22 августа 1622 г. Губной староста Захар Давыдов. ЦГАДА,
ф. 1144, on. 1, кп. 17, л. 120—185.
1 сентября 1622 г.—27 августа 1623 г. Губной староста Захар Давыдов.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 17, л. 304-347.
J сентября 1631 г.—21 июля 1632 г. Губной староста Богдан Козляи-
пов. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 21, л. 94—101 об.
14 декабря 1632 г.—26 июля 1633 г. Губной староста Богдан Козляи-
нов. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 21, л. 194—200.
2 сентября 1633 г. — 29 мая 1634 г. Губной староста Богдан Козляипов.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 21, л. 349—349 об., 356—356 об., 351—354.
20 сентября 1634 г.—15 августа 1635 г. Губной староста Богдан Козляи-
пов. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, ки. 21, л. 474 об.—480.
3 января—6 августа 1636 г. Губной староста Богдан Козляипов. ЦГАДА,
ф. 1144, on. 1, кп. 23, л. 140—141, 146, 142—145 об., 147—154 об.
3 сентября 1636 г. —16 февраля 1637 г. Губной староста Богдан Козляи-
пов. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 23, л. 376—379.
2 апреля—17 июля 1637 г. Губной староста Григорий Мякиншг. ЦГАДА,
ф. 1144, on. 1, ки. 23, л. 381—386.
1 марта—15 июня 1638 г. Губной староста Богдан Козляипов. ЦГАДА,
ф. 1144, он. 1, кп. 23, л. 566 об. — 569.
20 сентября 1638 г. — 23 марта 1639 г. Губной староста Богдан Козляи-
пов. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 25, л. 174—183 об.
15 сентября 1639 г. —11 июля 1640 г. Губной староста Богдан Козляи-
пов. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, ки. 25, л. 418 об.-—423 об., 429—429 об., 425—
428 об., 431—431 об., 430, 424 -424 об.
12 марта—29 августа 1641 г. Губной староста Василий Ушаков. ЦГАДА,
ф. 1144, он. 1, кн. 25, л. 720—728. Между л. 724 об. (регистрация 20 марта
1641 г.) и 725 (регистрация 9 мая 1641 г.) утрачены один или несколько
листов.
12 сентября 1644 г.—6 февраля 1645 г. Губной староста Василий Ушаков.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 28, л. 287—291‘об., 282—282 об., 293—304.
8 сентября 1645 г.—26 августа 1646 г. Губной староста Василий Ушаков.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 28, л. 586—616 об.
1 октября 1646 г.—6 февраля 1647 г. Губной староста Василий Ушаков.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 29, л. 186—204 (Список: ЦГАДА, ф. 137, on. 1,
кн. 35, л. 202—225 об.).
2 сентября 1647 г.—25 августа 1648 г. Губной староста Василий Ушаков.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 29, л. 422—443 об. (Список: ЦГАДА, ф. 137,
on. 1, кп. 35, л. 449—470).
3 декабря 1648 г.—14 августа 1649 г. Губной староста Василий Ушаков.
ЦГАДА, ф. 137, он. 1, кн. 36, л. 156—167 об., список.
11 декабря 1649 г.—И февраля 1650 г. Губной староста Василий Ушаков.
ЦГАДА, ф. 137, on. 1, кп. 36, л. 502—507 об., список.
Бежецкая пятина Тверская половина
1 ноября—6 декабря 1602 г. Губные старосты Степан Шамшев, Иван
Алскин. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 12, л. 188—202 об. Без начала и конца;
между л. 188 и 189, 195 и 196 утрачены листы. Опубл.: НЗКК, ч. II, с. 143—
160.
1 октября 1603 г.—26 февраля 1604 г. Губные старосты Степан Шамшев,
Иван Алскин. ЦГАДА, ф. 1144, оп. 1, кп. 14, л. 315а—350. Без конца.
1 сентября 1607 г.—29 июня 1608 г. Губные старосты Степан Шамшев,
Иван Алскин. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 15, л. 142—155.
105
1 января—9 июня 1622 г. Губной староста Никита Мелюков. ЦГАДА,
ф. 1144, on. 1, кп. 17, л. 104—118.
8 сентября 1622 г.—15 августа 1623 г. Губной староста Никита Мелю-
ков. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 17, л. 348—367 об.
1 сентября—26 октября 1623 г. Губной староста Никита Мелюков.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 17, л. 470—476. Без конца.
1 сентября 1631 г.—29 июня 1632 г. Губной староста Ефим Родичев.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 21, л. 80—93.
1 сентября 1632 г.—6 августа 1633 г. Гублые старосты Ефим Родичев,
Андрей Бетюков (с 20 июля 1633 г.). ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 21, л. 185—
193.
6 декабря 1633 г.—20 июля 1634 г. Губной староста Андрей Бетюков.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 21, л. 339—344.
1 сентября 1634 г.—9 мая 1635 г. Губной староста Андрей Бетюков.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 21, л. 469—473.
1 сентября 1635 г.—6 марта 1636 г. Губной староста Андрей Бетюков.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 23, л. 127—130.
10 апреля—20 июля 1636 г. Губной староста Григорий Снозип. ЦГАДА,
ф. 1144, он. 1, кп. 23, л. 130—134 об. Без конца (?).
1 октября 1636 г.—20 июля 1637 г. Губной староста Григорий Снозин.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 23, л. 388—395 об., 135—139.
1 сентября 1637 г.—20 июля 1638 г. Губной староста Григорий Снозин.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 23, л. 572—587 об. '
1 сентября 1638 г.—20 июля 1639 г. Губной староста Григорий Снозин.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 25, л. 194—210.
1 сентября 1639 г.—1 марта 1640 г. Губной староста Григорий Снозин.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 25, л. 432—458 об.
1 сентября 1640 г.—28 марта 1641 г. Губной староста Григорий Снозин.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 26, л. 1—19 об.
1 сентября 1644 г.—3 августа 1645 г. Губной староста Федор Басаев.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 28, л. 272—285 об.
1 октября 1645 г.—11 июня 1646 г. Губной староста Федор Березин.
ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кн. 28, л. 560—585 об.
1 сентября 1646 г.—8 августа 1647 г. Губной староста Федор Березин.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 29, л. 164—185 об. (Список: ЦГАДА, ф. 137, on. 1,
кн. 35, л. 177—201а).
1 сентября 1647 г.—29 мая 1648 г. Губной староста Федор Березин.
ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 29, л. 406—421 об. (Список: ЦГАДА, ф. 137, он. 1,
кп. 35, л. 434—447 об.).
1 сентября 1648 г.—14 июля 1649 г. Губпой^староста Федор Березин.
ЦГАДА, ф. 137, on. 1, кп. 36, л. 146—155 об., список.
{^сентября 1649 г.—1 мая 1650 г. Губные старосты Федор Березин, Яков
Родичев (с 6 декабря 1649 г.). ЦГАДА, ф. 137, on. 1, кп. 36, л. 490— 500 об.,
список.
Водская пятина
9 июня—16 августа 1622 г. Губной староста Михаил Неелов. ЦГАДА,
ф. 1144, on. 1, кн. 17, л. 87—92 об.
6 ноября 1622 г.—14 марта 1623 г. Губной староста Михаил Неелов.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 17, л. 288а—303.
6 октября 1631 г.—25 июня 1632 г. Губной староста Никифор Шавка-
лов. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 21, л. 60—79. Между листами 74 об. и 75 утра-
чены листы (возможно, один или два).
21 сентября 1632 г.—2 августа 1633 г. Губной староста Никифор Шавка-
лов. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 21, л. 168—177.
8 февраля—26 июля 1636 г. Губпой староста Гаврила Воронин. ЦГАДА,
ф. 1144, on. 1, кп. 23, л. 98—117.
21 сентября 1636 г.—28 февраля 1637 г. Губной староста Гаврила Воро-
нин. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 23, л. 333—361 об.
106
Водская пятина Карельская половина
21 ноября 1601 г.—9 мая 1602 г. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 10, л. 1—
73 об. Без конца.
11 сентября—24 декабря 1639 г. Губной староста Никифор Рахманов.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 25, л. 376—383.
1 сентября 1640 г.—20 марта 1641 г. Губной староста Никифор Рахма-
нов. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 25, л. 684—690 об.
1 марта—21 июля 1645 г. Губной староста Никифор Рахманов. ЦГАДА,
ф. 1144, on. 1, кп. 28, л. 175—185.
8 ноября—И ноября 1645 г. Книга записей служилых кабал и поряд-
ных грамот. Губной староста Никифор Рахманов. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1,
кп. 28, л. 466—481 об.
8 ноября 1646 г.—18 марта 1647 г. Губной староста Никифор Рахманов.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 29, л. Illa, 111—111 об., 112—115. (Список:
ЦГАДА, ф. 137, on. 1, кп. 35, л. 103—108 об.).
20 марта 1648 г. Губной староста Никифор Рахманов. ЦГАДА, ф. 1144,
on. 1, кн. 29, л. 353а, 353—357. (Список: ЦГАДА, ф. 137, он. 1, кн. 35, л. 373—
378 об.).
Водская пятила Иолужская половина
13 декабря 1607 г.—1 марта 1608 г. Губные старосты Иван Пушкин,
Михаил Неелов. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кн. 15, л. 104—108 об. Без начала (?)
и конца (?).
4 декабря 1623 г.—11 марта 1624 г. Губной староста Михаил Неелов.
ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кн. 17, л. 455 об.—465 об.
12 ноября 1640 г.—9 апреля 1641 г. Губной староста Гаврила Воронин.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 25, л. 692—698 об.
21 сентября 1644 г.—12 июля 1645 г. Губной староста Гаврила Воронин.
ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 28, л. 217—222 об.
17 октября 1645 г.—15 марта 1646 г. Губной староста Гаврила Воронин.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 28, л. 482—490 а.
2 сентября 1,646 г.—29 августа 1647 г. Губной староста Гаврила Воро-
шит. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, ко. 29, л. 116—127. (Список. ЦГАДА, ф. 137,
on. 1, кп. 35, л. 109—131).
28 сентября 1647 г.—30 августа 1648 г. Губной староста Гаврила Воронин.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 29, л. 358—365. (Список: ЦГАДА, ф. 137, on. 1,
кп. 35, л. 379—385 об.).
18 сентября 1648 г.—17 птоия 1649 г. Губной староста Гаврила Воро-
пин. ЦГАДА, ф. 137, он. 1, кп. 36, л. 95—100, список.
Деренекая пятина
1 марта—6 августа 1602 г. Губные старосты М ихей Мельницкий, Андрей
Обутков. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 9, л. 342—441. Без конца.
19 октября 1602 г.—1 августа 1603 г. Губные старосты Никифор Матюш-
кин, Первой Мусин. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кн. 13, л. 61-174 об. Без начала
(утрачено по мопсе 10 листов). Опубл.: НЗКК, ч. II, с. 197—292.
1 марта—18 августа 1603 г. Губные старосты Никифор Матюшкин,
Первой Мусин. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 13, л. III—X, 1—60 об. Без начала;
между л. III об. и IV утрачен один лист. Опубл, частично: НЗКК, ч. II,
с. 163—197 (л. 1—60 об.).
10 октября 1603 г.—10 августа 1604 г. Губные старосты Никифор Матюш-
кин, Первой Мусик, Дружина Опичков (с 25 июня 1604 г.). ЦГАДА,
ф. 1144, on. 1, кп. 14, л. 133а—223. Между л. 190а об. (регистрация 5 марта
1604 г.) и 191 (регистрация 25 июня 1604 г.) утрачено несколько листов.
1 сентября 1607 г.—30 января 1608 г. Губные старосты Тимофей Шамшсв,
Андрей Обутков. ЦГАДА, ф. 1144. on. 1. кн. 15, л. 110—127 об.
14 сентября 1607 г.—15 августа 1608 г. Губные старосты Тимофей Шам-
шер, Андрей Обутков. ЦГАДА, ф. 1144, оц. 1, кц, 15, л. 128—139 об,
107
Деревская пятина половина Григория Морозова
7 января—20 июля 1622 г. Губпой староста Тимофей Растопчип. ЦГЛДЛ,
ф. 1144, on. 1, кп. 17, л. 93—103.
8 сентября 1623 г.—18 августа 1624 г. Губной староста Тимофей Растоп-
чип. ЦГАДЛ, ф. 1144, on. 1, ки. 17, л. 466—469.
15 сентября 1632 г. —9 нюня 1633 г. Губной староста Тимофей Растон
чин. ЦГАДА, ф. 1114. он. 1, кп. 21, л. 178- 184.
2 февраля—6 августа 1634 г. Губной староста Тимофей Растопчип.
ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 21, л. 345—348.
15 сентября 1634 г. -25 июня 1635 г. Губпой староста Тимофей Растоп-
чип. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 21, л. 457—468.
15 сентября 1635 г,- 9 июня 1636 г. Губной староста Тимофей Растоп-
чип. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, км. 23, л. 118—126.
1 июня—16 августа 1637 г. Губной староста Михаил Обутков. ЦГАДА,
ф. 1144, он. 1, кп. 23, л. 369—373.
25 февраля—5 марта 1638 г. Губпой староста Михаил Обутков. ЦГАДЛ,
ф. 1144, он. 1, км. 23, л. 555—562.
1 октября 1638 г.—27 марта 1639 г. Губной староста Михаил Обутков.
ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 25, л. 186—193 об.
20 февраля 26 августа 1640 г. Губпой староста Михаил Обутков. ЦГАДЛ,
ф. 1144, он. 1, кн. 25, л. 402—414.
1 ноября—8 ноября 1644 г. Губпой староста Михаил Обутков. ЦГЛДЛ,
ф. 1144, он. 1, кп. 28, л. 251—254.
8 сентября 1645 г. —24 июля 1646 г. Губной староста Михаил Обутков.
ЦГЛДЛ, ф. 1144, он. 1, кн. 28, л. 518—528 об.
11 октября 1646 г.—30 апреля 1647 г. Губпой староста Михаил Обутков.
ЦГЛДЛ, ф. 1144, он. I, кн. 29, л. 146 -149 об. (Описок: ЦГЛДЛ, ф. 137,
он. 1, кн. 35, л. 157—160 об.).
28 сентября 1647 г. Губпой староста Михаил Обутков. ЦГАДА, ф. 1144,
он. 1, кп. 29, л. 398—398 об. (Список: ЦГАДА, ф. 137, on. 1, кн. 35, л. 408—
408 об.).
1 сентября 1648 г.—25 мая 1649 г. Губной староста Михаил Обутков.
ЦГЛДЛ, ф. 137, он. 1, кн. 36, л. 127—135 об., список.
Деревская пятина половина Жпхаря Рябчикова
20 апреля -24 июня 1622 г. Губной староста Афанасий Ежевский.
ЦГЛДЛ, ф. 1144, он. 1, кп. 17, л. 279—280. Без начала и конца (?).
26 октября 1622 г.—29 июля 162?» г. Губные старосты Афанасий Ежевский
(весь период), Тимофей Растопчип (с 29 июня 1623 г.). ЦГАДЛ, ф. 1141,
он. 1, ки. 17, л. 281—288. Без начала и конца (?).
8 сентября 1624 г.—25 марта 1625 г. Губной староста Афанасий Ежев-
скпй. ЦГЛДЛ ф. 1144, on. 1, ки. 19, л 71—76. Без конца.
2 марта -3 марта 1638 г. Губной староста Бикита Мещерский. ЦГЛДЛ,
ф. 1144, он. 1, кн. 23, л. 563 —565 об.
5 сентября 1644 г.—16 марта I645 г. Губпой староста Степан Завали
шин. ЦГЛДЛ, ф. 1 144, он. 1, кп. 28, л. 260—267.
2 сентября 1645 г.—30 августа 1646 г. Губной староста Степан Завали
лиги. ЦГАДЛ, ф. 1144, on. 1, км. 28, л. 532, 539—539 об., 534—538 об., 533
533 об., 540—552 об.
9 сентября 1646 г.— 1 июля 1647 г. Губной староста Степан Завалишин.
ЦГАДЛ, ф. 1144, он. 1, км. 29, л. 153 -159. (Список: ЦГЛДЛ, ф. 137, он. 1,
кн. 35, л. 170 —176).
1 сентября 1647 г. —20 марта 1648 г. Губпой староста Степан Завали-
шин. ЦГЛДЛ, ф. 1144, он. 1, ки. 29, л. 399—403 об. (Список: ЦГАДЛ, ф. 137,
on. 1, кп. 35, л. 409 об.—414 об.).
1 сентября 1648 г.—21 августа 1649 г. Губпой староста Степан Завали-
шин. ЦГЛДЛ, ф. 137, on. 1, кп. 36, л. 137 — 145 об., список.
6 сентября 1649 г.—9 апреля 1650 г. Губпой староста Степан Завдлп
шан. ЦГАДА, ф, 137, op. 1, кп. 36, л, 483—486 об,, сррсок,
IQ8
Обонежская пятина Заонежская половина
2 ноября 1623 г.—3 августа 1624 г. Губной староста Иван Забелин.
ЦГАДЛ, ф. 1144, оп. 1, кп. 18, л. 1 —10 об. (2 ноября 1623 г.—6 января
1624 г.); кп. 1, л. 184—101 об. (6 января—3 августа 1624 г.). Без конца.
3 сентября 1624 г.—18 августа 1625 г. Губной староста Иван Забелин.
ЦГАДЛ, ф. 1144, он. 1, кн. 19, л. 1—40 об.
1 сентября 1631 г.—13 июля 1632 г. Губной староста Иван Забелин.
ЦГЛДЛ, ф. 1144, он. 1, кп. 21, л. 109—116 об.
7 января—29 августа 1634 г. Губной староста Иван Забелин. ЦГЛДЛ,
ф. 1144, он. 1, кп. 21, л. 362—371.
10 октября 1634 г.—10 августа 1635 г. Губпой староста Иван Забелин.
ЦГАДЛ, ф. 1144, on. 1, кп. 21, л. 509—526 об. Между л. 523 об. (регистра-
ция 17 февраля 1635 г.) и 524 (регистрация 17 мая 1635 г.) утрачено не-
сколько листов.
29 февраля—30 августа 1636 г. Губкой староста Сила Скобельцын.
ЦГЛДЛ, ф. 1144, on. 1, кп. 23, л. 180—183.
1 октября 1636 г.—10 июня 1637 г. Губной староста Сила Скобельцын.
ЦГЛДЛ, ф. 1144, он. 1, кп. 23, л. 412—416 об.
1 марта —5 марта 1639 г. Губной староста Сила Скобельцын. ЦГЛДЛ,
ф. 1144, он. 1, кн. 25, л. 244—248.
9 сентября 1639 г.—30 марта 1640 г. Губной староста Сила Скобель-
цын. ЦГЛДЛ, ф. 1141, он. 1, кн. 25, л. 480—487 об.
17 сентября 1644 г.—11 марта 1645 г. Губпой староста Кузьма Садплов.
ЦГЛДЛ, ф. 1144, он. 1, кн. 28, л. 325—333 об.
1 марта—21 мая 1646 г. Губной староста Постник Путятин. ЦГЛДЛ,
ф. 1144, он. 1, кп. 28, л. 622—630 об.
10 сентября 1646 г.—3 августа 1647 г. Губной староста Постник Путя-
тин. ЦГЛДЛ, ф. 1144, он. 1, кн. 29, л. 210—215. (Список: ЦГАДЛ, ф. 137,
он. 1, ки. 35, л. 233 237).
8 сентября 1647 г. —10 нюня 1648 г. Губной староста Постник Путятин.
ЦГЛДЛ, ф. 1144, он. 1, кн. 29, л. 468—480 об. (Список: ЦГЛДЛ, ф. 137,
он. 1, кн. 35, л. 496 — 511).
10 сентября 1648 г.—1 августа 1649 г. Губной староста Постник Путя-
тин. ЦГЛДЛ, ф. 137, on. 1, кп. 36, л. 176—185 об., список.
8 сентября 1649 г.—6 марта 1650 г. Губпой староста Постник Путятин.
ЦГЛДЛ, ф. 137, on. 1, кп. 36, л. 508—513 об., список.
Обонежская пятина Пагорпая половина
1 января—23 мая 1624 г. Губпой староста Богдан Палицын. ЦГЛДЛ.
ф. 1144, он. 1, кп. 17, л. 477 — 508 об. Без конца.
15 сентября 1624 г.—9 июля 1625 г. Губной староста Богдан Палицын.
ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, ки. 19, л. 41—70 об.
9 сентября 1631 г.—23 февраля 1632 г. Губной староста Богдан Палицын.
ЦГЛДЛ, ф. 1144, он. 1, кп. 21, л. 102—108 об.
3 сентября 1632 г.— I августа 1633 г. Губпой староста Богдатг Палицын.
ЦГЛДЛ, ф. 1144, он. 1, кн. 21, л. 201—214 об.
5 сентября 1633 г.—9 августа 1634 г. Губпой староста Богдан Палицын.
ЦГЛДЛ, ф. 1144, on. 1, кн. 21, л. 355—360.
19 сентября 1634 г.—15 апреля 1635 г. Губной староста Богдан Пали-
цын. ЦГЛДЛ, ф. 1144, on. 1, кп. 21, л. 481—508 об.
15 ноября 1635 г. —19 августа 1636 г. Губпой староста Иван Забелин.
ЦГЛДЛ, ф. 1144, он. 1, ки. 23, л. 155—179.
13 декабря 1636 г.—27 июля 1637 г. Губпой староста Иван Забелин.
ЦГЛДЛ, ф. 1144, он. 1, ки. 23, л. 396—411 об.
8 сентября 1637 г.—7 марта 1638 г. Губпой староста Иван Забелин.
ЦГЛДЛ, ф. 1144, он. 1, кн. 24, л. 1—8 об.
7 сентября 1638 г.—11 марта 1639 г. Губпой старости Иван Забелин.
ЦГАДЛ, ф, 1144, од. 1, кн, 25, л, 216-224,
/ft?
1 сентября 1639 г.—9 июня 1640 г. Губпой староста Иван Забелин.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 25, л. 468—479.
1 сентября 1640 г.—13 марта 1641 г. Губпой староста Иван Забелин.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 26, л. 32—43 об.
10 сентября 1644 г.—29 июня 1645 г. Губпой староста Воин Кобылин.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 28, л. 313—324.
2 октября 1646 г.—15 августа 1647 г. Губпой староста Bonn Кобылин.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 29, л. 216—230. (Список: ЦГАДА, ф. 137, on. 1,
кп. 35, л. 238—251 об.).
8 сентября 1647 г.—6 июля 1648 г. Губпой староста Воин Кобылин.
ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кн. 29, л. 453—462 об. (Список: ЦГАДА, ф. 137, он. 1,
кп. 35, л. 480—489).
Шелонская пятина Залесская половина
6 декабря 1602 г.—18 августа 1603 г. Губпой староста Федор Вельями-
нов. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 13, л. 175—219, 249а—249з об. Опубл, ча-
стично: НЗКК, ч. [I, с. 293—338 (л. 175—249).
18 декабря 1638 г.—10 августа 1639 г. Губпой староста Василий Нази-
мов. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 25, л. 158—171 об.
19 сентября 1639 г. —1 августа 1640 г . Губпой староста Василий Нази-
мов. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 25, л. 390—400.
19 сентября—29 октября 1640 г. Губпой староста Василин Назимов.
ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 26, л. 26 об,—31 об. Без конца-
30 апреля—30 августа 1641 г. Книга записей служилых кабал и поряд-
ных грамот. Губпой староста Матвей Коснцкип. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1,
кп. 25, л. 708—713 об., 719—719 об., 714—714 об., 716—718 об., 715—715 об.
28 ноября 1644 г.—9 апреля 1645 г. Губпой староста Иван Панов. ЦГАДА,
ф. 1144, он. 1, кп. 28, л. 191—193 об.
12 декабря 1645 г.—15 января 1646 г. Губпой староста Иван Панов.
ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 28, л. 510—511 об.
3 января 1647 г. Губной староста Иван Панов. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1,
кп. 29, л. 141 — 142. (Список: ЦГАДА. ф. 137, on. 1, кп. 35, л. 151 — 153).
29 марта—3 июля 1648 г. Губпой староста Иван Панов. ЦГАДА, ф. 1144,
он. 1, кн. 29, л. 381—383. (Список: ЦГАДА, ф. 137, он. 1, Kir. 35, л. 405—
407 об.).
17 декабря 1648 г.—1 июня 1649 г. Губной староста Иван Панов. ЦГАДА,
ф. 137, он. 1, кп. 36, л. 122—126 об., список.
8 сентября 1649 г.—15 января 1650 г. Губпей староста Иван Панов.
ЦГАДА, ф. 137, on. 1, кп. 36, л. 470—472 об., список.
Шелонская пятина Зарусская половина
2 февраля—15 августа 1602 г. Губпой староста Семея У скип. ЦГАДА,
ф. 1144, on. 1, кп. И, л. 1—72 об. Без начала.
27 февраля—14 мая 1603 г. Губные старосты Борис Мякппшт, Юмрап
Парбеков. ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кн. 13, л. 250—270 об. Без конца. Опубл.:
НЗКК, ч. II, с. 338—350.
2 декабря 1636 г.—17 августа 1637 г. Губпой староста Иван Селиванов.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 23, л. 364—366 об.
1 сентября 1638 г.—21 сентября 1639 г. Губпой староста Иван Селива-
нов. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 25, л. 149—156.
8 февраля—6 августа 1640 г. Губпой староста Иван Селиванов. ЦГАДА,
ф. 1144, on. 1, кп. 25, л. 385—389.
6 сентября 1640 г.—9 июня 1641 г. Губпой староста Ивап Селиванов.
ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 25, л. 704—704 об., 701—703 об.
15 сентября 1644 г.—1 июля 1645 г. Губной староста Семен Селиванов.
ЦГАДА, ф. 1144, оц. 1, кп. 28, л. 233—242.
2 сентября 1645 г.—4 мдя 1646 г. Губной втарос^ц Семен Селиванов.
ЦГАДА, ф. 1144» кп’ §8» Л- 501—505 об,
ЛО
13 сентября 1646 г. —11 января 1647 г. Губной староста Семен Селива-
нов. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кп. 29, л. 132—132 об., 133—135 (Список:
ЦГАДА, ф. 13/, on. 1, кп. 35, л. 139—142).
30 сентября 1647 г.—5 августа 1648 г. Губной староста Семен Селива-
нов. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кн. 29, л. 369 об.—376 об. (Список: ЦГАДА,
ф. 137, он. 1, кп. 35, л. 392—399 оо.).
4 ноября 1648 г.—23 июня 1649 г. Губпой староста Семен Селиванов.
ЦГАДА, ф. 137, он. 1, кн. 36, л. 101—110, список.
1 сентября 1649 г.—4 августа 1650 г. Губной староста Семен Селиванов.
ЦГАДА, ф. 137, он. 1, кн. 36, л. 447—463 об., список.
11 О р X о в
16 декабря 1622 г.—2 августа 1623 г. Воевода Иван Михайлович Опнчков.
ЦГАДА, ф. 1144, on. 1, кп. 17, л. 265 bis—278.
4 сентября 1623 г.—29 июля 1624 г. Воеводы Иван Михайлович Онич-
ков, Андрей Иванович Нащокин (с 18 июля 1624 г.). ЦГАДА, ф. 1144, on. 1,
кп. 18, л. 11—25 об.
12 сентября 1624 г.—18 июня 1625 г. Воевода Андрей Иванович Нащо-
кин. ЦГАДА, ф. 1144, он. 1, кн. 19, л. 77—89 об.
2 декабря 1629 г.—2 мая 1630 г. Воевода Федор Алферневпч Воронов.
ЦГАДА, ф. 137, он. 1, кн. 36, л. 187—190 об., список.
29 января—20 апреля 1631 г. Воевода Юрий Минин Конннн. ЦГАДА,
ф. 137, он. 1, кн. 36, л. 193—198 об., список.
3 ноября 1631 г.—8 июня 1632 г. Воевода Юрий Минин Конннн. ЦГАДА,
ф. 137, он. 1, кн. 36, л. 200—204 об., синеок.
1 сентября 1632 г.—26 августа 1633 г. Воевода Иван Васильевич Лавров.
ЦГАДА, ф. 137, on. 1, кп. 36, л. 207—215, список.
23 января—31 августа 1634 г. Воевода Иван Васильевич Лавров. ЦГАДА,
ф. 137, он. 1, кп. 36, л. 217—220 об., синеок.
28 ноября 1634 г.—19 марта 1636 г. Воевода Яков Григорьевич Щерби
нип. ЦГАДА, ф. 137, он. 1, кн. 36, л. 222 227, синеок.
15 декабря 1636 г.—24 апреля 1637 г. Воевода Иван Васильевич Лавров.
ЦГАДА, ф. 137, on. 1, кн. 36, л. 228—231, список.
4 октября 1637 г.—26 февраля 1638 г. Воевода Иван Васильевич Лавров.
ЦГАДА, ф. 137, on. 1, кп. 36, л. 232—237, список.
5 марта 1638 г.—22 сентября 1639 г. Воеводы Замятия Васильевич
Опнчков (до 27 декабря 1638 г.), Григорий Степанович Щеголев (с 22 февраля
1639 г.). ЦГАДА, ф. 137, он. 1, кн. 36, л. 238—242 об., синеок.
15 января—10 июля 1641 г. Дьяк Тимофей Кононович Семичов. ЦГАДА,
ф. 1144, он. 1, кн. 25, л. 676—683 (Список: ЦГАДА, ф. 137, он. 1, кн. 36,
л. 244—248).
29 августа 1642 г. Воевода Андрен Иудин Черкасов. ЦГАДА, ф. 137,
on. 1, кн. 36, л. 248—249, список. Вез начала.
17 февраля—9 июня 1643 г. Воевода Осип Иванович Ушаков. ЦГАДА,
ф. 137, он. 1, кн. 36, л. 250—257 об., список.
8 сентября 1643 г.—22 августа 1644 г. Воевода Осин Иванович Ушаков.
ЦГАДА, ф. 137, он. 1, кн. 36, л. 258—265, список.
8 сентября 1644 г.—18 мая 1645 г. Воевода Осин Иванович Ушаков.
ЦГАДА, ф. 137, on. 1, кп. 36, л. 267—272 об., список.
10 сентября 1647 г.—28 марта 1648 г. Воевода Прокофий Андреевич
Юшков. ЦГАДА, ф. 137, он. 1, кн. 36, л. 274—279 об., список.
Исков
Ранее 20 сентября 1618 г.—27 августа 1619 г. Воеводы кн. Иван Федоро-
вич Троекуров, кп. Мирон Михайлович Шаховской, Семен Дементьевич
Яковлев; дьяки Семен Лутохин, Никита Дмитриев. ЦГАДА, ф. 1209, № 17763,
л. 1—89. Без начала.
111
6 сентября 1619 г.—28 августа 1620 г. Воеводы кп. Иван Федорович
Троекуров, кн. Мирон Михайлович Шаховской, Семен Дементьевич Яков-
лев, кп. Иван Иванович Одоевский (с 5 февраля 1620 г.), Иван Васильевич
Измайлов (с 27 июня 1620 г.); дьяки ('смен Лутохип, Никита Дмитриев.
ЦГАДА, ф. 1209, № 17763, л. 90—158.
9 октября 1620 г.—22 августа 1621 г. Воеводы кп. Иван Иванович Одоев-
ский, Иван Васильевич Измайлов; дьяки Никита Дмитриев, Петр Евдоки-
мов (с 13 февраля 1621 г.). ЦГАДА, ф. 1209, № 17763, л. 159—220 об.
8 сентября 1621 г.—1 августа 1622 г. Воеводы кп. Иван Иванович Одоев-
ский, Иван Васильевич Измайлов, кн. Андрей Васильевич Хилков (с 9 апреля
1622 г.), Иван Федорович Наумов; дьяк Петр Евдокимов. ЦГАДА, ф. 1209,
№ 17763, л. 221—328 об.
3 сентября 1622 г.—9 июля 1623 г. Воеводы кн. Андрей Васильевич Хнл-
ков, Иван Федорович Наумов; дьяк Петр Евдокимов. ЦГАДА, ф. 1209,
№ 17763, л. 329а—392.
8 сентября 1623 г.—2 августа 1624 г. Воеводы кн. Андрей Васильевич
Хилков, Иван Федорович Наумов, кп. Василий Петрович Ахамашуков-
Черкасскнй (с 27 марта 1624 г.), Моисей Федорович Глебов (с 27 марта 1624 г.);
дьяки Петр Евдокимов, Третьяк Кониин (с 27 марта 1624 г.). ЦГАДА, ф. 1209,
№ 17763, л. 393а—476.
Гансе 24 апреля—28 августа 1626 г. Воеводы кп. Василий Иванович Ту ре-
нин, кп, Никита Никитич Гагарин; дьяк Третьяк Конншг. ЦГАДА, ф. 1209,
№ 17765, л. 44—56. Без начала.
11 сентября 1626 г.—29 августа 1627 г. Воеводы ки. Василий Иванович
Турепип, кн. Никита Никитич Гагарин; дьяк Третьяк Кониин. ЦГАДА,
ф. 1209, № 17765, л. 57—116 об.
7 сентября 1627 г.—12 августа 1628 г. Воеводы кн. Василий Иванович
Турепип, кн. Никита Никитич Гагарин; дьяк Третьяк Кониин. ЦГАДА,
ф. 1209, № 17765, л. 117—177 об. Между л. 158 (регистрация 20 февраля
1628 г.) и 159 (регистрация 19 марта 1628 г.) утрачено несколько листов.
10 сентября 1628 г.—24 августа 1629 г. Воеводы кн. Дмитрий Петрович
Пожарский, ки. Далила Григорьевич Гагарин; дьяки Третьяк Конкин, Доро-
фей Пустынников. ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 178—206 об., 823, 207 -
230 об. Между л. 823 и 207 утрачен один лист.
9 октября 1629 г.—27 августа 1630 г. Воеводы кп. Дмитрий Петрович
Пожарский, кн. Данила Григорьевич Гагарин; дьяк Дорофей Пустынников.
ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 231—267 об.
13 октября 1630 г. —18 июля 1631 г. Воеводы кн. Дмитрии Петрович
Пожарский, ки. Данила Григорьевич Гагарин, кн. Никита Михайлович
Мезецкий (с 26 ноября 1630 г.), Пимен Матвеевич Юшков (с 26 ноября 1630 г.);
дьяки Дорофей Пустынников, Евстафий Кувшинов (с 26 ноября 1630 г.).
ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 268—303 об.
23 сентября 1631 г.—20 августа 1632 г. Воеводы кп. Никита Михайлович
Мезецкий, Пимен Матвеевич Юшков; дьяки Евстафий Кувшинов, Дорофей
Пустынников. ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 318а—353 об.
17 сентября 1632 г.—1 июля 1633 г. Воеводы кп. Никита Михайлович
Мезецкий, Пимен Матвеевич Юшков, кп. Федор Андреевич Елецкий (с 7 фев-
раля 1633 г.), Дмитрий Ефимович Воейков (с 7 февраля 1633 г.); дьяки Евста-
фий Кувшинов, Дорофей Пустынников, Иван Ларионов (с 7 февраля 1633 г.),
Матвей Федоров (с 7 февраля 1633 г.). ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 354а—411.
19 октября 1633 г.—2 июля 1634 г. Воеводы кн. Федор Андреевич Елец-
кий, Дмитрий Ефимович Воейков; дьяки Иван Ларионов, Матвей Федоров.
ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 412а—444.
18 сентября 1634 г.—27 июля 1635 г. Воеводы кп. Федор Андреевич
Елецкий, Дмитрий Ефимович Воейков; дьяки Иван Ларионов, Григорий Лу-
кин (с 9 марта 1635 г.). ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 445а—489.
18 сентября 1635 г.—23 августа 1636 г. Воеводы кп. Федор Андреевич
Елецкий, Дмитрий Ефимович Воейков, кп. Федор Семенович Куракин
(с 17 ноября 1635 г.); дьяк Григорий Лукин. ЦГАДА, ф. 1209, № 17765,
л. 490—519.
112
14 сентября 1636 г. — 7 августа 1637 г. Воевода ки. Федор Семенович
Куракин; дьяк Григорий Лукин. ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 520—570.
16 октября 1637 г.—31 августа 1638 г. Воевода Kir. Федор Семенович
Куракин; дьяки Григории Лукин, Яков Бутримов (с 25 января 1638 г.).
ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 571—620 об.
3 ноября 1638 г. —16 июня 1639 г. Воеводы ки. Федор Семенович Кура-
кин, кн. Михаил Петрович Пронский (с 6 мая 1(139 г.); дьяки Яков Бутримов,
Петр Лутохип (с 24 мая 1639 г.). ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 621—645.
7 ноября 1639 г. —16 июля 1640 г. Воевода кн. Михаил Петрович Прон-
ский; дьяк Петр Лутохип. ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 645—702 об.
3 сентября 1640 г.—31 июля 1641 г. Воевода кн. Михаил Петрович
Пронский; дьяк Петр Лутохип. ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 703—739.
20 сентября 1641 г.—9 февраля 1642 г. Воевода кн. Михаил Петрович
Пронский; дьяк Петр Лутохип. ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 740—780.
22 февраля—18 июля 1642 г. Воевода кп. Василий Петрович Ахамашу-
ков-Черкасскпй; дьяк Борис Патрикеев. ЦГАДА, ф. 1209, № 17765, л. 781 —
810.
Пе позднее 9 октября 1642 г.—19 июля 1643 г. Воевода кн. Василий
Петрович Ахамашуков-Чсркасскин; дьяк Борис Патрикеев. ЦГАДА, ф. 1209,
№ 17765, л. 811—822, 824—871. Без начала.
10 октября —14 октября 1643 г. Воевода кп. Василий Петрович Ахама-
шуков-Черкасский; дьяк Борис Патрикеев. ЦГАДА, ф. 1209, № 17765,
л. 8726—875. Без конца.
14 октября 1645 г.—27 августа 1646 г. Воевода кп. Алексей Федорович
Лыков; дьяк Григорий Углов. ЦГАДА, ф. 1209, № 17279, л. 1 —32. Без на-
чала; между л. 3 об. (регистрация 23 октября 1645 г.) и 4 (регистрация 1 де-
кабря 1645 г.) утрачено несколько листов.
1 января—2 июля 1647 г. Воеводы кп. Алексей Федорович Лыков, Пики-
фор Сергеевич Собакин (с 9 июня 1647 г.); дьяки Григорий Углов, Иван
Дмитриев (с 5 апреля 1647 г.). ЦГАДА, ф. 1209, .№ 17279, л. 33—65 об.
2 сентября 1647 г. —1.4 августа 1648 г. Воевода Никифор Сергеевич Соба-
кин; дьяк Иван Дмитриев. ЦГАДА, ф. 1209, № 17279, л. 66—110 об. Между
л. 66 об. (регистрация 2 сентября 1647 г.) и 67 (регистрация 21 сентября
1647 г.) утрачены один или несколько листов.
2 сентября 1648 г.—30 августа 1649 г. Воевода Никифор Сергеевич Соба-
кин; дьяк Иван Дмитриев. ЦГАДА, ф. 1209, № 17770, л. 391—434, список.
17 сентября 1649 г.—май 1650 г. Воевода Никифор Сергеевич Собакин;
дьяки Иван Дмитриев, Ивап Степанов (с 7 октября 1649 г.). ЦГАДА, ф. 1209,
№ 17770, л. 435а—458 об., список.
П. II. III ЛОКО л ь с к и П
МАТЕРИАЛЫ 110 ИСТОРИИ ИЖОРСКОЙ ЗЕМЛИ
И КОРЕЛЬСКОГО УЕЗДА XVII в.
В ГОСУДАРСТВЕННОМ АРХИВЕ ФИНЛЯНДИИ
В Государственном архиве Финляндии хранятся документы
и материалы по истории Ижорской земли и Корельского уезда
за XVII в. — за период, когда эти две области, издревле при-
надлежавшие Русскому государству, временно находились во
владении Швеции. Это собрание документов является самым круп-
8 Вспомогательные исторические дисциплины, т. XI
113
йыМ архивным фондом по внутренней истории России, хранящимся
в зарубежном архиве.1
Фонд этот находится в архиве в Хельсинки с 60-х годов XIX в.,
когда поступил в данный архив из Швеции в результате дипло-
матических действий русского правительства. Тем более порази-
тельно, что за последующие полвека, когда Финляндия продол-
жала быть частью России, никто из русских ученых так и не узнал,
что на российской территории, рядом с центром русской науки —
Петербургом, имеется огромный архивный фонд, содержащий,
в частности, ценнейшие и подробнейшие сведения о предыстории
той местности, па которой в 1703 г. была основана столица Рос-
сийского государства.2 А ведь для финских и шведских ученых
существование этого фонда было, разумеется, известно, и с конца
XIX в. книги и статьи, основанные на его материалах,3 стали
поступать па полки петербургских библиотек.
Ввиду большой значимости рассматриваемого фонда для изу-
чения социально-экономической истории России XVII в. необ-
ходимо дать советским исследователям общее представление4 *
об этом фонде.6
1 После археографической поездки Л. В. Черепнина в Швецию большую
известность у советских историков получил фонд новгородских документов
начала XVII в., хранящийся в Стокгольмском государственном архиве
(Ч е р е и и и и Л. В., Ill у м и л о в В. 11., А лекса п д р о в а М. И.
1) Документы по истории СССР и русско-шведских отношений в архивах
Швеции. — Истор. архив, 1959, № 6, с. 117—121; 2) В исторических архи
вах Швеции. — Вести. All СССР, 1959, № 10, с. 83). Существование этого
фонда, впервые открытого для русской науки в 1839 г. С. В. Соловьевым,
было с тех пор известно русский! ученым (см.: Ш а с к о л ь с к п й И. II.
Как оказался в Стокгольме новгородский архив начала XVH в. — Советские
архивы, 1968, № 3, с. 115—117). Новгородский фонд Стокгольмского архива
насчитывает около 28 тыс. листов рукописей, однако фонд Ижорской земли и
Корельского уезда в финляндском архиве почти в 1 *72 раза больше, он насчи-
тывает более 40 тыс. рукописных листов.
2 Лишь самые общие указания об этом фонде незадолго до его передачи
из Швеции в Финляндию стали известны русским ученым (см. 116—117).
3 Forss t г б ш О. A. Kuvaus Inkerinmaan oloista Ruotsinvallan
aikana. Sortavala, 1890; Tigerstedt K. K.o Bigrag till Kcksliolins
Ians historia under drottning Kristinas tid. 1—9. Abo, 1877—1880, 1883 —
1887; и др.
4 Краткие сведения о фонде были уже опубликованы: Ш а с к о л ь-
с к и й И. П. Материалы но истории России XVI—XVII веков в Государ-
ственном архиве Финляндии. — Советские архивы, 1977, № 1 (статья посвя-
щена обзору всех просмотренных автором фондов, краткий текст о данном
фонде — па с. 102—104). — О материалах финляндского архива, особенно
о фонде Ижорской земли и Корельского уезда, автор делал сообщения вес-
ной 1975 г. в Институте истории СССР (Москва) и в его Ленинградском отде-
лении, а также в Институте языка, литературы и истории в Петрозаводске.
6 Сведения о фонде Ижорской земли и Корельского уезда автор настоя-
щей статьи получил от профессора Хельсинкского университета Эркки
Кууйо, много лет работавшего над материалами данного фонда и па их основе
опубликовавшего серию монографий и статей (К и и j о Е. 1) Taka-Karja-
lan verotus v:een 1710. Helsinki, 1959; 2) Raja-Karjala Ruotsin vallan aikana.
Helsinki, 1963; 3) Inkorin vaiheitakeskiajasta 1700-luvun loppuun. — In: Inke-
rin suomalaisten historiasta. Jyvaskyla, 1969, s. 47—96; 4) первая часть капи-
114
Как сложился этот фонд и каким образом он оказался в Госу-
дарственном архиве Финляндии?
Ижорская земля (Ингерманландия) и Корсльский (Кексгольм-
ский) уезд были завоеваны шведами в 1610—1612 гг.6 и по Стол-
бовскому мирному договору 1617 г. официально перешли во вла-
дение Шведского государства. Поскольку па завоеванной тер-
ритории и ранее по было крупных городов, а ко времени вступле-
ния в силу условий Столбовского договора из имевшихся на этой
территории городов (кроме Ивангорода) все или почти все насе-
ление ушло внутрь России,7 главным административным центром
захваченного края шведскому правительству пришлось сделать
Нарву, крупный торговый и портовый город, населенный дру-
жественно настроенным к Швеции прибалтийско-немецким бюр-
герством и стоявший рядом с Ижорской землей, на эстляидском
берегу неширокой роки Паровы (противоположный, восточный
берег реки ужо являлся территорией Ижорской земли).8 С 1617 г.
в Нарву шведским правительством стал назначаться губернатор
Ингерманландии; в 1642 г. было учреждено гопорал-губерпатор-
ство Ингерманландии, в состав которого был включен и Кекс-
гольмский (Корельский) уезд,9 просуществовавшее до начала
XVIII в. (до Северной войны). В Нарве была создана губернская
(а с 1647 г. — генерал-губернаторская) канцелярия,10 здесь сосре-
доточилось делопроизводство обширной губернии, ставившее своей
главной задачей учет поступлений государственных повинностей.
Поскольку важнейшей целью завоевания Ижорской земли и Ко-
рельского уезда было извлечение доходов с захваченных терри-
торий, была быстро налажена очень подробная и детальная доку-
ментация, учитывавшая на всем обширном пространстве генерал-
губернаторства ежегодные доходы каждого крестьянского и по-
талыгой книги: К п п j о Е., Puramo Е., Sarkanen J. Kakisal-
men historia. Lahti, 1958; п др.). За указание данного фонда и помощь в озна-
комлении с ним автор выражает проф. 3. Кууйо глубокую благодарность.
Просмотром материалов Государствен кого архива Финляндии автор зани-
мался в 1971 и 1975 гг.; автор искрение благодарит дирекцию и работников
архива за помощь в проведенных исследованиях.
с Большая пасть этой территории была захвачена в 1611 г., Орешек
оборонялся до 1G12 г.
7 Из Корелы все население (кроме части духовенства) ушло внутрь Рос-
сии по условиям капитуляции города в марте 1611 г.; из Ямы, Копорья и
Орешка в соответствии с условием Столбовского договора почти все населе-
ние тоже ушло внутрь России в первые две педели после заключения мира.
Только в Ивангороде большинство жителей, связанных с морской торгов-
лей, осталось жить под шведской властью (Soon A. De ingcrmanlandska
staderna och ITeden i Stolbova 1617. — Svio-Estonica, 1936, s. 39—43).
8 Тем самым Парна была выделена из состава Эстляпдии (Эстляпдской
губернии), к которой принадлежала со времени своего возникновения па ру-
беже X III—XIV вв.
9 Oh lander С. Bidrag till kannedom om Ingermanlands historia och
forvaltning, I. Uppsala, 1898, s. 147—148.
10 По данным Элапдера, первые сведения о деятельности этой канцеля-
рии относятся к 1622 г. (О blander С, Bidrag. . ., s. 162).
8*
садского двора.11 В губернаторской канцелярии стал складываться
архив, к концу XVII в. приобретший огромные размеры.
В начало Северной войны большую часть архива Ингерман-
ландского генерал-губернаторства шведские власти успели вывезти
в Стокгольм,12 где этот фонд затем хранился в течение полутора
столетий.13
В 50-х годах XIX в. некоторые сведения об этом архивном
фонде просочились и к русским ученым. Академик А. А. Куник
написал письмо непременному секретарю Шведском королевской
академии изящных наук, истории и древностей Б. Э. Гильдебранду
с просьбой сообщить, имеются ли в шведских архивах писцовые
книги Ижорской земли XVII в. — территории, где стоит столица
Российской империи. Гильдебранд ответил Куиику, что такие
писцовые книги в стокгольмском Каммар-архиве (архиве финаи-
11 Система документации была заимствована из рапсе сложившейся
практики самой Швеции и шведских владений в Финляндии и Эстляндип.
12 Видимо, шведские власти успели вывезти эти архивные материалы
в период между первой неудачной осадой русскими войсками Нарвы в 1700 г.
и взятием Нарвы в 1704 г., скорее всего в 1703 г., когда русскими войсками
была освобождена вся территория Ижорской земли до окрестностей Нарвы и
стала очевидна неизбежность повой осады этого города.
Нужно отметить, что шведская администрация не успела к 1701 г. вы
везти веса, архив Ингерманландского генерал губернаторства, какая то
часть архива (возможно, немалая) осталась в Парне и там хранилась еще бо-
лее ста лет; в 1823 г. основную массу этих архивных материалов (вместе с дру-
гими хранившимися в Нарве ценнейшими архивными фондами более рапного
времени) невежественные городские чиновники отправили па переработку
в нарвскую бумажную мануфактуру (М а д и с с о и Ю. К. Источники
по истории Швеции в архивах и книгохранилищах г. Тарту. — В кн.: Скан-
динавский сборник, I. Таллии, 1956, с. 218). От остававшейся после 1704 г.
в Нарве части архива Ингерманландского rcirepa.ii губернаторства чудом
уцелели до наших дней всего 13 дел, составляющих сейчас в Центральном
историческом архиве Эстонской ССР отдельный фонд IIнгермаиланднп и
Ксксгольмского уезда (ф. № 632; за сообщение об этом фонде автор благодарит
X. А. Пийримяэ и X. Э. Палли).
13 Примечательтго, что судьба архивного фонда Ингерманландской губер-
нии XVII в. оказалась отличной от судьбы аналогичных фондов Эстляндскоп
и Лифляпдской губерний. Архив Эстляидского генерал-губернаторства
и часть архива Лифляндского генерал-губернаторства были в 1710 г. также
увезены в Швецию. Поскольку по условиям 11шптадского мирного договора
(ст. IV) шведские власти обязаны были передать России архивы перешед-
ших иод власть Российской империи провинций (Эстляндип, Лифляидпп и
Ингерманландии), в 1725 г. в Стокгольм были отправлены русские представи-
тели для разбора и приемки этих архивов; одпако шведские власти затянули
процесс передачи на 2 года и отдали только фонды Эстляндип и Лнфляпдии
(и то неполностью). Архив Ингерманландии, несмотря на настояния русской
стороны, передан не был, дипломатическая переписка по этому вопросу про-
должалась до 1731 г. (Л а п п о - Д а в и л с в с к н й А. С. Предисло-
вие. — В ки.: Сборник документов, касающихся истории Невы и Ниеп-
шанца. Игр., 1916, с. IV—V). Архив Эстляндскоп губернии XVII в. хранится
с тех пор в Тарту, ныне — в ЦГИА Эст. ССР (см.: М ад и с с о п Ю. К.
Источники. . ., с. 217—218), Лифляпдской губернии — в Риге, ныне —
в ЦГИА Латв. ССР (см.: Е и ш Г. А. Документы по истории Прибалтики
шведского периода в архивах Риги, — В кп.; Скапцццдвский сборник, HI,
Таллин, 1958, с, 227-239),
UG
сового ведомства) имеются, ио сообщил почему-то не о всем
огромном фонде, а только о нескольких писцовых книгах за разные
годы XVII в.11 * * 14 С разрешения шведского министра иностранных
дел Гильдебранд по своей инициативе прислал Кулику для озна-
комления старейшую из писцовых книг Ингерманландии XVII в. —
книгу за 1618—1623 гг., за первые годы после Столбовского мира.15
Под руководством К уника эта книга была скопирована, подго-
товлена к публикации и издана Археографической комиссией
в двух частях.1®
Археологическая комиссия объявила, что опа начинает серий-
ное издание писцовых книг Ижорской земли, по на второй части
все дело закончилось (видимо, потому, что Кунин был слишком
перегружен многими другими публикациями). За 115 лот изданные
два тома практически еще никто не удосужился изучить. Их
только вкратце охарактеризовал в небольшой статье С. С. Гад-
зяцкий.17
Пока готовилось издание первой части публикации, профессор
Дернтского университета К. Ширреп побывал в 1860 г. в Сток-
гольмском архиве и узнай о существовании там целого фонда
материалов Ингерманландии и Кексгольмского уезда конца XVI
п XVII в. Ширрона эти материалы по интересовали (он искал
документы XVI в. о Ливонской войне) и по возвращении он огра-
ничился публикацией самых кратких (в нескольких строках)
сведений о данном фонде.18
11 Г>. Э. Гильдебранд сообщил о наличии в стокгольмском Каммар-
архиве только четырех писцовых (поземельных) книг: 1) 1618—1623 гг.;
2) 1640 г.; 3) 1646 г.; 4) КИН) г.
15 О переписке Ку пика с Гильдебрандом см.: Архив АН СССР, ф. 133,
on. 1, д. 633, л. 2 (докладная записка Куппка в Археографическую комис-
сию); on. 1а, д. 9, л. 91 об., 106—108.
]С Писцовые книги Ижорской земли (Jordebockcr ofver Ingermanland).
Т. 1. Годы 1618 —1623. Отдел I. СПб., 1859; Т. 1, отдел 11. СПб., 1862.—
Книга 1618 1623 гг. сохранилась неполностью, охватывает только Копор-
CKHii, Ямским в 11 ваш ородский уезды. В дополнение к ее тексту в состав
отдела II был включен скопированный Гильдебрандом для этого издания
в Стокгольмском архиве из поземельной книги 1640 г. раздел о Спасском Го-
родонском погосте, включавшем будущую территорию Петербурга. В напи-
санном Куником предисловии к отделу I (к I части) была кратко изложена
история подготовки издания (это изложение совпадает с текстом упомяну-
той выше докладной записки А. А. Куппка в Археографическую комиссию).
17 Г а д з я ц к и й С. С. Шведские писцовые книга Ижорской земли
1618—1623 гг. — Истор. записки, т. 19, 1946, с. 234—235.
18 S с 11 i г г е и С. Nachriclit von Quellen zur Gcschichle Russlands,
voriiehmlicli aus schwedischen Archiven mid Bibliotoken. — Bull, de I’Acade-
niie Imperiale des Sciences, t. II. St.-PeLersbourg, 1860, S. 458—459, 498—
501. — Ширреп не потрудился установить хотя бы общие размеры фонда и
привел неточные сведения — ПО книг (в действительности только для XVII в.
фонд состоял из 159 книг). Сведения н.з статьи Ширрона были пересказаны
во введении ко II отделу публикации «Писцовые книги Ижорской земли»
(с. VI). Оба сообщения остались незамеченными русскими учеными. Их нс за-
метил даже С. С. Гадзяцкий, единственный за сто с лишним лет русский исто-
рик, специально занимавшийся изданными и 1859—-1862 гг, «Шведскими пис-
цовыми книгами»).
117
Между тем в судьбах рассматриваемого архивного фонда
в 60-х годах XIX в. произошли значительные перемены.
В 1809 г., после завершения последней русско-шведской
войны, под власть России перешла Финляндия, и по условиям
ст. 12 Фридрихсгамского мирного договора шведское правитель-
ство было обязано передать России хранящиеся в шведских архи-
вах архивные фонды, касающиеся Финляндии. Уже в 1810 г.
это условие было выполнено: около 8 тыс. архивных дел было
передано русским властям.
Поскольку Финляндия с переходом под власть России впервые
в своей истории получила автономию (автономию весьма широкую),
были созданы автономное правительство Финляндии и самостоя-
тельная административная структура. Для ведения дел нужно
было опираться па ранее сложившуюся в стране систему дело
производства, а для этого автономному правительству Фин-
ляндии требовалось иметь в своем распоряжении делопроизвод-
ственные материалы предшествующего времени, иметь свой
архив. Потому все переданные Швецией архивные дола были
сразу отданы русскими властями автономному правительству
Финляндии и составили основу финляндского государственного
архива.19
К середине XIX в. архивные фопды, полученные в 1810 г.
из Швеции, были разобраны и стало очевидно, что Швеция пере-
дала не все материалы, относящиеся к Финляндии, которые
должны были быть переданы по условиям Фридрихсгамского
договора. Тогда видный финский археограф и источпиковед
И. Вааранеп в 1863 г. обратился в правительственные органы
в финляндский Сопат, к статс-секретарю по долам Финляндии
А. Г. Лрмфсльту и через их посредство к русскому Министерству
иностранных дел — и возбудил вопрос о том, чтобы шведское
правительство вернуло те архивные материалы, относящиеся
к Финляндии, которые еще оставались в Швеции. В 1864 г. русское
Министерство иностранных дел направило соответствующее обра-
щение к шведскому правительству, ссылаясь на ст. 12 Фридрих-
сгамского договора. И осенью 1864 г. вопрос был решен. Шведское
правительство передало из состава своего Каммар-архива фин
ляпдекому архиву еще 168 томов дел, в их числе архив Ингерман-
ландской губернии и Кексгольмского уезда XVII в. (159 томов
из 168).20
10 Под шведской властью Финляндия нс имела постоянной общефипляпд-
ской администрации (отдельные губернии Финляндии прямо подчинялись
шведскому правительству в Стокгольме), поэтому не сложилось общефиплянд-
ского архива; Государственный архив Финляндии был создан только после
перехода страны в состав России.
20 М u s t е 1 i п О. Studier i finliiudsk historieforskning 1809—1865.
Helsingfors, 1957, s. 422—424; Ovcrsiktskatalog for Riksarkivet, I. Helsinki,
1956, s. 94—95; были переданы дела, хранящиеся с тех пор в финляндском
архиве под № 9641—9799. Кроме того, было передано еще 9 архивных дол
разного содержания. Кстати, теперь известно, что и тогда Швеция отдала
7/5
13 результате финляндский архив приобрел богатейшие мате-
риалы, прямо относящиеся к истории России. Правда, сама
Ингерманландская губерния (Ижорская земля) никогда пе входила
в административные границы Финляндии. По Кексгольмский уезд
(лен) после Северной войны в северной части 21 был включен
шведскими властями в состав Финляндии, а вскоре после присое-
динения Финляндии к России, в 1812 г., в границы автономной
Финляндии была включена вся Выборгская губерния вместе
с южной частью Кексгольмского уезда. Таким образом, в XIX в.
Кексгольмский уезд был частью территории Финляндии и рус-
ское правительство было вправе требовать от Швеции передачи ого
архива. Между тем архивный фонд Ингерманландской губернии
и Кексгольмского уезда за XVII в. представлял нераздельное
целое; многие поземельные и другие книги охватывали одновре-
менно обе территории,22 поэтому фонд мог быть передан только
целиком.
Материалы фонда были отданы Стокгольмским архивом поче-
му-то пе за время с момента шведского завоевания Кексгольмского
уезда и Ингерманландии, т. е. пе с 1611 г., а с 1634г.23 Материалы
архива Ингерманландии и Кексгольмского уезда до 1634 г. оста-
лись в Стокгольме.24
Итак, с 1864 г. в Государственном архиве Финляндии нахо-
дится основная часть архива Ингерманландии и Кексгольмского
уезда с 1634 г. и до начала XVIII в. Еще в XVII или в XVIII в.
документы были собраны по годам и переплетены в книги с пере-
плетами из красно-коричпсвой свиной кожи; в таком виде они
из своих архивов не все фопдьг, относящиеся к Финляндии, довольно много
материалов так и осталось в Стокгольме (например, фонд «Finska camcralia»
в шведском Каммар-архиве).
21 Южная часть Кексгольмского уезда с 1721 г. отошла к России.
22 Из 159 книг архивных материалов Ингерманландии и Кексгольмского
уезда, ио нашим подсчетам, более 80 книг охватывают (в рамках каждой
книги) одновременно обе эти территории.
23 По-видимому, это было связано с происшедшей в 1634 г. в Шведском
государстве реформой местного управления: заменой административного
деления государства па фогтства (округа, управляемые фогтами) делением
на более крупные единицы — лены (губернии). Архивные материалы ленов,
поступавшие в Стокгольм со времени реформы, составили новый архивный
фонд, отдельный от фонда прежних территориальных округов — фогтств.
В 1864 г. шведская сторона передала, видимо, только материалы, хранив-
шиеся в фонде лепов.
24 Судя по сведениям, опубликованным II. Альмквистом, до сих пор
в Стокгольме в Каммар-архиве (теперь входящем в состав Государственного
архива Швеции) хранятся архивные материалы Ингерманландии с 1613
до 1630 г. (имеются ли там материалы за 1631—1633 и за последующие годы,
Альмквист нс сообщил); см.: Almqvist I. Den civila localforvaltnin-
gen i Sverige 1523—1630. Ill delen. — In: Meddelanden Iran Svenska riksarki-
vet. Ny foljd. II: 7. Stockholm, 1917—1922, s. 140; там же указаны и архивные
шифры; то же, менее точно и без шифров, см.: S с h i г г е n С. Nachricht
von Quellen. . ., s. 498—501).
119
й сохранились до наших дней.25 26 В каждом томе сотни листов,
в некоторых — более 2 тыс. листов (см. Приложение). Сейчас
фонд состоит из 159 толстых томов, вмещающих огромное коли-
чество разнообразных документов. Значение этого фонда для
пашей отечественной истории трудно переоценить.
Правда, может быть выдвинуто сомнение: принадлежат ли
к истории России архивные материалы двух областей за время
их нахождения иод шведской властью? Это сомнение нужно
решительно отвергнуть и во общим соображениям, и во содержа-
нию конкретных архивных материалов. Смоленская земля, на-
пример, дважды—и в XV, и в XVII в. находилась под властью
Польско-Литовского государства, однако она продолжала оста-
ваться русской областью, частью J’осейи. Так же и Ижорская
земля, и Корельский уезд, временно находившиеся в XVII в.
в шведской оккупации, продолжали быть русской землей, частью
России, там продолжались в основном те же социально-экономи-
ческие процессы, которые происходили и развивались до начала
XVII в.
Эти общие априорные положения подтверждаются при озна-
комлении с материалами фонда. После Столбовского мира 1617 г.
в Ижорской земле (Ингерманландии) и Корельском (Кексгольм-
ском) уезде сохранялось прежнее население — русские, ижорские,
подокне, карельские крестьяне, все опп были православными,
носили русские имена. В XVII в. продолжали существовать все те
же деревни, русское административное деление (на уезды и погосты),
сохранялась русская система сельского управления — старосты,20
русская система обложения — по обжам, прежняя система зе-
мельных мер и т.д.
Оставалось в Ижорской земле и русское феодальное земле-
владение, главным образом в Конорском уезде.27
25 Кроме перечисленных материалов, целиком состоящих из документа-
ции финансового характера (составленной с фискальными целями) и потому
находившихся в Каммар-архивс (архиве шведского Финансового ведомства),
в Государственном архиве Швеции, но сведениям Элапдера, имеется фонд
«Ingrica», состоящий из документации административного управления Ингер
маиландской губернией; теперь этот фонд входит л состав более обширного
фонда «Livonica» (Isberg A. Svensk .segregations- och konversionspolitik i
Ingermanland 1617—1704. Uppsala, 1973, s. 152—153).
26 6 h 1 a n d e r C. Bidrag. . . , s. 159.
27 По данным поземельных книг и актового материала, известны имена
русских феодалов, оставшихся после Столбовского мира жить па своих
землях под шведской властью. Самым видным из них был боярин Федор Ами-
нов, ивангородский воевода, сдавший в 1612 г. Ивангород шведским войскам;
он часто упоминается в документах фонда «Сношения России со Швецией»
в ЦГАДА за 1617—1618 гг. как «Федька Аминов», изменник, перешедший
па службу к шведам; семья Аминовых сохранила свои крупные земельные
владения в Конорском и частично Ямском уездах, потомки Федора Аминова
жили в Швеции и Финляндии, от них произошла одна из самых знатных
шведских дворянских фамилий — Аминовы (см.: Amin off В. 11. Slakten
Aminoff. Ekeuiis, 1978; Svenskt biografiskt lexikon, I. Stockholm, 1918, s. 584—
592). В Ямском уезде сохранил свои земли Максим Корповскпй (124 обжи);
120
Правда, в течение XVII в. в Ингерманландии и Кексгольм-
ском уезде произошли некоторые перемены: часть крестьянского
населения (русские, ижорцът, карелы) ушла за рубеж, в последние
десятилетия XVII в. па опустевшие земли переселили финских
крестьян; часть земель была роздана шведским и немецким поме
щи кам;28 были введены некоторые повинности по шведскому
и немецкому образцам. Но все же основная масса населения,
большинство населенных пунктов остались прежними. В основном
до самой Северной войны Ижорская земля продолжала быть
русским краем. Поэтому архивные материалы Ижорской земля
(Ингерманландии) представляют огромный интерес для изучения
аграрной истории России.
В России переписи проводились в среднем раз в 20 лет; на-
пример, в Олонецком уезде за XVII в. было всего 4 переписи,
\ раза составлялись переписные книги.29 В Ижорской земле
н Корельском уезде — в небольшой части северо-западной Рос-
сии — с 1630-х годов земельные переписи в разных формах про-
водились каждый год. Это единственный кусок России, для ко-
торого мы имеем нореписные книги за каждый пл п почти за каждый
год XVH в. Пи одна русская область не имеет таких поразитель-
ных возможностей для детальнейшего изучения процесса социаль-
но-экономического развития в XVII в. Здесь можно год за годом
исследовать развитие всех отраслей сельского хозяйства, социаль-
ных отношений, феодальной эксплуатации крестьянства, демо-
графические процессы, географию населен пя (расселение, на
цпопальпый состав и его изменения, рост н упадок отдельных
населенных пунктов). Имеются сведения почти за каждый год
для каждой деревин, за многие годы — для каждого крестьянского
двора, для каждой крестьянской семьи.
Попытаюсь дать вкратце характеристику основных видов
источников фонда Ижорской земли гг Корельского уезда.
В финляндском архив»; этот фонд содержит книги за время
с 1634 но 1699 г. н еще 1 книгу с 1703 но 1709 г. по Некого л ьм-
скому уезду. Конечная дата понятна: 1700 г. — начало Северной
войны, осада Нарвы, начало военных действий в Ижорской земле,
н Конорском уезде — Мнкита Калитии (более 100 обеж), Мурат Пересветов
(98 обеж), Михаил Клементьев, Василий 7Кебе.тоев, Федор Лухмепов, Иван
llcyiion и Su nemo TIiHninotoff (Хомутов); см.: Almqvist I. Den civila. .
II Helen. — In: Meddelanden Iran Sveiiska riksarkivel. Ny fiiljd. 11:6, 1919—
1922, s. 674, 679. Эти сведения подтверждаются и данными опубликованных
писцовых книг Ижорской землп 1618—1623 гг., хотя но весьма вероятному
предположению А. А. Кулика там русское землевладение почему-то отра-
жено неполностью; в помещенном в данном издании (отд. 2, с. 222—223)
указателе имен помещиков и арендаторов, кроме названных Альмквистом,
упоминаются еще русские землевладельцы Алексей Бабин, 7Кдап (Sdan)
Насонов, Степан Рисков (Рычков?), Иван (Шиан) Верин.
2Я Almq v ist I. Den civila. . ., II delcn, s. 669—670, 675, 679—
681, 684 686; Oh lander C. Bidrag..., s. 156.
29 В и т о в M. В. Историко-географические очерки Заонежья XVI—
XVII вв. М., 1962, С. 27—28,
121
когда шведский чиновничий аппарат уже б мл парализован.
В Кексгольмский уезд война пришла только в 1710 г., поэтому
последняя книга 30 доведена до 1709 г.
Всего фонд охватывает 66 лет, в фонде 159 книг; каждая книга
включает документацию за один год, изредка — за 2—3 года.
11а каждый год в среднем приходится по 2—3 книги.31 Все эти
книги составлялись шведскими чиновниками главным образом
с фискальными целями.
Есть несколько типов книг, причем эти разновидности в зна-
чительной мерс условны, составители пе очень четко сами их раз-
личали. Все типы книг данного фонда делятся па 3 группы: книги
учета повинностей, книги составного содержания п книги госу-
дарственного хозяйства.
Из первой группы дел самая важная разновидность — позе-
мельные книги (Jordebocker). Общее число поземельных книг,32
сохранившихся в рассматриваемом фонде,35(см. Приложение, I).33 34
Если к этой цифре добавить оставшиеся в Стокгольме поземельную
книгу Ингерманландии за 1618—1623 гг. (изданную Л. Л. Куин-
ком) и поземельные книги Кексгольмского уезда за 1637 и 1643 гг.,8*
то получится всего 38 книг, охватывающих 40 лот XVTT в. Если
еще учесть, что за вычетом книги 1618—1623 гг. фонд охватывает
всего 66 лет н из них для 34 .тот сохранились поземельные книги,
то есть все основания полагать, что такие книги (по крайней море
с 1637 г.) составлялись ежегодно 35 36 и что книги за отсутствующие
годы существовали, по пе дошли до наших дней.30 При этом из
Приложения, I видно, что сначала — до середины 1640-х годов —
поземельные книги готовились отдельно по Ингерманландии и ио
Ксксгольмскому уезду, а с середины 1640-х годов стали состав-
ляться общие книги для обеих территорий.
Образцом поземельных книг для русского читателя могут слу-
жить «Писцовые книги Ижорской земли» 1618—1623 гг., изданные
30 Kexliolms Ians Larulsbok (Государствсппый архив Финляндии,
№ 9797) охватывает 1705—1709 гг., последняя запись сделана 28 сентября
1709 г.
31 Иногда па год приходится по 4 (в 14 случаях) и даже по 5 (в 3 слу
паях) книг.
32 Подсчеты числа отдельных типов книг при подготовке настоящей
статьи (по сравнению с нашей статьей, цитируемой в прим. 4) подверглись
некоторый! уточнениям.
33 В это число включены 2 поземельные книги, находящиеся в составе
(т. о. переплетенных внутри) более крупных «Областных книг» 1652—1654 гг.
34 См.: К и и j о -В. Taka-Karjalan 'verotns. . ., s. 207.
35 Имеются книги за каждый год с 1637 но 1643 г., с 1645 по 1649 г.,
с 1651 по 1654 г., с 1684 по 1699 г. Мнение С. С. Гадзяцкого (Шведские писцо-
вые кипгп. . ., с. 239—240) и Э. Бсрепдтса (Государственное хозяйство Шве-
ции, ч. I. СПб., 1890, с. 193—194), основанное па устаревшей научной литера
туре XIX в., о том, что поземельные переписи в Шведском государстве
в XVII в. проводились через каждые 6 или 10 лет, оказывается ошибочным.
36 Поземельные книги за эти годы находились в той части архива Ингер-
манландии и Кексгольмского уезда, которая осталась после 1703 г, в Нарве ц
по сохранилась до наших дней (см. прим. 12),
Л. Л. Куииком. Все остальные поземельные книги, сохранившиеся
в рассматриваемом фонде, составлены аналогично или с некоторыми
отклонениями от опубликованной книги.
На основе публикации Куника С. С. Гадзяцкий провел общий
источниковедческий анализ данного источника.37 Хотя автор
имел перед собой только одну книгу (и пе знал о существовании
нескольких десятков подобных же книг), ои сделал ряд важных
общих наблюдений, которые с известными коррективами могут
быть распространены и па весь этот тип источников.
В каждой поземельной книге материал излагается в соответ-
ствии с административно-территориальным делением, сложившимся
на протяжении предшествующих столетий пребывания данной
территории под русской властью 38 и сохранявшимся в течение
всего XVII в., пока Ижорская земля и Корольский уезд находились
во владении Швеции; па протяжении всего XVII в. продолжало
существовать (в прежних границах) старое русское деление
Ижорской земли на уезды, уездов — па погосты. Материал в по-
земельных книгах приводится но уездам, в рамках уездов —
ио погостам, в рамках погостов — ио деревням, селам, пустошам.
Главное, сразу бросающееся в глаза отличие шведских книг
от русских писцовых книг: русские писцы излагали материал
сплошным текстом, помещая все цифры внутри самого текста,
тогда как в шведских поземельных книгах материал дается в форме
таблиц, па листах развернутой книги. Па листе с левой стороны
приводятся подворие имена и фамилии крестьян с указанием
всех взрослых мужчин в каждом дворе (иногда указывается
л число лошадей и коров); па листе, находящемся с правой сто-
роны, — несколько граф с обозначением размеров повинностей
(сколько должно быть взыскано денег, ржи, ячменя, овса, льна,
конопли и т.д.). Отдельно указываются бобыли, их повинности.
Отмстим здесь же, что и во всех остальных разновидностях
книг учета повинностей материал приводится в форме таблиц.
В самой ранней поземельной книге (в изданной Куликом книге
161(4—1623 гг.) в одном месте есть прямое указание на то, что
шведские писцы пользовались более ранними русскими матери-
алами, очевидно, какой-то русской писцовой книгой Водской
пятины.39 Видимо, оттуда были заимствованы сведения о погостах,
37 Г а дз яцк и й С. С. Шведские писцовые книги, с. 237, 240—255.
38 Главным образом со времени ликвидации Новгородской республики и
вхождения ее территории в состав Русского государства, когда установилось
деление бывших новгородских земель на уезды.
39 Писцовые книги Ижорской земли. Отдел 1, с. 45. — С. С. Гадзяцкий
пытался установить, какого года русской писцовой книгой воспользовались
шведские писцы, по безрезультатно. В Новгородском фонде Стокгольм-
ского архива сохранился список писцовой книги Водской пятины 1500 г.
с пометками па шведском языке (т. е. опа явно побывала в руках шведских
писцов), по ее сведения отличаются от сведений шведской писцовой книги
1618—1623 гг. (Г а д з я ц кий С. С. Шведские писцовые книги. . .,
с. 237-239).
123
деревнях, крестьянских дворах и о повинностях, Которые полага-
лось платить ранее, под русской властью.
Есть менее подробные поземельные книги, содержащие только
названия деревень и размер повинностей с каждой деревин (рас-
чет ведется в обжах). В поземельных книгах приводятся сведения
только о сельской местности, иногда о русском населении город-
ских посадов (например, Орешка (Питсбурга)); видимо, русское
посадское население ио обложению было приравнено к крестьянам,
хотя платило не натурой, а деньгами. О шведско-немецком насе-
лении Нарвы и Нпепшаица в поземельных книгах сведений не
сообщалось. Для примера приводим данные поземельной книги
1645 г. о посадском населении Орешка (посад, т. е. неук рейл синая
часть города, назван Notheborgs 1 [akelwcrke («предместье Поте-
бурга»)) (справа и эре):40 указана сумма уплачиваемой подати в далерах
D(aler] orc D[aler| orc
1’roska Grigorioff 2 1 Ivan Palatnikof 24l/<
Ivan Fedorof 3 1х/2 Emelian Semenof 1 */2
К yrian Sawin 2 17V4 Mipsa Kraflsawin 4 18l/4
Andrea Olexiof 4 18V4
Ivan Stefano! 3 173/4 Roman Fedorof 2 25V4
Eusia Ewsutiof 8 4 Elexi Moisiof 3 54/2
Gregori Ivanof 4 18V4 Senka Conratson 1 Чг
Bogran 3 1V2
Ivan Musatof 2 174/2 Tcrenti Moisiof 28l/4
Timo3sa Kurnitzin 2 2 Conrath Fedorof 21V2
Ivan Wasiliof 1 8 Bogran Mandrigen 3 l’/2
Clirislorn Galdia 1 v2 Orfsenij Stefano I' 1 243/4
Laika Felisatho! 1 121/, Mi|3sa Fedorof 3 17:,/4
.lephim Micbailof 2 1 Olcxy Lariwanof 2 173/4
Wassa Kurnitzin 1 9 Kusall Fedorof 1 4V2
70 l)|alern]
Поземельные книги охватывают частновладельческие и госу-
дарственные (коронные) земли и позволяют проследить развитие
частного феодального землевладения, характер, размеры и изме-
нение размеров феодальных повинностей за значительную часть
XVII в. Многочисленные сведения о натуральных повинностях
(о величине оброка, собиравшегося в натуральной форме) дают
ценные и весьма подробные материалы для изучения экономи-
ческого развития края.
Очень важны содержащиеся в поземельных книгах сведения
по этнической истории Ингерманландии ц Кексгольмского уезда.
40 Государственный архив Финляндии, № 9662, л. 67 об.—68.— Для срав-
нения отмстим, что, если в приведенном тексте указано 28 имен, из них 27 рус-
ских, в поземельной книге 1639 г. (там же, № 9648, л. 102 об. — 103) указано
31 имя, все — русские, в поземельной книге 1651 г. (там же, № 9681, л. 220) —
29 имен, из них только 22 русских, 7 — немецких или шведских.
124
Приводимые в большинстве книг для каждой деревни все имена
крестьян позволяют год за годом проследить изменение этнического
состава населения, вызванное социальными и политическими
причинами. Правда, изучение этого процесса не так просто, как
казалось С. С. Гадзяцкому,41 ибо все коренное население края
(и русские, и водь, и нжора, и карелы), несмотря па этнические
различия, было православным, носило одинаковые русские имена.
