ДЕЯТЕЛИ
НАЦИОНАЛЬНО
ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО
ДВИЖЕНИЯ
ПОЛИТИЧЕСКИЕ
ПОРТРЕТЫ
«СИ

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ СССР
ПО НАРОДНОМУ ОБРАЗОВАНИЮ
ДЕЯТЕЛИ
НАЦИОНАЛЬНО-
ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО
ДВИЖЕНИЯ:
ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ
Выпуск I
Москва
Изда1ельство Университета дружбы народов
1989

P e ц e н
доктор исторических
кандидат исторических
Утверждено
Редакционно-издательским советом
Университета
з е н т ы:
наук Ю. Н. Королев,
наук В. Е. Овчинников
содержание
От редактора	 3
Мохандас Карамчанд Ганди. В. М. Заболотный	7
Джавахарлал Неру. В. Т. Павлов	.	28
Камаль Джумблат. Е. М. Савичева	56
Мариан Нгуаби. Л. В. Пономаренко	79
Аугусто Сесар Сандино. К. Гарсия-Каселес	97
Деятели
национально-освободительного движения:
Политические портреты
Выпуск I
Редактор А. А. Спичек
Художественный редактор Л. А. Прокопова
Технический редактор Ю. В. Михалева
Корректоры Т. В. Алтабаева, Т. С. Боровеева
ИБ JVb 639
Сдано в набор 15.03.89 г. Подписано к печати 3.11.89 г. Л—29225. Фор¬
мат 60X90716- Бумага кн.-журн. Гарнитура литературная. Печать высокая.
Усл. печ. л. 7,0. Усл. кр.-отт. 7,25. Уч.-изд. л. 7,47. Тираж 19 270 л<з.
Изд. № 1442. Заказ № 94. Цена 30 коп.
Издательство Университета дружбы народов
117923, ГСП-1, Москва, ул. Орджоникидзе, 3
ПП «Чертановская типография» Мосгорпечать
113545, Москва, Варшавское ш., 129а.
И 86 Деятели национально-освободительного движения:
Политические портреты. Вып. I/Под ред. А. А. Искенде-
рова.—М.: Изд-во УДН, 1989 (III).— 112 с.
ISBN 5-209-00144-Х
Рассказывается о выдающихся личностях национально-освободи¬
тельного движения стран Азии, Африки и Латинской Америки —
М. Ганди, Дж. Неру, К. Джумблате, М. Нгуаби, С. Сандино. На боль¬
шом, в значительной мере новом материале авторы показывают жиз¬
ненный путь этих деятелей, эволюцию их идейно-политических взгля¬
дов, раскрывают значение освободительной борьбы, которую они воз¬
главляли, для исторических судеб угнетенных в прошлом народов.
Для студентов,' аспирантов, преподавателей и всех интересующих¬
ся историей и современным развитием мирового национально-освобо¬
дительного движения.
0804000000—097
Д	093(02)—89
28—89
ISBN 5-209-00144-Х
ББК 66.5(07)
© Издательство,
Университета дружбы народов, 1989 г.

От редактора
В фундаментальной концепции, происходящей в нашей
стране перестройки, центральное место занимает человек, или,
пользуясь современной терминологией, человеческий фактор.
Это и понятно, ибо все стороны развития социалистического
общества, так или иначе связаны с человеком и зависят от
него. К. Маркс определял общество как «продукт взаимодей¬
ствия людей»1, а историю — как истинно естественную историю
человека 2.
К сожалению, до недавнего времени в исследованиях совет¬
ских историков многие исторические личности замалчивались,
а другие часто отодвигались на второй, а то и третий план,
что крайне обедняло историю, делало ее похожей на скелет,
состоящий из одних социологических схем и лишенный живой
ткани исторической жизни. Более того, нежелание принимать
во внимание случайности в историческом процессе, и в частно¬
сти учитывать такую случайность, как характер и поведение
людей, стоящих во главе общественных и революционных дви¬
жений, нередко приводило к серьезным ошибкам и просчетам в
трактовке исторических событий и явлений.
В истории мировой исторической науки не раз возникали
острые дискуссии, в ходе которых поднимался вопрос о том,
как следует подходить к освещению роли и места личности в
истории, чтобы не нарушить при этом целостности историческо¬
го процесса и правильно соблюсти соотношение объективных и
субъективных факторов. Почти всегда в подобных спорах от¬
четливо проявлялись две точки зрения, привлекшие в свое вре¬
мя внимание Г. В. Плеханова, который отмечал склонность
одних видеть в деятельности исторических личностей главную
и чуть ли не единственную пружину исторического развития,
а других — утверждать, что такой взгляд является одно¬
сторонним и что историческая наука должна иметь в виду
не только деятельность великих людей, и не только политиче¬
скую историю, но вообще всю совокупность исторического про¬
цесса 3.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 27. С. 402.
2 См.: там же. Т. 42. С. 164.
3 См.: Плеханов Г. В. Избранные философские произведения: В 5 т.
М., 1956. Т. 2. С. 311.
3

Следует, однако, признать, что и сам Плеханов порой не¬
дооценивал возможность влияния отдельной личности на ход
исторического процесса. Он, в частности, писал: «Влиятельные
личности благодаря особенностям своего ума и характера мо¬
гут изменять индивидуальную физиономию событий и некото¬
рые частные их последствия, но они не могут изменить их об¬
щее направление, которое определяется другими силами»4.
Опыт нашей недавней истории свидетельствует, что культ лич¬
ности и такое его проявление, как сталинщина, имели, к со¬
жалению, далеко не частные последствия, а затронули глубо¬
кие корни и основные принципы общественного строя, вызвав
значительные его деформации.
Проблема роли личности в истории приобретает сейчас в
известном смысле новые очертания. Речь идет не просто о, на¬
учной постановке и трактовке этой проблемы, а о решении бо¬
лее серьезной задачи — ликвидации так называемых белых пя¬
тен в истории, заселения ее людьми, реальными творцами собы¬
тий.
Исследование указанной проблемы включает в себя рас¬
смотрение по крайней мере трех важных аспектов. Во-первых,
правдивый рассказ о самой личности, ее влиянии на историче¬
ское развитие прежде всего с точки зрения общественного про¬
гресса. Во-вторых, научно-объективный анализ ее деятельно¬
сти, позволяющий значительно обогатить картину исторической
жизни путем показа того, что в истории существуют и действу¬
ют не только закономерности, но и случайности, проявляющие¬
ся кроме всего прочего в личностных характеристиках общест¬
венных деятелей. И, в-третьих, правильное определение реаль¬
ного вклада и действительной роли той или иной личности,
дающее возможность глубже понять такой важный для исто¬
рической науки вопрос, как многовариантность общественного
развития.
Весь этот комплекс вопросов, находящийся в определенной
взаимосвязи с рассматриваемой темой, приобретает особую зна¬
чимость в связи с пониманием особенностей исторического раз¬
вития стран Азии, Африки и Латинской Америки. В силу ряда
объективных причин (недостаточно высокий уровень социаль¬
но-экономического развития этих стран, значительное отстава¬
ние в области народного образования, сильные пережитки пат¬
риархальных отношений, существенное влияние традиционных
институтов, явно недостаточный опыт развития демократиче¬
ских форм общественных преобразований и др.) проблема лич¬
ности и вопрос о ее влиянии на общественный процесс в этой
зоне мира имеет большой научно-теоретический интерес и прак-
тически-политическую актуальность. И здесь при оценке роли
исторической личности требуется общеметодологический под¬
ход, сущность которого очень четко выразил В. И. Ленин. «Ис¬
4 Та м же. С. 326.
4

торические заслуги, — писал он,— судятся не по тому, чего не
дали исторические деятели сравнительно с современными тре¬
бованиями, а по тому, что они дали нового сравнительно со
своими предшественниками»5.
Показать эти заслуги, -раскрыть значение исторической дея¬
тельности выдающихся личностей не только для более глубоко¬
го понимания прошлого, но и для анализа современного этапа
развития освободившихся стран — важная научная задача.
Именно эту цель преследовали авторы предлагаемого внима¬
нию читателей сборника, подготовленного сотрудниками кафед¬
ры всеобщей истории историко-филологического факультета
Университета дружбы народов им. Патриса Лумумбы.
В книгу включены статьи-очерки о жизни и деятельности
выдающихся лидеров национально-освободительного движе¬
ния— Махатмы Ганди, Джавахарлала Неру, Камаля Джумб¬
лата, Мариана Нгуаби, Сесара Сандино.
Эти имена давно обрели мировую известность. Они олице¬
творяли лучшие черты, присущие их народам, — мужество и
стойкость, героизм и самопожертвование, честь и национальное
достоинство. Без этих качеств невозможно успешно вести труд¬
ную борьбу за освобождение от колониального ига, националь¬
ное возрождение и социальный прогресс.
Знакомясь с публикуемыми очерками, читатель легко обна¬
ружит не только сходство между представленными в них поли¬
тическими фигурами, но и немало различий, касающихся, в
частности, характера той или иной натуры, ее отношения к вы¬
бору путей, форм и средств борьбы, их идейно-политических
воззрений, методов решения социально-экономических, полити¬
ческих и идеологических проблем и т. д. Однако всех их объ¬
единяла общность исторических судеб народов, чьи интересы
они выражали и отстаивали.
Политический портрет — свеобразная форма исторического
повествования, позволяющая не только освещать деятельность
той или иной выдающейся личности, но с помощью исторически
верной расстановки политических фигур вскрывать и демон¬
стрировать глубинные процессы, позицию целых классов и со¬
циальных групп на определенной стадии общественного разви¬
тия. При этом значение таких исследований не ограничивается
лишь воспроизведением хода исторического процесса, пусть и
во всей его многоликости и противоречивости. Они имеют ярко
выраженную направленность на современность, ибо мысли и
дела выдающихся исторических деятелей, да и они сами не
уходят в прошлое, а остаются в настоящем и будущем. Как
отмечал В. И. Ленин, «пролетариату нужна правда и о живых
политических деятелях и о мертвых, ибо те, кто действительно
заслуживает имя политического деятеля, не умирают для поли¬
5 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч. Т. 2. С. 178.
5

тики, когда наступает их физическая смерть» в.
Настоящий сборник является первым в задуманной серии
политических портретов выдающихся деятелей национально-
освободительного движения народов Азии, Африки и Латин¬
ской Америки. Авторы выражают надежду, что данное издание
поможет читателям ближе узнать историю народов освободив¬
шихся стран, сущность стоящих перед ними сложных проблем
социально-экономического и культурного развития и будет со¬
действовать дальнейшему укреплению дружбы и сотрудниче¬
ства между Советским Союзом и развивающимися государ-
ствами.
А. ИСКЕНДЕРОВ.
Член-корреспондент АН СССР
8 Т а м же. Т. 20. С. 8—9.
6

В. М. ЗАБОЛОТНЫЙ
МОХАНДАС КАРАМЧАНД
ГАНДИ
В ряду великих исторических личностей со времен Аристо¬
теля, Будды, Конфуция до Толстого и Швейцера заметно выде¬
ляется яркая и самобытная фигура Махатмы Ганди — мыслите¬
ля, гуманиста, учителя и борца. Его жизнь представляет собой
непрекращающееся развитие идеи гуманизма как универсаль¬
ного принципа единения человека и окружающего мира.
Это взаимное влияние предполагает, во-первых, связь чело¬
века с его культурно-историческим прошлым, воспринимаемым
им как собственное прошлое; во-вторых, единение человека с
человечеством, выражающееся в его личной сопричастности с
общей судьбой; и наконец, в-третьих, единение человека с бу¬
дущим, манящим своей непознанностью и красотой идеала.
Идеи Ганди о понимании мира и жизни, их предначертании
вылились в широкое общественно-политическое течение — ган¬
дизм.
Как морально-этическая концепция гандизм воплотил в се¬
бе светлое, неисчерпаемое в своей доброте отношение индусов
к жизни и ко всему живому, сложился в результате специфиче¬
ского сочетания духовных начал патриархального Востока (Ин¬
дия), материалистических начал буржуазного Запада (Велико¬
британия) и их противоречивого состояния единства и борьбы
(Южная Африка).
Жизненный путь М. К. Ганди пролегал в рамках географи¬
ческого треугольника Индия — Великобритания — Южная Аф¬
рика. Попытаемся мысленно пройти этот путь, не нарушая хро¬
нологическую последовательность основных его этапов.
Мохандас Карамчанд Ганди родился 2 октября 1869 г. в
небольшом индийском провинциальном городке Порбандар
(Гуджарат). Род Ганди принадлежал к касте бания, занимав¬
шейся торговлей бакалейными товарами. Однако последние его
представители, начиная с деда, переходят на государственную
службу в небольших княжествах Катхиавара. Дед М. К. Ган¬
ди был человеком на редкость резким, несговорчивым, что и
заставило его покинуть родной город в поисках убежища от инт¬
риг и склок при княжеском дворе. Таким же нравом отличался
и отец Ганди, помимо всего прочего обладавший удивительной
неподкупностью и справедливостью по отношению к людям.
7

Мать М. К. Ганди являла собой образ глубоко набожной и
религиозной женщины. М. К. Ганди вспоминал о ней впослед¬
ствии как о святой, которую ничто в мире не могло заставить
отказаться от исполнения обрядов.
С раннего возраста он впитал царивший в Гуджарате стой¬
кий дух древних традиций и особенно джайнизма — самой не¬
насильственной из всех религий Индии. Благоговение перед
жизнью в любом ее проявлении глубоко проникло в сознание
Мохандаса, единственными его друзьями в те годы были книги.
В отличие от многих своих сверстников Мохандас был край¬
не самолюбив: малейшее замечание вызывало у него слезы и
долго не затухавшую обиду. Он совершенно не выносил телес¬
ных наказаний, и не потому, что не мог вынести физической
боли, а потому, что считал их унизительными для человеческого
достоинства. Уже в ранние годы в душе юного Ганди прора¬
стают зерна добра, давшие впоследствии обильные всходы от¬
вращения к насилию.
Любопытным образом складываются отношения М. К. Ган¬
ди с его немногочисленными школьными друзьями. Дружбу с
одним из сверстников он впоследствии назвал трагедией своей
жизни. Он разрушил ее, поставив целью исправить друга. Ган¬
ди начинает понимать, что истинная дружба представляет со¬
бой чрезвычайно редко встречающееся родство душ. Она мо¬
жет возникнуть только между одинаковыми натурами и, сле¬
довательно, вряд ли допускает грубое вторжение в глубины че¬
ловеческих душ, даже если это делается в интересах избавле¬
ния друга от недостойных привычек и неправедного поведения.
Когда М. К. Ганди исполнилось 13 лет, он вступил в брак
с юной Кастурбой. Свадьба была устроена в полном соответ¬
ствии с индусскими традициями. Много лет спустя Ганди на¬
пишет: «Я не нахожу никаких моральных доводов, которыми
можно было бы оправдать столь нелепые ранние браки» \
В школьные годы начинает формироваться, ставшая впо¬
следствии широко известной, исключительная веротерпимость
М. К- Ганди. Будучи вишнуитом по рождению, он часто посе¬
щал вишнуитские храмы.
Родители Ганди не замыкались в своей приверженности к
индуистской секте Вишну. Вместе с детьми они часто посещали
храмы Шивы и Рамы. Среди их близких друзей были джайны,
мусульмане, парсы и даже христиане. Юный Мохандас с ог¬
ромным интересом прислушивался к беседам взрослых, испы¬
тывая уважение к людям независимо от их вероисповедания.
Правда, некоторую неприязнь он испытывал тогда к христиан¬
ству, так как не мог понять, почему эта вера позволяет челове¬
ку есть мясо, пить спиртные напитки и постоянно менять
одежду.
Роль духовного наставника Мохандаса сыграла, как это
часто бывает в жизни великих людей, его няня, старая служан¬
ка семьи. Она много рассказывала ему о нравах и обычаях
8

индуизма, научила избавляться от страха и навязчивых мыс¬
лей, терзавших чуткую, ранимую, болезненно восприимчивую
психику юноши.
Постепенно в сознании М. К. Ганди укореняется убеждение,
что мораль есть основа и мера всех вещей, а истина — сущность
морали. Стремление к этой истине становится его единственной
целью в жизни. Оно же заставляет Ганди отказаться от столь
привычных для индуса представлений о правомерности касто¬
вого деления общества. Еще будучи 12-летним мальчиком, он
пришел к мнению, которое не покидало его до конца жизни:
неприкасаемость не освящена религией и не может быть ею
оправдана. Он постоянно убеждает своих родителей в том, что
прикосновение к мусорщику, чистившему ежедневно в их доме
уборные, нельзя считать греховным.
С годами М. К. Ганди становится все более надежным и
верным другом неприкасаемых. Ему еще предстоит шокировать
индусов своим братанием с ними и особенно, когда он объявит
своей приемной дочерью девочку из касты «отверженных».
А пока в нем зреет мысль, которая впоследствии обретет свою
Идеальную форму: до тех пор, пока индийцы сами являются
рабовладельцами, они не смогут получить свободу от тех, кто
содержит их в рабстве.
После окончания школы в 1887 г. Мохандас поступает, хо¬
тя и не без труда, в колледж при Бомбейском университете.
Результаты первого семестра разочаровали его. Сказалась его
неподготовленность к учебе по многим предметам. Семья ак¬
тивно обсуждала будущее Мохандаса, представлявшееся тем¬
ным и неопределенным. Близкий друг семьи, ученый брахман
участливо посоветовал родителям отправить юношу в Англию
для получения юридического образования. Таю совет брахмана
предопределил всю дальнейшую жизнь М. К. Ганди.
Мнения членов семьи относительно предполагаемой поезд¬
ки в метрополию резко разделились. Мать решительно отказа¬
лась благословить сына на далекую поездку. Она считала, что
он не выдержит испытания соблазнами далекой и чужой стра¬
ны. Мохандасу пришлось дать матери клятвенные заверения в
том, что он не будет прикасаться к вину, женщинам и мясу.
Оставалось преодолеть сопротивление религиозной общины,
представители которой еще не бывали в Англии. Хранители ре¬
лигиозных устоев и традиционной кастовой нравственности
потребовали привлечь отступника к ответу. Явившись на общее
собрание членов касты, М. К. Ганди мужественно заявил, что
не принимает обвинений в отступничестве. «Не думаю, — ска¬
зал он главе религиозной общины, — чтобы поездка в Англию
противоречила заветам нашей религии... Я не могу отказаться
от своего решения ехать... Мне кажется,— добавил он,— что
касте не следует вмешиваться в это дело»2.
Гневное осуждение поступка Ганди руководством общины не
произвело на него никакого впечатления, хотя сам приговор
9

ее был суров: исключить смутьяна из касты. Простившись с
родственниками и членами общины, М. К. Ганди в сентябре
1888 г. отправился в Европу.
Сохранилось немного воспоминаний об английском периоде
жизни М. К. Ганди. Англия пришлась ему не по нутру. Для
него здесь все было чужое: народ, его обычаи и нравы. Ганди
совершенно не знал английского этикета и все время держался
обособленно. Но о возвращении в Индию не могло быть и речи.
Особые неудобства доставляло ему питание. Он так и не
смог за три года привыкнуть к английской кухне. Его новые
друзья часто уговаривали забыть на время о данном матери
обещании и принимать в пищу мясо. Ганди категорически отка¬
зывался участвовать в разговорах на эту тему.
После продолжительных поисков ему удалось найти вегета¬
рианский ресторан на окраине Лондона. Там же, волею случая,
он купил книгу неизвестного ему английского автора «В защи¬
ту вегетарианства». Впоследствии размышления над этой кни¬
гой привели его к членам Вегетаринского общества в Лондоне.
Он все глубже и глубже проникается идеями модного в то вре¬
мя в Англии вегетарианского движения. Постепенно Ганди ста¬
новится вегетарианцем не по обещанию, а по убеждению. Рас¬
пространение идей вегетарианства становится его миссией.
Усердие неофита было замечено, и вскоре Ганди избирается чле¬
ном Исполнительного комитета Вегетарианского общества в
Англии. Аккуратно посещает все заседания исполкома, хотя и
чувствует себя там довольно скованно. Он по-прежнему застен¬
чив и робок, что, однако, не огорчает его, как раньше, а радует.
Величайшее достоинство робости и нерешительности в разгово¬
рах, считает М. К. Ганди, заключается в том, что он привык
кратко и ясно формулировать свои мысли.
Обучение по избранной специальности Ганди начинает в юри¬
дическом колледже адвокатской корпорации Иннер Темпл. При¬
лежно изучает английский язык и латынь. К учебе относится
весьма серьезно, но главное внимание уделяет не академиче¬
ским дисциплинам, а морально-этическим размышлениям и бе¬
седам. Интересуется основами этики и морали христианства и
ислама.
К концу второго года пребывания в Англии в жизни Ганди
произошло событие, самым серьезным образом изменившее
направление его духовного развития. Он знакомится с членами
основанного русской писательницей Е. П. Блаватской религи¬
озно-мистического теософского общества. Теософия Е. П. Бла¬
ватской, сложившаяся под влиянием индийских религиозно-фи¬
лософских концепций брахманизма, буддизма и индуизма, бы¬
ла необыкновенно близка и созвучна духовным устремлениям
молодого Ганди. Вместе со своими новыми друзьями Ганди за¬
думывается над возможностью создания универсальной рели¬
гии, способной объединить всех людей независимо от их веры
и национальных традиций.
J0

Наибольшее влияние на М. К. Ганди оказала в это время
Анни Безант — известная общественная деятельница, которая
после непродолжительного увлечения идеями фабианского со¬
циализма примкнула в 1889 г. к теософскому обществу и в
1907 г. становится президентом этого общества. Размышляя
над основными идеями теософии Е. П. Блаватской и Анни Бе¬
зант, М. К- Ганди постепенно проникается глубочайшим ува¬
жением к своей собственной национальной культуре, начинает
понимать ее истинное значение для судьбы индийского народа.
Любопытно, что именно под влиянием теософских идей
М. К- Ганди приступает к тщательному изучению индийских
эпических произведений. Особую радость доставляет ему чте¬
ние в подлиннике этико-философского религиозного трактата
«Бхагавадгита», вошедшего составной частью в знаменитый ин¬
дийский эпос «Махабхарата». Стихи из второй главы глубоко
запали в душу Ганди и он до конца жизни помнил их содер¬
жание:
«Если думать об объекте чувства, возникает
Влечение; влечение порождает желание,
Желание разгорается в безудержную страсть,
Страсть ведет за собой безрассудство,
Потом останется лишь воспоминание —
И покажется, что все это был мираж.
Пусть благородная цель исчезнет и испепелит разум
До того, как цель, разум и человек погибнут»3.
Обращение к «Бхагавадгите» оказало Ганди бесценную ус¬
лугу. Эта книга помогала ему в годы борьбы и в минуты от¬
чаяния. Сам Ганди пишет в воспоминаниях, что всю глубину
этого трактата он тогда еще не осознавал. Лишь несколько лет
спустя, уже в Южной Африке «Бхагавадгита» становится его
настольной книгой, «главным источником познания истины»4.
В этот же период жизни складывается отношение М. К. Ган¬
ди к западной цивилизации. Он безоговорочно осуждает цен¬
ности технического прогресса, подвергает острой критике ма¬
шинное производство с его разрушительным для человека раз¬
делением труда. В машинах Ганди видит абсолютное социаль¬
ное зло, источник эксплуатации и отчуждения человека от
своего труда и других людей. Во время посещения Всемирной
выставки 1890 г. в Париже Ганди с отвращением наблюдает за
Эйфелевой башней, считая ее глупым и никчемным украшени¬
ем выставки. К этому творению человеческих рук, как он впо¬
следствии писал, «искусство не имеет никакого отношения»5.
Разумеется, Ганди не имел четкой социальной ориентации
в отношении формы и содержания технического прогресса.
В центре его критики находится не капитализм как обществен¬
ная система, а его логическое следствие — крупное машинное
производство и тотальная дегуманизация личности. Любопыт¬
но, что социально-экономическую отсталось Индии Ганди объ¬
ясняет тем обстоятельством, что древние традиции индийской
11

культуры противоречили самому духу машинного производства,
что мудрые предки индийцев строго-настрого запретили им ис¬
пользовать технические приспособления, так как за них нужно
платить ценой нравственного разложения и моральной дегра¬
дации народа.
В целом пребывание Ганди в Англии, несмотря на свою не¬
продолжительность, сыграло заметную роль в становлении его
идейно-политической и морально-этической позиции. Он полу¬
чил прекрасную возможность сопоставить достижения буржу¬
азной Англии с духовным развитием своей страны. Англия по¬
могла ему наметить общие контуры будущей политической дея¬
тельности и национально-освободительной борьбы. Но все же
главное заключалось в том, что в Англии М. К. Ганди почув¬
ствовал себя индийцем, неразрывно связанным со своим на¬
родом и его национальной культурой. В определенном смыс¬
ле именно в Англии Ганди стал истинным патриотом страны
и борцом за ее освобождение.
В июне 1891 г. имя Ганди было занесено в списки адвока¬
тов при Верховном суде Великобритании, и он с чувством вы¬
полненного долга отбыл на родину. Так в поисках профессио¬
нального самоутверждения прошло около двух лет. Ганди от¬
крыл собственную контору, где составлением заявлений и про¬
шений зарабатывал до трехсот рупий в месяц.
Тем временем представитель известного в Порбандаре тор¬
гового дома обратился к нему с просьбой оказать адвокатские
услуги по существу торговых дел в Южной Африке. Не разду¬
мывая, Ганди принимает это приглашение.
Сейчас трудно сказать, что именно предопределило такой
неожиданный поворот в его судьбе. Возможно, это было весь¬
ма прозаическое желание молодого адвоката поправить свое
материальное положение, обеспечить свою многодетную семью
и вернуть долг брату, оплатившему в свое время его поездку в
Англию. Сам Ганди писал, что его привлекла возможность
познакомиться с новой страной, приобрести столь необходимый
ему опыт адвокатской деятельности.
Отправляясь в Южную Африку, Ганди не испытывал той
щемящей боли, которую пережил, уезжая в Англию. В отличие
от первой поездки его уже не сдерживал сыновний долг по от¬
ношению к матери — ее не было в живых. Однако резко усили¬
лась боль расставания с женой, отношения с которой станови¬
лись, по его словам, все более чистыми и платоническими.
Исходя из условий подписанного контракта М. К- Ганди
предполагал, что покидает страну ненадолго. Однако его пре¬
бывание в Южной Африке растянулось на два десятилетия.
Здесь завершилось формирование Ганди как мыслителя и по¬
литического деятеля. Здесь он впервые открыто бросил вызов
расовому неравенству и дискриминации индийцев, проживаю¬
щих в Южной Африке. И здесь же он впервые опробовал свои
методы ненасильственной борьбы против угнетателей.
12

Нелегко передать состояние человека, столь болезненно
воспринимающего любые попытки посягательства на человече¬
ское достоинство и оказавшегося в стране, где это достоинство
попирается ежедневно и ежечасно. Спустя несколько часов пос¬
ле прибытия в Южную Африку, в Дурбане его выволокли из
купе железнодорожного вагона первого класса, подвергли ос¬
корблениям, а затем жестого избили. Под впечатлением рас¬
правы Ганди собирает всех индийцев Претории и пытается
нарисовать им картину их собственного бесправного положения.
Отныне такие собрания становятся регулярными. Ганди превра¬
тил их в место разоблачения расового угнетения и с этой целью
предложил организовать ассоциацию, от имени которой можно
было бы делать регулярные представления властям относитель¬
но положения притесняемых меньшинств.
Вскоре в Претории не было ни одного индийца, который бы
не знал молодого и энергичного адвоката, охотно оказываю¬
щего бесплатную юридическую помощь бедным и бесправным
цветным жителям. По признанию самого Ганди, в Претории он
получил возможность овладеть всеми навыками общественной
деятельности. «Именно здесь, — писал он, — религиозный дух
стал моей жизненной опорой, и здесь также я приобрел настоя¬
щее знание юридической практики»6.
Южно-африканский период жизни Ганди был с самого на¬
чала отмечен напряженными поисками морально-этического
идеала, заветной истины, служению которой он посвятил всю
свою жизнь. Он открывает новое значение этой истины: без¬
граничное служение обществу в целом и южно-африканской
индийской общине в частности. Он неустанно повторяет, что
истина подобна огромному дереву, которое приносит тем боль¬
ше плодов, чем больше за ним ухаживают. При этом он не за¬
бывает подчеркивать, что главная причина его служения общи¬
не заключается в углубленном самопознании, в индивидуали¬
стическом акте самопожертвования.
Этический идеал Ганди постепенно становится неотделимым
от общественно-политической деятельности. Служение индий¬
ской общине приобретает характер религиозного ритуала, так
как совершается без особых усилий с его стороны, в силу ве¬
ликой природной склонности к добру. Все внимание Ганди со¬
средоточено на содержании понятия «социальная справедли¬
вость» и способах борьбы за ее осуществление. Он слишком
разборчив в выборе средств достижения этой цели. Неизменно
обращаясь к этическим традициям индийской культуры, он ста¬
рается найти ответ на давно интересующий его вопрос: можно
ли с помощью насилия добиться справедливости, равенства и
взаимного уважения между людьми?
Окончательно решить этот вопрос помогает Ганди опыт
первой русской революции 1905—1907 гг. Он с восхищением и
восторгом пишет о самоотверженности русских революционе¬
ров, об их преданности идеалам справедливости, их готовности
13

к решительным действиям в защиту обездоленных и угнетен¬
ных. Особое внимание Ганди приковано к возможностям все¬
общей забастовки как средству ненасильственного давления на
угнетателей. Перспективы ненасильственной борьбы все боль¬
ше и больше покоряют его воображение. Он призывает индий¬
скую общину использовать всеобщую забастовку в борьбе за
свои права и называет такую форму борьбы русским сред¬
ством против тирании.
Особую роль в разработке гандистской концепции ненаси¬
лия сыграли идеи великого русского писателя Л. Н. Толстого,
с которым Ганди познакомился еще в Англии. В Южной Афри¬
ке он продолжает с интересом читать книги Толстого, «глубже
понимать безграничные возможности всеобъемлющей любви»7.
Ганди призывает соотечественников следовать основным запо¬
ведям Толстого: ненасилию, стремлению к правде, избавлению
от ненависти и гнева и т. д. Книги Толстого укрепили его в
мысли, что индийцы в большей степени, нежели англичане,
преграждают себе путь к свободе своей инерцией, политиче¬
ской апатией и социальной бездеятельностью.
В октябре 1909 г. Ганди отправил Л. Н. Толстому письмо, в
котором подробно описал борьбу индийцев Южной Африки
против расовой дискриминации и угнетения и изложил собствен¬
ное понимание ненасильственных методов сопротивления угне¬
тателям. Л. Н. Толстой поблагодарил Ганди за проявленное
единомыслие и пожелал ему успехов в борьбе против насилия.
Ганди воспринял благословение Толстого как руководство к
действию. Он на практике попытался осуществить индиви¬
дуалистическое учение о непротивлении злу насилием, приспо¬
собив его к потребностям ненасильственного сопротивления
миллионов людей социальному злу. Так зарождается сатьягра-
ха—гандистская теория ненасильственной борьбы, которая
именно в Южной Африке была испытана как широкое общест¬
венное движение индийского населения против расового угне¬
тения.
Сатьяграха означала буквально упорство в истине — той
самой истине, в служении которой Ганди поклялся еще в дет¬
ские годы. Это было довольно своеобразное сочетание принци¬
пов этики и политики, что дает возможность трактовать учение
Ганди как этическую политику или политическую этику в за¬
висимости от желания подчеркнуть ту или иную черту ган¬
дизма.
Истина Ганди, облеченная в форму сатьяграхи, представля¬
ет собой стихийное воплощение противоречивых сторон свой¬
ственного индусам и освященного тысячелетней традицией ин¬
дивидуалистического порыва души и коллективизма массовых
социальных движений XX в. Гандизм призывает индийцев к
праведному поведению, к отказу от участия в несправедливо¬
сти, к неподчинению ей. Таким образом, высоконравственная
позиция человека превращала индивидуалистического «искате¬
14

ля истины» в общественного деятеля и политического борца.
В этой не лишенной внутреннего изящества теории была скры¬
та исключительная возможность мобилизации масс на борьбу,
так как она не требует от участников социальной подготовки,
революционной выучки и опыта. Сатьяграха давала каждому
человеку возможность быстро включиться в борьбу, почувство¬
вать себя частицей единого огромного целого. Она пробуждала
сознание неискушенного в политических действиях народа, раз¬
мывала вековые кастовые перегородки внутри него, делала
каждого индийца граждански причастным к делам своей
страны.
Однако в условиях Южной Африки многочисленные кампа¬
нии сатьяграхи оказались практически бесплодными, если не
считать отдельных уступок со стороны властей. Они были ог¬
раничены национализмом индийской общины, которая опаса¬
лась вовлечения в борьбу широких слоев коренного африкан¬
ского населения. Сам Ганди неоднократно призывал соотече¬
ственников воздерживаться от тесного союза с чернокожими
африканцами, положение которых было еще более ужасающим.
Одна из первых кампаний гражданского неповиновения бы¬
ла организована М. К. Ганди в 1906 г. в провинции Наталь.
Она повлекла за собой целую серию организованных ненасиль¬
ственных выступлений индийцев против расистских властей. Им
удалось добиться некоторого послабления со стороны расист¬
ского режима, хотя в целом первые кампании сатьяграхи к ус¬
пеху не привели. Часто логика борьбы против несправедливо¬
сти приводила к необходимости перехода к более решительным
действиям. Но М. К. Ганди категорически исключал саму воз¬
можность и правомерность подобного перехода. С каждым ра¬
зом сатьяграха все более отчетливо обнаруживала свои соб¬
ственные внутренние ограничения, которые впоследствии пре¬
вратились в серьезное препятствие на пути к достижению на¬
ционального освобождения индийского народа.
Неотъемлемой частью политической доктрины М. К. Ганди
становится ахимса— непричинение вреда живому. Он придает
этому древнему этическому принципу индуизма характер фун¬
даментального понятия сатьяграхи. Ганди пропагандирует
ахимсу как постоянно возрождающееся в душе человека чув¬
ство жалости и сострадания ко всему живому в окружающем
человека мире. Для него ахимса — основа для поисков истины.
Без нес все усилия в этом направлении тщетны.
Проповедь всеобъемлющего ненасилия и абсолютного пре¬
клонения перед жизнью в любой ее форме все же не отвлекают
Ганди от активного участия в происходящих в Южной Афри¬
ке событиях. Так, будучи убежденным противником войны,
Ганди тем не менее принимает участие в колониальных аван¬
тюрах Великобритании. Об этом следует сказать особо. Когда
началась англо-бурская война (1899—1902 гг.), симпатии Ган¬
ди были целиком на стороне буров. Но чрезмерная лояльность
15

no отношению к Великобритании в конечном итоге победила —
и он встал на сторону англичан. Ганди со всей серьезностью
полагал, что если он требует прав для индийской общины как
британский гражданин, то обязан, как таковой, принять самое
(непосредственное участие в защите Британской империи. Ганди
считал тогда, что Индия может стать независимой только в
рамках Великобритании и при ее непосредственном содействии.
Так своеобразно понимаемый долг чести по отношению к мет¬
рополии заставил Ганди и некоторых других индийцев обра¬
титься к английским властям с просьбой принять их в англий¬
скую армию санитарами.
Такую же искреннюю лояльность по отношению к Англии
Ганди проявил и во время так называемого «мятежа» зулусов.
Не испытывая враждебных чувств к зулусам, он тем не менее
организовал индийский санитарный отряд для участия в по¬
давлении этого «мятежа». «Тогда я верил, — пишет М. К. Ган¬
ди,— что Британская империя существует на благо всему миру.
Искренняя лояльность не позволяла мне даже пожелать чего-
либо дурного империи»8.
Аналогичную позицию Ганди занял и во время первой ми¬
ровой войны. Он приложил немало усилий для того, чтобы
убедить индийцев, проживающих в Англии, принять участие в
войне на стороне метрополии. Все попытки соотечественников
объяснить ему, что между положением индийцев и англичан су¬
ществует пропасть, ни к чему не привели. Ганди по-прежнему
считал, что индийцы не должны использовать трудности мет¬
рополии в своих интересах.
Впоследствии Ганди нашел в себе силы признать, что оши¬
бался. Его надеждам на то, что участие индийцев в колони¬
альных войнах Лондона привлечет к себе внимание хозяев и
ускорит предоставление независимости Индии, не суждено бы¬
ло сбыться. Но тогда в Южной Африке он объяснял свои по¬
ступки тем обстоятельством, что принцип ненасилия может
проявляться совершенно неожиданным образом. И действия
человека, непостижимые с точки зрения ахимсы, могут не про¬
тиворечить исповедуемому им абсолютному закону ненасилия.
«Я знаю, — пишет он, — что часто проявляю слабость, иногда
сознательно, чаще — бессознательно. Ахимса постигается не ра¬
зумом, а душой... И чтобы воплотить ахимсу в жизнь, надо
обладать бесстрашием и мужеством высшего порядка. Я му¬
чительно сознаю ограниченность своих возможностей»9.
К весьма замечательным событиям южно-африканского пе¬
риода жизни М. К. Ганди следует отнести его педагогическую
работу на ферме Толстого близ Иоганнесбурга и ферме Феникс
под Дурбаном. Он отдавал этим общинам много сил и энергии,
так как считал их реальным вкладом в воплощение идей Тол¬
стого о всеобъемлющей любви как главном связующем эле¬
менте человеческих взаимоотношений. Здесь же он попытался
претворить в жизнь свои политические взгляды.
16

