в ми
ПУТИ
ВОСПОМИНАНИЯ
ПЕТЕРБУРГСКИХ РАБОЧИХ
1872—1897 гг.

Составитель, автор вводной
статьи и комментариев
3. А. КОРОЛЬЧУК

S @PETROWORKERS О 0 D

ЛЕ НИЗД АТ ■

9(С)16
В 11

Сборник воспоминаний первых петербургских ра­
бочих-революционеров 70—90-х гг., составленный док­
тором исторических наук Э. А. Корольчук, раскры­
вает малоизвестные и очень важные черты револю­
ционного рабочего движения в России последней чет­
верти XIX в. Материалы сборника показывают про­
цесс выделения п развития передового слоя петер­
бургского пролетариата, постепенное формирование его
политического сознания, начиная от самостоятельных
поисков классового пути в 70-х гг. — до активного
участия передовых пролетариев в борьбе за соедине­
ние рабочего движения с научным социализмом под
руководством ленинского «Союза борьбы за освобож­
дение рабочего класса». Воспоминаниям рабочих пред­
послана вводная статья Э. А. Корольчук, являющаяся
итогом полувекового монографического исследования
революционного рабочего движения Петербурга и со­
держащая ряд новых наблюдений и выводов.
Сборник всем своим содержанием опровергает из­
мышления зарубежных фальсификаторов истории
раннего социал-демократического движения в России
и послужит делу идейно-политического воспитания
нашей молодежи на славных традициях российского
пролетариата.

Научный редактор
доктор исторических наук
М. С. Волин

10203 - 338 ; л. ..
вМ
------------------ ■ 40—75
171(03)—75

© Л ениздат, 1976

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

Эта книга — о петербургских рабочих. В ней запечатлены
живые голоса тех народных героев, о которых В. И. Ле­
нин писал в 1899 г.: «...среди рабочих растет страстное
стремление к знанию и к социализму, среди рабочих вы­
деляются настоящие герои, которые — несмотря на безо­
бразную обстановку своей жизни, несмотря на отупляю­
щую каторжную работу на фабрике, — находят в себе
столько характера и силы воли, чтобы учиться, учиться и
учиться и вырабатывать из себя сознательных социал-де­
мократов, „рабочую интеллигенцию"» Ч
В книге напечатаны воспоминания передовых проле­
тариев Петербурга о начале их революционного пути. Это
было время, когда рабочее движение шло навстречу со­
циализму и затем, в 90-е годы, было положено начало
знаменательному, чрезвычайно плодотворному, но слож­
ному процессу слияния социализма с растущей массовой
борьбой российского пролетариата против экономической
эксплуатации и политического гнета, процессу очень труд­
ному, как охарактеризовал его В. И. Ленин12.
Воспоминания охватывают период с 1872 до 1897 г.
XIX в. В целом они составляют своеобразно изложенную
историю рабочего движения Петербурга за четверть века.
1 Ленин В. И. Поля. соор, соч., т. 4, с. 269.
2 См. там же, с. 373.
3

Она рассказана бесхитростно и правдиво передовиками
петербургского пролетариата, представителями несколь­
ких его поколении, начиная с членов «Северного союза
русских рабочих» и кончая учениками В. И. Лепина, при­
нимавшими непосредственное участие в деятельности со­
зданного им «Союза борьбы за освобождение рабочего
класса».
Воспоминания раскрывают малоизвестные стороны
жизни и борьбы петербургского пролетариата. Они обри­
совывают различные слои рабочих столицы России по­
следних десятилетий прошлого века, их быт, уклад, обы­
чаи, психологию, отношение к революционной пропаганде,
а также взаимоотношения этих слоев между собой. Перед
нами встают живые фигуры пролетарских борцов того
времени, энергичных, самоотверженных, со всеми их ин­
дивидуальными особенностями.
Публикуемые материалы помогают лучше понять глу­
бокие процессы, протекавшие в рабочем классе России до
слияния рабочего движения с революционным марксиз­
мом. Они показывают, что рабочее движение пришло
к этому историческому моменту, накопив немалый прак­
тический опыт революционной борьбы.
Рабочее движение ширилось и развивалось по соб­
ственным законам. Росла социальная энергия поднимаю­
щегося класса. Передовые рабочие в поисках своего клас­
сового пути неуклонно шли навстречу пролетарскому со­
циализму. Начиная с 70-х гг. XIX в. по различным кана­
лам в среду передовых петербургских рабочих проникало
в той или иной степени влияние идей научного социализ­
ма, учения К. Маркса. Они узнавали о деятельности I Ин­
тернационала, о борьбе западноевропейского пролета­
риата, о социал-демократических партиях Запада. Свое­
образие исторической обстановки в России заключалось
в том, что рабочее движение, так же как и социалистиче­
ское, развивалось до буржуазно-демократической револю­
4

ции в условиях полного политического бесправия, в то
время как на Западе уже началось слияние движения
пролетариата с социализмом.
На каждом этапе российского рабочего движения воз­
никали новые задачи, которые решались его передовика­
ми сначала самостоятельно, а затем с помощью и под ру­
ководством социал-демократической интеллигенции, все
более сближавшейся с рабочими. Она несла в среду пере­
довых пролетариев Петербурга идеологию, отвечающую
их коренным интересам.
По мере распространения марксизма в России все рас­
ширялась пропагандистская деятельность возникавших
одна за другой в Петербурге социал-демократических
групп — Благоева, Точпсского, Бруснева. Воспоминания,
публикуемые в книге, с неопровержимостью свидетель­
ствуют о том, что петербургские рабочие-революцио­
неры не только воспринимали идеи научного социализма
и находили в себе силы и волю, чтобы учиться и вы­
рабатывать из себя «рабочую интеллигенцию», но они
активно и сознательно распространяли свое влияние
на рабочую массу, в гуще которой жили и работали, и,
по мере сил и уменья, пропагандировали идеологию,
воспринятую ими от первых петербургских социал-демо­
кратов.
Еще в 1921 г. в предисловии к сборнику воспоминаний
рабочих 80-х — начала 90-х гг. — «От группы Благоева
к „Союзу борьбы“» — М. С. Ольминский писал: «Их рас­
сказы... покажут, что марксизм в рабочей среде залегал
много глубже, чем мы думали до сих пор, и что эта среда
проявляла неизмеримо больше самостоятельности и само­
деятельности, чем ей до сих приписывалось» Ч Это заме­
чание Ольминского основано и на его собственных воспо1 Ольминский М. Пробел в нашей истории. — В со.: От груп­
пы Благоева к «Союзу борьбы». Ростов н/Д., 1921, с. 5.
5

минаниях, так как он в то время хороню знал многих ра­
бочих-передовиков Петербурга. Оно перекликается с ука­
заниями В. И. Ленина, что «русское рабочее движение не
сводится к стачкам и законным обществам» ’, — опо зна­
чительно шире и многообразнее.
В нашей исторической литературе роль передовых ра­
бочих 80-х — начала 90-х гг. как активных борцов и про­
водников социал-демократических идей в массы в доста­
точной мере не выяснена. Между тем их повседневная
упорная и самоотверженная подпольная работа на заво­
дах и фабриках, во всех сколько-нибудь удобных для
этого местах, имела большое значение: она исподволь рас­
ширяла крут рабочих, сочувствовавших социал-демокра­
тии, она подготовляла почву для массового рабочего дви­
жения последующего периода, вербовала и воспитывала
кадры рабочих-революционеров, на которые мог опереть­
ся В. И. Ленин, создавая «Союз борьбы за освобождение
рабочего класса», и облегчила переход ленинской органи­
зации к широкой агитации в массах.
В. И. Ленин хорошо знал лично многих рабочих, чьи
воспоминания напечатаны в книге, — В. А. Шелгунова,
Г. М. Фишера, И. И. Яковлева, он вел занятия в кружках
В. А. Князева и А. И. Ильина, встречался с ними и вне
занятий. Несомненно, Ленин слышал от них и о тех вы­
дающихся рабочих-революционерах, которые были аресто­
ваны до его приезда в Петербург, — о Е. А. Афанасьеве
(Климанове), Ф. А. Афанасьеве, Н. Д. Богданове,
А. С. Филимонове, В. В. Фомине и других.
В. И. Ленин высоко ценил передовых петербургских
пролетариев, придавал большое значение их работе в мас­
сах и завоеванному ими авторитету в рабочей среде. Вла­
димир Ильич писал о них: «...рабочее движение 90-х го­
дов получило широкое политическое значение. Произошло
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 243.
6

это оттого, что характер движению придали, как и везде,
как и всегда, передовые рабочие, за которыми рабочая
масса шла потому, что они доказали ей свою готовность
и свое уменье служить рабочему делу, что они сумели
приобрести ее полное доверие» *.
В этой книге рассказано только о начале пути петер­
бургских передовых рабочих. Но уже тогда проявились те
их. черты, для которых В. И. Ленин нашел проникновен­
ные слова в некрологе «Иван Васильевич Бабушкин». Он
написал о «народных героях», подобных Бабушкину:
«Это — люди, которые не растратили себя на бесполезные
террористические предприятия одиночек, а действовали
упорно, неуклонно среди пролетарских масс, помогая раз­
витию их сознания, их организации, их революционной
самодеятельности». «Без неустанной, геройски-упорной
работы таких передовиков в пролетарских массах РСДРП
не просуществовала бы не только десяти лет, но и десяти
месяцев. Только благодаря деятельности таких передови­
ков, только благодаря их поддержке, РСДРП выросла
к 1905 г. в партию, которая неразрывно слилась с проле­
тариатом...» 12.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 247.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 82, 81. В. И. Ленин
привел пример деятельности И. В. Бабушкина как профессиональ­
ного революционера, возражая людям, «которые сочинили и рас­
пространяют басню о том, что Российская социал-демократическая
рабочая партия есть партия „интеллигентская1*, что рабочие от нее
оторваны...» (Там же, с. 81). В книге американского историкаантикоммуниста Р. Пайпса «Социал-демократия и рабочее движе­
ние в Санкт-Петербурге в 1885—1897 гг.» повторяется та же «бас­
ня», которую опроверг Ленин 65 лет тому назад. Думается, что
воспоминания рабочих, напечатанные в настоящей книге, литиипй
раз покажут «историкам» типа Р. Пайпса, Л. Шапиро и др. всю
лживость раздуваемого ими мифа об «искусственности» распро­
странения марксизма в России, о том, что в самом рабочем классе
якобы не было стремления к социализму и социалистическая идео­
логия «навязывалась» ему интеллигенцией.
7

В Петербурге, где в последние десятилетия XIX в. осо­
бенно отчетливо выявились характерные черты пролета­
риата крупной индустрии, постепенно выработался тип
рабочего-революционера, рабочего-передовика. Питерские
передовые пролетарии прошли сквозь огонь трех револю­
ции и закалили в трудной, но победоносной борьбе свою
твердость, мужество и непоколебимую верность заветам
В. И. Ленина.

* * *
Несколько слов о том, как были написаны и собраны
воспоминания рабочих, членов социал-демократических
кружков конца 80-х — начала 90-х гг. XIX в., а также
участников кружков ленинского «Союза борьбы за осво­
бождение рабочего класса».
Петроградский Пстпарт, организованный в 1920 г.,
приступил с начала 1922 г., по инициативе В. И. Нев­
ского, к собиранию материалов для биографического сло­
варя социал-демократов1. В связи с этим был поставлен
вопрос о поисках петербургских рабочих, участвовавших
в деятельности социал-демократических организаций 80—
90-х гг., о получении от них автобиографий, воспоминаний
и других материалов. При содействии профессора Уни­
верситета В. В. Святловского, принимавшего участие в ре­
волюционном движении начала 90-х гг., сотрудникам Истпарта удалось установить связь со многими ветеранами
рабочего и социал-демократического движения Петер­
бурга.
Под руководством В. И. Невского и П. Ф. Куделли,
стоявших тогда во главе Истпарта, были организованы ве­
чера воспоминаний. Живо помню первый вечер воспоми1 Невский В. И. Материалы для биографического словаря со­
циал-демократов, вступивших в российское рабочее движение за
период от 1880 до 1905 г. Пг., 1923.
8

напий старых питерских рабочих-революционеров. Высо­
кий, холодный зал бывшего сената, где тогда помещался
Истпарт, зал, в котором проходили все знаменитые судеб­
ные процессы прошлого века, мало подходил для первой
встречи со старыми революционерами, которую нам, со­
трудникам Истпарта, хотелось сделать непринужденной.
Поэтому мы собрались 27 января 1923 г. в большой про­
фессорской квартире В. В. Святловского на Университет­
ской набережной. Накрытый стол, скромный ужин, отсут­
ствие стенографистки — все это способствовало свободной
беседе. Наши маленькие блокноты, где мы незаметно вели
запись воспоминаний, не смущали собравшихся. Позднее
мы свели воедино 5—6 наших записей, что вполне заме­
нило стенограмму.
На меня произвели сильное впечатление эти старые
питерские пролетарии, за плечами которых были долгие
годы революционной борьбы, тюрем и ссылок. Во встрече
участвовал и М. А. Сильвин, соратник В. И. Ленина по
«Союзу борьбы». Старые рабочие знали его еще
с 90-х гг.
После этого первого вечера последовало много новых
встреч с его участниками. Мы опрашивали старых рабо­
чих, записывали их автобиографии и воспоминания,
побуждали их самих писать, отыскивать товарищей по ра­
боте, выяснять недостаточно освещенные моменты исто­
рии ранних социал-демократических организаций. Мы бы­
вали у них дома, познакомились с их семьями. В 1923 и
1924 гг. я записала воспоминания В. М. Карелиной, ее
мужа, А. Е. Карелина, В. А. Князева п некоторых дру­
гих. Часть воспоминаний была напечатана в «Красной
летописи» и в сборниках «Старый большевик».
В дальнейшем автобиографии и воспоминания старых
революционеров притекали к нам, работавшим для после­
дующего издания биобиблиографического словаря социалдемократов, которое подготовлялось сначала в Централь­
9

ном Истпарте, а затем Обществом политкаторжан (вышли
два выпуска) *.
Продолжался сбор воспоминаний и в Ленинградском
Истпарте. По инициативе П. Ф. Куделли п благодаря
энергии В. М. Карелиной, в 1930 г. съехались в Ленин­
град многие старые рабочие, ветераны социал-демократи­
ческого движения 80—90-х гг. Приехал из Москвы поте­
рявший зрение В. А. Шелгунов, откликнулись на пригла­
шение Г. М. Фишер, К. М. Норпнский и другие. На двух
вечерах, устроенных 28 и 29 марта 1930 г. в Музее рево­
люции, вспоминали они свое славное прошлое. Присут­
ствовал на этих вечерах и М. И. Бруснев. Стенограмма
этих вечеров воспоминаний содержит много ценного исто­
рического материала.
Наряду с воспоминаниями зачинателей петербургской
социал-демократии, которые публикуются впервые, мы по­
мещаем в этой книге и воспоминания, напечатанные в 20-х
и 30-х гг. в изданиях, ставших библиографической редко­
стью, а также фрагменты наиболее интересных мемуа­
ров,
переизданных
не
так давно
(воспоминания
И. В. Бабушкина, П. А. Моисеенко).
Инициалы и клички, встречающиеся в воспоминаниях,
расшифрованы в комментариях, там же исправлены неко­
торые ошибки мемуаристов и даны необходимые поясне­
ния. Сокращения текста обозначены многоточием в квад­
ратных скобках, в таких же скобках даны и необходимые
дополнительные слова.

1 Деятели революционного движения в России. Биобиблиогра­
фический словарь, т. V. Социал-демократы. 1880—1904. Сост.
Э. А. Корольчук и Ш. М. Левин. Под ред. В. И. Невского, вып. 1,
М., 1931; вып. 2, М., 1933.

ПЕРЕДОВЫЕ ПРОЛЕТАРИИ
ПЕТЕРБУРГА
В БОРЬБЕ ЗА СОЕДИНЕНИЕ
РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ
С МАРКСИЗМОМ

Последние десятилетия XIX в. в истории России отмечены
вначале упорной борьбой передовых рабочих за выделение
революционного пролетарского движения из общего осво­
бодительного демократического потока, а затем за соеди­
нение практики рабочего движения с теорией научного
социализма.
«Нигде в мире, — писал В. И. Ленин, — пролетарское
движение не рождалось и не могло родиться „сразу",
в чистом классовом виде, явиться на свет готовым, как
Минерва из головы Юпитера» Ч
После падения в 1861 г. крепостного права Россия бы­
стро пошла по пути капиталистического развития. Завер­
шается промышленный переворот, набирает темпы инду­
стрия. Получило сильный толчок и формирование русского
рабочего класса. Из «класса в себе» он превращается
в «класс для себя»: в первые годы XX в. его классовое
самосознание, политическая программа, тактика револю­
ционной борьбы получают определенное завершение. Со­
здание боевой марксистской партии нового типа венчает
соединение рабочего движения России с теорией научного
социализма, которое было начато в середине 90-х гг.
В. И. Лениным, возглавлявшим петербургский «Союз
борьбы за освобождение рабочего класса».
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 25, с. 100.
И

Путь российского рабочего класса и его революцион­
ного авангарда был не прост и труден.
Революционная ситуация конца 50-х — начала 60-х гг.
сложилась на фоне глубокого кризиса господствующего
строя, завершившегося крестьянской реформой. Ио ре­
форма 1861 г. не сняла свойственных России противоре­
чий: рост производительных сил тормозился крепостниче­
скими пережитками; царское правительство, вынужден­
ное развивать некоторые отрасли промышленности, необ­
ходимые стране, вместе с тем охраняло помещичье зем­
левладение, которое оставалось основой его политической
власти.
Это определяло напряженную социальную и политиче­
скую обстановку в России в 60—70-х гг. XIX в. вплоть
до возникновения революционной ситуации конца 70-х —
начала 80-х гг., до второй революционной волны, подняв­
шей на своем гребне и передовых пролетариев. По и эта
революционная ситуация не завершилась и не могла за­
вершиться революцией, она была оборвана перешедшей
в наступление реакцией.
Движение русской общественной мысли к научному
социализму протекало в трудных, противоречивых иска­
ниях, прошло различные этапы, знало и подъемы, и спа­
ды. Процесс теоретических исканий демократического
освободительного движения, приведший к возникновению
революционного народничества, отразил глубокое недо­
вольство народных масс. «Умы всегда связаны невиди­
мыми нитями с телом народа» — писал К. Маркс.
Идеология народничества была исторически реальной
по своему содержанию, поскольку она в свое время выра­
жала протест массы крестьянства, мелких производите­
лей против остатков крепостничества, а также и против
развивающегося капитализма. Но от рабочего движения
1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 33, с. 147.

12

народнический социализм, по выражению В. И. Ленина,
«отстранялся» *
*. Народники 70-х гг. ле учитывали интере­
сов рабочего класса, его растущей экономической борьбы,
формирования его политического сознания. Рабочее дви­
жение развивалось по своим собственным законам и зна­
чительно опередило народническое учение в постановке
не только собственных классовых, но и общедемократиче­
ских задач.
Неизбежен был процесс освобождения революционного
движения от мелкобуржуазных иллюзии. В. И. Ленин на­
звал этот процесс прогрессивным. «Мы освободились от
иллюзий анархизма и народнического социализма, от пре­
небрежения к политике, от веры в самобытное развитие
России, от убеждения, что народ готов для революции,
от теории захвата власти и единоборства с самодержавием
геройской интеллигенции»2, — писал В. И. Ленин.
Это была «неизбежная борьба за выделение пролетар­
ской демократии из общебуржуазной и мелкобуржуаз­
ной, — борьба, в основе одинаковая с той, которую пере­
жили все страны...» 3.
В этой борьбе крепли силы российского пролетариата,
и к началу XX в. он выдвинулся на авангардные пози­
ции в международном рабочем движении. В первых рядах
рабочего класса России шли передовые петербургские
пролетарии.

Исторически сложившиеся условия развития капита­
лизма в России привели к тому, что Петербург, столица

1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 247.
* Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 5, с. 71—72.
Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 24, с. 224.

13

империи, ее крупнейший промышленный центр, стано­
вится в последней четверти XIX в. ведущим центром ра­
бочего движения п революционной борьбы.
С 1861 по 1900 г. в Петербурге было основано 504 срав­
нительно крупных предприятия1, т. е. почти 4Д всех фаб­
рик и заводов, существовавших в столице к началу XX в.
В этот период, и особенно в 90-х гг., во время бурно про­
текавшей капиталистической индустриализации, петер­
бургскую промышленность характеризовал рост крупной
машинной индустрии.
Темпы и направление развития промышленности Пе­
тербурга определялись не только общими условиями
утверждения капиталистического способа производства,,
его динамикой, но и некоторыми специфическими момен­
тами. Особенность Петербурга, как «эксцентрического
центра» России, отметил еще К. Маркс, отдавший долж­
ное тому «tour de force», той смелости, с которой Петр I
основал столицу на берегу Балтийского моря, на расстоя­
нии пушечного выстрела от границы.
Петербург, главный порт государства, лежал на стыке
внутренних и внешних путей сообщения, и это отрази­
лось на направлении и особенностях развития его про­
мышленности. Текстиль, занимавший в 30—50-х гг.
XIX в. первое место в промышленном комплексе столи­
цы, уступил его в дальнейшем металлу. Правительство
было вынуждено форсировать отрасли промышленности,
в первую очередь связанные с железнодорожным строи­
тельством. На многие десятилетия Петербург становится
центром отечественного машиностроения, главным обра­
зом транспортного, центром научной и технической мыс­
ли, а также одним из важнейших очагов производствеи1 Погожев А. В. Учет численности и состава рабочих в Рос­
сии. СПб., 1906, с. 75.
14

лого новаторства в формах, свойственных капиталистиче­
ской (промышленности.
Выполнение заказов казны прерывалось периодами за­
стоя. Заводы были вынуждены переключаться на выпуск
новой продукции, требовавшей введения иного оборудова­
ния и усовершенствований, что давало толчок техниче­
скому прогрессу.
Промышленный переворот в петербургской металло­
обрабатывающей промышленности завершился в 70-х гг.
XIX в. В текстильной же промышленности Петербурга
машина победила еще в первой половине века.
Петербургские предприниматели находились в особо
выгодном положении по отношению к импортному сырью.
Высокий таможенный тариф был введен в результате
протекционистской политики правительства, главным об­
разом, на продукцию иностранной индустрии, на машины.
На сырье пошлины были значительно ниже, особенно не­
высокими они были на морских границах. Кроме того,
в интересах предпринимателей, выполнявших казенные
заказы, широко практиковалась и выдача лицензий на
беспошлинный ввоз металла. Большинство предприятий
Петербурга работало на импортном топливе. Хлопчатобу­
мажные фабрики получали египетский хлопок, из кото­
рого вырабатывалась наиболее тонкая пряжа.
Не только сырье и топливо, но и ввозимый в Россию
иностранный капитал в значительных размерах оседал
в Петербурге. Иностранные вложения в петербургскую
промышленность, которые были вдвое больше, чем в про­
изводство всей России, имели следствием известный про­
гресс: иностранные капиталисты не стремились обновить
устаревшую технику, но ради получения максимальной
прибыли они переносили в петербургскую промышлен­
ность новейшие для того времени организационные фор­
мы крупного производства.
15

В 70—90-х гг. XIX в. по технической оснащенности,
энерговооруженности 1 и концентрации12 промышленности
Петербург шел впереди других городов и промышленных
районов России. Концентрация производства сопровожда­
лась техническим прогрессом, и это свидетельствовало
о более высоком органическом строении капитала — об
увеличении его постоянной части за счет переменной.
В 1879 г. в Петербурге уже было 19 крупнейших пред­
приятий (с числом рабочих свыше 1000), а в 1890 г. дей­
ствовали 23 крупнейших предприятия, где производитель­
ность труда была особенно высока3.
Итак, в пореформенной России Петербург занимал са­
мые передовые позиции в отношении механизации, энер­
говооруженности и концентрации производства. Его срав­
нительно высокоразвитая промышленность нуждалась
в значительном контингенте грамотных, технически под­
готовленных рабочих кадров. Между тем рынок рабочей
силы, которым располагали петербургские предпринима­
тели, был значительно уже, чем, например, у фабрикан­
тов Центрального промышленного района.
1 Петербургская текстильная промышленность по энерговоору­
женности в 1879 г. превосходила московскую в 4,5 раза,
а в 1890 г.— в 6 раз (в Петербурге на одного рабочего в 1890 г.
приходилось 0,73 л. с., а в Москве — 0,12 л. с.).
2 На предприятиях металлической, текстильной и пищевой
промышленности Петербурга с числом рабочих свыше 500 чело­
век в 1872 г. работало 59%, а в 1895 г.— 75% рабочих, занятых
в этих отраслях. К концу XIX в. около 4/5 текстильщиков и более
3/д. металлистов работало на предприятиях с количеством рабочих
свыше 500 человек (Рашин А. Г. Формирование рабочего класса
в России. М., 1958, с. 104). В. И. Ленин придавал концентрации
производства и рабочей силы на крупнейших предприятиях огром­
ное значение. Предприятия, где работают 50 рабочих и 500 рабо­
чих, «принадлежат к существенно иным социальным типам»,— пи­
сал он (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 22, с. 32).
3 Подробнее об этом см.: Корольчук Э. А. Об особенностях
эксплуатации и стачечной борьбы петербургского пролетариата. —
«Исторические записки», т. 89, М., 1972.
16

Во второй половине Х1Х в., которая характеризова­
лась переходом российской промышленности от мануфак­
туры к фабрике, произошло превращение пролетариата
капиталистической мануфактуры в фабрично-заводской
пролетариат крупного машинного производства. Форми­
рование пролетариата было тесно связано со стадиями
развития капитализма в промышленности, с процессом
капиталистической индустриализации и отражало циклич­
ность развития индустрии, обусловленную экономически­
ми кризисами.
Главным источником создания фабрично-заводского
пролетариата были крестьяне-отходники, кустари и ре­
месленники, обладавшие уже некоторыми навыками про­
мысловой работы. Капиталистическая работа на дому и
мануфактура подготовили, в известной степени, кадры
рабочих для крупной машинной индустрии.
С течением времени все большее значение приобре­
тало пополнение кадров рабочих из их семей — образова­
ние слоя «потомственных пролетариев». Процесс этот по­
лучил начало еще до 70-х гг. XIX в. Так, в 1874 г.
Ю. Э. Янсон отметил, что, по данным, доставленным пе­
тербургскими предпринимателями, в Петербурге име­
ются рабочие, «живущие десятки лет при фабриках; они
выписали с родины жен и семьи и тяготеют к селам
только тем, что числятся членами сельских обществ и пла­
тят лежащие на них, по раскладке общества, повинности;
кроме того, узнаем, что при наших петербургских фабри­
ках выросло и пошло по дороге отцов не одно поколение
фабричных рабочих» \
Однако при быстром темпе развития индустрии эти
кадры не могли удовлетворить потребности в квалифици­
рованной рабочей силе.
1 Труды Комиссии по техническому образованию. СПб., 1874.
Приложение, с. 15.
2

Зак. № 226

17

Вопрос о рабочей силе для петербургской промышлен­
ности был сложным, так как Петербургская и близлежа­
щие губернии давали незначительное пополнение фаб­
рично-заводского пролетариата, к тому же кустарные про­
мыслы в этом районе были слабо развиты. Крестьянские
кустарные промыслы достигли гораздо большего развития
в губерниях Центрального промышленного района, чем
в северо-западных губерниях России.
Немаловажной особенностью петербургской промыш­
ленности, определившей в большой степени положение
питерского пролетариата и систему его эксплуатации,
было то обстоятельство, что в нее вливались в большом
количестве крестьяне-отходники и кустари из отдаленных
от столицы губерний. Это усиливало процесс их отрыва от
деревни и способствовало образованию постоянных рабо­
чих кадров, потомственного пролетариата, чему, как из­
вестно, В. И. Ленин придавал большое значение. По дан­
ным А. В. Погожева, в 1886—1893 гг. самый высокий
процент постоянных рабочих был в Петербургском фаб­
ричном округе: 89,22% (по России — 71,75%, в Москов­
ском фабричном округе — 80,4%) L
Петербургские предприниматели вынуждены были
привлекать рабочих издалека более высокой (номинально)
заработной платой, несколько сокращенным рабочим днем.
Известны случаи, когда петербургские заводчики посы­
лали вербовать рабочих на свои предприятия даже в Мо­
скву, причем свои посулы они в дальнейшем не всегда
выполняли, что служило причиной стачек и волнений ра­
бочих 1
2.
1 См.: Погожев А. В. Учет численности и состава рабочих в
России, с. 101.
2 См., напр., материалы о стачке рабочих кожевенного завода
Курикова в мае 1878 г. — В сб.: Рабочее движение семидесятых
годов. Сост. Корольчук Э. А. М., 1934, с. 182, 188.
18

Особенности формирования петербургского пролета­
риата в известной степени стимулировали большую меха­
низацию производства и его энерговооруженность. Но са­
мое главное: петербургские предприниматели компенсиро­
вали более высокую заработную плату и несколько
сокращенный рабочий день, вводя новый для России ме­
тод эксплуатации — интенсификацию труда. Об этом убе­
дительно свидетельствуют данные о производительности
труда петербургских рабочих.
Выработка одного петербургского рабочего в 1879 г. по
предприятиям всех отраслей промышленности состав­
ляла 151,6% выработки московского рабочего, 175,3% —
владимирского рабочего и почти вдвое (185,4%) превы­
шала среднюю годовую выработку одного рабочего по
34 производствам всей России. В 1890 г., когда выработка
московского рабочего несколько выросла, выработка пе­
тербургского составляла по отношению к ней 149,9% и
вдвое превышала выработку владимирского рабочего
(204,4%).
Более детальное исследование производительности
труда петербургского рабочего дает поразительные ре­
зультаты. Возьмем количество веретен, приходившихся на
одного рабочего-прядильщика. В 1879 г. на владимирского
прядильщика приходилось 21 веретено, на московского —
30, между тем как в том же году петербургский пря­
дильщик обслуживал 106 веретен. В 1890 г. производи­
тельность труда прядильщиков Центрального промыш­
ленного района выросла, но и тогда петербургский пря­
дильщик значительно обгонял московского и владимир­
ского: он обслуживал 118 веретен, московский — 49,
а владимирский — 46.
Даже на такой петербургской фабрике, как Екатерингофская мануфактура, где оснащение паровыми машинами
было значительно меньше, чем в среднем по губернии
(0,1 л. с. на одного рабочего при 1,45 л. с. соответственно
19

по губернии), в 1890 г. выработка рабочего была в денеж­
ном выражении выше в 2,7 раза, а в натуральном —
в 2 раза, чем выработка рабочего на фабрике Крестовни­
ковых в Москве, которая была значительно лучше, чем
другие, оснащена паровыми двигателями (0,9 л. с. при
0,19 л. с. в среднем по Московской губернии). Следует до­
бавить, что на каждого рабочего Екатерингофской ману­
фактуры приходилось в 3,8 раза больше веретен, чем на
фабрике Крестовниковых. И этот пример не исключение.
Приведенные цифры показывают, насколько сильнее был
пресс эксплуатации на петербургских предприятиях, чем
на фабриках Центрального промышленного района, где
капиталисты пользовались дедовскими методами эксплуа­
тации рабочих: располагая широким рынком рабочей
силы, они повышали прибыль, увеличивая массу труда —
число рабочих, удлиняя их рабочий день, урезая заработ­
ную плату.
Производительность труда петербургских металлистов
была также гораздо выше, чем, например, металлистов
новых южных заводов с высокой энерговооруженностью.
Сравнивая с выработкой рабочих этих заводов производи­
тельность труда рабочих четырех петербургских круп­
нейших заводов аналогичного профиля, мы видим,
что она была в 1890 г. на 69% выше, чем у металлистов
Юга.
Итак, можно считать установленной значительную
интенсификацию
труда
петербургского
пролета­
риата.
К. Маркс писал в первом томе «Капитала»: «Приба­
вочную стоимость, производимую путем удлинения рабо­
чего дня, я называю абсолютной прибавочной стоимо­
стью. Напротив, ту прибавочную стоимость, которая воз­
никает вследствие сокращения необходимого рабочего
времени и соответствующего изменения соотношения
8Q

вй-

личин обеих составных частей рабочего дня, я называю
относительной прибавочной стоимостью» ’.
Предприниматели
Центрального
промышленного
района, как мы видели, стремились к получению абсолют­
ной прибавочной стоимости. Петербургские же фабрикан­
ты и заводчики действовали изощреннее: они шли по пути
получения преимущественно относительной прибавоч­
ной стоимости, так же как и предприниматели сравни­
тельно развитой промышленности Польши и отчасти
Эстонии.
Как показывают приведенные выше цифры выработки
петербургских рабочих, столичные предприниматели еще
с 70-х гг. XIX в. усилили интенсификацию труда и пере­
шли к производству преимущественно относительной при­
бавочной стоимости.
В период промышленного подъема 90-х гг., особенно
во второй половине десятилетия, когда в Петербурге раз­
вернулось массовое стачечное движение, интенсификация
труда еще более возросла. Можно даже сказать, что ста­
чечная борьба петербургского пролетариата подстегнула
интенсификацию труда и сыграла известную роль в тех­
ническом прогрессе русской, в первую очередь петербург­
ской, промышленности. В. И. Ленин писал А. М. Горь­
кому 3 января 1911 г., что пролетарская борьба «не
задерживает развитие капитализма, а ускоряет его, за­
ставляя прибегать к более культурным, более технически
высоким приемам капитализма» 2.
Когда под напором петербургских рабочих, в резуль­
тате массовых стачек 1896—1897 гг., проходивших под
руководством «Союза борьбы за освобождение рабочего
класса», правительство вынуждено было издать закон
2 июня 1897 г. о сокращении рабочего дня, петербург1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 325.
8 Ленин В. 0. Поля. собр. соч., г. 48» с. 12.

21

скпе предприниматели усилили темпы механизации про­
изводства. Это признавали даже царские чиновники:
в официальном издании министерства финансов было от­
мечено, что после 1897 г. в ткачестве усилилась замена
старых станков новымп, которые давали в полтора раза
больше прокпдок челнока в минуту. Была также увели­
чена скорость вращения веретен в прядении \
В борьбе вокруг издания закона 2 июня 1897 г. ясно
выявились различные позиции предпринимателей Петер­
бурга, совместно с предпринимателями Польши, и пред­
принимателей Центрального промышленного района. Пе­
тербургские и польские предприниматели, в противовес
фабрикантам Центрального промышленного района, были
сторонниками законодательного нормирования рабочего
времени. Начиная с 70-х гг. петербургские фабриканты
выступали за ограничение труда подростков и запреще­
ние работы малолетних, ставили вопрос о запрещении
ночной и сменной работы и, нуждаясь в квалифицирован­
ной рабочей силе, также о профессионально-техническом
обучении и образовании рабочих и их детей.
Законодательные мероприятия правительства — закон
1 июня 1882 г. о запрещении работы детей и ограниче­
нии работы подростков — встречали сопротивление и про­
тесты фабрикантов Центрального промышленного района.
Петербургские
же
фабриканты шли еще дальше:
в 1883 г. они возбудили ходатайство о запрещении ноч­
ной работы женщин и сокращении рабочего дня взрослых
мужчин, а также об ограничении сверхурочных работ.
Именно это ходатайство имел в виду В. Й. Ленин, когда
он в брошюре «Новый фабричный закон» писал, что за­
кон 2 июня 1897 г. «остался позади ходатайств петербург­
ских фабрикантов, которые 14 лет тому назад (1883 г.)
1 См.: Материалы для статистики хлопчатобумажного произ­
водства в России. СПб., 1901, с. VII, VIII.

22

Ходатайствовали о запрещении ночной работы взрослым
рабочим»
Ленин полазал, что правительство во многом
шло на поводу у московских фабрикантов, которых он на­
звал «худшими». В своей социальной политике царское
правительство, как указывал Ленин, стояло, по сути дела,
на стороне именно этих «худших», «наиболее отсталых
русских фабрикантов» 12.
Столь различные позиции петербургских и московских
фабрикантов, которые выражали мнение фабрикантов
Центрального промышленного района, объяснялись, разу­
меется, не гуманными побуждениями петербургской бур­
жуазии. Дело было, на наш взгляд, проще: их разделял
различный подход к методам эксплуатации труда. Петер­
бургские предприниматели понимали (и открыто об этом
говорили), что чрезмерный рабочий день, ночная и дли­
тельная сверхурочная работа для них невыгодны, так как
идут вразрез с интенсификацией труда, с повышением
его производительности.
«...Изменение производительности и интенсивности
труда, — писал К. Маркс, — или предшествует сокраще­
нию рабочего дня, или непосредственно следует за ним»3.
Изложенные выше наблюдения подводят к выводу, что
в Петербурге интенсификация труда, которая резко ухуд­
шила положение петербургского пролетариата и обо­
стрила классовую борьбу, предшествовала сокращению ра­
бочего дня.
Рассмотрим те «выгоды», которые якобы предоставля­
лись петербургским рабочим.
Воспроизводство рабочей силы при интенсификации
труда требует большего количества средств существова­
ния. Однако при ближайшем рассмотрения нетрудно
1 Ленин В. И. Поля. собр. соч., т. 2, с. 276.
2 Там же.
3 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 535.
23

убедиться, что интенсификация труда зпачптелкно ухуд­
шила положение петербургских рабочих. Заработная пла­
та была высокой сравнительно с другими районами России
только номинально. Дороговизна продуктов, топлива,
а особенно жплищ (в Петербурге почти пе было помеще­
ний для рабочих при фабриках и заводах) снижала ре­
альную заработную плату, которую к тому же уменьшали
систематические вычеты и штрафы. Заработок, в особен­
ности на текстильных фабриках, не мог компенсировать
той затраты сил, которой требовал напряженный труд, за­
полнявший, по образному выражению К. Маркса, все
«поры» рабочего дня.
Воспоминания текстильщицы А. Г. Болдыревой, напе­
чатанные в настоящем сборнике, не только ярко рисуют
быт текстильщиков Петербурга, ио и свидетельствуют
о том, как изматывал их труд на фабриках, где подчас,
как на фабрике Воронина, работали по две смены в сутки,
при почти полном отсутствии вентиляции и охраны труда.
«Заездила меня вконец работа, — пишет Болдырева. —
Работали в четыре смены, каждый — два раза в сутки.
Домой придешь полумертвая — не до книги; отдохнуть
не успеешь — опять к станку. Идешь, бывало, на фаб­
рику — далеко, все норовишь к забору прислониться, сон
и усталость с ног валят».
Результатом интенсивного, изматывавшего труда были
ранняя потеря работоспособности и больший производ­
ственный травматизм, чем в других промышленных рай­
онах страны.
Обследование 11285 петербургских текстильщиков,
проведенное в 1902 г., показало, что среди них в возра­
сте свыше 40 лет мужчин было 17%, а женщин — 12,5%,
в то время как в Московской губернии соответственные
цифры были значительно больше: мужчин-текстильщиков
в возрасте свыше 40 лет там было около 25%, а жен­
щин—17,27%. В возрасте свыше 50 лет в текстильной
24

промышленности Петербурга работало менее 4%, в Мо­
сковской губернии — около 10%
Эти цифры показательны: они подводят итог долголет­
ней работы петербургских текстильщиков в предыдущие
десятилетия. Как указывает В. Леонтьев, из 11285 обсле­
дованных рабочих около половины работали на фабриках
ранее в течение ряда лет.
Перепись 1897 г. подтвердила вывод о быстрой изна­
шиваемости организма у петербургских рабочих. Если по
всей России работоспособность в возрасте свыше 40 лет
сохраняло 19,6% рабочих хлопчатобумажной промышлен­
ности, то в Петербурге только 14,3% (обоего пола). Эти
данные переписи по Петербургу являются яркой иллю­
страцией к замечанию К. Маркса, что «рабочий уже в сред­
нем возрасте оказывается более или менее одряхлевшим» 12
Здесь наблюдаем мы ту систематически осуществляемую
лишь благодаря машинному производству экономию на
средствах производства, «которая с самого начала яв­
ляется в то же время беспощаднейшим расточением рабо­
чей силы и хищничеством по отношению к нормальным
условиям функционирования труда...» 3.
Производственный травматизм, связанный с напряжен­
ным трудом, в промышленности Петербурга из года в год
возрастал. По данным переписи текстильщиков, травма­
тических повреждений среди рабочих-мужчин в Петер­
бурге было в 1902 г. на 11,2% больше, чем в Московской
губернии, а среди женщин — на 10,8 % 4.
Противоречие между положением рабочего, условиями
его труда и быта и ролью, которую он играл на произ­
водстве, а также его потребностями — в Петербурге было
1 Leontief W. Die Baumwollindustrie in St.-Petersburg und ihre
Arbeiter. Miinchen, 1906, S. 65.
2 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 656.
3 Там же, с. 473.
4 Leontief W. Е bend a. S. 65.

Я

острее, чем где бы то пи было в России. Именно здесь,
в столице, которая была центром не только промышлен­
ным и правительственным, по п центром русской обще­
ственной жизни и революционной мысли, особенно ярко
проявилась угроза обнищания пролетариата не только
в физическом, материальном смысле, но и в социальном
смысле, которую отметили еще К. Маркс и Ф. Эн­
гельс.
В. II. Ленин, указав, что капитализм имеет тенденцию
усиливать общую нищету пролетариата, писал об этой
угрозе: «...растет нищета не в физическом, а в социаль­
ном смысле, т. е. в смысле несоответствия между повы­
шающимся уровнем потребностей буржуазии и потребно­
стей всего общества и уровнем жизни трудящихся масс» ’.
«Экономическое угнетение рабочих, — писал Ленин в дру­
гом месте, — неизбежно вызывает и порождает всякие
виды угнетения политического, принижения социаль­
ного...» 1
2.
Но именно эти тяжелые условия жизни, интенсивная
эксплуатация труда вызывали недовольство, протест про­
летариата и его растущий отпор буржуазии.
Здесь необходимо привести один вывод К. Маркса, ко­
торый замечательным образом освещает глубокую связь
между экономическим положением рабочих, подвергаю­
щихся интенсивной эксплуатации, и ростом их боевого
духа и революционного классового сознания. К. Маркс
писал: «Производство абсолютной прибавочной стоимости
связано только с длиной рабочего дня; производство отно­
сительной прибавочной стоимости революционизирует
в корне как технические процессы труда, так и общест­
венные группировки» 3.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соя., т. 4, с. 208.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соя., т. 12, с. 142.
з Маркс К. и Энгельс Ф. Соя., т. 23, с. 518. Подяеркнуто
мной. — Э. К,
г

Вот почему в Петербурге, где во второй половине
XIX в. уже довольно ясно проявилось стремление капи­
талистов усилить степень эксплуатации рабочих за счет
интенсификации их труда, за счет роста преимуществен­
но относительной прибавочной стоимости, начиная
с 70-х гг. поднимается крутая волна стачечного движения
и передовые пролетарии начинают принимать все большее
участие в революционном движении, нащупывать свой
классовый путь.
2

За десятилетие (1870—1879 гг.) в Петербурге и Пе­
тербургской губернии нам известны 98 выступлений ра­
бочих, из них 82 в самом Петербурге и его рабочих при­
городах, т. е. почти четверть (23,5 %) всех известных нам
случаев (416) выступлений рабочих за эти годы по всей
России.
В 80-х гг., как мы увидим дальше, стачечная борьба
петербургских рабочих остается примерно на прежнем
уровне. В 90-х гг. она вспыхивает с новой силой. G сере­
дины этого десятилетия рабочее движение в Петербурге
становится массовым, получает отклик во многих промыш­
ленных центрах страны. Летняя стачка петербургских
текстильщиков 1896 г., которой руководил «Союз борьбы
за освобождение рабочего класса», стачки текстильщиков
зимой 1897 г. — вся деятельность ленинской организации
«дали лучший для того времени образец установления
связи с рабочей массой и руководства ею, — говорится
в «Истории рабочего класса России». — Они оказали за­
метное влияние на дальнейшее развитие рабочего движе­
ния во всей стране» *. Начинается пролетарский период
революционного движения в России.
1 История рабочего класса России. 1861—1900 гг
с. 239, 240.

М

1972
27

Данные о станочном движении свидетельствуют о том,
что первыми в движение вступили рабочие крупных пред­
приятий. Эта черта начального периода российского рабо­
чего движения особенно ярко выразилась в Петербурге,
с его мощным комплексом крупных и крупнейших заво­
дов и фабрик. Особенностью петербургского стачечного
движения начиная с 70-х гг. было преобладание выступ­
лении рабочих крупнейших предприятий. Так, в 1870—
1879 гг. в Петербурге на долю предприятий с числом ра­
бочих свыше 1000 человек приходилось 54,3 % всех стачек
и волнений. А если прибавить сюда 'выступления рабочих
крупных предприятий с числом рабочих свыше 500, то
этот процент достигает 67,2
Мы можем утверждать, что рабочие таких предприя­
тий-гигантов, как Путиловский, Александровский, Семянниковский заводы, и ряда крупнейших текстильных ману­
фактур, где отмечалась наиболее высокая интенсифика­
ция труда, были пионерами, застрельщиками стачечной
борьбы петербургского пролетариата.
Еще более убедительно выступает эта особенность ста­
чечной борьбы петербургских рабочих в 90-х гг.: в первой
половине десятилетия 93,7% стачек и волнений произо­
шло на крупных предприятиях, из них 78,1% — на пред­
приятиях с числом рабочих свыше 1000 человек1
2.
Как глубоко проник дух протеста на петербургские за­
воды и фабрики, видно из того, что в 70-х гг. около поло­
вины выступлений рабочих были повторными (47,9%).
В 90-х гг. количество повторных выступлений петербург­
ских рабочих резко возрастает, особенно к концу десяти­
летия. Больше всего повторных выступлений произошло
на предприятиях, где была самая высокая производитель1 Королъчук Э. А. «Северный союз русских рабочих» (руко­
пись, подготовленная для 2-го издания).
2 Скробот С. Стачечная борьба петербургских рабочих в 1891—
1895 гг. —«История СССР», 1958, № 6, с. 112.
28

иость труда, — результат самой сильной его капиталистич е с .кой инт енсификации.
Таким образом, растущее рабочее движение пролета­
риата Петербурга, его характерные черты были непосред­
ственно связаны с общим направлением промышленного
развития столицы, со степенью концентрации производ­
ства и рабочей силы и с той эволюцией капиталисти­
ческой эксплуатации, которая ухудшила положение ра­
бочих.
«Положение рабочего класса является действительной
основой и исходным пунктом всех социальных движений
современности, — писал Ф. Энгельс, — потому что оно
представляет собой наиболее острое и обнаженное прояв­
ление... социальных бедствий»
3

После отмены крепостного права постепенно оформ­
ляется классовое самосознание российского пролетариата,
и в первую очередь передовых пролетариев Петербурга.
В потоке русского освободительного движения уже в раз­
ночинский его период зарождается струя пролетарской
демократии. Растет классовая солидарность рабочей мас­
сы, из нее выделяются вожаки, организаторы, те народ­
ные герои, как их называл Ленин, которые не только сами
учатся, пытливо всматриваются в жизнь, нащупывают
свой классовый путь, но и начинают исподволь вести в ра­
бочей массе упорную, самоотверженную организационную
и агитационную работу. На этом пути рабочие-передовики
Петербурга переживали и взлеты, и спады, их воодушев­
ляли успехи, подстерегали разочарования. Но революци­
онная энергия передовиков петербургского рабочего дви­
жения пробивалась иногда тоненькими ручейками, порой
1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 238.
29

вырывалась бурным потоком, однако неизменно находила
правильное направление.
В 70-х гг. XIX в. и позднее, в начале 80-х гг., сведе­
ния о сравнительно развитом в ту пору западноевропей­
ском рабочем движении, о деятельности I Интернацио­
нала, руководимого К. Марксом и Ф. Энгельсом, о возник­
новении набиравших силу социал-демократических пар­
тии Европы уже проникали в среду передовых петербург­
ских рабочих. Об этом свидетельствуют воспоминания,
публикуемые в сборнике. Как указывалось
выше,
петербургские передовики рано ознакомились и с некото­
рыми произведениями основоположников научного социа­
лизма. С 1883 г. среди петербургских рабочих начинают
вести пропаганду отдельные группы пропагандистов, ко­
торые все более эволюционировали к марксизму и ста­
новились на социал-демократические позиции. Как указы­
вал В. И. Ленин, с 1883 г., со времени основания группы
«Освобождение труда», «русское рабочее движение, при
всяком широком проявлении его, прямо сблпжалось
с русскими социал-демократами, стремилось слиться
с ними»
В то же время происходит своего рода взаимодействие.
Как отмечено в заключении книги «История рабочего
класса России», именно «рост рабочего движения был
важнейшим фактором, определившим окончательный по­
ворот русской революционной интеллигенции к марксиз­
му и сближению ее с рабочими» 12.
Недалек был поворотный момент истории пролетариа­
та России, истории социализма, — начало соединения ра­
бочего движения с социализмом.
Русские рабочие делали свои первые шаги, начали на­
щупывать свой исторический путь в 70-х гг. XIX в., когда
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 245.
2 История рабочего класса России. 1861—1900, с. 306—307.
30

господствующим направлением среди разночинской ин­
теллигенции, выдвинувшейся в первую шеренгу освобо­
дительного движения, было народничество. Движущую же
силу революции народники видели в крестьянстве. К ра­
бочим они подходили только как к возможным посредни­
кам между интеллигенцией и крестьянством и готовили
их для пропаганды в деревне. Культурно-просветительная
работа, которую народники вели в связи с этим среди го­
родских рабочих, поначалу удовлетворяла в некоторой
степени рано проявившуюся потребность петербургских
пролетариев в знаниях. Первыми связались с фабричны­
ми, а затем и с заводскими рабочими так называемые
«чайковцы» ’.Так же, как в дальнейшем и другие народ­
ники, чайковцы не могли пробудить классовое сознание
рабочих. Но занятия, которые они вели с рабочими, в осо­
бенности П. А. Кропоткин, С. М. Кравчинский, А. И. Кор­
нилова, давали рабочим сведения о I Интернационале,
о западноевропейском рабочем движении, первоначальное
знакомство с политической экономией. Передовые проле­
тарии Петербурга проявляли неослабевающий интерес
к Парижской коммуне, к рабочему движению на Западе,
к социальным проблемам своего времени.
На первоначальном этапе рабочего движения беседы
и лекции народников возбуждали у передовых петербург­
ских пролетариев недовольство существующим строем,
протест против невыносимо тяжелых условий труда и
быта и способствовали развитию их революционно-демо­
кратического сознания.
1 Кружок студентов и женской молодежи, получивший на­
звание по фамилии одного из членов, Н. В. Чайковского, хотя он
не был ни его организатором, ни руководителем. Чайковцы орга­
низовали кружки саморазвития среди интеллигенции, издавали и
распространяли прогрессивную литературу. Постепенно кружок
принял иакунистское направление. Некоторые нетерпки называют
этот кружок «Большим обществом пропаганды').

31

Однако вскоре рабочие-передовики начали! задумы­
ваться над собственными нуждами и задачами. Опп по­
няли, что с народниками им не по пути. У большинства
передовых рабочих Петербурга призывы народников идти
в деревню для пропаганды не находили отклика. Прежде
всего и сильнее всего пх волновало кровное «рабочее
дело». Онп начали сознавать, что проповедь народни­
ков об отказе от политической борьбы, которая якобы
является «отступлением от социализма» \ не отвечает ин­
тересам пролетариата. «Жизнь скоро устраняла предрас­
судки, привитые рабочим народниками,— писал Г. В. Пле­
ханов в 1890 г. в статье «Как добиваться конституции?».—
Раз затронутый пропагандой, рабочий сам додумывался
до программы, соответствующей его классовому положе­
нию» 1
2.
Именно в 70-х гг. русские рабочие сделали первый шаг
к освобождению от утопических народнических иллюзий,
о которых писал В. И. Ленин. Они подошли трезво и
практически к разрешению самых коренных общедемо­
кратических задач своего времени и опередили в этом от­
ношении народников. Передовые пролетарии создали свои
организации — «Южнороссийский союз рабочих» в Одессе
и «Северный союз русских рабочих» в Петербурге. Петер­
бургские передовые рабочие первыми, вразрез с народни­
ческими установками, широко разъяснили в программе
необходимость политической борьбы и задачи «Северного
союза» в этом направлении.
Политическая организация петербургских рабочих по­
степенно оформляется. Если в 1873—1874 гг. передовые
заводские рабочие Петербурга создали кассу взаимопо­
мощи, библиотеку, кассу библиотеки, распределили биб­
лиотеку по районам, то в 1876 г. у них уже существует
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 245.
2 Плеханов Г. В. Сон., т. Ш. М.-Л„ 1928, с. 27,
32

сеть организационных узлов по районам, и эта организа­
ция испытывает потребность политического «действия».
Некоторые петербургские передовые пролетарии (Обнор­
ский, Иванам лея, Виноградов и др.) побывали за грани­
цей, ознакомились с деятельностью I Интернационала,
с рабочим движением Запада. В декабре 1876 г. руково­
дители и активные члены этой организации принимают
самое деятельное участие в устройстве первой политиче­
ской демонстрации, получившей название Казанской. Со­
временник, один из организаторов демонстрации, в ян­
варе 1877 г. паписал в дошедшей до нас рукописи: рус­
ский рабочий, «познакомившись с социалистическими
идеями и стремлениями, а также с историей борьбы его
братьев по положению на Западе... видит, что для успеш­
ной борьбы со своими прямыми экономическими эксплуа­
таторами он должен пользоваться тем, что называют по­
литической свободой, т. е. свободой слова, сходок, совести,
печати, пользоваться ею как удобным средством для до­
стижения своей прямой цели. Но эту свободу он должен
завоевать себе, и для того он должен вступить в бой со
всей существующей политической системой, его деятель­
ность на пути к своему освобождению должна неминуемо
принять политический характер!». И дальше автор ру­
кописи подчеркивает, что «событие 6 декабря является
результатом подобного настроения в сознательной части
рабочего класса» *.
Казанская демонстрация, писал далее автор рукописи,
знаменует «начало активного вмешательства нового, не­
обыкновенно важного элемента в ход политической жизни
1 Рукопись опубликована в кн.: Королъчук Э. .4. «Северный
союз русских рабочих» и революционное движение 70-х годов
XIX в. в Петербурге. Л., 1946, с. 275—293. О ней см. сокращенное
изд. монографии того же автора: «Северный союз русских рабо­
чих» и рабочее движение 70-х годов XIX в. в Петербурге (Посо­
бие для учащихся). М., 1971.

33

России, а именно начало сознательного участия рус­
ского рабочего класса в движениях этой жизни...». «Да,
новая животворная сила встает, наконец, в России на ноги!
Она еще не окрепла вполне, но роста ее не удержать ни­
какими кулаками, судами, клеветамп!».
Эти строки были написаны за два года до того, как
«Северный союз русских рабочих» получил свое оконча­
тельное оформление и обнародовал программу, в которой
выдвинул политические требования. Драгоценное свиде­
тельство современника убедительно доказывает, что рабо­
чая организация Петербурга, строительство которой на­
чалось в 1876 г., уже тогда действовала как политическая
организация, что передовые петербургские пролетарии
70-х гг. выступали самостоятельно, освобождаясь от ил­
люзии народнического аполитизма.
Автор цитированной выше рукописи был глубоко прав.
Создание «Северного союза» было началом участия рабо­
чего класса в политической и общественной жизни Рос­
сии. Отличие второй революционной ситуации, назревав­
шей в стране к концу 70-х гг., от первой — 1859—
1861 гг. — заключалось в том, что волна революционного
подъема подняла на этот раз и передовиков рабочего
класса, которые включились в борьбу. Брожение проник­
ло во все слои населения. Обстановка в стране накали­
лась до такой степени, что К. Маркс писал: «Революция
начнется на этот раз на Востоке, бывшем до сих пор не­
тронутой цитаделью и резервной армией контрреволю­
ции» ’.
Стачечное движение в стране в 1878 и 1879 гг. подня­
лось до невиданного до того времени уровня. Во главе
движения шел Петербург. На фабриках и заводах столи­
цы, преимущественно на крупнейших (с числом рабочих
свыше 1000), за эти годы питерские пролетарии высту1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 34, с. 230.

Лили 31 раз. 20 раз они бастовали, в 11 случаях их про­
тест не вылился в стачку.
Стачки начинались по призыву организованных рабо­
чих. В большинстве случае® выступлениями руководил
«Северный союз русских рабочих». Для выработки тре­
бований и предъявления их администрации избирались
делегаты. Требования стойко поддерживали все рабочие
бастующего предприятия, никто не пытался сорвать
стачку, несмотря па репрессии.
Когда в 1878 и 1879 гг. произошли две крупные и про­
должительные стачки петербургских текстилыпиков, их
организатором и вдохновителем был член «Северного
союза» П. Моисеенко. Вместе с ним большую работу
в массах вели Л. Абраменков, принимавший участие в ре­
волюционном движении с середины 70-х гг., впоследствии
активный участник Морозовской стачки 1885 г., Я. Ко­
няев и другие члены «Северного союза». Во время этих
стачек выпускались листовки, производились денежные
сборы в пользу стачечников, которых поддерживал весь
рабочий Петербург. В 1879 г. стачечники обратились
к правительству не с «прошением», — они пишут «Про­
тест рабочих фабрик Новой бумагопрядильни и ткацкой
фабрики Шау министру внутренних дел».
В годы революционного подъема происходит быстрый
рост 'политического сознания передовых пролетариев.
В это время и выступает с самостоятельно выработанной
программой «Северный союз русских рабочих».
Руководители «Северного союза» близко подошли
к пониманию исторической роли пролетариата в обще­
ственной жизни страны и выдвинули лозунг борьбы за по­
литические права. Это было их большой заслугой. В каче­
стве образца они использовали в ряде пунктов своей про­
граммы наиболее революционную Эйзенахскую программу
Германской социал-демократической партии.
35

В программе «Северного союза» была ясно й опреде­
ленно выражена мысль о солидарности с пролетариатом
всего мира: «Наши западные братья уже подняли знамя
освобождения миллионов — и нам остается только при­
мкнуть к ним». Это заявление было результатом важней­
шего процесса, происходившего на протяжении почти
всего десятилетия, — проникновения по различным кана­
лам влияния западноевропейского рабочего движения и
идей I Интернационала, руководимого Марксом и Энгель­
сом, в среду передовых русских рабочих. Многие рабочиепередовики читали работы К. Маркса, — в подпольной
библиотеке в 1874 г. было 14 экземпляров книги Маркса
«Гражданская война во Франции». Некоторые рабочие
70-х гг. не только читали первый том «Капитала», но и
знали его, изучали и даже пытались применить учение
Маркса к русской действительности (Я. Тихонов,
В. Т. Смирнов, С. Шмидт).
Разумеется, руководители «Северного союза русских
рабочих» не могли избежать известного влияния народ­
нической доктрины, — это отразилось и на их программе.
И все же, как писал впоследствии Г. В. Плеханов, «к на­
чалу 1879 года рабочее движение переросло народниче­
ское учение на целую голову» Г
В это время и народники стали понимать, что рабочее
движение перехлестывает через них, не умещается в про­
крустово ложе, предписанное народническими програм­
мами. В начале 1879 г. центр «Земли и воли» писал о пе­
тербургских рабочих: «Они выступают на путь организа­
ции и действия; оставаться только зрителями этого
движения — значит признать свою
полную
ненуж­
ность для народа и неспособность дать ему что бы то ни
было»1
2.
1 Плеханов Г. В. Соч., т. III, с. 184.
2 Архив «Земли и воли» и «Народной воли». М., 1932, с. 99.

36

Требования политической свободы и другие Пункты
программы-минимум «Северного союза» вызвали возраже­
ния землевольцев. Д. Клемеяц в № 4 «Земли и воли»
писал, что они «прямо взяты из катехизиса немецких со­
циал-демократов». Но наряду с критикой программы мы
находим в этой же статье замечательное признание на­
родника: «Русские рабочие являются пионерами револю­
ционного движения, поставившего целью создание спло­
ченной организации для борьбы за свои идеи». И далее:
«Социализм нашел среди русского пролетариата не только
убежденных сторонников, но и людей, способных без вся­
кой посторонней помощи организоваться в борющуюся
партию, способных на самостоятельную инициативу».
Признание Клеменца и цитированное выше письмо
центра «Земли и воли» не означали, что произойдут ка­
кие-либо значительные изменения землевольческой про­
граммы, хотя народники, особенно к концу десятилетия,
уделяли рабочим больше внимания, чем это предписывала
их доктрина. Г. В. Плеханов опубликовал корреспонден­
ции о стачках 1878 и 1879 гг. в легальной и нелегальной
печати, в землевольческой типографии печатались ли­
стовки и программа «Северного союза». В начале 1879 г.
было организовано для пропаганды среди рабочих и не­
сколько пунктов — конспиративных квартир, которые,
правда, просуществовали очень недолго — до покушения
на царя, совершенного 2 апреля 1879 г. А. К. Соловьевым.
Аресты, последовавшие после 2 апреля 1879 г., произ­
вели опустошения и в рядах «Северного союза». Органи­
зационная и агитационная работа «Союза» встречала та­
кие препятствия, что Халтурин решился на террористи­
ческий акт в надежде, что убийство царя расчистит до­
рогу деятельности рабочей организации. Неудачный
взрыв в Зимнем дворце 5 февраля 1880 г., арест В. Об­
норского еще в январе 1879 г., разгром в марте 1880 г.
с огромным трудом созданной самодельной типографии
37

«Северного союза», в которой был напечатан единствен­
ный номер его газеты «Рабочая заря», завершили суще­
ствование замечательной политической рабочей организа­
ции 70-х гг.
Возникновение и деятельность «Северного союза рус­
ских рабочих» показывают, что в потоке русского рево­
люционного движения зародилась струя пролетарской де­
мократии. Но на своем пути идейного и классового само­
определения пролетариат России делал только первые
шаги. В этом движении участвовал сравнительно узкий
круг передовых рабочих, «но масса еще спала» \ — писал
В. И. Ленин.
Заканчивая краткий обзор начального этапа рабочего
движения, отметим факт, который ускользал от внимания
историков, занимающихся исследованием революционного
народничества 70-х гг. Уже в эти годы глубокие обще­
ственные течения — рабочее движение, которое отнюдь не
сводилось к одним стихийным стачкам и волнениям, и
движение передовой мысли — не были изолированы одно
от другого. Их развитие сопровождалось на всем пути,
который привел их к слиянию в единое рабочее социали­
стическое движение — в социал-демократию, не взаимо­
проникновением — это было еще впереди, — а взаимо­
влиянием.
Первое соприкосновение революционной интеллиген­
ции с передовыми петербургскими рабочими произошло
в 70-х гг. XIX в. Народники вовлекали передовиков-ра­
бочих в общий поток освободительной борьбы. Мы видели,
что на этом пути — при осмыслении общедемократических
задач — пролетарии опередили своих первых учителей. Но
не менее важно, быть может, что и возрастающая борьба
рабочих 70-х и 80-х гг., их запросы и требования оказы­
вали влияние на некоторую, наиболее чуткую часть рево1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 22, с. 72.
38

лтоциоппой интеллигенции, обусловили известный отход
ее от ортодоксальных народнических доктрин. Это были
лишь небольшие группы, по как раз они были всего бли­
же к передовикам рабочего Петербурга.
В середине 70-х гг. довольно широко развернула про­
паганду среди петербургских рабочих, в первую очередь
текстильщиков, группа В. М. Дьякова, который составил
специальную программу для занятий с рабочими.
А. М. Панкратова отметила: «Программа Дьякова тем бо­
лее заслуживает внимания, что она в ряде пунктов уже
отходит от народнических теорий: в ней подчеркивается
необходимость выяснения рабочими классовых противо­
речий и политического устройства в современном обще­
стве... Характеризуются способы борьбы рабочих с экс­
плуатацией: стачки и организация рабочих»
В 1876—4877 гг. близко стояла к рабочим, вела среди
них пропаганду группа народников во главе с Н. Н. Ха­
зовым. Это была группа единомышленников, не оформ­
ленная организационно, но ее взгляды, судя по воспоми­
наниям современников и показаниям рабочих, среди ко­
торых велась пропаганда, сильно отличались от установок
землевольческой программы. Именно из этой среды вы­
шла цитированная выше рукопись о Казанской демон­
страции 2, в которой достаточно ярко обрисованы взгляды
этой группы интеллигентов.
Некоторую эволюцию взглядов пережила и часть лавристов, соприкасавшихся ближе других с передовыми ра­
бочими.
1 Рабочее движение в России в XIX веке, т. II, ч. 1. М., 1950.
Вступительная статья А. М. Панкратовой, с. 63.
2 В рукописи о Казанской демонстрации сделаны вставки
рукой Н. Н. Хазова. Вместе с личными документами Н. Н. Хазова
рукопись была зарыта в саду Сельскохозяйственной академии
в Москве А. Г. Богдановичем, единомышленником Хазова. На кон­
верте, в котором рукопись хранится в архиве, имеется надпись,
сделанная жандармами: «Рукопись Хазова».

$

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что те
народники, которые чаще других встречались с передо­
выми пролетариями Петербурга, нередко пересматривали
свои взгляды и отрешались от некоторых народнических
иллюзий. Развивающиеся капиталистические отношения
в России разрушали крестьянскую общину — один из важ­
нейших устоев народничества. Движение поднимающегося
класса — пролетариата подрывало веру некоторых после­
дователей революционного народничества в крестьянство
как единственную и основную движущую силу револю­
ции. Это был медленно развивающийся, но неизбежный и
необратимый процесс.
Ю. 3. Полевой, исследователь зарождения марксизма
в России, отметил, что «пропагандистская и агитационная
деятельность Плеханова-народника среди петербургских
рабочих, его тесные связи в этот период с такими передо­
выми пролетариями, как Степан Халтурин, П. Моисеенко,
и другими организаторами и участниками „Северного
союза русских рабочих", оказали значительное влияние на
его дальнейшую эволюцию от народничества к марксиз­
му» \ Ю. 3. Полевой тут же добавляет: «Но не следует
преувеличивать значение этого факта» 12. Действительно,
как видно из статей Плеханова, напечатанных в 1878 и
1879 гг. в «Земле и воле» (1879, № 3 и 4) и «Неделе»
(1878, № 52), он, признавая, что к городским рабочим
надо относиться как «к целому, имеющему самостоятель­
ное значение», а не как к материалу «для вербовки от­
дельных личностей», все же еще не понимал роли проле-

1 Полевой Ю. 3. Зарождение марксизма в России. 1883—
1894 гг. М., 1959, с. 144. Г. В. Плеханов впоследствии отметил:
«Я убежден, что именно опыт, приобретенный мной в этих заня­
тиях с рабочими, подготовил меня к усвоению марксизма» (Пле­
ханов Г. В. Соч., т. XIII, М.—Л., 1926, с. 119),
2 Полевой Ю. 3. Указ, соч., с. 144,
40

'Нфйата й сйитай, что рабочйе «в огромном большинстве
случаев — все это те же крестьяне, что и в деревне»
Переход Плеханова на позиции марксизма произошел
позже, в начале 80-х гг., и был обусловлен многими фак­
торами — их нельзя определять однозначно.
Рассмотренные нами факты показывают, что уже
в 70-х гг. стройное и в известной мере последователь­
но возведенное здание народнической доктрины начи­
нает разрушаться под влиянием растущего рабочего дви­
жения.
Дальше мы увидим, что рабочее движение и в после­
дующее время оказывало влияние на содержание пропа­
ганды, которую вели народники в пролетарской среде Пе­
тербурга, и в конечном счете — на развитие революцион­
ной мысли в России и переход ее от народничества
к марксизму.
4

Начавшийся в 1880 г. промышленный кризис нанес
сильный ущерб петербургской промышленности л вызвал
жестокую безработицу. Статья «Рабочее житье-бытье»,
напечатанная в первом номере «Рабочей газеты», которую
в декабре 1880 г. стали издавать народовольцы, обрисо­
вывала тяжелое положение петербургского пролетариата.
На ряде заводов происходило массовое увольнение ра­
бочих.
Кризис отразился и на денежном обращении, что вы­
звало задержку заработной платы на многих предприя­
тиях столицы.
Несмотря на угрозу попасть в растущую армию безра­
ботных, рабочие протестовали, не получая вовремя зара­
ботанные деньги; они возмущались штрафами, которые,
1 Плеханов Г. В. Соч., т. I. М., [1925], с. 69.

41

все возрастая, стали бичом пролетарского населения Пе­
тербурга.
Годы 1879—1881 — это период второй революционной
ситуации, характерной чертой которой был высокий
подъем стачечного движения на заводах и фабриках Пе­
тербурга. В 1880 г. в рабочих районах столицы прокати­
лась волна возмущения рабочих. Они собирались толпа­
ми у ворот предприятий и, хотя их окружали отряды по­
лиции, все же нередко добивались удовлетворения своих
требований.
Бурными волнениями рабочих начался и 1881 год.
Безработица разрасталась. В эти трудные месяцы ярко
проявился дух «товарищества и солидарности», кото­
рый, как говорил К. Маркс на Лондонской конференции
I Интернационала, характеризовал петербургских ра­
бочих1.
По инициативе рабочих на некоторых предприятиях
было сокращено число часов работы, для того чтобы были
возвращены их уволенные товарищи. Рабочие механиче­
ской мастерской Балтийского завода, где в конце 70-х и
в начале 80-х гг. было особенно много революционеров,
выдвинули проект: работать три четверти дня, с тем что­
бы администрация приняла обратно их уволенных това­
рищей. Через несколько дней уволенные рабочие верну­
лись на завод, и все одинаково получали три четверти за­
работной платы. То же, в несколько другой форме, про­
вели рабочие Семянниковского завода, — они согласились
работать четыре дня в неделю, чтобы вернуть на завод
1 См.: Лондонская конференция Первого Интернационала. М.,
1936, с. 101 (по черновику Мартена). К. Маркс, несомненно, опи­
рался на сведения о петербургских рабочих, которые он получил
от И. Дицгена, проработавшего около пяти лет на петербургском
заводе (см.: Королъчук Э. и Крушкол Н. Новые материалы о про­
паганде экономического учения К. Маркса в петербургской печати
60-х гг. XIX в. — «Вопросы истории КПСС», 1972, № 3).

42

рассчитанных товарищей. Если кто-нибудь из рабочих и
был недоволен снижением заработка, то открыто этого
недовольства никто не выражал1.
Такое явное, открытое проявление рабочей солидарно­
сти и товарищества показалось правительству опасным.
В рабочих районах усилились обыски, стали более изощ­
ренными методы сыска и провокации.
В последующие годы, несмотря на промышленный
кризис и репрессии правительства, стачечное движение
рабочих Петербурга и Петербургской губернии почти не
сбавило своего накала: за пятилетие 1880—1884 гг. они
выступили 61 раз (в 1875—1879 гг. — 64 раза) 2 Факты
опрокидывают, таким образом, меньшевистскую теорию
о затухании рабочего движения в период реакции и про­
мышленного
кризиса.
Как
правильно
отметила
А. М. Панкратова, в основе русского рабочего движения
лежала восходящая тенденция3. Непрерывный поступа­
тельный ход его можно наблюдать и в 80-х, и в начале
90-х гг.
Факты опровергают также присущее меньшевикам све­
дение рабочего движения лишь к экономическим стач­
кам. В. И. Ленин, полемизируя с «экономистами», резко
возражал против этого: «Итак, русское рабочее движение
сводится, будто бы, к стачкам и легальным обществам! Да
ведь это же прямая неправда!» 4.
Революционная ситуация 1879—1881 гг. не заверши­
лась революцией. Но причины, лежавшие в основе ее, не
были сняты. Классовые противоречия в период реакции
1 См.: Панкратов В. С. Воспоминания. 1880—1884. М., 1923,
с. 5—7.
2 Подсчитано по хронике в сб.: Рабочее движение в России
в XIX веке, т. II, ч. 2. М., 1950. Сообщения о стачке, волнениях и
уходе (с. 667) учтены как 3 случая.
3 Там же, т. III, ч. 1. М., 1952 (Вступительная статья
А. М. Панкратовой), с. 9.
4
Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 243,
43

еще более усилились. Неправильно было бы считать, что
возникшее в 70-х гг. стремление передовых рабочих Пе­
тербурга к сплочению и организации, их страстное жела­
ние включиться в революционную борьбу и найти свой
классовый путь угасли. Процесс оформления политиче­
ского, классового сознания передовых петербургских про­
летариев продолжался. Он происходил не только в годы
общественного подъема, но и в период реакции. И выра­
зителями социальной энергии поднимающегося класса
были те передовые рабочие, которые продолжали дело
своих предшественников-семидесятников. Они создавали
кружки, сплачивали революционно настроенных рабочих
и неустанно вели агитацию на своих заводах и фабриках.
К концу 80-х — началу 90-х гг. эта работа стала органи­
зованной, целеустремленной. Как подробно и правдиво
рассказал В. В. Фомин в воспоминаниях, публикуемых
в этом сборнике, кружковцы, члены Брусневской орга­
низации, изучали различные прослойки пролетариата
на своем предприятии — Балтийском
судостроитель­
ном и механическом заводе морского министерства,
где в 1890 г. работало свыше 2 тысяч человек. Они при­
сматривались к их интересам, быту, нуждам и настрое­
ниям и разрабатывали, варьировали методы подхода
к ним, применяясь к уровню их сознательности и куль­
туры.
Задачи, которые ставили перед собой передовые ра­
бочие конца 80-х — начала 90-х гг., были осознаны ими
не сразу, приемы, которые они применяли в своей дея­
тельности в окружающей среде, вырабатывались посте­
пенно, на основе опыта, на протяжении длительного пе­
риода.
В. И. Ленин в 1899 г. в полемике с «экономистами»
отмечал: «Разве русский рабочий в массе не поставлял
в течение более чем 20 лет своих лучших, самых разви­
тых и самых честных и смелых товарищей в ряды рево44

люциоппых кружков и организаций?» «...В течение бо­
лее чем 20 лет...» Следовательно, Ленин считал, что про­
цесс выделения передового слоя рабочих-революционеров
начался с 70-х гг. и происходил на протяжении 80-х и
90-х гг. XIX в.
Революционное рабочее движение в Петербурге в годы,
которые легли между концом «Северного союза русских
рабочих» и возникновением в 1883 г. социал-демократиче­
ской группы Д. Н. Благоева, мало исследовано. Недоста­
точна источниковая база, — не все важнейшие документы
этого периода о пропаганде среди рабочих Петербурга со­
хранились12. Мы не располагаем и воспоминаниями рабо­
чих об их деятельности в первой половине 80-х гг. Если
они и были написаны, то до нас не дошли. Сохранились
мемуары одного только рабочего, видного народовольца,
позднее шлиссельбуржца, В. С. Панкратова3.
Таким образом, в нашем распоряжении имеются ис­
ключительно воспоминания народников — народовольцев
и чернопередельцев. Исследования, вышедшие в послед­
нее время, посвящены деятельности народнических орга­
низаций — «Народной воли» и «Черного передела», рево­
люционного рабочего движения они касаются лишь как
одного из направлений их деятельности. Мы не находим
характеристики революционного движения 1880—1882 гг.
и в общих трудах, посвященных рабочему классу России
и истории петербургского пролетариата.
Между тем, как видно из воспомпнаний рабочих, пуб­
ликуемых в настоящем сборнике, некоторые рабочие, впо1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 314.
2 Не разысканы некоторые программные документы «Народ­
ной воли», касавшиеся пропаганды среди рабочих; не дошли до
пас тома предварительного дознания по делу о пропаганде среди
петербургских рабочих начала 80-х гг. (Волк С. С. Народная воля.
М.-Л., 1966, с. 289).
8 Панкратов В. С. Воспоминания. 1880—1884. М., 1923.
45

следствии активные деятели российского социал-демокра­
тического движения, в начале 80-х гг. прошли через на­
родовольческие или чернопередельческие кружки. Следует
поэтому, на наш взгляд, собрав по крупице имеющиеся
данные, попытаться ответить, насколько возможно, на во­
прос об отношении передовых петербургских рабочих
в период 1880—1882 гг. к народнической пропаганде, об
их интересах, запросах, настроении и, хотя бы приблизи­
тельно, об их численности.
С. М. Кравчпнскпй писал в одном из писем 1872 г.:
«Посмотрите, ведь народ тоже живет своею умственной
жизнью. В нем тоже происходят свои умственные движе­
ния!» ’. Как интересно было бы проникнуть в «умст­
венную» жизнь передовых русских рабочих после гибе­
ли их первых политических организаций — «Южнорос­
сийского союза рабочих» и «Северного союза русских ра­
бочих»!
Некоторые сведения о числе рабочих, так пли иначе
соприкасавшихся с народовольцами в 1880—1881 гг.,
а также отчасти и об их позициях можно почерпнуть в по­
казаниях Н. И. Рысакова, участника террористического
акта 1 марта 1881 г. Будучи агентом агитационной груп­
пы народовольческой рабочей организации, организато­
ром на Васильевском острове, Рысаков в своих обширных
показаниях раскрыл перед следственными органами зна­
чительную часть деятельности «Народной воли» в рабо­
чей среде Петербурга. В результате агитационные группы
первого состава потерпели большой урон.
По показаниям Рысакова, «Рабочая газета» «Народ­
ной воли» была широко распространена среди петербург­
ских рабочих: первый ее номер разошелся в 600 экземп­
лярах; быстро, в три дня, разошелся и второй номер «Ра1 Из переписки С. М. Кравчинского. — «Красный архив», 1926,
№ 6 (19), с. 196.

46

бочей газеты» ’. В том же году была выпущена еще одна
газета для рабочих, изданная чернопередельцами, —
«Зерно». Из переписки П. Б. Аксельрода явствует, что
первый номер «Зерна» был распространен чуть ли не
в количестве 1000 экземпляров. Несомненно, что обе га­
зеты попадали в основном в одни и те же руки: ими инте­
ресовались рабочие, соприкоснувшиеся с революционным
движением. Складывать эти цифры нельзя, но все же они
показывают, что в начале 80-х гг. круг передовых рабо­
чих, интересующихся нелегальной литературой, не умень­
шился даже в условиях репрессий, а в сравнении с 1878—
1879 гг. расширился.
Удовлетворяли ли эти народнические органы петер­
бургских передовых рабочих? Имеется очень интересное
и важное свидетельство о том, что передовые питерские
рабочие требовали, чтобы руководящая роль в народо­
вольческой «Рабочей газете» принадлежала им, а не ин­
теллигенции. По воспоминаниям М. Ф. Фроленко, об этом
сообщил на заседании распорядительной комиссии партии
«Народная воля» А. И. Желябов, который согласился
с этим требованием12. Исследователь истории партии «На­
родная воля» С. С. Волк, приведя это свидетельство, от­
метил, что недовольство содержанием «Рабочей газеты»
выражали, видимо, те рабочие, которые прошли школу
«Северного союза» и мечтали «вместе с Халтуриным о
собственной газете, о самостоятельной политической ли1 Первый номер «Рабочей газеты» был выпущен в декабре
1880 г., второй — в январе 1881 г. Внимание рабочих привлек
в этих номерах раздел «Рабочее житье-бытье», где давалась ин­
формация о положении на фабриках и заводах столицы. После
закрытия типографии в Петербурге и арестов в связи с 1 марта
издание газеты было перенесено в Москву. Вышел еще один но­
мер «Рабочей газеты» с прямым призывом к террору и без раз­
дела «Рабочее житье-бытье».
2 См.: Тихомиров Л. Тени прошлого. — «Каторга п ссылка»,
1926, № 4, с. 86. (Автор примечания — М. Ф. Фроленко.)
47

ййй рабочего класса» L Требование рабочих пе было осу­
ществлено. Народовольцы принесли газету в жертву тер­
рору.
Не были удовлетворены передовые петербургские ра­
бочие и чернопередельческим органом «Зерно», в котором
к тому же они не находили и сведений о рабочей жизни,
как в первых двух номерах «Рабочей газеты». Обе газеты
«не были рабочими ни по своему идейному направлению,
ни по составу авторов» 1
2, — отметил Ю. 3. Полевой.
Имеется еще одно свидетельство о позициях передо­
вых рабочих Петербурга в начале 1881 г., которое, панаш
взгляд, имеет существенное значение. В своих показаниях
Рысаков рассказал о том, что незадолго до 1 марта 1881 г.
члены рабочей группы «Народной воли» задались вопро­
сом, «сколько есть знакомых рабочих, которые вполне
уже выяснились, как революционеры, самостоятельно ве­
дут дело и не нуждаются в поддержке интеллигентных
членов рабочей группы, т. е. таких, которые для движе­
ния играют ту же роль, как революционные учительские
кружки. Такому рабочему отсутствие агитационной груп­
пы не представляет большой беды, — он уже твердо стоит
на своих собственных ногах». Рысаков показал, что он
в своем районе (т. е. на Васильевском острове) насчитал
8—10 человек, «которые приближаются к таким». В дру­
гих районах «дали сведения более удовлетворительные, и
число таких рабочих простиралось до 100—150» 3.
Если сопоставить эти сведения Рысакова с требова­
нием передовых рабочих Петербурга о предоставлении им
руководящей роли в «Рабочей газете», о котором говори­
лось выше, можно сделать вывод, что в 1880—1881 гг. пе­
редовики рабочего Петербурга не утратили традиций «Се­
1 Волк С. С. «Народная воля». М.—Л., 1966, с. 283.
2 Полевой Ю. 3. Зарождение марксизма в России, с. 123.
3 Показание Н. И. Рысакова от 20 марта 1881 г. — «Красный
архив», 1926, № 6 (19), с. 190.

48

верного союза русских рабочих». Надо иметь также
в виду, что некоторые члены «Северного союза», остав­
шиеся на свободе, продолжали действовать в начале
80-х гг. Слова Рысакова о рабочих-революционерах, ко­
торые «самостоятельно ведут дело», «уже твердо стоят на
своих собственных ногах», очень хорошо определяют по­
зиции передового слоя петербургских рабочих. Они уже
знают, чего хотят, становятся организаторами рабочих
кружков, зачинщиками и руководителями стачечной борь­
бы. Фабричный террор, который пропагандировали чернопередельцы, по-видимому, нашел мало приверженцев: из­
вестен лишь один случай поджога — фабрики Шредера
в 1882 г. Расправы с мастерами и администрацией пред­
приятий, о которых одобрительно писала «Рабочая газе­
та», происходили лишь в пылу борьбы, в моменты стихий­
ного возмущения, но не были приняты рабочими как сред­
ство борьбы. Все эти факты подтверждают замечание
10. 3. Полевого, что в начале 80-х гг. петербургские круж­
ки продолжали в той или иной мере деятельность «Север­
ного союза русских рабочих» *.
Если признать, что начало сознательного идейного
движения среди русских рабочих 70-х гг. нужно характе­
ризовать не как «революционную пропаганду среди ра­
бочих», а как зачаток рабочего социалистического движе­
ния, то следует отметить, что и в начале 80-х гг. движе­
ние это не затухло, а постепенно набирало силы даже
в период наступившей реакции.
Во второй половине 70-х гг. передовые рабочие, члены
рабочей организации, которая окончательно оформилась
в 1878 г. как «Северный союз русских рабочих», посещали
собрания и у землевольцев, и у лаврпстов, не посвящая,
однако, пи тех ли других в свои планы2. Нечто подобное
1 См.: История рабочего класса России, с. 166.
2 См.: Русанов Н. На родине. М., 1931, с. 124.
3

Зак. Хе 226

49

происходило, по-видпмому, и в 1880—1881 гг.: как указы­
вает Е. Р. Ольховский, еще до объединения народоволь­
ческой п черпопередельческой организаций (в конце
1881 г.) в один и тот же рабочий кружок иногда ходили
пропагандисты из обеих организаций и во время занятий
с рабочими они своих разногласий не касались *. Судя по’
имеющимся в литературе документальным и мемуарным
материалам, известный успех в рабочей среде имела
группа Н. М. Флерова и В. А. Бодаева, деятельность ко­
торой развернулась несколько позднее, хотя она начала
вести пропаганду среди рабочих с 1880 г. как подготови­
тельная группа партии «Народная воля».
На каждом этапе революционной борьбы мы встречаем
в различных формах влияние рабочего движения, запро­
сов и интересов его передовиков на направление пропа­
гандистской деятельности наиболее близко подошедших
к рабочим групп народнической интеллигенции. До сере­
дины 80-х гг. у группы Флерова—Бодаева были два пе­
риода, когда она работала совершенно обособленно от
центра «Народной воли». Постепенно у членов группы
выработался несколько иной подход к рабочему вопросу,
чем у правоверных народников. В одном из ее докумен­
тов, относящемся к 1882 г., дается характеристика этой
эволюции: «Так называемые рабочие группы того вре­
мени (т. е. периода 1879—1882 годов) главные свои уси­
лия напрягали на выработку из отдельных намеченных
в рабочей среде личностей политических террористов...
Движение 1882—1884 годов направлено против этого чи­
сло политического уклона, как направлено оно и против
традиционного народнического аполитизма: сочетание по1 См.: Ольховский Е. Р. К истории «Черного передела» (1879—
81 гг.). — В сб.: Общественное движение в пореформенной России.
М., 1965, с. 135.

50

литической борьбы и „пропаганды идеи социальной рево­
люции в пароде44 должно стать задачею партии» h
Отказ от призыва к индивидуальному политическому
террору, распространение марксистской литературы1
2 мог­
ли привлечь передовых рабочих в кружки группы Фле­
рова—Бадаева. По свидетельству Н. М. Флерова, в фев­
рале 1883 г. группа состояла из 3 интеллигентов и 13—
15 рабочих; в марте же 1884 г. она выросла до 14 интел­
лигентов и 70 рабочих3.
В своей монографии «Народная воля» С. С. Волк от­
мечает особое значение деятельности «тех революционе­
ров, которые под влиянием марксизма в своей идейной
эволюции начали отходить от канонов народовольчества»,
и указывает, что «рабочая группа Н. М. Флерова в сере­
дине 80-х годов вела свою пропаганду в тесном контакте
с благоевцами» 4. Эволюция взглядов группы Флерова и
Бодаева (после их ареста в 1884 г.5*группа не распалась,
а пополнилась новыми членами) происходила в силу ряда
факторов и влияний. Немалое значение имело общение
1 Валк С. Н. Распорядительная комиссия и «Молодая партия
„Народной воли“». — «Каторга и ссылка», 1931, № 2 (75), с. 130,
131. Программное «объявление», которое было напечатано, но все
же света не увидело, дается в изложении С. Н. Валка.
2 Группа Н. М. Флерова сама гектографировала и распростра­
няла работы К. Маркса «Гражданская война во Франции» и
Ф. Энгельса «Научный и утопический социализм». (См.:
Валк С. Н. «Молодая партия „Народной воли“».— «Проблемы марк­
сизма», 1930, № 1 (3), с. 101.)
3 Валк С. Н. «Молодая партия „Народной воли11».— «Проблемы
марксизма», 1930, № 1 (3), с. 100.
4 Волк С. С. «Народная воля», с. 151.
5 Н. М. Флеров был арестован 18 июля 1884 г. и после полу­
тора лет тюремного заключения выслан на 3 года в Березов.
В. А. Бодаев был арестован несколько раньше, 3 апреля 1884 г.,
в августе 1885 г. подчинен гласному надзору полиции на 5 лет.
Флеров и Бодаев с 1890-х гг. — социал-демократы, позднее Фле­
ров — в рядах большевиков.

51

группы Флерова с членами социал-демократической груп­
пы Д. Н. Благоева. организованной в конце 1883 г. По
свидетельству И. И. Попова, примкнувшего к группе Фле­
рова, они «установили контакт и работали с социал-демо­
кратами дружно» ’. На наш взгляд, причины эволюции
группы Флерова, отказ от некоторых положений народо­
вольческой доктрины (группа оставалась все же в основ­
ном на народовольческих позициях) лежали глубже, —
дело было не только во внешних влияниях. Деятельность
среди рабочих, предъявлявших к пропагандистам требо­
вания, которые в большой степени определяли содержа­
ние и даже направление пропаганды (вспомним, что и
группа Флерова распространяла марксистскую литера­
туру), разрушала традиционную веру народников, что
«человек будущего в России — мужик». В 80-х гг. и для
народников притягательную силу приобрел рабочий.
В воспоминаниях рабочих-революционеров 70—80-х гг.,
напечатанных в настоящем сборнике, явственно просту­
пают черты, свойственные передовым петербургским про­
летариям: жажда знаний, стремление к сплочению, к ор­
ганизации. Какой бы маленький рабочий кружок ни
возник, он прежде всего ставит своей целью самообра­
зование, сразу же организует библиотечку и кассу для по­
купки книг и оплаты квартиры для собраний кружка. По­
степенно эти библиотечки, кассы разрастаются, сливаются
в районные, затем в общегородские. Кружковцы вносят
взносы. Деньги из кассы идут также на помощь стачеч­
никам и высылаемым из Петербурга рабочим.
Это были первые шаги рабочих, вступавших в револю­
ционное движение. Но вскоре они начинали поиски своего
классового пути. Народники в некоторой степени удовле­
творяли потребность рабочих в знаниях, иногда помогали
1 Попов И. И. Минувшее
50 лет. Пг., 1924, с. 92.
52

и пережитое.

Воспоминания за

им в организации подпольной работы, возбуждали у них
протест против эксплуатации, против существующего
строя. Но классовых задач перед пролетариатом не могли
выдвинуть ни революционные народники середины 70-х гг.,
пи народовольцы, так как они искали «путей к социализ­
му помимо капитализма и создаваемого им пролета­
риата» !. Некому было в то время, в начале 80-х гг., от­
крыть передовым русским пролетариям новые гори­
зонты.
Такова была обстановка, в которой жили и действо­
вали по мере своих сил и накопленного опыта передовые
рабочие Петербурга, когда впервые пришли в их кружки
социал-демократы, члены группы, во главе которой стоял
Дмитрий Благоев.
Как было отмечено выше, стачечное движение петер­
бургских рабочих на протяжении 80-х гг. почти не сба­
вило своих темпов. Не прерывалось и развитие революци­
онного рабочего движения даже в сложных его формах.
Оно шло поступательно, по восходящей линии и в этп
годы.
В. И. Ленин писал: «Да, мы, революционеры, далеки
от мысли отрицать революционную роль реакционных пе­
риодов» 12. Именно в эпоху реакции 80-х гг. «всего интен­
сивнее работала русская революционная мысль, создав
основы социал-демократического миросозерцания»3. Вос­
поминания рабочих-революционеров, публикуемые на стра­
ницах настоящего сборника, показывают, какой напря­
женной жизнью жили и питерские передовики в эти годы,
как сильно владело ими «страстное стремление к знанию
и к социализму» 4, о котором писал В. И. Ленин. Воспо­
минания этих передовиков, ставших первыми представи­
1
2
3
4

Волк С. С. «Народная воля», с. 310, 311.
Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 12, с. 331.
Там же.
Ленин В. И. Поли. собр. соя., т. 4, с. 269.

53

телями «рабочей интеллигенции», свидетельствуют о том,
что у них хватало характера и силы воли не только на то,
чтобы учиться, но и чтобы находить и совершенствовать
приемы и формы работы среди масс. В 80-х гг. XIX в. ра­
бочее движение и революционная социал-демократическая
мысль шли навстречу друг другу и все более сближались.
5

Возникшая в 1883 г. в Женеве группа «Освобождение
труда» во главе с Г. В. Плехановым открыла путь соци­
ал-демократическому движению в России и «сделала пер­
вый шаг навстречу рабочему движению» ’.
Организованное группой издание серии книг «Рабочей
библиотеки», предназначенной для подготовленных в из­
вестной мере рабочих, сыграло большую роль в пропа­
ганде марксизма в России. Одна из книг этой библиотеки
«Кто чем живет?» С. Дикштейна сделалась наиболее по­
пулярной в среде петербургских передовых рабочих и
многократно переиздавалась в России в 80-х и 90-х гг.
В воспоминаниях, напечатанных в настоящем сборнике,
мы не раз встречаем признательные, благодарные отзывы
об этой книге, которая в живой, популярной форме изла­
гала основные положения учения К. Маркса.
Почти одновременно с группой «Освобождение труда»
в конце 1883 г. возникла в Петербурге первая в России
социал-демократическая группа, известная в истории как
группа Благоева. Во главе ее стоял Д. Н. Благоев, студент
Петербургского университета, впоследствии ставший орга­
низатором Болгарской коммунистической партии. За этой
первой социал-демократической организацией последо­
вали две другие — «Товарищество с.-петербургских масте­
ровых» П. В. Точисского и так называемая Брусиевская
1 Ленин В, И. Поли. собр. соч., т. 25, с. 132.
64

организация. Эти организации все ближе и ближе подхо­
дили к петербургским пролетариям, знакомили их с уче­
нием научпого социализма, открывали им перспективы ре­
волюционной борьбы против капитала и самодержавия.
Истории этих организаций посвящены специальные рабо­
ты ’, поэтому не будем подробно останавливаться на их
внешней истории и па процессе формирования их идео­
логии. Ограничившись общей характеристикой первых со­
циал-демократических организаций Петербурга 30-х —
начала 90-х гг., отметим, главным образом, тот вклад, ко­
торый каждая из них внесла в пропаганду марксизма
в рабочих кружках и в методы и формы организации ра­
бочих. Рассмотрим также элементы революционной само­
деятельности петербургских передовиков, то новое, что
появилось в результате ее в практике рабочего движения
и сыграло немалую роль в его дальнейшем развитии и
в деятельности революционных социал-демократов 90-х гг.
Благоевская группа, несмотря на то что она имено­
вала себя «Партией русских социал-демократов», пона­
чалу еще не стояла полностью на платформе научного со­
циализма. Хотя благоевцы признавали, как указывалось
в их программе, что «рабочие — это лучшая часть рабо­
чего народа», ясного представления о классовой сущно­
сти пролетариата у них не было. С признанием ведущей
революционной роли фабрично-заводских рабочих у них
сочетались и некоторые народнические представления
о том, что преобладающей частью «рабочего народа» яв1 См.: Сергиевский Н. Л. «Партия русских социал-демокра­
тов». Группа Благоева. М., 1929. (Критическая статья об этой ра­
боте: Иванов Б. Н. Л. Сергиевский как историк «Партии русских
социал-демократов». — «Каторга и ссылка», 1931, № 1 /74/); Овсян­
никова С. Группа Благоева. М., 1959; Полевой Ю. 3. Зарождение
марксизма в России. М., 1959; Очерки истории Ленинграда, т. II.
Л., 1957, гл. VII; Казакевич Р. А. Социал-демократические органи­
зации Петербурга конца 80-х —начала 90-х гг. Л., 1960; История
рабочего класса России. 1861—1900 гг. М., 1972.

55

йЯеТся крестьянство. Проект их программы сам Плагоев
впоследствии определи,! как «смесь марксизма с лассаль­
янством и с остатками старых утопических взглядов...
а если хотите, и лаврпзма. Это объясняется... тем,—по­
яснил Благоев, — что единственной социалистической ли­
тературой, послужившей основой выработки первых со­
циал-демократических взглядов, были только „Капитал”
Маркса и сочинения Лассаля»
Однако в проекте про­
граммы, выработанной благоевцами в 1884 г. совершенно
самостоятельно, до установления связи с группой «Осво­
бождение труда», если оценить его в целом, «элементы
марксизма безусловно преобладали»1
2. Группа Благоева
с самого начала отмежевалась от терроризма как от си­
стемы, считая вместе с тем необходимой борьбу за поли­
тическую свободу как обязательное условие дальнейшей
борьбы за социализм3. Отвергая народническую концеп­
цию «русской самобытности», благоевцы подчеркивали
прогрессивность крупного капиталистического производ­
ства, которое порождает промышленный пролетариат.
Своей задачей Благоев и его товарищи ставили пропаган­
ду среди рабочих и воспитание их в революционном духе.
Хотя группа приобрела влияние и в студенческой среде,
основной деятельностью ее была пропаганда в рабочих
кружках.
В группу Благоева вошли два бывших чернопередельца — П. А. Латышев и В. Е. Благославов, которые и
связали благоевцев с передовыми рабочими, главным об­
разом с металлистами, работавшими на предприятиях Ва­
сильевского острова, Невской заставы, Выборгской и Пе­
тербургской сторон.
1 Благоев Д. Мои воспоминания. М.—Л., 1928, с. 54.
2 Овсянникова С. Указ, соч., с. 40.
3 Благоевцы были не до конца последовательны: в некоторых
случаях они допускали террор.