Лов XVII в. часть исконного русского, ижорского, водского
населения Ингерманландии, карельского населения Кексгольм-
ского уезда, не желая жить под гнетом шведских феодалов и фео-
дального государства, стала покидать родные места и переселяться
внутрь России; на опустевшие земли шведские власти стали пере-
селять финских крестьян из давно подвластной шведам Финляндии.42
Путем сравнительного изучения поземельных книг можно про-
следить, как в одной и той же деревне па протяжении десятилетий
уменьшается число русских имен (имен православных коренных
жителей) и растет число финских имея — имен крестьяп-псрс-
селеццев.43 44 Исследование этого процесса для всего края в целом
весьма трудоемко, но оно может показать, как изменялся этни-
ческий состав населения каждого из уездов на всех этапах XVII в.
По предрекая итогов такого исследования, отметим лишь, что
и в конце XVII в., по данным поземельных книг, значительная
часть жителей Ижорской земли продолжала носить русские
имена, т. е. принадлежала к коренному населению края.11
41 ('. С. Гадзяцкнй (Шведские писцовые киш и. . ., с. 252) ошибочно счи-
тал, что па основании имен можно различать русских, ижорцев и водь.
42 Из этих финских переселенцев XVII в., оставшихся жить па новых
местах расселения и после возвращения края под власть России в 1703 г.,
составилась жившая до нашего времени па территории бывшей Ингерман-
ландии группа финского крестьянского населения, называвшаяся «шггер-
ма ялапдскис фин iгы».
43 В частности, подобное изучение поземельных книг Ксксгольмского
ус.зда дает возможность проследить переселение карел из своей основной и
исконной территории в Россию — переселение, явившееся патриотическим
подвигом карельского парода в XVII в. (см.: Ж е р б и и А. (’. Переселе-
ние карел в Россию в XVII в. Петрозаводск, 1956; см. также: Sal ti-
ll е i m о V. Munlloliikkeet Pohjois-Karjalassa 1600-luvulla. Joensuu,
1974). Смена православных имен финскими именами в основном прослежи-
вается в южной части Ксксгольмского уезда. В северной части уезда этот
процесс но поземельным книгам прослеживается меньше, там карелы в основ-
ном остались и живут до сих пор (ныне — в Восточной Финляндии).
44 Ио данным ревизии (иереинсн податного населения) Ингерманландии
1732 г., проведенной через 3 десятилетия после возвращения края в состав
России, в Ингерманландии было зафиксировано 2999 душ мужского и 2884
души женского пола крестьян — «старожилов русских, которых деды и
отцы в Ингерманландии жили до шведского владения», 7459 душ м. и. и
7052 души ж. и. — «старожилов нжоряп», т. е. более 10 тыс. душ м. п. и
10 тыс. душ ж. и., оставшихся здесь со времен, когда Ижорская земля была
русским краем (Т р о и ц к и й С. М. О некоторых источниках ио истории
землевладения в Ингерманландии в первой половине XV1I1 в. — В кн.:
Источниковедческие проблемы истории народов Прибалтики. Рига, 1970,
с. 119). Эти цифры не полностью отражают положение, существовавшее
125
От поземельных книг мало отличаются вакенбухи (их 3, только
от 1630-х годов),45 * их название заимствовано из Лифляпдпи н
Эстляндии. Там это — книги с записью повинностей. В Ингерман-
ландии вакенбухи имеют практически то же содержание, что
и поземельные книги (таблицы с поименными перечнями крестьян).
Из Эстляндии и Лифляпдпи заимствованы также книги мель-
ничной подати (Qvarntuls Rackiiiiigar), не учитывающие (в от-
личие от поземельных книг) других видов повинностей.40 Их 6—
только от 1640-х годов. Они по своей структуре сходны с поземель-
ными книгами, в них включены все уезды, погосты, деревни,
поименные перечни крестьян в каждой семье.47 Подать взималась
па мельницах натурой с количества шедшего на помол хлеба.48
Сходный по содержанию характер имеют книги, носящие
название «Специальные счета» (Special rackiiiiigar). Их всего 4—
от конца 30-х и начала 40-х годов XVI1 в. (см. Приложение, IX).
В поземельных книгах и вакепбухах сохранились интересные
сведения о территории, па которой теперь расположен Ленинград.
В этих книгах упомянуты Васильев остров или llirfwisari (Лосий),
Фомин остров или Koiwusari (Березовый — Петроградская сто-
рона), Jenissari (Заячий остров), в некоторых книгах — Kifvi-
sari (Каменный остров),49 Karpisari (ныне Аптекарский остров);50
в книгах подробно зафиксированы все селения, стоявшие близ
устья Невы,51 во многих книгах дастся поименное перечисление
и конце периода шведской власти, так как в 1702—1703 гг. Ингерманландия
пострадала от военных действий, а с 1703 г. часть русского и ижорского
населения оказалась на территории Петербурга или могла переселиться
(добровольно или в принудительном порядке) в этот город.
45 В число вакепбухов входит самая ранняя книга данного фонда —
вакепбух Ингерманландии 1634 г. (Государственный архив Финляндии,
№ 9641).
40 Появление в Ингерманландской губернии таких книг учета повин-
ностей, как вакенбухи и книги мельничной податп, типичных для прибал-
тийско-немецкого феодализма Эстляндии и Лифляпдпи, явно было вызвано
тем, что административным центром губернии была Нарва, до начала XVII и.
входившая в состав Эстляндии и использовавшая опыт местного немецкого
делопроизводства. Оба типа книг в Ингерманландии ие удержались, были
скоро заменены шведскими формами учета повинностей.
47 В этих книгах учитывались по только мужчины, но и женщины;
в таблицах было 2 графы — man и qviiuia. Цифры подати указывались итого-
вые — число персон для каждой семьи, сумма подати для каждой деревни
или имения.
48 См.: Пийримяэ X. А. Государственное хозяйство Швеции
в Прибалтике в XVII в. Тарту, 1974, с. 19.
4U От финского и ижорского hirvi — лось, koivu — береза, jeni — заяц,
kivi — камень, saari — остров.
60 Прежнее название острова — Корппсаари (от korpi — дремучий лес,
глушь) — сохранилось до сих пор в названии речки Карповки, отделяющей
этот остров от Петроградской стороны.
61 Названия селений и названия островов в книгах, как правило, сов-
падают; так, обычно упоминаются Wasili ostrof, Fomin ostrof (Koifwusari),
но на последнем острове отдельно упоминают Koifwisari gard — имение
(или по-шведски Bjorkcnholm hoff — двор, имение па Березовом острове);
в некоторых книгах упоминаются отдельно па маленьком Заячьем острове
126
всех жителей селений — русских, ижорских, финских крестьян,
живших в XVH в. па месте современного Ленинграда.62 Разу-
меется, главное внимание уделяется феодальным владениям,
собираемой ренте.
Особая группа материалов фонда — книги составного содер-
жания, вклгочатощне разные виды документации. Это Verifica-
tions Ьбскег (букв. «Подтвердительные книги») и Afkortningz
bocker (букв. «Книги уменьшений»). Некоторые их них толщиной
в 1 /.> м имеют более 2 тыс. страниц.
«Подтвердительные книги» содержали всевозможную доку-
ментацию, подтверждающую произведенные государством рас-
ходы и полученные доходы; «книги уменьшений» — документы,
удостоверяющие происшедшее в каждом конкретном случае
уменьшение государственных доходов и расходов;63 некоторые пз
этих книг носят одновременно оба названия, т. е. включают до-
кументацию, типичную и для одного, и для другого вида книг.
«Книг уменьшений» сохранилось 2G, «подтвердительных» (вери-
фикационных) — 7, носящих сразу оба названия — 20, всего
53 книги 54 (см. Приложение, IV).
В этих книгах содержатся п ведомости повинностей по дворян-
ским имениям с перечнем деревень и дворов и даже числа мужчин
и женщин в каждом дворе, и документы о дворянском земле-
владении, в том числе грамоты короля или временного прави- * * *
JaniSsari bolmcn (остров), видимо именно (помещичий двор?) и JaniSsari by —
деревня. Па левом берегу Невы обычно упоминаются деревни Ussadissa
(Усадища) и Pervusina (Первушина, находилась в районе нынешнего Летнего
сада). В окрестностях устья Невы в перечне семи принадлежащих короне
рыбных ловель (Cronones Fiskerie) упоминается Systerbiick ((’.острореп,к),
где рыбные ловцы должны уплачивать казне повинность в 6.24 далсра (Госу-
дарственный архив Финляндии, № 9672, л. 142).
П2 Так, в вакепбухе Нотебургского (Ореховского) уезда за 1637 г. пере-
числяются крестьяне, живущие па Васильевском острове («Watzilioff Ostroff
eller II irfuisari»): «Abramko Panloff, Omelianko Mikiforof, Danilko Grigorioff,
Ahdreiko Pavloff, Ovdokiinko Mikilin, Davidko Stepanoff, bob. Marten Ivanoff,
Matti Wisolainen iiykoniinen», t. e. 6 русских крестьян, русский же бобыль
Мартын Иванов и вновь пришедший (недавно поселившийся здесь) финский
крестьянин Матти Впеолайнеп; они все вместе должны платить 34 далсра
денежных повинностей и определенные количества ржи, ячменя, овса (Госу-
дарственный архив Финляндии, № 9644, л. 46 об.). В том же вакепбухе даются
сведения о русском селе Спасском, находившемся па левом берегу Невы,
немного южнее современного Смольного (Spaskoje Kyrkieby, т. с. Спасское
церковное село; церковь села Спасского обслуживала русское население ле-
жавшего напротив, на правом берегу Левы, Пиеншапца, а также русских и
ижорских жителей деревень, находившихся близ устья Левы). В Спасском
в 1637 г. жили 2 крестьянина — Ustimko Watzilioff и Silantko Ignatieff,
Ry (3s Ponomar (русский пономарь, имя неразборчиво), Ry(3s Priester (русский
священник) Ioan Gerontiof, Diak Dynedt Ivanof (там же, л. 45 об.); в таблице
против всех имен жителей! церковного села ire проставлены цифры с указа-
нием размера повинностей, что означает, что все жители села повинностями
не облагались.
63 Подобное объяснение названий книг дал пам X. А. Пийримяэ.
64 30 — для Ингерманландии и Кексгольмского уезда, 23 — только
для Ингерманландии.
127
тельства о пожаловании и о подтверждении владельческих прав,
п акты о продаже и наследовании имений и отдельных земельных
участков, и многочисленная переписка ио вопросам землевладе-
ния, налогов, повинностей, и документация по административным
и финансовым вопросам, и сведения о повинностях горожан,
и финансовые документы о содержании административного аппа-
рата и воипскнх гарнизонов, п т.д.
По в тексте данной группы книг имеется значительный мате
риал, аналогичный материалу поземельных книг (только в по-
следних — поземельные переписи в чистом виде, здесь — вместе
с другой документацией).
Отдельную разновидность составляют книги чисто финансового
содержания — книги шведского государственного хозяйства
в Ингерманландии (58 книг). У них разные названия: lliifwiulbook
(«Главная книга», их — 8), LanUzbok («Областная книга», их — 28),
Abrsbok («Годичная книга», их — 2, от начала 1650-х годов).
В большинстве случаев они выглядят как бухгалтерские книги,
содержат с левой стороны дебит, с правой — кредит (так и обозна-
чено наверху каждой страницы). Эти книги составлены по всем
правилам сохранившейся до сих пор традиционной бухгалтерии.55
Дебит составляли государственные доходы, получавшиеся
шведскими властями в Ингерманландской губернии и в Кекс голви-
ском уезде: доходы от таможенных пошлнп, налогов, повинностей,
казенных кабаков (именовавшихся по-русски — cabacker), от
коронных имений и т.д.56 Кредит составляли государственные
расходы: на оплату административного аппарата губернии,
уездов, городов, па содержание гарнизонов, крепостей, школ,
духовенства нт. д. Дебит и кредит тщательно подсчитывались,
итог делался на каждой странице и в конце книги, с точностью
до 1 эре (мелкая монета). Гак, например, в итоге всех расчетов
за 1663 г.57 сумма годовых доходов но Ингерманландской губернии
составила 415 тысяч 12 далоров.
За некоторые годы имеются финансовые книги с неполными
данными, содержащие только «credit» —книги государственных
расходов (General Governements bok; их сохранилось 20).
55 Так же бухгалтерские книги составляются в в наши дни.
66 Согласно «Областной книге» Ингерманландской губернии 1663 г.,
в числе доходных статей Шведского государства были главный шведский
налог «стация»; сбор, взимаемый с дворянства (Adelens bewi I jade Contri-
bution); налог, взимаемый с городов (Sladernas contribulioner); доход от госу-
дарственных кабаков (Cronones cabacker); доход от государственных рыбных
ловель (Cronones fiscerien); мельничная подать (() varntuils peimiiigar); доходы
от земельных владений короны (Cronones Engiar); прибыль от казенных
мельниц (Cronones Quarnar); подать, взимаемая с ночей (Backungspennin-
gerne); экстраординарные сборы, проводимые в особых случаях (Exlraordi
narie Upborder); акциз, сбираемый в Нарве; пошлина (лпцепт), взимаемая
с товаров в Нарве и Ииеншаицс и др. (Государственный архив Финляндия,
№ 0703, 16G3 г.).
57 Там’же.
128
Книги государственного хозяйства дают исчерпывающие све-
дения о структуре шведской губернской и уездной администрации,
о составе и численности чиновников, о размерах и составе воин-
ских гарнизонов, о стоимости содержания и ремонта крепостей.
В частности, любопытны данные о шведском городе па Неве —
Ниепшаицс, стоявшем в устье Охты, па территории, где с начала
XVITI в. стал строиться Петербург, подробные сведения о штате
и жаловании всех городских служащих с 1634 по 1700 г.58
Таковы в общих чертах главные особенности самого важного
для пашей отечественной истории XVIТ в. фонда, имеющегося
в финляндском архиве. Фонд дает исключительно богатые возмож-
ности для изучения аграрной истории, содержит очень мпого циф-
рового материала, допускающего применение математических
методов исследования.59
Материалы по истории Ингерманландии и Кексгольмского
уезда находятся и в фонде Абовского надворного суда (гофгермхта).
Так, в сохранившихся от 1634 —1700 гг. протоколах магистрата
города Нарвы, ставшего в конце XVII в. наиболее крупным цент-
ром русской балтийской торговли, должны находиться материалы
68 По данным Годовой киши (Ingerniaii lands Ahrsbok) 1650 г. (Государ-
ственный архив Финляндии, № 9679, л. 313—318, 330), штат государственных
служащих Писнтпапца составляли бургомистр, камерарий ( - казначей),
провиантмейстер, два священника (шведский и немецкий), ректор и учителя
школы, судебный пристав, русский переводчик (для сношения шведских
чиновников с местным — русским и ижорским — населением), почтмейстер
с двумя служителями, цирюльник (!), носильщик, кузнец, два стекольщика
и факельщик (изготовлявший факелы для освещения улиц). Упоминается
в некоторых книгах и русское духовенство («rysk praslerne med .sine dia-
ker»= русские священники co своими дьячками, шведский писец спутал
дьяков и дьячков), не получавшее жалованья, но и пе платившее налогов.
Па содержание штата городских служащих Писпшапца шли доходы, собирав-
шиеся со Спасского погоста (территория обоих берегов Невы от истока до
устья); в 1650 г. эти доходы составили 768 талеров.
Бо Для полноты обзора сохранившихся материалов фонда Ингерманланд-
ского генерал-губернаторства следует добавит!., что часть того лее фонда
неожиданно обнаружилась в Москве. В предисловии к отделу I тома I «Писцо-
вых книг Ижорской земли» (с. VI) А. А. Кунше писал, что в архиве Воеппо-
топографичсского бюро Главного штаба хранятся вытребованные русским
правительством из Швеции в 1824 г. по условиям Ппштадтского мира карто-
графические материалы Ингерманландии и Кексгольмского уезда конца
XVII в. Зто сообщение Куинка оставалось незамеченным русскими учеными.
В Центральном государственном военно историческом архиве, храпящем фонд
Военно-топографического бюро (ныне — фонд Военно-ученого архива), вам
без большого труда удалось обнаружить материалы, упомянутые Куником.
□то 6 объемистых томов, содержащих значительное число карт погостов,
имений, отдельных деревень Ингерманландии н Кексгольмского уезда
(ЦГВИА, ф. ВУА, № 18340, ч. I—IV, VI—VII). Карты были составлены
в 1645—1691 гг. шведскими землемерами, преимуществен!го для учета кресть-
янских повинностей. 2 тома сохранили шведские кожаные переплеты XVII в.
Отдельно хранится несколько общих карт Ингерманландии, берегов Невы,
Ниешпапца (там же, ч. V). Поразительно, что за 155 лет пи один исследова-
тель не занялся этими ценнейшими материалами, открыто хранившимися
до революции в Петербурге, позднее — в Москве.
129
9 Вспомогательные исторические дисциплины, у. XI
судебных дел нарвских и приезжих русских купцов. В протоколах
налогового суда Нарвы (с 1687 г.) и Кексгольма (с 1623 г.), в про-
токолах уездных судов Ивангородского и Ямского (за 1687—
1702 гг.), Копорского (за 1684—1703 гг.), Потеборгского (Ореш-
ковского) (за 1684—1702 гг.), Ксксгольмского (за 1657—1710 гг.)
и в протоколах Ингерманландского губернского суда для сельской
местности (за 1667—1701 гг.) должны содержаться сведения об
условиях жизни, феодальной эксплуатации, национальном угне-
тении русского, ижорского, водского и карельского населения
городов и деревень северо-западных областей России, временно
оказавшихся в составе шведских владений.
Таким образом, в Государственном архиве Финляндии имеются
ценнейшие и обширные по объему материалы по истории Ижорской
земли (Ингерманландии) и Корельского (Ксксгольмского) уезда,
двух важных русских территорий, в XVII в. находившихся под
властью Швеции. Эти архивные материалы, к сожалению, не изу-
чались отечественными учеными. Назрела необходимость вклю-
чить их в оборот советской науки, начать их использовать и для
исследования аграрной истории России, и для изучения истории
внешней торговли и ряда других исторических проблем.
ПРИЛОЖЕНИЕ
ПЕРЕЧЕНЬ ДЕЛ (КНИГ) ФОНДА ИНГЕРМАНЛАНДИИ
И КЕКСГОЛЬМСКОГО УЕЗДА ПО ТИПАМ ДЕЛ *
I. Поземельные книги (Jordebocker)
Число
Примечание
№ п/и № дела
Год
ластов
11 н герман ла ид ия
1 9642 1637 144
2 9648 1639 161
3 9650 1640 123
4 9662 1645 233
5 9672 1647—1649 45
Кексгольмскпп .уезд
1 9646 1638 150
2 9649 1640 149
3 9652 1641 129
4 9654 1642 117
5 9676 1647—1649 444
Ингерманландия и Иексгольмский уезд
1 9666 1646 ?
2 9670 1647 860
* Составлено па основании описи фонда (VII Kexholms lan och Inyerman-
land, 1634—1708), имеющейся в Государственном архиве Финляндии. Сведения
о количестве листов в каждом деле взяты из этой описи.
130
3 9681 1651 500
4 9686 1653 362
5 9689 1654 319
6 9715 1670 643
7 9733 1678 705
8 9745 1684 410
9 9747 1685 340
10 9750 1686 331
11 9752 1687 386
12 9756 1688 368
13 9760 1689 364
14 9764 1690 346
15 9768 1691 342
16 9772 1692 342
17 9776 1693 340
18 9780 1694 323
19 9784 1695 328
20 9788 1696 343
21 9792 1697 324
22 9794 1698 340
23 9795 1699 340
Входит в состав
24 9687 1652—1653 23 «Областной книги»
25 9690 1654 15 (Landsbok) за эти
годы
II. Вакенбухи (Wackebocken) Ингерманландии
Ks п/п № дела Год Число Примечание
листов
1 9641 1634 110 Все уезды
2 9644 1637 82 Питсбургский уезд
3 9645 1637 141 Ивангородский и Ко-
норский уезды
III. Книги мельничной подати
(Qvarntuls Rackningar) Ингерманландии
№ п/п № дела Год Число листов
1 9656 1642 326
2 9660 1644 323
3 9665 1645 293
4 9669 1646 250
5 9675 1648 266
6 9678 1649 259
IV. «Книги уменьшений» (Afkortningzbocker)
и «Подтвердительные» (верификационные)
книги (Verilica(ionsbockei ) *
№ п/п № дела Год Число Охват
листов территории
«Подтвердительные книги» и «Книги уменьшений»
Ингерманландии и Ксксгольмского уезда
1 9668 1646 1776 И
2 9674 1648 1300 И
3 9700 1660 1790 и+к
* Здесь и дальше в примечаниях буквой «И» обозначается книга, охватыва-
ющая только Ингерманландию, буквой «К» — Кексгольмский уезд, И+К —
обе территории.
9*
131
№ и/п № дела Год Число листов Охват территории
4 9702 1661 1928 И
5 9751 1686 2108 и+к
6 9754 1687 1648 и+к
7 9758 1688 1010 и+к
8 9762 1689 1265 и+к
9 9766 1690 1266 И+к
10 9770 1691 1560 и+к
И 9774 1692 1562 И+к
12 9775 1692 1174 и+к
13 9778 1693 1534 и
14 9779 1693 1254 и
15 9782 1694 1674 и+к
1G 9783 1694 1256 И | к
17 9786 1695 1662 и
18 9787 1695 1213 и
19 9790 1696 1744 И+к
20 9791 1696 ИЗО И+К
«Книги уменьшений» Ингерманландии
и Кексгольмского уезда
1 9680 1650 2101 и
2 9682 1651 2133 И+к
3 9685 1652 2064 и
4 9688 1653 2087 и+к
5 9693 1656 2563 и
6 9695 1657 1878 и
7 9697 1658 851 и
8 9704 1663 1183 и
9 9706 1664 778 и
10 9708 1665 2011 и
11 9710 1666 1955 И+к
12 9714 1669 426 и
13 9718 1671 1582 11
14 9720 1672 1127 и
15 9722 1673 1153 И+К
16 9724 1674 1424 И+к
17 9727 1675 461 И+к
18 9729 1676 1368 И+К
19 9731 1677 1303 и
20 9732 1677 509 и
21 9735 1678 1526 И+К
22 9739 1681 1886 И ]-К
23 9741 1682 1785 И+к
24 9742 1682 323 И+к
25 9744 1683 2077 и+к
26 9749 1685 1903 И+к
«Подтвердительные» (верификационные) книги
Ингерманландии и Кексгольмского уезда
1 9664 1645 517 и+к
2 9738 1680 1424 и+к
3 9755 1687 1253 и+к
4 9759 1688 1010 и+к
5 9763 1689 1209 И
6 9767 1690 1739 И
7 9771 1691 1174 И
132
V. «Главные книги» (Hufwudboeker) Ингерманландии
№ п/п № дела Год Число листов
1 9643 1637 108
2 9655 1642 47
3 9657 1643 46
4 9659 1644 311
5 9712 1668 721
6 9713 1669 771
7 9798 1707 528 *
8 9799 1708 582 *
Судя по заголовку, эти книги охватывают поступления от таможни («ли-
цент») Эстляндии, Лифляндии и Ингерманландии, очевидно от первых двух
губерний и Кексгольмского лена, так как Ингерманландия с 1703 г. уже пе при-
надлежала Швеции.
VI. «Годичные книги» (Ahrsbocker)
Ингерманландии
№ п/п № дела Год Число листов
1 9679 1650 579
2 9683 1652 326
VII. Областные книги (Landsbocker) Ингерманландии
и Кексгольмского уезда
№ п/п № дела Год Число листов Охват территории
1 9667 1646 446 И
2 9671 1647 415 И
3 9673* 1648 228 и
4 9677 1649 256 и
5 9684 1652 852 и+к
6 9687 1652—1653 1195 и+к
7 9690 1653—1654 1069 и
8 9691 1655 1072 и
9 9692 1656 1346 и
10 9694 1657 1140 и
11 9696 1658 836 и
12 9698 1659 820 и
13 9699 1660 1006 и
14 9701 1661 894 и
15 9703 1663 676 и
16 9705 1664 778 и
17 9707 1665 705 и
18 9709 1666 578 и
19 9711 1667 635 и
20 9716 1670 772 и
21 9717 1671 907 и
22 9719 1672 796 и
23 9734 1678 901 И+к
24 9736 1679 957 И+к
25 9737 1680 935 И+к
26 9753 1687 1555 и+к
27 9785 1695 1881 и+к
28 9797 1705 (до 1709) 573 к
* К данному типу книг отнесено нами предположительно.
133
VIII. Генерал-губернаторские книги
Ингерманландии (и Ксксгольмского
уезда)
№ п/п № дела Год Число листов
1 9721 1673 786
2 9723 1674 821
3 9725 1675 763
4 9726 1675 1000
5 9728 1676 1253
6 9730 1677 1138
7 9740 1682 978
8 9743 1683 1111
9 9746 1684 1226
10 9748 1685 1188
11 9757 1688 1550
12 9761 1689 1495
13 9765 1690 1907
14 9769 1691 1773
15 9773 1692 1934
16 9777 1693 1921
17 9781 1694 2010
18 9789 1696 1911
19 9793 1697 1996
20 9796 1699 2249
IX. Книги «Специальные счета» (Special riikningar)
№ п/п № дела Год Число листов Охват территории
1 9647 1638 нзз 11
2 9651 1640 217 II
3 9653 1641 1066 II
4 9658 1643 1756 114 К
X. Книга записей платежей Ингерманландии
(Bctalnings Zedler)
№ п/п
1
№ дела
9661
Год Число листов
1644 126
10. Л. Л 11 МО II О В
ВРЕМЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ «ИСТОРИИ МОСКОВИИ»
ДЖОНА МИЛЬТОНА
Классик английской литературы Джон Мильтон, крупный
политический деятель и ученый, па протяжении всей своей жизни
интересовался Восточной Европой, прежде всего Московией.
Подобный интерес определялся не только его занятиями историей
и географией, которыми он так увлекался в молодости, но его
повседневной работой на посту «латинского секретаря» лорда-
134
протектора Кромвеля. Будучи фактическим главой дипломати-
ческого ведомства, Мильтон осуществлял и контролировал внешне-
политические контакты республики со странами континента,
в том числе и Россией. Отражением подобной заинтересованности
«латинского секретаря» в политике Московии по отношению
к Англии и к английской роялистской эмиграции и было созда-
ние трактата «Ис,тория Московии», одного из превосходных об-
разцов политико-дипломатических работ того времени. По сочи-
нение было значительным явлением и в английской историогра-
фии. Па общем, сравнительно поярком фоно английской истори-
ческой литературы — но сравнению с континентальной — работа
Мильтона заметно выделяется своим содержанием. Впервые
в историографии Англии работа о России, кроме чисто практи-
ческих данных о цене на ворвань, сибирскую пушнину, путях
и маршрутах в Вологду, Архангельск, Москву, сообщала о по-
литике, географии страны, о культуре, быте и истории русского
народа. Сведения о духовной культуре — совершенно повое для
английской историографии, а использование автором местных,
национальных источников — русских летописей, правда опосре-
дованно, видимо, позволяет отвести работу Мильтона к первым
ласточкам историографии Англии нового времени.1
Время создания работы неизвестно. Вопрос о датировке по был
разрешен в современных английских и советских исследованиях,
поэтому в настоящей статье сделана попытка определить дату
написания трактата «История Московии».2
Работа Мильтона была издана после смерти автора, в начале
80-х гг. XVTT в.,3 по она была па нисана задолго до публикации.
В «Предисловии», видимо продиктованном специально для
издания работы, автор указывает, что трактат он панисал «много
лет тому назад». «Предисловие» было отправлено издателю перед
смертью Мильтона, последовавшей в i674 г. Следовательно, «Мо-
сковия» была паписапа ранее этого года. Наконец, один из ис-
следователей сообщает: «В начале ?ке лондонского издания по-
мещено небольшое предисловие, из которого видно, что сочинение
Мильтона о России было написано его собственной рукою, прежде,
1 Л и м о и о н 10. А. Русские источники «Истории Московии» Джона
Мильтона. — В ки.: Проблемы истории международных отношений. Л.,
1972.
2 Самар и и Р. М. Творчество Джона Мильтона. М., 1964;
Сепии М. Мильтои в России. — В кп.: Русско-европейские литератур-
ные связи. М.—Л., 1966, с. 284 -292; Cawley В. Milton’s Literary Crafts-
manship, a Study of Brief History of Moskovia. New York, 1965; А л n a-
т о в M. А. Русская историческая мысль и Западная Европа. XVII—первая
четверть XVIII в. М., 1976; Л и м о и о в 10. А. Русские источники. . .
3 A Brief History of Moscovia and of other lessknow Countries lying east-
ward of Russia as far Cathay. Gather’d from the writings of several eyewitness.
By John Milton. London, 1682. — В настоящей работе использован перевод
Ю. В. Толстого: Толстой 10. В. «Московия» Джона Мильтона. М.,
1875 (далее: Мильтон Д. «Московия»).
135
нежели он ослеп; следовательно, самый поздний срок, когда было
окончено это сочинение, должен считаться до 1652 г.».4
Можно ли отнести работу Мильтона к наиболее раннему пери-
оду его творчества, т. е. к 30-м гг. XVII в.? Па первый взгляд
подобной датировке не противоречат некоторые особенности со
держания трактата. Так, Мильтон несколько раз упоминает о ко
ролях Эдуарде, Иакове 1, королевах Марии и Елизавете. Воз
можно, что трактат был создан еще до начала английской буржу-
азной революции, т. е. до времени массовых' и открытых антиро-
ялистских настроений. В то же время обращает па себя внимание
следующее обстоятельство. В «Московии» нигде не упоминается
Карл I, который стал королем Англии в 1625 г., после смерти
Иакова 1. Может быть, трактат был составлен в период царство-
вания Иакова I, т. е. до начала правления его преемника? И ав-
тором «Московии» был пе зрелый политик и известный писатель,
а молодой способный студент, увлекшийся идеей создания обоб-
щающего труда по политической географии европейских стран? 5
Ведь известно, что, находясь в Кембриджском университете, моло
дой Мильтон много писал. К раннему периоду его творчества
относятся не только стихи и переводы, ио и серьезные морально
этические, философские трактаты. Но подобное предположение
должно быть категорически отвергнуто. Дело не только в том, что
по своему практическому назначению, своей направленности трак
тат пе может принадлежать семнадцатилетнему юноше. Мильтон
сам опровергает подобную попытку в датировке. В своем после-
словии он ссылается на то, что использовал несколько статей
из гсографически-исторических сборников Перчаса.6Эти сборники
включали истории путешествий и донесения английских послов,
посетивших «отдаленные страны», в том числе п Россию. Мильтон
заимствовал из них те, которые были изданы после смерти Порч аса
во втором и третьем сборнике в 162(5 г.7 Итак, без всякого сомне-
ния, Мильтон написал свой трактат после коронации Карла I,
т. о. после 1625 г.
Наконец, упоминание английских королей в тексте «Московии»,
как пн парадоксально, не только не подтверждает лояльность
автора к монархистскому строю, а, наоборот, убеждает в его рес-
публиканизме. Интересно, что Мильтон упоминает имена англий-
ских королей крайне редко (но сравнению со своими предшествеп -
4 Карно в и ч Е. П. Краткая история Московии и других малоиз-
вестных стран, лежащих па восток от России. — Отечественные записки,
1860, т. XXXI, отд. 1, с. 101—102.
6 Ряд авторов высказывали подобное предположение. См.: Алек-
се с в М. П. Сибирь в известиях иностранных путешественников и писа-
телей, т. I- Иркутск, 1032, с. 291.
е’м и л ь т о и Д. «Московия», с. 44.
7 Hakluyt’s Posthumus or Purchas his Pilgrimes. Contaning a His-
tory of the World in sea-voyages and landc travels, by Englishmen and others,
London, 1625, 1626,
НиКами). Они появляются в 'тексте лишь там, где без них невоз-
можно обойтись, например при рассказах об английских послах.
Но это упоминание производится без обычной титулатуры и обя-
зательных эпитетов «добрый», «просвещенный» и т. п. (просто
«королева Елизавета», «Мария», «король Иаков»). Действия англи-
чан в России преимущественно представлены не как действия
короны, а как действия частных лиц (по терминологии автора) —
«английских торговых людей», «наших купцов», «наших англичан».
Таким образом, инициатива и практика сношений с Россией при-
надлежат не столько королю, государству, сколько торговым лю-
дям, «народу». Эта деталь чрезвычайно интересна и характерна,
она особенно бросается в глаза по сравнению с работами предшест-
венников Мильтона. Подобная тенденциозность автора (вкупе
с его игнорированием имени Карла 1 в тексте сочинения) указывает,
что книга написана после 1642 г., т. с. после начала войны между
королем и «народом».
Привлекает внимание исторический экскурс, помещенный
в книге. Этот экскурс посвящен Ивану Грозному, Федору Ивано-
вичу, Ворису Годунову, его сыну Федору, Лжедмитрию I, Лже-
дмитрию II, Василию Шуйскому, Михаилу Ромапову. Как истин-
ный республиканец, Мильтон обличает жестокость, деспотизм,
властолюбие московских царей и очень подробно рассказывает
о смуте, интервенции, подчеркивая, что парод «избрал Пожарского
в военачальники», хотя полководец жил в бедности, «в уединении
и пренебрежении», а Кузьму Минина, «простолюдина», «мясника,
в казнохранители». Даже Михаил Федорович был избран пред-
ставителями парода.8
Подобная идея «ответственности» перед’пародом и сам принцип
выбора государя всем населением страны перекликаются с теми
идеями и принципами, которые были высказаны Индепендентом
Мильтоном в сочинениях «Иконоборец» (1649 г.) и «Защита паро-
дов Англии» (1650—1(554 гг.).
Наконец, повышенный интерес к русской смуте, к насильст-
венной смене государей, к потере Россией территориальной це-
лостности, к выборности главных государственных постов (воена-
чальник, казначей и глава государства) не есть ли отражение
автором современной ему английской действительности, его стрем-
ление к отысканию исторических параллелей, его попытка пред-
угадать исход событий? В самом дело, внешняя форма событий
в Англии 40—50-х гг. XVII в. во многом копировала форму собы-
тий в России начала века. В Англии идет кровавая гражданская
война (1642—1648 гг.), казнят короля (январь 1649 г.), террито-
риальная целостность Соединенного королевства в опасности —
Ирландия (1649—1652 гг.), Шотландия (1650—1653 гг.) поднимают
ожесточенные восстания против английского государства, нако-
нец, в Англии провозглашается республика (май 1649 г.). Именно
* Мильтон Д. «Московия», с. 28, 29.
137
на этих сюжетах русской истории (смута, казни, потери террито-
рии, выборность государственных постов) автор акцентирует
свое внимание и внимание своих читателей-современников. По-
добный интерес как будто указывает на то, что время создания
«Московии» падает на конец 40-х—начало 50-х гг. XVLI в.
Определенная направленность текста «Московии» позволяет
точнее датировать работу Мильтона. Так, в трактате нигде пе го-
ворится о Московской кампании, о беспошлинной торговле англи-
чан в России. Вообще известия о торговой политике немногочис-
ленны в «Московии». Автор как бы специально нс касается этой
проблемы. Это тем более странно, что почти во всех сочинениях
англичан XVI, XVII вв. торговля является основной темой.
Более того, какой-то глухой памек Мильтона па чрезмерную алч-
ность и скаредность своих соотечественников, вызвавших ухудше-
ние русско-английских отношений, находим в первом абзаце
витой главы трактата: «Открытие России со стороны Северного
Океана было впервые сделано изо всех известных нам пародов
Англичанами и могло бы казаться подвигом почти геройским,
если бы предприятие это было внушено более высоким побужде
нием, чем чрезмерная любовь корысти и торговли».8 9 Вероятно,
Мильтону в момент нависания работы было уже известно об окон-
чательном запрещении англичанам беспошлинной торговли в Рос
сии, последовавшей в результате царского указа от 1 июня 16-49 г.10
Думается, что о подобном запрещении в Англии узнали уже осенью
того же года, после летней навигации.11 Итак, время создания
работы падает па период от конца 1649 до 1652 г. включительно.12
Возможно еще точное датировать ее создание, связанное с поли
тиком Англии, Кромвеля и с биографией самого Мильтона. Во
8 М и л ьт о и Д. «Московия», с. 29.
10 С конца 1646 I'. купцы «Московской компании» должны были уплачи-
вать торговую пошлину наравне с другими иностранцами. По указу от 1649 г.
англичане имели право приезжать лишь в Архангельск, где при торговле они
были обязаны уплачивать пошлину. Таким образом, английские купцы лиши
лись всех своих привилегий. Подробнее см.: М а р т е и с Ф. Россия и
Англия в продолжение XVI и XVII веков. — Русская мысль, 1891, кп. 1, 2,
с. 27—30; Л ю б и м е п к о И. 14. Англия и Россия в XVII в. — В кн.:
Английская буржуазная революция XVII в., т. 11. М., 1954, с. 100—104. —
Интересно, что Мильтон, хотя и пользовался источниками XVI и начала
XVII в., в которых отмечена свобода торговли «Московской компании»
па территории России, нигде об этих фактах не упоминает. Более того, он
избегает термина «Московская компания». Наконец, что очень важно, Миль
топ прямо указывает, что только Архангельск «есть место английского торга»
(М и л ь т о и Д. «Московия», с. 3). Таким образом, вне всякого сомнения,
автору «Московии» были известны те ограничения начала 40-х гг. XVII в.,
которым подверглась английская торговля в России.
11 Во всяком случае об этом запрещении были превосходно осведомлены
английские роялистские круги в Голландии уже в конце 1649 г. Лорд Колпе-
пер от имени будущего Карла II поднимал вопрос о беспошлинной торговле
во время своей поездки в Москву в мае 1650 г.
12 В 1652 г. Мильтон ослеп, рапсе этого года датируется автограф «Проди
словия» трактата.
138
время английской буржуазной революции поэт был правитель-
ственным секретарем по иностранным делам лорда-протектора.
Через Мильтона шла вся дипломатическая переписка. Автор
«Московии» превосходно знал международное положение Англии.
Республике в конце 40-х—начале 50-х гг. XVII в. грозила дипло-
матическая изоляция. Значительно ухудшились, а затем были
прерваны англо-французские отношения. На грани разрыва нахо-
дились апгло-голландские отношения. Английские купцы не без
основания упрекали Голландию за поддержку московского пра-
вительства в политике запрещения беспошлинной торговли с Рос-
сией. Выли напряженные отношения Англии со странами Скан-
динавии. Вся континента л ьная монархическая Европа (за исклю-
чением, может быть, Испании) в тот период следила с глубоким
недоверием и откровенной враждебностью за политикой Англий-
ской республики.13 14
После 1646 г., когда посольство Г. Дорофеева вернулось из
Лондона, в Москве узнали весьма подробно о революции в Англии.
По республиканское посольство появилось в России лишь через
8 лет, в 1654 г.11 В ссродвио ясс 40-х гг. степы белокаменной сто-
лицти Московии видели только представителей роялистов. 11а про-
тяжении 1646—1648 гг. побывало несколько посланников буду-
щего короля Карла II, получившего значительные субсидии для
эмигрантской армии. Некоторые из них поднимали вопрос о бес-
пошлинной торговле англичан, по Россия оставалась непреклон-
ной. В то же время московское правительство по скупилось на
материальную помощь роялистам. Зга помощь выдвигала Россию
в одни ряд с главными покровителями принца Карла —
с Францией и Голландией. Сношения роялистов-эмигрантов
с московским правительством стали принимать характер по-
стоянных.
В марте 1650 г. в Москву за очередной денежной помощью
была послана миссия лорда Колпепера.15 В июне того же года она
13 М а р т е и с <1>. Россия и Англия в продолжение XVI и XVII воков,
с. 31.
14 Английская буржуазная революция XVII в., т. I. М., 1954,
с. 2С>6.
15 Вряд ли царь Алексей Михайлович и ого окружение предполагали,
что полномочный змиссар принца Карла лишь несколько лет тому назад
при падле,кал к группе «бунтовщиков н смутьянов», к членам «Долгого парла-
мента», положившего своими действиями начало английской революции.
Талантливый публицист и беспринципный политик, Джон Полиспор начинал
свою карьеру как убежденный противник абсолютизма и защитник буржуа»
вых свобод. В начальный период «Долгого парламента» Колпспер просла-
вился своими резкими выступлениями против короля, в частности речью
против монополизации производства предметов массового потребления.
Продажа патентов на монополизацию изготовления и торговли была одной
из самых доходных статей королевского бюджета и тормозила свободное
предпринимательство. Но уже летом 1641 г. Колпспер изменил своим едино-
мышленникам, переметнулся па сторону монархии, стал ревностным рояли-
стом, находился среди депутатов верного королю «Оксфордского парламента».
139
была принята царем Алексеем Михайловичем. Переговоры имели
успех, и лорд Колпеиер вернулся к принцу Карлу не с пустыми
руками. Кроме материальной помощи, Колпепер решил приобрести
и политический капитал. В конце 1650 г. в европейской прессе
появился так называемый «Протест царя Алексея», направленный
против республиканского правительства.16 Этот документ, состав-
ленный якобы в Москве от имени царя Алексея Михайловича,
на самом деле обязан своим появлением кругам, близким к буду-
щему королю Карлу II, и принадлежал перу самого лорда Кол-
непера. Цель «Протеста» заключалась в попытке пресечь какие-
либо отношения России с Английской республикой и поставить
правительство Кромвеля перед фактом дипломатической изоля-
ции. Естественно, что правительство Англии в конце 40-х—начале
50-х гг. XVII в. было весьма обеспокоено создавшейся полити-
ческой обстановкой. Именно в этот момент, в момент обострения
русско-ангдийских отношений, и появился трактат секретаря
правительства но иностранным делам Д. Мильтона «Московия»,
где еде .тана попытка в краткой форме дать всестороннее освещение
страны. Сочинение, вышедшее из-под пера талантливого писателя
и публициста, оказалось не только простой дипломатической
справкой, пригодной лишь для повседневной работы. Трактат
Мильтона выгодно отличается от сочинений его соотечественников.
Кроме чисто практических сведений о правительстве, экономике
страны, «Московия» содержит сведения о культуре, быте и истории
Гуси.
Уточнив обстоятельства возникновения работы, можно до
вольно точно установить время ее создания. Отсутствие сведений
о «Московской компании» и беспошлинной торговле, отмененной
1 июня 1641) г., миссия лорда Колпенера 1650 г. — все как будто
позволяет датировать трактат 1650—1652 гг. По это не так. Рес-
публиканскому правительству и Мильтону была хорошо из естна
эмигрантская фальшивка «Протест царя Алексея». Учитывая, что
ни об этом документе, появившемся в конце 1650 г., пи о самом
царе Алексее, о котором было информировано и правительство,
а Мильтои даже составлял позднее письмо «императору Алексею»,
пет ли слова, надо полагать, что трактат был написан ранее публи-
кации «произведения» лорда Колпенера. Следовательно, время
создания работы падает па конец 1649—первую половину 1650 г.
Ее возникновение, надо полагать, было вызвано слухами о пред-
стоящем полномочном посольстве в Москву от принца Карла
во главе с Колнепером. Дипломатическая активность роялистов,
За все своп действия он был щедро награжден, стал доверенным советником
Стюартов, получил титул графа и должность канцлера казначейства. См.:
Английская буржуазная революция, т. I, с. 100, 148, 156 и др.
10 Рогинской 3. И. Миссия лорда Колнепера в Москву. (Из исто-
рии англо-русских отношений в период английской буржуазной революции
XVII в.). — В кн.: Международные связи России в XVII—XVIII вв. М.,
1966, с. 96—99.
110
их попытки получить реальную помощь в России и были практи-
ческими причинами, побудившими республиканское правитель-
ство поручить написание подобной работы Д. Мильтону.17
Л/. М. ( А Ф ОНОВ, Э. П. Ф И .1 II II II О В А
ЖУРНАЛЫ НЕПРЕМЕННОГО СОВЕТА
Первое десятилетие XIX в. в истории России ознаменовалось
усиленной реформаторской деятельностью внутри страны и актив-
ной внешней политикой на европейском континенте. Все эти годы
так называемый Непременный совет являлся высшим законосове-
щательным органом России. И хотя подлинное значение Совета
в различные периоды сю сравнительно недолгого существования
было далеко не одинаковым, все это время он оставался тем учреж-
дением, в котором обсуждались наиболее важные правительствен-
ные мероприятия. В силу этого исследователи различных аспектов
внешней и внутренней политики России того периода часто обра-
щаются к материалам Непременного совета. Но пи в дореволю-
ционной, ни в советской историографии нет пи одного специаль-
ного исследования, в котором эти материалы были бы подверг-
нуты тщательному источниковедческому анализу.
Между тем некоторые существенные моменты деятельности
Совета представлялись в несколько искаженном виде либо вовсе
17 Создание произведения в связи с текущим политическим моментом,
в связи с потребностью внешней или внутренней политики страны было
весьма характерно для Мильтона. Его талант публициста был неоднократно
использован республиканским правительством и Кромвелем в борьбе с поли-
тическими противниками. Отмстим лишь два наиболее характерных случая,
которые относятся к интересующему нас периоду, т. е. к концу 40-х—началу
50-х гг. XVII в. Так, после казни Карла I Мильтону было поручено ответить
па контрреволюционный памфлет «Eikon Basilike» («Царственный лик»),
в котором восхвалялся король. Памфлет был составлен от имени Карла I,
которому приписывалось авторство и самого произведения. В ответе «Eiko-
nok-lastes» («Иконоборец»), опубликованном в 1649 г., Мильтои разоблачил
политический и литературный подлог («Царственный лик» был составлен
роялистом Годоиом). Он выступил с суровой отповедью противникам респуб-
лики, защищая борьбу народа против короля-тирана.
В конце 1649 г. появился аитмреспубликапский памфлет «Defensio
Regia pro Carolo I» («Защита короля Карла I»), вышедший из-под пера про-
фессора Лейденского университета Салмазия. Это произведение было состав-
лено по прямому поручению будущего Карла II. В ответ па этот памфлет
Мильтои в 1651 г. опубликовал свой знаменитый трактат «Joannis Milton
Angli pro populo Anglican defensio» («Защита английского парода англича-
нином Джоном Мильтоном»); он решительно выступает против легитимизма,
развивает свои тираноборческие взгляды, утверждая, что как монарх, так
и простой гражданин равны перед законом. «Защита» является превосход-
ным образцом политической публицистики Мильтона (Английская буржуаз-
ная революция XVII в., т. II, с. 190—191).
141
оставались вне поля зрения исследователей. Поэтому авторы на-
стоящей статьи стремились в какой-то степени восполнить этот
пробел и тем самым облегчить работу исследователей с материа-
лами Совета.
Непременный совет был учрежден 30 марта 1801 г.1 Собственно
Непременным его назвали исследователи, в действительности
он носил имя Государственного совета, по чаще всего именовался
просто Советом.2 В его первоначальный состав вошли двенадцать
лиц, пользующихся наибольшим влиянием в правительственных
кругах Трое из них — П. А. Палеи и братья П. А. и В. А. Зу-
бовы — возвели Александра I па престол во время только что
совершенного дворцового переворота, другие — А. И. Васильев,
Г. II. Гагарин, И. В. Ламб, Г. Г. Кушелев, А. В. Куракин,
А. А. Беклешов, Д. П. Трощинский — стояли во главе различных
отраслей государственной администрации, наконец, третьи —
II. И. Салтыков и II. В. Лопухин — слыли своими людьми в им-
ператорской фамилии. В дальнейшем состав Совета претерпел
изменения. После учреждения министерств 8 сентября 1802 г.
членами Совета стали министры.3 Всего же за время существования
Совета его членами были 32 сановника.4
5 апреля 1801 г. Совету был дан «Наказ», который определил
его компетенцию, структуру и порядок делопроизводства, Совет
учреждался при императоре «для рассуждения и уважения дел
государственных». Пределы его власти ограничивались законо-
совещательными функциями. В предмет рассуждений Совета
дол л шо было входить все, что «принадлежит до государственных
постановлений временных или коренных и непреложных». Членам
Совета предстояло собрать сведения о состоянии всех департа-
ментов и «привести в ясность коренные постановления известной
части государе/!венного управления», т. е. выработать проекты
необходимых преобразинапин.
Совет мог приступить к рассмотрению дела либо по высочай-
шему повелению, либо по предложению одного из членов. Дела
из Совета должны были поступать на утверждение монарха, если
они собирали большинство голосов; не получившие одобрения
большинства оставались без действия. Когда дело получало боль-
шинство голосов, тогда сочинялся протокол и «с провисанием раз-
личных мнений» подносился монарху. Высочайшие указы, издава-
емые вследствие этих протоколов, должны были предъявляться
в Совет и вписываться в одну из книг «врсмеппых или коренных
государственных постановлений». Никакое постановление Совета
1 ПСЗ I, № 19806.
2 См. подробнее: Сафо и о в М. М. Из истории образования Непре-
менного совета. — В кп.: Социально-политическая история СССР, ч. I.
М—Л., 1974, с. 150—152.
3 ПСЗ I, № 20406.
* Подробнее см.: Филиппова Э. Н. Непременный совет. 1801—
1809, Дипломная работа. ЛГУ, 1977, с. 43—55, 84—85.
14?
Ее могло быть вписано в книгу без утверждения его монархом,
но и всякое распоряжение монарха, «хотя бы оно и мимо Совета
было сделано», должно быть внесено в соответствующую книгу.
Для ведения делопроизводства Совета учреждалась канцеля-
рия. Она состояла из четырех отделений: 1) иностранных и ком-
мерческих дел; 2) военных дел, сухопутных и морских; 3) граждан-
ских и духовных дел; 4) государственного хозяйства. Во главе
каждого отделения стоял экспедитор, при котором находилось
несколько помощников и письмоводителей. Все отделения подчи-
нялись правителю канцелярии, а канцелярия в целом — одному
из членов Совета. Начальник канцелярии подносил подготовлен-
ные в канцелярии журналы заседаний Совета на утверждение
царю. Совет должен был заседать два раза в педелю — по поне-
дельникам и четвергам.5 Таковы основные правила, которые Совет
получил при своем основании. 8 сентября 1802 г., когда был издан
манифест об учреждении Комитета министров и министерств, эти
правила подверглись некоторому изменению. Обыкновенные
дела должны были теперь обсуждаться в Комитете министров,
на Совет же возлагалось лишь рассмотрение вопросов, «особенную
важность в себе содержащих». При этом Совет мог приступать
к рассмотрению дел, если на его заседании присутствовало по
меньшей мере пять министров, в том числе и министр, в ведении
которого находилось обсуждаемое дело.6 По уже 25 августа
1803 г. именной указ немного смягчил последнее ограничение.
Отныне только в том случае, если отсутствовал тот министр,
к компетенции которого относилось дело, Совет не мог начать
его обсуждение.7
Этими тремя документами Совет и руководствовался в своей
деятельности вплоть до 1 января 1810 г., когда манифест Алек-
сандра I возвестил о новом образовании Государственного совета.8
Материалы, отложившиеся в результате деятельности Совета,
составляют отдельный фонд.9 Он насчитывает 494 единицы храпе-
ния. Состав этого фонда, его сравнительно небольшой объем объ-
ясняются характером деятельности Совета как законосовещатель-
ного органа, возвращавшего документы после обсуждения тем
учреждениям или лицам, от которых они поступали.
Обсуждение этих материалов в Совете оформлялось в виде»
журналов, которые подносились на утверждение монарха. Высо-
чайшие указы, издаваемые вследствие этих журналов, представля-
лись в Совет, по в соответствующую книгу «коренных» или «вре-
менных» государственных постановлений, как это предусматри-
валось в «Наказе», по всей видимости, не записывались. Во всяком
6 «Наказ Совету». — В юг.: Архив Государственного совета, т. 111.
СПб., 1878 (далее — А ГС), ч. I, стлб. XIX—XXIII.
“ ПСЗ 1, № 20406.
7 ЦГИА СССР, ф. 1161, он. 1, № 1, л. 32.
8 ПСЗ I, № 24064.
8 ЦГИА СССР, ф. 1146—1147.
143
случае среди материалов Совете! пет никаких следов составления
этих книг.
Помимо журналов заседаний, в канцелярии Совета по обсужда-
емым вопросам заводились дела.
В большинстве случаев дела содержат три вида документов:
1) препроводительное письмо должностного лица, как правило
министра, правителю канцелярии И. А. Всйдемейеру о направле-
нии по высочайшему повелению в Совет на рассмотрение записок,
всеподданнейших прошений, докладов Сената и пр.;
2) отпуски ответных писем правителя канцелярии с сообще-
ниями о возвращении документов по рассмотренному вопросу,
а также о препровождении выписок из журналов с последовав-
шими па заключения Совета высочайшими резолюциями;
3) копии журналов Совета или выписки из них по определен-
ному вопросу.
В ряде случаев в этих делах содержатся копийные документы.
К ним относятся копии высочайших указов, записок, выдержек
из докладов, мнений членов Совета, писем и пр.10 В некоторых слу-
чаях в делах Совета отложились подлинные документы но обсуж-
давшимся в Совете вопросам. Чаще всего это письма и записки
членов Совета.11
Таким образом, эти дела дают дополнительные сведения о ходе
рассмотрения вопросов, обсуждение которых отражено в жур-
налах заседания Совета: о времени поступления инициативного
документа в Совет, результатах окончательного решения вопроса
императором, а также о местонахождении документов по обсуждав-
шимся вопросам. В ряде случаев содержащиеся в делах материалы,
обычно в копиях, более широко раскрывают суть вопросов, чем
это изложено в журналах заседаний. Но число таких дел очень
незначительно. Поэтому важнейшим источником для изучения
деятельности Совета являются журналы заседаний (члены Совета
часто называли их протоколами).
В журналах заседаний наиболее полно отражено обсуждение
вопросов, поступавших на рассмотрение этого учреждения. Жур-
налы заседаний Совета сохранились за весь период его деятельно-
сти. Они сброшюрованы негодно в 9 книгах на основе хронологи-
ческого принципа.12 Каждая книга имеет вначале хронологиче-
ский перечень («реестр») обсуждавшихся в Совете вопросов,
в конце — общий предметный, именной и географический указа-
тель. Если вопрос рассматривался па нескольких заседаниях
Совета, то в хронологическом перечне давались сноски на жур-
налы соответствующего числа и года. Первый журнал заседания
Совета датирован 2G марта 1801 г., последний — 27 декабря 1809 г.
10 ЦГИА СССР, ф. 1147, on. 1, № 195, 202, 223, 292, 328, 347, 428 и др.
11 Там же, № 207, 263, 268—269, 289, 305, 343 и др.
13 ЦГИА СССР, ф. 1146, on. 1, № 22—30. — Кроме того, сохранились
копии с журналов заседаний Совета за 1801—1803, 1805—1808 гг. (там же,
ф. 1147, № 302, 367—368, 513). ...
Щ
Журнал заседания начинался с обозначения Даты заседания
и сообщения о подписании членами Совета журнала предыдущего
собрания (до конца 1801 г. дата подписания журнала часто указы-
валась после подписей членов Совета). Затем Совет приступал
к обсуждению внесенных па его рассмотрение вопросов: в журнале
указывался инициативный документ и его автор, излагалась суть
вопроса. В качестве инициативных документов на рассмотрение
Совета вносились доклады Сената, генерал-прокурора, записки
и доклады управляющих отдельными ведомствами (с 1802 г. —
министров), рапорты и донесения губернаторов, всеподданнейшие
прошения частных лиц и пр.
Но окончании «рассуждений» следовало заключение Совета
по данному вопросу. Содержание особых мнений членов Совета
фиксировалось в журнале, а сами мнения, если они подавались
в письменной форме, как правило, подшивались к журналу. Иногда
члены Совета высказывали своп особые мнения по рассматриваемым
вопросам пометой у иодпнси в конце журнала (например, у под-
писи В. А. Зубова: «Но всем статьям согласен, кроме приговора
об осуждении Мельникова. . ., о чем прилагаю особенное мое
мнение»; 13 у подписи Л. В. Куракина: «С подтверждением всего
им в изложенном при сем мнении его сказанного Александр Ку-
ракин» 14 * и пр.). Обычно па заседании Совета одновременно рас-
сматривалось несколько различных во тематике вопросов, иногда
с указанием, в каком отделении канцелярии подготовлено дело
(«по иностранной части» пли «по части политической», «но части
хозяйственной» или «государственного хозяйства», «по граждан-
ской части», «но коммерческой части»). Чаще всего составлялся
один журнал всего заседания, по в ряде случаев по каждому воп-
росу сочинялся отдельный журнал. Строгого порядка рассмотре-
ния вопросов на заседании не существовало, ио обычно в первую
очередь обсуждались вопросы внешней политики, если обсужде-
ние этих вопросов требовало заключений членов Совета. Так было
в начальный период деятельности Совета. К'огдаже посольские до-
несения стали вноситься в Совет лишь для сведения, что характерно
для Совета уже с начала 1802 г., то ставилась помета об этом,
чаще в конце журнала. Пометы в журналах заседаний Совета
о «чтении министерских донесений» означают прочтение донесе-
ний послов (посланник—полномочный министр). Об этом говорит
следующая формулировка: «11о части иностранной слушаны были
министерские донесения с почтою и эстафетою полученных».16
В начале заседания рассматривался также вопрос о введении
новых членов в Совет: фиксировалось чтение высочайшего указа,
иногда с указанием даты его подписания и принятия присяги
вновь избранным 1(5 («Ji собрание Государственного совета был
13 Там же, № 23, л. 37.
14 Там же, л. 165.
16 Там же, № 22, л. 48, 6U, 63 об.
10 Там же, л. 32, 48 и др.
Ю Вспомогательные исторические дисциплины, т, XI
145
йиесеп указ о присутствовании в оном д. т. с. гр. Румянцеву,
который, быв введен п подписав установленную присягу, принял
свое место»).
Особо оговаривалось в журналах заседаний Совета присутст-
вие императора. Из журналов видно, что в «обыкновенных» соб-
раниях Совета Александр I присутствовал дважды: 16 мая 1801 г.
при обсуждении вопроса о запрещении продажи крестьян без
земли 17 и 27 мая того же года при обсуждении устройства Ново-
российской губернии и Сибири и восстановления в «великорос-
сийских губерниях мест, положенных по учреждениям».18 Кроме
того, Александр I присутствовал на трех экстраординарных собра-
ниях Совета 28 декабря 1805 г., 5 и 7 января 1806 г. — при об-
суждении вопросов внешней политики.10
Журнал подписывался присутствовавшими па заседании чле-
нами Совета, как уже1 было сказано, па следующем заседании.
Последним ставил свою подпись правитель канцелярии И. А. Вей-
демейер, скреплявший журнал. Оп же, как правило, отмечал
отсутствие кого-либо из членов Совета, иногда с указанием причин
(«при рассуждениях же Совета и при подписании не присутство-
вали члены Совета граф Салтыков и князь Куракин за болезнью,
а граф фон дер Пален за отлучкою. Иван Вейдемейер»),20Подписи
членов Совета и пометы об отсутствии дают возможность просле-
дить изменение состава Совета за весь период его деятельности.
На полях журналов начальником канцелярии ставились по-
меты об апробации и издании указов по рассмотренным вопросам,
иногда с указанием даты («Дан указ Сенату», «Сообщено государ-
ственному казначею к исполнению», «апробоваио», «высочайше
утверждено», «сей доклад с означенною здесь поправкою высо-
чайше апробовап» и пр.).21 В книгах журналов заседаний (Со-
вета, кроме того, имеются приложения. Так, в начале книги жур
налов за 1801 г. подшиты два списка лиц, назначенных к присут-
ствию в Совете при его учреждении.22 В книге журналов за 1802 г.
подшиты письма В. II. Кочубея Д. 11. Трощинскому с сообщениями
об апробации журналов императором (Александр I в мае—июне
1802 г. находился в северо-западных губерниях, и журналы засе-
даний Совета па утверждение отсылались Трощипским через
17 Там же, л. 60.
18 Там же, л. 63.
10 ЦГИА СССР, ф. 1147, on. 1, № 342.
20 Хранящиеся в фонде Совета два письма II. П. Румянцева к Д. II. Тро
щипскому (от 3 февраля 1802 г. — с просьбой о препровождении к нему жур-
налов Совета для ознакомления в связи с отсутствием его па заседании по бо-
лезни; от 7 февраля — с сообщением о возвращении присланных ему бумаг)
свидетельствуют о том, что и во время отсутствия в Совете его члены про-
должали быть в курсе обсуждаемых на заседаниях вопросов (ЦГИА СССР,
ф. 1147, on. 1, № 277, л. 3—4).
21 ЦГИА СССР, ф. 1146, on. 1, № 23, л. 9 об., 11 об., 13, 16, 18 об.,
38 об., 52, 102 и пр.
22 Там же, № 22, л. 3, 4.
146
Кочубея 23). В последующее время документы подобного рода
к журналам не подшивались, а откладывались в долах Совета.
В конце книги журналов заседаний Совета за 1809 г. подшита
форма присяги с подписями всех 32 членов Совета в той последова-
тельности, в которой оли назначались указами монарха.24
В 1878 г. журналы заседаний Совета вместе с наиболее важными
документами, отложившимися в его фонде, были опубликованы.
История этой публикации такова. 7 марта 1863 г. Александр II
поручил чиновникам Собственной е. и. в. канцелярии II. В. Ка-
лачову и И. А. Чистовичу приступить к изданию систематического
описания архива Государственного совета. В подготовке этого
издания принимали участие государственные секретари В. II. Б ут-
ков, С. II. Урусов, Д. М. Сельский, Е. А. Леретц. Руководили
изданием председатели Государственного совета Д. 11. Блудов,
великие князья Константин и Михаил Николаевичи. С декабря
1886 г. публикацию составляли и редактировали Г. Ф. Штсидмаи,
член Археографической комиссии, и II. М. фон Кауфман, помощ-
ник статс-секретаря Государственного совета. Общее руководство
осуществлял статс-секретарь А. А. Половцов.
В свет было выпущено десять книг «Архива Государственного
совета», включивших в себя материалы за 1768—1825 гг. Журналы
Непременного совета вошли в 111 том, состоявший из двух книг.
«Архив Государственного совета, в качестве подробной спра-
вочной книги прошлого, — говорилось в предисловии к публика-
ции, — представляет важное пособие для современных законода-
тельных работ и, в то же время, служит цепным материалом для
ученых исследований по истории отечественного законодатель-
ства».25 Таким образом, но мысли издателей, их публикация
должна была служить в первую очередь бюрократическим целям,
а во вторую — научным, такой подход определил и принципы
этой публикации. Журналы были расчленены по тематическому
принципу и опубликованы в систематическом порядке в соответ-
ствии с рубриками действующего Свода законов. Конечно, такой
принцип публикации значительно облегчал работу чиновника.
Достаточно было заглянуть в соогветствующую рубрику, как
все материалы но интересующему вопросу представали в хроно-
логической последовательности. Но для исследователя, пользу-
ющегося этой публикацией, се принципы создают больше трудно-
стей, нежели облегчают его труд. Чтобы выяснить, скажем, такой
простой вопрос, как повестка дня того пли иного заседания, ис-
следователю необходимо просмотреть от корки до корки обе
книги всего тома журналов.
Во введении к публикации составители сообщили о том, что
«при размещении журналов по системе Свода законов неизбежно
23 Там же, № 23, л. 238, 252—253 об., 270, 270 об., 275, 275 об., 302, 302 об.
84 Там же, № 30, л. 463.
86 Архив Государственного совета, т. II. СПб., 1888, с. 1—2.
147
10*
встречались затруднения, вследствие того, что нередко один и
тот же журнал заключает в себе предметы, относящиеся к разным
отделам Свода; такие журналы относимы были в настоящем изда-
нии к тем отделам Свода, к которым принадлежат по своим глав-
ным предметам».26 Однако, какие именно предметы составители
публикации считали главными, определить довольно сложно,
а зачастую и просто невозможно. Так, например, наряду с законом
о свободных хлебопашцах, одним из наиболее важных актов аг-
рарно-крестьянского законодательства явился указ о распростра-
нении права покупки ненаселенных земель на купцов, мещан
и казенных крестьян.27 Проект этого указа был подготовлен
в Негласном комитете. Из протоколов комитета явствует, что
в ближайшем окружении Александра пе одни раз обсуждался воп-
рос о том, следует ли вносить проект этого указа па рассмотрение
Совета.28 В каком же отделе публикации журналов Совета надо
искать сведения об этом? «Законы гражданские»? «О праве собст-
венности»? «О приобретении и укреплении права па имущество»?
«Торговля внутренняя и внешняя»? Пн в одном из них пет сведе-
ний об обсуждении этого указа. Пет их и в статьях «Архива Госу-
дарственного совета», посвященных крестьянам, издатели по-
местили его в отдел «Городское состояние». Оттого ли, что никто
пе заглянул в этот отдел или по другим причинам, по исследова-
телям крестьянского вопроса в начале XIX в. осталось неизвест-
ным, что проект указа 12 декабря 1801 г. дважды обсуждался
в Совете и его обсуждение оказало непосредственное влияние
па окончательный текст этого документа.29
По самый существенный недостаток этой публикации кроется
в другом. 1 [омещая ту или иную часть журнала в соответствующую
рубрику, авторы публикации в ряде случаев руководствовались
пе сутью рассматривавшегося вопроса, а теми (зачастую пе столь
уж значительными) замечаниями, которые высказывались членами
Совета при обсуждении. Это обстоятельство вводило и но сей день
вводит исследователей в серьезные заблуждения. Так, например,
одним из самых, пожалуй, интересных эпизодов деятельности
Совета явилось обсуждение проекта октроированной конститу-
ции — «Всемилостивойшей грамоты, российскому народу жалуе-
мой».30 Эта «Грамота», своеобразная «Cliarl.a inagna» дворянского
либерализма, была подготовлена членами (итога, которому было
предоставлено право «привести в ясность коренные постановления
20 АГС, ч. I, стлб. XIV.
27 ПСЗ 1, № 20075.
28 Seance du 25 Novembre; Seance du 2 Decenibre 1801. — Пел. кп. Ни-
колай Михаилович. Граф Павел Александрович Строганов (1774—1817).
Историческое исследование эпохи императора Александра I, т. II. СПб.,
1903 (далее — Граф Строганов), с. 128—135.
20 Журналы 5 и 9 декабря 1801 г. — ЛГС, ч. I, стлб. 723—725.
30 Проект В се милостивейшей грамоты, российскому пароду жалуе-
мой. — В кн.: Ссменпиков В. II. Радищев. Очерки и исследования.
М.—Игр., 1923, с. 180—184, 431—433.

известной части государственного управления». 9 сентября 1801 г.
проект «Грамоты» рассматривался Советом. Члены Совета в целом
одобрили «Грамоту», по предложили Александру внести в нее
статью о разрешении продавать или закладывать имение послед-
него в роде. Благодаря этому составители публикации поместили
журнал заседания, одобрившего конституционный проект, в руб-
рику «Наследство но закону».31
Вопрос о «Грамоте» имеет довольно обширную историографию.
Изучением проекта занимались исследователи конституционного
движения в России.32 Проявляли интерес к «Грамоте» и литературо-
веды: их главным образом занимал вопрос, пе был ли II. Л. Ради-
щев ее автором.33 34 Но ни историкам, ни тем более литературоведам
пе пришло в голову, и это вполне естественно, заглянуть в рубрику
«Наследство по закону», и журнал обсуждения «Грамоты», сто лет-
как опубликованный, оставался до сих пор неизвестным. Надо ли
говорить о том, какое значение для исследователей внутренней
политики начала XIX в. имеет тот факт, что высшее законосове-
щательное учреждение России обсудило и одобрило проект кон-
ституции за шесть дней до того, как ее предполагалось ввести в дей-
ствие. Не вдаваясь в подробности, отметим п то, что журнал об-
суждения «Грамоты» дает возможность исследователям оконча-
тельно разрешить так и не выясненный в исторической литературе
вопрос о числе редакций проекта и их последовательности.
Следует упомянуть о том, что в предисловии к публикации
журналов помещен краткий обзор наиболее важных вопросов,
обсуждавшихся в Совете, по пи указ 12 декабря 1801 г., пи «Гра-
мота» в этом обзоре пе упомянуты. Трудно сказать, был ли у со-
ставителей определенный умысел, (’корес* всего, они не всегда да-
вали себе труд разобраться в сути публикуемых журналов. Иначе
просто невозможно объяснить, каким образом такой вопрос, как
разрешение татарам, живущим в селениях, права на торговлю,
мог попасть в рубрику «Городское состояние», а дело о разграбле-
нии купеческих товаров киргиз-кайсаками п об убийстве кирги-
зами татарского купца Шах Муратова оказались включенными
в раздел «Таможенный устав и тариф».31 Поэтому исследователям
надо иметь в виду, что рубрики «Архива Государственного совета»,
как правило, не исчерпывают всех .материалов по определенному
вопросу. Так. например, исследователям положения крестьян
в России в начале XIX в. следует обратить внимание па то, что
материалы, связанные с вопросом о запрещении продажи крестьян
без земли, помимо рубрики «Крепостиые люди», находятся
31 Журнал 9 сентября 1801 г. — ЛГС, ч. II, стлб. 315—316.
32 См.: Предтече нс к и й А. В. Очерки общественно-политической
истории России в первой четверти XIX века. М.—JI., 1957, с. 190—199.
33 Б а б к и н Д. С. Был ли Радищев составителем «Грамоты, россий-
скому народу жалуемой»? — Русская литература, 1963, № 4, с. 132—142.
34 АГС, ч. I, стлб. 725—726, 392—400.
М9
и в отделах «Купля и продажа», «Ревизия губерний сенаторами»
и др.35
Вместе с том изучающие крестьянский вопрос должны учесть
и то, что материалы о запрещении продажи крепостных крестьян
без земли, опубликованные па страницах «Архива Государствен-
ного сонета», таят в себе определенные «опасности» для исследова-
телей. Издатели опубликовали журналы заседаний Совета 6 и 16
мая 1801 г., па которых обсуждался этот вопрос, и поместили в ка-
честве приложения к ним четыре проекта указа. Три из них дейст-
вительно обсуждались на этих заседаниях, четвертый же,35а
хотя и хранился с ними в одном архивном деле,356 по непосредст-
венной связи с майским обсуждением 1801 г. пе имел, так как воз-
ник лить в 1802 г. Это обстоятельство, никем еще не распознанное,
уже повлекло за собой ряд досадных недоразумений.35”
Отмеченными дефектами публикаций журналов Совета, к со-
жалению, не исчерпываю гея недостатки этого издания. При сопо-
ставлении печатного «Архива Государственного совета» с рукопи-
сями журналов бросается в глаза небрежность, с которой он под-
готовлен. Так, авторы публикации «потеряли» целый журнал за-
седания 7 ноября 1801 г.,36 а при расчленении других журналов
па части упустили из виду ряд вопросов, который так и пе нашел
отражения в «Архиве Государственного совета».
Недостаток места не позволяет привести полный перечень
«потерянных» фрагментов, поэтому укажем только па некоторые
из них. Так, из журналов 14, 18, 21 ноября 1801 г. «исчезли» те
части, в которых речь шла о повинностях в остзейских губерниях
и о рекрутском наборе в Курляндии.37 38 «Потерянными» оказались
фрагменты журналов заседаний 25 июля, 12 августа 1801 г.,
17 марта 1802 г.,20января 1808 г., на которых обсуждались проекты
указов о порядке производства в штатские чипы, о сложении дес я
тикопеечного сбора с (въезжающих нз столиц и отмене публикации,
о разборе и облегчении московских общественных повинностей,
о помещике Беме, истязавшем своих крестьян.3,4
В «Архиве Государственного совета» нс воспроизводились
подписи в конце журналов; в ряде случаев у подписей имелись по-
35 Там же, стлб. 62 65; ч. II, стлб. 398—ЮЗ.
35а Там же, ч. 1, стлб. 770—772.
356 ЦГИА СССР, ф. 114.7, on. 1, № 216, л. 15—24.
35li С е м с в с к и й В. И. Крестьянский вопрос в России в XVIII и пер-
вой половине XIX века, т. 1. СПб., 1888, с. 240, 249 —250; Се ме и и и
к о в В. II. Радищев, с. 135—137, 429—431.
30 В повестку дня этого заседания входило 4 вопроса: о присутствии
II. С. Мордвинова в Совете; о положении духовного и церковного правитель-
ства римско-католического закона в России; отчет Ржевского об осмотре
сибирских губерний; прошение рижского купца Муйжеля о транзитном торге
лесом из Галиции через Россию. (Журнал 7 ноября 1801 г. — ЦГИА СССР,
ф. 1146, on. 1, № 22, л. 153—154).
37 Там же, л. 162—179 об.
38 Там же, л. 114, 132 и об.; Я» 23, л. 98 об.—99; № 29, л. 1 и об,
/50
метки, выражающие мнения членов Совета, однако не все эти
пометки получили отражение в публикации.30 Более того, несколько
мнений, приложенных к журналам, были либо вовсе опущены,39 40
либо воспроизведены неточно, без учета сделанных в них поздней-
ших вставок.41 Б ряде случаев в публикации пе оказалось сообще-
ний о представлении членами Совета своих мнений и о приложении
этих мнений к журналам.42
Кроме того, в «Архиве Государственного совета» были полно-
стью опущены все сообщения о чтении донесений дипломатических
представителей за границей,43 а также несколько упоминаний
о слушанных бумагах.44
Пе были опубликованы и пометы начальника канцелярии на
полях журналов,45 сообщения об отъезде членов Совета в отпуск
и по служебным поручениям.46 Хотя составители публикации вклю-
чили в пес сообщения о чтении высочайших указов о назначении
членами Совета, известие о том, что 21 сентября 1808 г. Ф. Л. Го-
лубцов прибыл в присутствие и подписал присягу, оказалось
пропущенным.47 11е нашлось места в «Архиве Государственного
совета» и для ряда документов, приложенных к журналам, в том
числе оказалась пе напечатанной всеподданнейшая записка
A. L’. Воронцова о правах Соната от 5 апреля 1802 г., «Мпен не канц-
лера по расчетам, учиненным по случаю эмбарго, зделаппого из-за
аглицкик судов», копии «Заявления английскому послу о подпи-
сании договора» и «Ответного заявления уполномоченного бри-
танского короля».48
39 Журналы 27 января, 28 июля 1802 г.; 10, 17, 24 февраля, 16, 23 марта,
13 апреля, 1 июня, 27 июля, 3, 17, 24, 31 августа, 14 декабря 1808 г. —
Там же, № 23, л. 37, 346 об.; № 29, л. 389 об.
40 Журналы 27 июля 1803 г.; 31 августа 1808 г. — Там же, № 24,
л. 127—128; № 29, л. 243 об., 252 и об.
41 Журналы 17 июня, 1 июля 1801 г.; 1 мая 1802 г. — Там же, № 22,
л. 83 об.;' № 23, л. 177.
42 Журналы 30 июня 1802 г.; 22 июня, 27 июля, 24 августа, 2, 9 ноября
1803 г.; 17, 24 февраля, 9, 16, 23 марта, 13 апреля, 27 июля 1808 г. — Там же,
№ 23, л. 305; № 24, л. 96, 122, 131, 225 об.—226; № 29, л. 214 об.
43 Журналы 25, 29 апреля, 16 мая, 6, 10, 17 июня, 1, 8, 11, 15, 18, 25,
29 июля, 9, 23, 30 сентября, 7 октября, 11, 14, 18, 25, 28 ноября, 2, 5, 9,
16, 19, 23 декабря 1801 г. и др. — Там же, № 22, л. 45а об., 48, 60, 71 об.,
73 об., 81, 94 об., 102 об., 103 об., 108, 113“ об., 114 об., 116, 134, 140, 147,
152 об., 161 об., 165 об., 179 об., 182, 184, 186, 195 об., 198, 200, 203.
44 Журналы 1 июля 1801 г.; 4 мая 1803 г.; 20 января 1808 г. — Там же,
л. 92, 93 об.; № 24, л. 55 об.; № 29, л. 1 и об.
4Б Журналы 4 апреля, 2, 19 декабря 1801 г.; 2, 4, 9 января, 10 февраля,
6, 24 марта 1802 г. — Там же, № 22, л. 10 об. —11, 11 об., 183 и об., 199;
№ 23, л. 1 об., 9 об., 11, 11 об., 13, 13 об., 16, 18 об., 52, 88 об., 102.