Главная цель совместного трудового воспитания в толстов¬
ских коммунах заключалась, по замыслу Ганди, в упражнени¬
ях духа, которые должны так же укреплять его, как физические
упражнения укрепляют тело. М. К. Ганди всегда старался быть
безупречным примером для своих подопечных. Его основные пе¬
дагогические идеи чрезвычайно просты: лжец не может воспи¬
тать в детях справедливость; трус не сделает своих учеников
храбрыми; злой не научит быть добрым; бесчестный не воспи¬
тает в людях чувство чести; распущенный не внушит уваже¬
ние к самодисциплине и т. д.
Воспитывая детей своим личным примером, Ганди никогда
не прибегал к физическим наказаниям. И лишь однажды ему
пришлось ударить мальчика за проступок. Он так и не смог
простить себе свое малодушие, хотя эта мера благотворно по¬
действовала на воспитуемого. Ганди был уверен, что, наказав
провинившегося, он тем самым продемонстрировал свое соб¬
ственное бессилие, беспомощность своего духа. Излюбленным
педагогическим приемом Ганди было наложение на себя ка¬
кого-либо покаяния. Так, например, за аморальный проступок
двух учеников фермы Феникс он семь дней отказывался от
приема пищи, а в следующие четыре месяца ел только один
раз в день. Наблюдая за страданиями учителя, дети искренне
сожалели о случившемся и поклялись никогда не совершать
плохих поступков.
Жизнедеятельность этих крошечных морально-этических
толстовских коммун окончательно убедила Ганди в том, что
здоровое общество не нуждается в насилии над людьми, что
авторитет всепокоряющего духа должен в конце концов вос¬
торжествовать над авторитетом силы, принуждения и неравен¬
ства. Идеи такого общественного устройства заняли прочное
место в системе политических взглядов гандизма.
Южно-африканский период жизни Ганди сыграл огромную
роль в процессе становления его морально-этического и поли¬
тического учения. Это были трудные годы борьбы, успехов и
поражений. Ганди отдавал этой борьбе все свои силы. Неод¬
нократно он принимал решение вернуться на родину. Но при¬
сущее ему чувство ответственности за судьбу своих соотечест¬
венников в Южной Африке в конечном итоге побеждало. Так,
например, случилось в 1901 г., когда, уже находясь в Бомбее,
Ганди получил тревожную телеграмму из Южной Африки, в
которой индийцы просили его вернуться и защитить их от но¬
вых репрессий расистов.
Разумеется, М. К. Ганди не был бедняком. У него было мно¬
го клиентов и он слыл преуспевающим адвокатом с весьма со¬
лидным ежегодным заработком в 5—6 тысяч фунтов стерлин¬
гов. Жил в большом особняке и не испытывал нужды ни в чем. Не
исключено, что расистские власти Южной Африки радовались
этому обстоятельству, так как это могло, по их замыслам, по¬
убавить пыл ^«бунтующего факира», как назвал его один из
'	17

идеологов британского империализма У. Черчилль.
Однако М. К. Ганди продолжал упорствовать в своей исти¬
не. Под его непосредственным руководством индийцы Южной
Африки добились отмены принудительной регистрации цветно¬
го населения, введения обязательного паспортного режима
(1908 г.), был достигнут компромисс с властями относительно
введения ежегодной подушной подати в 3 фунта стерлингов, в
результате которого она была отменена (1912 г.). Индийцы,
рожденные в Южной Африке, могли проживать повсеместно.
Однако индийские иммигранты были ограничены в передви¬
жении.
Находясь в центре общественно-политической жизни индий¬
ской общины, Ганди самоотверженно совершенствует свое ду¬
ховное развитие. Практикует различные формы традиционного
индусского аскетизма, подвергает себя добровольному мучени¬
честву, воздержанию и скромности. Упражняется в самоконт¬
роле, пытается отречься от тщеславия и гнева. В 1906 г., в воз¬
расте 37 лет, М. К. Ганди налагает на себя обет брахмачарии,
т. е. полного воздержания от супружеской жизни и всех чув¬
ственных наслаждений.
Отныне мирские соблазны не сковывают безмятежное раз¬
витие его свободного духа. И все свои силы он может отдавать
святому делу борьбы за общее благо. Несколько позже
М. К. Ганди устанавливает для себя день молчания. По поне¬
дельникам он не произносит ни слова, чтобы не отвлекать свой
дух от напряженных поисков истины. М. К. Ганди отказался от
домашней прислуги: сам занимался стиркой одежды, уборкой
дома. Когда по делам службы ему приходилось бывать в суде,
его внешний вид неизменно вызывал насмешки, но к этому
времени Ганди уже научился не обращать на них никакого
внимания.
К концу своего длительного пребывания в Южной Африке
М. К. Ганди становится легендой, непостижимым мистиком и
святым. Ореол мученика за народное дело, «героя Южной Аф¬
рики» становится неотъемлемой частью его личности. Именно в
этом качестве он и возвращается на родину после долгих лет
разлуки.
В августе 1914 г., когда в Европе уже была близка первая
мировая война, М. К. Ганди, завершив очередную кампанию
сатьяграхи, прибыл в Лондон, а несколько месяцев спустя, в
январе 1915 г., вернулся на родину. Страна переживала труд¬
ный период своей истории. Возникший в 1885 г. Индийский
национальный конгресс находился в состоянии глубокого по¬
литического кризиса. Партию раздирали противоречивые уст¬
ремления входивших в нее группировок.
Группа радикально настроенных деятелей ИНК во главе с
Тилаком требовала развернуть бескомпромиссную борьбу с мет¬
рополией за достижение полной независимости. Представители
либеральной национальной буржуазии во главе с Банерджи все
18

чаще склонялись к сотрудничеству с колониальной админист¬
рацией, ожидая от нее в качестве благодарности урезанного в
правах самоуправления.
В 1918 г. произошел окончательный раскол Индийского на¬
ционального конгресса между двумя основными группировка¬
ми. Первые вышли из партии и образовали новую организа¬
цию— Либеральную федерацию.
Прибывший в страну М. К- Ганди оказался перед сложным
выбором: как отнестись к расколу и к какому крылу Конгрес¬
са примкнуть. В соответствии со своими морально-этическими и
политическими взглядами Ганди избирает путь примирения
противоборствующих сил страны с помощью широкого привле¬
чения народных масс к борьбе за независимость.
Под его руководством по всей Индии была развернута
широкая агитация за утверждение принципов ненасилия. Впер¬
вые политическая борьба вышла за стены Конгресса, стала
уделом не только политиков, но и широких народных масс.
В 1918 г. Ганди составил «клятву сатьяграхи», в которой
призывал своих сторонников дать торжественное обязательство
в гражданском порядке отказаться от подчинения так называе¬
мому «закону Роулетта», с помощью которого британские ко¬
лониальные власти пытались подавить национально-освободи¬
тельное движение в стране. По всей Индии шел сбор подписей
под этим документом.
В марте этого же года Ганди принимает решение о начале
хартала — закрытия лавок. Повсеместно была прекращена вся
деловая активность. Наибольшего размаха движение несотруд-
ничества достигло в Пенджабе. Британские власти попытались
жестокими репрессиями сорвать проведение кампании. Не до¬
бившись покорности участников движения, им удалось спрово¬
цировать отдельные их группы на применение насилия. Участи¬
лись нападения на полицейские участки. Все чаще возникали
поджоги, гремели выстрелы и лилась кровь. «Идея ненаси¬
лия,— пишет М. К. Ганди своему другу и соратнику Дж. Не¬
ру,— распространяется по всей стране подобно аромату душис¬
тых роз, однако зловоние насилия все еще сильно, и было бы
неразумным игнорировать или недооценивать его... Движение
нечаянно сошло с правильного пути» 10.
Первая кампания сатьяграхи в Индии (1919—1922 гг.) была
самой мощной и самой многообещающей. Ненасилие Ганди
ворвалось в политическую жизнь страны, придав ей заманчи¬
вые по своей доступности формы организации народа. Вместо
шумной политики голословного осуждения британского коло¬
ниализма,— вспоминал впоследствии Дж. Неру,— Ганди пред¬
ложил конкретную политику борьбы, а не разговоров11.
В то же время М. К. Ганди всегда оставлял открытой воз¬
можность соглашения с колониальной администрацией, никог¬
да не забывал демонстрировать готовность к компромиссам.
Сами принципы организации народных масс на борьбу говори¬
19

ли о том, что цель борьбы —не в уничтожении колонизаторов,
а в пробуждении их сочувствия к индийскому народу, пони¬
мании его бедственного положения.
Этими настроениями были проникнуты и знаменитые
11 пунктов Ганди, опубликованные газетой «Янг Индия» перед
началом сатьяграхи. В этом документе содержались требова¬
ния изменить экономическую политику британских властей в
пользу индийской буржуазии и освободить политических заклю¬
ченных, не запятнавших себя участием в насильственных дей¬
ствиях. Составляя эти требования, Ганди проявил себя как та¬
лантливый дипломат. Документ был составлен таким образом,
чтобы Великобритания смогла удовлетворить требования бор¬
цов за независимость, не уронив при этом своего собственного
имперского достоинства. Однако вице-король Индии все же
отказался их выполнить.
Расчеты Ганди на хотя бы частичный успех в ходе первой
кампании сатьяграхи не оправдались. Оставалось последнее
средство в арсенале ненасильственной борьбы— неуплата на¬
логов. Только это могло заставить метрополию пойти на уступ¬
ки. Но Ганди не рискнул прибегнуть к этому средству в усло¬
виях нарастания революционных настроений среди участников
кампании.
Стало совершенно очевидно, что события постепенно выхо¬
дят из-под его контроля. После очередного поджога полицей¬
ского участка и последовавшего за ним кровопролития Ганди
единолично принимает решение о прекращении сатьяграхи. Это
вызвало недоумение и разочарование не только многих участ¬
ников движения, но и ближайших его соратников, в том числе
и Дж. Неру. Несмотря на это Ганди был обвинен в подстрека¬
тельстве к мятежу и брошен в тюрьму.
Главным итогом первой кампании сатьяграхи в Индии яви¬
лось то, что она нашла широкий отклик среди всех слоев ин¬
дийского народа. М. К. Ганди постепенно становится обще¬
признанным лидером национально-освободительного движе¬
ния. Быстрый взлет политического влияния Ганди можно объ¬
яснить следующими обстоятельствами. Его взгляды оказались
поразительно созвучными и в значительной степени приемле¬
мыми для самых различных классов и социальных групп Ин¬
дии. В призывах Ганди воплотился идеал мелкого производи¬
теля, т. е. идеал огромного большинства индийцев, встревожен¬
ных наступлением крупной национальной буржуазии и машин¬
ной индустрии. И наконец, важную роль сыграла сама форма
призыва — моральная проповедь, привычная и понятная широ¬
ким слоям разлагающегося патриархального общества.
Лишь к концу 20-х годов в стране наметилось оживление
национальных сил, деморализованных первым поражением.
Ганди вновь призывает соотечественников вернуться к тому, с
чего они начали,— к абсолютному соблюдению принципов не¬
насилия в борьбе с колонизаторами. Незадолго до этого сим¬
20

волом гандизма становится прялка — неизменный спутник
крестьянской жизни. Ганди неустанно убеждает индийцев в
преимуществах ручного прядения и ткачества, чем рассчитыва¬
ет подорвать основу британской легкой промышленности и об¬
легчить положение тружеников мелкотоварного производства.
В это же время Ганди проводит среди населения так назы¬
ваемую «конструктивную работу». Он пытается еще глубже
внедрить идеи ненасильственной борьбы, национального един¬
ства и взаимопомощи, с тем чтобы в следующей кампании
сатьяграхи исключить рецидивы кровопролития. Осуществляя
«конструктивную программу», М. К. Ганди объективно пресле¬
довал две основные цели: сорвать попытки британских коло¬
ниальных властей внести раскол в национально-освободитель¬
ное движение и сохранить влияние Конгресса в широких слоях
народа.
В 1924—1925 гг. Ганди провел две небольшие по числу уча¬
стников сатьяграхи на юге страны. Эти выступления не вышли
за рамки локальных событий и представляли собой подготовку
к следующему этапу общенациональной кампании. Аналогич¬
ную роль сыграла и сатьяграха 1928 г. по неуплате налогов
крестьянами Гуджарата. Все эти небольшие кампании частич¬
но восстановили пошатнувшийся престиж Ганди и Индийского
национального конгресса в народе.
Очередное общенациональное движение сатьяграхи нача¬
лось весной 1930 г. Основной удар Ганди планировал нанести
по соляной монополии британской промышленности. Бойкот
добываемой англичанами соли, безусловно, нанес им опреде¬
ленный экономический ущерб, но не заставил уступить требо¬
ваниям лидеров национально-освободительного движения. Как
и в первом случае, М. К- Ганди прекратил движение сатьягра¬
хи, не добившись осуществления поставленной цели. И на этот
раз он не рискнул придать кампании полный размах, перейти
к тотальному неповиновению британской колониальной адми¬
нистрации.
Весной 1931 г. между М. К. Ганди и администрацией вице-
короля было заключено компромиссное соглашение, в соответ¬
ствии с которым англичане прекращали репрессии и обязались
освободить тех политических заключенных, которые остались
верны принципам ненасилия. А Конгресс, в свою очередь, объ¬
явил о прекращении кампании гражданского неповиновения и
несотрудничества. Пакт Ганди—Ирвина вызвал довольно рез¬
кую критику как в Индийском национальном конгрессе, так и
вне его. Отдельные группы участников кампании предприняли
попытку самостоятельно продолжить борьбу за свои права.
Однако перемирие Ганди с колонизаторами уже обозначило
начало спада революционных настроений.
В 1932—1933 гг. М. К. Ганди провел третью общенацио¬
нальную кампанию сатьяграхи, направленную на защиту бес¬
правного населения, принадлежащего к касте неприкасаемых.
21

Приближая к себе «детей бога», или «хариджан», как он их
называл, Ганди не боится бросить открытый вызов тысячелет¬
ним традициям индуизма. Он во всеуслышание заявил о том,
что желает возродиться в образе хариджана, чтобы разделить
с неприкасаемыми все их земные страдания.
Именно в это время он с полной отчетливостью фомулиру-
ет мысль, которая давно зрела в его сознании: внешнее раб¬
ство индийцев самым тесным образом связано с их внутрен¬
ним рабством. Освобождение хариджан Ганди ставит в каче¬
стве непременного условия освобождения Индии от колониаль¬
ного рабства. Поразительная диалектическая прозорливость
национального лидера Индии сыграла свою роль в истории
страны. Миллионы хариджан самоотверженно боролись вместе
с представителями других каст за освобождение от колониаль¬
ного гнета. Однако святость вождя уже тогда обезвредила его
революционные, по сути дела, требования социального равно¬
правия. Все правоверные индусы, в том числе и брахманы, при¬
ходили на поклонение Ганди, припадали к его ногам, целовали
края его одежды, не обращая ни малейшего внимания на то,
что он навеки запятнал себя общением с неприкасаемыми, что
они сами при этом совершают «смертный грех».
После поражения третьей общенациональной кампании
сатьяграхи Ганди постепенно отдаляется от непосредственно
политической деятельности. Как и в предыдущие годы, он все¬
цело отдает себя пропаганде простого образа жизни, утвержде¬
нию социального равенства и справедливости. Он всеми силами
стремится сохранить единство Индийского национального кон¬
гресса, не связывая себя с противоборствующими группировка¬
ми внутри него.
В это время на политической арене все решительнее заяв¬
ляют о себе новые политические деятели — молодые и энергич¬
ные национальные лидеры, такие как Дж. Неру и С. Ч. Бос.
Убедившись в ограниченности гандизма и разочаровавшись в
абсолютизации ненасильственных методов борьбы, они предло¬
жили индийскому народу более решительные, более революци¬
онные меры по достижению национальной независимости.
М. К. Ганди не разделяет их революционного порыва, но
все же отдает себе отчет в том, что они привносят динамизм в
национально-освободительное движение. Именно поэтому он
приветствовал их самоотверженный энтузиазм и решимость
довести до конца дело, которому он сам посвятил всю жизнь.
Об этом свидетельствует уже тот факт, что именно М. К. Ганди
рекомендует Конгрессу избрать в качестве его председателя
Дж. Неру, а несколькими годами раньше с согласия Ганди
была принята резолюция ИНК, в которой выдвигалось требо¬
вание покончить с нищетой и эксплуатацией народных масс,
создать государственный сектор экономики и ввести плановый
принцип регулирования экономической деятельности в стране.
22

В ряде других случаев М. К. Ганди не колеблясь употреб¬
ляет весь свой громадный авторитет вождя национально-осво¬
бодительного движения для оказания поддержки правому кры¬
лу ИНК. Так случилось в конце 30-х годов, когда в результате
вмешательства М. К. Ганди левые силы в Конгрессе потерпели
поражение. Несколько месяцев продолжалась ожесточенная
борьба Ганди с левыми деятелями Конгресса. В итоге они вы¬
нуждены были покинуть ИНК и искать другие формы органи¬
зации своих сторонников 12.
Начало второй мировой войны объективно способствовало
подъему национально-освободительного движения в Индии.
В это время М. К. Ганди формулирует две основные задачи,
вытекающие из сложившейся обстановки. Во-первых, обрете¬
ние национальной независимости ввиду приближающегося рас¬
пада некогда могущественной Британской империи. Во-вторых,
сохранение единства индийской нации. М. К. Ганди своим соз¬
нанием, душой чувствовал что вместе с распадом колониаль¬
ной империи может быть разрушено хрупкое единство его на¬
рода.
Накал патриотических настроений заставил Ганди по-ново¬
му отнестись к своим собственным принципам. Комментируя
резолюцию Конгресса, в которой одобряется выдвинутый Ганди
лозунг «Прочь из Индии», он заявил, что борьба за независи¬
мость страны может выйти за рамки ненасилия. Это была от¬
крытая угроза британскому владычеству в Индии и, вероятно,
последняя надежда М. К. Ганди избежать кровопролития в хо¬
де завоевания независимости. Арест Ганди предотвратил анти-
британский взрыв в стране.
События лета 1942 г. вошли в историю Индии под названи¬
ем «августовской революции». Ганди уже был не в состоянии
сдерживать революционный потенциал, накопившийся за дол¬
гие годы. Гандистская политическая доктрина оказалась серь¬
езно подорванной. Обозначился новый, завершающий этап на¬
ционально-освободительного движения, на котором М. К. Ган¬
ди уже не мог играть роль единственного и бесспорного лиде¬
ра. Движение ненасилия окончательно вышло из-под контроля
его «духовного диктатора».
В последний период своей жизни М. К. Ганди все силы от¬
дает борьбе за предотвращение раскола страны. Он был од¬
ним из немногих руководителей ИНК, которые противились
нарастающей под непосредственным влиянием британского им¬
периализма межобщинной религиозной розни. Он чувствовал,
что утрачивает контроль над событиями. Его родина и народ
на глазах распадались на враждующие части, которые уже
невозможно было воссоединить. М. К. Ганди воспринимал все
это как свою личную трагедию. Даже обретение Индией дол¬
гожданной свободы в 1947 г. уже не принесло ему радости и
23

облегчения. Будущее Индии наводило его на невеселые раз¬
думья.
А тем временем разгоревшаяся слепая межобщинная нена¬
висть и вражда уже выплеснулись на улицы городов и дере¬
вень. Индусы и мусульмане проливали кровь друг друга, раз¬
рушая заодно то хрупкое здание ненасилия и веротерпимости,
сооружению которого М. К. Ганди посвятил жизнь.
Отчаянию Ганди не было предела. Один, без друзей и сто¬
ронников, он отправляется пешком по стране, посещая сотни
деревень, обращаясь к миллионам сограждан. Он призывает их
к благоразумию, к миру и взаимной терпимости. Неоднократ¬
но ему угрожали в пути расправой, передавали записки с тре¬
бованием убраться восвояси. Но Ганди настойчиво продолжал
свой последний путь к народу.
Когда раздел Индии стал свершившимся фактом,
М. К. Ганди счел, что его жизнь окончена. Он понимал, что в
новой, независимой, но разорванной на части стране для него
нет места. Последним его политическим актом стала 14-днев¬
ная голодовка в знак протеста против братоубийственных кон¬
фликтов в Дели. Городские власти дали торжественное обе¬
щание соблюдать религиозный мир. Стычки в городе прекра¬
тились, но религиозные фанатики уже вынесли свой приговор.
20 января 1948 г. было совершено первое покушение на
жизнь Ганди. Оно не причинило ему вреда, но еще больше
обозлило религиозных фанатиков-индусов. Десять дней спустя,
30 января, М. К. Ганди был убит во время молитвенного собра¬
ния. На следующий день в присутствии миллионов индийцев
труп М. К. Ганди был сожжен на берегах Ганга.
Весь мир был потрясен случившимся. Правительства мно¬
гих стран выразили традиционное в таких случаях соболезно¬
вание индийскому народу, потерявшему своего великого сооте-
ла свой круг. Ненасилие Ганди обернулось насилием над
чественника. Совет Безопасности ООН посвятил памяти Ганди
траурное заседание. Трагическая диалектика судьбы заверши-
Ганди.
Прошли годы с момента гибели Махатмы Ганди. Посте¬
пенно утихли споры вокруг этой выдающейся личности XX в.
Историографическая судьба М. К. Ганди оказалась не менее
сложной и противоречивой, чем его жизнь. Еще в 30-е годы
сложился и быстро окреп догматический стереотип в оценке
деятельности Ганди. Его в те годы часто называли предателем
национальных интересов индийского народа, пособником импе¬
риализма, изменником национально-освободительной борьбы,
жалким прислужником колониализма и т. д.
Впоследствии утвердилась характеристика Ганди как мел¬
кобуржуазного деятеля, классово ограниченного в своих убеж¬
дениях, моралиста, проповедовавшего утопические идеи всеоб¬
щего равенства и несбыточные мечты о всепокоряющей любви к
24

человеку. Разумеется, в годы революционных бурь и социаль¬
ных потрясений трепетное отношение индийского мыслителя к
жизни человека не было созвучно духу времени. В переломные
периоды истории многим кажется, что для построения светлого,
счастливого будущего можно пожертвовать частью общества.
Такая перспектива развития Индии в корне противоречила
идеалам М. К. Ганди. Он прекрасно знал свою страну и свой
народ и понимал, что если индийцы заплатят миллионами своих
жизней за долгожданную свободу, то могут оказаться в цепях
еще более худшего рабства — состоянии насилия, ненависти,
вражды и презрения к человеческой жизни.
М. К. Ганди пытался доказать, что его политическая доктри¬
на ненасилия рождена не слабостью, а силой, не трусостью пе¬
ред колонизаторами, а мужеством и самоотверженностью бор¬
цов за независимость. Выдвинутая им программа ненасильствен¬
ных действий придала политике совершенно новое измерение.
Сатьяграха М. К. Ганди соединила в себе лучшие проявления
индивидуализма (автономное сознание человека, его личная от¬
ветственность перед собой и другими) с восточными традиция¬
ми общинного коллективизма и межличностных отношений. За¬
мечательным результатом такого синтеза явилась необычайная
политическая эффективность всего движения в целом.
Благодаря этому оригинальному синтезу политическая док¬
трина Ганди перестала быть средством управления отчужден¬
ными народными массами. Она стала религиозной верой, обра¬
зом жизни и к тому же, надо сказать, не только в сфере по¬
литики.
Этот образ жизни открывает индивида навстречу другим,
дает понять, что истина принадлежит всем, а не только тебе,
что ты не владеешь истиной монопольно, часть ее относится к
твоему противнику. Следовательно, борьба должна закончиться
не уничтожением противника, а синтезом, преодолевающим ис¬
ходные, крайние позиции каждой из борющихся сторон — вот
замечательный образец политической философии, могущий стать
основой решения проблем войны и мира в ядерную эпоху.
По сути дела, М. К. Ганди предложил магистральный путь
неразрушительного, творческого разрешения конфликтов как
внутри страны, так и в международных отношениях. Не случай¬
но именно эта черта гандизма была своевременно подме¬
чена современниками. Так, известный немецкий писатель Г. Гес¬
се указывает в воспоминаниях, что после первой мировой войны
сторонники мира поклонялись Ганди и Роллану как святым13.
А другой известный западно-европейский мыслитель и гуманист
Альберт Швейцер включил этику М. К. Ганди в свою концеп¬
цию «благоговения перед жизнью» 14.
Стратегия и тактика гандистской сатьяграхи была нацелена,
как уже говорилось, не на уничтожение противника, а на унич¬
тожение конфликтной ситуации, трагической неразрешимости
25

противоречий между борющимися сторонами. А это предполага¬
ло воплощение в жизнь своебразной диалектики цели и средств.
Цель, по Ганди, даже самая благородная, самая привлекатель¬
ная, не может оправдать неразборчивость в средствах ее дости¬
жения. Неправедные средства, как неоднократно повторял
Ганди, никогда не приведут к достижению праведной цели, так
как сама эта цель окажется искаженной до неузнаваемости.
Таким образом, ненасилие Ганди представляет собой такую
форму отношений между людьми, в которой и цель и средства
борьбы слиты воедино и часто заменяют друг друга. Политиче¬
скую и идеологическую эффективность подобного рода межлич¬
ностных и международных отношений еще, видимо, предстоит
изучить будущим исследователям.
Попытки марксистской историографии последних лет дать
оценку идейной и политической платформы М. К. Ганди завер¬
шились формированием более научной, взвешенной позиции. От¬
брошены многие необоснованные упреки в его адрес. Забыты
многие политические стереотипы, с помощью которых пытались
«пригвоздить» его к позорному столбу реакционеров. Но все же
часто проскальзывает сожаление о том, что М. К. Ганди не
принадлежал к числу пролетарских революционеров, не пони¬
мал роли и значения рабочего класса, не признавал за ним
исторической миссии социального освобождения.
Видимо, нелегко избежать соблазна дать исчерпывающую
характеристику М. К. Ганди как политического борца. Именно
это обстоятельство, на наш взгляд, и ставит исследователей в
трудное положение. В действительности идеи и поступки
М. К. Ганди не поддаются однозначному определению в терми¬
нах политической науки. Он намного шире и глубже той поли¬
тической реальности, которая окружала его с детских лет и до
самой смерти. К нему обращались за помощью и поддержкой
представители самых различных социальных сил Индии — круп¬
ной и средней национальной буржуазии, мелкобуржуазные слои
города и деревни, рабочие и безработные.
Закономерности политической борьбы, казалось, неизбежно
должны были заставить его выбрать политическую платформу,
отражающую интересы того или иного класса или социальной
группы. Но М. К. Ганди этого не сделал, и именно потому, что
был по преимуществу не политическим деятелем, а религиоз¬
ным реформатором, духовным вождем и учителем всех индий¬
цев. И в этом смысле все задачи, стоявшие перед ним, он вы¬
полнил блестяще. М. К. Ганди был продуктом своего времени
и своей культуры. Он не мог быть ничем другим, кроме как
самим собой. Великий бенгальский писатель и мыслитель
Р. Тагор назвал его Махатмой — «великой душой». В этом по¬
четном духовном титуле вождя индийского народа отражена са¬
мая точная и глубокая характеристика личности Мохандаса
Карамчанда Ганди.
26

Развивая традиции культурных связей с Индией, советский
народ чтит память великого борца за ее национальное осво¬
бождение, о чем свидетельствует открытие в Москве памятника
Махатме Ганди. Разумеется, было бы недопустимым преуве¬
личением утверждение того, что принципы гандизма нашли
всеобщее распространение в общественном сознании, но гуман¬
ные идеи перестройки в мировой политике все более настойчи¬
во пробивают себе дорогу. Мы стали чаще говорить о необхо¬
димости ненасильственного мира, признали приоритет обще¬
человеческих ценностей, заявили о готовности отказаться от
угрозы применения силы, предложили объявить войну вне за¬
кона, утвердить отношения истинной дружбы и взаимного ува¬
жения между народами. Это ли не лучший памятник Ганди и
всем тем, кто посвятил себя миротворческой деятельности во
имя идеалов гуманизма и справедливости.
ПРИМЕЧАНИЯ
1	Ганди М. Все люди — братья//В сб.: Открытие Индии: Философ¬
ские и эстетические воззрения в Индии XX в. М., 1987. С. 210.
2	Т а м ж е. С. 218.
3	Т а м же. С. 221.
4	Т а м же. С. 221.
5	Т а м же. С. 222.
6	Т а м же. С. 231.
7	Т а м же. С. 233.
8	Т а м ж е. С. 241.
9	Т а м ж е. С. 249.
10	Н е р у Дж. Связка старых писем. От Махатмы Ганди//В кн.: От¬
крытие Индии: Философские и эстетические воззрения в Индии XX в. М.,
1987. С. 170.
11	См.: Неру Дж. Взгляд на всемирную историю. Письма к дочери
из тюрьмы, содержащие свободное изложение истории для юношества:
В 3-х т. М., 1977. Т. 3. С. 101.
12	См. Намбудирипад Э. М. Ш. Октябрьская революция и осво¬
бодительное движение в Индии//Коммунист. 1987. № 13. С. 45.
13	См.: Гессе Г. Письма по кругу. Пер. с нем. М., 1987. С. 288.
14	См.: Швейцер А. Культура и этика. Пер. с нем. — М., 1973.

В. Т. ПАВЛОВ
ДЖАВАХАРЛАЛ НЕРУ
В начале XVIII в. в горной долине Кашмира проживала
семья известного знатока санскрита и персидского языка Раджа
Каула. Его обширные познания обратили на себя внимание при
посещении Кашмира Фаррухсиара, императора империи Вели¬
ких Моголов. Скорее всего, по предложению императора Радж
Каул в поисках счастья и славы около 1716 г. вместе с семьей
перебрался в Дели, где был милостиво пожалован джагиром
с домом, расположенным на берегу канала. Так, к его имени
стали прибавлять «Неру» (от нэхер — канал). Впоследствии
фамильное имя Каул отпало и представителей этой семьи стали
называть просто Неру, в которой 14 ноября 1889 г. родился
Джавахарлал — будущий первый премьер-министр независи¬
мой Индии. Свое детство Джавахарлал Неру называл обеспе¬
ченным и лишенным событий. На протяжении одиннадцати лет
он был единственным ребенком в семье, две его сестры были
значительно моложе. Его воспитанием занимались гувернантки
и домашние учителя. На формирование мировоззрения юного
Неру значительное влияние оказывали старшие двоюродные
братья, которые довольно часто спорили о деспотическом ха¬
рактере англичан, а также евразийцев по отношению к индий¬
цам, и о том, что долг каждого индийца — не мириться с угне¬
тением и всячески противиться колонизаторам. Все это произ¬
водило впечатление на детскую душу Джавахарлала, вызывая
возмущение присутствием и поведением чужеземных властите¬
лей в Индии.
Но, пожалуй, наибольший след в душе Джавахарлала Неру
в этот период оставил мунши (секретарь) его отца — Мубарак
Али, происходивший из состоятельной, но разоренной и почти
полностью истребленной англичанами в годы восстания сипаев,
бадаунской семьи. Мягкий и снисходительный ко всем, а осо¬
бенно к детям, Мубарак Али стал надежным покровителем
Джавахарлала в трудные для него минуты. Большой знаток
сказок, различных преданий и историй, прекрасный рассказчик,
Мубарак Али рисовался детскому воображению Джавахарлала
ветхим старцем, хранителем древних традиций. От него Джа¬
вахарлал Неру многое узнал о событиях 1857—1858 гг.
Немалую роль в его детской жизни сыграла и тетя Нанда
Лала, любительница древней индийской литературы, индусской
28

мифологии, эпосов «Рамаяна» и «Махабхарата». Именно бла¬
годаря ее рассказам значительно увеличились представления
Джавахарлала Неру об индийской мифологии и фольклоре.
Уже и десятилетнем возрасте у Неру складывается само¬
стоятельное отношение к религии, кастовым традициям и самой
кастовой системе в Индии. Это было связано с отправлением
различных религиозных обрядов, необходимостью соблюдать
кастовые церемонии. Отец Джавахарлала одним из первых в
Индии отказался совершить праяшчит, т. е. церемонию очище¬
ния, что вызвало негодование среди членов общины кашмир¬
ских брахманов в Индии, и даже привело к ее расколу на груп¬
пы. Симпатии мальчика были полностью на стороне отца.
К четырнадцатилетнему возрасту Джавахарлалом Неру
полностью овладели националистические идеи. Произошло это
под влиянием сначала англо-бурской, а затем русско-японской
войн. Все его симпатии были на стороне буров, а победы япон¬
цев приводили в восторг. Он внимательно следил по газетам за
ходом событий, обложился со всех сторон книгами по истории
Японии. Много размышлял об освобождении Индии и об избав¬
лении Азии от европейского ига, мечтал о смелых подвигах, о
том, как с мечом в руках будет сражаться за Индию и поможет
завоеванию ею независимости.
В мае 1905 г. начинается новый период в жизни Неру, он
вместе с семьей отправляется в Англию.
..Обучаясь в школе в Харроу, Неру начал серьезно следить
за., политическими событиями, интересоваться достижениями
технического прогресса, особенно в области авиации. Здесь же
он впервые познакомился с историей жизни Гарибальди по кни¬
гам Дж. М. Тревельяна. Гарибальди становится одним из самых
почитаемых для Неру борцов за освобождение родины. Зна¬
комство Неру с историей жизни и борьбы Гарибальди совпало
по времени с революционным подъемом в Индии. Несмотря на
скудность сведений в английских газетах, Неру понял, что в
его стране происходят великие события. В его воображении
история борьбы за освобождение Италии причудливо слилась
с конкретной действительностью Индии, и Джавахарлал вдруг
отчетливо осознал, что рамки школы его стесняют, что он пере¬
рос Харроу. Вскоре он переводится в колледж св. Троицы в
Кембридже. Поступив на отделение естественных наук и избрав
специализацию по трем предметам — химии, геологии и бота¬
нике, юноша тем не менее значительную часть своего времени
посвящает изучению литературы, истории, политики и эконо¬
мики, одновременно внимательно следит за политической борь¬
бой в Индии. Как вспоминал позднее Джавахарлал Неру, «из¬
вестия о деятельности Тилака и его осуждении, об Аравиндо
Гхоше и о клятве народных масс Бенгалии соблюдать свадеши
и бойкот волновали всех нас, индийцев, проживавших в Англии.
Почти все мы поголовно были приверженцами Тилака, или
экстремистами (левое радикальное течение национально-осво¬
2Г

бодительного движения в Индии. — В. /7.), как называли сто¬
ронников этой новой партии в Индии»1. Неру становится ча¬
стым посетителем обществ индийцев в Кембридже «Маджлис»
и «Болтуны», где обсуждались политические проблемы. Но бу¬
дучи не в силах преодолеть данные ему от природы застенчи¬
вость и робость, Джавахарлал за три года посещения собраний
«Маджлиса» ни разу там не выступил, а в обществе «Болту¬
нов», где существовало правило наложения штрафа на члена
общества, ни разу не выступавшего в течение семестра, он ча¬
стенько уплачивал штраф. Понадобилось почти пятнадцать лет,
чтобы из робкого застенчивого студента вырос пламенный три¬
бун, организатор и вдохновитель национально-освободительной
борьбы индийского народа.
Уже в этот период намечаются расхождения в политических
спорах между отцом и сыном. Мотилал Неру в это время был
одним из самых твердых представителей умеренных в Нацио¬
нальном конгрессе. Нетерпимый к какой бы то ни было оппо¬
зиции, а особенно к левой, он при всяком удобном случае на¬
носил по ней удары. Однажды Джавахарлал Неру прочел
статью своего отца, в которой тот критиковал взгляды и дея¬
тельность экстремистов, т. е. сторонников Тилака. Джавахар¬
лал Неру отреагировал на эту статью письмом, в котором об¬
винил отца в политическом сотрудничестве с английским пра¬
вительством, что привело к некоторой натянутости во взаимо¬
отношениях между ними. В тот момент Джавахарлал Неру
еще не имел твердых политических принципов, он испытывал
неопределенное влечение к фабианцам и к социалистическим
идеям, с интересом наблюдал за первыми шагами движения
синфейнеров в Ирландии, сочувствовал женскому суфражист¬
скому движению. Стоял, по собственному признанию, на на¬
ционалистических позициях, но с довольно туманным представ¬
лением о национализме как таковом. Получив почетный диплом
второй степени и ученую степень магистра после окончания
Кембриджа в 1910 г., Джавахарлал подумывает о работе чи¬
новником Индийской гражданской службы в аппарате коло¬
ниального управления Британской Индией. В это же время под
влиянием отца он приступает к изучению юриспруденции. Ле¬
том 1912 г. Джавахарлал Неру получил право на адвокатскую
практику и после семилетнего пребывания в Англии вернулся
в Индию, где поступил на службу в Верховный суд.
Возвращение Неру на родину совпало с периодом полити¬
ческого затишья в Индии. Тилак был в тюрьме, его сторонники,
лишенные действенного руководства, ничем себя не проявляли.
Умеренные заняли позицию поддержки плана Минто-Морли
о законодательных советах в Индии. Национальный конгресс
фактически представлял собой группу умеренных, которая еже¬
годно собиралась, выносила малозначительные резолюции и не
предпринимала никаких попыток к активной деятельности.
Правда, по возвращении в Индию Джавахарлал Неру вступил
30

