Святитель
Григорий Нисский
избранные
ТВОРЕНИЯ


Святитель
Григорий Нисский
ИЗБРАННЫЕ
ТВОРЕНИЯ
2-е издание
Издательство Сретенского монастыря Москва, гою


УДК 27-1 ББК 86.37 Г 83
Разрешено к печати Издательским Советом Русской Православной Церкви
№ 971-16
Г 83
Святитель Григорий Нисский
Избранные творения / Сост. иерея Александра Гумерова. — 2-е изд. — М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2010. — 384 с. — (серия «Духовная сокровищница»).
ISBN 978-5-7533-0474-2
Вниманию читателя предлагаются избранные произведения святителя Григория Нисского (ок. 335-394)> одного из так называемых «великих каппадокийцев». Из обширного корпуса творений святителя Григория Нисского для настоящего издания были выбраны сочинения, посвященные вопросам духовной жизни и нравственного совершенствования христианина, а также проповеди на великие церковные праздники. Многие произведения данного сборника за последнее столетие публикуются впервые.
Тексты сборника печатаются по изданию: Творения святого Григория Нисского. М.: Тип. В. Готье, 1861-1871. Ч. 1-8.
УДК 27-1 ББК 86.37
ISBN 978-5-7533-0474-2
© Сретенский монастырь, 2007


О ТОМ, ЧТО ЗНАЧИТ имя И НАЗВАНИЕ «ХРИСТИАНИН»
К Армонию
Как поступают в отношении к правительству обязанные платить ежедневно подати, если не внесут деньги за многие дни, так поступлю и я по отношению к твоей святости. Они, как скоро представится кому удобный случай, выплачивают что были должны по частям, вдруг, соединив долг в одну сумму; и я, будучи должен посылать тебе письма непрерывно (потому что для христиан обещание — долг), невольное опущение переписки за прошедшее время хочу восполнить теперь, распространив меру послания настолько, что, если бы разделить его на письма обыкновенной меры, оно могло бы считаться вместо многих. Но чтобы длиннота письма


Избранные творения
не была пустым препровождением времени, думаю, что хорошо будет в этой письменной речи подражать личному нашему собеседованию. Конечно, ты помнишь, что предметом всегдашних наших взаимных бесед были заботы о добродетели и упражнения в богопочитании; причем ты всегда настойчиво предлагал вопросы относительно того, о чем шла речь, и ничего из сказанного не принимал без исследования; а я, как старший возрастом, каждый возникающий по ходу речи вопрос разрешал. Если бы возможно было и теперь быть сему, так чтобы твое разумение давало направление слову, то это было бы всего лучше; ибо для нас обоих была бы двойная польза, как от взаимного лицезрения (что приятнее этого для меня в жизни?), так и от того, что твое благоразумие наподобие музыкальной палочки привело бы в движение нашу ветхую цитру. Поскольку же обстоятельства жизни делают то, что мы разъединены по телу, хотя и соединены душами, то необходимо будет говорить и от твоего лица, как скоро по ходу речи возникнет у нас возражение против сказанного. Хорошо также предложить сперва какой-либо душеполезный предмет как цель письма, а затем уже заняться исследованием того, что предложено. Итак, предметом наших изысканий будет вопрос: что значит «христианин»?


О ТОМ, ЧТО ЗНАЧИТ ИМЯ И НАЗВАНИЕ «ХРИСТИАНИН:
Может быть, небесполезно будет исследование об этом. Если бы мы в точности открыли, что значит «христианин», то получили бы большое содействие к добродетельной жизни, стараясь посредством высокого образа жизни поистине и быть тем, чем именуемся. И впрямь: если кто пожелает назваться врачом, или ритором, или геометром, тот не допустит, чтобы его невежеством обнаружилась лживость названия, если на деле он не окажется тем, кем именуется; но желающий назваться кем-либо таковым постарается оправдать название знанием самого дела. Таким же точно образом поступим и мы: если, исследуя, определим суть названия «христианин», то уже решимся не быть тем, что вбирает само это имя, чтобы и к нам не мог быть применен известный у язычников рассказ об обезьяне. Говорят, что в городе Александрии один искусник выучил обезьяну с известною ловкостью принимать позу танцовщицы, надевал на нее маску танцовщицы и одежду, приличную этому занятию. Посетители театра хвалили обезьяну, плясавшую в такт музыке, и за все, что бы ни делала она. В то время как зрители были увлечены зрелищем, некий остроумец шутки ради показал им, что перед ними всего лишь обезьяна. Когда все восклицали и рукоплескали ловкости обезьяны, стройно плясавшей в такт музыке, он бросил на сцену


Избранные творения
6 лакомства, до которых особенно охочи эти живот-
^г= ные. Увидев разбросанный перед сценой миндаль, обезьяна, ни на что не обращая внимания, забыв и пляску, и рукоплескания, и нарядную одежду, подбежала к нему и горстями начала собирать то, что находила; а чтобы маска не мешала рту, старалась сбросить ее, разрывая своими когтями, так что вместо похвал и удивления внезапно возбудила у зрителей смех, едва только из-за жалких остатков маски показалась безобразная и смешная наружность. Итак, как недостаточно было обезьяне ложно принятого вида, чтобы ее сочли за человека (жадность к лакомствам изобличила ее природу), так и те, кто не истинно образовали свое естество верою, посредством лакомств, предлагаемых от диавола, легко изобличаются в том, что они нечто иное, отличное от того, за что выдают себя. Ибо, вместо смокв и миндаля и тому подобного, тщеславие, честолюбие, любостяжание, страсть к удовольствиям и другие такого же рода злые припасы диавольские, вместо лакомств предложенные ненасытным людям, легко обнаруживают подобные обезьянам души: посредством подражания принимают на себя лицемерно вид христианства, а в пору страстей скидывают личину целомудрия, кротости или другой добродетели.
Итак, необходимо рассудить о значении названия «христианство». Может быть, мы станем тем,


О ТОМ, ЧТО ЗНАЧИТ ИМЯ И НАЗВАНИЕ «ХРИСТИАНИН»
чего требует это имя, дабы, имея вид «христиан», по одному только исповеданию и покрову имени не оказаться не тем, чем кажемся, пред Видящим тайное (см.: мф 6,6).
Итак, во-первых, рассмотрим, какой смысл заключается в самом названии «христианство». Более мудрые, конечно, могут найти какой-либо более высокий и величественный смысл, соответствующий высоте сего имени; нашему разумению об этом имени доступно вот что. Имя «Христос», если заменить его более ясным и понятным речением, значит «Царь»: Священное Писание употребляет это имя преимущественно для обозначения царского достоинства. Но, как говорит Священное Писание, Божество неизреченно и непостижимо и превыше всякого уразумения мыслью, то нами руководят к уразумению нетленного Естества многими именами и понятиями движимые Святым Духом пророки и апостолы. Каждое из боголепных понятий направляет нас к какой-либо мысли, так что власть над всем означается именем царства, а чистота и свободность от всякой страсти и всякого зла называется именами добродетелей, из которых каждая разумеется в Совершенном и изрекается о Нем; так что одно и то же Божество есть и правда и мудрость, и сила и истина, и благость и жизнь, и спасение и нетление, и непрелагаемосгь и неизменяемость;


Избранные творения
8 а все, что ни разумеется высокого чрез обозначе- ние этими именами, и есть Христос, и изрекается о Нем. Итак, если в имени «Христос» разумеется совокупность всего высокого (ибо в высочайшем из значений содержатся и прочие, каждое из них умопредставляется как царство), то выводя отсюда следствие, мы можем уразуметь, что значит христианство. Ибо если именем, превосходящим все имена, служащие для изъяснения нетленного естества, именуемся также и мы, соединившиеся с Ним чрез веру в Него, то необходимо, чтобы мы имели общность названий тех понятий, которые усматриваются в этом нетленном естестве. По причастии ко Христу мы получили название «христиане» — значит, необходимо, чтобы это влекло общение наше со всеми высокими именами. Еще один сходный пример. Потянувший за одну крайнюю петлю потянул бы и все соединенные с ней другие. Поскольку с именем Христа соединяются и прочие имена, изъясняющие это неизреченное и многовидное блаженство, то необходимо, восприяв одно имя, вместе с ним, единственным, привлечь и прочие.
Итак, если кто принимает на себя имя Христово, но того, что умопредставляется с этим именем, не являет к жизни, — ложно носит это имя, он всего лишь бездушная личина с чертами человеческого образа, наложенными на обезьяну. Ибо


О ТОМ, ЧТО ЗНАЧИТ ИМЯ И НАЗВАНИЕ «ХРИСТИАНИН»
как Христос не может быть Христом, если Он не есть правда, и чистота, и истина, и отчуждение от всякого зла, так не может быть и христианином (то есть истинным христианином) тот, кто не обнаруживает в себе ничего общего с этими именами. Итак, если бы нужно было кому-либо истолковать смысл слова «христианство», то мы бы сказали так: христианство есть подражание Божескому естеству. И пусть никто не порицает этого определения как чрезмерного и превышающего смирение нашего естества; определение это не выходит за пределы естества. Кто размыслит о первом состоянии человека, тот из Священного Писания найдет, что это определение не выходит из меры нашего естества. Ибо первое устроение человека было по подражанию подобию Божию (так любомудрствует о человеке Моисей: Сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его (Быт 1,27)), а слово «христианство» означает возведение человека в древнее благополучие.
Если же в древности человек был подобием Божиим, то, может быть, мы сделали не случайное определение, сказав, что христианство есть подражание Божескому естеству.
Теперь самое время рассмотреть, безопасно ли тому, кто носит это имя, жить не соответствуя ему? То, о чем мы спрашиваем, поясним примером. Предположим, кто-нибудь объявляет себя