56

Д. Благоев так описал свое впечатление от первой
встречи с питерскими металлистами: «Первые рабочие,
с которыми я позпакомился, были старые рабочие, давно
работающие ла чугунолитейном заводе. Они произвели на
меня сильное впечатление своей интеллигентностью. Оба
жили вместе; комната, где вели беседы, была скромная,
по чистая, аккуратная, свидетельствовала о некоторых
культурных потребностях ее обитателей. Мы долго бесе­
довали о положении рабочих, о причинах этого положе­
ния и какой выход из пего. Вначале они как будто стес­
нялись говорить, но понемногу решились, и мы так сбли­
зились, как будто были старыми приятелями. Оказалось
известным им многое из рабочего вопроса, и они выска­
зывали очень здоровые мысли» L
Благоев, по-видимому, умел подойти к рабочим: това­
рищи называли его «самым усердным, аккуратным и...
успевавшим работником в кружках»12. По словам Благоева, «работа группы среди рабочих все более расширя­
лась» 3.
О численности рабочих кружков, организованных благоевцами и переданных им чернопередельцами, имеются
некоторые сведения в переписке членов группы. В. А. Ку­
тушев писал В. Г. Харитонову, что он лично принимал
участие в организации четырех рабочих кружков на Вы­
боргской стороне и знал их состав; ему было, кроме того,
известно о существовании еще около десятка рабочих
кружков, с которыми велись довольно систематические
занятия. К сожалению, состав этих кружков остался нам
неизвестным. Харитонов вспоминал о кружках за

1 Благоев Д. Мои воспоминания, с. 39.
2 Харитонов В. Г. Из воспоминанпй участника группы Благоева. — «Пролетарская революция», 1928, № 8, с. 165,
3 Благоев Д. Мои воспоминания, с. 40,

V

Невской и Московской заставамп, а также о двух круж­
ках печатников на Васильевском острове
Еще об одном кружке печатников вспоминал М. С. Оль­
минский (Александров), который тогда входил в ра­
бочую группу «Молодой партии „Народной волп“»,
но, несмотря на это, получил от благоевцев кружок, соби­
равшийся на Садовой улице. Кружок был организован пе­
чатником А. М. Колодоновым, вступившим в революци­
онное движение еще в конце 70-х гг. Ольминский читал
в этом кружке брошюру народовольца А. Н. Баха «Царьголод», которая была попыткой популярного изложения
некоторых положений «Капитала» К. Маркса. Ольмин­
ский отметил в своих воспоминаниях, что Колодонов знал
и читал чуть ли не больше, чем он, молодой студент, и
был связан с благоевцами помимо него, так как в это
время организовал для них типографию12.
Занятия, которые Ольминский вел в этом кружке по
брошюре А. Н. Баха, были случайным явлением. У бла­
гоевцев была разработана специальная программа, кото­
рую они отгектотрафировали под названием «Введение
в историю и политическую экономию». Она содержала
список литературы, включавший работы Маркса и Эн­
гельса («Манифест Коммунистической партии», «Поло­
жение рабочего класса в Англии» и др.). Црограмма за­
нятий с рабочими охватывала начатки природоведения,
историю культуры, политическую /экономию и основные
положения марксизма. Конечной целью благоевцев было
разъяснение рабочим основных положений теории Маркса
и программы социал-демократии. Таким образом, идейное
содержание пропаганды первых русских социал-демокра­
тов в рабочих кружках было качественно новым. Впо1 См.: Харитонов В. Г. Из воспоминаний участника группы
Благоева. — «Пролетарская революция», 1928, № 8, с. 158.
2 См.: Ольминский М. С. Из воспоминаний революционера,—
«Рабочий мир», 1919, № 2-3, с. 12 и сл.
58

Следствии Д. Благосв писал об этом: «Нет сомнения, что
деятельность нашей социал-демократической группы...
внесла нечто совершенно новое» *.
Кроме кружковых занятий, у благоевцев были и по­
пытки некоторых организационных мероприятий. Так, они
решили возродить организованное еще эпигонами черпопередельцев, но затем захиревшее общество взаимовспомогательной кассы. Рабочие охотно откликались на пред­
ложения интеллигенции помочь им в организационных
делах. В 1885 г. в рабочих кружках обсуждался устав
кассы, выработанный благоевцами. По проекту устава, це­
лью кассы была помощь лицам, пострадавшим «за дело»
(т. е. за революционную деятельность), содержание кон­
спиративных квартир, пополнение библиотеки и пр. Была
также сделана попытка объединить рабочие кружки, но
тогда эта идея не встретила поддержки у рабочих из-за
опасения провала.
После установления связи с группой «Освобождение
труда» (в 1885 г.) обозначился как бы второй период дея­
тельности группы Благоева. Последовавшая переписка
с членами группы «Освобождение труда» свидетельство­
вала о дальнейшей эволюции взглядов благоевцев. В ре­
зультате обмена литературой, программами и их обсуж­
дения произошло сближение идейных позиций, и группа
Благоева приняла второй вариант программы группы «Ос­
вобождение труда», выработанный Г. В. Плехановым.
Еще в конце 1884 г. группа Благоева организовала не­
большую типографию и решила издавать свою газету «Ра­
бочий». Первый номер этой газеты вышел в начале 1885 г.
Благоев вспоминал впоследствии, с каким восторгом встре­
тили появление революционной рабочей газеты рабочие
и студенческие группы. «Насколько могу припомнить, ты­
сяча экземпляров, вычтя небольшое количество экземпля1 Благоев Д. Мои воспоминания, с. 37.
59

рйв, предназначенных для провинции, очень скоро рас­
пространились среди рабочих и студенческих групп» ', —
писал он.
После выхода в свет первого номера «Рабочего» усили­
лась слежка за членами группы. В феврале 1885 г. Д. Благоев был арестован и в марте того же года выслан в Бол­
гарию. Но высылка Благоева лишь содействовала активизацпи деятельности его группы, так как он стал посред­
ником между петербургскими товарищами и группой
«Освобождение труда».
В первом номере «Рабочего» были напечатаны две
статьи Благоева — «Чего недостает рабочему народу» и
«Чего добиваться рабочему народу», где проводилась
мысль о первостепенном значении для рабочих знания за­
конов общественного развития, как условия сознательной
борьбы за революционное преобразование России.
Во втором номере «Рабочего» была опубликована ста­
тья Г. В. Плеханова «Современные задачи русских рабо­
чих» в виде письма, обращенного к петербургским рабо­
чим кружкам. В статье была поставлена ближайшая
задача российской социал-демократии — борьба за поли­
тическую свободу. Плеханов призывал развивать созна­
тельность в рабочей среде, сплачивать и организовывать
силы пролетариата. Особенно подчеркивал он ответствен­
ность передового слоя рабочих перед всем пролетариатом
России за разрешение этих задач.
После высылки Д. Благоева из Петербурга организо­
ванная им социал-демократическая группа, получившая
название «Партия русских социал-демократов», продол­
жала его дело. Она пополнилась новыми членами, кото­
рые также включились в пропагандистскую работу.
В 1885—1886 гг. пропаганда среди рабочих получила еще
большее распространение, чем раньше, а главное, освобо1 Благоев Д. Мои воспоминания, с. 44.
60

дплась от многих прежних ошибок. Приняв второй проект
программы, выработанный Плехановым, благоевцы зна­
комили с ним и рабочих.
Волна арестов, последовавших в 1886 г., а затем в мар­
те 1887 г., когда была раскрыта подготовка к покушению
А. И. Ульянова и его товарищей на Александра III, по­
ложила конец существованию группы Благоева.
С осени 1886 г., вначале параллельно с группой Благо­
ева, а затем как бы продолжая ее работу среди петербург­
ского пролетариата, действовала группа П. В. Точисского.
П. В. Точисский, сын начальника екатеринбургской
тюрьмы, еще юношей порвал с отцом, отказался от его
материальной помощи и перешел на положение рабочего.
В 1884—1866 гг. он учился в ремесленном училище Тех­
нического общества в Петербурге и работал на петер­
бургских заводах. В 1885 г. Точисский и его товарищ
Д. В. Лазарев установили связи с передовыми рабочими
Невской заставы, Васильевского острова и Выборгской
стороны. Осенью 1886 г. состоялось собрание группы ре­
волюционно настроенных рабочих и подобранных Точисским пропагандистов из учащихся. На этом собрании было
положено основание социал-демократической организа­
ции, вошедшей в историю под названием «Товарищество
с.-петербургских мастеровых» или организации Точис­
ского. В отличие от группы Благоева она возникла не из
студенческого кружка.
Организация, созданная Точисским, была основана на
иных принципах, чем «Партия русских социал-демокра­
тов» Благоева. Это не была группа интеллигентов, посе­
щавших рабочие кружки, — с самого начала рабочие
вошли в организацию как ее полноправные члены и в даль­
нейшем принимали активное участие во всех мероприя­
тиях Тючисского. Интеллигенты, входившие в организа­
цию, в большинстве работали на петербургских предприя­
тиях рабочими.
61

Точисский стремился сделать ведущей силой, ядром
организации самих рабочих. В отличие от группы Бла­
гоева, в его организации всячески пробуждалась и поощ­
рялась активность рабочих. С этой целью Точпсский про­
водил такие организационные, сплачивающие рабочих
мероприятия, как создание ссудовсномогательпой кассы
и отдельно возникшей кассы помощи арестованным и
ссыльным, большой библиотеки легальных книг и отдель­
но — нелегальных и т. и.
Точисский считал, что революции — политическая и
социальная — возможны лишь в результате глубокого дви­
жения народных масс, «именно той части народа, кото­
рая является действительно революционной». Такой рево­
люционной силой в России, по его убеждению, был только
пролетариат. Излагая взгляды Точисского, его соратник
по работе А. Брейтфус писал: «Считая единственным ре­
волюционным классом промышленный пролетариат, он
находил, что в этот класс должны быть брошены все ре­
волюционные силы страны, создан в нем революционный
оплот на почве экономической борьбы, должно воспитать
и подготовить его для политической борьбы» L
Точпсский был убежденным противником террора.
В споре с А. Брейтфусом, когда тот еще находился под
впечатлением народовольческой героики, Точпсский гово­
рил, что «террор — рисовка», что «террор в конце концов
лишь средство завоевания власти для вырастающего
класса буржуазии» 1
2.
1 Брейтфус А. Точисский и его кружок. — «Красная летопись»,
1923, № 7, с. 326. Здесь, возможно, опечатка: в тексте напеча­
тано «создан» вместо «создав». Эти воспоминания А. Брейтфуса
опровергают версию, что Точисский пропагандировал рабочим
лишь экономическую борьбу и был противником вовлечения их
в борьбу политическую.
2 Там же.

62

Р. А. Казакевич, последовавшая деятельность органи­
зации Точисского, справедливо заметила, что выработан­
ная Точисским и его товарищами тактика — «отрицание
авантюризма, отрицание индивидуального террора наро­
довольчества, признание революции и передовой роли
в ней рабочего класса — все это указывает на социал-де­
мократические позиции „Товарищества с.-петербургских
мастеровых"»
Члены «Товарищества» не были заражены и лассаль­
янством. Точисский был противником «ассоциаций»1
2.
Точисский считал рабочих, побывавших в народоволь­
ческих кружках, в известной мере «испорченными рево­
люционным авантюризмом», он неохотно принимал их
в свою организацию. Исключение было сделано только для
Василия Буянова и Нила Васильева, но принять в «То­
варищество» членов кружка Буянова, бывших под влия­
нием народовольцев, Точисский отказался.
У «Товарищества» были широкие связи в рабочей
среде. Особенно прочными были они за Невской заставой,
на Васильевском острове, на заводе Берда, где работали
Точисский и Лазарев, в Экспедиции заготовления госу­
дарственных бумаг — при посредстве кузнеца Егора Афа­
насьевича Афанасьева (Климанова), на Арсенале — через
Нила Васильева.
«Товарищество с.-петербургских мастеровых» програм­
мы своей не имело. Существовал только «Устав», состав­
ленный Точисским, но до нас не дошедший. По уставу,
центральное ядро «Товарищества» распадалось на две
1 Казакевич Р. Социал-демократические организации Петер­
бурга, с. 61.
2 Речь идет о производительных ассоциациях, которые, по
программе Ф. Лассаля, должны были стать опорой для превра­
щения реакционного прусского государства в так называемое «сво­
бодное народное государство». Этот оппортунистический лозунг
Лассальянства вел к отказу от классовой борьбы и революции.
63

части — рабочую и интеллигентскую. Кроме того, члены
«Товарищества» делились па «действительных членов» и
«членов-соревнователей»; права и обязанности последних
были уже, чем права и сфера деятельности действитель­
ных членов. В уставе были не только определены органи­
зационные принципы, структура общества, но частично
изложены и его задачи, которые сводились в основном
к повышению умственного развития и нравственных ка­
честв рабочих, а также к улучшению их материального
положения. Отметим, что последнее должно было прово­
диться не только путем организации кассы, но и через
«устройство стачек» и «коллективных протестов». Форму­
лировка задач в уставе свидетельствует о недостаточной
идейной и теоретической зрелости руководителей «Това­
рищества». Между тем в своей практической пропаган­
дистской работе среди петербургского пролетариата орга­
низация удовлетворяла требованиям и запросам рабочего
движения тех лет.
Одной из основных форм работы «Товарищества»
была организация рабочих кружков и систематическая
пропаганда в них. В большинстве кружков постепенно
повышали общеобразовательный уровень занятий, воспи­
тывали рабочих, развивали их политическое сознание.
Кроме этих кружков, были и кружки повышенного
типа, — там изучали работы Маркса и Энгельса, главным
образом «Манифест Коммунистической партии». В этих
кружках занятия вел сам Точисский, который был пре­
красным пропагандистом, владевшим даром слова и убеж­
дения. Он несомненно обладал организаторскими способ­
ностями и, что необходимо для каждого талантливого
организатора, умел распознавать людей, внушать им до­
верие и привлекать в свою организацию наиболее выдаю­
щихся и надежных рабочих Петербурга. Специальной
программы для занятий с рабочими у «Товарищества» не
было, но, судя по составу библиотеки и по воспоминдни64

ям, Точисокий отдавал предпочтение серьезным книгам.
Библиотека (количество книг в ней достигало 700) полу­
чала общественно-политические журналы, газеты. Неле­
гальная часть библиотеки, хранившаяся отдельно, содер­
жала значительное количество экземпляров «Манифеста
Коммунистической партии», 10—15 экземпляров брошюры
Баха «Царь-голод», «Наши разногласия» Г. В. Плеханова.
Были там и экземпляры благоевской газеты «Рабочий».
Деятельным пропагандистом был и Д. Лазарев.
Остальные интеллигенты выполняли преимущественно
технические обязанности по доставке книг в кружки
и т. п. Основная организационная работа «Товарищества»,
работа по созданию касс, о которых говорилось выше,
была в руках рабочих. Некоторые из них вели и занятия
в первичных кружках.
Целью Точисского было воспитать «рабочую интелли­
генцию». К интеллигенции, которую Точисский считал
сплошь буржуазной, он относился отрицательно и пред­
лагал даже вообще исключить ее из «Товарищества», что
вызвало сильный протест со стороны рабочих, которые
вовсе не хотели быть от нее изолированными. Это пред­
ложение было единодушно отвергнуто.
У Точисского были далеко идущие планы. Он намере­
вался распространить свою организацию и на другие про­
мышленные центры. Организация предприняла некоторые
шаги для устройства типографии: в последний период
деятельности велись переговоры с рабочими Балтийского
завода при посредстве И. И. Тимофеева об оборудовании
типографского станка. В гаванский кружок были достав­
лены железная плита, краски и шрпфт, но довести это
дело до конца не удалось 1.
1 Государственный музей Великой Октябрьской соцпалпстпческой революции (далее ВОСР), ф. VI, on. 1, ед. хр. 718. Стено­
грамма вечера воспоминаний в Музее революции 28 марта 1930 г.
Выступление В. В. Фомина, лл. 17, 18, 20.

65

Многое из задуманного Точнсскпм осталось незавер­
шенным. Но за те два с лишним года, которые он посвя­
тил своему детищу — «Товариществу с.-петербургских ма­
стеровых», был расширен круг распропагандированных
рабочих и, главное, удалось разрешить очень важную за­
дачу: Точисский и его товарищи воспитали и подготовили
к революционной социал-демократической деятельности
целую группу рабочих-вожаков — организаторов, агитато­
ров, даже пропагандистов, которые сыграли очень боль­
шую роль в рабочем движении Петербурга па протяже­
нии ближайшего десятилетия.
В. И. Ленин писал позднее, в 1902 г., о важности этой
задачи и с горечью констатировал: «...мы не созпаем
своей обязанности помогать всякому выдающемуся по
своим способностям рабочему превращаться в профессио­
нального агитатора, организатора, пропагандиста... В этом
отношении мы прямо позорно расхищаем свои силы, не
умея беречь то, что надо особенно заботливо растить и
выращивать» Ч
Дальше В. И. Ленин писал: «Когда у нас будут отря­
ды специально подготовленных и прошедших длинную
школу рабочих-революционеров... тогда с этими отрядами
не совладает никакая политическая полиция в мире, ибо
эти отряды людей, беззаветно преданных революции, бу­
дут пользоваться также беззаветным доверием самых ши­
роких рабочих масс» 12.
Читая эти строки, вспоминаешь историческое письмо
В. И. Ленина питерским рабочим, направленное им
в трудный момент, в мае 1918 г.: «Питерские рабочие —
малая часть рабочих России. Но они — один из лучших,
передовых, наиболее сознательных, наиболее революцион­
ных, наиболее твердых, наименее податливых на пустую
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 132,
2 Там же, с. 133,

66

фразу, iia бесхарактерное отчаяние, па запугивание бур­
жуазией отрядов рабочего класса и всех трудящихся Рос­
сии» *. Одним из бойцов падежного отряда питерских ра­
бочих в том же 1918 г. был Егор Афанасьевич АфанасьевКлиманов, тот самый «Клим», о котором Людвиг Брейтфус писал 8 июля 1888 г. Точисскому в ссылку: «Кл[им]
парень зело хорош...». «Семеныч] и Клим с удвоенным
рвением заботились прививать нашу идею к окружающей
среде...» 12. К 1918 г. за плечами Е. А. Афанасьева-Клима­
нова (нелегальная фамилия — Бубнов) была долгая, пло­
дотворная жизнь профессионального революционера, боль­
шевика, партийная работа в Петербурге, на Юге. Громад­
ное значение имела его деятельность в конце 80-х —
начале 90-х гг. в Петербурге, где он, будучи чрезвычайно
популярным среди молодежи, привлек в кружки Брусневской организации десятки рабочих, из которых многие по­
святили свою жизнь партийной работе в рядах больше­
виков.
Е. А. Афанасьев-Климанов первую закалку получил
в организации П. В. Точисского. Он пользовался особым
доверием Точисского. Но Климанов был не один. Из-за
конспирации рабочие, так же как интеллигенты, носили
в «Товариществе» революционные клички. Поэтому мы не
знаем, кто был «Семеныч», которого в организации ста­
вили рядом с «Климом», не знаем, кто из рабочих скры­
вался под кличками «Мурка», «Фомич». Достоверно из­
вестно, что членами «Товарищества» Точисского были
И. И. Тимофеев, рабочий Балтийского завода, вырастив­
ший там смену рабочих-революционеров (об этом хорошо
рассказал В. В. Фомин), и В. В. Буянов, путпловец,
сыгравший большую роль в создании кружков Бруснев1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 361.
3 Брейтфус Л. Точисский и его кружок. — «Красная летопись».
1923, № 7, с. 354, 353.
67

ской организации. Н. Л. Сергиевский, па наш взгляд^
вполне обоснованно включил в число членов «Товарище­
ства» Гавриила Мефодиева, близкого друга Е. А. Афа­
насьева-Климанова, а также А. С. Филимонова (Сергиев­
ский предположил, что кличка «Фомич» принадлежала
Филимонову).
Нет сомнения, что круг передовых рабочих Петербурга,
воспитанных и поставленных на революционный путь Точисским, был шире. Если мы познакомимся с биография­
ми и характеристиками наиболее авторитетных рабочих,
активных членов Брусневской организации, которые
в конце 80-х годов обладали уже известным опытом орга­
низационной и агитационной работы, вокруг которых
группировалась активная рабочая молодежь, то напраши­
вается следующий вывод. Такие рабочие, как Петр Евгра­
фов, специально перешедший с Балтийского завода на
судостроительный завод «Новое адмиралтейство» для ре­
волюционной работы и создавший там несколько рабочих
кружков Брусневской организации, которые действовали
затем под руководством ленинского «Союза борьбы за ос­
вобождение рабочего класса»; как Николай Паршуков,
путиловец, немолодой, серьезный, ставший центральной
фигурой в рабочих кружках Нарвской заставы после аре­
ста В. В. Буянова в 1890 г.; Владимир Прошин, организа­
тор кружков на Резиновой мануфактуре, произнесший
одну из первомайских речей 1891 г.; Михаил Стефаненков, рабочий Балтийского завода (некоторые исследова­
тели его тоже причисляют к членам «Товарищества»), —
все эти рабочие-революционеры, далекие от каких-либо
народнических взглядов, имеют много общих черт. Они
как бы прошли одну школу революционной борьбы, вы­
учку строгой конспирации и дисциплины. Этой школой
в предыдущие годы могло быть только «Товарищество
с.-петербургских мастеровых» П. В. Точисского.
68

За ними шел новый слой передовиков — рабочая мо­
лодежь. В воспоминаниях рабочих-брусневцев имена пере­
численных выше передовиков встречаются очень часто и
именно в связи с первым приобщением их к революци­
онной борьбе. Е. А. Афанасьев-Климанов в вечерней тех­
нической школе, которую посещал в 1886—1887 гг., вы­
бирал подходящих, внушавших доверие молодых рабочих.
Вначале давал им читать беллетристику революционного
направления, затем популярные книжки, записывал
в кассу, которой заведовал, и потом уже привлекал этих
юношей в рабочие кружки. Одним из них был В. А. Шел­
гунов, впоследствии профессиональный революционер,
большевик.
Большой заслугой Точисского является также то, что
он не только воспитал замечательных рабочих-револю­
ционеров, но и сумел сохранить их для последующей со­
циал-демократической деятельности. В «Устав» 1886 г.
Точисский ввел пункт, обязывавший членов организации
к строжайшей дисциплине и конспирации. Каждый член
«Товарищества» мог общаться только с двумя членами.
Дисциплина и конспирация неуклонно проводились в ор­
ганизации. Благодаря этому, когда начались аресты чле­
нов «Товарищества» — интеллигентов, рабочую его часть
провал не затронул, и это сыграло очень большую роль
в истории рабочего Питера последующих лет.
В мае 1888 г., после ареста и высылки из Петербурга
Точисского и Лазарева, старостой «Товарищества» стал
Л. Брейтфус (по уставу, старосте принадлежала руково­
дящая роль в организации). Подъем стачечного движе­
ния в Петербурге в 1887—1888 гг. побудил руководите­
лей организации внести в устав некоторые изменения
с целью облегчить рабочим доступ в «Товарищество».
Л. Брейтфус переработал устав в намеченном направле­
нии. Но последовали новые аресты, и в конце 1888 г. «То­
69

варищество с.-петербургских мастеровых» прекратило
свое существование.
Организация, созданная Точисским, оставила в рабо­
чем движении Петербурга гораздо более значительные
следы, чем группа Благоева, хотя Благоев и его товарищи,
создатели первой социал-демократической организации
в Россип, были сильнее в теоретическом отношении и
больше сделали для распространения программных поло­
жений группы «Освобождение труда».
Организация Точисского не имела пи программы, ни
своего печатного органа. Некоторые установки Точисского и части его соратников, например по отношению
к интеллигенции, были ошибочными, но в важнейших
принципиальных вопросах — в борьбе против революци­
онного авантюризма, тактики индивидуального террора,
в отрицании лассальянской идеи «ассоциаций» — они за­
нимали более последовательные социал-демократические
позиции, чем благоевцы. «Организационные формы, так­
тические приемы...» выработали, создали сами участники
«Товарищества», во главе с Точисским, «так как поза­
имствовать их им было почти неоткуда» Ч Формы и ме­
тоды работы были подсказаны группе Точисского зада­
чами, вставшими перед передовыми рабочими на этом
этапе, потребностями рабочего движения. Точисский,
живший и работавший, как и некоторые его соратники,
в самой гуще питерского пролетариата, стоявший у стан­
ка на заводе Берда, где еще с 70-х гг. сохранились рево­
люционные традиции, глубоко проникся интересами и за­
просами передовых рабочих Петербурга. Он осознал их
стремление к знаниям, к определению своего места в об­
ществе, к поискам своего классового пути. Точисский поi Казакевич Р. Социал-демократические организации Петер­
бурга, с. 76.

70

пял, что социальная энергия этих передовиков ищет вы­
хода, жаждет его, что в целях организации и сплочения
рабочих нужно правильно направить эту энергию. Точис­
ский сумел наметить и организовать мероприятия, в ко­
торых могли бы найти приложение растущие силы пере­
довых пролетариев Петербурга. Пропаганда, которую вела
группа Точисского, приобщала их к идеям научного со­
циализма, открывала перед ними перспективы плодотвор­
ной работы и борьбы.
Точисскому удалось воспитать замечательных рабочихвожаков рабочей массы, способных сделать еще один шаг
к соединению рабочего движения с марксизмом, к созда­
нию боевой революционной социал-демократической
партии.
6

Во второй половине 80-х гг. в студенческой среде Пе­
тербурга понемногу консолидируется довольно устойчи­
вая по составу группа социал-демократов (в большинстве
студенты-технологи). В то же время в различных райо­
нах столицы возникают рабочие кружки самообразова­
ния, большей частью не связанные с народовольческой ин­
теллигенцией. Как отметил Ю. 3. Полевой, «стремление
передовых рабочих 80-х годов в разных концах России
к созданию самостоятельных от народовольческой интел­
лигенции рабочих кружков было этапом на пути их слия­
ния с марксистскими интеллигентскими кружками в едипые социал-демократические организации» *.
В Петербурге тяга рабочих к созданию таких кружков
самообразования заметно усилилась в течение 1887 г.
Иногда опп самостоятельно начинали собирать на кнпж* История рабочего класса России, с. 17S.
71

ном «развале» Александровского рынка старые журналы,
вырезать из них статьи революционпо-демократпче'ского
направления (А. Михайлова, Н. Шелгунова, Д. Писарева
и др.), переплетать их п собирать таким образом библио­
течку. Чпталп они эту литературу без руководителя. Ино­
гда создавались небольшие группы рабочей молодежи, тя­
готевшей к кому-либо из рабочих, побывавших в револю­
ционных кружках. Можно констатировать, что такими
притягательными центрами, вокруг которых завязывались
кружки будущей социал-демократической организации,
были известные нам члены «Товарищества» Точисского —
Е. А. Афанасьев-Климанов, И. И. Тимофеев, а также те
передовые рабочие, которых мы причисляем к этой орга­
низации предположительно. В воспоминаниях, напечатан­
ных в настоящем сборнике, ярко раскрывается роль
ГТ. И. Тимофеева и его большая организаторская работа
на Балтийском заводе. Ясно вырисовывается роль
Е. А. Афанасьева-Климанова, и не только в заводском,
а в районном и даже общегородском масштабе. Большую
роль в этот период сыграли Г. Мефодиев, В. Прошин,
Н. Паршуков, Н. Богданов.
Растущее рабочее движение оказывало все большее
влияние на студенческую молодежь. В кружках само­
образования, возникших в Университете, в Военно-меди­
цинской академии, в Технологическом институте, изучали
политическую экономию, примечания Н. Г. Чернышев­
ского к Миллю, а затем и «Капитал» К. Маркса. Боль­
шинство этих кружков, в особенности кружок студентовтехнологов, определяются как социал-демократические.
Они устанавливают между собой связь и к концу 80-х гг.
объединяются в студенческое «сообщество», поставившее
своей целью подготовку пропагандистов для работы среди
петербургского пролетариата.
Кружок студентор-технологов, во главе которого стоял
73

Гурий Петровский *, пользуясь тем, Ято некоторые члены
ого проходили практику па Путиловском заводе, связался
с рабочим-нпутиловцем Н, Паршуковым, не новичком в ре­
волюционном движении. Входивший в кружок Петров­
ского студент Горного института П. А. Голубев начал еще
в 1887 г. вести занятия в организованном Паршуковым
кружке путиловцев. Вели пропаганду в рабочих круж­
ках в 1887—1888 гг. Б. Лелевель, Г. Родзевич, В. Цивинский, Ю. Бурачевский и другие члены кружка техно­
логов.
Осенью 1889 г. в пропагандистский кружок студентовтехнологов вошел М. И. Бруснев1
2 и начал вести занятия
в рабочем кружке, который ему передал Г. Родзевич.
Бруснева уже хорошо знали в студенческой среде по его
выступлениям на сходках, где он являлся постоянным
оппонентом народовольцев. В конце 1889 г. в кружок
вступил и В. С. Голубев, проштудировавший «Капитал» и
знакомый с западноевропейским рабочим движением. Он
стал ближайшим помощником Бруснева по пропаганде
среди рабочих и созданию социал-демократической орга1 Н. Л. Сергиевский считал Г. Петровского членом законспи­
рированного интеллигентского центра с.-д. организации, частью
которой была группа Точисского (см.: Сергиевский И. Л. К во­
просу о возрасте Ленинградской организации ВКП(б). — «Крас­
ная летопись», 1930, № 2 (35), с. 17—20). Однако последние опу­
бликованные данные, в том числе воспоминания Б. Лелевеля, ра­
ботавшего вместе с Петровским, этой гипотезы Сергиевского не
подтверждают (см. сб.: Революционная Россия и революционная
Польша. М., 1967, ст. Орехова Д. М., с. 369, 370). По мнению
Ю. 3. Полевого, Г. Петровский входил в последний состав Благоевской организации и был связан с членами «Товарищества» То­
чисского (Полевой Ю. 3. Зарождение марксизма в России, с. 334,
376).
2 М. И. Бруснев находился под наблюдением полиции
с 1886 г. По полицейским данным, пользовался доверием участни­
ков организации террористического акта 1 марта 1887 г.

73

пизацип, вошедшей в историю под названием Брусневской
организации
Пропагандистский кружок студентов-технологов, кото­
рый возглавлял теперь М. И. Бруснев, установил связи
с рабочими кружками, где вели пропаганду рабочие, быв­
шие члены «Товарищества» Точисского, и с кружками,
которыми до этого руководили Г. Петровский и его това­
рищи (летом 1889 г. Г. Петровский был арестован и вскоре
покончил в тюрьме самоубийством), а также с некоторы­
ми рабочими кружками самообразования. Были организо­
ваны и новые кружки. В этот ранний период еще не было
хорошо налаженных связей между кружками даже в пре­
делах района. Связи осуществлялись лишь при посред­
стве пропагандистов-интеллигентов и носили случайный
характер. Вначале работа велась не систематически. Не
было ни программы занятий, ни обдуманной и планомер­
ной системы. Впоследствии М. И. Бруснев вспоминал, что
работа сводилась «главным образом к преподаванию ма­
териалистических наук, причем сначала давались элемен­
тарные сведения по естественным наукам, затем перехо­
дили к политической экономии и социологии» 12.
К зиме 1889/90 г. в Петербурге действовало уже до
20 кружков, в которых пропаганду вели интеллигенты,
а также наиболее подготовленные и активные рабочие.
«Мысль о более строгой организации, — говорил Брус­
нев, — возникла несколько позднее, к концу 1889 г., при­
чем организация мыслилась таким образом, что студенче­
ские кружки, кружки пропагандистов, должны стать во
главе всей этой организации и руководить всем движе­
нием, которое по тому времени приняло большие разме­
1 Р. А. Казакевич, исследовавшая историю петербургских
с.-д. организаций, называет эту организацию «Рабочим союзом».
2 Государственный музей ВОСР, ф. VI, on. 1, ед. хр. 716. Сте­
нограмма воспоминаний М. И. Бруснева, записанная в Музее ре­
волюции 8 мая 1929 г., л. 3.
74

ры»
Но попытка провести такую структуру организа­
ции потерпела неудачу. Состав студенческой группы был
текучим: студенты уезжали на каникулы, нередко их аре­
стовывали и высылали. Связи с рабочими кружками рас­
падались, и восстановить их было трудно.
Так как вопрос о необходимости объединения рабочих
кружков всех районов поднимался в это время неодно­
кратно и в рабочей среде, то в конце 1889 — начале
1890 г. оформилась новая структура организации. На двух
общих собраниях представителей рабочих кружков был
создан рабочий центр, получивший название Центрального
рабочего кружка 1
2. Из-за необходимости конспирации вы­
боров не было, рабочий центр составился естественным
образом, — в него вошли наиболее активные и авторитет­
ные рабочие, выполнявшие до того обязанности организа­
торов, а подчас и руководителей кружков.
На этих общих собраниях был принят и устав органи­
зации, который разрабатывали сами рабочие. Централь­
ный кружок состоял из восьми рабочих — представителей
районов, и, кроме того, в него входил один представитель
интеллигентского центра. Вначале в этой роли выступал
В. С. Голубев, в 1890 г. его сменил М. И. Бруснев. Пер­
вый состав Центрального рабочего кружка был следую­
щий: Е. А. Афанасьев-Климанов, Ф. А. Афанасьев,
Г. А. Мефодиев, В. В. Буянов, П. Е. Евграфов, В. В. Фо­
мин, В. И. Прошин, Н. Д. Богданов. Секретарем был
Н. Д. Богданов, кассиром — Е. А. Афанасьев. На собра­
ниях председательствовал представитель интеллигентского
центра. Впоследствии состав Центрального рабочего круж­
ка менялся: после арестов кооптировали новых членов.
1 Государственный музей БОСР, ф. VI, on. 1, ед. хр. 716. Сте­
нограмма воспоминаний М. И. Бруснева, записанная в Музее ре­
волюции 8 мая 1929 г., л. 4.
2 Рабочие иногда называли свой центр Рабочим комитетом.
75

Функции Центрального рабочего кружка были чисто
организационные. Он объединял рабочие кружки, созда­
вал новые, обеспечивал их пропагандистами, ведал биб­
лиотекой, кассой. На собраниях этого рабочего центра, ко­
торые проводились каждую неделю, заслушивались до­
клады о положении в районах, обсуждались кандидатуры
новых кружковцев.
В 1890 г., когда организация разрослась, предполага­
лось создать и районные центры. Эта идея не была осу­
ществлена, но она показывает, что рабочие нащупывали
новые организационные формы именно в том направле­
нии, в каком вела позднее свою работу группа «стариков»
во главе с В. И. Лениным.
Собрания интеллигентского центра также проводились
еженедельно. На этих собраниях вырабатывали програм­
му занятий с рабочими, обсуждали методику этих заня­
тий. По воспоминаниям Л. Б. Красина, руководил всей
пропагандистской деятельностью организации М. И. Бруснев. В его руках были все связи с Центральным рабочим
кружком и отдельными кружками
Одной из обязанностей интеллигентского центра была
доставка и распределение нелегальной литературы. Центр
заботился и о пополнении рабочей библиотеки. Загранич­
ная нелегальная литература издания группы «Освобож­
дение труда», вспоминал Бруснев, «проникала к нам
в очень ограниченном количестве и зачитывалась до пре­
вращения ее в пыль». Эти издания, «как наиболее со­
ответствующие тогдашнему настроению рабочих, произ­
водили [...] колоссальное впечатление» 1
2.
Как установлено историками, исследовавшими дея­
тельность первых социал-демократических организаций
1 См.: Красин Л. В. Дела давно минувших дней. М., 1925, с. 17.
2 Государственный музей ВОСР, ф. VI, он. 1, ед. хр. 716. Сте­
нограмма воспоминаний М. И. Бруснева, записанная 8 мая 1929 г.,
л. 7.

76

Петербурга (Р. А. Казакевич, 10. 3. Полевым), Бруонев и
его товарищи разделяли взгляды группы «Освобождение
труда» ’.
Основную движущую силу резолюции брусиевпы ви­
дели в пролетариате. М. И. Бруснев отметил в своих вос­
поминаниях: организация считала, что «освобождение ра­
бочих есть дело самих рабочих» 1
2. Эта идея пронизывала
всю деятельность организации, которая поставила «глав­
ною и основною целью выработать из участников... ра­
бочих кружков вполне развитых и сознательных социалдемократов, которые во всем могли бы заменить пропа­
гандистов-интеллигентов»3, подготовить из передовых
рабочих «русских Бебелей», вожаков, которые могли бы
вести в пролетарской среде не только организационную,
по и пропагандистскую работу. Эта установка отвечала
1 В этой связи представляет интерес письмо М. И. Бруснева
из Москвы Н. П. Сивохину (народовольцу) от 29 января 1892 г.:
«Вам, я думаю, известно, что я всегда был революционером,
только я никогда не проповедовал стучать лбом о стену, а совето­
вал запастись более совершенными орудиями... Итак, не ждать,
а действовать, не сидеть в спокойном сознании, что режим окон­
чится режимом, а энергично и неутомимо подготовлять окончание
этого режима, подготовлять орудие, которое окончит с этим ре­
жимом [...]. Возмущение, объединение, обучение и организация
рабочего класса, единственно революционного, — это неизбежный,
естественный процесс, содействовать этому процессу — значит со­
действовать прогрессу, значит быть революционером [...]. Вы пи­
шете: я теперь горячий защитник беспорядков. А я вам скажу,
что беспорядками вы ничего не достигнете. Только приведением
в порядок своих теоретических положений, только неуклонным
следованием в строгом порядке этим положениям можно достиг­
нуть ощутительных результатов, созерцание которых позволило бы
сказать людям, уехавшим за границу: я не спал» (ЦГАОР, ф. деп.
пол., 5 д-во, 1894 г., д. № 259, ч. 1, лл. 35, 36).
2 Бруснев М. И. Первые революционные шагп Л. Б. Кра­
сина. — В сб.: Леонид Борисович Красин. М., 1928, с. 69.
3 Бруснев М. И. Возникновение первых социал-демократиче­
ских организаций (воспоминания). — «Пролетарская революция»,
1923, № 2 (14), с. 21.
77

стремлениям рабочих-передовиков Петербурга. Она паплучшим образом отвечала не только субъективным жела­
ниям рабочих, но и потребностям того периода рабочего
движения. Была продолжена, углублена и расширена на­
чатая группой Точисского подготовка надежных, созна­
тельных, выверенных кадров рабочих-революционеров, на
которые мог затем опереться В. И. Ленин, создавая пе­
тербургский «Союз борьбы за освобождение рабочего
класса».
Выработке программы занятий с рабочими бруспевцы
уделили много внимания, обсудив ее с участием некото­
рых рабочих. Программа детализировала различные эта­
пы пропаганды. Она включала многие отрасли знаний, на­
чиная с основ естествознания и истории культуры и до
важнейших положений научного социализма и истории
рабочего движения на Западе и в России Б Программа со­
держала также методические указания для преподавания
грамоты и арифметики. В конце программы была указана
цель пропаганды: подвести рабочих к пониманию их клас­
совых задач, к необходимости борьбы за них с существую­
щим строем. Это была, как ее называли бруоневцы, про­
грамма-максимум, предназначавшаяся для более пли ме­
нее подготовленных кружковцев, занятия с которыми вели
пропагандисты-интеллигенты.
В некоторых
кружках
(главным образом, в кружках фабричных рабочих) заня­
тия велись по облегченной программе-мпиимум. Целью
таких кружков было поднятие культурного уровня и сво­
его рода агитация. По словам М. И. Бруснева, они имели
«чисто агитационный характер и возникали чаще всего
после какого-нибудь события, вроде стачки, когда [...] орга­
низация выступала с материальной помощью. При этом
говорилось: „Вот видите, вам оказывается материальная
1 См.: Рабочее движение в России в XIX веке, т. III, ч. 2,
с. 131-132.

78

помощь. Надо организоваться, вступать в кружки". Сло­
вом, это были первоначальные кружки, на которых вербо­
вали наиболее выдающихся рабочих для дальнейшей ра­
боты» Занятия по протрамме-мияимум вели большей ча­
стью рабочие, посещавшие высший, так называемый про­
пагандистский, кружок, который подготовлял руководи­
телей рабочих кружков, вожаков рабочего движения. Его
посещали самые активные петербургские рабочие-револю­
ционеры того времени (Ф. А. Афанасьев, Е. А. Афанась­
ев-Климанов, Г. Мефодиев, А. С. Филимонов, Н. Д. Богда­
нов, А. Е. Карелин, В. В. Фомин, В. И. Прошин, В. М. Ка­
релина и др.). Занятия в нем вели М. И. Бруснев и
Л. Б. Красин, владевшие теорией марксизма основатель­
нее, чем остальные члены пропагандистского центра. Выс­
ший кружок собирался не только в воскресенье, но и
в будни, по вечерам. Изучали «Манифест Коммунистиче­
ской партии», некоторые главы «Капитала» К. Маркса,
«Эрфуртскую программу», отдельные, доходившие до Пе­
тербурга, работы Г. В. Плеханова. С некоторыми, наибо­
лее выдающимися рабочими Бруснев и Красин вели инди­
видуальные занятия.
Р. А. Казакевич совершенно правильно отметила, что
«передовые рабочие не давали руководителям-интеллиген­
там увлекаться чисто культурнической пропагандой»12.
Таким образом, и в сфере кружковых занятий рабочие
1 Государственный музей ВОСР, ф. VI, ед. хр. 716. Стено­
грамма воспоминаний М. И. Бруснева, записанная 8 мая
1929 г., л. 6.
2 Казакевич Р. Указ соч., с. 141. Некоторые историки, как,
например, Н. Л. Сергиевский, ошибочно считали деятельность
М. И. Бруснева и его товарищей в рабочей среде «культурниче­
ско-пропагандистским экономизмом». Сергиевский писал даже, что
брусневцы продолжали работу «культурников-благоевцев» (.Сер­
гиевский Н. Л. Группа «Освобождение труда» и марксистские
кружки. — В кн.: Историко-революционный сборник, т. II. Л.,
1924, с. 124, 127).

79

были активны, проявляли инициативу. Как вспоминали
многие рабочие, они предпочитали беседу в форме вопро­
сов и ответов, которая втягивала в общую работу всех
присутствовавших кружковцев. Когда занятия проводи­
лись по вечерам, такая форма занятий помогала им пре­
одолевать усталость.
Инициатива рабочих-передовиков Петербурга в те
годы проявлялась во многих направлениях.
Пропаганда, которую вели члены интеллигентского
пропагандистского центра, приобщение передовых рабо­
чих Петербурга к идеям научного социализма и ознаком­
ление их с международным рабочим движением были
важнейшей стороной жизни рабочих кружков Бруснев­
ской организации. Но было еще одно направление дея­
тельности кружковцев, мимо которого нельзя пройти и
о котором в таких живых чертах, с таким обилием по­
дробностей мы узнаём едва ли не впервые из воспомина­
ний рабочих, опубликованных в этом сборнике.
На вечере воспоминаний 28 марта 1930 г. Норпнский
рассказал об .агитации, которую вел на Балтийском за­
воде И. И. Тимофеев, о «попытке продвинуть знания
в массы более широко». «У нас на заводе была благопри­
ятная почва, — говорил Кюринский, — [...] мастерская
была громадная, и вот все кругом молодняк, а среди мо­
лодняка человек 5 взрослых, в числе их Тимофеев. Он
в рабочее время читал свободно „Что делать?" [Черны­
шевского], читал вслух, а некоторые любители, которые
ничего не читали сами, они слушали. Мы же, свои люди,
помогали обрабатывать их [...]. Мы старались всячески
создать благоприятные условия, и благодаря этому тов.
Тимофеев свободно жил 4 года [...], причем всем было
известно, что тов. Тимофеев литературу приносил и
распространял. У него библиотека была не меньше
30 пудов.
80

Ifo тогдашнему времени он большому риску подвер­
гался» *.
И. И. Яковлев, активный член рабочих кружков Брусневской организации, а затем «Союза борьбы за освобож­
дение рабочего класса», так описывал в публикуемых здесь
воспоминаниях методы агитации, которые он и его това­
рищи применяли на заводе: «Фишер занимался индивиду­
альной обработкой и держался в видах конспирации по
возможности в тени. А я и Кейзер старались использо­
вать завтрак, во время которого машины останавливались
па полчаса, для агитации. Обыкновенно мы заранее вы­
бирали тему и решали, кто из нас ее защищает, а кто
оспаривает. Кругом нас всегда собиралось человек 15—
20 рабочих. Иногда подходил к нам и Фишер, но в споры
не вступал, а просто, как бы случайно, возьмет да и резю­
мирует выводы из нашего спора».
Хорошо сказал на вечере воспоминаний 27 января
1923 г. А. Е. Карелин, активный член Брусневской орга­
низации, о деятельности рабочих, получивших подготовку
в пропагандистских кружках высшего типа: «Такие ра­
бочие огромную пользу принесли движению. Их аудито­
рией была целая фабрика, а не кружок из 4—5 человек,
как у интеллигентов» 1
2*4.
В воспоминаниях В. В. Фомина мы находим яркое, де­
тальное описание повседневной, упорной работы круж­
1 Государственный музей ВОСР, ф. VI, on. 1, ед. хр. 718. Сте­
нограмма вечера воспоминаний в Музее революции 28 марта 1930 г.
Выступление К. М. Норинского, лл. 27—28. В опубликованных вос­
поминаниях К. М. Норинского (в со.: От группы Благоева к «Сою­
зу борьбы», с. 10) говорится, что Тимофеев читал на заводе п та­
кие вещи, как брошюра С. Дикштейна «Кто чем живет?».
2 Государственный музей ВОСР, ф. VI, on. 1, ед. хр. 738. Пер­
вый вечер воспоминаний участников социал-демократических
кружков конца 80-х — начала 90-х годов (запись). Выступление
А. Е. Карелина.
4

Зак. № 22G

81

ковцев в массах, среди самых различных слоев пролета­
риата. Фомин показал методы и формы работы среди
масс, применявшиеся кружковцами!. Ему удалось обрисо­
вать психологию, быт, интересы и запросы различных
прослоек рабочих громадного Балтийского завода. Мы
узнаём круг представлений передовых рабочих-револю­
ционеров об окружающем мире, о своем социальном по­
ложении и о нравственных обязательствах, которые они
чувствовали перед товарищами по классу, перед рабочей
массой. Воспоминания Фомина содержат много тонких и
вместе с тем глубоких наблюдений умелого организатора,
пропагандиста и агитатора по призванию.
Фомин не обладал даром оратора. Норинский вспоми­
нал, как Фомин однажды неудачно выступил на праздно­
вании юбилея любимого ими учителя ремесленного учи­
лища при Балтийском заводе, Т. Т. Будрина. Фомин не
сумел произнести красивой речи, но чувства учеников он,
видимо, выразил, потому что Будрин был очень растро­
ган Ч В своей среде, на своем заводе и даже в районе, ко­
торый представлял Фомин в Центральном рабочем кружке,
он пользовался большим влиянием и авторитетом.
С горечью писал Фомин о так называемых «постепенновцах» — рабочих, прошедших через различные кружки,
начитавшихся всякой литературы и отошедших от рево­
люционной борьбы. Из этого слоя впоследствии оппорту­
нисты рекрутировали своих последователей. Мы воочию
ви,дим тот процесс, о котором писал Ф. Энгельс: «Движе­
ние пролетариата неизбежно проходит через различные
ступени развития; на каждой ступени застревает часть
людей, которая дальше не идет» 1
2.
Кружковцы проявляли в этой своей ежедневной работе
не только инициативу, но и гибкость, изобретательность,
1 См.: Норинский К. Дополнение к воспоминаниям Н. Д. Бог­
данова. — В сб.: От группы Благоева к «Союзу борьбы», с. 48, 49.
2 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 33, с. 496.
82

умение по-особому подойти к каждому слою пролетариата.
Опи вели агитацию всюду, где могли, — у станков, в так
называемом «клубе», в трактирах, во время прогулок «на
челнах». Живо обрисованные Фоминым фигуры этих ра­
бочих-агитаторов, с их индивидуальными особенностями,
остаются в памяти.
С. Н. Валк в VII главе второго тома «Очерков истории
Ленинграда» писал, что рабочие «старались, с одной сто­
роны, распространять 'свои новые мысли, а с другой —
искать путей для своего дальнейшего развития. Так рож­
дался в те еще глухие времена своеобразный тип рабочего
пропагандиста-одиночки» Как пример, С. Н. Валк при­
водит деятельность Крутова, рабочего Балтийского завода.
Публикуемые воспоминания рабочих того же завода опро­
вергают наблюдение С. Н. Валка. Эти рабочие-пропатандисты не были «одиночками». Их окружали товарищи-еди­
номышленники, такие же пропагандисты и агитаторы, как
они сами, только более молодой смены.
В. В. Фомин очень убедительно показал единомыслие
и общую согласованную направленность действий всех
членов своего кружка. Они так дружно сработались, что
Фомин категорически опровергает представление о «глав­
ных работниках». «Тесная связь между [кружковцами],
товарищеское собеседование, коллективный опыт.— писал
Фомин, — все это направляло работу по одному руслу,
по определенной линии и давало то, что называется орга­
низованностью».
Надо подчеркнуть, что кружок Фомина на Балтийском
заводе не был исключением: такая же работа велась и на
других заводах. Иногда члены Центрального рабочего
кружка специально переходили на те предприятия, где
работа по пропаганде и агитации среди масс не развер­
нулась или почему-либо заглохла. Так, Петр Евграфов
1 Очерки истории Ленинграда, т. II, с. 383, 384.
83

перешел для этой цели с Балтийского завода па завод
«Новое адмиралтейство» п привлек туда своих товарищей
П. Лопатина и П. Савельева. В. А. Князев п А. П. Ильин
вспоминали о благотворном влиянии, какое имела дея­
тельность этих рабочих-революционеров на заводскую мо­
лодежь.
Когда кружковцы сами переходили по каким-либо при­
чинам на новый завод, они получали от своего кружка
задание вести среди рабочих и там пропаганду и органи­
зовать новый кружок. Об этом рассказывает в своих вос­
поминаниях И. И. Егоров и добавляет: «...моя точка зре­
ния заключается в следующем: может быть, там когда-то
были отдельные носители той или другой идеологии,
[в том числе] марксистской идеологии, но [они] не были
проникнуты тем [стремлением] охватить массы, [...] как
это начиналось [в 1891—1892 гг.]. [...] Такое направление
было — не только влиять на массы тем или другим спо­
собом, но и привлекать в кружки всё новые силы».
В воспоминаниях Фомина, Егорова, Карелина и Богда­
нова маловероятны ошибки в датировке событии: все они
были арестованы летом 1892 г., а Богданов еще раньше —
осенью 1891 г. Они не могли отнести свои поздние впе­
чатления к более раннему периоду, потому что за 1892 г.
у них последовали годы тюрьмы и ссылки.
Без сомнения, упорная ежедневная агитация передо­
вых рабочих в те годы играла большую роль. Как указы­
вал С. Н. Валк, и работа отдельных пропагандистов, и
деятельность рабочих кружков самообразования «имели
исключительное значение в обстановке 80-х годов, когда
приток интеллигенции в революционную и рабочую среду
уменьшился и рабочие в значительной степени были пре­
доставлены сами себе» ’. Прибавим: не только в 80-х гг.,
но и в начале 90-х, потому что после ареста М. И. Брус1 Очерки истории Ленинграда, т. II, с. 384.
84

лева и других социал-демократов положение в этом отно­
шении не улучшилось.
Как ли странно, но эта работа членов кружков на их
предприятиях оставалась впе поля зрения тех социал-де­
мократов интеллигентов, которые в 1892—1893 гг. с ними
■соприкасались. Несколько ранее о такой работе почти ни­
чего не знали и пропагандисты Бруспевской группы, хотя
и задумывались вами о том, как выйти из рамок кружко­
вой работы на арену широкого рабочего движения. По­
пыткой такого рода была агитация в связи со стачкой ра­
бочих завода «Новое адмиралтейство» 21—22 января
1891 г. Брусневцы выпустили гектографированное, «очень
живо, в энергичном тоне составленное воззвание», кото­
рое, по словам Бруснева, «произвело огромное впечатле­
ние» 1 па заводе. Такой же попыткой был выпуск брусневцами двух номеров рукописной газеты, в которой
помещались сообщения самих рабочих о стачках и столк­
новениях с администрацией и мастерами.
На вечере воспоминаний Бруснев упомянул о том. что
«единственное место на больших заводах, где рабочие
могли собираться и говорить более или менее громко,
были уборные, которые они называли своими клубами»1
2.
Он связывал разговоры в «клубах» с недоразумениями,
возникавшими время от времени между рабочими и адми­
нистрацией 3. Однако, как мы видим по воспоминаниям
петербургских передовых рабочих, их деятельность была
много шире, многообразнее и целеустремленнее, чем пред­
ставлял себе Бруснев.
Эта установка передовых рабочих начала 90-х гг. на­
шла отражение и в одной из первомайских речей 1891 г.
1 Государственный музей БОСР, ф. VT, on. 1, ед. хр. 716. Сте­
нограмма воспоминаний М. И. Бруснева, записанная 8 мая 1929 г.,
л. 6.
2 Там же.
3 См. там же.
85-

Н. Д. Богданов тогда говорил: «К чести нашей, я могу ска­
зать, что мы действительно совпали свои обязанности и,
несмотря на все препятствия и угрозы нашего подлого
правительства, мы стараемся по мере своих сил и способ­
ностей развивать окружающих нас рабочих» !. Выход за
рамки кружковщины был требованием момента, которое
вытекало в те годы из роста рабочего движения. И пе­
тербургские передовые пролетарии начали это осозна­
вать.
Необходимо отметить, что агитация, которую вели
кружковцы на своих предприятиях, не могла еще иметь
целью возбудить широкое массовое движение. Они хотели
расширить круг рабочих, которые примкнули бы созна­
тельно к революционному делу, поднять их культурный и
политический уровень, «заронить в их сознание искру»,
как они выражались. Передовые рабочие вели упорную,
неустанную работу. Она не давала сразу эффективных
результатов, но постепенно меняла психологический «кли­
мат», настроение целых мастерских завода. Это видно по
результатам выборов делегатов на Балтийском заводе,
описанных Фоминым. С какой радостью убедились тогда
кружковцы, что их работа не была бесплодной. Нет со­
мнения, что этот самоотверженный и опасный труд (чле­
ны кружков Брусневской организации прошли потом че­
рез весь крут репрессий, уготованных правительством)
сказался в последующие годы, быть может, даже во взлете
стачечного движения середины 90-х гг.
В те годы, когда социал-демократия России, по опре­
делению Ленина, переживала «утробный период» своего
развития, рабочее движение также постепенно развива­
лось и ширилось. Деятельность передовых рабочих, кото­
1 Цит. по ст.: Валк С. П. Материалы к истории 1 Мая в Рос­
сии. — «Красная летопись», 1922, № 4, с. 268. Авторство речей уста­
новлено по указанию Н. Д. Богданова и других участников ма­
евки,
86

рая, как мы видим по их воспоминаниям, была начата по
их собственной инициативе на крупнейших заводах Пе­
тербурга, где эксплуатация труда была наиболее интен­
сивной, явилась своего рода разведкой, нащупыванием ме­
тодов революционной работы в пролетарских массах.
В годы, когда практика социал-демократических органи­
заций была еще почти полностью подчинена кружков­
щине, это были поиски выхода на более широкую арену
борьбы.
Мы остановились на этой стороне деятельности Брусневской организации потому, что она наименее известна.
Здесь хочется привести слова В. А. Шелгунова, сказанные
им на вечере воспоминаний. В свете приведенных выше
фактов они получают особое значение: «Я хочу сказать,
что если Владимир Ильич обращал внимание на рабочие
массы, у нас, рабочих, до Владимира Ильича была та же
задача. Мы понимали, что народническая выработка ге­
роя привела к краху, и мы перешли к методу сплочения
масс всеми способами... Вся ставка была на сплочение, на
самую черную работу — на сплочение масс [...]. И вот
здесь и есть основная разница: там [у народовольцев] была
ставка на отдельную героическую личность, — тут — став­
ка на массы. Эта ставка была и наверху, и внизу одна и
та же, и она возникла не потому, что кто-то Ленина убе­
дил. Нет, в этом убедил нас наш российский быт, а глав­
ным образом, заводская обстановка. Выход мы должны
были искать во что бы то ни стало»
Как мы видим, воспоминания рабочих полностью под­
тверждают вывод, сделанный А. Ф. Костиным: «Вся исто­
рия российского рабочего движения во второй половине
XIX века — от Халтурина и Моисеенко до Бабушкина и
1 Государственный музей ВОСР, ф. VI, on. 1, ед. хр. 718. Сте­
нограмма воспоминаний в Музее революции 29 марта 1930 г. Вы­
ступление В. А. Шелгунова, лл. 75—76.
87

Шелгунова — говорит о стремлении передовых рабочих
сблизиться со всей массой пролетариата, поднять ее па
революционную борьбу»
В своей книге «Зарождение марксизма в России»
10. 3. Полевой отметил, что в отличие от группы Благоева
Бруоневская организация была по преимуществу рабочая,
причем важное принципиальное значение имело то, что
«роль рабочих в самом руководстве группой, в проявле­
нии инициативы, в постановке и осуществлении ряда
важнейших начинаний группы была значительнее. Все
это свидетельствует о первых ощутительных успехах
в распространении идей марксизма среди передовых рабо­
чих» 12.
Инициатива рабочих-передовиков в те годы проявля­
лась еще в одном направлении. Помимо кружковых заня­
тий и агитации среди рабочих своего предприятия, рабочие-брусневцы внесли новое и в свой быт3, в отношения,
в формы общения не только в рамках кружка, айв более
широком масштабе. Они организовали конспиративные
квартиры, где устраивались собрания под видом вечери­
нок. Это был тоже своего рода выход из рамок кружковой
пропаганды, новая форма работы. Собраниянвечеринкп
охотно посещали представители почти всех крупных пред­
приятий города. На этих собраниях рабочие обсуждали
свои нужды, прощупывали настроения в различных
районах, нередко выступали с политическими речами4.
И. И. Егоров вспоминает: на вечеринках «пели револю1 Костин А. Ф. Ленинская концепция истории создания
РСДРП и ее буржуазные критики. М., 1973, с. 67.
2 Полевой Ю. 3. Зарождение марксизма в России, с. 381.
3 Некоторые брусневцы и свой быт строили на коммунисти­
ческих началах — устраивали
коммуны
(см.
воспоминания
В. М. Карелиной в настоящем сборнике).
4 См.: Рабочее движение в России в XIX веке, т. III, ч. 2, с. 98,
109.
88

циоппыо поспи, читали стихотворения, в особенности лю­
били мы Погкрасова „У парадного подъезда”. На таких
вечерах мы много спорили, много разговаривали, соб­
ственно говоря, выковывали свои мысли и давали воз­
можность проявлению своей молодой, революционной
энергии». Такие собрания способствовали сплочению пе­
тербургских пролетариев и имели большое агитационное
значение. Хорошо сказал об этом В. А. Шелгунов: «Наши
,,вечёрки” были, если можно так выразиться, „массовка­
ми” под закрытым небом. Впоследствии эти массовки-ве­
чёрки превратились в маевки...»
Большую роль в те годы сыграли публичные выступ­
ления Брусневской организации, в которых рабочие
принимали самое активное участие, а иногда были их
единственными инициаторами и участниками, хотя и
пользовались советами пропагандистов-интеллигентов.
Поднесение адреса от петербургских рабочих тяжело
больному публицисту Н. В. Шелгунову, демонстрация
рабочих на его похоронах, где они несли суровый венок из
дубовых листьев с надписью на ленте: «Указателю пути
к свободе и братству от петербургских рабочих», наконец,
в 1891 г. первая в России маевка, на которой были произ­
несены самими рабочими политические речи, вторая ма­
евка 1892 г. — все это явилось открытым вступлением пе­
редовых петербургских рабочих на арену общественной
жизни страны.
В. И. Ленин дал высокую оценку первым политиче­
ским выступлениям передовых пролетариев России. В ста­
тье «Первые уроки» он писал: «1891-ый год — участие пе­
тербургских рабочих в демонстрации на похоронах Шел­
гунова, политические речи на петербургской маевке.
1 Государственный музей ВОСР, ф. VI, on. 1, ед. хр. 718. Сте­
нограмма вечера воспоминаний в Музее революции 28 марта
1930 г. Лыстуилепио В. А. Шелгунова, л. 11,
89

Перед нами социал-демократическая демонстрация пере­
довиков-рабочих при отсутствии массового движения»
Речи, произнесенные на маевке 1891 г., были подго­
товлены рабочими самостоятельно, по поручению Цент­
рального рабочего кружка. Ф. А. Афанасьев и Н. Д. Бог­
данов написали конспекты своих речей, а В. И. Прошин —
весь текст. В Центральном рабочем кружке они подверг­
лись некоторому редактированию «в программном смыс­
ле», как вспоминал М. II. Бруснев1
2.
На первомайском собрании на взморье у реки Екатеринтофки речи произнесли Ф. А. Афанасьев, Н. Д. Бог­
данов и В. И. Прошин. Так как на этом собрании не
могли быть все члены рабочих кружков (собралось, по
воспоминаниям М. И. Бруснева, около 75 человек, по дру­
гим данным — около 200 человек), то было устроено еще
одно большое собрание на квартире Е. А. АфанасьеваКлиманова, где Н. Богданов произнес еще одну, программ­
ную речь, выступили там также Е. А. Афанасьев-Клима­
нов, И. И. Егоров и, по некоторым данным, В. Прошин3.
М. И. Бруснев, присутствовавший на первой маевке,
вспоминал, что речи были произнесены рабочими увле­
ченно, ярко, с энтузиазмом. Йа полянке, где собирались
рабочие, был прикреплен к дереву плакат с призывом:
«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»
Маевка 1891 г. была отпразднована рабочими тайно,—
ее удалось скрыть от глаз полицейских ищеек. Но благо­
даря тому, что речи, произнесенные рабочими, были отпе1 Ленин В. И. Поля. собр. соч., т. 9, с. 250.
2 Государственный музей ВОСР, ф. VI, он. 1, ед. хр. 716. Сте­
нограмма воспоминаний М. И. Бруснева, записанная 8 мая 1929 г.,
л. 9.
3 Р. А. Казакевич указывает, не ссылаясь на источник, что
собрание на квартире Е. А. Афанасьева-Климанова происходило
вечером в день маевки, 5 мая (Казакевич Р. Указ, соч., с. 168—
169). По вопросу о том, где произнес речь В. Прошин — на ма­
евке или на квартире Е. Афанасьева, воспоминания расходятся.
90

ЧаДаиШ сначала на гектографе, а затем изданы за гранйцей группой д<Освобождение труда» ', они стали известны
всем сознательным рабочим России, весть о них достигла
и западноевропейских рабочих. Речи эти многократно
переиздавались и долгие годы служили прекрасным аги­
тационным документом. Они проникнуты верой в победу
революции, несмотря на все препятствия и репрессии пра­
вительства. Ораторы призывали к сплочению, к организа­
ции, к экономической и политической борьбе против ка­
питала и против существующего строя.
Первомайские речи 1891 г. свидетельствовали о том,
что в России появились рабочие социал-демократы, су­
мевшие ярко и убедительно выразить страстное стремле­
ние передовых русских рабочих к овладению самой рево­
люционной теорией своего века — идеями научного социа­
лизма.
Первомайские речи, наряду с программой «Северного
союза русских рабочих» и письмом С. Халтурина в ре­
дакцию «Земли и воли», принадлежат к самым значи­
тельным исторических! документам, отразившим процесс
оформления, созревания классового, политического созна­
ния передовых рабочих Петербурга. Рабочие-передовики
1 В нашей литературе неправильно определяется принадлеж­
ность речей, произнесенных на первой маевке 1891 г. и на собра­
нии на квартире Е. А. Афанасьева. Пользуясь личными указа­
ниями Н. Д. Богданова, а также произведенным мной опросом
ряда участников маевки, исправляю ошибки, вкравшиеся во мно­
гие работы по истории рабочего движения. Речь, начинающаяся
словами: «Товарищи! Сегодняшний день (для нас) должен неизгла­
димо остаться у каждого в памяти...», была произнесена
Ф. А. Афанасьевым. Вслед за Афанасьевым выступил Н. Д. Богда­
нов. «Очень жаль, товарищи^..» — так начал он свою речь. Вторая
речь Н. Д. Богданова, программная, была произнесена на собра­
нии на квартире Е. А. Афанасьева. Четвертая из напечатанных ре­
чей принадлежит В. Прошину: «Я хочу сказать несколько слов...».
О гектографировании речей см. примечание 18 к воспоминаниям
В. Фомина.
91

начала 90-х гг., как и их предшественники в 70-х гг., при­
зывали изучать опыт международного движения, их взоры
были прикованы к успехам социал-демократических пар­
тий Запада. Но как далеко шагнули вперед пролетарии
всего за 14 лет!
В 1892 г. члены рабочих кружков провели вторую ма­
евку. На этот раз полиция мобилизовала своп сплы,
а главное — шпионов, подосланных в рабочую среду. Пер­
вая попытка организовать первомайское собрание 24 мая
па Крестовском острове у взморья была сорвана. Но рабо­
чие не сдались. Происходившая в это время (1—2 июня)
стачка рабочих Митрофаниевской бумагопрядильной и
ткацкой мануфактуры, арест и высылка ее «зачинщиков»
вызвали возбуждение рабочих. Решили во что бы то ни
стало отметить пролетарский праздник и в этом году.
Собрание было устроено 28 июня за Волковым кладби­
щем, в глухом месте. Собралось около 200 человек, и на
этот раз с речами выступило восемь ораторов, в том чи­
сле работница Анна Болдырева. На березке был прикреп­
лен небольшой красный флаг. Все рабочие позднее вспо­
минали с особым чувством этот первый красный флаг
в их жизни.
На маевку проникли шпионы, в том числе Г. Штрипан, начавший свою предательскую деятельность с конца
70-х гг. В конце июня и 14 июля последовали аресты, вы­
хватившие из организации многих видных передовых ра­
бочих — В. В. Фомина, И. И. Егорова, И. И. Кейзера,
В. М. Карелину, А. Е. Болдыреву и десятки других чле­
нов рабочей организации. До этого в Москве был аресто­
ван М. И. Бруснев, а осенью 1892 г. и Ф. А. Афанасьев,
привлеченный к дознанию по делу М. И. Бруснева.
Эти аресты были большим ударом. Брусневская орга­
низация как таковая прекратила свое существование. Из
ее пропагандистского центра уцелели немногие, в том
числе С. И. Радченко, обладавший недюжинным копсии92

ративным опытом. Вокруг пего объединилась группа
марксистов, которые в ближайшее после арестов время
занимались преимущественно изучением трудов Маркса и
Энгельса и собственной теоретической подготовкой. Прак­
тическая же деятельность этой группы, пропаганда среди
рабочих, почти замерла. С. И. Радченко считал, что связи
с рабочими надо свести до минимума во избежание но­
вого провала. Пропагандисты предпочитали заниматься
с наиболее активными рабочими, с тем чтобы те само­
стоятельно руководили рабочими кружками.
По воспоминаниям Г. Б. Красина, «связи с рабочими и
между собою поддерживались по принципу минимальней­
шего их количества и возможно большей разобщенности,
чтобы в случае провала в одном месте полиция не могла
распутать все нити; коллегиальное общение, — да и то
возможно ограниченное, — имело место, с одной стороны,
только между рабочими, а с другой, только между интел­
лигентами» L
Ослаблением социал-демократической работы восполь­
зовались народовольцы, образовавшие в 1891 г. довольно
сильную группу во главе с М. С. Александровым (Оль­
минским) — так называемую «Группу народовольцев», ко­
торая организовала вскоре подпольную типографию и вы­
пускала «Летучие листки». Народовольцы укрепили своп
связи в Выборгском районе, завязали новые связи в дру­
гих рабочих районах, в том числе и за Невской за­
ставой.
В то же время оставшиеся на воле Г. М. Фишер,
К. М. Норинокпй, И. И. Яковлев, несколько позднее
В. А. Шелгунов, вернувшийся с военной службы, а также
старые кружковцы Брусневокой организации — В. А. Кня­
зев, А. П. Ильин — составили как бы костяк революцион1 ЦПА НМЛ, ф. 72, оп. 3, ед. хр. 697. Г. Б. Красин. Мои вос­
поминания о Владимире Ильиче, л. 28.
93

ной рабочей организации. Они сохраняли спайку, убеж­
денность, преданность рабочему делу — нее то, что необ­
ходимо было для продолжения работы. Изменился состав
Центрального рабочего кружка, но он по-прежнему объе­
динял рабочие кружки, которые понемногу оправились
после провала и пополнили свои ряды. Центральный ра­
бочий кружок поддерживал связь, насколько было воз­
можно, с С. II. Радченко. Посещали интеллигентов со­
циал-демократов те рабочие, которые проходили, как они
выражались, «шлифовку». Фишер
регулярно
ходил
к Старкову, который прошел с ним девять глав «Капи­
тала» К. Маркса, с Шелгуновым занимался Г. Б. Красин,
с Норинским — М. А. Сильвин. Так наиболее активные
рабочие утверждались на марксистских позициях и одно­
временно подготовлялись к самостоятельной пропаган­
дистской деятельности. «Большинство товарищей тяготело
к соц[иал]-дем[ократам]... — вспоминал Норинский. — Ра­
бочие более развитые (а таких было большинство) не
могли согласиться с тактикой народовольцев» 1.
Такова была обстановка в среде передовых рабочих и
в социал-демократическом кружке С. И. Радченко, когда
31 августа 1893 г. (ст. ст.) в Петербург приехал
В. И. Ленин.
Заканчивается первый период истории русской социалдемократии, когда она, по определению В. И. Ленина, пе­
реживала «процесс утробного развития». Начинается вто­
рой период, определенный Лениным как «период детства
и отрочества» социал-демократии России. В эти годы —
1894—1898 — социал-демократия появляется, писал Ле­
нин, «как общественное движение, как подъем народных
масс, как политическая партия» 12.
1 Норинский К. Мои воспоминания. В сб.: От группы Благое­
ва к «Союзу борьбы», с. 17.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 180.

94

7

«В Петербург приехал Ульянов, брат казненного ре­
волюционера», — сказал С. И. Радченко, придя к Г. Б. Кра­
сину однажды осенью 1893 г. — «Говорят, очень ученый
марксист, хочет войти в наш кружок. Пойдем познако­
мимся с ним и позондируем, как и что».
Друзья отправились на Ямскую улицу, где поселился
Владимир Ильич.
Застали Владимира Ильича «в скромной, но все же до­
вольно просторной, на студенческий лад обставленной
комнате, — вспоминал впоследствии Г. Б. Красин. — Пе­
ред нами предстал, как мне показалось тогда, относитель­
но ,,пожилой", но необычайно оживленный, веселый
человек, глаза которого не смотрели, а буквально произ­
водили обстрел. Вместе с тем, он был так прост, товари­
щески радушен и настолько непринужден, что сразу же
вселял к себе и доверие, и расположение» ’.
Хотя Радченко и Красин пришли познакомиться и
«позондировать, как и что», в роли испытуемых оказались
они сами. «Само собой понятно, что инипиатива беседы
немедленно же перешла к Владимиру Ильичу» и «без
дальнейших околичностей» Владимир Ильич начал ста­
вить основные вопросы1
2. Он сразу понял характер работы
кружка С. И. Радченко, а может быть, заметил Красин,
был уже в курсе общего положения дел в Петербурге.
В. И. Ленин считал основными недостатками кружка
петербургских марксистов во главе с Радченко — аб­
страктное, догматическое понимание учения Маркса, не­
умение связать его с российской действительностью. Что
же касается их деятельности в рабочей среде, то, по сути
дела, они были оторваны не только от рабочей массы, но
и от слоя передовых рабочих.
1 ЦПА НМЛ, ф. 72, оп. 3, ед. хр. 697. Г. В. Красин. Мои вос­
поминания о Владимире Ильиче, л. 30.
2 См. там же.

95

Вскоре В. И. Ленин осуществил крутой поворот в дея­
тельности петербургских марксистов, но вначале он, по
свидетельству Н. К. Крупской, присматривался к ним, со­
бирал единомышленников, завязывал знакомства с рабо­
чими вожаками — В. А. Шелгуновым, Г. М. Фишером и
другими, внимательно вглядывался в них. Беседуя с пере­
довыми рабочими, читая им новинки социально-полити­
ческой литературы, Владимир Ильич выяснял не только
уровень их знаний, кругозор, запросы, по и обстановку,
в которой они жили и работали.
Часами говорил Владимир Ильич с рабочими, вспоми­
нала Н. К. Крупская, расспрашивал обо всех мелочах их
жизни и работы на заводах. Ни одно случайно брошенное
замечание не проскальзывало для него незаметно. Ленин
обладал удивительной способностью заставить разгово­
риться каждого. Он умел направить беседу по нужному
руслу короткими и точными вопросами. Его простота, не­
принужденность, горячий интерес к собеседнику, к его
жизни, умение слушать ободряли рабочих. Теплое, това­
рищеское отношение Владимира Ильича создавало атмос­
феру доверия, равенства. Это было характерной и важной
чертой Ленина, и тогда, и впоследствии.
«...Пришел он к рабочим не как надменный учитель.
Он пришел как товарищ», — говорила Н. К. Крупская на
траурном собрании в январе 1924 г. Так входил В. И. Ле­
нин в самую гущу жизни, быта, работы петербургских
пролетариев. Он упорно, настойчиво, систематически зна­
комился с жизнью рабочих окраин огромного города, с по­
рядками на крупнейших заводах и фабриках, которые для него были внове. Он понимал, что здесь непочатый край
работы, и искал подходы к ней, методы изучения эко­
номического положения рабочих, эксплуатации, которая
была здесь особенно интенсивной, и психологии широки^
рабочих масс.
96

«Этот петербургский период работы Владимира Ильи­
ча, — писала Н. К. Крупская, — был периодом чрезвы­
чайно важной, но невидной по существу, незаметной ра­
боты. Он сам так характеризовал ее. В ней не было внеш­
него эффекта. Вопрос шел не о геройских подвигах,
а о том, как наладить тесную связь с массой, сбли­
зиться с ней, научиться быть выразителем ее лучших
стремлений, научиться быть ей близким и понятным и ве­
сти ее за собой»
Именно в Петербурге В. И. Ленин начал вырабатывать
важнейший принцип партийного руководства — связь
с массами. В. А. Шелгунов впоследствии говорил, что не
только передовые рабочие учились у Ленина, но и Ленин
учился у них. Когда Владимир Ильич ближе познако­
мился с передовыми питерскими рабочими, мимо его вни­
мания не прошла и та работа, которую они вели на своих
заводах и фабриках. Ленин понял, каким влиянием и
авторитетом пользовались они в рабочей массе, ценил их
опыт и в дальнейшем, создавая «Союз борьбы за освобож­
дение рабочего класса», опирался на них — наиболее влия­
тельные передовые рабочие выполняли обязанности рай­
онных организаторов «Союза борьбы».
Первую зиму, проведенную в Петербурге, Владимир
Ильич посвятил в значительной мере работе теоретиче­
ской — борьбе против либерального народничества и ле­
гального марксизма. Работе этой предшествовали прочи­
танные им в самарском кружке марксистов рефераты,
в которых он подверг резкой критике идеологов либераль­
ных народников — Н. К. Михайловского, С. Н. Южакова
и др. По приезде в Петербург Ленин написал сначала за­
мечания на реферат Г. Б. Красина «О рынках», а потом
осенью 1893 г. прочел в кружке петербургских маркси­
стов свой реферат «По поводу так называемого вопроса
1 Крупская /7. К. Воспоминания о Ленине. М., 1957, с. 20.

97

о (рынках». Лепин показал, что процессы общественного
развития нельзя трактовать «механистически». Вопрос
о рынках в трактовке Ленина «ставился архиконкретно,—
вспоминала Крупская, — связывался с интересами масс,
чувствовался во всем подходе именно живой марксизм, бе­
рущий явления в их конкретной обстановке и в их раз­
витии» Этот ленинский реферат повернул теоретические
искания группы марксистов от догматизма к «живому
марксизму».
Глубокое знание трудов К. Маркса и Ф. Энгельса, уме­
ние применять теорию марксизма к анализу экономиче­
ской и политической обстановки в России, страстная убеж­
денность В. И. Ленина — все ©то произвело на присут­
ствовавших сильное впечатление. «Появление у нас осе­
нью 1893 года В. И. Ульянова можно сравнить с живо­
творным по своим последствиям грозовым разрядом, —
вспоминал Г. М. Кржижановский. — С этого момента для
нас началась новая жизнь» 1
2.
Настойчиво и целеустремленно проводил Владимир
Ильич и дальше свою мысль, которую он в своей замеча­
тельной работе «Что такое „друзья народа" и как они
воюют против социал-демократов?» выразил так: «Нельзя
быть идейным руководителем без... теоретической работы,
как нельзя быть им без того, чтобы направлять эту ра­
боту по запросам дела, без того, чтобы пропагандировать
результаты этой теории среди рабочих и помогать их орга­
низации» 3.
В апреле 1894 г. был закончен первый выпуск работы
«Что такое „друзья народа" и как они воюют против со­
циал-демократов?», а в июне того же года Владимир
Ильич пишет уже заключительные, пророческие слова
третьего выпуска: «...русский РАБОЧИЙ, поднявшись во
1 Крупская Н. К. Воспоминания о Ленине, с. 10.
2 Кржижановский Г. М. Великий Ленин. М., 1950, с. 23.
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 309,

98

главе йсей демократических элементов, свалит абсолютизм
и поведет РУССКИЙ ПРОЛЕТАРИАТ (рядом с пролета­
риатом ВСЕХ СТРАН) прямой дорогой открытой полити­
ческой борьбы к ПОБЕДОНОСНОЙ КОММУНИСТИЧЕ­
СКОЙ РЕВОЛЮЦИИ» С
Эти замечательные слова, осветившие весь дальнейший
путь российского пролетариата, дошли до передовых пе­
тербургских рабочих. В своих воспоминаниях они расска­
зывали о желтеньких тетрадках, которые приносили им
пропагандисты. Г. М. Фишер даже читал первый выпуск
работы Ленина еще в рукописи, до того как она была отгектографирована; он запомнил почерк Владимира Ильи­
ча. Имеется свидетельство, что Фишер приносил эту ру­
копись и в кружок. Рабочий Логгин Желабин, арестован­
ный вместе с Фишером после второго дискуссионного со­
брания 1894 г., показал на допросе, что Фишер принес
ему вместе с «Капиталом» К. Маркса и «Что делать?»
Н. Г. Чернышевского также «рукописную тетрадь с кри­
тическим разбором статьи Михайловского о Марксе»1
2.
По-видимому, рабочих ознакомили с работой В. И. Ле­
нина еще в рукописи, в связи со спорами, разгоревшимися
весной 4894 г. между марксистами и народовольцами.
В своих воспоминаниях почти все они — Шелгунов, Фи­
шер, Норинский и др. — рассказывали о двух дискуссион­
ных собраниях, устроенных по инициативе рабочих, где
выступали марксисты и народовольцы. В. И. Ленин писал
позднее об участии рабочих в этих дискуссиях: «...эти
передовые рабочие.были социал-демократами; многие из
них даже лично принимали участие в тех спорах между
народовольцами и социал-демократами, которые характе­
ризовали переход русского революционного движения от
1 Ленин В. И. Поли. собр. сот., т. 1, с. 312.
2 ЦГАОР, ф. дед. пол., 4-е д-во, 1894 г., д. № 86, т. IV, л. 169;
Фишер Г. Подполье, ссылка, эмиграция. М., 1935, с. 56.

99

крестьянского п заговорщицкого социализма ч< социализму
рабочему»
С осени 1894 г. В. И. Ленин приступил к занятиям с ра­
бочими, сначала за Невской заставой 'в кружке, организо­
ванном В. А. Шелгуновым; в кружок входили II. В. Ба­
бушкин, Н. Е. Меркулов, II. Ф. Костин, П. Грибакин и
еще один или два заводских рабочих. Почти одновременно
начал он занятия и с гораздо менее подготовленными фаб­
ричными рабочими — ткачами — в квартире братьев Бод­
ровых. Помимо кружков, организованных передовыми ра­
бочими, группа «стариков» 1
2 устанавливала связи при по­
средстве учителей вечерне-воскресных школ — членов
группы (И. К. Крупской, 3. П. Невзоровой,) а также не­
которых преподавателей, примыкавших к марксистам.
Они присматривались к рабочим, занимавшимся в школе,
и наиболее пытливых и надежных направляли в кружки.
' Так, например, был организован кружок ткачей, соби­
равшийся у братьев Бодровых, которые были учениками
Н. К. Крупской в Смоленской школе за Невской заставой.
Зимой 1894/95 г. Владимир Ильич вел занятия в круж­
ке В. А. Князева на Петербургской стороне, а также
А. П. Ильина на Выборгской.
Одной из особенностей ленинского метода пропаганды
и агитации был дифференцированный подход к различ­
ным слоям рабочего класса. Занятия в кружке заводских
рабочих за Невской заставой В. И. Ленин начал сразу
с изложения «Капитала» К. Маркса. Владимир Ильич
ясно и доходчиво доводил до понимания слушателей са1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 247.
2 В. И. Ленина прозвали «Стариком», и отсюда вся его группа
получила название группы «стариков». В этот период в Петер­
бурге существовали еще две социал-демократические группы, по
оппортунистического направления: с 1895 г. — так называемая
группа «обезьян», которую возглавлял К. М. Тахтарев, работавший
вначале, с 1894 г., один, и также с 1895 г. —группа «молодых» во
главе с И. В. Чернышевым.
100

мыс трудные и. сложные вопросы теории, тут же он свя­
зывал эти вопросы с жизнью рабочих, с их положением,
эксплуатацией, нуждами — со всей структурой капита­
листического об/цества. Таким образом, вторая часть за­
нятий была отведена беседе о самых насущных интере­
сах и запросах рабочих.
Глубокое изучение теории марксизма в тесной связи
с практическими задачами рабочего движения, с повсе­
дневной жизнью рабочих было самой важной особенно­
стью пропагандистской деятельности Ленина. Постепенно
этот метод пропаганды стали применять и другие члены
ленинской труппы. Но Владимир Ильич этим не ограни­
чился. Он требовал от 'кружковцев детального изучения
условий труда на заводе и установления более широких
и живых связей с рабочей массой. А. ~П. Ильин,
В. А. Князев, И. В. Бабушкин вспоминали, что занятия,
которые вел Ленин, приучали кружковцев к самостоятель­
ной работе, к добыванию материала. «Мы получали от лек­
тора, — указывал Бабушкин, — листки с разработанными
вопросами, которые требовали от нас внимательного зна­
комства и наблюдения заводской и фабричной жизни» ’.
«Вопросник», о котором упоминает Бабушкин, был
составлен Лениным осенью 1894 г. и получил широкое
распространение среда рабочих12.
Распространение «вопросника» среди рабочих имело
большое значение не только для изучения положения ра­
бочих и для приобретения навыков самостоятельной ра1 Воспоминания Ивана Васильевича Бабушкина. М., 1951, с. 56.
2 Интересно, что в 1878—1879 гг. особые листки с вопросами
разработал С. Халтурин. Он сам и с помощью товарищей собирал
сведения о числе рабочих на предприятиях, о рабочем дне, зара­
ботной плате, штрафах и пр. В начале 1880 г. «Анкету для рабо­
чих» составил К. Маркс. Она была напечатана в журнале «La Re­
vue socialiste» 20 апреля 1880 г. Отдельные оттиски «Анкеты» рас­
сылались по Франции (См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч, т 19,
С. 233—240, 572—573).

101

боты 'кружковцев. .Предложение В. It. Ленина имело более
глубокий смысл. Введенный им метод устранял разрыв
между занятиями под руководством интеллигента-пропа­
гандиста и повседневной революционной работой круж­
ковцев на 'Своем предприятии. «Две стороны» жизни и
работы кружковцев, которые были совершенно раздельны,
разобщены в период деятельности Брусневской организа­
ции (об этом ярко и правдиво написал в своих воспоми­
наниях В. В. Фомин), теперь слились. Пропагандист не
был только лектором: он становился руководителем прак­
тической революционной работы кружка, он ее направлял.
Так нащупал Ленин подход к работе в массах и начал
подготовку к массовой агитации. Сведения, собиравшиеся
кружковцами, использовались в агитационных листках,
позднее Ленин привел их и в .своей брошюре «Объяснение
закона о штрафах, взимаемых с рабочих на фабриках и
заводах». Брошюра имела большое агитационное значе­
ние, рабочие читали ее с громадным интересом. Это был
образец глубокого изучения вопроса и вместе с тем яс­
ного, доходчивого изложения его. Шаг за шагом, исходя
из нужд рабочих, подводил их Владимир Ильич к пони­
манию необходимости политической борьбы.
С исключительным мастерством находил Ленин пути
к установлению связей с различными слоями петербург­
ского пролетариата. Он умел объяснять сложные вопросы
политической экономии даже менее развитым, неподго­
товленным рабочим. В кружке текстильщиков, занятия
которого проводились на квартире братьев Бодровых,
Владимир Ильич прибегал к художественной литературе,
он читал им вслух драму Г. Гауптмана «Ткачи», которая
незадолго до этого была переведена на русский язык его
сестрой, А. И. Елизаровой, и издана нелегально.
В. В. Старков вспоминал: «Надо было видеть, с каким
огромным терпением и чуткостью к уровню понимания
слушателей он развивал им теорию Маркса о стоимости
102

и об основах буржуазного строя. И, падо сказать, рабочие
платили ему за это далью огромного уважения и любви» *.
Владимир Ильич, как вспоминали рабочие, всматри­
вался в лица рабочих, стараясь определить, почему тот
или другой ле понимает какого-либо вопроса. Ленин
охотно посещал и те кружки, в которых сам не вел заня­
тий. Он учился понимать, чем дышит, чем живет рабочий.
Рабочих пленяло то, что Ленин всегда говорил с ними
«всерьез», без упрощений, как равный, не «нагибаясь».
Владимир Ильич быстро и полностью овладевал внима­
нием слушателей. Речь его, полная силы, простоты, захва­
тывала их. Сдержанное внутреннее волнение, страстная
убежденность в том, что Ленин говорил, передавались
каждому.
Владимир Ильич не терпел громких фраз, не приводил
цитат в речи. Но ясность и простота языка ему дались не
сразу. Он долго и упорно работал над тем, чтобы его бе­
седы, листовки, статьи, речи были понятны и близки ра­
бочим. Он учился этому у самих рабочих. Позднее Ленин
как-то сказал В. А. Карпинскому о рабочих корреспон­
дентах: «Как они умеют просто и хорошо писать! Вот бы
нам так научиться! Чем ближе к разговорному языку, тем
лучше!»1
2. С самого начала своей деятельности Ленин
стремился к этому. В 1897 г. он признался в письме из
Шушенского: «Я ничего так не желал бы, ни о чем так
много не мечтал, как о возможности писать для рабо­
чих» 3. Ленин считал, что овладевать искусством просто­
ты, ясности и доходчивости речи необходимо каждому
пропагандисту и агитатору.
Глубокое изучение социально-экономической обста­
новки в России, вдумчивое проникновение в потребности
1 Старков В. Воспоминания о В. И. Ленине. — «Красная новь»,
1925, № 8, с. 112.
2 Карпинский В. Ленин как редактор. — В со.: Воспоминания
о В. И. Лепине, т. 1. М„ 1956, с. 281.
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 46, с. 12.
103

и запросы рабочего движения, сблпжошю с передовиками,
которые эти запросы по-своему пытались удовлетворить,
привели В. И. Ленина к важнейшему выводу. Ленин счи­
тал, что в процессе борьбы за марксизм, которая проте­
кала в России в условиях интенсивного формирования ра­
бочего класса, быстрого созревания политического созна­
ния передового его слоя, обострения классовых противо­
речий и политического гнета, — подготовлена почва для
соединения марксизма с рабочим движением. Первой сту­
пенью к этому, насущной назревшей задачей был пере­
ход к политической агитации в широких рабочих массах.
Выше были приведены слова В. А. Шелгунова, что «и на­
верху, и внизу» была одна и та же ставка — на массы.
«Она возникла не потому, что кто-то Ленина убедил. Нет,
в этом убедил нас наш российский быт, а главным обра­
зом, заводская обстановка» Ч Это емкое определение вме­
щало, в сущности, все — и интенсификацию труда на круп­
ных предприятиях, и рост стачечной борьбы, и сознатель­
ность передовиков, которые уже давно сами, на свой страх
и риск вели революционную работу в пролетарской среде.
Все это и подсказало Ленину, какой рычаг надо нажать для
важнейшего поворота, для того, чтобы приступить к осу­
ществлению соединения марксизма с рабочим движением.
Передовые рабочие Петербурга пришли к этому мо­
менту не с пустыми руками, а с достоянием, накопленным
за два с лишним десятилетия борьбы и поисков подлинно
революционной теории. Опыт работы в массах, великолеп­
ное знание особенностей различных слоев пролетариата,
выработанные на протяжении многих лет способы и фор­
мы подхода к этим пролетариям — все это было весомым
вкладом передовых петербургских рабочих в решение но­
вых задач движения.
1 Государственный музей ВОСР, ф. VI, он. 1, ед. хр. 718. Сте­
нограмма вечера воспоминаний 29 марта 1930 г. Выступление
В. А. Шелгунова, л. 70,
104

Рассматривая историю рабочего революционного дви­
жения 70-х, 80-х и первой половины 90-х гг. в Петербурге,
мы видим, что традиции и опыт революционной борьбы
передавались большей частью не от одного интеллигент­
ского, преимущественно студенческого, кружка к друго­
му. Полиция обычно начисто выметала «крамолу/) в среде
интеллигенции. Точисский, например, познакомился
с Благоевым только впоследствии, хотя был его непосред­
ственным преемником в работе среди петербургского про­
летариата. М. И. Бруснев в своих мемуарах и выступле­
ниях на вечерах воспоминаний нигде не упоминал ни
Благоева, ни Точисского как своих непосредственных
пр е дше ств енников.
В рабочих кружках полиция также производила опу­
стошения — люди сменялись, уходили со спены. В боль­
шинстве случаев их тоже ждала тюрьма, высылка из сто­
лицы, ссылка, — но ценный опыт передовиков подхваты­
вался другими. На некоторых крупнейших предприятиях
Петербурга преемственность революционных рабочих
кружков прослеживается на протяжении почти четверти
века. Рабочие-революционеры овладевали приемами кон­
спирации и подпольной работы и нередко вели ее на про­
тяжении многих лет, переходя после разгрома из одной
социал-демократической организации в другую. Так,
активный член организации Точисского Е. А. Афанасьев
(Климанов), впоследствии коммунист, вел революционную
работу в течение почти 10 лет, хотя она прерывалась не­
продолжительными арестами, и только в 1895 г. он был
выслан на 5 лет в Вологодскую губернию. Его имя, как
организатора рабочих кружков и хранителя революцион­
ных традиций, встречается во всех воспоминаниях рабо­
чих-революционеров Петербурга 80-х — начала 90-х гг.
Интересно, что даже в конце 80-х гг. мы можем обна­
ружить влияние революционных традиций рабочих-семи­
десятников. Так, А. И. Петерсон, один из активнейших
105

участников революционного рабочего движения в Петер­
бурге с 1872 г., член «Северного союза русских рабочих»,
в 1886 г., по возвращеппп из сибирской ссылки, снова по­
ступил на Балтийский завод и ввел в кружок II. Крутова,
находившегося под влиянием народовольцев, пропаганди­
ста В. Бартенева, примыкавшего к социал-демократам.
Позднее, в 1899 г., в статье «Наша ближайшая зада­
ча» В. И. Ленин писал: «...чтобы выработать целесообраз­
ную организацию и тактику нашей партии», надо овла­
деть материалом, и, перечисляя компоненты этого ма­
териала, он, наряду с историей социализма и демократии
в Западной Европе и историей русского революционного
движения, назвал и опыт русского рабочего движения1.
Рабочее движение в России развивалось по собствен­
ным законам, п на каждом его этапе вставали новые за­
дачи. Оно ширилось, и постоянное стремление передовых
рабочих к социализму, которое отметил В. И. Лепин, при­
нимало все более правильное направление. Немало труда
было вложено русскими марксистами 80-х — начала
90-х гг. в это поступательное движение питерских проле­
тариев. Достаточно вспомнить, какие замечательные кад­
ры рабочих-революционеров были ими воспитаны. В зна­
чительной мере на этих передовиков и опирался В. И. Ле­
нин, создавая «Союз борьбы за освобождение рабочего
класса».
Впоследствии, в 1905 г., В. И. Ленин писал о трех «за­
мечательных переходах» в развитии массового рабочего
движения в России в связи с развитием социал-демокра­
тии. Первым из них Ленин назвал переход от пропаганды
в рабочих кружках к агитации среди широких рабочих
масс. Каждый из этих переходов, указывал Ленин, подго­
товлялся незаметно, постепенно, с одной стороны — рабо­
той социалистической мысли, с другой — «глубокими из1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 189.
10G

мепениями в условиях жизни и во всем психическом
укладе рабочего класса, пробуждением новых и новых сло­
ев его к более сознательной и активной борьбе. Эти изме­
нения происходили иногда бесшумно, накопление сил про­
летариатом совершалось за спелой, незаметно... Затем на­
ступал перелом, и все революционное движение как бы
сразу поднималось на новую, высшую ступень. Перед про­
летариатом и его передовым отрядом, социал-демократией,
вставали практически новые задачи, для разрешения этих
задач словно из земли вырастали новые силы, которых
никто не подозревал еще накануне перелома»
Так было в середине 90-х гг. Воспоминания рабочих
раскрывают, как происходила эта незаметная, бесшумная
подготовка перехода к агитации. В. И. Ленин знал об этой
работе, понимал ее глубокий смысл и, как было показано
выше, введя «вопросник» и уделяя часть времени в круж­
ковых занятиях беседе, исподволь начал этой работой ру­
ководить. Так же вели занятия и другие члены ленинской
группы.
С осени 1894 г. вопрос о переходе к массовой агитации
стали обсуждать на собраниях группы «стариков». По
инициативе Владимира Ильича к обсуждению были при­
влечены и некоторые рабочие. В то время как члены груп­
пы Г. Б. Красин, а первоначально и С. И. Радченко выска­
зались против предложения Ленина, не поняв необходи­
мости этого поворота в деятельности социал-демократов,
передовые рабочие поддержали его, и Владимир Ильич
отметил их позицию с особым удовлетворением1
2.
Ленинский план перехода к массовой агитации в соче­
тании ее с пропагандой в кружках, отличался неразрыв1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 9, с. 294.
2 См.: Сильвин М. А. Ленин в период зарождения партии Л
1958, с. 90-92.

107

ной связью экономической и политической борьбы. В про­
тивовес выпущенной в Впльпо брошюре «Об агитации»,
в которой так называемая теория «фазисов» оттесняла по­
литическую борьбу на второй план, Ленин считал, что по­
литические вопросы нужно ставить перед рабочими сразу,
одновременно с призывами к экономической борьбе. Отме­
тив некоторые полезные указания этой брошюры, Влади­
мир Ильич предостерег рабочих от проявившихся в ней
тенденций зарождавшегося «экономизма».
В 1894 г. стачечное движение стало все больше захва­
тывать заводы и фабрики Петербурга; в 1895 г. оно раз­
вернулось еще шире.
Изучив положение на многих предприятиях и убедив­
шись, что администрация очень часто нарушала даже
царские законы, Ленин предложил начать агитацию на
почве «законных» требований рабочих.
23 декабря вспыхнули бурные волнения рабочих Нев­
ского механического завода (Семянинковского). В связи
с этим событием был написан В. И. Лениным при уча­
стии И. В. Бабушкина первый агитационный листок. Так
как техники у группы «стариков» еще не было, то
3—4 экземпляра листка написали от руки печатными бук­
вами и разбросали на заводе. В январе 1895 г. был вы­
пущен еще один листок, написанный Г. М. Кржижанов­
ским и обращенный к семянниковцам, — он уже был гек­
тографирован. За этим последовала листовка «Чего сле­
дует добиваться портовым рабочим?», выпущенная в свя­
зи с волнениями рабочих завода «Новое адмиралтей­
ство».
Осенью и зимой 1895 г. было выпущено несколько ли­
стовок. Наибольший успех имел листок, обращенный к ра­
бочим и работницам фабрики Торнтона. Его написал
В. И. Ленин на основе тщательной обработки собранного
им материала о положении рабочих па этой фабрике. Пре­
восходное знание мельчайших подробностей труда рабо108

чих, их нужд, умелая формулировка требований придала
листку большую убедительность. Агитационная работа
«Союза борьбы» отличалась конкретностью, тесной свя­
зью с жизнью рабочих. Ленин был противником общих,
отвлеченных призывов, он требовал досконального изуче­
ния условий труда на каждом предприятии. Листковая и
устная агитация членов группы Ленина, а затем «Союза
борьбы» была для рабочих главным, а подчас и единствен­
ным источником информации о борьбе рабочих других
фабрик и заводов, иногда даже о том, что делалось в со­
седних цехах их же предприятий. Таким образом, листки
заменяли в какой-то степени нелегальную социал-демо­
кратическую газету. «Были это линючие лиловые малень­
кие листочки, написанные от руки печатными буквами, но
несли они новые, смелые слова, простые и правдивые,
близкие и понятные каждому, — вспоминала 3. П. Невзо­
рова-Кржижановская. — Листочки передавались из рук
в руки, обсуждались»
С начала 1895 г. руководимая В. И. Лениным органи­
зация стала вырабатывать свои особые формы агитацион­
ной работы, благодаря которым она развернулась еще
шире. Вскоре, с осени 1895 г. и в 1896 г., не было ни од­
ной более или менее крупной стачки в Петербурге, на
которую бы труппа Ленина не откликнулась листовкой.
«Организация принимала все новые и новые формы, при­
способляясь к агитационной деятельности»1
2, — отметил
И. В. Бабушкин в своих воспоминаниях. Еще зимой
1894/1895 г. В. И. Ленин обращал внимание пропаган­
дистов и передовых рабочих на необходимость «завязать
1 Невзорова-Кржижановская 3. П. Наброски воспоминаний
о «Союзе борьбы за освобождение рабочего класса». — «Творче­
ство», 1920, № 7—10, с. 11. Цит. по со.: «Старая гвардия». М.—Л.,
1926, с. 67.
2 Воспоминания Ивана Васильевича Бабушкина, с. 83.

109

связь с возможно большим количеством заводов» Посте­
пенно на петербургских предприятиях, наряду с круж­
ками, создавались своего рода опорные пункты агитации.
Осенью п зимой 1895 г., по свидетельству Бабушкина, «па
каждой фабрике, на каждом заводе» действовала пли
группа рабочих, пли один рабочий, который распростра­
нял там листовки «Союза борьбы» и собирал для них ма­
териал 1
2.
Такая система агитационной работы была совершенно
новым явлением в революционной практике социал-демо­
кратических кружков и организаций России. Насколько
жизненным и необходимым было установление связей
с предприятиями Петербурга, видно из того, что еще ра­
нее, по собственной инициативе, кружковцы переходили
с завода на завод, чтобы завязать связи и распространить
свое влияние.
В 1894—1896 гг. опорные пункты агитации «Союза
борьбы» существовали на 70 с лишним крупных пред­
приятиях Петербурга (из них 23 предприятия-гиганта
с числом рабочих свыше 1000). Агитационная и пропа­
гандистская деятельность «Союза борьбы» развертывалась
почти исключительно среди рабочих крупных и крупней­
ших предприятий. О ведущей роли в революционном
движении крупнейших предприятий свидетельствует
состав передовых рабочих, связанных с «Союзом борь­
бы». Если мы его рассмотрим, то убедимся, что из 224
рабочих, принимавших участие в деятельности «Союза
борьбы»3, около 75% были заняты на предприя­
тиях, насчитывавших свыше 1000 человек. Таким обра­
зом, рабочие крупнейших предприятий Петербурга, где
1 Шелгунов В. А. Воспоминания о петербургском рабочем дви­
жении половины 90-х годов. — В сб.: «Старая гвардия», с. 53.
2 См.: Воспоминания Ивана Васильевича Бабушкина, с. 85.
3 В подсчет включены те рабочие, о которых сохранились
сведения в документах архивов и в мемуарах.
110

эксплуатация труда была наиболее интенсивной, были не
только пионерами рабочего движения в 70-х гг,, но «глав­
ной силой движения» и в 90-х гг. Этот факт очень важен.
«...Вся главная сила движения —в организованности ра­
бочих на крупных заводах,— писал В. И. Ленин в 1902 г.
в «Письме к товарищу о наших организационных зада­
чах», — ибо крупные заводы (и фабрики) включают
в себя ле только преобладающую по численности, но еще
более преобладающую по влиянию, развитию, способности
ее к борьбе часть всего рабочего класса. Каждый завод
должен быть нашей крепостью»
Отметим еще, что в «Союзе борьбы» ведущую роль иг­
рали металлисты, их было 138 человек, или 61,6%. 76 чело­
век (33,8%) было текстильщиков, прочих — всего 4,6%.
Революционная социал-демократическая организация,
созданная В. И. Лениным, прошла короткий по времени,
но сложный, насыщенный событиями путь. Начало аги­
тации среди широких рабочих масс Петербурга было по­
ложено в конце 1894 г. тремя-четырьмя рукописными
экземплярами листка, написанного В. И. Лениным. Спу­
стя же два с половиной года «Союз борьбы» выпустил
19 апреля 1896 г. первомайский листок в количестве бо­
лее 2000 экземпляров и распространил его не на одном
заводе, а на 40 предприятиях столицы.
В конце 1895 г. два листка были написаны рабочими:
4 декабря 1895 г. был выпущен листок, обращенный к ра­
бочим Путиловского завода. Он начинался словами: «То­
варищи! В паровозомеханической мастерской сбавка». Ли­
сток этот, написанный Б. Зиновьевым, выполнявшим обя­
занности организатора за Нарвской заставой, имел боль­
шой успех. На следующий день, 5 декабря, забастовали
рабочие двух мастерских Путиловского завода, и админи­
страция уступила: были восстановлены прежние расценки.
1 Ленин Б. И. Полн. собр. соч., т. 7, с. 15.