40 Журналы 5 августа 1801 г.; 8 сентября 1802 г.; 20 апреля, 31 августа
1803 г.; 20 января, 8, 15 июня, 6 июля, 17, 24 августа, 9 ноября 1808 г. —
Там же, № 22, л. 124; № 23, л. 378; № 24, л. 48, 151 об.; № 29, л. 4 об., 157,
164 об., 182 об., 230 об., 239 об.—240, 317 об.
47 Журнал 21 сентября 1808 г. — Там же, № 29, л. 263.
48 Журналы 5 мая, 20 октября 1802 г. — Там же, № 23, л. 194а—196 об.,
398—407.
151
Не были включены в публикацию п приложения к книгам
журналов. Среди них первоначальный список членов Совета,
написанный рукой Александра,40 некоторые высочайшие повеле-
ния, переданные в письмах В. П. Кочубея Д. П. Трощипскому.60
Из первого официального протокола от 30 марта 1801 г. исчезла
фраза о предъявлении генерал-прокурором копии указа об учреж-
дении Совета и новосочипеипой формы присяги,61 но именно эта
фраза даст возможность датировать различные редакции «На-
каза», что имеет весьма существенное значение для восстановле-
ния предыстории этого учреждения.
Публикация «Архива Государственного совета» имела боль
шое значение: опа сделала доступными журналы заседаний ши-
роким кругам исследователей. Одпако в такой форме эта доступ-
ность оказала плохую услугу ученым. На протяжении ста лет
исследователи пользовались публикацией, даже не подозревая
о тех цепных сведениях, которые опа содержит, и пе догадываясь
о существовании тех материалов, которые пе вошли в нее. Вот
почему в представлении ученых, пользовавшихся только этой
публикацией, многообразная деятельность Совета выглядела ме-
нее значительной, нежели она предстает со страниц подливных
рукописей его журналов.
Насколько же полно и верно рукописи журналов отражают
все то, что происходило во время заседаний Совета? Собственно
этот вопрос состоит из двух: 'Журналы всех ли заседаний сохра-
нились? II насколько полно сохранившиеся журналы отражают то,
что происходило на заседаниях?
«Наказ» определил для собраний Совета два дня в недолю
понедельник и четверг.49 50 * 52 Даты журналов заседаний Совета свиде-
тельствуют о том, что в течение 1801 г. он собирался регулярно.
Гели исключить период с 12 августа по 7 ноября, когда члены Со-
вета находились в Москве на коронационных торжествах и, по
видимому, собирались на заседания лишь от случая к случаю
(за эти три месяца состоялось всего семь заседаний), то за 1801 г.
пет журналов только за четыре дня: 9 мая (четверг) и 20 мая,
24 июня, 22 июля (понедельники), когда, согласно «Наказу», дол-
жен был заседать Совет. С 14 апреля 1802 г. Совет стал заседать
но понедельникам и пятницам, а с 8 сентября того же года, после
образования Комитета министров, — только по пятницам. Сопо-
ставив даты журналов с теми днями, в которые Совет должен
был иметь заседания, следует констатировать, что за период
1802—1809 гг. число этих дней несколько превосходит количество
имеющихся журналов.
49 Там же, .№ 22, л. 3; Государственный совет. 1801—1809. СПб., 1901,
с. 38—39.
50 В. II. Кочубей — Д. Л. Трощипскому, 26 мая, 9, 12 июня 1802 г. —
ЦГИА СССР, ф. 1146, он. 1, № 23, л. 238, 252—253 об., 270 и об., 275 и об.,
302 и об.
61 Журнал 30 апреля 1801 г. — Там же, № 22, л. 5 об.
52 АГС, ч. I, стлб. XXII.
152
В нашем распоряжении нет прямых указаний на то, что в дин,
предназначенные регламентом для заседаний, собрания Совета
имели место. Но ряд косвенных свидетельств позволяет усом-
ниться в том, что все эти дни Совет бездействовал. Как уже отме-
чалось, журналы обычно подписывались па следующем заседании,
в ряде же случаев И. А. Вейдемейер обозначал дату, когда члены
Совета ставили свою подпись. Так, например, в 1801 г. Совет за-
седав 1(> и 23 мая, хотя но регламенту он должен был собраться
еще 20 мая. В журнале же заседания Совета 1(5 мая, па котором
обсуждался вопрос о запрещении продажи крестьян без земли,
есть пометка о том, что журнал подписан 20 мая. По журнал за
20 мая отсутствует. Следовательно, получается, что члены Совета
собрались только для того, чтобы подписать журнал предыдущего
заседания. Что ж, такая ситуация вполне возможна. Мы распо-
лагаем одним высказыванием А. Р. Воронцова о том, что бывали
собрания, «в коих, если б не прочесть журнал предыдущего засе-
дания п подписать оный, и собираться бы в Совет по для чего».53
Одпако в нашем распоряжении есть и такие сведения, которые
бесспорно свидетельствуют о том, что Совет обсуждал вопросы,
не зафиксированные в его журналах.
Теперь уместно вспомнить одно очень важное положение «На-
каза», которому исследователи пе придавали должного значения.
«Наказ», как уже отмечалось, устанавливал такой порядок дело-
производства: если дело получило в Совете большинство голосов,
то тогда сочиняется протокол н с прописанном различных миопий
подносится монарху. Дела же, не получившие одобрения боль-
шинства, остаются без всякого действия.51
Насколько же Совет руководствовался в своей деятельности
этим положенном?
Проекты, направляемые в Совет по высочайшему повелению,
по отклоненные членами Совета, в журналах фиксировались.
Так, например, было с проектами, запрещающими продажу
крестьян без земли,'55 по в журналах не зафиксировано ни одного
случая, когда дело, внесенное ио инициативе одного нз членов,
было бы отклонено Советом, а такие случаи имели место, но они
попросту не фиксировались в журналах.
В личном архиве TI. С. Мордвинова, члена Совета с 1801 г.,
сохранился проект манифеста об учреждении трудоноощритель-
пого банка и его подробного устава. Как явствует нз пометки на
рукописи, сделанной рукой Мордвинова, эти документы были под-
несены им Александру I в декабре 1801 г., по оставались без вся-
кого действия. В сентябре 1803 г. министр финансов А. И. Ва-
сильев «по собственному своему побуждению» внес проект устава * 64
53 Записка графа Л. Р. Воронцова о России в начале иыисипгого вока,
представленная императору Александру Павловичу. — Архив князя Во-
ронцова (далее — ЛКВ), т. 29, 1883, с. 462.
64 АГС, ч. I, стлб. XXI.
•|’5 Журналы 6 и 16 мая 1801 г. — Там же, стдб. 761—764.
Ж
па рассмотрение Сонета. «В Совете устав мой, — записал Мордви-
нов, — был читан, и члены Совета пожелали оный прочитать со
вниманием по домам своим». Этим дело и кончилось.50 * *
Судя по журналам, в сентябре 1803 г. Совет имел три заседа-
ния — 14, 21 и 28, но ни в одном из журналов этих заседаний пе
упоминается об уставе банка. Между тем Совет должен был за-
седать и в пятницу 7 сентября, однако журнала этого заседания
нет. Из пометки же Мордвинова явствует, что внесенный по ини-
циативе Васильева проект пе получил одобрения членов Совета.
Вот почему он не нашел отражения в журнале. Думается, что
отсутствие журналов за определенные дни, предназначенные для
заседаний Совета, в ряде случаев явилось следствием именно такой
ситуации, какую мы наблюдали в деле с проектом труде поощри-
тельного банка.
Таким образом, журналы пе дают исчерпывающего представ-
ления даже о круге вопросов, которые рассматривались в Совете,
пе говоря уже о самом обсуждении этих вопросов.
Это существенное обстоятельство следует всегда иметь в виду
при изучен ни истории Непременного совета.
Дело в том, что, обращаясь к другим материалам о деятель-
ности Совета, исследователь сталкивается с любопытным явле-
нием: эти документы содержат сведения, которые, на первый
взгляд, никак не подтверждаются журналами Совета, казалось бы,
самым достоверным источником о его деятелыюстн.
Так, например, средн материалов Комитета 6 декабря 1826 г.,
поступивших из личного кабинета Александра I, хранится
«Записка о том, что всего более заслуживает внимания Государ
ственного совета».57 Записка пе имеет пн даты, ни подписи,
но, как мы установили, она написана генералом М. М. Фнлософо-
вым, членом Совета с 15 января 1808 г.,57:1 и обращена к его колле-
гам ио этому учреждению. Ссылаясь на «Наказ», автор обращает
внимание членов Совета па необходимость рассмотреть «корен
пые государственные постановления» и предлагает своим коллегам
обширную программу преобразований положения крестьянства,
купечества, дворянства, а также бюджета страны, устройства
военно-морских сил, организация рекрутских наборов и т. д.
Автор записки призывает членов Совета «приступить к уложению
непременных правил» и «таковое определение Совета поднести па
высочайшее усмотрение е. и. в., дабы сделать оное незыблемым
навеки». В конечном итоге эта записка попала в руки царя. Но как
отнеслись к пей члены Совета, об этом журналы молчат. Эта
записка, далеко пе единственный документ, в котором содержатся
сведения о Совете, пе подтверждающиеся его журналами. В одном
из важнейших документов позднего декабризма — «Разборе до-
50 Архип графов Мордвиновых, т. III. СПб., 1902, с. 147—148.
67 ЦГИА СССР, ф. 1167, он. XVI, № 18, д. 1—81.
57а АГС, я. I, стлб. 8.
154
несения Тайной следственной комиссии», написанном декабри-
стами IL С. Луниным и Н. М. Муравьевым, содержится своеобраз-
ный перечень оппозиционных выступлений, предшествовавших
декабристскому движению. В этом перечне есть, между прочим,
и такое упоминание: «Граф Валериан Зубов говорил в Государ-
ственном совете в пользу конституционного правления, по голос
его был заглушен закоснелыми приверженцами старины».58
Характерная особенность «Разбора» заключается в том, что, не-
смотря на искажения и неточности, приводимые в нем факты, как
правило, подтверждаются другими источниками. Но от того ли,
что голос Зубова «был заглушен», или ио какой-либо другой при-
чине его выступление никак не отразилось в документации Совета.
Пожалуй, ни один из источников иностранного происхожде-
ния не содержит в собе столько сведений о деятельности Совета,
как дипломатическая переписка представителей иностранных
держав в России. Деятельность Совета с первых же дней существо-
вания привлекла к себе пристальное внимание иностранных' дипло-
матов. В дипломатических кругах на Совет не без оснований смо-
трели как па орган, способный оказать существенное влияние па
внешнюю политику России. Именно это обстоятельство обострило
интерес иностранных представительств к деятельности Совета.
Самое образование Совета было воспринято в дворянских кру-
гах Петербурга как создание некоего олигархического органа.
В этом смысле иностранные дипломаты известили свои прави-
тельства об образовании Совета. «Стараются придать ему более
власти, чем вытекает из указа об его образованно», — писал се к ре
тарь австрийского посольства Локателли. «Вслух говорят о том,
что государственное устройство изменено и это ядро настоящей
олигархии. Это вполне возможно, если твердость царствующего
императора пе положит предел честолюбию господ советников».59 60
«Постоянный Совет в действительности изменил форму государ-
ственного устройства, как я имел честь предсказывать Вашему
сиятельству в предыдущих депешах, — констатировал Локателли
месяц спустя. — Глава империи со времени образования Совета
пользуется неустойчивым влиянием на дела».00 Далее Локателли
довольно точно охарактеризовал расстановку сил в Совете при
обсуждении внешнеполитических вопросов, что свидетельствует
о хорошей осведомленности австрийского дипломата. Да и ого
заключение о роли Совета при решении государственных дол лини,
подтверждает это: пз сохранившихся журналов марта—апреля
58 Разбор донесения Тайной следственной комиссии государю импера-
тору в 1826 г. Никиты Муравьева и Лунина. — В кп.: Записки декабристов,
вып. II—III. Лондон, 1863, с. 130.
68 Локателли — Траутсмапдорфу, 25 апреля/7 мая 1801 г. (копия). —
ГПБ, ф. 859, к. 24, № 4, л. 70 об.—71. См. также: Массой — Талейрану,
18/30 мая 1801 г. — Сб. РИО, т. 70, 1890, с. 167.
60 Локателли — Траутсмапдорфу, 2/24 июня 1801 г. (копия). — ГИБ,
ф. 859, к. 24, № 4, л. 76—76 об.
155
явствует, что в таких важных вопросах, как отношения с Англией,
присоединение Грузни, запрещение продажи крестьян без земли,
Александр 1, вопреки своей воле, следовал решениям Совета.61
Па это обстоятельство обратил внимание и прусский полков-
ник Ле Кок, адъютант короля Пруссии Фридриха Вильгельма III.
Волос того, в своем донесении королю Ле Кок описал, и сделал
это довольно верно, как составляются журналы Совета.62
Впрочем, прусская дипломатия проявила наибольший интерес
к деятельности Совета. Особенно отличился посланник в Петер-
бурге Люзи. Его осведомленность может лишь удивить исследова-
телей. «Проект конституции, имеющей иерархическое основание,
который уже был предложен во время восшествия на престол импе-
ратрицы Екатерины и о котором, как я слышал, заговорили
сразу же после перемены царствования, в настоящий момент
должен занимать Совет и особенно князя Зубова и графа Палена.
Сведения, которые я мог получить до сих пор, недостаточно ясны,
чтобы говорить о нем со знанием дела, по ваше величество легко
поймет, что из этого произойдет уменьшение власти монарха.
Меня уверяли, что в следующий понедельник монарх поедет
в Сенат, чтобы объявить, что отныне он желает оставить за собой
только право делать добро. Я полагаю, государь, что пе должен
опустить одно замечание об организации Совета: ход обсуждений
зависит главным образом от союза двух лиц, которых я только
что назвал и которые, будучи людьми разных взглядов, могут
иметь также н противоположные мнения. Впрочем, только время
покажет, обоснованно ли это замечание».63 *
Сведения Люзи частично подтвердил нет» уже 2 апреля. В этот
дет» 61 в общем собрании Сената Александр Г велел огласить пять
манифестов, одобренных 26 апреля Советом.65 Среди них манифесты
о восстановлении жалованных грамот дворянству и городам, об
у ничтожен in । тай| гой экспедиции.66
Что же касается конституционного проекта, то существует
ряд свидетельств о том, что в момент воцарения Александра 1
вопрос о конституции был поставлен как раз теми самыми лицами,
о которых упомянул Люзи в своей депеше.67 Очевидно, прусский
61 Журналы 8, 29 апреля, 2 мая 1801 г. (АГС, ч. II, СПб., 1878, стлб.
1123—1127); 11, 15 апреля, 18 августа (там же, стлб. 1189—1194, 1196—
1199), 6, 16 мая (там же, ч. I, стлб. 761—764).
62 Ле Кок — Фридриху Вильгельму III, 19 апреля/1 мая 1801 г. (ко-
пия). — Архив ЛОНИ СССР, к. ИЗ, № 90, л. 3.
0:1 Люзи—Фридриху Вильгельму III, пе ранее 26 марта/7 апреля
и ие позднее 1/13 апреля 1801 г. (копия). — Там же, л. 10.
01 Камер фурьерский церемониальный журнал. Январь—июнь 1801 г.
СПб., 1901, с/ 354—355.
05 АГС, ч. I, стлб. 3—4.
60 Ш и л ь д е р II. К. Император Александр Первый, его жизнь и цар-
ствование. СПб., 1904, с. 18; ПСЗ I, № 19810—19811, 19813.
67 Сафо п о в М. М. Самодержавие и борьба вокруг государственных
реформ в первые годы XIX века. Авторсф. канд. дисс., Л., 1975, с. 7—8.
156
дипломат располагал падежными источниками. Вероятно, из
них же (ш почерпнул сведения и о проекте конституции. Правда,
несмотря па свои старания, Люзи так и пе смог узпать новых под-
робностей об этом проекте. 5 апреля он известил об этом короля:
«Я больше не слышал, чтоб говорили о проекте повой конститу-
ции, который, возможно, был только желанием нескольких ча-
стных лиц».08 Поэтому исследователям шце предстоит выяснить,
что же за конституционный проект занимал умы членов Совета
в конце марта—начале апреля 180'1 г.
Известия Люзи вызвали живейший интерес у Фридриха Виль-
гельма. «Я мог только поражаться тем сведениям, которые вы мне
сообщили об истинных тенденциях только что образовавшегося
Совета», — писал оп. «Я Вам советую употребить все свое внима-
ние и все Ваше умение, чтобы быть хорошо осведомленным о со-
вещаниях Совета и принимать их в соображение, насколько это
возможно. Ваши первые сведения, кажется, почерпнуты из па-
дежных источников. ..Яс нетерпением жду Ваших следующих
депеш, чтобы увидеть, как будет развиваться этот новый кри-
зис».09-70 Прусскому королю пе пришлось долго ждать. Следуя
повелениям короля, Люзи стал извещать его о деятельности Со-
вета. Он сообщал ему об обсуждении внешнеполитических вопро-
сов и делал это, насколько можно судить по журналам заседаний,
в общем довольно верно. Что же касается внутриполитических
сюжетов, то обращает на себя внимание сообщение 26 апреля о том,
что Совет «очень серьезно занят поисками средств предотвратить
в будущем трагические сцены, так часто повторяющиеся в этой
стране, которые были полезны только небольшому числу семейств,
часто малоизвестному, тогда как знатные семейства подвергались
унижениям и оскорблениям. Мне было трудно проникнуть в их
план, по отдельные сведения, которые я мог собрать, позволяют
мне полагать, что самые выдающиеся семейства с помощью наибо-
лее разум пой части Совета стараются выдвинуть императора один
па один с нацией (donnor du relief a ГЕшрсгепг vis-a-vis de la
nation), чтобы обмануть надежды тех, которые в будущем
могли бы захотеть отважиться на подобные потрясения и злоупо-
требления благосклонностью императора, показав нм, что нация
не потерпит их, как опа это делала до настоящего времени. Для
того чтобы снискать привязанность народа, императору советуют
совершить поездку в Москву. С другой стороны — стараются уве-
личить число членов Совета. Однако все эти меры будут совер-
шенно бесполезны, если пе найдут средства помешать влиянию
фаворитов, н для того пе видят как будто лучшего способа, чем * * *
08 Люзи — Фридриху Вильгельму III, 5/17 апреля 1801 г. (копия). —
Архив ЛОИИ СССР, к. ИЗ, № 90, л. 16.
69 ’° Фридрих Вильгельм III—Люзи. Б/д (копия). — Архив ЛОИИ
СССР, к. 113, № 90, л. 11.
157
увеличить власть Совета за счет власти монарха».71 Трудно ска-
зать, что имел в виду Люзи: настроения отдельных членов Совета,
разговоры в кулуарах или вполне определенное обсуждение этого
вопроса па заседании. Хотя в журналах заседаний никаких све-
дений об этом нет, думается, не следует проходить мимо свидетель-
ства Люзи.
Не отставал от прусского дипломата и секретарь австрийского
посольства. Он сообщил своему правительству очепь интересные
сведения об обсуждении в Совете сенатской реформы. Как изве-
стно, реформа Сената обсуждалась Советом в апреле—мае 1802 г.,
по о том, что этот вопрос рассматривался в Совете уже летом 1801 г.,
исследователи до сих пор по знали. «Ожесточенная борьба между
генерал-прокурором Беклешовым и графом Воронцовым прояви-
лась во время последнего заседания Совета в понедельник, — пи-
сал Локателли 19 нюня 1801 г. — Верх одержал Воронцов. Он
отстаивал права Соната, которыми эго учреждение пользовалось
во времена Петра Великого и которые Беклепюв, кажется, хочет
отменить. Этот вопрос еще, кажется, полностью не решен, не-
смотря па публикацию указа.72 Все находятся в возбуждении в Се-
нате и Совете».73 74 Из журнала заседания 17 июня явствует, что
в этот день Совет обсуждал вопрос о преобразовании присутствен-
ных мест в губерниях. По этому предмету было прочитано пред-
ставленное А. Р. Воронцовым мнение.71 В своей записке Ворон-
цов среди прочих предметов предлагал учредить в столице Выш-
ний совестной суд, который должен был «служить ограждением
личной безопасности и преградою злоупотребления власти».
Хотя записка не упоминает о Сенате, очевидно, при обсуждении
этого предложения, ио существу своему связанного с вопросом об
устройство центральиого управления, и произошло то столкнове-
ние Беклепюва и Воронцова, о котором нет пи слова в журнале
заседания Совета.
13 августа Локателли вновь коснулся этой темы: «Я только что
был извещен, что дебаты в Совете и в Сенате между Беклешовым и
Воронцовым возобновились с большей горячностью. . . Развитие
событий дошло до такой степени, что монарх не может освобо-
диться от мысли о государственном перевороте, которого ожидают
с минуты на минуту».75
За день до того, как Локателли писал свою депешу, в Совете
был прочитан проект указа об устройстве губерний, т. е. заседание
12 августа было в некотором смысле итоговым. По журнал засе-
71 Люзи — Фридриху Вильгельму III, 26 аиреля/8 мая 1801 г. (копия).—
Там же, л. 19—20.
72 Имеется в виду указ 5 июня 1801 г., предписывающий Сенату пред-
ставить доклад о своих правах и обязанностях (1IC3 I, № 19908).
73 Локателли — Траутсмапдорфу, 19 июпя/1 июля 1801 г. (копия). —
ГИБ, ф. 859, к. 24, № 4, л. 84 об.
74 АГС, ч. I, стлб. 73—77.
76 Локателли — Траутсмапдорфу, 13/25 августа 1801 г. (копия). —
Архив ЛОИИ СССР, к. 113, № 90, л. 66.
158
дания не сообщает ни о каких дискуссиях.76 О борьбе между Во-
ронцовым и Беклешовым по вопросу о сенатской реформе пе упо-
минают и журналы самого Сената.77 Одпако среди бумаг, найден-
ных после смерти статского советника Белоклокова, сохранилась
подробная запись обсуждения вопроса о сенатских правах в об-
щем собрании Сената. Опа, очевидно, вышла из сенатской среды и
служит цепным комментарием к журналам Сопата. В этой записке,
а ее достоверность пе вызывает сомнений, ярко описана борьба
Беклешова и Воронцова. Из записки следует, что Воронцов вы-
ступил с предложением учредить Верховный суд, т. е. как раз
с той самой идеей, которую он высказывал на заседании Совета
при обсуждении вопроса об устройстве губернских мест.78 79
Поскольку сообщение Локателли о прениях в Сенате подтверж-
дается другим документом, что само но себе уже свидетельствует
о том, что австрийский дипломат черпал своп сведения из весьма
надежных источников, следует отнестись с доверием и к той части
ого сообщения, где говорится об обсуждении сенатской реформы
в Совете.
Таким образом, дипломатическая переписка иностранных пред-
ставителен в Петербурге со своими правительствами содержит но
только ценный, по и в своем роде уникальный материал о таких
аспектах деятельности Совета, которые пе нашли отражения в его
журналах.
Наконец, следует упомянуть еще об одной важной стороне дея-
тельности Совета, которая пе получила полного освещения в его
официальной документации, по в силу своей значимости оказалась
зафиксированной в других источниках. Речь идет о чрезвычайных
собраниях, на которых члены Совета вырабатывали курс внешней
политики России в периоды обострения внешнеполитической си-
туации в Европе.
5 апреля 1804 г. в Зимнем дворце под председательством
Александра I Совет обсуждал вопрос о позиции русского прави-
тельства в связи с расстрелом герцога Энгпепского.7® Речь шла
о выработке внешнеполитического курса России, поэтому на засе-
дание был приглашен фактический глава Министерства иностран-
ных дел А. А. Чарторижский, а также дипломаты А. И. Морков
и А. Я. Будборг. О подробностях этого заседания стало известно
в 1887 г., когда в Париже увидели свет мемуары Чарторижского.
70 АГС, ч. I, стлб. 83.
77 Журналы Сената 9, 19 и 20 июля. — Сб. Археол. ин-та. СПБ.,
1878, кн. 1, отд. II, с. 105—108.
78 Бумаги, найденные по смерти статского советника Белоклокова,
хранящиеся у него ио доверенности министра внутренних дел Козодавлева. —
ЦГИА СССР, ф. 1409, он. 2, № 4249, ч. 1, л. 47—48.
79 ТГ. В. Завадовскнй — А. Р. Воронцову, 24 апреля 1804 г. — АКВ,
т. 12, 1877, с. 282; Д. 11. Татищев — А. Р. Воронцову, 11 апреля 1804 г. —
АКВ, т. 17, 1880, с. 372; А. И. Морков — А. Р. Воронцову, 15 апреля
1804 г. — АКВ, т. 14. 1879, с. 337; Гедувиль — Талейрану, 9/21 апреля
1804 г. — Сб. РИО, т. 77, 1891, с. 578.
159
В первом томе своих воспоминаний Чарторижский обстоятельно
описал все то, что произошло во время этого заседания.80 В при-
ложениях к мемуарам издатели опубликовали «Мнение, доложен-
ное в Совете 5 апреля 1804 г.».81 Ойо было почерпнуто из семейного
архива Чарторижских. Однако, дав этому документу такое назва-
ние, издатели явно ио разобрались в его сути. В документе содер~
жалось пе только мнение Чарторижского, но и протокольное по
своему характеру изложение выступлений участников заседания,
а в конце — их подписи.
В 1891 г. известный исследователь русско-французских отно-
шений А. С. Трачевский опубликовал подлинник этого документа,
совершенно верно атрибутировав его как «Протокол Совета 5/17
апреля 1804 г.» 82 Подлинник, как выяснилось, хранился в Петер-
бургском архиве МИДа и был написан на французском языке.
Текст этого документа воспроизведен в публикации «Внешняя
политика России ХГХ и начала XX века». В примечаниях состави-
тели поместили краткое изложение мнения А. И. Моркова, подан
пого па следующий день после заседания, и отметили, что к прото
колу приложено также мнение министра внутренних дел В. П. Ко-
чубея, в котором развиты мысли, высказанные нм па заседании.83
Этот протокол по своей форме существенно отличается от жур-
налов Совета. Во-первых, все журналы написаны на русском языке.
Во-вторых, в протокол включен полный текст записки Чарторнж
ского, прочитанный во время заседания, тогда как в журналах
передавалась только суть обсуждаемых документов. В-третьих,
прения по этой записке изложены не с присущей журналу крат-
костью, а с полнотой, свойственной протоколу. Наконец, этот до-
кумент подписан всеми участниками заседания, а пе только членами
Совета, как это обычно имело место в журналах тех заседаний, па
которые приглашались посторонние лица.
Сравнение этого протокола с журналами показываем’, что он
явно вышел нс из канцелярии Совета. Скорее всего, протокол был
составлен сотрудниками МИДа и, вероятно, пе без участия Чар
торижского. Делопроизводство же Совета никак не отразило этого
важного заседания, во многом предопределившего дальнейшие
шаги русской дипломатии.
Путь, па который вступила Россия после заседания Совета
5 апреля 1804 г., привел ее к Аустерлицу. И снова пород прави-
тельством Александра встала трудная задача выработать впешпе-
80 Memoircs du Prince Adam Czarloryski et correspondance avec I’ein-
pcreur Alexandre I-er, v. I. Paris, 1887, p. 380—383.
81 Там же, т. II, с. 2—18. См. русский перевод: Мемуары князя Адама
Чарторижского и его переписка с императором Александром I, т. IT. М.,
1913. с. 5—19.
82 Сб. РИО, т. 77, с. 547—563.
83 Внешняя политика России XIX и начала XX века. Документы Рос-
сийского министерства иностранных дезе. Серия I. Т. I. М., I960, с. 686 —
696, 728—729.
160
политический курс России в новых политических условиях. Для
этого «молодые друзья» царя — Л. /\. Чарторижский, II. II. Но-
вое ильцев, В. II. Кочубей — попытались создать из членов Со-
вета особый комитет, который должен был запяться «указанием
способов возвратить России влияние и оградить безопасность ее
провинций». А. Л. Чарторпжскнй даже набросал вчерне проект
обращения к члеи;п| Совета— II. В. Завидовскому, В. II. Кочу-
бею и другим. «Желая, чтобы пол и гические отношения его империи
были рассмотрены со всех сторон с самым тщательным вниманием
в комитете, членом которого вы назначаетесь, — говорилось
в проекте, —е. и. в. повелел мне призвать вас туда».81
Однако Александр I предпочел обсудить дал ьнейшее направле-
ние внешней политики России в Государственном совете. Этому
вопросу было посвящено три заседания Совета — 28 декабря
1805 г., 5 и 7 января 1800 г. В ходе заседаний была прочитана
записка А. А. Чарторижского о политическом положении Европы
и ряд других внешнеполитических документов, после обсуждения
которых члены Совета подали своп письменные мнения ио этому
и род мегу.
Эти собрания Совета носили экстраординарный характер,
о чем свидетельствует тот факт, что журналы этих заседаний
вместе с приложенными к ним миопиями членов Совета сохранились
не среди прочих журналов, а в особом деле «О чрезвычайных собра-
ниях Совета, бывших в присутствии государя императора для
обсуждения полнтических дел Европы.84 85 11а основании журналов
этих заседаний 86 был иодгоговлен общий резюмирующий жур
пал.87 Однако журналы заседаний, равно как и резюмирующий
журнал, остались неподписанным и. Все эго но имело прецеден-
тов в делопроизводстве Совета.
Необычный характер заседаний Совета, посвященных исклю-
чительно делам внешней политики, дал основание некоторым сов
ременннкам смотреть на эти чрезвычайные заседания как па дея-
тельность особого внешнеполитического комитета. Так, в архиве
М ИДа сох ранилась папка, в которой находятся записка
А. А. 11а рто рижски го, прочитанная на заседании 28 декабря
1805 г., и мнения членов Совета, оглашенные в ходе собрания
7 января 1806 г. Эта нанка носит название «Памятная записка
Л. А. Чаргорижского о высших интересах России и Европы после
войны 1805 г. и мнения членов комитета».88
Очевидно, сотрудники МИДа под комитетом понимали чрез-
вычайные собрания Совета конца 1805- начала 1800 г. Такая
84 Л. Л. Чарторпжскнй— II. В. Завидовскому, В. II. Кочубею и др. —
Сб. РИО, т. 82, с. 21 1—215.
85 ЦГИА СССР, ф. 1147, он. 1, № 342, л. 1 —II!) об.
86 /Куриалы 28 декабря 1805 г.; 5, 7 января 180(5 г. — АГС, ч. II, стлб.
1143—1187. /Куриал 7 января напечатан неточно.
87 ЦГИА СССР, ф. 1147, он. 1, № 312, л. 1—5.
88 Внешняя политика России. . ., т. III. М., 1963, с. 651.
II Вспомогательные исторические дисциплины, т. X)
161
точка зрения, как мы увидим далее, имела некоторое распростра-
нение. Но сам Л. А. Чарторижский, фактический глава Министер-
ства иностранных дел, не разделял ее. В конфиденциальном
письме П. А. Строганову о внешнеполитических делах России
А. А. Чарторижский рассказал о чрезвычайных собраниях 28 де-
кабря, 5 и 7 января, назвав их экстраординарными заседаниями
Совета. При этом Чарторижский посетовал па то, что идея созда-
ния внешнеполитического комитета пришлась не по вкусу Але-
ксандру I. Царь по-прежнему предпочитал обсуждать наиболее
важные дипломатические дела в Совете.89
После чрезвычайных собраний конца 1805—начала 180G г.
во Францию со специальной дипломатической миссией был отправ-
лен П. Я. Убри, бывший русский поверенный в делах в Париже.
В конце июля 1806 г. оп привоз в Петербург мирный договор с Фран-
цией, подписанный им па свой страх и риск.90 Вопрос о ратификации
этого договора, а следовательно, и о дальнейшем внешнеполи-
тическом курсе России был вновь предложен на рассмотрение Со-
вета. Однако среди журналов Совета пет никаких следов обсужде-
ния этого мирного договора. Не обнаружено таких материалов и
в архиве Министерства иностранных дел. О ходе этого заседания
мы узпаем из других источников. Так, русский поверенный в делах
в Лондоне П. А. Николаи сообщил в сентябре 1806 г. С. Р. Во-
ронцову о том, что, «когда договор обсуждался в Совете, нашлось
два голоса в пользу ратификации». Их подали И. В. Чичагов и
М. И. Кутузов.91 Сохранились воспоминания Чичагова, где он
рассказал о том, что для обсуждения вопроса о ратификации «нод
председательством императора был создан комитет, в котором при-
няли участие все министры, их товарищи, фельдмаршалы Камен-
ский и Кутузов. Большинство собравшихся отвергло договор,
только П. В. Чичагов и М. И. Кутузов высказались за ратифи-
кацию».92
Наконец, существует депеша французского поверенного в делах
в Петербурге Лессепса Талейрану. «Состоялось несколько за-
седаний Совета и комитета, — говорится в депеше, — па которых
Александр несколько раз высказывался последним, закрывая за-
седания, по пе утверждая своим согласием мнение большинства
против ратификации», и только 1/3 августа он, наконец, согласился
на это.93 Хотя современники называли это чрезвычайное собрание
80 А. А. Чарторижский — П. А. Строганову, 6 февраля 180G г. —
Граф Строганов, с. 352—353.
90 См. подробнее: Сироткин В. Г. Дуэль двух дипломатий. М.,
1966, с. 38—39.
91 П. А. Николаи — С. Р. Воронцову, 19 сентября 1806 г. — АКВ,
т. 22, 1881, с. 336.
92 Memories de 1’amiral Р. Tchitchagolf. Paris—Bucuresti, 1909, p.
330—332.
93 Jleccenc — Талейрану 3/15 августа 1806 г. — В кп.: Jean de la Tour.
Les prdmices de 1’alliance franco-russe (1806—1807). Deux missions de Barthe-
lemy de Lesseps a Saint-Petersbourg (1806—1807). Paris, 1914, p. 121—122,
162
по-разному — и Советом, п комитетом, в действительности речь
шла об экстраординарном заседании Государственного совета.
Об этом неоспоримо свидетельствует первоначальный вариант
декларации, официального документа, в котором были изложены
результаты обсуждения русско-французского договора. Александр I,
говорилось в декларации, сообщил договор «Государственному
совету в чрезвычайном заседании» и заявил при этом, что он рад
был бы утворднть^мир, по но нашел возможным ратифицировать
«акт сего мнимого умиротворения». «Государственный совет, руко-
водимый единодушным чувством народной славы и известной че-
стности императора, пришел в воеторг от этого неизбежного отказа
во всякой ратификации».01
Сведения об этом заседании, а возможно н нескольких заседа-
ний, не вполне согласуются и даже в некоторых моментах проти-
воречат друг другу. Поэтому исследователи внешней политики
могут лишь сожалеть о том, что журнал такого важного заседания
отсутствует.
Итак, в журналах Совета не получила достаточно полного отра-
жения такая важная сторона его деятельности, как выработка
внешнеполитических планов царизма. Это обстоятельство, еще
никем пе отмеченное, не могло пе сказаться па оценке роли Совета
во внешней политике России. Роль эта представлялась значительно
менее существенной, нежели это было на самом деле.
Таковы специфические особенности журналов Совета как исто-
рического источника. До настоящего времени эти особенности не
были учтены исследователямн, да и особенности публнкации жур-
налов не привлекли их внимания. 1(ожалуй, во многом это обстоя-
тельство объясняет тот факт, что деятельность Совета не получила
в научной литературе должного освещения, а сам Совет не занял
в историографии того места, которое соответствовало бы его роли
в j[олитической жизни России начала XIX в.
/7. П 0( 0 И
ВАЖНЫЙ ДОКУМЕНТ ОБ ОТНОШЕНИИ СЛАВЯНОФИЛОВ
К РЕВОЛЮЦИИ 1848 г.
В новейшей советской историографии справедливо отмечается,
что славянофильство является одним из наиболее «сложных, много-
составных и противоречивых явлений» общественной и литератур-
ной жизни России XIX в.* 1 До сего времени в истории славяпо-
04 Заявление, вызванное пеутверждением договора, подписанного
8/20 июля 1806 г. — (Сб. РИО, т. 82, с. 457).
1 Литературные взгляды и творчество славянофилов. М., 1978, с. 8.
И* 163
фпльства многое остается неизученным, немало спорных проблем.2 3
В значительной степени это связано со сложным, противоречивым
характером самом славянофильской публицистики и в особенности
тех произведений славянофилов, которые прямо касаются обще-
ствен но-иол итической стороны славянофильской доктрины.
В произведениях подобного рода славянофилы 40—50-\ гг. X I \ в.
отдавали неизбежную — вследствие цензурных ограничений
дань «эзопову языку», что наряду с нарочи то религиозной окрашен-
ностью многих славянофильских идей всегда воздвигает много-
численные трудности па пути их использования как источников
но истории славянофильства.
Одним из таких «трудных» источников является статья А. ('. Хо-
мякова «Но поводу Гумбольдта».4 Иногда исследователи приводят
нз нее ряд особенно «эффектных» цитат, но место и значение
этого иронзведення Хомякова в публицистическом наследим ран-
него славянофильства но существу еще не определено. Между тем
многое в статье «По поводу Гумбольдта» требует источниковедче-
ских разъяснений, и далеко не всегда правомерно использование
отдельных положений этой статьи, взятых вне ее общего кон
текста, без учета того, как воспринимается вся статья в целом.
Прежде всего о названии статьи. Оно почти не отражает ее
содержания. Кеглей* рассмотрение Хомяковым критики Гумбольд-
том «гегелевского учения о необходимое!и, управляющей истори
ческпми происшествиями»,1 пе более чем повод для того, чтобы обра-
титься к главной теме1 статьи —«европейским революциям» 1848 г.,
2 Серьезность разногласий в оценке идейного наследия славянофильства
40—50-х годов XIX в. особенно отчетливо ощущается при ознакомлении с
советскими исследованиями славянофильства, появившимися в послевоенное
время. Это видно, например, уже из следующих работ: III гей и И. М
Очерки развития русской общественно экономической мысли XIX XX ве
ков. Л., 1948; Ц а голов И. А. Очерки русской экономической мысли
периода падения крепостного нрава. М., 15156; С л а д к е в и ч II. Г. Сла-
вянофильская критика -10—50-х годов. — В кн.: История русской критики,
т. Г. М,—Л., 1958; Галактионов А. А., [1 и к а и д р о в II. Ф.
Славянофильство, его национальные истоки и место в истории русской
мысли. — Вопросы философии, 1966, № 6; Д у д з и и с к а я В. A. I)
Буржуазные тенденции в теории и практике славянофилов. — Вопросы
истории, 1972, .№ 1; 2) Идейно теоретические позиции славянофилов пака
пуне крестьянской реформы. — История СССР, 1972, ,№ 5; II н к о в-
с к и й 10. 3. Из история русской обществеино-литературной мысли 40 —
50-х годов XIX столетия. Киев, 1972; Кулешов В. И. Славянофилы
и русская литература. М., 1976. — Следует внести в этот список и уже упомя
путый новый коллективный труд «Литературные взгляды и творчество сла-
вянофилов», который, как енравед IHBO отмечает в рецензии на него
II. И., Цимбасв, пе только «представляет несомненный интерес и для ли-
тераторов, в для представителей смежных наук, в первую очередь — ис-
ториков», но и «являясь вкладом в изучение славянофильства, дает раз-
нообразный материал для суждений» (История СССР, 1979, 4, с. 222
225).
3 Хом я к о в А. С. Волн. собр. соч., т. I. М., 19UU.
4 Там же, с. 143.
164
теме, обсуждение котором в печати, как известно, пе поощрялось
николаевской цензурой п поэтому требовало «благонамеренного»
предлога.5 *
При жизни Хомякова статья «Но поводу Гумбольдта» пе была
опубликовала. Издатели посмертного собрания сочинений Хомя-
кова, куда опа была включена (первое' издание сочинений Хомя-
кова вышло под редакцией И. С. Аксакова в 1861 г., через год
после смерти автора), сделали пометку, что «статья написана,
кажется, в 1849 году».” Одпако есть основания датировать ее бо-
лее точно — концом 18-48—началом 1849 г.7 Если это так, то
статья была написана в самый разгар революционных событий на
Западе.
Сам этот факт уже говорит о многом. Нее внимание мыслящей
России было приковано тогда к бушевавшей в Западной Европе
«революционной буре». Напряженно следили за революцией и
славянофилы.8 Казалось бы, сами события, то пугая их «ужасами
насильственных переворотов», то рисуя заманчивые перспективы
«воссоединения братьев славян» на развалинах австрийской монар-
хии, подводили к масштабным обобщениям, укрепляли во взгля-
дах па «особый путь» и «великую миссию» России.9 Именно после
1848 г. славянофильство вступает в новую стадию идейного раз-
5 Пе исключено, что, давая своей статье столь слабо связанное с ее ос
ионным содержанием название, Хомяков стремился «замаскировать» пред-
мет своих рассуждений от «бдительных» служителей цензурного ведомства.
° X о м я к о в Л. (’. Ноли. собр. соч., т. I, с. ИЗ.
7 Основанием нашего предположения служит письмо Л. С. Хомякова
A. JI. Влудовой от 26 ноября 1848 г., в котором Хомяков, извиняясь, что
пе послал своей корреспондентке «Письмо об Англии» до его публикации,
писал: «Это было слово недосказанное, которое мне хотелось досказать. Те-
перь, хороню ли, дурно ли, я ото слово досказываю в повой статье и посы-
лаю уже полную фразу па ваш милостивый суд» (X о м я к о в А. С. Ноли,
собр. соч., т. VIII. М-, 1900, с. 390). Поскольку Хомяков с 1847 по 1851 г.,
кроме статьи «Но поводу Гумбольдта», никаких публицистических работ
подобного рода пе писал, то процитированные строки нз письма к Влудовой,
всего вероятнее, относятся именно к згой статье'. 'Гем более, что издатели
сочинений Хомякова сами свидетельствуют об атом, пометив при цитиро-
ванных словах из его письма к Влудовой: «Относится к статье „Но поводу
Гумбольдта", ныне вошедшей в Полное собрание сочинений А. С. Хомякова,
т. I» (там же).
8 II в фо ито в А. С. Россия в 1848 году. М., 1949.
9 Особенно взбудоражила славянофилов революция в Австрии. Нод
непосредственным впечатлением развертывающихся в «австрийских землях»
событий А. С. Хомяков в письме А. II. Попову 17 марта 1848 г. писал: «Правы
вы были, когда писали, что дела есть на свете еще и поважнее парижских.
Падение Австрии, или, лучше .сказать, распадение ее, совершилось пли со-
вершается . . . Исчезает след карловской империи. Первенство германской
стихии, по крайней мере в отношении веществен том, миновалось. . . Ноле
чисто. Православие на мировом череду. Славянские племена на мировом
череду» (X ом я ков А. С. Ноли. собр. соч., т. VIII, с. 177). Подробнее
об обсуждении славянофилами событий 1848 -1849 i г. в ходе личной переписки,
которую они активно вели в ото время между собой, см.: М и х а й л о в А. А.
Революция 1848 года и славянофильство. — Уч. зап. ЛГУ, серия истор.
паук, вып. 8, 1941. Ряд новых интересных данных об отношении славяпо-
165
ЬйТия — период наибольшей, активности и влияния на русское
общество. Статья А. С. Хомякова «Но поводу Гумбольдта» и зна-
менует начало этого периода. Опа явилась одной из первых попы-
ток теоретического осмысления славянофилами причин, сущности
и итогов (тогда еще лишь возможных итогов) революции па
Западе.
Конечно, мы далеки от того, чтобы «воспринимать славянофи-
лов „па одно лицо“, как тесть дочерей князя Тугоуховского»,10
и считаем, что вряд ли взгляды славянофилов, в том числе оценки
ими революции 18-48 г., во всем и всегда совпадали (о разногласиях'
и спорах между ними в этот период говорит их обширная личная
переписка конца 40-х годов, подробно разобранная в указан noir
статье А. А. Михайлова). Но поскольку данная статья Хомякова
является единственным предназначавшимся для печати нублн
диетическим произведением славянофилов 1848—1849 гг., в ко-
тором дана развернутая оценка «западных революций», нам пред-
ставляется, что есть основание рассматривать ее как выражение
в какой-то мере общих для большинства славянофилов взглядов
на события па Западе.11
Композиционно статья «По поводу Гумбольдта», как и другие
публицистические произведения Хомякова, мпогосюжегиа. Об
этом свидетельствует уже само неименованно содержания статьи,
данное издателями: «('мешение факта с его разумением. — Очерк
западной истории. — Книга Макса ПГтпрнера. — Древнее русское
общество. — Петр J. — Ничтожество русской науки. — Личность
в художестве. — Икона. — Отсутствие предания. — Мнрскпе
сходки. — Наш вигизм. — Возврат к русской жизни. — Само-
воспитание».12 Однако, пестрая но структуре, эта статья одно
линейна в идейном отношении. В пен есть своего рода «идейный
стержень», внутреннее единство. Главное для Хомякова выска-
зать свою «заветную мысль», па которой, но существу, построено
все здание его концепции «западных революций»: I) причина «все-
общих потрясений» в Западной Европе в общем и безвыходном
кризисе «западных начал», всего «зиждящегося» па «эгоизме лич-
филов к революции 1848 г. приводится в исследовании Е. А. Дудзипской
«Русские славянофилы и зарубежное славянство». (Методологические проб-
лемы истории славистики. М., 1978, с. 2(51—279).
10 Янко в ск и й 10. 3. Из истории русской общественпо-лнтератур-
иой мысли 40—50-х годов XIX столетия. Киев, 1972, с. 4.
11 Отметим, что, вероятно, именно та явственность, с которой затронута
Хомяковым эта «опасная» в глазах правительства тема, и послужила главной
причиной того, что статья «По поводу Гумбольдта» не была пропущена ни-
колаевской цензурой к печати. Интересно, что Хомяков и сам сознавал, что
взялся в своей статье за весьма «скользкую» тему и цензура может ее не про-
пустить. В уже указанном письме кА. В. Блудовой от 26 ноября 1848 г.
оп прямо писал: «Не знаю, будет ли ко мне сттисходптельпа строгая при-
вратница пашей печатной словесности — цензура, и удастся ли мио всю
свою мысль высказать перед читающим лицом» (X о м я к о в А. С. Поло,
собр. соч., т. VIII, с. 390).
12 X о м я к о в А. С. Поли. собр. соч., т. I, с. 143—174.
166
постой» западного общественного устройства; 2) спасти гибнущий
Запад может лить мессианизм России, являющейся носительни-
цей начал христианского братствам общежития, заложенных в пра-
вославии и «общинном духе» русского парода.
«Никогда ио было таких волнений народных и такого всеобщего
разрушения всех прежних начал без возникновения новых начал,
к которым человек мог бы обратить глаза с желанием и надеж-
дою», утверждает Хомяков.13 Именно во «всеобщем разрушении»
без «разумной» цели, в «катастрофе без выхода» и «уничтожении»
прошлого без «созидания» будущего видит Хомяков сущность ре-
волюционных потрясений, в Западной Европе в конце 40-х годов
XIX в. Однако здесь Хомякову приходится оговариваться. Он пе
может игнорировать «каких-то Геккеров, Коссидьеров, Барбосов
и др.», хотя и пытается утверждать, что «стыдно было бы припи-
сывать этим Гоккерам, Коссидьерам, Бланам или Прудонам ка-
кое-нибудь значение». Вслед за этим, прямо скажем, весьма само-
уверенным утверждением н в непосредственной связи с ним Хомя-
ков пишет: «Правда, высказываются иногда кое-какие начала,
к которым временно пристает беспокойная толпа. . ., они слу-
жили кое-где предлогом, по нигде но были причиной движения».14
По мнению Хомякова, «общества падают» «не от сильных каких-
нибудь потрясений», никакая социальная, а тем более полити-
ческая борьба, согласно его концепции исторического развития,
вообще по может быть причиной коренных изменений в «обще-
ственном организме*». Дело в другом, в том, что «чему то изверилось
человечество», — считает Хомяков. II тут, с ого точки зрения,
«объяснения, взятья* из общественной жизни западных пародов,
недостаточны, критика государственных форм недостаточна».
«Отжили пе формы, по начала духовные, не условия общества, по
вора, в которой жили общества и люди, составляющие общество», —
пишет Хомяков. Этой «верой», в которой жила Западная Европа,
были, как он утверждает, «латинство н протестантство». — К борьбе
между ними Хомяков сводит всю западноевропейскую историю и
в «искажения» латинством п иротестап гством «истинного христиан-
ства» видит причины «падения» западного общества.15 «Как скоро»
13 Там же.
11 Там же, с. 147.
15 Но мнению Хомякова, «латинство» являлось христианством, «одно-
сторонне понятым», поскольку выражало лишь «закон внешнего единства».
«Протестантство» также было, согласно схеме Хомякова, «односторонним»,
по «в направлении, противоположном первому: ибо протестантство удержи-
вало идею свободы к приносило ей в жертву идею единства». «Истинное)) же
христианство, как полагает Хомяков, «представляло идеи» «единства и сво-
боды», «неразрывно соединенные в нравственном законе взаимной любви»
(X о м я к о в А. С. Поли. собр. соч., т. I, с. 148—149). Нетрудно заметить,
как это ни парадоксально, «истинность» православия Хомяков доказывал
по «триаде» Гегеля: «латинство» — единство без свободы (тезис), «проте-
стантство» — свобода без единства (антитезис), «православие» — свобода
в единстве (синтез). Это использование формулы развития Гегеля славяпо-
167
эти «оба духовные начала» Запада «замолкли перед требованием
критики. . вера в разумное развитие погибла, и жадное нетерпе-
ние вещественных интересов (отчасти законных) не могло приз-
нать перед собою никакого другого пути, кролю пути взрывов и
насилия».1,5
За отвлеченными рассуждениями Хомякова о латинстве и про-
тестантстве теряется конкретно историческое содержание этих
понятий. Впрочем, Хомяков, кажется, и не стремится быть исто-
рически точным. «Латинство» и «протестантство» для пего лишь
«символы» разных эпох и путей в развитии западной цивилиза-
ции.16 17 Даж(‘ само понятие «вора» трактуется Хомяковым в расши-
рительном смысле, выходит за рамки обычно идентичного с ним
понятия религия. «Безверие» для Хомякова — это отсутствие
идеалов, состояние духовной неудовлетворенности человека, па-
губно отражающееся на развитии общества. «Внутреннее омертве-
ние людей высказывается судорожными движениями обществен-
ных организмов, ибо человек. . . пе может и пе должен жить без
веры», — утверждает он.18 За рассуждениями Хомякова постоянно
сквозит мысль, что только «вера», причем вера «истинно христиан-
ская», может быть условием «общественного здоровья», «хранит
объективную ш гпну». Субъективные*, «самодельные» духовные на-
чала не могут удовлетворить человека, он отказывается «ноко
ряться» им н вс ту идет па путь «взрывов и насилия». «Современная
история есть живой комментарий на Макса IIIтириера», — пишет
Хомяков.19 II «таков был смысл всемирной истории, чтобы чело-
вечество, пе понявшее христианства или понявшее его односто
роппе, пришло путем отрицания к пониманию собственной
ошибки», — заключает он.20 Будучи же хоть раз осознанной, «преж-
няя ошибка», с точки зрения Хомякова, «уже невозможна, человек
пе может уже понимать печную истину первобытного христианства
иначе, как в ее полноте, т. г. в тождестве единства. . . и свободы».
И только «паша Русь, принявшая чистое \ ристианство издревле. . .
фнламн весьма симптоматично. Оно показывает, что даже такой решительный
противник «гегелевской системы», каким был Хомяков, пе смог обойтись
в своей философско исторической схеме без диалектического метода вели-
кого немецкого философа. Диалектическая логика Гегеля даже для славяно-
филов была неотъемлемой частью теоретнзацпп.
16 X о м я к о в А. С. Поли. собр. соч., т. 1, с. 148.
17 Вот, например, что пишет Хомяков о «протестантстве»: «Вея новая
история Европы принадлежит протестантству, даже в землях, слывущих
за католические. . . В области религии догматической протестантство ис-
чезло и перешло в неопределенность философского скепсиса, в области
жизни общественной оно перешло в состояние беспредельного брожения,
которым потрясен западный мир» (X о м я к о в А. С. Поли. собр. соч.,
т. I, с. 14!)—150). Из процитированных строк явствует, что Хомяков назы-
вает «протестантством» всякую оппозицию «римскому» католическому хри-
стианству и тесно связанным с ним феодальным порядкам.
18 Там же, с. 147.
19 Там же, с. 151.
20 Там же.
168
й сделавшаяся его крепким сосудом. . . в силу того общинного на-
чала, которым опа жила», может возглавить «обновление» мира.21
Провозглашая, что настало время для осуществления «мессиан-
ского назначения» России,22 Хомяков утверждает: «Постигнув
значение современных движений и призвание Русской земли
в истории всемирной, мы приходим к глубокому убеждению, что
Русская земля исполнит свое призвание». Таков его общий и глав-
ный вывод.
Дальнейшая часть статьи посвящена развитию н обоснованию
этого взгляда примерами пз истории России и жизни русского па-
рода. Сюда относятся характеристика «западнических» настроений
русского «образованного общества» (русского «вигизма»), оценка
роли общинных традиций и устоев в жизни русского крестьянства
и, наконец, характеристика движущих сил русской истории, дан-
ная Хомяковым в виде краткого очерка истории России, закап-
чивающегося оценкой деятелыюсти Петра I и нового, принятого
в результате «петровских преобразований», «подражательного»,
по (‘го мнению, направления в развитии русского общества. Этот
очерк представляет немалый интерес для изучения историко-фило-
софской концепции Хомякова.
13 оценке исторического развития России Хомяков исходит из
теоретической презумпции, что «правильное и успешное движение
разумного общества состоит из двух разнородных сил», одна из
которых — «стихия народная», другая — «разумная сила лично-
стей». В русской истории равновесие и «согласно» между этими сн
21 Там же, с. 151 —152.
22 Одной из наиболее сложных и менее всего изученных в истории сла-
вянофильства является проблема соотношения в учении ранних славяно-
филов национализма и мессианизма — проблема, непосредственно связан-
ная с вопросом о путях выполнения Россией предназначенной ей, согласно
славянофильской теории, «великой роли» в обновлении мира. Некогда
П. II. Милюков, критикуя «почвенничество» н «неославянофнльство» в лек-
ции под характерным названием «Разложение славянофильства», пытался до-
казать, что «в основе старого славянофильства (г. е. раннего славянофиль-
ства, — С. 11.) лежало внутреннее противоречие. Идея национальности
мешала дать должное развитие идее мессианизма, а мессиаиистская идея
мешала раскрытию идеи националы гости» (М и л ю к о в II. Л. Из истории
русской интеллигенции. СПб., 1902, с. 303). При этом у Милюкова, ио су-
ществу, получалось, что мессианизм вообще несовместим с признанием так
или иначе выраженной национальной исключительности, «избранности»
народа-мессии (славянофилы видели «избранность» русского парода
в его стремлении к «безгосударствеиностн», «смирении» и «общинном духе»).
С подобной постановкой вопроса трудно согласиться: о каком мессианизме
России вообще могла бы идти речь, если бы русский народ не провозгла-
шался славянофилами носителем «истинного христианства», «избранным»
пародом, которому одному суждено познать «во всей полноте п чистоте»
учение Христа и донести его миру. Обоснование лее идеи об «особой роли»
русского народа в будущем неизбежно шло по пути признания «исключи-
тельности» его истории и «нравственных качеств», т. с. по пути проповеди
национализма. В этом смысле национальные «пристрастия» «первых сла-
вянофилов» пе только пе противоречили выдвинутой ими идее «месси-
анизма» России, а служили ей основанием, опорой.
16 9
лами (или «началами») нарушались, как считает Хомяков, еще
в Древней Руси в период «внешних гроз» (татарской и литовской).
Кульминационной точкой их противоборства была «борьба 1612 го-
да», окончившаяся торжеством и «ожесточением народного начала,
стеснявшего свободу мысли человеческой».23 * Одпако, по мнению
Хомякова, «требование мысли, восстающей против стеснитель-
ного деспотизма обычаев и стихий местных, по осталось без пред-
ставителей. . ., оно нашло себе представителя, давшего ему полный
перевес и быструю победу. Этот представитель, один из могуще-
ственнейших умов и едва ли пе сильнейшая воля, какие представ-
ляет нам летопись пародов, был Петр. Как бы строго ни судила его
будущая история (и бесспорно, много тяжелых обвинений падает
на его память), опа признает, что направление, которого он был
представителем, пе было совершенно неправым: оно сделалось
неправым только в своем торжестве, а это торжество было полно
и совергпоттпо».21 Отметим, что к такому прямому отождествлению
«начала личности» с «европеизмом», а «народной стихии» с «деспо-
тизмом обычаев и стихий местных» Хомяков приходит лини,
в 1847—1848 гг. (впервые этот взгляд па силы, движущие развитием
общества, выражен им в «Письме об Англии», напнса....>м после
поездки в Англию летом 1847 г.; кстати говоря, вероятно, именно
о дальнейшем развитии этой идеи говорил Хомяков в цитирован
пом нами ранее письме к А. В. Блудовой).
Что же можно сказать об общем социально-политическом зву-
чании статьи «По поводу Гумбольдта», о взглядах Хомякова, ка-
кими они предстают в этом в известном смысле программном про-
изведении славянофильской публицистики 40-х годов?
Революционные события в Западной Европе явно встревожил и
Хомякова, хотя он и стремится представить революцию законо-
мерной «карой за грехи» Запада. Но в то же время Хомяков как
будто даже радуется «краху западного мира», неразрывно свя-
зывая его с будущим торжеством «мира славянского» и духовным
«обновлением» человечества. Именно в этом переплетении встре-
вожеппости перед революциями на Западе с нескрываемой радо-
стью, что «устои западного общества» наконец-то рушатся, осво-
бождая полотно истории перед православно-общинной Россией, и
состоят особенности восприятия славянофилами революции 1848 г.
Если для либералов западнического толка революция па Западе
означала только «всеобщее разрушение», то для славянофилов
«крушение» «гнилого Запада» казалось преддверием великого «ми-
рообповления», которое возглавит Россия.
В своей основе такая позиция была в теоретическом и практи-
ческом смысле явно утопична. И прав был Г. В. Плеханов,
когда писал, что «славянофильское учение было ретроспективной
утопией, основанной на идеализации таких общественных отпо-
23 Там же, с. 152—154.
34 Там же, с. 154—155.
170
шепий, которые предполагались свободными от классовой борьбы»,
поскольку именно «классовая борьба была в глазах славянофилов
источником всех тех зол, от которых страдал Запад и от которых
нужно было бы во что бы то пи стало предохранить Россию».25
Итак, являясь одним из наиболее ярких публицистических
произведений славянофилов 40-х годов, в котором антиреволюцион-
ная сущность их общественных идеалов проявилась особенно от-
четливо, статья Л. С. Хомякова «Ио поводу Гумбольдта» помогает
глубже попять существо ищейно-политических позиций славяно-
филов, их взгляды на будущие судьбы пе только России, по и бур-
жуазного Запада. В какой-то мере эта статья проливает свет и па
вопрос об идейных преемниках раннего славянофильства в рус-
ской общественной мысли конца XIX—начала XX века. И хотя,
как отмечает К. Н. Ломунов, «истинные славянофилы. . . (имеются
в виду идеологи славянофильства 40—50-х годов ХТХ века, —
С. J7.) по могут нести прямую ответственность за слова и дела тех,
кто вошел в историю русской общественной мысли под именем
„поздних славянофилов". . . и „поославяиофнлов“»,2(’ связь этих
явно консервативных направлений с многими идеями «отцов» сла-
вянофильства вряд ли следует недооценивать.
Многое, может быть даже слишком многое, в идейном содер-
жании рассмотренной статьи А. С. Хомякова скрыто «между строк»,
составляет, так сказать, «утаенную» часть славянофильской док-
трины. Именно поэтому наше внимание было сконцентрировано па
домппирующей теме статьи — теме православно славянского мес-
сионизма, идеи которого славянофилы не так часто предавали ши-
рокой гласности. IГрежде всего в этом смысле — как попытка истол-
ковать революционные события 1848 г. в духе этой славянофиль-
ской доктрины и провозгласить их началом гибели «старой
Европы» — статья «По поводу Гумбольдта» представляет наи-
больший интерес и немалую источниковедческую ценность для
изучения общественно-политических взглядов славянофилов
В. А. НАРДО В А, В. Г. Ч Е 1» II У X А
ЗАКОНЫ 13 ИЮНЯ 1867 г.
Перечисляя «аптиземские» мероприятия самодержавия в 60-е
годы, 13. И. Лепин в работе «Гонители земства и аппибалы либе-
рализма» привел и законы 13 июня 1867 г. как акт, существенно
ограничивающий права земских учреждений: «13-го июня 1867 г.
состоялось высочайше утвержденное мнение Государственного
совета, запрещающее без разрешения местного 1'уберпского па-
25 П л е х а п о в Г. В. Соч., т. XXIII, 1926, с. 108.
20 Литературные взгляды и творчество славянофилов, с. 9.
171
чальства печатать состоявшиеся в земских, городских и сослов-
ных общественных собраниях’ постановления, отчеты о заседа-
ниях, прения в заседаниях и проч. Далее, тот же закон расширяет
власть председателей земских собраний, предоставляет им пра-
во закрывать собрания и обязывает их под угрозой наказания
закрывать собрания, в которых ставятся па обсуждение вопросы,
несогласные с законом».1
В. И. Ленин имел в виду д в а высочайше утвержденных
13 июня 1867 г. «мнения» Государственного совета: «О порядке
производства дел в земских, дворянских и городских, обществен-
ных и сословных собраниях»2 и «О порядке печатания постановле-
ний, отчетов о заседаниях, а также суждений, прений и речей,
состоявшихся в земских’, дворянских и городских обществен пых
и сословных собраниях».3 Первый из них касался сферы законода-
тельства о сословиях н Уложения о наказаниях, второй являлся
изменением п дополнением недавно принятого закона о печати
(«Временные правила о печати 6 апреля 1865 г.»).
Законы эти относились ко всем сословным и общественным
собраниям, однако направлены были прежде всего против земских
и дворянских собраний.
Законы 13 июня 1867 г. были заметным событием в прави-
тельственной ноли гике но делам земства и дворянства, точнее
говоря, в вопросах, касающихся политических требований, раз-
дававшихся с трибун дворянских п земских собраний, законода-
тельным итогом в цепи множества административных мор как
предупредительного, так и карательного характера, которые дол-
жны были воспрепятствовать весьма умеренной части русского
общества выступать с ходатайствами о политических свободах,
в том число н о представительных началах.
Первый из них имел довольно длительную предысторию и
законодательную разработку, у второго п предыстория была
много короче, и принят оп был «экспромтом», без предваритель-
ной разработки законопроекта, так сказать, «заодно» с законом
о производстве дел в сословных собраниях, хотя позже, после
их опубликования, именно этот последний закон привлек к собе
большее в i г и м a 11 и е.
Сначала об истории закона о сословных собраниях.
Правительственная политика первой половины 60-х годов
была полна поисков средств борьбы с оппозиционными выступле-
ниями дворянства. Недовольство дворянства разработкой отмены
крепостного права, деятельностью Главного комитета но крестьян-
скому делу и Редакционных комиссий выразилось в ряде оппо-
зиционных выступлений дворянства: заявлениях в дворянских
собраниях, обращениях к Александру IT, рукописных записках,
г Ленин 13. И. Полк. собр. соч., т. 5, С. 37—33,
2 ПСЗ II, т. XLII, № 44690,
3 ПСЗ II, т. XLII, Я» 44691,
Z72
заграничных публикациях, где критиковались отдельные поло-
жения проекта реформы и выдвигалась идея усиления влияния
дворянства на определение условий реформы.1
Провозглашение реформы 19 февраля 1861 г. и начало ее
осуществления, приступ к составленью уставных грамот — доку-
ментов, регулировавших поземельные отношения помещиков и
крестьян, обострили недовольство дворянства. Поскольку на конец
1861 начало 18(52 г. приходился созыв наиболее представительных
дворянских собраний — выборных, — происходивших раз в трех-
летие, то правительство опасалось, что столкнется с массовыми
выступлениями дворянства, с коллективными заявлениями —
выражениями протеста или политических притязаний. Особенно
опасалось правительство, что дворянство воспельзуется предо-
ставленным ему правом прямого обращения к царю (в форме
так называемого «адреса») с заявлениями о своих «нуждах».
Такне обращения — адреса — < выражением поддержки, благо-
дарности, поздравлении и т. н. были распространенным явлением
в русской жизни н нс просто принимались царизмом, по нередко
и поощрялись нм.3 * 5 Па этот раз дело могло обернуться другой
стороной. Поэтому правительство пытается предупредить возмож-
ные оппозиционные выступления на собраниях и ходатайства-
адреса заранее установленной повесткой для будущих дворянских
собрании. Министр внутренних дел П. Л. Валуев предложил
Александру II ограничить повестку дня предстоящих собраний
обсуждением нескольких определенных вопросов, главным об-
разом хозяйственных, кроме пересмотра устава о выборах; царь
согласился, и губернаторы п губернские предводители дворянства
были циркулярно извещены об этом.6
Фиксированная повестка дня дворянских собраний пе спасла
правительство: последовал ряд оппозиционных адресов, в том
числе адреса тульского, московского, рязанского п тверского
дворянских собраний, из которых наиболее известен тверской.7
Столкнувшись с адресами, правнтельсгво пытается выйти из
положения, не прибегая к широким репрессиям и в рамках су-
ществующего закоподательства. Некоторые из адресов или их
пунктов «оставлялись без последствий», но некоторым дворян-
ство извещалось, что правительство имеет уже «в виду» эти во-
просы и решает их. Особей* внимание правительство обращало
3 а. и о в ч к о в с к и ii 11. А. Отмена крепостного права в России.
Изд. 3-е. М., 1968, с. 108—123.
г‘ Подробнее, см.: П а р д о в а В. А. Законодательные документы
GU-х годов XIX в. об адресах па «высочайшее имя». — Всиомогат. истор.
дисциплины, IX. Л., 1978, с. 253—282.
G Сладкевнч II. Г. Об общественно политических настроениях
дворянства в 1861—1862 гг. — В кп.: Проблемы истории общественной
мысли и историографии. М., 1976, с. 107—114.
7 II о и о в 11. II. Тверское выступление 1862 г. и его место в событиях
революционной ситуация. — 13 кп.: Революционная ситуация в РоСс'ий
в 1859—1861 гг. М., 1974, с. 257—277.
178
на соблюдение процедуры принятия (голосования) и отправле-
ния адреса, ибо любое незначительное отступление от установ-
ленного порядка давало возможность отклонения адресов по
этим мотивам. Сложность положения правительства заключалась
в том, что оно стремилось избегать широких репрессии по отно-
шению к фрондирующему дворянству, старалось не раздражать
его. Так, репрессии в отношении московского дворянства в 18G2 г.
ограничились пеутверждепнем в должности вновь избранного гу-
бернским предводителем П. И. Воейкова.8 * Правда, в деле с наи-
более «радикальным» адресом — адресом тверского дворянства —
правительство решило продемонстрировать свою готовность к же-
стким мерам. Однако и здесь, пе принимая мер против всего много-
численного состава дворянского собрания, оно обрушилось па
13 тверских мировых посредников, представивших заявление
в поддержку этого адреса. Они были арестованы, отправлены
в Петербург, заключены в Петропавловскую крепость, судимы и
помещены в смирительный дом сроком от 2 лет до 2 лот 4 мес.
Однако через педелю последовала амнистия им в связи с «тезо-
именитством государыни императрицы».0
После некоторого перерыва в адресной кампании, в январе
1865 г. появился очень встревоживший правительство адрес мос-
ковского дворянского собрания, в котором выдвигалось требова-
ние введения представительных учреждений.10 При всей озабо-
ченности этим событием правительство и па этот раз искало вы-
хода не в изменении законодательства о правах сословных и
общественных собраний, а в поисках нарушений процедурных
формальностей, чтобы по этим мотивам отклонить ходатайство.
Рассматривавший вопрос о действиях московского собрания Се-
нат под предлогом «неправильного состава» собрания вынес ре-
шение об отмене его постановлений, следствием чего был роспуск
собрания. Поскольку общественный резонанс в связи с адресом
(ведь речь шла об адресе столичного дворянства) был очень велик,
то правительство прибегло к умеренным репрессиям, предав суду
причастных к адресу и его публикации В. П. Орлова-Давыдова
и В. Д. Скарятина и запретив па несколько месяцев издание опуб-
ликовавшей адрес газеты «Весть».
При обсуждении в правительственных верхах оппозицион-
ного выступления московского дворянства всплывают проблемы
экономической помощи дворянству для уменьшения его недо-
вольства, тактических приемов предупрежден ня и отклонения
адресов, возможности новых выступлений, в связи с последними
проблемами принимается решение об опубликовании царского
рескрипта, в котором бы разъяснялась политика правительства
8Нардова В. А. Законодательные документы. . ., с. 262—266.
8 П о по в И. П. Тверское выступление. . ., с. 264—277.
10 Подробнее см.: С к о р о с п е л о в а В. А. Московское дворянское
собрание 1865 г. и газета «Весты>, — Вести. МГУ, история, 1974, № 2,
с. 27—44.
174
в вопросах общегосударственного представительства.11 Так как
главную причину недовольства дворян правительство видит в его
экономических трудностях, то в 1865—1866 гг. в правительствен-
ных кругах неоднократно обсуждается вопрос об организации
кредита, результатом чего явилось создание в 1866 г. частного,
по поддерживаемого правительством Общества взаимного позе-
мельного кредита. При всем том, что правительство применяло,
так сказать, «индивидуальный» подход к каждому дворянскому
адресу, учитывая обстоятельства и принимая разные меры, что
преобладающей тенденцией правительственной политики 1861 —
1865 гг. по отношению к фрондирующему дворянству были меры
административные, вставал вопрос и о пересмотре прав дворянских
собраний и принятии общей, законодательной меры, которая бы
эффективно воспрепятствовала оппозиционным выступлениям и
выдвижению политических требований. Так, например, вопрос
об этом возник в январе 1863 г. в Государственном совете, когда
обсуждался «способ наказания за дерзкие адросы». Мнения раз-
делились, одни считали необходимым отложить дело до принятия
закона о реформе суда, другие (в том числе министр внутренних
дел и главноуправляющий III отделения) были за немедленные
меры.12
Предположительно можно сказать, что правила ведения дел
в сословных собраниях были бы пересмотрены рапсе, если бы пе
надежды правительства па земскую реформу: считалось, что со-
здание местного самоуправления, т. о. участие в делах местного
хозяйства, отвлечет дворянство от политической активности, по-
гасит его стремления к участию в делах общегосударственных,
кроме того, в правительственных кругах существовало мнение,
что «бессословное» земство явится консервативным противовесом
политическим притязаниям дворянства.
Здесь уместно напомнить высказывание В. И. Лепина о зем-
стве как кусочке конституции, «посредством которого русское
„общество" отманивали от конституции».13
С 1863 г. острота оппозиционности дворянских собраний спа-
дает, хотя совсем и пе прекращается (в 1865—1866 гг. происходят
крупные выступления московского, петербургского и рязанского
дворянства). По на смену политическим требованиям дворянских
собраний приходит начиная с 1865 г. — года, когда были соз-
даны первые земские учреждения, оппозиционность земских со-
браний, выдвигающих требования о расширении их компетен-
ции, объединении их выборных в общегосударственном предста-
вительном учреждении, контроля за государственным земским
сбором и т. д.
11 Текст рескрипта см.: Т а т и щ е в С. С. Император Александр II.
Его жизнь и царствование, т. I. СПб., 1903, с. 525—526.
12 ЦГАВМФ, ф. 19, оп. 7, д. 135, л. 363 и об.; И а р д о в а В. А. За-
конодательные документы. . ., с. 275.
“Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 5, с. 65.
Ш
Первые земские учреждения начали действовать в феврале
1865 г. и па протяжении этого года были введены в 19 губерниях.11
В 1865—1866 гг. земские учреждения были введены уже в 33
губерниях, «управляемых на общем основании».14 15
С открытием земских учреждении часть дворянства приняла
самое деятельное участие в их работе, причем многие дворяне
прежде были активными деятелями дворянского оппозиционного
движения. Среди них были и представители дворянской аристо-
кратии. П. Колтопапов сообщает, что в 1865 г. «в Петербурге
среди аристократии составился кружок лиц, сочувствовавших зем-
скому делу, —кружок, к которому примкнули кп. A. II. Василь-
чиков, кн. Гр. Ал. Щербатов, гр. А. П. Бобринский, гр. A. II. Шу-
валов».16 Вместе с тем в земских учреждениях увидели поприще
для общественной деятельности и пришли туда многие предста-
вители дворянской либеральной интеллигенции.
Столкновения правительства и земства начались с первых же
дней образования земски х уч рождений. Особенно беспокоили пра-
вительство земские учреждения столичных губерний, ибо в их со-
ставе находилось наиболее влиятельное столичное дворянство
и выступления их привлекали наибольшее внимание публики.
В оппозицию сразу же встали земские учреждения Петер-
бургской губернии, созданные в августе сентябре 1865 г. Ям-
бургское уездное земское собрание но инициативе ставшего вно
следствии известным земским лидером II. Ф. Крузе занялось
критикой закона о земстве как стесняющего самостоятельность
земских учреждений и вынесло решение о постановке этого вопроса
па губернском земском собрании.
Первое заседание Петербургского губернского земского собра-
ния открылось 27 ноября 1865 г. и продолжалось почти месяц
до 22 декабря. 11оложепне о земских учреждениях подверглось
критике по только со стороны представителя Ямбургского зем
ства 11. Ф. Крузе, но и со стороны председательствовавшего в со-
брании А. 11. Платонова, известного представителя дворянской
фронды, с 1859 г. выступавшего с требованием введения дворян-
ского представительства. Платонов критиковал разобщенность
земских учреждений п предлагал ходатайствовать о создании
«центрального земского собрания», ('амая идея создания общего
земского собрания была поддержана п другим влиятельным пред-
ставителем дворянской фронды — гр. A. II. Шуваловым, выска-
завшимся лишь против официального ходатайства о его создании,
поскольку, считал он, уже сами прения, заявления земских
собраний являются выражением н\ желаний п их точки зрения,
14 Юбилейный земский сборник. СПб., 1914, с. 31.
16 Т а т и щ с в С. С. Александр II. . ., т. II, с. 19.
16 Кол ю п а н о в И. Биография Александра Ивановича Кошелева,
т. 2. М., 1892, с. 45.
17в
которая таким образом становится известной правительству.17
Ходатайство пе состоялось, одпако гг без того самый факт выдвиже-
ния предложения в многочисленном общественном собрании был
краппе неприятен правительству, тем более что деятельность его
привлекла широкое внимание. Петербургский «свет» ездил слу-
шать прения земского собрания, его называли «палатой», пресса
уделяла его заседаниям значительное внимание. Приведем один
из откликов на эти события: «Замечательные речи нредседа
теля царскосельского собрания — Платонова п члена — графа
Л. II. Шувалова, произнесенные гг земском собрании. . . Дело
идет о том, чтобы просить правительство об установлении общей
земской управы для рассмотрения общих государственных эко-
номических дел».18 Предложение о центральном земском собра-
нии было поддержано таким правым органом, как газета «Весть»,
заявившей, что оно созвучно московскому адресу января 1865 г.
н о своих симпатиях атому предложению с той лишь оговоркой, что
самое земство должно утратить свой «дгмократический», т. е.
выборный, .характер.19 (Имелась в виду позже широко обсуждав-
шаяся идея безвыборпого введения в земские гласные помещиков
с высоким цензом). Идея общегосударственного земского собрания
была поддержана также газетой «11етербургские ведомости».
Пе случайно поэтому Александр II был «озабочен земским де-
лом» и 10 декабря 1865 г. объяснялся с министром внутренних
дел относительно общей меры правительственной политики но от-
ношению к такого рода «копстпт уциоппым» требовав ням земства.
Александр II считал нужным издать рескрипт, аналогичный ре-
скрипту в связи с адресом московского дворяне гва, где заявля-
лось, что «право вчнпаппя но главным частям» государственного
устройства «ирпнадлежит исключите лыю императору». М пиастр
впутрепипх. дел со своей стороны предлагал ограничиться опубли-
кованием в правительственной печати, по после того как собранно
закончит работу (очевидно, чтобы избежать выражений коллектив-
ного иротеста), статей, где высказать нравптелветвенную точку
зрения, п Александр II согласился с этим.20
Однако Александр II обсуждением дела только с министром
внутренних дел пе удовлетворился и назначил па 30 декабря
1865 г. совещание. «Предмет совещания —действия земских со-
браний, стремление к конституции, выражающееся в заявлениях
насчет центрального земского собрания, и меры, которые над
лежало бы принять против всего этого», — так характеризовал
повестку дня министр внутренних дел.21 К совещанию последний
17 Весе л о в с к п й Г>. Г>. Исторический обзор деятель пост и земских
учреждений С.-Петербургской (ныне Петроградской) губернии. (1865—
1915 гг.). Игр., 1917, с. 587—589.