Избранные творения
ю искусным в живописи; начальник приказывает щг ему начертать для далеко живущих образ царя. Начертав на доске какой-либо неблаговидный и безобразный вид и назвав это образом царя, не приведет ли он в справедливое негодование: дурное изображение может послужить причиною оскорбительного мнения о первообразе для не знающих его. Ведь каким представляется вид на картине, таким по необходимости будет почитаться и первоначальный образ. Итак, если христианство — это подражание Богу, то человек, ведя жизнь в подражание Богу (в этом он уверен), таковым будет почитать и наше Божество. Так что, если он увидит примеры всего благого, то уверует, что Божество, нами чтимое, благо. Если же кто будет предан страстям и если в своих нравах сообразно различным страстям будет отображать виды различных зверей (ибо в извращениях нашего естества должно видеть именно отображения зверей), но при этом будет именовать себя христианином, тот своею жизнью подает неверным повод порицать Божество, в Которое мы веруем. Недаром и Писание возвещает таковым страшнейшую грозу... И мне кажется, что, к этой преимущественно мысли руководя нами, Господь сказал могущим слышать: Будите... совершени, якоже Отец ваш Небесный совершен есть (Мф 5,48). Ибо, наименовав истинного


О ТОМ, ЧТО ЗНАЧИТ ИМЯ И НАЗВАНИЕ «ХРИСТИАНИН:
Отца Отцом верующих, хочет, чтобы и рожденные от Него имели подобие с созерцаемым в Нем совершенством благ.
Спросишь меня: но как для человеческого смирения возможно простирать стремление к блаженству, усматриваемому в Боге, когда в этом самом повелении как будто выказывается неудо- боисполнимость его? Ибо как возможно земному уподобиться Тому, Кто на небесах, когда самое различие по естеству показывает недостижимость подражания? Ибо как невозможно лицом достать до величия небес и содержащихся в них красот, так и земному человеку невозможно уподобиться Небесному Богу. Но слово Писания об этом ясно: не приравнивать естество человеческое естеству Божескому повелевает оно, но (Его) благим действиям, сколь возможно, подражать в жизни. Итак, какие наши действия могут быть подобны действиям Божиим? Отчуждаться всякого зла, сколь это возможно, делом, словом и помышлением стараясь быть чистыми от осквернения. В этом — истинное подражание Божескому и свойственному Небесному Богу совершенству.
Ибо не думаю, чтобы Евангелие в словах, которыми повелевает быть нам совершенными, как Небесный Отец, говорило о стихии неба как об отдельном каком-то жилище Божества, потому что Божество равно находится во всем и одинаково


Избранные творения
проницает все творение; нет ничего, что бы пребывало в бытии вне Сущего, но Божеское естество соприкасается каждому существу, все содержа в себе всеобъемлющею силою, как и пророк поучает, говоря: перенесусь ли мыслию на небо, исследую ли, нисходя мысленно, то, что под землею, простру ли разумную силу души к пределам существующего — во всем увижу всевластвующую Твою десницу. Подлинное же изречение его таково: Аще взыду на небо, Ты тамо ecu: аще спиду во ад, тамо ecu. Аще возму криле мои рано и вселюся в последних моря, и тамо бо рука Твоя наставит мя, и удержит мя десница Твоя (Пс 138,8-ю). Из этих слов можно видеть, что не отделено для Бога, по преимуществу, небесное жилище. Но поскольку горний удел признается чистым от зла (на это во многих местах загадочно указывает нам Священное Писание), а в этой суетной, более вещественной жизни совершаются злые страсти, так как здесь, в земной жизни, извивается и ползает изобретатель зла — змий, о котором притчево говорит Священное Писание, что он на персех и чреве ходит и землею питается всегда (см.: Быт з, 14). Этот образ движения и вид пищи указывает нам на то, что земная именно, суетная жизнь допускает поползновения многообразного зла и делается пищею ползающего по ней зверя; повелевающий же подражать Небесному Отцу повелевает быть чистыми от земных страс¬


О ТОМ, ЧТО ЗНАЧИТ ИМЯ И НАЗВАНИЕ «ХРИСТИАНИН:
тей, отдаление от которых совершается не путем изменения места, но одним движением воли. Итак, если отчуждение от зла естественно совершается одним устремлением разумения, то евангельское слово не повелевает нам ничего затруднительного. Ибо устремление разумения не сопряжено даже и с трудом; можно без всяких усилий, посредством одних лишь желаний быть там, где бы ни пожелали. Так что желающему и на земле возможно вести небесный образ жизни, как скоро, по руководству Евангелия, будем мудрствовать небесная и слагать в этих сокровищницах богатство добродетели; ибо: Не скрывайте, — говорит евангелист, — себе сокровищ на земли, но скрывайте... сокровище на небеси, идеже ни червь, ни тля тлит, и идеже татие не подкопывают, ни крадут (Мф 6,19-20). Эти слова показывают, что в горней жизни не обитает никакой тлетворной для блаженства силы. Многоразлично действующая своею разнообразною злобою на гибель этой жизни, то наподобие моли проникающая в разум, делая непригодной ту часть (души), в которую внедрится; то, если вскорости не будет изгнана из одной части, посредством поедающей и истребляющей силы переползая к близлежащим частям, как знак своего движения эта сила оставляет след повреждения везде, куда бы ни приблизилась. Если же внутреннее непоколебимо, сила эта строит злоумышления


Избранные творения
14 посредством внешних обстоятельств; она пролает1 мывает стену к сокровищнице сердца или другою страстью опустошает хранилище души, гневом, печалью или иною подобною страстью окрадывая разум. Итак, поскольку в небесных сокровищницах, как говорит Господь, нет ни моли, ни тли, ни хищнической злобы, научающей тому, о чем мы упомянули, то туда должно переносить наше делание, где собранные сокровища, недоступные хищению и умалению, не только навсегда остаются, но и наподобие семян производят многоразличное приращение. Необходимо, чтобы воздаяние было велико, соответственно естеству приявшего сокровище на хранение. Действуя сообразно своему естеству, мы приносим мало, — такова уж наша природа, — поэтому прилично, чтобы Тот, Кто во всем богат, за вверенное Ему малое воздал тем, что имеет по естеству. Итак, никто да не унывает, внося в Божественные сокровищницы по силам своим, но пусть пребывает в надежде исполнения обещания Сказавшего, что малое Он заменит великим, воздав небесным за земное, вечным за временное; эти же блага такого рода, что их ни мыслию нельзя постичь, ни словом изъяснить; о них учит богодухновенное Священное Писание: ниже око виде, ниже ухо слыша, ниже на сердце человеку взыдоша, яже уготова Бог любящым Его (i Кор 2,9).


О СОВЕРШЕНСТВЕ
Написав все это тебе, о честная глава, мы не 15 только восполнили опущенные нами письма, но и предварили могущие быть опущения. Ты же трудись о Господе, по сердцу; по сердцу же да будет тебе всегда то, что и Господу благоугодно, и нам по сердцу.
О СОВЕРШЕНСТВЕ И О ТОМ, КАКИМ ДОЛЖНО БЫТЬ ХРИСТИАНИНУ
К Олимпию монаху
Избранному тобою образу жизни вполне прилично старание узнать, как достигнуть совершенства путем добродетели, чтобы жизнь твоя во всех отношениях была безупречною. Я же всего бы лучше сделал, если бы в собственной жизни мог найти примеры того, к чему ты стремишься, чтобы вместо слов на деле представить тебе учение, которого ты ищешь. Ибо наставление в добродетели тогда было бы достойным веры, когда бы жизнь согласовалась со словами. Но поскольку хотя желаю бьггь когда-либо в таком положении, но ныне еще не нахожу себя таковым,


Избранные творения
i6 чтобы вместо слова указывать на жизнь, то, чтобы не показаться тебе совершенно бесполезным и непригодным для твоей цели, я рассудил изложить, в чем должна состоять строгая жизнь, положив этим начало своему слову.
Благий Владыка наш Иисус Христос даровал нам быть общниками Его поклоняемого имени, так, чтобы нам не именоваться ни по чему иному, что принадлежит нам, богатым ли, кому случится быть, и благородным, или неблагородным и бедным, или иметь известность по каким-либо занятиям и достоинствам; но при отстранении всех этих имен даровано уверовавшим в Него одно главное название — христианин. Если свыше дарована нам такая благодать, то необходимо, во-первых, размыслить о величии дара, чтобы по достоинству возблагодарить Бога, даровавшего сокровище; во-вторых, показать себя в жизни истинными христианами. Величие дара, которого удостоились чрез именование одним со Владыкою нашей жизни именем, будет ясно для нас, если узнаем самое значение имени, которое от Христа, так, чтобы разуметь, какое возникает в душах наших понятие, когда этим речением призываем в молитвах Господа всяческих; чтобы понимать, что разумеем под этим именем, когда благочестиво, как веруем, призываем Его. Когда же уразумеем это, тогда, пользуясь этим великим именем, как учителем и руководителем


О СОВЕРШЕНСТВЕ
в жизни, и выводя отсюда следствия, ясно узнаем, 17
какими должны быть в жизни и мы. Сделав же свя- ^f= того Павла путеводителем в сих двух исследованиях, будем иметь самое верное руководство к уяснению искомого. Ибо апостол точнее всех уразумел, что есть Христос, и своими делами указал, каковым должен быть называемый Его именем. Святой Павел так живо подражал Ему, что показал в себе отображение своего Владыки, путем самого точного подражания изменив вид своей души подобно Первообразу, так что уже не Павел, казалось, жил и говорил, но жил в нем Христос. Вот как он сам говорит об этом: если искушения ищете глаголющаго во мне Христа (2 Кор 13, з); и: живу же не ктому аз, но живет во мне Христос (Гал 2,20).
Апостол Павел указал нам значение имени «Христос», сказав, что Христос есть Божия сила и Божия премудрость; назвал он также Его и миром, и неприступным Светом, в котором обитает Бог, освящением и избавлением, Великим Архиереем и Пасхою, очищением душ, Сиянием славы, образом Ипостаси и творцом веков, духовною пищею и питием, камнем, водою, основанием веры, главою угла, Образом невидимого Бога, великим Богом, главою тела Церкви, перворожденным новой твари, начатком умерших, перворожденным из мертвых, первородным во многих братиях, Посредником Бога и людей, венчанным