111

Ё конце декабря был выпущен листок «\1то такое
социалист и (политический преступник?», написанный
IL В. Бабушкиным. 11. К. Крупская вспоминала: «Когда
я пришла в первый раз после ареста пашей публики
в школу, Бабушкин 'отозвал меня в угол под лестницу и
там передал мне написанный (рабочими листок по поводу
ареста. Листок носил .чисто политический характер» '.
«Социалисты — это те люди, которые стремятся к освобож­
дению угнетенного рабочего народа из-под ярма капита­
листов хозяев, — писал Бабушкин, — называют же их по­
литическими или государственными преступниками по­
тому, что они идут против целей нашего варварского пра­
вительства, которое защищает интересы фабрикантов и
заводчиков...» 12.
В. И. Ленин придавал большое значение «обличитель­
ной литературе», как он называл агитационные листки
«Союза борьбы». В листках была «правда про рабочую
жизнь», которая «восхищала всех» 3, — писал Ленин. «Эта
„обличительная литература'1 производила громадную сен­
сацию не только на той фабрике, порядки которой биче­
вал данный листок, но и на всех фабриках, где что-ни­
будь слышали о разоблаченных фактах» 4.
Но планы Ленина были нацелены далеко вперед. Еще
не были исчерпаны все возможности листковой агитации,
которую Ленин считал начальной формой нелегальной со­
циал-демократической литературы, как он уже запроек­
тировал издание газеты, которая регистрировала бы «и ра. бочие жалобы, и рабочие стачки, и другие формы проле­
тарской борьбы, и все проявления политического гнета
1 Крупская Н. К. Воспоминания о Ленине, с. 20—21. Бабуш­
кин не сказал Крупской, что листок написал оп.
2 Листовки петербургского «Союза борьбы за освобождение
рабочего класса». Сост. С. Н. Валк. М., 1934, с. 20—21.
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 54.
4 Там же.
112

йо всей России...» Еще весной 1895 г. задумал Ленин
издание этой газеты1
2, которая должна была стать высшей
формой массовой работы. Это являлось составной частью
ленинского 'плана строительства революционной социалдемократической партии. Номер «Рабочего дела», подго­
товленный в ноябре — начале декабря 1895 г., по воспо­
минаниям Г. М. Кржижановского, «намечал совершенно
правильно линию социал-демократической работы на
целое десятилетие»3. Передовая статья, написанная
В. И. Лениным для первого номера «Рабочего дела», ста­
вила во главе исторических задач рабочего класса России
«завоевание политической свободы» 4.
Одним из важных моментов деятельности В. И. Ле­
нина в борьбе за создание партии явилась его поездка
весной 1895 г. за границу для установления сношений
с группой «Освобождение труда». Владимиру Ильичу уда­
лось в некоторой степени активизировать литературную и
издательскую деятельность группы и связать ее с насущ­
ными нуждами рабочего движения в России. Он догово­
рился об издании популярного, предназначенного для
широкого круга социал-демократов, в том числе членов
рабочих кружков, сборника «Работник».
Осенью 1895 г. оформляется организационная струк1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 329.
2 Доказательством того, что издание нелегального органа
было задумано В. И. Лениным еще весной 1895 г., служит обра­
щение его к секретарю «Самарского вестника»^!. Г. Григорьеву
с запросом, согласится ли он сосредоточить у себя в редакции всю
корреспонденцию по организации нелегальной газеты. Поручение
это, данное Лениным до отъезда за границу М. Т. Елизарову, было
последним выполнено во время служебного объезда приволжских
городов летом 1895 г. Дата поездки Елизарова устанавливается
по письму В. И. Ленина матери от 6 июля (ст. ст.). (См.: Гри­
горьев М. Г. Марксисты в Нижнем (1889—1894 гг.). — «Пролетар­
ская революция», 1924, № 4 (27), с. 106).
3 Кржижановский Г. М. Великий Ленин, с. 26.
4 Ленин В. И. Поли. соор, соч., т. 6, с. 32.
б

Зак. № 226

ИЗ

1'ура петербургского «Союза борьбы за освобождение ра­
бочего класса». Былп образованы три районные группы и
создан руководящий центр (Ленин, Кржижановский, Стар­
ков). Редактором всех изданий был утвержден В. И. Ле­
нин. В основу работы «Союза борьбы» положен важнейший
организационный принцип, уже тогда разрабатывавшийся
Лениным, — централизм, введена отчетность всех звеньев.
Насколько позволяла конспирация, которую очень строго
проводил Ленин в условиях полицейской слежки, устраи­
вались собрания представителей рабочих кружков в райо­
нах, а также два раза в месяц собрания выборных пред­
ставителей районов, чем обеспечивался демократизм.
Какова же была судьба Центрального рабочего кружка
времен Брусневской организации? Некоторое время Цент­
ральный рабочий кружок продолжал существовать — со­
бирался и даже пополнялся. Но это уже был отмиравший,
рудиментарный остаток прежнего рабочего центра, кото­
рый ранее держал в своих руках все связи с рабочими
кружками и приглашал туда пропагандистов из социалдемократической группы как бы со стороны. Вначале чле­
ны группы «стариков» иногда советовались с Централь­
ным рабочим кружком, но затем, когда их связи с передо­
выми рабочими окрепли и стали регулярнее, роль Цент­
рального рабочего кружка потеряла прежнее значение.
Большая часть его членов — это были наиболее опытные
рабочие-передовики В. А. Шелгунов, Г. М. Фишер,
И. И. Яковлев и некоторые другие — стала фактически вы­
полнять обязанности рабочих районных организаторов, ко­
торые сносились непосредственно- с руководством район­
ных групп и с центром «Союза борьбы». Это был естествен­
ный ход вещей. В процессе соединения рабочего движения
с марксизмом не должно было существовать двух центров
по руководству социал-демократической организацией.
Надо заметить, что группа «молодых» во главе
с И. Чернышевым и группа К. М. Тахтарева, которые
114

ставили своей целью только «обслуживание» рабочего
движения, неоднократно пытались оживить отмиравший
рабочий центр и восстановить рабочую кассу. В. И. Лепин
решительно выступил против оппортунистического про­
екта организации самостоятельной рабочей кассы, на ко­
тором настаивал Тахтарев. Целью этого проекта было
отвлечение рабочих от революционной борьбы, от полити­
ческой агитации, ограничение рабочего движения рамка­
ми тред-юнионизма. В результате обсуждения вопроса
о кассе на нескольких рабочих собраниях осенью 1895 г.,
проект Тахтарева был отвергнут. Взносы поступали
в кассу «Союза борьбы» и оттуда распределялись по райо­
нам на местные нужды. Но «рабочая касса» в ближай­
шие годы оставалась демагогическим лозунгом оппорту­
нистического крыла социал-демократии.
Большое значение для российского рабочего движения,
для зарождения партии большевиков имело то, что
В. И. Ленин распознал оппортунизм при самом его воз­
никновении, в самых неуловимых и, как казалось тогда
многим социал-демократам, несущественных отклонениях
и оттенках. Ленин выступил против теорпи «фазисов»
брошюры «Об агитации», против проекта Тахтарева
о восстановлении рабочего центра и, как уже было ска­
зано, самостоятельной рабочей кассы, а также против Мар­
това, который, во время присоединения его группы к «Со­
юзу борьбы за освобождение рабочего класса» в октябре
1895 г., предложил фактически свернуть пропагандист­
скую работу в кружках, которую Ленин считал наряду
с агитацией основной частью деятельности революцион­
ной социал-демократии. В этом вопросе В. И. Ленин на­
ходил самую энергичную поддержку передовых рабо­
чих — И. В. Бабушкина, И. И. Яковлева и других.
Это была борьба против зарождавшейся теорпи пас­
сивного обслуживания рабочего движения, против прини­
жения роли революционной марксистской идеологии. В то
115

время как новоявленные оппортунисты в своих теорети­
ческих построениях и планах 'ориентировались па отста­
лые слои рабочего класса п стояли па платформе Вилен­
ской брошюры «Об агитации», которая оттесняла полити­
ческую борьбу на второй план и переводила рабочее
движение на рельсы тред-юнионизма, В. И. Ленин с са­
мого начала выдвинул план перехода к массовой агита­
ции, который характеризовался неразрывной связью эко­
номической и политической борьбы. Опорой его в этом
исключительно важном деле были питерские передовые
рабочие. Их революционную инициативу и деятельность
Ленин оценивал очень высоко. Так, о «верхушках» рабо­
чего класса 70-х гг. В. И. Ленин писал: «Его передовики
уже тогда показали себя, как великие деятели рабочей де­
мократии...» Ч Ленин причислил Петра Алексеева и Сте­
пана Халтурина к «кружку корифеев», которым «доступны
политические задачи в самом действительном, в самом
практическом смысле этого слова, доступны именно по­
тому и постольку, поскольку их горячая проповедь встре­
чает отклик в стихийно пробуждающейся массе, поскольку
их кипучая энергия подхватывается и поддерживается
энергией революционного класса» 12.
В 1902 г. в работе «Что делать?» Ленин обращается
к «экономистам» с вопросом: «Или вы думаете, что в на­
шем движении не может быть таких корифеев, которые
были в 70-х годах?» 3.
Деятельность В. И. Ленина в Петербурге до ареста
в ночь на 9 декабря 1895 г. (ст.ст.) продолжалась всего
два года с небольшим. Но это был период напряженной,
многогранной и вместе с тем чрезвычайно целеустрем­
ленной работы. Теоретическая работа Ленина в эти годы
не ограничивалась разоблачением и критикой субъектив1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 22, с. 72.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, С. 106.
3 Там же, с. 107.
116

по-идеалмстических концепций либеральных народников
и буржуазного объективизма «легальных марксистов»,
т. е. расчисткой пути для создания в России подлинно ре­
волюционной марксистской партии. Труд Ленина «Что
такое „друзья народа" и как они воюют против социалдемократов?», в котором он выдвинул гениальную идею
гегемонии пролетариата, ставшую исходным пунктом
в разработке теории перерастания буржуазно-демократи­
ческой революции в социалистическую, был сравнительно
широко распространен, несмотря на условия подполья.
Петербург становился центром передовой марксистской
мысли. Установление связей как с группой «Освобожде­
ние труда», так и с рядом провинциальных социал-демо­
кратических кружков и групп, предпринятое по инициа­
тиве В. И. Ленина, поставило петербургский «Союз
борьбы за освобождение рабочего класса» во главе объ­
единительного движения растущей российской социалдемократии.
Важнейшее значение имела разработка Лениным прин­
ципов построения и основ революционной социал-демокра­
тической организации на базе творческого марксизма л
научного обобщения опыта мирового и русского рабочего
движения, с учетом особенностей социально-политической
обстановки в России. Созданный В. И. Лениным «Союз
борьбы за освобождение рабочего класса» обладал черта­
ми, которые отличали его от предшествовавших ему в Пе­
тербурге социал-демократических организаций, а также от
других социал-демократических групп и кружков в Рос­
сии того времени.
Начиная свою деятельность в среде петербургских ра­
бочих, В. И. Ленин с необыкновенной прозорливостью
нащупал связующее звено между объективным ходом
исторического процесса и революционной инициативой,
творчеством передового, наиболее активного слоя петер­
бургского пролетариата. Помогая рабочим во время круж­
II?

ковых занятий овладевать теорией научного социализма,
Ленин и его соратники постепенно стали руководить дея­
тельностью кружковцев и на их предприятиях. Введение
этого метода в повседневную жизнь организации уничто­
жало ту разобщенность кружковой пропаганды и массо­
вой работы кружковцев, которая имела место в преды­
дущие годы. На этой основе Ленин и его группа сумели,
не ослабляя пропаганды марксизма, перейти к агитации
среди широких рабочих масс. Так осуществлялось на
практике внесение социалистического сознания в рабочее
движение и было положено начало процессу соединения
научного социализма с рабочим движением. Особенность
этого важнейшего процесса в России В. И. Ленин видел
в сочетании социалистических и демократических задач
пролетариата, обязательном для успешного развития ра­
бочего движения1.
Петербургский «Союз борьбы за освобождение рабочего
класса», в основу деятельности которого был положен
централизм при соблюдении демократизма, насколько
позволяли условия подполья, В. И. Лепин с пол­
ным правом назвал зачатком «революционной партии,
которая опирается на рабочее движение, руководит классо­
вой борьбой пролетариата, борьбой против капитала и про­
тив абсолютного правительства, не устраивая никаких
заговоров и почерпая свои силы именно из соединения со­
циалистической и демократической борьбы в одну нераз­
дельную классовую борьбу петербургского пролетариата» 2.
Процесс соединения научного социализма с рабочим
движением в России, в результате борьбы ленинской
«Искры» за победу идеологических, политических и орга­
низационных принципов партии нового типа, завершился
в 1903 г. на II съезде РСДРП созданием великой ленин­
ской партии большевиков.
1 *См.
.
История рабочего класса России. 1861—1900 гг., с. 231.
8 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 2, с. 460.
118

Н’

Создание В. И. Лениным петербургского «Союза борь­
бы за освобождение рабочего класса») и руководимое им
социал-демократическое рабочее движение в Петербурге
послужили толчком к развитию революционных марксист­
ских организаций в большинстве промышленных центров
и ряде других пунктов России. Немалую роль в их дея­
тельности и нередко в их создании сыграли передовые пе­
тербургские пролетарии, прошедшие школу политиче­
ского воспитания и приобщившиеся к идеям научного
социализма в кружках ленинского «Союза борьбы») и пред­
шествовавших ему социал-демократических организаций.
В. И. Ленин писал о значении деятельности передовых
рабочих Петербурга в этом направлении, полемизируя
в 1913 г. с В. И. Засулич, защищавшей ликвидаторство:
«Десятки и сотни рабочих (подобных покойному Бабуш­
кину в Петербурге) не только слушали лекции в круж­
ках, но сами вели агитацию уже в 1894—1895 годах, а за­
тем переносили организации рабочих в другие города
(основание екатеринославских организаций высланным из
Питера Бабушкиным и т. п.)»1
2.
Фактический материал, имеющийся в нашем распоря­
жении, архивный и мемуарный, хотя и, разумеется,
неполный, раскрывает плодотворную деятельность петер­
бургских передовых пролетариев по созданию первых со­
циал-демократических кружков и организаций в ряде про1 В этом разделе использована картотека петербургских
рабочих-революционеров 70—90-х гг. XIX в., составленная по ма­
териалам биобиблиографического словаря «Деятели революцион­
ного движения в России», тт. II, III, V (социал-демократы), вып. 1.
М., 1931; вып. 2. М., 1933, а также по некоторым неопубликован­
ным материалам, собранным для дальнейших, не вышедших в свет,
выпусков т. V, с дополнениями по литературе последнего вре­
мени.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 24, с. 22.

119

йййцйайьвых городов й поселков России. Характеристика
питерских передовиков была бы обеднена, если бы мы не
коснулись, хотя бы вкратце, их дальнейшей революционной
работы, которая во многих промышленных пунктах страны
дала весьма ощутимые результаты не только в 90-х гг., но
и в искровский период, и в революции 1905—1907 гг., а в
отдельных случаях вплоть до Октябрьской революции.
Прежде всего отметим, что петербургские передовые
рабочие начиная со второй половины 70-х гг., образовав
более или менее оформленную организацию, стремились
распространить ее за пределы Петербурга. Руководители
«Северного союза русских рабочих» С. Халтурин и В. Об­
норский в программе «Союза» поставили вопрос о расши­
рении его деятельности — об организации общерусского
союза рабочих. По свидетельству Г'. В. Плеханова, Халту­
рин очень увлекался мечтами о будущей всероссийской
рабочей организации С С этой целью летом 1878 г. он ез­
дил в Нижний Новгород и работал некоторое время в Сор­
мове. Член «Северного союза» И. Бачин побывал в Ро­
стове-на-Дону, и его агитация произвела сильное впечат­
ление на ростовских рабочих. В Москву для организации
московского отдела «Северного союза» неоднократно ез­
дил В. Обнорский.
Брусневская организация, которая была по своему со­
ставу преимущественно пролетарской (ее иногда назы­
вали «Рабочим союзом»), также планировала создание
в будущем всероссийской организации и установила связи
с рядом городов. Как вспоминал Н. Д. Богданов, брусневцы не ограничились посылкой делегатов в Тулу и Костро­
му «для установления личных связей и с транспортами
литературы». «Мы собрались переселить несколько своих
организаторов в Москву, Харьков и Екатеринослав», —

1 См.: Плеханов Г. В. Соч., т. III, с. 201—202.
12ft

писал далее Богданов. В Харьков было решено направить
Богданова, но «тому помешал его арест 29 ноября 1891 г.
Еще весной 1891 г. по предложению М. И. Бруснева
и Л. Б. Красина был направлен в Тулу, а затем в Москву
член Центрального рабочего кружка Ф. А. Афанасьев для
организации рабочих кружков и установления связей
с другими городами. Афанасьев работал под руководством
Бруснева, переселившегося в конце того же года в Москву.
Не раз Ф. Афанасьев по указанию Бруснева ездил в Тулу,
в помощь В. В. Буянову и Н. А. Клопову — активным
членам петербургской организации, которые еще в 1890 г.
были арестованы, высланы из столицы и, поселившись
в Туле, начали вести социал-демократическую работу.
Вскоре по инициативе М. И. Бруснева в Тулу переехал и
Г. Мефодиев, высланный в 1891 г. из Петербурга за уча­
стие в демонстрации на похоронах Н. В. Шелгунова и вна­
чале поселившийся в Ревеле. Мефодиев, энергичный, ини­
циативный революционер, поступив на Тульский патрон­
ный завод, сразу принялся за организационную работу и
объединил группу рабочих этого завода. «С приездом Мефодиева, — вспоминал М. И. Бруснев, — дела в Туле по­
шли хорошо, образовалась сеть кружков наподобие петер­
бургской» Б Были организованы рабочие социал-демокра­
тические кружки в нескольких районах города «с охватом
примерно пятидесяти рабочих» и создано объединенное
«руководящее ядро» организации1
2.
Как мы видим, уже в начале 90-х гг. большое значение
приобретала работа питерских рабочих-революционеров
в тех местах, куда их высылали или которые они избирали
сами для отбытия срока гласного надзора полиции.
1
ских
1923,
2
ской

Бруснев М. И. Возникновение первых социал-демократиче­
организаций (воспоминания).—«Пролетарская революция»,
№ 2 (14), с. 29.
См.: Бынкнна В. Н. Из истории возникновения большевист­
организации Тулы. 1894—1904 гг. Тула, 1963, с. 43, 44.

121

Политика репрессий царского правительства по отно­
шению к рабочим-революционерам па протяжении 70—
90-х гг. XIX в. неоднократно менялась. В 70-х гг. — воз­
можно, в связи с возникновением политических рабочих
организации «Южнороссийского союза рабочих» и «Се­
верного союза русских рабочих», а также с деятельностью
I Интернационала, которая вызывала опасения правитель­
ства, — против рабочих-революционеров применялись под­
час очень жестокие меры. Так, Д. А. Александров и
В. Г. Герасимов за пропаганду среди рабочих и солдат
были приговорены к 9 годам каторжных работ с соверше­
нием над ними обряда «публичной казни».
В середине 70-х гг. хранение и распространение неле­
гальной литературы также каралось каторгой. Например,
петербургский ткач А. О. Осипов, арестованный в 1875 г.,
был в 1876 г. приговорен особым присутствием сената
к каторжным работам в крепостях на 9 лет и затем к веч­
ному поселению в Восточной Сибири по обвинению
в «распространении запрещенной литературы».
Позднее, когда началось преследование народовольцевтеррористов, полицейские и жандармские силы были бро­
шены, главным образом, на поиски бомб и динамита.
В 80-х и в первой половине 90-х гг., если полиции удава­
лось захватить рабочих-революционеров (они уже в из­
вестной мере овладели приемами конспирации и подполь­
ной работы), их, продержав некоторое время в тюрьме,
высылали до решения дела под гласный надзор полиции
на родину. Когда следствие заканчивалось, репрессии по
отношению к рабочим ограничивались преимущественно
высылкой под гласный и особый надзор полиции на ро­
дину или в избранное место жительства. Так как петер­
бургские рабочие были в значительной части пришлыми,
как было выше показано, из губерний, сравнительно отда­
ленных от столицы, то даже высылка рабочих-революцио­
неров на родину способствовала распространению револю122

Цйонпых настроений, а с началом деятельности петер­
бургских социал-демократических организаций — и идей
марксизма в той мере, в какой передовики могли и
успевали их усвоить. Еще большее значение имела вы­
сылка передовых рабочих в избранные места жительства,
потому что они в большинстве случаев поселялись в го­
родах и других пунктах с более или менее развитой про­
мышленностью, иногда по указанию пропагандистов и ор­
ганизаций или по вызову товарищей. С начале 90-х гг.
передовые пролетарии, прошедшие через кружки Бруснсвской организации, а особенно получившие более проч­
ные знания, идейно-политическую подготовку, навыки
подпольной работы, конспирации и дисциплины в круж­
ках ленинского. «Союза борьбы за освобождение рабочего
класса», не только вели в тех пунктах, куда попадали,
социал-демократическую работу, но и нередко заклады­
вали основание провинциальных социал-демократических
организаций.
Петербургские передовые пролетарии очень рано по­
няли, что высылка, которую в тот период применяло пра­
вительство по отношению к рабочим-революционерам, от­
крывала большие возможности для пропаганды и распро­
странения вширь революционного рабочего движения.
Федор Афанасьев в речи, произнесенной на первой ма­
евке 1891 г., отметил, что в Германии высылка рабочих
социал-демократов «по провинциям» даже послужила «на
пользу рабочим». Мы «всюду будем передавать свое зна­
ние... Мы всюду найдем поле победы» — воскликнул
Афанасьев.
Значительно позднее Н. Д. Богданов, как бы подводя
итог деятельности Брусневской организации, писал в сво1 Валк С. Н. Материалы к истории 1 Мая в России. — «Крас­
ная летопись», 1922, № 4, с. 266. Авторство этой речи, как и
остальных трех, установлено по указанию Н. Д. Богданова и дру­
гих участников маевки 1891 г.

123

itx Воспоминаниях по поводу высылки в 'Гулу в 1890 г.
В. В. Буянова и Н. А. Клопова, а затем, в 1891 г.,
И. В. Крутова п Г. А. Мефодпева: «Можно было поду­
мать, что охранка задалась целью насадить в Туле со­
циал-демократическую организацию в широком масштабе,
и эта цель ей удалась». Когда вскоре Буянов по делу
1890 г. был посажен на 4 месяца в тюрьму, а затем вы­
слан в Кострому, «у нас прибавилось еще одно филиаль­
ное отделение организации, — вспоминал Богданов. —
Мне, как секретарю, -пришлось вести сношения уже не
с одной Тулой, но и с Костромой». Богданов поясняет, ка­
кого рода сношения поддерживала петербургская органи­
зация с высланными рабочими. Организация «тогда не
теряла связей со своими высланными товарищами и помо­
гала им как материально, так и морально, и потому оста­
лась своего рода центральным пунктом социал-демокра­
тических организаций». В Тулу и Кострому посылали
делегатов с «транспортами литературы». Это относится
к началу 90-х гг., до арестов 1892 г., когда Брусневская
организация как таковая прекратила существование. Посе­
лившись с лета 1891 г. в Костроме, В. В. Буянов создал
здесь социал-демократический рабочий кружок, в котором
получили первую революционную подготовку многие ра­
бочие, принимавшие в дальнейшем активное участие в со­
циал-демократическом движении Г
Очень большую роль сыграли петербургские рабочиереволюционеры в создании и деятельности тверской соци­
ал-демократической организации. В. И. Прошин, актив­
ный член Брусневской организации, автор одной из пер­
вомайских речей 1891 г., был выслан из Петербурга по
постановлению от 26 апреля 1895 г. с подчинением глас­
ному надзору полиции на два года в избранном месте жительства. Прошин выбрал Тверь и развернул здесь про1 См.: Очерки истории Костромской организации КПСС. Яро­
славль, 1967, с. 9.
124

йаганду среди рабочих. В организованный им социал-демократический кружок вошла, часть участников кружка
рабочих, созданного в 1894 г. А. Г. Кутушевой ’.
Вместе с В. Прошиным работали и другие высланные
из Петербурга рабочие-революционеры — сначала С. Фун­
тиков, а затем и члены кружка, в котором занятия вел
В. И. Ленин, — П. Грибакин, Н. Меркулов, а после дли­
тельного тюремного заключения и арестованный вместе
с В. И. Лениным и другими членами петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» путиловец
Б. Зиновьев, выполнявший обязанности организатора ра­
бочих кружков за Нарвской заставой. Инициативный,
талантливый, получивший хорошую теоретическую подго­
товку, Б. Зиновьев и в Твери развил энергичную деятель­
ность, возглавив образовавшуюся там к 1899 г. революци­
онную социал-демократическую организацию. Он задумал
устроить подпольную типографию и сам изготовил для
нее совершенный в техническом отношении типографский
станок. Но пустить его в ход Зиновьеву не пришлось: ле­
том 1899 г. последовал крупный провал тверской органи­
зации. Б. Зиновьев был арестован и во время следствия
умер в тюрьме 12.
Особенно большое влияние оказали передовые петер­
бургские рабочие во главе с И. В. Бабушкиным на орга­
низацию, укрепление и правильное направление социалдемократической работы в Екатеринославе, крупном
промышленном центре Юга России. После длительного тю­
ремного заключения по делу «Союза борьбы за освобож­
дение рабочего класса» И. В. Бабушкин был выслан из
Петербурга под гласный надзор на три года в избранное
1 См.: Очерки истории Калининской организации КПСС. М.,
1971, с. 22.
2 См.: 1905 год в Тверской губернии. Тверь, 1925, с. 35; Некро­
лог. — «Рабочее дело» (загр.), 1900, № 4—5.
125

место жительства (кроме столичных губерний и универ­
ситетских городов). Он выбрал Екатсрпнослав и приехал
туда 20 февраля 1897 г. Еще раньше В. II. Лепин напра­
вил в Екатерпнослав на партийную работу И. X. Лалаяпца, которого он хорошо знал по Самаре, и его жопу
П. И. Лалаянц. Вместе с Бабушкиным они развернули
пропагандистскую и организационную, а затем и агита­
ционную работу в Заводском и Городском районах.
В 1897 г. оформился екатеринославский «Союз борьбы за
освобождение рабочего класса», реорганизованный после
I съезда РСДРП в Екатеринославский комитет РСДРП.
Екатерине слав ский «Союз борьбы» еще с середины 1897 г.
стал проводить ленинские установки по развертыванию
массовой агитации и повел решительную борьбу против
«экономистских» настроений социал-демократов, приехав­
ших в Екатеринослав из Западного края — Вильно, Мин­
ска и других городов, где они вели работу среди городских
ремесленников, суживая ее до чисто пропагандистских
кружков и рабочих касс.
Вместе с Лалаянцем и Бабушкиным в революционной
социал-демократической работе приняли участие и другие
передовые рабочие, отбывавшие высылку в Екатеринославе. Здесь собрались многие участники социал-демокра­
тического движения столицы: К. М. Норинокий, И. И. Яков­
лев, А. С. Филимонов, П. Н. Евграфов, а также приехав­
шие позднее из ссылки опытные организаторы и агита­
торы П. А. Морозов и В. А. Шелгунов. Они сыграли зна­
чительную роль в деятельности екатерипославской соци­
ал-демократической организации. Особенно активным был
П. А. Морозов, кооптированный в созданный после I съез­
да РСДРП комитет. Он вел занятия в кружках, организо­
ванных Бабушкиным в Заводском районе Екатерипослава
и в соседних поселках — Нижнеднепровске, Каменской,
а также принимал участие в составлении и распростране­
нии листовок.
126

Систематическая агитация, развернувшаяся с начала
1898 г., дала ощутимые результаты. С начала 1898 по ян­
варь 1899 т. екатеринославскпе социал-демократы распро­
странили 6500 экземпляров гектографированных п
600 экземпляров печатных нелегальных изданий, в том
числе несколько тысяч написанных ими и напечатанных
в Екатерипославе листовок. Особенно больптое впечатле­
ние в рабочей среде произвел первомайский листок, напе­
чатанный в большом количестве и удачно распространен­
ный несмотря на арест П. А. Морозова. 16 апреля 1899 г.
Морозов был схвачен на вокзале с 300 экземплярами этого
листка, который он вез в ближайший к Екатеринославу
заводской поселок для распространения. Конспирация и
дисциплина были поставлены в организации так хорошо,
что и Бабушкин, и типография уцелели.
Однако арест П. А. Морозова повлек за собой чувстви­
тельные провалы в социал-демократических организациях
некоторых других городов. При обыске у Морозова было
взято 10 писем товарищей по Брусневской организации и
по петербургскому «Союзу борьбы», рассеянных по мно­
гим провинциальным городам России. Оживленная перепи­
ска, которую Морозов вел с В. А. Шелгуновым, И. Мер­
куловым, С. Фунтиковым, П. Грибакиным, Г. Фишером,
Н. Богдановым, А. Филимоновым и другими товарищами
по совместной работе в Петербурге, представляет боль­
шой интерес. Она показывает, как крепка была спайка
передовых рабочих Питера той поры, как велико было их
стремление к активной революционной деятельности, как
много они об этом размышляли. Так, в письме к Фунтпкову еще пз сольвычего декой ссылки 1 Морозов пзлатал
своп взгляды на значение массовой агитации и стачек, на
«необходимость борьбы рабочих с целью завоевания ими
1 По некоторым данным, Морозов в ссылке встречался
с II. Е. Федосеевым (Перельман М. Б. Рабочий-революционер
П. А. Морозов. — «История СССР», 1964, № I, с. 129).

127

свободы союзов п сходок, па обязанность людей, стоящих
впереди народного движения, направлять па должный путь
массовое недовольство парода». Судя по изложению
переписки Морозова, сделанному прокурором, он «постоян­
но сообщал своп взгляды на необходимость и своевремен­
ность 1 правпльной организации стачек среди рабочих»1
2.
Такого рода переписка (ее вели между собой, хотя и
не в таком масштабе и не с такой энергией, как Морозов,
и другие передовые петербургские рабочие того периода)
сыграла немалую роль в распространении и укреплении
в среде передовых рабочих ряда городов революционных
социал-демократических взглядов и содействовала уста­
новлению связей местных социал-демократических круж­
ков и групп между собой. Она способствовала также рас­
пространению нелегальной социал-демократической лите­
ратуры 3. Однако эта переписка таила большую опасность.
Как мы видим на примере Морозова, письма не всегда уни­
чтожались, конспирация в достаточной мере не соблюда­
лась. После ареста Морозова последовал провал тверской
социал-демократической организации: арестовали 18 чело­
век, в том числе Б. Зиновьева, который, как уже выше го­
ворилось, погиб в тюрьме. Были произведены обыски даже
у ссыльных (например, у Н. Меркулова в Архангельске).
Здоровье П. А. Морозова, подорванное тюрьмой и ссыл­
кой в предыдущие годы, пошатнулось. Туберкулез, кото­
рым он страдал, обострился настолько, что его выпустили
из тюрьмы. Он умер в январе 1901 г. В некрологе, напе­
чатанном в «Искре», отмечалось, что Морозов «принадле­
жал к числу лучших агитаторов нашего движения» 4.
1 В тексте, очевидно, ошибка: современность.
2 Перельман М. Б. Указ, статья. — «История СССР», 1964, № 1,
с. 133.
3 См/. История Коммунистической партии Советского Союза,
т. 1. М., 1964, с. 246.
4 «Искра», 1901, № 4.

12§

Мы обрисовали вкратце роль, которую сыграли пере­
довые петербургские пролетарии в создании и деятельно­
сти социал-демократических организаций, групп и круж­
ков нескольких городов Центрального промышленного
района и Юга. Эти города были выбраны не случайно.
В 1897 г. в работе «Задачи русских социал-демокра­
тов» В. И. Ленин, определяя практические задачи рос­
сийской социал-демократии и оценивая деятельность пе­
тербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего
класса», назвал именно эти округа — «С.-Петербургский,
Московско-Владимирский, южный»—и некоторые города
как крупнейшие центры рабочего движения в России и
как возможную и желательную область распространения
организации, подобной петербургскому «Союзу борьбы».
«Возможно ли отрицать, — писал В. И. Ленин, — что
подобная организация, объединяющая по крайней мере
крупнейшие центры рабочего движения в России (округа
С.-Петербургский, Московско-Владимирский, южный и
важнейшие города, как Одесса, Киев, Саратов и т. д.),
располагающая революционным органом и пользующаяся
таким же авторитетом в среде русских рабочих, каким
пользуется „Союз борьбы11 среди с.-петербургских рабо­
чих, — что подобная организация была бы крупнейшим
политическим фактором в современной России, — факто­
ром, с которым правительство не могло бы не считаться
во всей своей внутренней и внешней политике?» *.
Здесь В. И. Ленин как бы наметил в общих чертах,
в каком направлении следует продолжать работу, нача­
тую созданием петербургского «Союза борьбы за освобож­
дение рабочего класса». В этом же направлении начал
Ленин завязывать связи с провинциальными социал-де­
мократическими группами и кружками, а также с отдель­
ными марксистами. В 1894 — 1895 гг. была установлена
» Ленин В. И. Поди. собр. соя., т. 2, с. 460—461.

129

постоянная связь с московскими и нижегородскими со­
циал-демократами, а также через С. ГТ. Шестернина,
С. П. Невзорову и через рабочего М. Багаева, члена пер­
вого социал-демократического кружка в Иванове, с иваново-вознесенскпмп рабочими, а через Ивапово-Возпосенск с другими пунктами орехово-зуевского района.
Екатерпнослав был в поле внимания В. И. Ленина, как
центр крупного заводского района. Летом 1895 г. туда
с транспортом нелегальной литературы ездил П. К. Запо­
рожец1. Как указывалось выше, осенью 1895 г. Лепин на­
правил в Екатерпнослав для партийной работы И. X. Лалаянца и его жену 12. Стремясь расширить связи с провин­
циальными марксистами, В. И. Ленин пользовался для
этого всеми возможными поводами. В середине и во
второй половине 90-х гг. большую роль играли связи и
знакомства передовых петербургских рабочих между со­
бой и на местах. Об этом писал в своих воспоминаниях
М. А. Сильвин: «Рабочие, высланные после ареста и от­
сидки в провинцию, заводили на местах новые знаком­
ства, организовывали кружки пропаганды и нередко под­
держивали сношения перепиской со старыми петербург­
скими товарищами или изредка личными наездами в сто­
лицу, легальными и нелегальными. Так, у Шелгунова, Но­
ринского, Бабушкина, Меркулова и других установились
связи с Уралом, Харьковом, Николаевом, Ивановом, Ту­
лой и другими промышленными городами». Сильвин ука­
зал, что интеллигенты-пропагандисты об этих связях или
не знали, или узнавали с большим опозданием, и доба­
вил: «В общем развитии движения эти рабочие связи
1 Сообщение К. М. Норинского автору 1 апреля 1930 г.
2 Сообщение П. И. Кулябко (Лалаянц) автору 10 января
1940 г. (Подробнее об этом см.: Королъчук Э. А. Петербургский
«Союз борьбы за освобождение рабочего класса» — зачаток боевой
революционной рабочей партии. — «Вопросы истории», 1956, № 1,
с. 24.)
130

играли ио мщщшую, а, пожалуй, даже большую роль, чем
паши иитоллигсптокие связи» '.
Таким образом, в тех районах, где В. И. Лепил считал
нужным развернуть дальнейшую деятельность русских со­
циал-демократов, энергично действовали плечом к плечу
с соратниками Владимира Ильича и передовые петербург­
ские рабочие, его ученики и их товарищи, воспитанные
в революционных традициях ленинского «Союза борьбы».
При их активном участии усиливалось и крепло «революциопионпролетарское крыло» ряда крупнейших со­
циал-демократических организаций России. «Старые дея­
тели социал-демократического движения, избежавшие аре­
стов, оставались верны традициям ленинского „Союза
борьбы за освобождение рабочего класса”, они боролись
с отступничеством „экономистов” от принципов марксиз­
ма» 12. Среди этих «старых деятелей» — социал-демократов
видное место занимали передовые рабочие, высланные из
столицы. В то время как правительство «вырывало» при
помощи жандармерии «революционеров — „стариков”» 3
из интеллигенции, оно, высылая «на родину» или в «из­
бранное место жительства» революционеров-рабочих, спо­
собствовало борьбе с нараставшим к концу 90-х гг. влия­
нием «экономизма».
Необходимо отметить, что начиная с 1897 г. и в петер­
бургском «Союзе борьбы» постепенно усиливаются «эко­
номистские» тенденции, с которыми В. И. Ленин начал
вести борьбу еще с осени 1894 г., когда в Петербурге по1 Сильвин М. А. Лаппи в период зарождения партии, с. 84.
Аналогичный вывод находим мы и в воспоминаниях А. Е. Карелипа: «Когда в 1892 г. многих выслали [из Петербурга], то все
рассыпавшиеся по России рабочие завязали организации в разных
местах и много сделали для развития социал-демократических
идей».
2 История Коммунистической партии Советского Союза, т. I,
с. 290.
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 37.

131

йвйлась внленская брошюра «Об агитации». Осповаппай
К. М. Тахтаревым в октябре 1897 г. нелегальная газета
«Рабочая мысль» становится органом «Союза борьбы».
В программной статье газеты девизом рабочего движения
провозглашалась «борьба за экономическое положение»,
проповедовался отказ от политической революционной
борьбы, «преклонение перед стихийным стачечным дви­
жением стало возводиться в принцип, обосновываться тео­
ретически с позиций бернштейнианства» Ч Поэтому неко­
торые рабочие, подпавшие под влияние «экономистов» и
высылавшиеся из Петербурга в конце 90-х гг., при попыт­
ках проводить эти взгляды встречали на местах отпор со
стороны высланных ранее из столицы (рабочих-революцио­
неров и местных работников. В ряде случаев они отказы­
вались ют ошибочных взглядов и впоследствии станови­
лись на искровские позиции.
Приведенные выше примеры деятельности петербург­
ских рабочих-революционеров в Костроме, Твери, Туле,
Иваново-Вознесенске, Екатеринюславе не были исключе­
нием. Мы можем назвать 56 промышленных городов и
других пунктов, где передовые рабочие-революционеры,
высланные из Петербурга, вели в 90-х и 900-х гг. социалдемократическую работу.
Обратимся к небольшой статистической иллюстрации,
которая, хотя и приближенно, покажет долю, внесенную
ими в 90-х гг. в организацию кружков, агитацию и про­
паганду марксизма в пролетарской среде ряда промыш­
ленных городов и поселков России 1
2.
1 История Коммунистической партии Советского Союза, т. I,
с. 276.
2 Как уже было выше указано, подавляющее большинство
пришлых рабочих, занятых в петербургской промышленности,
были родом из губерний центральной России, поэтому их высы­
лали преимущественно туда. В Польше, Литве, в западных губер­
ниях были свои центры притяжения рабочей силы, свои револю­
ционные организации.

132

По имеющимся у пае данным, которые нельзя, однако,
считать полными, в 90-х гг. петербургские рабочие, вы­
сланные за революционную деятельность из Петербурга,
принимали участие в социал-демократической работе не
мопсе чем. в 32 пунктах Европейской России.
В первом томе «Истории КПСС» домешена карта «Со­
циал-демократические организации России накануне
I съезда РСДРП» и в приложении дан перечень социалдемократических организаций России 1894—1898 гг.
(союзы борьбы, группы, кружки) ’. Если мы на карте вы­
делим те губернии, куда обычно высылали из Петербурга
социал-демократов
(исключив Польшу, Финляндию,
Литву, несколько западных губерний), то оказывается,
что из 49 пунктов выделенных нами губерний централь­
ной и южной России, где имелись социал-демократиче­
ские организации накануне I съезда, в 20-тп из них вели
социал-демократическую работу на протяжении 90-х гг.
передовые петербургские пролетарии.
На примере екатеринославской, тверской, костромской
и тульской социал-демократических организаций мы ви­
дели, какое значение имела деятельность этих передови­
ков, многие из которых были учениками В. И. Ленина и
его соратников, в тот период, когда процесс слияния ра­
бочего движения с научным социализмом ширился, рас­
пространялся по стране и захватывал новые пролетарские
центры, особенно же к концу десятилетия, во время борь­
бы против «экономизма».
Вряд ли мы ошибемся, считая, что и в остальных про­
мышленных городах, отмеченных на карте, где вели ра­
боту питерские передовики, они внесли свою долю в со­
здание, укрепление и правильное революционное направле­
ние организаций, существовавших перед I съездом РСДРП.
1 История Коммунистической партии Советского Союза, т. I,
между с. 266 и 267, с. 596—600.

133

Кроме того, имеются сведения еще о 8 городах п По­
селках, где высланные из Петербурга рабочие вели со­
циал-демократическую пропаганду и которые не отмечены
на карте и в перечне социал-демократических оргаппзаций России 1894—1898 гг. первого тома «Истории КПСС» ’.
С началом XX в. борьба русских марксистов за боевую
централизованную пролетарскую партию нового типа раз­
вернулась в широком масштабе. На переломном этапе
истории, когда в России назревала народная революция,
во главе которой шел пролетариат, необходимо было по­
вести идейную подготовку его гегемонии. «Искра», вы­
полняя эту важнейшую задачу, в 1900—1903 гг. >«победоносно провела борьбу с „экономизмом" во имя принципов
революционной социал-демократии, — писал В. И. Ле­
нин. — Весь цвет сознательного пролетариата стал на сто­
рону „Искры"» 1
2.
Не в последних его рядах были и те питерские проле­
тарии, которые за предыдущие годы революционной борь­
бы прошли подлинную школу идейно-политического вос­
питания. В начале 1900-х гг. под руководством ленинской
«Искры» они вели напряженную, целеустремленную ра­
боту, выступая против «экономистов» и сплачивая проле­
тарский авангард партии.
Нам известны 15 пунктов, где в искровских группах и
социал-демократических организациях, связанных с ре­
дакцией «Искры», об руку с новыми партийными попол­
нениями работали опытные, верные ленинским заветам
петербургские передовики. Их преследовали, арестовы­
1 Расхождение объясняется тем, что после 1964 г., когда вы­
шел в свет первый том «Истории КПСС», было издано большое
количество очерков истории местных организаций КПСС, сборни­
ков документов и воспоминаний. Из 32 городов и поселков, где
вели работу в 90-х гг. высланные из Петербурга рабочие социалдемократы, мы не вводим в подсчет 4 пункта, так как их деятель­
ность здесь относится к концу десятилетия.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 344.

134

вали, ссылали, по они бежали, переходили па нелегальное
положение и, переезжая с места па место, завязывали
связи в рабочей среде, распространяли «Искру» и продол­
жали свою самоотверженную работу. Среди них были и
профессиональные революционеры.
В. И. Лепин высоко ценил деятельность И. В. Бабуш­
кина, как одного из самых энергичных и инициативных
агентов и корреспондентов «Искры». В конце 1902 г., ко­
гда в Петербурге усилилось влияние «экономистов», Вла­
димир Ильич направил Бабушкина для укрепления
искровского комитета РСДРП. Однако Бабушкину на этот
раз недолго довелось поработать в Петербурге: 7 января
1903 г. он был арестован и сослан на 5 лет в Восточную
Сибирь.
В Петербурге в это время работал и старый питерский
рабочий социал-демократ И. И. Егоров, воспоминания
которого о деятельности Брусневской социал-демократиче­
ской организации публикуются в настоящем сборнике.
С 1892 г., когда Егоров был арестован в связи с маевкой,
он стал опытным профессиональным революционером,
искровцем, а затем большевиком. Егоров был кооптирован
в искровский комитет РСДРП, выполнял обязанности ор­
ганизатора Василеостровского и Петербургского районов,
вел ожесточенную борьбу с «экономистами» л с зубатовцами, выступая по поручению комитета на их собраниях.
По ему этого было мало. В конце 1902 г. он обратился
с просьбой, чтобы его назначили «летучим агентом»
«Искры», так как у него имелись обширные знакомства
и связи среди рабочих многих городов. Арест Егорова
в начале 1903 г., после выступления на одном из зуба­
товских
собраний,
помешал осуществлению этого
плана.
Обратимся еще раз к тем городам, где петербургские
передовые рабочие положили основание социал-демокра­
тическим организациям п где они вели работу до конца
135

90-х гг.,—к Костроме п Твери1. Мы увидим, что и
в 900-х гг. петербургские рабочие социал-демократы не­
мало сделали для укрепления этих организации, для при­
влечения костромских и тверских рабочих на сторону
«Искры», а также для создания «Северного рабочего союза
РСДРП» и утверждения его на искровских позициях.
В начале 1900 г. социал-демократические кружки сли­
лись в Костромскую группу РСДРП, которая в 1901 г. во­
шла в созданный О. А. Варенцовой «Северный рабочий
союз РСДРП», объединивший социал-демократические
группы и организации ряда городов и фабричных посел­
ков Костромской, Владимирской и Ярославской губерний.
В организации «Северного рабочего союза», а затем непо­
средственно в партийной работе —организационной и
пропагандистской — самое активное
участие
принял
Н. Н. Панин (по кличке «Гавриил Петрович»), бывший
путиловский рабочий1
2. «Ярый искровец», по характери1 Петербургские рабочие-революционеры основали социал-де­
мократические кружки и организации и в ряде других городов,
например в Борисоглебске, Воронеже, позднее в Луганске, на За­
кавказской и Владикавказской ж. д.
2 Н. Н. Панин принимал активное участие в известной стачке
петербургских текстильщиков 1896 г., входил в кружок «Союза
борьбы». Был арестован вместе с О. Энгбергом в марте 1897 г.,
оба были высланы на 3 года в Восточную Сибирь, в Минусинский
округ. Панин попал в с. Ермаковское. Посещая друга своего Энгберга, поселенного в Шушенском, Панин часто встречался с Ле­
ниным. За время, проведенное в ссылке вблизи от В. И. Ленина,
оба путиловца прошли хорошую школу политического воспита­
ния. Они подписали в 1899 г. известный «Протест» против «Credo»
«экономистов». В дальнейшем Н. Н. Панин — видный профессио­
нальный революционер, большевик. Его успешная борьба против
«экономизма» в Иваново-Вознесенске, крупном промышленном
центре, имела в то время большое значение (см.: Мителъман М.,
Глебов Б., Улъянский А. История Путиловского завода. М.—Л.,
1939, с. 117 и сл.; Варенцова О. А. Северный рабочий союз. Ива­
ново, 1948, с. 73, 74, 79, 81; Ленинская «Искра» и местные партий­
ные организации России. Пермь, 1971. Указатель имен).
136

Стике 0. А. Ёареяцоъой, он был направлен ею в ИвановоВознесенск, где к 1901 г. социал-демократическая органи­
зация выросла до 100 человек1.
В .костромскую социал-демократическую организацию
непрерывно вливались пополнения из передового слоя пи­
терского пролетариата. Так, туда в 1901 г. был выслан за­
мечательный рабочий-революционер И. П. Александров
(«Макар»), модельщик Балтийского завода. На него мог­
ла опереться Варенцова в борьбе с примиренческими
взглядами некоторых костромских социал-демократов, ко­
торые, признавая правильной политическую линию «Ис­
кры», считали все же возможным объединение загранич­
ных организаций, в том числе и «экономистского» толка.
И. П. Александров принимал активное участие в дея­
тельности костромской социал-демократической организа­
ции и в создании «Северного рабочего союза». Был аре­
стован при провале «Северного союза» в апреле 1902 г.
вместе с В. .Буяновым12 и другими активными членами
«Союза» и подчинен гласному надзору полиции в Костро­
ме, где с осени 1902 г. работал по восстановлению разру­
шенной арестами организации3*
.
В
Позднее, в 1905—1906 гг., в Костроме вел партийную
работу большевик Я. А. Андреев, бывший рабочий Бал1 Варенцова О. А. Северный рабочий союз, с. 67.
2 В. В. Буянов, отбыв трехлетнюю ссылку по делу «Северного
рабочего союза», вернулся в Петербург, поступил на Путпловский
завод. Принимал активное участие в революции 1905 г., был из­
бран путиловцами в Петербургский Совет рабочих депутатов.
3 И. П. Александров («Макар») в конце 1903 г. ездил за гра­
ницу, примкнул к большевикам. Вернувшись нелегально в Россию,
продолжал вести партийную работу. Был арестован в 1904 г.
в Нижнем Новгороде и привлечен в Москве по делу Северного
бюро ЦК. По болезни (туберкулез) был выпущен до суда, скрылся.
В 1905—1906 гг. работал в Московской боевой организации, позд­
нее, в период реакции, вел партийную работу в Петербурге за
Невской заставой. В начало 1909 г. умер.

137

Тпйского, затем Ижорского заводов, участник петербург­
ского революционного рабочего движения с 1894 г. Во
время революции 1905 — 1906 гг. он входил в Костромской
комитет РСДРП, был делегатом от Костромы на V (Лон­
донском) съезде РСДРП1.
Петербургские передовые рабочие родом из Тверской
губернии, высланные из Петербурга на родину за рево­
люционную деятельность и участие в стачках, сыграли
значительную роль в истории тверской социал-демократи­
ческой организации и в 900-х гг. Видным, популярным
в пролетарской среде партийным работником был в Твери
с 1901 по 1906 г. А. П. Смирнов («Робеспьер», «Сашка
мудрый»). В 1901 г. он был выслан па родину из Петер­
бурга, где работал на заводах, за участие в кружках «Сою­
за борьбы за освобождение рабочего класса» и в стачеч­
ной борьбе. А. П. Смирнов, член Тверского комитета
РСДРП, с 1903 г. — большевик, вел большую работу12.
В 1903 г. тверская партийная организация пополни­
лась социал-демократами, высланными из Петербурга и
других городов. Среди них был И. И. Егоров, после аре­
ста в Петербурге и избиения в тюрьме высланный под
гласный надзор полиции в Тверь.
Кооптированный в Тверской большевистский комитет,
Егоров был организатором рабочих районов Твери, от­
стаивал необходимость массовой агитации и вел борьбу
со сторонниками старых методов партийной работы. Убий­
ство шпиона Волнухина повлекло за собой много арестов,
1 Я. А. Андреев («Арсений») по возвращении с V съезда
РСДРП был арестован. В 1912—1914 гг. работал в Самарской со­
циал-демократической организации. Во время первой мировой
войны, _в 1917 г., во время Октябрьской революции — во фронто­
вых большевистских организациях. После Октябрьской револю­
ции—член ВКП(б), на ответственной работе в Поволжье, па
Украине, в Крыму. Умер в 1927 г.
2 А. П. Смирнов впоследствии, в первые годы Советской вла­
сти, был на руководящей работе.
138

и в том же году Егорову вместе с К. Н. Громовой-Самой­
ловой пришлось перебраться в Екатеринослав1.
Яркой фигурой в рабочей и партийной жизни Твери
был А. II. Вагжанов, петербургский рабопий-текстильгтшк.
За участие в стачечной борьбе петербургских текстиль­
щиков в 1896—1897 гг. он был выслан на родину в Твер­
скую губернию и, по отбытии воинской повинности, посе­
лился в Твери. В 1903 г. вошел в социал-демократический
кружок, организованный К. Громовой-Самойловой. Осе­
нью того же года был подвергнут непродолжительному
аресту по делу об убийстве шпиона. В дальнейшем жизнь
и деятельность Вагжанова была связана с Тверью. Он
принимал активное участие в работе тверских большеви­
ков и пользовался доверием рабочей массы2.
1 И. И. Егоров все же не избежал ареста по делу об убийстве
шпиона. После непродолжительного периода работы в Екатеринославе, он съездил в Женеву и по директиве В. И. Ленина ^вер­
нулся в Россию для объезда городов и организационной работы
по созыву III съезда. В августе 1904 г. был арестован по твер­
скому делу и просидел в тюрьме до 1907 г., когда был оправдан.
Последовала партийная работа в Москве, а затем — новый арест и
ссылка в Сибирь до 1911 г. В дальнейшем вел партийную работу,
работал в кооперации. После Октябрьской революции — член
ВКП(б), на большой хозяйственной работе.
2 Тверские рабочие выдвинули в январе 1907 г. Вагжанова
в депутаты II Государственной думы. Вагжанов был избран и во­
шел в социал-демократическую фракцию Думы. После разгона
Думы (третьеиюиьский переворот) он был арестован вместе с дру­
гими членами фракции и осужден на 4 года каторжных работ
и ссылку на вечное поселение в Спбпрь. После Февральской ре­
волюции тверские рабочие с радостью встретили его возвращение.
Вагжанов становится во главе тверской большевистской организа­
ции, избирается делегатом на I Всероссийский съезд Советов и
в ЦИК. В Октябрьские дни Вагжанов — член горисполкома. Но
когда разгорелась гражданская война в Сибпрп, Вагжанов, свя­
занный с читинскими большевиками еще со времени ссылки,
уехал в Сибирь, работал в подполье. В пюне 1919 г. был расстре­
лян бандой Семенова. (См.: Платов В. С. Александр Петрович Ваг­
жанов. Калинин, 1957.)

139

Деятельность петербургских передовых рабочих па
протяжении 900-х гг., как свидетельствуют имеющиеся
материалы, протекала не менее чем в 40 городах и посел­
ках России (сюда входят и те 15 пунктов, где они рабо­
тали в период «Искры»),
В 900-х гг., особенно в период революции 1905—
1907 гг., питерских передовиков, прошедших уже суро­
вую, закалившую их школу революционной борьбы, мож­
но было встретить и на дальних окраинах России: среди
железнодорожников Закавказья и на архангельских лесо­
пильных заводах, в Омске и Выборге, среди солдат и
матросов Ревеля и Свеаборга, среди рабочих Керченского
землечерпательного каравана.
Когда прослеживаешь судьбы старых питерских проле­
тариев, революционных социал-демократов, быть может,
впервые осознаешь полностью, какую поистине «титани­
ческую работу» проделал Ленин «по воспитанию закален­
ных, вооруженных передовой теорией вожаков рабочего
движения, по созданию кадров профессиональных рево­
люционеров»
Начало этой титанической работе было положено бо­
лее 80 лет тому назад, осенью 1894 г., когда В. И. Ленин,
придя за Невскую заставу, в скромную комнатку слесаря
Семянниковского завода Ивана Бабушкина, вглядывался
в лица нескольких молодых рабочих, сидевших вокруг
него, стремясь понять, чем они живут, чем дышат, и
страстно желая простыми, ясными, понятными словами
рассказать о великом пути, который им предстоит пройти.

1 История Коммунистической партии Советского Союза, т. I,
с. 539.

ВОСПОМИНАНИЯ
ПЕТЕРБУРГСКИХ РАБОЧИХ
I
С. к. ВОЛКОВ
[Автобиография рабочего-революционера 60—
70-х годов XIX века]1

Родился [в] 1845 1 апреля, сын бедного столяра Симбир­
ской губернии, Корсунского уезда, Белозерской волости
села Станичного, бывшего в крепостной зависимости,
обремененного большой семьей в девять человек.
Учился первой грамоте у пономаря, далее производил
самообразование самостоятельно.
Бедность родителей очень рано заставила идти в ра­
боту на суконно-прядильную фабрику. Тут я в 17-летнем
возрасте стал изучать рабочий вопрос. Жпзнь рабочих мне
показалась настолько бедна материально и духовно, что я
не мог прожить больше полугода на двух фабриках. Тут
я перешел в город Симбирск для изучения слесарного ре­
месла. Два года проучившись, поступил я на чугуноли­
тейный завод.
На заводе исключительно занимался пропагандой кол­
лективных идей. Дошло до владельца завода, за что он
обругал меня по-матерно; я пришел [в] настолько возбуж­
денное состояние, что, схватив палку в арпптн длины, я
хотел размозжить ему голову, но сзади рабочие палку
у меня вырвали; тем не менее хозяин меня, как рабочую
силу, не рассчитал и, проработавши месяц, я уволился
сам.
141

Тут я перешел в ученики в общество «Кавказ и Мер­
курий» для изучения паровой механики в Спасском За­
тоне, Казанской губернии.
В 1863 г. разбирался в Казани громадный политиче­
ский процесс профессора Щапова2. К пам в Спасский За­
тон был сослан на поруки к доктору Молессону Николай
Гаврилович Орлов, который немедленно из пас, восьми че­
ловек рабочих, организовал Общество пропаганды коллек­
тивных идей. Первое, что он устроил, — он организовал
Общество потребителей.
Далее он стал исключительно вырабатывать из пас
пропагандистов социальных идей.
Проживши полгода между нами, он стал говорить, что
вы теперь можете идти по всей России и пропагандиро­
вать социальные идеи. Далее мы расстались с ним, и мно­
гие стали расходиться по всей России.
Я очутился в Саратове. Это было в 1872 г. В Саратов
только [что] провели железную дорогу из Москвы, тут уже
в массе рабочих я в широких размерах повел пропаганду
излюбленных социальных идей.
[После того как я прослужил] два года, случилось не­
что неожиданное: на страстной неделе, в четверг, полу­
чили телеграмму из правления железной дороги из Сара­
това, что рабочим к пасхе жалование не дадут, мотивируя
тем, что работа крайне нужна, [а] рабочие, получив жало­
вание, после двух дней пасхи будут пьянствовать. Это на
рабочих подействовало так, что они хотели бросить работу
и идти в Саратов за две версты и просить, чтобы выдали
жалование к пасхе. На их счастье, является в мастерские
сам начальник тракции всего движения, инженер-техно­
лог, человек сравнительно молодой, 32 лет. Рабочие
в озлоблении так [на]бросились на него, что [их] едва мож­
но было сдержать. Тут уже выступили я и тов. Филиппов
[и] стали [уговаривать] рабочих, что мы уладим дело с ним
другим путем, но он так испугался, что сел на балку и
142

заплакал. Тут некий кузнец Миронов, рослый, сильный
парень, подскочил и хотел задушить его. С усилием нам
с Филипповым удалось уговорить его, чтобы он подождал.
Когда я спросил начальника тракции, даст ли оп нам жа­
лованье к пасхе (это было около двенадцати часов дня),
оп сказал мне: «[Если] оставите меня живым, то выдам
жалование всем». Мы сказали: «Жизнь твоя в безопас­
ности, по тем не менее мы тебя арестуем».
Посадили его в громадный зал в мастерской и заста­
вили мальчишек караулить его. [...] Он вызвал кассира из
правления и стал выдавать жалование по мере дневного
заработка рабочим. Выдача продолжалась до двух часов
ночи. По окончании выдачи он дошел до двери и сказал:
«Я все-таки дурную овцу выдерну из стада», — это было
намечено на меня и Филиппова. Действительно, после
пасхи мне и Филиппову было предложено убраться с же­
лезной дороги. Тогда я переехал в Москву и поступил на
Николаевскую железную дорогу; там я увидал, что режим
административный несравненно сильней, нежели на
частных железных дорогах. Так, например, рабочим не да­
вали хорошей воды для питья, а давали из болота, кото­
рое было около депо, а сама администрация получала мы­
тищинскую воду.
Тем не менее в Москве я продолжал пропагандировать
свою социальную идею. Прожив полгода в Москве, я уви­
дал, что благотворность идеи прививается [...] рабочим
сравнительно плохо. Я попросил перевести меня в Петер­
бургское депо железной дороги.
Когда я с пакетом явился к начальнику депо в Петер­
бурге, его в конторе не оказалось, а принял пакет его по­
мощник [и] сказал, чтобы я завтрашний день выходил на
работу. Уходя из депо, я спросил сторожа, где сам на­
чальник депо. Сторож мне любезно объяснил, что вчера
была попойка и он на этой попонке избил двух подчинен­
ных. Когда я спросил, — а его побили пли нет, сторож от143

fietiiji с йшугоМ: «Как можно бить начальника?» А я ска­
зал: «А я бы ему наклал». И в это время ушел за дверь.
Прошел сажень пятнадцать, 'сторож меня догоняет и го­
ворит: «Вам было велено приходить на работу, по это рас­
поряжение отменили и вы не приходите на работу — нам
драчунов не надо».
Тут уж я пошел по петербургским заводам. На одном
из больших чугунолитейных заводов компании Растеряева
я, с целью пропаганды, [вступил] в двухсотенную артель
столоваться, здесь месяца три я усиленно работал и про­
водил свою социальную идею, но как замечал, что за
мной начинают наблюдать, я переходил на другой завод
и так дошел я до завода «императорский инструменталь­
ный завод» *, где я встретил массу интеллигентных рабо­
чих — можно сказать, — цвет петербургских рабочих в ум­
ственном развитии; между ними были сильно развиты кол­
лективные идеи [...]. Третьим отделением канцелярии его
императорского величества в неделю или две арестовыва­
лось один или два человека. Тем не менее мы все-таки
организовали среди рабочих союз. Между нами был сту­
дент Александр Низовкин **
, который и оказался впослед­
ствии провокатором [...].
В марте 1874 г. *** союз наш был арестован и расса­
жен по разным петербургским тюрьмам. Я попал в тюрь­
му III отделения. [После того как я] просидел неделю,
меня прокурор [...] вызвал на допрос, и первый вопрос был
поставлен мне, какие идеи преследовал союз. Я отрица­
тельно сказал — никаких. Просто как интеллигентные ра­
бочие покупали и читали книги. Он сказал, что на меня
доказывали рабочие, что я заведовал библиотекой. Я ска­
зал, что каждый интеллигентный рабочий покупал книжку
* Волков имел в виду инструментальный отдел Трубочного
(Патронного) завода. — Э. К.
** В оригинале всюду: Николай Понизовкин. — Э. К.
*** У Волкова указана неверная дата: 24 октября 1874 г.— Э. К.

144

й, проштяйши ее, оставлял ее в нашей квартире, а у нас
брал другую; тогда [прокурор] поставил мне вопрос, как
могла очутиться в нашей библиотеке книга Фердинанда
Лассаля, которая была отобрана при аресте3. Я ответил,
что кто-нибудь из рабочих знаком со студентами, и они
дали ему эту книгу.
Теперь пошли мытарства по петербургским тюрьмам.
В конце концов перепели в Дом предварительного заклю­
чения. После долгого и скучного заключения, в котором
просидел я, неожиданно случилось, что одного из товари­
щей (Мельникова) посадили в карцер. Моментально слух
пошел по всей тюрьме, что один из товарищей посажен
в карцер. Все 300 секретных камер подняли страшный
шум. Шум так подействовал на меня, что я ударил ногой
в форточку, в которую дают пищу, и она вылетела в ко­
ридор. Через пять минут открывается дверь, и входят
пять человек с винтовками на изготовку, сзади них шел
смотритель тюрьмы и спросил, перестану ли я бунтовать.
Я ответил: «Если уймутся все остальные, то перестану
и я». Смотритель тогда заявил, что Мельников освобож­
ден из карцера, и тюрьма стала успокаиваться. Затем за­
крыли дверь и увели солдат.
Вскоре я заболел цингой. Тюремная больница была
переполнена больными, доктор распорядился перевести
меня в арестантскую больницу Николаевского госпиталя,
откуда бежал князь П. А. Кропоткин4. В Николаевском
госпитале меня особенно ничего не удивило, но бросилось
в глаза отношение русского солдата к политическим. Ко­
гда только караул замещает старший русский [солдат], то
оп открывает все 15 политических секретных камер, и
в продолжение часа пли двух мы гуляли и обменивались
своими мыслями [...].
Неожиданно случилось, что в 12 часов ночи я слышу,
что камера моя отворяется, входит жандармский офицер
и помощник пристава, немедленно велят мне собираться
6

Зак. № 226

145

й ёхатЬ с ними. Сели в четырехместпую карету й поёхалй
по Петербургу. Долго ехали, от наконец я увидел, что меня
везут опять в Петропавловскую крепость. Ввели меня
в камеру, где поставили двух жандармов. Но дальше ио
коридору мне слышно, что происходит допрос одной жен­
щины, еврейки, который продолжается 2—3 часа. Карау­
лившие меня жандармы с громким храпом заснули.
Я увидел в углу небольшую дверь, открыл дверь, и уви­
дел комнату, наполненную запрещенной литературой.
Я взял одну книгу, посмотрел, другую посмотрел — одна
из них оказалась Лассаля, а другая «Эльба» *, третья, ко­
торую я посмотрел, оказалась тоже Лассаля. Не выдер­
жав, я похитил эту книгу, спрятав ее под полу.
В 6-м часу утра потребовали меня на допрос. Полков­
ник Новицкий подает мне бумагу, вижу, что рука Низовкина (студента). Я прочитал бумагу и сказал полков­
нику Новицкому, что господин Низовкин слышал звон, да
не знает где он, что действительно в Казанской губернии,
в Спасском Затоне, Николаем Орловым организовано Об­
щество потребителей, которое разрешено министерством
и существует в настоящее время. Тогда полковник опро­
сил: «Больше ничего не можете добавить?» Я ему отве­
тил: «Ничего». Новицкий сделал распоряжение отправить
меня в Дом предварительного заключения. Когда при­
ехали в Дом предварительного заключения, помощник на­
чальника тюрьмы, сдавая меня жандармскому офицеру,
сказал, что меня надо обыскать. Жандармский офицер
ответил, что я уже обыскан и можно меня отправить
[прямо] в секретную камеру, но помощник начальника
тюрьмы настаивал на обыске, мотивируя существующим
порядком [...]. Пользуясь ихними переговорами, я неза­
метно положил книгу [Лассаля] на полку в соседней ком­
нате, так как стоял в дверях.
* Вероятно, «Эмма» Швейцера5. — Э. К.
146

По возвращении в секретную камеру, я на прогулке
во дворе увидел Александра Низонкина. Через окно я
спросил у него, что его побудило [по ис]течении двух лет,
[с тех пор как] я ему говорил о б[ывтпей] казанской орга­
низации, сделать донос по этому делу. [...] Он мне ответил,
что его здоровье слишком разбито и едва ли он доживет
до разбора дела, а если доживет, то откажется от всех
своих показаний. Но когда [дело] дошло до суда, [он] пер­
вый на суде сказал: «Здоровье мое слабо, но я поддержи­
ваю все свои показания, сделанные ранее».
По настоянию тюремного врача, [удостоверившего], что
мое излечение цинги может быть только на свободе, меня
вскоре выпустили на волю, но обязали выезд из Петер­
бурга запретить. Тут я снова поступил на инструменталь­
ный завод.
[...] Организация рабочих была уже настолько велика,
что устроить сходку безопасно [можно] было только на
острове Финского залива. На сходке было около ста чело­
век, [там] я познакомился с величинами политического
мира России — Плехановым. Марком Натансоном [и др.].
По возвращении в Петербург, на другой день к нам
является Марк Натансон с восковыми оттисками ключей
Дома предварительного заключения и говорит, что нам
нужно освободить двух заключенных. Ковалика и Войнаральского, которых действительно удалось освободить, но,
к несчастью, проезжал какой-то пьяный инженер, увидал,
что опп спускаются со стены тюрьмы, с перекрестка за­
кричал городовому, что эти два человека, бежавшие из
тюрьмы, [чтобы] городовой арестовал их, что городовой и
сделал6.
Деятельность революционная уже с такими лицами,
как тов. Плеханов, который часто даже ночевал у меня,
пошла несравненно быстрее. Вообще при нашем освобож­
дении то уныние, которое существовало при аресте, у ра­
бочих совершенно исчезло, п рабочие более мужественно
147

относились к арестам и не боялись их. Тут я вскоре по­
знакомился с знаменитым деятелем революции Виктором
Обнорским, с Степаном Халтуриным, и мы решили орга­
низовать «Северный рабочий союз» (в Петербурге).
Вскоре меня с несколькими товарищами арестовали
при общежитии, где масса была товарищеских книг, кото­
рые [взяли] в количестве нескольких экземпляров.
В III отделении императорской канцелярии, [после
того как я] просидел неделю, вызывает меня на допрос
знаменитый прокурор Поскочин (человек, [который] отли­
чался большой либеральной подкладкой). Более двух ча­
сов делал [он] мне допрос, старался установить связь ме­
жду мной и Плехановым, М. Натансоном и Кравчинским.
Я отрицал и говорил, что этих трех лиц не знаю; зная
хорошо, что они все скрылись за границу, я просил дать
мне очные ставки с ними. Все усилия он напрягал, дока­
зывая мне общность с ними фактами. Например, о том,
что Плеханов несколько раз ночевал у меня, что Натан­
сон и Кравчинский бывали также у меня и что на сходке
на взморье мы встретились. Я все это отрицал и требовал
очных ставок.
После безуспешных попыток узнать у меня что-либо,
прокурор Поскочин написал большое показание, где упо­
минались его мнения без моего подтверждения, и предло­
жил весь допрос мне подписать.
После того предложил мне сесть на диван, вынул золо­
той портсигар и вынул оттуда две голландские сигары и
одну предложил мне; я отказался, мотивируя тем, что во­
обще не курю.
Произошла пятиминутная пауза.
Затем он сказал: «Вы свою участь не желаете смяг­
чить, судя по вашему показанию, а потому мы не предла­
гаем вам сотрудничество». Он говорил: «Я хотел сделать
вам два вопроса,— вы были в разряде первоклассных пе­
тербургских рабочих, получали жалование около 100 руб148

лей». Я сказал: «Г[осподи]и прокурор, мы ие так близки
с вами, чтобы входить в откровенный разговор».
Оп ответил: «Я уже говорил вам, что все смотрят на
мели, как ла жандарма, и вапта откровенность нисколько
не ухудшит ваше положение. Вы и ваши товарищи интел­
лигенты-рабочие ведь имеют определенные пели, идти в ра­
бочие массы для пропаганды?» Я отвечал, что [стремле­
ние к] высшей организации общественного строя побудило
меня идти в народ. В это время прокурор даже подпрыг­
нул ® кресле и сказал: «Да и мы к этому стремимся, но
мы только идем к этому эволюционным путем, а вы — ре­
волюционным» .
Вторым вопросом прокурор Посконин поставил мне во­
прос, будет ли в России революция, но я сказал: «Г[осподи]н прокурор, это очень щепетильный вопрос». Он мне
сказал: «Вы настолько опытный в жизни человек, что
жили между всеми рабочими: фабричными, железнодо­
рожными, передайте, пожалуйста, мне ваше впечатление».
Я сказал [...] утвердительно, [что] будет, принимая во вни­
мание умственный и моральный прогресс и наблюдая
растущее недовольство монархическим правлением,
что русская революция должна быть. Прокурор спро­
сил: когда будет революция? Я сказал, что через 50 лет
(указанный разговор происходил [в] 1877 г.) 7. Он меня
поблагодарил за откровенные объяснения, позвал жан­
дарма и велел меня отправить в Петропавловскую
крепость.
В Петропавловской крепости я просидел три ме­
сяца [...]. Избыток литературы сослужил мне большую
пользу.
Дальше стал готовиться процесс 193-х человек3. Вы­
звали нас в Дом предварительного заключения, вручили
нам обвинительный акт [...]. Нам сказали, что мы народ
неразвитой и были вовлечены зловредной интеллигенцией
в противоправительственную пропаганду, и 20 чел[овекам]
149

объявлено, что они должны последовать в ад министрам вную ссылку. В число этих 20-ти попал и я.
В этот же вечер часть нас была отправлена на Нико­
лаевский вокзал, через г. Ярославль [...] в г. Вологду,
в распоряжение губернатора. В г. Вологде, по представ­
лении губернатору, один из товарищей стоял, прислонив­
шись к косяку двери. Губернатор [...], 80-ти лет, рассвире­
пел на товарища, что тот не стоял во фронт, схватил его
за фалды пальто и стал его трясти, приговаривая: «Я вас
сошлю, куда ворон костей не заносит», и сделал распоря­
жение об отправке нас пешком, этапным порядком, в то
время когда политические должны ехать на лошадях.
Уходя, сказал, чтобы нас [выслали] в самый дальний город
Усть-Сысольск [...]
.
*

* Опущен конец записи воспоминаний С. К. Волкова об этап­
ном пути в ссылку и о жизни в Усть-Сысольске. — Э.

Д. И. СМи Р.п о в
На Трубочном заводе в прошлом1

Родился я в 1848 г., грамоте,
по церковнославянскому язы­
ку, научил меня мой отец. Ни
в какой школе я не учился.
В 1861 г. я был отдан в ученье
в кустарную слесарно-механи­
ческую
мастерскую
немца
Рейнгарта, на Большой Коню­
шенной улице в Петербурге.
Что касается механика С. из
книжки Г. В. Плеханова *, то,
признаюсь, он похож на меня —
я действительно много зараба­
тывал, до 100 рублей в месяц.
Да у нас в мастерской зараба­
тывали и больше. Я действи­
тельно покупал книги и выпи­
сывал журналы, действительно жил хорошо, жил в хоро­
шо меблированных двух комнатах [...]. Алексей Петерсон,
Семен Волков, Лилиенталь и я жилы на одной квартире
на углу 6-й линии и Среднего проспекта, в каменном
доме во втором этаже, занимали две комнаты.
Обнорский Виктор Павлович — мой товарищ. Мы ра­
ботали с ним в одной инструментальной мастерской. Он
в нашем кружке не состоял и с нами не ходил на сходки
на Выборгскую сторону. Скажу здесь о нашем кружке —
* В своих воспоминаниях «Русский рабочий в революционном
движении» Г. В. Плеханов описал Д. Н. Смирнова, назвав его «ме­
хаником С.» (Плеханов Г. В. Соч., т. III, с. 133).

151

Ё нем были: я, Семей кузьмпч Волков, Алексей Николае­
вич Петерсон и Лилиенталь (имя его я забыл). Кружок
этот наш никак не назывался. По я с Обнорским ходил
в его кружок, на сходки, бывавшие на Литейном. Па этих
сходках я встречал исключительно интеллигентную пуб­
лику, были и женщины. Виктор Павлович мне казался
исключительно начитанным из пашей братии рабочих, да
п видом он мало походил на рабочего, зарабатывал много,
одевался хорошо. Он был популярен в нашей мастерской,
был гордым, но это не портило впечатления о нем. Потом
он как-то сразу исчез, и было у нас почему-то предполо­
жение, что он уехал за границу2.
Князя П. Кропоткина я не раз встречал у нас на сход­
ках, где бывали рабочие с заводов Нобеля, Лесснера и
с фабрик. Сходки эти собирались на Выборгской стороне,
помнится, на Астраханской улице, в деревянном ветхом
доме, во втором этаже, в квартире, кажется, Доводчикова.
Кто был Доводчиков, я не знаю, мы предполагали, что он
студент-медик. На этих сходках Кропоткин рассказывал
о жизни заграничных рабочих (немецких), как они бо.рются за улучшение своей жизни, и говорил, что нашим
рабочим прежде всего нужно завоевать право собираться,
право организовать союзы, а для этого нужно делать
стачки и объявлять их политическими, чтобы иметь дело
уже не с хозяевами, а с правительством. Кропоткин про­
изводил прекрасное впечатление на нас, рабочих, своей
фигурой — среднего роста, чистой одеждой, красивой бо­
родою и очень ласковым голосом. [...]
Кроме Кропоткина, на сходках бывали другие разные
«интеллигенты», как их тогда называли. Вели разговоры
мы из области науки, а больше о борьбе с правительством
и с капиталистами-хозяевами.
Кравчинского я видел на нашей сходке только один
раз, а может быть, и два. Он жил уже нелегально и опа­
сался доносов. Я с Петерсоном бывал у него па квартире
152

раза два, еще до высылки Петерсона из Петербурга. Жил
Крат инок и й в какой-то голубятне, по с хорошим видом
па Нову. Человек он, на мой взгляд, был малообщитель­
ный и суровый, а может быть, ему не о нем было с нами
говорить, с заурядными рабочими3. Впрочем, Петерсон
уже был довольно начитанным.
Бывал изредка на этих сходках Дмитрий Клеменп.
Этот вечный студент был генералом от революции. Бесе­
довал он с нами совсем книжным языком, хотя и с увле­
чением. Я не очепь-то его понимал, но слушал его с удо­
вольствием. Одевался он оригинально: в красную рубаху
(летом), подпоясывался поясом. Из-под воротника его ру­
бахи выглядывал крахмальный воротничок. Шляпа у него
была мягкая, с широченными полями. На глазах его были
■синие очки. Тогда мы находили, что он одевается, как
Марк Волохов из романа «Обрыв» Гончарова, и мы звали
Клеменца нигилистом, как звался и Волохов.
НмЗ'Овкина я хорошо знаю, он бывал у пас. Он, ка­
жется, был студент-медик, но в форме я его не видел ни
разу. [...] Человек он был умный, на наш вгляд, и очень
душевный. Я не помню, когда он отстал от нас, но к кон­
цу 1875 г. он перестал бывать у нас. Когда я сидел
в «предварилке», то был слух, что Низовкин при до­
просе наговорил много лишнего, да я не верил этому, не
верю и теперь4.
О Митрофанове упоминает Г. В. Плеханов в своей
книге «Русский рабочий в революционном движении». Он
дал ему очень хорошую характеристику. Я тоже знал
Митрофанова, но, по-видпмому, не того, о котором пишет
Плеханов, или, может быть, и того, да только в другом
периоде его жизни. Я знал Митрофанова — хозяина са­
пожной мастерской, которую открыли политики в на­
дежде превратить ее в конспиративную квартиру. Денег
дали, кажется, А. И. Корнилова и дочь генерала фон Герц­
фельда. По из этой квартиры, мне помнится, не образова­
153

лось конспиративной. Находилась эта квартира па Вы­
боргской стороне, недалеко от тюрьмы «Кресты». Были
у него и ученики и подмастерья. Он шил нам, политикам,
сапоги [...]. Говорили тогда, что у пето па квартире бывают
сходки, но я на этих сходках не бывал. Митрофанов тоже
не бывал на нашей квартире на Васильевском острове.
Плеханов же описывает, по-моему, совершенно другого
Мптрофапова5.
В 1872 плпв 1873 г., хорошо не помню, осенью, в квар­
тире одного говарпща рабочего, над трактиром под назва­
нием «Петушок» (не знаю, помнит ли кто теперь этот
трактир, а он в наше время был клубом для рабочих, и не­
редко мы в биллиардной его собирались и беседовали о по­
литике), состоялась сходна рабочих инструментальной
мастерской. Собралось человек 30. Я выступил с предло­
жением заняться самообразованием и образовать свою
библиотеку и кассу самопомощи6. Сама жизнь наталки­
вала нас на это на каждом шагу тогда.
Мне указали, что касса у нас на заводе есть и библио­
тека тоже есть — и это была правда. Но я возражал, что
библиотека пока плоха, а деньги не всегда можно взять
в кассе. Меня поддержали и постановили образовать кассу
и библиотеку. Тотчас же составили список желающих.
Я был выбран кассиром, а Семен Волков — библиотека­
рем. Так это все свершилось быстро и гладко, что мы че­
рез час уже 'прощались и благодарили хозяина квартиры
за помещение и пришли в «Петушок» — «обмыть» хоро­
шее начинание. В следующую получку после нашего ре­
шения я собрал по списку рублей 30.
В разное время были куплены Милль — «Политиче­
ская экономия», Флеровский — «Положение рабочего клас­
са в России», Чернышевский — «Что делать?», Решетни­
ков — «Свой хлеб» и прочие, по вашему мнению, подходя­
щие книги.
154

Товарищи-участники стали ходить на пашу квартиру
за книгами и деньгами. Так продолжалось наше дело всю
зиму. Весною, в день имении нашего товарища Алексея
Петерсона, великим постом была у нас пирушка, были го­
сти, выпили. Часу в 12-м ночи, как будто ждали, когда
уйдут гости, к нам нагрянули с обыском: помощник про­
курора, жандармы, городовые, пристав местной полиции
и толпа дворников7. Сразу затеснили наши две комнаты.
Забрали список наших участников, но ни книг, пи денег
у нас не было, в чем помощник прокурора убедился, про­
верив наши приходо-расходные книги. Нам объявили,
что мы арестованы, и скомандовали, чтобы мы одевались.
Мы запротестовали: за -что? Ничего преступного у нас не
найдено. Нас стали силою выводить, мы упирались. Завя­
залась драка. Именинник вооружился бутылкой и ударил
одного из жандармов. Нас скоро победили. Петерсону связали руки назад, а нас держали за руки жандармы, и
к утру мы очутились в Василеостровской полицейской ча­
сти. Когда весь конвой наш разошелся по домам, тогда мы
заметили, что нашего товарища Лилиенталя с нами не
было, он не был арестован. Уже после мы узнали, что
этот Лилиенталь и был нашим доносчиком8.
К вечеру того же дня я очутился в Коломенской по­
лицейской части, Волков — в Александро-Невской, а Пе­
терсон—iB Литовском замке (тюрьма). Нас развозили по
тюрьмам, как важных персон, в каретах с жандармским
офицером. Через некоторое время, опять-таки в карете
с жандармскими офицерами, возили меня в фотографию
и сфотографировали.
По освобождении из части я ходил в эту фотографию
и просил напечатать и мне карточку, но мне сказали, что
у них жандармы каждый раз отбирают негативы фотогра­
фий арестантов и напечатать им не с чего. [...]
В конце лета меня освободили из Коломенской части
под гласный надзор .нолнцин н сказали, чтобы я каждую
155

йеделю являлся в местный полицейский участок, ДЛЯ от­
метки, но я ни разу там не был,—и ничего. На работу
поступил опять на старое место — в инструментальную
мастерскую завода. Нашел я на старом же месте в меха­
нической мастерской и своего товарища Семена Волкова.
Товарищ же наш Алексеи Петерсон в завод не вернулся,—
его выслали из Петербурга и мы не знали куда. Наше­
го бывшего товарища Лилиенталя мы не нашли в
заводе.
В то время у рабочих было стремление побывать и по­
работать за границей. Из нашего завода уехал один из
моих товарищей, Алексей Звонников, в Англию, он писал
мне из Гулля, что работает на заводе и получает 2 фунта
стерлингов в неделю; но он и у нас зарабатывал не мень­
ше. Он был не ярым социалистом и назад в Россию не
приехал, женился.
Савельев Василий работал, кажется, в инструменталь­
ной мастерской. Он был ярым социалистом, с нами на
сходки не ходил, а ходил куда-то в Гавань, в свой кру­
жок. Он был как-то необщителен и трудно с нами схо­
дился. Работал он, как помнится, до 1873 г. и потом както сразу не стал ходить в завод. Дальше о нем что-то го­
ворили, да я теперь не помню.
...После разгрома нашей библиотеки мы с . Волковым
жили ла разных квартирах. [...] *
В 1875 г., зимою, я нанял большую квартиру на 5-й ли­
нии Васильевского острова, близ Малого проспекта, в де­
ревянном одноэтажном доме с окнами на улицу. Здесь я
жил с Семеном Волковым, и у нас бывали большие сходки.
* Здесь опущен рассказ Д. Н. Смирнова о поездке летом
1874 г. на родину, в деревню Костромской губернии, и о пропа­
ганде, которую он вел среди крестьян. Сохранившаяся переписка
Смирнова датирует его поездку в деревню 1876 годом и опровер­
гает рассказ о пропаганде его среди крестьян (ЦГАОР, ф. особ,
присутствия сената, вещ. доказательства, пакет № 123).

156

Па этих сходках бывал я Клемеиц, и, кажется, Рога­
чев. Ila Выборгскую сторону мы уже больше не ходили.
У пас бывали все новые люди. Несколько рабочих
с фабрики Борисовского (была на 8-й линии, между Черпой речкой и Малым проспектом), в разное время собира­
лись «в парод», кажется, в Тверскую губернию. Двое вер­
нулись обратно и бывали у нас, об остальных не помню.
Из всех бывавших у пас мы очень немногих знали по фа­
милии.
Весной 1876 г. мы стали замечать, что какие-то подо­
зрительные люди прохаживаются под нашими окнами.
Против нашей квартиры был трактир Банникова. Из
этого трактира, со второго этажа, тоже что-то часто стали
смотреть на окна нашей квартиры; словом, мы заподо­
зрили шпионов. Я сдал свою квартиру своему товарищу,
семейному рабочему, совершенно невинному в политике
человеку. А всех предупредили, чтобы к нам на квартиру
больше никто не ходил. Я и Волков разъехались на раз­
ные квартиры. Я поселился на Черной речке, угол 4-й ли­
нии, в квартире отставного капитана 1-го ранга. Совсем
барская была квартира. Волков поселился где-то далеко
в Гавани. Но это нас не спасло. В конце июля этого же
года у меня был обыск, но очень «тихий» и как-то в празд­
ник, днем. Такой «тихий» обыск и в такое необычное вре­
мя я приписал действительно квартире капитана 1-го
ранга. Кроме того, в квартиру вошли только товарищ про­
курора, жандарм и местный околоточный. Нигде не ры­
лись, а только осмотрели все поверхностно. Товарищ про­
курора заявил мне, что он задержит меня не больше как
на один день для допроса. Когда я вышел на улицу, то
увидел, что на улице были запасные силы полиции. Я и
один жандарм сели в карету п покатили к зданию у Цеп­
ного моста.
В III отделе-иии я пробыл на допросах дня два, а по­
том был перевезен тоже в карете в Дом предварительного
157

Заключения. Через некоторое тремя я узнал, что мой То-'
варищ Семен Волков находится здесь же...
Мой товарищ, Семен Волков, по специальности своей
машинист. Он рассказывал мне, как он «бегал» на паро­
ходе от Сызрани до Саратова. В инструментальном отделе
Патронного завода он работал слесарем в механической
мастерской.
Волков был старше меня — не меньше как на пять
лет.
Когда мы были [позднее] в ссылке в Усть-Сысольске,
с нами одновременно были там Рогачева Вера Павловна
и Осинская Мария Герасимовна. Начальству пе понрави­
лось, вероятно, наше житье коммуною в одном доме, и
оно выслало Рогачеву в Яренск, а Осинскую в какой-то
другой город9. И вот, мой товарищ Волков пошел с Осин­
ской в качестве мужа. С тех пор я не видел Волкова. По
освобождении своем я узнал, что Волков живет в Уфе и
ездит машинистом на железной дороге. В 1897 г. его жена,
проездом в Орел, была у меня в Туле и говорила, что муж
ее уже работает в мастерской.

***
Каковы были в 70-х гг. отношения рабочих к интел­
лигенции? К той, конечно, которая посещала нас и хо­
дила с нами на сходки.
Окажу о себе. Я долгое время относился к интелли­
генции чуть не с благоговением. Думаю, что и другие мои
товарищи относились к ней с большим уважением, — в то
время мы еще не умели относиться к ней иначе, критиче­
ски, это уже появилось после. Но мы и тогда уже знали,
что студенты, как только кончат курс ученья, примажутся
к казенному пирогу и забудут все, о чем с нами говорили.
Но нам и в голову не приходило за это на них сер­
диться. [...]
Я помню случай, когда ходивший ко мне Г. Лопатин
158

попросил меня найти квартиру для сходки. К воскресенью
я нашел такую квартиру у матери моего приятеля Гер­
мана па Кирочпой улице. Собрались па сходку все моло­
дые ребята — рабочие. Когда Лопатин нарисовал нам бу­
дущее благополучие, то многие из нас обратились к нему
с вопросом, в том числе и я, когда же это будет? Его, не­
видимому, немало смутил такой вопрос. Он подумал и
сказал мне — это будет тогда, когда мы будем поумнее.
Карла Маркса мы читали, читали и политическую эко­
номию Милля с примечаниями Чернышевского, но, к сты­
ду своему, мало понимали и вели между собой споры,
«кому и как сидеть». О марксизме тогда и помину не
было. Интеллигенты, помнится, никогда не говорили
с нами о Карле Марксе, — все равно, мол, не поймут10,

Д. Л. АЛЕКСАНДРОВ
[Воспоминания.о революционной работе
в 70-х годах XIX века]1

С 11 лет я из Финляндии по­
пал па Кренгольмскую ману­
фактуру близ Нарвы2, где сам
превратился в машину, так как
должен был работать каждый
день по 14 часов.
В конце 1873 г. познакомил­
ся я в Петербурге с Вячесла­
вом Михайловичем Дьяковыми
Спряковым 3. Дьяков был моло­
дой человек. Говорил он со
мной до полуночи, но было
видно, что он чего-то недогово­
рил и говорил неискренно.
Я тогда ему заметил:
— Вот что, молодой человек.
Если вы что от меня скрываете,
то давайте лучше разойдемся.
Он немного подумал и сказал, что он социалист. Это
меня поразило. Дело в том, что среди рабочих нашей фаб­
рики ходили путаные, неясные слухи о социалистах: гово­
рили, что это — последователи какого-то немца Карла Мар­
кса, что они призывают резать, жечь, грабить, разрушать.
Слова Дьякова мне показались странными. Во мне то­
гда было много предрассудков: я верил в бога, верил в то,
что Александр II является «помазанником божиим».
Я сказал об этом Дьякову, а он открыто стал говорить,
что их целью является свержение монархии. Подробно­
стей разговора не помню; помню, он рисовал, как тяжело
живется рабочим и крестьянам.
— Вы, наверное, студент? — прервал я его,
100

— Пет, рабочий, — ответил Дьяков4.
— Говорите со мной откровенно. Я пе подлец и доно­
сить не буду.
После этого он стал говорить со мной более откро­
венно.
Я тот'да все-таки оказал ему, что сейчас ничего решить
пе могу, и пригласил его на дачу Базунова, где живут
5—6 товарищей, среди которых не. найдется способных
донести в III отделение5.
Вскоре он пришел к нам туда. После второго его посе­
щения мы уже решили, что надо взяться за дело. Но как?
У пас ничего не было, а у правительства все: и войска,
и полиция, и средства...
Мой товарищ Герасимов первый стал увлекаться идея­
ми Дьякова, а за ним и я. Рассуждали мы по-разному,
а главное — задумывались над вопросом, можем ли мы
одолеть. Вскоре мы стали распространять принесенные
Дьяковым книжки среди фабричных и заводских рабочих
и среди солдат Московского полка. Среди последних были
Зайцев (получил 5 лет исправительных работ), Янковский
(5 лет) и Карл Ушкарь [...].
Я говорил в кружке, что войско надо привлечь на нашу
сторону. Среди солдат мы распространяли брошюры «Хит­
рая механика», «Чтой-то, братцы, нашему брату плохо на
святой Руси живется» и др.6.
Некоторые солдаты, читая эти книжки, плакали.
Солдаты передавали, что в казармах находятся 60 пуш­
карей, на которых мы можем рассчитывать, как на своих
людей. Конечно, тут много было фантазии, но нам хоте­
лось верить, что это так и есть, и как-то в тесном кружке
мы строили такой план восстания: 30 пушек поставим на
Николаевском мосту, а 30 на Тучковой и начнем обстре­
ливать царский дворец.
Помню, Дьяков заметил:
Да так мы сами себя расстреляем.
161

Конечно, все это дальше рассуждений in предложений
не шло.
Но вот па пас допес Павел Ершов, однако па допросе
я сказал, что это была шутка, имевшая место за рюмкой
водки, что и подтвердили остальные.
До этого мы решили отправить в Финляндию Гераси­
мова, достали ему паспорт; но его па вокзале арестовали,
а потом арестовали Дьякова и Сирякова.
18 апреля (на второй день пасхи) встречает меня один
человек и говорит, что люди, которые к нам ходят, аре­
стованы.
— Верно?
— Ей-богу, арестованы, остерегайтесь, — говорит.
Пришел я на дачу и лег спать, а часа в 3—4 пошел
в казарму справиться, были ли в полку аресты. Но оказа­
лось, что до них еще дело не дошло, а только какой-то гене­
рал или полковник справлялся у солдат, откуда они достава­
ли разные книжки, на что получил ответ: «Брали у людей».
Я стал беседовать с Зайцевым, вокруг нас стояли дру­
гие солдаты. Среди разговора я сказал, что раз мы царя по­
ставили, то и убрать можем мы, люди, а не бог. Вдруг появ­
ляется полковник. Солдаты повскакали и вскоре, при до­
просе, сказали, что в числе дававших им книжки был и я.
Меня арестовали, посадили часа на 2—3 в карцер, по­
том взяли в III отделение.
Герасимов, который был арестован раньше, на допросе
стал что-то показывать, немного смешался. Товарищ
прокурора Кобылянский прижал меня и стал говорить, что
Герасимов все показал. Затем он вышел в боковую дверь,
вывел оттуда Герасимова и велел ему говорить то, что он
сказал ранее. Я тогда быстро крикнул Герасимову пофински (мы хорошо знали этот язык):
— Что ты этих дураков боишься?
Прокурор велел мне замолчать, но было уже поздно —
и Герасимов от своих первых показаний отказался7,

Й. Г. ГЕРАСИМОВ
Жизнь русского рабочего по.юрко тому назад1
[...] Переходя с места на место
и толкаясь между рабочим лю­
дом, я узпал от последнего, что
за Невской заставой была шко­
ла, где главную роль играл
С[и1негуб]. Я желал попасть
в эту школу, но это мне не уда­
лось, так как С[пнегуб] был
вскоре арестован и его школа
прекратила свое существова­
ние 2. Таким образом, мне на
этот раз не удалось ближе сой­
тись с социалистами, учение ко­
торых в то (время сильно инте­
ресовало меня. Но случай ско­
ро помог мне удовлетворить
моему любопытству.
Летом 1874 г. я жил на
даче Базунова3. Здесь я познакомился с Дьяковым л
скоро сошелся с ним. По вечерам и воскресным дням у нас
часто собирались сходки рабочих. Я быстро усвоил идеи
социалистов и горячо отдался их делу.
Их идеи мне были не чужды. Брошенный родными, при­
нужденный с малых лет скитаться по чужим людям,
переносить всевозможные невзгоды, я сознавал все несо­
вершенство существующего строя. Я впдел, как гибли
мои братья и сестры на Кренгольмской мануфактуре, и я
пе мог оставаться равнодушным зрителем их гибели.
Я приведу здесь один факт, который произвел на меня
потрясающее впечатление. В 1864 г. вместе со мной на
163

фабрику была привезена одна девушка, которая воспиты­
валась в 17 верстах от пашен деревин. Ее звали Ольгой.
На фабрику она приехала красивым п вполне здоровым
ребенком. В первое время по приезде я потерял ее из виду
н только спустя три недели я встретил ее случайно, когда
шел на работу. Я был поражен страшной переменой, ко­
торая произошла в ней за эти 20 дней. От прежней Ольги
не осталось и следа. Она страшно исхудала, вместо яр­
кого румянца на щеках у нее выступили черные пятна,
щеки ее впали, ее прекрасные волосы были в беспорядке,
ее глаза потускнели, и у нее так сильно болели ноги, что
она едва могла ходить... Платье ее было грязно, на голове
не было платка...
Не нужно было быть пророком, чтобы предвидеть, что
она недолго проживет при этих условиях, недолго будет
мучиться.
И действительно, спустя две педели после нашего сви­
дания ее не стало. Вот вам один факт, но я мог бы при­
вести их сотню. В часы досуга я часто задумывался над
этими фактами, проводя параллель между условиями,
окружавшими нас, и условиями, при которых жили наши
хозяева-фабриканты, питающиеся нашей кровью, заедаю­
щие нашу жизнь в буквальном смысле этого слова. Я со­
знавал ненормальность, несправедливость этого порядка
вещей... Я только не знал, как выйти из этого положения,
чем заменить его?
По совету Дьякова я оставил работу и все свое время
посвятил на пропаганду между рабочими, среди которых
у меня было обширное знакомство. Кроме этого, я часто
ходил в Московский полк, где между солдатами велась
деятельная пропаганда. Дело наше шло успешно, но не­
сколько промахов, сделанных некоторыми из нас, скоро
погубили его. Среди нас оказались шпионы, которые до­
носили на нас правительству... Эти лица были следующие:
Матвей Тарасов, Павел Александров [или Ершов], Ники­
164

фор Кондратьев, бомбардир Литон Андреев и его брат
Якав Андреев4.
Узнав, что меня уже ишут, я хотел уехать в Выборг,
по на станции Финляндской железной дороги был аресто­
ван сыщиком Назаровым. При мне нашли книги револю­
ционного содержания и фальшивый паспорт. Это было
11 апреля 1875 г. На первых порах меня поместили
в III отделении. Скоро арестовали моих товарищей Дья­
кова, Сирякова и Александрова.
О тюремной жизни я не буду много говорить.
Через три недели следствие по нашему делу кончи­
лось и меня перевели в Литовский замок [...]. 16 июля
того же 1875 г. меня привезли в сенат на суд. Здесь я
встретил своих друзей. Нас было восемь человек: Дьяков,
Сиряков, Ельцов, Вячеславов, Янсон, Зайцев, Александ­
ров и я. На другой день В'вчером нам прочитали приговор.
Меня приговорили в каторжную работу на 9 лет. Дьякова
на 10 лет, Сирякова на 6 лет, Александрова на 9 лет, Ян­
сона и Зайцева в арестантские роты на один год и на
9 месяцев, Вячеславова и Ельцова под арест — одного на
10 дней, другого на 7 дней5.
После 'Суда меня привезли обратно в Литовский за­
мок. Здесь меня посадили вместе с Малиновским, но с нпм
я сидел недолго. Меня перевели в Дом предварительного
заключения.
Через месяц я снова был переведен в Литовскую
тюрьму и был посажен на светлую половину. Октября
25-го меня в первый раз заковали в кандалы и на другой
день повезли на эшафот. Мы ехали втроем: Дьяков, я и
Александров; на груди у нас были привешены черные до­
ски, на которых было написано: «За государственное пре­
ступление». С нами ехали два палача и священник. При­
быв на эшафот, палачи отвязали нам руки и ноги, которые
были связаны ремнями, и помогли нам спуститься на
землю. К нам подошел священник и, сказав нам вместо
165

наставления: «13ы люди грамотные и знаете сами, что
творите», поднес нам крест. Затем к атам снова присту­
пили палачи и нас за руки повели па эшафот. Здесь был
секретарь сената и товарищ обер-прокурора, который нас
обвинял. Секретарь прочитал приговор суда. Палачи под­
вели нас к «позорным столбам» и приковали к ним. Мы
стояли недолго. Дьяков хотел закричать: «Долой деспо­
тизм, да здравствует социальная революция!» Но не успел
он разинуть рта, как забили барабаны и палачи схватили
нас и потащили в карету. По приезде в тюрьму с меня
сняли кандалы. Я был посажен с Дьяковым, а на про­
гулку нас пускали всех вместе. 4 февраля 1876 г. нам
обрили половину головы, заковали в кандалы и отправили
в Харьковскую центральную тюрьму.

II. A. M О И С Е Е II R О
1. [Революционное движение 1875—1879 годов
среди рабочих Петербурга)1

Знакомство мое с народни­
ками * началось еще ранее
[18]75 г. Мы, рабочие, ходили
к студентам, студенты к нам,
от студентов пользовались
литературой, легальной и не­
легальной. На фабрике, где
я работал, был кружок рабо­
чих, который прилагал все
силы к саморазвитию, и [мы]
читали все, что приходилось
достать. Мне показалось это­
го мало, нужно было выяс­
нить прочитанное. В то вре­
мя я уже был знаком со мно­
гими студентами, в том чис­
ле с Г. Плехановым, Пресня­
ковым, Дейчем, Чубаровым
и пр.2.
Придя однажды к Плеханову, я ему изложил свое
мнение насчет чтения. Он вполне одобрил и предложил
мпе совместно читать «Податной вопрос» Шелгунова3.
Тов[арпщ] Плеханов разъяснял непонятные для меня ме­
ста, и так увлекательно, что мы за весь вечер прочли
всего лишь одну-две страницы. Но для меня это было
открытие: я начал читать и мыслить совсем не так, как
прежде.
* В тексте ошибочно: народовольцами. — Э. К.