в Национальный конгресс в надежде, что появится возможность
для проведения активной политической деятельности, направ¬
ленной против чужеземного господства. Однако надежды не
сбылись. Поэтому первые годы после возвращения на родину
он был недоволен своей жизнью. «Обстановка, — вспоминал
Джавахарлал Неру, — явно не способствовала пробуждению
мысли, и у меня все усиливалось ощущение полнейшей бесцвет¬
ной жизни»2.
Первая мировая война, если и изменила на первых порах
политическую обстановку в Индии, то только в худшую сторо¬
ну. Страна находилась в тисках Закона об обороне Индии (эк¬
вивалент английского Закона об обороне государства). Поли¬
тическая жизнь в стране совершенно зачахла, и лишь известия
о победах немцев в первое время вызывали в Национальном
конгрессе оживление как умеренных, так и экстремистов, но
связано это было не с любовью к Германии, а с желанием ви¬
деть поработителей Индии посрамленными. Однако постепенно
политическая жизнь возрождалась. Связано это было с дея¬
тельностью вышедшего из тюрьмы Тилака и А. Безант, создав¬
ших по инициативе последней в 1916 г. две лиги гомрула (т. е.
лиг, поставивших своей целью борьбу за достижение «консти¬
туционными методами» самоуправления Индии в рамках Бри¬
танской империи. — В. П.). Джавахарлал Неру вступил в обе
лиги, но особенно активно работал в лиге под руководством
А. Безант. Деятельность обеих лиг заставила активизироваться
и умеренное руководство Национального конгресса. В резуль¬
тате в 1916 г. был ликвидирован раскол между умеренными и
крайними и достигнуто соглашение между Национальным кон¬
грессом и Мусульманской лигой по вопросу о гомруле. Это
сближение оказало свое положительное влияние на разверты¬
вание национально-освободительного движения в Индии к кон¬
цу первой мировой войны. К этому времени относится и значи¬
тельное усиление позиций М. Ганди, который наряду с Тилаком
становится самым влиятельным руководителем национально-ос¬
вободительного движения. В 1916 г. на съезде Национального
конгресса в Лакхнау произошла первая ничем не приметная
встреча двух выдающихся впоследствии деятелей индийского
национально-освободительного движения Махатмы Ганди и
Джавахарлала Неру.
В эти же годы Неру знакомится с произведениями Бертрана
Рассела, книги которого, по признанию самого Джавахарлала,
стали «опять ворошить пепел моих былых социалистических
идей, это были весьма расплывчатые идеи, скорее гуманистиче¬
ского и утопического порядка, нежели научного»3. Во всяком
случае Дж. Неру еще длительное время находился под влия¬
нием Б. Рассела, пока основательно не занялся изучением тру¬
дов классиков марксизма, к которым он все чаще обращался
после поездки в СССР, состоявшейся в 1927 г.
В 1916 г. произошли изменения и в личной жизни Неру —
31

он женился на семнадцатилетней девушке по имени Камала,
которая в течение всей жизни была верной спутницей и едино¬
мышленником Джавахарлала Неру. Вскоре у них родилась
дочь Индира.
Размах движения за гомрул стал пугать колониальные
власти. Летом 1917 г. было издано постановление, запрещавшее
студентам участвовать в митингах, организуемых лигами гом-
рула, А. Безант и еще двое активных участников движения бы¬
ли высланы в административном порядке в один из районов
Мадрасского президентства, что вызвало бурю возмущения: по
всей Индии прокатилась волна митингов протеста, в организа¬
ции которых сыграл определенную роль и Дж. Неру. Многие
из видных лидеров умеренных, в том числе отец Джавахарлала
Мотилал Неру, ранее воздерживавшихся от участия в движе¬
нии гомрула, вступили в лиги и заняли там ряд руководящих
постов. По инициативе Тилака Всеиндийский комитет Конгрес¬
са высказал решительный протест против репрессий и потребо¬
вал незамедлительно приступить к проведению реформ в Ин¬
дии. В условиях назревавшего нового подъема национально-
освободительной борьбы в Индию стали доходить вести из да¬
лекой и одновременно близкой России — о Февральской, а за¬
тем и Великой Октябрьской социалистической революции.
Обострение политического положения в Индии летом
1917 г. происходило под непосредственным влиянием февраль¬
ских событий в России, и это вынужден был признать О. Чем¬
берлен, занимавший до середины 1917 г. пост министра по де¬
лам Индии, отметивший «воздействие», которое оказывает «на
индийское общественное мнение и на нашу собственную пози¬
цию по индийскому вопросу... революция в России...»4. Чтобы
снизить остроту положения, английское правительство прибег¬
ло к маневру, пообещав начать проводить политику постепен¬
ного развития институтов самоуправления с целью все больше¬
го осуществления представительного управления в Индии, как
составной части Британской империи. Однако, как подчеркнул
новый министр по делам Индии Э. Монтегю, только само анг¬
лийское правительство будет определять «время проведения и
характер»5 реформ. Вскоре были освобождены высланные
участники движения гомрула. Политика колонизаторов вызвала
разногласия в Национальном конгрессе. Тем не менее таким
маневром англичанам удалось на короткое время ослабить на¬
пор национально-освободительного движения. Несмотря на то
что руководящие круги Конгресса приветствовали Октябрьскую
революцию в России, в частности на сессии Национального
конгресса в конце 1917 г. в своей президентской речи А. Безант
говорила о «русской революции и вероятном учреждении рус¬
ской республики в Европе и Азии» как об одном из факторов,
«коренным образом меняющих существовавшее ранее положе¬
ние в Индии»6, тем не менее движение гомрула пошло на убыль
32

и в Индии наступило относительное затишье. Правда, это было
затишье перед бурей.
«Мы сидим на пороховой бочке»,7 — записал в своем днев¬
нике Э. Монтегю после посещения Индии в конце 1917 года.
По словам Дж. Неру, Индия в это время находилась «в
состоянии сдержанного возбуждения... Господствующим настрое¬
нием во всей Индии было настроение ожидания и надежды,
но к этому примешивалось чувство тревоги и страха»8. Нацио¬
нальная буржуазия, преуспевшая за годы войны, жаждала
власти, стремилась получить возможность для вложения своих
накоплений. Огромное большинство народа с нетерпением ожи¬
дало облегчения давившего на него бремени. «Средние классы»
ждали конституционных перемен, которые могли бы привести
к установлению широкого самоуправления и тем самым от¬
крыть перед ними множество новых возможностей для роста.
Солдаты, находившиеся в действующей армии, в том числе в
оккупационных английских войсках на территории Средней
Азии в период развернувшихся там революционных событий, а
теперь демобилизованные, выросли духовно и уже не были как
прежде покорными роботами: в их среде проявлялось сильное
недовольство существующим положением. Среди мусульман
царило возмущение в связи с судьбой Турции и халифатским
вопросом, волнуясь, они выжидали чем все закончится. С трево¬
гой и страхом ждали конкретных действий колониальных вла¬
стей. И когда в 1919 г. были подготовлены и опубликованы зако¬
нопроекты Роулетта с их суровыми статьями об арестах и пре¬
дании суду без какого бы то ни было контроля и формаль¬
ностей, обычно предусматриваемых законом, по всей Индии
прокатилась волна возмущения. По существу создалась
единодушная оппозиция, объединившая индийцев самых раз¬
личных политических взглядов9.
Нужен был человек, который смог бы предложить возбуж¬
денным массам конкретные формы и методы борьбы против
колонизаторов и повести их за собой. И такой человек нашел¬
ся. Им стал М. Ганди, выдвинувший и проводивший в жизнь
идею массового неподчинения тем или иным конкретным по¬
становлениям колониальных властей при строжайшем соблюде¬
нии ненасилия (т. е. сатьяграха). Тактика, предложенная
М. Ганди в борьбе против английского колониализма, отвечала
классовым интересам индийской буржуазии, так как позволяла
ей, с одной стороны, опереться на поддержку трудящихся масс
в этой борьбе, а с другой — задерживала рост классового само¬
сознания трудящихся, поставив под контроль национальной бур¬
жуазии практически все социальные слои, составлявшие мас¬
совую базу национально-освободительного движения. Кроме
того, М. Ганди своей деятельностью способствовал упрочению
политической и идеологической консолидации индийской нацио¬
нальной буржуазии, нашедшей свое выражение в объединении
умеренных и крайних. «Его призывы к ненасилию удовлетворя¬
2—94
33

ли умеренных, а его призыв к массовым антиимпериалистиче¬
ским действиям воодушевлял крайних», — писал И. М. С. Нам-
будирипад 10.
Дж. Неру, познакомившись с идеями М. Ганди, безоговороч¬
но стал на его сторону: «...я почувствовал огромное облегчение.
Наконец-то появился выход из тупика, найден метод прямого^
открытого и, возможно, эффективного действия. Я был охвачен
восторгом...». «Вера в его политическую прозорливость все бо¬
лее крепла во мне», — писал он в своей «Автобиографии»11.
Занятая Дж. Неру позиция поддержки М. Ганди в отноше¬
нии событий в Амритсаре (расстрел английскими войсками де¬
монстрации в этом городе) свидетельствует о том, что в апре¬
ле— мае 1919 г. он был еще очень далек от понимания глубин¬
ных процессов революционизирования народных масс Индии.
И это несмотря на то, что Амритсарская бойня всколыхнула
всю Индию, в стране создалась революционная ситуация и Ин¬
дия выдвинулась на первое место среди колоний в их борьбе
против империализма. Определенная узость политического мыш¬
ления Неру того периода помешала ему увидеть в своей стране
то, что с такой ясностью увидел издалека В. И. Ленин, который
писал по поводу событий в Индии весной 1919 г.: «Трудящиеся
массы колониальных и полуколониальных стран, составляя ог¬
ромное большинство населения земли, пробуждены к полити¬
ческой жизни... Империалистическая война 1914—1918 гг. и
Советская власть в России окончательно превращают эти мас¬
сы в активный фактор всемирной политики и революционного
разрушения империализма... Британская Индия стоит во главе
этих стран, и в ней революция тем быстрее нарастает, чем зна¬
чительнее становится в ней, с одной стороны, индустриальный и
железнодорожный пролетариат, а с другой стороны, чем более
зверским становится террор англичан, прибегающих все чаще
и к массовым убийствам (Амритсар), и к публичным поркам и
т. п.» 12.
Значительно позже, познакомившись с произведениями клас¬
сиков марксизма, Дж. Неру дает следующую оценку своим по¬
литическим взглядам: «В сущности в то время (да в значитель¬
ной мере и ныне) вся активная политическая деятельность велась
средними классами; как умеренные, так и экстремисты пред¬
ставляли эти классы и по-своему стремились к улучшению их
положения. Умеренные выражали главным образом интересы
малочисленной верхушки средних классов, которая так или
иначе процветала при английском господстве и не хотела ника¬
ких внезапных перемен, которые могли бы поставить под угро¬
зу ее нынешнее положение и интересы. Они были тесно связаны
с английским правительством и классом крупных помещиков.
Экстремисты представляли интересы низших слоев среднего
класса. Промышленные рабочие, численность которых резко
возросла за время войны, лишь кое-где имели свои местные
организации (видимо, имелись в виду коммунистические груп¬
34

пы, возникшие в это время в ряде крупнейших городов.— В. П.)
и не пользовались большим влиянием. Крестьянство же пред¬
ставляло собой слепую, нищую, страдавшую массу, покорив¬
шуюся своей жалкой участи... я не имел ни малейшего пред¬
ставления об условиях труда в промышленности и сельском
хозяйстве, и мои политические взгляды были всецело буржуаз¬
ными (подчеркнуто мной. — В. П.). Я знал, разумеется, о су¬
ществовании ужасающей бедности и нищеты.., стал уделять не¬
сколько больше внимания крестьянской проблеме. Однако в
1920 году внимание мое было поглощено политическими собы¬
тиями и предстоящей кампанией несотрудничества» 13.
Стечение ряда случайных обстоятельств ускорило знаком¬
ство Дж. Неру с условиями жизни простого народа.
Вынужденная двухнедельная отлучка от семьи, когда его
мать и жена находились на лечении в Муссури, оказалась по¬
лезной для Дж. Неру. Именно в это время он устанавливает
связь с крестьянским движением кисанов в Ауде. Почти две
недели Дж. Неру с несколькими коллегами по Национальному
конгрессу провел в поездках по деревням Ауда, во время ко¬
торых он ел с крестьянами за одним столом, жил вместе с ними
в глинобитных хижинах, много беседовал о жизни простого на¬
рода. Кочевой образ жизни закалил Дж. Неру физически и
духовно. Он убедился, что может сравнительно легко перено¬
сить не только жару, но и сильный холод, что весьма помогло
ему в дальнейшем как в работе, так и во время пребывания в
тюрьмах. До этого момента, как уже отмечалось выше, Дж. Не¬
ру почти не выступал на собраниях, его пугала уже одна мысль
об этом. Но именно в ходе поездки по деревням Ауда он никак
не мог уклониться от выступлений на крестьянских митингах:
«Эти крестьяне избавили меня от застенчивости и научили го¬
ворить перед массами»,— вспоминал сам Дж. Неру 14. На ми¬
тингах Неру внимательно следил за поведением многих извест¬
ных ораторов, ставших на этот период его спутниками. Отме¬
чая позерство, многословное красноречие, а зачастую пошлость
и бессодержательность произносимых ими перед крестьянами
речей, он ужасался мысли, что, выступая, будет казаться слу¬
шателям столь же смешным. Чтобы избегнуть этой участи,
именно здесь, в Ауде Дж. Неру начал вырабатывать свою мане¬
ру публичных выступлений. «Я беседовал с ними запросто, —
писал Дж. Неру, — поверял им свои мысли и то, что было у
меня на сердце. Присутствовало ли на собрании всего несколько
человек или десять тысяч и больше, я все равно придерживал¬
ся своей разговорной и как бы доверительной манеры...» 15. Эта
доверительная манера импонировала крестьянским массам, и к
концу 1921 г. после многочисленных поездок по сельским рай¬
онам Дж. Неру становится одним из самых популярных дея¬
телей ИНК Соединенных провинций. Однако, как признавал
сам Неру, пропагандируя вместе со своими соратниками везде
и всюду идеи самоуправления, сам он вначале не вполне по¬
2*
35

нимал, что они собой представляют и что они значат для Ин¬
дии. «Подобно большинству, я принимал их как нечто само
собой разумеющееся. Понимание пришло ко мне лишь во время
этих поездок.., и с тех пор образ Индии, живущий в моем соз¬
нании, неотделим от этой массы голых, голодных людей...» 16.
К этому периоду относится первая и последняя попытка
Дж. Неру заняться издательской деятельностью. С 1919 по
1923 г. он был одним из директоров основанной его отцом га¬
зеты «Индепендент», прекратившей свое существование из-за
неумелого ею руководства. Печальный опыт с изданием газеты
так напугал Дж. Неру, что с этого момента он навсегда отка¬
зался брать на себя ответственность в качестве директора в
подобного рода мероприятиях.
С начала 20-х годов Неру становится сподвижником М. Ган¬
ди и одним из самых активных сторонников и проводников дви¬
жения сатьяграхи, решение о начале которого принял чрезвы¬
чайный съезд ИНК в Калькутте (осень 1920 г.), положивший
начало «эре Ганди» в политической жизни Национального
конгресса. С этого момента весь облик Конгресса изменился:
европейская одежда практически исчезла, члены его облачи¬
лись в кхади. Типичным конгрессистом стал новый делегат, вы¬
двигаемый преимущественно низшими слоями средних классов,
получило распространение все более растущее предубеждение
против пользования иностранным языком, на заседаниях Нацио¬
нального конгресса стали ощущаться новая жизнь, энтузиазм,
горячность. В то же время, и это вызывало беспокойство у
Дж. Неру, под влиянием Ганди в политической жизни ИНК стал
усиливаться религиозный элемент, наблюдавшийся как у ин¬
дусов, так и мусульман. В связи с этим Неру писал: «Мне это
совсем не нравилось. Религиозный оттенок, который придавал¬
ся всему, мешал сколько-нибудь ясно мыслить. Даже некото¬
рые выражения Гандиджи действовали мне на нервы, как, на¬
пример, его частые упоминания о Рама Радже как о золотом
веке, который должен наступить вновь. Но я был бессилен вме¬
шаться и утешал себя мыслью, что эти слова знакомы и понят¬
ны массам» 17.
Не только Неру, но и другие члены руководства ИНК в этот
период не до конца разделяли взгляды Ганди. «Мы, — писал
Дж. Неру, — предоставили ему почти полную свободу действий,
по крайней мере, на время. Мы часто толковали между собой
о его чудачествах и странностях и говорили между собой, что
когда наступит сварадж, эти чудачества не надо будет поощ¬
рять... Я не был безоговорочным сторонником доктрины дви¬
жения ненасилия и не принимал ее на веки вечные (шел
1921 г. — В. /7.), но... при нашем положении в Индии, с нашим
прошлым и нашими традициями это было для нас правильным
политическим курсом» 18.
В то же время Дж. Неру привлекала моральная и этическая
сторона организованного М. Ганди движения, а идея одухотво¬
36

рения политики, но только не в узком религиозном, а самом
широком смысле показалась ему прекрасной. В движении
несотрудничества нашел Неру и цель, которая заключалась
для него в достижении национальной свободы, и средства, соот¬
ветствовавшие его нравственным представлениям и дававшие
ему ощущение личной свободы.
В первой половине 20-х годов все социальные слои Индии
находились в движении: в крупных городах развивалось рабо¬
чее движение, в деревне повсеместно вспыхивали крестьянские
волнения, национальная буржуазия выдвигала свои требования
к колониальным властям. Все эти выступления проходили под
националистическими лозунгами. Однако в те годы сам нацио¬
нализм представлял собой довольно сложное явление: в нем
можно было различить индусский, мусульманский национализм,
но — и это главное — все активнее становилось проявление ин¬
дийского национализма. На данном этапе развития националь¬
но-освободительного движения в Индии все виды национализ¬
ма частично совпадали и развивались в одном направлении.
Именно поэтому наиболее популярным лозунгом того времени
был лозунг: «Да победят индусы и мусульмане!» (Хинду-Му-
сульман ки джай!). Политическим руководителем всех видов
движения выступал ИНК, руководство которого полностью по¬
ложилось на М. Ганди, на его удивительные способности ув¬
лечь за собой народ. Именно поэтому ИНК игнорировал в то
время и теоретическую и философскую сторону развивавшегося
НОД, не выдвигал перед ним какой-либо определенной цели.
В ИНК красноречиво рассуждали о сварадже, но каждый по¬
нимал это слово по-своему. Если для наиболее радикальной ча¬
сти ИНК сварадж означал политическую независимость и де¬
мократическую форму правления, то для руководителей Кон¬
гресса он понимался как нечто значительно меньшее, чем неза¬
висимость. Все ждали последнего слова М. Ганди, но тот вы¬
сказывался на этот счет удивительно расплывчато и не поощ¬
рял никаких уточнений. Более того, в принципе исходя из ин¬
тересов обездоленных масс, Ганди всегда имел наготове заве¬
рения и для господствующих классов. Необходимо учитывать
также, что среди членов Конгресса получила распространение
и теория избранности индийской расы, многие считали, что
принцип ненасилия как орудие политических и экономических
движений или как средство устранения несправедливости являет¬
ся тем новым откровением, которое индийский народ должен
передать всему миру. Отсюда собственно и вытекала основная
уязвимость и Национального конгресса и, как следствие, мно¬
гих отрядов национального движения, прежде всего крестьян¬
ства и национальной буржуазии, подтверждением чему служат
события начала 1922 г. близ деревни Чаури Чаура и принятое
по их следам решение М. Ганди закончить кампанию граж¬
данского неповиновения.
Неру, который, как и другие руководители ИНК, в этот мо¬
37

мент находился в тюрьме, так описывает реакцию заключенных
на полученное сообщение: «Мы негодовали, узнав о прекраще¬
нии борьбы, но разочарование и гнев, охватившие нас в тюрь¬
ме, мало что значили — гражданское неповиновение прекрати¬
лось, и несотрудничество сошло на нет»19. С февраля 1922 г.
крестьянское движение в Индии резко пошло на убыль, На¬
циональный конгресс, а значит, и национальная буржуазия пре¬
бывали в растерянности. Лишь рабочий класс Индии продолжал
борьбу, одновременно собирая и консолидируя силы для буду¬
щих боев за национальное освобождение: в 1925 г. коммунисти¬
ческие группы, работавшие до этого самостоятельно, объеди¬
нились и создали Коммунистическую партию Индии20.
Но, как говорится, нет худа без добра: происшедшее, по¬
жалуй, впервые заставило Дж. Неру серьезно задуматься над
порочностью методов борьбы, предложенных М. Ганди. Глав¬
ное, к чему пришел Неру в ходе своих рассуждений, заключа¬
лось в следующем положении: если события в каком-то глухом
местечке смогли положить конец, пусть хоть на время, нацио¬
нальной борьбе за свободу, то это могло значить только одно,
что в философии и практике ненасильственной борьбы имелся
какой-то изъян21. Кроме всего прочего эта остановка движе¬
ния сатьяграхи способствовала усугублению межобщинной роз¬
ни и развитию на этой почве религиозных конфликтов, перера¬
ставших в погромы.
В конце января 1923 г. Дж. Неру был освобожден из тюрь¬
мы после вторичного заключения. Состояние дел в ИНК к это¬
му моменту оказалось обескураживающим. Идеалы уступили
место интригам, различные группы пытались захватить руко¬
водство Конгрессом при помощи далеко нечистоплотных прие¬
мов. Неру приложил максимум усилий, чтобы примирить со¬
перничавшие клики, однако без успеха. Через несколько недель
после освобождения он был назначен на должность председате¬
ля аллахабадского муниципалитета, работа в котором захвати¬
ла Неру, разработавшего смелые планы муниципальных реформ
и стремившегося провести их в жизнь. Одновременно он был
назначен и секретарем Исполнительного комитета ИНК. Мно¬
гочисленные обязанности в этот период заставляли его работать
по 15 часов в сутки. Занимаясь самой разнообразной деятель¬
ностью, Дж. Неру пытался, собственно, обмануть самого себя —
уйти от мучивших его проблем. Тем не менее изменения, про¬
исходившие в мире и самой Индии, заставили его взглянуть
по-новому на ход событий. И хотя вера в М. Ганди как ру¬
ководителя у него сохранилась, он «начал более критически от¬
носиться к некоторым сторонам его программы»22. В это же
время помимо своей воли Неру оказался втянутым во фракци¬
онную борьбу в ИНК и его потрясло то, на какие интриги были
способны некоторые руководители и видные деятели Конгресса.
Собственно, разброд в ИНК был закономерным отражением
разгоравшихся в Индии общинно-религиозных конфликтов. Но
38

лишь окунувшись в политическую борьбу внутри руководства
ИНК, Неру стал яснее понимать, что под внешней националь¬
ной оболочкой многих конгрессистов скрывались узкообщинные
взгляды.
Осенью 1923 г. Неру был вновь арестован, но в тюрьме тя¬
жело заболел брюшным тифом и досрочно освобожден. Ему
удалось выкарабкаться из болезни без тяжелых для себя по¬
следствий. Однако арест и болезнь дали возможность Неру за¬
няться приведением своих мыслей в порядок. Именно в это вре¬
мя у него начала вырабатываться собственная концепция борь¬
бы. Анализируя сложившуюся ситуацию в НОД Индии, Неру
пришел к выводу, что без общности во взглядах по националь¬
ным и социальным вопросам ИНК не сможет добиться и общих
действий против общего противника; что, если Конгресс поста¬
вит целью подправить, реформировать, «индианизировать» кое
в чем существующий политический и экономический строй, то
это не создаст истинного стимула к единству действий, так как
в таком случае целью станет участие в дележе добычи, где ре¬
шающую роль будет играть третья, господствующая (т. е. анг¬
лийская—В. П.) сторона, которая и будет раздавать награды
и определять долю в разделе добычи. Дж. Неру пришел к за¬
ключению, что лишь ставя перед собой задачу изменения поли¬
тической и — что еще важнее — социальной системы, Конгресс
сможет создать прочную основу для совместных действий; что
главная идея, которую необходимо положить в основу требо¬
вания независимости, должна заключаться в том, чтобы за¬
ставить народ понять, что ИНК должен и будет бороться за соз¬
дание совершенно нового политического общества, а не просто
за индианизированное закрепление существующего строя (с со¬
хранением за кулисами английского контроля), что означало бы
собой статус доминиона. Под политической независимостью
Неру в то время имел в виду политическую свободу; никакие
социальные перемены или предоставление экономической сво¬
боды массам его концепция в тот период не предусматривала23.
В начале 1924 г. состоялась встреча Дж. Неру и М. Ганди,
в ходе которой Неру стремился разрешить свои сомнения и
уяснить дальнейшую программу деятельности Махатмы. Глав¬
ный пункт расхождений между ними наметился в вопросе о ко¬
нечной цели ИНК. Ганди так и не ответил, намерен ли он до¬
биваться независимости и каких-нибудь социальных перемен
или готов согласиться на нечто гораздо меньшее. После этой
встречи у Неру окончательно сформировалась точка зрения, что
националистическое движение по природе своей отличается не¬
определенностью и заключает в себе элементы мистицизма. Не¬
ру все больше разочаровывается в лидере ИНК.
Летом 1924 г. произошло еще одно, пожалуй, наиболее серь¬
езное столкновение между Дж. Неру и Ганди, едва не закон¬
чившееся отставкой Неру с поста секретаря ИНК. В центре
конфликта находился вопрос об организационной структуре
39

Конгресса. Неру считал необходимым расширить социальную
базу ИНК, превратить его в массовую партию, в то время как
Ганди предпринимал усилия по ограничению доступа в него.
М. Ганди пришлось в конечном счете уступить24, более того,
по предложению Махатмы, председательствовавшего на очеред¬
ном съезде ИНК (декабрь 1924 г.) в Бельгауме, Дж. Неру
вновь был избран рабочим секретарем Исполнительного коми¬
тета ИНК. Но все эти столкновения по вопросам о целях и
задачах НОД, роли и места в нем ИНК освободили Неру от
безоговорочной поддержки и преклонения перед Ганди. Отныне
он все чаще подвергал критическому переосмыслению идею
Ганди, формы и методы работы ИНК в массах, предлагае¬
мые им.
К этому времени в связи с активной деятельностью в ИНК,
неоднократными арестами, а также болезнью Неру практиче¬
ски забросил адвокатскую практику. Материальное положение
его семьи стало весьма тяжелым, и Дж. Неру все больше скло¬
няется к мысли, что Конгресс мог бы материально поддержи¬
вать своих секретарей. Однако в данном вопросе он натолкнул¬
ся на железную волю отца, выступившего против этой идеи.
М. Неру взял на себя материальное содержание семьи сына,
который хотя и не соглашался с таким положением вещей тем
не менее вынужден был этому подчиниться.
Вышеперечисленные обстоятельства подвели Дж. Неру к
мысли о необходимости сделать перерыв в работе для переоцен¬
ки деятельности ИНК и собственной роли в Конгрессе. Вос¬
пользовавшись предлогом (его жене врачи рекомендовали прой¬
ти курс лечения в Швейцарии), в марте 1926 г. он вместе с ней
и дочерью покинул Индию.
Оказавшись в Европе, Неру обнаружил здесь большие пере¬
мены. Стараясь разобраться в них, он внимательно следил за
событиями, политической и экономической жизнью, открыл для
себя более свободные отношения между людьми, чем в Ин¬
дии. Находясь в Женеве, интересовался деятельностью Лиги
Наций и Международного бюро труда. Его захватила идея
предстоящего в Брюсселе Конгресса угнетенных народов, и Не¬
ру предложил ИНК направить своего представителя в Брюссель.
Предложение было принято — Дж. Неру назначается предста¬
вителем ИНК на Конгрессе. Участие в созданной на Конгрессе
Антиимпериалистической лиге помогло Неру разобраться в
проблемах колониальных и зависимых стран, дало ему пред¬
ставление о внутренних конфликтах, происходивших в рабочем
движении Запада. В связи с этим Дж. Неру писал: «Если го¬
ворить о II Интернационале и III Интернационале, то мои сим¬
патии были на стороне последнего. Вся деятельность II Интер¬
национала с момента возникновения войны и в дальнейшем вну¬
шала мне отвращение; мы в Индии в достаточной мере позна¬
комились с методами одного из главных сторонников II Интер¬
национала— английской лейбористской партии. В силу всего
40

этого я неизбежно должен был доброжелательно отнестись к
коммунизму, ибо, при всех его недостатках, он, по крайней ме¬
ре, не был ни лицемерным, ни империалистическим. Я не стал
последователем его доктрины, ибо я слабо разбирался в тон¬
костях коммунистического учения и мои познания ограничива¬
лись в то время лишь его общими принципами. Они привлекали
меня к себе так же как и грандиозные перемены, совершавшие¬
ся в России. Однако коммунисты часто раздражали меня свои¬
ми диктаторскими замашками, своими агрессивными и доволь¬
но вульгарными методами и своей манерой ругать каждого, кто
с ними не соглашался. Эта реакция, без сомнения, была, как
бы они сказали, результатом моего буржуазного воспитания
и образования» 25.
Летом 1927 г. в Европу прибыл отец Неру, а в ноябре все
семейство Дж. Неру (отец, жена, младшая сестра)—предпри¬
няло поездку в СССР на празднование 10-й годовщины Ок¬
тябрьской революции. «Мы провели в Москве всего три или че¬
тыре дня. Но мы были рады, — писал Дж. Неру, — что побыва¬
ли там, ибо даже беглое знакомство имело смысл. Мы не уз¬
нали, да и не могли узнать много о новой России в результате
этой поездки, но она дала нам какую-то основу для дальней¬
шего ознакомления с этой страной по книгам»26. Поездка в
СССР стимулировала интерес Неру к трудам классиков марк¬
сизма-ленинизма. Что касается Антиимпериалистической лиги,
то в дальнейшем, после возвращения в Индию в 1927 г., Неру
^поддерживал с ней связь лишь путем переписки, а в 1931 г.,
в связи с посреднической ролью в делийском перемирии между
ИНК и английским правительством в Индии, Лига приняла
специальную резолюцию об исключении Неру из состава ее
комитета.
Почти двухлетнее пребывание в Европе, поездка в СССР
благотворно сказались на самочувствии Дж. Неру, он возвра¬
щался в Индию в хорошем физическом и душевном состоянии,
испытывая прилив сил и жизненной энергии. Ощущение внут¬
реннего разлада и разочарования, свойственное ему в 1922—
1925 гг., которое часто угнетало, прошло. Поездка в СССР
расширила его мировоззрение, национализм в собственном
смысле слова теперь казался определенно узкой и недостаточ¬
ной доктриной. Происходившие в СССР перемены, свидетелем
которых он стал, помогли Неру окончательно определить для
себя конечную цель национально-освободительного движения в
Индии. Он понял, что политическая свобода, независимость име¬
ли существенно важное значение и что только они являлись
действительно важными шагами в избранном направлении. Не¬
ру пришел к выводу, что при отсутствии социальной свободы
и социалистического общественного строя ни страна, ни чело¬
веческая личность не могли свободно развиваться.
Неру приступил к изучению трудов классиков марксизма-
ленинизма, стал больше интересоваться вопросами междуна¬
41

родной жизни и политики, науки и культуры, что дало ему
возможность лучше понять постоянно изменяющийся современ¬
ный мир. Конец 20-х — 30-е гг. — весьма важный период в жиз¬
ни Дж. Неру. Именно в это время происходило формирование
его мировоззрения как политического деятеля и как мыслителя.
Его взгляды и в дальнейшем продолжали эволюционировать,
особенно после завоевания Индией независимости, но основные
черты его концептуальных положений оставались доминирую¬
щими и в последующие годы. Главную же роль в выработке
относительно целостной системы мировоззрения сыграл все-таки
марксизм, хотя ортодоксальным марксистом Дж. Неру так и
не стал.
Чтобы внести ясность в данный вопрос и расставить все
точки над «i», приведем оценку взглядов Дж. Неру политиче¬
скими и общественными деятелями Индии. «Никакая конкрет¬
ная идеологическая доктрина не может претендовать на то, что
ее одной придерживался Джавахарлал Неру,— писала Индира
Ганди. — Не являясь твердым марксистом, он испытывал глу¬
бокое влияние марксистской теории и особенно сильное воздей¬
ствие того, что он видел в Советском Союзе во время его по¬
сещения в 1927 г.»27. «Он (Неру.— В. П.) был подготовлен к
восприятию ряда положений марксизма, философии диалекти¬
ческого материализма и применению их к условиям Индии и
современного мира. Но было бы ошибочным утверждать, что
его философские взгляды соответствовали марксистским»28.
«Неру никогда не признавал марксизм поностью, — отзывался
о нем известный деятель КПИ Ш. Сардесаи. — Он и не претен¬
довал на это»29. Сам Дж. Неру о влиянии на него марксист¬
ской теории писал следующее: «История наполнилась для меня
новым содержанием. Марксистское толкование пролило на нее
поток света, и она предстала передо мной в виде развертываю¬
щейся драмы, в которой имелись закономерность и цель... Осо¬
бенно привлекало меня в марксизме отсутствие в основном дог¬
матизма и научный подход»30.
Возвратясь в Индию и по-новому оценив ситуацию в освобо¬
дительном движении в стране, Дж. Неру поставил перед собой
цель — в корне изменить деятельность ИНК. В связи с этим он
наметил задачи на ближайшую перспективу, среди которых
важнейшими были: подведение четкой идеологической плат¬
формы под политическую деятельность конгресса; провозглаше¬
ние конечной политической целью ИНК достижение полити¬
ческой независимости, для чего необходимо было полностью
снять из программы ИНК лозунг о предоставлении Индии ста¬
туса доминиона; и наконец, внести ясность в отношении соци¬
альной цели.
Учитывая, что в тот момент руководство Конгресса мыслило
по-иному и было неспособно далеко продвинуться в решении
сформулированных им задач, Неру намерен подать в отставку
с поста секретаря с тем, чтобы заняться активной организацион¬
42

ной и политической работой в рабочей и молодежной среде, где
надеялся найти полное и быстрое понимание. Однако жизнь рас¬
порядилась по-своему. Силой обстоятельств Дж. Неру оказался
втянут в самую гущу политической жизни в рамках ИНК.
По прибытии в Мадрас Неру представил в Рабочий комитет
ИНК проекты ряда резолюций, отражавшие новый подход ко
многим вопросам деятельности Конгресса, — о независимости, о
военной опасности, о присоединении к Антиимпериалистической
лиге и т. д. К большому удивлению Дж. Неру они были приня¬
ты не только в Рабочем комитете, но затем почти единогласно
одобрены на открытом заседании Конгресса. Столь легкое про¬
хождение его предложений породило у Неру опасения, которые
вскоре подтвердились, что резолюции были либо не поняты, ли¬
бо смысл их был извращен. Что это именно так, выяснилось сра¬
зу же после заседания, когда в руководстве ИНК возникли спо¬
ры о толковании смысла резолюции о независимости.
На этом же съезде ИНК было решено созвать конференцию
представителей всех политических организаций страны для вы¬
работки Конституции Индии, что противоречило намерениям
Неру, так как частично нейтрализовало действие предложенных
им резолюций в связи с тем, что все эти партии помышляли
лишь о статусе доминиона в той или иной форме. Тем не ме¬
нее Дж. Неру вновь занял пост секретаря Конгресса, так как
теперь именно ему приходилось следить за выполнением внесен¬
ных им и принятых Конгрессом резолюций. Кроме того, зани¬
мая пост секретаря, Неру мог в какой-то степени воспрепятст¬
вовать скатыванию ИНК к старому умеренному курсу.
1928 г. для Индии был насыщен активной политической дея¬
тельностью. Это можно было наблюдать повсюду — среди про¬
мышленных рабочих, крестьянства, молодежи, интеллигенции.
Сильно выросло профсоюзное движение. Всеиндийский конгресс
профсоюзов вырос численно, превратился в крепкую, идейно и
организационно укрепившуюся организацию. В среде рабочего
класса все шире распространялись идеи марксизма. Забастовки
стали частым явлением, классовое самосознание пролетариата
росло. Наиболее организованными были текстильщики и желез¬
нодорожники.
Крестьянское движение наибольших размахов достигло в
Соединенных провинциях, особенно в Ауде, где многотысячные
демонстрации в этом и последующие годы были обычным яв¬
лением. Особенно активно высказывалась в пользу радикальных
перемен молодежь.
В политическом отношении 1928 г. был ознаменован бойко¬
том комиссии Саймона, а также проведением межпартийной
конференции, которая должна была выработать основные прин¬
ципы конституции. В своей работе конференция столкнулась с
единственной трудностью — проблемой религиозно-общинных
отношений, которая и помешала выработать окончательный ва¬
риант конституции. Для решения этой проблемы был создан
43