Избранные творения
i8 славою и честию Единородным Сыном, Госпо- дом славы и начатком Сущаго (так говоря о Нем: Иже есть начатой (Кол i, 18); сверх сего: Царем правды, Царем мира и Царем всяческих, имеющим неограниченную державу царства, и многими другими такими же именами, которые, по множеству их, исчислить здесь невозможно. Взаимное сопоставление всех этих наименований, из которых каждое привносит свою мысль для указания обозначаемого им, дает нам некоторое понятие о значении имени «Христос», настолько указывая нам неизреченное величие, насколько в состоянии уразуметь наша душа. Поскольку же достоинство царское превышает всякое достоинство и власть и властительство, слово «Христос» собственно и первоначально означает державу царскую (ибо, как знаем из бытописания, помазание предшествует царству), а в царстве заключается вся сила прочих наименований; поэтому тот, кто уразумел частные имена, заключающиеся в понятии царства, вместе с тем уразумеет и силу имени, объемлющего прочие. А само слово «Христос» означает царство. Итак, поскольку благой Владыка сделал нас общниками величайшего, Божественного и первого из имен (будучи почтены именем Христа, мы называемся христианами), то необходимо, чтобы усматривались в нас и все прочие имена, изъясняющие, это ре¬


О СОВЕРШЕНСТВЕ
чение, чтобы данное название не было у нас лжеименным, но свидетельствовалось жизнью. Не от названия что-либо получает бытие; подлежащее естество каким оно есть, таким и признается посредством обозначения соответственным именем. Например, кто-либо дерево или камень назовет «человеком»; станет ли от этого названия дерево или камень человеком? Не будет им; прежде нужно быть человеком, а затем уже называться именем, принадлежащим этому естеству. Потому что и при уподоблениях названия не имеют собственного значения: если, например, кто-либо называет статую человеком или лошадью — изображение ее. Если что-либо именуется нами в собственном и истинном смысле, то, конечно, самое естество предмета должно показать истину названия, а служащее для подражательных изображений вещество именуется тем, чем и является: медью, камнем и тому подобным, чему умелец придал вид, изобразив что ему угодно. Итак, тем, кои именуют себя именем Христовым, прежде необходимо быть тем, чего требует это святое имя, а затем уже усваивать себе данное название. И как если бы кто захотел различить реального человека от называемого человеком изображения его, тот сделал бы различие на основании свойства того и другого; ибо первым назовет живое существо, одаренное рассудком, а вторым — вещество


Избранные творения
го бездушное, принявшее вид человека при помощи ^j= подражания; так и христианина, истинного и кажущегося, распознаем по открывающимся в каждом характеристическим свойствам. Свойства подлинного христианина — те, какие мы нашли во Христе; из них доступным для нас подражаем, а тем, подражание коим недоступно нашему естеству, поклоняемся.
Итак, если Божий человек должен быть совершен, по слову апостола (2Тим з, 17), без всякого искажения совершенства со стороны зла, то нужно, чтобы в жизни христианской одни чрез подражание, другие чрез поклонение просиявали все имена, изъясняющие значение имени «Христос». И как создающие словесным или живописным искусством мифические чудовища, например, людей с бычьими, или лошадиными, или драконьими ногами, или составляющие иное что подобное из различных животных, подражают не какому-либо образцу в природе, но, посредством такого чудовищного вымысла искажая природу, создают нечто иное, а не человека, изображая по своему произволу не существующее. И как никто не назовет человеком изображение, составленное так чудовищно, хотя бы часть его и была подобна какой-либо части человеческого тела, так не может быть назван и христианином в точном смысле слова ни тот, кто имеет главу без разума,


О СОВЕРШЕНСТВЕ
то есть не имеющий в вере главы всего, которая есть Слово, ни тот, кто, имея главу веры, не являет соответственного ей тела (образа жизни): при гневливости, свойственной драконам, по зверству подобится этим пресмыкающимся; или к свойствам человеческим присоединяет женонеистов- ство коней и становится каким-то иппокентавром (греч. hippos — лошадь; греч. Kentauros — в древнегреческой мифологии: получеловек-полуло- шадь. — Прим.ред.), состоящим из двух природ: разумной и неразумной. Много можно видеть таких людей: одни, имея голову тельца, то есть признавая учение идолопоклонства, ведут благовидную жизнь (изображают как бы минотавра); другие, имея христианское лицо, своею жизнью присоединяют к нему звероподобное тело (представляют собою кентавров и чудовищ с драконьими ногами). Итак, чтобы христианина узнавать, как другого узнаем по телу, нужно, чтобы верующий в своей жизни являл черты всех совершенств, разумеемых во Христе. Быть в одном тем, чего требует это имя, а в другом склоняться к противному — значит не что иное, как враждебно разделять самого себя и, возбуждая внутреннюю брань между добродетелью и пороком, производить в своей жизни разделение и несогласие с самим собою; ибо кое общение свету ко тме? — говорит апОСТОЛ (2 Кор 6,14).


Избранные творения
Итак, поскольку мрак противоположен свету, не смешивается с ним и не допускает посредства, то держащийся того и другого, не удаляющийся от одного из них, по необходимости и сам разделяется при взаимной борьбе этих противоположных начал, становясь в то же время и светом и тьмою в своей смешанной жизни; вера привносит озарение, а темная жизнь помрачает сияние от слова (веры). Итак, поскольку нет общения, смешения и согласия между светом и тьмою, то держащийся той или другой из противоположностей делается врагом самому себе, разделившись надвое и противопоставив в себе, подобно враждебному строю, добродетель и порок. И как при борьбе двух врагов невозможно, чтобы оба были победителями (победа одного влечет смерть противника), так и в этой междоусобной борьбе, происходящей в смешанной жизни, победить может только лучший строй, не иначе как уничтожив другой. Иначе как благочестивая рать одолеет зло, когда против нее выступает лукавый строй ее противника? Если должно победить совершенное, то, конечно, будет умерщвлено противоположное. Добродетель тогда будет торжествовать победу над злом, когда все враждебное ей, при содействии разума, обратится в ничто. И тогда исполнится сказанное пророком от лица Божия: Аз убию и жити сотворю (Втор 32,39); ибо благое во мне не иначе


О СОВЕРШЕНСТВЕ
может жить, как будучи оживотворено смертию противника. Невозможно в одно и то же время держаться обоих противников — одною рукою придерживаясь одного, другою — другого; невозможно быть на стороне того и другого: кто объем- лет зло, тот выпускает из рук добро. Возвратимся к сказанному о том, что для любителей добродетели один путь к чистой и Божественной жизни — знание, что значит Христос, с Коим должно сообразовать и нашу жизнь, стройно направляя ее к добродетели. Предложив в предстоящем нам исследовании собранные нами речения и имена, посредством которых святыми устами апостола Павла изъясняется значение слова «Христос», дадим самое незыблемое руководство для добродетельной жизни, подражая, как было сказано, одним, поклоняясь другим. Будем говорить о них в том порядке, как они исчислены нами. Начнем с первых.
Христос, — говорит апостол, — Божия сила и Божия премудрость (см.: 1 Кор 1,24). Эти слова указывают, во-первых, на означаемые именем «Христос» боголепные понятия, которые делают для нас досточтимым это имя. Поскольку вся тварь, как познаваемая чувственно, так и превышающая чувственное уразумение, чрез Него произошла и в Нем получила бытие, то для определения явления Христа, как все сотворившего, с силою всегда


Избранные творения
24 соединяется и премудрость. Сочетание премудро- W" ста и силы дает нам разуметь, что великие и неизреченные чудеса творения не могли бы явиться, если бы премудрость не промыслила их происхождения, а сила, которая осуществляет мысли на деле, не сопровождала бы мудрость для совершения промышленного ею. Значение имени «Христос» дает нам два раздельных понятия — премудрости и силы, чтобы, обратив взор на величие состава всего, мы уразумели неизреченную Его силу. Размыслив о том, что в бытие явилось не существовавшее прежде, что многообразное естество существ явлено Божиим мановением, мы бы уверовали, что Христос есть непостижимая премудрость. Что призывает молящийся и к чему обращает око души, то и привлекает к себе молитвою; и, таким образом, обращающий взор к силе (а сила есть Христос) силою утверждается во внутреннем человеце, как говорит апостол (Еф з, 16), а призывающий премудрость (под которою опять разумеется Господь) соделывается премудрым, как говорит Книга Притчей Соломоновых (см.: Притч 2, з, 5). Итак, называемый по имени Христа, Который есть сила и премудрость, должен так же сообразно с этим именем являть в себе силу, осилив грех, и премудрость, избирая лучшее. А чрез проявление в нас премудрости и силы (первой — в избрании добродетели, а силы — в утверждении в том,


О СОВЕРШЕНСТВЕ
что разумно избрано) достигается совершенство жизни.
Разумея, что Христос есть мир (Еф 2,14), покажем, что истинно называемся именем Христовым, когда чрез внутренний мир явим своею жизнью Христа. Он вражду убил, как говорит апостол (см.: Еф 2,16). Так и мы не станем оживлять в себе эту вражду, но нашею жизнью покажем, что она мертва, дабы нам ее, хорошо умерщвленную Богом при спасении нашем, уже не воскрешать в себе, на гибель душ наших, гневом и па- мятозлобием, совершая злое воскресение того, что вполне умерло. Но если мы имеем Христа, Который есть мир, то должны умерщвлять в себе вражду, чтобы того, что, как веруем, находится в Нем, достигать и в своей жизни. Как Он, разорив средостение ограды... создал собою во единого нового человека, творя мир (Еф 2,14-15), так и мы должны примирить с собою не только внешних врагов наших, но и тех, которые враждуют в нас самих, чтобы плоть не желала противного духу, а дух — противного плоти, но чтобы, подчинив плотяный образ мыслей Божественному закону, мы имели мир сами с собою, преобразовавшись во единого нового и мирного человека. Мир можно определить как согласие враждующих. Когда уничтожится междоусобная брань в нашем естестве, мы станем миром и покажем,