167

В 1875 г. к нам па фабрику поступил Ллександров,
очень энергичный, умный товарищ4. Кружок наш омшл,
НУЖНО было ЧТО-ЛПОО

ПрСДПрПНЯТЬ,

ЧТОбы

ВСТрЯХП'уТЬ

спячку. Задумали устроить стачку: для стачки материал
всегда найдется — было бы желание. Сказано — сделано:
немедленно приступили к агитации за Нарвской заставой
па фабрике Шау п быстро сагитировали. Объявили всем
рабочим-ткачам, чтобы выходили из фабрики, а сами
предъявили конторе требования об увеличении расценки,
уничтожении штрафов, [о] вежливом обращении и т. д.
Контора на все наши требования согласилась, мы лико­
вали: наша взяла5.
Скоро после стачкп Александрова арестовали, в квар­
тире произвели обыск, но ничего не было найдено, и ни­
кого больше не тронули.
Мы стали осторожнее ко всему относиться. Нас, более
сознательных, стали называть студентами. Мы все чаще
стали ходить к интеллигенции и вводить новых товари­
щей.
Время шло, особого ничего не происходило. Раз как-то
я с женой зашел к знакомому студенту взять что-либо чи­
тать и увидел в руках знакомой курсистки красный конец
материи, на котором было нарисовано белым «Земля и
воля». Я не решился расспрашивать, для чего это, взял
книги и ушел. Книги были «История французской рево­
люции» и роман Швейцера «Эмма» * из времен революции
[18]48 г.6 — книга, которая нас вывела на более широкий
путь. Для чтения этого романа я всегда собирал массу
народа и читал вслух. Все восхищались подвигами рево­
люционеров, настроение было приподнятое.
В это время приходит к нам Пресняков и пригласил
нас двоих, меня и тов. Павла — «чертенка» (так мы его
прозвали), прийти по данному адресу в назначенное вро* В тексте ошибочно: «Зима». — Э. К,

168

Mir. Эмма была уже во .всей своей красе. Мы (я и «черте­
нок») пошли па Выборгскую. Идя и разговаривая, мы за­
метили, что кто-то за нами идет следом. Приостанови­
лись, чтобы подпустить поближе идущего за нами; когда
подошел, мы увидели, что это то®. Пресняков, — он на­
рочно вышел, чтобы проводить и указать квартиру, так
как ждали еще [рабочих] из-за Невской [заставы].
Это собрание интеллигенции — студентов п курси­
сток — было накануне Казанской демонстрации 1876 г.,
в декабре. На собрание собралось порядочно [народа],
много говорили, спорили, в особенности Боголюбов и
Г. [В.] Плеханов7. Поздно мы вернулись домой. Нам было
поручено созвать побольше народа, не рассказывая зачем,
а просто объяснить, что будет собрание. Мы с «чертен­
ком», Павлом, с утра пошли собирать; я пошел на тря­
почную фабрику, там было несколько товарищей, которых
надо было пригласить.
6 декабря, часам к 10 утра, мы пришли к собору, где
на паперти стояло много студентов и курсисток, рабочих
было очень мало. Мы вошли в собор, поглядели и по зна­
ку, поданному товарищами, вышли все пз собора на пло­
щадь, где образовался крут. Плеханов начал свою силь­
ную речь (которую теперь не передать) о гибели лучших
сынов России, замученных в застенках: Нечаева, Черны­
шевского, Михайлова. После речи был поднят молодой
человек на плечи товарищей и развернул красный флаг
с надписью «Земля и воля»8.
В это время из окружающих дворов высыпали пере­
одетые жандармы и дворники и начали хватать демон­
странтов, кого попало. Демонстранты стали сопротив­
ляться, началась свалка. В результате — 36 человек аре­
стованных9. Арестован был и тот, у которого был флаг.
Опасались арестов еще, местами были обыски среди рабо­
чих за Невской заставой, а также п па Выборгской. За
Нарвской был арестован товарищ, который выступил
169

йёчёром в трактире «Карс», по его удалось освободить, сбро­
сив пшика с моста п оглушив полицейского. Шпики и
полиция начали распространять средн темной массы, «что
это делают студенты за то, что у них отобрали землю»
и т. д. Пришлось напрячь все силы и разъяснить пароду,
что это за «студенты», чего они хотят и добиваются.
Пришлось выпустить прокламации о значении Казанской
демонстрации ’°. В так называемом обществе и тогдашних
газетах проскальзывало глухое недовольство, в рабочей
среде все более и более стали сознавать, что студенты нам
желают избавиться от гнета помещиков и не все студен­
ты одинаковы, есть и студенты — негодяи.
Режим все ухудшался, приходилось работать с огляд­
кой, нелегальная литература поступала очень туго. Мне
пришлось перейти из-за Нарвской заставы на Новую
бумаге прядильню.
На Новой канаве * приходилось создавать новые круж­
ки. К этому времени начался «процесс 193-х» и. Появи­
лись речи Петра Алексеева и Бардиной. Мы, рабочие,
воодушевились, пропаганда закипела вовсю, пришлось
снять более удобную квартиру, где бы можно было соби­
раться. Знакомство все расширялось. Ко мпе стали при­
ходить чаше студенты и рабочие с других районов. Заду­
ман был протест против войны с Турцией, но не удался:
[...] собралось очень мало народа, — молодые товарищи
были взяты в солдаты, а постарше трусили, боялись по­
пасть в тюрьму.
Речи П. Алексеева] и Бардиной, потом речь Мыш­
кина 12 много помогали пропаганде. Я с фабрики пе­
решел в посыльные, и скоро мне пришлось вручать
письма Мезенцеву, шефу жандармов13, так что я, еще
будучи на воле, уже знакомился с знаменитым III отде­
лением.
* Новой канавой рабочие называли Обводный капал. — Э. Г(.
170

Среди рабочих. я еще более усилил работу, создал
у себя на квартире артель, которая была самая передо­
вая по тогдашнему времени. Обнорский и Халтурин (то­
гда мы его называли Яковом и) решили создать «Севернорусский рабочий союза. Собрание было назначено у меня.
Дали знать за Нарвскую заставу, на Выборгскую, за Нев­
скую заставу. Собралось около 25 делегатов13. Решили,
чтобы расширить пропаганду среди рабочих, начать уси­
ленную агитацию, проводить на фабриках стачки. Собра­
ние было в последних числах декабря 1878 г., после этого
к нам часто приходил Попов (Родионович) 16, [позднее]
шлиссельбуржец, п впоследствии много других.
В январе 1878 г. первая внушительная стачка была па
Новой бумагопрядильне, которая помогла рабочим многое
уяснить 17. По настоянию рабочих было наппсано проше­
ние на имя наследника царского престола, Александра.
Впервые удалось напечатать [о стачке] в газете «Ново­
сти» 18, о стачке приходилось читать п толковать уже от­
крыто.
Чтобы начать стачку, меня пригласили стать на ра­
боту и войти в фабрику, что и пришлось проделать. С утра
вошел в фабрику, а с обеда объявлена была стачка. Про­
шение наследнику порешили подать, собравшись у Анич­
кова дворца. Шли по двое, по трое, собираясь в Алек­
сандровском сквере, оттуда всей гурьбой подошли к двор­
цу. Народ все подходил, публика тоже останавливалась.
Пришло немало и молодежи, так что через несколько ми­
нут запрудили весь Невский. Наследник стоял в амбра­
зуре окна. Примчался помощник градоначальника Коз­
лов, который обратился к рабочим, заявляя, что цесаре­
вича пет и если бы и был, то сделать ничего не может:
«И я приказываю вам идти и стать на работу, а если не
хотите работать, получите расчет». Пришлось мне высту­
пить: вижу, что все молчат. Подхожу к Козлову (проше­
ние держу иод полой) и говорю:
171

— Ваше превосходительство, мы пришли просить
о своих нуждах. Трудно нам: .контора фабрики нас заду­
шила штрафами, расценки низкие и за всё вычеты, даже
за челноки высчитывают. Жить нечем, приходится голо­
дать.
Козлов:
— Если вам нехорошо на этой фабрике, берите расчет
п идите на другие фабрики, ищите, где для вас лучше.
Я отвечаю Козлову:
— Ваше превосходительство, мы пришли просить не
за одних нас, а за всех, на других фабриках пас также
душат и жмут.
Козлов:
— Ну тогда поезжайте на родину, откуда приехали.
— Ваше превосходительство, мы приехали с родины
для того, чтобы зарабатывать; нас с родины гонит нужда,
земли мало, приходится кормить стариков и платить по­
дати.
— А, вам подати платить! Взять его.
Подскакивают полицейские, я выпускаю на панель
прошение. Меня берут и уводят, а в это время кто-то из
молодежи говорит Козлову: «Ваше превосходительство, вы
бумагу обронили», — поднимают бумагу и подают Коз­
лову. Я уже был за воротами дворца. После мне расска­
зали, что, когда Козлов развернул бумагу, [он], видя, что
это прошение наследнику, стал уговаривать рабочих, что
все это напрасно и т. д.
Меня посадили в подвальном этаже, в помещении по­
жарных, окна были поверх земли. Я взобрался к окну и
взглянул на Невский. Козлов вертел бумагой, рабочие
окружили Козлова, что там говорили, не знаю. Минут че­
рез десять ко мне в помещение входит придворный лакей
и спрашивает, за что арестован. Я ему говорю все, что
говорил Козлову. Выслушал, ушел. Немного спустя при­
ходит Козлов и начинает орать:
172

— Я тебя загоню туда, куда и ворон костей не доне­
сет — ит. д. — Как ты смел, кто писал прошение? Говори.
— Не знаю кто.
В это время входит лакей, обращаясь к Козлову со
словами:
— Ваше превосходительство, вас просит цесаревич, —
и уходит.
Я остаюсь один, смотрю в окно, рабочие уже почти
все разошлись.
Козлов возвратился от наследника не ранее как через
полчаса, пришел бледный и, обращаясь ко мне, вежливо
говорит:
— Вот что, голубчик, я не хочу знать, кто вы такой,
по прошу вас, идите на фабрику и скажите своим рабо­
чим, что цесаревич ничем помочь вам не может, ибо он
на это не имеет никаких прав, угодно вам работать —
приступайте к работе, не угодно — получите расчет. Вот
все, что можно только сделать, вы свободны, можете
идти.
Я не вытерпел и говорю с сарказмом:
— Вот если бы были такие умные люди и рассказали
рабочим, то ничего бы не было.
Козлов:
— Голубчик, я был у вас на фабрике и говорил.
— А я вас не видел. — С тем и ушел.
Придя на фабрику в артель рабочих, я сказал, что на­
следник обещал прислать комиссию, которая расследует
все дело и т. д.19. Забастовка окрепла. Мы с товарищами
повидались с Поповым и другими. Решили в ночь раскле­
ить и разослать по всем фабрикам обращение, что и сде­
лали 20.
На другой день контора уступила, вывесила объявле­
ние, что вычетов за челноки не будет, штрафы проща­
ются и за прогульные дни будет уплачено. Мы побе­
дили 21.
173

После забастовки, недели две опусти, меня арестовали
при выходе из квартиры Парфенова («сапожная мастер­
ская»), Вместе со мной были арестованы рабочие Федь­
ка22 и Казаков23, студенты Гласко и Дробышевский.
Федьку, Гласко и Дробышевского освободили, а меня, Ка­
закова и Парфенова задержали. После трехмесячной
сидки нас троих выслали административно под надзор по­
лиции — меня на родину в Смоленскую губернию, Каза­
кова — в Костромскую, Парфенов остался в тюрьме
больной. [...]24
В ссылке я прожил до августа. В августе бежал и при­
ехал в Питер, жил нелегально, ведя агитацию среди ра­
бочих.

2. [Стачка на Ново-Бумагопрядилыюп фабрике
в 1879 году] 1

На Ново-Бумагопрядильной фабрике готовилась заба­
стовка; нужно было подготовить за Нарвской и в Екатерингофе. Приходилось агитировать и собирать сведения,
как идет работа. За Нарвской было обеспечено. Там то­
варищи дружно были настроены, на Ново-Бумагопря­
дильной — тоже. На других фабриках было слабовато, на­
пример на Выборгской совсем нельзя было рассчитывать
[на стачку], и мы все внимание сосредоточили на Новой
канаве, за Нарвской и Екатерингофе2. Условлено было,
что, как только начнется на Новой канаве, сейчас [же]
дать знать за Нарвскую.
В назначенный день забастовки мне пришлось опять
поступить на фабрику для агитации и с обеда объявить
забастовку. На этот раз рабочие-ткачи, а также прядиль­
щики были более уверены в правом деле. Забастовка на­
чалась очень дружно. Надо было торопиться скорее за
Нарвскую. Когда я пришел за Нарвскую и остановился
174

Против фабрики, увйдел, что [рабочие] меня пойя.тй и
в фабрике началось движение. Первым вышел конторщик
и сообщил мне, что фабрика забастовала. Собрались мы
в одной из артелей ткачей, где и наметили план требова­
ний. Эти требования были предъявлены конторе, мы же,
более сознательные [рабочие], собрались па квартире моей
жены и обсудили дальнейший ход забастовки. Все время
с нами находился товарищ Виноградов — молодой, энер­
гичный, он почти день и ночь работал. Решили напеча­
тать воззвания ко всем рабочим Питера, поручили Вино­
градову. Он взялся приготовить и ушел по делу. Я с то­
варищем Штрипаном отправился на Екатерингофскую,
сообщили там [о стачке]. Решили, чтобы на другой день
ткачи из-за Нарвской избрали делегацию к ткачам на Но­
вой канаве и выступили с приветствием и с призывом
к общей поддержке. Все было подготовлено. Приходилось
подумать о ночлеге. Пришлось идти на Новую канаву.
Пришел уже поздно, но меня ждали3. [...]
На другой день с утра стали приходить рабочие, пере­
давали, как идет дело. Сообщили, что во дворе участка
стоят конные жандармы. Народ уже собирался на пусто­
порожнем месте, разбивался группами; некоторые из тка­
чей пошли по трактирам высматривать шпиков. Были
случаи выпроваживания шпиков из трактиров. Ткачи вели
себя образцово; порядок нигде не был нарушен, пьянство
пе допускалось, 'видно было, что рабочие уже многому
научились. Пропаганда велась усиленно. Сами рабочие
требовали написать в газеты п выпустить лпст[ов]ки. Ча­
сам к 12-таг дня пришла делегация из-за Нарвской заста­
вы. Открыли общее собрание все на том же пустопорож­
нем месте. Говорили Виноградов, я и другие. На собрании
было решено, что все рабочие должны дружно поддержи­
вать друг друга и ни на какие уступки не идти без об­
щего согласия. На собрание рабочих пожаловала поли­
ция, которую попросили убраться, так как беспорядков
175

Среди йас не наблюдалось, а если йолмцпя заметит Комлибо, нарушающего порядок, пусть объявит — мы п сами
сумеем наказать. Так закончилось дневное собрание.
На вечернем собрании я предложил * с Паво-Бумаго­
прядильной пойти за Нарвскую и в Екатермпгоф, по
[предупредил], чтобы обычной дорогой ле ходили, а шли
около Московской заставы, через Митрофаповское клад­
бище, — знал по опыту, что шпики увяжутся по пятам и
будут следить, в глухую же местность они не рискнут
идтп. Мои предположения оправдались: шпики и жан­
дармы гонялись за нами, но никак не могли узнать, где
мы. В этот вечер пришел к нам Халтурин с Обнорским4.
Собрались в артели своей, выделили двух товарищей:
Абраменкова и другого ([фамилии] не помню), послали
за Невскую заставу. Назавтра обещали выпустить летучку.
Я стал говорить, что плохо обстоит дело: у пас ли у кого
нет никакого оружия, приходится иногда рисковать быть
убитым. Тогда Халтурин достает свой кинжал и подает
мне, а для других обещали достать финские ножи. За
Нарвскую заставу они не пожелали идти, — пошли я, Ви­
ноградов и другие. За Нарвской провели собрание при
многолюдном стечении народа и решили идти в деревню
Волынку, на Екатерингофскую фабрику. Пошли через
огороды и вышли в деревню.
Подошли к воротам фабрики, где было много народу.
Первым начал говорить Виноградов — о том, что вот на
Новой канаве рабочие требуют прибавки заработной
платы, уничтожения штрафов, вычетов за прогулы и т. д.
Потом я пояснил значение общего движения рабочих и
как нужно поддерживать друг друга. Собравшиеся слу­
шали внимательно до тех пор, пока не подошел полицей­
ский, крикнувший: «Что за собрание? Расходитесь!»
Мало-помалу слушатели стали расходиться. Мы со своей
* В оригинале: пригласил. — Э. К.

176

труппной тоже пошли, направляясь па Болдыреву
*
дачу,
it фабрике Шау. Отойдя уже далеко, мы увидели, что
кучка людей бежит за нами с криками: «Студенты! Бун­
товщики!» Опасаясь свалки и побоища, мы с Виноградо­
вым посоветовали своим уходить поскорее. Когда вышли
на огороды, кучка черной сотни была уже близко, одно
крича: ««Бей студентов». Я остановился, вынул кинжал из
пожен, [клинок] блеснул в воздухе и сразу остановил орав­
шую толпу, мигом поворотившую назад, и давай уди­
рать.
Наша миссия взяла свое: назавтра фабрика [Шау] за­
бастовала, а также Екатерпнгофская °. Жандармы целым
эскадроном ездили, все ища, где собрание, и, не найдя,
уехали обратно на Новую канаву. Назавтра была готова
летучка на целом листе. Надо было распространить и но­
чью расклеить. Я весь день был в беготне, так что поку­
шать было некогда, да и [вообще] за все это время есть
приходилось где придется. Вечером в этот день решили
собраться на квартире моей жены, так как более удобного
места не находилось, да и дело указывало, что это послед­
нее собрание в районе Нарвской заставы. Мы ясно ви­
дели, как бесновались полиция и жандармы. На собрание
Виноградов привел и Потехина. На этом собрании выяс­
нили дальнейший ход работы. Нужно было готовиться
к походу с прошением к градоначальнику, потому что ра­
бочие, в особенности новоканавскпе, горели нетерпением
довести дело [до конца] поскорее, не учитывая, что проше­
ние ничего не даст. В то время трудно было вразумить
массу, что градоначальник — друг фабрикантам, а не ра­
бочим и т. д. Насколько возможно, мы сдерживали рабо­
чих и вели политику выдержки. Но когда видишь, как
рвется рабочий, сам заражаешься его энтузиазмом и во­
лей-неволей становишься наряду со всеми. В этот день
* В оригинале: Болдареву. — 5. К.
7

Зак. № 226

177

собрались все да пустопорожнем мосте в ожщцмнш объ­
явления со стороны [адшш1П'Страцп1и] фабрики. Наши ла­
зутчики, то есть дети, доносили нам, что во дворе участка
стоят жандармы, много-много. Порешили к завтрашнему
дню еще раз вывесить свои требования.
Из-за Нарвской поступили сведения, что там некото­
рые семейные ткачи нуждаются в помощи. Между собой
сделали сбор — на первое время. Я пошел к студентам и
курсисткам позондировать почву о помощи нуждающимся,
без которой продолжать забастовку немыслимо. Повстре­
чался с Софьей Перовской, рассказал ей все, а также объ­
яснил, что мне, как нелегальному, в районе забастовок но­
чевать нельзя, надо где-либо устроиться на эту ночь. Опа
предложила свою квартиру, сама уйдет к подругам. Что
касается сбора [денег], то постарается и передаст с кемлибо. Так прошел для меня п этот день. Набегался, умо­
рился. Часов в И вечера отправился к Перовской. Там я
застал еще трех курсисток, которые взяли Соню с собой
и липли, предоставив мне постель и подушку. Я скоро
уснул стом праведника. Проснулся рано утром, позвал хо­
зяйку, сказал, что ухожу.
Придя на Новую канаву, я нашел маленькую листовку
об обращении рабочих (к] начальством и их сладкозвуч­
ных обещаниях защитить рабочих *, а на самом деле — об
одурачивании рабочих. Тема для речи была, чем я и вос­
пользовался. А все же полиция сумела спровоцировать
рабочих, явившись на собрание целой оравой с пригла­
шением идти к приставу и там поговорить. Рабочие дви­
нулись всей массой за полицейскими, дойдя до Обводного
канала, с криком «ура» бросились за капал. Собравшись
на другой стороне Обводного канала, решили идти всей
массой на Гороховую, к градоначальнику. В это время
шпики на извозчиках проехали мимо рабочих. Рабочие
1 В оригинале: в защиту рабочих. — 3. К.

178

освистали их. Лишь только вышли иа Фонтанку, откудато взялся эскадрон конных жандармов и начал хватать за
шиворот, кто подвергнулся под руку. Я избавился тем,
что скоро перебежал на набережную и как будто посто­
ронний [стоял] и смотрел. Человек пятьдесят захватили и
погнали в Московскую часть6. Я и Абраменков с некото­
рыми товарищами отправились в Коломну, к Потехину,
чтобы написать прошение против насилия жандармов и
завтра подать градоначальнику. Послали сказать за Нарв­
скую, чтобы и оттуда пришли рабочие. Пока писали, об­
суждали, Потехин послал за закуской и водкой. Выпили,
закусили честь честью, вооружились ножами, протест на­
писанный вручили Коняеву и стали расходиться по двое
и [по] одному; при выходе переодетые жандармы хватали
нас и отводили в Коломенскую часть. Там уже были при­
готовлены камеры7.

II

В. В. ФОМИН
Воспоминания о подпольной работе
революционных кружков па Балтийском заводе
и об умственных течениях внутри кружков
за период с 1887 по 1893 год1
[1.’Кружки
Балтийского завода2»
пропагандисты
и кружковые занятия]

Пристально вглядываясь в про­
шлое, можно сказать опреде­
ленно, что до 1887 г. на Бал­
тийском заводе не было круж­
ков3, но тем не менее наблю­
дались вспышки революцион­
ной мысли. [...] Встречались
старые рабочие, которые на
других заводах и фабриках вхо­
дили в кружки народовольцев.
Некоторые из них были знако­
мы с выдающимися деятелями
из народовольцев. Но эти оскол­
ки прежних кружков жизни
уже не проявляли. Я только
помню, что кружковцам уда­
лось втянуть одного или двух
старых народовольцев в свои
кружки. Остальные стали «постепенновцами» 4.
С этим словом в дальнейшем моем (рассказе часто при­
дется встречаться. Я должен объяснить его. Собственно,
180

эту существовавшую тогда на заводе группу людей, для
отличия от (других слоев рабочих, я назвал «постепенновцами» потому, что «постепенновцы», наиболее развитая
группа рабочих, отрицали возможность и целесообразность
борьбы, принимая во внимание чрезвычайную отсталость
рабочих масс, с одной стороны, и полицейский гнет —
с другой. Основной девиз их был: «постепенное, «малопомалу», «само собой все сделается», «время все сделает».
Особенно два последних изречения приходились им боль­
ше всего по вкусу [...].
«Постепенновцы» — это были те же распропагандиро­
ванные рабочие, но не желающие рисковать собою. [...] Во
всяком случае, их нельзя было считать рядовыми рабочи­
ми, напротив, это были большей частью люди начитанные
и интересующиеся книгой. Современными событиями они
также интересовались, но только «из прекрасного дале­
ка», то есть наблюдали в стороне от всякой опасности [...].
Нужно сказать, что «постепенновцы» были идейными вра­
гами кружковцев. [...] Кружковцы говорили: «Без работы,
без постоянной борьбы ничего не будет» и «под лежачий
камень и вода не течет». «Постепенновцы» говорили: «Что
зря-то башкой каменные стены пробивать?», «время все
сделает и все перемелет». Отношение к работе кружков­
цев со стороны «постепенновцев» было ироническое. По­
мню, они часто употребляли фразу: «Вот, синица соби­
рается море зажечь». [Но] нужно отдать справедливость,
что, в конце концов, это все-таки были «свои» люди. Ко­
гда случалось, что грозила какая-нибудь серьезная опас­
ность кому-либо из кружковцев, то они извещали и по­
могали выпутаться. Затем, когда нужно было произвести
какой-нибудь денежный сбор, то они в первую очередь
весьма охотно поддерживали.
Нужно сказать, что потом группа «постепенновцев»
значительно выросла, так как прибавилась еще часть сек­
тантов, которых распропагандировали кружковцы, но ко­
181

торые от своего берега отстали, а к нашему не пристали.
Одним словом, это была группа люден, с которыми было
интересно поспорить, потому что многие из них были
многосторонне начитаны. Среди них часто встречались и
весьма способные люди, мастера поговорить, порассказать
п сами охотнпкп послушать. [...]
В жизни революционных рабочих кружков можно от­
метить два момента. Первый, ранний период характеризо­
вался отсутствием правильной связи между отдельными
кружками Петербурга. Связь поддерживалась без опреде­
ленной системы пли студентами-пропагандистами, зани­
мавшимися в кружках, или выборными кружков. Плано­
мерности в работе не наблюдалось. Не было также систе­
мы и в работе интеллигентов-пропагандистов, — каждый
по-своему предлагал материал для проработки в кружках.
Укажу на характерный случай в этом роде: в одном из
кружков Петербурга интеллигент-пропагандист начал за­
ниматься в кружке «Системой логики» Дж. Милля5. Эта
толстейшая книга переходила у кружковцев из рук в руки,
и никто ничего не мог понять. Конечно, с течением вре­
мени, мало-помалу, с помощью опыта, дело вошло в нор­
мальную колею.
Второй период начался после организации Петербург­
ского рабочего комитета, — тогда образовался Централь­
ный [рабочий] кружок из представителей кружков райо­
нов Петербурга. На собраниях решались дела, касающиеся
всех сторон жизни кружков. [...] Районные кружки вно­
сили деньги в общую центральную кассу. Часть денег
оставалась в кружке на приобретение книг и другие нуж­
ды. После этого уже легче стало организовать какое-либо
выступление в большем масштабе, чем прежде, например,
организовать большую сходку или празднование 1 Мая
и т. д. Затем занятия в кружках уже пошли по определен­
ной системе и соответственно этому также и материалы
для занятий подбирались. [...]
182

Утро воскресного дня кружковцы обычно посвящали
«развалу» Александровского рынка. Там можно было ви­
деть целые горы старых толстых журналов: «Отечествен­
ные записки», «Русское богатство», «Дело», «Наблюда­
тель» и т. д. Покупателю было дано полное право рыться
и выбирать себе по вкусу все, что ему понравится. Здесь
кружковцы находили много цепного материала, а имен­
но — повестей, рассказов, стихотворений, научных статей
и т. д. [Как] руководство для систематического чтения
в кружке хранилась толстая тетрадь с названиями [и ука­
занием] авторов беллетристических и научных вешей. По­
мню, что эта толстая тетрадь была результатом долгой ра­
боты интеллигента-пропагандиста Василия Семеновича
Голубева, который в 1889 г. передал ее мне, в то время,
когда он вел наш кружок. Помню также, что уже гораздо
позже, а именно в 1892 г., в ночь моего ареста, во время
обыска ,[...] пристав Василеостровской] части извлек ее
из-за бочки с водой, стоявшей в сенях, завернутую в пе­
стрый платок. Как сейчас помню богатырскую фигуру
пристава, с черными как смоль усами, осторожно держав­
шего в вытянутой вперед руке узелок, где была тетрадь п
другая литература, словно это была заряженная бомба.
В числе найденной [при обыске] нелегальной литературы
эта тетрадь также была предъявлена мне на допросах как
одна из улик.
Таким образом, мы много приобретали ценного на
«развале» Александровского рынка. Потом общими сплами
переплетали эти книги, и наша библиотека все богатела.
[...] В 1887 г. И. Тимофеев организовал кружок рабо­
чих механической мастерской Балтийского завода. Пер­
вым интеллигентным пропагандистом в этом кружке был
под именем «Павла Ивановича» студент — поляк Пеле.
*
воль
[...] Первоначально кружок состоял пз пяти чело:|! В тексте ошибочно здесь ц далее: Лавелель. — Э. К.
183

век: Ивана Тимофеева, Владимира Фомина, Истра Евпрафова, Константана Куприянова [in] Михаила Яковлева
Стефаненкова]. В начале 1888 г. кружок увеличился, —
в него] вошлп еще несколько новых членов: Константин
Норинский, Иван Егоров, Андрей Фишер, Петр Капзо и
другие.
После того как Иван Тимофее® перешел па другой
завод, кружок собирался в моей квартире в Гавайи. Биб­
лиотека Тимофеева, имевшая больше тысячи названий,
перешла в ведение кружка, и я был выбран гаванским
кружком библиотекарем. Вскоре библиотека еще увеличи­
лась, потому что один из «ностепенновцев» [...] передал
мне еще значительное число книг. Кроме того, совместно
с остальными членами кружка я расширял библиотеку
покупками на «развале» Александровского рынка. Затем,
в 1890 г., я был выбран кассиром кружка и [представите­
лем] его от Гавани в Рабочий комитет для ведения связи
с другими кружками.
[...] Ради конспирации у нас в кружках собиралось не
больше 10 человек. Когда появились новые люди в кружке,
кружковцы решили подыскать подходящую квартиру.
В это время в кассе кружковцев Балтийского завода день­
ги уже были, и потому кружок решил выделить одного
из своих членов и поселить в этой квартире. Гаванский
кружок поручил мне и Ивану Егорову подыскать подхо­
дящую квартиру. Хозяином этой квартиры был назначен
член гаванского кружка Ф. Кириллов-Пашин, только что
женившийся. Квартира нанималась на средства кружка.
Помню, что мы нашли подходящую квартиру на 14-й ли­
нии Васильевского острова, кажется, между Большим и
Средним проспектами, в каменном флигеле большого
дома. [...]
Следующий кружок, вновь образовавшийся, сначала
собирался на квартире нашего кружковца П. Кайзо, а по­
том перешел на квартиру кружковца Д. Розенфельда.
184

Я помню, что за весь описываемый период в наших
кружках Балтийского завода был только один пожилой
мптоллигснт-нропатаидист. Это Василий Семенович Голу­
бев (в кружке он был [известен] под именем «Семен Се­
менович» 6). Он имел тогда лет под сорок, окончил С.-Пе­
тербургский университет и впоследствии был, кажется,
редактором какой-то газеты. Для более подробного озна­
комления однажды интеллигент-пропагандист принес нам
толстейшую книгу — «Капитал» Маркса, а так как мы
были мало подготовлены к этому предмету, то эта книга
некоторое время ходила в кружке из рук в руки, не при­
неся существенной пользы. После этого было решено пи­
сать конспекты по этому предмету. Но мало-помалу, по
мере накопления опыта, знания, [кружковые занятия]
приняли правильный, систематический порядок в смысле
материала для занятий.
Нужно сказать, что в кружках Балтийского завода
с самого начала и дальше работали руководителями заня­
тий студенты-поляки, имевшие связь с Германией и по­
тому бывшие всегда в курсе социал-демократического
движения и, в первую очередь, старавшиеся привить со­
циал-демократическое учение. За весь описываемый мною
период времени по крайней мере две трети его работали
студенты-поляки, а остальное время русские студенты.
Конечно, все эти интеллигенты-пропагандисты рабо­
тали под вымышленными именами, и уже впоследствии я
узнал их настоящие фамилии. Пропагандисты были сле­
дующие: Лелевель, Баньковскпй, Косьцпнскпп, Бурачевский, Цпвинокпй — и еще двух не упомню фамилий. За­
тем были русские: Василий Семенович Голубев, а затем
Михаил Иванович Бруснев. [...] В начале 1S92 г. в гаван­
ском кружке, ввиду того что Бруснев уехал в Москву,
а нового пропагандиста не было, кружковцы сами повели
поочередно намеченные темы занятий в кружке. К этому
они ужо давно приготовлялись. По инициативе кружков185

цев обычно часть времени кружконого собрания предо­
ставлялась для занятий в разговорной форме. [...] Пооче­
редно все должны были задавать и отвечать на вопросы.
Таким образом, предмет хорошо усваивался всеми круж­
ковцами. и они подготовлялись мало-помалу к самостоя­
тельной работе.
Необходимо отметить, что кружковцы жили и рабо­
тали, так сказать, на два фронта.
Первый — это занятия в кружке, которые происходили
обычно один раз в неделю. Второй — это самостоятельная
жизнь кружка как проводника социалистических идей
в рабочих массах в продолжение остальных дней недели.
В первом случае роль кружковца была пассивная. Он
только черпал знания, получал ответы на разные теоре­
тические вопросы, узнавал о жизни и работе заграничных
товарищей, также узнавал всякие политические новости.
Все это он получал от руководителя-интеллигента. Во вто­
ром случае кружок уже был самостоятельным творцом:
с одной стороны, приспособляясь к окружающим услови­
ям жизни, с другой стороны, [он] старался направить
жизнь по тому руслу, по которому хотел. Вся творческая
работа и вся энергия выливались именно в этой работе
кружка. Занятия в кружке были средством, с помощью
которого проводилась главная, существенная работа
кружка. [...] В первом случае — это была полная опреде­
ленность, подтвержденная всякими авторитетами из книг
и газет, а во втором — перед кружковцами была сама
жизнь, полная препятствий, неожиданностей, со своими
бесчисленными противоречиями. Вот эту-то самую жизнь
кружковцы и должны были переработать на свой обра­
зец.
В кружках руководство по изучению разных отраслей
знания всецело принадлежало интеллигентному пропаган­
дисту. Он руководил занятиями и сам составлял програм­
му занятий, приносил книги для кружковцев, делал вы-

166

(M'-ipK'iH из Газетных статей по вопросам, с которыми долж­
ны ознакомиться кружковцы, разъяснял те вопросы, ко­
торые накапливались у кружковцев в течение недели. За­
нятия обыкновенно происходили [...] по субботам. Этот
день неспроста был выбран, а в целях конспирации, [так
как в этот день] движения было больше на улицах и при­
ход чужих людей [в дом] был не так заметен. [...] Занятия
велись и продолжение 3,5—4 часов подряд. На столе
обычно стоял кипящий самовар, и [кружковцы] для ожив­
ления работы [...] пили чай. По временам приходилось вы­
ходить за дверь и смотреть, не подслушивает ли кто под
окном и нет ли вообще чего-нибудь подозрительного.
В день занятий кружка в той комнате, [где они проис­
ходили], старались не держать нелегальную литературу.
Про запас всегда имелось с десяток пустых бутылок изпод пива. Эта бутафория нужна была для того, чтобы,
в случае, если нагрянет дворник или кто-либо из власть
имущих, можно было бы моментально соорудить декора­
цию именинной пирушки.
Занятия кончались обычно поздно, далеко за полночь.
Как правило, в видах конспирации, из квартиры выхо­
дили по одному человеку, через некоторые промежутки
времени.
Кружковые занятия для кружковце® после упорной
работы на неделе казались часами отдыха. Здесь кружко­
вец был в среде своих товарищей, здесь можно было ра­
зобраться в вопросах, накопившихся за неделю, во время
пропагандистской работы. Обыкновенно у каждого был
ряд неразрешенных вопросов. Пропагандист-интеллигент
был всегда весьма желанным гостем для кружковцев.
Благодаря тому что теоретические знания его былп
высоки сравнительно со знаниями кружковцев, все во­
просы легко разъяснялись. Затем вечер посвящался
слушанию какой-либо части намеченной программы
занятий — или по политической экономии, пли по
187

естественным паукам, йлй йо обществёййьш йаукаМ
и т. д.
Кроме того, у пптеллпгенташропагапдпста всегда был
запас свежих газетных статей, особенно из «Русских ве­
домостей», которые отличались в те времена радикаль­
ным направлением". У него всегда имелся свежий запас
известий о заграничных рабочих. Тогда особенно большие
успехи были у немецких социал-демократов. Много гово­
рилось о деятельности Бебеля. Правда, это тоже было
своего рода уменье, искусство у интеллигентных пропа­
гандистов [так] показывать борьбу заграничных рабочих,
что [это] невольно вызывало у всех слушателей подъем
духа. Казалось, что «не так страшен черт, как его ма­
люют». Казалось, что все неудачи, неоправданные надеж­
ды, которые пришлось кружковцам пережить за истекшую
неделю [...], что все это преходящее, и еще больше укреп­
лялось убеждение в необходимости упорной борьбы. Ин­
теллигенты-пропагандисты являлись как бы вестниками
из другого, чуждого нам мира, где рабочие имели право
открыто бороться. Эти права при нашей будничной обста­
новке казались нам чем-то нереальным. Между тем вот
являлся интеллигент-пропагандист и рассказывал о дей­
ствительной борьбе и об осязаемых, реальных результатах
этой борьбы. Кроме того, тем же пропагандистом часто
приносились сведения из подпольных газет о каких-либо
новых притеснениях заключенных в казематах Петропав­
ловской крепости, или на каторге, или в ссылке. Иногда
таким образом [до нас] доходили сведения, которые не
могли быть напечатаны в газетах, о действиях правитель­
ства и выходках царя. Помню, одно время много говорили
о письме писательницы Марии Цебриковой к царю Алек­
сандру III, затем о поездке наследника Николая в
Японию, о новых притеснениях обер-прокурора Победо­
носцева, о песенке, сложенной о Победоносцеве, папример:
188

ПобедойосеЦ прй дворё;
Бедоносоц при народе
И рогоносец при жене ”.

Интеллигент-лроцагандист приносил [нам] надую не­
легальную литературу и т. д.
В этих занятиях самым трудным предметом была по­
литическая экономия. Кружковцы сами придумали спо­
соб, каким образом оживить знакомство с этим предме­
том; обычно одни задавали вопросы, а другие отвечали
[па них] и наоборот. В такой разговорной форме легче
было усвоить предмет, и выходило это живее. Потом та­
кой способ стал весьма часто применяться на кружковых
занятиях, потому что он вносил оживление и каждый из
слушателей являлся инициатором какой-нибудь новой
мысли. Все это было вызвано практическими соображе­
ниями: ведь обыкновенно приходили на кружковые заня­
тия после трудового дня, уже усталые. Вот, чтобы разбу­
дить энергию в усталом человеке, оживить его, и приду­
мали такой способ проведения занятий.
Необходимо отметить, что отношение кружковцев к ин­
теллигентным пропагандистам было чрезвычайно хоро­
шее. Кружковцы, как говорится, варились в самой гуще
рабочей массы. У них вообще было мало данных [для]
оптимистических настроений. Напротив, будничная, еже­
дневная борьба, сопровождавшаяся, как и полагается, раз­
ного рода неудачами и разочарованиями, не располагала
к веселым настроениям. Интеллигенты-пропагандисты
были вдохновителями кружковцев и всеми силами стара­
лись держать дух кружковцев на высоте. Кружковцы ви­
дели события, жизнь, борьбу через узкую щель подполь­
ных перспектив, а интеллигент-пропагандист, имея боль­
шие сведения и связи, мог рисовать картины в широком,
мировом масштабе, приводя примеры того, что такую же
борьбу, как кружковцы, переживали и рабочие других
стран, которые сумели отвоевать себе права. Часто пропа1S9

щвдпсты рассказывали о победах организованных рабо­
чих на Западе. Настроенно кружковцев поднималось, они
заряжалась новой энергией и выходили с собрания бод­
рые и полные лучших надежд. Таким образом, кружковые
собрания, в смысле поддержания бодрости духа, давали
многое.
|2. Пропаганда кружковцев среди рабочих
Балтийского завода)

Описанная мной сторона жизни [кружковцев] была,
конечно, самой легкой и, так сказать, праздничной.
Но вот начинались будни, и каждый кружковец при­
нимался за своп обязанности как пропагандист среди
массы рабочих. Вот это именно и был второй фронт ра­
боты кружковцев, о котором я упомянул выше. [...] На за­
нятиях кружковец был до известной степени пассивным
элементом, а в рабочей массе, в силу сознаваемых [и] взя­
тых на себя обязательств, был активным элементом и
творцом. Тут уже личная инициатива и способности каж­
дого ипрали большую роль. Кружковец имел дело с жи­
выми людьми [...]. Перед [ним] был человеческий мате­
риал, имеющий множество различных склонностей, харак­
теров. [...]
Подходя к человеку, кружковец до некоторой степени
стоял перед загадкой: будет ли [он] в будущем другом ему,
или, наоборот, врагом его, или, как говорится, ин то ни
се. [...] Из долгой практики, на горьком опыте кружковцы
убедились, что последнего сорта людей встречается боль­
ше всего. [...] Такой житейской мудрости, как, например,
найти человека, как его выбрать, по каким признакам вы­
делить его из массы, раскусить, что это действительно
искренний человек, а не притворщик, что это действи­
тельно честный, надежный человек, что он может разви­
ваться дальше, что в нем есть зародыш альтруизма, —
190

вот этой-то пауки никакие кружковые занятия не могли
дать. Только сама будничная жизнь, связанная со всяки­
ми удачами и неудачами, могла научить кружковцев
этому искусству.
[...] С течением времени, как-то само собою, в силу
определенных навыков и опыта, слагались методы работы
среди массы. Конечно, все это было самодельное и вы­
росло вследствие неотложной необходимости. Конечно,
о заранее задуманных планах и методах не могло быть и
речи. [...] Опыт был всему голова. Опыт говорил, что вот
в таких-то случаях нужно так поступать, а в других —
иначе, что когда говоришь [на] сборищах людей, то нужны
такие-то темы, а когда с одиночками, интересующимися,
то иные темы. С одним, например, нужно поговорить во­
обще [или] дать ему какую-нибудь книгу и разобраться,
какие [книги] могут подойти и заинтересовать его, с дру­
гим поговорить о прочитанной книге, расспросить, как он
ее понял, подчеркнуть те мысли, которые проводила книга.
Кружковцы раздавали книги, подобранные в известном
духе, и прилагали все старания, чтобы нелегальная лите­
ратура была в полном ходу.
[На] каждого намеченного человека кружковец должен
был положить больше труда и времени, чем. например,
садовник, обихаживающий какое-нибудь редкое растение.
Раз человек заинтересовал кружковца, последний уже не
выпускал его из-под своего влияния. Необходимо было все
время заботиться о выбранном товарище, все время подо­
гревать его интерес к просвещению и к основным вопро­
сам борьбы [...]. Иначе [нельзя было]. Среда была такова,
что быстро засасывала человека. С течением времени, по
мере расширения круга деятельности, количество забот
у кружковцев о воспитываемых ими людях возрастало.
[При этом] постоянно нужно было помнить, что идешь
по ниточке, нужно было помнить, что крутом, кроме дру­
зей, было много врагов, работавших за плату, а еще боль191

ше работавших бесплатно только ради одного подхалим­
ства. Нужно было помнить, что ежели с этой ппточки
сорвешься, то можешь, не говоря уже о собе, а п своих то­
варищей. и все дело, сотканное с таким трудом, погубить.
Значит, нужно было работать и очень много, и в то же
время [так], чтобы большинство окружающих было уве­
рено. что ничего не делается. Нужно было овладеть эзо­
повским языком. Называть вещи своими именами — зна­
чило с первого же дня провалить все дело.
Вообще [у нас существовало] как правило, правда,
пописанное, но передававшееся из уст в уста, и как нрав­
ственное обязательство — [...] всесторонне изучить чело­
века, который намечался [в члены] кружка. К этому обя­
зывала конспирация. К этому обязывала та ответствен­
ность за все дело, за многолетний кропотливый труд.
Неудачный выбор нового члена в кружок мог погубить все
дело. Поэтому новых членов в кружок выбирали чрезвы­
чайно осторожно, после тщательных совещаний между
собой.
Все. о чем говорилось выше, можно было делать, глав­
ным образом, в рабочее время в мастерских завода, гденибудь у станка или тисков, постоянно оглядываясь на­
право и налево, не видно ли мастера или подмастерья(...].
Вот потому-то у кружковцев и была изо дня в день за­
бота. кан бы выкроить возможно больше времени для под­
польной работы, и притом так, чтобы отсутствие [их]
у места работы не было замечено мастером или контро­
лером. [...]
Необходимо было побывать [и1 в так называемом
«клубе». Это просторное [помещение] всегда было полно
народа. О том, что посетители [его] значительное время
тратят на пребывание в нем, курение и разговоры, это, ко­
нечно, было точно известно начальству завода. Помню,
что оно несколько раз пыталрсь навести в этом направле­
нии порядок, но безрезультатно. [...] В этом просторном

[помогцс1пмм] обычно велись самые ожесточенные диспу­
ты. Здесь было удобнее всего вести пропаганду среди мас­
сы рабочих, кружковцам было летне всего разобраться
в людях.
[...1 Рабочая масса Балтийского завода была чрезвычай­
но пестрая, с разными уровнями культуры. Тут были и
ученики технических училищ, и просто полуграмотные,
а иногда и безграмотные люди. [...] Конечно, разговоры
в [«клубе»] всегда выливались не в мирную беседу, а в го­
рячие споры. Как-никак, с годами [укрепились] в массе
старые мысли и понятия, освященные временем и под­
твержденные житейским опытом, а тут являются люди и
убеждают выкинуть старое и заменить новым. Это легко
сказать. Да и для чего? Ведь большинство не видело
в этих новых идеях ничего, что можно было бы применить
к жизни и что немедленно дало бы выгоду. Если выгоды
не было, то чего ради огород городить? Кроме того, пи­
терским рабочим лучше, чем кому-либо, известно было из
жизненных примеров, что [если] идти против начальства,
[то] добра не жди. [...]
Тут-то и требовались находчивость и выработанная
временем опытность кружковцев. [Они умели] эти разго­
воры незаметно направить так, чтобы темы были такие,
при которых можно было развить социалистические идеи.
Суть тем была такова, чтобы возможно чаще, под всяки­
ми соусами долбить рабочей массе, что рабочим прежде
всего нужна сплоченность, и указывать па результат та­
кой сплоченности примерами из жизни западных рабо­
чих. [...]
Кружковцы неустанно, изо дня в день твердили, что
добиться улучшения можно только стачкой. Долгое время
такая мысль в массах встречалась враждебно, потому что
по было воры в своего соседа. Обычно говорили: «За во­
рота всех выгонят — вот тебе и правда твоя!» Я помню,
193

что не раз нам, кружковцам, [при ходилось] наблюдать на
заводе стачечные настроения, [по мы], несмотря па пашу
усиленную работу, но могли организовать стачки, потому
что сторонников было мало, а противников стачки —
большинство. [...] Одной из основных тем разговоров с мас­
сой — это [было] внедрение в сознание необходимости
борьбы, необходимости стачек. [...]
Таким образом, кружковцы тратили много сил и энер­
гии на работу, которая не давала в ближайшее время не­
посредственных результатов и не была видна. Процесс
усвоения новых идей массой был постепенным [...]. Ко­
нечно, [...] само собой ничего не делается. Подготовка
масс рабочих — это незаметная и мало кому известная,
но тем не менее долгая и упорная работа кружковцев,
причем даже и фамилии многих неизвестны. Уже впо­
следствии, когда семена, брошенные кружковцами,
взросли, то мало-помалу и масса рабочих вступила
в борьбу.
Как ни крепко сидели старые понятия в головах рабо­
чих, но ведь и капля камень точит. Постоянная работа
кружковцев среди массы с течением времени давала все
более и более ощутительные результаты. В сборищах ра­
бочих все чаще и чаще стали раздаваться сочувствующие
голоса, склонявшиеся [на] сторону кружковцев, и круг за­
интересованных с течением времени все больше и больше
расширялся.
Приходилось иногда наблюдать, как менялись взгля­
ды. Например, стоило человеку, наслушавшемуся пропа­
гандистских речей, попасть в компанию, настроенную
консервативно *, глядишь, он уже начинает критиковать
рассуждения отсталой компании, иронизирует над их
взглядами и упрекает их в «серости». Это мне впослед­
ствии часто приходилось наблюдать.
* В тексте ошибочно: конспиративно.—Э, К,

Необходимо отметить, что, хотя и пе в оольшом мас­
штабе, а имению в продолах нескольких механических ма­
стерских заводя, которые включали около тысячи человек,
кружковцы после долгой работы вюе-таоти имели возмож­
ность однажды получить полное нравственное удовлетво­
рение, [увидеть] результат их борьбы за сплочение и орга­
низованность. Это было, кажется, в 1890 г. Тогда на Бал­
тийском заводе управляющим был морской офицер
М. И. Кази, человек умный, даже несколько либеральный,
по-видимому, сторонник Запада и всяких повшеств.
Вот он решил, чтобы [обращения] рабочих к нему носили
более правильный и организованный характер. Для этой
цели он объявил по заводу, что от каждого цеха будет по
одному выборному. Назвал он их депутатами от рабочих.
На обязанности их лежало раз в неделю являться к нему
и докладывать всякого рода просьбы, [...] как отдельных
лиц, так и целых мастерских, просьбы о вспомоществова­
нии по случаю болезни или смерти, вопрос о празднова­
нии тех или иных праздников и пр.
В механическом цехе, как наиболее многочисленном,
полагалось выбрать двух депутатов. Об этом объявлено
было за два месяца до выборов. Конечно, кружковцы
стремились к тому, чтобы выбрать людей, которые дей­
ствительно сумели бы по возможности, защитить интере­
сы рабочих. Намечены были кандидаты. По особым соо­
бражениям, это были «достепенновцы», то есть те же
бывшие кружковцы, люди умные, умевшие держать себя
с достоинством, речистые, умевшие сказать кстати, что
полагается, и, как говорится, за словом в карман не лез­
шие. Другая же, противная сторона выставила тоже своих
кандидатов в депутаты, сообразно со своими понятиями и
наклонностями, то есть богобоязненных, податливых и
легко гнущих спину перед начальством и боящихся
противоречить ему. Агитация той и другой стороны была
ожесточенная. Помню, бывали жестокие стычки в «клубе»
195

tt so Ёсех укромных мёСтёчКах, гдё йозМоЖйы были сбо­
рища. Конечно, молодежь п более сознательная часть
рабочих была на стороне кружковцев, [которые] использо­
вали все возможности, чтобы увеличить число сторонни­
ков намеченных депутатов. Все с интересом ждали резуль­
татов выборов. [...] Настроение рабочей массы было при­
поднятое, ею словно овладел какой-то азарт.
Очень резко п отчетливо помню момент выборов. Сна­
чала голоса один за другим раздавались в пользу канди­
датов противного лагеря. Видны были самодовольные
улыбки противников. [...] Потом вдруг раздались голоса за
прогрессивных депутатов. [...] Голоса [эти] сыпались в ка­
ком-то азарте, п чувствовалось — победа остается за нами.
Действительно, кандидаты, выставленные кружковцами,
победили. Это — один из эпизодов упорной, но глубоко
скрытой и со стороны почти незаметной борьбы кружков­
цев. [...]
Но завод был велик, кроме механических мастерских
был ряд других мастерских: кузнечные, медницкие, чу­
гунолитейные, меднолитейные, котельные, модельные, сто­
лярные—и корабельный цех. Во всех этих мастерских
кружковцам нужно было время от времени побывать для
того, чтобы повидать знакомых, передать книги. Конечно,
долго задерживаться для длительных разговоров нельзя
было, так как это могло вызвать подозрения со стороны
мастеров и подмастерьев. Часто бывали такие работы, что
из механических мастерских посылали [рабочих] в другие
мастерские. Кружковцы всегда старались использовать та­
кие случаи и попасть на такого рода работы. Таким обра­
зом, [представлялись] новые возможности расширить круг
знакомств, выбрать подходящих людей [...].
В программу работы [кружковцев] входило всемерное,
с использованием каждого благоприятного обстоятель­
ства, более близкое ознакомление с рабочими, чтобы иметь
возможность непосредственно влиять на развитие отдель196

iibtx Групп рабочих. Это не была ийсаннай программа. Та
*
кая программа появилась в результате ежедневного опы­
та, [она] пополнялась, исправлялась, и подпольная работа
изучалась на ошибках. Следовательно, эта неписанная
программа рождалась сама, собой [в результате] упорной
борьбы кружковце®, горьких ошибок, неоправданных на­
дежд.
Для такой программы нужен был один и тот же по­
стоянный стимул, который, как основная пружина меха­
низма, не давал покою и все время толкал кружковпев
вперед. Этот стимул выражался в формуле: «Если ты
кружковец и [не] будешь бороться за правое дело, то
на всем широком белом свете больше некому этого
сделать».
Был ли такой вывод правильным или неправильным,
я судить не берусь, но я стараюсь с точностью фотогра­
фического аппарата, насколько помогает мне память,
воспроизвести настроения и действительность того вре­
мени.
Конечно, опыт каждого из кружковцев [становился]
мало-помалу опытом всех кружковцев тогдашнего Петер­
бурга, так как этим опытом делились в кружках, а потом
передавали дальше, в другие кружки.
Я продолжаю дальше о связях в других цехах. Помню
отдельные случаи такой работы кружковцев. Например,
мне и Ивану Егорову хотелось завести более тесные зна­
комства в столярных мастерских. Наши старания увенча­
лись успехом. Меня и Ивана Егорова мастер послал при­
гонять металлические части к так называемым «царским
трапам» на строившемся крейсере «Память Азова». [...]
Конечно, мы с Иваном Егоровым не теряли времени и ис­
пользовали, насколько возможно было, каждый день для
того, чтобы поближе познакомиться с рабочими столяр­
ной мастерской, с их умственным уровнем, желанием
учиться и т. д.
197

Другой случай в таком же роде. Мио помнится, что
нас, несколько человек, послали делать какие-то поправ­
ления во вновь придуманном механической мастерской!
приспособлении для быстрого вытаскивания гвоздей
в корабельном цехе. Необходимо отменить, что в те вре­
мена рабочие корабельного цеха резко отличались от ра­
бочих других цехов. Во-первых, они были менее развиты,
притом в большинстве состояли из крестьян, крепко дер­
жавших непосредственную связь с деревней. Выходило
так, что каждый «старшой» тянул из своей деревин, вопервых, свою родню, а во-вторых, кумовей, друзей и пр.
Одним словом, все деревенские устои, все мировоззрение,
обычаи — вое было чисто деревенское, начиная с оборотов
речи, кончая одеждой и образом жизни. Нужно упомя­
нуть, что между рабочими корабельного цеха и рабочими
других цехов, особенно механического, существовал силь­
ный антагонизм. По своим обычаям и привычкам это были
совершенно разные люди. Первые были с чисто деревен­
ским укладом жизни и обычаями, поскольку это [воз­
можно] было в большом городе, а у других, то есть у ра­
бочих механических мастерских, медницких, моделыпых
и т. д., был уже городской обиход и психология горожа­
нина. Поэтому при всяком удобном случае рабочие кора­
бельного цеха всегда высмеивались рабочими других це­
хов за то, что их облик, обиход и манера держать себя
не была похожа на городскую. Их насмешливо называли
«пестрыми».
В свою очередь, и корабельные платили той же моне­
той и называли своих антагонистов презрительным сло­
вом «посадский». По их понятиям, «посадский» — это
ничего не стоящий человек, забулдыга, трактирный обита­
тель, человек, которому на грош нельзя верить. Потомуто с рабочими этого цеха было чрезвычайно трудно сой­
тись ближе. [Если] к нему [корабельному рабочему], под­
ходит человек не так одетый, как он, разговорная речь
198

другая, значит, нужно быть пастороже, значит, «посад­
ский», по зря третей, хочет чем-то «облапошить», [...]
В те времена корабельные рабочие строго придержива­
лись религиозных обрядов, любили читать книжки духов­
ного содержания вроде «Жизни Серафима Саровского».
Особым вниманием пользовалась .литература об Иоанне
Кронштадтском. Светская литература если и встречалась
в артелях (обычно они занимали квартиру или комнату
целой артелью, где у них был общий стол и пр.), то такая,
какая у рабочих других цехов не находила спроса. На­
пример, большой популярностью пользовалось «Сказание
о прекрасном рыцаре Францискане», или сказание про
«Бову королевича», или про «атамана Епанчу», или про
«атамана Кудимыча» и пр. Потом уже, впоследствии,
[к ним] стали понемногу проникать издания «Посредни­
ка», например «Бог правду впдит, да не скоро скажет»
и др.
Правда, благодаря упорной настойчивости, кружков­
цам иногда и удавалось проникать в такие артели и хо­
дить туда как бы гостями, прикидываться заинтересован­
ными их литературой, слушать чтение, а потом самим
приносить свои книжки. Помню, что почти никогда не
было положительных результатов от этих чтений п собе­
седований в смысле оправдания надежд кружковце®. Уж
очень разные по умственному складу были люди.
Помню, кружковцам пришлось читать в одной пз та­
ких артелей брошюру Льва Толстого «Коготок увяз —
всей птичке пропасть». Кружковец особенно старался вы­
делить те места, где изображаются тяжелые душевные
переживания людей, и, к его удивлению, среди слушате­
лей эти места вызывали обратное действие, а именно —
самые веселые взрывы хохота. Все мрачное, безотрад­
ное, что так ярко было нарисовано у Льва Толстого,
[у них] как-то перевернулось и превратилось в шутов­
ское,
|99

[...] Б таких квартирах деревенских артелей в других
комнатах жили тоже группы рабочих, но уже ппых про­
фессий — кочегары, масленпцтки, боцманы с пароходов,
зимовавших около Васильевского острова. Это был уже
другой круг людей, считавших себя более просвещенны­
ми, потому что многие из нпх побывали в других стра­
нах, повидали белый свет. У них был свой обиход, свои
вкусы. Это были большей частью сибиряки. Когда они на­
пивались. то не кричали, не буйствовали, но молча, со
злобой, втихомолку жестоко избивали друг друга. При­
учить их к чтению не было возможности, литература их
совершенно не интересовала [...]. Но у них тоже был свой
«духовный» уклад. Обычно придут с работы, не умоются,
не причешутся, а так, с грязными, едва обтертыми рука­
ми усаживаются вокруг самовара. Умываться признавали
только один раз в неделю — в бане. Хозяйка разводила
плиту, чтобы сварить незатейливый ужин. И вот после
ужина начинаются «литературные» вечера. Выступали все
по очереди, но больше всех — старик с седой всклокочен­
ной бородой, старший рабочий на заводе. Начинались
рассказы о бесконечных похождениях, где героями были
лакеи, барыня, горничные, а иногда и барин. Все это рас­
сказывалось в самом неприкрытом «барковском» стиле и
вызывало самый живой интерес. Все эти рассказы о по­
хождениях были, наверно, созданы в крепостное время,
в лакейских, передних, когда люди, ошалелые от безде­
лья, изощрялись в [их] придумывании [...].
В то время массу [рабочих] разъединяло и то, что она
дробилась на землячества. Можно было наблюдать, что
какой-нибудь «рязанский» или «скопской» уже враждеб­
ны друг другу, а новгородских так прямо звали «чечен­
цами». Вот на то, чтобы выкорчевать недоброжелательные
отношения людей и призывать их доверять друг другу,
[...] требовалось много сил от кружковце®. Да и нужно
сказать, что настроение массы колебалось, как морская

200

liojhjia. 'i.’o в один дейь кружковец замечает какой-то при­
лив революционных настроений и мыслей у массы, — то­
гда он начинает чувствовать праздничное настроение, —
вот, мол, добились, и стало даже заметно, как масса по­
левела; а в другой раз наблюдает разительный отлив та­
ких настроений, и, напротив, господствуют самые отста­
лые идеи и мысли, что, конечно, кружковца повергает
в уныние. [...]
Теперь необходимо упомянуть о том, как кружковцы
использовали обеденный перерыв, вечерние часы и празд­
ничные дни. [...]
В обеденный перерыв рабочие Балтийского завода,
жившие поблизости от завода, отправлялись по домам,
другие в трактиры, харчевни («живопырни»), [...] нахо­
дившиеся в «Чекушах», иные в «Шуваловские» трактиры.
[Некоторые] обедали в заводе. Обед приносили жены, или
рабочие брали его с собой. Конечно, кружковцы ходили
в [эти] места, чтобы использовать возможности расшире­
ния знаком'ст1ва, чтобы переговорить со знакомыми, пере­
дать им книги, условиться о новой встрече. Особенно
много народа ходило в столовую, устроенную филантроп­
кой того времени фон Дервиз. Столовая была большая,
очень чистая, кормили хорошо и дешево. Для кружковцев
эта столовая была интересна тем, что в нее ходили не
только рабочие Балтийского завода, но [и] электрического
завода («Сименс и Гальске», всяких маленьких мастерских,
табачных фабрик «Лаферм» и «Шашпал». Следовательно,
для кружковцев было много интересного материала. Кроме
того, от завода до столовой дорога была довольно дальняя,
и время пути всегда использовалось. Дорогой всегда со
спутниками-рабочими затевались разговоры, горячие спо­
ры на разные темы — о религии, о жизни рабочих в Рос­
сии и жизни рабочих за границей. Дорогой удобно было
и нелегально книжку передать, и поговорить о прочитан­
ном, и ответить на интересующие вопросы. [...]
201

Летом больше рабочих оставалось обедать в завоДё.
В какой-нибудь жаркий июльский день, в тонн у степы
мастерской, где были навалены старые чугунные отливки
и прочий заводский хлам, а между ними то там то chai
пробивались зеленая травка и заросли упрямого черто­
полоха, были разбросаны группы обедающих. Конечно,
кружковцы всегда старались побывать в таких местах.
Пообедав, люди становились добр оду nine е и словоохотли­
вее. Такого рода скопищами людей пользовались не толь­
ко кружковцы, но также п упорные ревнители веры —
сектанты — иашковцы п евангелисты. У них, конечно,
дело было проще, потому что о вере и о боге можно было
сколько угодно говорить, и притом без стеснения, совер­
шенно открыто. Конечно, сектантство преследовалось, но
ведь нужно было быть большим знатоком, чтобы распоз­
нать, говорит ли человек по-православному или с сек­
тантским уклоном. Раз речь идет о боге, то, значит, дело
не опасное и дозволено начальством [...].
Необходимо упомянуть, что были такие людные места,
как, например, Василеостровский театр и сад, где можно
было встретиться и с знакомыми из других цехов Балтий­
ского завода, с которыми не было возможности перегово­
рить в рабочие дни, а также познакомиться с рабочими
других заводов.
[Некоторые кружковцы] у себя на дому организовали
кружки театрального искусства. Участвовала [в них] мо­
лодежь из ближайших домов. Таким образом можно было
олять-таки расширить круг знакомства, приучать моло­
дежь к чтению и вести пропаганду.
Необходимо отметить, [что была] еще одна возмож­
ность вести пропаганду на заводе. Это ночные работы.
В те времена часто работали так называемую «экстру»,
то есть вечером и ночью. Как показал кружковцам опыт,
работа ночью являлась весьма ценной для их цели. Обыч­
но мастер появлялся среда работающих до 11 часов ве202

чера, а затем скрывался в конторку и оттуда не выходил
уже до утра. В половине двенадцатого ночи полагалось
полчаса на отдых и еду. Обычно к этому времени в коче­
гарне в котелках варили чай, попахивающий каменно­
угольным дымком. Потом начиналось чаепитие, сопровож­
дающееся разговорами. Нужно сказать, что в этот период
суток люди более всего расположены для разговоров «по
душам», для всяких «философских размышлений» [...].
Такое настроение продолжалось приблизительно до 2 часов
ночи, а потом наступала реакция после возбуждения, и
людей уже клонило ко сну. [...]
Кружковцы пользовались всякого рода праздниками и
гуляньями, например на Гаванском поле, на Смоленском
кладбище, на Марсовом поле. [...] Когда наступало лето,
то прибавлялась еще возможность увеличить круг знаком­
ства. Это были поездки на челнах в праздничное время
па берега Лахты и в лахтинские леса. Бывало, кружков­
цы организовывали дальние походы на лахтинские берега
или па Канонерский остров и в Сергиевские тростники.
Если же случались подряд два-три праздника, то отправ­
лялись еще дальше — либо на Каменный островок, либо
за Лисий Нос в тростники. Одним словом, наши компа­
нейские челны бороздили взморье от Гавани до Сестро­
рецка, где на островке в устье реки Сестры, покрытом
сплошь кустарником желтой акации и окруженном высо­
кими камышами, делали конечный привал. По всем этим
берегам пам были известны все островки, отмели, подвод­
ные камни. Обыкновенно высажзгвалпсь на каком-нибудь
островке, окаймленном с одной стороны тростником, с дру­
гой — безграничной гладью моря, блестевшего на солнце.
Вытаскивали на берег челны, разводили костры. Появля­
лись чайники и котелки. Нужно сказать, что во время на­
ших экскурсий водка была совершенно изгнана, не допу­
скалась пи под каким видом. Да она была бы и совершен­
но лишней. Морское раздолье, яркое солнце, да прибавить
203

к этому еще молодость — веселья было достаточно.
Обыкновенно с собой брали татары, гармони. Кружковцы
знали много революционных песен, песни Некрасова,
Жемчужникова, Михайлова, Рылеева, Огарева, Алексея
Толстого, Беранже и др., некоторые хорошо декламиро­
вали стихи.
Такая обстановка очень сближала с кружковцами
вновь приглашенных [рабочих]. Эти люди большей ча­
стью постепенно делались «своими». Если они и не по­
падали в кружок, то все-таки были сторонниками круж­
ковцев и в трудные минуты всегда выручали. [...] Это
были уже не прежние люди, а с новыми взглядами, с но­
выми вкусами в литературе, и вполне естественно, что
процесс их развития шел вперед и вперед. Наверное,
в следующие периоды жизни они были участниками но­
вых форм борьбы. [...]
Это все были попытки, так сказать, ощупью увеличить
сферу своего влияния, охватить возможно больше людей,
которых можно было бы подвергнуть [в] той или иной сте­
пени обработке. На ежедневном опыте (кружковцы убеж­
дались, что не так-то легко перевоспитать человека, ко­
гда его со всех сторон затягивает будничное болото.
Как я говорил раньше, работа кружковцев, главным
образом, протекала на заводе. После работы люди расхо­
дились в разные [районы] Петербурга, конечно, больше
всего по окраинам. При тогдашнем сообщении на это тре­
бовалось много времени. [...] Кроме того, в домашней об­
становке совершенно невозможно было вести откровенные
разговоры, потому что, кроме домашних, часто не посвя­
щенных в суть дела, бывали всякие посторонние люди.
Жизненный опыт подсказал [также], что [если] в семье
муж имел революционный образ мыслей, [то] жена, наобо­
рот, старалась всеми силами оттянуть его от этой работы.
Такие случаи бывали нередки [и] среди некоторых круж­
ковцев (...].
204

.Котцучпо, если была возможность веста беседу у себя
па дому, то, без сомнения, кружковец ее использовал.
В такой обстановке было гораздо удобнее и поговорить
вместе, и почитать, и разобраться в разных вопросах.
Ведь все-таки па заводе все это приходилось делать урыв­
ками, вечно прячась, вечно оглядываясь по сторонам. Не­
которые кружковцы часто вечерком приглашали к себе
заинтересовавших их новых знакомых и за кипятим са­
моварчиком, в спокойной обстановке вели длительные бе­
седы. Помню, что таким способом пропаганды пользо­
вался кружковец Петр Евграфов. Первоначально он был
в пашем гаванском кружке и работал на Балтийском за­
воде, в корабельной сборочной мастерской на строгаль­
ном станке. Он был одним из старых кружковпев того
.времени, — в 1887 г. он уже был в нашем кружке. В то
время он был в возрасте 30 лет, человек, совершенно не
употреблявший спиртных напитков, холостой, притом хо­
роший работник и по тому времени хорошо зарабатывав­
ший. Комната у него была большая и светлая. Он очень
любил чистоту и порядок. И вот, бывало, как войдешь
к Петру Евграфову вечерком после работы, у него всегда
на столе кипящий самовар, он угощает чаем своих новых
знакомых, и у них течет оживленная беседа в известном
напр авл ении. [...]
Через некоторое время Петр Евграфов выбыл из на­
шего кружка, подолгу что он перешел [с] Балтийского за­
вода в мастерские Петербургского порта * и потом органи­
зовал в своей квартире отдельный кружок.
[...] Из рассказанного выше видно, что та система ра­
боты, которой придерживались кружковцы, сложилась не
вследствие какого-либо заранее намеченного и кем-либо
составленного плана [...]. У каждого кружковца было глу­
бокое убеждение, что каждый день он должен псполъзо* Судостроительный завод «Новое адмиралтейство». — Э. К.
205

вать с наибольшей пользой для своего дела. [...] Единст­
венным п самым строгим судьей была совесть кружковца.
Когда день кончался, перед ним всегда стоял вопрос:
«А что же ты, товарищ, за сегодняшний день сделал?»
Ведь с раннего утра до позднего вечера он мог слышать и
видеть, что он ни больше ни меньше, как только малень­
кая букашка среди безграничного моря враждебных сил.
Ведь большинство людей, с которыми ему приходилось
вступать в разговор, твердили ему, что это бессмысленная
затея, что «отцы и деды так жили, и нам велели». [...] Те
же бывшие единомышленники, «постен енновцы», всегда
зло высмеивали работу кружковцев и называли ее «дон­
кихотством» [...].
Действительно, что-то крепкое привязывало круж­
ковца к его подпольной работе. Ведь чем карабкаться по
такой узкой, полной опасности жизненной тропинке, ко­
торую он избрал, и он мог бы жить спокойно, изо дня
в день, как жпли тысячи людей. [...] [Притом] кружковец
должен был немало работать и над собой. Ведь уже для
того, чтобы слова, которые говорил кружковец, имели
силу и влияние [на других], необходимо было, чтобы авто­
ритет кружковца признавался бы. Кружковец очень доро­
жил добрыми отношениями тех людей, которые его за­
интересовывали. JKpoMe того], кружковцы видели (это
часто случалось), что интеллигенты-пропагандисты, вслед­
ствие ли арестов или других причин, иногда не могли ве­
сти кружки. Для того чтобы не было недостатка в руко­
водителях, кружковцы сами решили работать над собой и
быть по возможности всесторонне развитыми.
[...] Является вопрос, почему в результате упорной
многолетней работы кружковцы численно хотя и росли,
но далеко не соответственно затраченной энергии? Это
происходило потому, что в жизни вообще редко встреча­
ются люди с альтруистическими наклонностями. [...]
Кружковцам было чрезвычайно трудно выбрать и воспи­
206

тать [...] беекорыстпых борцов, Ий надеющихся йй йй ка­
кую награду и работающих если не для успехов дела
в ближайшее время, то для будущих поколений. Ведь
практического-то стимула работы в те времена совершен­
но пе было. Зная окружаю щи о условия, кружковцы [по­
нимали], что результаты их работы будут видны где-то
в далеком будущем. Каждый вступивший в кружок знал,
что впереди за его подпольную работу ничего другого,
кроме тюрем, скитания по ссылкам и окончательного ра­
зорения его семьи и близких, не предвидится. Вот поче­
му, несмотря на громадную работу кружковпев, все-таки
это была маленькая горсточка людей, исповетовэвших та­
кие убеждения.
Факты все-таки остаются фактами. Факт тот, что
кружки, несмотря на все тяжелые условпя того времени,
все-таки вновь нарождались и росли. Стало быть, время
показало, что кружковцы были правы в своих воззре­
ниях. Если взять период времени с 1887 г. по июнь 1892 г.,
то есть до дня моего ареста, период, который я знаю и
о котором я могу говорить, [то] сначала был один кружок,
потом образовался другой, потом третий кружок. А потом,
как видно из истории развития движения, число кружков
возрастало, и движение пошло вширь п вглубь. Одним
словом, из маленького ручейка, который скрывался где-то
в недрах земли, упорно пробиваясь, мало-помалу образо­
валась большая река.
[8. Характеристика некоторых членов
гаванского кружка]

Многие товарищи отошли уже в вечность. Я работал
рука об руку со всеми этими товарищами, п вся описан­
ная выше работа целиком относится к каждому круж­
ковцу. В кружках Балтийского завода, особенно в том, ко­
торый начал существовать с 1887 г., все члены были
207

приблизительно одного уровнй развитии, все они обладали
свойством упорно бороться за своп идем, пх крепко свя­
зывало общее
*
дело.
В [некоторых] воспоминаниях, например К. Нориш<жого, говорится: «Главными работниками того времени
были В. Фомин и Андреи Фишер». В других воспомина­
ниях говорится, что «в то время на заводе работал рево­
люционный кружок, во главе которого стояли Владимир
Фомин и Константин Норинский». Все это [не] соответ­
ствует действительности. Главными работниками
того времени были все члены кружка,
только в описываемый мной период времени одни това­
рищи работали более долгий период времени, а другие —
короткий. Без дружной коллективной работы всех круж­
ковцев, принимая в расчет условия подпольной работы
того времени, конечно, кружки не могли бы существовать.
В силу окружающих обстоятельств, каждый кружковец
вел самостоятельную работу, представлял [собой] само­
стоятельную единицу. Тесная же связь между [кружков­
цами], товарищеское собеседование, коллективный опыт —
все это направляло работу по одному руслу, по опреде­
ленной линии и давало то, что называется организован­
ностью.
(...] Зная жизнь кружков с самого основания, я не
могу себе представить, чтобы в нашей тесной семье, ра­
ботавшей плечо к плечу, могли быть «главные» работники.
Главным работником был весь кружок в целом. Конечно,
«каждый молодец на свой образец», у каждого были свои
индивидуальные способности и дарования, но так как
деятельность кружковцев была такова, что требовалось
большое разнообразие способностей, то каждый вносил
свое [и] в общем получалось стройное целое.
* В тексте: вообще.— Э. К.

208

Рюзьму к примеру: Ив ап Тимофеев —это был
один из первых кружковцев. Человек очень упорный, настойчи1вый, человек очень начитанный л по развитию сто­
ивший гораздо выше рабочей массы, он был неутомимым
пропагандистом. У пето была большая библиотека (эта
библиотека была ему подарена кем-то, но я теперь уже не
помню [кем]), которая потом перешла в собственность гав а некого кружк а9.
Иван Егоров был в то время совсем молодой, здо­
ровый парень. От отца-котельщика, работавшего на Бал­
тийском заводе, он унаследовал богатырское телосложе­
ние. Духом всегда был бодр и весело настроен. Помню,
что в те времена он носил шляпу-«гарибальдинку», и веч­
но она у него торчала на затылке. Говорил он охотно и
весьма складно. Это была его природная способность.
В спорах был всегда горяч. Энергия у него била ключом,
и имел он ее неисчерпаемый запас.
Несмотря на то что Егоров работал на самом видном
месте в мастерской, где мастеру было легче всего [за ним]
наблюдать, он всегда изловчался в течение дня побывать
и тут и там. Глядишь, Иван Егоров что-то горячо доказы­
вает в толпе собравшихся в «клубе». То его увидишь гденибудь в углу мастерской передающим книжки, то Иван
Егоров мчится под каким-то предлогом в котельную ма­
стерскую, чтобы [отнести] нелегальную книжку и т. д. Он
обладал свойством легко сходиться с людьми. На круж­
ковых собраниях он своим задором, своей вечно брызжу­
щей энергией вызывал горячие споры. Во всех летних по­
ходах кружковцев на челнах по побережью Финского за­
лива [он] был непременным членом и своей кипящей энер­
гией вносил жизнерадостность.
Все-таки, как говорит пословица, «умыкали бурку
крутые горы». [Так] и с Иваном Егоровым вышло, по
крайней мере с его внешностью. После епденпя в тюрьме
8

Зак. № 226

209

пропалп его кудри молодецкие, п вышел он из тюрьмы
совершенно лысым дедушкой.
Давид Розенфельд — это был совсем иного типа
человек. Он был кряжистый, широкоплечи]!, неуклюжий
человек, про которого говорят: «Неладно скроен, да креп­
ко сшит». Ему в то время шел уже пятый десяток, но по
душевным качествам, по своей впечатлительности и жи­
вости ума это был увлекающийся юноша. Оп обладал пыл­
кой фантазией, у него всегда был готов какой-нибудь пыш­
ный проект.
Почрусски Розенфельд говорил неправильно — он был
родом эстонец, — но говорить любил. Несмотря на свою
неправильную речь, он обладал каким-то даром придавать
особое значение каждому своему слову и невольно за­
ставлял себя слушать. К нелегальной литературе он отно­
сился как-то особенно, с глубоким уважением к каждому
слову, и это передавалось слушателям. [...] Несмотря на
свои годы, он был энергичный пропагандист. Бывало, как
ни пойдешь по мастерским, а Розенфельд где-нибудь
около станка или тисков ведет свои разговоры. При этом
его фуражка — засаленный блин — была надвинута на
[лоб] н из-под козырька поблескивали его живые, вырази­
тельные глаза, высматривая, не появится ли где-нибудь
фигура мастера или подмастерья.
Константин Норинский — о нем уже доволь­
но подробно писали в воспоминаниях. Необходимо сде­
лать еще некоторые добавления, которые обрисовывали бы
его как работника-кружковца. Это был товарищ очень
чуткой совести. [Он] один из первых всегда ратовал за то,
чтобы все сторонники кружковцев, выбранные из рабо­
чей массы, пользовались неослабным вниманием со сто­
роны [кружка], чтобы их не выпускали из-под своего
влияния. Если случалось, что кто-нибудь поддавался влия­
нию запьянцовской компании, [он] всегда с упреком гово­
рил: «Это целиком мы виноваты, что проглядели чело210

иска». У его тисков, как только мастер исчезал из виду,
постоянно толпилась молодежь. Он и дома ле терял времопм, — организовал драматическую любительскую группу
молодежи [...]. В летнее время он весьма усердно содей­
ствовал организации поездок па челнах, где теснее знако­
мились вновь приглашенные, и [благодаря] этому расши­
рялся круг сторонников кружковцев. Нсринскпй был рев­
ностный собиратель кружковой библиотеки, — при всяком
удобном случае мчался [он] на «развал» Александровского
рынка и терпеливо рылся в книжном хламе.
Гаврила-маляр. Этот кружковец, Гаврила-маляр
(фамилии его не помню), был чрезвычайно способным че­
ловеком. Из него при благоприятных условиях мог бы
выработаться блестящий оратор. Он был вообше остроум­
ный, находчивый, большой мастеп вести споры в ирони­
ческом тоне. На сборищах рабочих, а особенно в «клубе»,
оп не имел равных противников, и его остроумная речь
всегда сопровождалась взрывами хохота. На словесных
турнирах он всегда выходил победителем. Гаврила был
начитанный человек, и, при его способности быстро схва­
тывать суть дела, он легко справлялся с противниками.
Он пользовался уважением среди рабочей массы...
Это был рослый человек лет 30-ти, бессменно одетый
в блузу, которая от засохшей краски торчала как накрах­
маленная. Больше, чем кто-либо из кружковцев, он обла­
дал искусством говорить «эзоповским языком» п притом
еще великолепно владел мимикой. Он мог сколько угод­
но и как угодно говорить о царе, министрах и власть иму­
щих, не упоминая их, — стоило ему особым образом на­
жать пальцами нос и сделать соответствующую гримасу,
чтобы всем ясно было, что он говорит о царе Алексан­
дре III.
Несмотря па все [свое] артистическое уменье маскиро­
вать мысль, все-таки в один прекрасный день бедняга был
арестован и выслан из Петербурга.
211

В другом роде, но неутомимым оратором был II в а п
Васильевич Крутов. Его часто можно было застать
ораторствующим. Проповедовать было его природной
склонностью. При этом у него лицо делалось каким-то
вдохновенным. Говорить иносказательно — это было не­
обходимо каждому кружковцу, по Иван Васильевич обла­
дал особым искусством. Необходимо упомянуть при этом,
что Крутов всегда говорил книжным языком и обороты
речи его были вполне литературные. [...] В этом [смысле]
Иван Васильевич был своего рода уникум. Я никогда не
встречал рабочих и даже кружковцев, говоривших по­
добно ему. Ведь Иван Васильевич был чистокровный ра­
бочий. вырос и воспитывался на заводе. Если принять во
внимание его громадную начитанность, его вечный духов­
ный голод и вечное стремление заниматься и усовершен­
ствовать свой ум, то понятно, что он не мог иначе гово­
рить. Он любил в своей речи употреблять иностранные
слова.
В то время мы были молоды, а ему было уже за сорок
лет, и снег уже проглядывал в его волосах и бороде, но
душой он был юноша. Внешность его была располагаю­
щая к себе. [...] Когда, бывало, оденет свою цилиндриче­
скую шапочку (такие обычно носят немецкие мастера)
у своего токарного станка (он работал на большом токар­
ном станке и растачивал громоздкие вещи), в своей длин­
ной черной блузе, [он] напоминал какого-то немецкого
профессора. Несмотря на такую речь, Ивана Васильевича
рабочие понимали и любили.
В его манере говорить всегда была какая-то легкая
ирония; но, по своей природной мягкости, он имел при­
вычку всякое злое деяние и поступки объяснять дей­
ствием окружающих условий. Правда, у кружковцев были
идейные разногласия с Иваном Васильевичем Крутовым,
как с тяготевшим к народовольцам 10, но отношения были
всегда дружеские.
212

Пройдя долгий жизненный путь и повидав в жизни
многое, я смело могу сказать, что на белом свете не так
уж много таких людей, как Иваи Васильевич. Его бес­
корыстие, его прямодушие, врожденное стремление к спра­
ведливости, его добродушное и дружеское отношение ко
всем, его неугомонное стремление разлить свет среди тем­
ноты — невольно через ряд лет притягивают к себе взоры
и вызывают доброе чувство к нему. Это действительно
был верный, храбрый барабанщик революции, неусыпный
часовой на страже революционных идей.
Сергею Ф у н т и к о в у в то время было лет 30.
Это был огромный детина, румяный, красивый, как гово­
рится, кровь с молоком, с русой спутанной бородой и кос­
матой шапкой волос. Одевался [он] чрезвычайно просто п
не любил франтить, как говорится, был «зимой и летом
одним цветом». Вечно в своей синей блузе и в таких ко­
ротких штанах, будто с младшего братишки, [что] они не
доходили до ботинок.
По своим внутренним качествам это был совсем осо­
бый человек. В его суждениях проглядывал какой-то свое­
образный аскетизм. Это был неутомимый искатель
правды, от всех его суждений веяло крайней непримири­
мостью и прямолинейностью. Везде п всюду, при всяком
удобном и неудобном случае [он] изобличал плохие сто­
роны людей. Нужно отдать ему справедливость. — он
также не щадил и самого себя.
С другой стороны, это был добрейшей души человек.
Он с легким сердцем и чрезвычайно охотно отдавал по­
следнее. Выходило всегда так, что слова его были суровы,
по когда доходило до дела, он готов был распластаться для
своего ближнего.
Г. Фишер *— это был уже в другом роде неутомимый,
* В тексте: Л. Фишер, так как товарищи звали его и Андре­
ем,- Э. К.
213

упорный работник среди кружковцев Балтийского завода.
О товарище Фишере уже раньше писали много, а я до­
бавлю личные наблюдения. В то время это был молодо)!
токарь, очень серьезный. К каждому вопросу подходил
весьма серьезно и обдуманно. У пего так же, как у вся­
кого кружковца, была своя своеобразная манера в спо­
собах расширения знакомства среди рабочей массы.
В спорах среди рабочей массы он спокойно иронизировал,
и выходило это так мирно, что п сам противник смеялся
вместе с ним п видел нелепость своих доводов. Уменье
иронпзпровать — это тоже было сильное оружие в борьбе
с отсталыми взглядами рабочей массы. К наукам, про­
ходившимся в кружке, Фишер относился чрезвычайно
серьезно и основательно усваивал слышанное.

[4. Умственные течения среди передовых
рабочих—членов кружков с 1887 по 1893 год]

Оглядываясь на прошлое, я вижу, что в смысле спо­
собов борьбы в описываемый мной период у нас, кружков­
цев Балтийского завода, было несколько этапов.
В первое время существования кружка, как раз сов­
павшее с периодом особых притеснений на заводе, круж­
ковцами был пущен в массы лозунг: «на насилие отве­
чать насилием», [он] выражался просто так — «в боковину
пырнуть», «полбашки снести» и т. и. Все это — по отно­
шению [к] хозяевам завода, мастерам, полицейским чипам.
Одним словом, [был] анархический уклон. Помню, что
этот лозунг пользовался популярностью среди молодежи.
[Его] стали потом уже, как говорится, походя употреблять
при всяких пустячных недоразумениях, конечно, не па
деле, а на словах, в виде угрозы. Такой лозунг вообще-то
не явился новостью. Он был заимствован у массы, так
как при неорганизордццости [ее] рабочий, обиженный не214

справедливостью и притеснениями, имел возможность вы­
разить свой протест только в виде такой угрозы.
Кроме того, это было время, когда Ирландия пережи­
вала революционную горянку11. Весь мир был заинтере­
сован ею. Наша литература, разных видов — газетная,
публицистическая, беллетристическая — была полна ир­
ландскими событиями. Конечпо, кружковпы поглотали
массу такой литературы. Кроме того, на кружковых заня­
тиях этот вопрос был самым боевым и интересным. Это
было понятно,— борьба угнетенных против угнетателей
должна была вызвать горячий отклик [у] кружковцев.
Это была борьба ирландской революционной партии фе­
ниев с английским правительством за независимость
Ирландии. Фении вели борьбу посредством политиче­
ского и аграрного террора с английским правительством
и английскими ленд-лордами. В первой половине 90-х гг.
борьба ослабела вследствие уступок, сделанных англий­
ским правительством ирландцам. Лозунги ирландских
фениев были подхвачены кружковцами, и была попытка
внедрить пх в массы. [...] Практически эти лозунги ничего
не дали, а мало-помалу от частого употребления выро­
дились в хлесткую, хвастливую фразу, которая вызвала
отрицательное отношение к лозунгу. Задавался вопрос:
«Ну, положим, ты пырнешь какого-нибудь мастера, пли
,,забегалку“, или „фараона1'. Тебя заберут, а дальше
что?» Одним словом, кружковцы сами увидели, по мере
того как накоплялся опыт, что нужно искать какие-то
другие пути.
Кружковцы в то время были также чрезвычайно заин­
тересованы борьбой, которую вел Гладстон за угнетенную
ирландскую нацию. Речи Гладстона читались в кружках
с живым интересом и служили предметом жпвеппшх бе­
сед, а также материалом для разговора с рабочей массой.
Особенно много кружковцам пришлось пережить разных
настроений — и весьма восторженных, п весьма удручен215

пых —в связи с деятельностью ирландского политиче­
ского деятеля Парнелла. Парнелл одно время был люби­
мым героем кружковцев за его отважную борьбу за неза­
висимость Ирландии, за его блестящие речи. [...] Тем
более тяжело переживали кружковцы измену Пар­
нелла [...].
Приходят мне на память еще такого рода настроения
кружковцев. [...] Франция в то время переживала особые
политические события. Там в это время выдвинулся ге­
нерал Буланже, забрал большую силу и, судя по газет­
ным сведениям, намеревался [стать] французским импера­
тором. [...]12 Все эти попытки генерала Буланже и упадок
республиканского духа французов кружковцами близко
принимались к сердцу и горячо переживались. [...] Бы­
вало, не только газеты были полны генералом Буланже.
[...] Придешь в Василеостровский сад, а там уже гремит
марш Буланже. Помню отрывки песенки к этому маршу:
А я же в сильном, сильном кураже
От генерала, генерала Буланже...

Из более сильных переживаний кружковцев того вре­
мени мне приходит на память одно, наиболее долго * дер­
жавшееся. [Оно было связано] с появлением в Англии и
быстрым распространением и в других странах подновлен­
ного учения [о] «железном законе заработной платы»,
первоначальным автором которого был Т. Мальтус, ан­
глийский экономист13. Т. Мальтус в своем учении пы­
тался [...] доказать, что народонаселение увеличивается
скорей, чем увеличиваются средства для его питания. Это
учение, одно время забытое, в наше время вновь по­
явилось в переделанном виде, и литература того времени
уделяла ему значительное место. Дух этого учения был
крайне противен кружковцам, от него веяло какой-то
* В оригинале: легко.— Э. К.

216

безнадежностью,— это был какой-то заколдованный круг,
из которого не видно было выхода. Помню, что в круж­
ках на занятиях мы также не получали удовлетвори­
тельных объяснений по этому вопросу [...]. Этот закон [...]
давил дух кружковцев. Конечно, это объяснялось малыми
знаниями кружковцев в области политической эконо­
мии [...].
Следующий этап мышления кружковпев был порож­
ден * иными веяниями, народившимися в их среде. Основ­
ной причиной было недовольство кружковпев своей ра­
ботой среди рабочей массы вследствие того, что работа
подвигалась не с той быстротой, какая была желательна.
И вот среди кружковцев стали бродить такие мысли. что
Россия велика и что по простору ее разбросано много
фабрик и заводов, на которых рабочим живется еше тя­
желее, чем питерским, следовательно, материал для про­
паганды имеется громадный. Вот было бы хорошо, если
бы часть кружковцев взяла на себя такую работу, сдела­
лась бы книгоношами 14. Эта идея казалась тогда очень
заманчивой и могущей дать богатые результаты. Представ­
лялось, что книгоноши, нагруженные коробами книжек,
между которыми, конечно, должна быть и нелегальная
литература, шагают по широкому простору Руси п раз­
носят по фабрикам и заводам и вообще промысловым
уголкам свет и знания. В то время это казалось вполне
выполнимым предприятием, потому что тогда существовало
такое ремесло — книгоноши. Нужно сказать, что дальше
проектов и предложений в этом направлении ничего не
удалось сделать.
С течением времени, по мере накопленпя опыта, круж­
ковцы все более и более знакомились с психологией рабо­
чей массы и сделали вывод, что нужно ввести такие при­
емы, при которых масса приучалась бы к общественности,
* В оригинале: поражен,— Э. К.
217

приучалась к коллективной работе. Это возможно было
при организации какого-либо общества, которое могло быть
разрешено правительством. В то время [...] в газетах много
писали об обществах трезвости. Кружковцев тогда очень
интересовало общество трезвости в г. Гётеборге в Шве­
ции [...]. Надеялись, что такое пли иное общество будет
подспорьем для кружковцев в смысле возможности в
более широком масштабе подвинуть вперед рабочие
массы п, таким образом, сильнее двинуть вперед пропа­
ганду.
Мысль кружковцев работала в том направлении, чтобы
изыскать способы объединять людей. Кружковцы видели,
что тут надо с «азов начинать». С этой целью были по­
пытки добиться разрешения устроить кооперативную
лавку. Но хлопоты не увенчались успехом. Тогда круж­
ковцы решили организовать в малом размере нелегальную
кооперативную организацию. В 1891 г. мною было орга­
низовано нелегальное кооперативное общество, состояв­
шее из рабочих, главным образом, механической мастер­
ской Балтийского завода и притом не входивших в наши
кружки. Сначала членов было до тридцати человек.
Паевой взнос был весьма незначительный; придуманы
были заборные книжечки малого формата.
Первое время мне приходилось очень трудно: как
инициатору этого дела и, главным образом, для того,
чтобы расположить участников кооператива к этому делу,
мне пришлось самому возить товар с Васильевского ост­
рова в Гавань. Для этой цели я впрягался в санки, на
которых помещалась большая бельевая корзина,— туда
складывался товар, закупленный в лабазах и больших оп­
товых магазинах. Это были большей частью разные коло­
ниальные товары — табак, чай, кофе, папиросы, а также
белая мука, макароны и проч. Этот товар [я] привозил на
квартиру одного из членов кооператива, где вместе разве­
шивали и потом раздавали участникам. Конечно, выгода
218

была небольшая, по члены [кооператива] охотно при­
нимали участие и потом уже стали помогать мпе при­
возить товар. При этом уже замечалось, что люди со­
знают какую-то связь между собой, [сознают], что они
делают какое-то общее дело. Этот кооператив просуще­
ствовал вплоть до моего ареста. В числе улик жандармы
предъявили мне также одну из книжек нашего коопера­
тивного общества.
|5. Участие кружковцев—передовиков
Балтийского завода в общей деятельности
Брусневской организации]

Следующий этап в развитии методов [подпольной] ра­
боты, как мне помнится, был уже в то время, когда
число кружковцев на заводе увеличилось и кружки вошли
в связь с другими кружками Петербурга через посред­
ство Центрального рабочего кружка.
В 1890 г. я был выбран представптелем от Гавани
в Рабочий комитет. В члены этого Центрального кружка
вошли [еще]: Федор Афанасьевич Афанасьев — ткач (по
прозвищу «Отец»), Николай Богданов, Егор Афанасьев —
кузнец, Гаврила Мефодиев, Петр Евграфов (от С.-Петер­
бургского порта), Василий Буянов — токарь Путпловского завода. Буянов был вскоре выслан.
Организационный период длился около полутода. Каж­
дый из упомянутых выборных должен был представить
свой проект устава организации кружков Петербурга. На
собраниях эти проекты устава рассматривались и потом
снова переделывались. Я помню, что однажды мы собра­
лись у одного из друзей ткача Федора Афанасьева, где-то
па Обводном канале. Мы разобрали эти проекты органи­
зации. Кончили мы поздно, часа в три ночи. Помню, что
мной была написана целая толстая пачка листов по
этому вопросу [...].
219

Первое собрание выборных комитета происходило
у меня на квартире (Гавань, Опочишша ул., д. № 20).
Председательствовал в этот вечер «Семен Семенович»
(Василий Семенович Голубев). В то время уже сущест­
вовали женские кружки
На этом первом собрании от
женского кружка была Наташа Григорьева. Я помню
что [из работниц] она была па первом собрании в единст­
венном числе. Затем были собрания по этому вопросу
у Егора Афанасьева, у Федора Афанасьева — ткача,
у Петра Евграфова, и несколько раз собирались у меня.
Гораздо позже, при моем аресте, черновая рукопись
написанного мной проекта устава была найдена при
обыске.
[...] С течением времени [мы] видели [результаты ра­
боты' воочию, правда, не в таком масштабе, как хотели.
Так, например, помню, что зимой 1890/9'1 г. кружковцы
всех районов Петербурга решили найти подходящую квар­
тиру, возможно большую, чтобы там устроить сходку.
Сходка весьма удалась и подняла дух кружковцев. Гово­
рили речи, пели революционные песни, вели оживленные
беседы. Приблизительно в то же время кружковцы гаван­
ского кружка завязали сношения с членами женского
кружка [и] регулярно снабжали их литературой из библи­
отеки гаванского кружка.
[...] В то время особенной популярностью среди круж­
ковцев пользовались статьи писателя Н. В. Шелгунова.
В начале 1891 г. он заболел неизлечимой болезнью. Дни
его уже были сочтены. [Так как] он [был] крамольный
писатель, жандармерия не давала ему покоя на смертном
одре. Его все время пытались выслать из Петербурга, и
стоило больших усилий и хлопот, чтобы отстоять его.
Кружковцы, желая выразить сочувствие своему люби­
мому писателю, решили поднести ему адрес от петербург­
ских рабочих. Предварительно этот адрес вырабатывался
на собраниях выборных от кружков Петербурга. Была
220

послала депутация с адресом писателю 18 [...].Этот адрес
произвел на больного писателя сильное действие: оп
с гордостью и радостью показывал [адрес] посещавшим
его литераторам и говорил, что труд его не пропал даром
и нашел отклик и в умах рабочих масс.
Вскоре Н. В. Шелгунов умер. Кружковцы всех рай­
онов Петербурга решили участвовать в похоронной про­
цессии и возложить венок на его гроб. Составили над­
пись * на ленту к венку. От Балтийского завода участво­
вали и поочередно несли венок следующие товарищи:
П. Евграфов, К. Норинский, В. Фомин, А. Фишер, С. Фун­
тиков, М. Яковлев, И. Беляев, И. В. Крутов. Случилось
так, что у всех балтийцев фуражки были финского об­
разца с длинными козырьками и по бокам с медными пу­
говицами с якорями. Выходило так, как будто у всех
была одна форма. Это [привлекло] внимание всей пуб­
лики. Главная масса людей, участвовавших в похоронной
процессии, — это была интеллигенция и, главным образом,
студенчество 17.
После того как был выработан устав, у кружковцев
уже выросли определенные тенденции к выступлениям
в большем масштабе и более организованно. Так, идея
о необходимости устроить майский праздник давно уже
бродила в головах кружковцев.
В 1891 г. была устроена первая рабочая маевка в лесу
за Нарвской заставой. Правда, все это было в малом мас­
штабе сравнительно с грандиозным празднованием за
границей, но тем не менее также произносились воо­
душевленные речи 18. Участники празднования еще боль­
ше окрепли духом, потому что это являлось как бы
результатом их упорной борьбы. После этого празд­
ника были и аресты, но не в кружках Балтийского
завода.
* В оригинале: подпись.— Э. К.
221

В следующем, 1892 г. празднование 1 Мая было [про­
ведено] уже в несколько большем масштабе 1Э. Собралось
на празднование больше 200 человек со всех концов Пе­
тербурга. Сначала место для празднования 1 Мая было
выбрано на Крестовском острове, в одном из укромных
уголков. Помню, что это был какой-то праздничный день,
погода была чудесная. Устроились на полянке, на берегу
реки. Когда уже большинство товарищей собралось и
расположилось, то неожиданно появился вооруженный
ружьем сторож и потребовал, чтобы все удалились, за­
являя, что сообщит полиции о незаконном сборище. Так
илп иначе, а праздник был сорван, и пришлось уходить
по домам.
Через несколько дней выборные от Центрального
кружка нашли новое место для празднования 1 Мая. Это
было на дальней окраине Петербурга, в Волково-Ямском
лесу. Действительно, место было отдаленное, и добираться
приходилось по полям, перелескам и канавам. Располо­
жились на лесной полянке и спокойно провели всю про­
грамму праздника. В видах конспирации в разных местах
были поставлены сторожевые. Говорили речи о значении
праздника, о необходимости упорной борьбы. [...] Я читал
речь о значении 1 Мая. Под вечер разошлись. Но, оче­
видно, шпики проведали про это собрание, потому что за
многими товарищами [они] все время гнались по пятам.
Вскоре были произведены аресты кружковцев на Бал­
тийском заводе — были арестованы Иван Егоров, М. Яковлев-Стефаненков и другие. Через [несколько] дней [после
маевки] я был арестован. Накануне ареста ко мне приехал
Полетаев с письмом от Василия Буянова. Я успел пре­
дупредить его.
В 3 часа ночи явились с обыском, он продолжался до
6 часов утра. Затем по Гавани я шел пешком в сопровож­
дении околоточных. В это время рабочие Балтийского за­
вода уже шли на работу и видели, что я арестован. Затем
222

был посажен тга первого же извозчика и отвезен на Горо­
ховую улицу, а потом в Дом предварительного заключе­
ния. В Доме предварительного заключения я просидел
[до приговора] полтора года. Меня часто возили на до­
просы в жандармское управление, [...] допрашивали про­
курор и жандармский полковник.
Прокурор заявил мне: «Если что-либо знает один че­
ловек, то это есть тайна, а если об этом знают двое, то
это уже не тайна». Следовательно, нужно сказать то, что
знаешь. Мне заявили, что я буду сидеть в «предва­
рилке», пока не сообщу все, что знаю. Я просидел пол­
тора года, и «синие мундиры» от меня ровно ничего не
узнали. [...]
В конце концов мне было заявлено, после полутора
лет сидения, что я приговорен к одному году принуди­
тельных работ в одиночном заключении в тюрьме
«Кресты» и высылке [затем] на 3 года в Солъвычегодск.
[За] весь период сидения, то есть за два с половиной
года, я видел людей только одетых в тюремную или жан­
дармскую одежду, так как ни близких, ни родных у меня
в Петербурге не было, а наши кружки были сильно раз­
громлены и должны были притаиться. Конечно, такое
одиночество тяжело действовало на настроение.
Денег у меня не было, пища в «предварилке» была
плохая, и [я] заболел там цингой: икры ног почернели,
зубы и волосы стали вываливаться.
Правда, что питание в «предварилке», а также и
в «Крестах» иногда разнообразплось «подаяниями», кото­
рые, по обычаям того времени, особенно перед большими
праздниками, посылали богатые купчихи «несчастнень­
ким» заключенным. Давалп этп подаяния всем подряд —
и уголовным, и политическим. Это обыкновенно были
булки, а к пасхальным праздникам посылали япца и
колбасу. Помню, что в «предварилке» к пасхе я получпл,
как я потом узнал, от нелегального «Красного Креста»
223

целую корзинку яств: апельсины, яблоки, ветчину, сыр
и прочее.
В тюрьме «Кресты» мне досталась темная камера.
В ней, кроме железной койки, стоял токарный станок для
металла. Дали мне изготовлять разные детали для элек­
трических приборов. Дело в том, что рабочая сила
в «Крестах» была заарендована заводчиком электри­
ческих приборов инженером М. Подобедовым.
Произошла интересная встреча. Дело в том, что инже­
нер М. Подобедов был раньше мастером механической
мастерской Балтийского завода. Я как раз в это время
работал под его непосредственным руководством. Когда
он вошел в мою камеру, чтобы осмотреть изготовленную
работу, то видно было, что он чрезвычайно удивлен, но
при этом он не сказал ни слова.
Вторая такая же неожиданная встреча произошла
в тюремной бане. За деревянной перегородкой, там, где
раздевальня, я услышал знакомый голос Николая Богда­
нова. Он уже кончал отсидку, а я только начинал. Это
был последний раз, когда я слышал его,— мы уже боль­
ше в жизни не встречались. Потом он умер 20. Я его очень
уважал и любил. Это был удивительно хороший человек.
[...] В ссылку мне не разрешили ехать одному, а дали
в провожатые сыщика, который сдал меня в полицейское
управление г. Вологды. Я просидел [там] два дия, а потом
меня выпустили. Вследствие того что я заболел туберку­
лезом, мне назначили ссылку не в Сольвычегодске,
а в Архангельске. Я работал [там] па заводах. [...] Сов­
местно с другими политическими ссыльными был привле­
чен жандармами [к дознанию] за участие в кассе взаимо­
помощи среди ссыльных.