комитет во главе с отцом Дж. Неру, которому было поручено
подготовить подробный доклад по религиозно-общинному воп¬
росу и доработать проект конституции. Сам Дж. Неру не был
членом этого комитета, но как секретарю ИНК ему приходилось
иметь с ним дела, что ставило Неру в ложное положение, так
как он считал «совершенно бесполезным разрабатывать подроб¬
ные бумажные конституции, в то время как подлинная задача
заключалась в завоевании власти»31.
В ходе работы конференции Неру и его сторонники учреди¬
ли Лигу независимости Индии.
Неру был глубоко разочарован в представленном проекте
конституции. «Вся конституция основывалась, разумеется, на
принципе частной собственности, — писал Неру, — но превра¬
щать права собственников в одну из незыблемых основ консти¬
туции казалось мне преступлением. Это ясно указывало на то,
что руководство Конгресса и в еще большей мере не члены
Конгресса предпочитали иметь дело с земельными магнатами,
нежели с передовыми в социальном отношении группами в сво¬
их собственных рядах. Было очевидно, что от многих наших ли¬
деров нас отделяла широкая пропасть...»32.
В сложившихся условиях Дж. Неру посчитал невозможным
оставаться генеральным секретарем Конгресса и подал в от¬
ставку, мотивируя это тем, что он являлся одним из основате¬
лей Лиги независимости Индии. Неизвестно, каким образом сло¬
жилась бы дальнейшая судьба Дж. Неру, если бы Рабочий ко¬
митет ИНК принял его отставку. Руководство Конгресса заяви¬
ло ему, что он может продолжать свою деятельность в Лиге, не
порывая с Конгрессом. «И я снова согласился. Меня поразитель¬
но легко было уговорить взять назад свое заявление об отстав¬
ке. Так было уже много раз (и так будет еще не раз.— В. П.),
и поскольку ни та, ни другая сторона в действительности не
желала разрыва, мы цеплялись за любой предлог, чтобы его
избежать»,— вспоминал Неру33.
Борьба в верхушке ИНК проходила в тот момент, когда по
всей Индии прокатились мощные демонстрации под лозунгом
«Saimon, go back.» *. Во время одной из них полицейский анг¬
личанин избил члена Конгресса Лала Ладжпат Раи, скончавше¬
гося через несколько недель. И хотя причиной смерти была бо¬
лезнь сердца, народная молва связала ее с насилием со сторо¬
ны полиции. В ответ на это Бхагат Сингх совершил террористи¬
ческий акт. Бхагат Сингх, популярность которого неимоверно
широко распространилась по всей Северной Индии, особенно в
Пенджабе, стал символом мщения за поруганную часть Лала
Ладжпата Раи, а следовательно, всей Индии. Именно его попу¬
лярность заставила Дж. Неру окончательно определить свое
отношение к терроризму. Вывод был однозначен: «...террор — это
изживший себя, бесплодный метод, служащий помехой под-
♦ «Саймон, убирайся домой!»
44

линно революционному действию. Террор в Индии и в других
странах умирает не в результате насильственных мер со сто¬
роны правительства, которые могут лишь подавить или загнать
<его вглубь, но не искоренить, а в силу внутренних причин и под
влиянием мировых событий. Террор обычно соответствует мла¬
денческому периоду революционного подъема в стране... Для
Индии этот этап, несомненно, уже прошел... Это, однако, не оз¬
начает, что в Индии никто уже не верит в методы насилия. По¬
давляющее большинство уже не верит больше в индивидуаль¬
ное насилие и террор, но еще многие, без сомнения, полагают,
что может наступить такое время, когда для завоевания сво¬
боды окажутся необходимыми организационные насильствен¬
ные методы, как это бывало в других странах»34.
В 1928—1929 гг. Неру развил бурную деятельность по ук¬
реплению конгрессистской организации. Он много разъезжал
по стране, выступая с речами почти на всех важных собраниях
ИНК. По содержанию его речи не отличались — он говорил о
политической независимости и социальной свободе, пропаган¬
дировал идеи социализма, особенно среди работников Конгрес¬
са и интеллигенции, так как по его мнению, эти люди состав¬
ляли костяк национального движения, но находились в плену
крайне узкого национализма.
Под влиянием Неру провинциальный комитет ИНК в Сое¬
диненных провинциях в 1929 г. внес в Исполком Конгресса яв¬
но социалистическую по своему характеру резолюцию. Пред¬
принимал Неру и попытки превратить Лигу независимости Ин¬
дии в организацию, охватывающую всю страну, с целью исполь¬
зовать ее для пропаганды идей независимости и социализма.
Но здесь его ждала неудача. С началом кампании гражданско¬
го неповиновения в 1930 г. Лига, влившись полностью в Кон¬
гресс, прекратила свое существование.
В 1929 г. Неру принял участие в работе съезда Всеиндий-
ского конгресса профсоюзов — это был первый съезд профсою¬
зов, на котором он присутствовал. Одновременно проходил
съезд ИНК в Калькутте. Неру вынужден был покинуть съезд
ВКП и уехать в Калькутту, где его вновь избрали генеральным
секретарем ИНК. Одновременно в Калькутту пришло известие,
что в ходе выборов руководящих органов ВКП он был избран
его председателем на следующий год.
В эти предкризисные годы рабочее движение в Индии все
более проникалось духом классового самосознания, станови¬
лось опасным для колониальных властей как в идеологическом,
так и организационном плане. Поэтому в марте 1929 г. пра¬
вительство нанесло удар по рабочим организациям, арестовав
ряд видных политических и общественных лидеров из числа
представителей радикального течения профсоюзного движения,
над которыми было устроено судилище, вошедшее в историю
под названием Мирутского процесса. По инициативе Дж. Неру
-был создан Комитет защиты обвиняемых по Мирутскому про¬
45

цессу, в который вошли помимо Неру и его отца еще несколько
видных юристов. Деятельность комитета была малоэффектив¬
ной в силу разных причин, но прежде всего потому, что уже в
начале 1930 г. все его члены сами очутились в тюрьме.
О том, что колониальные власти готовили арест Дж. Неру,,
он узнал от своих друзей еще в конце 1928 г. «В слухах об
аресте была своя положительная сторона, — писал по этому
поводу Дж. Неру. — Они придавали некоторое напряжение и
остроту моему повседневному существованию. Всякий день, про¬
веденный на свободе, был драгоценным, выигранным днем... я
был арестован лишь в апреле 1930 года. С тех пор короткие
передышки, которые я проводил вне тюрьмы, носили на себе
печать чего-то нереального, и я жил в своем доме, как гость,,
приехавший ненадолго...»35.
Но еще до своего ареста Дж. Неру успел принять участие
в съезде Конгресса в Лахоре, на котором он был избран на
высший пост — Председателя ИНК. Он стал одним из самых
молодых председателей ИНК в истории Индии — ему только
исполнилось 40 лет. Избрание Дж. Неру Председателем ИНК
свидетельствовало об усилении позиций левого радикального
течения как в самом Конгрессе, так и во всем национально-ос¬
вободительном движении Индии.
В годы мирового экономического кризиса, до крайности,
обострившего социально-экономические и политические пробле¬
мы во всем капиталистическом и зависимом от него колониаль¬
ном мире, Неру внимательно следил за развитием событий в
мире, изучал и анализировал ситуацию. Он тяжело воспринял
«торжество» Гитлера и последовавший за этим «коричневый»
террор в Германии, сделал важный для себя вывод — несмотря
на то, что «в официальном коммунизме России и других стран
не было недостатка в догмах, и там часто организовывались
гонения на ересь», тем не менее в тот момент, когда «все про¬
чие системы и теории блуждали во тьме, один только марксизм
более или менее удовлетворительно объяснил природу этого
кризиса и предложил действенное решение». Мировые события,
как и события в Индии, отмечал в связи с этим Дж. Неру,
выдвигали на первый план социальный вопрос, и казалось, что
проблему политической свободы уже нельзя отрывать от него.
Политика английского правительства в Индии привела к тому,
что классы реакционные в социальном отношении, оказались
также противниками и политической независимости. Это было
неизбежно, и я радовался, писал он, что теперь более ясно
определились позиции различных классов и групп в Индии.
Дж. Неру видел, что Мирутский процесс способствовал при¬
влечению внимания, а мировой экономический кризис значи¬
тельно усилил тягу народных масс к идеям социализма. Отме¬
чал он и увеличение интереса к изучению теоретических тру¬
дов о социализме и коммунизме среди радикально настроенной
части индийской интеллигенции36. Знал он и то, что «крестья¬
46

не редко сохраняют революционный дух после того, как достиг¬
нута их ближайшая цель»37. Неру высоко ценил последователь¬
ность и решительность рабочего класса Индии в борьбе за свои
интересы, поэтому считал нужным «сблизить Конгресс с орга¬
низованным рабочим классом»38 с тем чтобы «Национальный
конгресс стал более социалистическим по своему характеру,
•более пролетарским, а организованный рабочий класс принял
участие в национальной борьбе»39.
Вероятно, совокупностью всех этих обстоятельств только и
можно объяснить его выступление на сессии ИНК в Лакхнау
(1936 г.), самое радикальное во всей политической биографии
Дж. Неру, когда он заявил: «Я уверен, что единственный ключ
к решению проблем, стоящих перед миром и перед Индией,—
социализм... Я вкладываю в него (в это понятие — В. П.) не
расплывчато гуманистический смысл, а точное научно-экономиче¬
ское содержание... Я не вижу иного пути уничтожения безрабо¬
тицы, деградации и зависимости индийского народа, кроме со¬
циализма. Для этого необходимы широкие революционные пре¬
образования в нашем политическом и общественном строе...
Это означает ликвидацию частной собственности (за неболь¬
шим исключением) и замену теперешней системы, основанной
на погоне за прибылью, высшим идеалом кооперативного про¬
изводства... Речь идет о новой цивилизации, радикально отли¬
чающейся от нынешнего капиталистического строя»40.
Столь радикальные устремления лидера левого крыла Конг¬
ресса не устраивали центристов и правых, составлявших боль¬
шинство ИНК. На сессии Национального конгресса в Трипури
они навязали решительный бой Дж. Неру и его сторонникам,
чреватый расколом ИНК. Неру почувствовал, что дальнейшее
отстаивание им своей платформы ввиду неуступчивости правых
может расколоть национально-освободительное движение Ин¬
дии, отодвинув на неопределенный срок достижение главной
ближайшей цели — политической независимости республики, и
предпочел компромисс. Со второй половины 30-х годов социа¬
листические и революционные тенденции в его деятельности
ослабевают, марксистско-ленинские влияния отступают на вто¬
рой план, почти полностью исчезнув в практических вопросах,
а идеи либерализма и социал-реформизма, синтезированные с
гандизмом, становятся преобладающими. Особенно это стано¬
вится заметным после достижения Индией независимости в
1947 г., когда Дж. Неру возглавил правительство страны.
Р. А. Ульяновский назвал Дж. Неру субъективным социалис¬
том, стоявшим во главе буржуазной политической организации,
но которому было не суждено достигнуть в своей революцион¬
ной деятельности единства теории и практики41.
В то же время нужно иметь в виду, что Дж. Неру ортодок¬
сально придерживался той точки зрения, что «при всей бур¬
жуазности мировоззрения Национального конгресса он пред¬
ставлял собой единственную по-настоящему революционную
47

силу в стране»42 и «оставался (если не считать некоторых ра¬
бочих организаций) самой передовой организацией в Индии»43.
Поэтому Неру постоянно критиковал индийских коммунистов
за то, что они «не осознали, что в современной Индии самой
революционной силой является интеллигенция, связанная со
средними классами»44. Нам представляется, что глубже всех
в характере и взглядах Неру разобрался М. Ганди, который
еще в 1933 г. в интервью газете «Мадрас мейл» принес публич¬
ные извинения за социалистическую деятельность Дж. Неру и
выразил уверенность в его высоких нравственных качествах в
том смысле, что Дж. Неру не свяжет Конгресс новыми идеями.
История подтвердила правоту М. Ганди, о чем свидетельствует
вся деятельность Неру на посту премьер-министра независимой
Индии. Говоря словами того же Р. А. Ульяновского, «сбылось
пророчество Ганди, что, когда его не станет, Неру заговорит на
его языке»45.
Тем не менее в 30-е годы и в годы второй мировой войны
Неру рассматривался британским империализмом как человек,,
деятельность которого представляла наибольшую угрозу ан¬
глийским колониальным интересам в Индии. В связи с этим
из всех лидеров ИНК Дж. Неру, пожалуй, чаще других под¬
вергался арестам и дольше других находился в тюрьмах. Бо¬
лее того, когда Неру в 1934 г. был в седьмой раз арестован и
приговорен к 2-м годам тюрьмы, британская колониальная ад¬
министрация предприняла попытку вывести его из политичес¬
кой жизни Индии. Через посредников Неру дали понять, чтобы
он взял на себя обязательство не участвовать в политической
деятельности ИНК. Одновременно была организована утечка
информации об этих переговорах, видимо, с целью нанести
удар по авторитету Дж. Неру. К чести последнего он сразу по¬
нял всю подоплеку предложения британских властей. Неру дал
отрицательный ответ, так как в противном случае это бы озна¬
чало «нанести смертельный удар самому себе, всему, что было
для меня святого», «изменить своим клятвам, своим товари¬
щам, самому себе». «Это было невыполнимое условие, чтобы ни
случилось»46.
В 1936 г. Дж. Неру постигло большое горе, скончалась его
жена Камала. «Со смертью жены в Швейцарии закончился
один из этапов моего бытия, ее смерть унесла часть моей жиз¬
ни, часть моего я. Мне трудно было осознать, что ее уже нет, и
я не мог смириться с этой мыслью. Я ушел с головой в работу,
пытаясь найти в ней забвение», — писал Дж. Неру47. А работы
было много, так как незадолго до смерти Камалы в Лозанну
пришло сообщение, что Дж. Неру был вторично избран пред¬
седателем ИНК.
К тому времени, когда Неру вернулся в Индию, была вве¬
дена в действие «рабская конституция». Несмотря на то, что
ИНК отверг эту конституцию, тем не менее часть руководите¬
лей Конгресса решила принять «участие в выборах, так как
48

это должно было дать... возможность войти в тесный контакт
не только с миллионами избирателей, но также и с другими
слоями населения». Сам Неру не был кандидатом, но разъез¬
жал по всей стране и, выступая от имени кандидатов от Конг¬
ресса, установил своеобразный рекорд в проведении предвыбор¬
ных кампаний: менее чем за четыре месяца избирательной кам¬
пании он покрыл расстояние свыше 50 тысяч миль, пользуясь
самыми различными видами транспорта, забираясь в самые от¬
даленные уголки страны, где не было нормальных средств пе¬
редвижения; каждый день Неру выступал в среднем на двенад¬
цати митингах, не считая импровизированных выступлений
перед избирателями по пути, а общее число участников орга¬
низованных митингов, на которых пришлось ему выступать^
составило более 10 миллионов человек.
Избирательная кампания, в которой приняло участие боль¬
шинство сторонников Конгресса, всколыхнула всю страну.
В большинстве провинций кабинеты правительств были сфор¬
мированы из членов ИНК. Несмотря на определенные успехи
в деятельности провинциальных конгрессистских правительств,
ее результаты сказывались медленно, так как министрам — чле¬
нам Конгресса приходилось работать со старым государствен¬
ным аппаратом, который был совершенно чужд им, а зачастую
и прямо враждебен.
Неру был крайне недоволен развитием событий, так как, по
его мнению, из боевой организации Конгресс стал постепенно
превращаться в организацию по проведению избирательных
кампаний. В апреле 1938 г. он написал письмо М. Ганди, в
котором выразил свое недовольство деятельностью министров —
членов Конгресса: «Они слишком горячо пытаются приспосо¬
биться к старому порядку и оправдать его... мы теряем высокое
доверие, которое с таким трудом завоевали в сердцах народа.
Мы превращаемся в заурядных политиканов»48.
В рядах Конгресса назревал конфликт между более умерен¬
ными и более прогрессивными группировками. У Дж. Неру
вновь наступил период внутреннего разлада. Не желая уско¬
рять кризис в ИНК, он дал понять, что не будет вновь выстав¬
лять свою кандидатуру на пост Председателя ИНК, и после
съезда в Харипуре, уехал в Европу. Главной причиной отъезда
было желание освежить «свой усталый и смятенный ум»49.
Неру попал в Европу, раздираемую противоречиями: в Ис¬
пании шла война, в самом разгаре находилась политика уми¬
ротворения фашистской Германии. Неру посетил Испанию,
Англию, Францию, Швейцарию, внимательно изучая обстановку
в каждой стране и в целом в Европе. «Я возвратился из Евро¬
пы глубоко опечаленный, многие мои иллюзии потерпели крах...
В Индии меня ждали старые проблемы и конфликты, и я столк¬
нулся все с тем же вопросом — как найти общий язык со свои¬
ми коллегами по партии»50. Неру намеренно держался в сто¬
роне от нового Исполнительного комитета Конгресса, но принял
49

участие в работе Национального комитета по планированию в
качестве его председателя. В комитете Неру постоянно прово¬
дил идею, что любой план развития Индии мог быть осуществ¬
лен только в свободной и независимой Индии.
Летом 1939 г. Неру посетил Цейлон и Китай. В Китае часто
встречался с Чан Кайши, обсуждая прошлое, настоящее и бу¬
дущее Китая и Индии. Домой он вернулся еще большим по¬
клонником Китая и китайского народа.
Возвращение Неру совпало с известием о том, что англий¬
ское правительство объявило Индию воюющей страной. В пат¬
риотических кругах Индии данное решение Англии было рас¬
ценено как оскорбление индийского народа, мнение которого
не принималось во внимание. В середине сентября 1939 г. Ра¬
бочий комитет ИНК выступил с заявлением, в котором англий¬
скому правительству предлагалось разъяснить индийскому на¬
роду цели колониальной политики. Ответ английского прави¬
тельства был однозначен: старый порядок оставался в силе, а
английские интересы в Индии — прежними. Действие конститу¬
ции было приостановлено, особыми декретами вводились новые
драконовские законы и постановления, начались аресты конг-
рессистов. «В ходе войны возникали новые проблемы, старые
проблемы меняли форму. Казалось, что изменилась прежняя
расстановка сил и исчезли старые критерии. Произошло много
неожиданных событий, и трудно было приспособиться к ним.
Русско-германский пакт, советское вторжение в Финляндию,
дружественные жесты России по отношению к Японии»51.
Последовало повторное обращение к правительству Англии
с призывом признать независимость Индии. 8 августа 1940 г.
вице-король Индии передал оставшимся еще на свободе руко¬
водителям Конгресса отрицательный ответ английского прави¬
тельства. Вскоре прокатилась новая волна арестов — и Дж. Не¬
ру в очередной раз оказался в тюрьме.
Уже находясь в тюрьме, Неру узнал о нападении фашист¬
ской Германии на Советский Союз. Эта весть глубоко взволно¬
вала его, но он был лишен возможности публично выразить
свое возмущение новым актом нацистской агрессии.
В декабре 1941 г. ряд руководителей Конгресса, в том чис¬
ле и Неру, были освобождены из тюрьмы. Столь неожиданное
досрочное освобождение объяснялось стремлением английской
колониальной администрации заручиться поддержкой ИНК в
предстоящей войне с Японией. Неру вновь включается в кипу¬
чую политическую деятельность. В августе 1942 г. Дж. Неру
вместе с М. Ганди принял участие в разработке и принятии
Национальным конгрессом резолюции «Вон из Индии!», в ко¬
торой обосновывалась необходимость немедленного признания
свободы Индии и прекращения английского господства в этой
стране «как в интересах Индии, так и ради торжества дела
Объединенных Наций... Индия, классический пример колонии
современного империализма, стала центром, к которому при¬
50

влечено всеобщее внимание, ибо предоставление свободы Индии
определит отношение к Англии и Объединенным Нациям и
вселит надежду и энтузиазм в сердца народов Азии и Афри¬
ки» 52. В этой же резолюции выражались солидарность с совет¬
ским народом и восхищение его героизмом в деле защиты сво¬
боды от фашистских захватчиков. Резолюция в окончательном
виде была принята Исполнительным комитетом ИНК поздно
вечером 8 августа 1942 г., а ранним утром 9 августа все руко¬
водство Конгресса было арестовано и брошено в тюрьму. Так,
Дж. Неру в очередной, но уже в последний раз в своей жизни
был лишен свободы. В июне 1945 г. закончилось девятое — са¬
мое длительное тюремное заключение Дж. Неру.
Проведя всего лишь одну ночь после освобождения домаг
Неру поспешил в Бомбей на заседание Рабочего комитета ИНК,
а оттуда в Симлу, на конференцию, созванную вице-королем,
после окончания которой он сразу же поспешил в Кашмир. По¬
степенно Дж. Неру составил себе представление о том, что
произошло в Индии за время его нахождения в тюрьме. Обста¬
новка в стране была настолько накалена, что Неру приходит
к выводу: «Наступающий год обещает быть годом бурь и вол¬
нений, годом конфликтов и беспорядков. Ни в Индии, ни где
бы то ни было в другом месте мир невозможен ни на какой
иной основе, кроме свободы»53. Неру включился в активную
политическую работу, собирая и консолидируя силы Конгресса
перед последней, решающей и самой трудной схваткой с аго¬
низирующим в Индии британским колониализмом.
В конце августа 1946 г. было сформировано временное на¬
циональное правительство, в котором посты вице-премьера, ми¬
нистра иностранных дел и по делам Содружества наций занял
Дж. Неру. Решая на этих постах чрезвычайно сложные внутри¬
политические задачи, Неру одновременно приступил к выра¬
ботке внешнеполитического курса Индии, независимость кото¬
рой ощущалась уже как приближающаяся реальность. Среди
многих аспектов внешней политики Индии он сразу же выде¬
лил индийско-советские отношения. 7 сентября 1946 г. почти
за год до провозглашения независимости страны, он выступил
по радио с изложением основ внешней политики суверенной
Индии. Подчеркнув, что Индия будет держаться в стороне от
противостоящих друг другу группировок государств, стремиться
к установлению дружественных связей со всеми странами, что
она особенно заинтересована в освобождении всех колониаль¬
ных и зависимых стран, Неру заявил: «Мы приветствуем и
другую великую страну современного мира, Советский Союз,,
который также несет большую ответственность за ход мировых
событий. Он является нашим соседом в Азии, и нам неизбежно
придется решать много общих задач и иметь дела друг с дру¬
гом» 54.
13 апреля 1947 г., за четыре месяца до провозглашения не¬
зависимости страны, по инициативе Дж. Неру временное пра¬
51

вительство приняло решение об установлении дипломатических
отношений с СССР. 15 августа Индия добилась независимости,
получив статус доминиона. Дж. Неру стал первым премьер-ми¬
нистром независимой Индии, и на этом посту находился до
конца своих дней. Цель национально-освободительной борьбы
индийского народа — достижение независимости — была до¬
стигнута 55.
В первые годы национальной независимости Индии ее пра¬
вительство во главе с премьер-министром и министром иност¬
ранных дел Дж. Неру было занято большой многосторонней
деятельностью. Дж. Неру, будучи горячим сторонником эконо¬
мического прогресса своей страны, приложил максимум уси¬
лий для разработки программы строительства новой Индии, ко¬
торая получила название программы «общества социалистичес¬
кого образца». При всей неопределенности и аморфности его
концепции «общества социалистического образца», при всей не¬
четкости его трактовок социализма, и высказывавшихся в свя¬
зи с этим критических замечаний в конце 40—50-х гг. по по¬
воду доктрины коммунизма и некоторых сторон социалистичес¬
кой практики в Советском Союзе, необходимо учитывать и то,
что Дж. Неру был одним из немногих лидеров освободившихся
стран, решительно связавших судьбу своих народов с социали¬
стическим будущим, и в качестве основы движения к этому
-будущему служили достижения Советского Союза.
Дж. Неру стремился в своей деятельности на посту премьер-
министра заимствовать все положительное из опыта хозяйст¬
венного и культурного строительства в СССР, особенно в его
среднеазиатских республиках, его достижения в сфере науки
и народного образования, культуры и спорта, в области разре¬
шения проблем национальных отношений. Особое внимание на
посту главы правительства Индии он уделял индийско-совет¬
скому экономическому сотрудничеству. В ходе его визитов в
СССР в 1955 и 1961 гг. был подписан ряд договоров, на основе
которых Советский Союз помогал Индии в сооружении многих
крупных промышленных и других объектов: металлургического
комбината в Бхилаи, завода тяжелого машиностроения в Ран¬
чи, Бомбейского технологического института и т. д. Дж Неру
часто посещал эти объекты, лично наблюдал за ходом их стро¬
ительства и неоднократно отмечал плодотворность содружест¬
ва индийских и советских специалистов.
Дж. Неру глубоко осознал, что важнейшим условием и га¬
рантом упрочения завоеваний ценой огромных жертв нацио¬
нальной независимости Индии является всеобщий мир и безо¬
пасность народов. Именно он разрабатывал и всесторонне обо¬
сновывал политику позитивного нейтралитета и неприсоедине¬
ния, которая составила основу этого курса, получившего во
всем мире название «курса Неру». Одним из важнейших поло¬
жений его внешнеполитической концепции стали его взгляды
на отношения неприсоединившихся стран, и в первую очередь
52

Индии, с Советским Союзом. На митинге в Москве, состоявшем¬
ся 22 июня 1955 г., во время его визита в СССР Дж. Неру зая¬
вил: «...Если мы хотим, чтобы человечество шло по пути прог¬
ресса или хотя бы просто уцелело, вопрос о мире приобретает
исключительно важное значение. Мир в нашем представлении—
это не просто воздержание от войны, а активный и положитель¬
ный подход к международным отношениям... Где бы я ни был
в Советском Союзе, повсюду я видел страстное стремление к
миру. Мы в Индии всегда были преданы делу мира и даже в
нашей борьбе стремились использовать мирные методы. Для
нашего прогресса и для достижения целей, которые нам доро¬
ги, мир необходим»56.
Миролюбивая внешнеполитическая программа «курса Не¬
ру», совпадение позиций СССР и Индии по важнейшим пробле¬
мам международных отношений, взаимная заинтересованность
в ликвидации очагов международной напряженности, решитель¬
ное осуждение всех актов империалистической агрессии, под¬
держка народов, борющихся за свои национальные права, не¬
зависимость и государственный суверенитет, не только служи¬
ли укреплению дружеских связей между ними, но и сделали
Дж. Неру одним из самых авторитетных деятелей Движения
неприсоединения.
Индия явилась одним из первых государств, подписавших
в августе 1963 г. международный договор о запрещении испы¬
таний ядерного оружия в трех средах. 13 апреля 1964 г. Дж. Не¬
ру произнес в Народной палате парламента речь, в которой за¬
явил о том, что политика неприсоединения не только уже оп¬
равдала себя, но представляется еще более желательной в на¬
стоящем и будущем. А через полтора месяца последовала его
внезапная кончина. 8 июня 1964 г. состоялась кремация тела
выдающегося деятеля национально-освободительного движения
Индии, неутомимого борца за достижение и упрочение незави¬
симости своей страны, первого премьер-министра Республики
Индии Джавахарлала Неру. В этот день в Москве в Колонном
зале Дома союзов состоялось траурное собрание советской об¬
щественности, посвященное памяти великого сына индийского
народа и всего человечества.
Всей своей жизнью и неутомимой борьбой Джавахарлал
Неру заслужил благодарную память потомков. Его взгляды и
идеи в наше время получили дальнейшее развитие. «Ненасилие
должно быть основой жизни человеческого сообщества: филосо¬
фия и политика, построенные на насилии и устрашении, нера¬
венстве и угнетении, дискриминации по расовому и религиозно¬
му признакам или цвету кожи, аморальны и недопустимы. Они
привносят дух непримиримости, губительны для высоких уст¬
ремлений человека и отрицают все человеческие ценности»,—
записано в Делийской декларации57, подписанной внуком
Дж. Неру, нынешним премьер-министром Индии Р. Ганди и
М. С. Горбачевым в ходе визита партийно-правительственной
53

делегации СССР в Индию в 1986 г. Эти положения Делийской
декларации в полной мере отражают ту цель, к достижению
которой всю свою сознательную жизнь стремился один из са¬
мых гуманных жителей планеты Земля — Джавахарлал Неру.
Помещенные в настоящем сборнике политические портреты Махатмы
Ганди и Дж. Неру неслучайны, так как более четверти века они шли тесно
рука об руку; это был один из самых долговечных и плодотворных союзов-
в истории национального движения. На вопрос почему два человека, столь
разных по воспитанию и характеру, держались вместе, можно ответить прос¬
то: они были нужны друг другу, хотя их жизненные философии никогда не
совпадали. И только на закате своей жизни Неру все чаще склоняется
к гандизму, подчеркивая необходимость следования главной цели — совершен¬
ствовании личности и лежащей в его основе идеи дхармы.
ПРИМЕЧАНИЯ
1	Неру Дж. Автобиография. М.: Изд-во Ин. лит-ры, 1955. С. 31.
2	Т а м ж е. С. 38.
3	Т а м ж е. С. 46.
4	Karmarkar D. Р. Bal Gangadhar Tilak. A. Study. Bombay, 1956.
P. 263.
5	Report on Indian constitutional reforms. L., 1918. P. 1.
6	Congress presidential address from the foundation to the silver jubilee;
containing full text of the presidential address from 1885—1910. Madras,.
1935. V. 11. P. 311.
7	Montagu E. S. An Indian diary. L., 1930. P. 77.
e	Hep у Дж. Автобиография. С. 51.
9	Т а м же. С. 51—52.
10	Namboodiripad Е. М. S. The Mahatma and the Ism. Delhi,
1958. P. 32.
11	Hep у Дж. Автобиография. С. 53, 55.
12	Ленин В. И. III Конгресс Коммунистического Интернационала.
22 июня—12 июля 1921 г. Тезисы доклада о тактике РКП//Поли. собр.
соч. Т. 44. С. 4—5.
13	Неру Дж. Автобиография. С. 60, 61—62.
14	Т а м же. С. 69.
15	Т а м же.
16	Т а м же.
17	Т а м же. С. 85.
18	Т а м же. С. 85—86.
19	Та м же. С. 94.
20	См.: Правда. 16 окт. 1987.
21	См.: Неру Дж. Автобиография. С. 95.
22	Неру Дж. Автобиография. С. 120.
23	См.: там же. С. 150—156.
24	См.: там же. С. 142—145.
25	Т а м же. С. 182.
26	Т а м же. С. 184.
27	National Herald. Delhi, 1976. Nov. 14. P. 21.
28	Demodaran K. Indian Thought. A Critical Surwey. Bombay, 1967.
P. 470.
29	Cap десаи III. Г. Индия и революция в России. М., 1967. С. 96..
30	Неру Дж. Автобиография. С. 383—384.
31	Там же. С. 191.
32	Т а м ж о. С. 193.
33	Т а м же.
34	Т а м ж е. С. 195.
35	Т а м же. С. 205.
54

36	См.: там же. С. 384—385.
37	Т а м ж е. С. 389.
38	Т а м же. С. 220.
39	Т а м же. С. 219.
40	Nehru J. India’s Freedom. L., 1962. P. 35.
41	См.: Ульяновский P. А. Три лидера великого индийского наро¬
да. М, 1986. С. 131.
42	Н е р у Дж. Автобиография. С. 219.
43	Т а м же. С. 386.
44	Т а м же. С. 387.
45	Ульяновский Р. А. Указ. соч. С. 130.
46	Неру Дж. Автобиография. С. 591.
47	Т а м же. С. 625.
48	Т а м же. С. 632.
49	Т а м ж е. С. 633.
50	Т а м же. С. 634.
51	Т а м же. С. 639.
52	Неру Дж. Открытие Индии. М., 1955. С. 523.
53	Т а м же. С. 626.
54	Неру Дж. Внешняя политика Индии. М.» 1965. С. 32.
55	О деятельности Дж. Неру на посту премьер-министра Индии после
достижения независимости имеется обширная литература. См., например,
произведения Р. А. Ульяновского, Ю. П. Насенко. Дж. Неру и
внешняя политика Индии. М., 1975; Вафа X., Л и т м а н А. А. Философ¬
ские взгляды Джавахарлала Неру. М., 1987; Мартышин О. В. Полити¬
ческие взгляды Джавахарлала Неру. М., 1981 и др.
56	Н е р у Дж. Там ж е. С. 154—155.
57	Правда. 1986. нояб. 28.