Избранные творения
26 что истинно и действительно носим на себе имя ^j= Христово.
Разумея же, что Христос есть Свет истинный (Ин. 1,9), недоступный лжи, учимся тому, что и нашу жизнь должны озарять лучи истинного Отца. Лучи же солнца правды, истекающие для освящения нашего, суть добродетели, посредством которых мы отлагаем дела тьмы и яко во дни, благообразно да ходим (Рим 13,13) и отвергаем потаенные студные дела, все совершаем во свете и сами становимся светом, так что и других просвещаем делами, как присуще свету.
Разумея, что Христос есть освящение (1 Кор 1,30), мы должны исповедать силу освящения не словами, но жизнью, свободною от всякого скверного и нечистого дела и мысли.
Христос есть избавление (1 Кор. 1,30). Он предал Себя для искупления нашего, Он даровал нам бессмертие, как бы установил цену за каждую душу, а значит, всех искупленных Им от смерти чрез жизнь соделал собственным стяжанием — приобретением. Итак, если мы стали рабами Искупившего, то, конечно, должны обращать взоры к Господствующему, чтобы нам жить уже не для себя самих, но для Стяжавшего нас ценою жизни, ибо не мы уже господа самим себе, но купивший нас Господь (см.: 1 Кор 6,2о), мы же Его стяжание; да будет законом нашей жизни воля Господствующе-


О СОВЕРШЕНСТВЕ
го. При владычестве над нами смерти действовал в нашей жизни закон греха; когда мы стали стяжанием жизни, необходимо согласоваться с законом Обладающего нами, чтобы, отвратившись от подчинения воле жизни, опять не попасть нам чрез грех под власть злого мучителя душ наших — смерти.
То же самое уподобление Христу дает разуметь нам Павел, когда говорит, что Он есть Пасха (1 Кор 5,7) и Первосвященник (Евр 8,1). Ибо поистине за ны пожрен бысть пасха Христос; священник же, приносящий Богу жертву, не иной кто есть, как тот же Христос. Ибо Себе, говорит, принес приношение и жертву за нас (Еф 5,2). Отсюда научаемся, что последующий Оному, принесшему Себя в жертву, соделавшемуся Пасхою, и сам должен представить себя Богу в жертву живу, святу, бо- гоугодну, став словесным служением (Рим 12,1). Образ же служения — не сообразоваться веку сему, но преобразоваться обновлением ума своего, во еже искушати... что есть воля Божия благая и угодная и совершенная (Рим 12,2). Во плоти, пока она живет, не может проявляться благая воля Божия, если она не освятится по закону духовному: мудрование плотское вражда на Бога: закону Божию не покоряется, ниже бо может (Рим 8,7), пока жива плоть; если же чрез священнодействие животворной жертвы умертвятся уды... яже на земли (Кол з, 5),


Избранные творения
28 чрез которые действуют страсти, то благоугодная W" и совершенная воля Божия беспрепятственно совершится в жизни верующих в Него.
Разумея о Христе, что Он есть очищение в собственной крови (Рим з, 25), научаемся тому, что каждый должен сам быть себе очищением, чрез умерщвление членов очищая душу.
Когда же Христос называется Сиянием славы и образом Ипостаси (см.: Евр 1, з), то эти речения дают нам мысль о достопоклоняемом Его величии. Ибо поистине богодухновенный и Богом наученный Павел, во глубине богатства и премудрости и разума Божия (Рим. 11,33) испытуя недоступные и сокровенные Божественные тайны, бывшие ему от Бога озарения относительно уразумения недоступного испытанию и исследованию (поскольку язык у него был бессильнее мысли), сообразно тому, как вмещал слух приемлющих его таинственное разумение, представил, сколько могло выразить слово, служащее мысли. Ибо уразумев о Боге все, сколько может вместить человеческая сила, говорит, что понятие о превысшей Сущности недоступно и непостижимо человеческой мысли. Поэтому, хотя и говорит об усматриваемых в ней свойствах, мире, силе, жизни, свете, истине, но понятие о ней самой почитает совершенно непостижимым, утверждая, что Бога


О СОВЕРШЕНСТВЕ
никто и не видел никогда, и видеть не может: Его- же никтоже видел есть... ниже видети может (1 Тим 6, i6). Изыскивая, как наименовать то, что не может быть понято мыслью, не нашел соответствующего имени для изъяснения непостижимого; Превышающего всякое благо, ни Мыслимого, ни Выражаемого достойно, наименовал славою и Ипостасию. Превышающую все сущее Сущность оставил без наименования; изъясняя родственность и нераздельность Сына со Отцом и то, что Он беспредельно и вечно созерцается вместе с беспредельным и вечным Отцом, называет Сиянием славы и образом Ипостаси, сиянием указывая на родственность, а образом — на равенство. Мысль не допускает никакой среды между сияющим и иссияваемым, никакого уменьшения в образе в сравнении с ипостасию, им отображаемою. Но кто разумеет естество сияющее, конечно, разумеет и сияние его; представляющий в уме величие ипостаси, конечно, соразмеряет ипостась с являющим оную образом. Господа называет образом Божиим не с тем, чтобы понятием образа умалить Господа, но чтобы показать величие Сына, так как усматриваемое величие Отца нигде не выходит за пределы собственного образа и не обретается вне своего образа. Ибо нет в Отце ничего безобразного и непрекрасного, что бы не отражалось в красоте Сына; говорит Господь: Видевый Мене


Избранные творения
зо виде Отца (Ин 14,9), означая этим, что нет ни пре-
щг уменьшения какого-либо, ни превосходства.
Говоря же, что Он носит всяческая глаголом силы (Евр 1, з), разрешает сим недоумение тех многозаботливых исследователей непостижимого, которые, стараясь решить вопрос о веществе, нигде не полагают предела своему любопытству. Как, они говорят, у невещественного — вещественность? Как из неколичественного — количество, от неописуемого — образ, от невидимого — цвет, от беспредельного — ограничиваемое своими мерами? И если в простом и несложном нет никакого качества, то откуда вторгается вещество со своим качеством? Все эти и подобные вопросы разрешает апостол, говоря, что Слово всяческая носит глаголом силы Своея, приводя из небытия в бытие. Сии слова научают нас обращать взор к Тому, от Которого происходит все сущее. Ибо если Им все приведено в бытие и в Нем существует, то необходимо веровать, что ничто не сокрыто от знания Того, в Коем мы существуем, от Которого произошли и к Которому отходим. А эта мысль, естественно, требует, чтобы жизнь наша была безгрешною. Ибо кто, веруя, что живет из Того, и Тем, и в Нем (см.: Рим и, 36), осмелится сделать свидетелем непристойной жизни Того, кто содержит в Себе жизнь каждого?
Именуя же Господа духовным брашном и питием (см.: 1 Кор ю, 16-21), божественный апостол дает


О СОВЕРШЕНСТВЕ
разуметь, что не единовидно человеческое естество, но, поскольку в нас соединена разумность с чувственностью, то для каждой из усматриваемых в нас сторон есть особенная пища: чувственным брашном поддерживается тело, а духовная пища дает нам душевное здравие. Но как в теле твердая и жидкая пища, взаимно смешанные, сохраняют нашу природу и та и другая, растворившись вместе, смешиваются с каждою составленною из стихий частию тела, таким же образом разделяет Павел и разумную пищу, именуя брашном и питием тот же самый предмет, изменяющийся соответственно нужде приемлющих. Ибо немощным и слабым Он бывает хлебом, укрепляющим сердце человека; а истомленным бедствиями сей жизни и оттого соделавшимся жаждущими бывает вином, веселящим сердце (см.: Пс юз, 15). Под сказанным нужно разуметь силу слова, которым питается душа соответственно потребности, приемля проистекающую от Него благодать, по загадочному изречению пророка, который местом злачным и водою покойною (см.: Пс 22,2) обозначает утешение, словом подаваемое труждающимся. Если же кто, обращая внимание на Таинство, скажет, что брашном и питием собственно называется Господь, то и это не чуждо подлинного значения: плоть Его истинно есть брашно, и кровь Его истинно есть пиво (Ин 6,55). Но при вышеизложенном разумении всем


Избранные творения
32 доступно приобщение Слову, Которое, будучи при-
^5= емлемо ищущими Его, бывает брашном и питием, предлагаемыми безразлично всем. А при другом разумении приобщение этой пище и питию бывает не без испытания и различения; апостол определил: Да искушает каждый себе, и тако от хлеба да яст и от чаши да пиет. Ядый же и пияй недо- стойне, суд себе яст и пиет (i Кор н, 28-29). Мне кажется, что это именно имеет в виду евангелист, когда с особенным значением указывает на то, что во время таинственного страдания этот благообразный советник, обвив тело Господа нескверною и чистою плащаницею, положил его в новом и чистом гробе (см.: Лк 23,53). Таким образом, и повеление апостола, и замечание евангелиста служат для всех нас законом принимать Святое Тело с чистою совестию; если же на нас есть какое-либо пятно греха, то должно омыть его водою слез.
Христос именуется также камнем (см.: i Кор ю, 4); это имя требует от нас твердости и неуклонности в добродетельной жизни, чтобы мы твердо переносили страдания и являли дух крепкий, недоступный всякому приражению греха. Чрез это и подобное и мы станем камнем, подражая, сколько возможно в изменчивом естестве, неизменяемости и непрелагаемости Владыки.
Если же тот же Христос премудрым архитек- тоном (см.: 1 Кор з, ю) именуется основанием веры