18 11 и к и т е п к о А. В. Дневник, т. II. Л., 1955, с. 550.
19 Весть, 186(5, .№ 2.
20 В а л у е в 11. А. Дневник, т. II. М., 1961, с. 87.
21 Там же, с. 92.
12 Вспомогательные исторические дисципль пы, т. XI . 777
подготовил программу земской политики правительства,22 где,
предлагая ускорить разрешение некоторых местных хозяйствен-
ных проблем и выступить с разъяснением правительственной поли-
тики в официальной газете Министерства внутренних дел, одно-
временно пастаивал па том, чтобы «выждать» следующую сессию
губернских собраний для определения общих мер противодействия
«уклонению собраний от порядка» и представления проектов из-
менения Положения о земских учреждениях. Совещание состоя-
лось, и план П. А. Валуева был принят.23 24 18G6 год проходил под
знаком этой программы «выжидания», первым шагом осуществле-
ния которой была публикация в январе 1866 г. в газете Министер-
ства внутренних дел «Северная почта» четырех статей ио земскому
вопросу, написанных Валуевым, и рассылка 7 января 1866 г.
губернаторам циркуляра с грифом «по высочайшему повелению»,21
где их внимание обращалось па недопустимость выхода земских
собраний из рамок, отведенных им Положением о земских учреж-
дениях, и указывалось в качестве примера на выраженное двумя
губернскими собраниями «сочувствие к мысли об учреждении
центрального для всей России земского собрания».25 2613 свете исто-
рии закона 13 июня 1867 г. циркуляр этот важен тем, что в нем
специально подчеркивалась роди» председателей собраний в долго
регулирования прений, которая затем, в законе 13 июня, была
облечена в форму обязанности, невыполнение которой влекло
за собой и ответственность. «Своевременное предупреждение столь
неуместных и нс относящихся к кругу действий земских учрежде-
ний суждений и постановлений всего удобнее может быть обеспе-
чено председателями собраний. . . На этом основан ни н с высочай-
шего государя императора соизволения я прошу ваше превосходи-
тельство всемерно стараться развить н утвердить это убеждение
в гг. председателях собраний. Вам надлежит, не сообщая
нм настоящего моего предложения, пользоваться случаями лич-
ных с ними объяснений и в особенности перед наступлением сроков
земских съездов обращать их внимание на очевидную и настоя-
тельную необходимость предупреждать такие уклонения от ука-
занного законом круга земских дол, которое может иметь только
самые неблагоприятные для дальиейшего хода этих долг послед-
ствия», — говорилось в циркуля ре.25
Новая сессия губернских земских собраний (конец 1866 -
начало 1867 г.) принесла лишь новые факты оппозиционности
земства. Па этот раз правительство само «позаботилось» о пред-
логе: только что (21 ноября 1866 г.) был принят закон, ограничи-
вающий права земства па обложение торговли и промышленности
местными налогами. Это вызвало резкие возражения земских
22 ЦГИА СССР, ф. 1282, оп. 2, д. 1804, л. 50 и 50 об.
23 В а л у е в А. П. Дневник, т. II, с. 92.
24 ЦГИА СССР, ф. 1282, оп. 2, д. 1804, л. 51—52 об.
26 Там же, л. 52.
26 Там же, л. 52—52 об.
178
учреждений, требования об обсуждении в общеземском собрании
вопроса о местных налогах и т. и. и вновь поставило перед пра-
вительством вопрос о принятии общих мер, ограничивающих
возможности оппозиционных выступлений земства. Министр внут-
ренних дел в начале января 1867 г. подготовил всеподданней-
шую записку «Очерк настоящего положения долга о введении
в действие земских учреждений и деятельпость этих учрежде-
нии в губерниях, где они введены в действие»,27 явившуюся пер-
вым проектом земской контрреформы. II. А. Валуев проектиро-
вал резкое сужение деятельности уездных земств п усиление
правительственного контроля над земством нутом введения в уезд-
ные собрания мировых судей, назначаемых правительством,
а в губернские — видного представителя местной администрации.
Изменение Положения о земских учреждениях — лишь один
из путей законодательного разрешения проблемы борьбы с оппо-
зиционностью земства, причем при таком варианте нерешенным
оставался вопрос о других сословных и общественных собраниях,
в этом, в частности, состояла уязвимость проекта Валуева.
Другая уязвимая его сторона заключалась в том, что предлага-
лась переделка важнейшего закона, только что принятого. Об
этом и было заявлено автору проекта па обсуждении в Совете
министров 12 января 1867 г.28 Даже такие представители правой
части правительства, как В. П. Панин и JI. II. Гагарин, выска-
зались «против всякого существенного изменения в законе», не
говоря уже о либерально настроенном военном министре Д. А. Ми-
лютине. В итоге обсуждения было решено рассмотреть проект
в узком кругу министров внутренних дел, финансов, государствен-
ных имуществ и шефа жандармов и представит], их соображения.
Это решение было принято в значительной мере вследствие того,
что Александр'II считал невозможным оставить этот вопрос без
законодательного разрешения.29
Состоявттгиеся заседания министров выявили противоречи-
вость мнений, сложность выработки приемлемого для всех реше-
ния, по, как представляется, раздражение Александра II, требо-
вавшего неотложных общих аитизсмских мер, было несколько
смягчено принятием меры частной, ио очень крупной — репрессий
против петербургского земства: закрытие собрания, высылка глав-
ных (ч’о ораторов и приостановка деятельности земских учрежде-
ний губернии.30 Это должно было сдержать земскую оппозицию,
а правительству дать выигрыш во времени для обсуждения общего
вопроса об ограничении гласности сословных и общественных
собраний.
27 Советские архивы, 1971, № 4, с. 79—87.
28 ЦГИА СССР, ф. 1275, on. 1, д. G9, л. 1—4.
29 Валуев П. А. Дневник, т. II, с. 181—182.
30 В осе ловскиц Б. Б. История земства за 40 лет, т. III. СПб.,
1911, с. 122—124.
12*
179
Подготовка общей меры, вылившейся в конечном счете в за-
кон 13 июня 1867 г., но первоначально задуманной в форме пере-
смотра статей Уложения о наказаниях, касавшихся сословно-
общественных собраний, была поставлена на практическую почву
еще в середине 1866 г. Отправным документом, в котором было
выражено требование покончить «с враждебными выходками дво-
рянских и земских собраний против правительства», следует
считать, по-видимому, всеподданнейшую записку шефа жандар-
мов П. Л. ТТувалова, послужившую основой для рескрипта
13 мая 1866 г. В пей впервые был сформулировав и тот принцип,
на котором позднее будут строиться правила о производстве дел
в сословных и общественных собраниях: «Чтобы положить предел
враждебным демонстрациям различных собраний. . ., необходимо
сделать ответе гвепнымп за их пап равнения лица, руководящие
ими».31 32
Надо полагать, па этот документ ссылается главноуправляю-
щий II отделением с. е. и. в. канцелярии граф В. II. Ланин
в своем представлении в Государственный совет с проектом пере-
смотра трех глав Уложения о наказаниях уголовных и исправи-
тельных (сентябрь 1866 г.).
Предыстория итого проекта такова. I». II. Нанину 2 июля
1866 г. по распоряжению царя была передана шефом жандармов
II. А. Шуваловым записка директора Департамента Мпоистер
ства юстиции I'L В. Врангеля о развитии коммунистических идей
в Западной Европе и в России.33 Изложенные в записке меры по
предотвращению дальнейшего распространения этого учения были
одобрены Александром II, признавшим их «необходимыми».
В этой связи Нанни и приступил к переработке гл. IV разд. VI
Уложения о наказаниях уголовных и исправительных «О тай
пых обществах и запрещенных сходбищах», не дожидаясь заве.р
шения начатых II отделен нем работ по общему нересмо тру всего
Уложения.
В ходе работы над указанной главой возникла идея аналогич-
ным способом — внесением дополнений и исправлений в соответ
ствующие главы Уложения решить проблему «усмирения» со
словно общественных собраний. Следует упомяну гь, что па рас-
смотрении II отделения в это время находился проект нового
устава о дворянских собраниях и выборах, потребность в кото
ром была продиктована в первую очередь реформами начала 60-х
годов, по где нашли отражен не и постановления, связанные
с «противозаконными» действиями собраний.33 Кроме того, оп учел
31 Вылое, 1907, ки. 1, с. 237—238. — Авторство II. А. Шувалова обос-
новано II. В. Оржеховским. См.: Комитет общественного спасения 1866 г. —
В кп.: Общественно политическая Mbic.ni, п классовая борьба в России
в XVI11 — XJX вв. (Межвузовский сборник). Горький, 1973, с. 55.
32 Оригинал записки хранятся в архивном фонде II отделения (ЦГИА
СССР, ф. 1261, он. 2, 1866, д. ИГ’, л. 2—9). Опубликована: Историко-рево-
люционный сборник, т. III. М.—Л., 1926, с. 243—246.
зз ЦГИА СССР, ф. 1282, он. 2, д. 1121, л. 8—10; д. 1804, л. 55-56,
180
и «Особое представлоппо» Шувалова, указывавшее па необходи-
мость скорейшего принятия мер против нарушения «пределов
ведомства» различными общественными учреждениями. Поэтому
Папин 7 июля 1866 г., докладывая Александру ТТ об исполнении
его распоряжения, одновременно представил на рассмотрение
царя и проект изменения законодательства об этих учреждениях,
обосновывая его тем, что «происходившие уже и повторившиеся
в сословных и общественных учреждениях беспорядки требуют
дополнения закона и отвращения всех тех недоумений, коими
умели пользоваться неблагонамеренные .'ища, увлекающие за со-
бой большинство».34
11 сентября 1866 г. Панин наряду с проектом изменения главы
«О тайных обществах и запрещенных сходбищах» внес па рассмот-
рение Государствеппого совета проекты еще двух глав Уложения
«О нарушении прав и преимуществ, дарованных высочайшей
властью разным в государстве состояниям» и «О нарушении пра-
вил, установленных для выборов и других собраний дворянских,
городских и сельских» (главы 11Г п IV раздела IX).35 *
В соответствии с главой! IV Уложения наказанию подлежали
такие нарушения правил о производстве долг в собраниях, как
составление положения «противного закону»; допущение в собра-
ние и к выборам лиц, которые по закону не имели права участво-
вать в них, выбирать или быть избранными; подкуп при выборах;
учиненный в собрании беспорядок; разговор о посторонних пред-
метах; спор о содержавни подинсаниого уже протокола; неявка
в собрание в положенный срок по неуважптелыюй причине;
опоздание или преждевременный уход с собрания; отказ от исправ-
ления должности в случае избрания и др.30
Доказывая необходимость пересмотра указанной главы Уло-
жения о наказаниях, Панин в первую очередь подчеркнул, что
при составлении правил более 20 лет назад37 нельзя было пред-
видеть обстоятельств, возникших лишь в самое последнее время,
и предусмотреть наказания за превышение собраниями их полыо-
34 ЦГИА СССР, ф. 1261, оп. 2, 1866, д. Ill6, л. 10—11.
35 ЦГИА СССР, ф. 1149, т. VII, 1867, д. 31, л. 1—65.
3(1 Свод законов уголовных. Кп. I. Уложение о наказаниях уголовных
и исправительных. СПб., 186)6, разд. IX, гл. IV, ст. 1424—1440.
37 Глава IV Уложения о наказаниях 1866 г. издания, в котором были
учтены поста ио влепи я, обнародованные по 1 марта 1866 г., имела незначитель-
ные расхождения с соответствующей главой Уложения 1845 г. В ряд статей
была внесена единообразная правка: точный размер штрафа (иля шкала
с указанием ого низшего и высшего пределов) заменен формулой «и е
с в ы hi е» размера (пли верхнего предела) штрафа, установленного в 1845 г.
В статье о нарушении правил производства выборов был сокращен срок
тюремного заключения (с 6 до 4 нес.). Указанные поправки, принятья1 в на-
чале 60-х годов, свидетельствуют о тенденции к некоторому смягчению кара-
тельных мор в отношении сословии-обществе! г Иых. собраний. Сами правила
с 1845 г. фактически не изменились: в связи с Положением о земских учреж-
дениях добавилась статья, касающаяся нарушений при производстве выбо-
ров в земские собрания.
181
мочий. Он утверждал, что неполнота правил уже неоднократно
приводила к разного рода недоразумениям, затруднявшим дея-
тельность местных учреждений. В частности, Панин отметил,
что несовершенство правил позволяет руководителям сословпо-
общсствеппых учреждений, участвующим в подписании «проти-
возаконных» постановлений, оправдываться тем, что они якобы
«обязаны вполне подчиняться всем постановлениям большинства,
закреплять их своим согласием п подписью». Общий вывод был
сформулирован Папиным достаточно категорично: при действии
настоящих правил беспорядки сословно-общественных собраний
по могут быть предупреждены.38
Наиболее важными в проекте Папина представляются изме-
нения, относящиеся к вопросу о беспорядках в сословных и обще-
ственных собраниях. Прежде всего обращает на себя внимание
то, что в Уложении речь шла о нарушении порядка отдельным
лицом (ст. 1427), между тем как в соответствующем пункте про-
екта Папина имелись в виду главным образом беспорядки, воз-
никшие в результате действий многих лиц (проект ст. 1428).39
Это изменение обусловило появление в проекте ряда дополи и голь-
ных и принципиально новых положений о беспорядках в собрании,
составивших самостоятельную статью (проект ст. 1429). В пей
охарактеризованы условия, при которых председатель был обя-
зан закрыть заседание. Законопроект требовал итого в том случае,
если председатель оказывался по в состоянии справиться с воз-
никшими беспорядками или когда собранием принималось или
было предложено «постановление, нарушающее пределы прав
и обязанностей собрания». Несоблюдение председателем этого
требования каралось строгим выговором, воспрещением участво-
вать в выборах и денежным взысканием до 500 руб. После объяв-
ления председателем заседания закрытым все дальнейшие иро-
ния и состоявшиеся после того постановления признавались
«недействительными». «Одна сия мера, — говорилось в представ-
лении II отделения, — и объявление всех последующих действий
недействительными может положить конец беспорядкам, какого бы
то рода пи было, и покушениям па противозаконные действия
или па приведение их в исполнение».40
Положение о «недействительности» постановлений — одпо из
наиболее важных в проекте Папина — сохранилось во всех после-
дующих редакциях проекта и было включено в окончательный
текст закона. Согласно проекту Папина, члены собрания, прод-
38 ЦГИА СССР, ф. 1149, т. VII, 1867, д. 31, л. 36—37.
39 Отметим, что меры изыскания в отношении нарушителей порядка
радикальных изменений ire претерпели. В Уложении 1866 г. после первого,
второго и третьего замечаний следовали соответственно внушение, денежный
штраф до 75 руб., удаление из собрания на все время работы съезда; по про-
екту Папина — внушение, удаление из собрания на время заседания и уда-
ление па все время работы съезда.
40 ЦГИА СССР, ф. 1149, т. VII, 1867, д. 31, л. 43.
182
Дожившие или подписавшие постановления после закрытия соб-
рания председателем, ио судебному приговору навсегда исклю-
чались из сословных или общественных собраний, а подписавшие
их подвергались денежному взысканию до 200 руб.
Коренным образом изменилась редакция статьи о составлении
«противозаконных» положений (проект ст. 1435). Содержание
соответствующих ей статей Уложения 1866 г. (статьи 1424, 1434)
сводилось исключительно к изложению мер взыскания: за под-
писание «противозаконных» постановлений взимался штраф со
всех присутствовавших в дворянском собрании в размере до
150 руб. (с губернского предводителя до 60 руб., уездных — до
30 руб.) и в городском собрании — до 100 руб. (с городского
головы до 30 руб.). Отсутствие дифференцированного подхода
в установлении виновности членов сословно-общественны х соб-
раний, мизерность самого штрафа свидетельствовали о том, что
возможность появления «противозаконных» постановлений до по-
следнего времени по представлялась реальной угрозой. Однако
с начала 60-х годов положение меняется, и в новых условиях
рассматриваемая стат).я закона порее тает устраивать правящие
круги.
В 1862 г. при обсуждении проекта правил об адресах на «вы-
сочайшее имя» министр внутренних дел 11. А. Валуев отмстил, что
закон о взыскании 150 руб. штрафа за составление «противозакон-
ных» постановлений «почти равносилен несуществованию ника-
кого закона».11
При рассмотрении указанного проекта правил об адресах был
поставлен вопрос о необходимости выявления меры участия
«в противозаконных действиях» каждого члена собрания и уси-
лении персональной ответственности «виновных», в первую оче-
редь должностных лиц — предводителей дворянства и городских
голов.41 42 13 проекте Папина карательные меры перестали быть
чисто условными. При этом из общей массы членов собрания были
выделены зачинщики: в отношении тех, кто предложил или бы дал
дальнейший ход «противозаконным» постановлениям, применя-
лись наказания, предусмотренные в ст. 1429 (см. выше). Данному
постановлению Папин придавал исключительно большое значение,
полагая, что оно положит конец «изворотливым объяснениям»
тех, кто, «участвуя в неправильных действиях, прикрывался
досоле предлогом исполнения заключений большинства».43
41 ЦГИА СССР, ф. 1282, оп. 3, д. 558, л. 53—54.
42 Там же, л. 30, 36. — Проект правил, составленный министром внут-
ренних дел, возлагал ответственность за подачу «незаконного» адреса на долж-
ностных лиц; тех, кто лично подал или отправил письмо но назначению,
а также поставивших первыми три подписи, кроме подписей должностных
лиц. Виновные подвергались аресту от 7 дней до 3 месяцев, заключению
в тюрьму от 3 месяцев до 1 года или денежному взысканию от 10 до 500 руб.
с каждого. Должностные лица, сверх того, устранялись от должности (ЦГИА
СССР, ф. 1149, т. V, д. 85, л. 44).
42 ЦГИА СССР, ф. 1149, т. VII, 1867, д. 31, л. 4G.
183
Новая политическая обстановка и фрондирующий настрой
сословно-общественных учреждений побудили Панина по только
пересмотреть вопрос о мерах наказания, но и изменить расстановку
акцептов в данной статье, выдвинув на передний план вопрос
о «недействительности противозаконных постановлений». «Ни-
какое постановление дворянского или общественного собрания,
противное законам, — гласила ст. 1435 проекта, — не подлежит
какому-либо производству».
Другой, пе менее важной статьей проекта Панина, также
продиктованной событиями последних лет, была статья о запре-
щении сношений между сословно-общественными учреждениями
разных губерний по общим делам управления — требование, став-
шее краеугольным камнем политики царизма. Разъясняя необхо-
димость включения данной статьи в проект, Папин отмечал, что
такого рода сношения, имевшие место в последнее время, были
вызваны стремлением некоторых руководителей общественных
и сословных учреждений придать большую силу своим незакон-
ным акциям «через совокупное действие многих или же всех
общественных и сословных учреждений». Для пресечения попы-
ток подобных сношений, полагал он, необходимо «положитель-
ное ясное постановление закона».44 Ст. 1434 проекта запрещала
сношения по общим долгам управления общественных и сословных
учреждений одной губернии с учреждениями других губерний,
объявляла подобные сношения «недействительными» и пе подле-
жащими дальнейшему производству. Нарушившие закон подвер-
гались денежному взысканию в размере до 100 руб.45
Представление II отделения, содержащее проекты трех глав
(гл. VI разд. IV и главы III и [V разд. IX) взамен соответствую-
щих глав Уложения о наказаниях, 11 сентября 1866 г. было вне-
сено в Государственный совет и стало предметом рассмотрения
соединенных департаментов Государственного совета (граждан-
ского и законов) 28 января и 11 февраля 1807 г. В ходе обсужде-
ния было принято решение отделить вопрос о пересмотре правил
о противозаконных сообществах (гл. VI разд. IV Уложения)
от вопроса о пересмотре обеих глав IX раздела. Рассмотрение
соединенными департаментами проектов этих глав состоялось через
неделю (18 февраля 1867 г.). 11а этом заседании в присутствии
министров внутренних дел, юстиции и шефа жандармов было приз-
нано возможным гл. III оставить пока без изменений. В про-
цессе обсуждения проекта гл. IV соединенные департаменты пришли
к мнению, что цель нового закона должна состоять «не столько
в наложении взысканий за известные упущения, сколько в пре-
дупреждении случаев», за которые члены и председатели сослов-
ных и общественных собраний должны подлежать взысканиям.
44 Там же.
4Б Проект гл. IV разд. IX Уложения, ст. 1424—1440. — Там же,
л. 58—65.
184
Проект усиления карательных мер против дворянства в лице
членов дворянских собраний или земской оппозиции пе вполне
соответствовал курсу, проводимому царизмом: сдерживать анти-
правительственные выступления дворянства, по прибегая к ре-
шительным морам борьбы против класса, служившего социальной!
опорой тропа.
На этом основании вопрос о пересмотре гл. IV Уложения был
отложен и последовало решение о составлении особого проекта
правил о порядке производства дел в сословных и общественных
собраниях. Были очерчены сразу же и основные контуры правил;
они должны были определять права и обязанности председателей
собраний, последствия противозаконных постановлений, ответ-
ственность за нарушение правил. Составление правил было по-
ручено министру внутренних дел П. А. Валуеву.46 Месяц спустя
(19 марта 1867 г.) проект «Дополнительных правил о порядке
производства дел в сословных и общественных собраниях», в ко-
тором были учтены наиболее важные положения, предложенные
Паниным в проекте гл. IV разд. IX Уложения, Валуев вручил
государственному секретарю кп. Урусову.47 * * * * * * * * * * * 1 апреля состоялось
рассмотрение проекта Правил в Департаменте законов, а
15 мая — в Общем собрании Государственного совета. 13 июня
проект был утвержден царем и стал законом. Такова хронологи-
ческая канва.
Что принципиально нового по сравнению с действовавшим
законодательством вносит проект, составленный Валуевым? Ка-
кие изменения претерпел сам проект, насколько существенно он
отличается от закона 13 июня? Материалы, хранящиеся в ЦГИА
СССР,18 позволяют рассмотреть все стадии прохождения проекта
Валуева, выявить те изменения, которые были внесены в перво-
начальный вариант проекта в ходе его обсуждения.
Составленный Валуевым проект состоял из трех разделов:
1) О нравах и обязанностях председателей (§ 1—9); 2) О недей-
ствительности противных законам постановлений сословных и
общественных собраний (§ 10—12); 3) Об ответственности за
нарушение правил о порядке производства дел в сословных и
10 Журнал Департамента законов Государственного совета, I апреля
1867 г. — ЦГИА СССР, ф. 1119, т. VII, 1867, д. 75, л. 19—20.
47 I» проекту были приложены замечания, полученные Валуевым от
главноуправляющего II отделением п министра юстиции. От шефа жандар-
мов гр. Шувалова замечания в письменном виде не поступили.
,н «Дополнительные правила о порядке производства дел в сословных
и общественных собраниях» (проект Валуева). — ЦГНЛ СССР, ф. 1149,
т. VII, 1867, д. 75, л. 3—8; отзывы на проект министра юстиции и главно-
управляющего 11 отделением — там же, л. 13—14; корректурные экзем-
пляры проекта Департамента законов ио журналу 1 IV 1867 справкой Корфа,
Замятина, Валуева, Суткова — там же, л. 27—38; проект Департамента
законов по журналу 21 апреля 1867 г. — там же, л. 39—42; журналы Де-
партамента законов и Общего собрания Государственного совета — там же,
д. 19—22, 48—61; текст закона 13 нюня 1867 г. — там же, л. 74.
185
общественных собраниях (§ 13—18).49 Департамент законов при-
знал проект «совершенно соответствующим значению и существу
возложенного па министра внутренних дел поручения» и выразил
согласие «с общим духом и направлением» проекта. При оценке
правил было особо отмечено то обстоятельство, что они воспол-
нили пробел в законодательстве о производстве дел в земских
собраниях.50 Правила преследовали цель усилить роль и значение
председателей собраний, но одновременно повысить их ответствен-
ность за нарушение прав и обязанностей, устанавливаемых пра-
вилами.
В первом разделе проекта четко формулировались основные
обязанности председателя. Прежде всего на пего возлагалась обя-
занность «охранять в собрании законный порядок и соблюдение
приличий» (§ 2, 7). В случае возникновения беспорядка в собра-
нии и невозможности его прекратить, в равной мере и в том
случае, если бы было оказано сопротивление распоряжениям
председателя, он был обязан закрыть заседание (§ 9). При этом
председатель обладал широкими полномочиями по регламентации
деятельности собрания в целом и отдельных членов. Оп был пра-
вомочен прекратить обсуждение предложения, признав его «по
согласным с законами или выходящим из круга предметов ведом-
ства собрания» (§ 3, 4), лишить слова оратора, «нарушившего
приличия и законный порядок» (§ 7); па ого усмотрение переда
вален вопрос об удалении с заседания посторонних лиц (§ 8)
и т. д. Вместе с тем в проекте Валуева содержались положения,
гарантировавшие некоторые права членов собрания, соблюдение
которых лежало на обязанности председателя.
В ходе обсуждения проекта в Государственном совете раздел
«О правах и обязанностях председателей» подвергся серьезному
редактированию. Как показывает сравнение проекта с текстом
закона, Государственный совет пошел по линии отце большего
усиления роли председателей собрания. Вросается в глаза, что
из проекта были изъяты практически все положения, деклари-
ровавшие права собрания в целом и его членов.
Так, по проекту Валуева, очередность занятий устанавлива-
лась самим собранием, хотя за председателем и было оставлено
право окончательного решения в этом вопросе. Причем в случае
разногласий и поддержки «особого мнения» большинством членов
собрания опо доводилось до сведения Сената и министра внутрен-
них дел (§ 6). По Правилам 13 июня, определение очередности
занятий входило в функции самого председателя. Замечания чле-
нов собрания по порядку дня заседаний могли быть учтены пред-
седателем, по о праве собрапия при разногласиях предпринять
какие бы то пи было шаги в законе не упоминалось (Правила,
ст. 1). Был урезан § 7 проекта (Правила, ст. 6). В исключеп- * 60
49 Там же, л. 3—8.
60 Журнал Департамента законов, 1 апреля 1867. — Там же, д. 20,
Ж
пой части речь шла об обязанности председателя «охранять право
каждого из членов собрания свободно изъяснять свое мнение, доко
ле оно пе нарушает ни законного порядка, ни должных приличий».
Изменилась редакция § 4 и 5 проекта, в соответствии с кото-
рыми каждый из членов собрания имел право заявить, что он
«не разделяет мнения председателя» ©^незаконности внесенного
предложения. Недовольные решением председателя могли выра-
зить свое мнение письменно и приложить его к журналу заседа-
ния. При подписании документа большинством присутствовав-
ших членов собрания проект Валуева обязывал председателя
отправить копию с него губернатору для донесения в Правитель-
ствующий сенат и представления министру внутренних дел.
Принципиальное значение имели замечания но этим парагра-
фам, содержащиеся в отзыве министра юстиции Д. II. Замятина.
В соответствии с духом судебной реформы он находил нужным
исключить из текста статьи требование о передаче «особого мне-
ния» большинства министру внутренних дел — инстанцию чисто
административную, вместо с тем считал нужным точнее сформули-
ровать цель представления «особого мнения» собрания в Прави-
тельствующий сенат: не просто для сведения, но «для принятия
мер к законному направлению дела». По мнению Замятина,
в статье необходимо указать и конкретный срок, в течение кото-
рого председатель обязан сообщить губернатору протест, под-
писанный большинством членов собрания (им был предложен
трехднев1шй срок). Кроме того, министр юстиции полагал, что
право опротестования членами собраний решений председателя
но следовало сводить только к вопросу о незаконных предложе-
ниях, по распространить его и па прочие распоряжения пред-
седателя: о лишении членов собрания права речи, об удалении
публики из собрания и т. д. С этой целью данный параграф пред-
лагалось поместить в самом конце I раздела.61
В случае принятия поправок Замятина право собраний опро-
тестовывать решения председателя было бы пе только расширено,
по и поставлено па реальную почву, что шло вразрез с установками
правительства об усилении власти председателей собраний.
Вполне закономерно поэтому, что текст статьи, отредактирован-
ный на основе предложений Замятнипа (Проект Департамента
законов62), был отвергнут па заключительном этапе обсуждения
проекта. Включение в правила пункта, обязывающего предсе-
дателя в течение трех дней сообщить начальнику губернии мнение
большинства со своим объяснением для внесения на рассмотре-
ние Сената, Общее собрание Государственного совета нашло
«неудобным» па том основании, что оно «повлекло бы за собой
обсуждение в собрании действий и распоряжений председателя. . .,
повредило бы правильным между ним и членами отношениям».
51 Там же, л. 13.
62 Там же, л. 42.
187
Выло найдено достаточным оставить лить первую половину статьи
о праве недовольных прилагать свое мнение к журналу заседа-
ния.53 В такой редакции статья и сохранилась в законе. Причем
право протеста в законе сводилось, как и у Валуева, к одному
вопросу — о незаконности внесенных в собрание предложений.
В Государственном совете вызвал прения вопрос о присутствии
па заседаниях общественных и сословных собраний лиц, не яв-
лявпшхся членами этих собраний. Как уже отмечалось, § 8
проекта предоставлял председателю право решать вопрос об уда-
лении с заседания посторонних лиц, оговаривалось лишь, что
в случае требования губернского начальства «устранение их. . .
для председателей обязательно». По при этом даже ле упомина-
лось о том, что сословно-общественные собрания могут быть
«публичными». Каких бы то пи было законодательных постанов-
лений по этому предмету не существовало. На это обстоятельство
было обращено внимание в Департаменте законов. По мнению
департамента, включение § 8 в проект не было случайным и лишь
подтверждало, что «па практике гласность таких совещаний по-
всеместно допускается». На этом основании пробел в законодатель-
стве департамент находил чреватым разного рода недоразумениями
и столкновениями.* 54 В проекте Департамента законов статья
получила следующую редакцию: «При совещаниях собрания при-
сутствие посторонних лиц допускается пе иначе, как по усмотре-
нию председателя».55 Общее собрание Государственного совета,
однако, по поддержало мнения Департамента законов и вернулось
к варианту, предложенному Валуевым. В таком виде статья
и вошла в закон 13 июня: «Устранение при совещаниях собрания
присутствия посторонних лиц предоставляется усмотрению пред-
седателя. В случае требования губернского начальства устранение
сих лиц для председателя обязательно» (ст. 10). Вынужденное
считаться со сложившейся практикой, правительство все же от-
казалось принять постановление, прямо санкционировавшее право
посторонних лиц присутствовать на заседаниях.
Остановимся па |[ разделе — «О недействительности против-
ных законам постановлений сословных и общественных собраний»,
представлявшем собой развитие одного из наиболее важных
положений проекта Нанина. Три параграфа, составлявшие этот
раздел, подверглись редактированию на всех стадиях обсужде-
ния проекта.
По проекту Валуева, в § 10, открывавшем II раздел, констати-
ровалось только, что «никакое постановление, противное зако-
нам, пе подлежит дальнейшему движению». Вслед за тем в § 11
давалось разъяснение, что «противными закону» признаются и
153 Журнал Общего собрания Государственного совета, 15 мая 1867 г. —
Там же, л. 49.
54 Там же, л. 21.
56 Там же, л. 43.
188
считаются ((недействительными» постановления, «относящиеся
к предметам, не подлежащим ведению собрания или по содер-
жанию своему выходящие из круга предметов его ведения».
Министр юстиции считал необходимым положение «о недействи-
тельности» постановлений противных законам включить в первый
же параграф II раздела. Предложенная им редакция статьи была
одобрена Департаментом законов, с некоторыми уточнениями,
внесенными затем в корректурный оттиск проекта департамента
(§ 14), BoiiL.ua в правила 13 июня.56 Согласно ст. 14 закона, «Поста-
новление сословного или общественного собрания, противное
законам, ио подлежит как недействительное ни исполнению,
ни дальнейшему производству».
В следующем параграфе, сохранив суп» валуевскон характе-
ристики постановлений «противных законам», департамент нашел
нужным повторить уже приведенное положение, что противоза-
конные постановления пе подлежат «пи исполнению, пн дальней-
шему производству».57 В гаком виде статья вошла в закон
13 июня (ст. 15).
§ 12 проекта Валуева вслед за соответствующей статьей про-
екта Нанина объявлял «недействительными» всякие постановле-
ния, имеющие це п»ю «сношения или соглашения с другими собра-
ниями по делам, относящимся к общим правитсяьствепным рас-
поряжениям или касающимся установленных законом пределов
ведомства собраний». По мнению министра юстиции, такой ре-
дакцией нсключалась возможность также и «совершенно закон
пых и совершенно согласных с видами иравнтельства соглашений
между собраниями». Он предложил новый текст, в котором
к противозаконным и недействительным постановлениям такого
рода были отнесены соглашения, которые клонились бы «к из-
менению или отмене какою-либо законоположения или прави-
тельственного распоряжения».58 В столь откровенной форме пред-
ложение Памятника принято пе было, но его возражения были
учтены при редактировашнг статьи. Проектом Департамента за-
конов (§ 17) «допускались» сношения пли соглашения между
собраниями, правда, под контролем администрации — «не иначе
как с согласия начальника губернии».59 С дополнитсяыюй редак-
ционной правкой (вместо «допускались» сношения или соглаше-
ния — «постановления о сношении или соглашении. . . вступали
в силу и подлежали исполнению» не иначе как с согласия губер-
натора) статья вошла в Правила 13 июня (ст. 1(5). Тщательность
редактирования этого раздела проекта, несомненно, свидетель-
ствовала о том, какую важность придавали ому в правительствен-
ных сферах.
50 Там же, л. 14, 21, 28, 31, 44.
57 Там же, л. 21, 44.
58 Там же, л. 14.
69 Там же, л. 28.
189
Раздел третий устанавливал ответственность за нарушение
правил для сословных и общественных собраний. Положенный
в основу проекта Панина дифференцированный принцип наказа-
ния в зависимости от степени участия в проступке соблюдался
и в законе 13 июня. Согласно ст. 17 закона (§ 13 проекта Валуева),
члены собрания, продолжившие прения или принявшие постанов-
ление после объявления собрания закрытым, подвергались де-
нежному взысканию в размере от 25 до 100 руб. с каждого (в про-
екте Валуева — от 25 до 200 руб.). Инициаторы же нарушения,
предложившие постановление или продолжившие прения после
объявления собрания закрытым, подлежали исключению из со-
словных и общественных собраний на срок от 3 до 9 лет. И далее
в законе следовала отсутствовавгпая у Валуева приписка: «Если
только те и другие не подпадают ио содержанию прений или по-
становлений высшему наказанию». Статья заканчивалась отсут-
ствовавшим у Валуева положением о «недействительности» по-
становлений «противных закону». Таким образом, это положение
было повторено в Правилах трижды (статьи 14, 15, 17). Государ-
ственным советом был исключен § 14 проекта Валуева, в соот-
ветствии с которым члены собрания, подписавшие «противоза-
конное» постановление, и лица, давшие ему дальнейшее движение,
подлежали, по определению суда, денежному взысканию от 25
до 100 руб. Выло отмечено, что по установившемуся в большин-
ство собраний порядку, подкрепленному законом о земских учреж-
дениях (ст. 98), журналы заседаний с изложением принятых но
становлений подписываются всеми присутствующими членами со-
браний, включая и несогласных с решением большинства. Поэтому
взыскание за подписание противозаконного постановления воз-
можно лишь в случае изменения указанного порядка, а это при-
вело бы к нарушению допускаемого с давних пор начала тайной
подачи голосов. Государственный совет полагал, что касаться
этого вопроса «мимоходом, без особого подробнейшего обсужде-
ния, было бы едва ли осторожно».60
Вопрос о мере ответственности за нарушение закона, допущен-
ное председателем, был выделен в самостоятельные статьи. По
ст. 19 Правил, за «существенные» нарушения: неисполнение в пре-
дусмотренных случаях требования закона о закрытии собрания,
требования губернского начальства об удалении посторонних
лиц с заседания и др. — председатель подлежал одной из мер
взыскания по ст. 65 Уложения о наказаниях и одновременно
с преданием суду устранялся от должности. (В проекте Валуева
речь шла лишь о выговоре и освобождении от должности). За
00 Там же, л. 50—51. — С идеен нарушения существующей традиции
в начале 1867 г. дважды выступал министр императорского двора В. Ф. Ад-
лерберг, предлагавший Припять закон «голосовать адресы подписью, дабы
каждый знал, что государю императору можно говорит!, только под ответ-
ственностью глубокого сознания правды и пользы, а пе как школьник, скры-
вающийся в толпе» (ЦГИА СССР, ф. 1282, оп. 2, д. 1804, л. 166).
.190
неисполнение менее существенных пунктов Правил председатель,
по усмотрению Сената, получал замечание или выговор в адми-
нистративном порядке (ст. 20).
Отдельной статьей Правил (ст. 21) были предусмотрены на-
казания для лид, ио являвшихся членами собрания. В случае
нарушения посторонними законного порядка в собрании или
нс исполнен ня требования председателя об удалении с заседания
они подвергались денежному взысканию в размере от 10 до
100 руб.
Одновременно с законом о порядке производства дел в соб-
раниях был принят закон о порядке печатания материалов сослов-
ных и общественных собрании. Повое постановление о печати
гласило, что состоявшиеся в земских, дворянских и городских
общественных и сословных собраниях постановления, отчеты о за-
седаниях, а в равной море и предшествовавшие нм суждения, пре-
ния п речи печатаются пе иначе как с разрешения губернского
начальства. До тех нор в соответствии с Временными правилами
о печати от 6 апреля 1865 г. требовалось разрешение губернского
начальства лишь на печатание постановлении дворянских, город-
ских и земских собраний. Вопрос об установлении цензуры для
всех материалов сословных и общественных собраний не был пред-
метом специального представления в Государственный совет и
возник в связи с заявлением товарища министра виутреппих
дел при обсуждении в Департаменте законов проекта «Дополни-
тельных правил о порядке производства дол в сословных и обще-
ственных собраниях».61 I[остаиовлеине о печати не было включено
в основной Закон 13 нюня 1<S(>7 г. на том основании, что «ио суще-
ству и содержанию своему оно пе состоит с ним в «непосред-
ственной связи»,62 а издано в виде дополнения к законоположению
о печати 6 апреля 1865 г.63 Для современников событий оба
закона, напротив, находились в органической связи друг с другом,
преследовали общую цель: ограничение свободы прений н гласности
собраний. Широкая критика законов, развернувшаяся в прессе,
в первую очередь п была панразлепи против сужения публичности
н гласности собраний. Отсутствие этих условий, но мнению газет
и журналов различных направлений, имело бы для деятельности
этих учреждений самые губительные последствия.64
С| Следует иметь в виду, что стеснительные меры в этом направлении
начали принимать административным порядком еще в 1865—1866 гг. и кос-
нулись они в первую очередь изданий городских и земских учреждений,
которые циркулярным распоряжением от 17 октября 1866 г. были подчинены
общей цензуре. Подробнее см.: П а р д о в а В. А. Периодические издания
городских дум в 60-х годах XIX в. — Вспомогат. истор. дисциплины, VII.
Л., 1976, с.' 231—236.
02 ЦГИА СССР, ф. 1149, т. VII, 1867, д. 75, л. 21 — 22, 61.
03 ПСЗ II, XLII, № 44691.
04 С.-Петербургские ведомости, 1867, 2 августа; Московские ведомости,
1867, 8 августа; Москва, 1867, 9 августа; Весть, 1867, 16 августа; Отечествен-
ные записки, 1867, август, с. 123—124.
191
Принятые на спаде волны общественного движения законы 13
июня 1867 г. явил нсь дополнится ьпым ударом по ней ровной дворян-
ской и земской оппозиционноетн и сыграли свою роль в пре-
кращении адресной кампании. Правительство постоянно имело
в виду карательные возможности, предоставляемые первым из
них, хотя и пе торопилось к пин прибегать. Так, при обсуждении
в 1871 г. земствамя податного проекта министр внутренних дел
Л. Е. Тимашев в циркуляре напоминал губернаторам о законе
13 нюня 1867 г., который правительство может использовать в слу-
чае выхода земских собраний за оговоренные рамки вопроса, но
одновременно указывал, иго обращение к такой мере нежелательно,
так что предпочтительнее было бы предупродить оппозиционные
заявления. Что же касается дополнительных правил о печати,
то они применялись постоянно и пеукос|гптелыю.
Разумеется, такого рода законы срабатывают только в условиях
общественного спада, а в обстановке революционного кризиса
они оказывались неспособными предотвратить проявления обще-
ствен! ю го 11сдо во л ьс тв а.
ю. /;. <о. / о hi,eh
К ИСТОРИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ МАНИФЕСТА
26 ФЕВРАЛЯ 1903 г.
Р» эпоху, непосредственно предпгесгвовавшую революции 1905 —
1907 гг., особое* место занял 1902 год. .Пенни отзывался о нем,
как о времени, когда ясно обозначил иск признаки настунакниен
крутой перемены в жизни страны: «Мы переживаем бурш,к* времена,
когда история России шагает вперед семимильными шагами,
каждый год значит иногда более, чем десятилетня мирных перио-
дов. Подводятся итоги полустолотцю пореформенной эпохи,
закладываются камин для социал юго-политических построек, кото
рые будут долго-долго определять судьбы всей страны. Ревелю
Ц||оп1гое движение продолжает расти с поразительной быстротой, -
I! „паши направления" дозревают (и отцветают) необычайно бы
стро».1
Выход из сознаваемого п в нравитсяьствеппых сферах грудного
положения ищется в привычио.м — в усилении репресеий (под
них попадали и представится и самых умеренных течений, наподо-
бие ппнговского) II — в этом о гл пчптел ьпая особенность на-
ступающей эпохи — в разного рода манипуляциях, п даже ужа*
в прямом фокусничестве. Во всем держась старого, самодержавие
чувствует, однако, своп позиции все менее прочными и начинает
1 Леи п и В. И. Ноли. собр. соч., т. (5, с. 377.
192
усиленно изворачиваться. И если одних намереваются скрутить,
то других хотят сбить с толку. Сочетание этих двух начал получило
отражение в первые месяцы 1903 г. в отиошепиях с земской оп-
позицией, а сгцо раньше ужо в виде основополагающего принципа
всей внутренней политики было торжественно провозглашено
манифестом 2G февраля. При неоднократно повторяемом обете
блюсти «усгои» и следовать по пути Александра 11 1 возбуждались
надежды па скорое облегченно условии жизни. Наряду с осужде-
нием «смуты» давалось обязательство «пезамедлител ыю удовлетво-
рить назревшим нуждам государственным», содействовать «упроче-
нию народного хозяйства» при выделении поместного дворянства
п крестьянства как двух основных объектов заботы.2
Уже сейчас объявлялось о решенной отмене круговой поруки.
И в целом в положении крестьянства должны были произойти
перемены. Разработка же их намечалась при участии па местах
«достойнейших людей», выступающих в качестве представителей
общества. И вообще местным силам предоставлялся большой про-
стор, для чего проектировалось преобразовать губернское и уезд-
ное управление.
Придумавшие этот ход ожидали от него чрезвычайно! о эффекта.
Предполагалось, что па всю Россию сказанным царским словом
разом удастся заглушить всякое недовольство, что манифест при
мут за начало чего-то совсем нового, тогда как па самом деле все бу-
дет оставлено по-старому и старое будет даже усилено. По ка-
кие бы пи строились расчеты, появление этого акта служило при-
знаком того, что самодержавие вынуждалось мапеврпровать,
что у него нет былой уверенности в своих силах, в надежноети
репрессий.
В. И. Ленни обратил на манифест особое внимание, придавая
ему как важнейшему свидетельству кризиса самодержавия «гро-
мадное значение».3 4 Па эго выступление власти он немедленно от-
кликается статьей в «Искре», вскрывая iicTinrnyio сущность этого
шага, рассматривая его как обращение «ко всему народу с лице-
мерными н фал вшивыми обещаниями».1 Общий вывод Лепин вынес
в заголовок статьи. «Самодержавие колеблется. . .», — так оце-
нивал Лепин 5 смысл объявленной властью решимости н далыне
неуклонно охранять устои и ею же подаваемой надежды на какие-то
перемены, на будто бы предстоящее вскоре изменение всей жизни
к лучшему. Князь Мещерский так и писал в «Гражданине», что
манифест должен созда ть «предчувствие чего-то хорошего впереди».6
И когда тот же Мещерский принимался бурно восхвалять его не
столько за данный обет блюсти старый порядок, а находил повод
2 Правительственный вестник, 1903, 27 февраля, № 46, с. 1.
3 Л е и н и В. И. Поли. собр. соч., т. 7, с. 123.
4 Там же, с. 124.
5 Там же, с. 123—128.
6 Ц пев ник 27 февраля. — Гражданин, 1903, 2 марта, с. 26.
13 Вспомогательные исторические дисциплины, т. XI
193
для радости в том, что «это праздник Свободы!»,7 праздник либера-
лизма, тут же причисляя и себя к либералам, хотя и особенного
образца, то это, пожалуй, красноречивее, чем все остальное, го-
ворило о том, что самодержавие немалые надежды возлагает на
обыкновенную ловкость рук. «Гражданин» вполне мог служить
наглядным примером того, как предполагается действовать, когда
на виду у всех проделывал самую несложную махинацию. Не изо-
щряясь в топкостях и поисках каких-то особенно хитроумных спо-
собов воздействия па умы, он просто называл существующие в Рос-
сии порядки свободой (на свой, правда, фасон), оберегаемой
«вековой силою самодержавия».8 Этими пассами имелось в виду
сбить с толку тех, кто теперь громко и неотступно требовал свободы,
кому стало невыносимо вековое рабство, выдаваемое Мещерским
за подлинную, настоящую свободу. И он пытался удержать в ста-
рых тенетах массы, иробуждающнеся к борьбе с самодержавием,
уверяя еще способных быть обманутыми, что в манифесте запечат-
лена «вера в творчество местной жизни», провозглашен «призыв
к самодеятельности». Чтобы эти уловки выглядели убедительнее,
он обращался к приемам самой беззастенчивой демагогии. «Не пе-
тербургский столоначальник — бездушный и чужой, — гремел
он против столичной бюрократии, — а хороший человек с серд-
цем, с знанием дола и с здравым смыслом вступит в роль врача
больного на месте, и своих больных будут лечить свои врачи,
свои нужды будут открывать и будут удовлетворят], свои люди
под охранною силою не чиновника, а представителя царской вла-
сти».9 Звучала и нота острастки — манифест «явился для вразум-
ления тех, которых смута могла бы вовлечь в ожидания каких-то
либеральных реформ государственного строя, чуждых нашей
жизни». Но главным было все же пустить врага но ложному следу,
спутать устоявшиеся представления о самодержавия как о непре-
одолимом препятствии па пути к освобождению, к преобразованию
условий жизни, ставших для громадного бол ынпнетва невыноси-
мыми. Передергивание карт возводилось теперь в ранг большой
политики. Мещерскому, по-видимому, казалось, что небывало ши-
роким употреблением всякого рода обманных приемов найдено,
наконец, средство изменить неблагоприятную обстановку в свою
пользу, что манифест с его туманными обещаниями каких-то бла-
гих перемен сделается чем-то вроде талисмана, наделенного силой
исполнять самые трудные пожелания, находить выход из безвыход-
ных или становившихся такими положений. Он должен был стать
заклинанием, способным унять волнение, на глазах превращаю-
щееся в бурю. В «Гражданине» он преподносится как нечто исклю-
чительно важное, определяющее судьбы страны. I [асколько усердно
старался журнал раздуть значение этой акции, хорошо видно
7 Речи Консерватора. — Там же, с. 5.
8 Там же, с. 6.
9 Дневник 28 февраля. — Там же, с. 26.
194
по статье И. Колышко «Царское слово». В пей говорилось о том,
что манифест 26 февраля подводил итог десятилетий и давал,
наконец, ответ па поставленные ими и до того остававшиеся нере-
шенными вопросы. Оп будто бы шел «навстречу целой эпохе», «це-
лой серии вопросов и запросов, спутанных в узел душившего всех
годами кошмара».10 Колышко подавал его как разрешение давно
назревшего кризиса, выражавшегося в бессилии режима управлять
темп стихийными процессами, которые совершались в стране, про-
тивостоять направленным ему во вред переменам. Утверждение
самодержавия в начале царствования Александра III оказывалось
лишь эпизодом, пе помешавшим расшатыванию всех устоев старого
порядка, как будто бы навсегда упроченного волей царя в 1881 г.
Какие бы цели пи ставила тогда перед собой власть, развитие, во-
преки ее желаниям, пошло по другому пути, и в итоге «все вместе
потонуло в загадке надвигавшейся с запада материал ыгой культуры
п в судорогах голодного брюха. Жизнь государетва напряглась
в каком-то экстазе беспомощности».11 12 Неспособное справиться
с силой стихии, цепляющееся за старое н теснимое новым, само-
державие и в восприятии своих сторонников в возрастающей мерс*
обнаруживало несостоятельность, придя в конце концов к тому,
что п для них являлось тупиком. «'Ге, кто пережил бури шести-
десятых и восьмидесятых годов, тоскливо, с воплем говорят:
„хуже пе было“»,13 — так изображал нсь настроения в стане охра-
нителей. Действительно, им было от чего прийти в уныние, имея
перед глазами, по словам Колышко, недвижно вставший «корабль
государственной жизни пашей, с обвисшими парусами н больными,
а11 ати ч иы ми мат ।юсам 11».
Но теперь манифестом 26 февраля все преображалось, паруса
самодержавия снова наполнялись ветром, воспрянувшая команда
должна была броситься ревностно исполнять свои обязанности,
а застоявшееся судно из заводи снова пускалось в плавание. И
всю эту метаморфозу предстояло совершить свободе, поскольку
манифест, уверял Колышко, был призывом «к индивидуализации,
к нроявлеипю личности».’3 Стараясь увлечь читателя развернутой
перспективой, он все же оговаривался, что в этом случае само-
державие выступает в необычной для себя роли, присваивая то,
что до сих по]) находилось в арсенале его противников. «Самодер-
жавный монарх с таким призывом к своим подданным еще по об-
ращался», — старался оп создать впечатление, что наступает
какая-то новая пора, что власть, оставаясь все той же, поведет
страну по какому-то новому пути и нужно только беспрекословно
и безоглядно довериться ей.
10 Сере н т> к и й (И. Колышко). Маленькие мысли. Царское слово. —
Там же, 9 марта, с. 5.
11 Там же.
12 Там же.
13 Там же, с. 6.
13*
195
Все помещаемое па страницах «Гражданина» по поводу манифе-
ста весьма важно для понимания истинной сути затеянного маневра
уже по той причине, что у журнала снова, появился привычный
Мещерскому читатель — сам царь.
Князь после длившегося несколько лет забвения в смеси с долей
пренебрежения и даже недоброжелательства снова входит в особый
фавор уже у второго самодержца, чтобы опять лишиться милости
и потом обрести ее вновь, lie новое для пего положенно. Еще
в царствование Александра III, когда оп сумел вступить вкруг
наиболее приближенных к царю лиц,ему пераз приходилось бывать
под огнем п нести тяжелейший уроп. Иногда могло показаться, что
оп пропал, что роль его — стоящего за троном п нашептывающего
в охотно слушающее царское ухо свои советы — завершена, и
завершена с позором. Приходилось ему бывать вышвыриваемым
царской рукой за ворота, выслушивающим все, что полагается
выслушивать проходимцу. Но п царской же рукой оп был возвра-
щаем, хотя бы иногда спустя годы, обратно, снова становился
ближайшим конфидентом и снова занимал свое привычное место
за троном. В самый канун мировой войны оп был одним из ближай-
ших к Николаю лиц. Никто пе был так нужен самодержавию, никто
так хорошо не понял его сути и пе умел так ему подыгрывать,
как он; он уловил лучше, чем кто побудь другой, что оно до послед-
него часа будет сражаться за свое всевластно, за то, чтобы быть и
оставаться в своей настоящей сущности, а все реформаторы, само-
державия же ради мечтавшие сохранить его, приспособить к новым
условиям жизни, рано или поздно окажутся за бортом со всеми
реформаторскими попытками и власть частично или целиком пере-
черкнет их начинания.
1902 год и стал для Мещерского временем повторного возвы
шепия. Пожалуй, он стал даже ником его карьеры за все десяти -
летня его столь тесного общения с царями. Князь сумел настолько
войти в доверие к Николаю, что тот перешел с ним на ты, делясь
с ним своими планами, уверяя ого в своей неизменной привязан-
ности, которую ничто пе сможет поколебать. В первые месяцы
1902 г. Мещерский выступает в роли пе только ближайшего цар-
ского советчика, по его воспитателя и наставника. Писания, кото-
рыми оп снабжал Николая, производят на царя исключител ыюе
впечатление. Прочитав Дневники за 26 февраля 1902 г. (день
рождения Александра ITI) с их превознесением беспредельности и
всемогущества власти, царь воспринял их как откровенно. «Я уве-
ровал в себя. . . Очень благодарю за Дневник»,11 — писал он Ме-
щерскому 2<S февраля о том, как подействовало па пего рассужде-
ние, что царю свыше дано принимать безошибочные решения,
поскольку он есть истинное воплощение и орудие волн божества.
С этого времени влияние князя возрастает чуть ли не со дня на *
14 Николай II — кн. В. П. Мещерскому 28 февраля 1902 г. — Oxford
Slavonic Papers, vol. X, 1962, p. 129.
JOG
день. Мещерский нашел в Николае струны, на которых его на-
тренированная рука играла без труда и с ощутимым эффектом.
Царь жадно читает сочиняемые специально для пего, как это
делалось и для Александра HI, дневники с поучениями, что и как
делать. Со стороны Николая эта возобновленная практика встре-
чает самый благодарный отклик: « <гце раз спасибо Вам, князь,
за Ваши последние Дневники — Я несколько раз с особым внима-
нием и каким-то радостным трепетом перечитал описание той пере-
мены, которой Вы были свидетелем — перемены, происшедшей
в моем обожаемом Отце в 1881 г. Какое утешительное совпадение
Вашей мысли с моей».15 16 Видя, как охотно Николаи идет к нему
в обучение, Мещерский, по-видимому, еще более увеличивает
дозу преподаваемой пауки. Какие богатые плоды приносили его
уроки, видно по письму Николая от 22 марта: «Искренне благодарю
Вас за последующие Дпсвппки и письмо. Опять-таки с удоволь-
ствием вижу, чю паше общение пе есть случайное. Это прямое
последствие воспитания моего дорогого Отца и за сим наследствен-
ная преемственность всего того, что ему было дорого н составляло
завет его царствования и всецело перешло ко мне н наполняет
всецело мою душу. Появились Вы и сразу оживили и еще усилили
этот завет. Я как-то вырос в собственных своих глазах. Это может
показаться смешным, по тем пе мепсе это так. Вы, — высказывал
царь свою горячую признательность ученика учителю, — своим
чутьем разглядели мою душу и все, что Вы говорите обо мне в одном
из дневников, совершенно верно. . . Продолжайте писать обо
всем, как до сих пор».10 Установление этих теснейших отношений
между самодержцем и его верноподданным было вскоре же за
креплено заключением (как царю показалось подходящим назвать)
«тайного п оборонительного союза».17 И Николай пе только сло-
вами, но и делами убеждал Мещерского, что между ними действи-
тельно установлен и действует «тайный оборонительный союз».
Пе довольствуясь постоянным чтением писавшихся Мещерским
разделов «Гражданина» и присылавшихся им дневников, царь тайно
встречался со своим новым другом. I Ln этих свиданиях обсужда-
лись текущие дела, как удостоверял Николай, с большой для пего
пользой. «Любезный друг, я остался очень доволен пашей последней
беседою»,18 — писал оп 16 августа. В этом письме и всплыл сюжет,
показывающий, в чем практически выражался союз. Видимо,
при столь понравившейся Николаю беседе Мещерский подал совет
обратиться к крестьянству по поводу недавних выступлений
в черноземных губерниях. «Нахожу эту мысль тоже весьма удач-
ной», — получала опа царское одобрение с присовокуплением
15 Николай И — кп. В. II. Мещерскому 13 марта 1902 г. — Там же.
16 Николай II — ки. В. II. Мещерскому 22 марта 1902 г. — Там же,
с. 129—130.
17 Николай II — кп. В. Н. Мещерскому 14 мая 1902 г. — Там же, с. 132.
18 Николай II — кп. В. 11. Мещерскому 16 августа 1902 г. — Там же,
с. 134.
197
Конкретного поручения: «Протку набросать мне несколько слов,
которые я хотел бы сказать волостным старшинам в Москве или
Курске. , . Для народа и язык должен быть простой и вразуми-
тельный». Па протяжении всего года акции князя стояли очень
высоко и он не только имел возможность, но и постоянно возденсу
вовал на формирование основного направления внутренней поли-
тики. К важнейшим мероприятиям он приложил свою руку,
а, как было в случае с манифестом 2(> февраля, задумал это выступ
лепие и настоял на нем. Про манифест прямо можно сказать,
что это было детище Мещерского.
Еще в раннюю пору своего стремительного возвышения он
обращается к царю с предложением высказаться в торжественной
форме перед всей страной и, зачаровав ее царским словом, но
вести за собой. В первой половине апреля 1902 г. он представил
Николаю готовый текст и 18 апреля получил его одобрение. «Воз
вращаю Кам проект манифеста, который весьма одобряю — как
мысль», — писал царь, как бы принимая совет, ио и пе торопясь
с его исполнением.19 Дело, однако, подвигается и достигает такой
стадии, что Николай знакомит с ним в середине мая Плеве, но
здесь оно застопоривается, наталкиваясь па и ротпводепс i вне
министра. «О Манифесте я долго п подробно беседовал с Плеве,
писал 14 мая император, — и в конце концов усгу и пл ему».2” Плеве
настаивал на том, чтобы манифест был издай 21 октября, в годов
щину вступления Николая на престол, «когда подготовительные
работы, касающиеся его содержания, будут исполнены п правильно
и ясно намечены. Я думаю также, — высказывал с ним свое со
гласно царь. — Не сердись», — извинялся он перед Мещерским,
видимо поторапливавшим его. Князь почувствовал, что допустил
промах, действуя в обход Плеве. Исправляя оплошность, он стре
мнтся установить с Плеве тесный контакт п проекту Николая раз
решения осведомлять министра о делаемых царю предложениях.
«. . .я нахожу прекрасною твою мыслодержать Плеве ан coiiranl гех
вопросов, о которых ты хочешь мне писать»,21 — последовал отклик
царя. До этого Мещерский уже имел встречу с Плеве. «Одобряю то,
что ты говорил Плеве в разговоре с ним. в Царском», — санкцио-
нировал Николай проводимую Мещерским линию. Но нсогласовав
ее с Плеве, тот но дождался появления манифеста в назначенный
срок. На этогг раз причиной задержки был сам Николай. Ему
представлялось, что провозглашение его воли уже состоялось
курскими выступлениями: «Мне казалось, что после всего ска
заиного в Курске — с Манифестом можно подождать».22 *
По князь держался, видимо, иного мнения, отстаивая свою точку
зрения в «подчас страстных письмах», н, что касается манифеста,
19 Николай II - кп. В. П. Мещерскому 18 апреля 1902 г. — Там же, с. 131.
20 Николай II — ки. В. П. Мещерскому 14 мая 1902 г. — Там же, с. 132.
21 Николай II — ки. В. П. Мещерскому 26 мая 1902 г. — Там же, с. 132.
22 Николай II — кп. В. П. Мещерскому 20 октября 1902 г. — Там же,
С. 135.
198
преуспел. Через месяц дело как будто было уже совсем па мази.
«Постояшго думая о манифесте, я все более склоняюсь к мысли об
издания его к Новому году. Прилагаю проект твой, переделанный
Плеве. Может быть, ты его обработаешь н пришлешь мне с поясни-
тельной запиской»,23 — пишет царь 26 ноября. Усиленная работа
продолжается до Нового года, а па (> января намечается опове-
щение уже готового текста, отложенное, одпако, Николаем в са-
мый последний момент. «Спасибо тебе, любезный друг, за исправ-
ленный и дополненный проект манифеста. Публиковать его завтра
не решился, потому что дело слишком серьезное, и я его еще изу-
чаю. Прощай, верь и надейся»,21 — успокаивает Николай Мещер-
ского. Повое письмо в середине января показывает, что смущало
Николая. «Статью о свободе слова я совсем вычеркнул. Она была бы
несвоевременна», — сообщал он 14 января, обещая, что «манифест
появится на днях».* 25 В конце концов было решено приурочить
его ко дню рождения Александра II Г.26 По и до его появления Чи-
та гел п «Граждан п па» уже могли вычитать в нем манифест26 февраля
1903 г.: его основной мотив неуклонно повторяется па страницах
журнала почти па протяжении года начиная с апреля 1902 г., после
убийства Сипягпиа. Среди его обычных материалов,среди призывов
к расправам, всего оголтелого, наконленпого десятилетиями
ненавистничества к любому проявлению независимости появляется
новая тема — самодержавие пе может существовать без свободы,
свобода не может существовать без самодержавия. Как бы нелепо
ото ни звучало, Мещерский приступает к делу в уверенности,
что этот фокус может удастся, что при некоторой ловкости можно
будет выдать черное за белое, а другого способа отстоять само-
державие он уже не видит, па одну грубую силу, которую оп
десятилетиями пе уставал восхвалять и превозносить, он более не
надеется. Он, как на маскараде, хочет переодеть самодержавие,
оставляя его, конечно, самодержавием, совсем в другую, сшитую
2:1 Николай II — кн. В. II. Мещерскому 26 ноября 1902 г. — Там же,
с. 135.
21 Николай II — кв. В. II. Мещерскому 5 января 1903 г. — Там же,
с. 136.
25 Николай II — кн. В. И. Мещерскому 14 января 1903 г. — Там же.
2,! Обстоятельства завершения работы над манифестом освещены в воспо-
минаниях Д. II. Любимова п В. И. Гурко, участвовавших в окончательном
редактировании этого документа (Отрывки из воспоминаний Д. II. Люби-
мова. — Истор. архив, 1962, № 6, с. 78; G н г к о V. I. Features and figures
of (lie past. — Stanford University Press, 1939, p. 219—221). Как видно, им
представлялось, что мысль о манифесте явилась экспромтом, а длительная
история его подготовки при активном участии Плеве, как свидетельствуют
письма Николая II Мещерскому от 14 мая и 26 ноября 1902 г., осталась
им неизвестной. Ничего не знал о пей и проведавший про заключительный
эпизод генерал А. А. Киреев, описавший все дело в своем дневнике как
неожиданную для Плеве выходку. Гот получил только ряд наметок от царя,
содержавшихся в документе, написанном «женским „английским" почерком
с некоторыми орфографическими ошибками», и «не знал, как быть, как понять
не очень ясный текст царского послания» (1’0 ГВ Л, ф. 126, к. 13. Дневник
А- А. Киреева. Запись от 12 ноября 1904 г., л. 357 об.).
Z.9.9
по современной моде, на либеральный мане]) одежду, чтобы его
нельзя было узнать, чтобы его можно было принять за что-то
совсем другое: старого, задубелого, непримиримого врага свободы
за гаранта и непременное условие свободы. Уже по одному этому
можно судить, в насколько затруднительном положении находи-
лась власть, если не было другого выхода, как разыгрывать такой
спектакль. Явственные признаки готовящегося перекрашивания
самодержавия в либеральные топа появляются в первой полови не
апреля 1902 г., в то самое время, когда в голове Мещерского уже
вполне созрел план унять сказанным царем словом захлестываю-
щие самодержавие волны недовольства. Текст предложенного им
тогда манифеста пе сохранился, но, вероятно, его отзвуком можно
считать появившееся в «Гражданине» в те же самые дни обличение
либералов, которое, конечно, ничем не могло бы привлечь вни-
мание, потому что эти обличения составляли собственно профес-
сию Мещерского и появлялись с регулярностью и неотвратимостью
какого-нибудь природного феномена, если бы не необычный повод
для тысячекратного повторения нападок. На этот раз либералы
упрекались за то, что они пелиберальны по причине обнаруживае-
мой у них Мещерским нетерпимости, и в этом качестве противо-
поставлялись правительству, которое либерально и «уважает сво
боду», по — оговаривалось — «под условием, чтобы она по была свое-
волием, т. е. нарушением свободы».27 Оп пе боится быть пойман
ным па очевидной фальсификации. И уже позднее он обращается
к тем, кто пока оставался для него главным противником суще
ствующего порядка — либералам, да еще пз среды дворянства,
с уверением, что «единственная свободолюбивая власть в России
это самодержавие русского царя», «что бы вы ни говорили».28
II про себя самого оп с той же смелостью писал столь же неслыхан
ное: «. . .я за последние годы самым искренним и добросовестным
образом считаю себя либералом».29 В момент возможного ноявле
ния манифеста в октябре и, видимо, в прямой связи с его содержа
наем он пишет про самодержавие, подводя итоги восьмилетпего
царствования Николая II, что оно, «в отличие от Бухары и Китая,
призвано быть не только охраною, но и источником народной сво
боды».30 Ударяясь в самую безудержную демагогию, восхваляя
как великую ценность более всего нм ненавидимое и одновременно
более всего пугающее, оп теперь пылко доказывает, что в само
державном государстве свобода нужна, как «чистый воздух для
здорового дыхания».31 Тут же, правда, уточняется, что подразуме-
ваемая им свобода исключает «попирание устоев и законов госу-
дарства, одинаково оберегающих целость государственного строя
и свободу каждого его гражданина». Как бы фальшиво это ни выхо-
27 Речи Консерватора. — Гражданин, 1902, 11 апреля, с. 4.
28 Дневник 9 июля. — Там же, 18 июля, с. 18.
29 Дневник 17 августа. — Там же, 22 августа, с. 15.
30 Дневники 20—22 октября. — Там же, 24 октября, с. 17.
31 Дневник 10 ноября. — Там же, 14 ноября, с. 17.
200
дило, Мещерский пробовал свой голос в совсем ином репертуаре,
чуть лн не покушаясь подтянуть Марсельезу, а с ним вместе не-
навистные мотивы выводили и другие сотрудники журнала, состав-
ляя уже целый хор мнимых любителей свободы. Опп ломают
теперь перед ней шапки, отдают ей честь, торопясь доказать, что
наконец-то свобода нашла в самодержавной России свою настоя-
щую родину, а в певцах крепостничества — истинных друзей.
Колышко так и заявлял, что «свобода духа и личная неприкосно-
венность не только могут уживаться при режиме самодержавия;
я имею смелость думать, что пн при каком другом режиме им не
может быть обеспечено столь широкого развития. Только мантия
из пурпура и горностая достойна осенить собой это величайшее
благо людей на земле».32 Мещерский так разошелся, что напугал
своих единомышленников. Опп не на шутку всполошились, увидя,
как настойчиво князь напяливает не только па себя, но па саму
власть фригийский колпак. Не веря глазам своим, они перестали
узнавать Мещерского, недозревая, ио переметнулся лн он в лагерь
противника, хотя со страниц «Гражданина» все это время парал-
лельно с восхвалением свободы раздавались и десятилетиями зна-
комые мотивы, он с прежним остервенением набрасывался на
высказывающих малейшее недовольство существующими поряд-
ками, позволяющих себе малейшее свободомыслие. Маскарад,
если судить по тому, что кое-кого хотя бы в своей собственной среде
удалось ввести в заблуждение, выходил удачный. Добиваясь, коне-
чно, гораздо большего эффекта, надеясь (-.бить с толку не несколь-
ких ретроградов, а пришедшую в движение народную массу
в этом состоял главный смысл маневра, — Мещерский счел нужным
несколько успокоить своих разволновавшихся сподвижников, по-
казав им неосновательность зародившихся па его счет опасений,
шепнув нм про настоящую цепу облюбованной «Гражданином»
свободы. «Как это пи странно, но мне приходится слышать в рядах
моих единомышленников нечто вроде упрека за то, что я стал так,
по обинуясь, говорить за свободу».33 И как главный режиссер,
и сценарист поставленного представления, он как бы приглашал
теперь и тех, к кому оп обращался, принять в пом участие, по
крайней мере призывал их попять, что по ходу дела такое кувыр-
кание стало совершенно необходимым, что теперь всем нм и самой
власти нужно обязательно выглядеть поборниками свободы, и не
со вчерашнего дня, а уже с внушительным стажем. «Когда же
я по был за свободу, как единственное главное духовное благо
для человека, как гражданина своего государства и как верно-
подданного своего самодержавного государя? — Скажу я своим
обвинителям», — писал оп в их вразумление, объясняя, что оп вовсе
не заговаривается, а имеет в виду нечто очень серьезное. «Во имя
свободы я чтил самодержавие, как единственное условие, при ко-
32 С е р е п ь к и й. Маленькие мысли. — Там же, 1 декабря, с. 5.
33 Дневник 11 января. — Там же, 1903, 12 января, с. 18.
201
тором свобода может быть благом каждого человека и Клодом
каждого труда», — все снова и снова показывал он, как, по его
разумению, можно вывернуться из очень трудного положения,
троянским конем проникая в лагерь противника. И чтобы едино-
мышленникам стал еще яснее его замысел, он теперь и самого
противника, каким тот ему представлялся, зачислял в недруги
свободы. Либералы, обвинял оп их, добиваются «отнятия свободы
у парода и закабаления в цени конституции». И новоявленный
борец за свободу давал обет: «Буду кричать, пока жив, о свободе,
как о спасении России от деспотизма комедианта-представителя,
о свободе, как о главной силе самодержавия». «Она, — давался
заключительный аккорд, — нужна повсюду, в своем гармоничном
сочетании с почитанием веры, самодержавия и законов».
При всем шутовстве этих ухищрений, при всем очевидном безо-
бразии сработанного Мещерским нового костюма для самодержа-
вия, сплошь шитого белыми нитками, власть все-таки собиралась
надеть его па себя — ведь манифест, составленный, вероятно,
в духе этих январских и еще более ранних излияний Мещерского,
должен был появиться почти в то самое время, когда «Гражданин»
так громогласно распинался за свободу — свободу подчиняться
самодержавию, свободу и дальше жить в пол неё несвободе, свободу
и в дальнейшем обходиться без самого необходимого.
То, что появилось 26 февраля, и то, что праздновалось Мещер-
ским как «праздник Свободы», было верным отражением ведшейся
им в журнале многомесячной кампании, приступом к выполнению
публично разъясненного в «Гражданине» плана выпуска в обра-
щение фальшивой монеты, на которую теперь предполагалось
нажить громадное политическое богатство, купить доверие н
послушание России.
По какие бы непомерные надежды пн возлагались па устран
ваемый во всероссийском масштабе подлог, каких бы пи ожидали
от него доходов, самодержавие ничего но смогло занести но этой
подделке в свои актив. Пущенный с высоты престола мыльный
пузырь, которым хотели увлечь страну, заставить ее забыть при
виде его все досаждавшие невзгоды и беды, отказаться от борьбы
за свободу, тут же лопнул.
Манифест лишь слегка взбудоражил правый помещичий фланг
либерального движения. Кто представитель М. А. Стахович
выражал такое понимание этого шага: «Я принадлежу it тем,
кто поверили манифесту и приветствуют новую эпоху реформ.
Передумать или отступить уже нельзя будет, потому что в пом
говорится пе о правительственной инициативе и констатируется
общественное неудовольствие, приведшее к смуте и необходимости
удовлетворить назревшие государственные потребности, которых
вот уже 25 лет, вместо удовлетворения, только преследуют бес-
плодной борьбой (. . .) Это обращение ко всему народу. Торже-
ственное оповещение и ряд обещаний, от которых отступить
нельзя (...) Я оттого и радуюсь, что, наконец-то, отступили
£08
•..С,..г ,'1И11|миймвit
от направления, нового курса, выбора личностей, а переходят
к реформам и к новым учреждениям. Это знаменательно, и не может
быть отступлений, так как манифест констатирует заслуженное
неудовольствие, а общество и вся Россия по передумают».34
Не ограничиваясь высказыванием мнения, оп предполагал
составить в этом духе адрес, с которым бы обратилось к царю
созываемое 17 марта экстренное земское собрание Орловской гу-
бернии. Но и в этой среде его оценка манифеста и планируемые
практические действия встретили возражения. Собственный брат,
елецкий предводитель дворянства Л. Л. Стахович, не ожидал
после 26 февраля никаких улучшений. Напротив, оп скорее на-
страивался на ужесточение правительственного курса: «Манифест
произвел на меня грустное впечатление как своей туманностью (ви-
димо, сознательно напущенной) и неискренностью, так и очевидным
нерасположением к земству (и намека пет на возвращение доверия,
столь ему необходимого). Опасаюсь творческой способности
канцелярий, которые начнут сочинять всевозможные реформы,
основываясь на „сильной власти". Опасное это творчество! Впрочем,
мы, может быть, и болезненно напуганные люди. Кто их знает,
может, и сочинят что-нибудь здоровое, но что-то не верится.
Как ни плоховато настоящее, но лучше бы, ей богу, так, чем
какие-то проекты».35 Намечаемое братом обращение к царю он по-
считал совершенно ненужным делом, крайне огорчаясь, что хода
назад быть не может после того, как вице-губернатор Вельгард
(возможно, ум.... подозревал он) уже внес вопрос об адресе
в повестку заседаний.36
И если такое разпорсчие возникло между единомышленниками,
то тем больший разлад и несогласие наблюдались в обществе
в целом, да и сами власти были приведены в немалое недоумение.
Красноярский полицмейстер, первый прочитавший у себя в городе;
манифест, решил даже, что дарована конституция.37 Да и повсюду
затруднялись понять, что же имеется в виду. В одном из перлю-
стрированных в Петербурге писем была хорошо схвачена эта
двусмысленность манифеста, написан кого «как какое-то проро-
чество, и куда его повернуть, туда его и растягивать можно».38
О том же говорилось и в письме, направленном из Тулы в Петер-
бург: «Манифест возбуждает сомнение; написан он неясно, кто
думает, что оп обещает вольность, кто торжествует, ибо видит в
заманчивой дали ежовые рукавицы».39 Так же рассуждал и директор
ярославской гимназии: «Текст написан очень хитро. Смотря по
желанию и по обстоятельствам, можно ссылаться на этот манифест,
31 Николай II
раль, с. 221.
35 Там же, с.
36 Там же, с.
37 Там же, с.
38 Там же, с.
30 Там же, с.
и самодержавие в 1903 г, — Былое, 1918, № 2 (30), фсв-
220.
221.
222.
215
220,
20$
принимая меры совершенно разного характера».40 Каждый мог
вычитать в манифесте, в этой, как выразился ярославский автор,
«конституции» Плеве, нужное себе, а в поднявшихся спорах каждый
мог, приводя соответствующие места, доказывать свою правоту,
а то обстоятельство, что материалом для этого служил одни и тот же
текст, да еще за царской подписью, придавало делу для всякого
смотрящего на происходящее со стороны характер какого-то нон-
сенса. В роли такого стороннего наблюдателя странного для него
происшествия оказался цензор московского цензурного комитета
II. Бартенев, побывавший па обеде, данном кн. Трубецкому 28 фев-
раля. Присутствовавшее многочисленное общество, пытаясь понять
смысл манифеста, пришло в полный разлад, и совершенно потеряв-
шийся Бартонов не знал, кого слушать: «Я был поражен противо-
положностью суждений: одни видели возврат к пиколаевщиие и
далее аракчеевщине, другие усматривали зарю новой земской жизни,
словом — чепуха прежестокая! Сановники морщатся и покряхти-
вают, Д. А. Хомяков ликует и заявляет, что это самый замеча-
тельных! акт во все последние два столетия» 41
Одно, правда, выяснялось определенно — высший чиновничий
мир встретил манифест очень сдержанно, скорее даже недобро-
желательно. Сообщаемое Бартеневым находило подтверждение
и в других известиях. Обер прокурор Сопата II. А. Хвостов, одни
из наиболее рьяных главарей дворянской реакции, удостоверял,
что «в Петербурге все изумлены неожиданно появившимся мани-
фестом. Все осуждают и стиль, и содержание. Находят, что и пи-
сать его было пе для чего».42 В свою очередь Киреев писал Хомя
кову: «Любопытная вещь! Здесь, в Петербурге, среди чиновных
колпаков, манифест рассматривается как нечто преждевременное
и нудное. Придется ломать дворянские головы и думать!».43
Люди, вроде Хомякова, встретившие 26 февраля как великое
деяние, по бывшие в меньшинство и среди своих, теперь пересчиты-
вались по пальцам. А ведь весь расчет был на то, что именно таким
будет массовый прием, что именно так отзовется вся страна. Смуту
действительно сумели произвести значительную, но увлечь смогли
только единицы. Да и туман, напущенный манифестом, тоже по мог
долго держаться. Единственная реальная мера, способная сойти
па уступку — отмена круговой поруки, — так и осталась един-
ственной. Ничего другого в запасе у самодержавия не было.