E. M. САВИЧЕВА
КАМАЛЬ
ДЖУМБЛАТ
Камаль Джумблат, которого ливанцы, преисполненные
чувств глубочайшего уважения, называют не иначе как «муал-
лимуна» — «наш учитель», оставил неизгладимый след в исто¬
рии Ливана и сердцах своих соотечественников.
Знакомясь с творческим наследием К. Джумблата, анализи¬
руя его жизненный путь и политическую деятельность, неволь¬
но ощущаешь, сколь богатой, сложной и масштабной была эта
личность, сочетавшая в себе мудрость политика, талант орга¬
низатора, вдумчивость философа и в то же время человеческую
простоту, скромность и личное обаяние.
В многогранной деятельности К. Джумблата — верного сы¬
на своего народа и отечества, как в зеркале, отразились внут¬
ренние противоречия и многоликость социального облика Ли¬
вана.
Камаль Джумблат родился 6 декабря 1917 г. в небольшой
деревушке Аль-Мухтара в горном районе Шуф. Он был выход¬
цем из старейшего знатного друзского рода, который, как опи¬
сывает сам К. Джумблат в автобиографическом очерке \ из¬
давна был обладателем обширных земельных владений, а пред¬
ки Камаля являлись лидерами друзской общины Ливана со
времен легендарного «великого эмира» Фахр эд-Дина, правив¬
шего в начале XVII века.
К. Джумблат рано потерял отца — Фуада Джумблата, вож¬
дя друзской общины, убитого в 1921 г. по политическим мо¬
тивам.
Образование и воспитание сыну дала мать — Назира Джум¬
блат, которая вопреки существовавшим традициям (друзская
женщина стояла вне политики) после смерти мужа активно
включилась в политическую жизнь, фактически заняв его мес¬
то— главы друзов Шуфа. Она проявила себя как достаточно
умелый и тонкий политик, вела сложные переговоры с пред¬
ставителями французской колониальной администрации, пыта¬
ясь улучшить положение соотечественников, гасила разногла¬
сия, возникавшие среди ливанцев на религиозной почве.
Камаль Джумблат начал свой путь к знаниям в средней
школе в Айнтуре, считавшейся одной из лучших школ Горного
Ливана. Он выделялся среди сверстников неординарными спо¬
собностями, прилежанием в учебе, особенно ему давались та¬
56

кие предметы, как физика, математика, химия. К. Джумблат
много читал. Его одноклассники вспоминают, что, когда в об¬
щежитии все ложились спать и гасили свет, Камаль читал при
свечах2.
С ранних лет в нем проявились такие черты характера, как
душевная чуткость и любовь к людям, стремление помочь нуж¬
давшимся. Интересен такой случай из его биографии—будучи
мальчиком он часто просил у матери деньги, чем вызывал у
нее недоумение. Позже люди ей объяснили, что сын платил за
обучение пяти своих сверстников, не имевших не только этой
возможности, но и средств к существованию 3.
В юношеские годы К. Джумблат не испытывал особого жела¬
ния заниматься политикой, хотя и интересовался событиями,
которые происходили на Арабском Востоке и вне его, гордился
успехами арабов в освободительной борьбе и огорчался их не¬
удачам и поражениям.
Он хотел стать врачом или инженером, но судьба распоря¬
дилась иначе.
В 1938 г. К. Джумблат уехал учиться во Францию, в Сор¬
бонну, где специализировался в области права. Одновременно
стал изучать философию, социологию, психологию, другие об¬
щественные науки. К. Джумблат хотел быть вне политики, од¬
нако уже во время обучения во Франции он стал поддержи¬
вать контакты с молодежными, студенческими организациями
левого толка, с французскими коммунистами, которые были
ему близки по духу, так как выступали в защиту прав бедней¬
ших и обездоленных.
В годы второй мировой войны К. Джумблат вернулся в Бей¬
рут, в 1942 г. начал работать адвокатом, но его юридическая
карьера продолжалась недолго. Смерть дяди Хикмата Джум¬
блата, являвшегося депутатом парламента от Горного Ливана,
внесла в его жизнь существенные перемены—по бытовавшей
традиции место Хикмата Джумблата до предстоявших выбо¬
ров мог занять только один из его ближайших родственников —
выбор пал на Камаля Джумблата. В том же году состоялись
выборы в парламент, он избирается депутатом. Это были пер¬
вые шаги К. Джумблата на политической арене. Тогда ему
исполнилось 25 лет. В общей сложности он избирался депута¬
том ливанского парламента 8 раз.
В своей первой речи депутата парламента 7 октября 1943 г.
К. Джумблат выступил против французского колониального
присутствия в стране и политики колониальной администрации,
за предоставление Ливану права свободного и независимого
развития4. Эта речь была произнесена накануне события ог¬
ромной важности — 22 ноября 1943 г. над зданием ливанского
парламента взвился национальный флаг Ливанской респуб¬
лики, страна получила независимость.
В 1946 г. было сформировано новое ливанское правительст¬
во во главе с Рияд ас-Сольхом. В него вошел К. Джумблат в
57

качестве министра экономики, сельского хозяйства и социаль¬
ных дел. С первых же дней своего участия в правительстве он
выступал как непримиримый противник коррупции, казнокрад¬
ства и семейственности.
В последующие годы К. Джумблат неоднократно входил в
состав ливанского правительства, занимая посты: в период пре-
зиденства Фуада Шихаба (1960—64 гг.) был министром про¬
свещения, планирования, внутренних дел; в 1966 г. он возглавил
министерство общественных работ, а в 1969 г. стал министром:
внутренних дел в правительстве Рашида Караме.
Находясь на посту министра просвещения, К. Джумблат
внес большой личный вклад в дело развития системы образо¬
вания в Ливане. Благодаря его неиссякаемой энергии в различ¬
ных районах страны построено 12 новых средних школ, провоз¬
глашено среднее 10-летнее бесплатное образование. При его
непосредственном участии создается Арабский университет в
Бейруте, он создал условия для расширения возможностей
простых ливанцев в поступлении в высшие учебные заведения.
К. Джумблат внимательно изучал опыт других стран в созда¬
нии национальных систем просвещения, особенно интересовался
успехами в данной области, достигнутыми в СССР и ГДР.
Как министр внутренних дел, К. Джумблат способствовал
процессу демократизации общественно-политической жизни в
Ливане, легализации политических партий, в том числе Ком¬
мунистической партии Ливана (1970 г.), разрешил деятель¬
ность политических и культурных клубов, ливанцам было пре¬
доставлено право демонстраций, свобода слова и собраний.
В марте 1949 г. им была основана политическая партия —
Прогрессивно-социалистическая партия (ПСП). 1 мая 1949 г.г
выступая на митинге, посвященном провозглашению Програм¬
мы ПСП, ее основатель и бессменный лидер — К. Джумблат от¬
мечал, что обнародование программы партии в день междуна¬
родной солидарности трудящихся всего мира весьма символич¬
но, так как партия призвана прежде всего защищать интересы
простых ливанских тружеников—крестьян, рабочих ремеслен¬
ников 5.
К. Джумблат, опытный и дальновидный политик, понимал,,
что только сильная, боевитая политическая организация, поль¬
зующаяся поддержкой народа, может выполнять роль органи¬
затора масс, сплотить вокруг себя патриотические силы Ливана.
Создание ПСП было для него не самоцелью, в партии он
видел действенный инструмент достижения вполне определен¬
ных задач в борьбе во имя блага народа 6. ПСП представлялась
К. Джумблату партией революционных действий, а не партией
реформ, ибо ее цель состояла не в «починке» старого общест¬
ва и попытке вселить жизнь в отжившую систему, а в созда¬
нии нового общества, новой общественной системы, нового че¬
ловека.
58

Создание ПСП, во главе которой стоял столь опытный и из¬
вестный в стране деятель, стало событием неординарным в об¬
щественно-политической жизни Ливана, о чем, в частности,
свидетельствовала ливанская пресса тех лет. Уже за несколько
месяцев до провозглашения партии в газетах стали появляться
материалы, связанные с деятельностью К. Джумблата по под¬
готовке создания ПСП. Бурную реакцию и отклик в прессе
вызвала речь К. Джумблата, произнесенная на пресс-конферен¬
ции 1 мая 1949 г. Вот лишь некоторые выдержки из ливанских
газет: «Аль-Джабаль» писала, что «если партии удастся осу¬
ществить провозглашенные ею задачи, то она сможет превра¬
тить страну в рай»... «Аль-Иттихад аль-Любнаний» отмечала,
что «Камаль Джумблат и его партия стоят во главе социалис¬
тического движения в Ливане, которое ставит целью улучше¬
ние положения рабочих и крестьян» 7.
Символом ПСП стали скрещенные в белом треугольнике на
фоне земного шара писчее перо и кирка. Какой же смысл был
заключен в этой символике? В Программе партии провозглаша¬
лось: «Цель партии — человек». Ради осуществления его надежд
и чаяний создаются партии и другие организации, ведется поли¬
тическая борьба, все, ради чего отдаются жизни — это все ради
человека, ибо «истинная цивилизация — в человеке» 8.
Гражданин может стать свободным, а общество счастливым,
но мнению создателей партии, в значительной степени благо¬
даря приобретенным знаниям. В Программе ПСП зафиксиро¬
вано, что «знание — право и обязанность каждого. Эти знания
мы должны дать людям» 9. Писчее перо на эмблеме ПСП сим¬
волизирует огромный революционный потенциал, заключенный
в знаниях и умениях людей, ибо неграмотный человек стоит
вне политики, в силу низкого уровня культурного развития не
может занять активную позицию в отношении происходящих со¬
бытий и дать им соответственно правильную объективную
оценку. Выше было отмечено какая большая заслуга принадле¬
жит К. Джумблату в деле просвещения масс. Так, к середине
70-х гг. в Ливане насчитывалось 750 тыс. учащихся, что состав¬
ляло более четверти населения страны.
Кирка — символ нелегкого труда ливанских крестьян, обиль¬
но поливавших потом высушенную солнцем землю. «Земля,
лрирода, естество — вот откуда человек черпает свои жизнен¬
ные силы, свою энергию. Труд на земле — это самая крепкая
связь человека с природой, породившей его»,— считал К. Джум¬
блат 10.
Программа ПСП, над которой К. Джумблат серьезно рабо¬
тал более 3-х лет11, свидетельствует о широком подходе автора
к проблемам современности, ливанской политики; многие ее
положения носят обобщающий философский характер. Интерес¬
но, как К. Джумблат трактует прогрессирующее развитие че¬
ловеческого общества, его основные ступеньки, а их три — до¬
стижение свободы человека, социализация, планетизация.
59

Остановимся на этом подробнее. Развитие, прогресс чело¬
веческого общества не мыслятся К. Джумблату без веры в че¬
ловека, без постоянного совершенствования человека — ячейки
общества, его полного и всестороннего развития, без роста его
сознания 12. Только то общество, где гарантировано равенство
его граждан в правах и обязанностях, в котором обеспечено
уважение свободы человека, где существует теснейшая диалек¬
тическая связь между ним и личностью, где нет препятствий
для развития всех его членов, а личность предлагает свои уси¬
лия и плоды труда на благо всех, может достичь высот в сво¬
ем развитии.
Весьма примечательно, что К. Джамбулат, выходец из знат¬
ного друзского рода, ценит людей не по происхождению, а по
их личным и деловым качествам, знаниям, общественной актив¬
ности.
Следующая ступенька в совершенствовании человеческого
общества в трактовке. К. Джумблата — социализация, это такой
этап в общественном развитии, когда отдельная личность уже
не мыслится в отрыве от общества. Появление национализма
характеризует современное развитие общества.
Есть ли основа для арабского национализма в Ливане? Бе¬
зусловно, есть. И в Программе ПСП отмечается, что «арабские
народы и среди них ливанский народ, стремятся к единству».
Однако не только арабские народы, полагал К. Джумблат,
должны объединиться в интересах разрешения жизненно важ¬
ных проблем, например, когда речь идет о том, быть или не
быть всему человечеству (в вопросах войны и мира, обуздания
ядерной опасности, борьбы с эпидемиями, болезнями, голодом
и т. д.), здесь необходимы общие усилия и воля всех наро¬
дов— тогда вступают в силу принципы планетизации13.
Созданная К. Джумблатом партия была названа Прогрес¬
сивно-социалистической. В ряде своих работ, начиная с Прог¬
раммы ПСП, ее создатель объяснял причины выбора такого
названия, отмечая, что ПСП — это партия, которая существу¬
ет и борется ради прогресса, ради построения в Ливане справед¬
ливого общества.
Членам партии были близки идеалы социализма, который в
противоположность обществу, где монополии решают все, воз¬
ник для того, чтобы «осуществить принципы справедливости,
равенства, братства между людьми» 14.
К. Джумблат, отличавшийся необыкновенной простотой и
скромностью в быту, в отношениях с людьми, полагал, что бу¬
дущее общество достатка, благосостояния и справедливости
сможет удовлетворить потребности своих членов, но предъявля¬
емые запросы должны быть естественными, отвечающими жиз¬
ненным потребностям человека 15.
К. Джумблатом написана оригинальная работа «К более гу¬
манному социализму», в которой он излагает свою концепцию
социализма, идеального общества, суть которой в общих чер¬
60

тах можно свести к следующему: социализм — справедливое
общество, однако необходимо постоянно думать об его обнов¬
лении, совершенствовании. Социализм можно и необходима
улучшать. Для этого нужно, по мнению К. Джумблата, сделать
его более гуманным, более человечным, далеким от формализ¬
ма и догматизма, опирающимся на духовное начало, на общест¬
во, в центре внимания которого будет человек и только чело¬
век во всем его богатстве, во всем его многообразии 16.
Социализм — это «синтез морали и политики, руководства
и масс, индивидуума и общества, национального и интернацио¬
нального, человека и труда...» 17.
Провозглашая своей целью построение такого общественно¬
го строя, в котором удастся гармонично совместить личную сво¬
боду граждан с коллективными потребностями, ПСП выступила
за проведение широких демократических преобразований. В ча¬
стности, в экономической области предусматривалось: усиление
роли государства, национализация предприятий, имевших осо¬
бо важное значение в экономике, всестороннее развитие пла¬
нирования, раздел крупных земельных владений, наделение
крестьян землей (сам К. Джумблат, которому по наследству
досталась 101 деревня, бесплатно раздал крестьянам землю,
принадлежавшую роду Джумблатов), создание сельскохозяй¬
ственных кооперативов 18.
При этом поощрялась предприимчивость, провозглашался
принцип частной собственности как основы свободы индивиду¬
ума, его спокойствия за свое существование и существование
своей семьи. Как писал К. Джумблат, основная цель производ¬
ства состояла не в получении прибыли, не в накоплении, а в
удовлетворении потребностей общества и человека 19. А совре¬
менный этап развития должен был стать переходной ступенью
к полному уничтожению частной собственности. «В развитии
общества должны быть исключены два противоположных зла —
богатство и бедность. Первое рождает леность и пассивность,
второе — произвол и самоуправство» 20.
В своей практической деятельности, неоднократно подчерки¬
вал К. Джумблат, ПСП руководствуется теорией, самым тес¬
нейшим образом связанной с практикой, с жизнью. Она пыта¬
ется объяснить существующую действительность, найти пути ее
преобразования, а в случае отрыва от нее застывает, теряет
свой смысл и значение, отходит от правильного научного объяс¬
нения происходящих процессов21.
В этом смысле ему близок марксизм, живая глубокая рево¬
люционная теория, вечно развивающаяся, не ограничивающаяся
только объяснением прошлого и настоящего, смело смотрящая
в будущее. Интересно высказывание К. Джумблата о марксиз¬
ме: «В древних и современных религиях есть определенная
двойственность — существует бог и его раб, творец и сотворен¬
ный, а в марксизме нет ничего, кроме человека, который сам
создает свою судьбу» 22.
61

Одним из сложнейших внутриполитических факторов Лива¬
на, периодически порождающим драматизм, непрекращающие-
•ся кровопролития, является общинно-религиозная рознь. На
сравнительно небольшой территории проживают представители
более полутора десятков религиозных направлений, общин,
сект. Причем многие общины, располагая собственными поли¬
тическими организациями и вооруженными формированиями,
оказывают довольно сильное воздействие на общественно-по¬
литическую жизнь в стране23.
Исторические корни религиозно-общинной вражды уходят
вглубь веков. Длительное время она умело использовалась сна¬
чала турецкими поработителями, затем французскими колони¬
заторами в качестве мощного орудия для проникновения в Ли¬
ван и укрепления там своих позиций. Кроме того, традиционно
в основе межобщинных противоречий лежала непримиримость
интересов феодальных семей в борьбе за земли и сферы влия¬
ния в Ливане.
Среди ливанцев даже получила хождение горькая шутка —
у всех людей пять чувств, а у ливанцев — шесть, и это шестое
чувство, самое сильное, есть «таифийя» (с араб. — разрознен¬
ность по отдельным религиозным общинам) 24.
Несостоявшееся «общество конфессионального согласия»,
конфессионализм, подрывавший государство изнутри, превра¬
тившийся в застарелую болезнь Ливана, вызывали глубокую
обеспокоенность у всех честных ливанцев. Камаль Джумблат
в своих работах, выступлениях, беседах с видными ливанскими
деятелями неоднократно поднимал эту проблему, обращая вни¬
мание на то, сколь необходимы были Ливану и перед лицом
внешней опасности, и в целях наведения порядка в стране
единство, сплоченность, национальное согласие.
Руководствуясь принципами веротерпимости, резко крити¬
куя религиозные антагонизмы, в каком бы уголке земного шара
они не возникали, он выступает против того, чтобы религия
оказывала хоть какое-то воздействие на политику, против со¬
здания любых группировок и союзов на религиозной почве,
против системы построения государства на конфессиональной
основе, которая действует в Ливане и поныне *. «Если мы не
* По национальному пакту 1943 г., явившемуся устным «джентльмен¬
ским» соглашением, заключенным между первым президентом независимого
Ливана Бишара аль-Хури и первым премьер-министром Риядом Сольхом, в
основу государственного устройства Ливана был положен принцип конфес-
сионализма. На этой же основе шло формирование государственного аппа¬
рата, офицерского корпуса. Депутатские места в парламенте распределялись
между христианами и мусульманами в соотношении 6:5. Четко определя¬
лось число депутатов от отдельных религиозных общин (маронитов, сунни¬
тов, шиитов, друзов и т. д.). Три главных поста в государстве распределя¬
лись следующим образом: только маронит (христиане составляли тогда
большинство населения) мог стать президентом республики, пост премьер-
министра был отдан мусульманам-суннитам, место председателя парламента
получили мусульмане-шииты. Конфессионализм проник буквально во все сфе¬
ры социально-экономической и политической жизни Ливана.
<62

придадим государству светский характер, то мы потеряем Ли¬
ван», — этот тезис красной нитью проходит через всю работу
К. Джумблата «О ливанской политике» 25.
Ливанские национально-прогрессивные силы выступили за
пересмотр давно устаревшей конфессиональной системы, пре¬
пятствовавшей равноправному участию всех граждан страны
в делах своего государства, за отделение религии от политики,
проведение радикальных социально-политических реформ, ко¬
торые смогли бы вывести страну из глубочайшего политического
кризиса, не допустить ее раскола на отдельные государствен¬
ные образования по религиозному признаку26.
По этому вопросу К. Джумблату приходилось вести долгие
споры со многими мусульманскими и христианскими лидерами,
государственными деятелями, в частности с несколькими пре¬
зидентами республики — Бишара аль-Хури, К. Шамуном,
С. Франжье. Некоторые ливанские деятели предлагали, учиты¬
вая демографические изменения, т. е. произошедшие с 1943 г.
изменения в численном соотношении между различными рели¬
гиозными общинами, обойтись лишь пересмотром пропорций
представительства в органах власти. Мусульмане, по численно¬
сти обогнав христианское население страны, стремились обес¬
печить себе соответствующее представительство в центральных
органах власти, ратовали за увеличение роли и веса премьер-
министра в жизни страны, марониты же делали все, чтобы со¬
хранить преимущество в политической и других сферах.
К. Джумблат в данном вопросе занял твердую позицию —
только светский тип государства; новое руководство страны
должно быть по своей природе ни христианским и ни мусуль¬
манским, тесно связанным с народом и проводить свою поли¬
тику на благо народа 27.
К. Джумблат не отрицал религию как таковую, но ее функ¬
ции, по его мнению, стоило строго ограничить определенными
сферами, например областью воспитания и т. д.28. Более того,
религия и, прежде всего, ислам, многовековой, традиционный
институт арабского общества, может и должен выполнять важ¬
ную функцию — стать одним из объединяющих начал для ара¬
бов, ибо отсутствие единства в арабском мире вело к неразре¬
шенное™ многих жизненно важных проблем региона, и в част¬
ности ближневосточной, вызывало трудности в организации
совместной борьбы с израильской агрессией, препятствовало
урегулированию внутриливанских проблем 29.
Никаких сомнений у него не вызывал тот факт, что одной из
главнейших причин поражений арабов в арабо-израильских
войнах, в том числе в 1948 и 1967 гг., явилось наличие между
арабами сложнейших противоречий, конфликтов, неспособность
подняться над ними ради общих интересов, достичь договорен¬
ности, выступить единым фронтом против империализма и сио¬
низма 30. Отвергая обвинения в адрес Советского Союза за не¬
достаточную военную помощь, он возлагал всю ответственность
63

за сложившуюся ситуацию в регионе только на самих арабов.
Вообще К. Джумблат с большой симпатией, которая впро¬
чем не исключала и определенного критического анализа, отно¬
сился к Советской стране, ее истории, опыту социалистического
строительства, призывал заимствовать у СССР все лучшее. Он
полностью поддерживал курс Гамаля Абдель Насера, который
был его большим другом, курс развития и укрепления арабо¬
советской дружбы. Выступая на одном из митингов в ноябре
1973 г. по случаю годовщины Великой Октябрьской социалисти¬
ческой революции, К. Джумблат сказал буквально следующее:
«Мы никогда не сомневались в дружбе СССР, но порою нас
одолевали сомнения в способности арабских народов преодо¬
леть свою разобщенность... Спасибо великому Ленину, спасибо
Советскому государству, без поддержки которого арабы не
смогли бы противостоять агрессору, не смогли бы победить»31
(имеется в виду арабо-израильская война 1973 г.).
В противовес позиции части ливанских правохристиан, от¬
вергавших «арабскую принадлежность» Ливана, К. Джумблат
отстаивал положение о том, что Ливан — это часть арабского
мира и что единство арабов вполне реально, так как для него
есть прочная основа — историческая, культурная, языковая. Су¬
ществующие разногласия можно преодолеть, и он предлагал
вполне конкретный план — в экономической области — через
ликвидацию таможенных барьеров, создание единой финансовой
системы, специализацию; в политическом отношении — через
создание специального органа, выполнявшего бы функции еди¬
ного центрального руководства 32.
Символом единства арабского мира для К. Джумблата был
Гамаль Абдель Насер, попытавшийся на практике осуществить
принципы арабского национализма. Партия К. Джумблата ве¬
ла непримиримую борьбу с теми, кто пытался изнутри ослабить
Лигу арабских государств (ЛАГ) и чинил препятствия в ее де¬
ятельности, выступала в поддержку антиколониальной войны
в Алжире (с 6 по 12 марта 1961 г. ПСП совместно с другими
прогрессивными национальными партиями провела неделю со¬
лидарности с алжирским народом) 33, солидаризировалась с
народами Ирака, Йемена в трудное для них время революцион¬
ных испытаний.
ПСП была инициатором созыва в Бейруте в 1951 г. I Кон¬
ференции арабских социалистических партий, уделившей боль¬
шое внимание координации совместных действий в вопросах
общеарабской политики и в отношении политических проблем
отдельных стран.
ПСП шла на установление связей и сотрудничества с рядом
европейских социалистических и социал-демократических пар¬
тий. Особенно тесные контакты были налажены с лейборист¬
ской партией Великобритании. Долго обсуждался вопрос о
вступлении ПСП в Социалистический Интернационал. Руковод¬
ство ПСП достаточно критически оценивало политику многих
64

партий — членов Социитерпа, по ряду важнейших вопросов за¬
нимало принципиально противоположную позицию, однако в
пропагандистских целях, ради ознакомления народов мира с
ливанскими проблемами решило использовать трибуну Социн-
терна, и с 1978 г. ПСП становится членом этой организации.
К. Джумблат в своей разпостроиней деятельности не замы¬
кался на проблемах арабского мира, ему была небезразлична
судьба кипрского народа, над страной которого нависла серь¬
езная опасность раздела, он выступил с осуждением режима
«черных полковников» в Греции, восхищался решимостью и ге¬
роизмом вьетнамского народа, который в невероятно тяжелых
условиях отстоял свою независимость и победил американский
империализм. Он считал, что доходы, получаемые арабами от
нефти, могли и должны быть использованы для оказания по¬
мощи развивающимся странам 34. В оценке ситуации, сложив¬
шейся в странах «третьего мира», он разделял общую позицию
со своими единомышленниками — П. Лумумбой, К. Нкруме,
Дж. Неру, И. Ганди и др.
ПСП признавала принцип существования «третьей силы»,
что, однако, не означало стремления занять позицию сторон¬
него наблюдателя в борьбе двух мировых систем — социализ¬
ма и капитализма, а, наоборот, предполагалась активная пози¬
ция освободившихся стран на международной арене, в ООН,
ПСП одна из первых партий Арабского Востока поддержала
курс неприсоединения, позитивного нейтралитета и сотрудни¬
чества 35.
Важное место в ливанской политике заняла ближневосточ¬
ная проблема, и в частности, ее стержневая часть — палестин¬
ская. Тысячи палестинских беженцев нашли приют на ливан¬
ской земле, а после иорданских событий 1970 г. Ливан стал
основным опорным пунктом Палестинского движения сопротив¬
ления (ПДС) *. Здесь в отличие от других арабских стран в
силу целого ряда обстоятельств «палестинский фактор» оказал¬
ся теснейшим образом увязанным с внутриполитической обста¬
новкой. и общая неурегулированность положения на Ближнем
Востоке негативно воздействовала на нее.
Будучи генеральным секретарем Арабского фронта содейст¬
вия палестинской революции, одним из видных лидеров нацио¬
нально-патриотических сил Ливана, представителем арабского
мира, для которого палестинская проблема приобрела чрезвы¬
чайно острый характер, К. Джумблат не мог оставаться в сто¬
роне от поиска справедливых и скорейших путей ее урегули¬
рования.
Какую же позицию в отношении палестинского присутствия
в Ливане заняла Прогрессивно-социалистическая партия и ее
председатель? Для К. Джумблата палестинская проблема ни в
♦ Число палестинцев в Ливане возросло со ПО тыс. в 1948 г. до 400 тыс.
в 1975 г.
3—94
65

кбём случае не сводилась лишь к проблеме беженцев, она при¬
обрела политическое содержание, и рассматривалась им в бо¬
лее широком смысле — в контексте общедемократической ре¬
волюционной борьбы, ибо речь шла об ущемлении законных
прав целого народа, лишенного своей родины. Глубоко обеспо¬
коенный судьбой палестинцев, у которых попрали элементар¬
ное право — право свободно жить на земле своих отцов и де¬
дов, он делал все от него зависящее, чтобы оказать им разно¬
стороннюю помощь. По его убеждению, Ливан не должен был
жалеть ничего ради поддержки справедливого дела угнетенно¬
го, обездоленного братского народа 36.
Отношение к присутствию палестинцев в Ливане было да¬
леко не однозначным. Некоторые силы, действовавшие не без
указки извне, стремились взвалить всю тяжесть вины за затя¬
нувшийся на долгие годы глубокий внутриполитический кри¬
зис, тяжело сказывавшийся на всех сторонах жизни ливанско¬
го общества, на палестинское присутствие, игнорируя при этом
истинные причины социально-политической и конфессиональной
напряженности в Ливане. Внимательно проанализировав ситу¬
ацию в стране, К. Джумблат выступил с резкой критикой та¬
кой позиции, занятой, в частности, ливанскими правОхристиан-
скими силами, некоторыми деятелями правительства — К. Ша-
муном, П. Жмайелем и др. Он разоблачал закулисные планы
тех, кто, нагнетая напряженность вокруг деятельности в Лива¬
не ПДС, пытался еще больше разжечь и без того доведенные
до предела внутренние противоречия и конфликты, провоцируя
при этом вооруженные столкновения противоборствующих сто¬
рон, использовать ливанскую реакцию для уничтожения ПДС,
для повторения так называемого «иорданского метода» распра¬
вы с палестинцами, для расчленения Ливана и захвата части
его территории 37.
Создание в 1964 г. Организации освобождения Палестины
(ООП), единственного законного представителя палестинского
народа, было с удовлетворением и надеждой встречено всеми
людьми, заинтересованными в справедливом решении ближне¬
восточной проблемы. В своих работах К- Джумблат дал высо¬
кую оценку этому большому событию, отмечая, что, во-первых,
это был важный организационный момент в палестинском дви¬
жении. Появился тот «инструмент», используя который пале¬
стинцы на качественно новом этапе борьбы «смогут распоря¬
диться своей судьбой»; во-вторых, этот акт получил резонанс
на международной арене и был связан с ростом признания ми¬
ровым сообществом необходимости справедливого решения па¬
лестинской проблемы; в-третьих, создание руководящего цент¬
ра, боевого штаба палестинского движения имело огромное мо¬
ральное воздействие, и прежде всего на самих палестинцев38.
Критикуя позицию ливанских официальных кругов и выра¬
жая серьезную озабоченность в связи с периодически обостряв¬
шимися отношениями между палестинцами и ливанскими вла-
66

стямй, доходившими до вооруженных столкновений ливанской
армии с палестинскими отрядами, в частности в 1969, 1973 гг.,
К. Джумблат призвал все прогрессивные силы страны к приз¬
нанию и полной поддержке ООП, выступил за предоставление
ей возможности действовать на политической арене Ливана *.
Немалая заслуга принадлежала К. Джумблату в установле¬
нии тесных контактов, в том числе в военной области, между
палестинским движением и левыми прогрессивными силами Ли¬
вана, в частности с ПСП, так как их связывало общее дело —
борьба с одним врагом — израильскими агрессорами39.
Однако, по его мнению, разрешение кризисной ситуации в
ближневосточном регионе зависело не только от боевитости,
военной выучки и отваги палестинских отрядов, а в значитель¬
ной степени было обусловлено тем, какую позицию займут
арабские страны, смогут ли они преодолеть существующие раз¬
ногласия, некоторую пассивность, достичь единства, сотрудни¬
чества, будет ли установлено между ними доверие друг к дру¬
гу в борьбе ради общего дела 40. Уверенный в конечной победе
палестинцев, он призывает народы региона выполнить «долг
арабской нации», внести свой вклад в общеарабское дело,
предлагая при этом вполне конкретный план выступления их
единым фронтом. Он говорил о необходимости создания объ¬
единенной арабской армии, организации специального фонда
под эгидой Лиги арабских государств, на средства которого бу¬
дут содержаться общеарабские вооруженные силы41.
Действенным и важным средством в борьбе с израильской
агрессией и со всеми, кто поддерживает экспансионистский
курс Израиля на Арабском Востоке, он считал умелое исполь¬
зование арабами «нефтяного оружия» 42.
Как опытный политик, лидер одной из влиятельных полити¬
ческих партий Ливана, крупный общественно-политический дея¬
тель, К. Джумблат глубоко и серьезно размышлял о том, какой
должна быть политика, какие методы и средства могут и долж¬
ны быть использованы в политической борьбе, что в ней допу¬
стимо в соответствии с морально-этическими нормами, а что не
имеет права на существование и должно быть непременно от¬
вергнуто.
Обратимся непосредственно к трудам К. Джумблата, его вы¬
сказываниям по данному вопросу: «Политика — это чистый
путь, ибо она мощное средство в руках руководителей масса¬
ми».., «политика должна быть самой честной».., «если человек
сильно стремится к власти, то его нельзя допускать к ней»..,
«цель неотделима от средств ее достижения»43. Весьма пока¬
зательно, что Г. А. Насер называл К. Джумблата «честным ли¬
ванским лидером» 44.
♦ В 1969 г. между ООП и ливанским правительством было заключено
Каирское соглашение, направленное на урегулирование ливано-палестинских
взаимоотношений и ставшее юридической основой военной и политической
деятельности ООП в Ливане.
з*
67

Сильное влияние на формирование мировоззренческих уста¬
новок К. Джумблата оказал Махатма Ганди. К. Джумблат
так же как и М. Ганди, отдает приоритет мирным методам
борьбы, он сторонник «ненасильственного сопротивления»
(К. Джумблат в данном случае чаще употреблял другой тер¬
мин «адам аль-изаа», в переводе — «непричинение страданий»),
призывает отказаться от проведения политики, основанной на
насилии любого рода, будь то война, терроризм, убийства, лю¬
бое применение силы45. Однако в отличие от М. Ганди
К. Джумблат в определенных ситуациях, когда уже неэффек¬
тивны мирные формы борьбы, признает насилие как один из
методов политического противоборства. «Мужество требует от
нас, чтобы мы отвечали насилием на насилие...». «Если выби¬
рать между насилием и унижением, то мы без колебания вы¬
бираем первое»46.
Один из важнейших законов, сформулированных им в его
теории революции, гласит — нельзя добиться успеха в любом
деле без «прямого непосредственного действия». В его трудах
и выступлениях постоянно звучал призыв к активному дейст¬
вию, содержалась критика созерцания, пассивности. Роль по¬
литической партии как раз и состояла в том, чтобы работать
с массами, поднимать их энтузиазм, вызывать стремление из¬
менить к лучшему существующую действительность. Именно
этими принципами руководствовалась в своей деятельности
ПСП.
Сам К. Джумблат стал инициатором создания политических
клубов, в которых школу политического воспитания проходили
студенты, молодежь. На протяжении многих лет он каждую
среду (так называемые «общества среды») читал для всех же¬
лающих лекции по философии, праву, современному положе¬
нию в Ливане и в арабском мире47.
ПСП во главе с К. Джумблатом буквально с первых же лет
своего существования превратилась в одну из самых массовых
левых партий Ливана. В течение 1949—1950 гг. ее ряды до¬
стигли 15 тыс. человек. Чем же она смогла в столь короткий
срок завоевать авторитет и популярность? Достаточно сослать¬
ся на работы К. Джумблата, в которых он анализирует дея¬
тельность ПСП. Партия не сторонилась никакой работы, ибо в
любом виде деятельности, особенно если речь шла о работе с
массами, она видела колоссальную пользу, будь то организа¬
ция митингов и демонстраций, прокладка дорог, проведение
водопроводов в отдаленные деревни, посадка деревьев, строи¬
тельство домов для бедняков, бесплатная медицинская по¬
мощь, оказываемая медиками — членами партии, обеспечение
населения лекарствами и т. д. Сам К. Джумблат удивлялся,
что столь, казалось бы, простой метод работы, как «хождение
в народ», дает исключительно хорошие результаты48. Он сам
был непосредственным участником многих из вышеназванных
акций. К. Джумблат вспоминает, как в 1956 г. на страну об¬
68

рушилась большая беда — землетрясение. Частично или пояс¬
ностью было разрушено около 30 тыс. домов, тысячи людей
остались без крова, погибло более сотни человек. Раньше
официальных властей помощь пострадавшим оказали опера¬
тивно созданные специальные комитеты ПСП, которые присту¬
пили к расчистке дорог, оказывали первую медицинскую по¬
мощь раненым, занялись размещением бездомных, распределе¬
нием пищи, теплой одежды и т. д. Показателен и тот факт,
что помощь, поступавшая в Ливан из других арабских стран,
в частности из Египта, шла прямо на ПСП. К. Джумблат при¬
нял активное участие в ликвидации последствий стихийного
бедствия. Он вспоминает, с каким энтузиазмом и самоотдачей
люди работали без отдыха по 12 и более часов в день. Сам он
получал большое удовлетворение от тяжелой физической ра¬
боты— вместе со всеми таскал землю и камни, восстанавливал
разрушенные жилища49.
Необычайно высок в народе был авторитет К. Джумблата.
Удивительно, что в Ливане, где столь накалена религиозно¬
общинная рознь, его популярность не ограничивалась друзской
общиной, выходцем из которой он являлся сам. А его партия
(ПСП), имевшая традиционно массовую базу и опору среди
друзов, сумела преодолеть конфессиональную замкнутость и
эволюционировала в светскую партию.
К. Джумблат был удительной личностью, эрудированной,
всем интересующейся, жизнелюбивой, отзывчивой, обращенной
к людям и к каждому человеку в отдельности — его пробле¬
мам и радостям; личность, которая стала центром притяжения
всех национально-прогрессивных сил Ливана. Он верил в на¬
род и люди верили ему. Те, кто хорошо знал К. Джумблата,
отмечали, что самыми счастливыми моментами в его жизни
были минуты общения с людьми, когда он раскрывался всем
богатством своей человеческой натуры. Он верил, что именно
в такие минуты черпал жизненные силы для борьбы.
К. Джумблат часто ездил в свою родную деревню аль-Мухта¬
ра— родовое имение Джумблатов. Каждый такой приезд был
большим праздником для деревни и близлежащих населенных
пунктов. Это были дни, когда люди непрекращающимся пото¬
ком шли к К. Джумблату со всеми своими бедами и радостя¬
ми— кто благодарил за оказанную помощь в трудоустройстве,
кто просил помощи в проведении воды и электричества’в свою
деревню, кто пришел издалека поделиться своей болью и рас¬
сказать К. Джумблату, как на юге страны израильские само¬
леты бомбили мирные селения, кто пришел обсудить с ним
партийные дела. Все получали радость и удовлетворение от
бесед, к каждому К. Джумблат находил подход, никто не ухо¬
дил «в обиде. Во время одного из таких посещений деревни
аль-Мухтара произошел интересный случай. Один пожилой
человек очень хотел повидать К. Джумблата, прождал в оче¬
реди более четырех часов. Когда началась беседа, то оказа¬
69

лось, что ему нужно было... лекарство от язвенной болезни.
К. Джумблат спокойно выслушал старика, подошел к шкафу,
достал лекарство, отдал его пришельцу, объяснив как им поль¬
зоваться 50.
Массы и лидер. Как они взаимодействуют, какая роль пред¬
назначена каждому из них? Этому вопросу К. Джумблат уде¬
лял особое внимание. По его убеждению, настоящая борьба
начинается лишь при участии широких народных масс, глав¬
ную ставку он делал на крестьян, рабочих, служащих. Он при¬
зывал всех членов ПСП к кропотливой работе с массами во
всех уголках Ливана при использовании всех возможных мето¬
дов, как легальных, так и нелегальных.
В авангарде масс, считал К. Джумблат, стоят люди, по
своим деловым и моральным качествам отвечающие высокому
званию руководителя, активные, близкие к народу, находящие¬
ся в центре политической борьбы, способные направлять соци¬
альные, политические и экономические процессы51. Такая
страна, как Ливан, разобщенная по религиозно-общинному
признаку, испытывала особую потребность в интегрирующем
мобилизующем факторе — и в этом состояла роль политическо¬
го руководства.
Каким должен быть лидер? Какими качествами, чертами
характера он должен обладать? Лидером, говорил К. Джумб¬
лат, может стать умный и честный политик, личность незауряд¬
ная, наделенная особыми качествами. Лидера он сравнивает
то со справедливым судьей, который по чести и совести судит
людей в их спорах, то с опытным режиссером, который тонко
чувствует, где и как артист должен сделать следующий шаг,
то с искусным поваром, который из одного продукта может
приготовить несколько вкусных блюд. Быть лидером — это
большое искусство52. Лидер должен быть умелым организато¬
ром, уметь сплачивать вокруг себя массы, быть центром пар¬
тийной и политической жизни.
Руководствуясь этими положениями, К. Джумблат стано¬
вится создателем и лидером ряда широких политических объ¬
единений (Национально-социалистический фронт, Народный
социалистический фронт и др.), в которых группировались
различные политические силы страны на основе общих задач
борьбы за изменение существующего положения, проведение
глубоких реформ, укрепление национального суверенитета Ли¬
вана, сотрудничество с прогрессивными силами арабского мира
на основе противодействия официальному курсу участия стра¬
ны в военно-блоковой политике США на Ближнем Востоке,
принятия «доктрины Эйзенхауэра» и т. д.53.
Крайне критически был настроен К. Джумблат в отношении
внешнеполитического курса США в Ливане.
Особенно ярко это проявилось в период президентства Би¬
шара аль-Хури (1943—1952 гг.) и Камиля Шамуна (1952—
1958 гг.), когда были созданы исключительно благоприятные
70