О СОВЕРШЕНСТВЕ
и главою угла (см.: Еф 2,2о; Лк го, 17), то и это окажет- зз
ся не бесцельным для содействия добродетельной жизни. Отсюда научаемся, что всякого благого рода жизни, всякой доброй науки и занятия и начало и конец есть Господь. Ибо Он есть так же, как и именует его Павел, упование (см.: 2 Кор i, 9-10), которое разумеем как вершину, к которой направляются все усилия добродетельной жизни. И началом высокого столпотворения сей жизни бывает вера в Него; на ней, как бы основание какое, полагаем начала жизни нашей и ежедневными упражнениями в добре делаем себе законом чистые мысли и действия; таким образом, глава всего со- делывается и нашею главою, стройно, как бы углами, соединяющею в себе благообразно и в чистоте возведенные две стены нашей жизни — телесную и духовную. Если же в какой-либо части здания окажется недостаток, если, например, с чистотою души не будет соединяться благообразие внешних дел или с внешнею не будет совпадать душевная добродетель, то главой такой нецелостной жизни не будет Христос, Который соделывается главою только здания, имеющего две стены и два угла: невозможно быть углу без соединения двух стен — тогда наше здание украсится красотою углового свода, когда наша двойственная жизнь, по той и другой стороне следуя образцу правильной жизни, будет стройно воздвигаться по прямой линии,


Избранные творения
34 правильно и неуклонно, не имея в себе ничего ко-
сото или искривленного.
Именует также Павел Христа Образом Бога невидимого (Кол 1, is), Богом над всеми и великим Богом, ибо и такими названиями возвещает величие истинного Владыки, говоря: Великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа (Тит 2,13); и: От нихже Христос по плоти, сый над всеми Бог благословен во веки (Рим 9,5). Говоря это, сказанным научает нас, что Сущий всегда тем, что есть (а есть Он то, что знает один Сущий), хотя бы и вечно приближался к Нему посредством преуспеяния мудрствующий горняя, навсегда в той же степени останется превыше человеческого уразумения. Итак, Сей превысший всякого познания и понимания, неизреченный, неизглаголанный и невыразимый, чтобы снова соделать тебя образом Божиим, и Сам по человеколюбию соделывается образом Бога невидимого. Своим образом, который принял, Он воображается в тебе, чтобы через Себя и тебя снова облечь красотою, свойственною Первообразу, дабы тебе быть тем, что был от начала. Так и мы, если желаем быть образом Бога невидимого, должны вид своей жизни сообразовать с предлежащим нам образцом жизни. Что же это значит? Живя во ПЛОТИ, не ЖИТЬ ПО ПЛОТИ (см.: Рим 8,12). Ибо и тот первообразный Образ невидимого Бога, соделавшийся близким к нам чрез рождение от


О СОВЕРШЕНСТВЕ
Девы, хотя искушен был по всяческим, по подобию человеческого естества, но не приял одного только искушения — греха (см.: Евр 4,15); иже, говорит Священное Писание, греха не сотвори, ни обретеся лесть во устех Его (1 Пет 2,22). Так, если бы мы учились искусству живописи и учитель предложил нам на картине какой-либо прекрасно начертанный образ, то, конечно, каждый бы из нас должен был в своем живописании подражать этому прекрасному изображению, чтобы картины всех украсились по предлежащему образцу красоты. Таким же точно образом, поскольку каждый есть живописец собственной жизни, а художник дела жизни есть свободная воля, краски же для воспроизведения образа — добродетели, то немалая опасность вместо подражания первообразной красоте — начертать какое-либо гнусное и безобразное лицо... вместо вида Владычнего грязными красками изобразив образ порока. Но для изображения красоты мы должны брать, сколь это возможно, чистые краски добродетелей, смешанные между собою по правилу искусства, так, чтобы быть нам образом Образа, чрез деятельное, сколь возможно, подражание отпечатлевая первообразную красоту, как делал Павел, в добродетельной жизни бывший подражателем Христу (см.: i Кор н, 1). А если нужно точно различить в нашем слове, чем мы должны подражать образу, то первая


Избранные творения
Зб краска — смиренномудрие; ибо научитеся, гово- U= рит, от Мене, яко кроток есмъ и смирен сердцем (Мф и, 29). Вторая краска — долготерпение; что же это изображает в образе невидимого Бога? Меч и древо креста; узы и бичевание; заушение ланит и оплевание лица; плечи, предаваемые ранам; нечестивое судилище; жестокий приговор; воины, поруганием, насмешками и ударами тросгию выражающие радость о бесчеловечном приговоре; гвозди, желчь, и уксус, и все тяжкие муки, наносимые Ему без вины, или, лучше, воздаваемые за многоразличные благодеяния. Какое же мщение соделавшим это? Отче, отпусти им: не ведят бо что творят (Лк 23,34)! Разве невозможно было Ему низринуть на них самое небо, или уничтожить оскорбителей зиянием земли, или изринуть море из его пределов и потопить землю пучиною, или наслать на них содомский огненный дождь, или Своим повелением совершить что-либо иное жестокое? Но все это кротко и долготерпеливо перенес Своим примером узаконивший долготерпение для твоей жизни. Так и все прочее можно видеть в первообразном образе Бога; взирающий на него и по нему явственно украшающий свой образ и сам соделывается образом Бога невидимого, живописуемым терпением.
А кто знает, что Христос есть глава Церкви (см.: Еф 5, 23), тот прежде всего пусть размыслит


О СОВЕРШЕНСТВЕ
о том, что всякая глава имеет одно естество и сущность с подчиненным ей телом и что как бы сродство какое соединяет частные члены в одно целое, производя сочувствие и согласие целого с частями. Поскольку, если что-нибудь находится вне тела, то это, конечно, чуждо и главе. Итак, сими словами Священное Писание учит нас: что есть по естеству Глава, тем должны быть и отдельные члены, чтобы быть родственными Главе. Мы же — члены, составляющие Тело Христово; итак, если кто, отъяв член у Христа, сделает его членом блудницы (см.: 1 Кор 6,15), тот, взяв необузданную похоть, как бы какой меч, посредством этой злой страсти совершенно отделит член от Главы. Так и прочие орудия зла бывают мечами, которыми отсекаются члены от тела, которому принадлежат, и все отделяются от Главы, причем страсти совершают как бы отсечение. Итак, чтобы тело пребывало целым по своему естеству, необходимо, чтобы и отдельные члены были соединены с Главою, будучи по существу своему вполне тем же, что и Глава. Если Главу разумеем бессмертною и нетленною, то, конечно, и члены должны сохраняться в нетлении. Так и другие понятия, которые разумеем о Главе: мир, освящение, истину и все подобные, как и следует, должны быть усматриваемы и в членах. Ибо чрез Сына все это и подобное является в членах; апостол свидетельствует, что


Избранные творения
они имеют естественную связь с Главою: Он есть глава... из Негоже все тело, составляемо и счи- неваемо приличие всяцем осязанием... по действу в мере единыя коеяждо части, возращение тела творит (Еф. 4,15-16). Наименование главой должно научить нас и тому еще, что как у животных глава возбуждает к деятельности тело, чрез глаз и слух сообщая направление частным движениям — движению ногами и действованию руками (ибо если глаз не будет надзирать за действиями или слух не будет принимать руководства, то не может быть как следует исполнено какое-либо предлежащее дело), — так и в нас, — теле, всякое устремление и действие должно направляться соответственно указанию истинной Главы, туда, куда укажет создавый око и насаждей ухо (см.: Пс 93,9). Итак, поскольку глава зрит горе, то и члены, соединенные с главою, должны следовать путеводительству главы и устремляться к горнему.
Когда же слышим, что Христос есть перворожден всея твари (Кол 1,15), перворожден из мертвых (Кол 1,18) и первородный во многих братиях (см.: Рим 8,29), то должны опровергнуть еретические мнения, так как в вышеприведенных речениях нет ничего, что бы говорило в пользу их превратного учения. Затем обратим внимание и на то, что эти слова дают нам необходимое для нравственной жизни. Богоборцы говорят, что Единородный


О СОВЕРШЕНСТВЕ
Бог, Зиждитель всего, из Него же и Им же и в Нем 39
же всяческая (Рим и, 36), есть дело, тварь и созда- щг ние Божие и потому, полагают, Он и называется перворожденным всея твари, как бы собратом твари, имеющим первенство пред нею только по времени, как, например, Рувим не по естеству имеет предпочтение пред своими братьями, но первенствует пред ними старейшинством по времени. На это должно сказать им, что одного и того же нельзя признавать и единородным, и перворожденным, ибо ни единородного нельзя представлять с братьями, ни первородного без братьев; первородный, конечно, не есть единородный и не называется им. Эти понятия несоединимы и несовместимы взаимно в одном и том же лице: невозможно одному и тому же именоваться и единородным, и первородным. Но Священное Писание говорит о сущем вначале Слове, что Единородный Бог перворожден всея твари (Кол 1,15). Итак, чтобы в таинстве истины благочестиво отличить каждое из этих имен, нужно сделать такое различение: предвечное Слово есть Единородный, а Слово, ставшее плотью, — Первородный в произошедшей после этого во Христе твари. И если мы узнаем, какая мысль соединяется с названием Его перворожденным из мертвых и первородным во многих братиях, то по связи понятий поймем и то, почему Он называется


Избранные творения
40 перворожденным твари. Господь становится пер- ворожденным из мертвых, соделавшись начатком умерших (см.: 1 Кор 15, го), чтобы плоти открыть путь к воскресению (см.: i Фес 4,14). И намереваясь нас, прежде бывших по естеству чадами гнева, чрез рождение свыше водою и Духом соделать сынами дня и сынами света, Сам предшествует нам в таком рождении, привлекая в реке Иордане на начаток нашего естества благодать Духа, так, чтобы всех родившихся в жизнь чрез духовное возрождение соделать братиями Перворожденного водою и Духом. Таким же точно образом, разумея Христа Перворожденным произошедшей в Нем твари, не будем далеки от благочестивого понимания. Древняя тварь прошла, соделавшись непотребною чрез грех, по прошествии того, что уничтожено, необходимо явилась новая живая тварь, Началовождь которой, положивший начало жизни, соделывается и именуется Перворожденным жизни. В немногом сказанном нами внимательные найдут все, что нужно для опровержения мнений противников и для защиты истины. А о том, сколь эти речения пригодны для добродетельной жизни, кратко рассудим.
Рувим был первородным между родившимися после него; о родстве с ним родившихся после него свидетельствовали внешние их черты и сходство с первородным, так что братство их, о котором