А собирались совсем напротив — по всему фронту упрочить старый
порядок под прикрытием густой дымовой завесы. В этом и состояло
назначение манифеста 26 февраля. Г1и одной позиции власть не на-
меревалась уступать. Нарастает общая реакционность всей внут-
ренней политики. Приход к ее руководству Плеве и полученные им
40 Там же, с. 219.
41 Там же, с. 218.
42 Там же, с. 216.
43 Там же, с. 217.
204
в самые первые дни указания Николая, появление у трона в то же
самое время Мещерского в еще небывалом влиянии — вот что
было истинным манифестом самодержавия. Дворянская реакция,
далекая, конечно, от монолитного единства, состоявшая из ряда
групп и группочек, державшихся более или менее обособленно, тем
не мепее была в этот момент к власти ближе, чем за ряд предшеству-
ющих лет. Мещерский, правее и реакционное которого уже никого
пе было, пе терял времени даром. Со всей своей упорной настой-
чивостью, более того — въедливостью, по раз выводившей из себя
восседавших па троне его покровителей, он неустанно продвигал
дело самой крайней реакции, живой нитью соединяя самодержавие
Николая II с самодержавием Николая I, до конца жизни оставаясь
воплощением традиций и всего подхода дореформенного царизма
и крепостнического дворянства, до конца жизни пе принимая
ничего, что произошло после отмены крепостного права.
. /. II. Д Е /’ Е It II II II .1
ОПРОСНЫЕ БЛАНКИ ЧЛЕНОВ
ПЕТРОГРАДСКОГО—ЛЕНИНГРАДСКОГО СОКЕТА
VII—X СОЗЫВОВ
(1921—1925 гг.)
Вопрос о составе Советов, следовательно, и о документальных
источниках о составе Советов заслуживает самого пристального
изучения. В. И. Ленин, рассматривая сущность, характер Советов,
подчеркивал, что «пролетарская демократия, одной из форм ко-
торой является Советская власть, дала невиданное в мире развитие
и расширение демократии именно для гигантского большинства
населения, для эксплуатируемых и трудящихся»,1 что развитие
всей советской организации государства направлено к тому, чтобы
«каждый член Совета», а затем «все население поголовно привле-
калось постепенно как к участию в советской организации (при
условии подчинения организациям трудящихся), так и к несению
службы государственного управления».2 В начальные годы су-
ществования пролетарского государства «Советы, будучи по своей
программе органами управления через трудящихся, па самом
деле являются органами управления для трудящихся через пере-
довой слой пролетариата, но не через трудящиеся массы. Здесь
перед нами задача, — указывал при этом В. И. Лепин, — которую
нельзя решить иначе, как длительным воспитанием».3 Работа
1 Л с п и и В. И. Ноли. собр. соч., т. 37, с. 256,
2 Там ?ке, т. 36, с. 73.
3 Там же, т. 38, с. 170,
эта являлась одной из ведущих во всей деятельности Коммунисти-
ческой партии и Советской власти, и опа увенчалась значитель-
ными и неоспоримыми успехами. Итак, изучение состава Советов
раскрывает во всей конкретности одну из важнейших сВорон сущ-
ности и истории органов управления Советского государства.
При изучении состава Совета в Петрограде—Ленинграде
в 1921 —1925 гг. первичными и очень подробными письменными
источниками являются опросные бланки, заполнявшиеся на всех
членов (депутатов) Совета. Эти документы в советской историо-
графии до сих нор еще не рассматривались. В предлагаемой
статье и предпринята попытке! проанализировать их формуляр,
состав.
Опросный бланк члена Петроградского Совета впервые появился
осенью 1921 г. при выборах в Совет VII созыва. До этого времени
па депутатов Совета заполнялись только анкеты. Они продолжали
составляться и в последующие годы, несмотря на введение опросных
бланков, поглощавших в 1921—1923 гг. почти все основные сведе-
ния, а в 1925 г. — уже все сведения, содержащиеся в анкетах.
Если в анкетах было 13—15 вопросов, то в опросных бланках —
33—35, поэтому-то опросные бланки и привлекли if себе особое
внимание.
Опросный бланк членов Петроградского Совета VII созыва
(1921 г.) был отпечатан типографским способом, на листе обычной
(без уплотнения) писчей бумаги, размером: 23x36 см (анкета
депутата, в делопроизводственных документах ее называли реги-
страционной карточкой, печаталась также типографским сносо
бом, по па листе очень плотной бумаги, размером 16x12 см; по
своему виду анкета больше напоминала карточку для регистрации
личного состава учреждении). В левом верхнем углу лицевой
стороны бланка указывались помер и дата созыва Совета —
Седьмой созыв л
— «тз---п----------ттптт--», а в нравом верхнем углу — «№ . . .»,
Втором половины 1!)21 года
который являлся единым номером для анкеты, мандата, удосто-
верения и опросного бланка депутата Совета. Несколько ниже от
этих пунктов формуляра давалось название самого документа:
в центральной части строчки — «Опросный бланк», далее с новой
строки, заполняя ее полностью, «обследования состава Петроград-
ского Губернского Совета Рабочих и Красноармейских Депутатов».
Тем самым название документа, вводимого осенью 1921 г., гово-
рило, па наш взгляд, об эпизодичности его назначения — лишь
для обследования данного состава Совета, которое к тому же могло
быть сплошным, а могло быть и выборочным, и пе предусматри-
вало назначения этого документа для постоянной оперативной ра-
боты в процессе деятельности Совета, в данном случае — VII
созыва. Более того, пе обнаружено указаний на то, что подобные
4 Здесь и далее в кавычках тодпо воспроизведен^ формулировки, имею-
щиеся в блаацау,
Документы предполагалось составлять при выборах каждого нового
Совета, т. е. что состав каждого созыва будет подлежать столь
подробному и детальному обследованию, какое предусматривал
формуляр опросного бланка.
Действительно, формуляр опросного бланка обследования
состава Петросовета VII созыва требовал от его депутатов ответов
на многие и самые различные вопросы. Всего этих вопросов в блан-
ке было 35. Группировались они в семь разделов.
В первом разделе содержалось 1) вопросов. Отвечая па них,
депутат указывал: 1. Фамилию, имя и отчество, «2. Месторожде-
ние. . . 3. Национальность. . . Л. Нол. . . 5. Сколько лет от роду.
6. Семейное положение (одинокий, семейный, вдов и т. и.). . .
7. Сколько членов семьи имеет на своем иждивении. . . 8. С ка-
кого времени проживает в Петрограде. . . 9. Точный адрес».
Таким образом, в первом раздело сосредоточены весьма подробные
биографические сведения. Интересны своей детализацией сведений
о семье 6-й и 7-н пункты. При этом следует отметить, что, отвечая
па 7-й вопрос, депутат указывал в большинстве случаев пе только
число членов семьи, но и из кого в родственном отношении она
состоит. Ответы па эти два вопроса помогают составить определен-
ное мнение и о социальной подвижности депутата. Обращает на
себя внимание и пункт 8-й, так как в условиях неравномерного
развития и экономики, и культуры, и общественно-политического
движения в стране та или иная продолжительность проживания
в крупном иромынглс1Г1том и революционном цептре, каким являлся
Петроград, говорила уже сама за себя: было время или его просто
не было у депутатов для восприятия всего лучшего, что может дать
пролетарский город, а также для познания всех его надежд и
чаяний.
Второй раздел бланка включал два вопроса: «1. От какого
предприятия, учреждения, организации или воинской части вы-
бран в Петроградский Совет» и «2. Кем выдвинута кандидатура».
Выделение в качестве самостоятельного пункта вопроса о том,
кем именно выдвинут дену гаг в Совет, для осени 1921 г., для
Петрограда является моментом и характерным, и логичным. Только
что город прошел через испытание открытым боем против во-
оруженных сил контрреволюции, по-прежнему город испытывал
колоссальные трудности в налаживании своей нормальной, очень
многосторонней жизни. Таким образом, положение Петрограда
оставалось тяжелым. В этих сложнейших условиях авангардом
его революционных сил, как и прежде, являлись коммунисты. По-
этому в начале 20-х годов и сведения о том, что данный депутат
выдвинут не просто общим собранием такого-то предприятия,
учреждения или воинской части, а фракцией, коллективом РКП(б),
т. е. партийной организацией данного общественно-производ-
ственного подразделения, давали основания для более довери-
тельного отношения к такому депутату. И это полностью оправды-
валось.
207
Ответы на второй пункт имели в основном такие формулировки:
«общим собранием», «фракцией» или «бюро фракции РКП(б)»,
«коллективом коммунистов» или «коллективом» и т. д. /
Содержание третьего раздела бланка давало основание судить
об образовательном уровне депутата и о форме обучения, пройден-
ного им. Однако в формулировках его вопросов, нам представляется,
наличествуют неполнота и неточность, которые не восполняются
и совокупностью ответов на все вошедшие в этот раздел три во-
проса. Так, в его первом пункте записано: «1. Умеет ли писать
или читать, или только читать или вовсе неграмотен». Вопрос
очень детализирован, но и ограничен, однобок. И это ничем
нельзя объяснить. Сама его формулировка предопределяет, что
в составе Совета имеются будто бы только малограмотные («умоет ли
писать или читать») или вовсе пе грамотные. В то же время и соста-
вителям бланков в 1921 г., когда избирался седьмой состав Петро-
градского Совета, было известно, что в него войдут, как вхо-
дили и до 1921 г., не только умеющие писать и (или) читать, по
и высокообразованные люди.
Первый пункт третьего раздела часто заполнялся депутатами
подчеркиванием слов «писать» и «читать». Иногда в этом месте
бланка встречается такой ответ, как «грамотный» (что можно
только приветствовать).
Что касается сообщения о форме обучения, то эти сведения
содержатся в ответах на вопросы: «2. Точно поименовать последнее
учебное заведение, в котором обучался» и «3. Окончил ли курс».
И сами вопросы, и ответы на них совершенно определенны и не
вызывают особых возражений. Отметим лишь, что в ответах на
второй вопрос нередко встречаются сообщения о получении депута-
том образования самостоятельным путем. В этих случаях особенно
неполно и невосполнимо звучат их ответы па первый вопрос —
о том, что опи умеют лишь писать и (или) читать. Известно, что
в царской России большинству рабочих доступ в учебные заведения
был закрыт и рабочие, а в определенных условиях и некоторые
из разночинцев приобретали вполне разносторонние знания путем
самообразования.
Возможно поэтому, более целесообразно было бы сформулиро
вать вопрос об уровне образования обобщенно — грамотный, мало-
грамотный, неграмотный, а в вопросе о формах обучения предусмо-
треть сообщение о самообразовании.
Четвертая группа вопросов бланка, в которую входят 8 пунктов
и подпунктов, по общему замыслу их авторов должна содержать
сведения о главном занятии депутата. Па это указывает заголовок
всего четвертого раздела. Но в этом же разделе депутат обязан
был отвечать па вопросы не только о главном своем занятии, по и
о всех занятиях во времени, а также о месте своей работы и о долж-
ности в момент выборов в Совет. Ответы на данные вопросы явля-
ются очень важными для составления производственной и социаль-
ной характеристики депутата. Это, судя по детализации формули-
£08
\
ровок вопросов, понимали и сами их авторы. Воспроизведем их все
точно:
«IV. Указать главное занятие:
1. Какую профессию считает своей специальностью. . .
2. а) Предприятие, учреждение, организация или воин-
ская часть, в которой работает в настоящее время
(полное наименование и адрес). . .
б) какую занимает должность. . .
в) выборную или по назначению. . .
3. Если переменил занятие, то указать главное заня-
тие. . .
а) до войны 1914 г. . . .
б) « Октябрьской революции. . .
в) после Октябрьской революции. . .».
Итак, ясно видно, что заголовок раздела является более узким,
чем содержащиеся в нем вопросы, да и вряд ли этот либо другой
общий заголовок тут необходим. Данный общий заголовок раздела
непосредственно относится лишь if третьему пункту. В то же
время приходится отмстить, что имеющаяся в бланке формулировка
третьего вопроса неточна. Ответы на пего возможно дать лишь
по подпунктам, что совершенно правильно и было предусмотрено,
но не в обобщенном виде. В том же обобщенном виде, в каком
существует и тоже требует ответа этот третий вопрос, оп повторяет
но своей сути первый. Поэтому пет ничего удивительного в том,
что этот вопрос оставался либо без ответа (и чаще всего), либо
ответ па пего повторял ответ на первый вопрос раздела.
На одном уровне но своей значимости с вопросами четвертого
раздела стоят вопросы пятого. Они посвящены ответам о партий-
ной принадлежности и партийном стаже депутата. Эти сведения
наиболее полно и точно говорят о политических убеждениях де-
путата, его активности в политической жизни общества. В пятую
группу вопросов вошли четыре пункта: «1. К какой партии при-
надлежит. . . 2. С какого времени. . . 3. Если коммунист, то ука-
зан» № партийного билета. . . 4. 11рипадлежал ли раньше к дру-
гой партии, какой именно. . .». (Формулировки всех этих вопросов
и их направленность представляются логичными, полными и
вряд ли могут вызвать замечания. Здесь лишь несколько выпадает
по своему назначению третий вопрос, поскольку ответы на него
содержали сведения, необходимые для справочной, оперативной
работы Совета, а по для характеристики его депутата. Справочная
функция третьего вопроса совпадает с той же функцией второй
части вопроса 2а в четвертом разделе бланка (адрес места работы)
и девятого вопроса первого раздела (точный адрес проживания).
Наличие в «опросном бланке обследования состава» Совета сведе-
ний, служащих пе для социологического анализа, говорит о том,
что, почти во всем дублируя анкеты депутатов Совета, появив-
шись, возможно, как указывалось выше, в качестве времеппого,
периодического документа, опросный бланк мог быть и справоч-
14 Вспомогательные исторические дисциплины, т. XI
209
ным документом при оперативной работе Совета, т. е. выполнить
все функции анкеты, а значит, заменяя анкету, становиться по-
стоянным и обязательным для всех депутатов документом в дело-
производстве Совета.
Шестой раздел опросного бланка содержит два вопроса:
«1. Сколько раз избирался членом Совета и где», «2. Организовы-
вал ли какие-либо предприятия или учреждения, и какие (артели,
кооперативы, клубы и т. и.)». Ответы па них и их анализ позво-
ляют составить уже всестороннее и полное представление об обще-
ственно-политической активности депутата, об имеющемся у него
опыте организации масс в производственной, культурпо-просве-
тител иной, общественно-политической областях деятел внести,
а также и государственной. Но формулировка первого вопроса
в этом разделе нечеткая, так как опа оставляла неясным, учиты-
вать ли данные выборы в Совет или говорить только о тех выборах,
которые' были ранее* («сколько раз избирался. . .»). По-разному
толковали этот вопрос депутаты и по-разному отвечали на пего.
В их ответах читаем: «первый раз», «3 раза в Петрограде, 1 раз
в Вологде, 1 раз в Гатчине», «нет», «6 раз, все сессии Петросовета»
и т. д. То есть одни депутаты учитывали выборы в 11етросовет VII
созыва, другие не учитывали, а в ответах третьих этот вопрос
оставался открытым. В большинство, однако, были вторые*, (/голь
разноречивые ответы появились в результате нечеткости поста
повки вопроса.
В последнем, седьмом разделе опросного бланка содержатся
вопросы о преследовапиях пе) политическим делам и о нахождении
за границей. Вопросы имеют следующие' формулировки:
«VII. I. По каким политическим делам привлекался...
2. Каким преследованиям подвергался за политическую
деятельность:
в тюрьме сидел.. . лет. . . мес.
» ссылке » » »
» адмппистр. высылке. . . » »
» каторге. ... » »
3. Выл ли за границей, где и сколько времени. . .
7i. С каков целые ездил за границу и по какой при-
чине. . .».
Объединение', в один раздел таких различных, казалось бы,
вопросов, как первый и второй, с третьим и четвертым можно
было бы объяснить тем обстоятельством, чте> в 1921 г. в органах
государем венной власти Советской республики активно работали
лица, которые еще до 1917 г. за свепе) революционно-политическую
деятельиость подвергались преследованиям со стороны царизма,
в результате чего некоторые из них вынуждены были эмигрировать.
Поэтому объединение в один раздел сведений о таких формах по-
литических преследований, как тюрьма, ссылка, каторга, админи-
стративная высылка и как вынужденная политическая эмиграция,
вполне можно оправдать и принять. Однако в большинстве слу-
210
чаев ответом па третий и четвертый вопросы седьмого раздела
явились прочерки, так как большинство депутатов за границей
и пе бывали. Очень небольшое число положительных ответов па
эти вопросы меньше всего свидетельствовало о том, что депутаты
Петросовета VTT созыва вынуждены были когда-то эмигрировать
из России по политическим мотивам. В основном эти ответы гово-
рили о выезде за границу либо с научными, учебными целями,
либо по командированию Советской властью. Поэтому можно счи-
тать не оправдавшимся соседство в одном разделе вопросов
о политических преследованиях п о пребывании за границей.
Па первые два вопроса этого раздела дали положительные от-
веты многие депутаты Петросовета VII созыва. Но ответы на пер-
вый вопрос очень кратки: «как соц.-демократ», «да», «за нрнпадл.
к партии», «за участие в партии» и т. д. Возможно, объяснен нем
такому лаконизму является отсутствие моста в бланке для раз-
вернутых п полных ответов. Отсутствие именно таких ответов
в бланках вызывает ныне большое сожаление.
Завершался опросный бланк подписью депутата. Следует отме-
тить, что личная подпись депутата плюется практически на всех
опросных бланках. Тем самым депутат подтверждал, заверял все
тексты ответов, содержавшихся в бланке. Ото особенно важно под-
черкнуть, так как в подавляющем большинстве бланки заполнены
по депутатами. Эту работу, как явствует нз переписки, а также
нз формуляров бланков последующих лет, выполняли работ
ники — регистраторы — Мандатной комиссии Совета. Досювер
пость бланка как официального документа подтверждается н круг-
лой гербовой печатью Мандатной комиссии Петроградского Со
вета рабочих и красноармейских депутатов. Она проставлялась
в левом верхнем углу лицевой стороны бланка. Одпако такая пе
чать отсутствует на бланках депутатов, вошедших в Петросовет
в результате довыборов (па место выбывших его членов). По отно-
ситься с меньшим доверием к бланкам, не имеющим круглой пе-
чати, нет особых’ оснований, так как заполнены они тем же по
рядком, а часто и знакомым уже почерком работника Мандатной
комиссии Совете» и подписаны членом Совета.
Наверху, в центральной части лицевой стороны бланка, за-
полнявший ci о сотрудник Мандатной комиссии указывал, от ка-
кого района выбран данный депутат в состав Совета, о досрочном
выбытии его из состава Совета, если таковое происходило. Палп
чме подобных сведений в бланке его формуляр не предусматри-
вал: они должны были наличествовать в анкете. И все же мы их
находим п в опросных бланках. Это говорит в пользу того, что
бланк обследования состава Совета в процессе работы этого учреж
депия рассматривался и в качестве постоянного, оперативного до-
кумента, а потому и стремились наполнить его всеми возможными
сведениями о депутате. Но сравнению с анкетой в бланке отсут-
ствовали лишь следующие вопросы: «какого профсоюза и время
рступлепия», «какие функции выполняет в Петросовдепе», а также
211
14*
помета о получении депутатами мандатного удостоверения. Пам
представляется странным и достойным сожаления невключение
в бланк обследования состава Совета этих двух вопросов. Они
должны были быть введенными в бланк па том же основании, на
каком присутствуют в нем вопросы о партийности, занимаемой
должности, профессии, главном занятии.
Осенью 1922 г. прошли выборы членов Петроградского Совета
очередного, VIII созыва. Как и год назад, все они заполнили опрос-
ные бланки. Вид и формуляр нового бланка нескол г>ко изменились.
Уменьшился размер листа в длину, бланк представлял лист раз-
мером 23x30 см. Это позволило более равномерно расположить
вопросы па его двух страницах и сделать бланк более удобным
в пользовании.
11а лицевой стороне бланка в верхнем левом углу значится:
Восьмой созыв ,г „ ..
«---jТр7?",'-Д°к'ум1ч1т назывался теперь так: «Опросный бланк
члена Петроградского Губернского Совета Рабочих и Красноар-
мейских Депутатов». Подобное изменение названия представляется
существенным, поскольку оно свидетельствует о том, что бланк
становился действительно постоянным и обязательным документом
в делопроизводстве по личному составу для каждого члена Совета.
Опросный бланк члена Совета становился, можно сказать, лич
ним. листом для учета кадров, содержащим широкий круг вопро-
сов, позволяющих дать всеобъемлющую характеристику как от
дельного депутата, так и обобщенную всего состава Совета, а также,
как это видно из анализа формуляра бланка 1921 г., оперативным
документом в повседневной работе Совета.
В опросных бланках членов Совета VIII созыва по сравнению
с опросными бланками обследования состава Совета VII созыва
принципиальных разночтений в постановке вопросов пот. Име-
ются лишь уточнения их формулировок в шестом и седьмом разде-
лах бланка. Па первый вопрос шестого раздела депутат должен был
сообщить, «который раз избирается членом Совета и где изби-
рался раньше». Эта формулировка уже прямо указывает, что не-
обходимо учитывать данные выборы в Совет. Таким образом де-
путаты и отвечали: «шестой раз; трп раза во Пскове, 2 раза в I Гетро
граде», «второй раз — в первый раз в VII-й созыв». Никаких разно
чтений этого вопроса в 1922 г. депутатами ужо по допускалось.
Далее, более детально был сформулирован первый вопрос седь-
мого раздела: «Привлекался ли по политическим делам: до ноября
1917 г. . . . , после ноября 1917 г. . . .». Мы уже отмечали, что от-
веты па этот вопрос в 1921 г. носили чрезвычайно лаконичный ха-
рактер. Его детализация в 1922 г. была вызвана, очевидно, жела-
нием получить более точные ответы о репрессиях по политическим
делам и составить более определенную картину о стойкости поли-
тических убеждений членов Совета, их общественно-политической
активности и твердости как до Октябрьской революции, так и
после — в годы гражданской войны и военной интервенции. По по-
212
добпая детализация вопроса пе привела к появлению ясности и
подробностей в ответах. В них по-прожпему в большинстве слу-
чаев звучали лаконичность и категоричность: «да», «пет»,
«в 1913 г. за прппадл. к большевикам», «привлекался в 1914 г.»
и т. д. Собственно сама формулировка вопроса в бланках 1922 г.
и предопределила наличие в большинстве случаев глухих, ня о чем
пе говорящих ответов.
Никаких других изменений в постановке вопросов в опросных
бланках членов Совета VIII созыва пе было.
Как и в прошедшем году, они заполнялись пе самими депута-
тами, а сотрудниками Мандатной комиссии. По в 1922 г., в отли-
чие от 1921 г., после подписи депутата свою фамилию проставляло
лицо, заполнявшее бланк, хотя формуляр бланка наличие? ее н по
предусматривал. И подпись эта была четкой. В 1922 г., как это
случалось и в 1921 г., некоторые бланки заполнены самими депу-
татами. В этих случаях после личной подписи члена Совета ника-
ких других фамилий мы пе находим.
Па лицевой стороне бланка 1922 г. по-прежнему заполняв-
ший бланк указывал район города, где депутат был избран
в Совет. В отличие от бланков 1921 г. бланки 1922 г. пе заверялись
круглой печатью. Последнее можно принять как доказательство
того, что сей документ наряду с анкетой все более становился
обычным, постоянным документом по учету личного состава, не
требующим особого заверения своей подлинности (в наше время
личный лист, анкета тоже пе заверяются круглой печатью).
В 1923 г. опрос членов Совела следующего, ГХ созыва фикси-
ровался па бланках предыдущего, VTTT созыва. В левом верхнем уг-
лу лицевой стороны бланка депутата Совета IX созыва поверх пли
Восьмой созыв Петпосовет
ниже текста «------------•» штампом проставлено: «д--—-----».
1922 г. 1 9-го созыва
Кроме этого, никаких других изменений формуляр опрос-
ного бланка в 1923 г. по претерпел, и ответы, зафиксированные
в нем, составлял псь депутатами в том же плане, что и в 1922 г.
Как и в предыдущие два года, опросные бланки заполнялись пе
самими депутатами, по все бланки ими лично подписаны. В 1923 г.
правило 1922 г., по которому бланк подписывался и лицом, его
заполнившим, было сохранено (в редких случаях заполнения
бланков самими депутатами такой подписи па них пет, так это было
и на бланках 1922 г.).
В 1923 г. па опросных бланках депутатов, вошедших в Совет
в результате довыборов, указываются фамилия и помер мандата
члена Совета, которого заменил новый депутат. Сия помета на-
ходится па лицевой стороне бланка, в самой верхней ого части.
В то же время, как это было и в 1922 г., па опросных бланках
депутатов, выбывших из состава Совета, никаких пометок об этом
по ставилось (в 1921 г. они имеются).
Веспой 1925 г. прошли выборы членов Ленинградского Совета
X созыва, которые также заполнили опросные бланки.
213
В целом форма опросного бланка была сохранена прежней, но
по сравнению с предыдущими годами формуляр бланка 1925 г.
характеризуется большей оформ .ценностью как официального
документа. Это нашло свое выражение в следующем. На лицевой
стороне бланка, в левом верхнем углу, как и раньше, указы вались
- X в созыв
помер созы ва Совета и год выборов — «—7[ —г> -—», в правом верх нем
угл> формуляр бланка потребовал сообщить номер анкеты депу-
тата («Анкета №. . .») н несколько ниже — paiiou выборов
(«Район. . .»). В прошлые годы в бланках указывался просто
«№. . .», без уточнения, к чему оп относится. И лишь сопоетавле-
ппе всех видов документов, удостоверявших данное лицо как де-
путата Совета, выявляло, что сей помер ость единый номер для
опросного бланка, анкеты, мандата, удостоверения депутата.
В 1925 г. формуляр опросного бланка, потребовав указания номера
анкеты, том самым указал па отсутствие специальной нумерации
опросных бланков (для сведения: как и прежде, номер анкеты сов
падал с номером удостоверения и мандата). Это — упрощеппе,
уточнение формуляра, и оно оправдано, на наш взгляд. Указание
района — района, где прошли выборы депутата в Совет города,
до 1925 г. формула]) бланка пе иредусматрпвал, хотя сведения об
этом всегда вносились в опросные бланки. Совершенно очевидно,
что эти данные нужны были. Включив сведения об этом в 1925 г.
в формула]) бланка, его составители поступили правильно: по-
скольку опи нужны, так пусть их обязательное присутствие
в бланке будет закреплено самой формой документа. Название
оп росного бланка в 1925 г. приведено лишь в соответствие с изменив-
шимся названием Совета: «Опросный бланк члена Ленинградского
Совета Рабочих, Крестьянских п Красноармейских Депутатов».
В конце бланка, па оборотной стороне его листа, как и прежде,
формуляр требовал личной подписи депутата, а далее — что явля-
лось уже значительным дополнением — указания даты заполне-
ния бланка, подписи регистратора Мандатной комиссии, расписки
члена Совета в получении им мандата и, наконец, даты его полу-
чения. Тем самым опросный бланк уже своим формуляром преду-
сматривал ответственность за содержащиеся в нем сведения и
самого депутата, и конкретного сотрудника Мандатной комиссии,
который заполнял данный опросный бланк. Сосредоточивались
в бланке, что и закреплялось его формуляром, сведения о полу-
чении депутатом мандата — до 1925 г. эти сведения должны были
заноситься в анкету. Все подписи и даты, как правило, наличе-
ствуют в бланках. Нужно отметить, что обе даты совпадают, т. е.
депутат диктовал ответы на вопросы бланка и тут же получал
мандатное удостоверение, в чем сразу дважды и расписывался, и
датировал. Этим можно, очевидно, объяснить (хотя и в редких
случаях) отсутствие второй даты. Приходится констатировать и то,
что в опросных бланках 1925 г. также в редких случаях (но они
имеют место) отсутствует расписка депутата в получении мандата
214
или расписка регистратора. Но такое недооформление бланка дей-
ствительно может вызвать иыие сожаление, но по дать основания
с сомнением относиться к достоверности сведений, содержащихся
в таком бланке, ибо их вид, порядок заполнения ничем по отлича-
ются от бланков, всеми подписанных и полностью датированных.
О количестве н содержании вопросов опросных бланков 1925 г.
Их число уменьшилось с 35 до 33.
В первой группе вопросов исключены пункты о числе членов
семьи, находящихся на иждивении депутата, а также о том, с ка-
кого времени последний проживает в Ленинграде. Выделен в новый,
восьмой раздел вопрос об адресе проживания. Па наш взгляд,
отказ от постановки вопроса о времени проживания депутата в Ле-
нинграде сделан напрасно. При рассмотрении формуляра бланка
1921 г. уже отмечались уместность и важность подобного вопроса
к депутату. А для ленинградцев середины 20-х годов ответ на этот
вопрос подчас помогал более точно объяснить, почему н депутат
Совета moi быть безработным. Поэтому и представляется, что огсут
ствне сведении о времени проживания члена Совета в Ленинграде
сужает, обедняет его характеристику.
В то же время в бланки 1925 г. (в первую группу вопросов
седьмым пунктом) включен вопрос о социальном происхождении
депутата Совета. Этот вопрос очень важен, его появление можно
и нужно только приветствовать. Однако наиболее полно ответы ла
пего прозвучали бы вкупе с ответами па такие вопросы, как: с ка-
кого времени проживает в Ленинграде, о главном занятии до 1914 г.,
в 1914 —1917 гг. п после 1917 г., об основной профессии, о член-
стве в РКП(б) п в профессиональном союзе и с какого времени и
т. д. Гюлее того, учитывать все эти вопросы п особенно первый из
перечисленных мри анализе ответов на новый вопрос о происхож-
дении необходимо, поскольку очень большое количество их —
почти половина — рассказало о происхождении депутатов Ле-
нинградского Совета из семей крестьян, что явилось совершен по
ее юствепным для России первой четверти XX. в.
Во втором разделе блан ка 1925 г. оставлен лишь одни вопрос —
о предприятии, организации, воинской части, выдвинувших де-
путата в Совет. Второй вопрос, бывший в этом разделе — кем
выдвинута кандидатура,— в бланках 1925 г. спят. Это исключение
в то время вполне оправдывалось, так как в условиях успешного,
можно сказать победоносного, развития всех сторон жизни Совет-
ского государства, в том числе развития вглубь советской демо-
кратия, сведения о том, выдвинут ли депутат общим собранием или
только партийной организацией, не имели уже прежней острой
иол и тич еской значим ост и.
В третьем разделе бланка — об образовании — вопросы оста
вались фактически прежними. Изменилась лишь несколько их ре
дакция.
«Ill. 1. Указать: вовсе неграмотен, малограмотен или
самоучка. . .
215
2. Учебное заведение, в котором обучался. . .
3. Окончил ли курс пли сколько классов прошел. . .».
Формулировка первого вопроса стала более общей, ио по-преж-
нему в пей имеют место и непоследовательность, и неточность, и
неполнота — в нее опять пе включено понятие грамотности,
к тому же противопоставлены понятия об уровне грамотности и
о методах его достижения («малограмотен или самоучка»). Поэтому
в ответах на этот вопрос по-прежнему пет полноты, а в некоторых
случаях форма и содержание ответов нс пред усм от репы вопросом
(«грамотный»). Многие же депутаты, как и раньше, оставили этот
вопрос без ответа. Таким образом, на наш взгляд, формулировка
первого вопроса третьего раздела оставалась весьма неудачной
и в опросных бланках членов Совета X созыва. Вопрос же об об-
разовании, культуре членов Совета, как и всех грудящихся, яв-
лялся весьма важным, сведения об этом представляли не только
исторический интерес, ио имели большую значимость для опера-
тивной работы.
В четвертую группу вопросов — о специальности, месте ра
боты, должности и о главном занятии в различное время — также*
внесены некоторые уточнения. Снят общий заголовок раздела —
«Указать главное занятие»'. Это сделано совершенно правильно,
поскольку в данном раздело требуется сообщить и о другом. Опу-
щен также вопрос и о характере занимаемой должности—выбор-
ная она или но назначению. И эго сделано правильно, поскольку
из самого указания должности становится известным се характер.
Солее точно сформулирован третий вопрос этого раздела бланка:
«3. Указать главное занятие:
а) до 1914 г. . .
б) с 1914 г. до Октябрьской революции, . .
в) после Октябрьской революции. . .».
Мы видим, что прежний заголовок всего четвертого раздела от-
несен теперь лишь к третьему его пункту, что соответствует су
ществу требуемых ответов; что уточнен вопрос — поставлены хро-
нологические рамки — в подпункте б), тогда как в 1921—1922 гг.
вопрос этот ограничивался указанием верхней даты, а о нижней
дате следовало догадываться из формулировки вопроса в подпункте
а). Таким образом, все изменения в формулировках этих вопросов
бланка 1925 г. послужили их уточнению, большей логичности, сня-
тию повторов. Об этом свидетельствуют и ответы депутатов на
вопросы четвертого раздела.
Л пятом разделе бланка 1925 г. некоторые изменения коснулись
лишь четвертого пункта. Он дополнен вопросом о продолжитель-
ности пребывания депутата в другой — пе в РКП(б) — партии.
Донолпение это, казалось бы, небольшое, но оно существенно и
справедливо, ибо позволяет отныне в сочетании с ответами и па
другие вопросы этого, а также шестого и седьмого разделов соста-
вить наиболее полную, всестороннюю и точную характеристику
политического облика депутата.
216
В шестом разделе бланка депутата Ленсовета X созыва вопрос
о выборах в другие Советы выделен в самостоятельный пупкт.
И первый (о выборах в Ленинградский Совет), и второй (о выборах
в другие Советы) вопросы этого раздела спрашивали теперь только
о числе избраний депутатами Советов, и ответы па эти вопросы
стали совершенно четкими. Например: «седьмой раз, нет», «2-й,
1 раз», «1-й, 2 раза» и т. д. Однако по своему содержанию — по со-
держанию ответов во втором пункте этого раздела — они стали
значительно беднее. Теперь ужо из бланков пе узнаешь (а авто-
биографий депутаты не писали), в каких других Советах работали
ранее члены Ленинградского Совета. Вопрос об организации депу-
татом предприятий или учреждений в 1925 г. исключен из опрос-
ного бланка, о чем можно лишь сожалеть, так как подобного рода
сведения раскрывают степень общественной активности и опыта
депутата, что важно и для определения более подходящей для пего
области в деятельности Совета, и для составления характеристики
депутата.
В этот же раздел вопросов бланка в 1925 г. был включен, п со-
вершенно правильно, новый пункт — о членстве депутата в про-
фессиональном союзе и о времени вступления в него. Такой вопрос
до 1925 г. находился лишь в анкетах депутатов. Его отсутствие
в опросном бланке, преследующем в первую очередь цель дать все-
сторонний анализ состава Совета, ничем пе объяснимо. Членство
в профсоюзах, особенно с дореволюционного времени, а также* и
с 1922 г., когда повсеместно был осуществлен переход от колле,к
тивпого к индивидуал иному членству, говорит об определенно высо
кой общественно-производственной, классовой активности депутата.
В седьмом разделе опросного бланка 1925 г. опущены вопросы
о пребывании депутата за границей и о целях подобных поездок.
Ответы па эти вопросы, учитывая их лаконичность па протяжении
всех предшествовавших лет, вряд ли говорили что-либо о депу-
тате как представителе, работнике органов государственной власти.
Поэтому исключение их нз бланков вообще не может вызвать со-
жаления .
Как ужо указывалось, в опросный бланк 1925 г. был^ включен
новый раздел — восьмой. В пом предусматривалось сообщить на-
ряду с адресом места проживания также адрес места работы,
а затем — в какую секцию Совета записался депутат. До 1925 г.
участие депутата в работе той пли иной секции требовалось отме-
тить лишь в анкете. Сосредоточение и этих сведений в одном до-
кументе — опросном бланке — сделало его еще более полным по
содержанию, а потому еще более значимым, удобным и для опе-
ративной работы Совета.
Таков формуляр опросного бланка депутата Совета — доку-
мента по обследованию и учету личного состава Петроградского —
Ленинградского Совета в 1921—1925 гг. 1
В заключение хотелось бы привести характеристики некото-
рых членов Совета тех лет, составленные па основании опросных
217
бланков. При этом мы сознательно опускаем фамилию, имя и
отчество депутата, так как в данном случае нас это пе интересует.
Итак, кто они — члены J 1етроградского—Ленинградского
Совета 1921—1925 гг.?
Уроженец Тверской губернии, русский, 35 лот, it семье —
л.епа н трое детей, проживал в Петербурге с 1903 г., с 17-лотнего
возраста; выдвинут в Совет коллективом коммунистов завода
«Арсенал» и красноармейцами батальона ЧК; грамотный, учился
в техническом училище при Нутиловском заводе, не окончил его;
основная профессия — фрезеровщик ио металлу, во время вы-
боров в Совет работал секретарем губисполкома, до 191Т г., в пе-
риод первой мировой войны и после Октября 1917 г. работал па за-
воде в Петрограде по специальности; члеп !’КП(б) с 1904 г., в
другие партии пе входил; избирался членом Петросовета пяти со-
зывов; как социал-демократ подвергался преследованиям со сто-
роны царизма, сидел в тюрьме 13 месяцев, в 1914 г. был выслан
из Петрограда, за границей пе был.
Уроженка Архангельской губернии, русская, 38 лет, в семье
два сына и три дочери, проживала в Петербурге с 1901 г., с 18-лет-
него возраста; выбрана в Совет общим собранием доматпппх хо-
зяек Обуховского района; умела писать и читать, окончила началь-
ное училище; специальности не имела, всегда была домашней
хозяйкой; беспартийная; преследованиям за полптпческую дея-
тельность пе подвергалась и за границей нс была.
Уроженец Вологодской губернии, русский, 45 лет, женат, про-
живал в Петербурге с 1884 г., с 6-летнего возраста; выдвинут
в Совет Петроградским губкомом РКП(б); умел писать п читать,
учился в городском училище, не окончил его; по основной своей
профессии — кузнец, во время выборов в Совет, до п в период пер
вой мировой войны работал кузнецом па Обуховском заводе, после
Октября 1917 г. —кузнецом в Омской губернии; члеп РК11(б)
с марта 1917 г., в другие партии пе входил; в Совет был избран
впервые, организовывал сельскохозяйственные мастерские в Си-
бири; преследованиям за политическую деятельность не подвер-
гался и за границей пе был.
Уроженец г. Новороссийска, русский, 26 лет, холостой, из
семьи рабочих; выдвинут в Совет от безработных членов Союза
водников Васильевского острова; закончил 6 классов реального
училища; по основной своей профессии— радио телеграфист,
во время выборов в Совет — безработпый, до 1914 г. учился, в пе-
риод первой мировой войны и после Октября 1917 г. был рабочим
водного транспорта па Черном море, в частности в Новороссийске;
беспартийный, пи в какие партии пе входил; в Совет был избран
впервые, с 1923 г. состоял членом профсоюза водников; преследо-
ваниям за политическую деятельность не подвергался; записан
в производственную секцию.
Уроженец Финляндии, финн, 47 лет, в семье — жена и сын,
проживал в Петербурге с 1892 г., с 18-летнего возраста; выдвинут
2J8
в Совет общим собранием рабочих «Лйваза»; умел писать и читать,
окончил народную школу; по основной своей профессии — токарь
но металлу, во время выборов в Совет являлся организатором
(секретарем) коллектива РКП(б) завода «Л йваз», до войны 1914 г.
работал токарем по металлу, в 1914—1917 гг. находился в ссылке
в Сибири, после* Октября 1917 г. — на профессиональной и со-
ветской работе; член РКП(б) с января 1905 г., к другим партиям
не принадлежал; четыре раза избирался членом 11етросовета,
участвовал в организации райкома партии, кооперативов, кон-
трольной комиссии и рабочего управления на предприятиях;
за революционную работу подвергался преследованиям со сто-
роны царизма в 1905, 1907 и 1912 гг., сидел в тюрьме* 15 месяцев,
находился в ссылке в Сибири 3 года, за границей пе* был.
Уроженец г. Казани, еврей, 40 лег, женатый; избран в Совет
от Совета по делам печати; окончил б классов среднего учебного
заведения; по основной своей и репрессии — журналист, во время
выборов в Совет работал в «Совнечатн», до 1914 г. являлся сотруд-
ником газет, в 1914—1917 гг. находился в тюрьме, после* Октября
1917 г. — сотрудник газет; член РКП(б) с 1902 г., в другие* партии
не* входил; в Ленин градский Совет был избран в седьмой раз,
с 1922 г. являлся членом профсоюза работников проскошення;
начиная с 1903 г. царское правительство б раз привлекало его
к ответственности по политически пт делам, 4.5 года сидел в тюрьме,
3 года находился в административной ссылке; записан в произ-
водствен иую секцию.
Уроженец г. 11е*тербурга, русский, 38 лет, в семье) — двое* ду-
той и жена, в Петербурге* проживал с. рожден ня; выдвинут в Совет
коллеж типом II табачной фабрики; умел писать п читать, окончил
Петроградский университет; шт своей основной профессии — маге*
магпк, ве) время выборов в Совет работал заведующим отделом
пародпеию образования Петрограда и губернии, до 1914 г. основ
пым еге» занятием являлась литературная работа, во время пор
вой мировой войны работал в газете* «Солдатская правда» п был
11 редседателем Гатчппского Совета, после* Октября 1917 г. — ко
мне*,cap по делам печати п агитации; член 1’1111(6) с 1903 г., к дру-
гим партиям не* принадлежал, избирался в Советы Петрограда
3 раза, Вологды — 1 раз, Гатчины — 1 раз, участвовал в орга
ннзацнн клубов, ирое{>е*ссиональных союзов, партийных коллек-
тивов и в создании б-й армии Р1»1\А; за участие в работе* партии
большевиков подвергался преследованиям со стороны царизма,
5 лет пробыл в ссылке*, 4 года жил в Италии и Германии по соб
ст ве) н 11 е> м у жел ai i ню.
Уроженка Московской губернии, русская, 23 года, пезамуж
пяя, пз семьи рабочих Высоковской мануфактуры; избрана в Со-
вет от домохозяек Васильевского острова; грамотная, окончила
начальное училище; по основной своей профессии — ткачиха, во
время выборов в Совет являлась организатором женщин на ткац-
кой фабрике нм. Желябова, до 1914 г. жила с родителями, в 1914 —
219
1917 гг. работала ткачихой, поело Октября 1917 г. — нарядчицей
и ткачихой; член РКП(б) с 1924 г., в другие партии по входила;
в Совет избрана впервые, с 1917 г. состояла членом профсоюза
текстильщиков; преследованиям за политическую деятельность
пе подвергалась; записана в секцию здравоохранения.
Уроженец г. Вильно, белорус, 43 года, в семье — жена, лгать
и дочь, проживал в Петербурге с 1898 г., с 20-летнего возраста;
выдвинут в Совет партийной фракцией профессиональной орга-
низации Управления Николаевской ж. д.; умел писать и читать,
окончил 2-класспое ремесленное училище; по основной своей
профессии — слесарь, во время выборов в Совет был заведующим
отделом «Учкпрофсож» Николаевской ж. д.; до войны 1914 г. и в се
период работал машинистом па этой же железной дороге, после
Октября 1917 г. — па профсоюзной работе; член 1’КН(б) с апреля
1918 г., к другим партиям ио примыкал; ранее в Советы ле изби-
рался, участвовал в организации коллектива подвижного ремонт-
ного поезда; в 1906 г. за участие в демонстрации в память событий
9 января 1905 г. был заключен в тюрьму, а затем па 3 года выслан
из Петербурга, за границей не был.
Уроженка Кубанской области, русская, G2 года, одинокая,
проживала в Петербурге с 1878 г., с 19-летпего возраста; выдви-
нута в Совет общим собрапнелт домашних хозяек Московского
района; умела писать, читать, окончила Высшие женские курсы;
основной ее профессией являлась литературная работа, в период
выборов в Совет была члепом редколлегии газеты «Правда», до
войны 1914 г. работала учительницей в Петербурге, в 1914 —
1917 гг. находилась в ссылке, после Октября 1917 г. — в Петро-
граде па партийной работе; член РКП(б) с 1903 г., в другие пар-
тии пе входила; участвовала в организации клубов; за развитие
женского революционного движения и за принадлежность к пар
'гии большевиков подвергалась преследованиям со стороны ца-
ризма, 3 года находилась в ссылке, в течение четырех- месяцев
путешествовала по Швейцарии и Германии.
Уроженец г. Петербурга, русский, 35 лет, холостой, в семье —
отец и мать, в Петрограде проживал со дня рождения; выбрал в Со-
вет коллективом фабрики «Треугольник»; умел писать и читать,
учился в техническом училище, по окончил его; по основной своей
профессии — слесарь, во время выборов в Совет работал слесарем
па «Треугольнике», до и во время первой мировой войны был чле-
пол1 правления больничной кассы, после Октября 1917 г. — па
фронте; член РКП(б) с октября 1917 г., к другим партиям не при-
мыкал; ранее в Советы не избирался, принимал участие в органи-
зации клубов и коллективов; привлекался к ответственности по
политическим делам со стороны Даризма, 9 месяцев сидели тюрьме,
на 3 года был выслан в г. Двииск, за границей не был.
Уроженец г. Нарвы, эстонец, 37 лет, холостой, из семьи ра-
бочих, избран в Совет Морским инженерным училищем; по своей
основной профессии — слесарь, во врслтя выборов в Совет был
220
слушателем Морского инженерного училища, до 1914 г. и в период
первой мировой войны находился в ссылке, после Октября 1917 г.
был военным моряком; член РКП(б) с 1918 г., с 1905 но 1909 г.
л клялся членом партии эсеров; в Ленинградский Совет был избрав
впервые, в Советы других мест избирался дважды; до Октября
1917 г. по политическим делам подвергался преследованиям со
стороны царизма, 1 год сидел в тюрьме, 3 года находился в ссылке
в 1 год — па каторге; записан в производственную и военную
секции.
Уроженка г. Тифлиса, армянка, 27 лет, замужняя, из семьи
крестьян; избрана в Совет от I табачной фабрики нм. Урицкого;
окончила гимназию; основная ее профессия — партийная работа,
во время выборов в Совет являлась заведующей жен отдел ом Ва-
силеостровского райкома РКП(б), до 1914 г. — училась, в 1914—
1917 гг. давала частные уроки, после Октября 1917 г. находилась
па партийной работе; член 1’К11(б) с 1917 г., к другим партиям не
прпмыкала; в Ленинградский Совет избрана во второй раз, од-
нажды была избрана в Совет другого города, с 1922 г. являлась
членом профсоюза пнщевкус; преследованиям за политическую
деятельность по подвергалась; записана в коммуиалi.nyjo секцию.
Уроженец Нижегородской губернии, русский, 38 лет, женат’,
выходец из семьи крестьян; избран в Совет от Балтийского завода;
окончил начальное училище; по свотй основной профессии —
токарь по металлу, во время выборов в Совет был директором Бал-
тийского завода, до 1914 г. п с 1914 по 1917 г. работал токарем по
металлу па заводе, после Октября 1917 г. — армия; член 1’К11(б)
с 1909 г., с 1904 по 1908 г. являлся членом партии эсеров; в Ленин-
градский Совет был избран в седьмой раз, в Советы других мест пе
избирался, член профсоюза металлистов с 1912 г.; до Октября
1917 г. за политическую деятельность подвергался преследованиям
со стороны царизма, 3 года сидел в тюрьме; записан в производ-
ственную секцию.
Бот только 14 членов Петроградского—Ленинградского Совета
из 7314, находившихся в его составе в 1921—1925 гг. II выбрали
мы для иллюстрации самых, различных членов Совета ио возрасту
и иолу, но семейному положению и образованию, по основной
профессии и роду занятий в момент выборов, по продолжитель-
ности, характеру и степени участия в общественно-политической
деятельности в прошлом н настоящем. Эти примеры свидетель-
ствуют, что обработка опросных бланков по всем содержащимся
в них вопросам позволяет составить весьма обстоя тельную и под-
робную характеристику каждого депутата Ленинградского Совета
за период восстановления народного хозяйства. При этом следует
подчеркнуть, что анализ состава Совета возможно провести и обоб
щеипый. Опросные бланки имеются па большинство членов VII —
X созывов. К сожалению, приходится отметить, что эти бланки на
абсолютно всех депутатов Совета в 1921 —1925 гг. обнаружить по
удалось.
Il
M. И. ( В К В Д.1 о в
ГЕНЕАЛОГИЯ В ИЗУЧЕНИИ КЛАССА ФЕОДАЛОВ
ИА РУСИ XI—XIII вв.
Изучение истории классов является одной из основных том
в исследовании феодальных общественных отношений. Юриди
ясские и нарративные источники позволяют достаточно отчетливо
установить социалыю-экономпческуто систему эксплуатации не-
посредственных п ропзводнтелей, которая я вляется х арактерпой
для феодальных производствепных отношений. Эта система была
основой формирования класса феодалов в Древней 1’усп. Письмен
лыс источники сообщают важные сведения о структуре класса фео
далов, сложившейся в процессе общественного производства и
в системе управления феодального государства. Изучение! этих
вопросов неоднократно привлекало внимание дореволюционны\ п
советских исследователей, которые' сделали ряд важных наблю
доний по истории господствующего класса в Древнерусском го
сударстве.
Между тем современные методы изучения классов позволяют
расширить наблюдения не только над структурой класса феодалов
и определением его социально-экономической природы, но и над
особенностями положен ия отдельных групп этого класса, связан
пыми с социальной стратификацией и мобильностью в условиях
феодального общеетва. Положительные результаты в изучении
истории класса феодалов получены в исследованиях по гепеало
гни,1 и следует согласиться с мнением М. Е. Пычковой, согласно
которому «собранные и систематизированные i епеалогнческие дан
иые могут быть прочной основой для исследований, посвященных
самым разнообразным вопросам истории формирования классов,
землевладения, образования н становления государственного ап
парата, общественно-политических идей».2
1 В ы ч к о в а М. Е. Генеалогия в советской исторической литературе.—
Вспомогат. исто}), дисциплины, VII. Л., 1976; Аксенов А. И. Очерк
истории генеалогии в России. — И кн.: История и генеалогия. М., 1977.
2 Бычкова М. Е. Генеалогия. . с. 48.
222
Использование генеалогических материалов, относящихся
к древнерусскому периоду до ХП1 в., вызывает значительные
трудности прежде всего из-за малочислен пости источник овых дан-
ных. При этом следует различать сведения о генеалогии князей и
феодальной знати. Кел и о первых указаний достаточно для опреде-
ления как состава княжеских фамилий, так и в большей части их
генеалогических связей, то для феодальной знати данные отры-
вочны. Только в небольшом числе случаев можно установить ге-
неалогии, поскольку летописцы в соответствии с общим средневе-
ковым подходом к историческому творчеству стремились больше
сообщить о князьях, лишь попутно упоминая феодальную знать.
Да и эти сведения содержат небольшую информацию, поскольку
в редких случаях указывались родственные связи или отчества
бояр и княжих мужей.
Трудности генеалогического изучения древнерусской знати
пе остановили исследователей. Простейшим методом анализа ге-
неалогических связен было выявление круга родственных лиц но
летописным материалам. I Го такому пути пошли М. П. Погодин,
который затронул эту тему в связи с определением наследствен-
ности званий древнерусских бояр и детских, и С. М. Соловьев при
установлении состава княжеских дружин.3 Другим методом ис-
следований генеалогии древнерусской знати было изучение родо-
вых преданий, включенных в состав Повести временных лет,4 и
генеалогических связей новгородских посадников.5 Таким обра-
зом, в дореволюциоппой н советской историографии был опыт
изучения генеалогии древнерусской знати, который следует учи-
тывать при решении данного вопроса.
Многочисленные работы были посвящены изучению генеалогии
Я па Вышатича, о котором летописец записал в Повести времен-
ных лет под 110(5 г.: «В се же лето преставися Янь, старец добрый,
’«кив лет 90, в старости мастите. . . От него же и азъ мпога словеса
слышах, еже и вписах в летописапьи семь, от нею же слышах»6
Материалы, которые относились к Яну и ого предкам, позволяли
установить генеалогию из семи поколений: Ян - Вышата—Остро-
мн р Константин—Добрыпя — Мстит а—Лют—Свепелъд.
3 II о г оди и М. Исследования, замечания и лекции о русской исто-
рии, т. VII. М., 185(5, с. 92—101; (’, о л о н ь е и С. М. История России
с, древнейших времен, кн. 1. М., 1959, с. 369 -370, 409 -110, 525—527, 628—
630.
4 III а х м а т о в А. А. Разыскания о древнейших русских лето-
писных сводах. СПб., 1908; Л и х а ч с в Д. С. Устные летописи в составе
«Повести временных лет». — Истер. записки, т. 17, 1915; Помпа А. Р>.
Родословная Метшин Свеиельдича. — Летописи и хроники. 1973 г. М., 1974
(см. там же библиографию о преданиях, связанных со Свенсльдом, Мстя-
щей, Лютом).
5 Г р и г о р о в и ч И. И. Исторический и хронологический опыт
о посадниках новгородских. М., 1821; И розоровский Д. И. Новые
разыскания о новгородских посадниках. СПб., 1892; Я и н к 13. Л. Новгород-
ские посадники. М., 1962.
6 Иовесть временных лет, ч. I. М.—Л., 1950 (далее — 1113Л, ч. 1), с. 186.
223
Уязвимым местом ее было отождествление Лтота Свепельдича и
Метший.7 А. В. Поппэ объяснил появление Мстиптн ошибкой
писца, который вместо «Свепел ьдъ, ть же отець мьсти сын» на-
писал «. . .отець Мьстишинъ».8 Оставляя решение этого вопроса
специальным исследованиям, отметим, что и при отсутствии реаль-
ного Мстиши Свепельдича сообщаемые источниками генеалогии
содержат важную информацию. Свеиельд — знаменитый воевода
Игоря, Ольги, Святослава и Яронолка— занимал видное поло-
жение в Древнерусском государство середины—второй половины
X в. В преданиях' о нем сообщалось, что Игорь передал ому дерев-
скуто и угличскую дань, отроки Свепельда «изоделнс,я суть ору-
жьем!» и порты», так что им позавидовала дружина Игоря. Опа
побудила князя пойти собирать дань с древлян, и это привело
к гибели Игоря.9 Свеиельд— единственный из знатных мужей,
упоминаемый по имени в русско-визаптийском договоре, заклю-
ченном Святославом в 972 г.10 В Повести временных лет под 975 г.
рассказывается о Люто Свепел ьдиче, который выехал па лов под
Киев. В лесу его встретил Олег Святославич «и заехавъ, убей,
бе бо левы дея Олегъ», т. е. Лют нарушил, вероятно, пренмуще-
ствешгое право княжеской охоты или заехал в княжеские запо-
ведный лес.11 Свеиельд разжег вражду Яронолка к младшему
Олегу, в результате последний пог i6.12 Ио мнению А. А. Шахма-
това, первоначальный рассказ о гибели Игоря содержа.! указан не
па нарушение князем п рав Свепел ьда на деревскую дань, в резуль-
тате чего произошло столкновение дружины Игоря с дружиной
Свепельда и древлянами, в этом столкновении князь был убит
Мстиславом Лютым, сыном Свепельда.13 Вполне вероятно, ч го
недостаточная ясность преданий о Свепельде п возможности раз
личной интерпретации текстов позволят предложить п другие
толкования. Однако в прямом смысле летописных сведении ука
зывается, что Свеиельд сохранял высокое положение в государстве
при разных князьях па протяжении длительного времени, его
сын также был знатным человеком.
Сохранение общественного положения при разных князьях
можно проследить и в ряде других известий, относящихся к X
7 См. полную сводку мнения: Поппэ А. 15. Родословная Метшин
Свепельдича, с. 64—81.
8 Там же, с. 86—91.
9 Новгородская первая летопись старшего н младшего изводов. М,— Л.,
1950 (далее — НИЛ), с. 109, 110.
10 ПВЛ, ч. 1, с. 52.
11 В известиях о княгине Ольге сообщается об «уставлеппп» ею мест
княжеской охоты: «И ловпща ся суть но всей земли, зпамяиья и места и
повосты. . . и но Днепру поревеепща и но Десне» (ПВЛ, ч. I, с. 43). Княже-
ские заповедные леса известны в Западной Европе в период равного фео-
дализма при Меровппгах п Каролингах (Серо в а йск и й Я. Д. О пу-
тях формирования феодальной собственности на леса и пастбища во франк-
ском государстве. — Средние века, сб. 32, 1969; сб. 33, 1971).
12 ПВЛ, ч. I, с. 53.
13 Ш а х м а т о в А. А. Разыскания. . ., с. 357—365.
224
началу XI в. Если верно традиционное отождествление Блуда и
Буды, то окажется, что Блуд был воеводой Яронолка, а после того
как предал его в борьбе с Владимиром Святославичем стал кор-
мильцем и воеводой: его сына Ярослава.11 Больше сведений об
отношениях с княжеской династией па протяжении более ста лет
потомков Добры и и, дяди по матери Владимира Святославича.
Добрыня был новгородским посадником при Владимире.14 15 16 Его сын
Константин был сделан посадником в Новгороде Ярославом Вла-
димировичем,1*’ причем Константин Добры и ич, согласно новгород-
ским преданиям, пе побоялся «рассечь» ладьи Ярослава, когда тот
собирался бежать за море после поражения в борьбе со Святопол-
ком и Болеславом в 1018 г.17 Его преемником па должности нов-
городского посадника стал «близок» Изя слава Ярославича
Остромир, который еще в 1057 г. был новгородским посадником,
как следует из приписки дьякона Григория к Остромирову еван-
гелию.18 Являлось .ли новгородское посадничество потомков Доб-
рыии династически преемственным, неизвестно. Против такого
мнения свидетельствуют указания источников о том, что между
Добрыпей и Константином, Константином и Остромиром в Новго-
роде были «посажены» Вышеслав н Ярослав Владимировичи,
Илья и Владимир Ярославичп. Константина «посадил» в Новго-
роде Ярослав, а Остромира — Изяслав.19 Поэтому нам представ-
ляется более верным мнение о тесной родственной и служилой
связи потомков Добрыпи с киевской княжеской династией, чем
объясняется ответственное поручение новгородского посадни-
чества. Но сами потомки Добрыпи продолжали находиться
в Киеве.20 Этим можно объяснить назначение воеводой русского
войска, отправленного в поход в 1043 г., Вышиты Остромирича,21
а также то, что деятельность Вышаты и Яна Вышатнча протекала
в южнорусских землях, хотя еще в 1057 г. Остром и р был посад-
ником Новгорода. По неизвестной причине Вышита бежал с Ро-
стиславом Владимировичем в Тмутаракань в 1064 г. (возможно,
тог добивался Новгородского княжения, которое, как указано
в приписке к Остромирову евангелию, принадлежало Изяславу, и
Вышита поддерживал Ростислава). Ян Вышатич в 1071 г. слу-
жил черниговскому князю Святославу Ярославину, собирая для
него дань. В 1089 г. при Всеволоде Ярославино оп был киевским
14 ПВЛ, ч. I, с. 54, 55, 97.
15 ППЛ, с. 121, 128.
16 НПЛ, с. 161, 164.
17 ПВЛ, ч. I, с. 97.
18 С р с з п е в с к и п И. И. Древние памятники русского письма и
языка. Изд. 2. СПб., 1882, стлб. 22—23.
19 Я и и и В. Л. Новгородские посадчики, с. 47—49.
20 В этой связи следует отметить мнение В. Л. Янина (Новгородские по-
садники, с. 51), согласно которому князья, их родственники и лица пекня-
жсского происхождения в равной степени были наместниками великого князя
в Новгороде, исполняющими одни и тс же функции.
21 ПВЛ, ч. I, с. 103—104.
J5 Вспомогательные исторические дисциплины, т. XI
225
тысяцким, а в 1093—1106 г. —мужем киевского князя Свято-
полка Изяславича. Его брат IIутята Вьпнатич также служил
в 1097—1113 гг. Святополку в Киеве и стал там, как и ого брат,
тысяцким. Его двор был разграблен киевлянами во время вос-
стания 1113 г.22 Таким образом, Добрыпя и его потомки почти
150 лет служили великим киевским князьям. Из их семьи назна-
чались посадники в Новгород, по они туда приезжали как южно-
русские бояре (показательно, что Порей, спутник Ростислава и
Вышаты, после гибели князя оказался в Чернигове у Всеволода
в 1078 г.23). Менялись князья, по потомки Добрыпи продол-
жали служить воеводами, тысяцкими, даиьщиками в Киеве или
Чернигове. Они владели дворами в Киеве.
Высокое положение при русских князьях сохраняли и сканди-
навские конунги-наемники. Эймупд командовал варяжской дру-
жиной у Ярослава, а когда оп отъехал к полоцкому князю Все-
славу, то получил в управление Полоцк. Рогпвальд, двоюродный
брат по матери Иигигерд, жены Ярослава, получил в держание
Ладогу. Когда Рогпвальд умер, его наследником стал сын
Эй лиф.24
В Киево-Печерском патерике подробно рассказано о варяге
Шимоне, который прибыл па Русь, снасаясь от про следований
своего дяди Якуна. Как предположил Ф. А. Браун, Шимон был
родом из Сёдермаилапда в Швеции.25 Он был «в чести» у Ярослава,
который «дасть его сыиови своему Всеволоду, да будет старей
у него».26 Как сообщается в патерике, в период триумвирата Яро-
славичей Шимон был близок к братьям. Сын его Георгий Шимопо-
вич служил Владимиру Всеволодовичу Мономаху, т. е. той же
княжеской ветви, и был послан позднее с Юрием Владимировичем
в Суздальскую землю, а когда Юрий Долгорукий стал киевским
кия.зем в 1155 г., он «тысяцькому жъ своему Геор! неви, яко отцу,
предасть землю Суждал векую».27 28 Согласно предположению
Б. А. Воронцова-Вельяминова, Шимон был отправлен в 1068 г.
в Ростов с юным Владимиром Мономахом и остался там тысяцким,
а Георгий Шимопович унаследовал эту должность. Интересно
наблюдение Воронцова-Вельяминова о том, что имя Шимон, чуж-
дое русской антропонимике, отразилось в названиях четырех сел
па территории Ростово-Суздальского княжества, что свидетель-
ствует о землевладении Шимона.2,4 Таким образом, Шимон и его
22 Там же, с. 117, 137, 144, 180, 181, 185, 196.
23 Там же, с. 132.
24 С в е р д л о в М. Б. Скандинавы на Руси в XI в. — В кп.: Сканди-
навский сборник, вып. XIX. Таллии, 1974, с. 64—65.
25 Б р а у н Ф. А. Фриаид и Шимон, сыновья варяжского кпязя
Африкана. — ИОРЯС, т. VII, кн. 1, 1902.
20 Патерик Киевского Печерского монастыря. СПб., 1911, с. 3.
27 Там же, с. 3—5.
28 Воронцов-Вельяминов Б. А. К истории ростово-суз-
дальских и московских тысяцких. — В кн.: История и генеалогия. М., 1977,
с. 127—132.
сын служили более 100 лет одной княжеской ветви, причем можно
установить, что в должности ростово-суздальских тысяцких они
стали землевладельцами.
К сожалению, семейных предании, подобных рассказам Яна
Вышатича и Георгия Шимоновича, в древнерусских письменных
памятниках больше пет. Поэтому методом установления генеало-
гических связей является использован ио в источниках степеней род-
ства, а также соотношение имен и отчеств. В последнем случае
генеалогия определяется лишь при единстве времени и места дей-
ствия лиц, чтобы уменьшить вероятность реконструкции ложных
генеалогий. Значительные трудноети при этом представляет рас-
пространенность некоторых христианских п языческих имен,
вследствие чего генеалогические связи установлены лишь при
указании степеней родства. В случае их отсутствия они опреде-
ляются соотношением редко используемых имен, по коррек-
тивом нрп этом является служба феодалов одной княжеской фа-
милии, в одном или территориально близких княжествах, в про-
должение одного или нескольких поколений.
Для XI— начала XII в. можно установить несколько генеало-
гий бояр и княжих людей.
В рассказе Повести временны х лет о киевском восстании 1068 г.
назван двор Чудина, который находился па месте прежнего кня-
жеского двора. Уже тогда Чудин занимал видное общественное
положение, как можно заключить из местоположения его двора,
хорошо известного читателям летописи, а также из упоминания
Чудина средн избранных лиц, которые вместо с Пзяславом, Свя-
тославом и Всеволодом отменили кровную месть. В 1072 г. в ве-
ликое княжение Изяслава Прославпча Чудин «держал» Вышгород,
т. е. был посадником этого киевского пригорода. Его брат Тукы
назван в рассказе о восстании 1068 г. среди приближенных мужей
Изяслава. Таким образом, оба брата служили одному князю.
Но после вторичного изгнания Изяслава в 1073 г. Тукы остался
в стольном городе и принял сторону Всеволода. Оп упомянут под
1078 г. в войске Всеволода средн погибших па Сожице в битве
против половцев, которых привели на Гусь Олег Святославич и
Борис.29 Чудин, вероятно, тоже остался в I073 г. в Киеве, признав
власть Святослава и Всеволода. Неизвестно, служил ли Чудин
Святославу или его сын Иван Чудипович отъехал к Олегу Свя-
тославичу, по в великое княжение Владимира Всеволодовича Иван
Чудипович входил в «дружину» последнего, т. е. назван вместе
с крупными деятелями, киевским, белгородским и переяславским
тысяцкими, хотя и оговаривалось, что Ивапко Чудипович «Олгов
муж» (ст. 53 Пространной Правды). Возможно, М. ][. Погодин был
прав, когда указывал Станислава Доброго Тудковпча или Туко-
29 ИВЛ, ч. I, с. 40, 114, 121, 132.
15*
227
вича, упомянутого в Ипатьевской летописи под 113G г., как мужа
великого киевского кпязя Ярополка Владимировича, сына Моно-
маха. Близость во времени и служба одной княжеской ветви могут
свидетельствовать в пользу этого предположения. Ио продолже-
ние М. П. Погодиным этой семьи в лице Станиславичей, которые
служили разным князьям, противникам Моиомаховичей (без
указания в летописях степени родства), не является доказанным.30
Таким образом, Чудин, Тукы и их сыновья па протяжении 80 лет
служили трем поколениям киевских князей. Братья Чудин и Тукы
или их отец были, вероятно, мужами еще Ярослава. Они владели
дворами в Киеве, а служба в Вышгороде или черниговскому князю
пе прерывала связи со стольным городом, что позволяет предпо-
лагать в них киевских мужей землевладельцев, хотя, возможно,
и вышедших, судя но имени Чудина, с Ярославом нз Новгорода.
В качестве мужа великого кпязя Всеволода Ярославича изве-
стен Ратибор. В 107*) он был «посажен» посадником в Тмутара-
кани. В 1095 г. Ратибор находился в Переяславле, где княжил Вла-
димир Мономах. У Ратибора была своя дружина, состоявшая нз
отроков. С пей Мономах советовался об уничтожении половец-
кого хана Итларя и его дружины. У Ратибора в 1[ереяславле был
большой, вероятно, двор с избой, где расположился Птларь с дру-
жиной. В 1100 г. Ратибор упоминается как доверенное лицо Вла-
димира Мономаха па съезде в Уветичах.31 32 Неудивительно поэтому,
что Владимир Мономах, став киевским князем в 1113 г., назначил
его киевским тысяцким и доверил участие в заседании «дружины»
в Берестове в связи с принятием «Устава о резах» (ст. 53 1 [ростран-
ной Правды). Сын Ратибора Ольбег в 1095 г. был с отцом в Пере-
яславле, другой сын Фома вместе с Вячеславом Владимировичем,
вероятно но приказу Мономаха, в 1116 г. ходил на Дунай (сог-
ласно предположению В. Л. Яшина, это могут быть два имени
одного лица).33
Сведения о связи Ратибора и его сыновей с одной княжеской
ветвью позволяют предположить возможность существования зе-
мельных владений в южнорусских княжествах их сюзеренов, не-
смотря па значительные передвижения в должности посадников и
тысяцких. Ратибор владел также дворами в городах, где он служил.
К XI в. относятся еще несколько знатных семей, которые про-
слеживаются и в XI I в. Под 1096 г. воеводой новгородского кпязя
Мстислава Владимировича назван Добрыпя Рагуилович. Во время
событий 1147 г. его сын Рагуил Добрынин был: уже киевским ты-
сяцким. Вероятно, Добрыпя Рагуилович в составе старшей дру-
30 Погодин М. П. Исследования. . ., с. 96.
31 ИВЛ, ч. I, с. 132, 135, 148—150, 181, 183.
32 Я н и и В. Л. Актовые печати Древней Руси X—XV вв., т. I. М.,
1970, с. 63 (см. там же о биографии Ратибора и его печатях); отметим, что
Янин предполагает еще два киевских периода деятельности Ратибора:
до 1079 г. и после тмутаракаиского посадничества (1079—1081) до смерти
Всеволода в 1093 г.
228
жилы Мстислава пришел в Киев из Новгорода 33 и в его великое
кпяжепие вместе с сыном занял видное положение. Рагуил Добры-
нин продолжал служить детям Мстислава — киевским князьям
Изяславу и Владимиру. Однако мужи, подобные Рагуилу, совме-
щали личную службу с интересами Киевского княжества. Когда
в 1169 г. киевским князем стал Мстислав Изяславич, Владимир
признал старейшинство своего племянника, по вскоре нарушил
крестоцеловаппо. Одпако его «дружина», Рагуил Добрыппч, Ми-
хаил и Завид отказались следовать за сюзереном: «О собе ecu,
княже, замыслил; а пе едем по тебе, мы того пе ведали». И тогда
Владимир возвел в боярский сап своих слуг — детских.34 В связи
с последним известием можно отметить, что новгородские бояре
на службе князьям в Киеве сохраняли свое высокое положение.
Завид, судя по типично новгородскому имени, происходил из Нов-
города. В 1122 г. Мстислав Владимирович женился па дочери
новгородского посадника Дмитра Завидовича, который умер
в 1118 г. В 1128 г. в великое княжение Мстислава посадником
в Новгороде был посажен Завид Дмитриевич, свояк кпязя, ко-
торый умер в том же году.35 Вероятно, Завид, упоминаемый в 1169 г.,
был внучатым племянником жены Мстислава Великого. Он был
в ото время уже потомственны At киевским боярином.
В связи с наличием традиционных имен в княжеских и бояр-
ских семьях (имя внука по деду) можно предположить существо-
вание знатной семьи потомков Ивана Творимирнча, воеводы Яро-
слава Мудрого, упомянутого под 1043 г., служившей киевским
князьям па протяженно 130 лет. Под 1171 г. назван член «дру-
жины» Мстислава Изяславнча Ивапко Творимирнч.36 Таким об-
разом, Творимиричи служили в Киеве одной княжеской ветви —
Ярославу, Изяславу, Всеволоду, Владимиру Мономаху, Мсти-
славу Великому, Изяславу, Мстиславу. Уезжали ли Творимиричи
из Киева со своими сюзеренами при перемене власти, сохраняя
свои владения, или оставались в Киеве, присягая новым господам,
установить не удастся.
О том, что князья па киевском столе менялись, а крупные бояре
оставались в городе и служили повыл» сюзеренам, свидетельствуют
данные о жизни Ивана Воитишича па протяжении 30 лет. В 1116 г.
он был послан Владимиром Мономахом па Дунай, где сажал но его
поручению посадников. В 1128 г. он вместе с князьями возглавлял
поход, предпринятый Мстиславом Владимировичем па половецких
князей. Когда Моиомаховичейв Киеве сменили Ольговичи, Иван
Воитишич стал им служить (упоминается под 1140 и 1146 гг.), при-
чем при смене Ольговичсй ничего в его высоком положении пе из-
менилось. Как сказал Игорь Ольговпч Улебу и Ивану Воитишичу:
33 Имя Рагуил продолжает встречаться в новгородской антропонимии
(1111 Л, с. 23, 45, 207, 239).
34 ПСРЛ, т. II, стлб. 228, 349, 536.
35 ШТГГ с 91__99
36 ПСРЛ, т. II, стлб. 142, 544.
229
«Како еста быта у брата моего (т. с. у Всеволода Ольговича, —
М. С.), тако же будете и у мене». Однако именно эти бояре стали
руководителями заговора в пользу возвращения Мопомаховичсй,
а когда войско Изяслава Мстиславича и Мстислава Изяславича
подошло к Киеву, они бежали к ним, «поверга стягы» своих пол-
ков.37
Возможно, в третьем поколении к Ивану Жирославнчу (убит
в 1078 г.), мужу киевского князя Всеволода Ярославина, относится
посол Святослава Ольговича Жирослав Иванкович (упомянут
под 1159 г.).38 При этом потомки Ивана Жирославнча разделили
беспокойную судьбу черниговских князей Олега Святославича
и его сына.
.. Ко второй половине XI в. принадлежат сведения, видимо, об
отце и сыне Гордяте и Ставке Гордятиче. Первый указан как вла-
делец двора, который находился па территории древнего, но пред-
ставлениям людей XI в., Киева. Второй назвал как спутник (или
наставник) Владимира Мопомаха, когда тот, вероятно в 1068 г.,
отправился княжить в Смоленск.39 40 Оставался ли Гордятнн двор
во владении Ставко и его родственников, вернулся ли Ставки
в Киев с Владимиром Мономахом, неизвестно.
О независимости бояр по отношению к княжеской власти н
сохранении ими высокого общественного положения свидетель
ствуют генеалогии бояр во Владимире Суздальском н Галпцко
Волынском княжествах XII—XL 11 вв. Данные о боярах этих кня-
жеств стали возможны в тот период в связи с появлением местного
летописания.
Под 1172 и 1174 гг. указан в качестве воеводы Андрея Юрьевича
Во гол юбс кого Ворис Жидиславпч, который «наряд весь держа ше»
н участвовал в руководстве военными предприятиями наряду
с князьями. После убийства Андрея Ворис ‘Жпдиславпч поддер-
живал Ростиславнчсй против Юрьевичей в 1175 г., а в 1 177 г. —
рязанского князя Глеба против Всеволода Юрьевича Большое
Гнездо, пока пе был взят в плен владимирским князем. Таким
образом, Борис Жидиславич принадлежал, вероятно, к той части
ростово-суздальского боярства, которая стремилась избрать па
владимирский стол угодных ей князей. После слабил ниацин
великокняжеской власти Михаил Борисович, видимо сын Бориса
Жидиславича, служил Всеволоду Юрьевичу и был его «мужем»10
(упоминается под 1204 и 1207 гг.). Наконец, при великом князе
37 Там же, стлб. 284, 292, 307, 325, 326.
38 Там же, стлб. 191, 497. — М. II. Погодин (Исследования. . ., с. 92—
95) предполагал существование семейства потомков Ивана Жирославнча
на протяжении более 200 лет, однако при этом были отождествлены имена
Жирослав и Жидислав, эти лица и их потомки находились в разных княже-
ствах, поэтому устанавливаемая таким образом генеалогия основывалась
на бездоказательно устанавливаемых связях.
39 ПВЛ, ч. I, с. 40, 158; ч. II. М.—Л., 1950, с. 440.
40 Родственную связь Бориса Жидиславича и Михаила Борисовича
предполагал С. М. Соловьев (История России. . ., с. G29).
2:ю
Александре Ярославино в 1252 г. во Владимире «тысящю предер-
жащю Роману Михайловичи» п весь ряд».41 Таким образом, Борис
Жидиславич и его потомки 80 лет служили династии Юрьевичей,
занимая высшие должности в княжестве, но в период ее слабости
активно выступали против нее.