возможности для политического и экономического проникнове¬
ния американского империализма в страну. Политика преда¬
тельства национальных интересов ливанского народа, отступле¬
ния от общего дела арабов, безоговорочная ориентация на
Запад вызвали сильное оппозиционное движение, приведшее в
1958 г. к вооруженному восстанию ливанского народа против
проимпериалистического режима К. Шамуна и к интервенции
США в Ливане. Активное участие в борьбе приняла ПСП,
блокировавшаяся в рамках Объединенного национального
фронта с рядом прогрессивных организаций и движений. Со¬
бытия 1958 г., несмотря на поражение режима К. Шамуна,
провал американской интервенции в силу сложившейся рас¬
становки политических сил, не привели к каким-либо сущест¬
венным изменениям во внутриполитической жизни страны.
Многие проблемы, стоявшие на повестке дня, остались нераз¬
решенными и с новой силой заявили о себе в ходе граждан¬
ской войны, вспыхнувшей в Ливане в апреле 1975 г.
В период гражданской войны вновь проявился незаурядный
организаторский талант К. Джумблата, которому принадлежит
огромная заслуга в создании и руководстве единым блоком
национально-прогрессивных сил Ливана (НПС). В него вошли
кроме ПСП Коммунистическая партия Ливана (была в числе
инициаторов создания этого блока), примыкавшая к ней Орга¬
низация коммунистического действия Ливана, а также отделе¬
ния партии БААС, Движение независимых насеристов и др.
НПС Ливана выступили в тесном союзе с ПДС, отряды кото¬
рого с самого начала были вовлечены в вооруженный конф¬
ликт*.
НПС противостояла коалиция правых сил, состоявшая из
правохристианской партии «Катаиб» во главе с П. Жмайелем,
Национально-либеральной партии К. Шамуна, экстремистской
«Фронт защитников кедра» и др., выступившая с реакционной
антиливанской и антиарабской программой. Правохристиан¬
ские силы ратовали за сохранение существующего статус-кво
в стране, в том числе за сохранение всех привилегий христиан¬
ской общины, разгром левых демократических сил, ликвидацию
ПДС на территории Ливана, «нейтрализацию» Ливана в ара¬
бо-израильском конфликте, проведение политики изоляции
страны от прогрессивных арабских государств.
В августе 1975 г., уже в ходе гражданской войны, К. Джум-
блатом была разработана программа «За демократическую ре¬
форму политического режима», нацеленная на вывод Ливана
из затянувшегося кризиса и ставшая общей платформой НПС.
Ее основные положения вкратце можно свести к следующему:
♦ 13 апреля 1975 г. в бейрутском пригороде Айн ар-Руммана отрядом
партии «Катаиб» было совершено нападение на палестинский автобус, в ко¬
тором погибло 27 палестинцев. Конфликт затем перерос в гражданскую
войну.
71

проведение радикальных реформ, направленных на совершен¬
ствование политической и государственной системы Ливана;
демократические изменения в конституции; упразднение систе¬
мы конфессионализма; упорядочение ливано-палестинских от¬
ношений, тесное сотрудничество с ПДС; дальнейшее развитие
национальной экономики, решение неотложных социально-эко¬
номических проблем в интересах трудящихся; противодействие
засилию иностранного капитала и попыткам иностранного вме¬
шательства во внутренние дела Ливана54.
Военизированные формирования ПСП приняли самое актив¬
ное участие в боевых действиях против правохристианских сил.
НПС, опираясь на поддержку народных масс, сумели достичь
больших успехов в ходе гражданской войны и к июню 1976 г.
под их контролем находилось 82% территории страны, где
проживало 75% ее населения.
В сложившейся ситуации ввод сирийских войск 1 июня
1976 г., пытавшихся сбить пламя гражданской войны, сильно
осложнил обстановку в стране, привел к вооруженным столк¬
новениям между сирийскими войсками и объединенными сила¬
ми ПДС и НПС. Это не могло не привести к значительной
активизации действий правохристианских сил, которые смогли
нанести чувствительные удары по прогрессивным силам
Ливана.
ПСП осудила вмешательство Сирии в ливанский конфликт.
По мнению К. Джумблата, оно прервало процесс урегулирова¬
ния кризиса силами самих ливанцев на основе поэтапного осу¬
ществления намеченных реформ и преобразований55.
В ноябре 1976 г. бои прекратились. Однако вновь, как и в
1958 г., нерешенность острейших политических, социально-эко¬
номических, конфессиональных проблем привела к дальнейше¬
му обострению политической борьбы, которая потрясает Ливан
и по сей день, выливаясь периодически в вооруженные конф¬
ликты противоборствующих сторон.
О глубокой эрудиции К. Джумблата, его разносторонних
интересах, широте взглядов по проблемам социально-экономи¬
ческого, политического и культурного развития своей страны,
по жгучим вопросам современности свидетельствует оставлен¬
ное им огромное творческое наследие. Одно перечисление его
трудов говорит само за себя: в ливанских периодических из¬
даниях, таких как «Ан-Нахар», «Аль-Анба», «Ан-Нида», «Аль-
Мухаррир», «Аль-Яум», «Саут аль-Ахрар», «Аль-Байрак» и др.,
было опубликовано 1133 его статьи. К. Джумблатом подготов¬
лено 3459 лекций, речей, выступлений, написано 1511 коммю¬
нике, заявлений, партийных документов и материалов, вклю¬
чая Программу ПСП56.
У него была ярко выраженная склонность к исследователь¬
ской деятельности. На этот счет К. Джумблат говорил: «Если
бы я имел право свободного выбора, я бы отказался от поли¬
72

тики, выбрал бы интересную научную тему для исследования,
связанную с проблемами Ливана и всего мира»57.
Поражает круг его интересов — ему в равной степени близ¬
ки проблемы революции и демократии, развития общества и
каждой отдельной личности, взаимоотношения человека с
окружающей средой, проблемы воспитания молодежи, нрав¬
ственно чистой, внутренне богатой, хорошо знающей свою
историю и культуру.
К. Джумблатом написана книга, в которой он излагает
свой взгляд на этические нормы, дает рекомендации, как вести
себя в общественных местах, в гостях, какие существуют пра¬
вила ведения спора, высказывает свое мнение по вопросам
семейных отношений, любви и брака58.
Вызывает только удивление, как при такой колоссальной
нагрузке и занятости он находил время изучать народную ме¬
дицину, систему правильного питания и дыхания, в ряде работ,
используя опыт индийской йоги, он дает различного рода ме¬
дицинские советы.
К. Джумблат много думал о будущем, о новом обществе,
которое будут создавать те, кто сейчас сидит за партами в
школьных и вузовских аудиториях. По его глубокому убежде¬
нию, переделать, перестроить существующее общество с его
пороками и недостатками сможет только человек с новой пси¬
хологией, политически грамотный, активный, нравственно и
морально чистый59. Размышляя над деятельностью своей пар¬
тии, в одной из статей он писал, что ряды партии должны
пополнять исключительно люди, беспредельно ей преданные,
верящие в ее идеалы, честные, дисциплинированные. Не слу¬
чайно ПСП он называл «партией нравственной революции» 60.
Но люди таковыми не рождаются. Надо приложить немало сил,
чтобы сделать их здоровыми духом и телом. Поэтому К. Джум¬
блат был особенно внимателен к молодежи, ее воспитанию,
повышению ее роли в общественной жизни, созданию полити¬
ческих молодежных организаций61. Его также волновали
проблемы питания, подрастающего поколения, развития физи¬
ческой культуры, он много говорил о необходимости создания
спортивных клубов и обществ, так как эти вопросы находятся
в непосредственной связи с работоспособностью и активностью
молодых людей62.
Однажды один из рядовых членов партии, беседуя с
К. Джумблатом, затронул проблему роли женщины в общест¬
венно-политической жизни страны, в частности целесообраз¬
ности ее работы в рядах ПСП, выразив на этот счет свое нега¬
тивное отношение. К. Джумблат возразил на это, заметив, что
«есть женщины, которые по своим деловым качествам стоят
100 мужчин, и такие женщины могут и должны отдавать свои
силы на благо родины»63.
К. Джумблат был очень обеспокоен будущим современной
цивилизации. Его глубоко волновало, что две великие держа¬
73

вы, СССР и США, уже длительное время не могут догово¬
риться о запрещении ядерных взрывов, которые наносят непо¬
правимый вред окружающей среде, угрожают всему человече¬
ству. Он выражал мнение, что более деятельную позицию по
данному вопросу должна занять ООН, представляющая миро¬
вое сообщество, активнее должен звучать с трибуны ООН
голос развивающихся стран, в том числе по вопросам войны и
мира64.
В 1972 г. К. Джумблат стал лауреатом международной Ле¬
нинской премии «За укрепление мира между народами».
Много опасений вызывали у К. Джумблата некоторые не¬
гативные черты окружающего его мира, современной «без¬
душной, рационалистической цивилизации», которая приводит
человека к отрыву от его корней, от природы, неотделимой
частью которой он является сам, представляя собой лучшее
выражение ее совершенства65.
Проблемой современности он считал процесс стремительной
урбанизации. Быстро растущие города, превратившиеся, по
выражению К. Джумблата, в «огромные загоны», в «города-
подземелья», поглотили человека, задавили его, морально
опустошили. Он предлагает в интересах человека будущего
остановить этот опасный процесс, начать строить такие «горо¬
да-сады, которые не отнимали бы у людей солнце, чистую
воду и воздух, где бы они могли полноценно жить и от¬
дыхать»66.
Он предупреждает, что в широком, подчас слепом, заимст¬
вовании арабами элементов, и не всегда самых лучших, запад¬
ной цивилизации кроется серьезнейшая опасность. Не отрицая
достижений западной цивилизации, особенно в научно-техниче¬
ской области, даже восхищаясь ими, он призывает, и в этом
ему очень близок М. Ганди, к сохранению собственных, веками
складывавшихся и передававшихся из поколения в поколение
традиций, культуры, богатейшей арабской цивилизации. «Свой
вклад в это дело должен внести каждый из нас и общество в
целом»67.
Целый ряд работ К. Джумблат посвятил глубокому анали¬
зу ситуации, сложившейся в Ливане, искал корни возникавших
конфликтов, извлекал уроки и делал выводы из имевших место
событий. Особое внимание он уделял анализу революционных
событий 1958 г. и 1975—1976 гг. (только по этим событиям он
написал 97 материалов) 68, внешнеполитического курса Ливана,
его взаимоотношений с другими арабскими странами. В этой
связи можно .назвать такие работы К. Джумблата, как «Мое
завещание», «Ливан и война за урегулирование» (сборник
статей, опубликованных в журнале «Аль-Анба» в 1975—
1976 гг.), «Правда о ливанской революции» (о событиях
1958 г. в Ливане), «О ливанской политике», «Ради будущего»
(статьи, публиковавшиеся ранее только в журнале «Аль-Ан¬
ба») и др.
74

Много у К. Джумблата работ философского содержания. Он
увлекался индийской философией, хорошо знал и часто ис¬
пользовал в своих работах положения древнегреческой фило¬
софии, диалектику от Гераклита до Маркса. Не случайно один
из авторов, изучавших жизнь и творчество К- Джумблата, под¬
черкивал, что «К. Джумблат пришел в политику через фило¬
софию» 69.
К. Джумблат — автор сборника стихов «Фарах» («Ра¬
дость»), в основном философского содержания, ему же при¬
надлежит ряд иллюстраций к этому сборнику. Стихи он писал
не только на арабском, но на французском и английском
языках.
Оптимист по натуре, жизнелюбец, человек, умевший радо¬
ваться жизни, счастью, в предисловии к сборнику стихов
писал: «Некоторые, чтобы достичь желаемого, готовы вытер¬
петь любую боль и наслаждаются страданиями. Однако путь
радости — совершеннее, предпочтительней»70.
Людей, близко знавших К. Джумблата, его друзей и сто¬
ронников, искренне беспокоившихся за жизнь своего вождя,
неоднократно предупреждавших о возможных покушениях на
его жизнь, призывавших к предосторожности, поражало его
безразличное, равнодушное отношение к смерти. На подобно¬
го рода предостережения К. Джумблат неизменно отвечал
одно: «Моего деда убили, отца убили и меня убьют»71.
Политические оппоненты, враги К. Джумблата предприняли
целый ряд попыток его физического устранения с политической
арены. Так, 14 октября 1953 г. на одном из собраний была
взорвана бомба. К. Джумблат получил ранение в шею72.
К счастью, ранение оказалось несерьезным. Другие попытки
также не достигли желаемых целей. Однако 16 марта 1977 г.
К. Джумблат, ярый противник использования в политической
борьбе методов террора и убийств, пал жертвой заговора реак¬
ционных сил.
Главной причиной физического устранения К. Джумблата,
принципиального, непреклонного, несгибаемого борца, многие
исследователи считают то, что «он не боялся идти против те¬
чения»73. Его твердая позиция, позиция ливанского патриота
сторонника справедливой борьбы арабского народа Палестины,
друга и союзника всех прогрессивных сил арабского мира и
других освободившихся стран, вызывала острое недовольство
внутренней ливанской реакции и тех сил за пределами страны,
которые были незаинтересованы в мирном урегулировании
ливанской ситуации, разрешении сложнейшего, крайне запу¬
танного регионального конфликта — ближневосточного.
Уход из жизни К. Джумблата стал для ливанцев нацио¬
нальной трагедией. Сотни тысяч простых людей пришли на
траурный митинг, чтобы проводить в последний путь своего
учителя и вождя. В похоронах участвовали делегации из
28 стран, представлявшие 42 организации. На имя ПСП по-
75

ступили сотни телеграмм, писем, выражавших глубокое собо¬
лезнование в связи с безвременной кончиной К. Джумблата.
После смерти К. Джумблата прошло более 10 лет. Сегодня,
вспоминая о нем, мысленно возвращаясь к годам его жизни,
мы не только отдаем дань глубокого уважения и памяти вы¬
дающемуся человеку, незаурядной личности, крупному общест¬
венно-политическому деятелю Арабского Востока, но и вместе
с тем пытаемся разобраться в сложной внутриполитической си¬
туации, существовавшей в Ливане как при жизни К. Джумб¬
лата, так и сохранившейся после его смерти. Многие ливанские
и общеарабские проблемы, ради разрешения которых он отдал
свою жизнь, так и остались неурегулированными. Тем большую
актуальность и значимость для прогрессивных сил Ливана и
всего арабского мира, продолжающих дело К. Джумблата,
приобретает связь времен, необходимость и важность не за¬
бывать уроки прошлого, делать правильные и своевременные
выводы как из ошибок и просчетов прошлых лет, так и из на¬
копленного позитивного опыта, из всего того, чему нас учит
история. «Теперь не до истории, могут сказать, пожалуй. Да,
если неразрывной непосредственной практической связи прош¬
лого с настоящим по известному вопросу нет, тогда допустимо
утверждение подобного рода»74.
ПРИМЕЧАНИЯ
1	Джумблат К. Мое завещание/На арабск. яз. Бейрут, 1987.
С. 45—70.
2	«Аль-Анба» (спец, выпуск)/На арабск. яз. Бейрут, апр. 1977. С. 111.
3	Т а м же. С. 111.
4	Халиль Ахмед Халиль. Камаль Джумблат. Революция «эмира
наших дней»/На арабск. яз. Бейрут, 1984. С. 92—93.
5	«Аль-Анба» (спец, выпуск). Бейрут, апр. 1977. С. 112.
6	Джумблат К. Правда о Сирийской социальной национальной пар¬
тии/На арабск. яз. Бейрут, 1987. С. 22.
7	Джумблат К. Четверть века борьбы/На арабск. яз. Бейрут, 1964.
С. 13—28.
8	Программа Прогрессивно-социалистической партии / На арабск. яз. Бей¬
рут, 1976.
9	Программа ПСП. С. 78.
10	Цит. по: Ариф Фар а дж. Мечтатель и реалист/На арабск. яз.
Бейрут, 1987. С. 163.
11	Джумблат К. О политике/На арабск. яз. Бейрут, 1987. С. 46.
12	См.: Джумблат К. Новая демократия / На арабск. яз. Бейрут,
1987. С. 67.
13	Программа ПСП. С. 35.
14	Джумблат К. Новая демократия. С. 44.
15	Джумблат К. Революция в мире человека / На арабск. яз. Бейрут,
1987. С. 57—58,
76

‘6	Джумблат К. Революция в миро человека/На арабск. Яз. Бей¬
рут, 1987. С. 29; Джумблат К. К более гуманному социализму/На
арабск. яз. Бейрут, 1987. С. 15.
17	Джумблат К. К более гуманному социализму. С. 29.
18	Джумблат К. Новая демократия. С. 26—29.
19	Джумблат К. Революция в мире человека. С. 57—58.
20	Т а м же. С. 80.
21	«Аль-Анба», 5 февр. 1976. Бейрут.
22	«Аль-Анба», № 1166, 1974. Бейрут.
23	Для сравнения — территория Ливана в 4 раза меньше Московской
области.
24	Ариф Фарад ж. Указ. соч. С. 75.
25	Джумблат К. О ливанской политике/На арабск. яз. Бейрут, 1987.
26	См.: «Аль-Анба», 31 дек. 1976, Бейрут.
27	См.: Джумблат К. О ливанской политике. С. 66.
28	См.: Ариф Фарад ж. Указ соч. С. 31.
29	См.: Джумблат К. О ливанской политике. С. 73.
30	См.: «Аль-Анба», 28 июля 1972, 26 окт. 1973, Бейрут.
31	Цит. по Набиль Хади. Великий вызов/На арабск. яз. Бейрут,
1987. С. 281.
32	См.: Джумблат К. К более гуманному социализму. С. 8—9. Кста¬
ти, многие из этих положений «работают» ныне в деятельности региональ¬
ных организаций на Арабском Востоке, например в Совете сотрудничества
арабских государств Персидского залива.
33	См.: Набиль Хади. Указ. соч. С. 259.
34	См.: Джумблат К. Ради будущего/На арабск. яз. Бейрут, 1987.
С. 182.
35	См.: Джумблат К. К более гуманному социализму. С. 21.
36	См.: Халиль Ахмед Халиль. Указ. соч. С. 216.
37	См.: Джумблат К. Мое завещание. С. 37.
38	См.: Джумблат К. Ради будущего С. 163—164.
39	Джумблат К. Мое завещание. С. 118.
40	См.: Джумблат К. Ради будущего. С. 172; Халиль Ахмед
Халиль. Указ соч. С. 218.
41	См.: Джумблат К. Четверть века борьбы. С. 93; Д ж у м б л а т К.
Мое завещание С. 117.
42	Джумблат К. Ради будущего С. 180.
43	Джумблат К. Этика жизни/На арабск. яз. Бейрут, 1987.
С. 168—169.
44	См.: Джумблат К. Революция в мире человека. С. 108; Набиль
Хади. Указ. соч. С. 22.
45	См.: Джумблат К. К более гуманному социализму. С. 42.
46	«Аль-Анба», 13 июля 1956 г.; Джумблат К. Мое завещание.
С. 211.
47	Набиль Хади. Указ. соч. С. 148.
48	См.: Джумблат К. О ливанской политике. С. 23—24.
49	См.: Джумблат К. О ливанской политике. С. 27—30.
50	См.: Набиль Хади. Указ. соч. С. 75.
51	См.: Джумблат К. О ливанской политике. С. 23; Ариф Ф а-
р а д ж. Указ. соч. С. 22.
52	См.: Джумблат К. Этика жизни. С. 170; Джумблат К. О по¬
литике. С. 18.
53	См.: Джумблат К. Правда о ливанской революции/На арабск. яз.
Бейрут, 1987. С. 44.
54	См.: Поэтапная программа национально-прогрессивных сил Лива¬
на/На арабск. яз. Бейрут, 1975; Salibi К. Crossroads to the civil War.
Lebanon 1958—1976. Delvar (N. Y.), 1976. P. 101, 113, 143.
55	См.: Джумблат К. Война за урегулирование/На арабск. яз. Бей¬
рут, 1987. С. 63—65; 215—222.
56	См.: Халиль Ахмед Халиль. Указ. соч. С. 211—212.
57	Ариф Фарад ж. Указ. соч. С. 11.
77

См.: Джумблат К. Этйкй жизни.—Бейрут, 1987.
59	См.: «Аль-Анба», 31 янв. 1976, Бейрут.
60	См.: Джумблат К.: Ливан и война за урегулирование. С. 90—93.
61	См.: Джумблат К К более гуманному социализму. С. 74; Там
ж е. С. 55.
62	См.: Джумблат К. Новая демократия. С. 62.
63	Набиль Хади. Указ. соч. С. 200.
64	См.: «Аль-Анба», 25 февр. 1961, Бейрут.
65	См.: Джумблат К. Новая демократия. С. 59—60.
66	Т а м ж е. С. 64.
67	Джумблат К. О политике. С. 21; Джумблат К. Этика жизни.
С. 10.
68	См.: Халиль Ахмед Халиль. Указ. соч. С. 214.
69	Ариф Фарад ж. Указ. соч. С. 12.
70	Джумблат К. Радость (сборник стихов) IНа арабск. яз. Бейрут,
1987. С. 14.
71	Набиль Хади. Указ. соч. С. 184.
72	См.: Джумблат К. Четверть века борьбы. С. 82.
73	Набиль Хади. Указ. соч. С. 288.
74	Л е н и н В. И. Поли. собр. соч. Т. 35. С. 243.

Л. В. ПОНОМАРЕНКО
МАРИАН
НГУАБИ
С именем героя конголезского народа, видного деятеля аф¬
риканского национально-освободительного движения Мариана
Нгуаби связано формирование наиболее революционной про¬
граммы социально-экономического развития и вступления На¬
родной Республики Конго на путь решительных революционно-
демократических преобразований. М. Нгуаби отличало непоко¬
лебимое стремление избавить свою страну от империалистиче¬
ского засилья, обеспечить ей подлинную независимость,
суверенитет и социальный прогресс.
Мариан Нгуаби родился 31 декабря 1938 г. в деревне Ом-
беле, расположенной в глубинном районе страны, недалеко от
города Форт Руссе. Его отец и мать были выходцами из семей
племенных вождей. Жили они простой крестьянской жизнью,
к которой с раннего детства приобщился маленький Мариан.
Он любил родной край, родную природу, с детских лет близко
познал традиционный быт африканской деревни.
В 1947 г. М. Нгуаби поступает в начальную школу в адми¬
нистративном центре Овандо, находившемся далеко от родной
деревни. Чтобы успеть вовремя к началу занятий, девятилетне¬
му мальчику приходилось вставать среди ночи и проделывать
нелегкий путь через лес до реки Койо, которую в большинстве
случаев приходилось преодолевать вплавь. Нередко мать
М. Нгуаби, нежность и привязанность к которой он пронес че¬
рез всю жизнь, провожала его в дорогу. Она всегда была
рядом с ним в самые трудные минуты его жизни.
Мальчика выделяли среди сверстников необычайная любо¬
знательность, тяга к знаниям, серьезное отношение к делу,
честность, смелость, мужество. Известен случай, когда Нгуаби
бросился в реку Койо спасать тонущего ребенка !. Лучшими
качествами своего характера он снискал уважение не только
среди своих ровесников, но также и среди жителей деревни —
людей весьма почтенного возраста.
После окончания начальной школы в 1953 г. М. Нгуаби по¬
ступает в военную школу «Генерал Леклерк» в Браззавиле —
ныне школа революционных кадетов. Четыре года жесткой ди¬
сциплины, привития необходимых воинских навыков, серьезной
спортивной подготовки сделали Нгуаби одним из лучших уче¬
ников военной школы. В свободное время он играл в самодея-
79

тельном театре, любил посещать кино, играть © футбол. В шко¬
ле он являлся признанным лидером коллектива. По окончании
военной школы М. Нгуаби проходит четырехмесячную стажи¬
ровку в Буаре (Убанги-Шари — ныне Центральноафриканская
Республика) и получает звание сержанта колониальной армии.
Свою военную службу он начал в 1958 г. в Камеруне в
составе контингента французских колониальных войск. Именно
здесь он столкнулся с самыми темными и жестокими сторона¬
ми колониализма, здесь окончательно формируется его анти¬
колониальное мировоззрение. Чтобы проследить становление
Мариана Нгуаби как последовательного борца против коло¬
ниализма, понять и оценить его практическую деятельность и
теоретические исследования, необходимо вкратце обратиться к
истории колониального периода Конго.
В начале 80-х годо<в XIX в. в результате раздела бассейна
реки Конго империалистическими государствами его родина
была захвачена французскими колонизаторами. Окончательно
границы французского Конго, как и владений бассейна реки
Конго других колониальных держав, были закреплены Гене¬
ральным актом Берлинской конференции 1884—1885 гг. Фран¬
цузских колонизаторов в Конго привлекали несметные богатст¬
ва страны — каучук, слоновая кость, золото, ценные породы
древесины, а также возможность эксплуатации дешевой рабо¬
чей силы. Выгодное географическое положение Конго способ¬
ствовало превращению его в удобную базу для колониальных
захватов глубинных районов Экваториальной Африки — Чада,
Габона, Убанги-Шари (Центральноафриканской Республики).
В 1910 г. столица Среднего Конго (г. Браззавиль) стала также
столицей Федерации Французской Экваториальной Африки.
Нещадная эксплуатация местного населения, введение си¬
стемы принудительного труда, принудительного налогообложе¬
ния приводили к разорению и гибели африканцев, распростра¬
нению различных болезней, резкому сокращению числа жите¬
лей колонии. Население Французской Экваториальной Африки
в целом с начала XX в. сократилось с 15 млн человек до
4,95 млн в 1914 г. и до 2,8 млн в 1921г.2
Метрополия не стремилась вкладывать большие средства в
освоение колонии, одним из важных объектов, построенных
французами в период между мировыми войнами, было соору¬
жение железной дороги, соединившей столицу Браззавиль с
побережьем Атлантического океана — портом Пуэнт-Нуаром,
который с пуском дороги превратился в своего рода экономи¬
ческую столицу колонии. Через этот порт осуществлялась
транспортировка грузов в соседние страны, что способствовало
оживлению экономической и торговой деятельности в Среднем
Конго.
В годы второй мировой войны административные и военные
власти Французской Экваториальной Африки выступили про¬
тив марионеточного профашистского вишистского правительст¬
во

ва Петэна во Франции. 28 августа 1940 г. Среднее Конго вслед
за Чадом заявило о солидарности с движением «Свободная
Франция». Группа сторонников де Голля активно действовала
в стране, Браззавиль стал опорой антифашистских сил. Атмо¬
сфера, сложившаяся в колонии в годы войны, объективно
способствовала политизации населения, росту национального
самосознания, становлению антиколониально направленного
национализма в стране.
В послевоенные годы французские колонизаторы перешли
к более интенсивной эксплуатации Конго, увеличился поток
капиталов в страну, возросли инвестиции в горно-добывающую
и обрабатывающую промышленность, ускорились разложение
крестьянской общины и формирование рабочего класса, значи¬
тельно возросло население городов. Начавшийся процесс урба¬
низации привел к тому, что городское население Конго состав¬
ляет в настоящее время 40% от всей численности населения
страны3, что является очень высоким показателем для Тропи¬
ческой Африки.
Особенностью сложившейся ситуации в стране в послевоен¬
ный период считается достаточно высокий уровень развития
образования. В целях подготовки кадров для местного аппа¬
рата французская колониальная администрация вынуждена
была уделять внимание образованию здесь в большей степени,
чем в других владениях региона. В Конго быстрее, чем в дру¬
гих колониях ФЭА *, шел процесс формирования национальной
интеллигенции. «Постепенно колониализм фабрикует ради соб¬
ственных нужд интеллектуальную „элиту“, состоявшую пона¬
чалу из мелких служащих и чиновников, так называемых
«эволюэ»4,— отмечал М. Нгуаби. Образованной элите было
предоставлено право участвовать в выборах в Учредительное
собрание, а затем и в Национальное собрание Франции. «Пос¬
ле второй мировой войны и затем в результате принятия так
называемого «закона-рамки»5,— писал М. Нгуаби,— конголез¬
цы были допущены к ответственным политическим постам. Это
привело к возникновению нового социального слоя, который
обогащался, извлекая достаточные доходы из политической
деятельности (образование парламентской буржуазии), а так¬
же пользовался своим политическим положением, чтобы предо¬
ставить отдельным лицам льготы, позволявшие прибыльно
вести дела (формирование конголезских дельцов, зарождение
компрадорской буржуазии)»6.
В конце 40-х — начале 50-х гг. колониальная политика
Франции терпит поражение за поражением. Французские коло¬
низаторы проиграли войну в Индокитае, развязали кровопро¬
литную затяжную войну в Алжире, стремились предотвратить
процесс национального освобождения в Тропической Африке.
Французские войска в Камеруне, дислоцировавшиеся в райо¬
* ФЭА — Французская Экваториальная Африка.
4—94
81

нах Дуала и Бамилике, проводили операции по усмирению
партизан, активистов организации Союза народов Камеруна,
возглавлявшей борьбу за освобождение своей страны. Дейст¬
вия колонизаторов вызывали у Нгуаби гнев и ненависть. Он
пытается оставить службу, однако уйти в отставку, не отслужив
5-летнего срока, можно было лишь при условии возмещения
затрат на обучение, что он был не в состоянии сделать.
Экваториальная Африка стояла на пороге независимости.
В послевоенный период антиколониальная борьба в Конго
вступила в новую решающую стадию. Народные массы Конго,
как и в других французских колониях, добились права созда¬
вать политические партии, организовывать профсоюзы; дея¬
тельность политических партий и профсоюзов находилась под
значительным влиянием различных политических сил метропо¬
лии. Демократическое Обьединение Африки (ДОА), созданное
в 1946 г., действовавшее во Французской Западной и Эквато¬
риальной Африке, выступало с антиимпериалистических пози¬
ций и имело значительное влияние на население колоний. Воз¬
никшие в Конго в 50-е годы политические партии, как правило,
имели узкую социальную базу, формировались на этнической
основе, имели сходные программы, основным положением ко¬
торых было провозглашение политической независимости. Од¬
нако негативным явлением, отрицательно сказавшимся на
освободительном движении, стала межпартийная борьба,
устраивавшая колониальную администрацию.
В конце 1958 г. Среднее Конго вошло в состав Французско¬
го сообщества и вскоре получило статус автономного государ¬
ства. В результате дальнейшего развития освободительного
движения в Африке 15 августа 1960 г. между правительствами
Франции и Республики Конго было подписано соглашение о
независимости страны. Одновременно Конго подписало с мет¬
рополией ряд соглашений о «сотрудничестве», имевших нерав¬
ноправный характер. Президентом и премьер-министром стра¬
ны стал лидер партии Демократический союз защиты афри¬
канских интересов аббат Фюльбер Юлу, который проводил
политику, направленную на утверждение капиталистической
ориентации страны и сохранение позиций иностранного ка¬
питала.
Вернувшись на родину, М. Нгуаби вместе с друзьями при¬
нимает активное участие в демонстрациях. За участие в поли¬
тических манифестациях он дважды подвергался аресту7.
Вскоре М. Нгуаби получил сообщение о зачислении его в
военную подготовительную школу в Страсбурге. В страсбург¬
ской школе Нгуаби подружился с алжирцами, проходившими
там учебу. В то время Алжир был объят пламенем освободи¬
тельной борьбы. После занятий молодежь, среди которой был
М. Нгуаби, проводила время в острых дискуссиях о проблемах
освобождения Африки от колониальной зависимости и перспек¬
тивах дальнейшего развития. После окончания военной школы
82

в Страсбурге М. Нгуаби поступает в Сен-Сирское военное учи¬
лище. Годы учебы во Франции — это беспокойное, но интерес¬
ное время. Шел процесс дальнейшего освобождения Африкан¬
ского континента, алжирские патриоты, руководимые Фронтом
национального освобождения, одерживали одну победу за дру¬
гой. О всех событиях на родине и за ее пределами Нгуаби
узнавал из газеты французских коммунистов «Юманите».
В это время он обстоятельно знакомится с работами лидеров
африканского освободительного движения К. Нкрумы,
Г. А. Насера, Ф. Фанона, изучает труды К. Маркса, Ф. Энгель¬
са, В. И. Ленина8.
В июле 1962 г. М. Нгуаби, получив звание лейтенанта, был
направлен в Пуэнт-Нуар, второй по значению город Конго,
экономический центр страны. Нгуаби с удовольствием испол¬
няет свои служебные обязанности; он много общается с про¬
стыми солдатами, в случае необходимости отстаивает их инте¬
ресы перед командованием. Анализируя ситуацию в армии, он
строит планы реорганизации вооруженных сил.
Здесь он впервые пробует писать, его работы, написанные
в Пуэнт-Нуаре, далее выльются в серьезные программные до¬
кументы и теоретические исследования. Именно здесь он при¬
ходит к осознанию того, что колониализм порождает войны, в
этом его убедила история народов Экваториальной Африки.
Нгуаби понимал, несомненно, что основная битва за подлин¬
ную независимость и революционный прогресс еще впереди.
Он писал: «После предоставления независимости (в 1960 г.)
и прихода на руководящие политические и административные
посты людей, тщательно подготовленных для того, чтобы об¬
служивать интересы колонизаторов, социальные антагонизмы
еще более обострились»9. Правящие круги режима Ф. Юлу
были неспособны разрешить экономические проблемы страны,
прибегали к практике репрессий, к 1963 г. в Конго фактически
был установлен диктаторский режим. Проимпериалистическая
ориентация, диктаторские методы управления, жестокие ре¬
прессии— все это вызывало недовольство народных масс.
В августе 1963 г. в Конго вспыхнуло народное восстание. В те¬
чение «трех славных дней»—13, 14 и 15 августа — был свер¬
гнут марионеточный неоколониалистский режим, и к власти
пришли национально-патриотические силы. В период подготов¬
ки августовских революционных выступлений Нгуаби устанав¬
ливает тесные контакты с профсоюзными деятелями, организа¬
торами всеобщей стачки трудящихся. Августовская революция
1963 г. стала важнейшим событием, покончившим с реакцион¬
ным режимом и положившим начало новому этапу развития
страны по пути национально-демократических преобразований.
С приходом к власти представителей революционно-демо¬
кратических сил в июле 1964 г. была создана партия Народное
революционное движение (НРД) во главе с А. Массамбой-
Деба, который занимал в правительстве Ф. Юлу пост министра
4*
83

планирования. НРД заявило о необходимости проведения пре¬
образований конголезского общества на антикапиталистиче-
ских началах. В стране началось создание государственного
сектора в экономике, повысилась политическая активность
масс. Партия Национальное революционное движение пред¬
ставляла собой объединенный фронт антиимпериалистических
сил. М. Нгуаби стал членом Центрального комитета НРД.
В 1965 г. в звании капитана М. Нгуаби был переведен в
столицу, где вначале принял командование пехотным баталь¬
оном, а затем батальоном парашютистов. В это время он ведет
активную работу в армии по разъяснению курса, провозгла¬
шенного Национальным революционным движением, устанав¬
ливает тесные контакты с трудящимися, революционной интел¬
лигенцией, молодежью.
М. Нгуаби в одной из своих работ отмечал: «Выбор пути
развития не завершается провозглашением ориентации на со¬
циализм, требуется длительный период, в течение которого бу¬
дут осуществлены программные заявления о создании предпо¬
сылок социалистического строительства» 10. Опыт развития
африканских стран показывает, что становление и эволюция
революционной демократии происходят в острой борьбе с раз¬
личного рода националистическими и другими негативными
тенденциями. И в Конго с течением времени начала проявлять¬
ся классовая неоднородность партии. По мере обостроения со¬
циальных противоречий внутри НРД, широкого социального
фронта, верх одерживали реформистские элементы, проводив¬
шие курс на свертывание прогрессивных социально-экономиче¬
ских преобразований. В стране начали складываться предпо¬
сылки режима личной власти; правое крыло, возглавляемое
президентом А. Массамба-Деба, повело открытую борьбу про¬
тив сторонников социалистической ориентации, стали прово¬
диться репрессии по отношению к революционно настроенным
лицам. М. Нгуаби являлся противником наметившегося курса.
На квартире Нгуаби проводятся подпольные собрания револю¬
ционно настроенной молодежи. Реакционными кругами были
предприняты попытки учинить физическую расправу над ним,
потерпевшие однако провал. Нгуаби предлагают вернуться в
гарнизон Пуэнт-Нуара, а после отказа последовал приказ
о его разжаловании в солдаты11. Но популярность Нгуаби в
массах в то время была уже столь велика, что реакция обще¬
ственного мнения на действия властей вынудила командова¬
ние отменить приказ. В период с 1966 по 1968 г. Мариан Нгуа¬
би, переведенный в исследовательский отдел при Генеральном
штабе без четко определенных функций, фактически отстранен
от активной деятельности.
К середине 1968 г. в Конго назрел политический кризис.
Массамба-Деба распускает Национальное собрание, запрещает
деятельность ведущих общественных организаций, арестовы¬
вает активистов оппозиции. В этих условиях революционные
84

силы страны призвали общественные организации, армию к
активным действиям против внутренней реакции. Ночью
29 июля 1968 г. в числе других был арестован М. Нгуаби, но
уже через два дня, 31 июля, отряд десантников освободил его
из тюрьмы и доставил в лагерь парашютистов Майа-Майа.
Освобождение Нгуаби положило начало движению 31 июля,
призванному восстановить завоевания августовской революции
1963 г. Патриотические силы страны объединились вокруг ар¬
мейских кругов, во главе которых стал широко признанный
лидер М. Нгуаби. В результате выступления вооруженных сил,
поддержанных патриотическими силами страны, Массамба-
Деба и его сторонники были отстранены от власти.
5 августа 1968 г. в Браззавиле создается новый верховный
орган партийно-государственной власти — Национальный совет
революции во главе с М. Нгуаби. По своему составу он не
был однородным, и в нем продолжалась непримиримая борьба
между сторонниками революционной и соглашательской линий.
С первых шагов своей деятельности М. Нгуаби показал, что он
извлек уроки из деятельности Национального революционного
движения, он видел главную цель своей деятельности в сплоче¬
нии трудящихся и других прогрессивных слоев населения на
основе принципов социалистической ориентации. В течение
1969 г. в Конго были проведены съезды профсоюзной, моло¬
дежной, женской национальных организаций, которые показа¬
ли, что массы не хотели возврата к неоколониальному режиму
и что выбор социалистической ориентации пользовался под¬
держкой широких народных масс.
М. Нгуаби, возглавлявший процесс преобразований, пони¬
мал, что необходимо создать новую партию для действенного
руководства национальным развитием страны, для сплочения
всех патриотических, антиимпериалистических сил страны во
имя решения задач прогрессивного общественного развития.
По инициативе М. Нгуаби в стране была создана Конголез¬
ская партия труда. 28—30 декабря 1969 г. в Браззавиле со¬
стоялся учредительный съезд КПТ. Съезд провозгласил обра¬
зование Народной Республики Конго, одобрил новую консти¬
туцию страны. Президентом республики и председателем
ЦК КПТ, одновременно главой Государственного совета и
верховным главнокомандующим Конголезской национальной
армией стал М. Нгуаби.
КПТ стала первой партией в Тропической Африке, находив¬
шейся у власти, которая заявила о своей приверженности
марксизму-ленинизму и выразила стремление руководствовать¬
ся его положениями в практической деятельности. Устав КПТ,
который был первоначально принят в 1970 г., а затем пере¬
смотрен в 1972 г., закрепил организационные и идейно-теоре¬
тические основы партии. В нем записано: «Конголезская пар¬
тия труда является авангардной организацией конголезского
рабочего класса. Ее цель — построение общества, в котором
85