О СОВЕРШЕНСТВЕ
свидетельствовало подобие по виду, не могло быть не признанным. Итак, если и мы, чрез однородное возрождение водою и Духом, соделались братиями Господа, ради нас ставшего Перворожденным во многих братиях, то следует и нам в чертах своей жизни выражать родство с Ним, поскольку Перворожденный твари приял на Себя образ нашей жизни. Какие же черты в Его образе указывает Священное Писание? Они состоят, как многократно говорили мы, в том, что Он греха не сотвори, ниже обретеся лесть во устех Его (i Пет 2,22).
Итак, если мы намерены принять на себя звание братий Предшественника нашего в рождении, то должны заверять о своем родстве с Ним безгрешностию нашей жизни, чтобы никакая скверна не отделяла нас от единения с чистотою. Но Перворожденный есть и правда, и освящение, и любовь, и избавление; если и все эти черты будут выражаться в нашей жизни, то мы представим ясные признаки нашего высокого рода, так что каждый, видя эти черты в нашей жизни, засвидетельствует наше братство со Христом. Ибо Он отверз нам дверь воскресения и тем соделался начатком умерших (см.: i Кор 15, 20); а что все мы восстанем вскоре, во мгновении ока, в последней трубе (1 Кор 15, 52), это Он доказал тем, что со- делал как с Самим Собою, так и с прочими, над коими владычествовала смерть.


Избранные творения
42 В будущей же жизни не одинаковое состояние ожидает всех восставших из праха земного, но пойдем, говорит Священное Писание, сотвор- шии благая в воскрешение живота, а сотворшии злая в воскрешение суда (Ин 5,29). Поэтому, если чья жизнь ведет к такому страшному осуждению, такой, хотя бы ему и случилось быть причисленным чрез рождение свыше к братиям Господа, ложно носит это имя, чрез отображение в себе зла отрицаясь родства с Перворожденным. Ибо Посредник между Богом и людьми (см.: i Тим 2,5), соединивший Собою с Богом человечество, соединяет только то, что достойно соединения с Богом. Потому что, как Он силою Божества соединил с Собою человека, хотя и принадлежащего как часть к естеству общему всем, но не подпавшего влекущим ко греху страстям (ибо греха, говорит Священное Писание, не сотвори, ниже обрете- ся лесть во устех Его (1 Пет 2,22)), так и в единение с Божеством приведет каждого, кто только не привнесет ничего недостойного в соединение с Божеством. Но если кто будет истинно храмом Божиим, не заключающим в себе никакого идола и изваяния зла, тот будет принят Посредником в общение с Божеством, будучи чистым для восприятия Его чистоты. Ибо ни в злохудожну душу не внидет премудрость, как говорит слово Божие (Прем 1,4), ни чистый сердцем не увидит


О СОВЕРШЕНСТВЕ
в себе чего-либо иного, кроме Бога; он, прилепившись к Богу нетлением, восприял внутрь себя все благое царство. Наши слова будут яснее, если мы для объяснения сказанного будем иметь в виду слова Господа, обращенные к апостолам чрез Марию: Восхожду, — говорит Он, — ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему (Ин 20,17). Так говорит Посредник между Отцом и отверженными Им, примиривший Собою врагов Божиих с истинным и единым Божеством. По слову пророческому, люди чрез грех очуждиша- ся... от ложесн, заблудиша от чрева, в котором образовались, и вместо истины глаголаша лжу (Пс 57,4), поэтому Господь, восприяв начаток общего нам естества, по душе и телу, соделал Его святым, сохранив в Себе чистым и недоступным всякому злу, чтобы чрез нетление возвести Его ко Отцу нетления, привлечь чрез Него и все сродное и родственное Ему по естеству, отверженных приять в усыновление и врагов Божиих — в общение с Его Божеством. Потому как начаток при- мешения (см.: Рим п, i6) чистотою и бесстрастием соединился с истинным Отцом и Богом; так и мы, смешение, подобными же путями прилепимся к Отцу нетления, подражая, сколько возможно, бесстрастию и неизменяемости Посредника. Таким образом, мы будем для Единородного Бога венцом из драгоценных камней, став посредством


Избранные творения
нашей жизни Его честию и славою. Ибо святой апостол Павел говорит, по причине страдания смертного: Умалил ecu его малым нёчим от Ангел (Евр г, 7). Изменивших в древности чрез грех свое естество в терн, по домостроительству смерти, соделал Себя венцом, чрез страдание претворив терн в честь и славу. Итак, поскольку Господь единожды взял грех мира и восприял на главу венец из терний, чтобы соделать его венцом, сопле- тенным из чести и славы, то немалая опасность для того, кто худою жизнию окажется волчцом и тернием, вставленным, по причине общности с Ним по телу, в средину Владычнего венца. Такой, конечно, услышит справедливый глас: Како вшел ecu семо не имый одеяния бранна? (Мф 22,12). Как, будучи терном, вплелся в среду тех, которые славою и честию слагают Мой венец? Кое же согласие Христови с Велиаром? Или кая часть верну с неверным? Или кое общение свету ко тме? (2 Кор 6,15,14).
Итак, чтобы наша жизнь не призвала некогда на нас этих слов, должно во все ее продолжение стараться отвергать всякое терноподобное дело, слово и мысль, чтобы, по чистоте и бесстрастности жизни став честию и славою, увенчать собою Главу всего, будучи для Владыки как бы какою драгоценностию и сокровищем. Ибо Господь славы (см.: 1 Кор 2,8) не может именоваться Господом


О СОВЕРШЕНСТВЕ
чего-либо бесславного. Итак, чуждый всего гнус- 45 ного и скверного как по сокровенному, так и по внешнему человек соделает своим Владыкою Того, Кто есть и называется Господом славы.
Христос есть также начаток (Кол i, 18). Начало всякого предмета не чуждо тому, что следует за ним. Если кто-либо стал бы утверждать, что начало есть жизнь, то, конечно, жизнию будет и то, что разумеется следующим за началом. И если начало свет, то светом будет признаваемо и то, что за ним. Итак, чему полезному научает нас вера — что Он есть начаток? Быть нам такими, каков, как веруем, есть наш Начаток. Ибо свет не именуется начатком тьмы, и когда вначале стоит жизнь, продолжение жизни нельзя представлять смертию. Вот почему, если кто-либо не имеет сродства с тем, что вначале, не соединяясь с Начатком бесстрастием и добродетелью, для того не бывает началом Начаток сущего. Для темной жизни начало — миродержатель тьмы; для смертоносного греха — имеющий державу смерти. Итак, порочною жизнию подчинивший себя началу тьмы не может называть своим начатком Начало всякого блага.
Исследующие Божественные речения для собственного блага ту же самую мысль найдут и в именовании Христа Царем правды и мира (см.: Евр 7,2).
Ибо молящийся по учению молитвы: Да приидет


Избранные творения
46 на него Царствие Божие (Мф 6, ю), зная, что ис- щг тинный царь есть Царь правды и мира, конечно, в собственной жизни явит правду и мир, чтобы воцарился, как просит он, Царь правды и мира. Все добродетели должно почитать воинством этого Царя, ибо под именем правды и мира, думаю, должно разуметь все добродетели. Итак, если кто, бежав из воинства царя, встанет в строй иноплеменников, став ратником изобретателя зла, совлекши с себя панцирь правды и все вооружение мира, то как такой будет считаться в рядах Царя мира, став беглецом от истины? Очевидно, знак на его вооружении покажет, кто царствует над ним; как бы в изображении, начертанном на оружии его, вождь отобразится в свойствах его жизни. Блажен тот, кто стоит в рядах Божественного воинства и находится среди исчисляемых тысячами (см.: Алок 7,4-9) и вооружился против зла добродетелями, которые знаменуют образ Царя на том, кто облекся ими.
Но нужно ли простирать слово наше далее, по порядку предлагая для исследования все речения, которыми изъясняется имя «Христос» и которые могут руководить нами к добродетельной жизни (каждое имя свойственным себе значением, конечно, содействует к усовершенствованию жизни)? Думаю, хорошо будет припомнить и совокупить в памяти все сказанное нами, чтобы это


О СОВЕРШЕНСТВЕ
стало для нас некоторым руководством для той цели, которую вначале предположили, спраши- вая: как можно достигнуть совершенства? Думаю, тот, кто всегда будет иметь в мысли, что он — общ- ник достопоклоняемого имени, нося, по учению апостолов, название «христианин», тот по необходимости выразит в себе силу и всех имен, под которыми разумеется Христос, став своею жиз- нию общником каждого наименования.
Скажу так: три характеристических принадлежности жизни христианина: действие, слово, образ мыслей. Началом всякого слова служит мысль; второе же место после образа мыслей занимает слово, выражающее звуком напечатленную в душе мысль; третье же место после ума и слова принадлежит деятельности, которая мыслимое переводит в дело. Итак, поскольку жизнь наша последовательно выражается в чем-либо из названного, то хорошо, если во всем — и в слове, и в деле, и в мысли — мы тщательно будем иметь в виду эти Божеские понятия, под которыми разумеется и которыми именуется Господь. Ничто в нас — ни дело, ни слово, ни расположение — не должно быть чуждо этих высоких имен. Святой апостол Павел говорит, что все, еже не от веры, грех есть (Рим и, 23); выводя отсюда следствие, можем прямо сказать, что всякое дело, слово, всякая мысль, не направленные ко Христу, непременно