В Галпцко-Волыиском княжество среди бояр были активные
противники сильной княжеской власти, как Судислав Великий
(упоминается под 1209—12.34 гг.), бояре, которые отъезжали
от князей в период ослабления их власти, подобно Константину
(Коспятипу) Серославнчу (упоминается под 1157—1173 гг.),42
и преданные сюзеренам во все периоды подъема и упадка, как
Демьян, галицкий боярин и тысяцкий (упоминается иод 1208—
1231 гг.).43
Преданно служил трем поколениям князей — Ростиславу
Мстиславичу, Мстиславу Ростиславичу, Владимиру Мстиславичу,
несмотря на их частые смены княжений (особенно Мстислава
Ростиславича), боярин и воевода Борис Захарьич (упоминается
иод 1168—1180 гг.), которому Мстислав Ростиславня «приказал»
перед смертью малолетнего сына Владимира.44
Особые трудности представляет собой реконструкция генеа-
логий боярских фамилий в Новгороде из-за частой повторяемости
христианских и языческих имен.45 Поэтому во избежание созда-
ния ложных генеалогий следует, вероятно, выделить те семьи,
из которых избирались посадники. .г)тот подход уменьшит число
приводимых боярских новгородских генеалогий, но зато они
будут более достовериы вследствие указаний в новгородском
летописании степеней родства. ()бстоятелыюе изучение новго-
родских посадников в трудах И. И. Григоровича, Д. И. Прозо-
ровского и В. Л. Янина позволяет использовать для наших целей
уже полученные результаты.
Для конца XI—ХПТ в. известны несколько боярских фамилий,
из которых избирались посадники ((указываются начальная дата
правления первого из посадников и конечная дата правления
или смерти последнего, перерывы в избрании членов этих семей
пли в иравлеппи одного посадника пе указываются, см. об этом
в указанных работах И. И. Григоровича, Д. И. Прозоровского
и В. Л. Япниа):
41 ПСРЛ, т. И, стлб. 728, 731—732 и сл.
42 Там же, стлб. 488, 509 , 548, 564.
43 Там же, стлб. 725, 730, 738 и сл.
44 Там же, стлб. 531, 609, 621-—623. — Многочисленные материалы
о галицко-волынских боярах собраны В. Т. Пашуто (Очерки по истории Га-
лицко-Волынской Руси. М., 1950).
45 Па трудности реконструкции генеалогии боярских фамилий может
указать следующий пример семьи с редкими именами (указываются годы
упоминаний в 11II.J1): Тимофей Апдреяповцч (1315), Адриан (Аидреяп) Елсн-
ферпевич (1286, 1293), Елевферий Сбыславич (1256, 1267, 1269), по Сбыславов
в начале XIII в. известно несколько, так что при отсутствии указания сте-
пени родства дальнейшая реконструкция генеалогии невозможна.
1. Гюрята, Мирослав Гюрятипнч, Якуп Мирославич, Дмитрий
(Дмитр) Якупович (1088—1215); 4 поколения, 127 лет.
2. Павел, ладожский посадник (?), Иван (Ивапко) Павлович,
Судило Иваикович (1116—1156); Tpir поколения, 40 лет.
3. Захария, Иван (Ивапко) Захарышич, Юрий (Гюр*ги) Иваи-
кович (1161—1261); три поколения, 55 лет.
4. Жирослав, его внук Семен Борисович (1169—1230); три
поколения, 61 год.
5. Михаил (Михалко) Степанович, Тверднслав Михалкович,
Степан Твердиславнч, Михаил (Михалко) ( гепаповнч (1176—
1256); 4 поколения, 80 лет.
6. Мирошка Нездипич, Дмитрий (Дмитр) Мирошкинич, Иван
(Ивапко) Дмитрович (1189—1229); 3 поколения, 40 лет.
7. Апапья Феофилактовпч (?), Павша Ананьин, Михаил Пав-
игииич, Захарий Михайлович, Андреяп Захарьипич, Кирилл
Апдрсяиович (1243—1409); 6 поколений, 166 лет.
Наблюдения над семействами новгородских посадников пока-
зывают, что знатные фамилии на протяжении трех и более поко-
лений могли удерживать руководящее положение в княжестве,
при этом семейства Дмитра Завидовича и Якупа Мирославина
в первой половине ХП в. породнились с князьями. Следует иметь
в виду, что новгородские боярские фамилии существовали зна-
чительно дольше, в перечне указаны .липи. годы посадничества
некоторых их представителей, когда эти семьи оказывали большое
влияние па управление княжеством. Поэтому годы посадпичеств
по должны отождествляться с годами существования боярских
династий.46 Раскопки Новгорода позволяют установить характер
боярских дворов как больших жилищно-хозяйственных комплек-
сов.47 Вместе с земельными владениями 48 они указывают па мате-
риальную основу сои111а.1гг.1|о-экопомнч( ского господства бояр
и преемственности их высокого общественного положения (служба
кпязго не имела в Новгороде такого значения, как в южнорусских
княжествах).
Устапавлпваемыс генеалогии бояр и княжих мужей в разных
княжествах Древней Руси позволяют сделать ряд важных наблю-
дений о социальной динамике в высшем слое класса феодалов.
Выше уже указан случай возведения членов младшей дружины —
детских — в боярский сап (возможно, были и другие подобные
факты; ср. предание об отроке, победившем печенежского богатыря,
за что Владимир Святославич «великимь мужемь створи того
и отца его»).49 Па то, что пе только младшая, по и старшая дру-
40 Примером этому могут служить знаменитые Мишипичи-Опцифоро-
вичи XIII—XV вв., генеалогия которых изучена В. Л. Япииым (Очерки
комплексного источниковедения. М., 1977, с. 150—181).
47 3 а с у р ц с в П. И. Новгород, открытый археологами. М., 1967.
48 II о д в и г и п а Н. Л. Очерки социально-экономической и полити-
ческой истории Новгорода Великого в XII—XIII вв. М., 1976, с. 42—44.
49 ПВЛ, ч. I, с. 85.
232
жила в XI—XIII вв. были открытыми социальными группами,
в которые входили представители разных пародов Восточной
Европы, указывают имена княжеских отроков и слуг (Георгий
Угрин, Бяндюк, Кунуй, Улан, Лпбал Ясин), а также бояр и кня-
жих мужей (Чудин, Тукы, Кульмей, Торчин, ГПварп, Василий
Иоловчин, Олбырь 1Перошевич и другие), причем некоторые
из пих жили па Руси во втором поколении (Ивапко Захарьич
Козарпп, Матвей Шибутович, Юрий Толигпиевич). В одном случае
известен отец Оследток, посадник в Пронске, и его сын Петр
Оследтокович, воевода во Владимире.50 Основой высокого положе-
ния этих людей была служба князю, по включение иноязычной
знати в состав русских феодалов имело и социально-экономические
причины: вовлечение в аппарат государственного управления
и получение части доходов от взимаемых даней.* 61
О том, что слой высшего служилого боярства был открытым
еще в середине ХИГ в., свидетельствует рассказ Ипатьевской
летописи иод 1240 г. о боярском засплин в Галицко-Волынском
княжестве. По словам летописца, при князе Данииле Романовиче
там «вокияжился» Доброслав Судьич, «попов внук», н «грабяще
всю землю». Доброслав Судьич отдал, вероятно, в кормление
разработки коломыйских солей (князь использовал доходы от
них «па роздавание оружьникомъ») Лазарю Домажиречу и Ивору
Молпбожичу «от племени смердья», т. с. потомкам смердов.62
Таким образом, деды указанных бояр еще в конце XII в. были
смердами и попом, а внуки в 1240 г. стали соперниками Даниила
Романовича в управлении княжеством. Однако установленные
выше генеалогии продолжают знатные но положению фамилии,
причем пет данных о том, что они выходили из низших слоев
феодалов, отроков, детских и др. или переходили в пих. Эти
фамилии от нескольких десятилетий до полутора столетий зани-
мали высшее положение в княжествах па службе одной княжеской
ветви, разным княжеским семьям или безотносительно к княжеской
службе. Естественно предположить, что фамилии бояр и княжих
мужей продолжались значительно дольше, до и после подъема
на вышние государственные должности. Отсюда можно заключить
(установить указанные генеалогии позволило лишь особо высокое
положенно нескольких поколений их представителей) длитель-
ность существования фамилий бояр и княжих мужей. Основой
высокого общественного положения боярства была по милость
князей, а социально-экономическая, система, владение землей,
дворами, феодально-зависимыми людьми, поэтому князья мепя-
Г)0 Кого д и п М. П. Исследования. . ., с. 124—125.
61 П а ш у т о В. Т. Черты политического строя Древней Руси. —
В кп.: II о в о с с л ьцев А. П. и др. Древнерусское государство и его
международное значение. М., 1965, с. 93.
Б2 ПСРЛ, т. II, стлб. 789—790. — На чтение «Доброслав Судьич», а не
«Доброслав и Судьич», как в летописи, указал С. М. Соловьев (История Рос-
сии с древнейших времен, кп. II. М., 1960, с. 335).
233
лись, а боярство, в том число наиболее знатные, приближенные
к князьям мужи, оставалось в прежнем общественном положат
пни па протяжении длительного времени. Экономическая и соцп
альная стабильность боярства была причиной его относитель-
ной самостоятельности по отношению, к князьям и княжеской
службе.
Генеалогии знатных фамилий бояр и княжих мужей свиде-
тельствуют о том, что длительная служба князю или нескольким
поколениям князей могла проходить в разных условиях: 1) в одном
княжестве и одному княжескому дому пли представителям
различных и даже враждебных княжеских семей; 2) одной кня-
жеской ветви, переезжая с ней в различные княжества, воз
вращаясь в прежние владения, где могли оставаться родствен-
ники, или навсегда уезжая из них; 3) с отъездом в чужие кня-
жения.
Система феодальной земельной собственности, налогов, мно-
гообразие форм экономической и личной зависимости материально
обеспечивали существование всех видов службы феодалов князьям.
В IX—X вв. па Руси сложилась развитая система налого-
обложения свободного сельского и городского населения, которая
состояла из «уроков» — погодной фиксированной денежной дани
от городов, оброков, о конкретной форме которых для этого вре
меня нет сведений, «дани» — сбора мехами деньгами от дома-
жилища и серебром или мехамп-депьгамп от плуга, «дара» —
натурального налога, который взимался, вероятно, во время
полюдья.63 Наряду с этими налогами в XI—XII вв. начали взи-
маться новые: «нечестье»,51 * * 54 корм,55 «гостиная дань» — пошлина
с купцов, «торговое» — пошлина за право торговли, «мыт» —
пошлина за право провоза товара, «корчмиты» — пошлины с корч-
мы, постоялого п питейного двора, «перевоз» — пошлина за
перевоз товаров н людей через водную и ре г рад у.56
Источником княжеского дохода и формой эксплуатации было
взимание доходов от суда — вир и продаж. Как заявили «мужи
смысленыо» Святополку Изяславичу (в Повести временных лет
под 1093 г.): «Паша земля оскудела есть от рати и от продажа».57
В этих словах выражался упрек неправым княжеским судам,
стремившимся больше взыскивать штрафов. Возможно, в упот-
ребленном слове «продажа» сказалась тенденция к замене назва-
ния налога — «дани» — словом «продажа» как осуждение по-
боров с населения (И. И. Срезневский интернротировал употреб-
63 См. подробнее: С в е р д л о в М. В. Из истории системы налого-
обложения в Древней Руси. — В кн.: Восточная Европа в древности и средне-
вековье. М., 1978, с. 144—150.
54 Памятники русского права (далее — ИРП), вып. II. М., 1953, с. 44.
55 ИВЛ, ч. I, с. 117; ИРП, вып. II, с. 29; ст. 42 Краткой редакции Русской
Правды; ст. 74, 96 Пространной редакции Русской Правды.
56 ПРП, вып. II, с. 40.
67 ПВЛ, ч. I, с. 143.
234
ленив «продажи» в приведенном высказывании как обозначение
«налога», «побора»58). Об этом свидетельствует и глагол «по-
продать» — «обложить налогом»: киевский князь Ярослав в 1175 г.
«попрода весь Кыев, и игумены, и ионы, и черпьць».59 В том же
году в Ростовской земле посаженные на посадничество «русские»
детские «многу тяготу. . . створиша продажами и вирами»,00 а почти
столетием раньше (под 1093 г.) сообщалось, что тиуны Всеволода
Ярославина начали «грабите люди и продаяти».01
Система налогов, вир и продаж обеспечивала накопление
огромных богатств в княжеской казне, о чем свидетельствуют
как иностранные, так и русские источники.02 Одпако накопление
этих богатств пе было самоцелью. Значительная их часть тратилась
па княжескую дружину. Уже в предании о Владимире Свято-
славиче в афористичной форме была сформулирована мысль о необ-
ходимости для князя тратить па дружину золото и серебро: «Среб-
ромь и златом не имам налестн дружипы, а дружиною налезу
сребро и злато, яко же дедт» мои и отець мои доискася дружиною
злата н сребра».03 Щедрость кпязя к дружине, раздача ей золота
и серебра была обязательнои, если тот хотел добиться успеха
и иредапиости дружины. Эта тема стала даже литературным
штампом в посмертном восхвалении князей: «. . . любяше дружину
по велику, именья не щадяше, пи питья, ни еденья брапяше»
(под 103G г. о Мстиславе Владимировиче); «нмояше дружину л
именья не щадя ню, не сбираше злата и сребра, ио давайте дру-
жное» (под 1172 г. о Святославе Ростпславнче); «злата и сребра
пе сбирать, по дасть дружине» (под 1197 г. о Давыде Ростиславиче).04
11а раздачу гридям у Ярослава в Новгороде уходила тысяча
гривен.05 Летописец позднее с печалью вспоминал о временах,
когда «князи не збираху мпога имения, пи творимыхъ виръ, пи
продаж въекладаху люди. . . А дружина его кормяхуся, воююще
....г страны и быощеся. . .», а жены дружинников ходили в се-
ребряных гривнах, а пе в золотых.00
Эксплуатация свободных непосредственных производителей
в пределах всего княжества путем налогов, вир и продаж была
экономической основой существования иерархической системы
государственного управления, возглавляемой князем, в которой
68 С р е з в е в с к и й И. И. Материалы для словаря древнерусского
языка по письменным памятникам, т. И. СПб., 1895, стлб. 1521.
69 ПСРЛ, т. II, стлб. 579.
60 Там же, стлб. 598.
01 ПВЛ, ч. I, с. 142; ПСРЛ, т. II, стлб. 208.
62 Thietmari chronicon, VIII, 32; ПВЛ, ч. I, с. 122, 131; ПСРЛ, т. 11,
стлб. 243, 249, 338, 339, 450, 504, 592, 914; Свердлов М. Б. О посоль-
ской «речи» в рассказе 1 Товести временных лет под 1075 г. — ТОДРЛ, т. XXIII,
1968.
63 ПВЛ, ч. I, с. 86, см. также с. 131.
94 ПВЛ, ч. I, с. 101; ПСРЛ, т. II, стлб. 55, 703.
6Б ПВЛ, ч. I, с. 88—89.
96 ЦП Л, с. 104.
$3$
аппарат княжеского двора был персонально тесно связан с дру-
жиной, а дружина и княжеские слуги — с аппаратом государст-
венного управления, поэтому при смене князей или княжеских
семей в управлении происходили лишь персональные изменения.
Например, «... и иерея [Олег Святославич] всю землю Муромску
и Ростовьску, и посажа посадимкы по городам, и дани поча б рати».67
Князья также ревностно следили за сбором дани, особенно в спор-
ных землях,68 обеспечивая поступление налогов.
Таким образом, при переезде князей, их бояр, мужей и млад-
шей дружины из одного княжества в другое или при отъезде членов
старшей и младшей дружин их место в системе общественного
производства и государственного управления пе менялось. По
п при переездах с князем бояре и мужи строили свои дворы,
которые были центрами феодальной эксплуатации зависимого
населения.
Знатные фамилии бояр и княжих мужей были связаны не
только с княжеской службой. Большая их часть принадлежала
к местному боярству или была тесно связана с ним. Б. Д. Греков
указывал известия о местных боярах в Киеве, Новгороде и Курске
в начале XI—первой половине XII в.69 В начале XI в. упоми
паются «болярьце» вышгородские.70 В связи с развитием лето
писания в других княжеских центрах во второй половине ХН в.
упоминаются бояре и их села в Ростове и Суздале,71 бояре —
в Смоленске,72 73 74 под 1208 г. указано 500 убитых Игоревичами
галицких бояр, под 1240 г. — черниговские бояре. 3Для местного
боярства характерно владение дворами и селами, в этом отношении
социально-экономическое положение знатных бояр и мужей было
аналогично положению боярства в целом. Поэтому в обращении
Изяслава Мстнславпча к дружине служилые и местные бояре,
члены младшей дружины называются вместе как владельцы сел:
«Вы есте по мне из Рускы земли вышли свопхъ селъ и свопхъ
жизпии лишнвея. . .».71
Как можно заключить из указанных генеалогий, те знатные
фамилии, которые долго служили одной княжеской семье в пре-
делах одного княжества или переходили па службу к новым
сюзеренам тех же земель, сохраняли своп владения, села и дворы
(возможно, в случае отъезда владение сохранялось за оставшимися
67 См. также об изгнании посадников из городов в мсждукняжсскон
борьбе за власть (ПВЛ, ч. I, с. 1G8—169, 180 и др.).
68 НПЛ, с. 28, 33; ПСРЛ, т. II, стлб. 228 и др.
69 Греко в Б. Д. Киевская Русь. М., 1953, с. 127—128.
70 ПВЛ, ч. I, с. 90.
71 ПСРЛ, т. I, стлб. 378, 380, 382 и сл.
72 ПСРЛ, т. II, стлб. 702.
73 Там же, стлб. 723—724, 789.
74 Там же, стлб. 409. — См. подробнее: Р а п о в О. М. К^вопросу
о боярском землевладении на Руси в XII—XIII вв. — В дц.: Польша ц
Русь. М., 1974,
членами семьи). 13 политических конфликтах они вместе с местным
боярством пытались оказать влияние па князей или па вокпя-
жепие определенных княжеских семей. Так что социально-эко-
номическое и политическое положение знати и местного боярства
было по своей сущности одинаковым, хотя объем общественных
нрав различен. Эти различия пашни выражение в различных
штрафах за нарушение чести жен и дочерей «великих» и «мептпих»
бояр в церковном уставе Ярослава Мудрого, составленном, по
мнению Я. TI. Щапова, в 1051—1053 гг.,75 где под «великими»
боярами понимались, вероятно, знатные, приближенные к князьям,
а под «мсшпими» — местные бояре.76
Итак, источники позволяют установить ряд генеалогий знат-
ных фамилий бояр и княжих мужей в Древней Руси. Опп отно-
сятся в основном к княжеским приближенным или, как в Новго-
роде, к знатным боярским семьям, участвовавшим в управлении
княжеством в качестве посадников. Для XT в. генеалогии знатных
семей в несколько поколений устаиа вливаются только в Киеве. Л дру-
гих центра \— пе более двух. Но в XII — XIII вв. генеалогия бояр
п княжих мужей в несколько поколений прослеживается и в дру-
гих центрах княжений. Объясняется это явление, по нашему
мнению, пе отсутствием местных боярских фамилий, в том числе
и знатных, а отсутствием в этих центрах развитой летописной
традиции, сообщающей сведения пе только о князьях, по доста-
точно широко и о боярах. Все же в разных частях Руси генеало-
гические связи знатных фамилий прослеживаются па протяжении
3—(» поколений (от 30—40 лет до полутора столетий). Они позво-
ляют установить формы княжеской службы знатных сомой и в то же
время их тесные связи с местным боярством. При этом п служба
в одном княжестве, и смены княжений вместо с сюзереном или
при отъезде пе меняли социально-экономического статуса знати,
как и других слоев феодалов, материальной основой которого
была феодальная эксплуатация непосредственных производителей
как в системе всего феодального государства, так и в домсниальпых
владениях, селах и дворах.
™ Щ а по в Я. II. Княжеские уставы и церковь в Древней Руси
XI—XIV вв. М., 1972, с. 293—295.
76 См. также: Греков Б. Д. Киевская Русь, с. 127—128,
С. М. К А Ш ТА ЛОВ
К ИЗУЧЕНИЮ ФОРМУЛЯРА
ВЕЛИКОКНЯЖЕСКИХ ДУХОВНЫХ ГРАМОТ
КОНЦА XIV—НАЧАЛА XVI в.
Происхождение великокняжеских духовных грамот подверг-
лось обстоятельному анализу в исследованиях Л. 13. Черепнина 1
и А. А. Зимина.2 Однако подробного дипломатического разбора
этих источников в литературе пока не существует. Задача настоя-
щей работы — показать возможности дальнейшего изучения вели-
кокняжеских духовных как исторического источника методами
дипломатической критики. Общая характеристика формулярных
особенностей ранних духовных (до 1375 г.) ужо была дана нами.3
Здесь мы уделим главное внимание духов; ым грамотам конца
XIV—начала XVI в., периода объединения Руси, при этом более
ранние грамоты будут привлекаться для сравнения.
К изучаемому времени относятся вторая духовная Дмитрия
Донского (1389 г.);4 три духовных Василия Г разного времени:
1) 1406—1407 гг.;5 2) 1417*г.6 (или 1417—1420 гг.);7 3) 1423 г.8
(или 1419—1423 гг.);9 две грамоты Василия II (1461—1462 гг.) —
основная 10 н дополнительная или «прпппспая»;11 духовная Ивана
III (1503—1504 гг.).12 Грамоты Дмитрия Донского, Василия Г
н Василия II дошли в подлинниках, причем духовная Дмитрия
Донского — па пергамене. Духовная Ивана III сохранилась
в списке начала XVI в.
Символическая ипвокация в виде креста имеется па духовных
Дмитрия Донского,13 14 великой княгини Софьи 11 и Василия II.15
1 Чорспппи Л. В. Русские феодальные архивы XIV—XV вв.,
ч. I. М.—Л., 1948.
2 Зимин А. А. О хронологии духовных и договорных грамот вели-
ких и удельных князей XIV—XV вв. — Проблемы источниковедения, VI,
1958.
8 К ашт а и ов С. М. Русские княжеские акты X—XIV вв.
(до 1380 г.). — Археограф, ежегодник за 1974 год. М., 1975, с. 114—115.
4 Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV—
XVI вв. М.—Л., 1950 (далее — ДДГ), № 12.
6 Там же, № 20. — Уточнение датировки см.: 3 к м пи А. А. О хроно-
логии. . ., с. 291—292.
6 ДДГ, № 21.
7 Зимин А. А. О хронологии. . ., с. 292- 293, 323.
8 ДДГ, № 22.
11 Зимин А. А. О хронологии. . ., с. 293—294, 323.
10 ДДГ, № 61а.
11 Там же, № 616.
12 Там же, №89. — Уточнение датировки см.: 3 и м и и А. А. О хроно-
логии. . ., с. 319—320; Каштанов С. М. Социально-политическая
история России конца XV—первой половины XVI в. М., 1967, с. 198—202.
13 См.: Собрание государственных грамот и договоров (далее — СГГД),
ч. I. М., 1813, № 34, с. 58.
14 Там же, № 83, с. 191.
16 Там ще, № 86—87, с. 202, 207,
Отсутствие символической инвокации в завещании Ивана III
неноказательио, так как оно дошло в списке.16 Интереснее, что
символической инвокации нет в трех духовных Василия I.17
Наиболее ранняя из них составлялась либо после смерти митро-
полита Киприана, либо в период его болезни,18 19 когда влияние
митрополичьей канцелярии могло быть ослаблено. В этом доку-
менте допущен такой странный «ляпсус», как пропуск слова «духа»
в словесной инвокации. Несмотря па участие митрополита Фотия
в оформлении второй и третьей духовных Василия Дмитриевича,
его первая духовная, видимо, служила образцом, от которого
в вопросе о символической иивокацин не отступили.
В завещаниях Дмитрия Донского и Василия 1 Дмитриевича
редакция словесной инвокации остается той же, что и в более
ранних духовных грамотах: «Во имя отца и сына и святаго духа».10
Но уже в грамоте Софьи Витовтовпы, вдовы Василия 1 и матери
Василия II Васильевича (1451 20 или 1449—1454 гг.21), после слов
«во имя» появляется дополнительный элемент — «святыя и живо-
лачалныя Троицы», вследствие чего вся ппвокация усложняется:
«Во имя святыя и живоиачалныя Троицы, отца и сына и святаго
духа».22 Эта вторая редакция инвокации переходит в духовные
Василия II и Ивана HI. Включение в духовную Софьи оборота
о Троице связано, по-видимому, с влиянием митрополичьей кан-
целярии (грамоту писал митрополичий дьяк).
Начиная со второй духовной Василия Дмитриевича после
инвокации помещается указан ио на благословение митрополита:
«но благословленью отца нашего Фотия, митрополита Киевскаго
и всия Руси».23 До этого подобный оборот в духовные грамоты
князей не вставлялся,24 зато находим аналогичный уже в дого-
ворных грамотах Дмитрия Донского.25
В договорных грамотах ссылка па благословение митрополита
носит характер юридической преамбулы, освящающей акт и при-
10 Там же, № 144, с. 389.
17 Там же, № 39, 41, 42, с. 72, 80, 83.
18 3 и м п п А. А. О хронологии . ., с. 291—292.
19 Цпт. но: ДДГ, № 12, с. 33; ср. № 21, 22; в первой духовной Василия
Дмитриевича опущено слово «духа» (там же, № 20).
20 Там же, № 57.
k’ij 21 3 и м л и А. А. О хронологии. . ., с. 313, 324.
22 СГГД, ч. 1, № 83, с. 191. — В ДДГ (№ 57, с. 175) текст «Во имя святыя
и живопачалиыя Троицк, от» заключен в квадратные скобки как песохранив-
1НИЙСЯ, по восстанавливаемый. В СГГД он приводится как сохранившийся,
без каких-либо комментариев пли шрифтовых выделений.
23 ДДГ, № 21, с. 57; № 22, с. 60.
24 Следовательно, отсутствие его в первой духовной Василия Дмитрие-
вича не может служить доказательством того, что она была составлена только
после смерти митрополита Киприана (Ч open и и и Л. В. Русские фео-
дальные архивы. . ., ч. I, с. 86). Возражение против решающей для дати-
ровки документа роли отсутствия «благословения» митрополита выдвинул
еще А. А. Зимин (О хронологии. . ., с. 291—292), по оп аргументировал это
лишь предположением о времени болезни Киприапа.
25 ДДГ, № 5, 9—И; Каштанов С. М. Русские княжеские акты. .
с. 114.
239
дающей ему бесспорность. Поскольку в докопчапиях словесной
инвокации нет вообще, связь преамбулы со словесной пнвокацней
по текстам грамот этой группы по прослеживается. Во второй
и третьей духовных Василия Дмитриевича обособленность пре-
амбулы от инвокации находит выражение в отсутствии между
ними союза «и». Впервые он появляется в этом место формуляра
в духовной Софьи Витовтовпы, что, возможно, связано с употреб-
лением в ней расширенной редакции инвокации, в которой фигу-
рирует Троица: «Во имя святыя и живопачалныя Троицы, отца
и сына и святаго духа, п по благословению отца нашего Ионы,
митрополита Киевьскаго и всея Руси».
Соединение инвокации с преамбулой усиливало публичнопра-
вовое значение духовной как акта, составленного с согласия и по
благословению главы церкви, Соединение же преамбулы с пиво-
кацией приравнивало благословение митрополита к призыванию
священного имени. Оба аспекта показывают возросшую роль
церкви или по крайней мере церковной идеологии в оформления
великокняжеских духовных грамот.
Конструкция ипвокация—преамбула типа содержащейся в ду-
ховной Софьи Витовтовпы была применена затем в завещаниях
Василия II и Ивана III.
Титул митрополита в преамбуле духовных грамот великих
князей менялся. Если во второй и третьей духовных Василия
Дмитриевича, а также в завещании Софьи Витовтовпы митропо-
лит называется Киевским и всея Руси, то в духовных Василия II
и Ивана III слова «Киевскаго и» опущены. Это был возврат к пер-
воначальному краткому митрополичьему титулу «всея Руси»,
характерному еще для преамбулы докончаппй Дмитрия Донского.
В интнтуляцни великокняжеских завещаний, которая поме-
щается после инвокации пли (начиная со втором духовной Василия
Дмитриевича) после инвокации — преамбулы, сохраняется прежняя
структура. Всюду иптитуляция открывается оборотом «се яз»,
далее идет определение «грешный». В духовных Василия II и
Ивана III идея грешности завещателя усиливается заменой слова
«грешный» на «многогрешный», что также является показателем
роста влияния церковной концепции. Следующее за этим выраже-
ние «худым раб божий» остается без изменений. Оно ненос род-
ственно предшествует имени князя. Всюду, кроме духовной Семена
Гордого, приводится светское имя кпязя. В интнтуляцни духовной
Семена вместо имени «Семен», характерного для его докончил ьпых
грамот, читаем «Созонт».26 Это исключение из правила было
вызвано, видимо, тем, что Семен, пе имея мужского потомства,
давал «ряд» только «своей княгине», а фактическими наследни-
ками престола оказывались его братья, желавшие гарантировать
себя от возможной конкуренции со стороны какого-нибудь неожи-
данного «Семеновича». Кроме того, духовная Семена составлялась, *
ав ДДГ, № 3, с. 13.
840
наверное, после принятия им монашеского чипа, ибо перемена
имени формально должна была быть связана с пострижением.27
Отчество великих князей встречается только в интитуляции
духовных грамот Ивана Ивановича и его сына Дмитрия Ивано-
вича.28 Ни до, ии после них оно пе употреблялось. Введением
отчества в завещание Ивана II подчеркивалась вопреки истори-
ческой действительности преемственность его власти от отца:
Иван 11 фактически наследовал брату, а не отцу. В духовную
Дмитрия Донского отчество великого кпязя могло быть вклю-
чено по аналогии с предшествующим завещанием Ивана Пи для
утверждения принципа прямого наследования от отца к сыну,
нарушенного после смерти Семена Гордого.
Вслед за интитуляцией в духовных великих князей находим
заявление о написании грамоты и о физическом и душевном со-
стоянии завещателя в тот момент. Можно выделить несколько
оборотов, которые в разных грамотах в разном сочетании обра-
зуют эту завершающую часть первой фразы княжеских завещаний:
а) декларация факта написания («нишу. . .грамоту. . .»); б) ука-
зание конкретных обстоятельств, при которых писалась духовная;
в) указание цели написания; г) признание иовыиуждеппости
составления духовной; д) формула «целымь своимь умомь»;
е) близкая к ней: «в своем смысле»; ж) развивающая предыдущую:
«и в своем разуме»; з) формула «в своемь здоровья»; и) аналогичная
ей: «здоров»; к) аналогичная: «при своем здоровье»; л) формула
«при своемь животе»; м) формула «добр».29
Покажем сочетание выделенных оборотов в конкретных духов-
ных:
1-я и 2 я Ивана Калиты Семена Гордого : а б г : л д а Д
1 -я и 2-я Ивана Красного : а г д 3
2-я Дмитрия Донского: а д
1-я : а о м и
2 я Насилия 1 : к а
3 я : к а
Софьи Витовтовпы: а в е ж
1-я In г,, 1 : л о а
Василия 1 емного ). Т1
/Я 1 J . о д
Ивана 111 : л е а
27 Череп и и и Л. 13. Русские феодальные архивы. . ., ч. I, с. 26. —
М. II. Тихомиров (Древняя Москва. М., 1947, с. 39, прим. 3) полагал, что
Семен принял имя Созопта потому, что это было его крестильное (патро-
нальное) имя. При этом автор без ссылки па источник утверждал, что Семен
родился 7 сентября, па память св. мученика Созопта. Между тем в летописях
не удается найти точной даты рождения Семена. Поскольку па печати этого
кпязя изображен св. Симеон Перс (ДДГ, с. 56, № 3), можно думать, что
именно он, а нс Созонт являлся патроном Семена Гордого.
28 ДДГ, № 4 (а, б), 12; Каштанов С. М. Русские княжеские
акты. . ., с. 115.
20 Все цитированные формулы приведены в правописании наиболее
раннего текста, где они употреблены.
16 Вспомогательные исторические дисциплины, т. XI
241
Оборот «а» является обязательным для всех завещаний. Во
всех ранних грамотах, за исключением духовной Семена Гордого,
он идет сразу после нптитуляции. Со второй духовной Василия
Дмитриевича он перемещается в конец фразы, и только в духов-
ной Срфьи Витовтовпы видим его вновь па первом месте. Форму-
лировка данного оборота менялась. Наиболее ранняя — в духов-
ных Ивана Калиты: «пишу душевную грамоту». В том же виде
этот оборот повторяется только во второй духовной Ивана Крас-
ного. Уже в завещании Семена допущена перестановка слов:
«типу грамоту душевную». Та же редакция — в первой духовной
Ивана Красного, во второй духовной Дмитрия Донского и во
всех трех духовных Василия Дмитриевича. Этот утвердившийся
порядок слов сохраняется в первой духовной Василия Темного
и в духовной Ивана II Г, в которых до пол цитель ио введено ука-
зательное местоимение «сию» перед словом «грамоту»: «пишю
сию грамоту душевную».
Местоимение «сию» впервые появилось в духовной Софьи
Витовтовны, где наблюдается также возврат к раннему порядку
слов мри замене термина «душевная» на «духовная»: «нишу сию
духовную грамоту». Термин «духовная» в этом мосте формуляра
пи в одном другом великокняжеском завещании не употребляется.
Исключительность духовной Софьи может быть связана опять-
таки с влиянием митрополичьей канцелярии. Составитель второй
(«приписной») духовной Василия Темного следует духовной Софьи,
ставя определение раньше слова «грамота», но в то же время оп
соблюдает великокняжескую традицию, называя грамоту «ду-
шевной», а нс «духовной»: «шину сию душевную приписную гра-
моту». Зависимость второй духовной Василия Темного от форму-
ляра духовной Софьи определялась тем, что в «приписной» гра-
моте речь шла преимущественно о выделении наследства жене
завещателя — великой княгине Марии. Очевидно, при создании
этого документа было уделено большое внимание содержанию
и тексту завещания княгини-матери.
Оборот «б» составляет особенность духовных Ивана Калиты:
«нда въ Ворду». Другие великокняжеские завещания пе ссыла-
ются на конкретные исторические обстоятельства, при которых
они возникли. Это косвенно свидетельствует о неразвитости
письменной завещательной практики до Калиты, п выражение
«нда въ Ворду» надо понимать не только в том смысле, что князь
составлял духовную в предвидении возможной смерти в Орде
или но дорого туда или обратно, по и как показатель его намере-
ния у твердить духовную в Орде. Об утверждении грамоты в Орде,
казалось бы, свидетельствуют данные, касающиеся утраченной
печати па второй духовной Ивана Калиты. Кроме печати
князя, к ней, как пишет Л. 13. Черепнин, «была привешена
монгольская печать хана Узбека с изображением с одной стороны
тамги в форме плетенья, с другой — шестиугольной звезды, ело
женной из двух треугольников, с четырьмя шариками в
242
центре».30 В настоящее время исследователь татаро-монгольской
сфрагистики М. А. Усманов категорически отрицает вероятность
принадлежности подобной печати хану Узбеку и не видит в
приведенном описании ее никаких признаков соответствия со-
хранившимся подлинным ханским печатям. Для пас вопрос этот
остается открытым.
Ни текст, ни печати последующих грамот великих князей не
позволяют говорить об утверждении их в Орде. По крайней мере
с Семена Гордого это стало вполне внутренним русским делом.
11 рсдставляется, что до Ивана Калиты власть па Московское
кияжеппе должна была закрепляться ханским ярлыком. Иван
Калита сумел добиться отхода от этой практики и узаконил другой
способ передачи власти на Московское княжение — запись кня-
жеского распоряжения в духовной. Может быть, связь нового
способа со старым нашла выражение в необходимости утверждения
духовной в Орде. Следующий шаг — отход и от этой формы зави-
симости от Орды. Начиная со второй духовной Дмитрия Дон-
ского московские князья, передававшие раньше своим наследии
кам право только па Московское1 княжестве), стали распоряжаться
п великим княжением Владимирским.
Оборот «в» носит опять-таки исключительный характер. Он
имеется лишь в духовной Софьи Внтовтовны: «управление чиня
о своей души». Формулировка благочестивой цели составления
духовной не) свойственна великокняжеским завещаниям. В духов-
ной (юефьн Внтовтовны этот обе)рот мог появиться под прямым
воздействием метрополииьен капцелярии.
Цель составления духовной, не) только не благочестивая,
а практическая, указана еще во втором завещании Василия Тем-
ного после оборота «а»: «Что есмь писал болшую свою душевную
грамоту, дая ряд своей княгине и своим детем, и чего есмь в ту
свою душевную грамоту не вписал, и яз в сю грамоту в при-
писную написал».31 Однако эту фразу едва ли можно приравнять
к обороту типа «в», поскольку в ней объяснение причины написа-
ния духовшш преобладает над (формулировкой цели. К тому же
цитированное предложение пе входит в систему оборотов, прямо
связанных с интитуляцией.
Обороты «г», «д» и «з» встречаются только в грамотах князей
XIV в., до Дмитрия Донского включительно. Особенно недол-
говечен был оборот «г» — о невынужденности составления духов-
ной. В духовных Калиты сказано: «пикнмь не нужен», в духовных
Ивана Красного — «ннчнм же по нужен». Весьма интересно, что
в духовных Калиты «г» следует сразу после оборота «нда въ Ворду».
Ото служит как бы намеком на то, что великий князь мог быть
принужден к составлению духовной и к поездке в Орду татарами.
30 ДДГ, с. 567, № 16; ср.: Каштанов G. М. Русские княжеские)
акты. . ., с. 115.
31 В ДДГ (с. 198^ иная синтаксическая интерпретация этого текста.
16*
843
В духовной Семена оборот «г» опущен, а в духовных Ивана Крас-
ного он потерял первоначальный смысл. В формуле «ничпм же не
нужен» уже пет намека па каких-либо насильников. Оборот
приобрел абстрактное зпачепгге, оговаривая певыпуждеппость
составления духовной какими-либо неблагоприятными обстоя-
тельствами. Неудивительно, что в последующие духовные он
перестал включаться.
Общим для всех рашшх духовных был оборот «д»: «целыми
своими умомь». Вероятно, оп считался важным как свидетельство
психической полноценности завещателя. Начиная с первой духов-
ной Василия Дмитриевича «д» заменяется равнозначным оборо-
том «е»: «в своем смысле». Этот оборот находится в духовных Васи-
лия II, Ивана III и великой княгини Софьи Витовтовиы, где он
дополнен встречающимся только здесь оборотом «ж»: «и в своем
разуме». Прямого свидетельства психической полноценности заве-
щателя пет лишь во второй и третьей духовных Василия Дмитрие-
вича. Косвенно нормальное состояние его ума и духа подтвержда-
лось формулой «при своем здоровье» (оборот «к»).
Впрочем, одновременное употребление сходных оборотов
о «здоровье», с одной стороны («з», «и»), и об «уме» или «смысле» —
с другой («д», «е»), в грамотах Ивана Калиты, Ивана Красного
и в первой духовной Василия Дмитриевича показывает, что иод
«здоровьем» подразумевалось прежде всего физическое состоя пне
завещателя. Самая ранняя формула констатации «здоровья» —
«в своемь здоровьп» (оборот «з»)—применяется в духовных Ивана
Калиты и Ивана Красного, следующая по времени формула —
«здоров» (оборот «и») — содержится в первой духовной Василия
Дмитриевича и, наконец, последняя — «при своем здоровье»
(оборот «к») — во второй и третьей духовных Василия Дмитрие-
вича. Указание на «здоровье» отсутствует в духовных Семена
Гордого, Дмитрия Донского (2-й), Софьи Витовтовиы, Василия П
|и Ивана III. В трех из этих грамот — Семена Гордого, Василия II
(1-й) и Ивана III — имеется другое выражение: «при своемь
животе» (оборот «л»).
Выражение «при своемь животе» наводит на мысль, что доку-
мент, где употреблялась эта формула, должен был составляться
во время тяжелой болезни завещателя, когда смертельный исход
ее казался наиболее вероятным. Обстоятельства смерти великого
князя Семена неизвестны. По-видимому, оп умер от того же
морового поветрия, которое, как считает Л. В. Черепнин, унесло
жизни его малолетних детей — Ивана и Семена.32 Черепнин
убедительно доказал, что духовная Семена Ивановича была
составлена после смерти митрополита Феогноста и сыновей вели-
кого князя. Феогност, согласно большинству летописей, умер
32 Черепиип Л. В. Русские феодальные архивы. . ., ч. I, с. 25. —
В'летописях ne’e указаний па смерть Семена и его детей от «морового повет-
рия»,
?44
11 марта 1353 г.,33 по Львовской, Ермолинской и сводам 1497
и 1518 гг. — 14 марта,34 по Воскресенской — 1 марта.35 36 Из этих
дат верной является первая. В Спмеоиовской летописи и Рогож-
ском летописце сказано, что Феогност умер 11 марта па память
св. Софрония, а в гроб положен 13 марта на память св. Никифора.30
Действительно, память патриархов Софрония Иерусалимского
и Никифора Царьградского празднуется соответственно 11 и 13
марта (ст. стиля).37
Точная дата смерти двух сыновей Семена Гордого в летописях
не приводится. Они умерли «на той же педели», что и митрополит
Феогност. Поскольку 11 марта 1353 г. было понедельником 3-й
недели великого поста (пасха — 11 апреля), выражение «на
той же недели» могло обозначать время от вторника 12 марта
до воскресенья 17 марта включительно.38
Сам Семен Гордый умер, согласно большинству летописей,
26 апреля,39 по сокращенным сводам 1493 и 1495 гг. — 23 апреля,40
ио Воскресенской .летописи и Пискаревскому летописцу —
27 апреля.41 Правильна первая дата. Рогожский летописец и Сп-
меоповская летопись приурочивают смерть великого князя к дню
памяти св. мученика Василия. При проверке, подтверждается,
что память священномученика епископа Василия Амаснйского
празднуется 26 апреля (ст. стиля).42
Таким образом, духовная Семена возникла между 17 марта
и 26 апреля 1353 г. Л. В. Черепнин считает наиболее вероятным
временем составления духовной середину марта, ибо в документе
упоминаются епископы — владимирский Алексей и коломенский
Афанасий, — которые, но данным летописей, присутствовали па
похоронах митрополита Феогноста.13 Однако в определении иерар-
хов, присутствовавших на похоронах Феогноста, с одной стороны,
и при написании духовной — с другой, наблюдается и разница.
В том и другом событии принимал участие еще один Афанасий.
33 ПСРЛ, т. 10. СПб., 1885, с. 226; т. 15 (изд. 2-е), вып. I. Игр., 1922,
стлб. 62; т. 18. СПб., 1913, с. 98; т. 24. Игр., 1921, с. 121; т. 25. М.—Л., 1949,
с. 179; т. 30. М., 1965, с. 110.
34 ПСРЛ, т. 20, первая половица. СПб., 1910, с. 187; т. 23. СПб., 1910,
с. 111; т. 28. М.—Л., 1963, с. 73, 234.
36 ПСРЛ, т. 7. СПб., 1856, с. 217.
36 ПСРЛ, т. 15 (изд. 2-с), вып. I, стлб. 62; т. 18, с. 98.
37 Сер г и й, архим. Полный месяцеслов Востока, т. 11, ч. 1. М.,
1876, с. 63, 65.
38 Л. В. Черепиип едва ли прав, считая, что дети великого князя умерли
«через неделю после смерти митрополита Феогноста», т. с. 18 марта (Ч е-
репиип Л. В. Русские феодальные архивы..., ч. 1, с. 25; ДДГ, с. 14).
30, ПСРЛ, т. 10, с. 226; т. 15 (изд. 2-е), вып. 1, стлб. 62; т. 18, с. 98; т. 20,
первая половина, с. 187; т. 23, с. 111; т. 24, с. 121; т. 25, с. 179; т. 28, с. 73,
234; т. 30, с. 110.
40 ПСРЛ, т. 27. М.—Л., 1962, с. 241, 325.
41 ПСРЛ, т. 7, с. 217; т. 34. М., 1978, с. 112. ]
42 Сергий, архим. Полный месяцеслов. . ., с. 108.
Ч е р е п н и и Л. В. Русские феодальные архивы, . I, с, 25.
Летописи, описывающие погребение Феогноста, называют его
епископом Волынским, а духовная великого князя Семена —
владыкой Переяславским. Согласно Строеву, Афанасии, выехав
из Волыни около 1353 г., жил затем в Переславле-Залесском.43!t
Разница титулования Афанасия в летописях и в духовной может
свидетельствовать о том, что между двумя событиями прошло
известное время, в течение которого вновь прибывший западно-
русский иерарх получил право именоваться владыкой Пере-
яславским.
Скорее всего, духовная была составлена пе сразу после смерти
Феогноста, а ближе к моменту смерти самого великого князя.
Это подтверждается тем, что Семен в духовной выступает с мона-
шеским именем «Созоит». Пострижение на одре болезни обычно
делалось, когда положенно больного казалось безнадежным
(вспомним историю пострижения умирающего Василия 111
в 1533 г.* 44).
Завещания Василия II Л. В. Черепнин датирует временем
между 3 мая 1461 г. (поставление в митрополиты Феодосия, фигу-
рирующего в обеих духовных в этом сапе) и 27 марта 1462 г. (смерть
великого кпязя).45 Исходя из пашей интерпретации формулы «при
своем животе», эту датировку можпо сузить. Вели считать, что
указанная формула содержит намек па безнадежное состояние
здоровья завещателя, написание «болтой» или основной духовной
Василия II надо отнести к времени резкого обострения его болезни.
Впрочем, уже сам Черепнин склонялся к датировке духовной
временем болезни великого кпязя в марте 1462 г.46
Согласно сведениям летописей, в «пяток» Федоровой педели
1462 г. великий князь, предполагая наличие у себя «сухотной
болести», «повели жещи ся». Это прижигание привело к тяжелым
последствиям: «Егда же разгиишася рапы оны, и бысть ему болезнь
тяжка, н въсхотс в черньци постричися, и не дата ему волн,
и в той болезни преставися. . .».47 Пятница Федоровой педели
приходилась в 1462 г. па 5 марта (пасха — 18 апреля).
В большинстве летописей сообщается, что Василий Темный
умер 27 марта, по в Списке Дубровского Новгородской IV, в Твер-
«и Стр о ев П. [M.J. Списки иерархов и настоятелей монастырей Рос-
сийский церкви. СПб., 1877, стлб. 1037—1038.
44 ПСРЛ, т. 13, вторая половина. СПб., 1906, с. 417—418; К а ш т а-
н о в С. М. Социально-политическая история. . ., с. 279.
46 Ч е р е п н и и Л. В. Русские феодальные архивы. . ., я. I, с. 158—
159; ДДГ, № 61.
46 Ч е р е п п и п Л. В. Русские феодальные архивы. . ., ч. I, с. 158—
159.
47 Цит. по: ПСРЛ, т. 25, с. 278; ср. т. 4. СПб., 1848, с. 132, 148; т. 4
(изд. 2-е), ч. I, вып. 2. Л., 1925, с. 493; т. 5. СПб., 1851, с. 273; т. 6. СПб.,
1853, с. 185, 277; т. 8. СПб., 1859, с. 150; т. 12. СПб., 1901, с. 115; т. 15. СПб.,
1863, стлб. 496; т. 18, с. 215; т. 20, первая половина, с. 276; т. 23, с. 157;
т. 24, с. 185; т. 26. М.—Д., 1959, с. 220; т. 27, с. 123, 275, 349; т. 28, с. Ц6,
285; т. 30, с. 135,
346
Ской, Типографской летописях и в одном из известий свода 1518 г.
указано 28 марта.48 В ряде летописных сводов называется день,
па который приходилось 27-е число — суббота. Это соответствует
действительности. В Типографской летописи с субботой неверно
отождествлено 28 марта. В Новгородской TV, Софийской I и сво-
дах 1493 и 1495 гг. 27 марта определяется как день памяти св.
Матрены Селупской,49 а в Тверской летописи. 28 марта названо
днем памяти св. «Ионы Варакиси» (т. е. Ионы и Варахпсия).50
И то, и другое приурочение правильно.51 Фактически противо-
речия между датами 27 и 28 нет, ибо великий князь умер «в суботу
в 3 часа нощи в утрий же день в педелю», т. е. в ночь с субботы
на воскресенье идти, строго говоря, в воскресенье 28 марта.52
Составление духовных Василия Темного могло иметь место
между 5 и 27 марта, скорее во второй половине марта, наверное,
тогда великий князь поставил вопрос о пострижении, чему его
окружение воспрепятствовало (видимо, вокруг проблемы постри-
жения умирающего великого кпязя всегда разгоралась острая
борьба — об этом ярко свидетельствует история пострижения
4,4 ПСРЛ, т. 4 (изд. 2-е), ч. I, вып. 2, с. 493; т. 15, стлб. 496; т. 24, с. 185;
т. 28, с. 285.
49 ПСРЛ, т. 4. СПб., 1848, с. 148; т. 5, с. 273; т. 27, с. 275, 349.
50 ПСРЛ, т. 15, стлб. 496.
51 С е р г и й, архим. Полный месяцеслов. . ., с. 78—79.
52 В нескольких летописях известие о смерти Василия 11 непосредственно
продолжено (ообщепием о его погребении в Архангельском соборе. При этом
первое известие издатели летописей иногда откосят к субботе 27 марта, а вто-
рое — к воскресенью (28 марта). В публикациях Воскресенской и Никонов-
ской летописей знаки препинания расставлены еще более; или менее осто-
рожно. Так, в Никоновской: «И в той болезни иреставпся, месяца марта
в 27 день, в суботу, в 3 час нощи; в утрий же день, в педелю, н погребен
бысть в церкви святаго Архангела Михаила» (ПСРЛ, т. 12, с. 115). По уже
в издании Симеоповской летописи интерпретация совершенно определенная:
«. . .и в топ болезни и преставися месяца марта 27 день в суботу в 3 час нощи.
В утрии же день в педелю и погребен бысть в церкви архангела Михаила»
(т. 18, с. 215). Точка после «нощи» поставлена также в издании летописного
свода конца XV в., летописей Вологодско-Пермской, Пикаиоровскоп, сво-
дов 14!)7 и 1518 гг. (ПСРЛ, т. 25, с. 278; т. 26, с. 220; т. 27, с. 123; т. 28,
с. 116, 285). Эта интерпретация представляется весьма спорной, во-первых,
потому, что опа не учитывает сложности определения дня смерти великого
кпязя в летописях — пе просто в субботу, а в ночь с субботы ла воскресенье;
во вторых, при пей оказывается трудно объяснимым сообщение летописей,
оперирующих датой 28 марта; в-третьих, «и» перед «погребен» при такой
расстановке знаков препинания имеет лишь усилительное пли эмфатическое
значение, хотя в предложении уже есть усилительная частица «же»; думается,
«и» здесь играет роль союза, с которого начинается новая фраза: «И погребен
бысть. . » — ср. аналогичную в Софийской II после пересказа завещатель-
ного распоряжения Василия Темного о распределении уделов: «И положен
во церкви . . .» (т. 6, с. 185). Заметим, что в известиях о событии, случив-
шемся в ночь с одного дня на другой, летописи приводят обычно число уходя-
щего дня: так, смерть Ивана Ill датируется 27 октября, хотя опа произошла
«с нонеделника на вторник в 1 час нощи» (т. 6, с. 244; ср. т. 12, с. 259 и др.),
при этом понедельником было 27 октября, а вторником — 28. Существует един-
ственное в своем роде известие Новгородской IV летописи о смерти Василия
Васильевича 4 апреля (ПСРЛ, т. 4, с. 127).
247
Василия III83). Косвенным показателем написания большой ду-
ховной Василия Темного незадолго до его смерти служит, с нашей
точки зрения, то довольно необычное обстоятельство, что летописи
излагают ее основное содержание (о распределении уделов),51
причем в прямой связи с рассказом о кончине великого князя.
Возможно, духовная публично объявлялась после смерти Васи-
лия II.
Что касается «приписной» духовной грамоты Василия Темного,
то опа возникла, конечно, позже «болшой», и пе исключено,
что в последние дни или даже часы жизни великого князя. В пей
пет оборота «при своем животе», по поводу чего можно выска-
зать те или иные догадки, но все они потребуют дополни тельной
аргументации, которой мы пока пе располагаем.
Завещание Ивана III Л. В. Черепиип датировал временем
до 16 июня 1504 г., поскольку в договоре великого князя Василия
Ивановича с братьями от 16 июня 1504 г. есть ссылка на духов-
ную отца.53 54 55 * Тот же исследователь предложил уточненную дати-
ровку духовной Ивана 111, отнеся ее к апрелю 1504 г.80
А. А. Зимин датирует этот документ мартом—апрелем 1504 г.57
Автор настоящей статьи склонялся первоначально к мнению,
что ранняя, нссохраннвшаяся духовная Ивана 1II была готова
уже в ноябре 1503 г., а для второй (дошедшей) принимал дати-
ровку Черепнина (апрель 1504 г.).58 Позднее мы и дошедший
вариант духовной считали возникшим в конце 1503 г., примерно
в декабре.59
Иван III умор в ночь с понедельника па вторник 27/28 октября
1505 г. Таким образом, между составлением духовной и смертью
великого князя прошло около двух лет, во всяком случае (если
принять даже самую позднюю из приведенных выше датировок
его завещания) пе менее полутора лет. Ис говорит ли это против
нашего предположения о включении формулы «при своем жи-
воте» 00 в духовные, писавшиеся в период тяжелой болезни за-
53 Пе исключено, что духовная Василия III была уничтожена из-за того,
что он фигурировал там с монашеским именем «Варлаам», а употребление мо-
нашеского имени вместо светского ослабляло нрава престолонаследия его
сына, малолетнего Ивана IV. Вспомним, что после Семена Гордого, писав-
шегося в духовной «Созоптом», па престол сел его брат Иван II. После смерти
Василия III аналогичные притязания имел, видимо, Юрий Дмитровский,
родной дядя Ивана IV, брат Василия III.
54 В Списке Дубровского Новгородской IV летописи большая духовная
Василия Темного приведена целиком (ПСРЛ, т. 4 (изд. 2-е), ч. 1, вып. 2,
с. 493—498).
55 Череп п и и Л. В. Русские феодальные архивы. . . , ч. I, с. 220—
223; ДДГ, № 89.
50 Черепп и it Л. В. Русские феодальные архивы. . ., ч. I, с. 221.
57 3 и м и и А. А. О хронологии. . ., с. 319—320, 324.
68 К а ш т а и о в С. М. Из истории последних уделов. — Труды
Моснов. гос. историко-архивного ин-та, 1957, т. 10, с. 280—281.
68 К а гп таков С. М. Социально-политическая история. . ., с. 202.
00 В цитате следуем орфографии списка духовной грамоты Ивана III.
248
вещателя? Думаем, что нет. В Никоновской летописи под
7011(1503) г. сообщается: «Того же лота, месяца июля в 28, на па-
мять святых апостол Прохора и Никанора, Тимола и Пармена,
кпязь великий Иван Васильевич веса Русин начат изиомогати».61
От 6 августа и сентября 1503 г. дошли поста повис пня церковного
собора. Возможно, было два собора — одни в начале августа,
второй — между 1 и 21 сентября 1503 г. Ко времени собора
в житиях Иосифа Волоцкого и Сорапиоиа Новгородского приуро-
чено «почто божествепо», случившееся с Иваном III.02 С 21 сен-
тября по 9 ноября 1503 г. длилась поездка Ивана 1П с сы-
новьями в Троице-Сергиев монастырь н но городам к северу от
Москвы (Переславль-Залесский, Ростов и Ярославль).03
Логичнее всего отнести составление первой духовной Ивана III
к тому периоду, когда великий кпязь «начат пзиемогатн» и
в Москве действовал церковный собор, т. е. к 28 июля—(> августа
1503 г. Именно тогда в завещание .могли включить формулу «при
своем животе». 1? дальнейшем в состоянии Ивана ITT, вероятно,
бывали улучшения, о чем, в частности, свидетельствует поездка
21 сентября—9 ноября 1503 г., но Степенная книга рассматри-
вает ее как «подвиг» больного.01 Видимо, эта поездка проходила
под флагом подготовки к реализации духовной.
Новая духовная (дошедший вариант) с постановлением о Рузе
и половине Ржевы была составлена после 28 ноября 1503 г.
(смерть рузского князя Ивана Борисович») и до января 1504 г.
(передача Кашина в руки Юрия Ивановича, второго сына
Ивана III). Интересующая нас формула перешла туда из первой
духовной. Сохранение оборота «л» при создании последней редак-
ции завещания было обусловлено тем, что болезнь Ивана LII
продолжалась и приобретала угрожающий оборот (в донесении
фогта Нарвы от 8 февраля 1505 г. говорилось, что, jeo сведениям,
полученным от одного человека, пришедшего из устья Нарвы,
великий кпязь Ивап смертельно болей °5).
Обратимся теперь к тем двум духовным, в которых пе упоми-
нается о «здоровье» завещателя, по нет н выражения «при своем
животе». Это духовные Дмитрия Донского (2-я) и Софьи Витов-
товпьт. Л. В. Черепиип правомерно относит составление 2-й ду-
ховной Дмитрия Донского к периоду между 13 апреля (отъезд 61 62 * 64
61 ПСРЛ, т. 12, с. 257; без указания месяца и числа — в Вологодско-
Пермской летописи (т. 26, с. 296).
62 Характерно, что в летописях болезнь Ивана III рассматривается как
проявление господней любви и наказания одновременно: «сгоже бо господь
любит, паказует».
сз Подробнее см.: Каштанов С. М. Социально-политическая
история. . ., с. 193—197.
64 ПСРЛ, т. 21, вторая половина. СПб., 1913, с. 577.
05 Подробнее см.: К а ш т а и о в С. М. Социально-политическая исто-
рия. . ., с. 233; К а з а к о в а II. А. Ливонские п ганзейские источники
о внутриполитической истории России в конце XV—начале XVI в. —
Вспомогат. истор. дисциплины, VII. Л., 1976, с. 156—159.
249
из Москвы митрополита Пимена) и 16 мая 1389 г. (рождение у ве-
ликого князя последнего, самого младшего сына Константина).66
В духовной Константин пе фигурирует, но содержится фраза:
«а даст мп бог сына. . ».67 Дмитрий Донской умер через три дня
после рождения Константина — 19 мая 1389 г. В летописной
повести «О житии п проставленыг великого князя Дмитров Ива-
новича» отмечены три стадии предсмертной болезни Дмитрия:
начало болезни, облегчение, резкое ухудшение я смерть. Самые
тяжелые дни наступил и после рождения Константина: «. . . и пакы
в болшую болезнь виаде. . . п уже приближился бе копецг» жития
его. И нрнзва к себе княгиню свою, бо бо и та в болезни, тогда бо
родися у поя сын Костяптип».68
Отсюда следует, что духовная, говорящая о рождении сына
лишь в предположительной форме, была составлена до безнадеж-
ной стадии болезни великого князя, возможно, когда «легчао
бысть ему, н възрадовашася вен людно о сем». Этим и можно объ-
яснить отсутствие в завещании формулы «при своем животе».
Судя по летописному рассказу, все завещательные распоряжения
великого князя были объявлены па последней стадии его болезни.
Однако сопоставление фактов показывает, что сам текст духовной
составлялся до этого времени.
Духовную великой княгиня Софьи Внтовтовны относят к пе-
риоду между 21 июля 1449 г. и 8 августа 1452 г.69 Сама завеща-
тельница умерла летом 1453 г. По мнению Л. В. Черепнина,
составление духовной Софьи могло иметь место в июне—июле
1451 г., когда Москва была осаждена татарами, великий князь
в столице отсутствовал и высшую власть здесь представляли
Софья Внтовтовна и митрополит Иона.70 А. А. Зимин говорит,
что описанная напряженная ситуация в Москве длилась всего
2—3 дня: великий князь уехал 29 июня, татары подошли 2 июля
и па следующий день отступили. Автор по считает вполне обосно-
ванным отнесение составления духовной именно к этому краткому
моменту.71 Отсутствие формул о «здоровье» и «животе» показы-
вает, на наш взгляд, что документ составлялся в обстановке,
угрожавшей жизни великой княгини, по при этом опа нс считала
свое положение безнадежным. Следователыю, особенности фор-
муляра но противоречат гипотезе Черепнина о времени составле-
ния духовной Софьи Внтовтовны.
Таким образом, детальный дипломатический анализ позволяет,
с одной стороны, уточнять датировку великокняжеских актов,
а с другой — выяснить закономерности употребления формул
66 Черопп и в Л. В. Русские феодальные архивы. . ., ч. I, с. 59.
07 ДДГ, № 12, с. 35.
08 См., например: ПСРЛ, т. 25, с. 2Ki.
69 3 и м и п А. А. О хронологии. . ., с. 313.
70 Ч с р о и и и п Л. В. Русские феодальные архивы. . ., ч. 1, с. 157,
71 Зим и п А. А. О хронологии. . ., с. 313,
250
в зависимости от конкретных обстоятельств создания документа.
Все это имеет важное значение для дальнейшего совершенство-
вания методики источниковедческого исследования.
В. JI. Я П 11 II
К ИСТОРИИ ФОРМИРОВАНИЯ
НОВГОРОДСКОЙ ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМЫ XV в.
Внешняя история формирования новгородской денежной си-
стемы XV в. отражена двумя сообщениями Новгородской I лето-
тол пен по Комиссионному списку. Под 1410 г. рассказывается:
« Того же лета начата повгородци торговатн нромежи собе лопьци
н гроши лнтовьскымн и артуги пемечкымп, а купы отложтна,
при посадничьетве Григория Вогдаповнча п при тысячном Ва-
силии Есифовиче»? Код 1420 г. помещено следующее сообщение:
«Начата новгородца торговатн долги серебряными, а артуги
ионродаша Пемцом, а торговало имы 9 лет».1 2 Известие 1410 г.
помещено в конце годового рассказа, по раньше изложения со-
бытия 21 декабря; известно 1420 г. — в начале годового рассказа,
но после события 2.6 февраля. Поэтому указание на девятилетиий
срок достаточно точно соответствует истине.
В настоящее время мы располагаем представленном о наличии
в XIII—XV вв. трех главных этанов разни гия новгородской де-
нежно й с 11 стомы.
Основанная на реальном слитке серебра с нормой 19(5.2 г,
куипая система ХП1 в. имела следующий вид:
Гривна серебра=15 гривпам—105 белам=196.2 г серебра,
Гривна—7 белам—13.08 г серебра,
Пела — 1.87 г серебра.3
С появлением на рубеже Х1П—XIV вв. горбатого слитка
двойного литья, содержавшего 170.1 г серебра и получившего
название «рубль», куипая система, как опа засвидетельствована
записью 1399 г. в торговых книгах Тевтонского ордена,4 прпоб-
1 Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.—Л.,
1950, с. 402.
2 Там же, с. 412.
3 Я и и и В. Л. Берестяные грамоты и проблема происхождения
новгородской денежной системы XV в. — Вспомогат. истор. дисциплины,
III. Л., 1970, с. 176.
4 X о р о ш к с в и ч А. Л. Иностранное свидетельство 1399 г. о нов-
городской денежной системе. — В кн.: Историко-археологический сборник.
М., 1962, с. 303.
251
рела следующие соотношения единиц:
Рубль =13 грнвнам=91 беле=364 кунам=170.1 г серебра,
Гривна =7 белам=28 купам=13.08 г серебра,
Бела =4купам=1.87 г серебра,
Купа =0.467 г серебра.5 6
Переход от гривны серебра к рублю, как видим, пе затронул
мелких единиц системы. От гривны серебра были как бы «отруб-
лены» 2 гривны (отсюда, по видимому, и термин «рубль»), но вели-
чина гривны и белы осталась неизменной.
Нолес глубокие перемены связываются с началом чеканки
собственной монеты в Новгороде в 1420 г., когда новгородская
денежная система приобрела такой вид:
Рубль=15 гриппам-] 6 дспсг =216 донгам = 170.1 г серебра,
Гриппа =14 деигам=11.06 г серебра,
Денга =0.785 г серебра.
До 1447 г. в Новгороде продолжали лить горбатые слитки-
рубли, а па протяжении всего периода независимости (и вплоть
до реформы Елены Глинской в 30-х гг. XVI в.) чеканить донгу,
тяготевшую к указанной норме; кроме того, в эпоху независимости
там чеканилась «четверетца» — монета с нормой 0.196 г серебра,
составлявшая четверть донги.
При очевидной разнице монетной и кум ной систем между ними
имеется и существенное совпадение, которое проявляется в двух
важных — узловых — элементах. Моиетпая система наследует
величину рубля кунпой системы. Кроме того, опа усваивает
сложившееся ранее соотношение гривны и составляющих ее мел-
ких единиц, основанное на пропорции 1 : 7, 1 : 14, 1 : 28 и т. д.,
в чем коренным образом отличается от денежной системы Москвы,
базирующейся па пропорции 1 : 20.
13 то же время резко различны все прочие соотношения.
По сравнению с кунпой системой увеличивается число гривен
в рубле, в котором к тому же содержится нецелое число гривен.
Самый вес новгородской депги, чеканка которой началась в 1420 г.,
неорганичен прежним единицам, его генезис остается загадочным,
хотя возможно усмотреть и какие-то очень древние корпи этой
нормы: «четверетца» (четвертая часть депги) равна тысячной долг
гривны серебра, ио ведь последняя не употреблялась после на-
чала XIV в.
Автором настоящей статьи вслед за U. Д. Мец было высказано
предположение о заимствовании величины денги в 0.785 г из
Москвы, в силу чего принятая для чеканки новгородских монет
норма встала в неудобное соотношение с рублем, породив в то же
время новую вел1Р1ипу гривны, построенной с учетом традицион-
ного для Новгорода счета 1:7, 1 : 14 и т. д.е
5 Янин В. Л. Берестяные грамоты. . ., с. 173.
6 Там же.
252
Между тем существование в Москве в 10-х и 20-х гг. XV в.
депги указанного веса было только предположено II. Д. Мец
и высказано в излишне категорической форме.7 Выход в свет
ее опубликованного посмертно исследования чеканки Василия
Темного 8 сделал очевидным, что дело вовсе пе обстоит так просто.
Вся сумма наличного материала свидетельствует, что норма,
с которой в 1425 г. началась монетная чеканка Василия Василье-
вича, равна 0.72—0.73 г серебра. Вопрос о норме, по которой
чеканились депги Василия Дмитриевича в 10-х и первой поло-
вине 20-х гг. XV в., остается совершенно неизученным, по в сред-
нем монеты Василия I этой поры тяжелее 0.785 г.
Таким образом, вопрос о происхождении веса новгородских
монет требует дальнейшего исследования. В этой связи наиболее
важной представляется постановка проблемы о характере воз-
действия на новгородскую систему того кратковременного де-
вятилетного периода, когда куииая система была сменена в Нов-
городе обращенном иноземных монет — литовских и прибалтий-
ских.
Интересные материалы о месте литовского гроша в новгород-
ской денежной системе дает Переписная оброчная книга Дсрев-
ской пятины, составленная около 1495 г., которая в описании во-
лости Буице старый доход исчисляет в грошах: «И всех деревень
в Буице по старому писму за Микнфором с братьею и с погостом 96,
а дворов в них 186, а людей в них 238 человек, а обеж 205, а сох
68 с третью сохи. Л нм же писано в той ин; волости 10 деревень
пустых, а земли под ними ла 21 обжу, а всеми деревнях 7 дворов
пустых, а земли под ними на 8 обеж. Л старого дохода шло с тое
волости великому князю после мапастыря с 15 куниц да с четверти
куницы 122 гроша; да опричь того давали за монастырского по-
борщика проезд и за дань полтипу Ноугородцкую; а хлеба послом
ржы 26 коробей. А те депги и хлеб христьяие возили в Русу да
отдавали Елке подьачему».9
Как видим, старое письмо относится уже к московскому вре-
мени (после реквизиции юрьевской волости у монастыря, но до
отдачи ее в поместье Никифору Языкову; «после мапастыря»),
но объем дохода установлен таким, каким он был в прежнее время,
когда в волость еще приезжал монастырский ноборщнк: 122 гроша
и полтина новгородская. Упоминание грошей датирует время
установления (корректировки) норм монастырского дохода
10-ми гг. XV в. Чтобы выяснить, изменилась ли доходность во-
лостки в момент составлен ня нового письма около 1495 г., необ-
ходимо разобраться в существе и объеме окладной единицы
«куницы», упоминаемой при характеристике старого письма.
7 М о ц II. Д. Монеты великого княжества Московского середины
XV века. Василий II (1425—1462 гг.). Лвтореф. каид. дисс., М., 1955, с. 9—10.
8 Мец II. Д. Монеты великого княжества Московского (1425—
1462). — В ки.: Нумизматический сборник, ч. 3. М., 1974.
9 ВПК, т. 2. СПб., 1862, стлб. 824.
253
«Куница» фигурирует в летописном рассказе 1478 г. в связи
с конфискацией Иваном J II волостей новгородского архиепископа:
«И кпязь великий пожаловал, у владыки половины волостей пе
взял, а взял 10 волостей: Порог Ладожьской и земля Иорожскаа
по обе стороны Волхова, да в Нагорье Емелегежьской погост да
Кольбалской погост, а сох в лих 40 и пол-4; да в Дреглех погост
да Кремепицкой погост, в дву тех 50 сох; да па Мете Белаа, иол 40
сох в пей; да Утомля 50 сох; да Кирва да О хона 50 сох и пол-3;
да Порос, а в пей 80 куниц и две».10 Па первый взгляд в куницах
здесь выражен объем только волости Пирос. По этот объем изве-
стен по другому источнику и оказывается равным 307 обжам,11
т. е. 102 с третью сохи. Подсчитывая общую сумму конфискован-
ных у владыки в 1478 г. земель, мы получаем весьма любопытный
результат: 43.5 | 50—|—35-|-50 | 52.5= 231 сохе, иными словами,
693 обжам; добавление к ним 307 пнросскнх обеж дает ровно
1000 обеж, что само по себе характеризует принцип определения
объема конфискации, приложенный к владычным землям.
Надо полагать, что именно эта сумма в 1000 обеж соответствует
82 куницам, показанным в цитированном летописном отрывке
в качестве общего итога.
Если это так, то куница окажется равной 12.2 обжи (1000x82 =
= 12.2), т. е. вступает в иррациональное отношение с обжоп.
Возможно поэтому высказать предположение, не являются ли
1000 обеж выражением объема конфискованной земли, а 82 кун-
ин цы — показателем ее доходности? Ведь в общий объем вла-
дений входило и какое-то небольшое количество бездоходных обеж,
которые пахались ла себя прцчтом и посольскими. В гаком случае
можно догадываться, что в действительности куница приравнива-
лась 12 обжам (12x82- 984 обжи). Естественно, такое предпо-
ложение нуждается в проверке.
11рпложим, однако, эти наблюдения к данным но волости
Купце. Если куница равна 12.2 обжи, то указанные в них 15.25
куниц должны соответствовать 186 обжам (12.2x15.25=186)).
Если она равна 12 обжам, то же количество куниц приравняется
183 обжам (12x15.25=183). И та, и другая цифра заметно отли-
чается от 205 обеж, обозначенных в старом письме как общий
объем волости, и от числа живущих в момент старого письма
обеж. А это число было равно 176 (29 обеж тогда были запустев-
шими). Мы видим, что доход с волости Буице был фиксированным,
поскольку он не соответствует реальному числу доходных обеж,
па которые он, вероятно, раскладывался но мере изменения их
числа при запустении деревень и дворов или же, напротив, после
появления починков и расширения пашин.
Вместе с тем нельзя пе обратить внимания на исключительную
близость обеих выведенных цифр (186 и 183) числу дворов.
10 ПСРЛ, т. XII. СПб., 1901, с. 183—184.
11 Аграрная история Северо-Запада России. Вторая половина XV—на-
чало XVI в. Л., 1971, с. 88, 119—120 (ГИМ, Отд. рукописей, ф. 342, № 46).
254
По старому письму в волости Буец было 186 дворов, но из пих
три па погосте (владельческий, попа и пономаря) — бездоход-
ные.12 Пе имеем ли мы дело с реликтовым исчислением доход-
ности владения, основанным на принципе подворного обложения?
И пе возникает ли обжа из первоначальной окладной единицы
«двор»? Заметим, что обжу, кроме писцовых книг, знает только
летопись под 1478 г. и что в это время опа обладала признаками
нововведения, поскольку новгородцам пришлось разъяснять
Ивану TII ее сущность, когда оп «велел их вспросити: „что их
соха?“. И они сказали: „три обжы соха; а обжа одни человек па
одной лошади ороть; а кто па 3-х лонга дох п сам третей орет,
пно то соха“».13
Посмотрим теперь, что изменилось в волости Купце к 1495 г.
«И по новому пттсму деревень к погосту и с пустыми ИЗ да почи-
нок. . .». В промежуток между старым и новым письмом приба-
вился только одни пока еще бездоходный почипок, так как и ио
старому письму деревень также было 113 (96 живущих, 10 боль-
ших пустых и 7 однодверных пустых). Практически по изменилось
и число дворов: «а дворов в них: 5 дворов боярских, а людей их
4 дворы, да попов двор, да сторожив, а христианских дво-
ров 174. . ., да пустых дворов 10. . .». По старому письму счита-
лось 186 живущих дворов, по новому — 185. Обеж по старому
письму было 205, одпако 29 из пих, как уже отмечено, пустовали
(21 в больших деревнях и 8 в однодверных); следовательно,
живущих было 176.14 По новому письму считается 174 с третью
обжи, но из них «Микифор с братьею пашет на себя 3 обжы. . .,
да поп со сторожем пашет па себя обжу. . ., ас 15 обеж дохода
йот, пусты, да с трети». Общее число бездоходных обеж равно,
таким образом, 19 с третью, а доходных — 155, почему и «дохода
с полутораста и с 5 обеж долгами восмь рублей 1 Гоугородцкая
и 6 гривен», пе считая натуральных доходов. Кроме того, по но-
вому письму ключпттчий доход деньгами исчисляется в 9 гривен
с депгою.15 |
Допуская сохранение фиксированиой суммы дохода и в 1495 г.,
мы получаем возможность признать равенство 122 грошей и нов-
городской полтины старого дохода с 8 рублями и 6 гривнами плюс
9 гривен с долгой (т. е. с 8 рублями 15 гривнами 1 донгой) нового
дохода. Последняя сумма равна 1939 долгам, а за вычетом пол-
тины (108 денег) — 1831 новгородской денге. Простейшее деление
устанавливает, что в одном: гроше содержалось ровно 15 новго-
родских денег. Если выразить эту сумму в серебре, опа окажется
равной 11.77 г.
12 Такими же опи, естественно, оставались и при новом письме. См.:
ППК, т. 2, стлб. 806.
13 ПСРЛ, т. XII, с. 184.
14 В общем итоге но Буице и Молвятнцкой волостке Языкова писцы
ошибочно приплюсовали 29 обеж к 205, а пе вычли их (НПК, т. 2, стлб 826).
15 Там же, стлб. 824—825,
255
Монет такого веса никогда пе существовало, поэтому очевидно,
что под «гротами» писцовой книги понимается «копа грошей» —
наиболее употребительная в денежном счете Литвы XV в. счет-
ная единица, которая соответствовала 60 монетам. Если это так,
то монета должна быть равна 0.196 г серебра (11.77 г : 60= 0.196 г).
Проверим это предположение.
В первой четверти XV в. в Литве и Вслоруссии чеканились
монеты в 0.397 г, т. е. ровно вдвое тяжелое, нежели подсчитан-
ная величина, однако они имели пробу 0.497, т. о. ровно вдвое
меньшую, чем у новгородской деиги. Следовательно, реальное
содержание серебра в литовской монете этого периода равнялось
0.196 г.16
По величина 0.196 г серебра — это не только реальное выра-
жение литовской монеты, это и четверть новгородской деиги,
чеканившейся после 1420 г., это и вес реальной монеты Новго-
рода —• «четверотцы», выпускавшейся в XV в., это и величина
«почки». Под 1447 г. летопись сообщает: «начата переливатп
старый донги, а новым ковати в ту же меру, на 4 почки
таковых же. . .».17
В рациональном отношении с литовской монетой оказываются
и ливонские артпги, и «любекские». «В кладах с середины XIV в.