будут ликвидированы любые формы эксплуатации человека
человеком, общество демократии и социализма... Теоретической
основой КПТ является марксизм-ленинизм» 12.
Для того, чтобы четко установить последовательность со¬
циально-экономических преобразований, руководство КПТ
уделяло большое внимание вопросам теории. «Прежде чем вы¬
работать революционную стратегию,— отмечал М. Нгуаби,—
мы должны определить содержание современного этапа рево¬
люции» 13. В программных документах КПТ, разработанных с
учетом общих закономерностей переходного периода, нацио¬
нальной специфики страны, уровня экономического развития,
дана научная классовая оценка современного этапа националь¬
но-освободительной революции. Современный этап националь¬
но-освободительного движения рассматривается в них как этап
национально-демократической народной революции, имеющий
цель уничтожить империалистическое господство, разрушить
старый государственный аппарат, покончить с властью родо-
племенной и феодальной верхушки.
Опыт развития ряда африканских стран показывает, что
нередко после провозглашения своей идеологической платфор¬
мой марксизма-ленинизма отдельные революционно-демокра¬
тические партии и их лидеры упрощенно, с излишней поспеш¬
ностью декларируют о социалистическом характере проводи¬
мых преобразований, пытаются буквально копировать и пере¬
носить в свою среду опыт строительства социализма в других
странах, не учитывая национальной специфики. Понятно в свя¬
зи с этим, что их заявления о социализме, не имеющем со¬
циально-экономической и политической базы в этих странах,
оставаясь лишь декларациями, далеки от реальности. По оцен¬
ке М. Нгуаби, революция является длительным процессом
классовой борьбы трудящихся масс прежде всего за социали¬
стическую ориентацию, которая подготовит следующую фазу
развития страны — построение социализма. Нгуаби отмечал:
«Конго еще не социалистическая страна. Мы пришли к выводу
о том, что в настоящее время в стране не может быть социали¬
стической революции. Мы утверждаем, что наша революция на
нынешнем этапе является национальной, демократической и
народной революцией»14. Призывая к реалистической оценке
действительности страны, М. Нгуаби настаивал на том, чтобы
«...ни в коем случае не перескакивать через этапы под предло¬
гом ускорения хода революции» 15.
Ряд деятелей африканского национально-освободительного
движения, воспринимая отдельные положения научного соци¬
ализма, все же стремились к созданию «теорий социализмов
национального типа» и применению их на практике. М. Нгуаби
считал, что «...существует только один социализм — научный,
наука, основы которой разработаны Марксом и Энгельсом.
При этом, как и любая другая наука, научный социализм обо¬
гащается новыми достижениями знания, которые не убивают
86

марксову науку, а обогащают ее... Социализм сохраняет свой
научный характер и в то же время учитывает специфические
условия (т. е. историю, нравы, обычаи, географическое положе¬
ние). Мы не открываем здесь чего-то нового. На это указывал
В. И. Ленин, который считал, что все народы придут к социа¬
лизму— но разными путями и в различных формах»16.
Реакционные силы страны были напуганы принятием в ка¬
честве основы теоретической и практической деятельности пар¬
тии научного социализма. В марте 1970 г. была предпринята
попытка государственного переворота, который удалось пред¬
отвратить. Руководство КПТ в связи с этим приняло экстрен¬
ные меры — распустило жандармерию, сохранившуюся от ре¬
жима Ф. Юлу, создало народную милицию. На состоявшемся
в марте 1970 г. чрезвычайном съезде КПТ М. Нгуаби поставил
главной задачей каждого из членов партии проводить система¬
тическую и конкретную работу по идеологическому воспитанию
населения. «Идеологическая работа,— заявил он,— способна
пробудить и оживить сознание, инициативу и творческий дух
масс для выполнения задач, поставленных Конголезской пар¬
тией труда» 17.
Внутри КПТ, среди ее руководства сохранялись противоре¬
чия по стратегическим и тактическим вопросам развития стра¬
ны. Эти разногласия привели к тому, что 22 февраля 1972 г.
группа руководящих деятелей КПТ во главе с членом Полит¬
бюро ЦК КПТ А. Диаварой, придерживавшихся левацких
взглядов на развитие страны, предприняла новую попытку го¬
сударственного переворота, также не увенчавшуюся успехом.
Однако это событие заставило серьезно задуматься руководст¬
во КПТ во главе с М. Нгуаби над необходимостью укрепления
партийной структуры. Указанные события стали результатом
разногласий не только на почве идеологических расхождений,
но и на почве трайбализма. КПТ, сделав правильный теорети¬
ческий выбор, подчас была не в силах реализовать на прак¬
тике программные лозунги в силу ряда причин, на которые, в
частности, указывают советские исследователи: «Партия не по¬
лучила политической закалки в условиях подпольной борьбы,
у нее не было многочисленных, испытанных кадров, «выстра¬
давших» научный социализм в ходе революционной практики
в гуще народных масс, в меняющихся условиях. Чрезвычайные
трудности заключались в том, чтобы подтянуть политическое
сознание членов партии до такого уровня, при котором им
было бы понятно каждое положение программы, донести ее до
сознания народных масс и повести их к целям, провозглашен¬
ным в этом документе» 18.
Стремясь преодолеть последствия февральских событий,
М. Нгуаби настаивает на созыве общенациональной конферен¬
ции демократических и патриотических сил. К участию в ней
были привлечены представители всех слоев конголезского об¬
щества, в том числе представители оппозции. Участники кон¬
87

ференции были ознакомлены с проектом программы КПТ,
высказали свои предложения по совершенствованию структуры
государственного устройства и деятельности партии. Большую
роль в укреплении идейных и организационных позиций КПТ
сыграл II внеочередной съезд партии, состоявшийся в декаб¬
ре 1972 г. Съезд принял новый устав партии, рассмотрел
проект новой конституции, избрал руководящие органы партии.
За съездом последовала большая работа по укреплению пар¬
тийных рядов на местах. Были приняты меры по дальнейшему
повышению уровня идеологической работы партии, для более
глубокой подготовки партийных кадров была создана партий¬
ная школа при ЦК КПТ. М. Нгуаби настаивал на серьезной,
углубленной марксистско-ленинской подготовке партийных и
преподавательских кадров, он критиковал эклектический и дог¬
матический подход к усвоению марксизма, подчеркивал, что
тот не марксист, кто признает лишь отдельные положения
марксистско-ленинской теории для осуществления революцион¬
ной практики. М. Нгуаби отмечал: «...необходимо, чтобы руко¬
водители, видные работники, члены партии усвоили марксизм-
ленинизм, чтобы это учение вошло в их плоть и кровь, и они
несли бы его в широкие народные массы» 19.
Все, кто знал М. Нгуаби, кто работал с ним рядом, отмеча¬
ли его большую работоспособность, динамизм, стремление по¬
стоянно быть в массах. Конгрессы, сессии ЦК, народные ми¬
тинги, национальные конференции КПТ, встречи с рабочими,
крестьянами, военнослужащими, женщинами, молодежью име¬
ли целью не просто общение с массами, но и ставили задачу
убедить их в правильности избранного партией курса.
Вслед за принятием новой конституции в июне 1973 г. в
стране состоялись выборы в Национальное народное собрание.
Несмотря на противодействие в отдельных районах страны ре¬
акционных кругов — «бюрократической буржуазии» и трайба¬
листских элементов, а также саботаж, организованный в ряде
провинций, к избирательным урнам пришло свыше 83% всех
избирателей страны 20.
В программе, принятой II чрезвычайным съездом партии,
зафиксировано, что «КПТ поставила своей первоначальной
целью на национально-демократическом этапе конголезской ре¬
волюции достижение экономической независимости страны и
конечной — обобществление основных средств производства в
Конго»21. Программа предусматривала также дальнейшее ук¬
репление национального государственного сектора в экономи¬
ке, усиление роли трудящихся в управлении хозяйством, вве¬
дение плановой политики в экономике.
Создание жизнеспособной национальной экономики, считал
Нгуаби, это лучшая форма борьбы с неоколониализмом. Он
придавал большое значение созданию сильного государствен¬
ного сектора в экономике, ограничивая по возможности власть
иностранного капитала: «... речь идет о том, как на практике м.ак-
88

симально ограничить засилье иностранного, прежде всего фран¬
цузского, капитала с целью создания сильного государственно¬
го сектора» 22 с тем, чтобы постепенно установить контроль над
всеми средствами производства в стране. Однако Нгуаби не
склонен был идеализировать роль государственного сектора в
экономике, он открыто вскрывал недостатки, имевшиеся в нем:
«Отсутствие политической ориентации, нехватка и неопытность
кадров, неадекватная оценка значения внутреннего и внешне¬
го рынка, импровизированное и неумелое применение экономи¬
ческих законов должны были неизбежно привести государст¬
венные предприятия к разорению. Сегодня государственные
предприятия за некоторыми исключениями представляют со¬
бой настоящие сборища людей без совести, без профессиональ¬
ной порядочности, без морали, а очень часто и клептоманов...
Государственные предприятия больны, и их состояние вызыва¬
ет настоятельную необходимость динамичных действий партии,
властей и профсоюзов» 23. М. Нгуаби обращал внимание на то,
что «отдельные рабочие, не обладающие политической созна¬
тельностью, превращают общественное состояние в частную
собственность»24. М. Нгуаби не только указывал на недостат¬
ки в деятельности государственного сектора, но и искал пути
их устранения.
В декабре 1974 г. в Браззавиле состоялся II очередной
съезд КИТ. На съезде с докладом «О созидательной деятель¬
ности народных масс и руководящей роли кадров» выступил
М. Нгуаби. В основу выступления была положена изданная на¬
кануне съезда его работа «Улучшим наш стиль работы». В ре¬
зультате обсуждения доклада участниками съезда была вы¬
сказана твердая решимость продолжать курс партии на социа¬
листическую ориентацию страны. Основным инструментом и
методом осуществления программы партии было взято «научное
планирование». На съезде была утверждена первая трехлетняя
программа экономического, социального и культурного разви¬
тия Народной Республики Конго на 1975—1977 гг.
Среди многих руководящих деятелей революционной демо¬
кратии 60-х — первой половины 70-х годов получили достаточ¬
но широкое распространение мелкобуржуазные взгляды на
роль рабочего класса в африканском обществе. Многими из них
на вооружение была взята концепция Ф. Фанона, активного
борца против колониализма, участника освободительной вой¬
ны в Алжире, согласно которой основной революционной силой
в Африке являлось крестьянство, тогда как пролетариат был
отнесен ими к привилегированному классу и тем самым проти¬
вопоставлялся крестьянству. У М. Нгуаби проявился более ос¬
мысленный научный подход к характеристике социальной
структуры африканского общества и выявлению общих законо¬
мерностей его развития. Отмечая роль рабочего класса в кон¬
голезском обществе, он писал, что «... рабочий класс как по¬
рождение колониализма стал классом, испытавшим наиболее
89

жестокую эксплуатацию. Он является также классом, который
более всего надеется на изменение своего положения или, по
меньшей мере, имеет для этого объективно наибольшие осно¬
вания. Все остальные классы и социальные слои, которые так¬
же желают изменить свое положение, должны делать это под
руководством партии рабочего класса»25. Однако, давая харак¬
теристику рабочему классу Конго, Нгуаби отмечал, что рабо¬
чий класс в стране пока является слабым, как в численном от¬
ношении, так и в идеологическом плане: «...языковые и рели¬
гиозные барьеры, родоплеменные и региональные пережитки в
сознании приводят к тому, что в Конго рабочий класс еще не
оказывает решающего влияния на ход революции»26. Кресть¬
янство, составляющее основную часть населения, по оценке
Нгуаби, «пассивно и в силу своей экономической природы
склонно к самоизоляции... На современном этапе требования
крестьян касаются, главным образом, их собственных интере¬
сов и не направлены на глубокие социально-экономические
преобразования. Однако в силу своей многочисленности и сво¬
его социального положения крестьянство является силой, кото¬
рую нужно организовать, чтобы оно стало верным союзником
рабочего класса»27. Говоря о конголезской буржуазии, Нгуаби
отмечал ее слабость и неспособность стать независимой в ост¬
рой конкурентной борьбе с иностранным капиталом. Но вместе
с тем «Конголезская буржуазия,— писал он,— борется за свое
освобождение от иностранного капитала, и ее контролируемый
и организуемый потенциал может способствовать антиимпериа¬
листической борьбе»28.
Исходя из анализа структуры конголезского общества
М. Нгуаби пришел к выводу о столкновении различных клас¬
совых интересов внутри него: «Мы признаем существование
классов и ведем борьбу с позиций рабочего класса,— отмечал
он. Конечно, наш анализ конголезского общества носит слиш¬
ком общий и незавершенный характер, но и он позволяет вы¬
явить наличие, как в прошлом, так и в наши дни антагонисти¬
ческих классов... наша борьба против главного врага конголез¬
ского народа — империализма — не должна заслонять необходи¬
мости бороться против эксплуататорских классов внутри
страны» 29.
При жизни М. Нгуаби не удалось добиться многого в вы¬
полнении намеченных планов и программ. Однако нельзя не
согласиться с мнением Р. А. Ульяновского, который отмечал,
что Нгуаби понимал, что «правильная программа сама по себе
не делает революции, стремился применять научный социа¬
лизм к условиям Конго, и то, что им сказано и написано в этой
связи с большой глубиной и полной откровенностью, представ¬
ляет собой важнейшую часть его наследия» 30. Но то, что уда¬
лось реализовать из намеченного, явно демонстрировало, что
руководство НРК стремилось не словом, а делом доказать пра¬
вильность избранного пути развития.
90

За те годы, когда Нгуаби находился во главе государства,
возглавлял КПТ, несмотря на экономические и финансовые труд¬
ности, столь типичные для многих освободившихся государств,
руководством страны были приняты конкретные меры по подъ¬
ему национальной экономики. За истекшее после революции
1963 г. время в Конго был достигнут значительный прогресс в
развитии нефтяной, горно-добывающей, лесоперерабатываю¬
щей промышленности, строительстве, транспорте. Руководство
страны повело наступление на позиции иностранного капитала —
был национализирован транспорт, два сахарных завода, три
крупных лесозаготовительные компании. В 1972 г. национали¬
зации подверглась французская радиовещательная и телевизи¬
онная компания, была прекращена деятельность частных стра¬
ховых компаний. В 1974 г. была проведена банковская рефор¬
ма— вместо нескольких банков были созданы два банка с
преобладающим участием в них государства. В 1975 г.— созданы
государственные компании в торговле. В результате национа¬
лизации и строительства государственных и смешанных пред¬
приятий в различных отраслях народного хозяйства государст¬
венный сектор упрочил свои позиции в экономике и в 1974—
1975 гг. его доля в производстве промышленной продукции
составляла более 30% 31. К середине 70-х годов валовая продук¬
ция и национальный доход страны за истекшее после револю¬
ции 1963 г. время удвоились. Темпы роста промышленной
продукции составляли 10—12%. Национальный доход на душу
населения достиг 230—260 дол., что на много выше среднеафри¬
канского уровня32. Экономическое развитие этого периода
привело к значительнму ускорению роста рабочего класса, доля
которого в самодеятельном населении страны поднялась с 7%
в 1963 г. до 12% в 1977 г.33. Основную массу рабочего класса
Конго составляли промышленные рабочие, занятые в обраба¬
тывающей и горно-добывающей отраслях промышленности. Од¬
нако за эти годы не удалось достичь реальных успехов в разви¬
тии сельского хозяйства, медленно шло его кооперирование,
внедрялись пока низшие формы кооперативов.
Руководством страны предпринимались постоянные усилия,
направленные на улучшение жизни трудящихся масс. Прави¬
тельство НРК пыталось противопоставить наступлению иност¬
ранных монополий на жизненный уровень трудящихся свою
прогрессивную социальную политику. Законодательство НРК
находилось в стадии становления, началось постепенное осу¬
ществление закрепленных в конституции страны прав граждан
на труд, объединения в профсоюзы, право на получение обра¬
зования и медицинское обслуживание. 2 октября 1971 г. был
опубликован декрет президента о выплате пенсий по старости,
инвалидности, упорядочивалась выдача различных пособий. В
1976 г. вошли в силу новые коллективные договоры, которые
регулировали заработную плату рабочих, увеличивая ее в зави¬
91

симости от квалификации. Однако положение сельского населе¬
ния продолжало оставаться тяжелым.
Реальны и ощутимы были успехи Конго в области образо¬
вания и здравоохранения. Более доступным для простых кон¬
голезцев стало медицинское обслуживание. Несмотря на
значительные финансовые трудности, отчисления на нужды обра¬
зования достигали до 25% государственного бюджета, осуще¬
ствлялось широкое строительство новых школ, лицеев, коллед¬
жей. НРК вышла на первое место в Тропической Африке по
охвату детей обучением. Более 90% детей школьного возраста
стали посещать школы 34. В стране действовали сотни центров
по ликвидации неграмотности. В 1973 г. ЮНЕСКО наградила
НРК за успехи в развитии образования золотой медалью име¬
ни Н. К. Крупской. Это явилось свидетельством признания
большого труда правительства КПТ в ликвидации неграмотно¬
сти и распространении образования среди широких народных
масс. В этот период получила развитие система высшего обра¬
зования. В 1972 г. на базе бывшего браззавильского Центра
высшего образования был основан Браззавильский университет,
носящий ныне имя М. Нгуаби. Выступая на встрече со сту¬
дентами и преподавателями университета 26 июня 1972 г., пре¬
зидент М. Нгуаби отметил: «Одна из главных целей универси¬
тета— готовить новую интеллигенцию, проникнутую идеей со¬
циалистического выбора, преданную и активно участвующую в
борьбе, которую КПТ и конголезский пролетариат успешно нап¬
равляют в противоборстве с иностранным монополистическим
капиталом» 35.
М. Нгуаби, находясь на посту главы государства, не терял
интереса к науке и научным исследованиям. Еще в июне
1966 г. он поступил в Центр высшего образования (будущий
Браззавильский университет) на специальность физико-матема¬
тических и химических наук36. Нгуаби страстно увлекся физи¬
кой, посвящал занятиям и свой досуг. Особенно интересовали
его проблемы термодинамики, он полагал, что использование
энергии солнца на Африканском континенте позволит дать до¬
полнительный существенный импульс в экономическом развитии
африканских стран37. Президент стал организатором ис¬
следовательских работ в этой области. Он также отстаивал
необходимость проведения конкретных исследований конголез¬
ского общества на практической основе с применением разно¬
образных статистических и социологических методов, не пере¬
нося при этом марксизм механически па местную почву. Это, по
его мнению, углубило бы знание специфики конголезского об¬
щества, ускорило революционные преобразования и обогатило
бы историю оригинальным опытом 38.
Много времени, сил и энергии отдавал Нгуаби реорганиза¬
ции Национальной народной армии. Специальным декретом
президента в 1975 г. была введена всеобщая воинская повин¬
ность, новые воинские звания. Нгуаби неустанно подчеркивал
92

необходимость усиления внимания политическому и идеологи¬
ческому воспитанию личного состава, укреплению партийных
организаций в армии. В 1974 г. КПТ организовала коллоквиум,
где были рассмотрены вопросы политического и идеологиче¬
ского воспитания армейских кадров. «Наша задача,— отмечал
М. Нгуаби,— организовать армию так, чтобы она строилась на
идеалах национально-освободительной борьбы, борьбы против
капитализма, все наши усилия должны отвечать этой задаче...
Новая армия должна основываться на новой, осознанной дис¬
циплине» 39. По решению Государственного совета НРК в стра¬
не был создан Высший совет обороны, во главе которого стал
М. Нгуаби.
В области внешней политики КПТ последовательно прово¬
дила курс антиимпериализма, антиколониализма, поддержки
всех народов, борющихся за национальную независимость.
М. Нгуаби вел активную борьбу за пересмотр неравноправных
соглашений с капиталистическими странами, неустанно высту¬
пал против иностранных баз на Африканском континенте, так
как их «необоснованное присутствие сохраняет постоянные очаги
агрессии против нашей независимости и свободы»40,— отме¬
чал он. НРК настойчиво боролась за окончательное освобож¬
дение Африканского континента от колониального и расистско¬
го господства, оказывала конкретную моральную, материаль¬
ную, дипломатическую помощь освободительным движениям
Африки и других континентов. М. Нгуаби постоянно отмечал
необходимость повышения эффективности Движения неприсое¬
динения и деятельности Организации африканского единства,
уделял большое внимание проблемам межафриканского сот¬
рудничества, особенно в области развития экономики. Он при¬
давал особое значение развитию отношений с социалистически¬
ми странами, особенно с Советским Союзом. Высоко оценивая
советско-конголезские отношения, М. Нгуаби подчеркивал: «Ве¬
ликая партия Ленина всегда поддерживала нас после револю¬
ции 1963 г., предоставляя нам помощь в экономической, соци¬
альной, культурной и технической областях. Сотрудничество
между Москвой и Браззавилем — это жизненная необходи¬
мость... Советско-конголезское сотрудничество вышло за рам¬
ки чисто технических связей. Оно охватывает широкий круг
вопросов. Общность наших интересов создает благоприятные
перспективы для дальнейшего расширения советско-конголез¬
ского сотрудничества»41. В марте 1975 г. состоялся официаль¬
ный визит М. Нгуаби в СССР, в ходе которого были подписа¬
ны новые соглашения о расширении всесторонних советско-
конголезских отношений 42.
Несмотря на наметившиеся определенные позитивные сдви¬
ги в социально-экономическом развитии страны, на пути пре¬
творения в жизнь прогрессивной политической программы КПТ
имелось много трудностей объективного и субъективного харак¬
тера. Малоэффективными в большинстве своем оставались уси¬
93

лия по улучшению экономического положения в стране, не бы¬
ла выполнена трехлетняя программа развития страны на
1975—1977 гг. Серьезные трудности переживал государствен¬
ный сектор, не была реализована аграрная политика прави¬
тельства, в стране по-прежнему остро стояла проблема безра¬
ботицы.
В создавшейся обстановке М. Нгуаби сумел дать принципи¬
альный критический анализ причин разрыва, существовавшего
между программными заявлениями и практикой их реализации.
В числе этих причин М. Нгуаби называл склонность отдельных
руководящих деятелей к социальной демагогии, их желание
извлечь из общества личную выгоду, слабую связь с трудящими¬
ся массами партийного руководства. В связи с этим он отмечал:
«Я очень опасаюсь того, чтобы наша партия не оторвалась от
первоосновы, от профсоюзов, от крестьян, от обездоленных
масс. Было бы очень опасным иметь выдвинувшийся далеко
вперед авангард без своевременного выравнивания линии
фронта. Авангард, который продвинулся бы слишком далеко,
не поддерживал бы прочной связи со всей армией труда, т. е. с
огромным большинством трудящихся, с массами рабочих и
крестьян, оказался бы в изоляции» 43.
В декабре 1975 г. состоялся чрезвычайный Пленум ЦК
КПТ, который принял решение о дальнейшей радикализации
конголезской революции. Вместо Политбюро ЦК КПТ был соз¬
дан Специальный революционный штаб ЦК КПТ во главе с
М. Нгуаби. Специальный революционный штаб сформировал но¬
вое правительство. Однако принятые правительством меры по
преодолению возникших экономических трудностей не дали
ощутимых результатов. Производство в отдельных отраслях
экономики не возрастало, а даже сокращалось. Неудачи в реа-^
лизации социально-экономических преобразований сыграли
определенную роль в обострении политической обстановки в
стране. В начале 1977 г. произошли выступления левацких и
прозападных политических группировок, активизировала свою
деятельность правооппортунистическая группировка бывшего
президента Конго Массамба-Деба, который направил Нгуаби
письмо с требованием его немедленной отставки. В этой обста¬
новке Нгуаби пытался примирить враждующие группировки, но
его усилия были безуспешны. 18 марта 1977 г. М. Нгуаби был
смертельно ранен группой террористов, созданной Массамба-
Деба, и скончался в тот же день.
М. Нгуаби погиб в возрасте 39 лет, полный сил, энергии,
стремления к выполнению высокого долга. Мариану Нгуаби,
ставшему пропагандистом идей научного социализма в Афри¬
ке, удалось с позиций марксизма-ленинизма разработать прог¬
рамму некапиталистического переустройства конголезского об¬
щества с учетом национальных особенностей и социально-эко¬
номических условий страны. Благодаря его усилиям Народная
Республика Конг® заняла передовые позиции в антиимпериали¬
94

стическом фронте. Его теоретические разработки, как и весь
опыт борьбы за социалистическую ориентацию, реалистический
подход к проблемам социально-экономического развития, пред¬
ставляют большую ценность и являются серьезным вкладом в
освободительное движение африканских народов.
ПРИМЕЧАНИЯ
1	См.: Obenga Th. La vie de Marien Ngouabi—P., 1977. P. 22.
2	Cm.: Suret-Canale J. Afrique Noire. L’ere coloniale 1900—1945.—
P., 1964. P. 56.
3	Cm.: Cornevin M. Histoire de 1’Afrique contemporaine.— P., 1981.
P. 340.
4	H г у а б и M. Научный социализм в Африке // Проблемы мира и социа¬
лизма, 1975. № 5. С. 72.
5	«Закон-рамка» — принят 23 июня 1956 г., предоставил ограниченные
политические права населению колоний, став своего рода пределом уступок
силам национального освобождения.
6	Н г у а б и М. Научный социализм в Африке//Проблемы мира и социа¬
лизма, 1975. № 5. С. 72.
7	См.: Obenga Th. La vie de Marien Ngouabi.— Р.» 1977. P. 31—32.
8	I b i d. P 34—35.
9	Нгуаби M. Научный социализм в Африке//Проблемы мира и социа¬
лизма, 1975. № 5. С. 72.
10	N g о u a b i М. Vers la construction d’une societe socialiste en Afri¬
que.—P., 1975. P. 72.
11	Obenga Th. La vie de Marien Ngouabi.— P., 1977. P. 49.
12	Status du Parti Congolais du Travail.— Brazzaville, 1972. P. 3.
13	N g о u a b i M. Pour le programme du Parti Congolais du Travail.—
Brazzaville, 1972. P. 13.
14	Ngouabi M. Vers la construction d’une societe socialiste en Afri¬
que.—P., 1975. P. 77.
15	I bid. P. 144.
16	H г у а б и M. Научный социализм в Африке // Проблемы мира и со¬
циализма, 1975. № 5. С. 72.
17	Pouvoir rouge en Afrique.— Brazzaville, 1971. P. 34.
18	Ульяновский P. А. Мариан Нгуаби//Политические портреты
борцов за национальную независимость. М., 1983. С. 234.
19	За рубежом. М., 1975. № 13. С. 11.
20	См.: Народная Республика Конго. Справочник. М., 1977. С. 64.
21	Programme du Parti Congolais du Travail.— Brazzaville, 1972. P. 12.
22	Ngouabi M. Sur la cooperation avec la France et les autres Etats
capitalistes.— Brazzaville, 1973. P. 3.
23	N g о u a b i M. Vers la construction d’une societe socialiste en Afri¬
que.— P., 1975. P. 140.
24	I bid. P. 141.
25	I b i d. P. 47.
26	Ibid. P. 71.
27	Ibid.
28	Ibid.
29	Нгуаби M. Научный социализм в Африке//Проблемы мира и со¬
циализма, 1975. № 5. С. 74.
30	Ульяновский Р. А. Мариан Нгуаби // Политические портреты
борцов за национальную независимость. С. 238.
31	См.: Думнов Д., Люсов В. Народная Республика Конго. М.,
1977. С. 38.
32	См.: там же. G. 35.
95

33	См.: Пыхтунов Н. В. Рабочий класс и рабочее движение в Народ¬
ной Республике Конго // Рабочий класс и рабочее движение в Африке. М.»
1979. С. 198.
34	См.: Африка: культура и общественное развитие. М., 1984. С. 79.
35	Ngouabi М. A societe nouvelle//Universite Nouvelle. Brazzaville,
1972. P. 10—11.
36	Cm.: Obenga Th. La vie de Marien Ngouabi. P. 76.
37	I b i d. P. 77.
38	Cm.: Ngouabi M. Vers la construction d’une societe socialiste en
Afrique. P. 195.
39	N g о u a b i M. Le role de l’armee//Brazzaville, 1972. P. 14.
40	N g о u a b i M. Vers la construction d’une societe socialiste en Afri¬
que. P. 721.
41	Советско-африканские отношения. Справочник. M., 1982. С. 80—81.
42	См.: Правда, 1975. 30 марта.
43	Ngouabi М. Vers la construction d’une societe socialiste en Afri¬
que. P. 121.

к. ГАРСИЯ-КАСЕЛЕС
АУГУСТО СЕСАР
САНДИНО
А. Сесар Сандино родился в год героической смерти, павше¬
го за свободу кубинского народа в бою с испанскими колони¬
заторами, Хосе Марти. Такое совпадение — чистая случайность,
но жизни славных патриотов Кубы и Никарагуа созвучны по
своему мужеству и благородству целей.
Родиной Сандино оказался небольшой провинциальный го¬
родок Никиноомо, расположенный в западной части страны.
По преданию, он был основан индейцами племени тольтеков,
переселившихся из Мексики в Никарагуа. Населявшие его
крестьяне в основном были пеонами, которые работали на ко¬
фейных плантациях местных латифундистов. Напротив церкви
колониальной эпохи, построенной на единственной площади
городка, простирался ряд домов из обожженного кирпича, рез¬
ко контрастировавших с лачугами бедняцких семей из тростни¬
ка и камыша. Это был квартал зажиточных крестьян — торгов¬
цев зерном. Именно к этой категории населения и принадле¬
жал отец Сандино — дон Грегорио Сандино, вступивший в брак
с молодой хозяйкой небольшой кофейной плантации — Марга¬
ритой Кальдерон. Вскоре он разошелся с ней и женился на
другой зажиточной крестьянке по имени Америка. Согласно
обычаям, унаследованным от испанских завоевателей, дети от
первого брака находились в неравном положении по сравне¬
нию с детьми, родившимися позже. Они должны были содер¬
жать себя самостоятельно, чтобы покрыть расходы на пропи¬
тание. Даже к обеду им не разрешалось садиться за общий
стол. Так в раннем возрасте Сесар Сандино познал несправед¬
ливость пережитков феодальных обычаев, которые сохранились
в отсталой никарагуанской деревне. Когда ему было девять
лет, его мать Маргариту Кальдерон посадили в долговую
тюрьму за непогашенный долг ростовщику. По нравам, царив¬
шим в те времена, оставшиеся без присмотра родителей дети
должны были следовать за ними. Сандино провел некоторое
время вместе с матерью в тюрьме, разделив всю жестокость
тюремного режима. Тогда он впервые задумался о несправед¬
ливости и лишениях, заполнявших жизнь простых людей.
Работая на ферме отца, Сесар Сандино одновременно учил¬
ся в школе. Затем его определили в гимназию города Гренады.
Однако закончить учебу ему не довелось. Запущенное состоя¬
97

ние домашнего хозяйства вынудило его вернуться в отчий дом.
Когда Сандино исполнилось 20 лет, он покинул родитель¬
ский дом и отправился в поисках работы на Север Никарагуа.
Ему пришлось работать на фермах и плантациях в качестве
помощника механика, на шахте и руднике. Изрядно исколесив
страну, он вернулся домой в Никиноомо.
В 1923 г. Сандино переехал в Гватемалу и там в городе Ки-
ригуа устроился пеоном на одну из плантаций, принадлежав¬
ших «Юнайтед фрут компани». Год спустя он перебрался в
Мексику и устроился на работу в американскую нефтяную
компанию «Уастека петролеум компани». Находясь среди ра¬
бочих-нефтяников, Сандино жадно впитывает идеи анархосин¬
дикализма, пролетарского социализма и мексиканского агра¬
ризма, усваивает опыт революционно настроенных трудящихся,
читает ежедневную прессу и внимательно следит за развитием
политических событий в Никарагуа. В августе 1925 г. произо¬
шла очередная интервенция американских войск в Никарагуа,
организованная империалистическими кругами США по прось¬
бе никарагуанской правящей клики. Эта акция вызвала мощ¬
ную волну протестов во всей Латинской Америке. Сандино, к
тому времени, ставший активным участником мексиканского
профсоюзного движения, всей душой воспринял кампанию со¬
лидарности с борьбой никарагуанского народа.
В формировавшемся классовом сознании молодого Сандино
созревала идея необходимости организованной борьбы народ¬
ных масс Никарагуа против иностранных поработителей и
местных эксплуататоров. Он часто делился своими мыслями с
товарищами по работе и общественной деятельности. Во время
одной беседы с единомышленниками Сандино сказал, что если
бы в Никарагуа нашлись сто человек, страстно любящих роди¬
ну, как он, то можно было бы начать борьбу за восстановление
ее суверенитета. Когда в мае 1926 г. никарагуанские либералы
восстали против иностранных оккупантов и их прислужников,
Сандино принимает решение вернуться на родину. После не¬
долгой остановки в Никиноомо он побывал во многих районах
страны, где общался с тружениками городов и деревень. В го¬
роде Леоне он завербовался на золотые прииски Сан-Альбино,
принадлежавшие североамериканской фирме. Вскоре Сандино
стал признанным вожаком местных рабочих. Он постоянно все¬
лял в них уверенность в правоте народной борьбы за свободу
родины. Перед Сандино стоял вопрос: с чего начать? Много¬
численные сведения, крепко запавшие в его память о борьбе
никарагуанских патрионов с начала XX в. против неоднократ¬
ных интервенций североамериканских империалистов, подска¬
зывали, что есть только один верный путь — организация воору¬
женной борьбы народных масс. С этой целью Сандино в 1926 г.
формирует небольшой отряд из рабочих, готовых сражаться за
правое дело. Затем в октябре того же года он отправляет
своего сподвижника Антонио Марина на гондурасскую границу
98

для нелегальной закупки оружия. На личные сбережения са¬
мого Сандино этот преданный ему помощник приобрел 15 ста¬
рых винтовок и несколько сот патронов. Кроме того, на воору¬
жении отряда имелись самодельные гранаты, которые Сандино,
как опытный механик, научил делать своих соратников, ис¬
пользуя для этого изъятый на прииске динамит.
В этот период Сандино ясно понимал, что создание воору¬
женной организации из трудящихся является только средством
на трудном пути к достижению высшей политической цели —
изгнания империалистических интервентов с родной земли и
разгрома тех внутренних сил, которые их поддерживали. Пос¬
ле того как необходимое тактическое обучение и материаль¬
ное приготовление были закончены, Аугусто Сесар Сандино,
воодушевленный этой идеей, 19 октября 1926 г. отдал приказ
о начале вооруженного восстания. Во главе сотен рабочих-
шахтеров он поднял знамя борьбы против засилья американ¬
ских империалистов и продажной политики правительства кон¬
серваторов.
Восставшие бойцы сандинистского отряда заняли помеще¬
ния и склады рудника, арестовали чиновников и захватили на¬
личные деньги и золото, которое предназначалось для экспор¬
та. Следует отметить великодушие восставших шахтеров: ни¬
каких репрессий они не предприняли по отношению к тем ли¬
цам, которые до вчерашнего дня выполняли волю иностранных
хозяев рудника.
Сандино распорядился изготовить из золота слитки, так
как практически не было возможности ни продать его, ни от¬
чеканить из него монеты. Золотые слитки, оцененные в
40 000 дол., были разделены на части, каждая из которых по
своему весу соответствовала 10 дол. Затем они были розда¬
ны шахтерам в качестве компенсации зарплаты, которую на
протяжении многих месяцев не выплачивала им администра¬
ция рудника.
В течение нескольких дней восставшие шахтеры были хо¬
зяевами прииска. Понимая, что скоро нагрянут вооруженные
до зубов карательные части, Сандино и его товарищи вскоре
покинули золотой рудник Сан-Альбино.
Отряд восставших шахтеров единодушно признал командо¬
вание Сандино и присвоил ему звание генерала, хотя справед¬
ливости ради надо отметить, что у этого будущего легендарно¬
го народного героя военные знания и навыки руководства бы¬
ли весьма скудными. Но, вероятно, эти люди, закаленные тяже¬
лым шахтерским трудом, своим классовым чутьем улавливали
в личности Сандино качества, необходимые вождю народных
масс, борющихся за справедливое дело с оружием в руках.
Спустя две недели, 2 ноября 1926 г., сандинистский отряд
получил первое боевое крещение в местечке, известном под на¬
званием Эль-Хикако. Здесь его встретили воинские части пра¬
вительственного гарнизона численностью свыше трехсот солдат
99