II. Д. БОГДАНОВ
Па заре социал-демократии
(Вос поми наиия)1

Мои воспоминания простира­
ются с 1884 г., когда я впер­
вые четырнадцати лет поступил
учеником в Петербургские ма­
стерские Варшавской железной
дороги. В это время еще от­
дельными, уцелевшими от раз­
грома рабочими велась очень
осторожная и в очень ограни­
ченных размерах пропаганда
народовольческих идей. Один
из последних могикан «Народ­
ной воли» обратил внимание и
па меня, 15-летнего мальчика,
любившего книгу. Он дал мне
стихотворения Некрасова и ро­
ман «Новь» Тургенева, а затем
усиленно рекомендовал мне
учиться. В конце 1885 г., по неизвестной причине, он не­
ожиданно скрылся, оставив мне в наследство два номера
старой газеты «Народная воля» и две брошюры: «Хитрая
механика» и «Сказка о четырех братьях» 2. Это было все
из нелегальной литературы, что я прочел и оставил для
распространения. С этим скромным арсеналом и уже без
всякой помощи со стороны, я начал осторожную пропа­
ганду среди своих сверстников в мастерских п живущих
со мною в одном из огромных домов в районе Измайлов­
ского полка. В это же время я поступил в вечернее техии225

ческое училище, где усиленно занимался учением, а также
и пропагандой.
В 1886 г. мне удалось уже составить небольшой кру­
жок для прпобретенпя и совместного чтения книг 3. Из на­
ших скудных заработков мы отделяли небольшие суммы
на книги п каждое воскресенье ходили на толкучий Алек­
сандровский рынок за покупкой книг. По счастливой слу­
чайности, мы с первых же шагов напали па журналы:
«Современник», «Отечественные записки», «Русское сло­
во», «Дело» и другие издававшиеся в 60—80-х гг. тол­
стые журналы. Эти журналы в большом количестве вы­
носились на толкучку, откуда мы их приносили домой.
Благодаря этим старым журналам мы познакомились,
можно сказать, со всей русской литературой. Мы с увле­
чением читали романы, повести и рассказы, а также кри­
тические статьи. В «Современнике» мы читали Чернышев­
ского, Добролюбова, Салтыкова; в «Русском слове» — Пи­
сарева, Шелгунова; в «Отечественных записках» —
Михайловского, Глеба Успенского, Скабичевского, Златовратского и других писателей-народников.
К концу 1888 г. у меня в комнате был уже целый угол
книг. Все журналы мы разброшюровали и подбирали
целые романы, повести и отдельные статьи, из которых
более толстые переплетали, а тонкие вшивали в толстую
синюю обертку4.
Таким образом, наш кружок рабочей молодежи ра­
ботал как над своим самообразованием, так и над при­
влечением новых сочленов. Занимались мы одни, без
руководства извне, и потому без программы и без направ­
ления. Осенью 1888 г. я перешел в последний класс ве­
чернего технического училища, где встретился со второ­
годниками, среди которых были также руководители
кружков, подобных нашему, которые также зародились
из остатков «Народной воли»5. К этому времени эти
кружки уже завязали связи со студенчеством, находив226

шиМСЯ иод влиянием группы «Освобождение труда», ко­
торая являлась родоначальницей русской социал-демокра­
тии. Эти новые товарищи, узнавши, что уже давно орга­
низованы два кружка, имеется библиотека и небольшая
касса, с удовольствием приняли меня в свою среду и обе­
щали содействие в смысле командировки одного из сту­
дентов для руководства нашими кружками.
G большой радостью и нетерпением мы ждали этого
студента, который вскоре и пришел ко мне под видом
рабочего. Это был молодой студент-технолог Владимир
*
Переверзев
(что я узнал впоследствии). Произвел он
на пас очень хорошее впечатление своей простотой и уме­
нием сразу подойти к нам. В своих первых посещениях
ои старался определить нас всех и каждого отдельно.
Затем он ознакомил нас с положением рабочего класса и
его борьбой за лучшее будущее на Западе и указал, что
и наше рабочее движение должно пойтп по пути наших
западных товарищей.
Он ознакомил нас в общих чертах с социализмом, как
идеалом будущего, и с нашей предстоящей трудной ра­
ботой, полной опасности, по завоеванию этого лучшего
будущего. Он нам говорил, что не усилиями отдельных
личностей, хотя бы и героев, достигнем мы лучшего бу­
дущего, а исключительно усилиями всего рабочего класса,
который и необходимо организовать для борьбы с полити­
ческим и экономическим гнетом. Но чтобы быть органи­
затором рабочего класса, нужно самому быть, во-первых,
честным во всех отношениях, а во-вторых, хорошим то­
варищем и, наконец, знающим человеком, к которому
могли бы обращаться со своими вопросами и от которого
получали бы обстоятельные ответы. А потому нужно во­
спитывать себя и учиться. Учиться же надо по известной
программе. Была принесена и программа занятий. В ней
* В тексте ошибочно: Переверзин,— Э. К.
227

большое место уделялось естественным паукам. Хороший
пропагандист должен был уметь ответить и па вопрос,
отчего бывает день п ночь п времена года, солнечное за­
тмение. Должен уметь объяснить происхождение вселен­
ной, происхождение видов, а потому должен был знать
теории Канта — Лапласа, Дарвина и Лайеля. В программу
входили история и история культуры, политическая эко­
номия и история рабочего движения 6.
Выяснив нам все это, он разделил пас на две группы.
Одним, наиболее развитым, он предложил заниматься са­
мим по программе и по принесенным книгам, а с другими
стал заниматься сам. С этого времени у нас пошли систе­
матические занятия, которые посещались очень усердно.
Как я говорил, таких кружков уже было в это время не­
сколько, но организационной связи между ними не было.
Некоторой связывающей нитью были только студенты
(их называли интеллигентами), которые занимались
в этих кружках. В начале 1889 г. было решено органи­
зоваться, и было устроено в Гавани первое организацион­
ное собрание, на котором были представители всех круж­
ков. В видах конспирации выборное начало не применя­
лось, а представителями кружков были их организаторы.
Там, в Гавани, в маленькой комнате рабочего Балтий­
ского завода Владимира Фомина, был выработай и при­
нят устав нашей организации. Были установлены районы,
и от каждого района по одному представителю в комитет.
Всех кружков во всех районах было около десяти и
в каждом кружке было от 5 до 8 человек. Не велики были
наши силы, но огромны воодушевление и решимость на­
чать борьбу за освобождение рабочего класса.
Насколько я помню, наш первый комитет состоял из
7 человек: Василия Буянова, Гавриила Мефодиева, Фе­
дора Афанасьева, Петра Евграфова, Егора Климанова *,
* Егор Афанасьевич Афанасьев (Климанов). — Э. К.
228

Николая. Богданова и представителя от интеллигенции,
покойного публициста Василия Семеновича Голубева; пред­
седателя не было. Кассиром был Климанов и секретарем
Богданов. Собрания комитета были раз в неделю, и со­
бирались поочередно у членов комитета.
Это было время так называемой кружковшины, когда
мы, забившись в подполье, занимались там исключитель­
но пропагандой; о широкой агитации тогда еще не было
и речи. Мы организовали несколько порядочных библи­
отек по районам, и научная книга у пас пользовалась
спросом и уважением. Книги мы давали не только членам
кружков, ио и широким слоям рабочих. Очень многие ра­
бочие из этих кружков сами вышли прекрасными пропа­
гандистами и часто заменяли недостающих интеллигентов.
С расширением организации у нас иногда недоставало
интеллигентов, тем более что их частенько арестовывали
ио различным студенческим делам. По одному из таких
дел в конце 1889 г. был арестован и выслан Владимир
Переверзев. У нас в кружке его заменил Гавриил Михай­
лович Родзевич *. Это был один из видных социал-демо­
кратов и пользовался у нас большим уважением.
В начале 1890 г. мы сделали первую попытку заявить
о себе во время забастовки в порту. Забастовка продол­
жалась всего 3—4 дня и кончилась безрезультатно, если
не считать результатом высылку наиболее шумевших
человек 30 рабочих. Мы выпустили свою первую про­
кламацию. Забастовка была вызвана не нами, а [про­
изошла] чисто стихийно, и руководить ею мы еще не
могли. В своей прокламации мы указывали на всю безна­
дежность неорганизованной борьбы и призывали рабочих
к организации своих сил под нашим знаменем?.
В этом же году мы принесли своп первые жертвы: за
Невской заставой был арестован тов. Клопов. С его аре­
* Настоящее его имя: Габриэль Мариан Родзевич. — Э. К.
229

стом была утеряна связь с только что налаживавшимся
Невским районом. Студент, ходивший в этот район, тоже
был арестован по студенческому делу, п, таким образом,
нельзя было восстановить сношения.
Я в это время служил на паровозе па Царскосельской
ж[елезной] д[ороге], а так как эта служба для организа­
тора п пропагандиста была неблагоприятна, то я бросил
паровоз п переехал за Невскую заставу, где и поступил
слесарем на Карточную фабрику. Из тюрьмы Клопов
ухитрился сообщить одну фамилию товарища, работав­
шего на Обуховском заводе, и через него уже мне удалось
опять завязать связп и закончить начатую организацию
Невского района.
Несколько времени спустя был арестован еще один
товарищ —член комитета, рабочий Путиловского завода
Василий] Буянов. К нему полиция нагрянула во время
занятия кружка; кружок успел разбежаться, а Буянова,
как квартирохозяина, арестовали.
Клопова и Буянова выслали в Тулу. Мы потеряли
видных товарищей, но Тула приобрела первых социалдемократических организаторов среди тульских рабочих.
Они сразу начали там работу, п у нас получилось фили­
альное отделение в Туле. С Тулой мы поддерживали жи­
вые сношения и помогали своим товарищам всем, чем
могли.
В этом же (1890) г. некоторые народовольцы, возвра­
тившиеся из ссылки, начали работать среди интеллиген­
ции над возрождением партии «Народная воля». Один из
таких народовольцев, воронежец Михаил Степанович
Александров (ныне большевик — редактор московского
«Социал-демократа»), через одну знакомую курсистку
познакомился со мной и хотел войти в связь с пашей
организацией. Но мы в это время уже твердо стали па
путь социал-демократической программы, а потому отка­
зались от услуг — как его, так и его жены Екатерины
230

Михайловны, впоследствии тоже ставшей сопиал-демократкой8.
Второе паше выступление перед широкими слоями
общества было в иаиале 1891 г., когда мы поднесли адрес
больному писателю Шелгунову.
После этого в литературных кругах заговорили о по­
явлении новой силы, нового питателя и нового рабочего
движения. Среди ученых, писателей и издателей стали
появляться люди, желающие работать для удовлетворе­
ния духовных запросов нового нарождающегося читателя.
Павленков, а затем Попова начали ряд изданий популярпо-паучпых книжек по естественным наукам и эконо­
мическим вопросам.
Весною умер Шелгунов, и мы решили всей организа­
цией принять участие в его похоронах. Похороны при­
няли вид огромной, по тому времени, демонстрации, в ко­
торой приняла участие вся петербургская интеллигенция
и студенчество. Были многочисленные венки с надписями
явно оппозиционного характера. В этой демонстрации
выделялась особенно со своим венком наша рабочая
группа в 150—200 человек9. На этой демонстрации и сами
мы лично в первый раз увидели друг друга.
Эта демонстрация послужила еще большим толчком
для пробуждения интереса к рабочему движению, но,
к сожалению, не только среди интеллигенции, но и среди
департамента полиции. Последствием этой демонстрации
были огромные высылки из Петербурга студентов и от­
части и литераторов — Н. К. Михайловского, Глеба
Успенского и др. Среди огромного числа высланных сту­
дентов попали и почти все наши студенты, работавшие
в пашпх кружках. Среди наших студентов былп высланы
тогда братья Красины 10. Уцелевшими от разгрома у нас
остались только двое — М. И. Бруснев и Дивинский.
За педелю или за две до Шелгуновскоп демонстрации
был арестован В. С. Голубев. С ним мы потеряли умного
231

и осторожного руководителя нашей организации. В коми­
тете его заменил М. И. Бруснев. Голубев сделался жерт­
вой провокатора Петровского, работавшего на заводе
«Сименс п Гальске». Благодаря чрезвычайной осторож­
ности. жертвами провокации были только Голубев и
студент В. В. Бартенев. В нашу организацию Петровский
еще введен не был, и потому средн рабочих жертв не ока­
залось 11.
После же демонстрации были понесены жертвы и
товарищами] рабочими. Был арестован член комитета
Гавриил Мефодиев, его брат Иван и старый народоволец
Крутов, не бывший на демонстрации и не состоявший
в нашей организации,2. С Гавриилом Мефодиевым мы
потеряли видного п энергичного работника. Других жертв
у нас не было; это показало, что средн нашей организа­
ции. в смысле шпионажа, было благополучно. Гавриил
Мефодиев и Крутов тоже были высланы в Тулу 13. Можно
было подумать, что охранка задалась целью насадить
в Туле социал-демократическую организацию в широком
масштабе, и эта цель ей удалась. Наша работа в Туле рас­
ширилась, было организовано несколько кружков, н был
создан комитет. Связь с Петербургом была полная. На­
конец охранка спохватилась и выслала из Тулы в Кост­
рому Василия Буянова, и... у пас прибавилось еще одно
филиальное отделение организации. Мне, как секретарю,
пришлось вести сношения уже не с одной Тулой, но и
с Костромой.
1 Мая 1891 г. мы решили отпраздновать нашей орга­
низацией в своей тесной среде. Устраивать манифеста­
цию не имело смысла, так как, кроме жертв, ничего не
получилось бы. Собрание было устроено в лесу за Нарв­
ской заставой. Были приняты все меры предосторож­
ности. На собрании присутствовали более 200 человек ра­
бочих и вся наша интеллигенция, состоявшая только из
двух лиц — Бруснева и Цивииского. С речами выступали
232

только рабочие, а именно: Владимир Прошил, Федор
Афанасьев и Николай Богданов. После речей была просто
товарищеская беседа, мы знакомились друг с другом и
делились своими взглядами па нашу работу по развитию
нашей организации. Разошлись мы с верой, что каждый
год мы будем усиливаться и что наступит время, когда
мы 1 Мая будем праздновать так же открыто, как и наши
западные товарищи. На этом собрании присутствовала пе
вся организация, так как некоторые рабочие не могли
быть, и потому было устроено еще небольшое собрание
рабочих, человек 60—70, па которое от комитета был ко­
мандирован я. На нем мне пришлось выступить одному,
и так как это собрание было созвано в квартире, то его
пришлось не затягивать. Но оно тоже прошло с подъемом,
и на нем, кроме рабочих-мужчин, были и работницы,
члены нашей организации. Речи, произнесенные на этих
собраниях, были потом изданы за границей (было издано
четыре речи) 14; они были вполне определенного социалдемократического направления, и [...] Плеханов, Аксель­
род, Засулич, Дейч увидели, что их призыв нашел го­
рячий отклик в среде петербургского пролетариата.
Праздник 1 Мая еще раз показал, что наша организация
состоит из людей верных, потому что никаких арестов
не было.
Летом этого года мы остались совершенно одни.
Наши последние товарищи интеллигенты окончили Тех­
нологический институт и уехали по домам1э. Комитет
устроил последнее заседание с Брусневым, проведенное
в задушевной беседе. С тех пор я его не видал. На его
долю выпала тяжелая судьба. После побывки дома он
переехал на жительство в Москву, куда выписал себе
помощником для организации рабочего Федора Афанась­
ева. В 1892 г. он был арестован. Федор Афанасьев успел
скрыться. Царское правительство расправилось с Бруспевым жестоко: в административном порядке он был
233

приговорен на 6 лет тюремного заключения, а по оконча­
нии на 12 лет в ссылку в Восточную Сибирь, где он про­
был до 1904 г.1б. Федор Афанасьев скрылся в ИвановоВознесенск, где много работал по организации рабочих, по
в 1905 г., во время демонстрации, со знаменем в руке был
убит черносотенцами17.
К концу 1891 г. мы уже имели много интеллигентных
рабочих и работали, как я уже говорил, совершенно один.
В это время у нас было более 50 кружков и организо­
ваны были все районы18. Мы посылали своих делегатов
в Тулу и Кострому для установления личных связей и
с транспортами литературы. Мы собрались переселить не­
сколько свопх организаторов в Москву, Харьков и Екатеринослав. Между прочим, в Харьков предиазпачался я,
но судьба решила пначе.
В конце ноября я со своим товарищем и сожителем,
видным работником А. С. Филимоновым, был аресто­
ван 19. Я до сих пор не знаю, чем был вызван наш обыск—
доносом ли или просто шпионской слежкой; по при
обыске была найдена нелегальная литература, пишущая
машинка, на валике которой была начатая прокламация,
и черновик, писанный моей рукой. Затем оказалась боль­
шая библиотека до 800 томов книг, «совершенно неподхо­
дящих для рабочего», как мне сказали в охранке. Там
были Лассаль, и Чернышевский, и Маркс, и Писарев и
много других книг, хотя и изданных легально, но затем
изъятых из обращения. Все это, вместе взятое, послужило
причиной нашего ареста, и хотя я все принял на себя, но
арестовали на всякий случай обоих. Из разговоров с хозя­
ином квартиры полиция узнала, что у нас были часто
собрания и чтения, но фамилии ходивших к нам лиц хо­
зяин назвать не мог при всем своем желании услужить
охранке. Ввиду этого на нашей квартире была помещена
засада из двух сыщиков, которая прожила там более ме­
сяца и совершенно бесплодно. На наши места па фабрике
234

тоже были поставлены работать два шпиона, но также
безрезультатно. В Доме предварительного заключения
ко мне рядом в камеру (мне сообщил надзиратель) тоже
был подсажен агент охранки, который перестукиванием
настойчиво вызывал меня на разговор. Жандармы ви­
дели, что напали на след организации, но самую органи­
зацию открыть не удается. [...] Матерей запугивали воз­
можностью пашей ссылки в Сибирь, если они не облегчат
нашей участи тем, что назовут наших знакомых. Мы
жили отдельно от матерей, и они если бы и пожелали,
то не могли бы никого назвать.
После нашего ареста связь с Невской заставой была
скоро восстановлена, и организационная работа шла
своим чередом.
С расширением организации в нее стали входить и
менее выдержанные товарищи, а затем появилась и про­
вокация.
Празднование 1 Мая 1892 г. закончилось большим
провалом. Были произведены многочисленные аресты, и
в том числе были арестованы и последние члены первого
комитета: Егор Климанов20 и Петр Евграфов, а также п
один из деятельных работников на Балтийском заводе
Владимир] Фомин. Этими арестами был нанесен тяже­
лый удар, но молодая организация его выдержала и до­
вольно быстро оправилась. К моему выходу из тюрьмы
организация увеличилась втрое и уже переходила от про­
паганды к широкой агитации 21.
Пропагапдпсты общее образование стали давать в ве­
черних и воскресных школах и тем самым облегчили ра­
боту кружков. Из школ стало выходить большое коли­
чество развитых рабочих, и потому, несмотря на усилив­
шиеся аресты и более суровые репрессии, организация
захватывала все большее количество заводов и фаб­
рик и перекинулась в целый ряд провинциальных
городов.
235

Усиление репрессий было начато с нас с Филимо­
новым. Нас уже не выслали в Тулу, а дали 1*/ 2 года тю­
ремного заключения и затем выслали на 3 года под глас­
ный надзор, с запрещением иметь жительство в течение
5 лет в фабрично-заводских местностях и в университет­
ских городах п с запрещением навсегда въезда в Петер­
бургскую губернпю и города Петербург и Москву. Това­
рищей, арестованных после маевки 1892 г., сослали
в Архангельскую и Вологодскую губернии.
Наша петербургская организация тогда не теряла свя­
зей со своими высланными товарищами и помогала им
как материально, так и морально и потому осталась сво­
его рода центральным пунктом социал-демократических
организаций.

И. И. ЕГОРОВ
[Из воспоминаний о рабочих кружках
в Петербурге 1888—1892 годов]1

Я — сын рабочего-котельщика
с Балтийского завода. Окончил
ремесленную школу .на Балтий­
ском заводе в 1888 г. Было мне
14 лет. По окончании школы
мы переходили на Балтийский
завод в качестве учеников. [...]
Когда я пришел на завод
после окончания школы, то че­
рез месяца три-четыре, так
как мы были связаны по школь­
ной скамье и вместе работали,
там образовался кружок, кото­
рый завязал связь с интелли­
генцией и со старыми револю­
ционными работниками.
Первый, с кем пришлось
[сблизиться] тогда (я был с ним знаком со школьной
скамьи, как учеником, с которым вместе учились и ра­
ботали) , это был Владимир Фомин. Первое время мы на­
чали собираться у него в небольшом количестве, 7—8 че­
ловек. [Он] жил в Гавани, по Опочпнпной улице, на квар­
тире Пржевалинского.
Чем же мы начали заниматься? Занимались, главным
образом, чтением общеобразовательных вещей — читали
книгу Липперта «Происхождение земли и человека»,
целый ряд вещей читали; кроме того, мы увлекались бел­
летристикой, которая имела революционное [направле­
ние] — «Один в поле не воин», «История одного крестья­
237

нина» и целый ряд таких вещей. У пас шли ожесточен­
ные споры. В это время мы уже по настроению были
революционны — это был 1888 г., еще не с ярко выражен­
ными взглядами, но все-такп [...] мы сочувствовали всему
революционному и оппозиционному. Надо сказать, что мы
были исключительно рабочая молодежь. [...] Мы не были
каким-то замкнутым кружком с самого начала; это был
определенно политический кружок с определенными по­
литическими заданиями.
В это время у нас на заводе был институт депутатов;
от каждой мастерской выбирали депутатов, и эти депу­
таты являлись представителями перед управляющим за­
водом, которым в это время был Кази2. Мы, молодежь,
старались влпять на ход выборов этих депутатов, чтобы
подчинить этих депутатов себе, чтобы они проводили опре­
деленную линию, которую им диктуют рабочие. [...] Вы­
брали своих депутатов, [...] это были Ксенофонтов и
Эймер — лица, которые как раз были связаны с нашим
кружком.
Как выбирали мы? Мы вели усиленную агитацию,
агитировали по уборным,— это были особые «клубы» ра­
бочих. Нам помогали старые агитаторы, прошедшие ре­
волюционную школу, больше народовольцы. Мы вели эту
агитацию, чтобы побороть своих противников, а админи­
страция выдвигала своих кандидатов. [...] Организация
[наша] не была какая-то замкнутая организация, эта орга­
низация старалась непосредственно воздействовать на
массы. Это — первое.
Второй момент, который я хочу отметить и который
мне памятен. В дальнейшем мы начали приобретать
определенную физиономию. Мы особенно следили за
западноевропейским рабочим движением, читали Бебеля,
особое внимание обращали на маленькие заметки, на­
печатанные петитом, появлявшиеся в газетах, следили за
тем, как проводится 1 Мая, где какие забастовки, какое
238

движение; с глубоким удовлетворением, с глубокой ра­
достью питали маленькие заметки, что там-то начина­
ется празднование, там-то забастовали [...]
Какое же было паше политическое направление? Мне
помнится, что мы еще не назывались социал-демократи­
ческими кружками, а просто был кружок, было опреде­
ленное революционное направление, — и направление
твердое, рабочее. Но чтобы мы были сопиал-демократпческим кружком, как таковым, с определенным назва­
нием, я этого не припомню.
Какова же была наша дальнейшая работа в этом
направлении? Мы пытались приблизиться к рабочему
движению, па основании чего можно заключить, что мы
впитывали в себя западноевропейскую мысль, которая
к нам притекала. С 1889 г. мы следили за тем. как шло
германское рабочее движение, читали Лассаля. Мне пом­
нится, что все эти вопросы нас сильно интересовали и
волновали.
Наш гаванский кружок скоро разросся, и нам при­
шлось раскинуть свою деятельность, распочковаться,
[организовать] второй кружок на 14-й линии Васильевского
острова. [...] Мы подобрали специально трех товарищей:
одного женатого и двух холостых — и переселили их. как
лиц, снявших квартиру, но для занятий нашего круж­
ка3. [...] К нам в это время, в 1890—1891 гг., ходили ин­
теллигенты. В это время у нас выявляется вполне наша
физиономия как социал-демократического кружка. При­
веду пример: как только мы переселились, мы начали
читать Маркса, и если какой интеллигент к нам при­
ходил, мы уже проходили с ним так называемую «те­
орию ценностей» Маркса. Мы читали в рукописи бро­
шюры, которые мы получали в это время. Мы посте­
пенно подходили к тем вопросам, которые ставили Маркс
и Энгельс. При моем аресте в 1892 г. у меня взяли
239

«Теорию ценностей»4 п «Происхождение семьи, частной
собственности и государства» Энгельса 5.
[...] В 90-х гг. определились кружки с вполне опреде­
ленным идейным содержанием, социал-демократическим
содержанием, которые [стремились] правильно попять
значение рабочего движения [...] из сочинений Маркса и
Энгельса.
Как мы работали? Скажу сиде два-три слова. Мы
большей частью ежедневно пропагандировали наши цели
среди рабочих масс. Мы ставили своей задачей притя­
гивать все новые и новые силы. В 1891 г. мне пришлось
уйти с Балтийского завода в небольшую мастерскую, на
кабельный завод, но я оставался в кружке и имел опре­
деленные задачи.
Владимир Фомин и кружок ставили задачу: скоро ли
организуется кружок, какие есть люди, кого ты притянул.
Такое направление было — пе только влиять на массы
тем или другим способом, но и привлекать в кружки всё
новые силы. Это — один из моментов, которые нужно
отметить.
Словом, моя точка зрения заключается в следующем:
может быть, там когда-то были отдельные носители той
пли другой идеологии, [в том числе] марксистской идео­
логии, но [они] не были проникнуты тем [стремлением]
охватить массы, вполне организованные, как это начина­
лось [в 1891—1892 гг.]. Это направление — проникнуть и
охватить массы и участвовать в тех или других решениях
вопросов, которые выдвигались, было большим моментом.
Были и еще несколько моментов, которые припомина­
ются. Один из них — довольно характерный — насколько
мы интересовались западноевропейским движением и как
мы на него реагировали.
Если не ошибаюсь, в 1891 г. была лодзинская заба­
стовка. Мы собирали для лодзинских товарищей средства,
поскольку могли собрать, и [...] решили их приветствовать.
240

По мне припоминается инцидент в кружке па Василь­
евском острове. Мы писали письмо лодзинским забастов­
щикам, приветствовали их в борьбе, желали им успеха,
поддерживали их, и там была такая фраза: «Когда падет
самодержавие, мы вместе с вами соединимся для борьбы
с капитализмом для нанесения удара».
Это уже характеризует то, что, значит, рабочая, со­
циалистическая идеология проникала в наше сознание
довольно глубоко. Но тогда по поводу этой фразы у нас
было очень много споров, [...] по поводу того, так ли ее
надо написать. Я и некоторые другие [товарищи] стали
возражать против построения фразы в таком впде. Мы
говорили,— чего же ждать, пока падет самодержавие,
давайте писать: «и мы вместе с вами нанесем удар само­
державию». Долго спорили, долго говорили и пришли
к тому [заключению], что надо написать: «мы вместе
с вами нанесем удар самодержавию»6. Это характерно:
мы представляли [себе] борьбу не только экономическую,
на почве экономических интересов, мы вполне созна­
тельно ставили себе определенную задачу политического
характера — борьбу с самодержавием и самодержавным
режимом. Это — одна из характерных черт, которую
нужно отметить.
Как и где мы собирались? Собирались у своих това­
рищей и знакомых. Что мы делали? Пели революцион­
ные песни, читали стихотворения, в особенности любили
мы Некрасова «У парадного подъезда». На таких вечерах
мы много спорили, много разговаривали, собственно го­
воря, выковывали свои мысли и давалп возможность про­
явлению своей молодой, революционной энергии. [...]
Какая была связь с другими заводами? Была связь
с Семянппковскпм заводом. В 1891 г. на одном таком ве­
чере были товарищи нарвские, гаванские, путпловскпе и
из-за Невской заставы7. К этому времени у нас был
центр, который охватывал кружки васплеостровскпе,
9

Зак. № 226

241

гаванские п петербургские [Петербургской стороны]. Свя­
зывались мы, главным образом, через Владимира Фо­
мина.
Были на первомайских собраниях. Я лично был па
первомайском собрании, которое было организовано на
Крестовском острове. Присутствовало человек 150, по оно
не удалось, так как нас разогнали. Мы разъехались, но
через некоторое время опять встретились на Волновом
кладбище. Тут мы много говорили и произносили речи.
После этого волковского собрания многие были аресто­
ваны, человек 60. В конечном счете [в тюрьме] осталось
нас четверо. Я и Фомин просидели 2 года,— с 1892 по
1894 г. в «предварилке».

л. Е. КАРЕЛИН
[Воспоминания о рабочих кружках
Бруспевской организации]1

Первое
мое сознательное
пробуждение связано с похо­
ронами Тургенева в 1883 г.2.
Думал я тогда, кто же он
такой, что его так хоронят?
Н. Д. Богданов, с которым я
жил вместе с детства, дал
мне прочесть «Записки охот­
ника». В то время я еще
ходил в воскресную школу.
Две зимы я ходил в воскрес­
ную школу, а в 1886 г. в Тех­
ническое училище в Дерптском переулке. Там познако­
мился с Егором Афанасьевым,
А. Филимоновым, В. Проши­
ным, Маклаковым — с Рези­
новой мануфактуры.
Еще раньше, в 1885 г.,
Николай Богданов (он работал на Варшавской железной
дороге) принес журнал «Народная воля»3 и сказал, что
журнал секретный и мы должны читать так, чтобы ни­
кто не слышал. Я помню, потихоньку зажгли свет у меня
в комнате и стали читать журнал. С этого начинается моя
работа в революционных организациях.
Мы с Богдановым покупали журналы «Современник»,
«Отечественные записки», «Слово», «Дело», выбирали там
статьи, вырезывали подходящие для чтения, делали кни­
жечки, переплетенные в синюю бумагу, и распростра243

няли [пх] средп рабочих. Получали мы отдельные номера
[журнала] «Народная воля». Народ мы были простои,
крепко врезалось в молодые сердца то, что мы там
чпталп. Хотелось идти в бои. У вас с Богдановым
мысль была тогда бросить все п пдтп на Волгу пропове­
довать.
В 1887 г. зародплпсь кружки саморазвития, органи­
зовали пх самостоятельно, по мастерским. Рабочие чпталп
Глеба Успенского, обсуждали, спорили. Богданов говорил
много, умно, хорошо. Первое время приходил студентнародоволец4. Привел его Богданов. [Один] интеллигент
принес «Что делать?» Чернышевского, «Эмму» Швей­
цера 5.
К событиям в Борках отнеслись уже сознательно,—
очень жалели, что не убит Александр III6.
В 1888 г. был большой спрос па нашп книжечки, п
вот Егор Афанасьев (Климанов) и Гаврила Мефодиев
пришли ко мне и принесли деревянный переплетный ста­
нок, чтобы больше делать таких вещей7. Журналы поку­
пали чуть ли не каждую неделю, два рубля платили. Раз
Егор Афанасьев нес от меня целую корзину книжечек,
нечаянно [их] рассыпал, и городовой помогал ему под­
бирать эти книжечки.
У нас был большой кружок, но он носил характер
самообразовательный8. Планомерной работы не было.
В 1889 г. нас уже командируют на панихиду по Черны­
шевскому во Владимирский собор — меня, Богданова и
Л. Желабина. Собрались студенты, [но] панихида не со­
стоялась.
В [том же] 1889 г. появляются интеллигенты с но­
выми воззрениями — Бруснев, Цивинский, Красин. Тут
уже начинается планомерная, серьезная работа. Начи­
наем созывать товарищей, подбирать по развитию. Пер­
вый интеллигент, который пришел к нам, был Василии
Семенович Голубев. Мы пришли от пего в восторг. Он хо244

дил замазанный, вроде кузнепа, и мы, приняв его за ра­
бочего, думали: «Вот, ведь рабочий, а чего достиг! Так и
мы достигнем». Он привел к нам Бруснева, Цивинского,
Красина. Стало к нам ходить человек 6—7.
Осенью 1889 г. пас уже было порядочно. И вот встал
перед нами — Н. Д. Богдановым, Егором Афанасьевым и
Гаврилой Мефо диевым — вопрос, где бы устроить квар­
тиру, чтобы удобно было собираться. Такая квартира
нашлась — в Сивковом переулке на Обводном канале,
д. № 9. В ней было три входа — два парадных, 7 комнат,
кухня — словом, громадная квартира. Жило там 7 че­
ловек, приходили многие, стало приходить много интел­
лигентов. Очень удобно было входить и выходить. Хозя­
ином квартиры сделали Мефодиева. Переехали мы туда
в ноябре 1890 г. и жили до апреля 1891 г. Сразу же за­
вели там большую работу, она сложилась очень хорошо.
Квартира эта сыграла громадную роль в жизни рабочей
организации, дала толчок всему [рабочему] Петербургу.
Там был создан кружок более развитых рабочих, с ко­
торыми интеллигенты занимались особенно тщательно и
серьезно, готовя из них пропагандистов. Такие рабочие
огромную пользу принесли движению. Их аудиторией
была целая фабрика, а не кружок из 4—5 человек, как
у интеллигентов.
Центральный [рабочий] кружок, касса, переплетная
мастерская, откуда пошли по рабочим знаменитые си­
ненькие книжки,— все это существовало [еще]с 1889 г.
Кассиром был Егор Афанасьев. Взносы дали такую сумму,
что мы [и] другие города снабжали.
Адрес Шелгунову писали в коммунальной квартпре
(па Спвковом). Вырабатывали мы его все вместе. По­
несли адрес Шелгунову Федор Афанасьев и Гаврила Ме­
фодиев. Федор хА.фапасьев рассказывал, что Шелгунов чуть
по расплакался, у пего были слезы радости. Он сказал:
«За „Ассоциации" мне адрес рабочие наппсалп».
245

Когда вырабатывали надпись па венок Шелгунову,
[мы] написали: «Указателю пути к свободе и братству».
Двое из нас, в том числе я, протестовали против слова
«равенство». Я настаивал на том, чтобы [его] не ставить.
Мне казалось, что равенство может быть только в бу­
дущем, а мы говорим о настоящем. Поэтому слово «ра­
венство» не попало на ленту. На лепте было написано:
«Указателю пути к свободе и братству от группы петер­
бургских рабочих». Я с Мефодпевым и Лифом эту лепту
печатали. На похороны пошли Богданов и два брата Мефодпевы. Богданова не тронули, а Гаврилу Мефодпева
проследили и [арестовали]. Обыск устроили, по книг
(Писарева. Чернышевского и др.) не тронули. [Нам] при­
шлось с топ квартиры (в Спвковом переулке) уехать.
II больше уже такой хорошей не было.
В 1890 г. в кружок, [занимавшийся па квартире в Спв­
ковом пер.], входили: Мефодиев, я — Карелии, Клопов
с женой, Яков Иванович Иванов, Кузнецов Александр,
Филимонов Александр, И. Д. Богданов, Егор Афанасьев
(Климанов), Федор Афанасьев. Но кружков было много:
в 1890 г,— 30, в 1891 г.— до 50-тп. В [нашем] кружке за­
нятия вели интеллигенты-марксисты:
«Павел Ива­
нович» — медик, [студент] Духовной академии — читал
[нам] о механике, был арестован; В. С. Голубев («Семен
Петрович») знакомил с земскими учреждениями, со ста­
тистикой, не расходился во взглядах с Брусиевым и
Красиным; Дивинский [вел занятия] по политической
экономии; Л. Б. Красин («Никитич») —по теории Маркса.
В это же время [у нас] бывал Святловский (он жил с од­
ним рабочим) — читал только по геологии.
В кружке, [где готовили пропагандистов-организа­
торов], собиралось человек 20. Вышли оттуда с багажом:
Богданов, Егор Афанасьев, Федор Афанасьев, В. Прошип,
А. Карелин, В. Карелина, А. Егорова (Болдырева),
К. Норинский. В. Фомин, «Коля-Ляля» (Тютерев).
246

Когда стало известно, что в 1890 г. западные рабочие
справляли 1 Мая, перед нами встал вопрос, как бы [и]
нам [отпраздновать] I Мая. В 1891 г. мы выбрали людей,
которые бы нашли нам место для маевки. Место это было
найдено за ГГутиловским заводом. Это было на троицу,
в воскресенье. Па этом собрании очень интересное сооб­
щение сделал Николай Дементьевич Богданов. Он вы­
ступил с программной речью, указал, как пам нужно бо­
роться н требовать от правительства свободы союзов,
собраний, печати и т. д.9. Потом Егор Афанасьевич10
сказал небольшую речь о том, какая работа происходит
среди ткачей, сказал [об] угнетении рабочего класса, обез­
доленности, о низкой зарплате и длинном рабочем дне
у ткачей. Все это задевало нас за живое, трогало нас, и
каждый чувствовал стремление скорее свергнуть сущест­
вующий строй. Прошин в своем выступлении указал,
сколько в Западной Европе школ п какое образование
дают у пас в церковноприходских школах.
Это собрание прошло благополучно. На нем были
Цивинский, Михаил Иванович [Бруснев], Святловский,
был из «Посредника» приказчик Александр Яковлевич
[Маяков], который свел наш кружок с интеллигенцией,
кажется с Голубевым (не знаю, насколько это верно).
После [ареста Мефодиева] собирались на Глазовой ул.,
потом на Выборгской стороне была квартира, организовал
ее женский кружок. Я к ним часто ходил. И меня по­
ражала настойчивость этих женщин. Собирали они самых
темных рабочих — ткачей, учили грамоте, арифметике,
подготовляли для кружковой работы. Бывало, с тех пот
градом льет, пока пятью семь выучат. В квартире на Вы­
боргской стороне жила более интеллигентная публика,
чем в Сивковом.
В 1892 г., месяца за два, [началась] подготовка к собра­
нию 1 Мая. В воскресный день, на троицу, собрались мы
па Крестовском острове, но пришел лесник, п собрание
247

расстроилось. Во второй раз в том же году мы собрались
за Волковым кладбищем. Богданова п Егора Афанасьева
с нами уже не было. Собрание было большое и интерес­
ное. Выступали рабочие, выступали женщины. Интелли­
генции на собрании в Волковой лесу не было.
Это собрание началось замечательно дружно. Было
много народа, но мы многих не знали по именам. Это
было под секретом,— знали только выборные. Когда вер­
нулись, многие в одну ночь были арестованы. Есть вер­
сия, что нас проследили, когда мы шли кучками, а дру­
гая версия, что Штрипан навел на это собрание. Когда
в 1892 г. многих выслали [из Петербурга], то все рассы­
павшиеся по России рабочие завязали организации в раз­
ных местах и много сделали для развития социал-демо­
кратических идей. Я с 1892 г. по 1895 г. в Петербурге не
был, а когда вернулся, то сразу же начал работать.

л. г. БОЛДЫРЕВА
Минувшие годы1
[Быт текстилыпинов]

Когда меня привезли из дерев­
ни, мне было, должно быть, лет
семь. Мы жили так: в комнате
стояло 8 кроватей деревянных.
На каждой кровати по семье.
Это — быт текстилей.
У моих родителей нас было
двое: я и мой старший брат.
Родители спали на кровати, а
мы под кроватью. Может быть,
я не так искусно описываю, но
это — самая соль, как жили
текстили. У каждой кровати
вплотную — столик. Это очень
характерно — у всех рабочих
одинаково: кровать и столик
со шкафчиком, и по скамейке,
где можно сесть двоим. Когда
родители садились за стол, отец брал мясо, резал его на
куски и клал в чашку; из первой чашки никто не смел
таскать мясо, а когда наливали вторую, отец стучал лож­
кой по чашке, и тогда разрешалось есть мясо. Дети около
стола стояли, а взрослые сидели.
В такой комнате жило человек по 30. Кроватп уста­
навливались на кирпичах: днем туда ставили сундуки,
а па почь их выдвигали и клали под кровать детей, в том
число и я тан спала.
249

В половине пятого текстили должны были быть на ра­
боте (п это было не только у нас), в половите пятого уже
на фабрике и продолжали работать до восьми часов, ко­
гда минут на 10 отрывались, заваривали чан, и затем до
двенадцати часов работали, до обеда. На обед полагался
час, но у нас всегда урывали 2—3 минуты, а то и 5 ми­
нут, так что час был всегда не 60 минут, а 55. Это повто­
рялось пзо дня в день, до воскресенья. Перед BociKipeceinbем все ходили в баню, после бани приносили баранки и
пили чаи.
По праздникам развлекались тем, что отец будил ут­
ром, чтобы идти к заутрене. Да еще у нас в семье было
правило — по праздникам второе мясное, картошка и
мясо пареное — жаркое, а затем по ломтику ситника. Ро­
дители после обеда ложились спать, а молодежь шла гу­
лять, ребята играли, парни ходили па кулачные бои,
куда сходились и торнтоновцы, и семянниковцы, и александровцы, и другие, наставляли друг другу синяки,
иногда даже ломали ребра. Вот картина моих детских
лет.
Так продолжалось по зимам. А летом [по праздникам]
отправлялись в Киновию [...]. Большинство рабочих было
из Тверской губернии, Кашинского уезда: по традиции
наши фабрики насыщались новоторжцами и ка шпицами.
Во время гулянья молодежь наряжалась: девицы в сара­
фаны русские с широкими рукавами, а у [парней] сапоги
в гармошку. [...]
Затем пошли новые времена. Мать моя уехала в де­
ревню, отцу некуда было нас деть, и он отправил нас
в артель (артели [были] по 40—50 человек). Там был та­
кой порядок: выбирался староста, он закупал продукты,
обыкновенно кислую капусту да картошку, а мы платили
за это.
250

Порван д « 5исто и на

Па ткацкую фабрику я попала в 1879 г. девятилетиям
.
*
подростком
На той же фабрике работали и многие мои
родичи, работали мать, брат. С 1882 г. я поступила па
фабрику Паля (в Питере, за Невской заставой)2.
В 1884 г. администрация фабрики обязала ткачей на
одни валик работать четыре куска, якобы из тех сообра­
жений, что при окрашивании много товара пропадает на
«хозовые» концы; плату же понизили до 5 копеек против
прежней расценки. Работать стало невмоготу. Работали
мы сменами по 9 часов
Устраивались так. чтобы
сменяли друг друга у станка родные. Ткачихи-матери,
имевшие грудных ребят, старались работать в день; в ноч­
ную смену тогда попадали детп л подростки.
Так было и в ту ночную смену, когда затеялась заба­
стовочная волынка3. Мысль о протесте против произвола
хозяев носилась в воздухе. Трудно было бы указать за­
чинщиков. Забастовка явилась стихийным взрывом про­
теста всей рабочей массы. Нужно все же отметить, что
выход для этого протеста в виде забастовки был подска­
зан не без влияния со стороны уже в те годы существо­
вавшего на фабрике Паля нелегального кружка рабочих,
во главе которого стояли два [...] ткача: Николай Кучкин
и рабочий-поэт Григорий Штрппан (последний позднее,
в 1892 г., оказался предателем) 4. Об этом таинственном
кружке и не менее загадочной для рабочей массы лично­
сти его главы Кучкина (рабочие звали его то «студен­
том», то «пашковцем» — ходовые клички, ставшие нари­
цательными для всех политиков в фабричной среде) много
в те поры поговаривали рабочие Паля — одни со страхом
и опасением, другие с преклонением.
* А. Г. Болдырева, выступая на вечере воспоминаний 28 мар­
та 1930 г., указала другую, более верную дату поступления на
фабрику—1878 г. Именно тоДда ей исполнилось девять лет,— Э. К.
251

Волынка началась с ночной смены. Явившаяся на
смену фабричная молодежь, по сговариваясь, похватала
шпульные тазы и челноки и подняла невероятный стук.
Станки остановились. Народ повалил на двор, по за во­
рота нас не выпустили. Появилась фабричная адмпипстрация.
Вспоминается колоритная сценка. Среди разбушевав­
шегося рабочего моря показалась долговязая длинноборо­
дая фигура немца-директора, «Василь Васильича». Со­
храняя флегматическое спокойствие (мастера все разбе­
жались и попрятались под улюлюканье молодежи, спаса­
ясь от тяжелых гирь, градом посыпавшихся на них), не­
мец пытался вступить в переговоры с рабочими, стеной
сгрудиВППТМ1И.Ся вокруг него. Говорили все общим гомо­
ном. Иные, поробче которые, толкались в задних рядах,
другие предпочли попрятаться по квартирам. В передних
рядах толпы собрался народ посмелее — покусачее. Тре­
бовали установить норму вместо четырех кусков в два
куска (120 аршин) да прибавить пятачок сверх отнятого.
Немец увещевал нас. Вдруг откуда-то из-под мышки
долговязого Василь Васильича выскальзывает дерзкая
фабричная девчонка (то была я), хватает за длин­
ную бороду немца и, методически подергивая ее, повто­
ряет:
— Пятачок, надбавь пятачок, пятачок прибавь!..
Юркая девчонка теряется в толпе. Немец — в оцепене­
нии от неслыханной дерзости. Струхнули и наши ребята,
однако не отступили.
Толпу выпустили за ворота. Фабрика стала. Через не­
сколько дней на фабричных воротах появилось объяв­
ление от администрации: завтра всем выйти на
работу, а переговоры вести во время ра­
боты уполномоченным от рабочих.
Кточ'о из рабочих тут же на бумажке ответил: на ра­
боту, дескать, не станем до тех пар, пока не выполнят все
252

игапш 'грсбмиипия. I Ссылать одиночек пи переговоры
с администрацией не решались — знали, что их сейчас же
с фабрики рассчитают да еще упрячут «куда следует».
А вокруг фабрики кишела уже полиция и пешая, и
конная. Фабрика молчала. Угрюмо притихли и рабочие,
зорко наблюдая, как бы кто из малодушных не поддался —
не стал бы. на работу. Таких не нашлось: штрейкбрехе­
ров, без сомнения, убили бы. Начавшаяся полуребяческой
шуткой, забастовка достигла высшего напряжения эконо­
мической стачки.
Не поддавалась и контора. В дело вмешалась полиция
(думаю, с ведома и по поручению Паля, который, как по­
говаривала фабричная молва, в те поры сильно промо­
тался в карты и хотел, по-впдпмому, «отыграться» на на­
шем поту)... Градоначальник прислал к нам для перего­
воров какого-то старого генерала. Переговоры велись
по-прежнему — скопом, у наружных ворот фабрики, отря­
жать уполномоченных для переговоров с полицией мы не
стали.
Видя, что уговором нас не урезонишь, полиция пошла
на другие, более ей знакомые меры. Однажды вечером, во
время наших «перекличек» с полицейским начальством,
на нас и со стороны Шлиссельбурга, и со стороны города
стали наступать густые цепи пешей и конной полиции и
казаков. Загнали нас на фабричный двор, начали жестоко
избивать нагайками. Мы разметались по всему двору, за­
брались в фабричные корпуса, некоторые пытались спас­
ти себя от казацких нагаек в котельном отделении — везде
нас находили и свирепо расправлялись. Так кончились
попытки «мирного» соглашения.
Но и после этого избиения не упала наша решимость
отстоять свои требования. Забастовка затянулась на два
с лишком месяца. «Сдалась» контора, сдалась, правда, на­
половину: мы отстояли лишь сохранение старого пятака
да смены наборных колес (реже цустпли товар).
253

Тот год (1881) ознаменовался рядом забастовок во
многих фабриках п заводах Петербурга 5.
Для меня эта забастовка оказалась первым боевым
крещением в борьбе с врагами рабочего класса.
В рабочих кружках

Одна картинка врезалась мне в память. Случилось это,
не помню, па первом, на втором ли году [после] моего
поступления на фабрику. Послали меня с фабрики за ко­
сушкой в ближайший кабачок в дом Шалахмановых. Дело
было под вечер. Подхожу к кабаку, берусь за дверь — за­
перта. Дверь была наполовину застеклена. Гляжу, а в ка­
баке вдоль стойки кружком, поджавши под себя ноги,
расселись на корточках фабричные, человек 10—12. Были
среди них и незнакомые мне, городского вида, приметила
я средн сидящих рабочего с нашей фабрики, Леонтьева.
Ппере тине кружка какая-то барышня что-то говорила,
оживленно размахивая руками. Позже я ее узнала по
портрету: то была Софья Перовская6.
Революционная «зараза» медленно, но верно прони­
кала в рабочую среду. Толки ходили средн рабочих о сту­
дентах-бунтарях, идущих против царя за то, что «обделил
он землею
*
крестьян». В разговорах о «царевых преступ­
никах» стали слышаться все чаще и чаще голоса со­
чувствия. Думка запала в головы рабочего люда. Обро­
ненная революционная искра тлела и разгоралась в
пламя.
Там и сям в фабричной среде стали возникать тайные
рабочие кружки. В такой кружок и я была втянута
в 1888 г. Кончила я рабочую воскресную школу, где я
познакомилась [...] с некоторыми из наших ребят. Заме­
тил меня Николай Кучкин, предложил как-то мне захо­
* В тексте ошибочно: «землю».— Э. К.
254

дить к нему «потолковать» да почитать. Стали мы соби­
раться у него. Квартирка у пего была изолированная,
уютная, чистенькая, как и сам Кучкин. В уголке висел
образок маленький: жена Кучкина изредка и в церковь
наведывалась. Кучкины вообще старались нс выделяться
из рабочей массы, не быть на примете.
Собирались по воскресеньям после обеда — чайку, де­
скать, попить. Приходили поодиночке, словно случайно
собрались. Занавески у окон отдергивались, чтобы было
впечатление, будто обыкновенно гости собрались. А. со­
бирались все одни и те же: два брата Кучкины, жена
старшего, ткачиха Прасковья, да работница Надя. При­
ходила к нам интеллигентка («барыня»), работавшая в
книгоиздательстве «Посредник», (помню, звали ее
Вера) — гладко причесанная шатенка, с кос я ши мп гла­
зами, пухлая, чистенькая барышня. Она и вела с нами бе­
седы — искренно, просто, душевно. Говорили о сектантах.
Загнанный в тупик фабричной кабалой и гнетом нужды,
темный рабочий люд искал выхода л упирался в искание
«божеской правды»—в сектантство (штундарп. пашковцы).
Вопросы религии волновали каждого из нас. о них
больше и шла беседа в нашем кружке. Читали издания
«Посредника», читали беллетристику, — это была лишь
начальная просветительная работа.
Наибольшее влияние оказывал на меня Николай (Куч­
кин) ; мы с ним чаще всего сталкивались. Знала я уже то­
гда, что были какие-то кружки, что была в этих кружках
глубокая и серьезная работа *. Но к этой, более интимной
* Позднее я узнала, что Н. Кучкин, Дорофей Никитич, Федор
Афанасьев (о них дальше) и др. уже раньше входили в нелегаль­
ный рабочий кружок во время своей работы в Нарве, на фабрике
Солдатенкова: кружок находился под влиянием народнической пнтеллпгепцпп. (Примечание. .4. Болдыревой.)
255

работе кружка я в тс поры отце не допускалась, к нам,
молодым, по-вп.дпмому, только приглядывались, занима­
лись пока нашим развитием: и общей подгото!В1Кой.
Между тем про меня ужо пошла (молва по фабрике.
Заметали мою близость к Кучкину п его группе, окре­
стили меня «студенткой» и «пашковкой»... Смущало это
меня, и стала я избегать встреч с Кучкиным. А к этому
времени он ушел от нас на другую фабрику, на Петер­
бургскую сторону, и кружок наш распался.
Перешла я на Воронянскую фабрику (на Гутуевском
острове). Заездила меня вконец работа. Работали в четыре
смены, каждый — два раза в сутки. Домой придешь полу­
мертвая — не до книги; отдохнуть не успеешь — опять к
станку. Идешь, бывало, на фабрику — далеко, все но­
ровишь к забору прислониться, сон и усталость с пог
валят...
Однажды ко мне на квартиру (в то время я еще у ма­
тери жила) наведалась Вера из «Посредника», дома не
застала; узнала, где я работаю, стала меня поджидать,
когда со смены пойду. Встретились, стала расспраши­
вать — есть ли у нас кружки, работаю ли в кружке.
Да, должно, увидела, что устала я очень, — не стала боль­
ше об этом заговаривать. Пришла в другой раз, гости­
нец принесла — бутылку густого ликеру — да посове­
товала перейти на другую фабрику, где поближе да по­
легче.
Подумала я и послушалась совета. Перешла на Но­
вую бумагопрядильню (на Обводном канале).
Сняла я комнатку на стороне, поближе к фабрике.
Эдак дня через четыре ко мне на новоселье заявился не­
знакомый мне рабочий пожилых лет. Назвался он мне
Дорофеем Никитичем, браковщиком с моей же фабрики,
и добавил, что заметил меня уже давно. Посидел, порас­
спросил о моем житье-бытье, дал взаймы три рубля. Так
завязалось паше знакомство. Стал оп меня павещать каж­
256

дую педелю по воокресетгьям. Рассказывал про свою
родню, а затем стал водить меня: то в музей с ним зай­
дем (человек он был развитой), то к родне его заглянем.
Один из его родичей служил в кучерах у какой-то кня­
гини, питавшей пристрастие к сектантству. Барыня
устраивала у себя собеседования на божественные темы,
на эти собеседования могли являться в барские палаты и
желающие из дворни. Старый кучер был ревностным по­
сетителем княжеских радений. На тему о сектантстве мы
часто вели беседы с Никитичем.
Дорофей Никитич стал постепенно сводить меня с дру­
гими рабочими. Познакомилась с ткачом Федором Афа­
насьевичем [Афанасьевым]. Постепенно сорганизовался
кружок, который поставил себе определенные задачи са­
мообразования и развития, чтобы создать кадры передо­
вых рабочих.
Это было в начале 90-х гг., [во] времена самого дикого
разгула самодержавного гнета. Царское самодержавие
еще не пришло в себя после убийства Александра II,
«жало и не пущало», по щедринскому выражению, вовсю.
Пьяный бред психопата царя Александра III делал этот
гнет безвыходным, невыносимым. Страна обратилась
в сплошной застенок, жизнь рабочего — в тюрьму. Стали
запрещаться самые безобидные сходкп-пгры. исстари
водившиеся в рабочем быту. Чтобы собраться на имени­
ны, требовалось разрешение полицейского начальства (на­
поить допьяна городовика пли дать взятку околотку): по­
сле десяти часов вечера — калитки во дворах — на запор;
войти, выйти — спрашивай разрешения и предъявляй
свою «личность» старательному дворнику. Жизнь стано­
вилась невтерпеж, какая-то тупая, мрачная сила в три
погибели гнула рабочего. Для чего, почему?.. Этот вопрос
сверлил в мозгу беспрестанно.
К гпету самодержавного сапога присоединялся гнет
257

экономический *. Рабочий жпл впроголодь. А просвета впе­
реди не видно было. Мысль рабочего невольно отрывалась
от каторжной действительности и мучительно искала от­
вета на вопрос: где же правда? Где же выход?
Ответ на этот вопрос одни находили в «правде бо­
жией»: сектантство находило обильную почву средн тру­
дящегося люда. Памятны массовые дискуссии сектант­
ских проповедников с православными попами, позднее
пресеченные жестокой рукой Победоносцева.
Другие находплп ответ на вопрос в революционном
подполье. Туда потянулось активное, цепкое к жизни
меньшинство, искавшее не «правды божией» на небе,
а человеческой правды на земле. В создании этого актив­
ного меньшинства в нашем фабричном районе, а быть
может, и среди всех рабочих Питера, немалую роль сы­
грали разрозненные, случайные лекции и собеседования
по элементарным вопросам естествознания (бдительное
око начальства скоро заметило этот источник крамолы:
всякие лекции и собеседования в рабочих кварталах были
запрещены). Ясные по форме беседы, дававшие научный
ответ на основные вопросы мироздания, пробуждали
мысль рабочего, будили его пытливость и побуждали его
искать ответы на волновавшие ето вопросы не в попов­
ской проповеди, а в книге. По [этому] второму пути по­
шла и я. Воскресная школа, счастливая встреча с лучши­
ми рабочими — облегчили мне поиски этой дороги.
Кружок наш стал собираться в Екатерининском парке,
в квартире рабочего с Калинкинской фабрики (имени не
помню). Комната — высокий, узкий длинный ящик, кра* К слову сказать, 1885 год был годом сильного недорода и
голода; ситный поднялся до 12 копеек фунт. Денег на руки фаб­
ричные
получали; нам выдавались ярлыки на 3—5 рублей в за­
водскую лавку; забор заносился в расчетный листок, и к расчету,
глядишь, тебе приходится получить наличными копеек 12—15.
{Примечание А. Болдыревой.)
258

шепый иол, О11'|»ятпепг>кая обстановка. Сходились с боль­
шими [предосторожностями человек 12—15. Помню, при­
шел к нам Леонид Красин, разделся, вытащил откуда-то
из-под брюк сверток печатной бумаги, весь испещренный
заметками, кажется, статьями из «Отечественных запи­
сок»...
Не все мне было понятно на первых порах, Дорофею
Никитичу приходилось мне разъяснять все, что читалось
и говорилось в кружке. Читали мы, как рабочие живут
па Западе. Зпали мы, помню, что в Германии есть такой
«рейхстаг» (парламент), в котором имеются депутаты-ра­
бочие. Про Бельгию говорили — про тамошнее устройство
кооперативных организаций. Читали и говорили о восьми­
часовом рабочем дне, о борьбе рабочих с капиталом. Чи­
тали про Парижскую коммуну. Большое впечатление, по­
мню, произвели на нас статья Писарева об общежитии
муравьев, статьи Шелгунова из «Отечественных запи­
сок». Читали Чернышевского «Что делать?», тургенев­
скую «Новь», Беллами. Много внимания было уделено
разбору незадолго до этого введенной на фабриках рас­
четной книжки.
В этом кружке я впервые услыхала про Карла Маркса,
про рабочую партию.
Были ли мы социалистами в ту пору?
Революционная «зараза» глубоко сидела в каждом из
нас, и если мы тогда не вполне, может быть, ясно усвоили
себе теорию и методы классовой борьбы, то отчетливо, во
всяком случае, знали, кто враги рабочего класса.
Вот приблизительный перечень участников нашего
кружка: Дорофей Никитич, Федор Афанасьев [...], брат
его Егор Афанасьев [...], Николай Богданов (помощник
машиниста на Карточной фабрике, у него хранилась биб­
лиотека кружка), Алексей Карелин (хромолптограф),
Вера Марковне! (жена Карелина, из «полосатой» — при­
ютских, позднее фельдшерица), кузнец Егор Афанасьев
259

(из Экспедиции заготовления государе woitnwx бумаг, под­
держивал связь с кружком Бруснеиа), приходило не­
сколько работниц с Воронянской фабрики \
Установили связь с работниками других кружков. Из
нпх выделялись Василий Шелгунов (слесарь, работал па
Пряжке), «Князь» (должно быть, кличка, слесарь из
Растеряевского завода на Выборгской стороне), Федор
Егоров (рабочий с Тюлевой фабрики), Гаврила Мефодиев
(печатник, позднее активно работал в Ростове-на-Дону).
Из девиц — портнихи Наталья Александровна и Раиса,
Варя и Маша (работницы с «Треугольника») и др.
Из нищенского заработка выделяли время от времени
взносы на книги. У Николая Богданова образовалась
большая библиотека кружка.
В 1892 г. был арестован Леонид Красин8. Сел и Нико­
лай Богданов.
Установилась у нас и более тесная связь с широкой
массой рабочих. Медленными шагами шел рабочий класс,
но шел неизменно вперед. На нас уже не так косились,
и мы уже не так дичились, и ле смущали нас разговоры
и «позорные» клички. Мы завоевывали доверие и внима­
ние в своей родной рабочей среде. Присматривались к нам
рабочие, приглядывались да прислушивались — всё ста­
рались разгадать загадку: кто же они, эти вышедшие из
[их] же среды бунтари-революционеры?..
[...] Мне кажется нелишним немногими словами вспом­
нить отцов—зачинателей рабочего движения в Петербурге.
Братья Кучкины. Выделявшийся в нашей среде
Николай Кучкин, ткач, позднее поступил мастером на
фабрику и отошел от революционного движения. Прочнее
оказался его младший брат, Алексей Кучкин, слесарь Семянниковского завода, деятельно участвовавший в эконо­
мической и политической борьбе петербургских рабочих.
Пользовался большим влиянием среди рабочих своего
района.
260

Полос йпачитольпую величину представлял Дороф о й II и к и т и и, браковщик ла Новой бумагопрядильне.
Полутерестьянип-полурабочий, оп все же представлял [со­
бой] тип пролетария с закопченным классовым мировоз­
зрением; сторонник последовательной политической л эко­
номической борьбы (один из наиболее стойких руководи­
телей экономических стачек); человек тем пе менее не
боевого революционного темперамента, а скорее философморалист. Работал вплоть до 1917 г. на той же фабрике.
Ф е д о р Афанасьев — бездомный бобыль, ткач
с малых лет. Самый деятельный из ткачей в революцион­
ной работе, один из лучших организаторов подпольных
(кружков; яркий пропагандист, законченный тип револю­
ционного бойца-пролетария. Не обзавелся семьей, считая
ее помехой в революционной работе, которой отдался це­
ликом. Из Питера за революционную работу выслан, по­
гиб в Иваново-Вознесенске от рук черносотенцев.
Егор Афанасьев, брат Федора Афанасьева. [Вна­
чале] — деятельный участник рабочих кружков. Отошел
от [революционной] работы, заделавшись мастером. [...]
Яркий тип революционера — кузнец Егор Афа­
насьев: полное отсутствие личной жизни, стальная
воля, кипучая энергия и решимость. Жизнь — сплошное
мытарство по тюрьмам и ссылкам. Позднее жил неле­
гально (в 1907 г. встретилась я с ним в Финляндии, где
оп скрывался уже с паспортом Бубнова). Большевик. [...]
Выделялся своей энергией п способностями Нпкол а й Богдане в, помощник машиниста на Карточной
фабрике [...]. Через него были установлены связи с груп­
пой «полосатой» («внебрачных», воспитанниц приютов),
отбывавших «крепостную повинность» в дворянских ин­
ститутах Питера. Под его влиянием и руководством была
даже проведена бурная забастовка прислуги в Институте
благородных девиц на 10-й линии Васильевского острова,
окончившаяся поркой и искалечением ряда «полосатой».
261

Некоторые пз них вошли в революционную работу и
принимали деятельное участие в подпольных рабочих
кружках (Вера Марковна [Карелина], Варя [Николаева],
Маша [Маклакова] и др.).
Позднее, в ссылке в Вологодской губ., мне встретилась
в Сольвычегодске уже вторая партия «полосаток», преем­
ственно от первой втянувшаяся в революционную работу.
[Я не имею] возможности подробнее остановиться па
обрисовке этих ппоперов рабочего движения, которым так
мало внимания уделено в вашей историко-революционной
и партийной литературе.
С распадом краспнского кружка паша работа, однако,
не прекращалась. Я окончательно ушла из семьи и, вме­
сте с портнихой Наташей (Натальей Александровной
[Григорьевой]) и Верой Марковной (позднее женой Ка­
релина), устроилась в интересах консплрацпп на Глазо­
вой ул., д. 34. во дворе дома терпимости. Нелегко нам
далась эта конспирация. Пуще огпя нужно было нам
оберегать наше доброе имя в рабочей среде *.
Шестнадцатичасовой рабочий день и беспрепятствен­
ное принижение человеческой личпости делали то, что
рабочая масса обращалась в сплошное стадо рабов, где
каждый старался быть «тише воды ниже травы», ни в чем
не выделяться, не быть «на примете».
И даже мы — бунтари-протестанты, не желавшие без­
ропотно нести свою рабью долю, — и мы старались не вы­
деляться, не становиться белыми воронами.
Были у нас и другие соображения: чтобы получить
влияние в рабочей среде, необходимо было завоевать авто­
ритет, нужно было быть и отменным работником у станка,
* Вспоминаются мне несколько характерных эпизодов из фаб­
ричного быта. Был у нас мастер, [...] прохвост большой руки.
[...] Однажды этот святоша заметил, что я в постный день ела ско­
ромное — хлеб с маслом. За это преступление я была прогнана
С фабрики. (Примечание Л. Болдыревой.)
262

и человеком безупречного поведения. Вот почему так
много хлопот и нервного напряжения вызывали наши ста­
рания скрыть от рабочих наше место жительства, которое
могло бы вызвать весьма определенные подозрения на
наш счет.
На нашей новой квартире мы через Наташу устано­
вили связь с группой народников9 во главе с супругами
Александровыми. Софья Алексеевна Александрова дея­
тельно поддерживала связь с нами вплоть до своего аре­
ста и высылки 10. В то же время сохранялась и поддер­
живалась паша прежняя связь с группой студенческой
марксистской молодежи через Любовь Николаевну Баран­
скую [...].
Выкристаллизовалось революционное мировоззрение,
начиналась профессиональная революционная работа. Ка­
зенная квартира не заставила себя ждать. В 1892 г. я
«села».
Рабочая маевка

В последних числах апреля 1892 г. кузнец Егор Афа­
насьев дал нам знать, что 1 мая предполагается маевка;
место сбора намечено было на Елагпном острове, куда
надо было пробраться на лодке.
Утром вышли мы за город, на берег [Большой Невки].
На берегу нас уже ждала группа литейщиков и кузнецов
с Растеряевского завода [...].
Долго припутались по реке, пока пристали к указан­
ному месту на Елагпном. Там мы уже застали много на­
роду; подъезжали и подходили с разных сторон. Собра­
лось человек до двухсот. Когда разложились с узелками
(для виду взяли с собой разной снедп п закусок). стали за­
мечаться какая-то растерянность п тревога среди наших
часовых. Вскоре нам объявили, что маевка не состоится,
п предложили поскорее убираться — кто во что горазд.
263

Мы решили уехать тем же путем па лодке. Убрались
благополучно.
Числа 10 мая11 нам сообщили, что выбрано повое ме­
сто для маевки — в лесу, у Волкова кладбища. Место, ка­
залось, было выбрано удачное: там так густо разросся ку­
старник, что в двух шагах можно было укрыться и не ви­
деть друг друга. II действительно, мы почти никого не
видали, хотя, как потом оказалось, пас собралось больше
ста человек [...].
Пришли мы рано, застали только часовых, которые
провели нас в намеченное место. Я взобралась на ель.
Говорились речи. По бумажке сказала речь и я. О чем
говорила, трудно вспомнить; кажется, о борьбе немецких
рабочих за своп права, о восьмичасовом рабочем дне и
значении первомайского праздника. Так мы и разошлись,
почти не видавши друг друга.
А 14 мая нас всех переарестовали 12. Упорно говорили
тогда, что продал нас (буквально продал, даже цену ука­
зывали — 10 целковых) Гришка Штрипан13. Засело нас
много... [...]
Первая сидка

Недолго прожили мы [...] на новой квартире *. После
рабочей маевки стали мы замечать за собой слежку. Раиса
и Маша, работавшие дома, обратили внимание на посмен­
но дежуривших против наших окон за церковной оградой
двух своеобразного вида «господ»: один старенький, ма­
ленький, щупленький, в котелке, другой — помоложе.
Службу свою они выполняли нехитро (не в пример шпи­
кам позднейшего времени): бестолково и бесцельно сутки
круглые торчали против наших окон, а по утрам который* [Еще до маевки] мы приискали новую квартиру там же на
Глазовой у рабочего завода «Сименс и Гальске». Поселились мы
опять тройкой —я, портниха Раиса и Маша. {Примечание Л. Бол­
дыревой.)
264

пибудь из пих. добросовестно проводит меня до самой фаб­
рики. Тянулась эта волынка дней десять. В последние
дни нагни архангелы, осмелели и уставились против са­
мых. наших окоп, па противоположпой стороне улицы.
Наша быстроглазая, живая полуцыганка Раиса с одним
из наших охранителей даже флирт затеяла, — кокетливо
перемигивалась и посылала воздушные поцелуи. К на­
шим [...] соседям мы уже совсем привыкли и ждали с пасу
на час посещения охранников.
Заявились они к нам часу в третьем ночи. В нашу
узенькую конуру первая вбежала насмерть перепуганная,
дрожащая хозяйка, за ней показался бородатый дворник
в бляхе, [а] за ним городовой, околоточный, помощник
пристава, жандармский офицер — много пх набралось. Мы
попросили наших гостей дать нам одеться; они вышли,
оставив дверь полуоткрытой. Потом начался обыск, дол­
гий, старательный. Вспарывали тюфяки, обрывали обои,
шарили в каждом уголке. Особый интерес охранников воз­
будила круглая железная печка, втугую набитая обрез­
ками материи (Рамса и Маша шили мужскую одежду на
базарных торговцев). Выпотрошили они эту печку до кон­
ца; в нашей маленькой комнатушке стало тесно. Нас рас­
садили по кроватям. Жандармский офицер приступил
к допросу: кто такие, да были ли на маевке в Волновом
лесу? Отвечали мы все согласно — нп про какие маевки
не знаем, ходили гулять по праздничному дню. Так от
нас охранители ничего не добились. Результатов не дал
и обыск, — все, что нужно было, мы успели своевременно,
под самым носом шпиков унести из квартиры. Полиция,
как я узнала позже, производила обыск на фабрике у моих
станков, старательно осматривала плиты каменного пола
[и] не нашла ничего.
Часам к пяти утра нас в одиночку на извозчиках от­
правили на Гороховую, в охранку, а оттуда уже, как по­
лагается, в тюремной карете — в предварилку.
265

Моя первая тюремная камера (Ле 17) мне, можно ока­
зать, даже понравилась. Это была обычная, тюремного
тппа камера в 3X6 аршин, с арочным потолком, чисто
натертым асфальтовым черным полом; по стопам в полро­
ста темно-стального цвета панель, потолок и стопы выкра­
шены масляной краской в серо-желтый: цвет. Откидная
железная постель с жиденьким матрасиком и тугой соло­
менной подушкой; откидная пластина для стола, привин­
ченный стул, тяжелая, обитая железом дверь с традици­
онным глазком н форточкой. [...] Уют моей каморы довер­
шался высоким зарешеченным окном из волнистого
стекла. По вечерам, до девяти, зажигали газовый рожок.
Да, моя новая квартира мне решительно понравилась.
Понравилась мне гробовой тишиной, чисто могильным
[покоем]. Наконец-то я могу отдохнуть!.. И отдохнула
вволю. Месяца полтора я бессовестно спала, даже опухла
от сна. Будили меня только прогулка (в первые дни я
выходила без большой охоты) да частые вызовы на до­
прос в охранку.
Не знаю, какими добродетелями заслужила я благо­
воление моей тюремной надзирательницы, тихой, рыхлой
старушки. Как-то сказала она мне, что можно книги вы­
писывать из тюремной библиотеки. Отдохнувший орга­
низм затосковал по работе. Я с жадностью вцепилась
в книги. Проглотила я их за время моей сидки изрядное
количество. Читала без системы, но сильно меня занима­
ли вопросы естествознания, а в богатой библиотеке пред­
варилки был по этим вопросам большой выбор [книг].
Мой тюремный быт скрашивался короткими, поистине
занимательными прогулками по тюремному дворику. Па­
мятный дворик. С трех сторон ограждали его стены оди­
ночек, общие уголовные камеры и церковный коридорчик.
С четвертой стороны, в добрых два человеческих роста,
высился каменный забор с тяжелыми воротами, которые
вели в общий тюремный двор; ворота предусмотрительно
266

запирались снаружи. Дорожка для прогулки, устланная
каменными плитами, яйцом кружила вдоль садика. Садик-то был плохонький, состоял он из чахоточных четы­
рех Н.ВП1Н, с редкой зеленью, тошигми веточками. Тюрьма
глушила зелень, солнце редко заглядывало в дворик, и де­
ревца тихо умирали, поздно распускалась на лих листва —
рано осыпалась. [...]
Выпускали нас больше по двое. Мерно и неторопливо
шли мы в спину друг другу, с таким расчетом, что между
«гуляющими» было расстояние не меньше половины на­
шей яйцевидной аллеи. Лиц моих попутчиков по про­
гулке рассмотреть было невозможно. Бдительные караулыцицы не давали возможности [разговаривать].
Как-то раз на прогулку вышла я одна, без пары. В та­
ких случаях бдительность надзирательниц уменьшалась.
У заворота дорожки, у водосточной трубы, заметила я ма­
ленький, аккуратно сложенный клочок бумага. Подняла
его и принесла в камеру. Это оказался ключ к азбуке для
перестукивания. Воспользоваться им мне не особенно при­
велось. Мертвый покой тюрьмы давил, как-то духу не
хватало нарушать его стуком, который — не знаю, каки­
ми ухищрениями строителей тюрьмы. — гулом разносился
по всему зданию.
Однажды, во время какой-то возни в коридоре, я стала
медленно и старательно выстукивать в одном из углов ка­
меры; сообщала, кто я, за что сижу, и справлялась о со­
седях. Опыт оказался неудачным: ответили мне стуком
сверху, меня, по-впдпмому, поняли, по я-то ответа не ра­
зобрала.
В первое время [...] меня часто (раза два-три в неде­
лю) таскали на допрос. Усадят в тюремную карету,
с обеих сторон по архангелу, окна занавешены, п везут на
Гороховую. Там оставляют одну в какой-то нудноватой [...]
комнате. Потом — в кабинет жандармского офицера. Че­
ловек это был молодой, аккуратный, присесть предложит,
267

по имени-отчеству называет. Все интересовался мой жан­
дарм, кто да кто был па маевке в Волновом лесу, особен­
но из интеллигентов, кто приглашал, кто речи говорил
и т. д. Карточки показывал (они лентой висели у пего,
у кресла), не знаю ли, дескать. Ответы мои были неслож­
ны: в Волково гулять ходила, никого пе видала. Знать ни­
кого не знаю. Надоело, должно быть, жандарму каните­
литься со мною. Последние месяцы меня оставили в по­
кое и на допросы не стали вызывать. Сиди себе да поси­
живай.
Так и просидела я месяца четыре. Потом выпустили
и наказали явиться в министерство внутренних дел за ре­
шением. Решение начальства было: выслать на родину
без права проживания в промышленных центрах 14.

в. М. КАРЕЛИНА
Воспоминания о подпольных рабочих кружках
Брусневской организации (1889 — 1892 гг.)1

Родилась я в 1870 г. Выросла
в деревне, отправленная туда
грудным
(ребенком
под
№ 4448, так как была отда­
на своей матерью в одно
«богоугодное »
благотвори­
тельное упреждение, назы­
ваемое императ орским вос­
питательным домом, органи­
зованное Екатериной II для
незаконнорожденных детей.
Отличалось это учреждение
всем, чем хотите, только не
благотворительностью. Смерт­
ность детей здесь была 90%,
выживали только
самые
сильные.
Вот я тоже волею судеб
попала в воспитательный дом, а оттуда на воспитание
к одной крестьянке-вдове, у которой было трое своих де­
тей да двое питомцев воспитательного дома — я, самая
младшая в семье, и еще один мальчик. В доме бедность
была большая. Воспитательница моя была женщина не­
заурядная, смелая, энергичная, с большой сплои волн.
Воспитывала она нас, что называется, в страхе божьем и
строгости, старалась, чтобы мы былп честными, не зарплись на чужое, ничего не бралп без спроса как дома, так
и у чужих. Я многим обязана этой женщпне, она научила
меня любить книгу, когда я пошла в школу и научилась
269

читать. Бывало, в зимние вечера начинает темнеть, соседки-крестьянки уберутся с хозяйством и приходят к мам
посидеть с работой, большинство с тряпками пли прял­
ками. Собирались у нас потому, что мужиков не было
у пас: деревенская женщина была рада почувствовать
себя немного свободнее в своем женском кругу; расскажет
о своих горестях и обидах своим подругам, и как будто ей
легче опять тянуть свою жизненную лямку.
Вот в эти долгие зимние вечера моя мать-воспитатель­
ница заставляла меня читать вслух женщинам, собирав­
шимся на посиделки. Конечно, литература была больше
религиозного содержания да разные сказки. Мать была
уже старуха, сама, конечно, безграмотная, но удивительно
умная и серьезная. Когда приходили к нам коробейники
с разными товарами, нитками, иголками и т. п. мелочью,
у них всегда было и несколько книжонок. Мать всегда
покупала у них какую-нибудь книжку.
Зажигалась маленькая лампочка керосиновая, коп­
тилка без стекла, так как со стеклом много керосина сго­
рает да и стекло лопается часто. Я садилась у самой лам­
почки с книгой, а женщины — на лавках около стола и
вдоль стен, и вот начиналось чтение.
Был один плюс у воспитательного дома: среди питом­
цев не было безграмотных, все обязаны были ходить
в школу. Учителя и учительницы тоже были питомцы
воспитательного дома. Более способных после окончания
деревенской школы отправляли в учительскую семина­
рию, и оттуда выходили свои учителя и учительницы.
В школе нам внушали чувство благодарности царю, как,
дескать, нашему отцу и попечителю, и начальству, кото­
рое, надо сказать, обворовывало пас, как только возмож­
но, и морило нас вовсю.
Я помню один случай, который и па всю последущую
мою жизнь оставил в душе след. Когда убили Алексапдра II, к нам в школу прислали, как сейчас помню, боль270

iiioir печатный лист с черной каймой. Учительница про­
чла его нам, плакала, жалела царя, и мы все плакали.
Мас распустили домой па три дня траура. Со слезами на
глазах я. прилила домой, спеллила к своей матушке поде­
литься великим горем. Вхожу в пзбу, она спрашивает,
что со мной, потому рано пришла из школы и отчего я
в слезах, обидел ли меня кто. Я опять залилась слезами и
говорю: вот так и так, совершилось горе, убили парябатюшку. Как сейчас, помню фигуру и лицо своей ма­
тушки. Высокого роста, когда-то бывшая красавицей
с черными глазами, с умным лицом, стояла она у стола.
Я ожидала, что она расплачется, как мы все и учитель­
ница, а у нее лицо сделалось строгим, ц она сказала:
«Вот пашла плакать о чем, убили одного, десять на ме­
сто найдутся, эк, слезы льют, словно об отце родном. Если
будешь плакать, то возьму прут, да и выдеру тебя». Но
ей не надо было брать прута, я была так поражена ее
словами, что слезы мои высохли сами собой. Как же это
так, чем мот обидеть царь матушку, что она так отнес­
лась к его смерти? — думала я. Вывел меня из этого со­
стояния ее голос: «Чего встала, лучше садись и давай
обедать». Больше никаких разговоров о царе у нас не
было. Объяснений я ни у кого не спрашивала, и у меня
в душе осталось что-то неразгаданное.
Недели через две после этого случилось еще одно про­
исшествие. Прихожу я как-то из школы. Сидит у нас
юноша с чудесными глазами, блондин, одет по-городскэму, с грустным и беспокойным выражением лица. Пьет
молоко. Мать попросила принести ему хлеба. Когда я бы­
стро подбежала к нему, он приласкал меня, и как-то за­
пала ласка его в душу, запомнились белые, нежные руки.
На его вопрос, учусь ли я и чем интересуюсь, мать отве­
тила за меня: «Ну, как там онп учатся — плачут по
царю». Я взглянула на мать и сказала: «Нэт, я уже боль­
ше пе плачу».
271

Затем он попросил показать ему дорогу, и я по при­
казу матушки вывела его на конец доревн'п, за гумна.
Через час к нам приезжают урядник и помощник при­
става — спрашивают, не проходил ли здесь такой-то, и
описывают приметы. Мать ответила: «Проходил и спра­
шивал дорогу, пошел вон туда» — и показала направле­
ние, прямо противоположное тому, куда он ушел; вместо
деревни Молосковец, находившейся за три версты от пас,
она сказала, чтобы выиграть для пего время, что он по­
шел в другую, за восемь верст.
Я чуть было по наивности не проговорилась, по опа
подошла ко мне, строго взглянула и услала из избы. Ко­
гда ушли, сказала: «Ишь, проклятые, как за зайцем го­
нятся, пусть поскачут». Эти два события оставили в моей
душе глубокий след. Чувствовалось в этом что-то из ряда
вон выходящее и непонятное.
Только когда я стала жить более сознательной
жизнью, уже попав в Петербург, я связала эти два случая
воедино и уяснила себе происшедшее.
Мне пошел четырнадцатый год, когда умерла моя при­
емная мать, строгая, суровая крестьянка, согревшая все
же мое детство своей скупой, но несомненной любовью.
Перед смертью, боясь, что я перейду в другую крестьян­
скую семью, где меня будут эксплуатировать, просила со­
седей и учителя отправить меня в город.
Итак, я зимой 1884 г. очутилась в Петербурге, в вос­
питательном доме. Туда обычно направляли только шест­
надцати лет, и поэтому меня, четырнадцатилетнюю, не
знали, куда деть, на какую службу отправить. Мы все
должны были служить. Воспитательный дом поставлял
работниц во все государственные учреждения, институты,
больницы, где девушки служили сиделками, прачками
и т. д. А мужской молодежью пополнялись войска — ни­
каких льгот для них не существовало. Это было настоя­
щее физическое и нравственное крепостное положение.
272

1> конце <копцов попала я в Еленинский родпльпый
Дом. иа Фонтанку, около Каменного моста. Привели нас
туда человек 12. Я была самая молодая и маленькая. При­
ходилось дежурить и ночью у входных дверей. Можно
себе представить, каково жилось и спалось нам у этих
дверей. Помню, как тяжко было дежурить по ночам, —
спать хотелось, а это ле разрешалось.
Платили нам жалованья 3 рубля, и мы должны были
па эти 3 рубля одеваться, обуваться и чай-сахар иметь
свой. Кормили нас тоже не блестяще.
Нас было в этом учреждении 60 питомип, от 16 до
21 года, по условия жизни были такие тяжелые, что едва
доживали до 21 года. От нас требовали работы и работы
и рабского подчинения. Работали иногда по 24 часа под­
ряд. В прачечной работали с 4 часов утра до 11 вечера;
немногие выдерживали это, очень часто болели, иногда
совсем здоровье надламывалось, и их отправляли обратно
в воспитательный дом как негодных работниц.
У меня еще в деревне была любовь к книге, и я ста­
ралась раздобыть книжку и почитать в свободное время.
Меня за это наша начальница преследовала, дала про­
звище «романистка», высмеивала перед другими девуш­
ками. «Совсем незачем голову набивать тем, что не по­
лагается, — говорила она, — книги пишут не для таких,
как вы». Но при всем преследовании за книги я не могла
себе отказать в этой единственной отраде.
В те времена была суровая расправа с провинивши­
мися питомицами воспитательного дома. Их направляли
обратно в воспитательный дом с сопроводительной бума­
гой о поведении. В те времена еще практиковалась
порка — как мальчиков, так и девушек, — давали по
25 розог, а потом отправляли в колонию на сельскохозяй­
ственные работы. Условия работ были там такие тяже­
лые, что мало кто выдерживал. Были самоубийства,
а больше бежали оттуда. Боялись мы этих колоний хуже
10 Зак. № 226

273

огня. II вот при малейшем протесте нам говорили: «1> ко­
лонию захотели или двадцать пять?» Потом, с течением
времени, порка была отменена, а колонии оставались еще
долго, но с 1905 г. тоже, кажется, изменили свой режим.
Были у нас и друзья в пашем учреждении! — это неко­
торые курсистки, которые проходили там курс акушер­
ства. Но открыто они не могли выражать своп симпатии
и сочувствие, так как за этим очень строго следило паше
начальство. От них я получала книги для чтения; прино­
сили они их, конечно, потихоньку. Разговаривать прихо­
дилось тоже мало, разве только ночью во время дежур­
ства, и то редко. Но все-такм у меня от этих разговоров
и книг стали понемногу раскрываться глаза па все, что
творится вокруг.
Когда мне минуло 20 лет и приближался конец моей
зависимости, я как-то свободнее себя почувствовала, и на­
чальство уже не так меня преследовало. Оно дорожило
многими из нас, как хорошими, опытными работницами,
и хотело, чтобы они оставались работать и дальше, так
как трудно приучать девушку, присланную только из де­
ревни, к работе иногда сложной, требующей быстроты и
некоторой сообразительности, особенно в родильном и
операционном отделениях, где я пробыла пять лет, после
двух лет, проведенных в швейцарской. Тогда уже позво­
ляли чаще выходить из дома. Я очень часто бывала
у своих братьев по воспитанию; они работали на Екатерингофской бумагопрядильной фабрике, около Нарвских
ворот. У них же я познакомилась с Карлом Грейнертом,
рабочим Варшавских железнодорожных мастерских, вме­
сте с ним я и начала читать более правильно подобран­
ную литературу. Он начал с беллетристики, читал мне
много стихотворений Некрасова. Чем дальше, тем больше
у меня появлялось вопросов о положении рабочих. Грей. нерт не всегда мог ответить на них. Он познакомил меня
с Николаем Дементьевичем Богдановым, уже в те вре274

мена считавшимся выдаю яшме я рабочим, разбиравшимся
в политичесжих вопросах. Это было в конце 1888 г. или
в начале 1889 г. —не помню, Богданов па меня произвел
сильное впечатление, я с первой встречи прониклась
к нему большим уважением, а сама себе показалась тапой
глупой, ничего не знающей невеждой, что в первое время
было как-то стыдно сознаться в этом. Но все-таки я на­
чала ходить к Николаю, слушала его, когда он рассказы­
вал; он читал мне, неясное объяснял, давал книги, спра­
шивал о прочитанном. Так и началось мое дальнейшее
развитие. У Николая я познакомилась с А. Карелиным,
с кузнецом из Экспедиции заготовления государственных
бумаг Егором Афанасьевым, с ткачом Федором Афанасье­
вым, с Гаврилой Мефоциевым и многими другими созна­
тельными рабочими. Они понемногу стали водить меня
в кружок, в котором сами занимались с интеллигентами.
Потом у меня в институте нашлось несколько девушек,
интересующихся книгами, как и я. Собирались мы у себя,
начали читать по программе, данной нам Николаем Бог­
дановым.
В те времена у нас в политической работе религиоз­
ный вопрос стоял очень остро, особенно остро с начинаю­
щими девушками. Я лично никогда не затрагивала рели­
гиозного вопроса в начале организации кружков. Посте­
пенно, с развитием сознания, он как-то сам по себе отпа­
дал, особенных трудов это не стоило. Главное значение
имел подбор литературы, особенно по естествознанию.
И, надо отдать справедливость нашей руководящей интел­
лигенции, они подбирали литературу для нас очень
удачно.
Мне лично нелегко было себе уяснить, особенно в пер­
вые годы, Писарева, экономические статьи Чернышев­
ского и многих писателей. Прочтешь, бывало, страницы
четыре — м уже устала от напряжения. А занятия у нас
поставлены были в кружках серьезно. Когда прочтешь
275

какую-нибудь статью, расскажи, изложи своп выводы.
Требовательностью
отличались «Софья Алексеевна»
(Е. М. Александрова), Л. Б. Красин, Брусков, Цивинскип, «Петр Петрович» (Ольминский). Они заставляли
рабочих глубоко разбирать прочитанное на кружковых
занятиях. Бывало, рассказываешь, как поняла книгу,
а тебя слушает несколько человек — получается вроде
экзамена маленького: тут и проверка, и интерес возбуж­
дается у других рабочих, является желание прочесть и
понять самому. Интеллигент тебя поправляет или пояс­
няет не понятое тобою, иногда разгораются споры рабо­
чих — практпков жизни с теоретиками-интеллигентами.
Времени мы не жалели, два-три часа или пять-шесть, все
равно, только бы учиться. Интеллигенция тоже жертво­
вала своим временем не жалея, многие в ущерб себе, так
как все учились сами, да и хлеб зарабатывали. Иные из
них жили похуже рабочих, голодали здорово. Я помню,
в Центральном рабочем кружке часто возбуждался вопрос,
как помочь нуждающемуся интеллигенту. Но сами интел­
лигенты не допускали и мысли этой у нас. Жили мы
с ними очень дружно и хорошо, держались они с нами
просто, на вечеринках, когда им случалось бывать, пу­
скались с нами в пляс, но на кружковых занятиях мы
к ним прислушивались и очень считались с их мнением
и указаниями.
Осенью 1890 г. я снова стала заниматься в кружках.
На одном из собраний кружка был решен вопрос о моем
дальнейшем существовании: товарищи одобрили мое же­
лание поступить па фабрику; Федор Афанасьевич, ткач,
предложил мне познакомиться с одной девушкой — тка­
чихой, Анной Гавриловной Егоровой (позже Болдыре­
вой), работавшей на Новой бумагопрядильной фабрике па
Обводном канале, тоже уже занимавшейся в кружке тка­
чей. Я была рада этому знакомству, состоявшемуся через
непродолжительное время. С Егоровой мы сошлись сразу,
276

она охотно вызвалась устроить меня там, где работала
сама, и согласилась взять меня к себе ученицей. Через
месяц я уже поступила па фабрику. Помог в этом хоро­
ший старый товарищ по кружку ткачей, знакомый А. Его­
ровой, а потому и мой товарищ — Дорофей Никитич, кре­
стьянин Ямбургского уезда, Петербургской губернии. Редькппской волости, деревни Язвипш. Надо отметить, что
много дала эта Редькинская волость ткачей. Я сталкива­
лась со многими ткачами, уроженцами этой волости, и
все они были дельные, сознательные, принимавшие уча­
стие в политической работе. Я приписываю это влиянию
таких светлых личностей, как Федор Афанасьевич —
ткач, которого впоследствии рабочие называли «Отцом»,
и Дорофей Никитич, которого на фабрике боготво­
рили.
Знакомство мое с Дорофеем Никитичем состоялось па
квартире Федора Афанасьевича, ткача. Встретил меня До­
рофей Никитич, как свою знакомую, поздоровался ла­
сково, приветливо сказав: «Ну что ж, поработаем, голу­
бушка, и на фабрике, ничего, хорошо знать, как живется
и работается людям на фабрике. Ведь. поди, не знаешь,
как живет ткач». Таким он мне показался хорошим, род­
ным. Человек он уже немолодой был, среднего роста,
с умным, бледным лицом, окаймленным черной бородой,
серые, глубоко сидящие глаза, мягкая улыбка на круп­
ных губах. Говорил, делая ударение на «о». Всегда он был
спокоен, во всей фигуре и движениях была какая-то уве­
ренность. Когда он присматривался к кому-нибудь из ра­
бочих (а тогда ведь нужно было выбирать единицами),
то начинал говорить в шутливом тоне, а сам наблюдал
во время разговора, стоит лп человек плп нет, чтобы его
ввести в кружок рабочих; он боялся сделать промах, но
гг думаю, что оп не ошибался в выборе никогда. Вот этот
Дорофей Никитич помог А. Егоровой устроить меня па
фабрику, па которой он в то время был браковщиком.
277

Эти двое — Федор Афанасьевич и Дорофеи Никитич —
оставили у меня на всю жизнь светлое, хорошее воспоми­
нание. Это были настоящие борцы за освобождение ра­
бочего класса — дело свое вели неутомимо, посвятив ему
всю свою жизнь. Мне еще пе один раз придется уповпь
нать о них в дальнейшем моем рассказе.
О фабрике я не имела ни малейшего понятия, и меня
там в первое время поражала всякая мелочь. Но скоро я
научилась станки пускать, шпульку в челнок вставлять
и нитку вдевать, постигла также самую главную премуд­
рость — надвязывать рваную основу, эта работа далась
мне последней, так как узел ткачей особенный, в вязке
узлов приходится развивать быстроту рук. Ученицей была
я недели три, а потом мне дали станки — каждому ткачу
полагалось два станка. Работа была все время напряжен­
ная. Работали тогда мы ни много ни мало — 15 часов
в день. На фабрику приходили к 5 час. утра и кончали
в 8 вечера. Бывало, достоишь до шести вечера, а дальше
клонит сон, голова болит, глаза болят, а работы еще два,
а то и три часа. К вечеру в фабрике невыносимо делается,
особенно зимой и осенью, когда окна наглухо закрыты.
Вентиляции никакой, к вечеру от пряжи поднимается
пыль, носится по зданию, как туман, люди бродят в ту­
мане, как тени, а когда зажигались газовые рожки, тогда
еще газ отравлял воздух. Кипяток давали для питья
скверный, из старого ржавого машинного котла, вышед­
шего из употребления.
Получали рабочие за свой 15-часовой рабочий труд
гроши: самый лучший ткач мог выработать 16—17 руб­
лей в месяц, а женщина — не больше 12—14 рублей, а па
плохой работе и 10. Зависел рабочий от всех — от браков­
щика, от мастера, от подмастерья больше всего. Ох уж
эти мастера и подмастерья! Тянули они из рабочих жилы,
как говорится, ведь от них зависела работа, подмастерье
мог дать заработать, мог и не дать. Рабочие были запу278

гапьт, забиты, изнурены, ле видно было пи одного свежего
лица, даже у девушек. Следили за рабочими, чтобы они
ио разговаривали друг с другом, не собирались в уборных,
хотя они так были малы и грязны, что ин у кото не было
желания оставаться там лишнюю минуту, строго следили,
чтобы ни газеты, пи книги у рабочего в руках не было.
Выписывать газеты, в особенности такие как «Русские
ведомости», мы не имели права; чтобы не возбудить подо­
зрения, мотли выписывать только на имя наших интелли­
гентных товарищей. Если мастер или подмастерье увидит
в руках печатный листок, обертку от хлеба, сразу подой­
дет и посмотрит: что ты, дескать, читаешь? Для меня
было мукой носить в браковочную сдавать работу, я была
счастлива, если браковал Дорофей Никитич, так как я
знала, что он не оскорбит.
В те времена квартирный вопрос у рабочих стоял
очень остро. В рабочих районах было очень мало камен­
ных домов, все больше деревянные, не везде были водо­
проводы и плиты, а большей частью русские печи. Квар­
тиры были ужасные, рабочие жили скученно, обычно
в углах, особенно ткачи, так как их заработок не позво­
лял снимать комнату. Были углы для одиночек, а то сда­
вали место на нарах. Семейные селились углами. Так,
в комнате пяти квадратных саженей помещалось семей
восемь. Поистине там был ад кромешный, особенно
в праздничные дни. Мы с Анютой тоже жили, можно ска­
зать, в углу, хотя она снимала комнату, но в этой ком­
нате жили мы с ней и ее семья — мать, отец, две сестры
и брат. Комната была темная, сырая, а главное — нельзя
было в ней заниматься, т. е. вести кружки.
Заниматься мы ходили к Федору Афанасьевичу, ткачу,
па Старо-Петергофский проспект. Тогда он жил с братом
Егором и со своим свояком Яковам Козловым. У них была
своя маленькая квартира, чужих жильцов не было, так
что можно было заниматься. Собирались там Федор и
279

Егор Афанасьевы, еще их брат приходил от Чопюра, До­
рофеи Никитич, Анюта Егорова, я, Григорий Почесанный,
он же Штрипап, и еще человека три рабочих-текстпльщика, а имена и фамилии не помню. К ттам ходил Лео­
нид Борисович Красин, кличка его была «Никитич».
В ожидании Красина сидим все, делимся впечатле­
ниями. Особенно много говорил Григорий Штрипап, рас­
сказывал о Халтурине, Михайлове, Рысакове и многих
выдающихся народовольцах. Рассказывать он умел инте­
ресно и неплохо писал стихи на злобу дня, па начальство,
едко высмеивал его и отмечал характерные черты чело­
века. Штрипан был прядильщик с Калиикинской пря­
дильной фабрики. Нечесанным его звали потому, что ше­
велюра у него была богатая, но всегда всклоченная. Ум­
ный был парень, но горчайший пьяница. Это пьянство его,
наверное, и сгубило. Говорят, что он нас выдал, будучи
назначен патрульным, когда мы праздновали 1 Мая на
Волновом кладбище в лесу. С тех пор он исчез с нашего
горизонта, очевидно, уехал в другой город, так как были
сильные подозрения на него.
Собирались мы еще на коммунальной квартире наЗабалканском, в Сивковом переулке. Квартиру держал на
свое имя рабочий Варшавских железнодорожных мастер­
ских, токарь Гаврила Мефодиев. В этой квартире было
заложено начало организаторского кружка рабочих. Орга­
низовал его Цивинский, студент-технолог, руководил им
впоследствии М. И. Бруснев, тоже студент-технолог. Это
были марксисты из студенческого кружка, в который,
кроме них, входили: Леонид Борисович Красин, Герман
Борисович Красин, Голубев и еще кое-кто. В этой комму­
нальной квартире было заложено начало социал-демокра­
тической организации рабочих в Питере. Жили в этой
квартире, помимо Мефодиева с женой, Антониной, еще
рабочие-литографы Алексей Егорович Карелин, Яков Ива­
нович Иванов. Из женщин — девушка Раиса и жетты двух
280

высланных рабочих Т’уделева и Клопова. Их жен и детей
взяли на свое иждивение товарищи, жившие в той квар­
тире, и содержали их, пока мужья не устроились в ссылке.
Здесь собиралось много пароду со всех концов Питера.
На этой квартире составлялся адрес писателю
Н. В. Шелгунову, который был ему поднесен рабочими
в благодарность за его статьи. Помню, как мы. собрав­
шись, ждали возвращения своих делегатов от Шелгунова.
Возвратились они под вечер, серьезные, торжественно на­
строенные, глубоко взволнованные сердечным приемом
больного писателя, который был тронут адресом и внима­
нием рабочих. Он писал свои статьи для интеллигентной
публики и никогда не думал, что есть такие развитые ра
бочие, которые могли бы чптать его произведения и раз­
бираться в них. Шелгунов расцеловал наших делегатов
. (это были Гаврила Мефодиев, Федор Афанасьев, ткач) и
дал им слово, что, когда он выздоровеет, все свои произ­
ведения будет писать только для рабочих и популярным
языком, чтобы было доступно пониманию массового рабобочего. Но, к сожалению, не пришлось Н. В. Шелгунову
выполнить свое обещание. Вскоре он умер, и с его похо­
ронами пришлось нам и нашу коммунальную квартиру
похоронить.
Когда умер Шелгунов, рабочие решили возложить ве­
нок. Деньги на венок Шелгунову рабочие собирали между
собой, каждый давал, сколько мог. Заказали венок метал­
лический из листьев дуба и лавра. Никаких цветов не
было, строгий, серьезный был венок, большой, и только
алела па нем ярко-красная лента с золотым тиснением.
На пей было написано: «Указателю пути к свободе п
братству от петербургских рабочих
*.
Было нам много хло­
пот с лентой, ведь обычным путем таком текста пе напе­
чатают, да еще на красной ленте. Был у рабочих-метал­
листов приятель, Александр Лийв, который имел малень­
кую (‘.чошо.чптпю и штамповочную па Садовой утице, около
281

Сенной. Он-то нас и выручил. Купили лепту, а оп почыо
сам ее отпечатал.
Умер Н. В. Шелгунов, кажется, в четверг или пят­
ницу, но венок возложить решено было во время пани­
хиды в воскресенье, так как все рабочие были свободны.
Панихида была назначена в 6 часов вечера, и мы все
к означенному времени собрались на квартиру писателя.
Собралось много студентов, курсисток, рабочих тоже при­
шло порядочно, работниц было только три: Анна Егорова,
Раиса и я. До панихиды рабочие стали вокруг гроба писа­
теля и возложили венок. Посещение рабочих и венок
очень тронули жену писателя. Она со слезами на глазах
благодарпла нас. После возложения венка началась пани­
хида. Пели студенты и курсистки, торжественно звучали
молодые голоса, и в этом пении был призыв к борьбе за
права угнетенных. Видели мы на панихиде всех своих
руководителей-студентов: Красина, Бруснева и других.
Но мы друг друга не узнавали, чтобы не навлечь на них
подозрений, ведь такие события не обходились без шпи­
ков. Это были времена свирепствовавшей черной реакции
Александра III. Конспирация у нас тогда была особенно
усиленная. Бывало, идешь по улице, встретишь товарища,
разве взглянешь только на него, но не поздороваешься.
А ведь дело молодое было, иногда ведь и мил сердцу
твоему встретится, не виделись, может быть, продолжи­
тельное время, душа рвется перекинуться хотя бы при­
ветствием, руку пожать. Но порыв сердца сразу останав­
ливаешь: «Не имеешь права, а партия, а товарищи?» —
и проходишь мимо. А с интеллигентами еще строже у нас
было, мы даже не смотрели на них, боялись даже взгля­
дом их выдать. Мы так дорожили своими интеллиген­
тами-пропагандистами, их и мало было в то время, да и
правительство травило их тогда как могло. Так же было
и на панихиде: прошли мимо всех, как будто и не знали
Друг ДРУга.
282

Па похоронах нам с Егоровой пе пришлось быть, и
никто из ткачей не был, так как у пас каждый пропуск
рабочего дня контролировался строго, снисходительно
относились только к пьяницам и к тем, кто уходил по
церковным делам.
Паша организация очень пострадала за похороны
II. В. Шелгунова: пошли аресты, арестовали Гаврилу Мефодиева с братом, и коммунальную квартиру, конечно,
пришлось бросить, она была уже на подозрении. Аресто­
вали братьев Красиных Леонида и Германа, сдали их
в солдаты, служили они, кажется, в Серпухове и потом
в Нижнем Новгороде. Мефодиевых выслали, с тех пор мы
с ними потеряли всякую связь.
Пришлось снова подумать о квартире, так как у нас
квартирный вопрос стоял очень остро. Негде было соби­
раться, и подобрать квартиру для этого было трудно.
У некоторых товарищей в квартире были неподходящие
жильцы, а у многих жены были против всякого участия
мужа в какой бы то ни было организации. Большую тра­
гедию переживали наши женатые товарищи. В те времена
мало было рабочих-мужчин сознательных, а о женщинах,
женах рабочих, и говорить нечего. Большинство пх было
безграмотно. Силен был у жен страх за семью: арестуют —
пропадут и муж, и вся семья. Да еще и мы, девушки,
были в кружках, тут и ревность возникала, а это такой
враг, ревность, хуже всякой полиции. Всякую свободную
минуту муж илн книгу читает, пли старается из дому
уйти, особенно в праздники; домой приходит поздно, хотя
пе пьяный, а молчаливый, с женой мало разговаривает,
пе сообщает, где был, что делал. Конечно, у простои жен­
щины всякие подозрения появлялись. Что за притча —
был муж как муж, а тут совсем свихнулся, завел книги,
не пьет, ничего не рассказывает, ласковый в обращении
с женой, детей любит, души не чает, учит пх, а уходит
и ничего не рассказывает, где был и что делал.
283