и до денежной реформы 1422—1426 гг., — пишет А. II. Молвы
гии, — встречаются два вида местных двухсторонних монет:
один — весом в 1.0—1.2 гр, другие — в 0.36—0.42 гр. В резуль-
тате исследования письменных источников удалось установит!»,
что первые из этих монет были артигами, вторые назывались
просто „любекскими"».18 В результате ухудшения чекана вес
артигов после 1390 г. упал ниже 1 г, по их практическое отсут-
ствие в кладах первых двух десятилетий XV в. говорит о реши
тельном преобладании в торговом обороте старых артигов, чека
ночных в третьей четверти XIV в. Между тем содержание серебра
в артигах этой поры равно 0.73—0.79 г.19 Что касается «любек-
ских» (которые в летописном сообщении 1410 г. названы «лоиь-
цами»), то, составляя треть артига, «любекский» содержал 0.24—
0.26 г серебра. Очевидное тождество такого артига позднейшей
новгородской денге позволяет признать его нормой 0.785 г, а нор-
мой «любекского» — 0.261 г.
Посмотрим теперь, как эти единицы выстраиваются в систему.
Поскольку принятие в новгородское денежное обращение ино-
земных монет в 1410 г. сопровождалось сохранением рубля в
10 Федоре в Г. Б. Классификация литовских слитков и монет. —
КСИИМК АП СССР, 1949, вып. 29, с. 115.
17 Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов, с. 427.
18 Мол в ы г и и А. II. Денежное обращение и монетное дело на тер-
ритории Эстонской ССР в XIII—первой половине XVI в. Автореф. каид.
дисс., Таллин—Л., 19G7, с. 10.
18 Там же, с. 15.
256
в 170.1 г, то рубль—216 артигам =648 «любекским»=864 литов-
ским монетам.
Коль скоро после 1420 г. рубль делился па 216 денег или па
864 «четверетцы», очевидно, что новгородская донга и «четверетца»
соответственно наследуют нормы артига и литовской монеты,
признававшиеся законными в 1410—1420 гг. К тому же девяти-
летпему промежутку следует относить формирование новгород-
ской гривны XV в., так как принципиальных изменений в си-
стему денежного счета начало монетной чеканки в 1420 г. внести
не могло.
Денежную систему 1410—1420 гг. возможно поэтому рекон-
струировать следующим образом:
Рубль = 15 гривнам + 6 артигов = 216 артигам = 648 любек. = 864 литов. = 170.1 г сер.
Гривна = 14 артигам = 42 любек. = 56 литов. = 11.06 г сер.
Артиг — 3 любек. = к литов. = 0.785 г сер.
Любекский — 1.33 литов. = 0.261 г сер.
Литовский = 0.196 г сер.
Особое место в этой системе занимает «любекский». Кроме
рубля, оп оказывается еще одним важным звеном, связующим
новую систему денежных единиц с предшествующей куппой си-
стемой, поскольку старая гривна (13.08 г серебра) равна 50 «лю-
бекским». Как уже отмечено, единицы новой системы встают
в простейшую рациональную связь и с древней гривной серебра
(196.2 г). Артиг укладывается в ней ровно 250 раз, а литовская
монета — ровно 1000 раз.
Последнее соответствие позволяет поставить вопрос о сущ-
ности термина и величины «почки». Приведенное выше летописное
свидетельство 1447 г. говорит о равенстве «ночки» и «четверотцы»
(последняя, как мы уже знаем, тоже равна литовской монете).
Между тем «Торговая книга» конца XVI в. определяет «почку»
иначе: «А золотник весит денгами 1 алтын с полудеигою. В зо-
лотнике почек 25, а почка тянет одну полушку, а полиочки нол-
полушку».20 Алтын с полудепгой в конце XVI в. весил 2.21 г,
поэтому в первой фразе цитированного отрывка очевидна ошибка:
нужно «2 алтына с полудеигою» (4.25 г). Полушка тогда же имела
норму 0.17 г, что полностью соответствует делению золотника
на 25 почек. По ведь норма полушки является в то же время ве-
личиной, равной тысячной доле предшествующего реформе Елены
Глинской новгородского рубля (170.1 г). Пе является ли «почка»
условной и подвижной величиной, составлявшей тысячную долю
предшествующей основной денежной единицы? Такая величина
крайне нужна для пересчетов, необходимых при проведении де-
нежных реформ.
Причины отказа Новгорода от употребления иноземной мо-
неты в 1420 г. и перехода к собственной чеканке достаточно ясны.
В 1420 г. в Ливонии началось осуществление денежной реформы,
20 Сахаров И. Торговая книга. — Зап. Отд. русской и славян-
ской археологии Археолог, об-ва, т. I. СПб., 1851, отд. III, с. 114.
х/а17 Вспомогательные исторические дисциплины, т. XI 257
в коде которой были введены новые монеты с иным содержанием
серебра, вставшие в иррациональное отношение с единицами
новгородской денежной системы.21 Сложнее вопрос о причине
принятия иноземных монет и ликвидации кучной системы
в 1410 г. Решаемся предложить следующее объяснение.
Около 1408—1410 гг. в русском денежном обращении про-
исходит ряд существенных местных перемен. В 1409 г. в Пскове
«отложиша кунами торговати, и оттоле начагпа пеиязями торго-
вати».22 Примерно в 1408 г. заметно уменьшается вес монет
в Рязани.23 Под 1412 г. летопись отмечает: «Того же. лета меже-
пипа в ТТовегороде в Нижнем, куиил’и мору ржи по сороку алтын
и по четыре алтына старыми денгамн».24 25
Таким образом, принятие новгородцами иноземной монеты
в 1410 г. —только эпизод в цепи трансформаций областпых де-
нежных систем, их изменений, вызванных, надо полагать, еди-
ной достаточно мощной причиной. Такой причиной могли быть
исходные изменения денежной нормы Москвы около 1408 г. Иными
словами, примерно до этой даты бытовавшая в Москве монетная
норма удовлетворяла потребности внутри русского денежного
обмена, а затем перестала их удовлетворять, что повлекло в од-
них случаях согласованное изменение монетных норм (Рязань,
Пнжппй Новгород), а в других — переориентацию систем па
иноземную монету (Псков, Новгород). Нслп это так, то москов
скан депга до начала XV в. должна находиться в рациональном
отношении с новгородскими денежными единицами. Из мелких
единиц кунпой системы Новгорода этого времени нам известна
бела (1.87 г серебра) и купа (0.467 г серебра). Между тем, по под.
счетам (2 И.. Чижова, средний вес. денег Насилия Дмитриевича
но 285 экз. равен 20.51 доли, т. е. 0.902 г, а из них чаще всего встре-
чаются монеты с весом от 21 до 22 долей (0.924 -0.968 г).25.
По ведь эта норма ровно вдвое выше купы п ровно вдвое меньше
белы новгородской системы, т. е. находится с ними в простейшем
рационалином отношении.
Все монеты, чеканенные в Москве после 1410 г., С. И. Чижов,
основываясь па наблюдениях над кладами, считал имеющими
вес менее 21 доли.26 Иными словами, в этот период в московской
чеканке происходят существенные изменения, осложнивши!' то
соответствие, какое наблюдалось ранее. В свете сказанного осо-
бую актуальность сегодня приобретает исследование хронологии
21 М о л в т.т г п и A. II. Денежное обращение. . ., с. 13.
22 Псковские .неточней, вып. 1. М. -Л., 1941, с. 32.
23 III о р и н II. А. Монеты великого княжества Рязанского (2-я поло-
вина XIV—1-я половина XV в.). Автореф. канд. дисс., М., 1971, с. 19.
21 ПСРЛ, т. V. СПб., 1851, с. 43.
25 Ч л ж о в С. II. Дроздовский клад русских денег времени
вел. кн. Василия Дмитриевича Московского. — Труды Нумизмат, комис-
сии, вып. 3. Пб., 1922, с. G.
2(5 Там же, с. 7.
258
и метрологических особенностей московского чекана времени
великого княжения Василия Дмитриевича (1389—1425 гг.).
Вернемся, однако, к «кунице». Если 122 «копы грошей» равны
15.25 куниц, то с одной куницы брали оклад в 8 грошей, т. е.
489 литовских монет или «четверетец». Рациональная окладная
сумма с одной обжи при этом получается лшпь при признании
равенства куницы 12 обжам. Она соответствует в этом случае
40 литовским монетам, или же 40 «четвсретцам», или же, наконец,
10 новгородским денгам. Между тем, как показывает обращение
к материалам нового письма по волости Вуице, доходность обжи
в 1495 г тяготела к новгородской i ривне, т. е. к 14 новгородским
денгам. Такое несоответствие прекрасно разъяснил Л. Л. Шапиро:
«Поскольку цены на хлеб в 1470-е годы были ниже, чем в 1490—
1500-е годы, нельзя считать равными рубль старого и рубль
ново! о письма. Когда мы исчисляем старый натуральный оброк
в деньгах нового письма, мы должны, очевидно, переводить па
курс нового письма и старые денежные повинности. Л так как
рожь по старому письму стоила 7 денег, а по новому — 10 денег,
перевод денег старого письма в деньги нового осуществляется
путем введения коэффициента, равного 10/7».27 Применение ука-
занного коэффициента в пашем случае дает вполне удовлетво-
рительный результат: 10 денег X 10/7 = 14 денгам.
7'. ЛЛ КН ТА Н НПА
КАРТЫ СТАТИСТИЧЕСКОЙ ЧАСТИ
ГЛАВНОГО ИНТЕНДАНТСКОГО УН РАВЛ ЕН ИЯ
СЕРЕДИНЫ 70-х гг. XIX в.
(торговые операции с хлебом)
Вступление России на путь капиталистического развития,
«социально-экономические преобразования первых пореформен-
ных десятилетии, общая эволюция хозяйственной жизни страны
вызвали необходимость накопления и изучения статистических
сведений. Учреждение первых статистических институтов, орга-
низация ряда экономики географических исследований, оживле-
ние земской статистики способствовали этой цели. Собранный
специальными отделами центральных ведомств и земскими учреж-
дениями статистический материал в итоге сложной и кропотливой
работы ложился в основу обобщающих экономических трудов,
служил канвой картографических полотен.
27 Аграрная история Северо-Запада России. Вторая половина XV—на-
чало XVI в., с. 34.
17*
S59
Среди экономических карт первых пореформенных десятилетий
несомненный интерес представляют четыре карты торговых опе-
раций с хлебом, датированные серединой 70-х гг., отложившиеся
в фонде Главного интендантского управления (ф. 499) в Централь-
ном государственном военно-историческом архиве (ЦГВИА СССР):
№ 1. Карта Европейской России с показанием по губерниям
сбыта и прибытия ржаного хлеба па станциях железных дорог,
пристанях и в таможнях, в 1876 г.;
№ 2. Карта Европейской России с показанием по губерниям
сбыта и прибытия овса па станциях железпых дорог, пристанях
и в таможнях, в 1876 г.;
№ 3. Ржаной хлеб (т. е. рожь и ржаная мука). Сбыт и торговые
цены по губерниям;
№ 4. Овес. Сбыт и торговые цены по губерниям.1
В основу карт № 1 и 2 были положены данные «Статистиче-
ского сборника Министерства путей сообщения» (вып. 3, 1876 г.)
о прибытии и отправлении серых хлебов на железнодорожные
станции и пристани и «Обзора внешней торговли» за 1876 г. о ввозе
и вывозе хлеба через таможни. Для создания карт № 3 и 4 были
использованы цифровые выкладки Министерства путей сообще-
ния о ввозе и вывозе ржи, ржаной муки и овса через железно-
дорожные станции, пристани и таможни в 1876, 1878 и 1880 гг.
и данные о ценах па упомянутые хлеба, представленные Департа-
ментом земледелия и сельской промышленности за 1881—1883 гг.,
а также сведения, собранные непосредственно от землевла-
дельцев.
Карты были составлены в статистической части Главного ин-
тендантского управления Военного министерства в связи с раз-
работкой очередного плана продовольственных поставок для ар-
мии, достигавшей в то время одного миллиона человек.2 Подго-
товленные в строго практических целях, специализированные по
тематике (в картах отражены масштабы торговых операций с зер-
новыми хлебами, традиционно входившими в номенклатуру госу-
дарственных продовольственных поставок), карты по тематиче-
ской структуре примыкали к группе экономических картографи-
ческих материалов середины XIX в.3
Вместе с тем большой фактический материал, положенный
в их основу, выводил значение карт далеко за рамки узкоспециаль-
ных целей военного ведомства. Практически это означало воз-
можность использования карт пе только для ориентировки в тор-
говых операциях в связи с государственными хлебными постав-
ками, но и для обоснования ряда экономических мероприятий
правительства, вызванных надвигавшимся аграрным кризисом..
1 ЦГВИА, ф. 499, оп. 3, д. 420, л. 32, 33, 42 об., 43.
2 См.: Зайопчковский II. А. Самодержавие и русская армия
па рубеже XIX—XX столетий. М., 1973.
3 П р е о б р а ж е и с к и й А. И. Русские экономические карты а
атласы. Географгиз, 1953, с. 50—54.
260
Карты были подготовлены не ранее 1883 г. под руководством!
члена Технического комитета Главного интендантского управле-
ния генерал-майора И. Ф. Борковского.4 *
Карты составлены в виде картограмм с использованием обычных
способов выражения экономических показателей, характерных
для второй половины XIX в. Физико-географические и историко-
географические показатели (государственные границы, адми-
нистративно-территориальное деление, наименование населенных
пунктов и т. д.) даны привычными изобразительными средствами,
что облегчает их источниковедческий анализ.6
Карты № 1 и 2 (сбыта и прибытия хлебных продуктов) сделаны
в погубернском разрезе, построены по единому принципу. Пунк-
тирной линией нанесены границы двенадцати военных округов:
I—Петербургского, II—Московского, III—Виленского, IV—Вар-
шавского, V—Киевского, VI—Одесского, VII—Харьковского,
VIII—Казанского, IX—Донской области, X—Оренбургского,
XI—Кавказского, XII—Финляндского. В разъясняющей легенде
к картам указана окраска ареалов сбыта и прибытия (недостатка)
ржаного хлеба и овса. Дифференциация проведена по объему
операций на губернию (сбыт менее 1 млн. пуд.; от 1 до 3 мл и. пуд.;
более 3 млн. пуд.). При названиях губернских городов поставлены
цифры, означающие разность (в тыс. пуд.) в пользу сбыта или при-
бытия хлеба по всем станциям железнодорожной сети, пристаням
и таможням данной губернии.
Территориальный «охват» карт обозпачеп в границах евро-
пейской части империи. На карты нанесен ряд элементов обще-
географического и социально-экономического значения — берего-
вые линии, реки, крупные торговые центры. Сочетание различных
способов экономико-географических и технических обозначе-
ний (ареалов, интенсивности цветного фона, цифр, масштабных
значков, штриховых элементов, пуссонов, разных шрифтов и пр.)
делает карты достаточно убедительным наглядным пособием для
характеристики и оценки экономического значения отдельных
пунктов и целых регионов в хлеботорговом обмене. Карты сбыта
и прибытия хлебных продуктов сопровождались объяснительной
запиской, отложившейся в том же архивном деле.6
4 И. Ф. Борковский известен как составитель карт и картограмм и
автор ряда экономических работ: 1) Исследование хлебной торговли в Верх по-
волжском бассейне. — В кп.: Труды экспедиции, снаряженной Вольным
экономическим и Русским географическим обществами для исследования
хлебной торговли и производительности в России, т. 2, вып. 4. СПб., 1872;
2) Очерк сведений о вывозе, ввозе и цепах хлебов ржаного, пшеничного,
ячменя и овса и потребления этих продуктов. — Зап. Русск. географ, об-ва,
отд. статистики, т. VI. СПб., 1889, и др.
Б Гольде ибер г. К вопросу о картографическом источниковеде-
нии. — В кн.: Историческая география России. XII—начало XX в. М.,
197 5 с 217_2ЧЧ
« ЦГВИА, ф.’ 499, оп. 3, д. 420, л. 34-36.
261
Карты № 3 и 4 (сбыта и торговых цеп ржаного хлеба и овса),
построенные но тому же принципу картограмм, насыщены зна-
чительно большим количеством обозначений и несколько труднее
для восприятия. Эти карты также охватывают территорию Евро-
пейской России, ориентированы в погубернском разрезе (причем
Царство Польское, за исключением Сувалкской губернии, при-
нято за одну губернию, а Вологодская губерния в карте № 3 под-
разделена на юго-западную и северо-восточную). В картах
присутствуют обычные алименты общегосударственного значе-
ния. На них нанесены водные пути и сеть железнодорожных
линий.
Легенда карты № 3 содержит разъяснение к окраске ареа-
лов для губерний, сбывающих ржаной хлеб и муку (менее
1 млн. нуд. в год; от 1 до 3 млн. нуд.; о г 3 до 6 млн. нуд.; or 6
до 12 млн. пуд.),7 и губерний, получающих хлеб. Объем сбыта
определен по разности между вывозом и ввозом и выражен в зерне.
Цифровые обозначения цеп показаны в копейках за пуд для каж-
дой губернии. В дополнение к цифровому обозначению paiion
наименьшей цены указан лексически.
Особую наглядность картам сбыта и торговых цен придают
нанесенные на них сплошным жирным шрифтом раздельные
(демаркационные) линии, онределпвшпе районы основных .хлеб-
ных рынков и основных сбытовых цен. Границы трех районов
обеих карт ориентированы с юга на север.
Первый пояс карты № 3 (рожь и ржаная мука) определен
границей средних цен порядка 85 коп./пуд. Южная линия района
проходит через Херсон, Новочеркасск, Астрахань, его северная
граница включает Минскую, Могилевскую, Рязанскую, Казан-
скую и Вятскую губерния. Северная демаркационная линия
первого пояса является в свою очередь южной границей для вто-
рого пояса хлебных цен. Первый пояс наиболее обширен, охва-
тывает значительную территорию европейской части страны.
Цифровые обозначения торговых цен для отдельных губерний
показывают диапазон их колебаний — в пределах 25 коп./пуд
по сравнению с наименьшей ценой (60 коп./пуд). Пунктирной
линией, соединившей рынки с низкими торговыми ценами, от
Каменец Подольска до Уфы первый пояс условно разделен на
две неравные части.
Второй пояс выделен границей средних цеп в пределах
85 кон./пуд—1 р. 10 к./пуд. Северная раздельная линия района
включила Псковскую, Тверскую, Ярославскую, Вологодскую
губернии. Опа же явилась южной границей третьего пояса хлеб-
ных цеп. Колебания средних цен второго пояса достаточно резки —
от 25 до 50 коп./пуд по сравнению с самой низкой ценой
(60 коп./пуд).
7 К последней группе отнесена Тамбовская губерния, сбыт которой
в 1876 г. составил 13 млн. пуд.
262
Северная граница третьего пояса прошла на широте Архан-
гельска, Печорского края, включив Ревельскую, Петербургскую,
Новгородскую, Выборгскую губернии. Опа отсекла paiioH хлеб-
ных цен — 1 р. 10 к./пуд—1 р. 35 к./пуд, т. с. с диапазоном коле-
баний в пределах 50—75 коп./пуд. За границами первого и
третьего поясов остались сравнительно незначительные области
с неустойчивым характером рыночных цеп.
Легенда карты № 4 (овес) содержит аналогичное легенде карты
№ 3 разъяснение к окраске ареалов для губерний, сбывающих
овес (менее 1 млп. пуд. в год; от 1 до 3 млп. пуд.; от 3 до
6 млп. нуд.), и губерйий, нуждающихся в привозном хлебе.
Объем сбыта определен разностью между ввозом и вывозом.
Первый пояс средних цен — 60 кон./пуд — ограничен с юга
территориями Херсонской, Новочеркасской, Астраханской гу-
берний. Северная демаркационная линия пролегла между Жи-
томиром и Кжвом, по северной границе Могилевской, Смолен-
ской, Рязанской, Ярославской, Вятской губерний. С юго-запада
на северо-восток, от Кишинева до Уфы, первый пояс пересекла
пунктиром «раздельная линия сбыта и цен», соединившая рынки
с наиболее низкими торговыми цепами. Диапазон колебаний
средних хлебных цен в этом обширном районе — до 25 кон./нуд
выше наименьшей цены (35 коп./пуд).
Второй пояс цен — 60 коп./пуд—<85 коп./нуд — с севера
замыкается в границах Виленской, Ковенской, Ревел ьск'ой,
Псковской, I[етербур! скоп, Новгородской, Вологодской губер-
ний. Колебания цен здесь наблюдаются в пределах 25—50 кои./нуд
выше наименьшей.
'Гретин пояс, включивший Петрозаводскую, Архангел векую
губернии, области рек Мезени и Печоры, характеризуется сред-
ней рыночной ценой 85 коп./пуд—1 р. 10 к./пуд. Диапазон коле-
баний хлебных цеп в северном районе достигает 50—75 коп./пуд.
В примечании к картам № 3 и 4 указаны основные статисти-
ческие источники, использованные при их составлении. Здесь же
оговариваю гея допущенные неточности и натяжки. В допол-
нение к цифровому материалу карт приводятся данные о мас-
штабах торговых операций. Ла основании этих данных мы можем
признать, что в 1876 г. общий сбыт ржи и ржаной муки в районах
железнодорожных станций, пристаней и таможен Европейской
России (за исключен нем Финляндии, Кавказа, Оренбургской
губернии и отдельных местностей Пермской, Вологодской, Архан-
гельской и Олонецкой губерний) составил 134 млн. нуд. Из этого
количества экспортировалось за границу 73 млп. пуд., на внут-
ренних. рынках реализован был 6'1 млп. пуд. В том же
1876 г. общий сбыт овса составил 65 млп. пуд. За границу было
вывезено 31.5 млн. пуд., реализовано па внутреннем рынке
33.5 млн. пуд.
Карты № 3 и 4 (сбыта и торговых цеп) служат приложением
к подготовленному И. Ф. Борковским труду «Статистические
263
'сведения о предметах интендантского довольствия войск, вып. 1.
Сведения об избытках ржаного хлеба и овса и торговые цены па
эти продукты по губерниям и военным округам Европейской Рос-
сии».* 8 Само название документа свидетельствует о том, что в пем
обобщены даппые о торговых операциях с хлебом, графически
представленные в картограммах.
Рассмотренные карты статистической части Главного интен-
дантского управления явились прямыми предшественниками эко-
номических карт конца XIX в. Резкие колебания хлебных цеп,
обусловленные аграрным кризисом 80—90-х гг., вызвали осо-
бый интерес и практическую потребность в специальных карто-
граммах, отражавших характер внутренних и экспортных хлебо-
торговых операций в масштабе отдельных губерний, краев,
обширных регионов (Черноземья и Нечерноземья), наконец,
в масштабе европейской части страны и России в целом. Поэтому
с конца 80-х гг. XIX в. па протяжении 15 лет заинтересован-
ными ведомствами регулярно (ежемесячно) издавались карты ры-
ночных цеп на серые хлеба.
В историческом плане карты сбыта и усредненных хлебных
цеп довольно удачно восполняют пробел в пашем представлении
ю масштабах хлеботоргового обмена середины 70-х гг. XIX в.9
Нерегулярная статистика этого периода, неразработанность «ме-
тодологии производства» цифровых данных, отсутствие и нена-
дежность ряда соответствующих документальных источников
придают рассмотренным картам весьма важную смысловую на-
грузку. Значение этой смысловой нагрузки еще более возра-
стает, если учесть слабое отражение экономической тематики
в исторических атласах конца Х(Х в. и дореволюционной эпохи
в целом.1"
Таким образом, карты И. Ф. Борковского вносят существен-
ный вклад в разработку общеэкономических проблем, связанных
с активными торговыми операциями внутреннего и внешнего
характера середины 70-х гг. XIX в.
8 ЦГВИА, ф. 499, он. 3, д. 420, л. 37—41 об.
8 Карты И. Ф. Борковского не введены в научный оборот. Не вошли они
и в «Список важнейших экономических карт и атласов, изданных в дореволю-
ционной России и в Союзе ССР», подготовленный А. И. Преображенским.
См.: Преображенский А. И. Русские экономические карты и
атласы, с. 266—320.
“Критский 10. М. и Шапиро Л. Л. Атласы XVIII—начала
XX в. по истории России. — Вспомогат. истор. дисциплины, V. Л., 1973,
с. 180—181.
Ill
Ji. //. МАЖУГА
ИЗОБРАЖЕНИЕ ПИСЦОВ 1 2 В ИСКУССТВЕ
РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ
(конец VIII—XI в.)
Средн различных видов иллюстрации западноевропейски х руко-
писных книг конца VIII в., когда искусство книжной иллюстрации
но настоящему возродилось, и трех последующих столетни наи-
более часто встречаются миниатюры и рисунки пером с изображе-
нием автора за работой, который либо пишет сам, либо диктует
одному или нескольким писцам. Такие изображения имеются
на рельефных и гравированных пластинах из кости, золота и
серебра, которые большей частью украшали — многие и по сей
дочь украшают — доски переплетов книг того времени. Запечат-
ленные художниками и резчиками но кости действия пишущего
человека, приемы письма, инструменты п утварь, применяемые
при письме, являются достоянием палеографии. Однако восста-
новить по этим изображениям технику письма конца VIII—XI в.
непросто, так как для этого нужно отделить элементы изображе-
ний, отвечавшие практике писцов раннего средневековья, от того,
что было только повторением древних образцов пли порождено
весьма условной передачей изображаемого.
1> настоящей статье мы рассмотрим, как можно установить
соответствие изображений реальной практике писцов, работав-
ших в пору их создания, и попробуем дать общую оценку памят-
ников изобразительного искусства указанного периода как источ-
ника для истории письма.
Ряд ученых (Л. Мартен, 3. Лен, Г. Фпхтепау, Б. М. Метц-
гер) уже рапсе обращались к изображениям писцов конца VIII —
XI в. с целью осветить детали техники письма того времени.
Они отметили своеобразные приели»! письма,3 описали некоторые
1 Писцами в данной статье названы все персонажи средневекового
искусства, которым придан облик пишущего человека.
2 Martin II. Notes sur les ecrivains au travail. — In: Melanges ef-
forts a M. Emile Chatelain. Paris, 1910, p. 535—544; F i ch t спаи II.
Mensch und Schrift ini Mittelalter. Wien, 1946, S. 166—167.
IS Вспомогательные исторические дисциплины, т. XI
265
предметы письменного инструментария,3 4 полагая при этом, что
подобные приемы и предметы изобразившие их мастера действи-
тельно наблюдали в жизни, по названные авторы не привели
тому почти никаких доказательств.1 Никто из них пе пытался
определить отношение рассматриваемых ими изображений к ико-
нографическим традициям, существовавшим в искусство рапного
средневековья; таким образом, их наблюдения над памятниками
изобразительного искусства конца VIII—XI в. дают слишком
приблизительное представление о приемах и инструментарии
писцов того времени. Кроме того, в соответствующих работах
были охвачены далеко пе все сохранившиеся и доступные иссле-
дователю изображения, лишь Б. М. Метцгер частично использо-
вал тот пе слишком обильный, но великолепный материал для
суждений о технике средневекового латинского письма, который
представляют рельефные и гравированные изображения. Необ-
ходимо заново изучить изображения писцов, относящиеся к концу
VJJI—XI в., чтобы заключенные в них свидетельства о технике
письма могли быть использованы палеографами.
Для исследования мы привлекаем из общего наследия западно-
европейского изобразительного искусства конца VIII —XI в.
более 200 миниатюр и рисунков, более двух десятков костяных
пластин и 7 изображений, выполнеппы\ в золоте и серебре.5 6
Различие средств, с помощью которых средневековые мастера
воплощали образ пишущего человека, сказалось па точности,,
с которой они передавали детали техники письма, и равно предо-
пределило большую или меньшую зависимость изображений от
установившихся иконографических традиций. Так, в рельефе
(иногда даже высоком) легче было передать объемы предметов
и их расположение в пространств!1, в именно резчики по кости
достигали в своих произведениях иаиболыпего реализма. Но всей
видимости, резчики были склонны воспроизводить наблюдаемые
ими в жизни предметы (возможно, они умели изготовлять даже
необходимую для письма утварь); исследование некоторых ко-
стяных пластин дает основание предполагать, что примененная
в них трактовка действий пишущего человека вполне оригинальна.5
Следует, одпако, принять во внимание, что данная оценка отно-
сится лишь к отдельным костяным пластинам, в целом же искус-
3 L esne Е. Les livres, «scriptoria» et bibliotheqiies da commencement
du VII Lr a la fin (hi XV siecle. — llistoire de la propriete ecclesiaslique en
France, I. IV. Lille, 1938, p. 319—325; M etzger В. M. When did scri-
bes begin to use writing desks. — Akten des XI interiiationalen Byzantinisten-
kongresses. Munchen, 1958, p. 354—362.
4 CL: F i c h t e n a u 11. Mensch und Schrift. . ., S. GO.
5 Для сравнения берутся также, по в менынем числе, византийские
миниатюры V—VI и IX—XI вв., англосаксонские миниатюры VIII в. и
отдельные памятники изобразительного искусства культурных центров Ита-
лии IV—VIII вв.
6 G о 1 (1 s с h m i d t A. Die Elfenbeinskulpluren aus der Zeit der
karolingischeii und sachsischen Kaiser, Bd. 1. Berlin, 1914 (далее— Gold-
schmidt 111), 3, 4, 122, 153. CL: Bloch V., Schnitzler 11. Die otto-
266
ство резьбы по кости подчинялось тем же иконографическим тра-
дициям, что и искусство книжной иллюстрации. В пе меньшей
зависимости от традиции находятся изображения, выполнен 10.10
в золоте и серебро.
Миниатюры и рисунки часто однообразны, по содержат не-
сравненно более обильный, нежели рельефные и гравированные
изображения, материал для изучения техники письма, дающий
возможность больших наблюдений и более определенных выво-
дов. Рассматриваемые памятники искусства книжной иллюстра-
ции распределяются ио известным художественным школам
конца VIII—XI в. В школах историки средневекового искусства
объединяю!1 произведения сотрудничавших или наследовавших
один другому мастеров, они отличаются своими иконографиче-
скими и стилистическими традициями, поэтому в рамках школ
скорее можно обнаружить случаи подражания, здесь отчетливее
выступает самостоятельное творчество того или иного мастера.
Для нашего исследования важно учитывать принадлежность
изображений писцов к различным художественным школам.
Ла страницах книг и па рельефных и гравированных пласти-
нах' пишущими представлены самые различные персонажи. В за-
висимости от характера персонажа мастер показывает па изобра
женин тот или иной вид письма, либо особенности работы пере-
писчиков кпиг, либо способ, которым делались беглые записи.
Изображение определенных персонажей подчиняется устойчи-
вым иконографическим традициям. Таким образом, ознакомление
с основными группами персонажей, выступающих в роли писцов,
естественно вводит в изучение различных видов трактовки
процесса письма.
Изображения рядовых переписчиков книг редко встречаются
в искусстве раннего средневековья, как правило, пе ранее X в.
Они включаются в повествовательные, млогофигурпые компо-
зиции, почти во всех случаях бывает передано подобие обстановки
скриптория в обрамлении монастырских строений.* * * 7 Отдельные
изображения создателей известных рукописей за работой, так
сказать, их репрезентативные портреты в виде одинокой фигуры
пишущего человека, по-видимому, являются редчайшим исклю-
чением для книжной иллюстрации раннего средневековья, по
говоря уже о рельефных и гравированных пластинах. К такому
nische Kolfler Malcrscliule. II, Textband. Dusseldorf, 1970, S. 149—151; E u w A.
von. Studien zu den Elfenbeinarbeiten der llol'schule Karls des Gros-
sen. —Aachener Knnstblatter, 1967, XXXIV, S. 51 — 57.
7 Goldschmidt III, 153; Goldsch m i d L A. Deutsche Buclimalerei,
Bd. 2. Florenz—Miinchen, 1928 (далее— Goldschmidt II), 52a; G i 1 i s s e n L.
I’rolegornenes a la codicologie. Gaud, 1977, на обложке (ср. — проспект изда-
ния); G г a b а г A., N о г denial k С. Le Haul moyen age (Les Grands
siecles de la peinture). Geneve, 1957, p. 173, pl. (Это же изображение в кп.:
К и селе в а Л. И. О чем рассказывают средневековые рукописи. Л.,
1978, рис. 4. CL: Valenciennes. Bibl. ninnicipaJc, ms. 169, Г. 2 (описание
в ки.: L о s п е Е. Les livres. . ., р. 242, 321).
18*
267
выводу приводит исследование немецкого искусствоведа И. Прохцо
об изображениях лиц, причастных к созданию рукописей раннего
средневековья (die Urheber des Bodies).8 Прохпо не находит от-
дельных изображений рядовых писцов в искусстве книжной ил-
люстрации каролингского времени и отмечает отсутствие таких
изображений в иллюминованных рукописях наиболее видных
германских скрипториев конца X—XI в.9
Только дважды в инициалах рукописей XI в. Прохио усмотрел
изображения создателей этих рукописей.10 Но в одном случае
ученый определенно ошибся. В инициале буквы В, украшающем
псалтырь второй четверти XI в., изображены два пишущих пер-
сонажа: обращенный вправо облачен в философский плащ, спущен-
ный с правого плеча, — средневековые художники так никогда
пе изображали своих современников; второй писец обращен влево
и правое плечо его скрыто от зрителя. Несомненно, миниатюрист
представил сочинителей псалмов, изображения которых явля-
ются обычной иллюстрацией текста псалтири. Нс лишено силы
также и в отношении рассматриваемого периода (конец VIП —
XI в.) высказывание Прохпо об искусстве книжной иллюстрации
древнейшей эпохи: «Чтобы непосредственный исполнитель ру-
кописи (автора мы не берем) мог изобразить самого себя за рабо-
той в виде писца или иллюстратора — такая мысль, кажется,
не возникала ни в античности, ни в раппехристиапском искус-
стве».11
В исследовании о скрипториях раипего средневековья Э. Леи
отметил изображения VIII—XI вв. рядовых писцов вне повество-
вательной композиции. Удалось проверить два примера, в обоих
случаях была обнаружена ошибка автора.12 Весьма вероятно, что
еще в одном случае — в рукописи, содержащей сочинения Веды
8 Таковыми являются писец, иллюстратор, заказчик и автор, при жизни
которого его же сотрудниками была исполнена рукопись. Эти лица высту-
пают обычно как донаторы в сцепах подношения или в сценах поклонения;
кроме того, заказчик или автор может быть показан восседающим с книгой
перед зрителем. Автор бывает представлен пишущим, по среди собранного
Прохпо материала, пожалуй, только за одним исключением, нет изобра-
жений просто писца за работой. Псе эти изображения составляют основную
группу своего рода прижизненных портретов раннего средневековья, како-
вые собственно и изучал Прохпо, отсюда своеобразное наименование его
труда: Р rochno J. Das Schreiber- und Dedicationsbi Id in dec deutschen
Buchmalerei. 1. Toil. Bis zum Ende des 11. Jahrhunderts. Leipzig und Berlin,
1929 (далее — Prochno).
8 Ibid., S. XX—XXI.
10 Ibid., 80, 99.
11 Ibid., S. XXV.
12 L e s n e E. Les livres. . ., p. 320—321. — Леи певерпо понял све-
дения, сообщаемые другими исследователями. Сами изображения в публика-
циях, на которые он ссылается, воспроизведены пе были, очевидно, Лен с ними
пе ознакомился. Так, в одном случае оказалось, что писец Ваидальгарий,
которого Леи представил пишущим за пюпитром, в воспроизведении, к кото-
рому отсылает предшественник Лена, показан в полный рост с посохом в пра-
вой^руке и прямоугольным предметом в левой руке у пояса (Mono F. J.
268
Достопочтенного,* 11 * 13 — изображение писец, по автор. Литпь чет-
вертый пример Лена,14 по-видимому, правилен, по и оп должен
быть проверен. Как редкий для искусства той эпохи пример можно
привести автопортрет иллюстратора одной англосаксонской ру-
кописи конца XI в. по имени Гуго, который изобразил себя
в облике писца.15
Итак, в изображении одинокой фигуры пишущего человека
па страницах рукописных книг, созданных в Западной Европе
ранее XII в., при отсутствии других данных следует усматривать
прежде всего изображение автора за работой, а не создателя са-
мой рукописи. Исследователю техники средневекового латинского
письма это важно знать по той причине, что пе всякий автор
изображался пишущим подобно переписчику книг.
Писцы являются обычными спутниками отцов церкви на мини-
атюрах и костяных пластинах.16 Таких писцов, обслуживающих
человека высокого положения, в ранее средневековье, как и
в античности, называли HoLarius; в большинстве случаев они
изображены пишущими под диктовку. В их изображениях следует
искать скорее воспроизведение приемов и условий скорописи,
нежели особенностей работы переписчиков книг. На 4 мини-
атюрах эти писцы снабжены восковой табличкой и стилем,17
применявшимися для беглых черновых записей;18 однако на ряде
изображений потарии (если пе принимать во внимание их связь
Beitriige zur Geschichtc dor ITandzeichniing. — Anzeiger 1‘iir Kunde der deut-
schen Vorzeit, 1835, Jg. IV, Taf. IV, 1. CL: Porcher .1. Les manuscripts
a peinture. — In: П u bort J., P о г c h e r J., Voibac h W. F.
L’Europe des invasions. Paris, 1968 (далее—Porcher I), 185). В другом слу-
чае персонажей в роли писцов, которые обычно сопровождают библейского
царя Давида, Леи принял за создателей той рукописи, в которой они изобра-
жены (М е г t о и S. Die Buchmalerei des IX. Jabrlumdert in St. Gallen.
Leipzig, 1911, S. 6. Cf.: E u w A. von. Studien. . ., S. 44—45, Abb. 14).
1:1 Bouen. Bibl. municipale, ms. 45(>, f. 159.
11 Chartres. Bibl. municipale, ms. 29, f. 244.
16 A 1 e x a n d e r J. Scribes as artists. — in: Medieval scribes, manu-
scripts and libraries, essays presented to N. R. Ker. Ed. by M. B. Parkes and
A. G. Watson. London, 1978, p. 107—108, pl. 19. Над изображением надпись:
«Imago pictoris et illurninatoris hujus operis. Hugo piclor».
16 Лишь на одной миниатюре, исполненной ок. 1084 г., писец сопрово-
ждает менее видного церковного писателя, аббата монастыря Сент Ори
в XI в. Стефана, автора жития св. А терпка, епископа Верденского
(554 591) (Rein und Maas. Kunst und Kultur. 800—1400. Rd. 2. llrsg. von
A. Legner. Koln, 1973, S. 337, Abb. 7).
17 T. e. металлической палочкой, заостренным концом которой пачерты-
вали буквы па слое воска.
18 Porcher J. Les inanuscrits a peinture. — In: Hubert J.,
Porcher J., V о 1 b a c h W. F. L’Empire carolingien. Paris, 1968
(далее— Porcher II), 131; Goldschmidt 11, 7; Bloch P., Schnitz-
ler 11. Die ottonische. . ., Abb. 641, 663. — Ila первых двух миниатюрах
показала табличка с рукояткой, которую средневековые писцы держали
при письме на предплечье левой руки, рукояткой вовне, в сидячем положении
опирая табличку снизу па колено; в конце X и в XI в. с такой табличкой
изображали евангельского Захарию. На последней миниатюре изображена
269
с лицом, которого они обслуживают) пе отличаются сколь-нибудь
заметно от обыкновенных переписчиков книг.1:1
Переписчики книг, изображения которых включены в пове-
ствовательные композиции, и «нотации», сопровождающие отцов
церкви, составляют лишь небольшую группу пишущих персона-
жей. Основные свидетельства о технике письма раннего средне-
вековья содержатся в многочисленных изображениях авторов
за работой.
Именно в рассматриваемый период образ автора окончательно
сливается с образом писца, а инструменты письма становятся
символом авторства.* 20 В раннем средневековье' автора изображали,
как правило, пишущим подобно переписчикам книг. Дело в том,
’что в большинство случаев это были авторы библейских текстов,
лреимуществеппо евангелисты. Главным атрибутом этих авторов,
более важным, чем инструмент письма, всегда была книга в виде
кодекса или свитка. [1а преобладающем числе изображений от-
четливо видно, что авторы библейских текстов пишут в готовых
переплетенных кодексах — это чистая условность художествен-
ной трактовки их образа: в действительности переписчики книг
писали па листах тетради, в дальнейшем переплетавшихся, но
она, очевидно, неминуемо влекла за собой показ особенностей ра-
боты именно переписчиков книг, lie менее важно и то, что, по
мысли средневековых мастеров, эти авторы, очевидно, должны
были писать священный текст своей рукой пе иначе, как в самом
совершенном виде, т. е. опять-таки подобно переписчикам книг.21
Возможно, под влиянием иконографии авторов библейских тек-
стов изображены пишущими в готовых кодексах и многие поздпе-
аптичиые и средневековые христианские писатели. Рассмотрим
подробнее основные группы авторов, которых средневековые
мастера представили за написан нем своих творений.
Изображения евангелистов составляют около 3/4 всего изобра-
зительного материала, учтенного в пашем исследовании. То об-
стоятельство, что ими иллюстрированы рукописи, содержащие
текст Евангелия, вполне объясняет и многочисленность этих
восковая табличка большего размера, укрепленная на ножке, как у обычных
на изображениях того времени пюпитров.
1!> В о i в е L Л. La miniature carolingienne, ses origines, son developpe-
nient. Planches. Paris, 1913 (далее—Boinel), 147a (Porcher 1, 154); Goldsch-
midt 111, 4; D e Wai d E. D. The art of the scriptorium of Einsiedeln. —
The Art Bulletin, 1925, VII, 3, Fig. 31; Goldschmidt 11, 84; Hein und Maas. . .,
L. c.
20 В искусстве классической древности с образом автора обычно соединя-
лось представление пе о пишущем человеке, а о декламаторе или сосредото-
ченно думающем человеке. CL: 13 i г t Th. Die Buchrolle in der Kunst. Leip-
zig, 1907, S. 85, 90, 149—150, 155, 160, 189—190, 198; Аверинцев G. G.
Поэтика раппевнзантийской литературы. M., 1978, с. 184 и далее.
21 Вирт высказал такое же суждение о пишущих музах и парках в антич-
ном искусстве: В i г I Th. Die Buchrolle. . ., S. 201—203. — Предположение
Лена, будто бы па одной из миниатюр (Boinel, 36А) евангелист пишет стилем
па восковой табличке (L е s u е Е. Les livres. . ., р. 334—335), не подтвер-
ждается при внимательном рассмотрении этой миниатюры.
270
изображений, и тщательность их исполнения, и важность тради-
ции в иконографии евангелистов. Все множество изображений
евангелистов обнаруживает определенную связь с рядом прото-
типов, созданных на переходе от античности к средневековью.
Па страницах рукописей с текстом четырех Евангелий изобра-
жались обычно все евангелисты — Матфей, Марк, Лука и Иоанн;
эти изображения составляли достаточно устойчивый цикл, который
в более или менее полном составе переходил из одной рукописи
в ДРУГУЮ и одинаково воспроизводился на рельефных пластинах.
В таких циклах объединены изображения самых разных типов,
евангелисты представлены в различных положениях, неодинаковы
их жесты: перо в правой руке одних показано соприкасающимся
с поверхностью писчего материала, другие удалили от него руку
с пером, третьи же вообще лишены инструментов письма. Однако
исследователю техники письма необходимо знать все типы изо-
бражений каждого цикла, так как с течением времени средневеко-
вые мастера соединяли элементы изображений разных типов
в новые комбинации, получая как бы новые изображения еван-
гелистов, нередко малопохожие па прежние, в противном случае
можно упустить из виду преемственность, существующую между
важными для изучения техники письма изображениями, и неверно
оцепить содержащуюся в них трактовку деталей техники письма.
JIo-видимому, применительно к западноевропейской иконо-
графии евангелистов конца VHI—XI в. невозможно говорить
о каком-либо соблюдении канона, западноевропейские мастера
того времени относились к произведениям предшественников ско-
рее лишь как к необходимой модели. Они видоизменяли жесты
евангелистов, наделяя их новым содержанием, в отдельных слу-
чаях пе останавливались даже перед полным уподоблением
евангелистов переписчикам книг. На одной миниатюре середины
IX в. евангелист смотрит в раскрытый кодекс, помещенный на
пюпитре в стороне от пего, одновременно левой рукой оп придер-
живает ла колене другой раскрытый кодекс; правая рука с пером
приподнята.22 Очевидно, художник подразумевал переписку из
одного кодекса в другой. Лет никакого сомнения, что па другой
миниатюре (последней четверти X в.) и ее копии (середина XI в.)
евангелист действительно переписывает текст со свитка в кодекс,23 *
этим подкрепляется и предложенное толкование первой миниа-
тюры. Новые поколения мастеров все более свободно вводят
в изображения евангелистов бытовые детали, проявляя живое
внимание к работе современных им переписчиков книг. При-
мерно с 870 г. получает распространение тин евангелиста, за-
чинивающего перо; 21 в одной английской рукописи XI в. рядом
с таким изображением соседствует изображение евангелиста,
22 Porcher II, 109.
23 Goldschmidt II, 10, 65.
21 Porcher II, 235, 241 (Goldschmidt III, 163).
271
заложившего перо за ухо.25 * Евангелист на .миниатюре XIIГ в.
ТОЧИТ НОЖ.20
Наряду с такого рода нововведениями наблюдаются и слу-
чаи переделки заимствованной у предшественников трактовки
основных приемов письма или дополнения ее собственными на-
ходками, по чаще мы устанавливаем просто сознательное отноше-
ние мастера к традиционному изображению действий ни гнущего
еван гол иста, так что можно предполагать соответствие последнего
реальным представлениям мастера о работе современных ему
переписчиков книг. Изображения евангелистов, видимо, следует
оценивать как источник наиболее богатых п последовательпых
данных о технике латинского письма раннего средневековья.
Средн других авторов библейских текстов только авторы
псалмов нредставлепы значительной группой изображенни. Воль-
шннство этих изображений включено в мпогофигуриые компо-
зиции, построенные на основе рассказа о создании псалтири
«Origo prophetiae. David» («Происхождение пророчеств Давида»),
которым в рукописях раннего средневековья нередко предваря-
ется текст псалмов.27 Согласно этому рассказу, царь Давид по
ручил сочинение псалмов Асафу, Емапу, Ефиму и Ндифуму,
главным певцам и музыкантам иерусалимского храма, именно
они — все четверо пли но двое .— и представлены пишущими
па изображениях;28 сам же главный автор псалтири — царь Да
вид — изображен всюду как музыкант и певец, лишь в единичных
случаях показан за написанием псалмов.29 Среди .изображений
пишущих авторов псалмов нет настолько похожих, чтобы можно
было усмотреть определенную традицию в трактовке их образа;,
западногерманский ученый А. фон Дув полагает, что изображения,
созданные в каролингское время, являются самостоятельными
пропзведепиями каролингских мастеров.30 К сожалению, па мно-
гих изображениях детали техники письма переданы весьма
условно, поэтому лишь отдельные изображения псалмопевцев
могут быть полезны палеографу.
В немногих случаях, как авторы за работой, представлены
пророки и апостолы.31
Видное место в иконографии авторов за работой занимают
бл. Иероним (ум. в 420 г.) и св. Григорий Великий (ум. в 6O'i г.)„
25 1V1 i 1 1 а г Е. G. La miniature anglaise du Xе ан XIIе s. Paris, 1926,
pl. 30 b, c.
2G S w a r z e n s 1< i II. Die Lateinischen illuminierten llandschriften
des XI11. J ahrhimderts in den Landern an Rhein, Main und Donau. Berlin,
1936, Tafelband, Abb. 91.
27 E u w A. von. Studien. . ., S. 42—48. — Рассказ является рапне-
средпевековым переложением первой из библейских книг Паралипоменон
(15, 14—29; 25, 1—7).
28 Можно привести более 10 таких изображений.
29 Cf.: Porcher I, 204.
30 Е u w A. von. Studien. . ., S. 48, 51 — 54.
31 Goldschmidt II, 43, 79, 88; E uw A. von. Studien. . ., Abb. 6.,
272
Рис. 1. Евангелист Матфей. Ок. 8(Ю г. Дворцовая школа Карла Великого.
Abbeville. Bibl. mun., ms. 4. Публикуется no Koehler II, Taf. 39a.
Рис. 2. Кнаигелист Матфей. Ок. 800 г. Миниатюра «Коронационного» еван-
гелия. Wien. Schatzkammer. Публикуется ио: Goldschmidt I, Tai’. 21.
Рис. 3. Евангелист Марк. 781—783 гг. Дворцовая школа Карла Великого.
Paris. Bibl. nat., Nouv. acquis. 1203. Публикуется ио: Koehler II, Tai'. 2b.
Рис. 4. Евангелист Марк. 844 -851 гг. Тур. Paris, Bi bl. nal., Lal. 9385.
Публикуется no: Koehler 1, Tai. 1 Bib.

Их изображения имеются в значится гитом числе и в ряде случаев
выполнены выдающимися мастерами раннего средневековья.
Иеронима, как автора латинского канонического перевода Биб-
лии, изображали в книгах с библейскими текстами, а Григо-
рия, составителя канонического служебника н основополагаю-
щего для западной церкви сборника церковных песнопений,
изображали преимущественно в богослужебных книгах. Паизобра-
жгншях Иероним и Григорий нередко лишь диктуют писцам,
ио чаще пишут сами и бывают представлены без писцов.32 Среди
учтенного в настоящем исследовании изобразительного материала
конца VIII—XI в. насчитывается 11 изображений Иеронима
и Г.) изображений Григория, как с писцами, так и без писцов.
Изображая пишущего отца церкви, ранпесредиевековые ма-
стера, по-видимому, всегда передавали особенности работы только
переписчиков книг. В своих произведениях они выразили то
представление, что, подобно евангелистам, отцы церкви, безуслов-
ные; авторитеты в вопросах церковного вероучения, создавали
свои творения по внушению свыше, а это предполагает способ-
ность к написанию чистового текста но всем правилам без пред-
варительных записей. Например, Григорий Великий обычно изо-
бражался с голубем, опустившимся к нему па нлечо, каковой
олицетворял божественное откровение.
Иконография бл. Иеронима и св. Григория Великого изучена
в работах II. Блоха и Г. Шпитцлера. Они установили, что рас-
смотрен ные ими изображения обоих церковных писателей груп-
пируются по немногим иконографическим типам в зависимости
от положения фигуры изображаемого лица, поворота и наклона
его головы, характера его облачения. Иными словами, в иконо-
графии названных авторов наблюдается известная традиция,
однако действие этой традиции пе распространяется на изобра-
жение технических приемов пишущих авторов или их писцов.
Почти каждый мастер здесь по-своему изображает приемы письма
и предметы письменного инструментария. Можно наблюдать, как
сама тема письма впервые вводится в изображения определенного
устойчиво! о типа или как авто]) впервые снабжается пером
независимо от обслуживающего его писца.33
В житии знаменитого аббата монастыря Клюни X в. Одона
дан любопытный образ Григория Великого, который является
хорошей иллюстрацией творческой фантазии людей, создавав-
ших иконографию средневековых писателей. Повествуется, что
некогда Одона настойчиво упрашивали написать краткое изло-
33 Весьма рагтпес (ок. 700 г.) и во этой причине редчайшее изображение
пишущего Иеронима содержится в ленинградском кодексе с сочинением
бл. Иеронима «Doctrina vel fides Ecclesiae» (8 I a e r k A. Les manuscrits
Latins du Ve au Xllle s. conserves a la Bibliolheque de Saint I’elersbouig,
v. 1. St.-P., 1910, hontispice; vol. II, pl. XIX).
33 В I о c li P., Schnitzler II. Die ottonische. . ., Abb. 637—641,
642—644, 649—653, 655, 660—665.
273':
жение комментария Григория Великого на книгу пророка Иова.
Одон отказывался взять на себя этот труд; и вот ночью в церкви
во' время молитвы ему приснился сон: предводительствуемый
хором святых явился ему Григорий в сиянии славы; подняв глаза,
Одон видит у Григория «перо, положенное за ухо, как у писца,
п направленное вверх своим концом, которому — как бы учите-
лем в наставление — придана продолговатая форма».34 Григорий
вручает перо Одону и тем самым побуждает его приняться за
труд. Рассказ отразил в одно и то же время, сколь важным знаком
авторства служило для человека той эпохи перо, с какой непосред-
ственностью святой автор наделялся в его сознании чертами
писца или учителя письма и сколь внимательны были образован-
ные люди к предметам и приемам, характеризующим последних.
Итак, трактовка деталей техники письма в изображениях
конца V111—XI в. Иеронима и Григория Великого представля-
ется плодом самостоятельного творчества мастеров того времени.
Это еще более вероятно в отношении единичных изображений
других христианских и языческих авторов за работой. Почти все
такие изображения относятся к области книжной иллюстрации
п большей частью датируются временем нс ранее конца X в.:
именно тогда искусство книжной иллюстрации впервые начало
распространяться в широких пределах на жития святых, нази-
дательные и тому подобные сочинения,35 так в поле зрения ху-
дожников попадает новый круг авторов.
14* периоду с конца VIII —до последней четверти X в. относятся
лишь 5 изображений. I [а трех наиболее ранних представлены отцы
церкви; в конце VJ1Г в. па севере Италии были созданы замеча-
тельные миниатюры с изображениями пишущего Амвросия Медио-
лапского (ум. в 397 г.) и диктующего писцу бл. Августина
(ум. в 430 г.),36 около <820 г. в парижском аббатстве Сен-Жермен-де
11 ро было выполнено изображение пишущего Исидора Севиль-
ского (ум. в 636 г.).37 Примерно 900 г. датировано изображение
автора стихотворного мартирология Вапдальберта;38 к первой
половине X в. восходит изображение Пруденция (поэта IV в.).39
С конца X в. в значительно большем числе появляются нзображе-
34 . . .vidit vcluti more scriploris super auriculain eius Iiaercnlein pennain
el. quasi doctoris magisterio produclim acuminatam el in sumino fi.vam (Vila
s. Odonis, 20 — Migne. PLCXXXIII, col. 52). Пример заимствован у Э. Лена.
35 Nordenlalk С. L’enluminure. — In: Grabar A., N о r-
d e nfal k C. La peinture romane du XI au XII siecle. Geneve, 1958, p. 145.
* Belting 11. Probleme der Kunstgeschichte italiens in Fruliinille-
laller. — Friihmitlelallerliche Studion, I, 1967, Taf. XXII, Abb. 63; 'Га!. XU,
Abb. 41 (Boinet, 147 a; Porcher I, 154). — Миниатюры содержатся в кодексе
с неучениями отцов церкви, в котором имеется также изображение пишущего
Григория Великого.
37 ibid., Taf. XXI, Abb. 60.
38 Prochno, 17. — Вандальберт был монахом монастыря Прюм (располо-
женного между Триром и Кельном), ум. в 848 г.
39 Woodruff II. The illustrated manuscripts of Prudentius. — Art
Studies, 1929, vol. 7, Fig. 72.
274
пия богословов, авторов житий святых, поэтов. Можно было бы
указать воспроизведсчгия 20 изображений этого рода, относящихся
к концу X в. и к XI в. Одно из тгих — изображение Гвидона
Лрецципского, автора сочинения по теории музыки, — как по-
лагает Прохпо, является даже прижизненным.40
Среди изображений этой группы имеется изображение поэта
Персия (34—62 гг.), который пишет стилем на восковой табличке,
в виде диптиха.41 42 Нельзя быть уверенным, что и па других изобра-
жениях средневековых и античных писателей и поэтов, исключая
изображения пишущих отцов церкви, вместо обычных для иконо-
1 рафии авторов за работой приемов и инструментария переписчи-
ков книг пе был передан способ, которым делались черновые за-
писи, поэтому к таким изображениям надо подходить разборчиво.
Изображения бл. Иеронима, Григория Великого и других
средневековых и античных авторов весьма ценны для изучения
техники латинского письма раннего средневековья. В них скорее,
чем в изображениях евангелистов, могла запечатлеться практика
писцов конца VIII—XI в. Одпако невозможно ограничить
исследование техники средневекового латинского письма лини» по-
добными, не имеющими своей твердой иконографической тради-
ции изображениями. Они мало освещают технику письма каролинг-
ского времени, па их основе нельзя установить изменения в при-
емах письма и в письменном инструментарии на протяжении
IX—XI вв. По главное, необходимо учитывать их зависимость
ог иконографии евангелистов, которая представляла многочислен-
ные образцы для подражания, на которой воспитывались средне-
вековые мастера; возможно, под ее влиянием получил распростра-
нение в рассматриваемый период и сам обычай иллюстрировать
книги изображениями пишущих авторов. Па сильную зависи-
мость изображений средневековых авторов за работой от иконо-
графии евангелистов обратил внимание Прохпо.12
Сопоставление изображений различных персонажей в облике
пишущего человека приводит к заключению, ч го в основу изуче-
ния техники латинского письма конца VIII — XI в. по памятни-
кам изобразительного искусства должно быть положено рассмот-
рение того, как в искусстве данного периода разрабатывались
традиции изображения пишущих евапгелистов. Тем самым в изу-
чение техники письма будет введен богатый материал самих
изображений евангелистов и созданных под их влиянием изобра-
жений других персонажей, в то же время мы вернее определим
случаи независимого от установившихся традиций изображения
действий пишущего человека.
Одно обстоятельство имеет решающее значение в оценке сви-
детельств о технике письма, заключенных в изображениях еван-
40 Prochno, 44.
41 М etzger В. М. When did scribes. . ., pl. 51.
42 Prochno, S. XXV, 44.
275
гелистов. Можно думать, что иконография пишущих евангелистов
в том видо, в каком мы се застаем в каролингское время, оконча-
тельно сложилась лишь к этому времени и что трактовка дей-
ствий пишущего человека, которую мы в пей находил!, в основном
принадлежит ближайшим предшественникам каролингских ма-
стеров или самим каролингским мастерам. Этой теме мы посвятим
следующий раздел статьи, где ограничимся материалом миниатюр,,
как наиболее показательным в данном отношении.
Из наследия ноздпсантичпого и предкарол ннгского искусства,
от которого отправлялись художники конца VIII—XI в., ничего
не сохранилось, во всяком случае образцы, которым непосред-
ственно подражали каролингские художники, До нас пе дошли.
Однако в известных пределах можно восстановить предысторию
иконографических традиций, которым следовали художники конца
VIII—XI в.; это удается сделать на основе изучения каролинг-
ских изображений пишущих евангелистов и сопоставления этих
изображений с византийскими миниатюрами V—VI и X вв.,
а также с англосаксонскими миниатюрами VJII в. Истоки за-
падноевропейской иконографии евангелистов конца VI11—XI в.
исследованы в работах историков средневекового искусства
В. Кёлера, А. Пеклера, Д. Гселоса, Э. Розенбаум, Г. Велтинга и
других, однако никто из названных авторов пе рассматривал
достаточно подробно изображение процесса письма на миниатю-
рах указанных столетий, поэтому их наблюдения в этом аспекте,
могут бы ть существенно дополнены.
Рассмотрим две группы изображений, но которым можно со-
ставит!» н редставление об иконографии евангелистов раннего
периода. Первая относится к византийской книжной миниатюре
X в., вторая ирннадлежит искусству каралшнекой миниатюры.
Американский искусствовед А. М. Френд, исследовав визан-
тийские миниатюры X—XIII вв. с изображениями евангелистов,
установил, что в византийской иконографии евангелистов i оспод-
ствует 6 типов изображений, все они более или менее прямо вос-
ходят к античным скульптурным портретам поэтов и философов.13
Два типа евангелистов довольно точно воспроизводят античные
изображения философов с прочитанным свитком в левой руке,
причем один из них повторяет известный скульптурный портрет
Эпикура.41 Френд предположил, что мастера X в., работавшие
в Константинополе, копировали непосредственно миниатюры с изо-
бражениями евангелистов в греческих кодексах, созданных на
рубеже III—IV вв.; в свою очередь произведения столичных ма-
43 F г i е и <1 А. М. Portraits of the evangelists in Greek and Latin
manuscripts. P. I — II. — Art Studies, 1927, vol. V, p. 115—147; 1929, vol. VII,
p. 3—29.
44 Cf.: Ibid., P. I, fig. 95, 98. См. также: JI аваров В. II. История
византийской живописи, т. I — II. М., 1917 —1948; т. II, табл. 646, 65. —
Тип евангелиста, повторяющий портрет Эпикура, представлен и в западно-
европейской книжной миниатюре VIII—IX вв.: Goldschmidt, I, 1, 50.
276
«стеров служили образцами для дальнейших поколений художни-
ков. Все выделенные Френдом тины изображений различаются
тем, что евангелисты никогда не бывают представлены en face,
ио либо в 3/4, либо близко к положению в профиль.
Искусствовед немецкой школы К. Вейтцманн, приняв наблю-
дения и мысли Френда, указал, что произведения византийских
миниатюристов конца IX—начала X в. не соответствуют изучен-
ной Френдом иконографической традиции, и тем самым оп как бы
лишний раз подтвердил, что эта традиция в X в. основывалась
на непосредственном подражании древним миниатюрам.45 46 Вместе
с тем, развивая и уточняя мысли Френда, оп высказал мнение,
что, в отличие от миниатюр X в., в древнейших изображениях
евангелистов, повторявших портреты философов и поэтов, атри-
буты письма отсутствовали.46 (Среди миниатюр X в. лишь изо-
бражения одного из названных типов лишены атрибутов письма).
По всей видимости, изученные Френдом изображения верно
отразили один из ранних этапов в развитии иконографии еванге-
листов, который предшествовал появлению соответствующих ка-
ролингских миниатюр. В то же время наблюдения над византий-
скими миниатюрами дают основание предполагать, что и в за-
падноевропейских изображениях евангелистов определенных ико-
нографических типов атрибуты письма были сравнительно поздним
нововведением.
Среди произведений каролингских художников лишь в одной
группе миниатюр, но всей вероятности, была повторена доста-
точно древняя трактовка действий пишущего человека и его ин-
струментария. В этой группе объединяются изображения двух:
сходных но композиции типов: евангелист, представленный он
face, опускает перо в чернильницу справа от пего, по в одном
случае оп изображается с книгой, а в другом — со свитком, с чем
сопрягается и ряд других отличий двух типов изображений.
Изображения с книгой имеются в значительном числе среди
миниатюр школы евангелия Ады, два из таких принадлежат тур-
ской школе.47 * Весьма совершенная композиция и реалистичность
отдельных изображений заставляют думать об их связи с худо-
жественными традициями поздней античности. Показываемое на
пих действие кажется продуманным во всех деталях: нетрудно
представить, как в процессе письма евангелист держал книгу на
предплечье согнутой левой руки, а снизу опирал се па колено.
Приостановив письмо, оп поднес иоро к чернильнице; в то же
45 Weitzmann К. Die byzantinischc Buchinalcrei des IX und X.
Jahrhundorts. Berlin, 1935, S. 12, 18, 46. — О сознательном ретросиекти-
вкзме византийского придворного искусства X в. см.: Лазарев В. II.
История. . ., т. I, с. 80—82.
46 W е i t z m a n n K. Studies in Classical and Byzantine illumination.
Chicago and London, 1971, p. 115, 200—202.
47 Koehler W. Die karolingischen Miniaturen, I. Die Schule von
Tours. Die Bilder. Berlin, 1930 (далее — Koehler I), 21b, 25a.
277
время оп отвел в сторону левую руку, открыв таким образом
зрителю только что написанное начало евангелия, автором ко-
торого он является. Иногда евангелист для показа зрителю кла-
дет книгу па пюпитр, изображенный слева от него с соответствую-
щим поворотом верхней его плоскости (рис. I).48 Начальные слова
евангелия, как правило, выполнены капитальным письмом и
выглядят объявлением о теме повествования. Важно отметить»
что па таких изображениях чернильница помещается на особого
вида подставке.
По наблюдениям Э. Розенбаум и Г. Белтинга, для изображений
рассматриваемого типа каролингские мастера использовали в ка-
честве образцов различные но стилю миниатюры, созданные в раз-
ных художественных центрах Италии VIГ — VIII вв. (в Римс»
возможно, в Равенне или Вероне).49 Вполне вероятно, что первые
изображения такого типа появились еще ранее VII в.50 51
Изображения со свитком принадлежат к кругу миниатюр,,
связанных со школой «Коронационного» евангелия.61 В пользу
нозднеантичного происхождения этого типа изображений гово-
рит пример из настенных росписей IV в.: на фреске, выполненной
около 385 г., в одной из римских церквей (San Giovanni е Paolo)
свиток пишущего евангелиста таким же образом развернут чуть ли
не по всей длине, концы его точно так же свисают вниз, как
и па каролингских миниатюрах. На фреске и на миниатюрах
одинаково справа от евангелиста находится чернильница на под-
ставке.52
Обратимся к наиболее красноречивым для исследователя тех-
ники письма изображениям, а именно к тем, на которых перо
в руке евангелиста показано соприкасающимся с писчим ма-
териалом, определим их как собственно изображения пишущих
евангелистов. Почти на всех миниатюрах такого рода евангелисты
представлены в 3/4 или в профиль; как правило, они пишут па
страницах кодекса. Своеобразие композиции большинства этих
миниатюр состоит в том, что изображение процесса письма на них
соединяется с показом зрителю страниц книги, в которой еван-
гелист пишет, так что книга оказывается лишь частично обра-
/1К IV сожалению, па этом изображении отсутствует текст в книге.
,у К о s е в It a u in Е. The evangelist portraits of the Ada school and
their models. — The Art Bulletin, 1956, vol. XXXV111, N 2, p. 81—91; В e 1-
t i ng II. Prohleme. . ., S. 123, 125—136.
50 Возможно, опп были созданы в подражание портретам римских санов-
ников, об этом, кажется, свидетельствует драпировка в виде тоги, а не. обыч-
ного философского плаща — верхнего облачения евангелистов на миниатю-
рах так паз. аббевильского евангелия (см. рис. 1). Заметим, что черниль-
ница была обычной ппепгппей высших должностных лиц в Римской империи.
51 Наиболее замечательный памятник школы — знаменитое евангелие,.
хранящееся в сокровищппце династии Габсбургов в Вепс, которое некогда»
употреблялось при церемонии коронования (конец VIII в.).
52 W i 1 р е г t .1. Die roinischen Mosaiken und Malercien det kirchlichcn
Bauten von IV. bis XIII. Jahrhundort, Bd. IV. Freiburg in Bresgau, 1916»
278
щениой к евангелисту, т. е. в положении, по меньшей мере неудоб-
ном для письма (рис. 2). В некоторых случаях, когда евангелист
изображен ей face, он пишет, полностью отвернув от себя книгу,
страницы которой едва ли могут быть ему видны.53 54 Такая компо-
зиция вряд ли могла возникнуть в искусстве поздней античности.
Несомненно древней является традиция изображения еванге-
листов с раскрытой книгой, частично обращенной к зрителю, чтобы
можно было прочесть текст. Об этом свидетельствуют только
что рассмотренные миниатюры с изображением евангелиста,
опускающего перо в чернильницу. На византийских миниатюрах
X—XIII вв., изученных Френдом, также демонстрируется рас-
крытая книга с евангельским текстом, помещенная па пюпитре
(аналое) примерно в том же положении, в каком мы видим книгу
на рис. 1 и 3; есть тип евангелиста, поворачивающего к зрителю
за левый нижний угол подвижно закрепленную доску пюпитра.51
Но па византийских миниатюрах рука евангелиста с пером удалена
от книги па пюпитре.
Очевидно, столь же древней была традиция изображения
пишущих евангелистов без нарочитого показа книги зрителю.
Об этом можно судить по одному раннему изображению пишущего
евангелиста и по древнейшим изображениям других авторов за
работой. На греческой миниатюре V в. Диоскорид55 56 пишет в ко-
дексе, который лежит перед ним па коленях;50 на миниатюре,
выполненной, вероятно, па севере Англин ок. 700 г., по которая,
полагают, довольно точно повторяет оригинал, созданный на юге
Италии в VI в., Эздра, работающий над повой редакцией
Библии, пишет таким же точно образом.57 На мозаике первой
половины VI в. церкви Сан Витале в Равенне представлен еван-
гелист Матфей, рука которого с каламом58 покоится па сгибе
раскрытой книги; как у двух первых персонажей, книга лежит
у пего па коленях и обращена прямо к нему.50 (Во всех случаях
изображена лишь одна книга на коленях пишущего).
Евангелист, пишущий в книге, которую он держит перед
собой па коленях, представлен и на византийских миниатюрах
53 Cf.: Goldschmidt A. Deutsche Buchmalerei, Bd. 1. Florenz—
Miinchcn, 1922 (далее — Goldschmidt I), 45; К о e h I e г W. Die karoliu-
gischen Miniaturen, II. Die flofschule Kad.s des Crossen. Berlin, 1958 (далее —
Koehler II), 54.
54 Cf.: Frio n d Л. M. Portraits. . ., P. I, fig. 96. — Эта же миниатюра
в кн.: Лазарев В. II. История. . ., т. II, табл. 64а.
55 Автор сочинения ио медицине, II в. и. э.
56 В u b с г 1 Р. Die hyzanlinischen Ilandschriften. Bd. I. Der Wiener
Dioskurides. Leipzig, 1937, Tai'. IV.
57 G г a b a r A., Nordenfalk C. Le llaut mo yen age, p. 119
(pl.); cf.: К c n d r i c k T. D. Anglosaxon art to A. D. 900. London, 1938,
p. ИЗ; В с 1 t i n g II. Prohleme. . ., S. 106, Ann. 55.
38 Соответствующим образом очипоппая тростинка, служащая для писа-
ния чернилами.
су Deichmann F. W. FriihchrisLliche Bauten und Mosaiken von
Ravenna. Baden-Baden, 1958, Taf. 332.
279
X в. одного из выделенных Фроидом тиков.60 Рядом с евангелистом
изображен, как обычно, в 3/4 пюпитр с другой книгой (закрытой),
поверх которой перекинут разверну ты й ио всей его длине свиток
таким образом, что текст в ном оказывается перед глазами у зрителя.
Оба мотива — изображение процесса письма и показ раскры-
той книги зрителю — могли быть заимствованы каролингскими
художниками или их ближайшими предшественниками даже из
весьма ранних образцов иконографии евангелистов. Однако, судя
по имеющемуся у нас изобразительному материалу, такое соеди-
нение обоих мотивов в одной композиции, при котором еванге-
лист пишет в книге и одновременно эта самая книга показывается
зрителю, могло возникнуть в иконографии евангелистов ле ранее
VII—VIII вв. Вполне вероятно, что каролингские мастера сами
были авторами этой композиции.
Помимо не вполне реалистической композиции, каролингские
изображения пишущих евангелистов отличаются еще одной
особенностью, также свидетельствующей о позднейшей переделке
более древних образцов, сопряженной, быть может, с введением
самой темы письма в изображения определенных типов. Долго
касается такого предмета из письменных принадлежностей, как
чернильница. Па миниатюрах, отражающих более ранний этап
в развитии иконографии евангелистов, нежели представленный
каролингскими миниатюрами, чернил винца является непременным
атрибутом пишущих евангелистов, причем опа помещается либо на
тумбе, либо па отдельном столе или подставке. Это относится
к византийским миниатюрам выделенных Френдом типов; чер-
нильница па подставке вместе с каламами в футляре (каламарпи)
изображена рядом с пишущим па свитке евангелистом па визан-
тийской миниатюре первой половины VI в. известного кодекса
соборпой церкви г. Росса по (в Калабрии),61 равным образом
чернильницы на небольших столах с одной ножкой изображены
рядом с тремя евангелистами па мозаике того же времени церкви
Сап Витале в Равенне, причем лишь один из евангелистов держит
калам в руке, а у двух других каламы лежат на столе.62
Каролингские художники со всей возможной для них тща-
тельностью передали особенности подставок для чернильниц па
миниатюрах с изображениями евангелистов, опускающих перо
в чернильницу.63 Напротив, они либо вообще оставили без чер-
нильниц евангелистов, представленных в акте писания, либо
снабдили их чернильницами в виде рога без специальной под-
ставки: обычно евангелисты держат рог в левой руке (между боль-
Go Cl’.: Friend Л. М. Portraits. . ., Pl, fig. 101, 105.
61 М u iT о z A. 11 codice purpureo di Rossano. Roma, 1907, Tav. XV.
62 Deichmann F. W. FriihchrislJiche. . ., Taf. 312, 313, 332, 334. —
Чернильница на низком столике с четырьмя ножками изображена и перед
Эздрой иа упомянутой миниатюре.
63 Возможно, на миниатюрах, которые каролингские художники ис-
пользовали в качестве образцов, были изображены небольшие столы иа
одной ножке, подобные столам па мозаике церкви Сап Витале.
280
шим и указательным пальцами) (см. рис. 2), или же рог бывает
укреплен на предметах, специально для этого не предназначенных.
Чернильница в виде рога — предмет средневекового быта;
среди бутафории, заимствованной из поздпсаптичных образцов,
каролингские художники не находили соответствующего ей места.
Поэтому они помещали ее среди свитков в античном ларце (капсе),
изображали укрепленной в стене банши, возле которой восседал
пишущий евангелист, а на менее тщательно выполненных миниа-
тюрах оставляли просто повисающей в воздухе.61 Чернильница
такого вида не встречается па византийских, докаролипгеких анг-
лосаксонских миниатюрах, она отсутствует и па мипиатюрах
школы евангелия Ады. Пожалуй, впервые она появляется на од-
ной миниатюре, выполненной во второй половине VIП в. в аб-
батстве Флавиньи (Бургундия); средневековый характер этой
миниатюры выражен весьма отчетливо.65
Лишь иа двух миниатюрах рядом с евангелистом, представлен-
ным в момент писания, изображена чернильница не в виде рога,
а в форме сосуда, причем па особой подставке. Однако вполне оче-
видно, чго обе эти миниатюры но являются простым повторением
древних образцов. В одном случае иа основе изображения еван-
гелиста со свитком, опускающего перо в чернильницу, был....
лучены две различные миниатюры, па одной из которых еванге-
лист изображен пишущим. В каролингской иконографии еванге-
листов существуют лишь три миниатюры, на которых изображен
евангелист со свитком, опускающий перо в чернильницу, па всех
трех миниатюрах представлен евангелист Марк.66 Эти изображения
Марка в рукописях соседствуют с вполне сходными между собой
изображениями евангелиста Матфея. Есть четвертая рукопись с та-
ким же изображением Матфея, в которой Марк тоже изображен
опускающим перо в чернильницу, по вместо свитка он держит ра-
скрытую книгу на левом колепе. Напротив, евангелист Иоанн
на миниатюре этой рукописи держат свиток таким же образом,
как евангелист Марк па мипиатюрах других рукописей, по оп ужо
пишет вдоль свитка, в той его части, которая прикасается к ко-
лону.67 Эго изображение Иоанна является единственным, в других
рукописях оно не встречается.
Во втором случае обращает па себя внимание композиция ми-
ниатюры. Евангелист изображен среди зданий с башнями, как бы
па городской площади, подставка же для чернильницы имеет вид
колонны с капителью.68 Беспомощность средневековой компози-
ции проявляется в том, что евангелист изображен вполоборота
вправо, колонна же с чернильницей показана в глубине слева от
сидения и оказывается за спиной пишущего.
64 Cf.: Koehler I, 73, 94а; Goldschmidt I, 46.
65 Porcher I, 192.
ee Boinet, 58b, 70b, 72b.
67 Boinet, 68b, 69b; cf. 58a—b, 70a—b, 72a—b, 68a.
C8 Koehler I, 95a.
вспомогательные исторические дисциплины, т. XI

Итак, можно было бы предположить, что каролингские изобра-
жения пишущих евангелистов относятся к той линии в развитии
иконографии евангелистов, для которой вплоть до VFI в. и, быть
может, даже до VIII в. было характерно полное отсутствие атри-
бутов письма. Однако нельзя исключать возможность того, что
каролингские художники или их ближайшие предшественники,
в основном повторяя более ранние образцы, опустили по какой-
либо причине изображение древней чернильницы.
До сих пор мы рассматривали все изображения пишущих еван-
гелистов как единую группу, в действительности же опи принад-
лежат к нескольким самостоятельным иконографическим тради-
циям. Рассмотрение отдельных устойчивых типов изображений
позволит точнее определить отношение каролингских изображений
пишущих евангелистов к ранней иконографии евангелистов.
В каролингском искусстве книжной миниатюры господство-
вали три тина изображений пишущих евангелистов. Изображения
двух типов объединяются той общей особенностью, что кодексы,
в которых пишут евангелисты, помещаются па пюпитрах или иного
рода подставках. На изображениях третьего типа евангелисты
держат эти кодексы па предплечье левой руки, опирая их снизу
па колено, или же кладут их па кололо и лишь придерживают ле-
вой рукой.