и офицеров, получившего приказ о проведении карательной
операции против повстанцев. Осуществив искусный маневр,
Сандино вывел свой отряд из-под огня неприятеля и без потерь
увел в горы департамента Северная Сеговия. С того времени
и в течение почти семи лет Сеговия была неприступной крепо¬
стью сандинистской освободительной Армии. Центром народ¬
ного движения стал район Эль-Чипоте, или, как часто его на¬
зывают, Эль-Чипотон. В нем и был расположен лагерь Санди¬
но. В начале декабря 1926 г. руководитель либералов доктор
Хуан Баутиста Сакаса высадился в Пуэрто-Кабесас и провоз¬
гласил себя президентом Никарагуа. Узнав об этом событии,
Сандино отправился к нему с -намерением выработать совмест¬
ный план действий и получить оружие. Благодаря помощи ин¬
дейцев племен самбо и москито Сандино и его товарищи смог¬
ли добраться до места расположения Сакасы и влились в со¬
став вооруженных сил либералов.
Период пребывания Сандино в Пуэрто-Кабесасе длился
40 дней. 24 декабря 1926 г. резко изменился ход событий —
американский империализм объявил Пуэрто-Кабесас нейтраль¬
ной зоной и потребовал, чтобы президент Сакаса эвакуировал¬
ся немедленно вместе с войсками. Лишенные боевого духа,
Сакаса и его военно-политическое окружение в панике остави¬
ли зону Пуэрто-Кабесаса, бросив при этом значительное ко¬
личество оружия. Узнав об этом позорном акте, Сандино и его
товарищи ночью, при свете факелов и при содействии работни¬
ков порта сумели собрать 40 винтовок и более 7 тыс. патронов.
Целый месяц, плывя вверх по течению реки Коко на индей¬
ском каноэ, маленький сандинистский отряд вез этот бесцен¬
ный груз. В Сеговию он прибыл 2 февраля 1927 года.
Перипетии этого периода обогатили политический опыт Сан¬
дино. Он окончательно уяснил себе, что нет существенного
различия между позициями лидеров консервативной и либераль¬
ной группировок. Сандино понимал, что командование либера¬
лов не желает осуществлять военные операции против интервен¬
тов-янки, что оно больше всего боится всенародной освободи¬
тельной войны.
Сандино отверг предательское соглашение, которое либе¬
ральный генерал Монкада заключил в Эспино Негро с предста¬
вителем американских империалистических кругов Генри
Л. Стимсом. Он лишний раз убедился как жестокая политиче¬
ская реальность подтверждает справедливость мудрой народ¬
ной сентенции: «пять олигархов-консерваторов плюс пять оли¬
гархов-либералов равняются десяти бандитам» Г
Будучи убежденным в необходимости вооруженной борьбы
за общенациональные интересы, Сандино 12 мая 1927 г. повел
свой отряд в город Хинотега. Оттуда по телеграфу он инфор¬
мировал о решении не сдавать оружие и продолжать народную
борьбу против оккупантов-янки до окончательной победы.
Искушенный в политических интригах генерал Монкада,
100

видя, что сандинистский отряд настроен решительно и отвер¬
гает его приказы сложить оружие, уговаривает дона Грего¬
рио — отца Сандино — быть посредником и сделать все воз¬
можное, чтобы склонить сына к капитуляции. Встреча отца с
сыном произошла в глухом местечке Яили. Разговор дона Гре¬
горио с сыном оказал на отца такое сильное впечатление, что
он не только понял истинную суть порученной ему «мирной
миссии», но и написал другому сыну — Сократу, чтобы тот пол¬
ностью посвятил себя делу, за которое борется Аугусто Сесар.
19 мая 1927 г. Сандино обратился к никарагуанскому наро¬
ду с воззванием, в котором разоблачал политическое преда¬
тельство, совершенное либералами, клеймил империалистов,
предпринявших агрессию против Никарагуа и призывал пат¬
риотов взяться за оружие, присоединиться к его отрядам для
совместной бескомпромиссной борьбы и изгнать интервентов с
многострадальной родины2.
В драматические дни мая 1927 г. Сандино встретил девуш¬
ку, которая потом стала его верной супругой, делившей все
трудности и опасности борьбы за свободу родины. Этой девуш¬
кой была Бланка Араус, 19-летняя телеграфистка из города Сан-
Рафаэль дель Норте.
Сесар Сандино горячо любил свою жену. Он написал ей
сотни писем, преисполненных нежности и преданности. В пись¬
ме от 6 октября 1928 г. он так объяснял ей смысл своей жизни.
«Не знаю,— писал Сандино,—какими словами ответить на
твою грусть обо мне. Сказать по правде, когда я предложил
тебе выйти за меня замуж, мною руководила большая любовь...
Но ты должна знать и понять, что любовь к родине стоит вы¬
ше всех остальных чувств. Чтобы быть счастливой со мной, не¬
обходимо видеть на нашем сияющем небе солнце свободы. По¬
беждают не только предательство и золото, у справедливости
есть больше оснований для победы...»3.
Сандино приступил к формированию повстанческой освобо¬
дительной армии, ядром которой стали его небольшие парти¬
занские отряды. Чтобы стать солдатом такой армии требова¬
лось перед своими товарищами по оружию присягнуть на вер¬
ность патриотическому делу. Клятва начиналась следующими
словами: «Генерал Сандино, клянусь... верно и энергично за¬
щищать национальное достоинство Никарагуа до тех пор, по¬
ка мы не изгоним из страны оккупантов, а также не подчинять¬
ся приказам предателя и узурпатора Адольфо Диаса и всех
тех, кто сотрудничает с ним...»4.
С 1 июля 1927 г. на северо-востоке страны, в местечке Сан-
Альбино генерал Сандино обнародовал политический манифест
повстанцев, излагавший цели и задачи патриотического движе¬
ния. В нем говорилось: «Человек, который от своей родины не
требует даже клочка земли для собственной могилы, заслужи¬
вает того, чтобы его не только выслушали, но и поверили бы
ему. Я никарагуанец и горжусь тем, что в моих жилах течет
101

кровь американских индейцев... Я латиноамериканец, и это да¬
ет мне право взять на себя ответственность за судьбы Никара¬
гуа, Центральной Америки, да и всего континента, говорящего
на моем языке...
Я городской рабочий, ремесленник, но мои стремления об¬
щенациональны, мой идеал — обладать правом на свободу и
правом требовать справедливости... Олигархи, эти гуси из гряз¬
ной лужи, скажут, что я плебей. И пусть. Я горжусь тем, что
вышел из среды угнетенных, ведь именно они — душа и честь
нашего народа... Кто привязал мою родину к позорному стол¬
бу? Диас, Чаморро и их прихлебатели, которые к тому же ду¬
мают, что они имеют право повелевать моей несчастной роди¬
ной, опираясь на штыки захватчиков! Нет! Тысячу раз нет!
Революция продолжается. Есть еще люди, которые не пошли
на предательство, не повернули свое оружие в защиту амби¬
циозных планов генерала Монкады... Братья мои! Я объяснил,
как я намереваюсь защищать независимость нашей родины, и
приглашаю вас в ряды моей армии, несмотря на различия в
политических убеждениях...»5.
Призыв Сандино донесся до самых глубинных районов Ни¬
карагуа. Патриоты, решившие встать на защиту родины, груп¬
пами и в одиночку, презирая опасности, пробирались глухими
тропами в расположение сандинистских партизанских отрядов.
16 июля 1927 г. сандинистские боевые отряды атаковали
город Окоталь в северном департаменте Нуэва-Сеговия, в ко¬
тором были расквартированы гарнизонные части морской пе¬
хоты США. Это сражение, начавшееся на рассвете и закончив¬
шееся вечером, оказалось событием исторической важности:
оно положило начало народной вооруженной борьбе за осво¬
бождение Никарагуа от североамериканских интервентов. «Мир
узнал, что война за свободу Никарагуа началась»6. Это 15-ча¬
совое сражение завершилось взятием города. Высочайший мо¬
ральный дух, готовность к самопожертвованию, боевое брат¬
ство и физическая выносливость сандинистских бойцов и ко¬
мандиров компенсировали тактическую неграмотность и слабое
вооружение.
Победа над интервентами, добытая сандинистами беспри¬
мерной отвагой, вызвала яростную злобу у командования аме¬
риканских оккупационных войск. Оно бросило против санди¬
нистов военную авиацию. Самолеты янки на бреющем полете
расстреливали из пулеметов жителей Окоталя, воспользовав¬
шись тем, что у сандинистских отрядов не было противовоз¬
душных огневых средств. В итоге погибло 300 мирных жителей,
среди которых было много детей, более ста человек получили
ранения. Сандино ничего не оставалось другого, как отдать
приказ об отступлении. Из сражения 16 июля 1927 г. Сандино
и его боевые соратники извлекли полезный опыт, который по¬
мог им правильно выбрать новую тактику ведения боевых пар¬
тизанских действий. Они отказались от тактики ведения насту-
102

нательных операций на открытых пространствах, выгодной не¬
приятелю, имевшего численное превосходство и поддержан¬
ного артиллерией, авиацией и флотом. Позиционная тактика
также оказалась неэффективной для сандинистских отрядов.
Суть новой сандинистской тактики заключалась в организации
засад и внезапных атак на вражеские колонны и гарнизоны.
Это была тактика народной войны — «геррильи», примененной
с учетом местных особенностей. На сандинистскую «геррилью»
империалистические интервенты ответили бесчеловечной контр¬
мерой— тактикой «выжженной земли».
Сандино правильно понимал, что борьба никарагуанских
патриотов нуждается во всеобщей поддержке, и в первую оче¬
редь со стороны народов Латинской Америки. Поэтому он и
его соратники делали все возможное, чтобы донести истину о
целях и задачах освободительной войны никарагуанцев до
латиноамериканских народов. Сандино открыто ставил перед
прогрессивными силами Латинской Америки вопрос о небходи-
мости объединения в борьбе против вмешательства империа¬
листов-янки. Политическое обоснование этого призыва им было
изложено в воззвании к правительствам 21 государства Латин¬
ской Америки, известном под названием «План осуществления
высшей мечты Боливара». В этом документе Сандино выска¬
зывался за созыв «Конференции представителей 21 государства
Латинской Америки». На ней он предлагал объявить доктрину
Монро недействительной, поскольку она является орудием вме¬
шательства США во внутренние дела латиноамериканских
стран. Сандинистский план предусматривал установление еди¬
ного гражданства для всех латиноамериканцев, создание общих
органов управления, единой армии и других институтов. В этих
преобразованиях Сандино усматривал воплощение в жизнь за¬
вещания Симона Боливара — «самого выдающегося борца за
освобождение Латинской Америки»7.
В беседе испанского журналиста Белаустегигойтиа с Сан¬
дино, состоявшейся в феврале 1933 г., был поднят вопрос о
том, есть ли связь между никарагуанским освободительным
движением и идеей о создании содружества всех латиноамери¬
канских стран. На что Сандино ответил: «Да, высочайшая меч¬
та Боливара еще не осуществлена. Все великие идеалы, все
без исключения, проходят определенные этапы осмысления и
совершенствования до того, как они воплотятся в действитель¬
ность» 8.
Взглядам Сандино был присущ интернационализм, несом¬
ненным ответом на притягательную силу которого было уча¬
стие многих латиноамериканцев в освободительной борьбе
никарагуанского народа. В рядах сандинистской армии сража¬
лись отважные представители прогрессивных сил стран Латин¬
ской Америки, такие как гондурасец генерал Порфирио Сан¬
чес, гватемалец генерал Марко Мануэль Хирон Руано, сальва¬
дорец-коммунист Аугусто Фарабундо Марти.
103

Героическая борьба никарагуанских патриотов завоевала
симпатии и поддержку передовых людей многих стран мира.
Имя благородного и бесстрашного генерала Аугусто Сесара
Сандино не сходило со страниц мировой печати. В защиту его
дела выступили такие выдающиеся французские писатели, как
Ромен Роллан и Анри Барбюс, выдающаяся чилийская поэтес¬
са Габриэла Мистраль, известный гватемальский писатель Ми¬
гель Анхель Астуриас и другие деятели культуры.
С каждым днем становилось больше патриотов под знаме¬
нем освобождения от чужеземного ига, поднятого Сандино. По¬
этому его стратегическая мысль упорно работала над проектом
организации регулярной, боеспособной армии, которая с честью
смогла бы выполнить миссию изгнания поработителей с ника¬
рагуанской земли. 2 сентября 1927 г. был принят и опублико¬
ван документ о создании «Армии защитников национальной не¬
зависимости Никарагуа». Духовным отцом этого историческо¬
го акта был генерал Сандино.
«Армия защитников национальной независимости Никара¬
гуа,— гласит первый параграф этого документа, — формирует¬
ся из никарагуанских добровольцев и латиноамериканцев, ко¬
торые хотят объединиться в рядах нашей Армии, готовы про¬
лить свою кровь за свободу Никарагуа и признают в качестве
своего единственного верховного руководителя патриота, гене¬
рала Аугусто Сесаро Сандино, который, как истинный никар-а-
гуанец, самоотверженно защищает честь страны...» А в один¬
надцатом параграфе говорилось: «Высший руководитель рево¬
люции клянется перед народом и Армией защитников нацио¬
нальной независимости Никарагуа не заключать никаких
политических сделок, руководствоваться высокими идеалами пат¬
риотизма в своих действиях, отвечая за них перед Родиной и
Историей» 9.
Популярность и авторитет Сандино неуклонно росли день
ото дня. Поэтому его армия с двух тысяч человек в середине
военной кампании против интервентов-янки выросла до шести
тысяч к 1931 —1932 гг. — периоду наивысшего подъема осво¬
бодительной войны никарагуанского народа. Вскоре Сандино
смог увеличить численность войск до восьми колонн, каждая
из которых находилась под командованием одного генерала.
Важнейшими задачами каждой колонны являлись контроль
над определенной зоной территории страны, установление от¬
ношений с местным населением, от которого поступало новое
пополнение бойцов, продовольствие, а также информация о
противнике.
Сандино установил в своей армии строжайший порядок и
железную дисциплину. Каждый солдат, каждый офицер хоро¬
шо знали свои функции и задачи. Командующий сочетал в сво¬
их отношениях с подчиненными великодушие и строгость. Как
человек, родившийся и воспитавшийся в трудовой семье, Сан¬
дино любил вставать рано, не позже 4 часов утра. А через час,
104

бодрый, подтянутый, он уже отдавал необходимые распоряже¬
ния. Он умел ясно, кратко и аргументированно разъяснять
любые ординарные и сложные задачи. Сандино отличала мед¬
ленная, спокойная речь, обладавшая удивительной способно¬
стью убеждения, силой вдохновения.
Он всегда писал свои документы, обращения и письма яс¬
ным языком, несколько окрашенным образными оборотами,
точно передающим суть мысли и быстро захватывающим чита¬
телей своей мужественностью и правдивостью. Так, например,
во время одной из его задушевных бесед со своими соратни¬
ками по партизанской борьбе Сандино выразился следующим
образом: «Неизбежно придет тот день, когда янки потерпят
сокрушительное поражение. Если я к тому времени не буду в
живых, то уверен, что муравьи придут на мою могилу и рас¬
скажут мне об этом» 10. Его любимая фраза была: «В сраже¬
ниях сердца наши ожесточились, зато души окрепли»11.
Образ мыслей и действий Сандино являлся воплощением на¬
родных традиций, порывов сердец людей, способных самоот¬
верженно сражаться за свою родину, свободу и человеческое
достоинство. Литературно-политическое наследие Сандино —
живая мысль героического периода истории никарагуанского
народа.
Сандино обладал неоспоримым талантом военачальника,
умевшего трезво, мужественно и с хладнокровием оценивать
опасные ситуации, часто возникавшие во время сражений с
превосходно обученными и вооруженными интервентами.
В этой связи командир одного из подразделений сандинист¬
ской армии, колумбиец Рубен Ардилья Гомес вспоминал:
«Пять самолетов в течение двух часов бомбили нас, застигнув
врасплох. Здесь находился генерал Сандино со своим Главным
штабом и двумя колоннами солдат. Нас спасло спокойствие
генерала» 12.
Военному искусству Сандино учился каждый день. Но сво¬
им учителем считал Боливара, в идейном наследии, жизни и
подвигах которого он находил постоянный источник силы и
мудрости для руководства освободительной войной народных
масс Никарагуа.
«Я сын Боливара», — часто говорил Сандино. Это лаконич¬
ное утверждение подтверждено историей. Сандино был достой¬
ным учеником и продолжателем великого дела Боливара. Под
его руководством освободительная армия вписала немало геро¬
ических страниц в летопись борьбы никарагуанского народа
против внутренних и внешних врагов.
Крупные сражения с североамериканскими интервентами,
произошедшие 27 февраля 1928 г. и 7 августа этого же года у
местечка Волива, принесли неувядающую славу никарагуан¬
ской освободительной армии и ее командующему 13.
Сандино был одарен не только способностями военачальни¬
ка. Он обладал развитым политическим мышлением, позволяв¬
105

шим ему глубоко разбираться в социальных проблемах Ника¬
рагуа, в общей латиноамериканской политической обстановке.
Есть все основания полагать, что мировоззрение Сандино
сформировалось под влиянием напряженной атмосферы парти¬
занской войны. «За четыре года освободительной борьбы,— пи¬
сал он,— в 1930 г. я приобрел военный и политический
опыт...» 14.
Рабочие, крестьяне, батраки, ремесленники и представите¬
ли трудовой интеллигенции определяли социально-классовый
характер Освободительной армии. Именно они формировали ту
моральную и идейную основу, которая оказывала огромное
воздействие на развитие мировоззрения Сандино, особенности
его личности как народного вожака. Поэтому в вопросе о глав¬
ном действующем лице освободительного движения Сандино
всегда отстаивал решающую роль трудящихся. «Только рабо¬
чие и крестьяне, — писал он, — пойдут до конца, только их ор¬
ганизованная сила добьется победы» 15.
Среди взглядов Сандино особое место занимают те, которые
связаны с вопросом о путях завоевания власти для народа.
Он разоблачал реакционный характер позиций либеральных и
консервативных политиков, поддерживавших вмешательство
США во внутреннюю жизнь Никарагуа, их усилия по созда¬
нию репрессивных органов власти, предназначенных для по¬
давления революционного и освободительного движения наро¬
да. Отвергая путь компромиссов в ущерб национальным инте¬
ресам Никарагуа, коренным интересам трудящихся, Сандино
оказался одним из первых среди политических руководителей,
кто связывал вопрос о революционном захвате власти с необ¬
ходимостью изменить экономические отношения никарагуанско¬
го общества в пользу рабочих и крестьян. «Наша армия,—
писал Сандино,— готовится взять в свои руки рычаги управле¬
ния государственной властью, а затем приступить к созданию
кооперативов, где будут трудиться никарагуанские рабочие и
крестьяне. Именно эти трудящиеся смогут использовать наши
национальные богатства на благо всего никарагуанского об¬
щества» 16.
Сандино много размышлял о путях перестройки жизни на¬
рода после окончательного изгнания интервентов-янки из Ника¬
рагуа. Об этом свидетельствуют беседы, которые Сандино про¬
водил со своим личным секретарем Хосе Аугусто Фарабун-
до Марти. Этот эрудированный сальвадорский юрист, знавший
труды К. Маркса, следивший за строительством социализма в
СССР и ставший коммунистом, старался повлиять на развитие
политического сознания Сандино. Между ним и Сандино воз¬
никали разногласия, в особенности в вопросе о проведении ко¬
ренных социально-экономических преобразований внутри стра¬
ны. Однако это не мешало им оставаться хорошими друзьями.
Фарабундо Марти погиб в расцвете творческих сил, когда
целиком отдался революционной деятельности в Сальвадоре.
106

Будучи схваченным агентами диктатора Мартинеса, он перед
расстрелом поклялся в своей верности. «В двух шагах от моги¬
лы я торжественно клянусь, — заявил он,— что генерал Санди¬
но самый великий патриот вселенной».
Сандино и его ближайшие соратники в период освободи¬
тельной войны еще не имели того опыта, не располагали теми
знаниями, которые позволили бы им выработать программу или
платформу социально-экономического и политического харак¬
тера, на основе которой можно было объединить трудящиеся
массы, мелких и средних производителей, прогрессивную ин¬
теллигенцию после достижения основной цели — изгнания ин¬
тервентов с родной земли.
Тем не менее, по мере развития освободительной борьбы и
обострения классовых антагонизмов в городе и деревне у Сан¬
дино складывались представления, отвечающие этой задаче.
В этой связи интересен ответ Сандино на вопрос Рамона де
Белаустегигойтиа (февраль 1933 г.) относительно возможности
развития капитализма в Никарагуа: «Несомненно, капитал мо¬
жет развиваться, делать свое дело. Но трудящийся человек не
должен быть унижен и эксплуатирован»17. Особенность этого
взгляда Сандино состоит в том, что сочетает утопичность от¬
носительно понимания самой сущности капитализма с непоко¬
лебимым стремлением к достижению социальной справедливо¬
сти для трудящихся.
Сандино страстно ненавидел все то, что ущемляло жизнен¬
ные интересы и человеческое достоинство простых людей тру¬
да. Он отстаивал в освободительной борьбе четкое требование:
помогать крестьянским массам всем, чем могли солдаты и ко¬
мандиры революционной армии. Сандинисты не только защи¬
щали местных жителей от террора, но и на кооперативных на¬
чалах участвовали в сельскохозяйственном производстве. Когда
в некоторых районах, находившихся под контролем Освобо¬
дительной армии, трудовое население стало страдать от нехват¬
ки соли и медикаментов, а спекулянты наживаться на горе на¬
рода, Сандино отдал приказ (16 октября 1930 г.) реквизиро¬
вать у частных лиц все имевшиеся запасы соли и медикамен¬
тов. Отказавшихся выполнить приказ расстреливали. Эта мера
с одобрением была воспринята трудящимися. Сегодня ника¬
рагуанские ученые, исследуя жизнь и революционно-патриоти¬
ческую деятельность Сандино, считают, что он стремился соз¬
дать широкое народное движение, преследовавшее цель не
только разгромить интервентов-янки, но и установить народную
власть, создать кооперативную систему в сельском хозяйстве,
организовать и укрепить единую народную армию.
Будучи непримиримым противником всего уродливого, что
породило наследие колониального режима и насильственное
вмешательство империализма в страны Латинской Америки,
не зная объективных законов общественно-исторического раз¬
вития, Сандино стремился к познанию их, так как его пред¬
107

ставления по этим вопросам носили ограниченный характер,
хотя и были правильными. Так, он считал, что развитие обще¬
ственной жизни является результатом поведения человека,
осознания им своего долга перед другими. Поэтому человек,
воплощающий в действительность веления своего разума и
сердца, порождает определенный вид взаимоотношений между
людьми.
«Религия,— считал Сандино,— является делом прошлого.
Мы руководствуемся разумом. Нашим индейцам нужны просве¬
щение и культура, чтобы жить вместе, уважать и любить друг
друга... Каждый должен исполнять свой долг. Убежден, что
мои солдаты и я сам честно выполняем предписанный нам долг.
Благороднейшая воля объединила всех нас ради завоевания
свободы для родины» 18. До самой смерти Сандино был верен
этому убеждению.
Проблема национального освобождения у Сандино тесно
связывалась с вопросом о руководстве народными массами,
вставшими на путь вооруженной борьбы. Мысль о единстве
руководителей с трудящимися стала принципом, проходившим
красной нитью через всю, полную героизма революционную
деятельность Сандино. Неизменно превыше всего он ставил
убеждение руководителя в правоте дела, ради которого тысячи
патриотов сражались и умирали. Ему были чужды самовос¬
хваление, личные амбиции, стремление приписывать себе славу
других. Выражаясь образным языком, Сандино считал себя
«просто инструментом высшей справедливости в деле борьбы
за освобождение никарагуанского народа» 19.
Испанский журналист Рамон Белаустегигойтиа оставил
для последующих поколений такие штрихи к портрету Сан¬
дино: «Генерал Сандино — это человек превосходной и тонкой
души. Он — ясновидец и энергичный деятель.., который не име¬
ет достаточного образования, но представляет собою выдаю¬
щуюся личность, выполняющую освободительную миссию»20.
В июле 1928 г. Сандино получил от всемирно известного
французского писателя Анри Барбюса письмо. В нем говорилось:
«Генерал! Я приветствую Вас от своего имени и от имени про¬
летариата Франции и Европы... В Вашем лице мы приветству¬
ем Освободителя, замечательного солдата, борца за дело угне¬
тенных, эксплуатируемых народов, против магнатов капитала...
Мы приветствуем в Вашем лице всех трудящихся и индейцев
Латинской Америки, борющихся против иностранных империа¬
листов, за построение нового мира у себя на родной земле.
Во главе развертывающейся борьбы и всего континента нахо¬
дитесь Вы, Сандино, генерал свободных людей. Вам выпала
историческая, незабываемая роль!»21.
На протяжении своей жизни Сандино глубоко понимал ре¬
акционную сущность стратегии США по отношению к странам
Латинской Америки. В своих публичных выступлениях он ра¬
зоблачал подлинный смысл осуществляемых североамерикан¬
108

ским империализмом военных интервенций, серий пограничных
конфликтов, организации и поощрения внутренних реакцион¬
ных переворотов, подкупа государственных и военных деятелей.
«Центральная Америка,— говорил Сандино,— едва ли не
больше всех подвергается экспансии со стороны янки... Они
провоцируют в центрально-американских республиках всевоз¬
можные конфликты, дабы иметь повод для вмешательства»22.
Политические взгляды Сандино отличались широким диапа¬
зоном: от вопроса о соотношении противоборствующих сил на
Латиноамериканском континенте до разработки антиимпериа¬
листической стратегии и гибкой тактики борьбы. Существенная
часть из них нашла яркое воплощение в воззвании, составлен¬
ном Сандино и вошедшем в историю под названием «План
осуществления высшей мечты Боливара» (20 марта 1929 г.).
Общеполитическая обстановка в Латинской Америке оказа¬
лась в тот период в известной степени благоприятной для от¬
крытого провозглашения одной из наиболее радикальных идей
Сандино — общелатиноамериканское осуждение доктрины Мон¬
ро. В данном документе четко указывалось, что она позволяла
США вмешиваться во внутренние дела государств Латиноаме¬
риканского региона, нарушать их суверенитет.
В понимании Сандино единство стран Латинской Америки
не должно было быть самоцелью, а средством для решения
важнейшей стратегической задачи — всеми силами противо¬
стоять натиску североамериканского империализма. «Полно¬
стью убежденные в том, что североамериканский капитализм
вступил в свою последнюю стадию развития, — утверждается в
преамбуле «Плана», — т. е. превратился в империализм; и что
он, глумясь над постулатами права и справедливости, растап¬
тывает наш суверенитет... мы считаем безотлагательным созда¬
ние- союза латиноамериканских государств, чтобы противосто¬
ять посягательству на нашу независимость, идущему от севе¬
роамериканского империализма...» 23. Хотя латиноамериканские
правительства из-за приоритета классовых интересов над об¬
щенациональными не ответили на мужественный призыв Сан¬
дино, сандинистский идеал союза и братства народов Латин¬
ской Америки имел большой резонанс, отвечал чаяниям наро¬
дов, требованиям революционно-демократической общественно¬
сти латиноамериканских стран.
В верхних эшелонах политического руководства США все
больше приходили к выводу о том, что сандинистское движе¬
ние, его Освободительная армия — опасный противник, способ¬
ный своим примером заразить весь Латиноамериканский кон¬
тинент. Поэтому был разработан срочный план проведения но¬
вых выборов в Никарагуа. В 1932 г. в результате этих выборов
кресло президента страны занял Хуан Б. Сакаса, политический
деятель либеральных убеждений. По сценарию Белого дома
национальную гвардию возглавил Анастасио Сомоса Гарсия.
2 января 1933 г. последний морской пехотинец США покинул
109

территорию многострадальной Никарагуа. Месяц спустя меж¬
ду сандинистским руководством и новым правительством был
заключен договор о мире. Эта сторона возможного развития
политической обстановки страны давно находилась в центре
антиимпериалистической установки Сандино. Он считал необ¬
ходимым по-своему осмыслить действия, исходившие от США,
либеральных и консервативных политических кругов Никара¬
гуа. Поскольку для Сандино пробным камнем политической
деятельности было отношение к интересам народа, он принял
решение всячески содействовать установлению мира внутри
страны. То, что происходило тогда в Никарагуа, понималось
Сандино как весьма важное по своим последствиям для судеб
родины и народа. Поэтому свои мысли он сформулировал в до¬
кументе, который получил название «Соглашение о мире».
Этот документ являлся руководством к действию для санди¬
нистской делегации, участвовавшей на переговорах с прави¬
тельством. Основные положения этого документа сводились к
тому, чтобы не допустить никакого иностранного вмешатель¬
ства во внутренние дела Никарагуа, выяснить, нет ли у прези¬
дента Сакасы тайных договоров с правительством США, уточ¬
нить его отношение к «национальной гвардии». Создать на пу¬
стующих землях Никарагуа новый департамент под названием
«Свет и Правда», все военные и гражданские власти которого
должны назначаться из числа командиров Освободительной
армии. Сандино и большинство офицеров и солдат Освободи¬
тельной армии намеревались жить в этом департаменте. Пуб¬
лично объявить, что многолетняя борьба патриотов, составляв¬
ших Освободительную армию, велась во имя интересов народа.
Политики консервативной и либеральной партий создали
общую антисандинистскую платформу, цель которой заключа¬
лась в предотвращении подъема народного движения. Наибо¬
лее реакционную позицию заняла «Национальная гвардия» во
главе с Анастасио Сомосой. Именно эта ударная сила внут¬
ренней реакции, обученная и вооруженная американским импе¬
риализмом, делала все, чтобы разжечь огонь гражданской вой¬
ны, разгромить сандинистов и окончательно закрепить у власти
представителей имущих классов.
Ситуация, возникшая в Никарагуа после подписания пере¬
мирия, давала Сандино основания считать, что в социально-
политическом плане возникли новые противоречия, которые
грозили никарагуанскому народу еще большими страданиями.
В феврале 1934 г., давая интервью корреспондентам никарагу¬
анской газеты «Ла Пренса», Сандино заявил: «Сейчас в Ника¬
рагуа сосуществует три власти — президента Республики, На¬
циональной гвардии и моя. Это — абсурдное положение... Гвар¬
дия не подчиняется президенту, а я — да»24.
Руководствуясь политическим реализмом и подлинным гу¬
манизмом, Сандино принимал меры, чтобы избежать возобнов¬
ления военных действий. «Не хочу войны,— говорил он,—и
110

скорее покину свою родину, чем снова прольется кровь ее сы¬
новей...»25. Гневные упреки Сандино в адрес национальных
гвардейцев свидетельствовали о том, что он глубоко понимал,
какую опасность для кровных интересов народных масс и не¬
зависимости Никарагуа таила в себе Национальная гвардия.
Опасный характер обстановки, создавшейся в начале 1934 г.,
обнаружил четкий водораздел между теми, кто стоял на пози¬
циях политического реализма, и теми, кто ставил групповые
эгоистические цели выше интересов народа. Без преуве¬
личения можно сказать, что Сандино, как никакой другой по¬
литический деятель, близко соприкоснулся с судьбами про¬
стых людей в тот исторический момент. Поэтому неслучайно,
что он откликнулся позитивно на приглашение президента Са-
касы приехать в столицу для окончательного урегулирования
тех проблем, которые касались прав и жизни бойцов освободи¬
тельной армии. 21 февраля 1934 г. все никарагуанские газеты
опубликовали письма, которыми обменялись Сандино и Сакаса.
Из их текстов стало ясно, что была достигнута договоренность
по всем спорным вопросам. После этого политического события
в жизни легендарного Сандино наступил его последний, траги¬
ческий час. Он был вероломно завлечен в ловушку и убит па¬
лачами Сомосы. Сандино не принадлежал к категории полити¬
ческих деятелей, которых историческая судьба обрекает на
роль бессильных жертв случайных обстоятельств. Коварство и
интриги политических врагов не могут быть достаточным осно¬
ванием для объяснения истинных причин его трагической гибе¬
ли. Жизненный путь этого честного и бесстрашного народ¬
ного вожака был оборван непримиримостью конфликта между
движением народных масс и внутренней контрреволюцией,
поддержанной североамериканским империализмом. Господ¬
ствующие политические силы в Никарагуа того периода ее ис¬
тории противостояли благородным идеалам Сандино — служе¬
ния народу, защите достоинства людей труда, борьбе за соци¬
альную справедливость, демократию и гуманизм. Разумеется,
Сандино не исключал, что реакционеры могут организовать
заговор с целью его убийства. Но для него превыше всего бы¬
ло добиться установления мира на никарагуанской земле —
пусть даже ценою собственной жизни. Еще в начале 1933 г.,
готовясь к встрече с президентом, Сандино сказал своим сорат¬
никам по вооруженной борьбе: «Если Сакаса, вместо того что¬
бы выслушать нас, арестует меня, я покончу с собой. Пусть
меня назовут предателем и плюнут мне в лицо, если я этого
не сделаю»26.
Отделить правильные элементы в революционно-демокра¬
тических взглядах Сандино от заблуждений и утопических ил¬
люзий можно посредством анализа тех объективных и субъек¬
тивных условий, которые определили особенности национально-
освободительного движения конца 20-х — начала 30-х годов в
Никарагуа. В этот период только начали созревать предпосыл¬
111

ки для грядущих социально-экономических и политических ко¬
ренных изменений жизни Никарагуа. Трудящиеся города и
деревни делали свои первые шаги на пути самостоятельной клас¬
совой борьбы, осознания своей революционной, преобразую¬
щей миссии. На фоне такой исторической обстановки тем вели¬
чественнее выглядит подвиг Сандино и его товарищей, ведших
шестилетнюю борьбу и преодолевших поистине гигантские
трудности.
Своеобразие этого исторического периода неотделимо от
самобытной, яркой личности Сандино, который взял на себя
ответственность за судьбу отечества. Его жизнь — историче¬
ское событие, которое было связано с прошлым и одновремен¬
но открыло путь для будущего никарагуанского народа. Сегод¬
ня в Никарагуа трудом и борьбой народа превращаются в дей¬
ствительность лучшие идеалы Сандино.
ПРИМЕЧАНИЯ
’Fonseca Amador С. Biografia de Sandino: guerrillero proletario.
S. L. P. 5.
2	I b i d P. 5.
3	Sandino A. C. Escritos literarios у documentos desconocidos. Mana¬
gua, 1980. P. 46.
4	Ibid. P. 3.
5	Идейное наследие Сандино. M.: Прогресс, 1985. С. 34—37.
6	Ramires S. El pensamiento vivo de Sandino. Nicaragua, 1981.
P. 33.
7	S a n d i no A. C. Escritos literarios у documentos desconocidos. Ma¬
nagua, 1980. P. 79, 81.
8	Ramires S. El pensamiento vivo de Sandino. Nicaragua, 1981.
P. 479.
9	Идейное наследие Сандино. M., Прогресс, 1985. С. 37, 39.
10	Fonseca Amador С. Biografia de Sandino. P. 11.
’’Ramirez S. El pensamiento vivo de Sandino. P. 200.
12	X. Кампос Понсе. Янки и Сандино. М., Прогресс, 1965. С. 74.
13	Согласно неполным данным, опубликованным командованием United
State Marines Corps,сандинистская армия осуществила 510 боевых опера¬
ций. С мая 1927 г. и до конца декабря 1929 г. она провела 73 боя.
В 1930 г.—120; в 1931 — 141; в 1932—170. См.: Amador С. F. Op. cit. Р. 67.
14	Идейное наследие	Сандино. М., Прогресс, 1985.	С.	89.
15	Ramirez	S.	El	pensamiento vivo de Sandino.	P.	357.
16	Amador C. F. Biografia de Sandino. P. 12.
17	R a m i r e z	S.	El	pensamiento vivo de Sandino.	P.	472.
18	E s с о b a г	J.	В.	Ideario sandinista. Managua,	1980. P. 2.
19	Ramirez	S.	El	pensamiento vivo de Sandino,	P.	466.
20	I b i d. P. 465.
21	X. Кампос Понсе. Янки и Сандино. М., Прогресс, 1965. С. 83.
22	R a m i	г е z	S.	Op	cit. Р. 469.
23	S a n d	i п о	А.	С.	Escritos literarios	у	documentos	desconocidos. Р. 82.
24	R a m i	г е z	S.	El	pensamiento	vivo de	Sandino.	P.	540.
25	I b i d.	P. 542.
26	S a n d i no A. C. Escritos literarios у documentos desconocidos. P. 98.
112