Жены мне иногда жаловались па мужей. Сами мужья
часто просили: «Приходи, Вера, я тебя познакомлю со
своей женой, а ты уж поведи политику с пей, как-нибудь
разъясни ей, чтобы опа с ума по сходила и не ревновала
меня к вам, девушкам». Посвятить во все, конечно, не­
многие решались свою жену, а особенно на язык бедовую,
ведь разболтает по секрету своей же приятельнице, а при­
ятельница всему свету, а там и беда, сам попадешься и
других посадишь. Так п ходила я по какому-нибудь делу,
чтобы познакомиться с женою товарища. Смотрит опа
иногда на тебя волком, скажет: «Пу, какие дела могут
быть у девушки с женатым мужчиной» — и на эту тему
многое наговорит. Но ее терпеливо выслушаешь и стара­
ешься уловить, что ее интересует; как уловишь, так успех
дружбы уже и обеспечен. Самой непримиримой была
жена Егора Афанасьевича Афанасьева, кузнеца. Долго
пришлось ее обхаживать, пока и к ней я вошла в дове­
рие. А потом стали большими друзьями, даже грамоте ее
учила. Да, инстинктивно жена, мать детей страшилась за
мужа. Товарищи всегда собирали для семей арестован­
ных; интеллигенция в этом направлении тоже работала
неустанно. Была у нас своя касса, ежемесячный взнос —
известный процент с рубля — товарищи вносили акку­
ратно, но прорех разных у нас была уйма.
А что испытывал отец семейства, сидя в тюрьме! Пер­
вая сидка в тюрьме — это был первый этап, испытание
воли и убеждений. Тюрьма выковывала бойцов для даль­
нейшей борьбы за рабочее дело. Нужно было иметь боль­
шую силу воли и мужество, особенно семейным рабочим,
чтобы выдержать испытание. Товарищи рассказывали, бы­
вало, по выходе из тюрьмы: доведут семью, как говорится,
до белого каления, измучается женщина с ребятами, то­
гда ей дают свидание с мужем, разрешают с ребятами,
как будто милость дают, дескать, видишь, добрые какие
и деток отцу повидать разрешают. Знает жандармерия,
284

что жена начнет плакать, жаловаться мужу па свою горь­
кую долю, а дети, конечно, смотря па мать, тоже разре­
вутся. Нервы у отца и так натянуты. После такой сцепы
везут па допрос, надеясь что-нибудь выведать. Иногда и
удавалось им поймать человека и выведать кое-что. Но
редко доставалась им такая победа. Несмотря на все муки,
многие товарищи стойко выдерживали испытание и вы­
ходили из тюрьмы еще более убежденными в правоте
своего деля.
Итак, паша конспиративная квартира провалилась.
Мы с Анютой решили найти подходящую квартиру. Иска­
ли мы долго, квартир осмотрели много, но все нам не под­
ходили. Случайно наткнулись на объявление: в неболь­
шом особняке па Глазовой улице отдавалась квартира
в две комнаты и кухня, светлая, сухая, вновь отремонти­
рованная, как гласил билетик у ворот. Мы обрадовались:
светлая и сухая, даже чистая. Пошли к дворнику, просим
показать квартиру. Показал он нам квартиру, она нам
очень понравилась, а он мнется, спрашивает: «Вы де­
вушки?» — «Да, — говорим, — а в чем дело?» — «Да будет
лп удобна вам эта квартира?» Мы говорим: «Как раз под­
ходящая во всех отношениях — удобно, дешево». Ну. тут
он нам и пояснил, что квартира находится в таком ме­
сте, что порядочная девушка постесняется во двор зайти.
Оказывается, здесь, в доме, находились два дома терпимо­
сти, один подороже, другой подешевле. Мы с Анютой
смекнула!, что нам просто счастье привалило. Мы стали
торговаться об уступке в цене, дескать, уж рисковать, так
было бы за что. Дворник уступил — все равно никто не
берет. Посмотрят, понравится, а как узнают, где квартира
находится, уходят. Мы далп задаток п на другой день
переехали. Нам было жутко и радостно, так как лучшего
для конспирации не подыщешь. Полиция хорошо знала
этот дом и мало обращала внимания на то, что там тво­
рилось внутри, только бы наружу не выходило. Пере285

ехала к нам еще одна твоя, Наталья Григорьева, работав­
шая ранее в Нарве, в рабочих кружках на Кренголымской мануфактуре.
Тут у нас опять развернулась кружковая работа. На­
роду к нам ходила масса. Было у нас хранилище и для
нелегальной литературы. Собирались у пас в квартире
рабочие, ходила интеллигенция. Здесь же организовался
первый кружок женщинчработниц. В него входили: Анна
Егорова, я, Наталья Григорьева, мои приятельницы из
института — Варя Николаева и другие. Присоединилась
к нам большая группа, с которой я имела связь еще рань­
ше: Маша Иванова, потом жена Маклакова, Паша, впо­
следствии жена Желабина, Феня (потом Норинская), На­
таша (впоследствии жена Кейзера), Елизавета Иванова.
Занималась с нами интеллигентка Екатерина Михайловна
Александрова — жена М. С. Ольминского (по кличке «Со­
фья Алексеевна»). Нас познакомили и с курсистками —
Любовью Васильевной Миловидовой (женой Л. В. Кра­
сина) и другими.
Благодаря этой глазовской квартире работа разверну­
лась широко. Здесь не один кружок организовался, а мно­
го. Еще несколько девушек с нашей Новой буматопрядильни вошли к нам в организацию. Нелегальная лите­
ратура читалась вовсю. Я помню, большую сенсацию
произвело у нас письмо писательницы Цебриковой к царю
Александру III. Ходил по рукам календарь народоволь­
цев с портретами Желябова, Перовской и других полити­
ческих деятелей. Занимались мы в женском кружке, а я
с Анютой входила и в организаторский кружок [так на­
зываемый пропагандистский], который был создан Цивинским для подготовки рабочих-пропагандистов.
В это же время связались мы с рабочими Растеряевского завода на Выборгской стороне: Михаилом Князе­
вым, работавшим ранее в народовольческом кружке, Его­
ром Тумановым, Николаем Тютеревым, он же «Коля286

Ляля» (прозван был нами так за красоту), Михаилом
Разуваевым и сострой его, молоденькой девушкой Таней
Разуваевой, вальцовщицей типографии Вольфа.
Интеллигентов-пропагандистов к нам немного холило,
потому что в то время были большие аресты среди сту­
дентов. Бывал Бруснев Михаил Иванович, «Петр Петро­
вич» (Ольминский), потом впоследствии Степан Ивано­
вич Радченко. Вели занятия в кружках уже больше свои
же рабочие, состоявшие в организаторском кружке: Фе­
дор Афанасьевич — ткач, Егор Афанасьевич Афанасьев —
кузнец, Дорофей Никитич, Алексей Карелин, Сергей Мак­
лаков и Владимир Прошин — оба с Резиновой мануфак­
туры. Потом кружок ткачей расширился: вошли туда Яков
Майоров — ткач, работавший на Выборгской стороне на
Ткацкой фабрике Пельцера, Устин Родионов — ткач от
Чешера, Алексей Завьялов с Резвого острова, Федор Коз­
лов — ткач от фабрики Максвеля, две девушки от Че­
шера. Это все ткачн, входившие в наши кружки в 1892 г.
Николай Богданов, Александр Филимонов, Сергей Фун­
тиков и Петр Морозов из-за Невской заставы у нас
бывали редко, так как у них была большая организацион­
ная работа в своем районе. Они приезжали только на бо­
лее серьезные совещания. Мы связались также с Красно­
сельской бумажной фабрикой Печаткпна через рабочего
Федора Тимофеевича. Федор Тимофеевич образовал там
свой кружок. Пропагандистами туда ездили Федор Афа­
насьевич Афанасьев, а когда Федор Афанасьевич уехал
в Москву, тогда — Егор Афанасьевич Афанасьев.
Читали в то время много, был составлен каталог книг
специально для рабочих. Были отделы по естественной
истории, но астрономии, по политической экономии, была
и беллетристика. Книги рекомендовались по степени раз­
вития рабочего.
За нашей глазовской квартирой вскоре стали следить.
Нас еще раньше предупредил дворник дома, с которым
287

были мы в дружбе и иногда его угощали кое-чем. Дружба
с дворником нам была необходима, так как он нас держал
в курсе всех событии, как домашних, так и полицейских;
первые мы пропускали /мимо ушей, а второе 'нам важно
было знать, и, конечно, при первой справке о пас полиции
мы были в тот же день осведомлены дворником, а потом
впоследствии оп нам сообщил, что ему поручено следить
за нашей квартирой. Мы, узнав об этом, решили ликвиди­
ровать эту квартиру, сообщили товарищам, чтобы прекра­
тить на время хождение к нам, а сами стали думать, как
и где найти опять удобную квартиру. Выручили нас ра­
бочие Выборгской стороны — Михаил Князев и Егор Ту­
манов: предложили переехать к нпм па Выборгскую и
жить коммуной совместно с ними, только не брать квар­
тиры на свое имя, а найти квартирную хозяйку. За хо­
зяйкой дело не стало, она нашлась в лице воспитатель­
ницы Вари Николаевой, которая как раз приехала из де­
ревни погостить к Варе. Квартиру нашли подходящую, на
Полюстрове, около Растеряевского завода. Туда переехали
Варя Николаева, Наташа Григорьева и я.
Я тогда уже не работала на фабрике, так как заболела
легкими и доктор посоветовал на время оставить фабрику,
грозил скоротечной чахоткой. Анюте пришлось искать
квартиру себе около фабрики. С памп поселились рабочие
Растеряевского завода — Егор Туманов с братом п еще
двое. Конечно, с дворником и здесь подружились из пред­
осторожности.
В этой квартире продолжалась та же организационная
работа, что и на Глазовой, но только круг деятельности
кружков все расширялся. В то время в Питере уже на­
считывалось, пожалуй, кружков 50. Вступить в кружок
не так было просто. Как я уже говорила, конспирация
у нас была строгая. Прежде чем ввести рабочего в кру­
жок, товарищи на заводе или фабрике наблюдали за ним,
а потом приглашали на вечеринку к нам, где постепенно
288

подготовляли. Бывало так: пригласят несколько товари­
щей 'Новых на вечеринку, (конечно, самую невинную, по­
танцевать. В одной комнате танцуют, в другой идет сове­
щание. Иногда между танцами кто-нибудь начнет разго­
вор на тему о положении рабочих на заводе или о какомнибудь столкновении с администрацией, а таких случаев
немало было, так что и находить или придумывать не
приходилось, у каждого рабочего было больное место
в душе и своя обида на заводскую или фабричную жизнь.
Начинали высказывать свои мнения, втягивали новичков
в разговор. В кружок вступали всегда с рекомендацией
двух уже известных товарищей. В то время дело было так
поставлено, что немногие знали о всей организации, если
провал бывал, то затрагивал очень немногих лид.
Прошло много, много лет с тех пор, но, когда я вспо­
минаю о том времени, у меня и сейчас так чисто л светло
делается в душе. Какое было товарищество между нами,
какая чистота отношений! Мужчины к нам. девушкам,
относились очень бережно, предупредительно, и мы. в свою
очередь, старались ценить их товарищеское отношение
к нам. Не было между нами плоских шуток и кокетства,
была простота отношений, да иначе не могло быть. Ведь
на нас, девушках, лежала большая ответственность, паше
поведение должно было служить примером для вновь по­
ступающих в наши ряды, да и вообще для работниц,
членов наших кружков.
В первой маевке 1891 г. женщины не участвовали. Во
второй маевке 1892 г. мы приняли участие. Накануне мы
с Анной Гавриловной Болдыревой нучш.тп аршин красной
материи ш к березовой ветке (прикрепили красный флажок.
Этот красный флажок служил нам как бы путеводной
звездочкой, светил нам. И теперь, когда я смотрю на мас­
сы красных флагов, я всегда вспоминаю этот аршин крас­
ной материн на березовой веточке. Этот красный фл.чжок
привел iliac к морю знамен.
289

На маевке выступали многие, выступила с речью н ра­
ботница-Анна Гавриловна Болдырева. Собралось около
200 человек. Все прошло на этот раз спокойно (первая по­
пытка устроить в этом году маевку нам не удалась, пас
прогнали с выбранного места).
Вдруг, уже под самый конец собрания, после всех ре­
чей, прибежал патрульный п сказал, что заметил посто­
ронних людей, которые следили за нами. Мы стали расхо­
диться по двое-трое в разные стороны. Но это не помогло.
Нас выследили. Вскоре после маевки были арестованы
62 человека — всё участники собрания в Волновом лесу.
Недели через две после маевки арестовали и меня.
Было это так.
Однажды, когда я по делу пришла .к Алексею Егоро­
вичу Карелину, он сказал мне: «Начались аресты, навер­
ное, и мне не миновать». А у него в это время как раз
переплетались все сочинения Писарева. Карелин попро­
сил меня: «Возьмите и передайте куда-нибудь в падеж­
ные руки пли хотя бы у себя где-нибудь припрячьте».
В то время рабочие книгу любили и очень ее берегли. Я и
взялась, думаю, у себя не оставлю на ночь, а попрошу
кого-нибудь взять к себе или до утра куда-нибудь в ящик
спрячу на лестнице, ящиков там много было.
Но мне не пришлось и до дома своего донести Писа­
рева — на улице же меня и арестовали. А обыск у меня
был еще накануне ночью. Я очень часто не ночевала
дома: где-нибудь у приятельницы засижусь; там и ночую,
так и на этот раз было. Шпики и городовой дежурили
около дома. Как только я подошла, шпики указали на
меня городовому, и он предложил мне отправиться в уча­
сток. Я сразу поняла, в чем дело. И вот тут я пережила,
можно сказать, целую драму. Меня арестуют, так и книги
со мной арестуют, да еще Писарева, который с таким тру­
дом приобретен, — он тогда стоил пи более ни менее как
75 руб. Поиробуй-ка набрать такую сумму с грошовой за290

работной платы рабочих! Я уже забыла про себя, думала
только об одном: как же (книги? Я посажу и книги с со­
бой. Что скажут рабочие? Когда опять наберут себе денег
на Писарева! Книги нужны были рабочим, как человеку
воздух.
Когда я предстала перед приставом, он заявил, что
меня арестуют. Я не протестую, только прошу его, нельзя
ли книги домой отправить, чтобы они не задержались
у них. Он спрашивает, какие книги. Я, конечно, говорю,
что книги — самые пустяшные. А у нас, бывало, так де­
лалось: никогда не надписывали на обложке и на первой
странице названия книги л автора ее, а, наоборот, брали
самые пустые статьи, разделяли их, переплетали их вна­
чале и в конец, а в середину вставляли то, что нужно. Но
пристав не был так наивен и сказал сухо, что отправит
меня в охранку на Гороховую вместе с тем, что у меня
нашли при обыске и что было при мне. У меня дома ни­
чего не было, кроме писем личного характера, да еще
«Крейцеровой сонаты» Толстого, отпечатанной на гекто­
графе. Взяли еще дневник мой, который я вела, живя
в воспитательном доме. Его мне было жаль. Я записывала
все, что меня волновало и радовало. Конечно, ничего не
было возвращено, кроме писем. Клипп Писарева были не­
которой уликой, так как его сочинения для рабочих счи­
тались нелегальщиной, а за нее арестовывали.
На допросах меня .все спрашивали, откуда книги, кто
их дал. Заявления, что я купила сама, встречали с недо­
верием. Шесть месяцев просидела я в Доме предваритель­
ного заключения и затем до решения дела была выслана
из Петербурга. Позднее, в конце 1893 г., в г. Сумы Харь­
ковской губернии, где я поселилась, меня снова аресто­
вали. По петербургскому делу мне дали 9 месяцев тюрь­
мы, а затем 2 года гласного надзора полиции. Отсидела
тюремный срок в харьковской тюрьме, отбыла срок над­
зора и только в конце 1896 г. вернулась в Петербург.

к. м. п о г и н с к и ii *
Краткая автобиография 1

Родился в Петербурге в
1872 г. в рабочей среде. Отец
по профессии
литейщик.
Умер он в год моего рож­
дения.
Кроме меня матери при­
ходилось поднимать, воспи­
тывать моего старшего брата,
сестру, а позже и вторую
сестру. Мать занималась ра­
ботами: стиркой белья, шить­
ем платьев, клейкой каблу­
ков из кожевенной стружки,
шптьем перчаток п послед­
нее время — клейкой папи­
росных гильз на фабрику.
Пятп-шести лет мы уже
помогали матери в ее рабо­
те — зарабатывании средств к существованию. Сидели
вместе с ней целыми днями, не разгибая спины, за
работой.
В 1883 г. [я] окончил первоначальную школу, а в
1885 г. поступил учиться в ремесленное училище при
Балтийском заводе. В свободное время от учебы помогаю
в работе на дому моей матери, главным образом в клейке
и вставке папиросных гильз [...]
* К. М. Норинский добавил в конце своей автобиографии, что
он до ареста в 1894 г. официально именовался Фокиным, с 1894 г.
но 1903 г. — Фокиным-Норинским, а затем — просто Норинским.—
Э. К.
292

В каникулярное [...] время в 1885—1886 гг. работаю
впервые — тга игорной фабрике в Чекушах. Работаю уче­
ником за 40 коп. по 14 часов в день.
В 1887 г., по окончании ремесленного училища (пер­
вым учеником), поступил работать па Балтийский за­
вод — учеником слесаря. В то время мне не исполнилось
пятнадцати лет.
Попадаю на заводе в среду таких же учеников и почти
с первых же дней втягиваюсь в чтение революционных
кпнг. Моим первым учителем был Михаил Стефапепков,
ученик той же ремеслеппой школы, но выпуска 1886 г.
Первой книгой была «Власть земли» Глеба Успенского,
затем [книга] Эркмана-Шатриана * [...] и «Религия капи­
тала» Лафарга.
Через М. Стефанепкова знакомлюсь со слесарем
И. И. Тимофеевым **
, работавшим тут же, рядом с нами,
беру у последнего книги для чтения и немного позже
([в] начале 1888 г.) посещаю рабочие кружки.
Собирались в комнате И. И. Тимофеева, который жил
в Галерной гавани вместе с В. Фоминым. Первое время
в кружок входили Тимофеев, Фомпн. Стефаненков, Петр
Кайзо п я. Затем сюда же вошли Константин Беляев,
Константин Куприянов, Иван Иванович Яковлев и Иван
Иванович Егоров.
Занятия в кружке вели интеллигенты: Лелевель, Го­
лубев, Цпвипский и позже (1889—1891) Михаил Ивано­
вич Бруснев под кличкой «Василии Иванович»2.
В кружке проходили астрономию, геологию, историю
первобытной культуры (по Липперту). «Происхождение
семьи, частной собственности и государства» Энгельса,
* Название книги Эркмана-Шатриана написано неразборчиво.
Вероятно, это был роман «История одного крестьянина», распро­
странявшийся в те годы в революционных кругах. — Э. К.
** Поринский называет Тимофеева ошибочно Иваном Льво­
вичем.— Э. К.
293

«Кто чем живет» Дикштеппа и очень много останавлива­
лись на жизни заграничных рабочих, следили за их борь­
бой с классовым врагом — капиталом. Затем проходили
«О сущности конституции» и «Программу работников»
Лассаля и его же речь на суде. По политической эконо­
мии разбирали (кажется, в то время) «Экономические
беседы» Карышева.
Интересуемся все время [рабочим] движением, гер­
манской социал-демократией и, главным образом, ее вож­
дями — Августом Бебелем и [Вильгельмом] Либкнехтом.
Работу в кружках ведем замкнуто, знаем о существу­
ющей сети [кружков], подобных нашему рабочему кружку,
тут же рядом с нами, но мы не знакомы друг с другом.
Связь с разбросанными кружками поддерживалась в то
время через одного выделенного, каковым с 1888 г. по
1892 г. являлся Владимир Фомин.
В 1891 г.
* принимаю участие в демонстрации па по­
хоронах публициста Н. В. Шелгунова, причем на мою
долю выпало счастье: всю длинную дорогу (от квартиры,
где умер, до Волкова кладбища) идти, открывая шествие,
с венком в руках. Венок большой, металлический: дубовые
листья с лентамп, на которых было написано: «Дорогому
учителю Николаю Васильевичу Шелгунову, указателю
пути к свободе и братству от петербургских рабочих» **
.
Венок нес со мною вместе Сергей Иванович Фунтиков,
также бывший рабочий Балтийского завода.
На этой демонстрации мы впервые вышли па улицу,
увидели и узнали рабочих из других кружков. Возвра­
щаясь с демонстрации, пришлось удирать от шпиков.
* В тексте ошибочно: 1890 г.— Э. К.
** В тексте ошибочно: «к свободе, равенству и братству». По
воспоминаниям рабочих, в том числе А. Е. Карелина, который сам
печатал эту надпись на ленте венка, слова «равенство» в пей по
было. — Э. К.
294

Узнал на другой день, что многих наших товарищей арб'
стонали 3.
В 1891 [и] 1892 гг. присутствовал на первых рабочих
маевках (подыскивал места, где было бы лучше собрать­
ся). С последней маевки в 1892 г., прослеженной шпи­
ками, с трудом ухожу.
В 1892 г. после маевки — большой провал нашей ор­
ганизации. Арестованы: В. Фомин, М. Стефанепков,
И. Егоров, П. Кайзо, Савельев, Кириллов и др. Сам по­
падаю под негласный надзор [полиции].
К этому времени кружки наши выросли и числом
вовлеченных, и качеством.
Каждый из кружковцев в это время не только сам
[занимался], но и готовился стать пропагандистом, лек­
тором [...]
В 1891 г. мою кандидатуру намечают для поездки на
[революционную] работу в Москву вместе с другим рабо­
чим Федором Афанасьевым (кличка «Отец»). В послед­
нюю минуту отменили. В Москву также поехал работать
наш знакомый («Василий Иванович») Михаил Иванович
Бруснев.
После провала Брусневской организации в Москве
в 1892 г. * помогаю прятать в Питере Федора Афанасье­
вича, удравшего из Москвы, устраиваю его на работу [...].
В 1891 г. [был] на большой сходке в квартире Егора
Афанасьевича Климанова. Собралось из разных районов
до 70 человек. Там произносили речи Владимир Прошин,
Егор Афанасьевич Климанов и Иван Иванович Егоров.
В 1892—1893 гг. завязываются новые связи, кружки
расширяются4, и в это же время намечается план борьбы
с народовольцами. У всей нашей головки уже давно на­
метилось социал-демократическое течение. Наш актив ра­
бочий: Шелгунов, Фишер и я (Иван Иванович Кейзер
* I! тексте ошибочно: 1891 г.— Э. К.
295

симпатизировал народовольцам), разделив Питер па рай­
оны, не даем народовольцам в сети, в рабочих кружках,
работы. Там, где они работают, то иод нашим контролем.
В 1893 г. организуется первое дискуссионное собрание
на квартире В. А. Шелгунова3. Разбирались программные
задачи партии «Народная воля» и социал-демократии [...],
На этом собрании присутствовал рабочий актив: Шелгу­
нов, Фишер, Морозов Петр Андреевич, я [и другие]. От
«Группы народовольцев» * [были] Зотов, Сущинский и не­
известный6, от социал-демократов— Красин Гермап Бо­
рисович и Старков Василий Васильевич. Дискуссия еще
более убедила нас в правоте взятой линии.
С приездом в Питер Владимира Ильича Ленина наш
рабочий актив все время работает в поле зрения Ильича.
В это же время идет наше обрабатывание. Каждый из
нас помимо кружковой работы готовится индивидуально.
Шелгунов с Германом Борисовичем Красиным, а позже
у Владимира Ильича Ленина; Фишер с Пенкославским,
а позже с Глебом Максимилиановичем Кржижановским7;
я занимаюсь у Сильвина, Ванеева, а позже у Дмитрия
Кудрявского.
В 1894 г. состоялось второе дискуссионное собрание
па квартире Фишера. На этот раз собралось до 40 чело­
век. Тут же был и Михаил Степанович Ольминский8.
Между прочим, на это собрание пришли и были до
конца два провокатора: зубной врач Н. Н. Михайлов и
другой — рабочий Кузюткин.
Спустя небольшое время случился большой провал
лучших работников-народовольцев с Ольминским во гла­
ве, а затем были арестованы из разных районов и лучшие
активные работники социал-демократы9 [рабочие].
Около года [я] сидел в предварилке, затем несколько
дней в охранке и был выслан в г. Екатерииослав.
у_________
* В тексте неточно: от «Народной ноли».— <9. Л'.
296

В 1895 г. живу в Екатерииославе под надзором поли­
ции. Первое время (2—3 месяца) куда пи поступаю рабо­
тать, сейчас же полиция снимала.
В это время из Питера, приезжает моя старая знако­
мая Федосья Николаевна Донцова, работница галошной
фабрики 10, и мы живем вместе.
При помощи питерских знакомых устраиваюсь рабо­
тать па Брянский завод — сначала слесарем, а затем ма­
шинистом.
В 1895 г. ко мне приезжает из Питера Петр Запоро­
жец с литературой — устанавливаем связь.
Вскоре арестовывают мою жену и этапом [отправля­
ют] в Питер (по делу петербургского «Союза борьбы за
освобождение рабочего класса» ’*), с меня же берут новую
подписку о невыезде из г. Екатерпнослава.
Спустя два месяца возвращается из питерской предва­
рилки моя жена, с нее также берут подписку о невыезде
[из Екатерпнослава].
В 1895 г. связался с рабочими Брянского завода. Там
только что [был] основан рабочий кружок в составе:
Ивана Мазанова, А. Смирнова, Гудимова [п др.].
Скоро вся эта молодая организация проваливается,
арестовывается 12. С меня же опять берут подписку о не­
выезде, ограничившись обыском в квартире.
В 1896 г., по окончании суда над брянскими рабо­
чими 13, меня арестовывают. Сижу один месяц вместе со
всеми екатеринославцами в тюрьме (этапной) в ожидании
отправки. Причем екатеринославцам дали каждому ссыл­
ку в Сибирь на 3 года, мне же ссылку в Вологодскую губ.
па 3 года.
После отправки екатеринославцев этапом, меня пере­
водят в башню той же тюрьмы и через два месяца осво­
бождают из башни для поездки на свой счет в ссылку.
В 1897 г. живу в ссылке в Сольвычегодске Вологод­
ской губ. вместе с женой. Получаем пособие из полиции
297

1 р. 80 коп. в месяц. В это время много занимаюсь пе­
репиской переводов у ссыльного народовольца А. А. Ни­
колаева. В 1898 г. делаю попытку переезда в Котлас (по­
ступаю работать па вповь строящуюся железную дорогу).
Но... местная власть выдворяет меня и мое семейство
обратно этапом.
В 1899 г. получаю разрешение на переезд в г. Мезень,
Архангельской губ. Делаем зимний переезд. В Мезени
работаю вместе с ссыльными В. Л. Шелгуновым, К. Ф.
Бойе (московским рабочим) на лесопильном заводе.
В 1899 г., при приближении конца моей ссылки, получаю
разрешение на переезд в г. Архангельск, и из Архан­
гельска уезжаю в 1899 г., в тот же день, как окончился
срок моей ссылки.
В 1900 г. опять живу в г. Екатерииославе. Поступаю
работать на Брянский завод, но... узнанный жандармами,
оставляю завод, а вскоре пришлось из-за слежки оста­
вить и город.
В 1900 г. живу в Луганске, работаю на Гартманском
заводе. В это время ко мне приезжает В. А. Шелгунов.
Организуем первый рабочий кружок местных работников.
[...] Через Шелгунова налаживаем транспорт с литерату­
рой. Но за провалом этого транспорта уезжает из Луган­
ска В. А. Шелгунов, затем оставляем его и мы. В Луган­
ске моей жене предложили немедленно оставить город 14,
и мне удалось устроить ее вместе с детьми за 20 верст
в Луганскую станицу (область Войска Донского). И не­
сколько месяцев, пока это отменили, мне приходилось после
тяжелого труда частенько шагать к своему семейству.
С 1901 г. по 1903 г. работаю в г. Екатерииославе ма­
шинистом на электростанции Екатерининской железной
дороги. Почти с первых же дней у нас на станции полу­
чился крепкий кулак из стойких товарищей. На станции
работали Шелгунов, Петровский, Тризна [и др.].
298

В 1902 г. на мою квартиру, почти провалеппую,
в мое отсутствие проездом из Одессы Шелгунов доста­
вил нелегальную литературу в двух корзинах, около
10 пудов, оставил ее под кроватью. И мне пришлось
[в течение] двух недель раздавать эту литературу по
районам.
Для побега И. В. Бабушкина одно время выполняю
техническое задание: миниатюрный лобзик, который вме­
сте с пилками должны были передать ему в хлебе 15.
В 1902 г.—провал екатеринославской организации.
Из пашего ядра многих берут 16, против же оставшихся
ведется со стороны администрации отчаянная травля.
В 1903 г. намечается всеобщая забастовка у нас в
Екатерипославе. Много работаем в этом направлении.
Но... еще накануне объявления забастовки арестовыва­
юсь,— бросают в полицейский участок. Сижу в участке
18 дней. За это время происходит забастовка17, многих
арестовывают, избивают, убивают, и после всего этого
меня освобождают. На заводы не принимают.
Конец 1903 г. и начало 1904 г. Живу в г. Баку. При
помощи Леонида Борисовича Красина поступаю рабо­
тать на вновь строящийся керосинопровод. Работаю на
участках Закавказской железной дороги: Тифлис. Мцхет,
Навтлуг [...]. В 1904 г., вследствие найденного моего
письма в Туле у [одного] задержанного нелегального,
меня немедленно снимают с работы и предлагают оста­
вить Тифлис и губернию.
В 1904 г.— опять в Баку. Работаю помощником конт­
ролера по учету воды в городской управе и в то же время
являюсь хозяином конспиративной квартиры. У меня
живут нелегальные, происходят явки, собрания и т. п.
[...] Постоянные жильцы — пермяки, [скрывшиеся] от над­
зора полиции, [...] печатали на гектографе листовки. Лич­
но же я, считаясь фотографом, множил карточки для
усиления партийных средств, для чего имел больше де299

сятка нелегальных негативов — «Марсельеза», «Пресс»,
«Муравьев-вешатель», «Пирамида» и др. Кроме того,
считался техником паспортного бюро.
В конце концов в начале 1905 г. квартира провали­
лась. Дом, где мы жили, оцепили сотни шпиков [и] жан­
дармов. На их стук не открывали дверей. Наверху и
внизу дубовые двери, а также с черного хода были жан­
дармами взломаны. Мы же в это время торопились сохра­
нить все ценное для нас и уничтожить необходимое. [...]
Выбросили из окна два гектографа и около 300 штук
только что отпечатанных листовок «К солдатам»; свернув
в трубку, я уничтожал приготовленные карточки, прятал
в тапнпк ценные адреса, мимеограф, литературу, нега­
тивы и т. п.
И только после того, как двери нашей квартиры были
почти сломаны [...], я открываю дверь. Врывается с шу­
мом целая рать. Идет тщательный обыск всех углов квар­
тиры до самого рассвета. Составляется акт, и всех пас
отправляют в Бапловскую тюрьму. У меня па квартире
были взяты двое поднадзорных пз Перми и двое нелегаль­
ных товарищей. Прп обыске [найдены] поднятые на улице
листовки «К солдатам», два гектографа, револьвер и дру­
гая мелочь.
[Один из арестованных], работавший в военной секции,
все берет на себя. На этом основании меня скоро освобо­
ждают из тюрьмы. [...]
В 1905 г. на мою квартиру (проваленную,— в то время
у дома, где я жил, было введено регулярное полицейское
дежурство) ночью доставляют матроса-смертника в одном
нижнем белье (дело было под осень). Мне обещали, что
его от меня переведут на другой же день, но время шло,
и я, прежде чем все устроил, держал его у себя па квар­
тире около двух недель. После узнал: этому матросусмертнику устроили побег, и он прятался, раздетый, го­
лодный, трое суток, прежде чем попасть ко мне. Я приго300

топил ему хороший паспорт, одел в свое платье, снабдил
деньгами и отправил в Тулу. [...]
В 1905 г. принимал участие в похоронах тов. Монтппа,
убитого провокатором. На моих глазах [...] развертывается
«куцая конституция» — расстрелы демонстрантов у тю­
ремной степы, где сам. находился в первых рядах. [...]
В 1906 г., работая машинистом па «Электросиле»,
район Биби-Эйбат, веду борьбу с эсерами и в копне кон­
цов под давлением хулиганских эсеровских действий
ухожу со станции и [уезжаю из] Баку. Вместе со мной
оставляет станцию наш актив — С. Я. Аллилуев [и другие].
В конце 1906 г. приехал в Питер, пробиваюсь кое-где
п узнаю, что еще не амнистирован: не дают жить.
После 4-месячного недоедания, отчаявшись там найти
себе работу, уезжаю вместе с семьей в г. Великие Луки
Псковской губернии. В 1907 г. работаю на постройке Бологое-Полоцкой железной дороги механиком. С переходом
же этой ветки в эксплуатацию остаюсь штатным машини­
стом. Работаю там в 1907—1910 гг. Все время поддержи­
ваю связь с Питером. Ко мне наезжают В. А. Шелгунов,
Н. Г. Полетаев и др. Жена и дети также часто бывают
для связи в Питере, [...] у Н. М. Флерова, С. Я. Алли­
луева, В. А. Шелгунова и др.
Условия работы в депо Великие Луки, где я работаю
машинистом, тяжелые, [...] без отдыха от 6 утра до 9 ча­
сов вечера за отсутствием подмены. Почти с первого же
дня попал под наблюдение жандармерии, а также адми­
нистрации и части служащих. [...]
В 1910—1912 гг. веду настойчивые переговоры о своем
переводе па другое место, прибавляя, что готов ехать хоть
к черту на рога. Леонид Борисович Красин, в прошлом
несколько раз помогавший мне в подобных случаях, и па
этот раз взялся устроить мне другую работу. Но когда
получился от пего долгожданный ответ — предложение
[работы], надвинулся 1913/14 г. Меня, как единственного
301

на дороге специалиста по двигателям внутреннего сгора­
ния, «дизелиста», берут па учет. II с этого дня связали
по рукам п ногам.
1914—1916 годы — для меня самые тяжелые. Работаю
по 12 и более часов в сутки, порой чуть пе схожу
с ума. [...]
В эти годы у меня жил военнообязанный Иван Ивано­
вич Пескарев. старый большевик. Имелась связь у себя
на дороге, на Впндавке и в городе. (...)
Наступает 1917 год. Меня с женой [ночью] стуком
в дверь поднял неизвестный солдат [и] рассказал о питер­
ском перевороте.
Не зная человека, мне [все же] хотелось верить.
Наутро сколотил группу рабочих, [и мы] обошли воен­
ные бараки, всюду сообщая о перевороте. То же сообщили
в Внндавских [железнодорожных] мастерских, советуя
всюду брать власть в свои руки.
И только после обеда в этот день узнали у себя в мас­
терских подтверждение переворота.
Организуем контроль над дорогой. Вхожу представи­
телем от своей дороги в Городской комитет безопасности.
[...] А затем, спустя несколько дней, еду для связи в Пи­
тер. Попадаю там на съезд, где [меня] избирают в члены
Исполнительного комитета Николаевской железной до­
роги.
Работаю в Исполкоме. Организуем свои ячейки на до­
роге, ведем борьбу с саботажем и издаем газету «Мысли
железнодорожника».
В Исполкоме являюсь единственным большевиком [...].
Скоро меня стали обвинять, что «продался» Ленину, вы­
ражают недоверие (главным образом, с места [из] Вели­
ких Лук). Делаю попытку уйти — Исполком не отпускает.
В мае 1917 г. на дороге организуется ячейка Петер­
бургского комитета большевиков — работать становится
легче. Но травля против меня ведется все усиленнее.
302

В конце июня оставил Питер и вообще работу па же­
лезной дороге
[В] 1917—1918 гг. работаю членом и гласным Велико­
лукской городской управы по жилищной и хозяйственной
части. Ликвидирую [затем] городскую и земскую управы,
организую отдел местного хозяйства, затем экономический
отдел, именуясь заведующим этими отделами. В послед­
нее время работаю заместителем председателя Великолук­
ского исполкома.
В конце концов на почве голодания опухли ноги. По
совету врачей уехал в Москву.
[В] 1918—1919 гг. поступаю на Московско-Казанскую
железную дорогу, [работаю] главным комиссаром службы
тяги, а спустя короткое время утверждаюсь также одно­
временно и заведующим службой тяги.
С созданием на дорогах трудовых армии целая волна
военных работников вливается к нам на железную до­
рогу — уступаю место молодым, свежим силам.
В 1919 г. служу в Управлении Кремлем и домами
ВЦИК — заведующим жилищной и материальной частью.
В конце устал.
[В] 1920—1921 гг. ухожу на производство, считаюсь
заведующим двумя мельницами на станции Сейма Ниже­
городской губернии. Из-за местничества, прочно свившего
там гнездо, после проделанной чистки — ухожу.
С 1922 г. по 1930 г. служу заведующим III домом
ЦИК.
За все перечисленные годы с 1888 г. по 1930 г. от
партийной линии не отходил, [проводя] первое время про­
грамму социал-демократии. Затем, с момента раскола
РСДРП, присоединился к большевикам, [остаюсь больше­
виком] до самых последних дней.

Ill
II. в. БАБУ III К IIII
[Из воспоминаний]1

[...] Хотя родом я и крестьянин
и до 14 лет жил в селе, окру­
женном со всех сторон лесами,
далеко от больших городов, и
только па 15-м году мне пер­
вый раз в жизни пришлось
увидать настоящий город, по­
том — другой, третий, и, нако­
нец, столицу, и еще город, в ко­
тором мне пришлось осесть па
жительство, тем не мепее жпзпь
родного моего села, жизнь кре­
стьянина-пахаря для меня яв­
ляется далеко нс понятой, за­
бытой и, очевидно, на всю
жизнь заброшенной. Никогда
мпе не суждено будет вернуть­
ся к ней, не придется возделывать того надела, владель­
цем коего я юридически состою. Другое дело жизнь го­
родская, столичная, жизнь заводская, фабричная, жизнь
мастерового-рабочего — вот это мое. Это для меня понят­
но и знакомо, близко и родственно. Семья рабочего — это
моя семья, я ее хорошо могу понимать и чувствовать;
ничто в ней меня не удивляет, не возмущает и не пора­
жает. «Все так есть, так должно быть, и так будет!» Так
я думал, когда еще не жил по-настоящему, а прозябал [...].
В [...] Кронштадте я впервые поступил па 15-м году
на работу в торпедную мастерскую Кронштадтского порта
304

и р. течение трех лот зарабатывал по 20 коп. в депь пли
7| |>уб. zi() кои,- 5 руб. в месяц. На эти деньги я должен
был содержать себя, не имея возможности получить ни­
откуда помощи.
Проработав в мастерской всего около 6 лет, я пи разу
ио видал пи листка, ни брошюрки нелегальной; да, оче­
видно, никто ио, остальных рабочих мастерской также
ничего подобного пе читал; по разговоры бывали вся­
кие
Так, приблизительно, жил и работал я до 18 лет, ког­
да я был признан по местным правплам за взрослого
человека и был выведен из ученпков в мастеровые. Оче­
видно, это правило осталось как часть ремесленных цехо­
вых установлений. Итак, я сделался вполне взрослым че­
ловеком и вскорости получил самостоятельное и довольно
сложное дело. Но это меня не радовало, потому что, как
бывшему ученику, мне платили ничтожное жалованье.
Я стал подумывать о том, как бы получить работу в дру­
гом месте [...].
Желание мое наконец исполнилось, и я поступил на
работу в Петербурге на завод. [...]
Итак, я работаю в Петербурге на заводе С[емяннпковском]2, работаю в партии на «штучной» работе, заработок
которой зависит не от отдельного лица, а от коллектива
личностей, принимающих участие в этой партии. Рабо­
тать в такой партии надо умеючи, нужно быть смелым,
уметь за себя постоять, в противном случае заедят пли,
как говорят, выживут из партии, а это довольно чувстви­
тельно, ибо в партии получался процент на рубль, дохо­
дивший до 50—60 коп.; вне партии никакого процента не
получалось.
Работая в Кронштадте, я чувствовал, что работа меня
нисколько не обременяет, уставать от работы редко когда
приходилось; работая поденно, человек не измучается, не
так скоро истреплет свою жизнь. Совсем пе то —работа
II

Зак. № 226

305

/делытая, поштучная: па этой работе человек себя по жа­
леет, ои положительно забывает о своем здоровье, по за
глядывает вперед своей жизни, никогда по задумывается,
как влияет работа па продолжительность его жизни.
Нет! Он гонит и гонит работу вперед, пот градом
льется с него, п необтертая капля тяжело шлепается па
его работу, вызывая его неудовольствие и ругань, поры­
вистое движение рукавом по лбу сейчас же следует за
этим, и опять работа, работа спешная, торопливая, и все
для того, чтобы получить лишнюю копейку процента па
рубль. [...]
Первый год работы на заводе меня удовлетворял, не­
смотря на то что, как можно выразиться, я не жил, а
только работал, работал и работал; работал день, работал
вечер и ночь и иногда дня по два не являлся на квартиру,
отстоявшую в двадцати минутах ходьбы от завода. Помню,
одно время при экстренной работе пришлось проработать
около 60 часов, делая перерывы только для приема пищи.
До чего это могло доводить? Достаточно сказать, что, идя
иногда с завода на квартиру, я дорогой засыпал и просы­
пался от удара о фонарный столб. Откроешь глаза и опять
идешь, и опять засыпаешь и видпшь сон вроде того, что
плывешь на лодке по Неве и ударяешься носом в берег,
но реальность сейчас же доказывает, что это не настоя­
щий берег реки, а простые перила у мостков.
Так работая, не видишь никакой жизни, мысль ни на
чем не останавливается, и все желания сводятся к тому,
чтобы дождаться скорее какого-либо праздника, а наста­
нет праздник, проспишь до 12 или до часу и опять ниче­
го не увидишь, ничего не узнаешь и ничего не услы­
шишь, а завтра опять работа, та же тяжелая, продолжи­
тельная, убийственная работа, и никакой жизни, никако­
го отдыха.
И, оказывается, для кого все это? Для капиталиста!
Для своего отупления! Отрадой может служить лишь то,
306

что по понимаешь этого, и тогда не чувствуешь ужасного
гнета и бесчеловечности.
Так, в общем, текла безжизненно и печально та жизнь,
которой живет большинство людей. Иногда приходилось
кое-что слышать, но не понимая и не разбираясь в этом.
Па этом я .закончу описание своей жизни до превра­
щения из самого .заурядного числительного человека без
строгих взглядов и убеждений в человека-сопиалиста.
Однажды, в такой же день, как и в бесчисленные дни
раньше, когда так же монотонно вращались приводы и
скользили ремни по шкивам, так же всюду по мастерской
кипела работа и усиленно трудились рабочие, так же су­
етливо бегал мастер, появляясь то в одном, то в другом
конце мастерской, и не менее суетливо вертелось множе­
ство разного рода старших дармоедов, я стоял у своих
тисков на ящике и, навалившись всем корпусом на 18-й
[18-дюймовый] напильник, продолжал отделывать хомут
для эксцентрика паровоза. [...]
— Будет стараться-то, все равно всей работы не пере­
работаешь! — раздался около меня голос незнакомого сле­
саря из другой партии, такого же молодого человека, как
и я. Я поднял голову и, выпрямившись всем корпусом, по
привычке осмотрелся во все стороны, желая подметить
малейшую опасность со стороны какой-либо забегалкп, но
таковых нигде не оказалось, и я, смотря на него, ответил:
— ...мы на пару * работаем, п потому я не желаю идти
в хвосте других.
— Завтра воскресенье, как ваша партия — будет ра­
ботать или пет? — начал политично Костя (так я буду
называть моего товарища) 3, впдпмо заранее подметив
меня, как желанного субъекта для направления на светлый
* На пару — это значит, что одинаковая работа у двух п.тн
нескольких рабочих, и тогда, как было упомянуто, один старается
обогнать другого или, по крайней мере, не отставать от других.
(Примечание И. В. Бабушкина.)
307

энергичный путь борьбы за свободу, равенство и братство.
Этими идеями он только что проникся сам и почувство­
вал сильный прилив проповеднической энергии.
— Нет, завтра у пас никто не работает,—отвечал я.
— Что же ты делаешь в свободное время дома?
— Да ничего особенного. Вот устраиваем скоро вече­
ринку с танцами,— начал было я рассказывать, в надежде
привлечь его к участию в веселом времяпровождении,
— А у тебя книги какие-нибудь есть? — спросил он.—
Ты читаешь ли когда что-нибудь?
Я смутился от сознания, что давно ничего пе читал,
хотя и обладал десятком книг. [...]
Около часу дня в воскресенье я направился к Косте п
без труда разыскал квартиру, в которой оп жил. Хозяйка
добродушно указала его комнату, куда я и вошел. Комна­
та была небольшая, квадратная. Кроме хозяина, в пей
сидело два молодых человека, одного из них я хорошо
знал, так как он работал в одной партии с Костей, а дру­
гой был, кажется, его братом. Я сел, мы перекинулись
парой слов, п разговор совершенно прекратился. В это
время Костя вынимает откуда-то печатный листок, подает
его одному из товарищей и просит прочитать. Товарищ
берет и читает листок, а мы все трое сидим молча. [...]
— Может, хочешь почитать? Так почитай,— сказал
Костя, подавая мне листок.
Я развернул и приступил к чтению. С первых же слов
я понял, что это что-то особенное, чего мне никогда в те­
чение своей жизни не приходилось видеть и слышать.
Первые слова, которые я прочел, вызвали во мне особое
чувство. Мысль непроизвольно запрыгала, и я с трудом
начал читать дальше. В листке говорилось про попов, про
царя и правительство, говорилось в ругательской форме,
и я тут же каждым словом проникался насквозь, верил и
убеждался, что это так и есть, и нужно поступать так,
как советует этот листок. У меня уже вырисовывалось
308

в голове, что вот меня казнят за совершенное преступле­
ние и вся жизнь пойдет прахом. Тут же как молотом
ударило ио моей голове, что никакого царствия небесного
нет и никогда по существовало, а все это простая выдумка
для одурачивания народа.
Всему, что было па писано в листке, я сразу поверил,
и тем сильнее это действовало на меня. С трудом дочиты­
вал я листок и чувствовал, что оп меня тяготит от
массы нахлынувших мыслей. Так как нужно было его
возвращать сейчас же, то подробное содержание листка
в памяти не сохранялось, но смысл глубоко врезался
в моем мозгу, и отныне я навсегда стал антиправительст­
венным элементом. Листок был народовольческий; это
было первое пропзведенпе нелегальной литературы, из
которого я вычитал впервые откровенные слова против
правительства. Я молча передал лпсток Косте, сразу ура­
зумел цель моего прпглашенпя п решил, что нужно жерт­
вовать для этого дела всем, вплоть до своей жизни. [...]
Вскоре п я был познакомлен с человеком, который су­
нул Косте листок. Конечно, ему было известно о прочте­
нии листка мною, о том отношении, которое я проявил
к дотоле неизвестному для меня делу революционных воз­
зрении и поступков, о моем желании учиться, учиться п
действовать так, как мне укажут, стараясь уже по воз­
можности привлекать и пропагандировать при всяком удоб­
ном случае подходящего человека.
Я догадывался о человеке у нас в мастерской, руково­
дящим этим делом, потому что видел несколько раз. как
Костя беседовал с ним. Раз во время работы мы с Костей
подошли к нему, и я был представлен Костей как това­
рищ по убеждениям. Человек, которому я был представ­
лен, был рослый, представительный мужчина, с проникаю­
щим насквозь суровым взором. Его взгляд пронзил меня
до самого нутра, и я не иа шутку растерялся, виновато
смотря ему в лицо несколько мгновении, а потом поту309

пился, чувствуя, что па меня навалилась какая-то тя­
жесть. Изредка я осмеливался приподнять глаза и украд­
кой смотрел на подавляющего меня человека. Окладистая,
большая русая борода вызывала у меня особое почтеппе
п уважение к этому человеку, по, встретившись с его
взглядом, я делался опять бессильным и немощным.
И как странно все это вышло? Раньше, видя этого чело­
века, проходя мпмо, я положительно не обращал па пего
внимания и не чувствовал ничего необыкновенного. Он
в моих глазах был самым обыкновенным человеком. Но
теперь, когда я сам хочу быть иным и вижу перед собой
человека сознательного, энергичного, смелого, желающего
проникнуть в искренность моей души, узнать мою реши­
мость и твердость характера, узнать искренность моих
желаний, — под этими настойчивыми взглядами я чув­
ствовал какую-то особую жуткость и не смел произнести
ни слова.
Такое впечатление произвел на меня Ф.4. Идя к его
станку, я ожидал услышать от Ф. что-либо особенно ум­
ное, но он на первый раз отпугнул меня своими суровыми
словами и вопросами:
— Ну что? О чем думаешь?
— Да книжку бы какую-либо умную достать, — про­
бормотал я.
— На что тебе она? Что ты будешь делать, если про­
читаешь не одну умную книжку?
— Плохо,— говорю,— вот что пас обижают и правды
не говорят; а всё обманывают.
— А что ты будешь делать, если правду узнаешь?
Я, конечно, молчал, не зная, что отвечать на подобные
вопросы, и пошел к своим тискам, обдумывая более все­
сторонне заданные мне вопросы. Копечпо, я был недово­
лен тем, что Ф. не сказал чего-либо сам, а заставил меня
домать голову над вопросами, которые я пе понимал как
следует % которьте были мне чужды, но я обтщепил все

ЗЮ

это тем, что меня желают испытать. Мне было несколько
обидно за то недоверие, которое я усмотрел в этом отно­
шении, по я был уверен, что все узнаю и всего до­
стигну.
С Костой мы сделались неразрывными друзьями.
Всегда и всюду мы были вместе, постоянно обсуждая
разного рода вопросы. Скоро у нас появились нелегаль­
ные книжки, большей частью народовольческие, и мы по­
ложительно ими зачитывались, стараясь затем тщательно
припрятать, чтобы они не попались кому-нибудь на гла­
за. [...]
Мы с товарищем [...] охотно слушали рассказы о том,
как раньше происходили бунты и волнения на С[емянниковском] заводе и как там всюду по застенкам читали
подпольные книжки в былые годы (в 70-х и 80-х гг.5).
Ближе знакомясь с разного рода нелегальной литера­
турой, с людьми революционных убеждений, разговаривая
с товарищами на те же темы, создавая всевозможные
планы изменения всего строя жизни, при строгом разборе
не выдерживающие критики, мы жили в постоянном вол­
нении. Та жизнь, которая ранее казалась нам самой обык­
новенной, которой мы раньше не замечали, давала нам
все новые и новые впечатления.
К тому же времени в нас зарождается сознательная
ненависть и к сверхурочным работам. Идя перед вечером
через мастерскую нижним этажом, мы с озлоблением
смотрели па висевший у стены фонарь, в котором горела
свеча, а на стеклах была надпись: «Сегодня полночь ра­
ботать от 7 ч. вечера до Ю'/з я. вечера» или «Сегодня
ночь работать от 7!/з я. вечера до 2'/2 я. ночи». Эти
надписи чередовались изо дня в день, -т. е. сегодня пол­
ночь, завтра ночь. Таким образом приходилось вырабаты­
вать от 30 до 45 рабочих дней в месяц, что на своеобраз­
ном остроумном языке семяннпковцев выражалось так:
«У меня или у тебя в этом месяце больше дней, чем
311

у самого бога», и действительно, несчастны мп полночами
и ночами иногда нагоняли в течение месяца до 20 лишних
дней. Сколько здоровья у каждого отнимали эти ночные
работы, трудно себе представить. [...]
Мы агитировали среди мастеровых против ночной ра­
боты, доказывая ее вредность. [...]
[...] Энергия к работе над своим развитием усилилась,
желание скорее вступить в борьбу со столь ужасным и
приемами эксплуатации, со столь ужасной забитостью и
темнотой народа увеличивалось, и мы усердно принялись
точпть оружие для борьбы, т. е. читать и развиваться.
Понятно, что без посторонней помощи, сами, мы да­
леко не так быстро уяснили бы себе многие вопросы,
наши знания были очень недостаточными, а столкновения,
споры прп нашей пропаганде становились очень часты,
и мало-мальски ловко поставленный вопрос нашего про­
тивника ставил нас в тупик, и, хотя мы были убеждены
в справедливости свопх слов, тем не менее чувствовали
свое поражение. [...]
Такие вопросы возникали все чаще и чаще, и мы ста­
ли обращаться за разъяснениями к Ф[унтикову]. Ф., видя,
что мы сильно прониклись духом социализма, и не имея
возможности и времени с нами часто беседовать, поручил
нас одному из своих друзей, живущему неподалеку от нас6.
Наш новый руководитель оказался человеком очень
неглупым и произвел на нас очень хорошее впечатление.
Понятно, что, как только выдавался свободный момент,
мы стремились к нему за объяснениями. Кроме того, пас
притягивала к нему, как магнит, обстановка его домашней
жизни. Отдельная квартира, обставленная довольно уютно
во всех отношениях, рисовала нам картину будущего на­
шего устройства.
У нашего нового знакомого всегда было достаточно
для нас, во-первых, книг и, во-вторых, советов об осто­
рожности. Мы знали, что он состоит и кассиром в орга312

пизации и служит связующим звеном между городом и
памп, что он знаком с интеллигенцией и вообще со всем
движением, а следовательно, мы от пего сможем многому
научиться и услышать от него те хорошие мысли и от­
веты на папги вопросы, которые нас так волновали.
Постепенно мы вводились в круг всякого рода дел, и
нам даже стали показывать отчеты Красного Креста,
кроме того, давали много хороших книг и всякую имев­
шуюся нелегальщину.
Так прошла часть зимы, весна, и уже проходило лето.
Близилась осень, а с ней приближалось ожидаемое с не­
терпением открытие воскресной школы, о которой мы
уже много наслышались. Нам говорили о ней много хо­
рошего: что в ней хорошо можно подбирать людей и,
главное, можно получить знания, что в ней все учитель­
ницы учат даром, т. е. исключительно только ради того,
чтобы нести в народ знания, что они готовы претерпеть
за народ всевозможные притеснения и преследования
правительства. Костя и я отлично уже понимали, что это
будут за учительницы, и потому так ожидали этой
школы7. [...]
Трудно передать, как глубоко мы с Костей ценили
этих людей, особенно если взять во внимание, что мы,
неразвитые люди, не могли не чувствовать удивления
тому, что люди из другой среды бескорыстно отдают нам
знания и пр. И после более близкого знакомства с дру­
гими интеллигентами и учительницами мы еще долго не
могли отделаться от этого чувства. Как тяжело было те­
рять кого-либо из таких интеллигентов, за которых готов
был бы понести что угодно, всевозможные тягости и ли­
шения. [...]
Я затрудняюсь теперь передать, насколько резко от­
личались наши взгляды от народовольческих тенденций,
но что эти отличия проявлялись, ТО ЭТО Я 110МП10 довольно
хорошо. [...]
313

Не принимая деятельного участия в спорах между на­
шими и народовольцами8, мы по видели и топ разницы,
которая была во взглядах, но все же склонялись па сто­
рону с.-д. [...]
Народовольческие листки стали появляться у пас ре­
же, тем более что и сами сторонники народовольческой
деятельности нам пе особенно нравились [...].
[...] Утром или вечером каждого воскресенья мы соби­
рались у Ф,, куда приходил и [...] П. И.9. Оп читал нам
Лассаля об «идее четвертого сословия», по истории куль­
туры, про борьбу классов и т. п. Мы очень приятно провелп таким образом несколько воскресении, все ближе и
ближе знакомясь и срастаясь с революционной деятель­
ностью. Тут же у Ф. мы познакомились с II. А. Морозо­
вым 10, который в наших глазах являлся самым образо­
ванным человеком из рабочих, и мы постоянно мечтали
сделаться когда-нибудь таковыми же. Мы только пе могли
одобрить его за то, что он употреблял водочку и иногда
бывал серьезно выпивши.
Мы с Костей были того же мнения, что пи одни созна­
тельный социалист не должен пить водки, и даже куре­
ние табаку мы осуждали... В это время мы проповедовали
также и нравственность в строгом смысле этого слова.
Словом, мы требовали, чтобы социалист был самым при­
мерным человеком во всех отношениях, и сами старались
всегда быть примерными. [...]
[...] Круг нашего знакомства все увеличивался, увели­
чивались наши впечатления, и все больше чувствовался
недостаток времени. Но тут же мы убеждались, что фаб­
ричные работают не меньше нашего, хотя получают го­
раздо меньше нас [...]
Однажды в начале лета или даже в конце весны,
придя как-то утром иа работу, мы были поражены отсут­
ствием Ф. [...]
Тяжелое предчувствие охватило пас с Костей [...].
314

Но нот идет товарищ с поникшей головой. Он сообщил
нам в подробностях об обыске и аресте Ф., конечно, ни­
чего преступного найдено не было, потому что все было
хорошо припрятано, тем по менее Ф. арестовали и увезли.
Где он и что с ним? — с этими вопросами мы разошлись
по своим местам, всякий с горем в душе, всякий думал
о случившемся по-своему. [...]
Мы с Костей стали теперь сами думать о вопросах,
которые за нас раньше решали другие. Арест Ф. еще
больше влил энергии в паши молодые натуры. [...]
Чувствуя одиночество, мы не падали духом, Косте
удалось пристроить у себя в мастерской П. А. Морозова.
Мы этому были особенно рады, как потому, что его уже
па фабрике не принимали, так и потому, что он может
лучше себя чувствовать, если обеспечит свое экономиче­
ское положение, а больше всего мы радовались тому, что,
находясь около нас, он сможет нами руководить, разви­
вать нас и давать нам новые знания, и тогда-то мы уже
легче сможем двигать вперед свое дело. Дело у нас уже
было: мы должны были начинать развивать молодежь,
такую же, как и мы, и много моложе нас, и выводить
наружу некоторые злоупотребления, производившиеся за­
водской администрацией. [...]
Но произошло совсем другое: Морозова однажды при­
гласили в жандармское управление и, арестовавши, от­
правили в Дом предварительного заключения. Этот новый
факт положительно осиротил нас, и мы остались совсем
безо всякого руководителя [...].
Итак, мы приступили в это лето к пропагандистской
деятельности на правах совершеннолетних, хотя чувство­
вали себя не вполне подготовленными для самостоятель­
ной работы, но делать нечего, приходилось мириться
с обстоятельствами. Не было Ф., не было интеллигента
П. II., пе было Морозова, и поневоле частенько чувство­
вали мы кругом осиротелость. Но вот направляется к нам
315

за Невскую заставу человек, ужо давно знакомый со вся­
кого рода революционно]! деятельностью, одаренный опы­
том п безусловно преданный долу. Мы тотчас же почувст­
вовали повып прилив энергии, и наше положение быстро
начало поправляться. Не проходило пи одно воскресенье,
чтобы мы кого-либо но приглашали к себе пли сами пе
сходили к другим. Сношения с фабрикой! Паля, Максвеля,
Торнтона и Николаевскими железнодорожными мастер­
скими уже были налажены, и происходили частые собра­
ния, которые хотя и носили чисто личный характер зна­
комства, однако цель и стремления были у всех один, и
потому чувствовался подъем движения (если можно так
выразиться).
Увлекшись революционно]! деятельностью и все увели­
чивающимися знакомствами, мы положительно поглоти­
лись работой и не заметили, как наступил момент откры­
тия воскресных школ. Ждали с нетерпением дня откры­
тия, и наконец он наступил. Конечно, мы все до одного
записались в школу, которая являлась в одно и то же
время и сильным культурным учреждением, и тем реше­
том, которое отделяло чистое зерно от примесей, и тем
механизмом, который сталкивал одного субъекта с дру­
гим; здесь происходило хотя пе очень большое, по доволь­
но прочное сплетение сети знакомств. К этому времени
у нас подготовлялся к систематическим занятиям кружок,
может, были и другие кружки, но я их не знал и не до­
пытывался об них. Как только настала питерская осень,
со всех сторон понаехала интеллигенция и закипела бур­
ная умственная жизнь. Мы с Костей просто пе приходили
в себя от нахлынувшей со всех сторон бурной жизни.
Новый знакомый, назовем его Н. [В. А. Шелгунов]11,
рабочий, поселившийся за Невскою заставой, связанный
с интеллигенцией, которая имела, видимо, широкий круг
своих работников и потому желала и за Невской вести
кружковые систематические занятия, организовал кружок.
316

Мостом для занятий послужила моя комната, как наибо­
лее удобная, где нс было посторонних лиц. Кружок соста­
вился из б неловок и 7-го — лектора [В. И. Ульянова], и
начались занятия по политической экономии, по Марксу.
Лектор излагал нам эту науку словесно, без всякой тет­
ради, часто стараясь вызывать у пас или возражения, или
желание завязать спор, и тогда подзадоривал, заставляя
одного доказывать другому справедливость своей точки
зрения на данный вопрос. Таким образом, паши лекцпп
носили характер очень живой, интересный, с претензией
к навыку стать ораторами; этот способ запятой служил
лучшим средством уяснения данного вопроса слушателя­
ми. Мы все бывали очень довольны этими лекциями и по­
стоянно восхищались умом нашего лектора, продолжая
острить между собою, что от слишком большого ума
у пего волосы вон лезут. Но этп лекцпп в то же время
приучили нас к самостоятельной работе, к добыванию
материалов. Мы получали от лектора листки с разрабо­
танными вопросами, которые требовали от нас вниматель­
ного знакомства и наблюдения заводской и фабричной
жизни. И вот во время работы на заводе часто приходи­
лось отправляться в другую мастерскую под разными
предлогами, но на деле — за собпранпем необходимых
сведений посредством наблюдений, а иногда при удобном
случае п для разговоров. Мой ящик для пнструмента был
всегда набпт разного рода заппскамп, п я старался во
время обеда незаметно переписывать количество дней и
заработков в нашей мастерской. Разумеется, главным
препятствием ко всякого рода собиранию сведений слу­
жило отсутствие сколько-нибудь свободного времени, но
все же дело продвигалось, хотя не так полно п энергично,
как следовало бы.
Занятия в школе пошли своим чередом. Живое п сме­
лое слово учительниц вызывало у нас особую страсть
к школе, и нашим суждениям не было конца. Приемы,
317

употребляемые учительницами, мы отлично понимали и
просто диву давались их умению вызвать откровенность
в каждом ученике: и горожанине, и фабричном, и дере­
венском. Каждое посещение все теснен и теснен сближало
нас со школой и учительницами, мы чувствовали необык­
новенную симпатию к ппм, и между нами зародилась
какая-то родственная, чисто идейная близость. Придя
в школу и садясь за парту, с каким-то особенным чувст­
вом ожидали учительницу, прибытие которой вызывало
трудно передаваемую радость 12. П это одинаково проис­
ходило в каждой группе. Все ученики, посещающие шко­
лу, не могли надивиться и нахвалиться всем виденным
и слышанным в школе, и потому-то эта школа так высоко
и смело несла своп знания. Мало того, часто один ученик
тащил своего товарища хоть раз посмотреть и послушать
занятия в школе и учительницу, и я сам ходил в другие
группы с этой целью. [...]
Нужно сказать, что, кроме школы, занятий па квар­
тире у учительниц, систематических занятий кружка у
меня на квартире, мы еще занимались с вышеуказанным
интеллигентом П. И., который продолжал посещать пас
довольно правпльно раз в неделю, когда мы собирались
в другой квартире человек по восемь и девять. Он прочел
нам ряд лекций из разных областей. Мы внимательно про­
чли часть произведений Лассаля, потом там же читали
Кеннана. Эта книга произвела на меня сильное впечат­
ление. [...]
Это время у нас было самое интенсивное в смысле ум­
ственного развития, каждая минута нам была очень до­
рога, каждый свободный от работы час был заранее
определен и назначен, и вся неделя так же строго рас­
пределялась. Когда припоминаешь теперь это время, про­
сто удивительно становится, откуда только бралась энер­
гия для столь интенсивной жизни. [...]
318

И вполне попятно, что петербургские рабочие легче
выделяют из своей среды и смелых и сознательных рабо­
чих, хотя провинция всегда может выставить не менее
энергичных, смелых борцов, при первой возможности по­
знакомившихся с умственной жизнью. Мы, питерцы
того времени, были окружены со всех сторон интел­
лигенцией, и все же часто раздавались голоса за то,
чтобы рабочие сами брались за развитие товарищей
в кружках [...].
Так шла и подготовлялась работа в Петербурге, за
Невской заставой, в конце осени 1894 года, когда проис­
ходила медленная созидательная работа в кружках. Но
было очевидно, что среди интеллигенции шла полготовительпая работа к оказанию большего влияния на самую
массу. [...]
[...] В начале зимы, рано утром, я был разбужен сту­
ком в дверь квартиры. Я уже привыкал чутко спать и
сейчас же проснулся от этого стука. Конечно, я не сом­
невался, что это пришли жандармы, и потому, сообра­
зивши, что ничего спрятанного нет, спокойно пошел от­
крыть дверь, чтобы впустить врагов, которые потом бросят
меня в тюрьму. [...]
Оказалось, что мои предположения о жандармах были
преждевременными, но зато я убедился, что они все-таки
придут. Передо мною стояла, волнуясь и плача, симпа­
тичная женщина — квартирная хозяйка Кости, женщина
неграмотная, по чутьем понимггвшая справедливость на­
ших взглядов, и рассказывала об аресте Кости. Она, ко­
нечно, видела всю процедуру обыска и ареста, п после
того, как его увезли в карете, она почувствовала потерю
как будто родного и близкого человека п, оставив плачу­
щими детишек, прибежала предупредить меня. [...]
Я отправился на завод, чувствуя потерю столь доро­
гого мне товарища, товарища, с которым мы жили одной
жизнью п одним делом [...].
319

Впоследствии оказалось, что его арестовали благодаря
письму, в котором значился полный адрес Кости. Хорошо,
конечно, что ничего при нем па квартире по было най­
дено. [...]
Занятия в кружках, собиравшихся в моей комнате,
продолжали происходить столь же правильно и регуляр­
но, как и раньше, только чувствовалась утрата одного
человека. [...]
[...] В один прекрасный день не повернешь всего ми­
ровоззрения широкой массы настолько радикально, чтобы
она стала идейной, как отдельные личности из ее среды.
А все же эта масса моментами становится положительно
революционной, но такой момент очень трудно определить
заранее, даже за час. Мне живо и ярко рисуется один
вечер, когда пришлось жить страстями массы заводских
рабочих, когда трудно было удержаться, чтобы пе бро­
ситься в водоворот разыгравшейся стихии, трудно было
удержать схваченный и сжатый в руке кусок каменного
угля, чтобы не бросить его и пе разбить хоть одного
стекла в раме квартиры какого-либо прохвоста мастера.
Невозможно остаться равнодушным зрителем в такой мо­
мент, п много нужно иметь мужества, чтобы останавли­
вать своих же товарищей от проявления ненависти к сво­
ему угнетателю... [...] *
Во время рождественских праздников [после «бунта»]13
в селе Смоленском произошла масса арестов, так как
здесь находится наш завод; многих арестовали по указа­
ниям довольно сомиительиого свойства. [...]
На рождественских же праздниках у нас происходило
обсуждение вопроса о выпуске листка по поводу этого
бунта. Случай был более чем подходящий, и поэтому
очень желательно было испробовать начало агитации па
* Опущено подробное описание волнений (так называемого
«бунта») на Семянпиковском заводе в декабре 1894 г. — Э. К.

320

данном вопросе. Был составлен олень большой листок, ко­
торый был потом оттиснут гектографическим способом,
сшит в маленькие тетради и, таким образом, был готов
для распространения *4. Но тут возник вопрос, как его
распространить. Мне поручили руководить этим делом,
между тем я даже нс знал, как приступить. Рассовать
брошюры по ящикам было неудобно, могут заметить.
Притом для первого раза этих брошюрок было не особен­
но много. Не помню, в субботу или в понедельник, вече­
ром я разнес часть брошюрок по ретирадам, остальные
рассовал, как мог: где сунул в разбитое стекло в мастер­
скую, где в дверь, где в котел, где на паровозную раму.
Словом, старался, чтобы они попали по всем мастер­
ским. [...]
После рождества мы снова начали заниматься каждое
воскресенье у меня в комнате и возобновили ходьбу в
школу; кроме того, часто ходил к нам упомянутый П. И.
Он продолжал изредка читать нам кое о чем по вечерам,
и, таким образом, мы положительно целиком были заняты
умственной жизнью.
Во время занятий в кружке происходили пногда та­
кого рода встречи: сидим у нас в комнате и ведем беседу
с интеллигентом социал-демократом. В это время откры­
вается дверь и всовывается чья-то голова, затем она исче­
зает, а пногда за головой появляется п весь человек.
Разговоры или речь лектора прерывается, тогда вошед­
ший просит одного из передовых рабочих выйти с ним, п
они вместе уходят. Оказывается, что это был народоволец,
который почувствовал себя очень неловко, попав к нам
в то время, когда в кружке происходили занятия. Но в то
же время из этого видно, что расхождение не проводилось
слишком резко. В один и тот же кружок пногда ходплп
социал-демократы и народовольцы, это объяснялось часто
тем, что члены кружка ранее состояли членами круж­
ка народовольческого|5. В конце концов народовольцы
321

перестали ходить в паши кружки, так как им по давали
новых кружков, а вербовать членов или сторонников в на­
ших кружках им не удавалось. [...]
Частенько посещал пас и Ф. А.16. Очень приятный и
симпатичный рабочий, старик — по своей революционной
деятельности. Я всегда с особым удовольствием слушал и
принимал его советы. Я видел в нем то поколение, кото­
рое нам прпходптся сменять, по я сомневался, будем ли
мы настойчивее, сильнее и умнее их. Помню, как ему
прпшлось отправиться па год в «Кресты» для отбытия
наказания. Это произвело очень тяжелое впечатление на
меня. Я никогда не забуду его симпатичного лица, уже,
можно сказать, потерявшего жизнь и принужденного еще
пойти в тюрьму, отдать часть человеческой жизни про­
жорливому абсолютизму. Помню, как раз он сетовал на
то, что у нас мало поется песен, а они, мол, раньше очень
часто и много пели. Это правда, мы еще мало поем хоро­
ших песен и мало их знаем. [...]
Наступило лето, школа закрылась, интеллигенция
уехала в разные места, и рабочее движение как будто бы
прекратилось, но это только так казалось, а па деле оно
не прекращалось, а все расширялось, но теперь работа
велась, за отсутствием интеллигенции, несколько своеоб­
разным способом.
В это же лето произошло [...] общее собрание петер­
бургских рабочих17. Оно состоялось на правом берегу Не­
вы, за Торнтонской фабрикой, несколько левее в лесу.
Там говорилось о том, что движение идет тихо и нужно
усилить его тем или иным способом. Жаловались на кру­
жковую деятельность и вообще хотели чего-то нового,
еще не испытанного, в более широких размерах. Много
было споров и крику. Двое молодых рабочих особенно
старались на все нападать, все осуждать, упрекать рабо­
чих в халатности к новым веяниям...18 вообще это собра­
ние носило характер довольно бурный... На этом же со322

брапип был поднят вопрос о посылке венка па могилу
Энгельса, который только что умер в это время. Часть
стояла за посылку, по большинство было против. Отказ
мотивировали тем, что наше движение довольно ничтож­
но, и если мы пошлем венок с надписью от петербургских
рабочих, то это будет совсем неверно. Притом мы должны
будем пожертвовать человеком, что очень для нас тяжело,
а самое главное — мы опоздали со своим венком. Важно
было бы ко дню похорон, а пе потом, да и вообще лучше
мы поступим, если в память Энгельса устроим что-либо
другое; увлекаться венками нам не следует. Это умер
не какой-либо барон или князь, которому необходим
венок...
Этот взгляд одержал верх, поэтому, кажется, был под­
нят вопрос о телеграмме, но я теперь не помню, в каком
смысле решили его... Разошлись с собрания все с темп
мыслями, что нужно по возможности видоизменять спо­
соб пропаганды в более активную сторону. Но это далеко
не так легко было выполнить, как того можно было же­
лать. В это время еще приходилось читать лишь гекто­
графированные брошюры... приходилось ограничивать
область революционных вопросов очень узкой сферой,
с которой был хоть сколько-нибудь знаком рабочий,
руководивший в данной местности, районе или даже
кружке. [...]
Настает осень [18]95 г., начинают съезжаться со всех
концов интеллигенты, начинает чувствоваться сильный
подъем. [...]
Машина пущена в ход вовсю; еще зпма не наступила,
а кружки начинают правильно собираться, и каждое вос­
кресенье в них появляется по интеллигенту и человек по
пять рабочих. Чувствуется сильный недостаток в кварти­
рах, все имеющиеся заняты; снимается одна комната
специально для занятий и собраний 19. Вопрос об агита­
ции был решен в положительном смысле, хотя лично я не
323

был доволен этим, Я был частично противником аги таци­
онной деятельности. Я опасался за уничтожение крули­
ков, полагая, что агитационная деятельность их совер­
шенно потопит, тогда как плодов этой деятельности я, да
и другие, не видели. Тем пе менее кружки продолжали
правильно функционировать, и меня просили, создать еще
новые кружки для занятии. Ожидался выпуск листков,
которые уже готовились. Приблизительно в это же время
за мною начали следить, да и пе за одним мною20.
Я продолжал действовать, хотя принимал все предо­
сторожности, дабы не привести куда-либо жандармов. На
самом заводе продолжала появляться нелегальщина, но
это все я делал через одного из моих товарищей. Тогда
же начались разные недоразумения па суконной фабрике
Торнтона, вызываемые главным образом понижением
расценок. Было желательно в предполагаемых листках
выразить то, что больше всего интересует самих рабочих,
и, так сказать, оттенить по возможности ярче те требова­
ния, которые являлись бы требованиями большинства
выбранных руководителей, к организации (социалистиче­
ской) не причастных. Для этого через одпого рабочего их
собирали на конспиративной квартире, куда являлся один
интеллигент поговорить с ними и узнать точно их настро­
ение. Переговоры не удались, так как торнтоновцы не
хотели говорить с человеком, им неизвестным, подозревая
какую-то ловушку для себя, п никакие уверения ни к че­
му не приводили, они просили только составить хорошее
прошение к градоначальнику, к которому намеревались
пойти21. Но писать слезное прошение было не в интере­
сах партии, да и было совершенно напрасно ожидать
какой-либо пользы от такого прошения. Ввиду этого ма­
териалы, собранные через одного торнтоновца (теперь
прохвоста) 22, были обработаны в виде листка. Листок
был признан и этим рабочим, и нами удовлетворитель­
ным. Он был оттиснут и потом подкинут во многих эк324

земплярах ((я фабрике. Это было началом энергичной
агитации.
Вскорости же были выпущены листки на Путиловском заводе, экземпляр для ознакомления был доставлен
и мне за Невскую заставу23. Один товарищ во время ра­
боты отправился в ретирад с этим листком п с бутылоч­
кой гуммиарабика. Уловив мойТшт, когда никого не было,
он палил па руку гуммиарабик, размазал ладонью по сте­
не и, приклеив листок, сейчас же ушел в мастерскую.
Пробыв там около 15 минут, он не мог выдержать дольше
и отправился посмотреть, что стало с его листком. Оказа­
лось, что у наклеенного листка стояло человек пятнад­
цать, и одпп старался прочесть вслух .листок, но у пего
плохо выходило, и потому, протиснувшись вперед. това­
рищ громко и с подчеркиваниями прочел присутствую­
щим листок. Все были очень довольны, и ретпрал набился
полнехонек, чтение не прекращалось, всякий ухолил в
мастерскую и посылал других, хождение продолжалось
почти 2 часа, и все ознакомились с листком. Наконец
администрация узнала об этом и приказала листок со­
рвать, по, пока было много народу в ретираде, сторож
боялся срывать, одинаково боялись срывать и многие
другие противники. [...]
В начале зимы произошло одно собрание из выборных
рабочих в количестве, кажется, шести человек. На этом
собрании читался листок, который вскоре должен был
быть напечатан на гектографе н распространен на всех
заводах и фабриках, но он еще был не закончен и требо­
вал некоторых поправок. Тогда же было заявлено, что эти
собрания должны происходить регулярно, кажется, не
реже двух раз в месяц24; представителем па эти собрания
от интеллигенции являлся тот, кто читал упомянутый
листок. В этом можно было видеть, что организация при­
нимала все новые и новые формы, приспособляясь к аги­
тационной деятельности, ио в то же время работа велась
325

очспь конспиративно, в этом чувствовалась необходимость.
Часть интеллигенции была, очевидно, выделена для выра­
ботки упомянутых листков и сношении по более конспи­
ративным и организационным вопросам с рабочими, дру­
гая занималась в кружках, ио точно я, конечно, про ин­
теллигенцию не знал — кто и чем был занят. Важно
только, что в то время шла очень усиленная работа как
у рабочих, так п у интеллигенции. Но все же при столь
крутом повороте от кружков к агитации не замечалось
особых недоразумении и споров, очевидно, что, продол­
жая еще более энергично свою деятельность, кружки как
раз соответствовали самой правильной постановке дела,
и только такая постановка может считаться вполне удов­
летворительной. Где при агитации забрасываются круж­
ки, там работа переходит па ложный и вредный путь,
который справедливо породил у развитых рабочих резкие
осуждения... Это не только не дает развитых рабочих,
но и сама интеллигенция без занятия в кружках стано­
вится менее культурной и менее знакомой с душой рабо­
чего.
Как год тому назад я положительно целиком был за­
нят восприниманием разных хороших слов п учений от
интеллигентов и в школе — от учительниц и изредка по­
являлся на собраниях несмелый и стеснительный, так и
теперь приходилось всюду проявлять самостоятельность,
приходилось разрешать самому всякого рода вопросы,
возникающие в кружках, на фабриках и заводах, и в
школе. Иногда и чувствуешь, что ты не очень компетен­
тен, но говоришь, советуешь, разъясняешь только потому,
что лучшие и умные руководители уже высланы, и раз
пала обязанность быть передовым, то отговариваться
было невозможно. Не думаю, чтобы с моей стороны не
было промахов, но следить за собою самому очень трудно,
все же мною была употреблена в дело вся энергия и пред­
усмотрительность.
326

Отправился как-то я после работы за Нарвскую за­
ставу по делу и увидал в домашней обстановке тамошних
деятелей, о которых постоянно говорили как о людях уме­
лых, могущих быть примерными25, да и опи сами часто
распространялись по этому поводу, и что же? Мое впе­
чатление было далеко не в их пользу. При всем желании
увидеть или услышать что-либо новое, что можно было
бы перенять и перенести к себе за Невскую заставу, дабы
еще лучше шла работа у нас, я там не нашел, словом,
ничего свежего, и потому часть веры, питаемая мною
к ним, как к примерным работникам, значительно охла­
дела, и потому еще сильнее предался я своему делу за
Невской, мало знакомясь лично с работой в других мес­
тах. Я в то время хорошо знал положение дела за всей
Невской заставой, п потому для меня особенно ярко вы­
рисовывался подъем после первых листков и брошюр,
пущенных в широких размерах во всем этом районе.
Полученные листки и потом брошюры были распростра­
нены по заводам и фабрикам очень удачно, п даже никто
не был замечен в распространении, что. конечно, только
ободряло нас, и мы ждали все новых и новых произведе­
ний для массы. [...]
Думаю, что необходимо упомянуть об интеллигенции,
ходившей в наши кружки. П. И. в эту зиму ходил доволь­
но редко, и то больше ко мне, но он доставил двух лиц26,
которые взялись с увлечением за кружки и несли свои
обязанности; как люди, преданные делу, они пользова­
лись любовью своих слушателей. Была одна группа, кото­
рая настойчиво просила себе кружок; после долгих пере­
говоров ей дали кружок, но вместо того, чтобы быть
конспиративными и заниматься в кружке, они являлись
постоянно вдвоем и не столько занимались делом, сколько
разными расспросами и наведением критики на неудовлет­
ворительность постановки дела. Руководивший кружком, а
потом п слушатели стали настойчиво жаловаться на

бесполезность подобных занятии...27 Третья группа интел­
лигентов, самая большая, подготовлялась к агитации и
была знакома со всеми петербургскими делами28. Она ру­
ководила агитацией, т. е. доставляла листки, брошюры
п знала, где они будут распространены. На местах делом
руководили рабочие, которые передавали литературу во
все заводы и фабрики для распространения. На каждой
фабрике, па каждом заводе действовал только один такой
рабочий. Оп знал, сколько, куда нужно дать, он же знал
день, в который листки будут распространены, и т. д.2Э.
Упомянутые две группы через посредство пас делали по­
пытку к слиянию, по это по удалось благодаря общему
провалу30.
В декабре, около 5-го числа, сделан был набег, п ин­
теллигенция и часть известных рабочих была взята31.
Ареста ожидали, по не так скоро и пе в таком широком
размере. Конечно, это произвело очень сильное впечатле­
ние на меня, но не такое сильное, как если бы это случи­
лось раньше, я уже привык к арестам и переносил пх
довольно спокойно. В школе па лицах учительниц можно
было впдеть почти слезы п страх, страх скорее за дело,
чем за себя. Общее впечатление, конечно, было очень тя­
желое; прекратилась работа в смысле доставки литера­
туры и листков, местами па целые районы приходилось
смотреть как на прекратившие всякое существование в
смысле революционной деятельности; нужно было вновь
завоевать эти места, но сил пе было, местами прекрати­
лись занятия в кружках, это же частью происходило и
у нас. У пас было взято трое рабочих, особенно чувство­
валось отсутствие Н. [В. А. Шелгунова]. И все же наш
крап мог продолжать деятельность, нс чувствуя особого
ущерба в работниках по заводам и фабрикам; недостаток
являлся со стороны интеллигенции, которая не могла так
скоро оправиться, ио все же через неделю уже начались
правильные собрания и наладилась связь. В это время
328

товарищам пришлось помяло приложить энергии, дабы
сломить Мое упорство. Я положительно восстал против
агитации, хотя видел несомненные плоды этой работы
в общем подъеме духа в заводских и фабричных массах,
по я сильно опасался такого же другого провала и думал,
что тогда все замрет, ио я в данном случае ошибался.
Зпай я, что будет продолжаться эта работа после моего
ареста, я, конечно, не спорил бы по поводу агитации.
Я очень удивился, что меня оставили па свободе; видимо,
меня не арестовали с корыстной целью, желая выследить
мои и со мной спошеиия, ио это полиции не удалось.
Между тем товарищи меня уломали, и я наконец согла­
сился продолжать вести агитацию. Чтобы доказать силу
пашей организации, мы распространили па Чугунном за­
воде, фабриках Максвеля и Паля несколько брошюр —
«Кто чем живет?», «Что должен знать п помнпть каждый
рабочий», «Конгресс» и еще одну, названия не помню,—
в довольно большом количестве и наделали этим очень
много шума. [...]
Меньше чем в месяц было разбросано довольно много
брошюр и листков, и на этой почве даже возникло не­
сколько недоразумений и обид: некоторые рабочие жало­
вались, что им меньше дают брошюр, чем на другом за­
воде; оно отчасти так и было, брошюр не хватало, но я
был уверен в скорой доставке таких же брошюр и думал
тогда шире пустить их по фабрикам. Способ распростра­
нения на заводе был разнообразный: некоторым совали
в ящик с инструментами или клали на суппорт станка,
некоторым вкладывали в карман пальто, что было очень
легко и просто выполнить, клали в такое место, куда
часто за чем-нибудь приходили рабочие, иногда бросали
к рабочим в котел (в котельной мастерской), очень удоб­
но было подбрасывать в разные части ремонтируемых
паровозов, где рабочие потом находили их иногда спустя
несколько часов после начала работы. В это время начи329

пая от самого Обводного канала, около часовни у моста,
где был маленький заводик, и за село Александровское
не было ни одного большого завода или фабрики, где бы
нп появлялась нелегальная литература, благодаря тому
что всюду были свои люди; особенно много было своих
люден па фабриках Паля и Максвеля, и если оттуда вы­
хватывали одного или двух человек, то дело продолжало
идти своим порядком и вообще за один месяц потери уже
пополнялись. Нужен был только хороший руководитель...
После огромного провала спустя недели две-три всюду
опять наладились сношения; всюду закипела живая ра­
бота в кружках и агитация листками и брошюрами.
Спустя четыре педели после упомянутого провала я полу­
чил довольно много листков общего характера, где гово­
рилось о набеге, произведенном жандармами, и о том
способе, который правительство употребляет па борьбу
с самосознанием рабочих. Получивши эти листки, я по­
чувствовал, что распространение их будет последней моей
работой32. [...]
Вечером я никуда не пошел, остался дома и пригото­
вился к обыску, так был уверен в нем. И действительно,
только что я заснул, как слышу тревожный стук в двери.
Хозяин, недоумевая, пошел торопливо открывать дверь,
а я мог сказать себе, что больше я за Невской уже не ра­
ботник. В дверь комнаты ворвался околоточный надзиратель, а потом с извинениями и с лисьим достоинством во­
шел и либерал-пристав Агафонов, заявив, что он пришел
только произвести у меня обыск. Но когда при тщатель­
ном обыске ничего у меня преступного не оказалось, то
он так же ласково заявил, что все же должен меня арес­
товать, но что, мол, это пустяки и меня дня через два-три
выпустят. Я, конечно, ко всему был готов, и это особого
действия на меня не произвело.
Когда гасили утром на петербургских улицах фонари,
то я с околоточным надзирателем и еще одним арестовап-

330

ним подъезжал к Дому предварительного заключе­
ния33. [...]
Громаднейшее здание внушило с первого же взгляда
к себе ненависть, но пришлось поближе ознакомиться
с пим и сжиться с его привычками и уставами, а тринадцатимесячпое с лишним заключение заставило пережить
все волнения, возникавшие за это время. За все это время
не пришлось перекинуться ни единым словом пи с одним
из товарищей, тут же рядом сидевшими * и. подобно мне,
одинаково молчавшими *, поддерживая гробовую тишину
в продолжительные и длинные месяцы. Этим заканчива­
ется мое воспоминание о деятельности в С.-Петербурге
за Невской заставой.

* Так в тексте. — Ред.

в. А. ШЕЛГУНОВ
1. Мои воспоминания о воскресных школах1

Воскресные
школы стали
открываться в период так
называемой «весны», после
падения крепостного права
в 1861 г. Их то открывали,
то закрывали, в зависимости
от того, какое было повет­
рие:
торжествовали либе­
ральные настроения — шко­
лы открывали; чуть изменя­
лось настроение правитель­
ства Александра II — их на­
чинали закрывать2.
Я учился в двух воскрес­
ных школах. Сначала во вто­
рой Нарвской вечерней шко­
ле для фабричных рабочих
и их детей, потом в первой
императорского технического обще­

Нарвской школе
ства.
Как я попал в них? Жизненные обстоятельства мои
сложились так, что в детстве я ходил в школу всего
только три месяца, потом у меня заболели глаза, и я
должен был прервать учение. Раз нельзя было учиться,
надо было поступать на работу. Меня отдали на чугуно­
литейный завод Петрова в 9-й роте Измайловского полка,
мальчиком в литейную мастерскую. Очень скоро после
начала моей работы в мастерской сварился рабочий в раз­
литом чугуне. Это произвело на меня огромное впечат­
ление.
332

Через некоторое время я перешел работать в пере­
плетную мастерскую. Поступил туда в январе 1881 г.,
а 1 марта убили царя. Это событие тоже врезалось в па­
мять. В момент казни царя я был в трактире и готовил
себе какое-то лакомство: то ли клюквенный кисель варил,
то ли рыбу жарил — словом, устраивал себе пир. Такая
добавка к хозяйским харчам считалась среди учеников
лакомством. Вдруг повар говорит: «Уходи, уходи скорее,
сейчас трактир закрываем». И как я ли просил разрешить
мне докончить приготовление еды, он выгнал меня.
Когда я дошел до своего дома, у ворот был уже постав­
лен дворник, которому строго наказали пропускать только
живущих в доме, кого он в лицо знает. Все это будора­
жило, заставляло задумываться о происходившем.
Переплетная мастерская, в которой я работал, находи­
лась при «Петербургской газете». Эта газета потрафляла
мелким обывательским вкусам. Обычно в каждом номере
было всего понемногу — передовица, стихотворения, фель­
етон, сообщения о мелких городских происшествиях и пр.
А тут вдруг вышел номер газеты только с одним пра­
вительственным сообщением о смерти Александра II. Это
поразило своей необычайностью. Очевидно, произошло
что-то очень серьезное. Я взял два номера газеты, раз­
резал их по столбцам, рассчитал каждый столбец по
строчкам, наклеил на листки чистой бумаги и все это
переплел.
В мастерской шли разговоры, что царя убили люди,
подкупленные помещиками, за то, что он освободил кре­
стьян. Я тогда подумал: зря они его убили. Но один из
первомартовцев — Михайлов — работал на заводе Пет­
рова, и я раньше знал его 3. Непонятно было, как могли
помещики подкупить его. Было о чем подумать.
Стал я обращать внимание на то, что к нам в мастер­
скую приезжали какие-то полицейские чины и заставляли
вырезать отдельные страницы из журналов, чтобы этих
333

страниц никто не мог прочитать. Возник новый вопрос:
почему они это делают?
Конечно, я все эти страницы прочитал, хотя ничего
в них тогда не понял, но стал смутно чувствовать, что
идет какая-то большая борьба. Это заставляло вниматель­
нее вглядываться в жизнь.
Сейчас же после убийства царя пошли массовые
аресты, обыскп. В газете появились сообщения, что в та­
ком-то месте нашли типографию, там-то мастерскую бомб.
Мастерская бомб — это было попятно, по почему еще
былп какие-то типографии, которые надо было отыски­
вать царскому правительству? Это было совсем непонятно.
Я знал несколько типографий, в них печатались раз­
ные книги. А тут вдруг оказывается, существуют еще
какие-то типографии, которые печатают такие кни­
ги, каких нельзя читать. В это время мне было уже
лет 13—14.
В переплетной же мастерской увидел я книжку ав­
тора, носящего ту же фамилию, что и я,— «Сочинения
Н. В. Шелгунова». Что за Шелгунов? Начал читать. Раз­
бирался я в этой книжке плохо, по все-такп она мие по­
нравилась. Хотя я в школе не учился, но читать любил
и читал вслух довольно хорошо. Меня в мастерской часто
заставляли читать вслух.
Работа в переплетной мастерской заставила меня за­
думаться о положении рабочих. С 3 часов утра до 8 часов
вечера мы фальцевали газету, заклеивали бандероли,
отправляли их на почту. Работа требовала большого на­
пряжения, так как к 6 часам утра газета должна была
поступить на почту. Иногда, когда газета выходила
в 1’/2 листа, приходилось всю ночь резать вкладные
листы. На это уходило целиком две ночи в педелю. Ре­
бенку, подростку было физически очень трудно пере­
носить все это. Как только по окончании ученья мне
объявили, что я уже подмастерье, я сию же минуту веки334

пул свои супдучипгко па спилу и отправился домой.
Хозяин кричит: «Васька, ты куда?» Л я отвечаю: «Домой,
я у вас больше работать пе буду»,— так надоела мне пе­
реплетная мастерская.
Спустя некоторое время я поступил чернорабочим на
судостроительный завод. [...] Это было в 1886 г. Оттуда я
и попал в вечернюю школу. Услышал я, что около Нарв­
ской заставы, на Старо-Петергофском проспекте есть шко­
ла, пошел туда. Там были только первый и второй классы.
Окончил я эти два класса, а третий и четвертый проходил
уже в первой Нарвской школе императорского техниче­
ского общества на Фонтанке, в Дерптском
*
переулке.
Капиталисты вводили сложные машины, а для работы на
них нужны были грамотные рабочие. Вот почему техни­
ческое общество стало в разных частях Петербурга откры­
вать школы для рабочих.
Окончив все 4 класса, я прошел приблизительно курс
высшего начального училища, потому что с третьего
класса изучалась геометрия, а в четвертом — химия, фи­
зика, механика. Наличие указанных предметов в про­
грамме, собственно, и толкнуло меня пойти в эти классы.
Когда я увидел расклеенные объявления о школе, про­
читал, что там будут проходиться геометрия, физика, ме­
ханика, потянуло постигнуть все это. Ходил я в школу
ежедневно с 8 до 10 часов вечера, а по воскресеньям
мы занимались с 10 часов утра до 4 часов дня. Конечно,
в такие школы шли рабочие, которые чего-то искали.
Но учителя этих школ далеко стояли от жизни и запро­
сов рабочих. Одного учителя, А. Иванова, рабочие даже
подозревали в связи с охранкой. Он преподавал русский
язык и был автором учебника «Русская грамматика».
Помню, шел я как-то с книгами. Он остановил меня, по­
смотрел, какие книги я читаю.
* В тексте ошибочно: в Детском переулке. — Э. К.
335

Нарвские школы были типичнымн школами подго­
товки рабочих для хозяев. Такне же школы были и па
Путиловском заводе, и в Гавани, причем в нарвских шко­
лах учителя не касались убежден nil рабочих, а в Гавани
они пытались даже внушать рабочим почтение к само­
державию, к православию4. На Путиловском заводе строго
следили за тем, чтобы па лекции не приходили рабочие
других заводов, косо глядели па общение рабочих друг
с другом. Пн в одном районе Петербурга не существовало
таких воскресно-вечерних школ, как за Невской заста­
вой. Невская застава была особым уголком, так как там
сложилась благоприятная обстановка для революцион­
ного рабочего движения.
Школы Нарвского района и школы за Невской заста­
вой отражали борьбу, которая шла тогда вокруг вопросов
рабочего образования. Вопрос о тохг, чему и как учить
рабочих, был в то время очень острым. Вес партийные
учителя, студенты, профессора, искренне желавшие «про­
свещать» народ, при решении этого вопроса нередко
раскалывались на два лагеря. Одни из них считали, что
главное — это просто научить рабочих грамоте, «поднять
их культуру», другие, иногда даже бессознательно, стре­
мились связать занятия рабочих в школе с их жизнью.
Естественно, что последние учителя старались исполь­
зовать все возможности для того, чтобы дать рабочим
разносторонние знания, которые ширили бы их кругозор.
Эти споры нашли свое отражение даже в художественной
литературе. В журнале «Жизнь» за 1900 г. (№ 2, 3 и 4)
печаталась повесть Вл. Муринова «Воскресники». В ней
описывалась воскресная школа, кажется, Тулы. Так вот,
в этой повести рассказано, как распался дружно работав­
ший коллектив учителей воскресной школы из-за, каза­
лось бы на первый взгляд, пустяковых разногласий:
должны ли вставать учащиеся при входе учителя и ин­
спектора? Можно ли читать с учащимися «Пошехонскую
336

старину» Салтыкова-Щедрина? и т. п. По-моему, повесть
Вл. Муринова может быть интересной и полезной для
учителей и теперешних школ взрослых, так как она дает
живой кусочек истории.
Как ни казенно было поставлено преподавание
в нарвских школах, все же дыхание рабочего революци­
онного движения чувствовалось и там. В 1886 г. в школе
праздновалось 15-летие. И вот один из учеников-рабо­
чих начал задавать учителю вопросы, которые вынуждали
последнего сказать о тяжелом труде рабочих, об их жиз­
ни, полной лишений. Я заметил этого рабочего, познако­
мился с ним. Он стал мне давать книжки, потом познако­
мил с нелегальными изданиями. Это был Егор Афанась­
евич Климанов, входивший в марксистский кружок
М. И. Бруснева5.
В 1889—1890 гг. некоторые народовольцы стали воз­
вращаться из ссылки, появились народовольческие про­
кламации. Члены нашей группы относились к народо­
вольцам критически. Когда в одни и те же кружки стали
ходить интеллигенты — и марксисты, и народовольцы, то
рабочие запротестовали. «Народовольцы,—говорили ра­
бочие,— и сами не знают, чего хотят». Тогда по моей
инициативе у меня на квартире на Канареечной улице
было решено столкнуть народовольцев и марксистов.
Собрались члены нашего кружка — [...] Фишер, Норпнский; [от марксистов] — Старков и [Г. Б.] Красин; от на­
родовольцев — Сущинский и, кажется, Федулов. Оказа­
лось, что только один член нашего кружка симпатизирует
народовольцам, это был Кейзер. Все остальные стали на
сторону марксистов. Но так как это было собрание одного
кружка, то решили созвать второе, более широкое собра­
ние. Оно состоялось на квартире у Фишера, на нем было
человек 306. Со стороны народовольцев были Ольмин­
ский, Сущинский, со стороны марксистов — Кржижанов­
ский, [...], Старков и некоторые другие7. [...].
12

Зак. № 226

337

Через некоторое время после собраппя у Фпшера
многие из членов нашего кружка по доносу двух прово­
каторов былп арестованы. Я остался па свободе, по с за­
вода должен был уйти. Пришлось даже искать работу
за пределами городских границ. Тогда граница Петер­
бурга была до Семянипковского завода. Там когда-то
стоял пограничный шлагбаум. Я и ушел за Невскую за­
ставу. Петербургская охранка потеряла меня из виду.
В то время я имел уже квалификацию фрезеровщика
и сравнительно быстро устроился па Обуховском заводе
в селе Александровском. Там я снова пошел в вечернюю
школу, но уже с целью вести революционную работу.
Воскресно-вечерние школы за Невской заставой при­
давали особый облик этому району. На небольшом прост­
ранстве было 4 школы: в селе Александровском, затем
женская школа в селе Смоленском, Корниловская школа
в доме № 65 по Шлиссельбургскому тракту, [...] где дирек­
тором работала О. П. Поморская. Эта школа служила как
бы центром, в ней обычно собирались все учителя.
Так как я имел связи с рабочими ряда заводов, то
был кем-то вроде организатора. Я подбирал по школам
группы надежных рабочих для прпвлеченпя пх в неле­
гальные марксистские кружки. Подобную же работу вели
И. В. Бабушкин, Влас Щеглов п Меркулов8. Распропа­
гандированные нами рабочие становились как бы переда­
точными колесами между широкими рабочими массами и
первыми марксистскими организациями. Они ходили па
лекции, организуемые школами, приводили с собой своих
товарищей по заводу.
Замечательные лекции читала для рабочих в то время
А. М. Калмыкова9. На каждую лекцию приходило до
150—200 рабочих. Можно было бы собрать и больше на­
роду, но не было подходящего помещения. Лекции устра­
ивались на разные темы: об устройстве мира, по геогра­
фии, истории, литературе. Помшо, выступал с лекциями
338

еще доктор Карапаев. Душой революционных учителей и
учительниц была тогда Лидия Михайловна Книпович|0.
В этой же школе преподавала и Надежда Константи­
новна Крупская. Популярностью среди рабочих пользо­
валась II. Ф. Куделли, учительнипа городской школы,
у которой по праздникам, когда классы пустовали, соби­
рались рабочие п. Любили рабочие Анну Ивановну Мешерякову, которая была замечательной библиотекаршей.
Опа не только, бывало, скажет, какую книжку читать, но
и расспросит потом по-дружески, что понял читавший,
даст еще книжку, которая поможет разобраться в за­
интересовавшем вопросе 12.
Нам, организаторам, приходилось чаше всего иметь
дело с А. М. Калмыковой. На квартире у Калмыковой я
встретился как-то раз со Струве. Разговорились, и я при­
гласил его читать политическую экономию в рабочих
кружках. Но он мне ответил: «Нет, знаете ли, я не могу,
потому что я занят более серьезным делом, я книгу
пишу». А Владимир Ильич Ленин в это время как раз
вел занятия в самых начальных кружках и считал, что
это дело очень серьезное и нужное. А самое главное то,
что Владимир Ильич на этих кружках не только учил
рабочих, но и сам учился у них.
В конце 1895 г. я был арестован в один день с Вла­
димиром Ильичем, просидел в тюрьме 15 месяцев, а за­
тем меня сослали в Архангельскую губернию. Там я
пробыл 3 года. После этого меня в Петербург не пустили,
и я работал в Екатеринославе, Баку.
Давно все это было, о чем я рассказываю. Но в свете
пережитого, в свете тех огромных достижении, которые
мы сейчас имеем, многое из прошлого встает по-новому.
Взять, в частности, работу воскресных школ, какими
были они за Невской заставой [...]. Под руководством Ле­
пина «Союз борьбы за освобождение рабочего класса»
связывал борьбу рабочих за экономические требования —
339

за улучшение условий труда, за сокращение рабочего дня,
за повышение заработной платы — с политической борь­
бой против царизма. Воскресные школы этого типа, где
работали первые марксисты, сделали немало для расшпреппя политического кругозора широких масс рабочих,
помогли марксистским кружкам установить крепкую
связь с наиболее передовыми, стойкими рабочими, опи­
раясь па нпх, создать «Союз борьбы за освобождение ра­
бочего класса», а затем и революционную марксистскую
партию. В этом — великая заслуга передовых воскресных
школ.