Вирт решительно утверждает, что в древности писцы клали па-
пирусный свиток непосредственно на согнутые колени, кото-
рые им заменяли пюпитр и подставки всех видов.69 Среди визан-
тийских миниатюр X в. и более позднего времени, отразивших
один из ранних этапов в развитии иконографии евангелистов, т. с.
тех миниатюр, которые изучил Френд, пет пи одного изображения,
на котором перо в руке евангелиста было бы показано соприкасаю-
щимся с листом кодекса на пюпитре; на столиках же и тумбах
располагается только письменный инструментарии. Пюпитр, ко-
торый издавпа изображался па миниатюрах рядом с автором, по-
видимому, был обычным пюпитром для чтения, который хорошо
засвидетельствован в античности.70 Исследование каролингских
изображений евангелистов, пишущих в кодексах па подставках,
обнаруживает позднее происхождение их композиции.
Традиция изображений одного из двух названных типов в ка-
ролингское время ведет свое начало от изображения евангелиста
Матфея в «Коронационном» евангелии, эта традиция связана,
09 В i г t Th. Die Buchrolle. . S. 199, 209; cf.: L a m e r. Lectica. —
RE, 23 Ilbd. (1924), coll. 1081, 1101—1102.; L a m b e r t z. Pluteus. — RE
41 Hbd. (1951), col. 987.
70 Сохранились три мшшатюры с изображением пюпитра в известном
кодексе V в. с произведениями Вергилия, называемом Codex Romanus.
Пюпитр па этих миниатюрах дополняет изображение автора, он показан
спереди, никаких письменных принадлежностей пет (Picturao ornamenta,
complura scripturae specimena cod. Vat. 3867, qui codex Vergilius Romanns
audit. Roman, 1902, Pict. II, IV, VI).
282
в частности, с деятельностью реймской школы миниатюры. Луч-
шим и наиболее ранним примером изображений второго типа слу-
жат миниатюры школы евангелия Ады (конец VIII—начало
IX в.).71
Главные отличительные особенности изображений первого
типа, пожалуй, состоят в том, что фигура евангелиста изобража-
ется в профиль и помещается на фоне ландшафта, кроме того, пал-
лиум покрывает правую руку евангелиста почти целиком (см.
рис. 2). На всех изображениях этого типа евангелисты пишут на
пюпитре; доска пюпитра на одних изображениях частично по-
вернута к зрителю, на других ее положение более или менее соот-
ветствует линии плеч пишущего. Возможно, эти различия в изобра-
жении пюпитра объясняются самостоятельными поисками каро-
лингских художников лучшего композиционного построения.
Следует иметь в виду, что художники школы «Коронационного»
евангелия и их ближайшие преемники были наиболее искусными
мастерами того времени, в определенной мере знакомыми с осно-
вами перспективы; создателем миниатюр самого «Коронацион-
ного» евангелия, как свидетельствует его имя (Demetrius presby-
ter), был грек, ио-видимому, соединявший культуру византийца
с латинской культурой Италии.
Особенно достойно внимания па изображениях этого типа то,
что правая рука евангелистов почти полностью скрыта паллпумом.
Как известно, античный наллиум не был удобен для работы, по-
этому, например, ремесленники, носившие наллиум, оставляли
правую руку открытой; пишущие евангелисты в искусстве ран-
него средневековья, как правило, изображались со спущенным
с правого плеча паллиумом. Правая рука евангелистов, опускаю-
щих перо в чернильницу, свободна от нал л пума и на миниатюрах
школы «Коронационного» евангелия. Правда, евангелисты на
изображениях указанного типа нс имеют нужды отводить в сто-
рону правую руку, чтобы набрать чернил; евангелист сам держит
чериильницу-рог в левой руке. Однако чернильница в виде рога,
очевидно, была добавлена при переделке прототипов этих изобра-
жений, в самих же прототипах скорее всего пе было никаких атри-
бутов письма.
Итак, напрашивается вывод, что изображения пишущих на
пюпитре евангелистов данного типа впервые могли появиться
в Италии в VIII в., самое раннее — в VIГ в.
На изображениях второго из выделенных нами типов еванге-
листы представлены в 3/4, особая драпировка наллиума и здесь яв-
ляется важнейшим отличительным признаком иконографического
типа (см, рис. З).72 * Книга, в которой пишут евангелисты, помеща-
ется на пюпитрах разного вида, па небольшом столе и на тумбе.
71 Школа названа по евангелию с посвящением аббатисе Аде.
72 См.: Восс kier A. Die Evangelistenbilder dor Adagruppe. —
Munchcner Jahrbuch der Bildenden Kunst. 1952—1953. 3 Folge, Bd. 3—4,
S. 129—130.
19*
283
13 отдельных случаях она изображается без всякой подставки, но
при этом, хотя евангелист и придерживает книгу левой рукой,
она как бы повисает в воздухе. Таким образом, возникает мысль,
что в образце, который воспроизвел художник, подставка мод кни-
гой все же присутствовала. Наиболее близки первоначальным
прототипам, как можно думать, миниатюры, выполненные ма-
стерами школы евангелия Ады. Рассмотрим три из пих.
На одной миниатюре в качестве подставки для книги изображен
пюпитр (рис. 3), на другой — столик на одной ножке, па третьей —
узкая, закрытая со всех сторон тумба.73 Судя но имеющимся в рап-
иесредпевековой иконографии писцов примерам изображения
небольшого стола па одной ножке, основное его назначение со-
стояло в том, чтобы быть подставкой для письменного инструмен-
тария, а никак пе для книги.71 Таково же, очевидно, было назна-
чение и тумбы данного вида, о чем свидетельствуют византийские
изображения евангелистов начала X в.* 75 Но-видимому, в прото-
типах рассматриваемых миниатюр на столике и на тумбе действи-
тельно вместо книги были изображены чернильница, перо и, воз-
можно, другие подобные предметы, как это мы видим па одной
миниатюре родственного иконографического типа из того же
цикла изображений 4 евангелистов.76 Па византийских миниатю-
рах одного из изученных Френдом типов, как заметил А. Бёклер,
евангелист представлен в такой же позе, с такой ясе постановкой
пог, ято и на наших миниатюрах, весьма похож и жест правой
руки; однако на византийских миниатюрах евангелист не пишет,
по протягивает руку с пером к чернильнице, помещенной перед
ним па широкой тумбе, книгу же держит на коленях прямо перед
собой.77
Скорее всего и в прототипах каролингских миниатюр еванге-
лист держал книгу перед собой па коленях. Каролингские ху-
дожники изобразили книгу частично обращенной к зрителю, в од-
ном случае евангелист даже приподнимает верхний край книги над
столиком. Думается, что сами подставки для книги понадобились,
чтобы показать книгу в удобном для зрителя положении. Б отли-
чно от столика и тумбы, пюпитр мог быть введен с этой целью в изоб-
ражения данного тина впервые, но если он присутствовал уже
в прототипе, то, очевидно, евангелист на нем пе писал, так как
вряд ли в противном случае пюпитр был бы заменен на отдельных
изображениях столиком или тумбой.
Бёклер отметил, что сильнейшее влияние па рассматриваемые
миниатюры было оказано изображениями евангелистов ей face,
7:1 Koehler II, 2а, 83, 94.
71 CL: D е i с h ni а п в F. W. Friihchristliche. . ., 1. с.; Е h 1 II. Die
Koliier oLlonische Buchmalerei. Bonn and Leipzig, 1923, Abb. 5.
75 W e i t z in а в n K. Studies. . ., Tai. 5.
70 Koehler II, 108.
77 В о e c k 1 e r A. Die Evangclistenbilder. . ., S. 131, Abb. 12; cf.:
F r i e и d A. M. Portraits. . Fig. 97.
284
которые ранее входили в другой самостоятельный цикл изображе-
ний 4 евангелистов и лишь позднее были объединены с нашими
изображениями в одном иконографическом цикле.78 Из пих в ряде
случаев заимствовано архитектурное обрамление в виде арки, по
их образцу, вопреки повороту фигуры евангелиста, па одном изоб-
ражении сидение показано спереди, на другом — лишь незначи-
тельно повернуто вправо, а на третьем—в верхней части показано
в 3/4, но в основании опять-таки спереди.79 Очевидно, и характер-
ный для изображений en face мотив показа страниц раскрытой
книги зрителю был перенесен в наши миниатюры с основной
целью придать им большую репрезентативность.
Итак, пет сомнений, что тема письма присутствовала уже
в прототипах интересующих нас изображений, однако налицо
существенная переделка этих прототипов, каковую, по-вмди
мому, можно отнести вслед за Бёклером прямо к каролингскому
времени.
Наконец, остановимся на 5 миниатюрах турской школы.
Евангелисты па этих миниатюрах изображены близко к положе-
нию в профиль; они кладут раскрытый кодекс па колено и придер-
живают его левой рукой, либо кодекс лежит у них па предплечье
этой руки, а снизу опирается на колено (см. рис. 4).80 Все они сидят
на углу сидения, изображенного строго спереди или сбоку; сиде-
ние напоминает античный алтарь или пьедестал, па некоторых ми-
ниатюрах оно снабжено спинкой, своими очертаниями похожей
па лиру. Никаких пюпитров возле евангелистов нет, па отдельных
миниатюрах изображение дополняется капсой или сундучком со
свитками и кодексами.
Вильгельм Кёлер, изучив изображения этого тина, пришел
к выводу, что они являются в основном плодом самостоятельного
творчества (die Erfiiidung) художников Тура, перевоплотивших
прототипы своих произведений.81 Этот вывод достаточно убеди-
телен. Художники, работавшие в IXв. в Туре, проявили в своих
произведениях тяготение к формам античного искусства и в то же
время большую фантазию и самостоятельность. Они избегали
повторений, у евангелистов рассматриваемого тина различается
драпировка паллиума и положение головы: па одних миниатюрах
евангелисты запрокидывают голову вверх, внимая словам боже-
ственного откровения, па других — смотрят в книгу. If каждой из
трех созданных турскими мастерами и сохранившихся до наших
дней библий одип и тот же сюжет воплощается в новых сцепах
с введением новых фигур;82 по-видимому, их собственной изобре-
78 В о е с k 1 е г Л. Die Evangclistenbilder. . ., S. 129—142.
79 При таком изменении положения сидения книга па подставке оказы-
валась как бы у изголовья ложа, что, разумеется, по отражает реальности.
80 Koehler I (75) (ев. Иоапп), 99b, 100b, 110b, 111b.
81 Koehler W. Die karolingischen Miniaturen I. Die Schule von
Tours. Text. II Toil. Berlin, 1933, S. 266—268, cf. S. 265—266.
82 Porcher II, p. 132—137, cf. 141.
285
татсльпости следует приписать изображение чернильницы в виде
рога между свитками в капсе, в степс дома, в отверстии, проделан-
ном иа краю пьедестала-сидения.83
Итак, можно заключить, что каролингские мастера или их
ближайшие предшественники проявили самостоятельное творче-
ство в трактовке действий пишущих евангелистов, весьма ве-
роятно обращение этих мастеров к реальной практике современных
им писцов. Это позволяет высоко оценить как источник для истории
письма изображения пишущих евангелистов и в целом изображе-
ния писцов рассмотренного периода. Более полно соответствие
изображений реальной практике писцов будет установлено уже
при непосредственном изучении техники средневекового латин-
ского письма ио памятникам изобразительного искусства, когда
мы исследуем, как разрабатывались известные иконографические
традиции, па примере каждой отдельной детали техники письма.
Укажем вновь, что, но нашим наблюдениям, должно обеспе-
чить успех такого изучения изображений писцов. Необходимо как
можно тщательнее прослеживать взаимосвязь и преемственность
родственных но иконографии изображений; это позволяет устано-
вить, с одной стороны, случаи независимого от традиции изобра-
жения действий пишущего человека, с другой — случаи осознан-
ного применения традиционной трактовки деталей техники письма
или ее намеренной переделки. Эта задача может быть выполнена
при самом отчетливом представлении об основных типах изобра-
жений пишущих евангелистов и об иконографических циклах,
составной частью которых они являются. Знакомство с историей
художественных школ раннего средневековья, каждая из которых
резко отличалась своим колоритом и рисунком, послужит верным
подспор],ом для установления случаев подражания в трактовке
приемов письма даже при несходстве иконографии исследуемых
памятников.
Т. II. ТА Ц Е И К О
ПАЛЕОГРАФИЯ НЕМЕЦКИХ ДОКУМЕНТОВ XVI в.
В XVI в. открывается новый период истории западноевропей-
ского письма. Развитие книгопечатания хотя и не уничтожило
вовсе, по значительно ограничило к этому времени применение
рукописного книжного письма.* 1 От руки пишутся в основном от-
дельные, особо роскошные подносные экземпляры книг, экземп-
83 Koehler I, 99а.
1 М ы л ь п и к о в Л. С. Вопросы изучения поздней рукописной книги
(проблематика и задачи). — Рукописная и печатная книга. М., 1975.
286
ляры для личного пользования, делаются списки с книг запрещен-
ных или с тех, которые не могли быть переизданы по причине моно-
польного права, установленного на их издание. Монастырские
скриптории, занимавшиеся прежде всего перепиской книг, пере-
живают определенный упадок. Вся энергия писцов перемещается
в сферу создания документов всевозможных канцелярий: импера-
торской, королевских, княжеских, епископских, городских и т. д.
Экономический подъем и рост производства начала XVI в.
в странах Западной Европы, в частности в Германии,2 бурпое раз-
витие торговли в последней, куда со второй половины XV в.
перемещаются главные торговые пути Европы,3 усиление деловой
активности во всех сферах хозяйственной жизни, развитие госу-
дарственного аппарата стимулировали неизмеримое расширение
делопроизводства канцелярий. Соответственно этому значительно
увеличивается потребность в быстро навертываемом письме до-
кументов. К необозримому морю документов официальных при-
бавляется также быстро растущая в объеме переписка частных
лиц, разного рода личные записи — картина, совершенно есте-
ственная для начала XVI в. — времени подъема культуры и обра-
зования. Особым образом это проявилось в Германии, где Рефор-
мация, повысив интерес самых широких слоев населения к бого-
словским вопросам, чтению Библии и катехизиса, сильно
увеличила число грамотных.
Активизация энергии писцов в быстро пачертываемом письме
документов и бумаг частного характера (рукописные книги также
во многих случаях писались курсивом) открывает простор небы-
валому расцвету и разнообразию курсивных почерков. Развива-
ется потребность использовать все возможности курсивпзации, т. о.
стремиться к наибольшей беглости письма. Вместо с тем громадное
разнообразие курсивных почерков достигается при помощи вся-
кого рода стилизаций. Формы букв видоизменяются, подчиняясь
тем или иным эстетическим нормам и вкусам. Резкое увеличение
числа грамотных и пишущих людей способствует проникновению
в письмо индивидуальных чорт.
Подавляющее большинство официальных документов пишется
не па латинском, а на родном языке. Обозначившиеся и более или
менее ярко выступившие в XIV—XV вв. национальные черты
письма документов в XVI в. в связи с этим приобретают закончен-
ный характер. Наступает тот поворотный момент, когда определя-
ется направление пути дальнейшего развития письма каждой из
стран.
Особое место занимает здесь Германия. В немецком письмо
XIII—XV вв., как и в письме других западноевропейских стран
этого времени, господствовала готика, а затем в письме — и
2 Steinmetz М. Deutschland 1476—1648. Berlin, 1965, S. 13—27.
3 Германская история в повое и новейшее время. В двух томах. Т. I.
М., 1970, с, 9—11.
987
раньше всего в итальянском (с XV в.) — совершается переход от
ломаных и сложных готических форм к ясным и четким, более
округлым формам письма гуманистического. Это изменение про-
текает в общем русле развития гуманистической культуры.
В XVI—XVII вв. гуманистическое письмо становится ведущим
п Испании, Франции, Англии и других странах Европы.4 * Его раз-
витие постепенно привело к созданию современного письма.
В Германии подобных изменений пе происходит. Немецкое
письмо продолжает эволюцию готического письма XV в. в противо-
положность письму гуманистическому, образцом для которого по-
служили округлые формы каройипгского минускула. Причины
своеобразного развития немецкого письма связаны с особенно-
стями политической и культурной жизни страны конца XV—
начала XVI в. Общественные и духовные движения, вылившиеся
в Реформацию и Крестьянскую войну, имели ярко выраженный
национальный характер. Сильно обострившееся национальное
самосознание увеличило тягу и пристрастие немцев ко всему род-
ному и проявилось таким образом в письме. Достаточно сильны
были в то время тенденции к политическому объединению страны.
Сохранение же традиционных национальных форм письма всеми
немцами независимо от той части Германии, где они жили, явля-
лось тем общим, что выделяло их как единую нацию. Дальней-
шие судьбы Германии, ее раздробленность болезненно усилили
приверженность немцев к своему письму, способствуя консервации
в нем готических форм.
Несомненно, что в Германии начала XVI в. — времени ши
рокого распространения гуманизма — было хороню известно гу-
манистическое письмо. Однако немецким гуманизм имел ярко вы-
раженную национальную окраску, так что гуманисты Германии
пе смогли сыграть той же роли, что их итальянские собратья, в ра-
спространении ясных и правильных форм па национальное письмо.
Гуманистическое письмо в Германии употреблялось лишь для вы-
писывания текстов па латинском языке, для текстов же на родном
языке всегда использовались привычные готические формы букв.
Это разделение стало традиционным. Уже в XVI в. оно было воз-
ведено в ранг правила учебниками письма — трактатами по кал-
лиграфии, которые, став доступными благодаря книгопечатанию
сразу громадному кругу людей, регулировали и направляли раз-
витие письма.6 * 8 Известный нюрнбергский каллиграф Вольфганг
Фуггер писал в своем учебнике 1553 г.: «Это кажется непригляд-
ным, когда немецкий текст па писан латинскими буквами».0
4 М а л о в В. II. Происхождение современного письма. М., 1975.
Б Печатные учебники письма начали издаваться в Германии с конца вто-
рого десятилетия XVI в. Об их влиянии па процесс развития письма см.:
Т а ц е и к о Т. 11. Учебники письма как источник по истории немецкого
курсива XVI—XVII вв. — Средние века, вып. 42, 1978, с. 157—181.
8 Wolfgang Fuggers Schreibbuchlein «Ein niitzlich und wolgegrundt Formu-
lae Mannchcrley schonep schriefften», fjcipzig, 1958, S, 82.
288
Развитие немецкого письма в последующие века еще больше
углубило пропасть, лежащую между ним и письмом большинства
других западноевропейских стран. Становясь все менее и менее
понятным за пределами Германии, оно ностепенно превратилось
в препятствие на пути развития экономических и культурных
связей страны с другими народами. Только в 1941 г. националь-
ное угловатое письмо было отменено в Германии, и в ансолах стали
обучать общепринятому округлому письму.
Следует отметить, что национальное письмо Чехии, находив-
шейся под гнетом империи Габсбургов, испытывало сильное влия-
ние графики форм немецкого письма и развивалось по аналогич-
ному ему пути. Только в середине XIX в. чешское письмо посте-
пенно стало воспринимать округлые формы гуманистического
письма.7 Письмо, подобное немецкому, употреблялось до сере-
дины—второй половины XIX в. и в Скандинавских странах.8
Изучение немецкого письма XVI в., интересное в историко-
культурном плане, имеет большое значение и в сугубо практиче-
ском аспекте. Оно обусловлено, с одной стороны, сложными спе-
цифическими формами букв и трудностью для чтения курсивного
письма документов, которая заметно возрастает в беглых почерках,
с другой стороны, наличием значительного числа немецких доку-
ментов XVI и последующих веков, представляющих неизмеримую
ценность для исследователей, в собраниях СССР.7 * 9
Данная попытка изучения немецкого курсива XVI в. основана
главным образом на документах из собрания II. II. Лихачева и
I бранденбургской коллекции, хранящихся в Западноевропейской
секции Архива Ленинградского отделения Института истории
СССР АП СССР (далее — Архив ЛОИИ ЗЕС). Использовались
также немецкие документы интересующего нас периода из кол-
лекций П. II. Дубровского, 11. К. Сухтелспа, Общего собрания
иностранных грамот Отдела рукописен и редких книг Государ-
ственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Il Щедрина
в Ленинграде. Наконец, привлекались 80 грамот фонда Внешнего
архива Рижского городского магистрата (ф. 073) из Центрального
государственного исторического архива Латвийской ССР в Риге.
В целом изучена графика письма ириблизительпо 800 немецких
документов XVI в.
Собрания подлинных документов дополнялись воспроизведе-
ниями письма в факсимильных изданиях, которые, пе будучи
7 Kaspar J. LJvod do novovfike latinskc paleografie (se zvlaastnfm
zfetelem k ceskym zemim). Praha, 1975, str. 84—85.
н К г о in a n E. Skriftens historic i Danmark fra reformat!onen til
nutiden. Kobeiihavn, 1943.
9 Например, в Западноевропейской секции Архива Л О Института исто-
рии СССР АН СССР, Отделе рукописей Рос. Публичной библиотеки
им. М. Е. Салтыкова-Щедрина (Ленинград) п особенно в исторических архи-
вах Эстонской ССР (г. Тарту), а также Латвийской ССР (г. Рига).
989
всегда предназначенными специально для палеографов, также
служат прекрасным материалом для изучения письма.10
Подлинные документы и воспроизведения факсимильных изда-
ний, имевшиеся в нашем распоряжении, не составляют единого
комплекса. Они не связаны локально и пе ограничены деятель-
ностью одной канцелярии, а представляют почти все земли, где
говорили и писали по-немецки — от Рейна до Пруссии и Лифлян-
дии и от Тироля до Шлезвиг-Голынтейна. Это достаточно большой
и полный материал для выявления главных и общих тенденций
развития немецкого курсивного письма XVI в.
Значительную часть изученных рукописей составляет офи-
циальная переписка и переписка частного характера германских
князей, духовных особ, известных политических деятелей, деяте-
лей культуры. Имеются также письма немецких князей к фран-
цузским королям.11 Очень часто письма содержат прошения, хо-
датайства, рекомендации на подателя, приказы.
Широко представлено делопроизводство княжеских и город-
ских канцелярий — официальные документы: здесь решения кня-
зей и магистратов по спорным делам, их долговые обязательства
(Schuldbricfe), дарения, счета (Rechnuiigen), квитанции в полу-
чении денежных сумм и товаров (Quillungen). Часто встречаются
завещания (TesLanienle), разделы наследства (Erbteilung—Re-
zesse), брачные соглашения (Ileiralsvcrtrage), всякого рода дого-
воры между германскими князьями (Rezesse, Abscliiede). Импера-
торские акты из числа изученных документов представляют собой
в основном утверждения привилегий германских князей
(Confirm ati о nos).
Определенные различия между документами соответствуют
различиям в курсиве. Каковы же эти последние? Главные разли-
чия курсивных почерков вызваны той или иной степенью их кал-
лиграфичности или беглости. Иными словами, любой курсивный
почерк занимает определенное место между двумя противополож-
ными точками: высоко каллиграфичным почерком парадного до-
кумента и очень неразборчивым, чрезвычайно беглым почерком
черновика.
От степени беглости или каллиграфичности почерка зависит
употребление тех или иных форм букв, количество сокращений.
Так, стремлением к беглости письма вызван поиск новых, более
10 Т hom men R. Schriftproben айв Basler llandschriften des XIV—
XVI. Jahrhunderts. Basel, 1888; Fick er I., Winckelmann O.
llandschriften des XVI. Jahrhunderts nach Strassburger Originalcn, Bd. I, II.
Strassburg, 1902, 1905; Clemen O. llandschriftenproben aus der Reforma-
tionszeit. Zwickau, 1911; Montz G. llandschriften der Reformationszeit.
Bonn, 1912; С г о u s E., Kirchner J. Die gotischen Schriftarten. Leip-
zig, 1928; Die Reformation in Dokumenten. Weimar, 1967; Diilfcr K.,
Korn H.-E. Schrifttafeln zur deutschen Palaographie des 16.—20. Jahrhun-
derts. Marburg, 1966.
11 ГПБ, колл. П. II. Дубровского, автографы: 2—5, 8, 9, 11, 70.
290
удобных для начертания форм, которые затем могут быть воспри-
няты в несколько ином виде и каллиграфическими курсивными
почерками. Пропорции букв, длина выносных, вес письма, вели-
чина междустрочного пространства — словом, все, что создает
впечатление от почерка, находится в зависимости от степени его
беглости или каллиграфичности. Например, в беглых почерках
длина выносных, величина междустрочного пространства, петли
болыпе, так как это удобнее для быстрого начертания.
Все курсивные почерки могут быть разделены па две крупные
группы в зависимости от того, выписаны ли они профессиональ-
ной рукой канцелярского писца либо рукой непрофессионального
писца, другими словами, в зависимости от того, является ли дан-
ный документ официальным или принадлежит к числу бумаг ча-
стного характера.
Чем обусловлена степень каллиграфичности или беглости вы-
писанного рукой профессионального писца курсива официальных
документов? Во-первых, тем, предназначался ли данный документ
для долгого храпения и многократного чтения (грамота, очень
важное официальное письмо) или был документом недолговремен-
ного действия (расписка, письмо) и пе предназначался для дли-
тельного хранения и многократного чтения, либо это вообще был
черновик документа, составленный чиновником с целью перепи-
сать потом его начисто (например, протоколы). Письмо документа
могло быть более каллиграфичным или более беглым в зависи-
мости от того, кому оп был адресован, т. е. от положения адресата.
Па характер почерка могло влиять и положение самого писца,
обычно мелкие чиновники, для которых качество почерка было
вопросом карьеры, писали очень тщательно и разборчиво.
Примерно так же обстояло дело с курсивом, исполненным не-
профессиональной рукой в сфере написания бумаг частного ха-
рактера. Письмо могло быть более беглым, если документ пред-
назначался автором для себя, своей работы (черновики, планы,
личные заметки), т. е. не для длительного храпения, и, наоборот, —
разборчивым и даже каллиграфичным, если документ предназна-
чался для многократного чтения и долгого храпения (семейные
хроники, переписанные от руки книги для пользования узкого
круга людей, альбомы). Важным было опять-таки и то, кому адре-
совалось письмо: автор ого мог позволить себе несравненно больше
вольностей, если писал близкому родственнику или другу, нежели
высокопоставленному вельможе. Наконец, значительную роль
играли выучка и умение конкретного лица, пе имеющего специаль-
ной профессиональной подготовки.
Каковы же степени каллиграфичности или беглости курсива?
Число их между крайне каллиграфичным и крайне беглым беско-
нечно, как бесконечно и разнообразие почерков, Все же представ-
ляется важным и необходимым для дальнейшей характеристики
письма выделить основные, которые дают следующие три типа
курсива,
1
1. Каллиграфический курсив с тщательно выписанными раз-
борчивыми формами букв, в которых гармонично сочетаются все
составные элементы. Этот тип курсива всегда производит опреде-
ленный декоративный эффект. Сокращений почти пот.
2. Рсгуляризовапиый (т. е. упорядоченный) курсив. Он лишен
как особой декоративности, так и той неразборчивости, которая
всегда сопутствует сильной беглости почерка. Pei уляризоваппый
курсив может быть очень подвижным, по при этом обязательно
сохраняет соразмерность составных элементов буквы (корпусов
п выносных), разборчивость, выдержанность наклона вертикалей.
Сокращения стандартные, принятые в канцеляриях п поэтому не-
трудные для дешифровки.
• ». Веглый курсив. Это быстро выписанное и изобилующее со-
кращениями письмо. Многие из них индивидуальны, поэтому
трудны для дешифровки. Формы букв беглого курсива нередко
очень небрежные, их пропорции и('упорядочены, наклон вертика-
лей пе выдержан, выносные разной длины?2
Все и ер ечис ле иные типы: курсива характерны для письма как
документов официальных, так и личных' бумаг. Одпако первые
два чаще встречаются в официальных' документах, выполненных
рукой профессионального писца. Калл пграфическим курсивом
обычно пишутся важные и парадные i рамоты п письма, подавляю-
щее* большинство официальных документов исполняется регуляри
зоваипым курсивом. Гнилым курсивом в сфере официальных до-
кументов написаны черновики, нротоколы.
Что же касается курсива частных документов, то он в боль
шппстве случаев беглый. Он наделен множеством индивидуаль-
ных черт, кол ичество и особенности которы х зависели от рода
занятий и образования автора. Сфера индивидуалыюго письма
пен рофесснопал ыюй руки рас, и рос. гран я (* тся на собствен поручные
письма, расписки, подписи, заверяющие документ.
Исследования о немецком письме XVI и последующих веков
в русской н советской научной литературе отсутствуют. Их число
невелико п в зарубежной нсторнографпн. Такое положение вещей
объяснят ся, во первых, традиционным представлением о латин-
ской палеографии как о науке, границей которой служил рубеж
XV—XVI вв., во-вторых, поистине необозримым морем памятни-
ков письменности XVI в., лицом к лицу с которыми оказывается
палеограф. Поэтому первая работа о немецком письме интересую-
щего пас периода появилась только в 1930 г., опа основана на
документах Южного Тироля,12 13 главы о немецком письме XVI —
XV III вв. имеются в общем учебнике по налет рафии М. Ха-
12 Деление курсива па три данных типа по степеням беглости известно
в советской литературе но латинской палеографии, см.: Кисс л с в а Л. 11.
Готический курсив XIJ1—XV вв. JI., 197,t, с. 5.
13 S a n t i f а И с. г L. Boznor Sclireibschriften dor Neuzeit 1500—
1851. Jena, 1930.
oyo
i
манна.14 Наконец, в последние два десятилетия вышли из печати
книги польского ученого К. Гурского 15 и чешского палеографа
Я* Кашпара.16 Первый исследовал письмо документов Пруссии,
Западной Померании, Силезии, второй — чешское письмо.
В работах К. Гурского и Я. Кашпара для обозначения немец-
кого письма XVI.—XX вв. используется термин «неоготическое».
Это определение письма представляется очень удачным. Именовать
его готическим в противоположность гуманистическому письму
нельзя, так как данный термин имеет уже устоявшийся и четкий
смысл. Он относится к письму XII—XV вв., причем не только
Германии, но и всех других западноевропейских стран. К тому же,
начав развиваться па основе готического письма, немецкое письмо
XVI—XX вв., особенно курсив, сильно изменилось и специфи-
ческим образом трансформировало черты письма собственно го-
тического, приобретя таким образом отличия от последнего.
Термин «неоготическое письмо» выгодно отличается и от другого
названия рассматриваемого вида письма, которое применяют
Л. Сантифаллер и М. Хаманн, они определяют его как «немецкое».
Подобное определение также пе отвечает научным требованиям.
Хотя, несомненно, Германии принадлежит главная роль в опреде-
лении пути развития данного вида письма, его культи ворован ни,
оно, как уже отмечалось, применялось для текстов на националь-
ных языках и в других странах.
Имеющиеся четыре исследования о немецком неоготнческом
курсиве XVI в. вовсе не исчерпывают тех тем, которые представ-
ляют этот раздел истории письма. Поч ти все они имеют чисто пра-
ктический, а не теоретический характер. Многие важные вопросы
истории курсива, связанные с его истоками, воздействием более
крупных видов письма, вопросы его классификации н номенкла-
туры только поставлены, a ire решены. Во многих случаях эво-
люция форм букв дана описательно н схематично, вне связи с ее
причинами. Наконец, отмеченные труды построены на локальном
материале. Однако их опыт необходим и очень важен для новых
работ, ибо только усилиями достаточно обширного круга ученых
может быть охвачено громадное число немецких рукописей XVI в.,
а также полно и всесторонне исследовано их письмо.
Для точного и четкого описания форм букв, глубокого пони-
мания их эволюции недостаточно — зачастую субъективной и рас-
плывчатой — общей эстетической характеристики письма. В по-
следнее время некоторыми французскими палеографами исполь-
зуются новые методы исследования графики курсива.17 Они
14 Hamann М. Palaographie. Potsdam, 1957.
15 G б г s k i К. Ncografia gotycka. Tonin, 1960; 1973; Warszawa,
1978.
10 Kaspar J. Uvod do novoveke latinske paleografie (sc zvlastnnn zrcte-
1cm к ceskym zemfni). Praha, 1975. См. рецензию T. 11. Таценко на эту книгу:
Советское славяноведение, 1977, № G, с. 110—112.
17 Л ю б л и п с к а я А. Д. Новая теория развития поздиеримского
письма. — Средние века, XI, 1958.
293
приняты также и советскими палеографами, изучающими разные
периоды латинского письма. Некоторые результаты применения
этих методов содержатся также в трудах о пеоготическом
письме (К. Гурский, Я. Кашпар).
Суть новых методов палеографического исследования состоит
в детальном изучении технических сторон процесса письма:( из-
менений писчего инструмента — пера, дукта письма, т. е. последо-
вательности выведения элементов буквы, модуля (размеров буквы
в соотношениях ширины и высоты ее корпуса), веса письма, т. е.
ширины утолщенных штрихов буквы; определяется также точная
длина выносных, величина междустрочного пространства и, что
особенно важно, угол наклона вертикалей корпуса и выносных
букв по отношению к строке.
Только путем такой лютодики, когда общая эстетическая ха-
рактеристика письма конкретизируется объективными данными
измерений, молено правильно попять эволюцию курсивного письма
немецких документов XVI в.
Значительное влияние па формы букв немецкого курсива XVI в.,
его декор оказали печатные шрифты. Широко распространенные
книгопечатанием в виде самых разных книг, так называемых лету-
чих листков (Fliiqblaller), они становились невольными образ-
цами для пишущих, их формы букв и правила проникали в кур-
сивное письмо. Одним пз самых популярных шрифтов, возник-
ших в 80-е годы XV в., в Германии была так называемая швабаха
(Sell wabacher). Опа произошла из своеобразного письма рукопис-
ных. книг — бастарды,18 которая в свою очередь явилась резуль-
татом взаимодействия готического книжного письма и беглого
курсива.19 Этот процесс шел уже в XIV в. и был вызван стремле-
нием писцов к упрощению чрезвычайно сложных, богатых изло-
мами форм готического письма. Как более простой при написании
и легкий для чтения в сравнении с последним тип письма, бастарда
широко распространилась в XV в. и стала основой печатных
шрифтов. Вместо с тем в середине—второй половине XV в. в не-
мецкое книгопечатание из-за Альп проникают типы округлых
итальянских шрифтов (anliqua, kursive). Однако они применялись
лишь для издания книг па латинском языке, па долю же немец-
ких текстов всегда выпадали национальпые готические шрифты.
Подобное разделение шрифтов но языкам пе могло не повлиять
на положение дол в немецком курсивном письме.
В начале XVI в. в немецком книгопечатании происходят важ-
ные изменения. Имеется в виду появление нового книжного
18 С г о u s Е. Die gotischcn Schriflarten im Buchdruck. — In:
Crou s E., Kirchner J. Die gotischcn SchriftarLcn, S. 35.
19 Kirchner J. Die gotischcn Schriflarten in dor Epoche der Iland-
schrift. — In: С г о u s E., Kirchner J. Die gotischcn Schriflarten, S.
13; К ц с о д e в а Л. И. Готический курсив XIII—XV вв., с. 171—172,
фрифта — фрактуры (Fraktur). Это название происходит от ла-
тышского глагола frangere — ломать. Данный термин в его ла-
тинской форме употреблялся прежде для обозначения готического
письма с подчеркнутым изломом; сначала XVI в. оп получает со-
вершенно конкретное значение и относится уже только к определен-
ному виду немецкого шрифта. По своему характеру фрактура была
блюде всего к швабахе, которую называют ее «старшей сестрой».
Фрактура была создана во втором десятилетии XVI в. в таких
крупных центрах ренессансной культуры Германии, как Аугсбург
и Нюрнберг. Ее создатели были близки к кругам людей, тесно
связанным с искусством Возрождения, в том числе к Л. Дюреру.20
Чем же отличалась фрактура от предшествовавших ей готи-
ческих шрифтов XV в.? Прежде всего в состав се форм букв входил
своеобразный гибкий штрих, в литературе получивший название
s-образпого или хоботовидного (Elefantenriissel), с мягким пере-
ходом от волосных кончиков к жирной середине Так или иначе
оп присутствовал почти во всех формах букв (в больших — без
исключении) и придавал им очень подвижный и грациозный вид,
который сменил сухость и статичность, а временами даже окосте-
нелость книжной готики XV в. Этому впечатлению фрактуры
в значительной степени способствовали небольшие волосные рос-
черки, повторявшие форму хоботовидиого штриха; они сопровож-
дали многие малые и большие буквы. Особую выразительность
фрактуры создавал контраст между еще в целом готическими уз-
кими малыми буквами с заметными изломами п заострениями и
ренессансными по своему характеру широкими большими бук-
вами, в которых сухой и резкий излом книжной готики XV в.
сменился мягким и плавным переходом от волосной к угол щепной
линии хоботовидиого штриха (рис. 1). Эта, конечно же, весьма от-
носительная мягкость и плавность фрактуры (никогда пе стоит
забывать смысл се названия) имеет отдаленную связь с курсив-
ными типами письма XIV—XV вв., опосредованную бастардой и
швабахон.
Как и в Италии, в Германии в эпоху Возрождения родился
новый печатный шрифт. 13 первой это были антиква и курсив,
имеющие образцом формы каролингского минускула, во второй —
фрактура, основывающаяся пе на отрицании готических шриф-
тов, по па тесной связи с самым гибким из них и состоящим в не-
котором родстве с курсивом (швабаха); опа выразила в себе осо-
бенности подвижных и грациозных национальных форм эпохи
Ренессанса. Фрактура быстро распространилась по всей Германии
и к 1600 I'. вытеснила другие печатные шрифты, со мпогочислен-
20 Пе имея возможности подробно остановиться здесь па обстоятель-
ствах создания фрактуры, отсылаем к лвтерад\ре: К а р г Л. 1) Die deulsche
Schriltkunst. Dresden, 1955, S. 48—51; 2) NviidoiHer nod die Entwicklung dor
Fraktur. — J. Neudoilier d. A. der grosse Sclireibineisler der deulschen Renais-
sance. Leipzig, 1956, S. 26—32.
295
пые варианты живут и поныне, составляя гордость и славу не-
мецкого книгопечатания. /
Во втором десятилетии XVI в. в Германии уже существует
три классических для XVI—XVIII вв. вида немецкого письма.
Первый и самый крупный из них — уже описанная фрактура.
Она употреблялась пе только в книгопечатании, по и как письмо
всякого рода торжественных надписей, подписей к картинам
и т. п. В письмо документов фрактура применялась только длг/ за-
головков и нескольких начальных слов, определявших туттул
лица, от имени которого писалась та или иная торжественная гра-
мота. В менее важных документах в этих случаях использовалось
Я ® 4) й? да г©Л) ткоп si адяЖХ
Рис. I. Один из ранних образцов фрактуры, 1517, Аугсбург; воспроизво-
дится ио изданию: Crons Е., Kirchner J. Die gotischen Schriftarten.
Leipzig, 1928, Tai'. (>2, Abb. 120.
письмо канцелярское (Kanzlei) — второй вид немецкого письма
(рис. 5, первая строка). Его (формы в основном повторяют формы
букв фрактуры, по они более мелкие и топкие, их вертикали не-
редко имеют наклон, тогда как у фрактуры вертикали всегда пря-
мые. Важной отличительной чертой фрактуры и в меньшей степени
канцелярского письма было отсутствие? соединений между буквами
внутри слов, а также удлиненность корпусов букв. Канцелярское
письмо служило и для написания слов, которые нужно было вы-
делить в общем тексте документа. Встречаются относительно не-
многочисленные, особенно парадные документы, целиком испол-
ненные канцелярским письмом. Таковы но большей части импера-
торские грамоты либо грамоты австрийских эрцгерцогов.
Третий вид немецкого письма — курсив (КштенЬ). Это мелкое,
беглое, с хорошо соединенными внутри слов буквами письмо офи-
циальных документов, писем, личных бумаг — одним словом
того, что составляет подавляющее большинство памятников пись-
менности, начиная с XVI в. Хотя курсив тесно связан с фрактурой
и канцелярским письмом генетически, он сильно отличается от
них внешне. Курсив не был подчинен столь строгим канонам, как
296
\
последние. Широта его использования, близость к реальным по-
требностям практики стимулировали постоянный поиск новых,
брлсе удобных форм букв, способов их соединений. Поэтому кур-
сив более подвержен временным изменениям, нежели крупные
вйды письма. Последние выписывались обычно профессиональ-
ными писцами, курсивом же как обиходным письмом владели все
грамотные люди. Разнообразие курсивных почерков, таким обра-
зом^, усиливали многочисленные индивидуальные черты.
I
Немецкий неоготическип курсив XVI в. вырос из готического
курсива XIV—XV вв., дукт которого происходил из каролинг-
ского минускула.21 Рассмотрим, как развивались формы букв не-
мецкого курсива в первой половине XVI в. Для наглядности из-
ложения будем отсылать к таблице, называя при этом букву и
номер ее рисованной формы по порядку. Нумерация для форм ма-
лых и больших букв общая.
Уже в XV в. первая буква алфавита а в письме документов
почти без исключения употреблялась в специфической курсивной
форме, напоминающей современную. Главное бтличие состояло
в том, что вверху, в точке соединения окружности и вертикали,
существовал излом. С конца XV в. первый элемент формы а имеет
тенденцию раскрываться рядом с изломом (а'1), что, вероятно,
было следствием торопливого движения руки писца. В первой
половине XVI в. зга особенность а распространяется в немецком
письме, в парадных почерках она стилизуется. Данная особен
пость буквы а очень важна для немецкого письма. Опа встреча-
ется, например, и во французском курсиве того времени, по скоро
пропадает, ибо там излом курсивной формы — воспоминание
о рельефных изломах, книжной готики — не соответствовал на-
циональным вкусам той эпохи. Совсем иначе эта форма восприни-
малась в Германии, опа стала там национальной и жила вплоть
до середины XX в Прописная форма буквы А, как н большинство
других, тесно связана со строчной. Очень часто ее дукт по тради-
ции XV в. напоминает дукт греческой альфы (Ай). Иногда про-
писная форма состоит из строчной, дополненной дугой, которая
начинается из вершины буквы и огибает ее слева (рис. 2, начало
третьей строки). Существовал также вариант, пришедший из ка-
питального письма и близкий к прописной А нашего печатного
шрифта. Наконец, имелась форма, взятая из фрактуры, опа на-
поминает современную прописную U латинского алфавита.
Форма Ь в парадных почерках сохраняет традиционный готи-
ческий дукт, характерный для этой буквы в средневековых учеб-
никах письма, опа выписывается в два приема (Ы). 13 беглых и ре-
гуляризоваппых почерках первой половины XVI в. преобладает
простой дукт (ЬЗ). I Гередко петля оси b отсутствует, что для беглых
21 К и с с л е в а Л. И. Готический курсив XIII—XV вв., с. 173,
20 Вспомогательные исторические дисциплины, т, XI 297
почерков пе характерно, так как это обстоятельство затрудняло7
связанность письма и уменьшало скорость движения руки писца.
Прописная форма В даже в беглом варианте почти всегда имеет
ТАБЛИЦА ФОРМ БУКВ НЕМЕЦКОГО КУРСИВА XVI в. /
изломы. С начала XVI в. среди них все чаще начинает встречаться
своеобразный излом-расщеп (Schaflverdoppelung), ставший, как
мы' увидим далее, отличительным признаком многих форм букв
немецкого курсива XVI в. Эта характерная стилистическая черта
была заимствована курсивом через посредство немецких печатных
298
шрифтов из книжной готики XV в. В данном случае излом-расщеп
расщепляет длинную ось заглавной В (В6).
\ Буква с унаследовала от XV в. двухчастный дукт (cl). При этом
верхний горизонтальный элемент ее служил связкой с последую-
щей буквой. Стремление к беглости очень упростило эту форму
в цервой половине XVI в. Сначала отпадает нижний штрих, а затем
и верхний горизонтальный элемент (с! -> с2 -> сЗ). Остается лишь
маленький вертикальный штрих с двумя волосными соединитель-
Pnc. 2. Регул яр изо ванный канцелярский курсив. Письмо германского импе-
ратора Максимилиана I к судье и советнику Энса. Линц, 10 IV 1514

(Архив ЛОИ И ЗЕС 9/448).
|3| Gelrewen lichen Als sick zwischen Ewr an ainem unnl Bnrgcrmeist(er) Kichter Hat,
unnd pi] den Salzferttigern zn Gmimden annderstails des Salzlialben Trning und spcnn(en)
15] Iiallen, unnd dcshaBien gegeneinaunder in Zwitrccht, unnd unainigkeit steen, dam.it
ныли! зачинами. Последняя, типично немецкая форма, встре-
чается нам впервые в середине сороковых: годов XVI в.,22 по по ста-
новится еще характерной для немецкого курсива в XVJ в., как
это будет позже. Преобладающей для XVI в. является промежу-
точная форма (с2). Прописная форма С в большинстве случаев
повторяла фрактурные, употреблявшиеся в книгопечатании (С4,
3), реже встречалась округлая, свойственная гуманистическому
курсиву.
Канонической для немецкого курсива XV в. была форма
е с «глазком», который соединительным штрихом связывался с по-
следующей буквой, опа выписывалась двумя взмахами пора (el).
Данная форма аналогична е, употреблявшейся в книгопечатании.
Уже в первом десятилетии XVI в. потребность в более удобной
22 Архив ЛОИИ ЗЕС 7/734. Грамота Иодхима, курфюрста Бранденбург-
ского от 1545 г.
20*

связке для беглого курсивного письма заставляет «глазок» раскрыт
ваться (еЗ, 4), затем верхний штрих вообще опускается па строку
(ей). Последняя специфически немецкая форма е, очень похожая
па и, встречается нам впервые в середине второго десятилетня
XVI в.23 — случай довольно редкий. Пройдет еще не одно десяти-
летне, прежде чем опа станет типичной. Для первой половины
XVI в. ведущими были две промежуточные, формы рассматривае-
мой буквы (еЗ, 4). Прописная Е происходит из немецкой формы
книжной фрактуры, ее перекладина служила соединительным
пггрихом с последующей буквой (EG)-
Буква d была распространена в начале—первой половине
XVI в. в двух традиционных формах: так называемая «с дубин-
кой» (di) и с петлей (d4). Первая имела двучастмый дукт, она встре-
чается чаще в парадных стилизованных почерках, вторая выпи-
сывалась одним взмахом пера и была благодаря петле более удоб-
ной для беглых почерков. Заглавная форма D, как правило,
представляет собой увел именную строчную с петлей (!)(>). Реже
встречается другая форма, особенно обычная для фрактуры (1)7).
Формы s f выделяются среди всех букв самыми длинными вер-
тикалями. В каллиграфических почерках они выписывались
в два приема (si), к I' добавлялась i орнзоптал ьная перекладина
(II). Потребность в беглом, хорошо связанном письме привела
к появлению формы я 1‘, выписывавшейся одним взмахом пера и
имевшей связку с предыдущей буквой (я2, 1'2). Очень часто, глав-
ным образом в парадных почерках, осн в средней части я f обла-
дают утолщением, что придаст этим формам определенный деко-
ративный эффект (si, 11). Прописная К, наиболее характерная для
первой половины XVI в., совпадает с фрактурной формой. Опа
также имеет длинную ось, которая изогнута, вершину I1’ украшает
петля или хоботовидпый штрих-завиток (Е4, 5).
Следует остановиться также еще па одной форме1 я, а именно я
для конца слова. Существование двух форм я в зависимости от их
положения имело прочную традицию в течение всего средневе-
ковья и перешло в XVI в. В XV в. часто употреблялась ломаная
форма я малого, заимствованная из книжного письма (яЗ).
В XVI в. s конечная имеет уже беглую форму, выписывающуюся
в один прием (я4). Иногда, в порядке* исключения, я малая упо-
треблялась в середине? слова. S заглавная немецкого курсива
близка к соответствующей ерорхге фрактуры, она имеет хоботовпд-
пые штрихи (SG).
Форма буквы g весьма показательна для немецкого курсива
XVI в. Ее развитие происходило па основе средневековой формы,
выписывавшейся в три приема и неудобной для быстрого и связ-
ного курсива (g 1); имение) таким определяют ее дукт средневековые
учебники письма. Результатом эволюции gl -> g2 -> g3 -> g4
23 Архив ЛОИИ ЗЕС 1/722. Грамота Казимира и Иоганна, маркграеров
Бранденбургских от 1515 г.
300
явилась беглая g (g4). Опа встречается уже в первом десятилетии
XVI в. в беглых почерках, а затем стилизуется и очень часто при-
меняется также в парадных документах. Данная характерная не-
мецкая форма g — самая распространенная для первой половины
XVI в., хотя три остальные ей сопутствовали. Прописная форма
G происходит из книжного письма, во многих случаях опа трудна
для чтения, так как очень напоминает большую форму В. От по-
следней форму G отличает лить дуга с левой стороны (ср. В6
с G8).
В первом десятилетии XVI в. возникает немецкая форма
буквы h. В XV в. использовалась типичная средневековая форма,
учебники письма того времени описывают ее построение в три
приема (111); в беглом письме эта форма значительно упрости-
лась (1)2). Потребовалась еще одна промежуточная форма к, чтобы
подойти к той, которая стала типичной и ведущей для немецкого
письма (114 —► 115), опа жила вплоть до середины XX в. (115). Се мы
встречаем впервые в документе 1508 г.21 Нижняя петля такой
формы нередко размыкалась (116). Параду с типичной формой
h употреблялись и промежуточные. Прописная II является свое-
образной модификацией малой (118, 9), иногда опа напоминает
форму фрактуры (117).
Форма буквы i обычно выписывалась в первой половине XVI в.
с изломом в месте соедипения зачина и вертикали (11). В беглых'
почерках этот излом отсутствует, точно так же, как и точка над i,
которая в каллиграфических почерках обозначается красивым
волосным росчерком. Форма i па конце слова обладает удлинен-
ной осью (13), заглавная 1 тоже часто удлинена (14).
В XV в. форма к курсивных почерков еще сохраняла сильную
связь с книжным письмом (kl). В первой половине XVI в. опа
ужо. хорошо приспособлена к беглому письму. Учебники письма
XVI в. советуют выписывать ее одним взмахом пера (к2). В отли-
чие от латинского и романских языков, где эта буква почти пе
употребляется, немецкий язык широко ее использует. Впрочем,
в XVI в. к встречается несколько реже, чем в настоящее время,
тогда опа по традиции часто заменялась буквой с.
В первой половине XVI в. в курсиве преобладает традицион-
ная петлистая форма I, сходная с современной (12). Стилизованные
декоративные формы более близки к формам I книжного письма,
они пе имеют верхней петли (И). Прописная форма L, хотя п
довольно простая, обладает сходством с формой фрактуры (L3, 4).
Формы m п немецкого курсива первой половины XVI в. вы-
писываются в один прием, они не трудны для восприятия, за
исключением тех случаев, когда рядом стоящие буквы составляют
вместе с ними длинный ряд вертикалей. В парадных и канцеляр-
ских почерках m н имеют характерные изломы (m2, п2). Начиная * *
24 Архип ЛОИИ ЗЕС 4/720. Грамота Гюнтера, графа Шварцбургского
от 1508 г.
301
с четвертого десятилетия XVI в. документы нередко исполнялись
своеобразным курсивным почерком, который известный немецкий
каллиграф В. Фуггер назвал «gewelbt» (волнистый).25 Вертикали
m п здесь имеют небольшой наклон вправо и загнуты внутрь
(m3, пЗ). Опп во многом определяют эстетическое впечатление,
производимое данным почерком. Прописные формы М N носят
на собе сильное влияние фрактуры. Они имеют изломы и изгибы
(М4, N6, 7).
Форма буквы о в каллиграфических почерках парадных доку-
ментов выписывалась в два приема и состояла из пары штришков
(ol). Так предлагалось се выписывать и в учебниках письма.
Гораздо сильнее распространенная беглая о близка к пашой сов-
ременной, опа выписывалась одним взмахом лера и представляла
собой окружность (о2, 3).
К описанной букве достаточно было прибавить нижний вы-
носной штрих, чтобы получилась q (ql).
Наконец, мы должны разобрать форму буквы г немецкого кур-
сива. Ее сложность и многообразие сделались традиционными
уже в XV в.20 Наиболее распространенной в Германии была так
называемая прямая форма г (г1). Ей сопутствовала ломаная форма
(гЗ). В таком виде они применялись в книгопечатании н в парад-
ных документах. Стремление к беглости письма упростило эти
формы. Прямая г стала выписываться в один прием, без отрыва
пера от листа писчего материала. Во Франции это шцо в XIV в.
привело к появлению г круглой, типичной формы французского
курсива 26 27 28f*-»хХ-J8 Иначе было в Германии. Особая курсивная
форма развилась там из прямого г только па рубежа; XV—XVI вв.
При этом она получила по круглую форму, а форму, соотвстство
вавпгую национальным вкусам. Речь идет об уже упоминавшемся
своеобразном изломе расщепе г: Г->7Г. Волыпую роль здесь сыг-
рало и то обстоятельство, что прямое г книжного рукописного и
печатного письма имело пнжппй горизонтальный штришок Г;
примерно такая форма встречается н в курсивных почерках XV в.
Излом-раслцеп формы г беглого письма является отголоском по-
добного штришка, Форма г с нзломом-рашцепом скоро стилизо
валась, попала на страницы учебников письма и сделалась образ-
цом для подражания. Она стала специфически национальной фор-
мой и жила до середины XX в.
26 Wolfgang Faggots Schreibbuchlein. . ., S. 31.
20 Кисе л с и а Л. Л. Готический курсив XIII — XV вв., с. 138—139.
27 Там же, с. 131—132.
28 Крайпе редко в немецком курсиве встречается употребление г круглого,
хотя скругления и не так ярко выражены, как во французском курсиве, см.:
Архив ЛОИИ ЗЕС 14/397 (Письмо Л. Иойтарта к X. Нойтарту от 1503 г.);
там же, 5/722 (Грамота Альбрехта Бранденбургского, гроссмейстера Немец-
кого ордена в Пруссии от 1517 г.); ЦГИА Латвийской ССР, ф. G73, оп. 2,
к. 2, ед. хр. 87 (Грамота магистрата Любека Рижскому городскому совету
от 1516 г., октября 4).
$0$
) Итак, в первой половине XVI в. немецкий курсив имел три
формы г: прямую, происшедшую от нее г с расщепом и ломаную.
Каковы же были правила употребления разных форм г? Устано-
вить их было невозможно уже и для XV в., отмечается лишь, что
разные формы употреблялись в том случае, если две г стояли ря-
дом.29 В XVI в. вследствие громадного расширения сферы письма
далее и это правило писцами по всегда соблюдалось, пе говоря
о прочих.
Уже отмечалось, что форма г с расщепом происходит из беглого
письма, излом в беглых почерках у этой формы всегда сохраня-
ется, сама буква, повинуясь быстрому движению руки писца,
растягивается. У г ломаной, наоборот, в беглых почерках излом
исчезает. Прописная форма R в основе своей содержит традицион-
ную, сходную с современной. Стилистически она выдержана в духе
фрактуры (R4).
Форма t рассматриваемого периода представляет собой накло-
ненную влево вертикаль, в 1.5—2 раза превышающую высоту
корпуса (11). Иногда вертикаль t равна высоте корпуса и пе имеет
перекладины (12, 3, 4). Каллиграфические почерки дают I с из-
ломом в середине вертикали (1'1).
Каждая из двух букв u v еще не имела в XVI в. своей собствен-
ной формы. Для них существовало две формы, которые употребля-
лись в зависимости от положения букв и v в слове. Так, для u v
в начале слова употреблялась форма v, а для и v в середине слова —
форма п. Последняя форма очень походила на п, а чтобы на письме
не было путаницы, она почти всегда сопровождалась легким над-
писи ы м гатр и х о м.
Форма п v для начале! слова в XV в. имела двухчастный дукт
(vl), при этом зачастую был сильно развит зачин начального
штриха. Потребности в беглом письме уже в XV в. приводят
к появлению формы, выписывающейся в один прием. Переход
к упрощенному дукту осуществляется двумя способами (v2, v3).
Второй вариант с изломом-расщепом, наиболее близкий по своему
дукту форме немецкого книжного письма, а затем фрактуре, по-
беждает; с начала XVI в. он становится преобладающим в письме.
Нельзя пе заметить сходства данной формы v с «расщепленной»
формой г. Чтобы пе смешивать две эти формы, следует помнить
о правом «плече» v, которое отсутствует у г.
Элементом, объединяющим г и v, служит излом-расщеп —
отголосок нижнего излома у их форм в книжном письмо. Эта же
особенность характерна для форм букв w, х, у, р. Недаром в учеб-
никах письма XVI в. все указанные 6 букв выделяются в одну
группу и считаются наиболее близкими фрактуре.30
Форма v лежит в основе w, х, у, р. Достаточно, например, при-
бавить к ней вертикальный штрих впереди, получится w (wl).
29 Киселева Л. И. Готический курсив XIII—XV вв., с. 138.
80 J. Neudorffer d. A. dor grossc Sclireibmeister dor deutschcn Renai-
ssance, S. 58.
803
Добавление «хвостика», направленного влево, дает форму буквы
х (xl). Если «хвостик» смотрит вправо, то получается у (yl).
Наконец, длинная нижняя ось с v составит форму р (р4).
Следует отметить также лигатуры наиболее характерных для
немецкого языка буквосочетаний, которые существовали в рас-
сматриваемый период. В сочетании двух s вторая буква часто
давалась в малой (конечной) форме, что позже привело к созданию
новой буквы 0 (ss2, 3). Лигатура sch, имевшая в XV в. громоздкое
начертание, уже в первом десятилетии XVI в. выписывается одним
взмахом пера (sclil, 2, 3). Часто встречаются беглые лигатуры
si, (st 1—4).
Формы букв немецкого курсива первой половины XVI в., его
дукт, как было показано, развивались па основе письма XV в. и
сохраняли еще немало общих черт с последним. В первой половине
XVI в. еще встречаются почерки, сильно напоминающие письмо
XV в. 11м свойственны некоторая скованность и статичность форм
букв, неразработанность связок, изломы, а также употребление
отдельных пекурсивпых форм букв книжного письма. Курсиву
XVI в. свойственна большая свобода и гибкость форм букв, эла-
стичность соединений букв в слове, беглость развившихся кур-
сивных форм букв (см. рис. 2, 3), что диктовалось стремлением
к' увеличению скорости письма. Кстати будет вспомнить, что учеб-
ники письма XVI в. советуют выписывать большинство букв кур-
сива в одни прием.31
Немецкий курсив первой половины XVI в. продолжает сохра
пять главную черту готического письма в целом: формы его букв
выписаны иопеременно сочетающимися жирными и волосными
штришками. Это объясняется применением характерного пера
с широким косым срезом конца па употребление которого
указывают учебники письма того времени. Постоянно двигаясь
в руке при письме, такое перо принимало положение то с опорой
на острый копчик (волосной штрих), то на всю ширину среза
(жирный штрих).
Ширина среза пера для этого времени весьма велика, чему
свидетельством является очень большой вес письма. Величина
утолщений в курсиве часто доходила до 1 мм и редко была меньше
0.6—0.7 мм. Возможности пера с широким срезом мастерски обыг-
рывались в парадных почерках; большого декоративного эффекта
достигали выдержанность и подчеркивание контраста между утол-
щениями и волосными, утрирование изломов и заострений. Однако
в беглом и быстром регуляризоваином курсиве первой половины
XVI в. скорость движения руки писца значительно ослабляла
31Neudorffer J. d. A. Ein Gesprechbuchlein zweyer schiiler wie
oilier dem andern in ziorlichen schreiben unterweyst. Nurnberg, 1549, S. cij.
304
изломы и заострения, придавала буквам округленность (см., на-
пример, рис. 2).
Характерной чертой немецкого курсива рассматриваемого
периода является чрезвычайно сильная растянутость корпусов
букв. Изученные рукописи первой половины XVI в. дают мно-
жество примеров, когда ширина корпуса превышает высоту
в 2—2.5 раза (см. рис. 2).
Следует подчеркнуть, что сильная растянутость немецкого
курсива — не только естественный результат быстрого разма-
шистого движения руки писца, по и следствие сознательной стили-
зации — каллиграфические почерки также очень растянуты.
Впечатление большой растянутости в значительной степени
усугубляется том обстоятельством, что вертикали корпусов букв
немецкого курсива первой половины XVI в. почти исключительно
обладают заметным наклоном влево (60—70 ) (см. рис. 2, 3). Дан-
ная особенность также усилилась и обыгрывалась писцами.
В сочетании с длинными вертикалями s f р, сильно наклоненными
вправо (70°), это создает своеобразную и очень характерную кар-
тину письма. Величина междустрочного пространства была еще
сравнительно невелика — 6—7 мм (см. рис. 3). Нижние выносные
указанных особо длинных вертикалей, как правило, не пересекаю г
следующую строку, их длина в среднем равна 4--5 мм. Нижние
выносные sliqxyz еще меньше — 3—3.5 мм. Вертикали верхних
выносных В h I тоже невелики — от 2 до 4 мм, они либо прямые,
либо слегка наклонены влево (85—80°).
Для курсива первой половины XVI в. очень характерны петли,
позволяющие не замедлять скорость движения руки писца при
письме. Они также значительно облегчали связку букв в слове.
Гибкие и подвижные, в отличие от письма XV в., петли создавали
определенный декоративный эффект, разнообразили письмо (см.
табл. 2).
Немецкий курсив второй половины XVI в. продолжает эво-
люционировать нутом упрочения развившихся в первой поло
вине века специфических национальных форм букв и распро-
странения их особенностей в письме. Отметим изменения такого
рода в конкретных формах букв, пе разбирая всего алфавита.
Расширяется применение немецких форм с (в виде маленького
вертикального штришка с двумя волосными зачинами), а также
е (правое плечо которого имеет тенденцию опускаться и делать
букву похожей па в). Одпако они все еще только соседствуют
с другими формами этих букв, а не преобладают над последними и
не заменяют их.
Характерную форму а с изломом в месте соединения окруж-
ности и вертикали с середины 50-х годов дополняет старая средне-
вековая форма g (gl), сильно потесненная в первой половине века
беглой (g4). «Обновленная» посредством появления излома в точке
305
. Регулярпзованпып канцелярский курсив. Грамота Эриха, герцога Брауншвейг-Люнебургского своей неве
Спдонпп. Мюнден, 1545 (Архив ЛОНИ ЗЕС 1/735).
von gots gnaden Erich hertzog zu Braunschweig unnd Leuneburg et cetera bekennen vor uns, unsere [2] erbea, erbnehmen, gegen Jedermi
an diesem unserm brief Offenbar, hiemitt bezeugentt, [3] Nachdem zwuschen uns, unnd der Hochgebornen furstyn, frewlin Sidoni
geborn Hertzogin zu Sachss(en)
соединения окружности «головки» и осевой вертикали, средневеко-
вая форма (gl) к концу века преобладает над беглой формой —
соперницей. Точно так же в соответствии с национальными вку-
сами меняется форма буквы q (q2). Окружности обеих форм имеют
тенденцию раскрываться. Эта .черта с течением времени стано-
вится принадлежностью многих немецких форм букв. Во второй
половине XVI в. уже в большинстве случаев употребляется форма
d с открытой окружностью (с15), реже встречается форма Ь с ра-
зомкнутой нижней петлей.
Формы букв г, р, v, vv, х, ус изломом-расщепом во второй по-
ловине века распространяются, они заметно преобладают над
формами без изломов как в каллиграфических, так и в беглых
почерках, ибо излом-расщеп не усложняет дукта, т. е. пе противо-
речит беглости начертаний. Данная особенность немецкого письма
воспринимается в обозначенный период еще одной буквой — к:
уже в 50-е годы ее ось расщепляется (1<3).
С середины XVI в. формы букв немецкого курсива становятся
более прихотливыми, хрупкими и изнеженными. Они украшаются
петлями, извивами, причудливо изгибаются (рис. 5). Например,
и конечная загибается и образует жирную точку па конце (п5).
Форма v получает в качестве зачина изящную петлю (v5), лига-
тура tt соединяет две буквы причудливым образом (tt3). Всюду
обыгрываются изломы-расщепы. Наиболее ярко такого рода изме-
нения проявляются в больших буквах, усложненность которых
воспринимается как явно нарочитая. Во второй половине XVI в.
они все меньше и меньше сохраняют связь с формой своей строч-
ной буквы, отходят от нее. Так, усложненный вид приобретает
прописная К (Кб). Трудна для восприятия и заглавная S (S7).
Все же то совершенно иное впечатление, которое производит
немецкий курсив второй воловины XVI в. ио сравнению с письмом
его первой половины, определяется главным образом пе отдель-
ными изменениями конкретных форм букв, а количественными
характеристиками письма.
Уменьшается его вес, средняя ширина утолщенных штрихов
равна 0.3—0.4 мм. Линии, составляющие букву, становятся топ-
кими, изящными. Вслед за этим, естественно, меняются соотноше-
ния высоты и ширины корпусов букв. Типичными для второй по
ловины XVI в. являются менее растянутые корпуса букв, чем
в первой половине века (ширина в 1.5 раза превышает длину).
Нередко встречаются и квадратные пропорции корпусов букв.
С середины вока распространяются почерки с правым наклоном
вертикалей корпусов (70—80°), хотя и по вытесняют почерки с ле-
вым наклоном. Это изменение связано с уменьшением веса письма
и его растянутости.
Сильно изменяются во второй половине XVI в. выносные:
они становятся тоньше, образуют живописные петли, росчерки,
извивы (см. рис. 5). Существенно удлиняются их вертикали, теперь
они достигают 8—10 мм и часто волосными линиями пересекают
307
нижнюю строку. Прежде всего, конечно, это касается выносных
f s р, другие имеют половину или две трети их длины. Правый
наклон вертикалей выносных увеличивается (60—70°). Лишь
изредка встречаются особым образом стилизованные каллиграфи-
ческие почерки, где вертикали верхних выносных b h 1 t имеют
небольшой наклон влево (80°), для беглых почерков это не ха-
рактерно. Величина междустрочного пространства вырастает
соответственно удлинению выносных до 10—12 мм.
Таким образом, поддающиеся измерению характеристики
письма (в первую очередь уменьшенный вес, более узкие пропор-
ции, изменение наклона), а также общее эстетическое впечатление,
производимое письмом (прихотливость и измельченность форм
букв, ломкость и хрупкость липин, составленных из перемежаю-
щихся волосных и утолщений, изящество росчерков и петель,
служащих теперь декоративному эффекту, а но удобству и бег-
лости письма), позволяют почти безошибочно отличить немецкий
курсив второй половины XVI в. от несколько более растянутого
и ясного курсива первой половины века с характерной для послед-
него определенной ренессансной простотой и уравновешенностью
корпусов и выносных форм букв при отсутствии вводящих суету
и рассеивающих внимание причудливых росчерков (Zierslriche).
Картину курсивного письма второй половины века расцвечивает и
обыгрывание свойств более крупных видов немецкого письма.
В это время во многих парадных документах одна либо несколько
первых строк исполнялись фрактурой или канцелярским письмом,
затем шел весь текст документа, данный в курсиве (см. рис. 5).
Латинские слова, встречавшиеся в тексте, исполнялись отличным
гуманистическим курсивом (рис. 5, начало пятой строки). Все отме-
ченные черты курсива, рельефно выступившие на фоне иного ио
духу письма первой половины века, несут па себе отпечаток эсте-
тических вкусов маньеризма.
Беглые почерки второй половины XVI в., конечно, пе имеют
отмеченных ярких и выразительных черт парадного и в меньшей
степени регуляризованного курсива, в пих нет должной изыскан-
ности и утонченности. Однако изменения пропорций, веса письма,
наклонов его вертикален в полной море относятся и к беглым по-
черкам. Их маленькие буквы, длинные и переплетающиеся вынос-
ные сильно усложняют чтение.
Среди беглых почерков выделяется группа с ярко выраженными
индивидуальными чертами. Речь идет о собственноручных письмах
членов германских княжеских домов. Князья получали домашнее
образование, им пе вменялось в обязаппость строгое соблюдение
правил и норм письма, как это было в городских школах, где го-
товились профессиональные писцы. К тому же учить письму юных
отпрысков княжеских семей в XVI в. могли вовсе не обязательно
профессиональные писцы, а пожилые люди с опытом, которые не-
редко руководствовались правилами письма своей молодости.
Отсюда некоторый архаизм форм букв в автографах. Во многих
308
случаях предпочитается более простая форма г ломаного, хотя
в письме XVI п. преобладало г прямое с расщепом или, например,
вместо широко распространенной h — с длинной осью употреб-
ляется традиционная средневековая (см. рис. 4). Письмо произво-
дит впечатление корявого и неуклюжего, зачастую буквы сильно
растянуты, они очень крупные, вес письма значительный. Князья
в большинстве своем но обладали должным практическим опытом
Рис. 4. Беглый курсив непрофессиональной руки. Письмо Анны Марии,
герцогини Вюртембергской к брату. Штутгарт, 1568 (Архив ЛОИИ
ЗЕС 3/421).
11 1 liochgeborncr furs! frciiiidllclicr licber vcller bruder 12 I und sunsl, c(ner) l(iebden) soln
zuvormcin gcburlic.li dlnst und 1.41 was ii-b in vic liebes und gules vorach das
письма, ибо при дворах всегда имелись писцы, к тому же они пе
считали нужным придавать своему письму внешний лоск и привле-
кательность. Яркин пример в этом смысле дает нам письмо Анны
Марии, герцогини Вюртембергском, к брату от 1568 г. (см. рис. 4).
Оно довольно небрежное, буквы растянуты до того, что корпуса
п v сливаются в одну длинную горизонталь.
Сокращения в немецком письме пе представляют собой той
сложной, всеохватывающей и изощренной системы, которая свой-
ственна письму па латинском языке. Большинство средневековых
сокращений отпало естественным образом при переходе докумен-
тации с латинского языка на немецкий. Сильное расширение сферы
письма, круга пишущих и умеющих читать также в значительной
степени способствовало упрощению системы сокращений.
309
Продолжал оставаться очень распространенным тип сокраще-
ний, основанный на выпадении или обрыве г вместе с последую-
щей или предыдущей гласной. Выпадение из середины слова проис-
ходило путем стяжения (Zusammcnziehung). Например, пропуск
-еге- в слове unseren обозначался надписным штрихом. Очень часты
такого рода сокращения в словах: Herren (Hrn), Marggraf (Marggf).
Обрыв (Abbrechung) распространенных в немецком языке окон-
чаний -or, -ей отмечался росчерком. Особенно характерны такие
Рис. 5. Каллиграфический канцелярский курсив. Первая строка — канце-
лярское письмо. Письмо Иоганна, архиепископа Трирского, к Вильгельму,
ландграфу Гессенскому. Виттлих, 29 XI 1584 (Архив ЛОЙИ ЗЕС 2/439).
[1] Unscr frcundtlich dienst und wass wir Hobs, und guts [2] verrnbpen allczeil zuvor Hoch-
gebornner Furst, [3] besonder Heber frenndl. Dass IC(uer) L(iebdeu) des gering(cn)
сокращения для следующих слов: unser, Biirgermeister (рис. 2,
конец третьей строки), oder, der. Примеры обрыва окончания -ен
дают слова: sponnon (рис. 2, конец четвертой строки), Sachssen
(рис. 3, конец третьей строки), geringen (рис. 5, конец третьей
строки).
Нередко обрыв при образовании сокращений оставлял только
одну букву. Это давало качественно новый тип сокращений, кото-
рые могли конечно, относиться к самым известным и употреби-
тельным словам документов. Укажем па некоторые из них: Е —
Erwiihlter — слово, обязательное при составлении император-
ского титула (рис. 2, начало второй строки титула); Е. L. — Епог
Liebden (Ваша милость) — очень часто встречается как обращение
в письме к высокопоставленным лицам (см. рис. 4, начало второй
строки; рис. 5, конец третьей строки); S. (Е. I.) F. G. — Seine
(Euere, Ihre) Fiirstliche Gnade.
310
Всегда в сокращенном виде писались слова, выражающие де-
нежные единицы. В изученных рукописях среди них самые рас-
пространенные — gl., fl. (gulden, florin), нередко они употребля-
лись с определением, например reinischer, которое отмечалось
буквой г с росчерком.
В титулах почти всегда встречается специальный знак для et
cetera. Во многих случаях он происходит от немецкого und и
обозначается буквой v с росчерком (рис. 2, конец второй строки
титула). Другой тип данного сокращения аналогичен употребляв-
шемуся в письме иных европейских стран и происшедшему от
г — ломаного с сильно развитым зачином (см. рис. 3, конец первой
строки).
В XVI в. происходят изменения в пунктуации. Система обозна-
чения смысловых пауз косым штрихом, характерная для первой
половины века (см. рис. 3), во второй половине постепенно заме-
няется занятыми и точками (см. рис. 5). Тогда же начинают появ-
ляться умляуты над а, о, п, у (см. рис. 5).
Развитие немецкого письма в XVI в. приняло особое направле-
ние. Оно пе пошло но пути восприятия рациональных ясных форм
букв и черт итальянского гуманистического письма подобно тому,
как это происходило в других, прежде всего романских, странах.
Эволюция немецкого курсива XVI в., называемого пеоготическим,
заключалась в выработке более беглых форм букв па основе на-
ционального курсива XV в. При этом на процесс формообразова-
ния сильно повлияли особенности книжной готики, печатных
шрифтов. Результатом этого воздействия явились изломы-расщепы
форм букв курсива, их большой вес и заострения, причем послед-
ние не всегда устранялись даже беглостью. Характерной особен-
ностью форм букв пемецкого курсива XVI в. стала и разомкпу-
тость их окружностей. Большие буквы менее, нежели строчные,
были связаны с курсивом XV в. Они употреблялись прежде отно-
сительно редко. Настоящую основу для них дал новый немецкий
шрифт — фрактура. Приверженность немцев к сохранению на-
циональных чорт па письме находилась в определенном соответ-
ствии с национальными вкусами. Известное влияние оказала здесь
и Реформация, в результате которой у значительной части немцев
были нарушены связи с итальянской культурой, что имело свои
последствия для всей страны, в том числе и для се католических
областей. В XVI в. утвердилось образовавшееся разделение типов
письма по языкам.
СОДЕРЖАНИЕ
I
Я. С. Л у р ь с. О московском летописании конца XIV в.............. 3
10. С. В а с и л ь е в. Летописное наследие Поморья.............. 1!*
К. II. Серб и па. Устюжское летописание XVI—XIX вв. (Краткий
обзор списков)................................................ 42
10. Г. Алексее в. Вопросы истории текста Псковской Судной гра-
моты ...............................1............................. 48
Л. II. К и р и и ч н и к о в. Опыт комплексного использования пис-
цовых книг в исторической топографии для характеристики средне-
векового русского города (ио материалам Корелы XV—XVII вв.) 68
В. М. II а и с я х. Кабальные книги первой половины X VII в. . . . 89
И. П. III а с к о л г» с к и н. Материалы ио истории Ижорской земли
и Корельского уезда XVII в. в Государственном архиве Фннляи
дни .......................................................... ИЗ
10. А. Л и м о и о в. Время возникновения «Истории Московии»
Джона Мильтона................................................... 134
М. М. С а ф о и о в, 3. П. Ф и л и п и о в а. Журналы Пепремеп
лого совета...................................................... 141
С. II. II о с о в. Важный документ об oTiioiiieiiini славянофилов к ре-
волюции 4848 г................................................... 163
В. А. П а р д о в а, В. Г. Ч е р и у х а. Законы 13 июня 1867 г. 171
Ю. Г». С о л о в ь е в. К истории происхождения манифеста 26 февра
рал я 1903 г................................................. 192
Л. И. Дере в и и и а. Опросные бланки членов Петроградского
Ленинградского Совета VII—X созывов (1921 —1925 гг.) .... 205
II
М. Б. С в с р д л о в. Генеалогия в изучении класса феодалов на Руси
XI—XIII вв.........................’........................'. . 222
С. М. К а иг т а и о в. К изучению формуляра великокняжеских ду-
ховных грамот конца XIV—начала XVI в............................. 238
В. Л. Я и и и. К истории формирования новгородской денежной
системы XV в..................................................... 251
Т. М. К и т а и и и а. Карты статистической части Главного интен-
дантского управления середины 70-х гг. XIX в. (торговые опера-
ции с хлебом).................................................... 259
III
В. И. М а ж у г а. Изображение писцов в искусстве раннего средне
вековья (конец VIII—XI в.)....................................... 265
Т. Н. Тацеик о. Палеография немецких документов XVI в. , . 286