Избранные творения
направлены к тому, что противно Христу. Ибо кто вне света и жизни, тот, конечно, во тьме и смерти. Все, что совершается, говорится и разумевается не по Христу, имеет близость с тем, что противоположно благу. Что отсюда открывается, очевидно для всякого: оставляет Христа тот, кто бывает вне Его, или тем, что мыслит, или тем, что делает или что говорит. Итак, истинно божественно слово пророка: Преступающыя непщевах вся грешныя земли (Пс не, Н9). И как отвергшийся во время гонений Христа есть преступник достопоклоняемо- го имени, так и тот, кто отрекся бы от истины, или правды, или освящения, или иного чего, разуме- ваемого как добродетель, и во время преобладания страстей отринул бы жизнь, по слову пророка именуется преступником, каждым из своих преступлений изменяя Тому, Кто заключает в Себе все эти совершенства. Итак, что должно делать тому, кто удостоен называться великим именем Христовым? Что иное, как не тщательно различать в себе мысли, и слова, и дела, относится ли каждое из них ко Христу или чуждо Христа? А такое различение очень удобно. Ибо что совершается, или мыслится, или говорится под влиянием какой-либо страсти, то совершенно чуждо Христу и носит на себе черты противника, который страстями, как бы грязью, пачкая жемчужину души, портит блеск драгоценного камня. А чистое от


О СОВЕРШЕНСТВЕ
всякого страстного расположения имеет отноше- 49 ние к Началовождю бесстрастия, Который есть Христос; кто из Него, как из чистого и открытого источника почерпает для себя мысли, у того окажется такое сходство с Первообразом, какое у воды, струящейся в источнике, с водою, которая оттуда налита в сосуд. Ибо одинакова по естеству чистота, усматривается ли она во Христе или в том, кто приобщается Ему. Христос источает, а приобщающийся почерпает, переводя в жизнь красоту, заключающуюся в мыслях; происходит согласие внутреннего человека со внешним, как скоро благовидность жизни совпадает с направлением мыслей по Христу.
По моему суждению, совершенство христианской жизни состоит в том, чтобы со всеми именами, выражающими значение имени «Христос», иметь общение душою, и словом, и образом жизни, чтобы, по благожеланию святого апостола Павла, на нас постоянно сохранялось во всей полноте, без всякой примеси зла, освящение во всецелом теле, и душе, и духе (см.: i Фес 5, 23). Возможно, кто-либо скажет, что это неудобоисполнимо, поскольку один Господь твари неизменяем, а человеческое естество изменчиво и склонно к переменам; едва ли возможно в изменчивом естестве достижение твердости и неизменности в добре. На эти слова мы ответим, что никто


Избранные творения
не может быть удостоен венца, если незаконно будет подвизаться (см.: 2 Тим 2,5); не может быть законного подвига, если нет противоборствующего. Если бы не было противника, не было бы и венца; победа сама собою не существует, если нет побеждаемого. Итак, мы подвизаемся против самой изменчивости нашего естества, мысленно борясь с нею, как бы с противником, не ниспровержением ее достигая победы, но непопущением ей пасть. Ибо не к одному только злу направлена изменяемость человека (невозможно было бы ему пребывать в добре, если бы по природе он имел склонность к одному только тому, что противно добру); изменяемость производит и прекраснейшее дело — возрастание в добре, когда хорошо изменяющегося изменяемость к лучшему постоянно приближает к Божеству. Слова наши показывают, что кажущееся страшным (говорю о изменчивости нашего естества) — некоторое крыло для воспарения к большему и большему, так что было бы даже вредом для нас, если бы наша природа не допускала изменяемости к лучшему.
Итак, не скорби, видя в своей природе склонность к изменению; но непременно, изменяясь к лучшему и преобразуясь от славы в славу, так переменяйся, чтобы посредством всегдашнего приращения постоянно становиться лучшим, всегда усовершаться и никогда не доходить до предела


О цели жизни по Богу. Об истинном подвижничестве
в совершенстве. Ибо истинное совершенство и со- 51 стоит в том, чтобы никогда не останавливаться в приращении к лучшему и не ограничивать совершенства каким-либо пределом.
О ЦЕЛИ ЖИЗНИ ПО БОГУ.
ОБ ИСТИННОМ ПОДВИЖНИЧЕСТВЕ
Ответ подвижникам, спрашивавшим о цели благочестия, и начертание, как жить и подвизаться в обществе
Если кто, отрешив свой разум от тела и став чужд рабству страстям и нерассудительности, ясною и проницательною мыслию хоть немного взглянет на свою душу, то в естестве ее во всей чистоте увидит любовь Божию к нам и намерение, какое Он имел при создании души. Рассматривая ее таким образом, он найдет, что с самою сущностию и природою человека соединено стремление к добру и совершенству и что с самым естеством его сопряжена бесстрастная и блаженная любовь к тому умопостигаемому и блаженному Образу, Которого человек есть подобие. Но некое


Избранные творения
блуждание этих видимых и вечно изменчивых вещей, посредством неразумной страсти и горького удовольствия обольщая и очаровывая небрежную и нерадивую от беспечности душу, влечет ее к тяжкому пороку, рождающемуся от удовольствий жизни и рождающему смерть для своих любителей. Благодать Спасителя нашего любовию даровала приемлющим познание истины как спасительное врачевство душам; познанием разрушается обольщение, чарующее человека, угашается бесчестное мудрование плоти, когда душа, приявшая единение, светом истины путеводится к Божеству и собственному спасению. Итак, кто намерен душу и тело по закону благочестия привести к Богу и воздавать Ему непорочное и чистое служение, тот, соделав руководительницею жизни благочестивую веру, которую возглашают по всему Священному Писанию уста святых, с доверчивою и послушною душою должен предаться течению добродетели, отрешив себя от уз жизни, всецело и единственно предав себя вере и жизни Божией, ясно сознавая: в ком благочестивая вера и непорочная жизнь, тому присуща и сила Христова, а в ком Христова сила, от того бежит зло. Велико, истинно велико святое крещение для приемлющих его со страхом в деле стяжания умопостигаемых благ. Богатый и независтный Дух, всегда текущий для всех приявших благодать


О цели жизни по Богу. Об истинном подвижничестве
(исполненные благодати святые апостолы явили Христовым Церквам плоды полноты), — сей Дух для всех искренно приявших дар по мере веры каждого пребывает помощником и сожителем, создавая в каждом все благое для споспешествования душе в делах веры. Каждый из нас, чрез преуспеяние в добродетели, должен доводить себя до меры возраста мужа совершенного, по слову апостола: Дондеже достигнем ecu в соединение веры и познания Сына Божия, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (Еф 4,13). Приращение тела в его возрастании нисколько не зависит от нас, ибо природа соразмеряет величину тела не с мыслию и желанием человека, но со своими стремлениями и необходимыми законами. А в обновленном рождении мера и красота души, даруемые благодатию Духа, зависят от нашего желания, ибо до какой меры простираем подвиги благочестивой жизни, до такой меры вместе с ними простирается и величие души. И вечную жизнь, и неизреченную радость на небесах дает благодать Духа.
Достигнув этого, правда дел и благодать Духа взаимно исполняют блаженною жизнию душу, в которой стеклись; находясь же в разъединении друг с другом, не доставляют никакой пользы душе. Ибо как благодать Божия не может пребывать в душах, бегущих спасения, так и сила человеческой


Избранные творения
54 добродетели сама по себе недостаточна, чтобы души, не причастные благодати, возвести к совершенному виду жизни: Аще не Господь созиждет дом и сохранит град, всуе (Пс 126,1) трудятся (заботящиеся) о том; отсюда научаемся, что не должно думать, будто венец всецело зависит от человеческих стараний, но надежду достигнуть венца должно возлагать на волю Божию. А воля Божия состоит в том, чтобы очистить душу благодатию и чистою привести ее к Богу, ибо таких ублажает Господь, говоря: Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят (Мф 5,8). Видишь ли награду за чистоту? Видеть Бога, в какой мере доступно нам, — что может быть лучше этого? Вот и Давид просит этого, говоря: Буди сердце мое непорочно во оправданиих Твоих, яко да не постыжуся (Пс п8,8о); повелевает бояться постыдного и отлагать его, как оскверненную одежду. Еще говорит: Тогда не постыжуся, внегда призрети ми на вся заповеди Твоя (Пс 118,6), ибо в исполнении заповедей Дух полагает дерзновение. И опять: Сердце чисто созижди во мне, Боже; и: Духом владыч- ним утверди мя (Пс 50,12,14). А в другом месте спрашивает: Кто взыдет на гору Господню? И отвечает: Неповинен рукама и чист сердцем (Пс 23,3-4). Желающему сблизиться с кем-нибудь должно подражать его нраву; так и душе, желающей быть невестою Христа, необходимо уподобляться по


О цели жизни по Богу. Об истинном подвижничестве
возможности красоте Христовой. Душа, намеревающаяся возлететь к Божеству и прилепиться Христу, должна изгнать из себя всякий грех, — кражу и хищничество, прелюбодеяние и корыстолюбие, блуд, болезнь языка и все роды прегрешений, как явных, так и тайных: зависть, неверие, злонравие, обман и весь потаенный рой пороков, которые, как и явный род грехов, равно ненавидит Священное Писание и гнушается ими. Чьи кости разсыпа Господь? не человекоугодников ли (см.: Пс 52,6)? Кем гнушается Господь, как преступником и убийцею? Не мужем ли лживым и коварным? Ибо мужа кровей и льстива гнушается Господь (Пс 5,7). Не явно ли святой Давид предает проклятию глаголющих: Мир с ближними своими, злая же в сердцах своих (Пс 27, з)? Поэтому и заповедано нам не гоняться за похвалами людей и не стыдиться бесчестия от них: всех творящих какое-либо доброе дело напоказ Священное Писание лишает награды на небесах, как получающих хвалу здесь, от людей (Мф 6,1).
Но, скажешь, как же Господь говорит: Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела и прославят Отца вашего, Иже на небесех (Мф 5,16)? На это отвечу тебе: слово Божие повелевает следующему заповедям Божиим все, что бы он ни делал, делать, имея в виду Его одного и Ему единому угождать.