2. Рабочие па пути к марксизму1

Моя задача рассказать вам, почему и как питерские ра­
бочие после разгрома «Народной воли» вышли па рево­
люционную борьбу с самодержавием и как мы учились
марксизму. Не надо понимать в прямом смысле, что мы
изучали тогда марксизм — это будет неверно, потому что
нашим главным учителем марксизма был тогда завод,
была фабрика, где мы работали, где мы, пе зная о Марк­
се, не слыша о нем, уже делались маркспстамп. Мы на­
чали выходить на путь марксизма в особенности после
того, как увидели, что деятельность «Народной волп» по­
терпела крах. Революционное народничество стояло па
той точке зрения, что если найдется сильная полити­
чески мыслящая личность, то она может направить дви­
жение в любую сторону, что можно запугать правитель­
ство и оно пойдет на уступки. Но вот на наших глазах
народовольцы убили несколько крупных столпов само­
державия, наконец и самого царя убили, и все это не
только не привело к победе революции, а, наоборот, ухуд­
шило положение — царь был убит, но самодержавие оста­
лось живым, при новом царе началась жестокая реакция,
340

все говорить даже стали шепотом. Яспо, что перед памп,
чувствовавшими на своем горбу всю тяжесть и фабричной
обстановки, и политического гнета, перед той частью ра­
бочих, которая уже начала задумываться над своим по­
ложением, встал вопрос о поисках нового пути
Перед многими из нас, которым во время убийства
царя было 18—20 лет, тоже встал вопрос о поисках но­
вого, более действительного * пути, это заставило нас об­
ратить взгляд на заводскую жизнь, найти способ, как по­
дойти к массам. Чтобы подойти к рабочим, нужно знать
их положение, их повседневные нужды, знать, в чем кон­
кретно выражается гнет капитализма и самодержавия,
который они на себе чувствовали, и суметь показать им,
что возможно надеяться на изменение того порядка, [при]
котором они так плохо жили. Эта задача стояла перед
нами — обратить внимание на те экономические условия,
в которых находились рабочие. В это время мы уже смот­
рели на себя как на людей, которые поставили своей
целью изменить те условия, в которых находятся рабочие,
изменить их в лучшую сторону. К таким взглядам было
нетрудно прийти. Рабочий день на некоторых фабриках
в то время был 14 и даже 15 часов. Мне, мальчонку,
приходилось работать с 3 часов утра п до 8 часов вечера,
а мне тогда еще не было 15 лет. Ясное дело, что такое
положение не могло нравиться рабочим. Отсюда, значит,
и надо было начинать, чтобы привлечь рабочих, то есть
прежде всего обратить внимание на их экономическое по­
ложение.
В эти годы я пошел в вечернюю школу, чтобы по­
больше набраться знаний. Я встретил там рабочего, ко­
торый был сложившимся революционером2. Когда мы
с ним встретились, поговорили, он дал мне одну книж­
ку, — не помню, какую, — а потом вторую — ни больше
* Так в тексте.— Э. К.
341

ни меньше как первый том «Капитала» Маркса. Я только
пошел в вечерпюю школу. Я раскрыл толстую книжку,
посмотрел: «Ну,— думаю,— пе по плечу». И особеппо мпе
казались трудными Марксовы формулы:
«Т—Д—Т;
Д—Т—Д; Д—Т—Д + Д — товар, деньги, товар; деньги,
товар, деньги; деньги, товар, деньги 4-деньги» — мудрено,
никак не перешагнуть. Я посмотрел, посмотрел, и отдал
назад. «Нет, — говорю, — возьмите эту книжку, мне не
одолеть ее». Потом я получил книжонку маленькую, Дикштейна «Кто чем живет?». Эта книжка в простой и понят­
ной форме давала ответ на вопрос, кто такие капиталисты,
как они эксплуатируют рабочих, кто и чем живет.
Еще до этой книжки как-то мы собрались в рабочем
кружке; один из рабочих, слушая агитатора-интелли­
гента — а интеллигент был как раз народовольцем,— вдруг
говорит: «Я вас слушаю, и думается мпе, что вы как
будто хотите нас рассердить, а мы хотим от вас узнать,
что, откуда берется, и вот, когда мы узнаем от вас все,
тогда, если надо будет рассердиться, то мы сами рассер­
димся». Этот рабочий потому так сказал, что народо­
вольцы вели агитацию, что царя нужно уничтожить,
а рабочие видели, что это не совсем то, что нужно делать
еще что-то другое. К широким массам тогда нельзя было
подходить с голым лозунгом, что царя нужно уничтожить.
Прежде всего, за такую штуку пе особенно миловали,
положение было тогда почти такое, как в настоящее
время у Гитлера в Германии *. Если пойдешь к рабочему
и начнешь ему сразу говорить о том, что нужно уничто­
жить царя, легко можно было этим отпугнуть рабочего.
А если подойдешь к нему с тем, что у нас нет хорошей
воды в мастерской, что у нас дует, причем укажешь ему,
что все это можно сделать, но капиталисту жалко денег,
потому что это идет из его прибылей,— этим ты скорее
* Воспоминания В. А. Шелгунова были напечатаны в 1933 г.—
Э. К.
342

9а Живое заденешь рабочего. Между прочим, тогда у мно­
гих рабочих был такой взгляд, что богачи-капиталисты
приносят большую пользу, потому что дают заработок
рабочим, дают средства для их существования. Наша за­
дача была рассказать рабочим, что на самом деле про­
исходит как раз наоборот, что средства к существованию
не капиталист дает рабочим, а рабочие капиталисту.
Но как доказать это, чтобы всякий рабочий пове­
рил? И вот, когда мы читали такую книжку, как бро­
шюра Дикштейна «Кто чем живет?», которая толковала
о деньгах, о товаре, о том, почему рабочий идет на
фабрику, после этого уже легче было подойти к рабо­
чему.
Царское самодержавие заботилось в то время,
чтобы рабочему никак нельзя было достать такую книгу,
которая растолковывала бы ему всю правду. Царское пра­
вительство тогда заботилось о том, чтобы рабочий ходил
больше в церковь или кабак, а что касается библиотек,
то их почти не было. А если и существовали библиотеки,
то очень дорогие, платные. Первое издание «Капитала»
Маркса было в 1872 г., следующее его издание было
только в 1895—1896 гг., потому что царское правитель­
ство даже эту непонятную, большую, недоступную рабо­
чим по цене книгу не решалось издавать, потому что оно
уже тогда поняло, что эта книга очень хорошая для ра­
бочих, может быть и трудная, но для царского самодер­
жавия вредная3.
Мы, рабочие, в то время уже начали понимать, что
значит формула Маркса Д—Т—Д+Д, то есть что такое
прибавочная стоимость. Также мы начали понимать, что
завод, собравши нас в большом количестве, поставив
всех в одинаковые условия, заставил нас и думать одина­
ково. Ни один рабочий, конечно, не мог иметь п в заро­
дыше мысль, что он в одиночку может улучшить свое
положение.
343

Были отдельные рабочие, которым удавалось временно
улучшить свое положение. Накляузничает, например, па
товарища мастеру, но потом другой кляузничает на него,
и тогда кляузник убеждался, что нужно пе кляузничать,
а сплачиваться, чтобы действовать вместе. То, чему ра­
бочие учились на своей практике, этому учил п Маркс,
который говорил, что пролетарии пе только одной стра­
ны, но всех стран должны объединиться, потому что [...]
все пролетарии братья, а все капиталисты всех стран —
враги рабочих. И это неудивительно, потому что, еслп хо­
рошенько разобраться и заглянуть в историю, тогда мы
увидим, что и Маркса па путь классовой борьбы поставил
не кто другой, как рабочие крупных промышленных пред­
приятий.
Изучать Маркса мы начали в кружках. Задушенное
как будто бы революционное движение постепенно, при­
мерно с 1884/85 г. начинает оживать. В 1887 — 1888 гг.
рабочие кружки уже развиваются больше и больше. Под­
нялся спрос на хорошую кнпгу. Передовые рабочие шля­
лись по толкучкам, выискпвалп у старьевщиков книги и
закупали их. Сплошь и рядом удавалось купить эти
книги. Тот же самый «Капитал» у букиниста расцени­
вался в 40—50 руб. за томпк. Когда купишь такую кнпгу,
ясное дело, нужно было заботиться, чтобы все могли про­
честь ее, и мне самому приходилось разрывать «Капитал»
по частям, по главам, чтобы чптать одновременно в че­
тырех-пяти кружках. Но брали и подходящую беллетри­
стику, где описывалось положение рабочих, и таким об­
разом приучали рабочего к книге, а когда уже приучили
его к книге, тогда старались показать ему, какая книга
для него наиболее подходящая, наиболее полезная.
В 1893—1894 гг. удается уже прорвать препятствия, рас­
ставленные самодержавием на пути книги к рабочему.
Тогда в Петербурге уже вышла книга Энгельса «Про­
исхождение семьи, частной собственности и государства»,
ялл

которая толкует о том, что и семья, и государство не су­
ществовали постоянно, что под влиянием экономических
условий они меняли свои формы, а следовательно, этим
расшатывался взгляд рабочего на то, что все существу­
ющее создано богом. Теперь для пас непонятна вера ра­
бочего в бога, но тогда среди рабочих приходилось сплошь
и рядом толковать об этом, и нужно было много труда и
времени, чтобы в сознание рабочих вошло, что все су­
ществующее создано пе богом, а экономическими усло­
виями.
По приезде в Питер после солдатчины у меня на
квартире было совещание представителей от группы
народовольцев и представителей от группы социал-демо­
кратической интеллигенции. Как раз собрался тот Цент­
ральный рабочий кружок, к которому принадлежал и я.
В этот кружок входили: Фишер, Норинскпй, Кейзер и я.
Совещание состоялось в конце 1893 или в начале 1894 г.
Представителями социал-демократов там были Старков и
Герман Красин, а со стороны народовольцев — Михаил
Сущииский и тогда нам неизвестный Федулов.
Инициатива созыва этого собрания принадлежит мне.
Народовольцы, возвращаясь из ссылки, стали разыскивать
новые связи, стали ходить в рабочие кружки и сплошь и
рядом говорили не то, что социал-демократы, и нам при­
ходилось разъяснять рабочим, которые часто говорили:
«Их, то есть интеллигентов, не поймешь —одни говорят
одно, другие — другое». И вот, чтобы не было разнобоя,
мы собрали это совещание. У меня на квартире присутст­
вовали два социал-демократа, два народовольца и четыре
члена Центрального рабочего кружка. После этого пер­
вого совещания мы решили созвать другое, более широ­
кое собрание — тогдашний питерский революционный ра­
бочий актив. Это второе собрание было на квартире Фигаера п Кейзера, там уже было три народовольца —
М- С. Ольминский (Александров), Сущпнскпй и Зотов,
345

a co стороны марксистов были Старков, Радченко, кроме
того, кажется, Кржижановский или Герман Красин и
человек 12—15 из рабочего актива.
И вот на этом расширенном собрании рабочие поста­
новили: если народовольцы сформируют кружок среди
рабочих, то об этом кружке они должны сообщить Цент­
ральному рабочему кружку для того, чтобы Центральный
рабочий кружок имел возможность послать туда своего
представителя. Это нужно было для того, чтобы наблю­
дать за пропагандистом-народовольцем, то есть заставить
говорить то, что, по взглядам нашего Центрального рабо­
чего кружка, нужно было говорить.
Но наше расширенное собрание было прослежено, по­
пали на него два провокатора. Один рабочий, провокатор,
знал, где жили народовольцы, и после собрания народо­
вольцы провалились, а из марксистов провалилось двое
рабочих, которых знал этот провокатор, — я остался
цел4.
После этого собрания можно было впдеть народоволь­
цев, идущих на рабочий кружок с Марксом под мышкой.
В то время как руководитель народничества Михайлов­
ский вел ярую борьбу с марксистами, появившийся в Пе­
тербурге никому тогда не известный помощник присяж­
ного поверенного В. И. Ульянов стал писать книгу «Что
такое „друзья народа" и как они воюют против социалдемократов?». Тут ясно была выражена разница во взгля­
дах народников и марксистов. Здесь был указан настоя­
щий путь развития российского революционного движе­
ния, по которому должны идти рабочие. И тут же перед
нами встал вопрос — выйти на более широкую дорогу
воздействия на рабочие массы. [...]
Создание «Союза борьбы за освобождение рабочего
класса» можно считать первой основной вехой петербург­
ского революционного движения на пути, идущем от пер­
вых кружков к теперешней пашей компартии,
346

Н. Владимир ll.ti.H'i и Петербурге'
К приезду Владимира Ильича в 1893 г. в Петербурге уже
существовала марксистская группа, причем интеллиген­
ция и рабочие группировались каждые отдельно. У рабо­
чих существовал Центральный кружок, в который вхо­
дили Фишер, Кейзер, Норинский и Шелгунов; из марк­
систской интеллигенции в этот кружок входили Старков,
Кржижановский, Радченко2.
Петербургские рабочие уже пережили маевки 1891 и
1892 гг. Рабочих кружков уже было порядочно в Петер­
бурге, но все это носило какой-то случайный характер3.
Вот что было в Петербурге к приезду Владимира
Ильича.
Я в то время ходил на занятия к студенту-технологу
Герману Борисовичу Красину. В один из моих приходов
к Красину он мне заявил, что приехал очень интересный
человек, волжанин, который хочет со мной познакомиться.
Я, конечно, изъявил согласие. И мы с Германом усло­
вились, что он мне сообщит, когда к нему прийти. В на­
значенный день я пришел к Герману Борисовичу. Он в это
время жил где-то в Семеновском полку. Минуты через
три туда же пришел и Владимир Ильич. Здесь у Германа
мы обменялись двумя-тремя словами, что-то по поводу
одной из вышедших недавно книжек, и Владимир Ильич
пригласил меня к нему зайти.
Недели через две или три я отправился к Ильичу
в Казачий переулок. Он встретил меня словами: «Вот
кстати пришел, у меня есть интересная книга». И тут же
показал мне книжку, которая, как я увпдел, была напи­
сана на немецком языке. Я сказал Владимиру Ильичу,
что немецкого языка не знаю. Он ответил: «Ничего, мы
будем читать по-русски». Книжка называлась: «Промыш­
ленные синдикаты, картели и тресты» — Бруно Шёнлапка. На чтение этой книжки Владимир Ильич затратил
347

Около трех часов. По прочтен ни ее стал задавать мне
вопросы. И когда оп пх задавал, а на некоторые вопросы
требовал письменного ответа, я увидел, что он читал эту
книжку не с пропагандистской целью, а для того, чтобы
меня на этой книжке испытать. В особенности это стало
ясно^ когда он спросил: «А сколько здесь, в Петербурге,
средп ваших знакомых таких рабочих вот, как вы?»
Я ему назвал товарищей по Центральному кружку, п оп
тут же попросил, чтобы я его с ними познакомил.
Владимир Ильич с первых же шагов старался основа­
тельно изучить всю нашу организацию. Оп охотно ходпл
на кружки и пытливо присматривался к каждому рабо­
чему-революционеру.
В 1894 г. уже среди нас, рабочих, ставился вопрос
о наиболее целесообразном распределении сил по заводам,
т. е. если на каком-нибудь заводе не было нашего чело­
века, а завод был крупный, то мы старались туда опре­
делить кого-нибудь из наших товарищей, чтобы па всех
крупных заводах было хотя бы по одному нашему че­
ловеку.

* * *
К весне 1895 г. в Петербурге появилась брошюра об
агитации4. Эта брошюра была зачитана па собрании па
квартире Сильвина. Из интеллигенции здесь было человек
семь-восемь, были тут Владимир Ильич, Старков, Кржи­
жановский, Ванеев и другие 5. При чтении этой брошюры
некоторая часть интеллигенции высказалась за то, что
к печатной агитации переходить еще райо. Приводился
тот мотив, что если на каком-нибудь заводе будет вы­
пущена прокламация, а у пас наших рабочих еще очень
мало, то их переарестуют и работа остановится.
Владимир Ильич доказывал, что бояться этого пе
нужно, потому что прокламации сделают то, что вместо
одного арестованного появятся десятки новых таких же
348

и еще более сильных рабочих. Все присутствовавшие па
собрании рабочие были за переход к печатной агита­
ции. [...]
По поручению Владимира Ильича еще в августе
1895 г. мною была создана конспиративная квартира, хо­
зяином которой был один из семянниковских рабочих, по
фамилии, кажется, Афанасьев6. Эту квартиру посещали
довольно часто Владимир Ильич, Ляховский, Тахтарев,
Старков и другие. Я в то время был за Невской заставой
чем-то вроде организатора, а потому тоже ходил до­
вольно часто на эту квартиру. Здесь закладывались ос­
новы «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».
Владимир Ильич обращал наше внимание на то, что мы
должны принять меры к тому, чтобы наша молодая орга­
низация не пошла по пути английских тред-юнионов.
Здесь уже было видно, что Владимир Ильич особенно за­
ботится о том, чтобы организация шла революционным
путем. Хотя мы были вынуждены при подходе к рабо­
чему говорить больше об экономике и сплачивать рабо­
чих на почве насущных экономических интересов, но
Владимир Ильич говорил, что политическую сторону дела
никогда забывать не надо.
За Невской заставой, кроме вышеуказанной квартиры,
Владимир Ильич посещал квартиры Фунтикова, Бод­
ровых и мою на Александровской улице, дом 23. Был я
с Владимиром Ильичем еще где-то около Александровской
улицы, в поселке по названию «Корабли», но где, в каком
доме, сейчас вспомнить не могу.
То, что Владимир Ильич с первых же шагов «Союза
борьбы» направил его на рельсы революционного марк­
сизма, сыграло в будущем большую организующую роль.
Несмотря на то что в декабре 1895 г. вся руководящая
верхушка марксистской интеллигенции, а также боль­
шое количество рабочих было арестовано, все-таки в мае
1896 г. в Петербурге вспыхнула небывалая в России
349

забастовка, охватившая свыше 30 тысяч рабочих. Основ-'
ным требованием рабочих было требование об уплате за
коронационные дни, которые рабочие вынужденно про­
гуливали, а следовательно, не получали зарплаты. В то
время короновался Николаи II. Эта забастовка была не­
бывалым явлением. В самом требовании уплаты за коро­
национные дни сказалось непочтительное отношение ра­
бочих к «высокой особе» царя.
Эта забастовка, которая была вызвана работой «Со­
юза борьбы», сыграла ту роль, что рабочее движение из
тайного стало явным. И так как большое количество ра­
бочих познакомилось с прокламациями, с нелегальной
литературой вообще, то о социалистах уже заговорили
вслух. И если революция 1905 г. была генеральной репе­
тицией 1917 г., то забастовку 1896 г. надо считать одной
из важнейших репетиций в подготовке к революции
1905 года.
4. Из далекого прошлого Ильича1

Характерной чертой Владимира Ильича было стремле­
ние, что называется, выуживать отдельных способных и
подающих надежды рабочих. И когда он выуживал та­
ких рабочих, то производил на них особенный нажим.
Нажим заключался в том, что он расспрашивал их
о работе, о настроении рабочих, об отношении админи­
страции и часто заставлял излагать ответы в письменной
форме. Одним из результатов таких ответов была книжка
«О штрафах» 2.
Во время моих встреч с Владимиром Ильичем он все
время обращал внимание на то, чтобы нам завязать связь
с возможно большим количеством заводов. Не знаю, как
появилась брошюра об агитации, но когда мы читали ее
в Петербурге, то Ильич особенно настаивал на своевре­
менности выхода из кружков в массы.
350

Когда перешли к агитации и со стороны некоторых
рабочих поступали требования па. листки, в которых осве­
щались экономические нужды, Ильич все время говорил,
что экономические вопросы ставить необходимо, но ста­
вить их надо так, чтобы рабочему видно было, что без
серьезных перемен в политической жизни России эконо­
мическое положение рабочих не улучшится.
Не знаю, что заставило Ильича взяться за перевод
книги супругов Вебб «Теория и практика английских
тред-юпиопов» 3, но в разговорах со мной он все время
говорил, что паши рабочие не должны идти по пути ан­
глийских тред-юнионов.
В настоящее время, когда пройден такой длинный ряд
лет, все это кажется само собой ясным, но в то время,
когда еще были налицо остатки романтической револю­
ционности народовольчества, с одной стороны, и увлече­
ние трезвых людей вопросами исключительно экономи­
ческими — с другой, нужно было уметь выбрать верное на­
правление, и это направление было выбрано Ильичем.
Образованием «Союза борьбы за освобождение рабо­
чего класса» была поставлена первая веха, через которую
прошел дальнейший путь к Российской Коммунистиче­
ской партии (большевиков).

И. И. ЯКОВЛЕВ

Воспоминания о В. II. Лопппе
и петербургском „Союзе борьбы441

Родился я в 1873 г. в городе
Петербурге. Отец мой был сын
крестьянина. Обучался он в
Кронштадте кантонистом 1-го
учебного морского экипажа. По
окончании его был прикоман­
дирован в отряд князя Мень­
шикова в качестве писаря. По­
пал в плен к туркам и, пробыв
в плепу семь лет, вернулся в
Петербург, где поступил канце­
лярским служителем в Фин­
ляндский
статс-секретарпат,
где прослужил до 65 лет,
а 68-ми умер. Мать моя была
дочерью разорившегося купцалабазника.
Отцу моему было крайне
тяжело содержать жену и восемь человек детей. Жало­
ванье он получал 1600 финских марок в год. И потому,
когда я кончил начальное городское училище, все с ра­
достью ухватились за предложение моего дяди, модель­
щика Балтийского завода, определить меня в Балтийскую
ремесленную школу.
После прекрасно написанных воспоминаний Кости
Норинского о Балтийской школе и ее учителе Тимофее
Тимофеевиче Будрине писать, думаю, об этом не следует.
Кончив школу в 1888 г., я тоже поступил в механиче­
скую мастерскую учеником слесаря, и, по счастливой
352

случайности, тиски мои оказались между тисками Норипского и Кости Куприянова, а через трое тисков
вправо от меня работал Иван Иванович Тимофеев.
Мне, как вышедшему из семьи, где слово «социалист»
произносилось со страхом и не иначе как шепотом, ко­
нечно, сразу бросилось в глаза, что у тисков Тимофеева
творится что-то неладное, т. е. все время с ним ктонибудь да беседует, а затем получает книжку и под по­
лой упосит ее к себе. Я по секрету сообщил об этом Нориискому и высказал предположение, что Тимофеев,
вероятно, нехороший человек. Меня очень удивило, что
и Норинский, и даже Костя Куприянов, который был
моим лучшим товарищем, принялись страстно зашитпать
Тимофеева, но, конечно, сразу убедить меня было невоз­
можно. В конечном счете они мне заявили, что хотя я
и ничего не понимаю, но чтобы никому ничего не бол­
тал. Предупреждение, конечно, напрасное. Ведь я тоже
был учеником нашего Тимофея Тимофеевича.
С этого времени оба мои соседа с жаром взялись за
мою обработку. Очень много крови испортили себе из-за
моего упорства, в особенности из-за вопросов религии,
но все же в конце концов заставили меня смотреть с ува­
жением на Тимофеева и людей, подобных ему. Дальше
пошло уже легче, и в начале 1891 г. я уже вместе с мо­
ими учителями находился в кружке Володп Фомина.
Преподавание в кружке усваивалось мною довольно
легко и кое-что помню даже и до сих пор, но моя застен­
чивость и боязнь ответить невпопад (ставшие прокля­
тием половины моей жизни) мешали мне высказываться,
и я все время был якобы последним. Школа и кружок
вызвали во мне не только желание учиться, но и порыв
к борьбе и самопожертвованию. А так как открытая борь­
ба с самодержавием нам тогда, конечно, еще и не снилась,
то, конечно, воевать приходилось с ближайшим при­
теснителем — мастером. За это я, хотя и работавший пе
353

хуже остальных учеников моего выпуска, за четыре года
учения получил только одну прибавку в пятнадцать ко­
пеек в день.
В 1892 г. я кончил ученье и, отказавшись от следу­
ющей прибавки, взял с Балтийского завода расчет. С по­
мощью Ивана Ивановича Егорова я вскоре поступил на
завод керосиновых двигателей морского инженера Яков­
лева на Петербургской стороне, по Большой Спасской
улице. Здесь по тому времени собралось прямо-таки рево­
люционное гнездо, так как па 30 человек рабочих наших
было — А. Фишер, Иван Егоров, Иваи Кейзер, Иван Форсов, Александр Ильин, Владимир Князев, II. Нпляпдер и я.
С этого времени я выхожу из гаванского кружка в
вступаю в кружок Фишера, а затем и въезжаю к нему
в комнату, в которой он жил с Иваном Форсовым.
Хотя нас было в комнате три человека, ио это нас не
стесняло, так как комната была и хорошая, и большая.
Хозяйка — немка, вдова с сыном, была женщина хоро­
шая, скромная и нами, единственными жильцами, доро­
жила, а значит, и не мешала нам устраивать всякие
собрания.
Кружок Фишера по составу был довольно большой.
В него входили: Кейзер, Форсов, Князев, Ильин, Нпляндер, Козловский, я и еще два товарища, фамилий которых
не помню. Но это еще не все. Довольно часто у нас со­
бирался и женский кружок во главе с В. М. Карелиной.
В него входили: Наташа, теперь Кейзер, Феня, теперь
Норпнская, Паша Иванова, Лена, Маша и Лиза. Все они,
за исключением Веры Марковны,— прислуги Елизаве­
тинского института. Иногда мы устраивали совместные
вечеринки, которые Вере Марковне удавалось сделать та­
кими веселыми и интересными, что они до сих пор дер­
жатся в памяти, как самые отрадные и веселые за все
молодые годы.
354

Да, создать веселость там, куда девушки приходили
Измученными и озлобленными па своих капризничающих
и издевающихся над ними воспитанниц, кисейных ба­
рышень-дворянок, удавалось нам лишь благодаря неисто­
щимой жизнерадостности и энергии В. М. Карелиной.
О чем только мы не говорили на. этих вечёрках,—
тут достанется и фабрикантам, и заводчикам, и полиции,
и батюшке-попу. Руководили всем, конечно, Фишер и
Вера Марковна. А уж и как же мы «Дубинушку» пели,
так просто лампы гаснут. Нередко далеко жившие Вера
Марковна, Паша и Феня оставались у нас ночевать
(хозяева, конечно, перебирались на новую квартиру —
па пол), и утром мы гурьбой отправлялись к Егору Афа­
насьеву, там заканчивали наш праздник. Забыл упо­
мянуть, что почти на всех наших вечёрках бывал и Костя
Норинский.
Такое наше благополучие продолжалось сравнительно
недолго. Заводчик наш хотя и был тоже моряком, но это
не был Тимофей Тимофеевич, это был эксплуататор
96-й пробы. Он скоро заметил, что молодежь хотя и ве­
ликолепные работники, но с ними надо держать ухо
востро, и мы скоро почувствовали, что дни нашей работы
здесь сочтены. Для начала за первого он принялся за
Фишера, правильно учтя, что он является нашим гла­
варем. Попробовал ему сбавпть с заработной суммы, и
он, конечно, не знал, что имеет дело с Фишером, и на­
рвался на такой отпор, что больше уже ни с кем не стал
производить подобных экспериментов, а поручил это
мастеру из рабочих Булыгину. Конечно, после этого он
не пожалел заплатить Фишеру за две недели и разделал­
ся с нпм раз и навсегда.
Второй жертвой стал Иван Иванович Егоров. Ему уж
не хозяин, а мастер предложил получить расчет. Конечно,
Иван Иванович ответил: «Пожалуйста, хоть сейчас». Ему
расчет выписали, но благородно позабыли вписать за две
355

недели выходных. Пришлось обратиться к фабричному
инспектору. Тот явился. Но в это время в завод вошла
нарядная и очень недурненькая жена хозяина п попро­
сила инспектора в прекрасный особняк на чашку чая. Че­
рез час инспектор прошел под ручку с хозяином через
завод в контору, куда и вызвали т. Егорова. Решение ин­
спектора на заявление т. Егорова, после вышесказанного,
я думаю, вполне естественно: «Отказать».
После отъезда инспектора Ивану Ивановичу предло­
жили расписаться в получении расчета и неимении пре­
тензий. Он отказался и вышел в завод, за ним хозяин и
мастер, уговаривающие его согласиться. Он замаппл пх
на середину мастерской, поближе к рабочим, и разыгра­
лась интересная картина. Среди всех рабочих молодой
рабочий обличает в резкой форме хозяина и указывает
мастеру на его грехи перед рабочими и чем должен быть
мастер, которому, быть может, завтра придется встать
с ним[и] рядом на тиски. Его горячая речь длилась более
10 минут. Мастер расплакался, а хозяин побежал за сто­
рожем и городовым. В результате, конечно, Ивана Ива­
новича выпроводили и деньги уплатили за воротами.
После этого все рабочие стали смотреть иа Ивана Ивано­
вича и с удивлением, и с уважением. Ведь это была уже
массовая агитация личным примером.
Следующая очередь пала на меня п на Нпляндера.
Нас вздумали обсчитать на уже законченной сдельщине,
причем не задумались прибегнуть даже к подлогу. Опять
столкновение, в результате чего я передал дело в суд. Хо­
зяин настолько взбесился, что при всех рабочих назвал
мастера болваном за то, что тот недостаточно чисто сделал
подлог, и добавил: «Мне не жалко заплатить юристу
40 рублей, а скверно то, что если Яковлев выиграет, то
всякий черт будет тащить меня в суд». Словом, создался
скандал в благородном семействе, а мне ведь только это
и было нужно. Хоть я плохо верил в царский суд, а тем
356

более 'гго судья был старый бюрократ лет 60-тп, злой как
черт, но все же дело я выиграл.
Ниляндеру же, несмотря на то что его дело было со­
вершенно аналогичным, и я у него был свидетелем, судья
умудрился в иске отказать. Расчет нам вынесли за
ворота завода. Конечно, на такую неделикатность мы не
обиделись. Нам нужна была не хозяйская ласка и не­
сколько рублей, а демонстрация того, что и в тех прокля­
тых условиях все же некоторая борьба возможна.
Так, шаг за шагом, вся наша компания была разо­
гнана.
К этому времени Фишер жил уже на Васильевском
острове вместе с Кейзером Иваном. Работали оба в за­
воде «Сименс и Гальске», куда определили и меня. Я бы­
вал у них чуть ли не каждый день, и, естественно, ко­
нечно, что и здесь я был одним из членов кружка
Фишера. Мать моя жила в это время на Фонтанке, у Обу­
ховского моста. И вот, идя один раз от нее рано утром на
работу,— я выходил рано потому, что часто и утром я
заходил к Фишеру,— смотрю, на Николаевском мосту
идут мпе навстречу с узелками: Володя Фомин, Иван
Иванович Егоров и Петр Кайзо. Я очень удивился, что
они вместо Балтийского завода идут в противоположную
сторону. Хотел поздороваться и спросить, что сие значит,
да вовремя спохватился. Гляжу, шагах в десяти от них
тащатся двое городовых и двое околоточных, и мне сразу
стало ясно, в чем дело. Попрощались только глазами.
Потом, перейдя на другую сторону, я с тоской долго
смотрел им вслед, пока они не скрылись. Моей первой
мыслью было: надо предупредить Фишера, если он цел.
Не скрывая от себя опасности, я все же направился
к нему на квартиру, и, к счастью, и он, и Кейзер оказа­
лись целы. Конечно, сейчас же приняли меры. Кое-что
сожгли, а что поважнее — снесли в завод и там припря­
тали.
357

Кружковые занятия описывать, конечно, iie стоит, ouii
уже описаны лучше меня многими моими товарищами.
А на заводе работа была поставлена так. Фишер зани­
мался индивидуальной обработкой и держался в видах
конспирации по возможности в тенп. Аян Кейзер стара­
лись использовать завтрак, во время которого машины
останавливались на полчаса, для агитации. Обыкновенно
мы заранее выбирали тему и решали, кто из нас ее зазащшцает, а кто оспаривает. Кругом нас всегда собиралось
человек 15—20 рабочих. Иногда подходил к нам и Фи­
шер, но в споры не вступал, а просто, как бы случайно,
возьмет да и резюмирует выводы из нашего спора. Ко­
нечно, и здесь мы не забывали показывать на деле, как
надо защищать свои права.
В марте или в апреле 1894 г. состоялась вторая ди­
скуссия с народовольцами в квартире Фишера. Из народо­
вольцев помню только «Петра Петровича», «Василия Ми­
хайловича», студента-медика, и Кузюткина. Всех их я ви­
дел только один этот раз. Из наших же знал только од­
ного В. В. Старкова. Хотя там присутствовал и Михай­
лов, но я его тогда не знал и лицо его не запомнил. Из
рабочих были, конечно, Фишер, Шелгунов, Норинский,
Кейзер, Фунтиков, я и еще человек пять, которых я
почти не знал. Решили, что народовольцы могут при­
ходить, но только в те кружки, куда их попросят, го­
ворить на темы, предложенные рабочими, и вообще ра­
ботать под контролем наиболее развитых рабочих. Не
могу не вспомнить, как таким решением был расстроен и
огорчен «Петр Петрович». У него появилась нервная
дрожь, и по лицу его было видно, что для него общение
с рабочими было не просто работа, а дело, в которое он
вкладывал всю душу. Конечно, это мое субъективное
мнение, но к нему как к человеку были направлены са­
мые лучшие мои симпатии.
358

Незадолго до ареста Фишера я спедиальяо для собра­
ний сиял холостую квартиру в Гавани. Это был мезонин
в маленьком доме на углу Наличной улицы и переулка
того же названия. Квартира была удобна тем, что, кроме
двух семей стариков-латышей, хорошо мне знакомых,
в доме никто пе жил.
Осенью 1894 г., не помню точно кто, Фишер или Шел­
гунов, направили меня к Владимиру Ильичу Ленину для
изучения «Капитала» Маркса, и я ходил к нему всю
зиму, каждое воскресенье от 10 до 12 час. дня. Жил он
тогда в Большом Казачьем переулке, кажется, дом 7,
кв. 13 или наоборот2. Прихожу, спрашиваю Федора
Петровича3, как его тогда звали. Меня провели в не­
большую комнатку, в которой, кроме кровати, неболь­
шого стола и двух стульев, кажется, ничего больше и
не было.
Смотрю, за столом сидит рыжеватый, лысый человек
и пишет. Увидев меня, отложил свою работу и, наскоро
допив чай, стал меня спрашивать: где я работаю, как об­
стоят дела на заводе, что и как я проходил в кружках,
и лишь после этого стал читать Маркса. Конечно, из чте­
ния я немного почерпнул бы,— ведь я и сам умел чи­
тать,— но каждый абзац, где встречались какие-либо
трудности, он объяснял, и объяснял так, как только он
один и мог: и коротко и ясно. За все время наших заня­
тий я никого у него не встречал и лишь один раз в дверях
столкнулся с В. А. Шелгуновым.
В одно из воскресений я на занятия не явился. При­
хожу в следующее. Смотрю, «Федор Петрович» нахму­
рился и довольно неласково спрашивает, почему не был
прошлый раз. Я рассказал ему, что я п Костя Куприянов
спделп три дня в арестном доме на Казачьем плацу за
оскорбление городового. И вот его подлинные слова: «Как
жаль, что вы мне раньше об этом пе сказали, я бы вы­
ступил в суде, и, конечно, вас все равно бы посадили, но,
359

по крайней мере, можно хоть душу отвести п попортить
крови этим мерзавцам». [...]
25 марта 1895 г. у меня был собран Центральный кру­
жок 4. Выбраны были организаторы районов, причем
Василеостровский район был поручен мне. Кому какой
район достался, не помню, а казначеем выбрали Бориса
Зиновьева.
Некоторое время кружок собирался регулярно, по
потом стала замечаться слежка. Например, по воскре­
сеньям, когда надо собираться кружку, против дома на
лужке появляются с выпивкой какие-то три чиновника,
и, конечно, не гаванские. Известно, что гаванские чинов­
ники — публика безобидная.
Подошло время, когда квартиру пришлось броспть.
Я переехал на Петроградскую сторону, па Гатчинскую
улицу5, в дом, где жила Наташа Кейзер. Дворником там
был ее зять, очень хороший человек, по семейный. Под
его охраной мы чувствовали [себя] спокойно и продолжали
собрания. Месяца через два какие-то два господина при­
казали дворнику хорошенько следить за своим жильцом,
да я и сам успел признать двух типов. Пришлось прекра­
тить всякие собрания у меня. Дворник тоже стал просить
пожалеть его семейство, п пришлось броспть квартиру и
тут. Переехал на 5-ю линию Васильевского острова, где
поселился в одной комнате с Николаем Зейштрандом.
Сюда господа полупочтенные пожаловали чуть ли не на
другой день и были настолько нахальны, что даже и не
прятались. Чтобы показать пм, что я их вижу, я иногда
с ними раскланивался. От поклона они с улыбкой хотя и
отворачивались, но все же следовали за мной шагах
в 15-ти, один по одной, а второй по другой [стороне
улицы]. Тут я понял, что мне осталось недолго гулять по
Питеру, и предупредил товарищей, чтобы никто ко мне
не ходил, и сам уже идти больше пи к кому не решался,
чтобы не привести хвоста.
360

Действительно, вскоре, в ночь с 8 па 9 декабря 189а г.
я был арестован. Просидел я в Доме предварительного
заключения 14 месяцев и 15 февраля 1897 г. был вы­
пущен. Приговор: три года лишения права жительства
в обеих столицах и университетских городах. Выбрал
Екатерпнослав.
Прямо из предварилки направили в охранку. Там
застал еще одного паренька лет 19-ти. Ни фамилии, ни
того, из какого он района, не помню. Нам объявили,
что мы должны завтра же вечером выехать из Питера.
Мы стали просить, чтобы нам дали сроку три дня. Тогда
чиновник, принимавший нас, предложил нам две недели
отдыха, 50 рублей жалованья и место на любом заводе.
За это мы должны будем им немного помогать. Уж очень
хотелось получить три дня, и мы просили дать нам эти
дни на размышление. Но, как видно, он был похитрее нас
и дал нам полчаса и отдельную комнату. Мы поставили
там вопрос, не согласиться ли нам, а через три дня прийти
и сказать, что раздумали. Но в конечном счете струсили,
так как за это они могли сторицей отомстить нам. Когда
через полчаса сообщили паш ответ, нас предупредили:
если завтра с вечерним поездом не выедете, то ночью мы
вас опять арестуем и поедете по этапу. Конечно, этапа
мы не хотели и вечером назавтра я ехал в Екатерпно­
слав.

Г. М. ФИШЕР
Об Ильиче1

Мое знакомство с Влади­
миром Ильичем произошло
при следующих обстоятель­
ствах. Ходил я заниматься
к В. В. Старкову. Изучал с
ним первый том «Капита­
ла» — первые девять глав.
Приблизительно
к
концу
1893 г. мы с ним их прошли.
Конечно, мы
«ехали по
нему», что называется.
С Владимиром Ильичем
мы проходили вопрос о поло­
жении народного хозяйства.
Владимир Ильич читал со
мной, вернее, я читал, а он
объяснял непонятные места
книги Николая —она «Наше
пореформенное хозяйство» *.
В этой книге, написанной в доказательство взглядов на­
родников, как раз было много материала, опровергающего
эту точку зрения, и это служило поводом Владимиру
Ильичу доказывать как раз обратное тому, о чем писал
автор. В руках Владимира Ильича эта книга для меня
стала неопровержимым доказательством существования и
развития капиталистических отношений в отсталой Рос* Г. М. Фишер неточно называет книгу Н. Ф. Даниельсона
(псевдоним — Николай — он). Это были «Очерки нашего порефор­
менного общественного хозяйства». — Э. К.
362

сии. Мпото была усвоена прочтенная под руководством
Ильича книга Николая, —она.
Такое понимание помогло нам (я пишу «нам», потому
что мы, рабочие, делились друг с другом) разобраться
в разногласиях, существовавших между группой «Народ­
ной воли» и группой социал-демократов. С этой целью
был устроен па пашей квартире диспут, на котором при­
сутствовали представители известных нам в то время
организованных нелегальных рабочих кружков. На этом
диспуте подавляющим большинством была принята со­
циал-демократическая платформа. Это было или в конце
1893 г., или в начале 1894 г.2. На этом собрании Влади­
мир Ильич не присутствовал, а был Старков. Было избрано
нечто вроде Петербургского комитета в липе четырех
товарищей рабочих. В то время революционная интелли­
генция имела свою самостоятельную организацию, а ра­
бочие — свою3. Сносились они через своих представи­
телей [...], интеллигенция входила в Центральный кружок,
но рабочие в организацию интеллигенции не входили.
Так дело обстояло в Петербурге.
В воздухе чувствовалось приближение арестов, и
товарищи из Центрального кружка подготовплпсь к этому.
В апреле 1894 г. мы были арестованы, но это совершенно
пе отозвалось на работе и состоянии кружков. У интелли­
генции аресты были среди народовольцев: социал-демо­
кратов это пе коснулось, и потому рабочее движение
в 1895 г. и 1896 г.4 могло идти организованным путем.
Выйдя из предварилки в начале 1895 г., я на одном из
собраппй рабочих ясно чувствовал, что мы растем п идем
к чему-то определенному, радостному.
Был я у Ильича несколько раз, и его образ пли,
лучше [сказать],— способ подхода остался у меня в па­
мяти па всю жпзнь. Внешне он ничем особенным пе от­
личался от революционной интеллигенции. [...] Но его
обхождение все-таки отличалось от обхождения других.
363

Он не был напорист, не ушибал, не хвастал и пе ще­
голял своими знаниями. Он умел так подойти к человеку,
что тот незаметно для самого себя начинал чувствовать
себя как дома, непринужденно выкладывал свою душу,
чувствуя, что он получит ответ па все своп запросы. Вот
такое-то чувство обаяния у мепя осталось от знакомства
с Владимиром Ильичем. Это обаяние я чувствовал п по­
том, когда приходилось читать статьи его в «Искре» и
«Заре» и различные брошюры, написанные им. То же,
наверное, чувствовали и многие другие товарищи. Это
было заметно и для мепя стало особенно ясным на
V съезде партии, происходившем в Лондоне в 1907 г.5.
Я имел случай сравнить между собой трех вождей —
Владимира Ильича, Гайндмана, вождя английской социалдемократии6, и Рамзая Макдональда, одного из вождей
Независимой рабочей партии7. С внешней сторопы он, по
сравнению с ними, был человек незаметный, ни осанкой,
ни походкой, ни фигурой, бросающейся в глаза, он не
обладал. Гайндман, тот пмел вид убеленного сединами
старца, со взглядом немного свысока, пе допускающим
возражений. Макдональд, тот держался словно аршин
проглотил, говорил — будто изрекал пророчества: он
всё — остальные мразь. Ильич пе производил внешнего
эффекта [...], но зато стоило ему взойти на трибуну и
взять слово, как сразу чувствовалось, что слова им бро­
саются не зря. К Владимиру Ильичу обращались запро­
сто, его можно было видеть вне зала заседаний, говоря­
щим с многими товарищами, рабочими разных про­
фессий.
Разговаривая с Владимиром Ильичем, как со старым
товарищем, я, конечно, больше всего делился с ним
своим опытом и впечатлениями по поводу английского
тред-юнионистского движения, в котором я тогда уже
принимал участие около пяти лет.
364

Владимир Ильич слушал мои рассказы и одобряюще
посмеивался. Я описывал ему многих лиц, с которыми
мпе приходилось встречаться — Макдональда, Сноудена8,
Гайпдмаиа, Кейр-Гарди9 и многих других личностей
английского рабочего и социалистического движения.
Все опи пас считали горячими головами, из молодых да
ранних, вспышкопускателями. Разговоры наши велись
урывками во время перерывов: ведь многое хотелось рас­
сказать о той работе, которая проделывалась нами не
только среди англичан, но и среди русских.

А. П. ИЛЬИН

В. И. Ульянов в рабочих кружках Петербурга
в япоху „Союза борьбы за освобождение
рабочего класса441

Четырпадцатилетипм маль­
чиком я был отдал отцом на
сталелитейный завод Нового
адмиралтейства2. Отец хотел
сделать меля слесарем, а по­
тому в школе долго сидеть
мпе пе пришлось. Жизнь и
работа па заводе мало чем
отличались от жизни рабочих
на других заводских пред­
приятиях: 12-часовой рабо­
чий день, трехгодпчное уче­
ничество, пьяные мастеровые
и жизнь впроголодь.
Помню 1887 год. Мне
было всего 17 лет. Первый
раз в жизни я попал на боль­
шую сходку рабочих. [...]
Происходила она за Московской заставой, и до сих пор
из моей памяти не изгладилось впечатленпе от происхо­
дивших там первых «вольных» разговоров сознательных
рабочих. Немного позже, в этом же году, я впервые по­
пал в рабочие кружки. Помню первых руководителей
этих кружков — рабочих Савельева, Лопатина. В кружки
эти входили, как мне помнится, только рабочие Петер­
бургского порта, и уже тогда там находилось немало со­
знательного народа.
В период времени до 1891 г. я совершенно преобра­
зился. Во мне зародились какие-то новые потребности.
366

Моя любовь к печатному слову в то время на с чем срав­
ниться не могла. Я. жадно читал все, что мне попадалось
в руки. К этому году относится мое знакомство со «стар­
шими» кружковцами (рабочими, руководившими рабо­
той в кружках 3) — тт. Шелгуновым, Кейзером (убит
белыми в Харькове) и Неустроевым4. Тов. Шелгунов поды­
скивал нам лекторов из числа тогдашнего революционно­
го студенчества, а кроме того, снабжал нас литературой.
К следующему году я уже руководил одновременно
четырьмя рабочими кружками. В каждом из этих кружков
было но 5 человек (это было нашим правилом); один из
этих кружков находился у Черной речки, при машино­
строительном заводе Гольдберга5, второй собирался на
Васильевском острове, у слесаря Зейштранда *, а другие
были на Петербургской стороне. Из всех их самым лю­
бимым был кружок, находившийся у Черной речки.
Вместе со мной этим кружком руководил один из самых
сознательных рабочих среди тогдашнего петербургского
пролетариата — Владимир Александрович Князев, сле­
сарь с машиностроительного завода Яковлева. Собирались
мы в этом кружке по два раза в неделю (в то время как
в остальных — по одному разу).
Из среды тогдашней революционной интеллигенции
часто к нам в кружок захаживал тов. Сильвин (которого
мы все тогда знали под псевдонимом «Силин»). Тов. Силь­
вин входил во все наши нужды и нередко снабжал нас
литературой и материально, а также доставлял нам лек­
торов, в которых у нас была особенная потребность6.
Обыкновенно случалось так: я и Ршязев сообщали нашим
кружковцам все, что мы знали, беседовали с ними вместе
на политические темы, разбирали прочитанные книги, но
в конце концов нарождалась потребность в чем-то ином,
более глубоком, о чем ни я, нн Князев знать особенно
* В тексте ошибочно: Апзенштрандта,— Э. К.
367

много по могли. Й в такое время пам необходимо нужен
был лектор, который смог бы заинтересовать пашу ма­
ленькую, по чуткую и требовательную аудиторию.
Еще к лету 1894 г. мы предупредили тов. Спльвнпа,
что нам необходим какой-нибудь лектор по вопросам по­
литической экономии, в которой ни я, пн Князев почти
ничего не знали. Но время шло, а занятия в нашем
кружке, в котором мы все так дружно начинали свою
культурную работу, делались все более скучными.
Помню темный, слякотный вечер поздней осенью
1894 г. Пробираясь к Черной речке па паше собрание п
все время думая о теме наших сегодпяшпх занятий, чувст­
вую, что темы нет, а прекратить собрание нпкто пз нас
не может решиться. К моему приходу в маленькой ком­
натке уже собрались все. Принялись за беседу, начали
обсуждать происшествия последних дней. Но все же
как-то темы для кружка не видно.
В нашу комнатушку, которая находилась под кры­
шей, кто-то постучал. Оглядываемся — все в сборе. Не
товарищ Сильвин ли? — подумали мы. «Войдите». В ком­
нату вошел, без пальто, в широком пиджаке и в шляпе
с широкими полямп, небольшой, коренастый человек
с небольшой бородкой, с какой-то особой походкой с раз­
вальцем. Назвал себя какой-то фамилией, которой я сей­
час не помню, и сказал, что он прислан тов. Спльвпным.
Новый человек в нашем кружке — с виду пптеллигент,
с небольшой лысиной, с острыми глазами, с какой-то не­
обычайной речью, нервной и быстрой, — был для нас уже
с первого взгляда новинкой. Его умение выслушивать
каждого из нас, популярное толкование разных «учено­
стей», для нас с первого взгляда непонятных, — сделали
этого человека нашим любимцем уже с первого вечера.
Всю осень и зиму 1894/95 г. В. И. Ульянов (имя,
отчество и фамилию этого незнакомца мне сообщил тогда
же тов. Сильвин) 7 приходил к пам в кружок. Его попу368

лярпьте лекции по политической экономии, его острые
ответы и нередко злые характеристики еще и сейчас
в обрывках мелькают у меня в памяти.
Помню Владимира Ильича зимой 1894/95 г. В осен­
нем пальто, без [мехового] воротника, он, несмотря на мо­
роз, доходивший до 15—20 градусов, не забывал нашего
кружка, а если и случался пропуск, то при следующем
свидании он сообщал пам, почему это случилось.
Ко мне, с самого начала, В. И. Ульянов относился
как-то хорошо и даже скажу — со вниманием. Меня оп
чаще других расспрашивал о разных фактах из жизни
завода и рабочих, а через несколько дней после прихода
к пам Владимира Ильича Сильвин попросил меня прийти
к нему иа квартиру (оп в то время был студентом и жил
на Садовой, угол Екатерингофского 8). В маленькой ком­
натке, находившейся на втором этаже, кроме тов. Силь­
вина я нашел Владимира] И[льича]. Сейчас же по
моем приходе Сильвин ушел, п я остался с глазу на глаз
с Владимирам] И[льичем].
Сказав, что он работает над какой-то книгой, тов.
Ульянов попросил меня сообщать ему самым точным
образом все то, о чем он будет меня спрашивать, сказав,
что от этого зависит для него очень много важного. Пер­
вые его вопросы относились к основанию нашего завода,
о котором я ему мог сообщить- точные факты, так как
сам когда-то этим интересовался. По имеющейся на
элииге нашего судостроительного завода надписи ясно,
что первым годом существования этого завода нужно
считать 1825-й. Это я сообщил Ленину, который все мои
ответы записывал. Детально расспрашивал меня об ос­
новании мастерских, где раньше работал: «кадровые
мастеровые» (солдаты, отданные на завод) 9. Солдаты
эти, после 25 лет службы, должны были за какпе-то про­
ступки оканчивать свою жизнь на заводе, за копеечное
воз награждение.
13

Зак. № 226

369

Много фактов сообщил я в вечера наших свпдапип тов.
Ульянову и о штрафах, которые форменным образом
съедали весь заработок рабочего. К тому же времени
начальником завода был назначен знаменитый деспот,
генерал Верховский, который завел «расценочные ко­
миссии», и, несмотря на то что эти комиссии расцени­
вали работу, скажем, в 5 рублей, по его приказу уплачи­
валось всего 2 руб.— 2 руб. 50 коп. Такие «порядки»
вызывали забастовки, и каждый раз, при каком-либо
волнении и новых требованиях рабочих, я детально сооб­
щал все Ленину 10.
Помню, как-то В. И. Ульянов спрашивал меня о со­
здании па пашем заводе бухгалтерии. Я ему сообщил все,
что я знал, приведя даже кое-какие цифровые данные.
«А у меня такие сведения», — быстро ответил оп, выни­
мая из кармана какую-то записку, испещренную цифрами.
На следующий же день я пошел в бухгалтерию, где до­
стал самые точные сведения у бухгалтера Кляве (сын
которого приходился мпе товарищем), п при следующей
встрече с Лениным передал ему эти сведеппя, которые
были ближе к моим, чем к его.
На квартире у Сильвина мы обыкновенно просижи­
вали с В. И. Ульяновым от 8 до 11 [часов] вечера. По­
следняя наша встреча на этой квартпре произошла
20 октября 1894 г. Это мне особенно запомнилось потому,
что, идя на свидание с тов. Ульяновым, я купил вечернюю
газету, в которой сообщалось о смерти Александра III.
«А знаете, Александр III умер»,— сказал я ему, войдя
в комнату и передавая газету. В ответ на это тов. Уль­
янов, улыбаясь, сказал какой-то каламбур, которого я
сейчас, несмотря на все усилия, вспомнить не могу.
Весной (кажется, ранней) В. И. Ульянов пе пока­
зывался в наших кружках, и, как потом мне сообщил
тов. Сильвин, оказалось, что оп уехал за границу. О его
возвращении в Петербург я узнал в конце 1895 г., когда
370

среди пас начались аресты. К этому моменту вылепилось,
что среди пас находятся провокаторы. Об одном из таких
провокаторов в нашей среде начали открыто говорить —
это о рабочем Михайлове, который был вхож во все
кружки и даже присутствовал па наших собраниях с Уль­
яновым па Черной речке11. Первые аресты заставили нас
насторожиться. И как-то, сговорившись с Князевым и
двумя студентами, мы назначили свидание Михайлову
где-то па Петербургской стороне, с предложением прийти
и обт,пениться.
«Вы — провокатор», — сказал один из студентов, когда
Михайлов вошел в комнату. Его прерывающиеся ответы,
уверепия пи на кого не подействовали, и мы предложили
ему категорически оставить навсегда наши кружки и не
входить с нами ни в какие сношения. Со стой же Михай­
лов старался несколько раз заговаривать и войти со мной
в сношения, так как к тому времени у меня были боль­
шие знакомства. На меня он, вероятно, надеялся, и лишь
потому, я думаю, меня арестовали немного позже, чем
всех наших, — 22 августа 1897 г. *.
Когда [...] мне стало известно, что В. И. Ульянов.
Сильвин и другие высланы в Сибирь на три года, тогда
у меня зародилась мысль, которую я не мог до сих пор
проверить, о том, не выдал ли их всех, так же как и нас,
Михайлов.
Немного позже, летом 1898 г., меня выслали на три
года в Вятскую губ., в город Глазов, вместе с рядом пе­
тербургских рабочих, организаторов кружков средн про­
летарских слоев нашего города. В Петербург я вернулся
лишь спустя три с половиной года, в 1901 г.
* В этом месте в газете несомненно опечатка: вместо 1897 г.
напечатано 1896 г. Дальше также ошибка: Ильин был выслан
в Вятскую губернию на три года в 1898 г., а не летом 1896 г.,

как это было напечатано в «Бакинском рабочем».- Э, К.

371

Ф. II. БОДРОВ
1. [Из краткой аптобпогрнфни]1

1 октября 1867 г.
Подхоженскпе вы­
селки, Веневского уезда и во­
лости, Тульской губ. Родители
мои были крестьяне, и я с дет­
ства начал помогать отцу в до­
машних делах. С 10 лет отец
сам стал учить мепя грамоте,
как мог, так как школы в па­
шей деревне пе было, да и во­
обще в то время школы были
редки. [...] Хотя с большим
трудом, по я скоро обучился чи­
тать и писать п что мог пере­
нял от отца, а большего, к со­
жалению, он пе мог мне дать,
п я до 14-летнего возраста оставался в деревне. После меня отправили в Петербург па
заработки, так как подросли мои младшие братья и на­
добность во мне [дома] меньше стала встречаться.
В Петербурге я с помощью родственников был отдан
на фабрику Митрофанова 2, где около года я был в маль­
чиках, а потом меня перевели в разряд рабочих,— это
было на 16-м году моей жизни. В это время умерла моя
родственница, и я вследствие этого лишился квартиры,
а потому перешел на жительство в артель рабочих. Тутто я впервые услышал о каком-то непонятном мне еще,
но инстинктивно родном деле — забастовке.
Когда стали нам убавлять заработную плату, то
вместе с ощущением голода я ощущал все чаще и
372

чаще какую-то несправедливость и потребность единения
с рабочими [и борьбы] за восстановление прежней платы.
Вследствие общей забастовки эта цель и была дости­
гнута 3.
К этому времени в нашу артель поступил новый ра­
бочий Григорий Штрипаи, который был участником
в студенческой организации4. Он в целях агитации при­
носил нам брошюры и давал читать. Я же, любя чтение
вообще, [...] стал увлекаться ими и однажды, за неимением
времени дома, я читал книжку на фабрике у станка.
В это время подошел незаметно для меня мастер Ко­
зин; узнав содержание книги, не говоря ни слова, [он]
так чувствительно и усердно стукнул меня в ухо, что я
[...] свалился. Чувство негодования было велико, но оно
во мне было подавлено сознанием последствий безрабо­
тицы и голодовки.
Таким образом, я на этой фабрике проработал 6 лет,
памятуя твердо время, место и [необходимую] аккурат­
ность [при] чтенип брошюрок, приносимых товарищем
Штрипаном. Затем, вследствие болезни, я вынужден был
уехать в деревню к отцу, где я прожил около года. Вес­
ной 1888 г. я опять поехал в Петербург и [поступил] на
фабрику Максвеля 5.
В 1890 г., то есть 23 лет, я стал посещать вечернюю
Корниловскую школу за Невской заставой, где учился
около трех лет. Здесь-то и было мне заложено в душу
умелой рукой сознание правоты великого дела освобожде­
ния рабочего класса — нашей доблестной, неутомимой
труженицей в деле просвещения Надеждой Константи­
новной Крупской. В это же время, в 1890 г., по предло­
жению Анны Ивановны Чечуриной и [Федора] Афанась­
ева, погибшего при выступлении на митинге в 1905 г.
в Иваново-Возпесенске, я вступил в социал-демократиче­
ский кружок. Познакомившись с другими товарищами,
и совместно о ням» [стал] вербовать в свой кружок более
37?

честных и верных рабочих, [...] ибо толчок Козина на­
всегда [запомнился] мне в качестве предупреждения об
осторожности. В это время я познакомился с Шелгу­
новым.
В 1895 г.6 пашу организацию стал тайно посещать
Владимир Ильич Ульянов и другие, вследствие чего паша
организация быстро росла.
В 1896 г. я уехал в Москву, [поступил] на завод Вепхельдта, потому что дальнейшее пребывание [мое
в Петербурге] должно было вызвать подозрение в [...]
охранке. Вскоре после моего отъезда был арестован мой
товарищ по подпольной работе Байков, который был вы­
слан в Екатерннославскую губернию, где ему пришлось
создать [...] организацию под повой кличкой, по и тут
его уследили, и, под предлогом перевода для дознания,
он был убит в 1898 г.7.
Я же по приезде в Москву познакомился с Лптвпным-Седым и др. [В] квартиру мы подобрали исключи­
тельно партийных, пас было 5 человек: трое рабочих, одпа
старушка, мать арестованного Хозецкого, и девушка
Бойе М[ария] Федоровна], которая у нас была для свя­
зи, так как она нигде не работала п меньше вызывала
подозрений8 [...]. Организовали новые кружки. Я был
выбран казначеем по сбору взносов.
1 мая было решено [устроить] тайное собрание не­
скольких заводов. [Перед 1 мая] утром рано я принес
200 экземпляров воззваний [...] и разложил их по станкам
[...]. 1 мая 1896 г. мы устроили празднование в лесу за
Симоновым монастырем, где было более 1000 рабочих раз­
ных предприятий9. [...] Затем было еще несколько собра­
ний. Я же с завода не мог вернуться прямо па квартиру,
боясь ареста, а отправился в Мытищи, где принялся за
организацию кружка, [...] работая слесарем. Но и тут оста­
ваться долго было нельзя, потому что я в переписке
с Байковым указал свой адэес. который был [при обыске]
374

отобран и взят па учет |0. Поэтому я поехал домой в де­
ревню. Здесь, как раз при въезде в свое родное село,
меня остановил урядник, произвел обыск п отобрал
28 книг [...], разрешенных цензурой, так что и составление
протокола было излишне.
Вот в таких странствованиях и проходила вся моя
работа: с завода на завод, из города в деревшо п обрат­
но — до 1905 г.
[Перед 1905 г.] я работал па Путиловском заводе в Пе­
тербурге. Здесь в августе 1904 г. появилась новая органи­
зация, с разрешения градоначальника, под руководством
священника Гапона. Более дальновидные люди [из] рабо­
чих пе шли в это общество, боясь дурных последствий.
В декабре 1904 г. [мастер] Тетявкин убавил плату
[рабочим] Сергунину
*
и Субботину11. Наша организация
узнала о таком факте и развила агитацию в пользу за­
бастовки для поддержки рабочих. И уже 3 января 1905 г.
завод Путпловский забастовал, [сначала] деревообделоч­
ная мастерская, а потом и весь завод. Организация сразу
бросила все силы на другие заводы для агитации, и
[в течение] 3—5 дней уж весь Пптер стал. По заводам
были [выработаны] требования по пунктам, но они не
были приняты промышленниками12 [...]
8 января, дабы не делать столкновения с полицией,
Полетаев, Шелгунов, Москвин, Белин и я вошли к мини­
стру внутренних дел просить разрешения мирных собра­
ний, но мы не были приняты. И мы с товарищем Бе­
линым поехали на Выборгскую сторону, [чтобы] узнать
о положении от товарища Кузина, где узнали, что завтра,
9 января, пойдут к дворцу все рабочие.
Утром 9 января собралась толпа тысяч в 40—50 и
пошла с иконами и царским портретом к Нарвской за­
ставе, где была встречена залпами из ружей царских
* В тексте ошибочно: Тютькнн, Сергунов,— Э. К.
375

опричников. Толпа быстро разбежалась, оставив раненых
п трупы убитых па месте. Вследствие такого поступка
Николая II недовольство возросло еще больше.
Так как я после II съезда в 1903 г. вошел в партию
большевиков, то в своей квартире стал собирать кружок
большевиков 13, а когда пас собралось 75 человек, стали
собираться п по другим мастерским кружки, и уже к маю
па Путпловском заводе было более 200 человек.
Партийную библиотеку я хранил у себя па квартире.
По постановлению кружка было решено созвать митинг
в заводе, куда я привез оратора, переодев его в свой ра­
бочий костюм, и провел в мастерскую. Митинг состоялся
посреди завода у часовни 14. На другой день мптппг был
на шоссе у завода. Здесь полиция постаралась арестовать
ораторов, но мы были вооружены гайками и камнями
и с победой окончили митинг 15.
После этого стали чаще собираться митинги, и сами
рабочие стали чаще выступать. И так продолжалось до
октября, когда уже стали все фабрики и заводы и даже
железные дороги. Тогда правительством был издан мани­
фест о создании Государственной думы. В день публика­
ции манифеста наши рабочие вышли из завода с крас­
ными флагами и «Марсельезой» для манифестации, но при
выходе мы были встречены казаками. В результате из нас
было убито [...] трое рабочих. После 17 октября были из­
браны депутаты в Совет рабочих депутатов, который про­
существовал около двух месяцев, а затем был арестован
и предан суду.
2. Мое nejjBoe знакомство с Ильичем1

В 1894 г. я работал в Питере на фабрике за Невской
заставой. В этом районе открылась воскресная вечерняя
школа, где обучали рабочих фабрик и заводов, куда
записался и я. Попал я в класс к Надежде Константиновне
376

Крупской. Учился ревностно, не пропуская учебных дней.
Надежда Константиновна заметила мою тягу к учебе,
стала давать мне читать хорошие книги, а потом, позна­
комившись ближе, сказала, что лам нужно организовать
социал-демократический кружок.
На квартире мы жили втроем, занимая маленькую
каморку, да еще я позвал Байкова с Семяипиковского
завода. Вот сюда к пам и пришел Владимир Ильич. По­
здоровались. Сел он на табуретку. Окинул глазами всю
неприглядную картину нашего житья. Вещей было не­
много: две деревянных кровати по 1 руб. 30 коп., стол и
четыре табуретки по четвертаку за штуку. На столе же­
стяной чайник.
Спросил, где мы работаем. Рассказалп о жалованье,
что получаем 15 руб., да штрафов выплачиваем в ме­
сяц рубля два, и так обо всем. Покачал головой и го­
ворит:
— А семейные еще, должно быть, хуже живут.
— Да,— ответили мы.
— А ведь можно улучшить положение ткачей, и вот
каким путем. Путем организации. Должны быть органи­
зованы кружки. Организованный рабочпй должен раз­
вивать своих товарищей-рабочих, нужно давать хорошие
книги читать. Надо разъяснять, им, как появились на
свет фабриканты и как они не выдают рабочему всю
заработную плату, удерживая добрую половину, считая
ее своей прибылью. Когда мы научим рабочих, как нужно
бороться с капиталистами, сделаем общую забастовку
всех фабрик и заводов. Предъявим им требования умень­
шить рабочпй день и увеличить заработок. Развитые
кружковые рабочие будут руководителями забастовок.
Полиция будет арестовывать и сажать в тюрьмы, но,
чтобы лучше было бороться рабочим с капиталистами,
рабочие должны требовать освобождения товарищей чзпод ареста. Не освободят — рабочие должны увеличить
377

требования,— кроме экономических, нужно выставлять
и политические, как-то: свобода стачек, свобода союзов,
слова и печати. Ничего сразу не дадут. Вот рабочие сразу
и поймут, что царь па стороне капиталистов, что нужно
вести борьбу против царя и капиталистов.
...Уверенпьш голос, незабываемые глаза, речь, зову­
щая и требующая,— притягивали к себе. Крепла воля.
С этого момента каждый из пас понял, что за дело Иль­
ича, за угнетенных мы готовы биться до последней
капли кровп.

КОММЕНТАРИИ
с. к. в о л к о в
[Автобиография рабочего-революционера 60—
70-х годов XIX века]

1 Автобиография С. К. Волкова записана с его слов 3—4 июня
1924 г. в больнице треста «Эмбанефть» в г. Гурьеве, где он ле­
жал, и но была закончена из-за смерти его, последовавшей в ночь
на 5 июня. Запись автобиографии, полученная мной в подлиннике
в 1925 г., публикуется с некоторыми сокращениями. Исправлены
грамматические и синтаксические ошибки, проставлена пунктуа­
ция. Шероховатости изложения следует отнести на счет В. Афа­
насьева, записавшего устные воспоминания Волкова. Сохранив­
шиеся в архиве (ЦГАОР) записки Волкова в тетради свидетель­
ствуют о том, что он писал вполне грамотно, литературным
языком. Подлинник записи автобиографии хранится в Государ­
ственной Публичной библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина,
фонд № 1134, Э. А. Корольчук.
Воспоминания С. К. Волкова, распропагандированного револю­
ционными демократами Поволжья еще в 60-х гг. XIX в., насколько
известно, — единственный в рабочей мемуаристике материал, отра­
зивший участие рабочих в революционном движении второй поло­
вины этого десятилетия. Они дают некоторое представление о дея­
тельности Н. Г. Орлова и доктора И. И. Молессона среди рабочих
Поволжья. Особую ценность воспоминаниям Волкова придает его
указание, что он в 1876 г., еще до Казанской демонстрации, знал
С. Халтурина и В. Обнорского и что уже тогда было заложено
основание петербургской рабочей организации, ставшей ядром
оформившегося в 1878 г. «Северного союза русских рабочих». Вос­
поминания Волкова могут быть признаны достоверными для дати­
ровки возникновения петербургской рабочей организации, так
как он был арестован в ноябре 1876 г. п больше в Петербург не
возвращался.
2 Имя профессора А. П. Щапова связано с так называемым
бездпенским восстанием — однпм пз самых крупных крестьянских
восстаний, вспыхнувших в ответ Hti реформу 1861 г. Оно произо­
шло в Казанской губ., центром его было село Бездна. Четырех­
тысячную толпу крестьян оострелялп солдаты, было убито около
100 человек и 350 ранено. По приговору полевого суда .Антон Пет­
ров, которого считали руководителем восставая, был расстрелян.
379

На панихиде по убитым крестьянам, устроенной в Казанском уни­
верситете, с горячен речью выступил профессор истории А. П. Ща­
пов. «Процесса» Щапова нс было, по он был уволен из универси­
тета и подвергнут четырсхмосячному аресту. В связи с бездпепскпм восстанием были произведены аресты п высылки среди
интеллигенции.
3 Первый том сочинений Фердинанда Лассаля, переведенный
на русский язык В. Зайцевым, был выпущен в России в 1870 г.
Взгляды Ф. Лассаля, положившего начало одному из видов оппор­
тунизма в рабочем движении Германии, были подвергнуты
К. Марксом и Ф. Энгельсом резкой критике. В 70-х гг. XIX в. пер­
вый том сочинений Лассаля был распространен среди передовых
петербургских рабочих. Второй том сочинений Лассаля был со­
жжен цензурой.
4 П. А. Кропоткин бежал из Николаевского военного госпи­
таля (из арестантской палаты) 30 июня 1876 г.
5 Роман И. Швейцера (одного из лидеров лассальянского те­
чения в Германии) «Эмма» вышел в русском переводе легально
в начале 70-х гг. XIX в., но затем, после запрещения его цензу­
рой, распространялся нелегально и имел успех у рабочих.
6 Попытка бегства из Дома предварительного заключения
С. Ф. Ковалика и П. И. Войнаральского произошла 8 апреля 1876 г.
У Волкова этот эпизод описан верно.
7 Рассказ С. К. Волкова о разговоре с тов. прокурора Петер­
бургской судебной палаты Поскочппьш вполпе правдоподобен. Вы­
ступавший обвинителем на процессе по делу Казанской демон­
страции в особом присутствии сената (18—25 января 1877 г.) По­
сконин в своей речи говорил: «Что же это за связь между Пота­
повым [и другими рабочими, арестованными на демонстрации] и
молодежью?.. Есть ли у них общие интересы?.. Вот над чем стоит
поразмыслить, вот что составляет такое обстоятельство, которое
придает наглядно серьезное значение беспорядку 6 декабря. Вот
почему на этот беспорядок нельзя смотреть слишком легко». Ко­
гда Посконину представилась возможность «прощупать» такого
активного рабочего-революционера, каким был Волков, поговорить
с ним «по душам», он, естественно, не мог упустить такой слу­
чай. Разговоры подобного рода вообще были в ходу у жандармов
и чиновников прокурорского надзора еще до Зубатова. Так, на­
пример, жандармский полковник Новицкий задал аналогичный
вопрос П. А. Кропоткину: когда, по его мнению, будет револю­
ция? Кропоткин ответил иначе: через 200 лет (Шишко Л. Собр.
соч., ч. IV. Пг., 1918, с. 150).
380

в «Процесс 193-х» — судебное дело революционных народни­
ков, участников «хождения в народ», разбирательство которого
происходило в особом присутствии сената в Петербурге с 18 ок­
тября 18// г. по 23 января 18/8 г.

Д. И. С М И Р и о в
На Трубочном заводе в прошлом
1 Воспоминания Д. II. Смирнова «На Трубочном заводе в прош­
лом» были напечатаны в журнале «Красная летопись», 1928,
№ 2 (26), с. 21/—223. Они представляют собой письменные ответы
на заданные Смирнову вопросы, этим объясняется их отрывоч­
ность. В тексте, который мы перепечатываем из «Красной летопи­
си», сделаны некоторые сокращения и перестановки: ответы на
вопросы размещены в хронологическом порядке. Публикуемые
в сборнике ответы Д. Н. Смирнова, которые он писал до опубли­
кования автобиографии С. К. Волкова, независимо от него, явля­
ются еще одним доказательством того, что возникновение основ­
ного ядра петербургской рабочей организации, оформившейся
в 1878 г. как «Северный союз русских рабочих», следует отнести
к 1876 г. Воспоминания Д. Н. Смирнова представляют интерес еще
и в том отношении, что они показывают, насколько точен был
Г. В. Плеханов даже в деталях в своих воспоминаниях «Русский
рабочий в революционном движении», хотя они были написаны
в 90-х гг.
2 В. П. Обнорский уехал из Петербурга в августе 1873 г. Про­
работав несколько месяцев в Одессе, он в начале 1874 г. поступил
смазчиком на пароход «Русского общества пароходства и тор­
говли», делавший рейсы за границу. Жил некоторое время в Швей­
царии, в Женеве.
3 Посещение С. М. Кравчинского, о котором вспоминал
Д. Н. Смирнов, могло быть осенью пли зпмой 1872,73 г. В это вре­
мя Кравчинский читал лекции по истории и политической эконо­
мии рабочим, собиравшимся на Выборгской стороне. Таким обра­
зом, впечатление, которое вынес Смирнов о Кравчинском («может
быть, ему не о чем было с нами говорить, с заурядными рабочи­
ми»), было, несомненно, ошибочным. По свидетельству Л. Шишко,
Кравчинский, читая лекции рабочим по политической экономии,
излагал первый том «Капитала» Маркса, который он изучал еще
в 1870 г. по оригиналу, до выхода в свет русского перевода
(Шишко Л. Собр. соч., ч. IV, с. 95, 145). Надо иметь в виду, что
381

революционные народники, изучая «Капитал» и признавая его
большое значение для Запада, использовали его, однако, для того,
чтобы обосновать неприменимость его теории в России, где, по пх
мнению, отсутствовали и капитализм, и пролетариат.
4
Факт предательства А. В. Низовкина установлен.
5 С. В. Митрофанов — хозяин сапожной мастерской, которого
знал Смирнов, и тот, о котором писал Г. В. Плеханов, — одно лпцо.
Митрофанов, по имеющимся данным, был агентом III отделения,
6 Сходка в квартире над трактиром «Петушок» состоялась
в апреле 1873 г. Смирнов пе совсем точно передает содержание
своего предложения. Тогда уже существовала общегородская не­
легальная рабочая библиотека. Предложение Смирнова могло от­
коситься к образованию районной Василеостровской библиотеки,
так как в то время речь шла о разделении общегородской библио­
теки на отдельные, по районам, что имело целью приближение
работы к заводам. Это разделение было закончено в июне 1873 г.
По показаниям рабочих, на этом собрании (оно было районным,
без участия рабочих других фабричных пригородов) речь шла,
главным образом, об организации кассы, объединявшей группу
рабочих Патронного завода. Выло решено вносить по 1 рублю
ежемесячно для целей взаимопомощи; возможно, что часть денег
шла и на покупку книг для библиотеки. Вначале Василеостров­
ским отделением библиотеки ведал не С. К. Волков, как вспоми­
нал Смирнов, а В. П. Обнорский. После его отъезда, с осени
1873 г., обязанности библиотекаря выполняли С. К. Волков и
А. Н. Петерсон, а затем «главным библиотекарем», т. е. ведавшим
всеми отделами рабочей библиотеки, был Д. 11. Смирнов.
7 Арест А. Н. Петерсона, Д. Н. Смирнова, С. К. Волкова и др.
рабочих на собрании в их квартире, устроенном под видом име­
нинной пирушки, произошел 18 марта 1874 г. Весной этого года по
всей России прокатилась волна арестов, — было арестовано около
1000 человек, в том числе и много рабочих, которые также были
привлечены к дознанию по делу о «революционной пропаганде
в империи», закончившемуся «процессом 193-х» (октябрь 1877 г.январь 1878 г.).
8 Лилиенталь Иван (Эйно), рабочий Патронного завода, вхо­
дил в группу заводских рабочих в 1872—1874 гг. Никаких данных
лля обвинения его в предательстве в фондах 111 отделения л
особого присутствия сената (Ц1АОР) пе имеется.
9 М. Г. Осинская, вдова революционного народника, землевольца В. Осинского, казненного в 1879 г., была выслана в 1882 г.
в Курган Тобольской губ. В 1893—1904 гг. жила с мужем С. К. Вол­
ковым в Уфе. По данным уфимского жандармского управления,
382

входила в социал-демократический кружок (Деятели революци­
онного движения в России. Биобиблиографический словарь, т. II,
вып. 3. М., 1931, стб. 1106—1107).
10 Д. Н. Смирнов здесь подтверждает, что рабочие-передовики
читали уже тогда К. Маркса; вероятно, он имел в виду работу
К. Маркса «Гражданская войпа во Франции», которая имелась
в 14 экземплярах в рабочих библиотеках районов, а возможно, и
«Капитал» К. Маркса. Нам известны имена рабочих 70-х гг.. ко­
торые по только читали, а изучали «Капитал» —И. Т. Смирнов.
Я. Т. Тихонов, С. Л. Шмидт. Что же касается революционных на­
родников, то лекции С. М. Кравчинского заводским рабочим были
исключением. «Капитал» Маркса не входил в программу их заня­
тий даже с паиболее развитыми. В списке книг «для Обнорского
и др.», составленном Н. А. Чарушиным, не было работ не только
Маркса, но даже Бокля и Милля.

Д. А. АЛ ЕКС АНДРОВ
[Воспоминания о революционной работе
в 70-х годах XIX века]

1 Воспоминания Д. А. Александрова перепечатаны из журнала
«Каторга и ссылка», 1926, № 4 (25), с. 129—131. Александров вы­
ступил с этими воспоминаниями в Якутске на собрании, устроен­
ном якутским отделением общества политкаторжан в начале марта
1925 г. Воспоминания Д. А. Александрова были записаны М. Кро­
товым и авторизованы. Написанные просто п правдиво, они ри­
суют смелого пролетария, готового пожертвовать жизнью за своп
убеждения. Александров, деятельный агитатор в рабочей среде
и в солдатских казармах, был одним пз наиболее активных после­
дователей В. М. Дьякова. Его воспоминания открывают перед нами
наименее известную страницу рабочего движения Петербурга се­
редины 70-х годов.
2 Креигольмская бумагопрядильная п ткацкая мануфактура
в с. Кренгольме близ Нарвы была основана в 1856 г. В 70-х гг.
была самой крупной мануфактурой в России, в 1872 г. на ней ра­
ботало более 5 тысяч рабочих.
3 Д. А. Александров познакомился с В. М. Дьяковым в конце
1874 г. у Н. Кондратьева, также работавшего на фабрике Чешера.
О содержании и направленпп пропаганды В. М. Дьякова и его
группы см. в вводной статье.
4 Члены группы В. М. Дьякова для ведения пропаганды по­
ступали па петербургские фабрики и заводы в качестве рабочих.
383

Дьяков в самый день ареста направлялся па Василеостровский
патронный завод, намереваясь поступить туда рабочим. Оп и ого
товарищи предполагали распространить пропаганду, которую онп
вели среди текстильщиков, п в среде металлистов. Д. А. Алексан­
дров вместе с членом группы Дьякова «Софьей Алексеевной» но­
сил нелегальные книжки на Путиловскпй завод.
5 В артель рабочих фабрики Чешера, занимавшую дачу Базу­
нова, входили рабочие: Я. А. Крампе, его брат Антон, оказав­
шийся осведомителем III отделения, В. Герасимов, М. Классов,
М. Рейкас, А. Янсон п П. Александров, которого Д. Александров
называет Ершовым, он тоже донес па группу Дьякова полиции
под давлением шпиона Матвея Тарасова, который был его масте­
ром. М. Тарасов п Н. Кондратьев — два шпиона, выдавшпе еще
ранее III отделению чайковцев, работавших па Выборгской сто­
роне,— несмотря на это, почему-то нс потеряли доверия товари­
щей и входплп в другую артель (па Черпой речке), где вел про­
паганду Дьяков. Таким образом, в каждой из этих артелей оказа­
лось по два предателя.
6 Брошюры «Хитрая механика», паписаппая С. М. Кравчпнским, и «Чтой-то, братцы...», прпнадлежавшая П. Л. Лаврову, были
напечатаны нелегально в 1873 г.
7 Правительство, в связи с том что пропаганда группы Дья­
кова проникла и в солдатские казармы, очень сурово расправи­
лось с ее руководителями и с рабочими. В. М. Дьяков был осуж­
ден на 10 лет каторжных работ в крепостях, А. С. Сиряков — на
6 лет, В. Г. Герасимов и Д. А. Александров — па 9 лет. Для
острастки приговор Дьякову, Спрякову, Герасимову и Александ­
рову был объявлен публично, на Конной площади, у «позорных»
столбов, к которым их приковали. Не менее жестоко вымели вла­
сти «крамолу» из казарм: 10 солдат были арестованы и подверг­
нуты дисциплинарному наказанию, несколько рот полка были раз­
биты по другим подразделениям, командный состав разжалован,
два батальонных командира арестованы.

В. Г. ГЕРАСИМОВ
Жизнь русского рабочего подвека тому назад
1 Мы перепечатываем часть воспоминаний В. Г. Герасимова
о его революционной работе в Петербурге в середине 70-х гг. из
книги «Жизнь русского рабочего полвека тому назад. Записки со­
циалиста-рабочего Василия Герасимова» (М., 1924). Когда Гераси­
мов в 1881 г. был отправлен в Сибирь, он встретился в томской

384

пересыльной тюрьме с народницей В. П. Рогачевой и по со прось­
бе паписал записки о своей жизни, посвятив их двухлетнему сыну
Рогачевой: «Милому и дорогому другу Сереже».
Воспоминания В. Г. Герасимова, напечатанные первоначально
в журнале «Былое» (1906, № 6) под названием «Питомец воспи­
тательного дома», а затем вышедшие отдельным изданием —
«Жизнь русского рабочего полвека тому назад. Записки рабочегосоциалиста Василия Герасимова» (М., 1923), бесхитростно и
правдиво описывают тяжелейшие условия труда и быта русских
текстильщиков и первые шаги передовых рабочих-революпионеров, посвятивших свою жизнь борьбе за социализм. Герасимов —
первый профессиональный революционер из рабочей среды: он
перешел на нелегальное положение, чтобы посвятить себя всецело
революционной деятельности в пролетарской среде и в солдат­
ских казармах.
Воспоминания В. Г. Герасимова являются первыми по вре­
мени написания и публикации и занимают видное место в нашей
рабочей мемуаристике.
2 Синегуб Сергей Силович, член кружка чайковцев, летом
1873 г. в местности Клочки против Шлиссельбургского тракта,
а затем с осени того же года в с, Смоленском за Невской заста­
вой организовал центр пропаганды, который посещали рабочиетекстильщики Спасской и Петровской мануфактур (фабрики Макс­
велл) и ткачи фабрики Торнтона. Так как наряду с пропагандой
у Синегуба велись занятия по общеобразовательным предметам,
то рабочие называли этот центр на квартире Синегуба «школой».
Синегуб был арестован 12 ноября 1873 г.
3 Об артели рабочих фабрики Чешера, которая помещалась на
даче Базунова и была одним из пунктов пропаганды группы
В. М. Дьякова, см. примечание 5 к воспоминаниям Д. А. Алек­
сандрова.
4 Первыми донесли на пропагандистов группы В. М. Дьякова
и связанных с ними рабочих Я. Самойлов, рабочпй фабрики Че­
шера, и Аптон Крампе (Андреев), отставной бомбардир. Они в на­
чале апреля 1875 г. подали заявление начальнику петербургского
жандармского управления. Шпионы Н. Кондратьев п М. Тарасов
дали во время следствия подробнейшие показания, так же как п
П. Александров (Ершов).
5 Студенты Медпко-хирургпческой академии В. Н. Вячеславов
п В. П. Ельцов были в апреле (875 г. обысканы и по обвинению
в хранении нелегальном литературы, которую им передал Дьяков,
преданы суду особого присутствия сената. Незначительное нака­
зание объясняется тем, что онп но входили а группу В. М. Дья­
кова и пропаганды не вели.
385

П. А. М ОII С Е Е Н К О
Воспомпнаппя II. А. Моисеенко запечатлели пе только яркие
картины российского революционного рабочего движения на про­
тяжении почти четырех десятилетий, но и личность пролетарского
борца, смелого, упорного вожака широких рабочих масс. В 70-х гг.
XIX в. Мопсеепко — член первой петербургской полптпческой ра­
бочей организации — «Северного союза русских рабочих». В годы
второй революционной ситуации оп сумел дважды, в 1878 и 1879 гг.,
поднять па стачку сотпп сравнительно отсталых питерских тек­
стильщиков. В середппе 80-х гг. Мопсеепко п воспптаппые пм
Л. Абраменков п В. Волков — во главе 8 тысяч бастующих морозовскпх текстильщиков. В 90-х гг. Мопсеепко — социал-демократ,
пытался в Ростове н/Д. поднять па стачку рабочих-металлпстов, но
этому помешала «звериная охота» за пим (по определению
А. С. Серафимовича) жандармов и полиции. В 1916 г. Моисеенко—
большевик —во главе 30 тысяч бастующих донецких шахтеров
Горловки. В 1914—1917 гг. оп ведет пропаганду против империа­
листической войны. После Октябрьской революции коммунист
Моисеенко — на фронтах гражданской войны.
А. С. Серафпмович, хорошо знавший Мопсеепко и в архангель­
ской ссылке, п на социал-демократической работе в Ростове п/Д.,
писал о нем: «Он был сын своего класса, и все. черты, которые
выковывают в пролетарии тяжкая жизпь и беспощадная борьба,
в нем выступали отчетливо и резко. Та особенная сметка, прак­
тичность, которая так характерна для рабочего, пронизывала всю
его революционную деятельность, — п оттого результаты се гро­
мадны, несмотря на невероятно тяжелые условия. В каждом дан­
ном случае он был тем, чем требовалось быть... каждый раз оп ра­
ботал, как профессионал. Это давало ему широчайшую возмож­
ность проникновения в рабочие массы не как агитатору со сто­
роны, а был он там как свой брат, рядовой рабочий, — от этого
его выступления производили поразительное впечатление. Оглу­
шительно резкий, чуть с хрипотой тепор, немного па первый
взгляд корявая речь... но почему же она производила одинаково
потрясающее впечатление на рабочие массы, где бы он ни гово­
рил? А потому, что из огненного сердца его рвались самые про­
стые, может быть десятки раз слышанные слова, но в его устах —
пламенные» (Серафимович А. С. Собр. соч., т. 6. М., 1959, с. 296).
«Жизнь не сон, а борьба, — сказал Моисеенко в 1923 г. па ве­
чере воспоминаний, — это знает каждый из пас, кто вступает
в партию борьбы. На мою долю выпала честь... мне пришлось до­
жить до того народного счастья, которое ожидалось всеми
людьми...». Всей своей жизпыо борца-коммуниста, стоявшего па

386

боевом посту в течение почти полувека, завоевал П. Л. Моисеенко
эту честь. Летопись жизпи II, Л. Моисеенко наряду с нос по мин а ноями И. В. Бабушкина— лучшие памятники пролетарской борьбы
в России.
1. [Революционное движение 1875—1879 годов
среди рабочих Петербурга]

1 Публикуется часть воспоминаний П. А. Моисеенко о его
революционной работе в Петербурге в 70-х гг., напечатанных
в журнале «Летопись революции» (Харьков), 1923, № 5.
2 В этом месте воспоминания Моисеенко не точны: с Л. Г. Дей­
чем оп ио мог в те годы встречаться; Дейч засвидетельствовал,
что он впервые встретился с Моисеенко после Октябрьской рево­
люции (см. сб.: Группа «Освобождение труда», т. 1, с. 274).
3 Книга «Податной вопрос» публициста революционно-демо ­
кратического направления И. В. Шелгунова вышла в свет
в 1872 г.
4 Упоминание имени Д. А. Александрова, видного участника
группы В. М. Дьякова, которая вела в 1874—1875 гг. деятельную
пропаганду среди рабочих Петербурга, указывает, что и кружок
Моисеенко, очевидно, принадлежал к периферии этой группы.
Имеются и некоторые другие доказательства причастности Мои­
сеенко к группе Дьякова.
5 Несомненно, Моисеенко неточно датирует стачку рабочих
фабрики Шау: о стачке 1875 г. нет никаких сведений ни в ар­
хиве, ни в литературе; между тем в корреспонденции газеты
«Вперед!» (1875, № 8) мы находим сообщение о двух стачках на
этой фабрике —15 ноября и в декабре 1874 г. Корреспонденция
подтверждает, что фабрикант пошел на уступки и увеличил рас­
ценки, что совпадает с рассказом Моисеенко о стачке.
6
См. примечание 5 к автобиографии С. К. Волкова.
7 Рабочая организация вела усиленную подготовку к демон­
страции. Были проведены собрания в районах, в том числе на
квартире рабочего А. К. Преснякова, о котором пишет Моисеенко.
Го собрание, которое он описывает, состоялось 4 декабря. Это
было расширенное организационное собрание, на нем присутство­
вали, как писал впоследствии Г. В. Плеханов, «влиятельнейшие
рабочие» столицы из разных районов Петербурга (Плеханов Г. В.
Соч., т. 111, с. 150), а также землевольцы. На собрании выступали
Г. В. Плеханов и А. С. Боголюбов (Емельянов). Павел — «черте­
нок» — это, по-видимому, Павел Федоров, земляк Моисеенко,
с которым он тогда вместе жил. Позднее Федоров принимал актив387

ное участие в стачечной борьбе петербургских текстильщиков,
в связи с чем после стачки на Новой бумагопрядильно и фабрике
Шау в январе 1879 г. был выслан в Вологодскую губ.
8 Красный флаг па демонстрации у Казанского собора 6 де­
кабря 1876 г. поднял шестнадцати летний рабочий фабрики Торитона Я. С. Потапов. За участие в демонстрации был приговорен
к ссылке в Сибирь, замененной из-за его несовершеннолетия отда­
чей в монастырь.
9 Арестовано было на демонстрации по 36, а 31 человек. Ма­
териалы о демонстрации см. в сб.: Первая рабочая демонстрация
в России. Сост. Э. А. Корольчук. М,—.11., 1927.
10 Вероятно, Моисеенко имел в виду прокламацию, напечатан­
ную за границей в типографии органа 11. Л. Лаврова «Вперед!».
Она представляет собой перепечатку из № 48 «Вперед!» коррес­
понденции о Казанской демонстрации.
11 О «процессе 193-х» см. примечание 8 к автобиографии
С. К. Волкова.
12 Речи П. А. Алексеева и С. И. Бардиной па процессе по
«делу 50-ти» (февраль—март 1877 г.), а также И. И. Мышкина на
«процессе 193-х», многократно переизданные нелегально, в тече­
ние десятилетий служили прекрасной агитационной литературой,
распространявшейся в среде рабочих Петербурга и других райо­
нов России. Слова Петра Алексеева, сказанные в сенате 9 марта
1877 г., В. И. Ленин назвал великим пророчеством «русского ра­
бочего-революционера» {Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4,
с. 377).
13 П. А. Моисеенко передавал в III отделение, в качестве по­
сыльного, письма, направлявшиеся революционерами шефу жан­
дармов Н. В. Мезенцеву. Возможно, Моисеенко выполнял поруче­
ния М. Р. Попова, А. К. Преснякова п др., входивших в это время
в дезорганизаторскую группу «Земли и воли», которая ставила це­
лью освобождение арестованных, ликвидацию шпионов и преда­
телей.
14 С. Н. Халтурин никогда не носил клички «Яков» и не жил
по паспорту Якова Петровича Аржакова (так его назвал Мои­
сеенко в другом месте). Существовал рабочий Яков Петрович Аржаков, с которым, вероятно, Моисеенко спутал Халтурина. Аржа­
нов принимал активное участие в стачке рабочих Новой бумагопрядильни в январе 1879 г.
15 Проект программы «Северного союза русских рабочих» об­
суждался на собраниях петербургских передовых рабочих 23 и
30 декабря 1878 г. Возможно, что одно из этих учредительных со­
браний было устроено на квартире Моисеенко.

388

16 Попов М. Р. («Силыч») в числе немногих землевольцев
iipjririiMa.ii участие в организации стачки рабочих Новой бумаго­
прядильни в 1878 г.
17 Стачка рабочих Новой бумагопрядильни (ок. 2000 чел.) про­
должалась с небольшим перерывом с 27 февраля до 20 марта
1878 г. События, связанные с подачей прошения наследнику Алек­
сандру, действительно помогли рабочим уяснить «многое», как
пишет Моисеенко, в том числе, что на помощь сверху они рас­
считывать по могут. Но эти иллюзии были изжиты далеко не
сразу.
1Н Корреспонденции о стачке, написанные Г. В. Плехановым,
были напечатаны в газете «Новости», 1878, № 61, 62, 75, 81, а так­
же в нелегальном оргапе «Начало», 1878, № 1.
19 В своих воспоминаниях, вышедших отдельной книгой (по­
следнее издание: «Воспоминания старого революционера». М., 1966,
с. 26), Моисеенко подробно объяснил, почему он сказал рабочим
о комиссии, которая якобы расследует дело: «Дорогой я обдумал:
если рабочим сказать правду, то забастовка провалится и мы ни­
чего не выиграем, а надо так, чтобы поднять дух рабочих. Вот я
и сказал, будто наследник передал, что будет назначена комис­
сия, рассмотрит наше дело. Забастовка окрепла».
20 Речь идет, очевидно, о прокламации, написанной, по вос­
поминаниям Н. С. Тютчева, Г. В. Плехановым, «К рабочим всех
фабрик и заводов», которая содержала прпзыв помочь стачечни­
кам Новой бумагопрядильни.
21 Документальный материал о стачке текстплыцпков Новой
бумагопрядильни показывает, что, хотя администрация фабрики
пошла на некоторые уступки, все же вычеты за челноки, если
они были непорчены с «умыслом», не были отменены (см.: Рабо­
чее движение в России, т. II, ч. 2, с. 227, 228). Рабочие добплись
некоторой регламентации штрафов п вычетов п уплаты за «про­
гульные» дни.
22 Федькой Моисеенко называет рабочего Федора Маркова,
который за участие в стачке рабочих Новой бумагопрядпльнп был
в 1878 г. выслан па родину, в Калужскую губ., под гласный над­
зор полиции.
23 Фамилией «Казаков» Моисеенко почему-то называет рабо­
чего Новой бумагопрядильни Ивана Симанова, высланного вместе
с Моисеенко из Петербурга за участие в стачке 1878 г. Симанов
был выслан под гласный надзор полиции в Костромскую гу­
бернию.
24 Парфенов Василий Нпкптпч, сапожник. В его сапожной ма­
стерской в 1878 г. собирались некоторые землевольцы п револю389

цпопсры-рабочпе, в том число Моисеенко. В апреле 1878 г. Пар­
фенов был арестован и содержался в Литовском замке, где забо­
лел тифом. По делу о стачке на Новой бумагопрядпльие выслан
в Костромскую губернию под гласный надзор полпцпп па два
года. Моисеенко и Симанова выслали 3 мая 1878 г. Рабочие
(100—150 чел.), пришедшие на вокзал их проводить, устроили не­
что вроде демонстрации. По этому поводу была выпущена и про­
кламация.

2. [Стачка на Ново-Бумагопрядильной фабрике
в 1879 году]
1 Эта часть воспоминаний II. Л. Моисеенко перепечатана нз
его книги «Воспоминания старого революционера». М., 1966, с. 35—
39. Это необходимое добавление к первой части воспоминаний
П. А. Моисеенко, так как в воспоминаниях, напечатанных в «Ле­
тописи революции», он написал очень мало о стачке рабочих Но­
вой бумагопрядильни и ткацкой фабрики Шау 1879 г., в органи­
зации которой принимал активное участие. Стачка текстильщи­
ков 1S79 г. явилась одним из самых значительных выступлений
петербургских рабочих 70-х гг., захватила две фабрики и на­
шла отклик на многих предприятиях столицы. Возбуждение ра­
бочих во многих районах было так велико, что грозило перейти
в стачки солидарности.
2 На «Новой канаве», как рабочие называли Обводпый капал,
находилась Новая бумагопрядпльпя, за Нарвской заставой была
ткацкая фабрика Шау, а в Екатерппгофе — Екатерипгофская бу­
магопрядильная мануфактура.
3 Поводом к стачке на Новой бумагопрядпльие было уволь­
нение 44 рабочих. 15 января 1879 г. забастовала вся фабрика,
16 января к Новой бумагопрядпльие присоединилась одна смена
рабочих фабрики Шау. На собрании руководителей стачки были
сформулированы требования и выпущена прокламация «От тка­
чей Новой бумагопрядильни к рабочим всех фабрик и заводов».
17 января забастовали все ткачи фабрики Шау и предъявили фаб­
риканту требования, которые составил П. А. Моисеенко. Была
выпущена прокламация «От рабочих фабрики Шау всем петер­
бургским рабочим».
4 С. Н. Халтурин и другие члены «Северного союза русских
рабочих» поддерживали связь с руководителями стачки, органи­
зовали помощь стачечникам. «Северный союз» выпустил в связи
со стачкой прокламацию: «Рабочим от Центрального Комитета
Северного союза русских рабочих». Моисеенко ошибается: Обиор390

скпй по мог прийти па собранно станочников, за ним следили
агенты III отделения.
5 Рабочие Екатерипгофской мануфактуры по бастовали, так
как администрация приняла жесткие меры, вызвала батальон
егерского полка.
6 Во время разгона направившихся к градоначальнику заба­
стовщиков произошло их жестокое избиение. 11 человек были на­
правлены в больницу, около 100 рабочих жандармы загнали в по­
лицейский участок.
7 На квартире у Потехина, который был агентом III отделе­
ния, арестованы были все руководители стачки — 10 человек, в том
числе П. А. Моисеенко, Л. Абраменков, Я. Коняев — члены «Се­
верного союза». У Коняева был отобран «Протест», адресованный
министру внутренних дел. Правительство решило не доводить до
суда дело о стачке, по ее руководителей подвергли жестокой каре:
Моисеенко, Абраменков, Коняев и Абакумов были высланы в Во­
сточную Сибирь, остальные — на 3 года на родину.

В. В. Ф О м И н

Воспоминания о подпольной работе
революционных кружков на Балтийском заводе
и об умственных течениях внутри кружков
за период с 1887 по 1893 год

1 Мемуары В. В. Фомина — «Воспоминания о подпольной ра­
боте революционных кружков на Балтийском заводе (1887—
1893 гг.)» и «Умственные течения внутрп кружков за период
с 1887 г. по 1893 г.» — хранятся в Ленинградском партийном ар­
хиве (ф. 4000, оп. 5, д. 38).
Ввиду того что в этих двух рукописях В. Фомина имеются по­
вторения, а с другой стороны, одна дополняет другую, прпшлось,
устранив повторения, объединить обе рукописи в одно повество­
вание п разделить на главы. Названия этих глав принадлежат
составителю, поэтому они заключены в квадратные скобки, так же
как п необходимые по смыслу дополнительные слова. Сокращения
текста отмечены отточием в квадратных скобках.
Воспоминания В. В. Фомина являются одним нз наиболее цен­
ных материалов о революционном рабочем движении Петербурга
1887—1892 гг. Фомки детально, ярко, достоверно описывает очень
мало известную и. почти не освещенную в литературе деятель­
ность первых рабочих социал-демократов Петербурга, которую
391

опи волн в пролетарской среде *. Воспоминания членов Бруспевской организации, опубликованные в сборнике «От группы Благоева к „Союзу борьбы"» в 1921 г., а также в некоторых других
сборниках и журналах, касаются, главным образом, кружковых
занятий пропагандистов и своего рода революционной самодея­
тельности кружковцев, которая выразилась в преподнесении ад­
реса Н. В. Шелгунову и участии в похоронах его, организации
первых двух маевок — 1891 и 1892 гг., устройстве вечеринок, па
которых произносились революционные речи. Если мы почти
у каждого мемуариста этой поры и находим упоминание о работе
кружковцев по привлечению товарищей по заводу или фабрике
в кружки, то нигде не раскрывалась в истинных масштабах упор­
ная, ежедневная, самоотверженная их деятельность в пролетар­
ской среде, не были описаны те методы и приемы внедрения в эту
среду политического созпаппя, которые применялись изобрета­
тельно и гибко, в соответствии с интересами и уровнем того про­
летарского слоя, где кружковцы вели работу. На примере Бал­
тийского завода, где работало свыше 2000 рабочих (в подавляю­
щем большинстве металлисты), мы видим, насколько различными
по своим интересам, обычаям, быту, настроениям были рабочие
разных цехов и мастерских. Яркие характеристики отдельных
прослоек питерского пролетариата, данные Фоминым как бы
в разрезе целого завода, представляют большой интерес. Мы ви­
дим воочию, какую громадную роль играли в то время передо­
вые рабочие, приобщившиеся к идеям паучпого социализма
в кружках первых социал-демократических организаций Петер­
бурга. Особенно ценны страницы мемуаров Фомина, посвященные
«умственным течениям» в среде самих передовых рабочих.
2 Балтийский судостроительный п механический завод мор­
ского министерства в Петербурге. Основан в 1857 г. В 1890 г. на
нем было занято свыше 2000 рабочих.
* Детальность и достоверность воспоминаний В. В. Фомина
объясняется, на наш взгляд, тем, что эти годы (1887—1892) были
самыми яркими и плодотворными в его жизни. Более чем двух­
летнее одиночное тюремное заключение очень тяжело отразилось
на нем: он заболел в тяжелой форме цингой и туберкулезом, была
расстроена и нервная система. В активной революционной дея­
тельности он уже более участия не принимал. Заметим, что
Н. К. Крупская в своих замечаниях на воспоминания о В. И. Ле­
нине писала об одном из их авторов, который впоследствии мало
работал активно: именно поэтому оп «естественно, помнит боль­
ше, чем другие» («Исторический архив», 1957, № 2, с. 28).

392

3 Утверждение Фомина, что па Балтийском заводе до 1887 г.
по было кружков, опровергается его же указанием иа вечере вос­
поминаний 28 марта 1930 г. На заводе, говорил Фомин, «были
остатки от прежних организаций, с которыми мне приходилось
много встречаться». Далее оп уточняет: «...была преемственность
между кружком, организованным Иваном Тимофеевым, и преды­
дущими... Мы были продолжателями дела Точисского, связующим
звеном был Иван Тимофеев» (Государственный музей ВОСР, ф. VI,
on. 1, ед. хр. 718. Стенограмма вечера воспоминаний в Музее ре­
волюции 28 марта 1930 г. Выступление В. В. Фомина, лл. 17,
18, 20).
4 Тип рабочих, которых Фомин называет «постепенповцами»,
вызывал беспокойство не только у рабочих-революционеров, но и
у пропагандистов из группы М. И. Бруснева. В. С. Голубев назы­
вал таких рабочих «заученными». «Был в то время, да и после
еще, такой тип рабочих, которые много читали, много переви­
дали пропагандистов, перебывали в нескольких кружках, и,
в конце концов, становились большими скептиками по отноше­
нию к рабочему движению, а главное — почти ничего не делали
практически. К такому типу мы относились отрицательно и ста­
рались поставить дело таким образом, чтобы отнюдь не содей­
ствовать выработке подобных пассивных типов» {Голубев В. Страпичка из истории рабочего движения (памяти Н. В. Шелгунова;.—
«Былое», 1906, № 12, с. 115).
5 Речь идет о книге Джона Стюарта Милля «Система логики
силлогистической и индуктивной».
6 Кличка В. С. Голубева в кружке Фомина была «Семен Пет­
рович».
7 Об этом В. С. Голубев писал в своих воспоминаниях: «Не­
малую роль в нашей пропаганде играла л легальная периодиче­
ская печать, дз то время проявлявшая себя в либеральном направ­
лении едва ли только не в одних „Русских *ведомостях'
.
Некото­
рые из нас аккуратно читали рабочим кое-какие статьи из „Рус­
ских ведомостей", а в особенности иностранные корреспонденции.
Особенно читались, например, корреспонденции о международном
социалистическом конгрессе в Париже и о других происходив­
ших там конгрессах, имевших то пли иное отношение к рабо­
чему вопросу» {Голубев В. Страничка из истории рабочего дви­
жения.— «Былое», 1906, № 12, с. 112).
8 Фомин неточно вспоминал эту песню. Она была написана
поэтом-демократом Л. Н. Трефолевым. Там был такой куплет:
Кто такой Победоносцев?
Для попов — обедоносцев,
393

Для народа — бедопосцсв,
Для царя он — злой донос цев.
9 Эта библиотека была частью библиотеки, созданной группой
Точисского. После ареста большинства ее членов значительная
часть книг перешла к И. Тимофееву.
10 И. В. Крутов был распропагандирован народовольцамп, не­
видимому, еще в начале 80-х гг., но затем, в 1889—1891 гг., он
вплотную вошел в работу Брусневской организации, хотя держал
себя настолько конспиративно, что даже близкие его товарищи,
в том числе и Фомип, не знали о кружке, который у пего соби­
рался. Этим, очевидно, вызвано расхождение в воспоминаниях:
В. А. Шелгунов и Н. Г. Полетаев считали Крутова членом Брус­
невской организации, Н. Д. Богданов и К. М. Поринский это отри­
цали. Фомин также считал, что Крутов «тяготел к народоволь­
цам». Но это можно сказать только о раннем периоде его деятель­
ности. В дальнейшем Крутов постепенно отрешался от народо­
вольческих взглядов. В. С. Голубев писал о Крутове: «Старика
Крутова стоит вспомнить: оп умел привлекать молодежь своей
веселостью, балагурством и был предан рабочему делу всей ду­
шой» («Былое», 1906, № 12, с. 108).
11 Эта часть воспоминаний Фомина представляет особый инте­
рес, так как в мемуарной литературе пет почти никаких указа­
ний о том, как реагировали рабочие па крупнейшие события меж­
дународной жизни того времени. Фомин, одпако, пдеализпрует
как фениев, заговорщическая тактика которых привела к вырож­
дению в секту террористов, так и лидера ирландских либералов
Парнелла и реакционного английского государственного деятеля
Гладстона. «Отъявленный лицемер и казупст» (так называл Глад­
стона К. Маркс), возглавляя в 1892—1894 гг. английский кабинет
министров, пытался провести гомруль (закон о самоуправлении
Ирландии), которым он намеревался расколоть ирландское осво­
бодительное движение и воспрепятствовать союзу английского
пролетариата и ирландских революционеров.
12 Буланже Жорж Эрнест — французский генерал, политиче­
ский авантюрист, стремившийся к установлению военной дикта­
туры. Возглавлял шовинистическое движение во Франции конца
80-х гг. XIX в. В 1889 г. это движение потерпело поражение.
13 Мальтус Т.-Р. — реакционный буржуазный экономист, пы­
тался доказать, что причина перенаселения и нищеты трудящихся
коренится не в экономических условиях капиталистического об­
щества, а в ограниченных ресурсах природы. Против мальтузи­
анской схемы, согласно которой народонаселение увеличивается
в геометрической прогрессии, а средства существования только
394

в арифметической, резко выступали К. Маркс и 13. И. Лепип.
«Железный закон заработной платы» был выводом, который де­
лали апологеты капитализма Д. С. Милль и Д. Рикардо, а затем
и Ф. Лассаль из мальтузианской теории, доказывая, что фонд за­
работной платы ограничен неодолимыми силами природы. В пер­
вой половине 90-х гг. наблюдался известный рецидив мальтузи­
анства, нашедший выражение в некоторых работах русских «ле­
гальных марксистов» (в первую очередь у П. Б. Струве), что вы­
звало отповедь В. И. Ленина в работе «Экономическое содержание
народничества и критика его в книге г. Струве» (1894). Позднее,
в 1913 г., Лепин писал: «Сознательные рабочие всегда будут ве­
сти самую беспощадную борьбу против попыток навязать это ре­
акционное и трусливое учение самому передовому, самому силь­
ному, наиболее готовому па великие преобразования классу со­
временного общества» (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 257).
Воспоминания В. Фомина показывают, как рано началась борьба
передовых русских рабочих против реакционного учения Маль­
туса.
14 Идея распространения революционных взглядов под видом
книгонош занимала умы некоторых передовых петербургских ра­
бочих еще с начала 70-х гг. В этом сказалось влияние романа
Эркмапа-Шатриана «История одного крестьянина», героя этого
романа Шовеля. Эта книга имелась в подпольных рабочих биб­
лиотеках и позднее.
15 О женских кружках см. воспоминания В. М. Карелиной и
А. Г. Болдыревой в настоящем сборнике.
16 Адрес петербургских рабочих Н. В. Шелгунову напечатан
в сб.: Рабочее движение в России в XIX веке, т. III, ч. 2,
с. 129—130.
17 Н. В. Шелгунов умер 12 апреля (ст.ст.) 1891 г. Демонстра­
ция на похоронах Шелгунова состоялась 15 апреля 1891 г.
18 Четыре речи рабочих, произнесенные на двух первомай­
ских собраниях 1891 г., были отгектографированы^ М. С. .Алек­
сандровым (Ольминским), который был связан с рабочими круж­
ками, и П. М. Земсом, на квартире последнего, в количестве
80 экземпляров. Они были «быстро распространены», — записал
М. С. Ольминский на экземпляре этого первого издания речей, ко­
торое хранится в библиотеке ЦГАОР. Кроме того, четыре речи
были изданы в 1892 г. «Группой народовольцев». Наконец, в том же
году четыре речи рабочих были опубликованы в Женеве группой
«Освобождение труда» в серии «Рабочая библиотека» с предисло­
вием Г. В. Плеханова под названием «Первое мая 1891 г. Четыре
речи рабочих, произнесенные на тайном собрании в Петербурге».
395

В этом издании, как и в издании народовольцев, помещен адрес
Н. Б. Шелгунову, по в другой редакции.
19 Вторая маевка 1892 г. была устроена 28 июня в БолковоЯмском лесу. Попытка устроить собрание 24 мая па Крестовском
острове, в Лесной даче кп. Бслосельскпх-Белозсрскпх, сорвалась
из-за мер, принятых полицией. На первомайском собрании, устро­
енном 28 июня, было произнесено 8 речей, в том числе В. В. Фо­
миным и А. Г. Егоровой-Болдыревой.
20
Н. Д. Богданов умер в 1929 г.

Н. Д. Б О Г Д А Н О В

На заре социал-демократии
(Воспоминания)
1 Воспоминания Н. Д. Богданова перепечатываются из сбор­
ника «От группы Благоева к „Союзу борьбы”» (Ростов н/Д, 1921,
с. 39—46). М. С. Ольминский, включая их в сборник, указал, что
воспоминания Н. Д. Богданова, «одного из самых старых, — если
не из первых — рабочих социал-демократов», являются, несмотря
на некоторые неточности, «ценным материалом для истории са­
мого темного периода петербургского рабочего движения» (Указ,
сб., с. 39). Ольминский снабдил эти мемуары примечаниями, боль­
шинство которых мы далее приводим.
2 Упоминаемый здесь Н. Д. Богдановым журнал «Народная
воля» был, по-видимому, № И—12 за 1885 г. Нелегальные брошю­
ры «Хитрая механика» и «Сказка о четырех братьях и их при­
ключениях» были изданы впервые еще в 1873 г. и с тех пор
много раз перепечатывались, в том числе в 1884 г. народоволь­
цами. «Хитрую механику» написал С. Кравчинский, «Сказку о че­
тырех братьях» — Л. Тихомиров, но конец ее принадлежал П. Кро­
поткину и Д. Клеменцу. Народоволец, который дал Богданову
впервые нелегальную литературу, был И. Н. Шпекин. Он входил
в 1884 г. в группу рабочих-народовольцев, работавших в мастер­
ских Варшавской железной дороги (по некоторым сведениям, это
был кружок Штольца, который в это время приближался к марк­
сизму). Члены этого кружка вели пропаганду среди рабочих.
В декабре 1885 г. среди народовольцев, в том числе и названных
выше, произошли аресты, поэтому Богданов потерял с ними связь
(Деятели революционного движения в России. Биобиблиографи­
ческий словарь, т. V, вып. 1. М., 1931, стб. 384).
3 В кружок самообразования, организованный Богдановым,
входили А. Карелин, А. Синанов, Л, Жеддбин, братья Д, д К, Грой396

порты; позднее, в 1888 г., к кружку присоединились В. Антушевский, К. Болов, Я. Соколов, Л. Шилов и др. (Там же).
4 К этому месту М. С. Ольминский сделал примечание: «Око­
ло 1884 г. появился в продаже „американский переплетчик”. С тех
пор организации стали брошюровать журнальные статьи в синие
обложки. Рабочие-массовики скоро подметили особый характер
этих книжек и приписывали происхождение их сектантской об­
щине „пашковцев"». Секта эта получила название по фамилии ее
основателя полковника Пашкова.
5 В вечерней технической школе Русского технического обще­
ства Богданов сблизился с А. С. Филимоновым, а затем через него
познакомился с Е. А. Афанасьевым (Климановым). Они имели
уже в это время связи с кружком марксистов (В. С. Голубев,
М. И. Бруснев, братья JI. и Г. Красины и др.).
6 Н. Д. Богданов имеет, очевидно, в виду программу занятий
с рабочими, составленную М. И. Брусневым (см.: Рабочее движе­
ние в России в XIX в., т. III, ч. 2, с. 131—132). Воспоминания
Н. Д. Богданова позволяют определить более раннюю дату ее со­
ставления (она напечатана под датой 1892 г., когда была взята
при обыске у М. И. Бруснева). Воспоминания Богданова под­
тверждают указание Л. Б. Красина, что в те годы (конец 80-х —
начало 90-х) «пропаганда была поставлена с такой основательиостыо и даже академизмом, которых, вероятно, уже не наблюда­
лось в последующие годы» {Красин Л. Б. Дела давно минувших
дней, с. 25).
7 Н. Д. Богданов ошибается: стачка рабочих «Нового адмирал­
тейства» в порту была 21 января 1891 г. Прокламация, обращен­
ная к рабочим порта, была написана Л. Б. Красиным «с большим
подъемом», как отметил в своих воспоминаниях М. И. Бруснев, и
имела большой успех.
8 К этому месту имеется поправка М. С. Ольминского: «Как
мне передавал в то время Г. А. Мефодиев, не отказались, а ре­
шили навести обо мне справки из осторожности. Справки привели
к удовлетворительным для меня результатам». М. С. Александров
(Ольминский) и его жена Е. М. Александрова в 1891—1894 гг. (до
апреля 1894 г., когда они были арестованы) принимали участие
в пропаганде среди рабочих; М. С. Александров входил после
отъезда в Москву М. И. Бруснева в Центральный рабочий кружок
в качестве представителя от интеллигенции, Е. М. Александрова
вела занятия в женском кружке.
9 Примечание М. С. Ольминского: «По моим впечатлениям,
ближе к истине К. Норипскпй, определяющий число рабочих
в 50—(Ю человек». С этой цифрой почти совпадает подсчет участ397

пиков первой маевки, сделанный тогда же М. И. Брусковым. Он
вспоминал: «Я думаю, что па этом собрании было человек 75—80,
не больше. Я тогда еще определил это число, и со мной согласи­
лись и другие» (Государственный музей ВОСР, ф. VI, on. 1, ед.
хр. 716. л. 9а).
10 В связи с демонстрацией на похоронах II. В. Шелгунова был
выслан Л. Б. Красин.
11 И. Окладскпй, ставший провокатором с 1881 г., в 1889 г.
был вызван в Петербург директором департамента полиции Дур­
ново из Тифлиса, где он под фамилией II. А. Петровского состоял
агентом тифлисского жандармского управления. Ему было пору­
чено выследить народовольцев, группировавшихся вокруг Н. Исто­
миной, а также проникнуть в рабочие кружки Бруспевской орга­
низации. Террористическая группа Н. Истоминой была в мао
1890' г., в результате провокации Складского, разгромлена. Од­
нако, хотя Окладскпй и поступил па завод «Сименс и Гальске»,
чтобы завести связи с рабочими, в рабочие кружки ему пропикнуть не удалось. Все же, как указывается в деле департамента
полиции о П. А. Петровском, он «обнаружил главных деятелей
революционной пропаганды среди заводских рабочих» (В. С. Го­
лубева и В. В. Бартенева). Бартенев, который был активным
пропагандистом в рабочих кружках, был обвпнеп в сношениях
,с эмигрантами (дело 1890 г.) п выслан па 4 года в Спбпрь, при­
чиной его ареста были сведения о его пропаганде средп рабочих,
доставленные департаменту полиции Складским. Это пе вызывает
сомнений, так как Бартенев вел занятия как раз в кружках мо­
лодых рабочих завода «Сименс и Гальске» (см.: Тютчев II. Судьба
Ивана Складского. — «Суд идет», 1924, № 8—10, с. 461; Бартенев В.
Воспоминания петербуржца о второй половине 80-х годов. — «Ми­
нувшие годы», 1908, № 10, с. 193).
12
См. примечание 10 к воспоминаниям В. Фомина.
13 Когда Г. А. Мефодиев был выслан из Петербурга, вначале
он выбрал Ревель, а затем переехал в Тулу, где отбывали вы­
сылку И. Крутов и В. Буянов.
14
См. примечание 18 к воспоминаниям В. Фомина.
15 Сведения Н. Д. Богданова о судьбе М. И. Бруснева не точ­
ны. Бруснев был подвергнут четырем годам тюремного заключения,
считая с момента ареста, и ссылке на 10 лет в Восточную Сибирь.
Впоследствии не было таких жестоких приговоров за пропаганду
среди рабочих.
16 Обстоятельства переезда в Москву М. И. Бруснева и
Ф. А. Афанасьева изложены у Богданова пе совсем точно.
М. И. Бруснев вспоминал, что, когда петербургская организация
398

начала распространять свое влияние па другие города, оп с то­
варищами решил завести отдел организации в Москве. Первона­
чально связь с некоторыми студентами установил Л. Б. Красин
и передал ее Брусиеву. «Мы избрали для посылки в Москву,—
вспоминал Бруснев, — одного из выдающихся рабочих, чрезвы­
чайно преданного этому делу и уже не молодого Ф. А. Афа­
насьева. Мы послали его в Тулу с тем, чтобы он потом пере­
ехал в Москву и там поступил бы ла какую-нибудь ткацкую фаб­
рику и основал там начальную рабочую организацию. [...] В конце
1891 г., приблизительно в ноябре месяце, Нейтральный рабочий
кружок отрядил и меня в Москву/> (Государственный музей
ВОСР, ф. VI, on. 1, ед. хр. 71G, лл. 9а—10).
17 Неточно и сообщение И. Д. Богданова об обстоятельствах
гибели Ф. А. Афанасьева. Ф. А. Афанасьев участвовал 22 октября
1905 г. в попытке освободить политических заключенных в Ива­
ново-Вознесенске и в демонстрации, во время которой, выйдя как
представитель митинга для переговоров с казаками, был ими
схвачен и избит до смерти.
18 К этому месту М. С. Ольминский сделал примечание: «Мое
впечатление, что кружков было меньше. В это время работал Цивииский».
19 Н. Д. Богданов и А. С. Филимонов были арестованы 29 но­
ября 1891 г. Богданов после 9’/2 месяцев предварительного ареста
был подвергнут 8-месячному тюремному заключению и выслан из
Петербурга под надзор полиции вне столиц, столичных губерний
и местностей, бывших на положении усиленной охраны.
20 Е. А. Афанасьев (Климанов) был арестован 3 июня 1892 г.,
еще до маевки, которая праздновалась 28 июня, и привлечен к до­
знанию по делу Кулева, Галла, Лунегова л др. Все они, в том
числе и Е. А. Афанасьев, были выданы провокатором Николаем
Михайловым.
21 Н. Д. Богданов был освобожден из тюрьмы в середине мая
1893 г. и должен был сразу же уехать из Петербурга в Воронеж,
который был им выбран для отбывания высылки. По некоторым
сведениям, Богданов однажды, примерно зимой 1894/1895 г., при­
езжал нелегально на несколько дней в Петербург. Кроме того,
высланные из столицы рабочие-революционеры «держали связь»
и между собой, и с оставшимися в Питере товарищами. То, что
оп пишет о росте петербургской социал-демократической органи­
зации и о переходе к агитации, несомненно относится не к весне
1893 г., когда он вышел из тюрьмы, а к более позднему времени —
к периоду деятельности группы «стариков» под руководством
В. II. Ленина.
399

И. И. Е Г О Р О В
[Из воспоминаний о рабочих кружках
в Петербурге 1888—1892 годов]

1 Воспоминания И. И. Егорова взяты из стенограммы вечеров
воспоминаний членов рабочих кружков Петербурга конца 80-х —
начала 90-х гг, в Музее революции 28—29 марта 1930 г. Стено­
грамма не правлепа, поэтому устранены некоторые ошибки и опи­
ски. Опущенные места стенограммы обозначены отточием в квад­
ратных скобках (Государственный музей ВОСР, ф. VI, on. 1,
ед. хр. 718. Выступление И. И. Егорова 29 марта 1930 г., лл.
42-47).
Еще в 1921 г. М. С. Ольминский, возглавлявший Истпарт при
ПК РКП (б), высказал пожелание, чтобы И. И. Егоров, «хорошо
известный в Москве деятель по кооперации», написал «воспоми­
нания о своей богатой событиями жизни» (От группы Благоева
к «Союзу борьбы», с. 20).
И. И. Егоров, который, как видпо по стенограммам вечеров
воспоминаний, уделял много внимания выяснению ряда сущест­
венных моментов ранней истории петербургского революционного
рабочего движения, эту задачу выполнил. Его воспоминания, от­
личающиеся точностью и правдивостью, хранятся в Ленинград­
ском партийном архиве.
2 О выборах депутатов по предложению управляющего Бал­
тийским заводом М. И. Кази см. также воспоминания В. Фо­
мина.
3 Квартира была специально нанята для занятий второго
кружка рабочих Балтийского завода. Хозяином ее был незадолго
до этого женившийся рабочий Ф. Кириллов.
4 Вероятно, речь идет о каких-нибудь выписках из первого
тома «Капитала» К. Маркса. Может быть, тогда кто-нибудь пз
пропагандистов перевел слово «стоимость» словом «ценность», и
это были выписки из III главы «Капитала». Этот термин встре­
чается и в воспоминаниях пропагандистов Брусневской органи­
зации.
5 Книга «Происхождение семьи, частной собственности и го­
сударства» Ф. Энгельса вышла в русском переводе только в 1894 г.
Так что в 1892 г. у И. И. Егорова могли быть только выписки из
нее или какие-нибудь извлечения, сделанные пропагандистами.
О каком-либо гектографированном издании этой книги сведе­
ний нет.
6 Открытое письмо петербургских рабочих к польским рабо­
чим было написано и отредактировано передовыми рабочими из
400

кружков J [руслойеной организации. Опо опубликовано в сб. «Ра­
бочее движение в России в XIX веке», т. III, ч. 2, с. 130—131.
Однако той фразы, которая вызвала споры (об этих спорах вспоми­
нали также Г. М. Фишер и другие рабочие), в опубликованном
тексте пет. Обсуждение письма, о котором вспоминают Егоров и
Фишер, происходило не в Центральном, а в одном из Василе­
островских кружков. Возможно, что были разные варианты пись­
ма, и в Польшу был отослан пе тот, который обсуждался в этом
кружке. По сведениям охранного отделения, письмо польских! ра­
бочим отвез приезжавший из Польши «интеллигентный делегат
от местных рабочих, имевший... свидание с членами „Централь­
ного кружка", редактировавшими упомянутое... воззвание» (Там
же, с. 135). По другим данным, письмо польским рабочим отвез
активный член Брусиевской организации П. А. Морозов.
7 И. И. Егоров имеет, по-видимому, в виду собрание на квар­
тире у Е. А. Афанасьева (Климанова) сразу после маевки 1891 г.,
па котором также произносились речи. По воспоминаниям рабо­
чих, на этом собрании присутствовало несколько десятков человек
из разных районов Петербурга. По сведениям Р. А. Казакевич, это
собрание происходило вечером 5 мая 1891 г., после перво­
майского собрания. Источника этих сведении она не указывает
(Казакевич Р. А. Социал-демократические организации Петер­
бурга, с. 168).
А. Е. КАРЕЛИН
[Воспоминания о рабочих кружках
Брусневской организации]

1 Публикуемые воспоминания А. Е. Карелина извлечены пз
записанных мной в 1924 и 1925 гг. его сообщений, пз заилен ве­
чера воспоминаний рабочих, членов социал-демократических круж­
ков конца 80-х — начала 90-х гг., организованного Петроградским
Истпартом 27 января 1923 г. (Государственный музей ВОСР, ф. М,
on. 1, ед. хр. 738, лл. 9—12), а также пз стенограммы вечера вос­
поминаний в Музее революции 28 марта 1930 г. (Государственный
музей ВОСР, ф. VI, on. 1, ед. хр. 718. лл. 22—26).
Воспоминания А. Е. Карелина, рабочего-типографа, одного пз
первых петербургских рабочих социал-демократов второй поло­
вины 80-х гг., организатора кружков типографских рабочих, во­
шедших в Брусневскую организацию, представляют интерес глав­
ным образом потому, что они освещают такие малоизвестные мо14

Зак. № 2-’6

401

менты ее истории, как организация первой конспиративной квар­
тиры (в Спвковом переулке), составление и печатание надписи
на венке Н. В. Шелгунову. Точная память, участие во всех
крупных мероприятиях
бруспевцев
делают
воспоминания
А. Е. Карелина ценным источником для установления многих
фактов.
2 Похороны И. С. Тургенева, на которых присутствовало много
петербургской интеллигенции, студенчества и некоторые передо­
вые рабочие, были 27 сентября 1883 г. (у Карелина ошибочно ука­
зан 1884 г.).
3
См. примечание 2 к воспоминаниям II. Д. Богданова.
4
Это был, по всей вероятности, народоволец И. Н. Шпекип.
5
См. примечание 5 к воспоминаниям С. К. Волкова.
6 Крушение царского поезда у станции Борки, во время ко­
торого Александр III остался невредимым, произошло 17 октября
1888 г.
7
См. примечание 4 к воспоминаниям Н. Д. Богданова.
8 О составе этого кружка см. примечание 3 к воспоминаниям
Н. Д. Богданова.
9 По сообщению Н. Д. Богданова, программная речь была им
произнесена не на собрании в лесу, а па квартире Е. Л. Афа­
насьева (Климанова).
10 Здесь А. Е. Карелин ошибается: па первой маевке высту­
пал Федор Афанасьевич Афанасьев, а не Егор Афапасьевич Афа­
насьев (Климанов), и ни в одной речи ничего не говорилось о по­
ложении ткачей. Возможно, что он спутал эту маевку со второй,
на которой выступал, по некоторым воспоминаниям (например,
В. М. Карелиной), Егор Афанасьевпч Афанасьев, но другой, не
Климанов, а ткач, брат Федора Афанасьевича. По данным поли­
ции, однако, Егор Афанасьев заблудился и на собрание не попал,
его речь прочитал Г. Лунегов. В этой речи, судя и по другим вос­
поминаниям, говорилось о тяжелом положении рабочих. Что ка­
сается Е. А. Афанасьева (Климанова), то он не мог быть на вто­
рой маевке 28 июня 1892 г., так как был арестован 3 июня того же
года. Всего на маевке 1892 г. выступало 8 человек. До нас дошли
найденные в архиве департамента полиции две речи: одна была
составлена рабочим Металлического завода, активным членом
Брусневской организации Выборгского района Егором Федорови­
чем Тумановым, но на собрании ее прочитал И. И. Егоров; вто­
рая речь, составленная Петром Евграфовым, произнесена не была
(см,: Валк С. Н. Материалы к истории 1 Мая в России. — «Крас­
ная летопись», 1922, № 4, с. 284—286).
402
I

А. Г. БОЛДЫРЕВА
Минувшие годы

1 Первая часть воспоминаний А. Г. Болдыревой — до поступ­
ления на фабрику — взята из стенограммы вечеря вошоминаипй
в Музее революции 29 марта 1930 г. (Государственный музей
ВОСР, ф. VI, on. 1, ед. хр. 718, лл. 37—38). Остальная часть пуб­
ликации перепечатана с сокращениями из журнала ''Текстиль­
щик», 1923, № 1—2 (42—43). Редакция журнала поместила при­
мечание, что печатаемые очерки под заглавием "Минувшие годы»
являются отдельными главами неопубликованной рукописи
А. Г. Болдыревой «За сорок лет». В живо написанных воспоми­
наниях Болдыревой чувствуется боевой дух питерской пролетарки,
одной из первых работниц, посвятивших свою жизнь революцион­
ной борьбе. Бедовая фабричная девчонка, получившая «крещение»
казацкой нагайкой во время стачки на фабрике Паля в 1884 г.,
выросла в стойкого, энергичного, убежденного борца. Сопиал-демократка с конца 80-х гг., Болдырева была активным членом
Брусневской организации, вместе с В. М. Карелиной организовала
первые социал-демократические кружки петербургских работниц,
единственная из женщин-работниц произнесла речь на маевке
1892 г. Позднее, в 1905 г., выбранная рабочими фабрики Максвеля
(Спасской и Петровской бумагопрядильных и ткацких мануфак­
тур) в Петербургский Совет рабочих депутатов. большевичка Бол­
дырева выступала и там с пламенными речами. Став у ткацкого
станка еще девятилетней девочкой в 1879 г., Болдырева сумела
запечатлеть в своих воспоминаниях тяжелейшие условия труда и
быта текстильщиков Невской заставы конца XIX в.
2
Александро-Невская бумаготкацкая мануфактура К. Я. Паля.
3 Стачка рабочих (800 человек) бумаготкацкой мануфактуры
К. Я. Паля произошла 6 марта 1884 г. из-за снижения заработной
платы (см.: Рабочее движение в России в XIX веке, т. II, ч, 2,
с. 673).
4 Штрипан Григорий Савельевич (он же Савельев, Иванов),
рабочий-текстильщик. Стал провокатором еще с конца 70-х гг., на
протяжении многих лет осведомлял охранку о рабочих-револю­
ционерах. Выдал участников второй маевки 1892 г. и ряд других
членов рабочих кружков Брусневской организации.
5 В 1884 г. в Петербурге произошли 3 стачки п 9 случаев вол­
нений рабочих (см.: Рабочее движение в России в XIX веке, т. II,
ч. 2, с, 673—676).
6 Перовская Софья Львовна, известная деятельница партии
«Народная воля». Казнена за участие в убийстве Александра II
403

1 марта (881 г. Вола пропаганду средн рабочих Петербурга
в 1872—1874 гг. п входила в конце десятилетня в рабочую аги­
тационную группу «Народной воли». Вполне возможно, что
Л. Г. Болдырева действительно видела ее в кружке рабочих.
О рабочем Леонтьеве, о котором неоднократно вспоминала Бол­
дырева и которого она видела в этом кружке, сведений в лите­
ратуре пет. По «процессу 193-х», как она пишет далее, оп нс су­
дился и к дознанию о пропаганде 1874 г. нс привлекался.
7 Л. Б. Красин вспоминал о своем первом рабочем кружке,
в котором оп вел занятия, несколько иначе. Он писал, что в ок­
тябре 1890 г. В. Цивпнский передал ему кружок, состоявший из
ткачей и рабочих Резиновой мануфактуры. Занятия происходили
на квартире Ф. А. Афанасьева. Кружок состоял из 6—7 человек,
из которых Красин отметил Ф. А. Афанасьева, его брата, «Анюту»
(А. Г. Болдыреву) и «Верочку», «впоследствии Веру Марковну
Карелину, очень известную в рабочих кругах Петербурга» (Кра­
син Л. Дела давно минувших дней, с. 21).
8 А. Г. Болдырева неправильно указывает дату ареста
Л. Б. Красина. Он был арестован в 1891 г. в связи с демонстра­
цией на похоронах Н. Б. Шелгунова.
9 Речь идет о народовольцах, которые в это время создавали
свою группу, — о М. С. Александрове (Ольминском) п его жене
Е. М. Александровой (ее кличка была «Софья Алексеевна»).
10 Здесь должно быть: «до моего ареста», т. е. до ареста
А. Болдыревой в начале июля 1892 г. Е. М. Александрова была
арестована спустя почти два года, в апреле 1894 г.
11 Даты, связанные с организацией маевки 1892 г., у А. Г. Бол­
дыревой указаны неверно. Попытка организовать маевку была
сделана 24 мая, и не на Елагином, а на Крестовском острове,
в Лесной даче кн. Белосельских-Белозерских. Состоялась же ма­
евка только 28 июня 1892 г.
12 Дата ареста А. Г. Болдыревой также неточна: если она
была арестована через две недели после маевки, то это произошло
около 12 июля (ст. ст.).
13 К этому месту воспоминаний А. Г. Болдырева сделала при­
мечание, в котором пытается как-то оправдать Г. Штрипана. Она
писала: «Этот даровитый рабочий-поэт (стихи его были популяр­
ны среди фабричных) был обременен огромной семьей и жил
в непрерывной и тяжкой нужде. Он одно время принимал дея­
тельное участие в рабочих кружках, внушая к себе безграничное
доверие. Его измену мы все объясняли тяжестью нужды. После
этого случая он исчез». Популярность Г. Штрипана, возможно,
объяснялась тем, что он был своего рода «ветераном» петербург-

404

(’кого рабочего движения, принимал участие в стачках текстиль­
щиков конца 70 х гг., зиял С. Халтурина. П. Л. Моисеенко л дру­
гих замечательных рабочих-революпиоперов. Однако факт его ра­
боты в охранке ио вызывает сомнений (см. примеч. 4).
11 Дело об А. Г. Болдыревой было разрешено административ­
ным порядком: по вменении в наказание предварительного заклю­
чения, опа была выслана на 2 года на родину, в Тверскую губ.
В. М. К Л Р Е Л И Н А
Воспоминания о подпольных рабочих кружках
Бруспевской организации (1889—1892 гг.)

1 Запись воспоминаний В. М. Карелиной сделана мной в июне
1923 г., печатается впервые, с сокращениями. Хранится в Музее
ВОСР, ф. VI, on. 1, ед. хр. 739.
Воспоминания В. М. Карелиной — автобиография одной из пер­
вых женщин-работниц Петербурга, с конца 80-х гг. вошедших
в социал-демократическое движение. Активный член Бртсневской
организации, энергичная, волевая, жизнерадостная, обладавшая
даром слова, Карелина пользовалась авторитетом в рабочей среде
и много сделала для приобщения работниц Петербурга к рево­
люционному движению. Записки Карелиной рисуют не только
мало освещенную в пролетарской мемуаристике просветительную
и революционную работу среди наиболее отсталой части питер­
ского пролетариата — работниц, они показывают п возникновение
ростков новых отношений, новых для рабочего быта того времени
моральных принципов, которые передовые пролетарки стремились
провести в жизнь. Мы находим в мемуарах Карелиной описание
попыток организовать маленькие бытовые коммуны, подобные тем,
что возникали в среде передовой русской интеллигенции в послед­
ние десятилетия XIX в.
По возвращении из ссылки в 1896 г. Карелина восстановила
связи с оставшимися в Петербурге членами рабочих кружков и
с некоторыми членами «Союза борьбы». В 1898 г. была снова аре­
стована и на год выслана пз Петербурга. В начале 900-х гг. ра­
ботала по распространению в рабочих районах столицы нелегаль­
ной литературы, которую получала в большом количестве от чле­
нов социал-демократической организации (Л. Мпловпдовой-Краенной и др.).
. В конце 1903 г. п в 1904 г., привлеченная возможностью аги­
тации среди масс, в особенности среди петербургских работниц,
создала в районных отделах «Собрания русских фабрнчно-завод405

скпх рабочих Петербурга», организованного Районом, женские
группы. Принимала активное участие в агитации во время январ­
ской стачки питерских рабочих, начатой путпловцамп. Как писал
В. И. Лепин накануне 9 января в статье «Петербургская стачка»,
«движение зубатовскос перерастает своп рамки и, начатое поли­
цией в интересах полиции, в интересах поддержки самодержавия,
в интересах развращения политического сознания рабочих, это
движение обращается против самодержавия, становится взрывом
пролетарской классовой борьбы» {Ленин В. IJ. Поли. собр. соч.,
т. 9, с. 174). В результате выступлений большевиков па собраниях
в гапоновских отделах и под влиянием некоторых старых рабо­
тах, входивших еще с конца 80-х гг. в социал-демократические
организации, в «петицию» были вклточепы политические требо­
вания, совпадавшие с Программой РСДРП, и. обсуждение ее пре­
вратилось в широкую политическую кампанию.
Но предотвратить шествие к Зимнему дворцу было уже не­
возможно, и Петербургский комитет поэтому постановил в ночь
на 9 января принять в нем участие.
Накануне 9 января Карелина выступила с речью па собрании
Василеостровского отдела и организовала отряды санитарок из
работниц, раздав им нарукавные повязки с красным крестом и
наказав не отдавать раненых полиции. Понимая, что шествие
к дворцу окончится репрессиями, опа оставила письмо семье Кра­
синых, в котором просила позаботиться о се детях.
После 9 января Карелина была арестована, сидела в тюрьме
до июля 1905 г., а осенью была избрана в Петербургский Совет
рабочих депутатов. Позднее Карелппа работала в кооперации,
в профсоюзах и вела общественную работу. Получала персональ­
ную пенсию как депутат Петербургского Совета рабочих депута­
тов 1905 г. (Краткая автобиография В. М. Карелиной напеча­
тана в сб. «Воспоминания членов Совета рабочих депутатов Пе­
тербурга». Л., 1925, с. 171—172; воспоминания ее о Совете рабо­
чих депутатов 1905 г. опубликованы в журнале «Огонек», 1931,
№ 2 (290).
К. М. НОРИНСКИИ
Краткая автобиография
1 «Краткая автобиография» была получена мной от К. М. Норинского 1 апреля 1930 г. Хранится в Государственной Публичной
библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина (ф. 1134). Печатается
впервые.
2 По воспоминаниям М. И. Бруснепа, его кличка в рабочих
кружках Василеостровского района была другая: «Федор Василье-

406

впч» (см.: Рабочее движение в России в XIX веке, т. III, ч. 2,
с. 105).
3 После демонстрации на похоронах И. В. Шелгунова арестов
было немного, но рабочие, участвовавшие в ней, попали под не­
гласный надзор полиции. Арестовали рабочих Г. Мефодиева и его
брата, а также И. В. Крутова, а из интеллигентов пострадал
Л. Б. Красин — его выслали из Петербурга.
4 После ареста М. И. Бруснева и его товарищей организовав­
шаяся в 1891 г. «Группа народовольцев» воспользовалась ослаб­
лением социал-демократической работы и пыталась в 1892—1893 гг.
распространить свое влияние ла рабочие кружки, особенно в Вы­
боргском районе. План борьбы против народовольпев наметился
не в эти годы, а в конце 1893 и в 1894 г.
5 Первое дискуссионное собрание на квартире В. А. Шелгу­
нова было устроено в феврале 1894 г.
6 По предположению М. С. Ольминского, «неизвестный», о ко­
тором писал Норинский, был А. А. Федулов, активный член «Груп­
пы народовольцев» (сб.: От группы Благоева к «Союзу борьбы»,
Ростов н/Д, 1921, с. 17).
7 Здесь Норинский ошибается: занятия с Г. М. Фишером вел
В. В. Старков, а не Г. М. Кржижановский.
8 Второе дискуссионное собрание было устроено на квартире
Фишера и Кейзера 9 апреля 1894 г.
9 Аресты народовольцев произошли 21 апреля, а рабочих
в мае — июне 1894 г.
10 Ф. Н. Донцова, в замужестве Норинская, работала в Петер­
бурге на фабрике «Российско-Американская резиновая мануфак­
тура» («Треугольник»).
11 Ф. Н. Донцова-Норинская была арестовала в ночь на 9 де­
кабря 1895 г., до 30 января 1896 г. сидела в Доме предваритель­
ною заключения и была привлечена к дознанию по делу группы
социал-демократов во главе с В. И. Лениным (дело петербург­
ского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса»). Была
подчинена на два года гласному надзору полиции вне столичных
губерний и университетских городов. Затем ее вытребовали в Пе­
тербург для объявления приговора министра юстиции, который
был утвержден 29 января 1897 г.
12 Активные члены социал-демократического кружка в Екатерппославе, о котором вспоминал Норинский, были арестованы
24 августа 1895 г. Норинского арестовали по другому делу, и,
«в разрешение дознания», которое производилось в Петербурге
407

губернским жандармским управлением, он был выслан иа три
года в северо-восточные уезды Вологодской губернии.
13 Норпнскпй имеет в виду суд над социал-демократами рабо­
чими, арестованными в августе 1895 г.
14 По воспоминаниям Норииского, выселение его жены из Лу­
ганска произошло «на основании постановления Петербургской
судебной палаты» (Норинекий К. М. В Екатерипославской губер­
нии. — В со.: Материалы по истории екатерипославской социалдемократической организации большевиков и революционных со­
бытий 1904, 1905, 1906 гг. Под ред. М. А. Рубача. Екатерпнослав,
1923, с. 277).
15 И. В. Бабушкин бежал в ночь па 29 июля из полицейского
участка в Екатерпнославе, перепилив решетку в окне. Возможно,
при побеге сослужил свою службу лобзик, изготовленный Норпнекпм.
16 16 января 1902 г. были арестованы В. А. Шелгунов,
Е. Н. Адамович и др.
17 Всеобщая стачка в Екатерпнославе произошла 7—11 авгу­
ста 1903 г. Было убито 14 человек, многие ранены.

И. В. БАБУШКИН

[Из воспоминаний]
1 Перепечатаны фрагменты из книги «Воспоминания Ивана
Васильевича Бабушкина. 1893—1900 гг.». М., 1951. Эти воспомина­
ния написаны по настоянию В. И. Ленина в 1902 г. в Лондоне, где
Бабушкин прожил несколько месяцев после побега из полицей­
ского участка г. Екатерлиослава. В 1902 г. Бабушкпп не мог назы­
вать товарищей по фамилии и именп. Оп или совсем ие называл
их, или обозначал инициалами и кличками, зачастую вымышлен­
ными. Поэтому ниже дана расшифровка инициалов и кличек,
указано, кого имел в виду Бабушкин и в тех случаях, когда он
писал о товарищах или пропагандистах-интеллигентах, не назы­
вая их вовсе. Объяснены также некоторые неясные места воспо­
минаний. Уточнены отдельные факты.
Воспоминания И. В. Бабушкина — первые по времени написа­
ния мемуары петербургского пролетария, ученика В. И. Ленина
1894—1895 гг., впоследствии профессионального революционера,
искровца, большевика — представляют особую ценность, как наи­
более достоверный источник о деятельности В. И. Ленина тех лот
и руководимого им «Союза борьбы за освобождение рабочего

408

класса». Опи паписапы всего через 7 лет после этого чрезвычайпо
важного периода, когда создавался зачаток боевой сопиал-демократической партии нового типа. Все остальные воспомипанпя об
этом времени были написаны по крайпей мере па полтора
десятилетия позднее, поэтому в них более вероятны ошибки
памяти.
Порукой за достоверность воспоминаний И. В. Бябушкипа мо­
жет служить то, что они были написаны по инициативе и пред­
ложению В. И. Ленина, и вполне возможно, что Владимир Ильич
с, ними тогда же, в Лондоне, ознакомился (напечатаны были ме­
муары Бабушкина только в 1924 г.). Те черты, которые, по словам
Лепина, были присущи Бабушкину, — отсутствие фразы, глубокая,
выдержанная партийность — в полной мере обеспечили правди­
вость этих замечательных мемуаров.
2 «Семянииковским заводом» пли «заводом Семянникова» (по
Фамилии одного из бывших владельцев) называли в рабочей среде
Невский завод Русского общества механических и горных заводов.
В настоящее время завод носит название «Невский машинострои­
тельный завод имени В. И. Ленина».
3 «Костей» Бабушкин называл своего близкого товарища —
Костина Илью Федоровича. Костин был арестован 15 ноября
1894 г. и выслан из Петербурга на родину в Ямбургскпй уезд
Петербургской губ. По окончании срока гласного надзора снова
работал в Петербурге и вел революционную работу. 6 февраля
1897 г. был вторично арестован п выслан на родину.
4 Под инициалом «Ф.» Бабушкин описал рабочего-революцио­
нера Фуптпкова Сергея Ивановича, пгпавшего заметную роль
в рабочем движении Петербурга 1888—1894 гг. С. И. Фунтиков —
из крестьян Весьегонского уезда Тверской губернии, токарь,
и конце 80-х гг. работал на Балтийском заводе и был членом
кружка Брусневской организации, действовавшего в Гавани Ва­
сильевского острова (см. его характеристику в воспоминаниях
В. В. Фомина). В ноябре 1890 г. Фунтиков переехал за Невскую
заставу и поступпл на Семяннпковскпй завод. Вначале он посе­
щал рабочий коужок, в котором занятия вели народовольцы
Б. Л. Зотов и М. Я. Сущпнскпй. Этим объясняется распростра­
нение Фунтиковым народовольческих прокламаций, пл которых
одна была дана Костину. В дальнейшем Фунтиков принял актив­
ное участие в деятельности кружков Невской заставы, где пропа­
ганду вели социал-демократы, члены группы В. И. Ленина: до
ареста, который произошел 14 нюня 1894 г., оп был своего рода
организатором района, — связывал между собой кружки Невской
заставы, привлекал в них новых членов, был кассиром органпзо401?

ванной им кассы взаимопомощи Невского района. Бабушкин на­
звал Фуптпкова «патриархом», хотя оп был старше Бабушкина
на 11 лет, — ему в ту пору пх знакомства было всего 32 года.
Фунтиков был арестован в связи с провалом «Группы народоволь­
цев», который произошел весной 1894 г., и привлечен к дознанию
по делу этой группы. Бабушкин писал, что у него ничего ие было
найдено при обыске. Это не совсем точно. Рукопись «Что такое
товар?», найденная у Фуптпкова, свидетельствует о том, что он
занимался политической экономией. Фуптпков был подвергнут
тюремному заключению, а затем выслап па родину, в Тверскую
губ., под гласный надзор полиции. Продолжал вести революцион­
ную работу в Твери, входил в социал-демократическую организа­
цию, распространял нелегальную литературу среди рабочих ма­
шиностроительного завода. Умер около 1900 г.
5 На Семянниковском заводе, где положепие рабочих было
очень тяжелым, начиная с 70-х гг. вспыхивали волпеппя, главным
образом, из-за систематической задержки заработной платы.
В феврале 1874 г. и 10 апреля 1875 г. волпеппя вылплпсь в сти­
хийный «бунт», сопровождавшийся в 1874 г. забастовкой 4000 чел.,
а в 1875 г. разгромом конторы, уничтожением конторских книг,
избиением некоторых лиц из администрации завода. Эскадрон ка­
заков разогнал рабочих и 80 человек арестовал. Четырех пз них
судили. В связи с волнениями на заводе в апреле 1875 г. редак­
цией журнала «Работник» (Женева) была выпущена прокламация
в виде «Письма к семянниковскпм рабочим», которая была рас­
пространена на заводе. В 1879 г. на заводе произошли еще более
бурные волнения из-за сбавки заработной платы.
6 Речь идет, несомненно, о Егоре Афанасьевиче Афанасьеве
(Климанове), который был членом Центрального рабочего кружка,
кассиром его кассы и связывал рабочие кружки с интеллигентамипропагандистами. Бабушкину не нравилось, что Е. А. Афанасьев
учил молодых кружковцев осторожности, но это объяснялось тем
опытом подпольной работы, который был у Афанасьева, работав­
шего еще во второй половине 80-х гг. в «Товариществе с.-пе­
тербургских мастеровых» П. В. Точисского, а также тем, что
он после двукратного ареста находился под гласным надзором
полиции.
7 Подробно о вечерне-воскресных школах Невского района
см. примечание 2 к 1-й части воспоминаний В. А. Шелгунова.
8 Бабушкин имеет в виду две дискуссии между народоволь­
цами и марксистами, которые были устроены в феврале и 9 ап­
реля 1894 г. (Подробнее о них см. примечапие б к 1-й части вос­
поминаний В. А. Шелгунова.)

510

9 «II. И.» — К. М. Тахтарсв, который начал зимой 1893/94 г.
пропаганду среди рабочих, получив от народовольцев кружок
И. Фуитикова за Невской заставой. Он называл себя «независи­
мым социалистом». Среди передовых рабочих уже тогда возобла­
дало отрицательное отношение к народовольцам, и Тахтарев, стре­
мясь укрепить свои связи в рабочей среде, поддерживал эти на­
строения. Однако оп впал в другую крайность и с самого начала
своей деятельности уклонялся от пропаганды идея политической
борьбы. Но убеждению Тахтарева, интеллигенты-пропагандисты
должны только «обслуживать» рабочее движение. В. И. Ленин на
всех этапах своей деятельности в Петербурге в 1893—1897 гг. вел
борьбу против зарождавшегося «экономизма», в том числе и про­
тив позиций К. М. Тахтарева п его группы. В 1893—1894 гг. ра­
бочие-кружковцы, жадные ко всякой духовной ппше, не отказы­
вались и от услуг Тахтарева.
10 П. А. Морозов был одним из самых образованных, теорети­
чески подкованных рабочих того времени.
11 В начале лета 1894 г. пз-за арестов, последовавших после
второй дискуссии марксистов и народовольцев (на собрание про­
никли два провокатора), В. А. Шелгунову пришлось перебраться
с Васильевского острова, где он работал, за Невскую заставу.
В этом районе он повел большую организаторскую работу по со­
зданию рабочих кружков и связи их с группой В. И. Ленина.
(См. его воспоминания в настоящем сборнике.)
12 Бабушкин учился в Смоленской вечерне-воскресной школе.
Вначале он посещал группу, где занятия вела Л. М. Книпович.
«Как-то... во время урока грамматики, — вспоминала Н. К. Круп­
ская, — он наппсал на доске фразу: „У нас на заводе предвидится
стачка”. Лидия Михайловна после урока отозвала его в сторону и
отчитала: „Вы что — рисоваться, что ли, хотите? Еслп вы думаете
не о рисовке, а о деле, то неуместно такие шутки выкидывать1*.
Бабушкин покраснел, но стал еще лучше, еще с большим дове­
рием относиться к Лидии Михайловне» (Крупская Н. К. Из дале­
ких времен. М.—Л., 1930, с. 16—17). Позднее Бабушкин вместе
с П. Грибакиным и братьями Бодровыми были учениками
Н. К. Крупской (см. там же, с. 24, 25).
13 23 декабря (ст. ст.) 1894 г. на Невском механическом заводе
(Ссмянпиковском) разразились бурные волнения, вылившиеся
в разгром конторы и продовольственной лавки. Волнения были
вызваны задержкой заработной платы, не выданной к рождествешскпм праздникам. Волнения были подавлены эскадроном ка­
заков п пожарными, которые обливали рабочих водой на морозе.
Ночью получка была выдана рабочим. Эти волнения послужили
411

толчком для перехода группы В. II. Ленина к массовой агитация.
Ленин написал листок, который, после обсуждения в кружке при
активном участии Бабушкина, был написай от руки в трех-четы­
рех экземплярах и распространен на заводе.
14 Здесь Бабушкин пишет о другом листке, выпущенном груп­
пой В. II. Ленина вскоре после первого. Его написал Г. М. Кржи­
жановский, он был отгектографирован и сшит в виде брошюры.
15 Некоторые из членов рабочего кружка, собиравшегося па
квартире Бабушкина, входили раньше в кружок, которым руко­
водили народовольцы Б. Зотов и М. Сущипскии.
16 Здесь инициалами «Ф. А.» Бабушкин обозначает Афа­
насьева Федора Афанасьевича, ткача, одного из самых активных
членов Брусневской организации. Веспой 1891 г. организация на­
правила его в Тулу и Москву для работы средн пролетариата.
После ареста Бруснева 26 апреля 1892 г. Ф. Л. Афанасьеву уда­
лось скрыться. Некоторое время он жил нелегально в Петербурге
и работал чернорабочим па Балтийском заводе. В сентябре того же
года был арестован по делу Бруснева и после девятимесячного за­
ключения в Таганской тюрьме (Москва) выслан на родину —
в Ямбургский уезд Петербургской губ. В декабре 1894 г. по адми­
нистративному приговору Ф. А. Афанасьев получил годичное тю­
ремное заключение и в начале 1895 г. был вытребован из Ямбургского уезда для отбывания наказания в «Крестах». В это время
и произошла встреча Бабушкина с Ф. А. Афанасьевым.
17 Собрание на правом берегу Невы за фабрикой Торнтона со­
стоялось в конце июля 1895 г. На пем присутствовали человек 12
рабочих социал-демократов. Было принято решение придать бо­
лее активный характер пропаганде и собрать сведения: сколько и
на каких предприятиях имеется распропагандированных рабочих.
Обсуждался также вопрос о том, как почтить память Ф. Энгельса
(умершего 24 июля —5 августа н. ст. — 1895 г.).
16 «Двое рабочих» — это путиловскпс рабочие Борис Зиновьев
и Петр Карамышев. Оба были ярыми сторонниками агитации и
подвергли критике постановку дела — главным образом, кружко­
вую деятельность, как не соответствовавшую, по их мнению, тре­
бованиям времени. Б. Зиновьев был способным, энергичным чело­
веком. Карамышев позднее, после ареста в 1899 г. в Твери, давал
предательские показания.
19 В. А. Шелгунов вспоминал, что была снята конспиративная
квартира на имя Афанасьева (см. с. 349 настоящего сборника). Вы­
бор хозяина конспиративной квартиры был большой ошибкой:
Семен Афанасьев и торнтоновец Василий Волынкин сделали заяв­
ление охранному отделению и дали подробнейшие показания обо
412

всех собраниях, которые происходили па копсииратпвпой квар­
тире., а также па квартире у Шелгунова.
20 Бабушкин ошибается: следить за пленами группы Лепила
и наиболее активными рабочими напали ие осенью 1895 г., а зна­
чительно раньше. Негласный надзор за В. И. Ульяновым был
учрежден 13 января 1894 г., а записку о «кружке социал-демокра­
тов» петербургский градоначальник фон Валь направил дирек­
тору департамента полиции Сабурову 27 мая 1895 г. Длительное
время охранке и департаменту полиппп пришлось ограничиваться
только внешним наблюдением, потому что В. II. Ленин и воспи­
танные. им в духе строгой конспирации плены группы ''стариков»
пресекали все попытки провокатора Николая Михайлова пропикпуть в организацию. Но к концу 1895 г. усилились не только
слежка филёров, но и провокации: во многие рабочие кружки
проникли шпионы: Акимов, Данплов, Шепелев —в Нарвском рай­
оне, В. Галл — в Московском районе, С. Афанасьев, В. Волынкин я
Н. Кроликов — за Невской заставой и др.
21 Версия собирания сведений о положении рабочих на фаб­
рике Торнтона перед стачкой и настроений их во время ее. кото­
рую изложил Бабушкин, не подтверждается ни воспоминаниями
II. К. Крупской и К. М. Тахтарева, ни подробными показаниями
С. Афанасьева и В. Волынкина (см.: «Красный архив», 1934,
№ 1 (62), с. 99—102, 106—108). В действительности сведения соби­
рали В. И. Ленин и Г. М. Кржижановский, опрашивая некоторых
торнтоновцев, а также Н. К. Крупская и А. А. Якубова, которые
под видом работниц ходили в общежитие при фабрике Торн­
тона.
22 И. В. Бабушкин имел в виду браковщика фабрики Торн­
тона Н. Кроликова. Как писала Н. К. Крупская, он принес «целую
тетрадь сведений, которые были им еще устно дополнены.» (hpynская Н. К. Воспоминания о Ленине, с. 19). Кроликов оказался
осведомителем охранного отделения.
23 Речь идет о листке, начинающемся словами «Товарищи!
В паровозо-механической мастерской сбавка». Его написал Б. Зи­
новьев и распространил 5 декабря 1895 г. на Путпловском заводе,
а затем и по всему району. Листок попал через Бабушкина и на
Сомяннпковский завод.
24 Структура «Союза борьбы за освобождение рабочего клас­
са», установленная осенью 1895 г., была построена на центра­
лизме. В то же время предусматривалась отчетность всех
звеньев организации. Кроме собраний представителей рабочих
кружков по районам, не реже двух раз в месяц устраивались об­
щие собрания выборных представителей рабочих районов. На этих
413

собраниях обсуждались листки до их издания и различные дру­
гие мероприятия. Именно о таком собрании вспоминает И. В. Ба­
бушкин.
25 Речь идет о Б. Зиновьеве и П. Карамышеве (см. примеча­
ние 18).
26 До 1895 г. К. М. Тахтарев («П. И.») вел пропаганду среди
рабочих один. В 1895 г. к нему присоединились его товарищи по
Военпо-медпцпнской академии — А. Ф. Никитин п В. Н. КатинЯрцев. Именно о них здесь пишет Бабушкин.
27 С весны 1895 г. стала энергично искать связей с рабочими
группа «молодых» (названная так в отличие от группы В. И. Ле­
нина, носившей название группы «стариков»). Эта оппортунисти­
ческая группа отказывалась от политической борьбы и стремилась
ввести рабочее движение в рамки тред-юнионизма. Во главе груп­
пы стоял инженер-технолог И. В. Чернышев. В нее входил прово­
катор — зубной врач И. Михайлов, впутавший подозрение начи­
ная с 1892 г. Группа В. И. Ленина отказывалась от каких бы то
ни было совместных действий с группой «молодых». Летом 1895 г.,
когда в Петербурге оставалось очень мало членов группы «ста­
риков» и в рабочих кружках чувствовался недостаток в пропа­
гандистах, на собрании, созванном В. А. Шелгуновым, был устроен,
как он вспоминал, «экзамен» Чернышеву, Малпшевскому и др.
членам его группы. Передовые рабочие, посовещавшись, решили
«допустить» Чернышева и его товарищей к занятиям в кружках
под своим присмотром и контролем. Осенью 1895 г., так как
В. И. Ленин был занят организационной работой п подготовкой
«Рабочего дела», в кружке Бабушкина занятия начал вестп
Н. Г. Малишевский. Но члены ленинского кружка остались
им очень недовольны, тем более что вместе с Малишевским
за Невскую заставу приходил и Чернышев и они, как писал
Бабушкин, «не столько занимались делом, сколько разными
расспросами и наведением критики». Бабушкин и Шелгунов
настояли на том, чтобы в их кружке снова возобновил занятия
В. И. Ленин.
28 «Третья группа интеллигентов, самая большая», — это со­
зданная под руководством В. И. Ленина революционная социалдемократическая организация, получившая в декабре 1895 г. на­
звание «Союз борьбы за освобождение рабочего класса».
29 И. В. Бабушкин описывает организационную структуру, ко­
торая была очень удачно приспособлена для развертывания мас­
совой агитации. Благодаря ей в течение 1895 и 1896 гг. «Союз
борьбы» установил прочные связи с рабочими 70 петербургских
предприятий.
414

30 Попытки объединения с «Союзом борьбы» делала только
группа «молодых». Лепин и его соратники были против такого
объединения.
31 Арест В. И. Лепина и его соратников произошел не 5 де­
кабря, а в ноль па 9 декабря 1895 г.
32 Речь идет о ярком политическом листке «Что такое социа­
лист и политический преступник?», который написал сам Ба­
бушкин.
33 И. В. Бабушкин был арестован в ночь на 5 января 1896 г.
и привлечен к дознанию по делу группы В. И. Ленина и его со­
ратников. После 13-месячного тюремного заключения был подчинен гласному надзору полиции на 3 гола — вне столип. столичных
губерний и университетских городов. Поселился в Екатеринославе.
В. А. ШЕЛГУНОВ

Воспоминания В. А. Шелгунова, ветерана революционного ра­
бочего движения, связавшего свою жизнь с ленинской паэтией,
в некотором отношении отличны от мемуаров других передовых
рабочих, участников социал-демократических организации Петер­
бурга второй половины 80-х — первой половины 90-х гг. Длитель­
ное пребывание в партии, в 90-х гг. близкое общение с В. И. Ле­
ниным и его соратниками по «Союзу борьбы за освобождение ра­
бочего класса», в 900-х — с редакциями «Звезды» и «Правды» по­
зволили Шелгунову, вспоминая отдельные эпизоды и факты исто­
рии партии, обобщать их. выявлять наиболее существенное на ос­
нове опыта практика, по преимуществу организатора, определять,
какие задачи стояли перед партией па том пли ином этапе борьбы.
В ленинском «Союзе борьбы» Шелгунов выполнял обязанности
организатора Невского района (за Невской заставой). Такова была
его роль и в период партийной работы па Юге. И если бы не по­
стигшая Шелгунова слепота, он продолжал бы неутомимо тру­
диться над сплочением передовых слоев рабочего класса, над
укреплением пролетарского ядра боевой социал-демократической
партии нового типа. Особенно велико было значение работы та­
ких передовых пролетариев, как Шелгунов, Бабушкин, Федор
Афанасьев, Егор Афанасьев (Климанов), Петр Морозов и другие,
в те годы, когда протекал процесс соединения марксизма с рабо­
чим движением, «очень трудный», как определил его В. И. Ленин
(см.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 373). Большая часть
рабочих вспоминает о кружках, в которых они занимались, о го415

варищах по заводу, по району. Кругозор В. А. Шелгунова шире.
Он сопоставляет события прошлого времени с последующими,
стремится определить их значение для дальнейшего пути пар­
тии, рабочего движения в Россцп. Эта черта Шелгунова как ме­
муариста проявляется и в воспоминаниях, напечатанных в сбор­
нике, ио еще явственней ощущалась она на вечерах воспомина­
ний, где ои обычно председательствовал. Василий Андреевич
своими меткими обобщающими репликами помогал своим старым
товарищам вдумываться в смысл событий, о которых они расска­
зывали, отводил их от мелочей, которые не имели большого зна­
чения. Некоторые из таких замечаний и реплик Шелгунова при­
водятся в вводной статье. Они помогают историкам обратить вни­
мание на факты, которые, возможно, остались бы незамеченными.
Думается, что В. И. Ленин, присмотревшись к Шелгунову,
определил, что он будет более всего полезен как организатор.
Владимир Ильич не вел с Шелгуновым таких углубленных инди­
видуальных занятий, как с И. И. Яковлевым и Г. М. Фишером,
не поручал ему выяснения условий труда па заводах, где Шелгу­
нов работал, как А. П. Ильину и В. А. Князеву. По воспомина­
ниям Шелгунова, как публикуемым в сборнике, так и по вошед­
шим в него, видно, что Ленин лишь единственный раз для пер­
вого знакомства, для уяснения уровня политического кругозора
Шелгунова читал ему книгу Б. Шёилапка «Промышленные син­
дикаты, картели и тресты». Во время других встреч Шелгунова
с Лениным обсуждались главным образом организационные во­
просы *. Однако Шелгунов, едва ли не единственный пз близких
Ленину передовых рабочих, запомнил наиболее важные принци­
пиальные указания В. И. Ленина и рассказал о них в своих
воспоминаниях (например, о необходимости «завязать связь с воз­
можно большим количеством заводов», о том, что «русские рабо­
чие не должны идти по пути английских тред-юнионов», и т. д.).
Это делает воспоминания Шелгунова для нас особенно ценными.

1. Мои воспоминания о воскресных школах
1 Перепечатываются с небольшими сокращениями из журнала
«Школа взрослых», 1939, № 7.

* На вечере воспоминаний в Ленинградском музее революции
29 марта 1930 г. В. А. Шелгунов сказал: «Это был единственный
случай. После этого мы с ним [Лениным] вместе ничего не чи­
тали, а ходил я для совместного ведения организации — куда
нужно послать интеллигента, где устроить новый кружок и т. д.»
(Государственный музей ВОСР, ф. VI, on. 1, ед. хр. 718, л. 44).
416

2 На протяжении 60-х, 70-х и 90-х гг. XIX в. в Петербурге
были проведены некоторые мероприятия по организации техниче­
ских школ, а также вечерних и воскресных школ тля рабочих
и их детей. В годы первой революционной ситуации — 1858—
1861 гг. — в Петербурге возникло 28 воскресных школ, в которых
занятия и революционную пропаганду вела демократическая ин­
теллигенция. Как правильно отмечает В. А. Шелгунов, вскоре эти
школы были закрыты. Однако петербургские предприниматели,
которым нужны были кадры грамотных и технически обученных
рабочих и которые понимали, что производительность, интенсив­
ность труда зависят от степени квалификации рабочих, уже
в конце 60-х гг. поставили вопрос об их техническом обучении.
Русское техническое общество, взявшее на себя заботу об органи­
зации школ для рабочих и их детей, к 1895 г. организовало в Пе­
тербурге 35 школ, большей частью при крупных заводах. Петер­
бургские предприниматели стремились сделать эти школы сред­
ством идейного подавления рабочих, надеялись, что школы от­
влекут рабочих от нелегальных революционных кружков и, как
было заявлено на съезде машиностроителей 1875 г., «от вредного
учения Интернационала». Жизнь, однако, разбила эти иллюзии:
вечерне-воскресные школы стали во многих районах столицы, осо­
бенно за Невской заставой, опорными пунктами революционной
пропаганды. При ближайшем рассмотрении передовых кадров пе­
тербургских рабочих-революционеров 1895—1896 гг. оказывается,
что около 90% их прошло через вечерне-воскресные школы.^ Осо­
бенно много сделала для поднятия культурного уровня рабочих
и их политического воспитания Смоленская школа за Невской -за­
ставой, где в первой половине 90-х гг. либерально-народническое
направление преподавания претерпело значительные изменения
под влиянием марксисток, членов группы В. И. Ленина, затем
«Союза борьбы за освобождение рабочего класса» (Н. К. Круп­
ской, 3. П. Невзоровой и др.). Школа привлекала к себе наибо­
лее передовых рабочих Невской заставы, пользовалась у них боль­
шим успехом. В 1892 г. ее посещало около^ 1000 учащихся (ем.:
Абрамов Я. В. Наши воскресные школы. СПб., 1900, с. 103).
3 Михайлов Тимофей Михайлович, член партии «Народная
воля», -принимал участие в террористическом акте 1 марта 1881 г.
м был казнен 3 апреля того же года. Он был рабочим Семяннпковского завода и завода Петрова, где одно время работал
В. А. Шелгунов.
1 Если Шелгунов здесь имел в виду ремесленное училище при
Балтийском заводе, то расходится в характеристике его со мно­
гими учениками, окончившими это училище и сохранившими
417

о нем самые лучшие воспоминания. Особенно тепло писали они
о преподавателе Т. Т. Будрине, «Прививая па каждом шагу уче­
никам хорошие начала, — писал о нем К. М. Норинский, — Будрин учпл критически разбираться в окружающем... Труды Будрипа не пропали даром: немалый процент учеников его принимал
участие в освободительном движении; один выпускной год (1887)
дал около 10 революционных работников из 40» (НоринскийК.М.
Мои воспоминания. — В сб.: От группы Благоева к «Союзу борь­
бы», с. 9). Еще лучше вспоминал впоследствии о Будрине ого
ученик И. И. Егоров: «Одпо из самых лучших п самых светлых
воспоминании осталось у меня о Тимофее Тимофеевиче Будрпне...
Он владел нашими мыслями и чувствами... Это был прекрасный
человек, отдавший свою жизнь детям рабочих».
5 О Е. А. Афанасьеве (Климанове) см. примечания 20 к вос­
поминаниям Н. Д. Богданова и б к воспоминаниям И. В. Бабуш­
кина.
6 Первое дискуссионное собрание, о котором вспоминает Шел­
гунов, состоялось на его квартире в феврале 1894 г. Второе, рас­
ширенное собрание было устроено 9 апреля па квартире Г. М. Фи­
шера и И. И. Кейзера. Присутствовало около 20 рабочих. От на­
родовольцев пришли М. С. Александров (Ольмппскпй), М. Я. Су­
шинский и Б. Л. Зотов, от марксистов — В. В. Старков, Г. Б. Кра­
син и. возможно, С. И. Радченко (в воспоминаниях его брата
И. И. Радченко указывается, что С. И. Радченко посещал дискус­
сии с народовольцами, которые устраивали рабочие, по не высту­
пал). Все присутствовавшие на собрании рабочие, кроме
И. И. Кейзера, высказались в пользу марксистов. Дискуссии между
народовольцами и марксистами сыграли большую роль в утверж­
дении передовых рабочих Петербурга па социал-демократических
позициях.
।
7 Г. М. Фишер также вспоминал, что па второй дискуссии от
марксистов «выступали В. В. Старков и, кажется, Г. М. Кржижа­
новский», но в других воспоминаниях о Кржижановском сведе­
ний нет.
8 Хотя И. В. Бабушкин, Н. Меркулов и В. Щеглов также вели
большую работу по привлечению в организацию рабочих, но
в 1894—1895 гг. В. И. Ленин и его соратники в Невском районе
опирались как на организатора, главным образом, на В. А. Шелгу­
нова.
9 Н. К. Крупская вспоминала о лекциях А. М. Калмыковой:
«Александра Михайловна вела большую культурную работу. Опа
читала лекции в вечерней Смоленской школе за Невской заста­
вой. Лекции эти были необычайно талантливы и смелы... Это

418

было время, когда польза было слова сказать, когда вое было при­
душено. (J. каким вниманием слушали ее рабочие! Со многими из
рабочих опа была тесно связана: они приходили к пей погово­
рить по душам, посоветоваться. В числе таковых был, между
прочим, И. В. Бабушкин и ряд других» <Крупская К. К. Из
далеких времен. Приложение: очерк '(Памяти А. М. Калмыко­
вой», с. 47).
10 О работе Л. М. Книпович в Смоленской школе Н. К. Круп­
ская вспоминала тоже очень тепло: '(Лидия была талантливой
учительницей и пропагандисткой, пользовалась безграничным до­
вернем учеников, к лей в группу старались попасть самые разви­
тые, самые революционно настроенные рабочие. Они лепили то,
что опа подходит к ним не как учительница, а как товарищ, ко­
торый горячится, спорит, старается убедить. И несмотря на все
полицейские рогатки, Лидия свободно вела в школе революцион­
ную пропаганду» {Крупская И. К. Из далеких времен. Прило­
жение: очерк «Л. М. Книпович», с. 36;.
11 Н. К. Крупская писала о Прасковье Францевне Куделли,
что у нее был «незаурядный пропагандистский талант» и что она
«мало видала таких талантливых руководителей занятий» {Круп­
ская Н. К. Из далеких времен, с. 24).
12 Библиотекарь Смоленской читальни Анна Ивановна Чечурппа-Мещерякова была очень популярна среди рабочих. «К ней
шли рабочие не только за книгами, но и поговорить по душам,
посоветоваться», — писала Н. К. Крупская; читальня была «свое­
образным агитпунктом» (Там же, с. 15).
2. Рабочие на пути к марксизму

1 Перепечатано с небольшими сокращениями из со.; «Старый
большевик», 1933, № 2 (5).
2 В. А. Шелгунов познакомился с Е. А. Афанасьевым (Клима­
новым), который в то время входил в организацию, созданную
в Петербурге в 1886 г. П. В. Точисским, — «Товарищество с.-пе­
тербургских мастеровых».
3 Следующее после 1872 г. издание первого тома «Капитала»
К. Маркса в переводе на русский язык было осуществлено в 1896 г.
4 О дискуссиях между марксистами и народовольцами см. при­
мечание 6 к первой части воспоминании Шелгунова. На второе
собрание пробрались два провокатора — зубной врач Н. Н. Михай­
лов и рабочий Кузюткин, выдававший себя за народовольца. По­
сле собрания начались аресты. 21 апреля были арестованы мно­
гие члены «Группы народовольцев», а затем, в мае ц июне, п те
419

рабочие, бывшие па собрании, адреса которых знал Кузюткин.
Шелгунов уцелел, ио-видимому, потому, что Кузюткин его мало
ЗИН Л.

3. Владимир Ильич в Петербурге
1 Эти воспомипанпя В. А. Шелгунова даны по «Ленинград­
ской правде», 1937, 21 января.
2 Как показывают воспоминания многих, рабочих, а также
II. II, Радченко и др., организаторская роль в период после отъ- ■
езда М. II. Бруснева летом 1891 г. в Москву — до приезда
В. II. Ленина в Петербург осенью 189.'» г. — принадлежала
С. И. Радченко. М. А. Сильвин писал: «Держателем всех связен,
хранителем всех тайн еще со времени Бруснева и Голубева был
С. II. Радченко» (Сильвин М. А. Ленин в период зарождения пар­
тии, с. 35).
3 О «случайном», кустарном характере пропаганды группы
марксистов перед приездом В. И. Ленина в Петербург писал и
М. А. Сильвин. Он сообщил со слов С. И. Радченко, что «перед
Владимиром Ильичем были раскрыты все карты» и, как показали
дальнейшие события, В. И. Ленин смог уяснить себе все слабые
места и недостатки топ работы, которая велась в 1892—1893 гг.
марксистами-пропагандистами в рабочей среде. Этой работой были
недовольны и они сами, и, главное, рабочие, пытавшиеся своими
силами восполнить и недостатки работы, и недостаток пропаган­
дистов. (См.: Сильвин М. А. Лепин в период зарождения партии,
с. 44). Именно к 1892—1893 гг. относятся попытки передовых ра­
бочих — Г. М. Фишера, И. И. Кейзера, И. И. Егорова и некоторых
других — вести самостоятельно занятия в рабочих кружках.
4 В. А. Шелгунов ошибается: брошюра «Об агитации» появи­
лась в Петербурге осенью 1894 г. Ее привез из Вильно Ю. Цедербаум (Мартов), который принимал участие в ее составлении.
5 По свидетельству М. А. Сильвина, это собрание, происхо­
дившее на квартире его и А. А. Ванеева, было устроено зимой
1894/95 г. Г. М. Кржижановского на этом собрании не было, —
он жил в это время в Нижнем Новгороде. (Сильвин М. А. Ленин
в период зарождения партии, с. 90.)
6 Об осведомителе охранки Семене Афанасьеве см. примеча­
ние 19 к воспоминаниям И. В. Бабушкина.
4. Из далекого прошлого Ильича

1 Перепечатывается фрагмент из воспоминаний В. А. Шелгу­
нова «Из далекого прошлого Ильича», опубликованных в сборнике
«Об Ильиче» (Л., 1926).
420

Иолпоо паэвяпио, брошюры В. И. Лепила — «ОбчлгпИ'ПШ! за­
кона о штрафах, взимаемых с рабочих на фабриках и заводах».
Написана она была осенью 1895 г., напечатана в Лахтинскон ти­
ши рафии в декабре 1895 г. тиражом в 3000 эка. На титульном ли­
сте в долях конспирации указана херсонская типография.
3 Точное название перевода книги С. и Б. Вебб — '«Теория и
практика английского тред-юнионизма». В. И. Ленин перевел пер­
вый том этой работы и отредактировал перевод второго тома.
И. II. Я К О В Л Е В

Воспоминания о В. И. Ленине
и петербургском «Союзе борьбы»

1 Воспоминания И. И. Яковлева, сравнительно недавно опубли­
кованные в журнале «Исторический архив» (1959, № 6), открыли
еще одну, до того времени неизвестную страницу пропагандистской
деятельности В. И. Ленина в Петербурге и позволяют уточнить
некоторые факты, относящиеся к ней. Вместе с тем они отра­
жают уровень политического развития и круг запросов передовых
петербургских рабочих первой половины 90-х гг. Занятия Влади­
мира Ильича с Яковлевым продолжались почти целую зиму
1894/95 г., когда Ленин уже начал вести занятия в кружках за
Невской заставой и в кружках А. П. Ильина и В. А. Князева. Ви­
димо, внимание Ленина чем-то привлек этот вдумчивым, серьез­
ный, застенчивый рабочий, выполнявший в то время обязанности
организатора на Васильевском острове, если он тратил столько
времени на занятия по первому тому «Капитала» с одним рабо­
чим. Воспоминания Яковлева помогают исправить многократно
повторяющиеся в литературе ошибочные сведения, что Ленин вел
занятия в гавайском кружке на Васильевском острове в квартире
Яковлева. Эти сведения взяты из полицейских документов, а имен­
но — из записки петербургского градоначальника В. фон Валя от
27 мая 1895 г., который исходил пз данных наружного наблюде­
ния агентов охранки. Но фплеры спутали В. И. Ленина
с В. В. Старковым, который действительно вел занятия в кружке
Яковлева. После ареста Ленина, во время производства следствия,
эта ошибка была исправлена (см.: Доклад по делу о возникших
в С.-Петербурге в 1894 и 1895 гг. преступных кружках лиц, име­
нующих себя социал-демократами.— Ленин В. U. Собр. соч., т. 1,
изд. 1-е. Приложение, с. 604).
2 В. И. Ленин жил в то время в Большом Казачьем пер.,
ц. 7/4, кв. 13.
421

3 Революционная кличка В. II. Ленина «Федор Петрович» упо­
минается л в показаниях II. Федорова, квартиру которого па Ва­
сильевском острове (7-я линия, д. 86/8, кв. 12) посещал В. II. Ле­
нин осенью 1895 г. (ЦГАОР, ф. дел. пол., 1895 г., д. № 339, т. III,
лл. 106—108).
4 В Центральный рабочий кружок взамен выбывших из-за аре­
ста членов были выбраны В. А. Шелгунов, В. А. Князев и
II. II. Яковлев. В связи с переездом Шелгунова за Невскую за­
ставу Яковлев стал как бы организатором Василеостровского
района.
5 Яковлев ошибается: оп переехал па Колпипскую ул., д. № 5.
На этой квартире продолжал собираться кружок, в котором за­
нятия вол В. В. Старков (см.: Ленин В. И. Собр. соч., т. 1, пзд. 1-е.
Приложение, с. 598; это подтверждается и сообщением: Н. С. Кей­
зер составителю сборника).

Г. М. Ф И Ш Е Р *

Об Ильиче

1
Перепечатывается из сб.: «Старый большевик», 1930, № 1.
Воспоминания Г. М. Фишера относятся к наиболее ранней по
времени написания рабочей мемуаристике. Книга Г. М. Фишера
«В России и в Англии», 1922 г. издания, была едва лп ие первой
книгой рабочего-революционера, вышедшей в свет после Октябрь­
ской революции. Фишер продолжал п позднее дополнять свои вос­
поминания, и надо отметить, что, так же как и первые по вре­
мени, его позднейшие мемуары отличаются точностью. В боль­
шинстве случаев факты, которые он сообщает, вполне подтверж* Ввиду того, что в литературе Фишера называют то Андре­
ем, то Матвеем, то Генрихом, нелишним будет привести здесь
объяснение, которое он дал на вечере воспоминаний в Музее револю­
ции 29 марта 1930 г.: «Родители мои были лютеране, меня назвали
Матвей-Генрих. В деревне же Ярославской губ., где мы жили,
многие не могли выговорить имени Генрих и стали называть меня
Андреем» (Государственный музей ВОСР, ф. VI, on. 1, ед. хр. 718,
лл. 23, 24). Когда узнали, что младшего брата Фишера назвали
Андреем, то Г. М. Фишера на заводе и в товарищеской среде
стали называть Генрихом или Матвеем. Свою автобиографию,
переданную мне, Фишер собственноручно подписал: «Г. М. Фи­
шер» (подлинное его отчество — Августович).—.9. Л'.
422

даются документальными материалами. Опи яаляготся цепным
источником по истории Брусневской организации и первого этапа
(1893—1894 гг.) деятельности В. И. Лепина и его соратников среди
петербургских передовых пролетариев. Фишер был одним из не­
многих передовых рабочих, с котовыми В. И. Ленин вал индиви­
дуальные занятия, оп читал с Фитпером книгу Николая —она
«Очерки нашего пореформенного общественного хозяйства». Эта
книга, отметил, Фишер, стала для него «неопровержимым доказа­
тельством существования и развития капиталистических отноше­
ний в отсталой России» и помогла ему и его тока питиям «разо­
браться в разногласиях, существовавших между группой „Народ­
ной воли“ и группой социал-демократов». Высланный в 1901 г. из
России, как германский подданный, Фишер поселился в Англии,
принимал участие в английском социал-демократическом движе­
нии и имел возможность наблюдать его вождей и сравнивать их
деятельность с боевой работой руководителей «Искры», в транс­
портировке которой в Россию он принимал участие. Интересны
те страницы воспоминаний Фишера, где он описывает свидание
с В. И. Лениным на V съезде партии в Лондоне. Наблюдатель­
ность Фишера, хорошая память помогли ему отметить и зафикси­
ровать в мемуарах некоторые особенности Ленина как пропаган­
диста: он «не ушибал, не хвастал и не щеголял свопмп знания­
ми, — писал Фишер. — Он умел так подойти к человеку, что тот
незаметно для самого себя начинал чувствовать себя как дома,
непринужденно выкладывал свою душу, чувствуя, что он полу­
чит ответ на все свои запросы». В 1921 г. Фишер вернулся в Рос­
сию, вступил в РКП (б) и принял участие в партийной и хозяй­
ственной работе.
2 Второе дискуссионное собрание, о котором вспоминает Фи­
шер, состоялось на квартире Фпшера и Кейзера 9 апреля 1894 г.
По сведениям охранки, основанным на донесении ее агентов
Н. Н. Михайлова и Кузюткина, которые туда пробрались,
М. Я. Сущинский и Б. Л. Зотов предлагали Фишеру п Норппскому
вступить в «Группу народовольцев», но те категорически отка­
зались (ЦГАОР, ф. деп. пол., 7-е д-во, 1894 г„ д. ..V 86, т. III,
л. 191). Подробное об этом собрании см. примечания к воспоми­
наниям В. А. Шелгунова: прим. 6 к 1-й части воспоминаний я
прим. 5 ко 2-й части.
3 О Центральном рабочем кружке и его ролп в конце 80-х —
начале 90-х гг. и во время образования и деятельности ленин­
ского «Союза борьоы за освобождение раоочего класса» см. ввод­
ную статью (гл. 6).
423

4 Фишер почему-то упускает пз виду самый большой и тяже­
лый провал руководителей «Союза борьбы за освобождение рабо­
чего класса» в ночь на 9 декабря 1895 г. и в январе 1896 г.
5 V съезд РСДРП происходил в Лондоне с 30 апреля по 19 мая
1907 г. (и. ст.). Съезд принял но основным вопросам большевист­
ские решения, которые определили па длительное время поли­
тику партии.
6 Гайндман Г.-М.— реакционный политический деятель, соци­
ал-шовинист. В 1916 г. был исключен вместе со своими сторонни­
ками пз Британской социалистической партии за пропаганду
в пользу империалистической войны.
7 Макдональд Д.-P.— английский политический деятель. Был
одним из основателей и лидеров Независимой рабочей партии,
а затем лейбористской партии. В лейбористской партии и во
II Интернационале придерживался крайне оппортунистических
взглядов. Премьер-министр первого и второго лейбористских пра­
вительств, проводивших антирабочую политику. В 1931 —1935 гг.
возглавлял так называемое «национальное правительство», в ко­
тором руководящая роль принадлежала консерваторам. После
раскола лейбористской партии образовал иациопал-лейборпстскуго
партию.
8 Сноуден Ф. — один пз лидеров лейбористской партии. Был
министром финансов в первом п втором лейбористских правитель­
ствах. В 1931 г. вошел в «национальное правительство», примкнув,
таким образом, к консерваторам.
9 Кейр-Гарди Д.-К. — реформист, лидер Независимой рабочей
партии, один из основателей лейбористской партии. Выразитель
реформистских настроений английской рабочей аристократии.
В годы первой мировой войны пацифист, по затем примкнул к со­
циал-шовинистам.

А. П. И Л Ь И Н
В. И. Ульянов в рабочих кружках Петербурга
в эпоху «Союза борьбы за освобождение
рабочего класса»

1 Воспоминания А. П. Ильина перепечатываются из газеты
«Бакинский рабочий», 1926, 24 января. Это наиболее достоверные
мемуары, хотя и в них имеются некоторые ошибки памяти. Очень
скромный, сдержанный, Ильин как в своей едипствсчшой статьевоспоминании, напечатанной в «Бакинском рабочем», так и во
424

время опросов, проводившихся в 1939 и и 1940 гг. в Ленинград­
ском институте истории партии, очень добросовестно и осторожно
отбирал факты, о которых, рассказывал. Ценность мемуаров
Ильина заключается в том, что они дают представление о под­
ходе Владимира Ильича к рабочим — членам его кружка, пока­
зывают, как подробно и систематически расспрашивал оп тех
кружковцев, которых считал достойными доверия, о положении
рабочих, об истории предприятия и тем самым заставлял их вду­
мываться во все эти вопросы гг связывать теорию марксизма с их
по вссдпеиным трудом.
2
Судостроительный завод «Новое адмиралтейство».
3 Здесь речь идет об организаторах рабочих кружков, а не
о руководителях занятий в кружках. В. А. Шелгунов, как это
видно из его воспоминаний, занятиями не руководил: его роль
была чисто организационной. Но к концу 1891 г. рабочие кружки
остались без руководителей, так как М. И. Бруснев переехал
в Москву, социал-демократы поляки почти все пли окончили Тех­
нологический институт, или же были высланы из Петербурга,
Л. Б. Красина в апреле, после демонстрации на похоронах
И. В. Шелгунова, также выслали. Поэтому рабочие, более пли ме­
нее подготовленные (Г. М. Фшпер, И. И. Егоров, И. И. Кейзер,
А. Е. Карелин), пытались обходиться своими силами и вести за­
нятия. Об этом периоде очень точно и правдиво А. П. Ильин на­
писал дальше.
4 А. В. Неустроева Ильин знал гораздо позднее. Это был
не рабочий, а студент Петербургского университета, и пропаган­
дистскую работу он начал в 1896 г., будучи в периферии «Союза
борьбы». В 1897 г. он вошел в руководящую группу «Союза
борьбы».
5 Занятия кружка происходили в квартире рабочего
П. Д. Дмитриева, набережная Черной речки, д. № 31.
е В 1893 г. М. А. Сильвин вел в течение некоторого времени
занятия в кружке А. П. Ильина.
7 Это место воспоминаний А. П. Ильина недостоверно: в то
время все пропагандисты были известны в кружках только по
кличкам. У Ленина в то время были клички «Федор Петрович»
и «Николай Петрович». Сообщение Ильина опровергается и вос­
поминаниями В. А. Князева, который тогда работал в тесном кон­
такте с ним, а между тем фамилию, имя и отчество Ленина
узнал только случайно.
8 В это время М. А. Сильвин жил вместе с А. А. Ванеевым
па Садовой ул., д. Ai 49, кв. 33.
9 Морское министерство не сразу после крестьянской рефор­
мы 1861 г. перешло полностью к вольнонаемному труду. В 1862
425

на заводах былп созданы так называемые «кадры постоянных ма­
стеровых», кроме них былп вольнонаемные рабочие, не входив­
шие в «кадры», и ученики. Это был переход от крепостного труда
к вольнонаемному, затянувшийся вплоть до 1891 г., когда «кад­
ры» Петербургского порта былп ликвидированы. «Кадровым ма­
стеровым» действительно платили меньше, чем вольнонаемным
рабочим, пока они на заводе отбывали срок обязательной службы,
во они имели некоторые привилегии, которые в 1891 г. при от­
мело «кадров» были распространены и па вольнонаемных с це­
лью сохранения па заводе квалифицированной рабочей силы (см.:
Бакланова 11. Л. Рабочие-судостроители России в XIX веко. М.—Л.,
1959, с. 94—99).
10 В. II. Ленин писал в своей работе «Что делать?»: «Я во­
зился много недоль, допрашивая „с пристрастием" одного ходив­
шего ко мне рабочего о всех и всяческих порядках па громадном
заводе, где он работал. Правда, описание (одного только завода!)
я, хотя и с громадным трудом, все же кое-как составил, но зато
рабочий, бывало, вытирая пот, говорил под конец запятой с улыб­
кой: „мне легче экстру проработать, чем вам па вопросы отве­
чать!"» (Ленин В. П. Поли. собр. соч., т. G, с. 152). Описание за­
вода, составленное Лениным, до пас пе дошло, ио воспоминания
А. П. Ильина позволяют очертить в некоторой степени круг во­
просов, интересовавших Лепина, потому что, песомпеппо, он имел
в виду Ильина, когда писал эти строки. При опросе в Институте
истории партии в декабре 1939 г., отвечая па вопрос, его ли рас­
спрашивал В. И. Ленин для описания завода, Ильин сказал: «Уста­
новить это трудно, так как мы на заводах долго не держались:
или нам сразу при поступлении отказывали, или же мы сами, за­
метив за собой слежку, должны былп уходить с завода. Я думаю,
что это относится к какому-нибудь крупному заводу, может быть,
даже к Колнинскому [Ижорскому]». Соображения А. П. Ильина,
однако, представляются неубедительными. Во-первых, Ильин долго
работал на заводе «Новое адмиралтейство»; насколько можно
установить по документальным данным, оп продолжал там рабо­
тать не только в зиму 1894/95 г., когда Ленин собирал мате­
риал для описания завода, но и позднее, вплоть до ареста 22 ав­
густа 1897 г. Завод «Новое адмиралтейство» принадлежал к круп­
нейшим заводам Петербурга — на нем работало около 3000 чело­
век. Во-вторых, В. И. Ленин в 1895 г. в брошюре «Объяснение за­
кона о штрафах, взимаемых с рабочих на фабриках и заводах»
в качестве примера незаконных вычетов из заработной платы
привел только один петербургский завод — «Новое адмиралтей­
ство». Из этого напрашивается вывод, что оп этот завод знал

426

лучпго других, ведь примеров пезакоппого взимания штрафов п
вычетов можно было найти сколько угодно в любом предприятии
Петербурга. Все ото приводит пас к убеждению, что Лепин в «Что
делать?» писал именно об Л. П. Ильине. Ильин вспоминает: «...каж­
дый раз, при каком-нибудь волнении и новых требованиях рабо­
чих, я детально сообщал все Лепину». Несомненно, что. когда
7 февраля 1895 г. рабочие «Нового адмиралтейства» забастовали,
сведения, которые Ильич сообщил Лепину об их требованиях,
были использованы в выпущенной тогда же листовке «Чего сле­
дует добиваться портовым рабочим?».
11 Н. Н. Михайлов — провокатор. С 1892 г. был агентом, а за­
тем с 1902 г. чиновником департамента полиции. Он был не ра­
бочий, а зубной врач. В. И. Ленин с самого начала относился
к Михайлову с большим подозрением и отказывался от сближе­
ния с группой «молодых» отчасти потому, что в нее входил Ми­
хайлов. Ленин и его соратники не подпускали Михайлова к своим
рабочим кружкам. Поэтому сообщение Ильина о том. что Михай­
лов присутствовал на собраниях кружка, когда занятия с рабо­
чими вел Ленин, явно недостоверно.
Ф. И. Б О Д Р О В

Воспоминания Ф. И. Бодрова — ткача, члена кружка, в кото­
ром В. И. Ленин вел занятия осенью и зимой 1894 г., написан­
ные довольно живо и непосредственно, свидетельствуют о том.
что к текстильщикам, мало затронутым пропагандой, Ленин под­
ходил совершенно иначе, чем к более развитым металлистам.
В очерке «Товарищ студент» (в со.: Пропагандисты. М., 1936).
написанном братом Филиппа Бодрова Матвеем Бодровым, повто­
ряются те же детали бесед, которые там вел Владимир Ильич.
Н. К. Крупская, давшая замечания на воспоминания Ф Бодрова,
относящиеся к 1905 г., ту часть их, которая памп публикуется,
критике не подвергла («Исторический архив», 1957, Л» 2).
1. [Из краткой автобиографии]

1 Автобиография Ф. И. Бодрова хранится в ЦПА НМЛ, ф. 124,
on. 1, № 228, лл. 4, 5. Публикуется с некоторыми сокращениями
и с исправлениями грамматических п синтаксических ошибок.
2 Бодров имеет в виду Митрофанпевскую бумагопрядильную
и ткацкую мануфактуру.
3 По воспоминаниям Ф. И. Бодрова, получается, что стачка
рабочих Митрофанневекон мануфактуры произошла примерно
в 1887 г. Но это неверно: стачка 700 рабочих .Мптрофанпевской
427

мануфактуры (общая, как он писал, т. о. всей фабрики) была
3—4 июня 1892 г. Рабочие требовали повышения заработной
платы из-за недоброкачественности сырья, снижавшей зара­
боток. Заработная плата временно была несколько увеличена, по
12 рабочих, которых призвали «зачинщиками» стачки, были вы­
сланы пз Петербурга (Рабочее движение в России в XIX веке,
т. III, ч. 2, с. 200, 201, 630).
4 О Г. С. Штрппане см. примечания 4 и 13 к воспоминаниям
А. Г. Болдыревой. Ф. И. Бодров написал, что Штрппан был чле­
ном студенческой организации. Это неверно, по в тот период, о ко­
тором идет речь, Штрипап был, по-видимому, связан с некоторыми
народовольцами пз студенческой среды.
5 Под названпем «фабрика Максвеля» рабочие разумели две
фабрики — Спасскую бумагопрядильную и ткацкую фабрику и
Петровскую бумагопрядильную и ткацкую фабрику. Обе фабрики
принадлежали семье Губбарт, управляющим обеими фабриками
был Максвель. Позднее они были объединены.
6 У Ф. И. Бодрова неверно указана дата «1895 г.». В. И. Ле­
нин стал посещать кружки за Невской заставой осенью 1894 г.
В кружке братьев Бодровых он вел занятия до конца 1894 г.
7 Сведения о Байкове Ефиме Прокофьевиче, которые привел
Ф. И. Бодров, неточны. Е. П. Байков был арестован 21 апреля
1896 г., привлечен к дознанию за распространение первомайской
листовки, а затем и по делу петербургского «Союза борьбы за
освобождение рабочего класса». После семи месяцев тюремного за­
ключения был отдан на два года под гласный надзор полиции.
Затем последовал ряд арестов. В конце 1906 г., во время пере­
сылки из одной тюрьмы в другую, был убит конвоем.
8 Ф. И. Бодров здесь неточно вспоминает фамилии товарищей
по работе ? Москве. Эти ошибки перешли и в его воспоминания,
напечатанные в сб. «Старый большевик», 1930, № 1. В публикуе­
мом тексте эти ошибки исправлены. Исправлено также название
железоделательного завода Вейхельдта, на котором Бодров рабо­
тал по приезде в Москву. В это время, весной и летом 1896 г.,
Бодров был связан, как он указывает в своих воспоминаниях
(«Старый большевик», 1930, № 1, с. 157), с Колокольниковым Пав­
лом Николаевичем и Кварцевым Борисом Алексеевичем (он на­
зывает его ошибочно — Кварц). П. Н. Колокольников был в этот
период деятельным пропагандистом, работал по восстановлению
«Рабочего союза» после большого провала. По последним сведе­
ниям, Б. А. Кварцев, как и Л. Н. Рума, был агентом охрапкн. Оба
они входили в руководство «Рабочего союза», и, видимо, это было
причиной многократных провалов организации.
428

9 Собрание, которой Бодров называет "первомайским», оп
описывает неточно. Действительно, за Симоновым монастырем,
в Тюфелевой роще, состоялись 2 и 9 июня 1896 г. две довольно
многолюдные рабочие сходки под руководством Кварцева. Но на
этих собраниях было рабочих не "более 1000», а гораздо мень­
ше—пе более 100.
10
О Байкове Е. ГТ. см. примечание 7.
11 Бодров неточно описывает пачало известной стачки путиловцов. Мастер Тетявкин пе сбавил плату рабочим Сергунину и
Субботину, а 4 декабря уволил Сергунина, а затем еше трех ра­
бочих, в том числе Субботина.
12 Представители путиловцев 4 и 5 января 1905 г. побывали
на многих заводах, фабриках и в железнодорожных мастерских.
Рабочие всюду присоединились к стачке путиловпев. 6 января за­
бастовали почти все предприятия Петербурга, городской водопро­
вод, типографии. 7 января забастовка превратилась во всеобщую:
опа охватила свыше 150 тыс. петербургских рабочих. Требования,
которые были выставлены путиловпамп, поддержал ве"ь рабочим
Питер.
13 В книге М. Мительмана, Б. Глебова и А. Ульянского "Исто­
рия Путиловского завода» (М,—Л., 1939. с. 223) об этом сказано:
«Группа лафетно-снарядной [мастерской] собиралась на квартире
Филиппа Бодрова, старого социал-демократа, в девяностые годы
участника кружка Ленина за Невской заставой. Народу прихо­
дило много — не хватало табуреток».
14 Это был первомайский митинг, устроенный 29 апреля. На
квартиру Бодрова пришел агитатор пз Петербургского комитета
РСДРП. Бодров провел его на завод, к часовне, с крыльца кото­
рой тот произнес речь. Шпионы, однако, проследили оратора, и
у выхода с завода он был арестован (Там же, с. 224).
15 В «Истории Путиловского завода» говорится: кВ тот же ве­
чер [29 апреля] у Бодрова собрались большевики лафетно-снаряд­
ной и несколько представителей других групп. Решили завтра же
устроить новый митинг». Далее там рассказано, как толпа рабо­
чих на шоссе сомкнулась вокруг чинов полиции, пытавшихся
разогнать митинг, и обезвредила их (Там же, с. 224, 225).
2. Мое первое знакомство

с Ильичем

1 Перепечатано из газеты «Рабочая Москва», 1930, 22 февраля.

СОДЕРЖАНИЕ

О т с о с т а в и т е л я.....................................................................

3

Э. А. К о р о л ь ч у к. Передовые пролетарии Петербурга
в борьбе за соединение рабочего движения с марксиз­
мом
..........................................................................................................
И
■

ВОСПОМИНАНИЯ ПЕТЕРБУРГСКИХ РАБОЧИХ

I

С. К. В о л к о в. [Автобиография рабочего-революцио­
нера 60—70-х годов XIX века]................................... 141
Д. Н. Смирно в. На Трубочном заводе в прошлом

151

Д. А. Александров. [Воспоминания о революцион­
ной работе в 70-х годах XIX века]........................ 160

В. Г. Герасимов. Жизнь русского рабочего полвека
тощ7 назад............................................................................ 163
И. А. Моисеенко
1. [Революционное движение 1875—1879 годов среди
рабочих Петербурга]............................................................. 167
2, [Стачка на Ново-Бумагопрядпльной фабрике
в 1879 году].................................................................................. 174

II
В. В. Ф о м и н. Воспоминания о подпольной работе
революционных кружков на Балтийском заводе
и об умственных течениях внутри кружков за
период с 1887 по 1893 год ......................................... 180

И. Д. Богданов. На заре социал-демократии (Вос­
поминания)
...................................................................... 225
П. И. Егоров. [Из воспоминаний о рабочих кружках
в Петербурге 1888—1892 годов].................................. 237
А. Е. Карелин. [Воспоминания о рабочих кружках
Брусневской организации]........................................ 243 '
А. Г. Болдырев а. Минувшие годы.................................. 249

430

М. Карелина. Воспоминания о подпольных
рабочих
кружках
Брусневскои организации
(1889 -1892 гг.)................................................. 269 >
К. М. II о р и н с к п й. Краткая автобиография . . 292

в.

III
И. В. Бабушкин.
В. А. Шелгунов

[Из воспоминаний] .... 304

Мои воспоминания о воскресных школах . . . 332
Рабочие па пути к марксизму........................... 340
Владимир Ильич в Петербурге........................... 347
Из далекого прошлого Ильича........................... 350
И. И. Яковлев. Воспоминания о В. И. Ленине
и петербургском «Союзе борьбы».......................... 352
Г. М. Фишер. Об Ильиче..................................... 362
А. П. Ильин. В. И. Ульянов в рабочих кружках
Петербурга в эпоху «Союза борьбы за освобожде­
ние рабочего класса»................................................ 366

1.
2.
3.
4.

Ф. И. Бодров

1. [Из краткой автобиографии]................'. . . 372
2. Мое первое знакомство с Ильичем.................. 376
Комментарии.................................... _........................................ 379

В НАЧАЛЕ ПУТИ
Воспоминания петербургских рабочих
1872—1897 гг.
Составитель Эсфирь Абрамовна Корольчук
Редактор Ю. А. Прохватилов. Художник В. Н. Смольиов. Художественный
редактор А. К. Тимошевский. Технический редактор В. И. Демьяненко
Корректор Л. М. Ван-Заам

Сдано в набор 26/VI 1975 г. Подписано к печати 28/Х 1975 г. М-60024. Формат
70Х408’/з2. Бумага тип. № 2. Усл. печ. л. 18,90. Уч.-изд. л. 20,20. Тираж
11 000 экз. Заказ № 226. Цена 71 коп.
Лениздат, 191023, Ленинград, Фонтанка, 59. Ордена Трудового
мени типография им. Володарского Лениздата, Фонтанка, 57.

Красного Зна­