Избранные творения
56 При этом не гоняться ни за какою славою от лю- ^j= дей, но избегать похвал от них и тщеславия, всего себя являть жизнию и делами, чтобы видящие их не дивились старающемуся выказать себя, но прославляли Отца вашего, Иже на небесех. Ибо к Тому повелевает относить всякую славу, по воле Того совершать всякое дело, у Которого отложена и награда за добрые дела. Стремись к горним похвалам, говори с Давидом: От Тебе похвала моя (Пс 21,26); и: О Господе похвалится душа моя (Пс зз, з). Желающего чести здесь Господь причисляет к неверным: Како, говорит, вы можете веро- вати, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от единого Бога, не ищете? (Ин 5,44).
К неявным грехам принадлежит и ненависть. Послушай Господа, Который говорит: Ненавидяй брата своего человекоубийца есть; и: Весте, яко всяк человекоубийца не иматъ живота вечного (1 Ин з, 15). Итак, того, кто ненавидит брата, Господь извергает из жизни, как человекоубийцу. А о том, что нет никакого различия между внутрь сокрытыми и явными пороками, послушай апостола, который говорит: Якоже не иску- сиша имети Бога в разуме... предаде их Бог в неискусен ум, творити неподобная: исполненых всякия неправды, блужения, лукавства, лихо- имания, злобы: исполненых зависти, убийства, рвения, льсти, злонравия: шепотники, клевет-


О цели жизни по Богу. Об истинном подвижничестве
ники, богомерзки, досадители, величавы, гор- 57 ды, обретатели злых, родителем непокоривы, щг неразумны, непримирителны, нелюбовны, не- клятвохранителны, немилостивны. Нецыи же и оправдание Божие разумеете, яко таковая творящии достойни смерти суть (Рим i, 28-32). Видишь, как злонравие, самохвальство, обман и прочие тайные пороки апостол поставил наряду с убийством, корыстолюбием и тому подобным. Сокрытые в душе пороки столь злы и неудобо- исцелимы, что одним человеческим старанием и добродетелью, без приятия на помощь силы Духа Святого, уничтожить и изгнать их невозможно. Потому и Давид говорит: От тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади раба Твоего (Пс 18,13-14). Ибо из двух частей состоит единый человек — из души и тела; тело вне его, а жизнь души внутренняя.
Итак, человеку нужно бодрствовать над тем, что вне него, следя, чтобы какое-либо опасное прегрешение не поколебало и не растлило душу. Такому угрожает и апостол, говоря: Аще кто Божий храм растлит, растлит сего Бог (1 Кор з, 17). Внутреннего же человека должно охранять со всею бдительностию, чтобы какая-нибудь злая мысль, возникнув откуда-то из глубины и растлив помысел благочестия, не поработила душу, исполнив ее тайно расторгающими ее страстями.


Избранные творения
58 Не сопрягай, говорит блаженный Моисей, на гумне твоем вместе животных разнородных, вола и осла, и не соединяй в ткани одежды шерсти со льном (см.: Втор 22, и); не возделывай на поле земли твоей двух родов хлеба вместе и дважды в тот же год; не совокупляй инородное животное с другим ДЛЯ приплода (см.: Лев 19,19).
Что значат сии загадочные речения? Что не должно в душе насаждать вместе порока и добродетели. Какая дружба может быть между целомудрием и невоздержанием? Какое единомыслие между правдою и неправдою? Одно всегда должно уступать другому.
Итак, мудрый земледелец должен, как бы из годного для питья и благого источника, источать чистые струи жизни, зная одно земле- делание Божие и над ним трудясь всю жизнь, чтобы, если и прорастет в тайнике добродетели какой-либо чуждый помысел, Всевидящий, видя твои труды, Своею силою вскорости истребил сокрытый корень помыслов прежде произрастания. Ибо не может обмануться в надежде или остаться без отмщения тот, кто постоянно прибегает к Богу. Если евангельская вдовица, которую привела к нечеловеколюбивому судье великость обиды, посредством великого труда и постоянства в прошении победив нрав судьи, вызвала отмщение обидевшему ее (см.: Лк 18,2-9),


О цели жизни по Богу. Об истинном подвижничестве
то и ты, молясь, не получишь отказа. Если ее 59 неотступность в прошении склонила немилое- тивого начальника, то как можем мы отказываться от жизни по Богу, милость Которого, как знаешь, часто предваряет прошение. Ревнуйте же, — говорит апостол, — дарований болших, и еще по превосхождению путь вам показую.
Аще языки человеческими глаголю и ангельскими, любве же не имам, бых (яко) медь звенящи, или кимвал звяцаяй (i Кор 12,31; 13,1). А преимущество любви объясняет так: Любы... не завидит, любы не превозносится, не гордится, не без- чинствует, не ищет своих си, не раздражается, не мыслит зла, не радуется о неправде, радуется же о истине: вся любит, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит. Любы николи- же отпадает (1 кор 13,4-8). Что это значит? Если кто, хотя и получил другие дарования, которые сообщает Дух (говорю об иностранных языках, о пророчестве, знании и дарованиях исцелений), но еще не освободился чисто, с помощию Духа, от внутренних удручающих его страстей, тот еще не принял окончательного врачевства спасения; он находится еще в опасности падения, не имея любви, укрепляющей и утверждающей в постоянстве добродетели. Итак, когда низойдет к тебе это богатство, будь нищ мыслию, всегда припадая и ожидая для души блага любви, как бы какого


Избранные творения
6о украшения сокровищу благодати, и подвизаясь против всякой страсти, пока не достигнешь цели благочестия. Апостол говорит: Аще кто во Христе, нова тварь: древняя мимоидоша (2 кор 5,17). Новою тварью апостол называет вселение Святого Духа в чистом и непорочном сердце, свободном от всякого зла, лукавства и всего постыдного. Ибо как скоро душа возненавидит грех, усвоит себе по возможности добродетельный образ жизни и примет в себя благодать Святого Духа, претворив ее в жизнь, так она станет всецело новою и воссозданною. И еще слова апостола: Очистите убо ветхий квас, да будете ново смешение; и: Да празднуем не в квасе вётсе... но в безквасиих чистоты и истины (1 Кор 5,7-8), подтверждающие сказанное о новой твари. Много сетей ставит душе искуситель; человеческая же природа сама по себе слаба для победы над ним. Поэтому апостол и повелевает нам вооружить члены небесным оружием, бронею правды. Облекитеся и обуйте нозе во уготование... мира, — говорит он, — и препояшьте чресла ваша истиною... над всеми же восприимше щит веры, в немже возможете вся стрелы лукавого разжженныя (то есть необузданные страсти) угасити (Еф 6,15,14,16). Повелевает также восприять и шлем спасения, и святой меч Святого Духа (см.: Еф 6,17); мечом именует слово в силе Божией, вооружив которым десницу


О цели жизни по Богу. Об истинном подвижничестве
души, должно сокрушать козни врага. Видишь, сколько способов спасения, направленных к одному предмету и к одной цели, указал тебе апостол; при помощи их удобно совершается течение жизни к вершине заповедей Божиих.
Такова цель благочестия. Посвятившим себя любомудрию должно точно знать ее, чтобы отвергнуть высокомерие и не думать много о своих успехах, но взирать на единое богатство, которое как награду за любовь во Христе даровал Бог любящим. Как говорит тот же апостол, терпением да течем на предлежащий нам подвиг, взираю- ще на началника веры и совершителя Иисуса
(Евр 12, 1, 2).
Итак, не станем превозноситься дарованиями Святого Духа и какой-либо успех в добродетели делать поводом к самомнению и гордости прежде достижения конца уповаемого, чтобы не лишиться того, к чему стремимся, высокомерием сделав бесполезным для себя предыдущий труд и оказавшись недостойными того совершенства, к которому влекла нас благодать Духа. Великое совершенство любомудрия состоит в том, чтобы, будучи великим, смиряться сердцем и осуждать свою жизнь, не полагая в своей совести, будто со- делали что-либо достойное Бога.
Думаю, что для решившихся жить по правилам любомудрия, в надежде достижения цели, сказано


Избранные творения
62 достаточно. К сказанному должно присовокупить Щг наставление и о том, как таковым должно жить друг с другом, как вместе стремиться к тому, чтобы достигнуть горнего града. Искренно презревший все ценимое в этой жизни и отвергшийся всякой земной славы должен вместе с жизнью отверг- нуться и собственной души. Отвержение же души состоит в том, чтобы никак не искать своей воли, но подчиняться воле Божией как благому кормчему, который совокупность братства с единомыслием направляет к пристани Божественной воли, и не иметь никакой собственности, кроме общей, исключая одежду, покрывающую тело. При этом будет больше готовности усердно, с удовольствием и надеждою исполнять приказания предстоятелей, как следует рабу Христову и искупленному для служения всем братиям. Этого хочет и Господь, говоря: кто хочет быть между вами первым и великим, да будет всех менший и всем раб (Мк 9,35). Рабство же это должно быть безмездным у людей, такой человек должен подчиняться всем и служить братии как заложивший себя должник. А предстоятели сего духовного лика, имея в виду величие лежащей на них заботы и силу зла, замышляющего против веры, должны достойно нести подвиг настоятельства и не надмеваться властию. Ибо в настоятельстве предстоятели должны трудиться больше других,


О цели жизни по Богу. Об истинном подвижничестве
начальники — думать о себе смиреннее других и 63 представлять свою жизнь как образец служения ^j= другим, почитая вверенных им залогом Божиим.
Итак, предстоятели должны печься о братиях как способные воспитатели нежных детей, вверенных их отцами. Воспитатели, наблюдая нравы детей, на одного действуют ударами, на другого — увещанием, на иного похвалою, на иного чем-либо иным тому подобным, не делая ничего, что им по нраву или, напротив, не нравится; так должны поступать и духовные предстоятели. Если в таком отношении будете друг к другу, ученики и наставники, первые с радостию доверяя приказаниям, а последние с удовольствием руководя братий к совершенству, и если в почтительности станете предупреждать друг друга (см.: Рим 12, ю), то на земле будете жить жизнию ангельскою. Пусть каждый убедит себя, что он ничтожнее не только брата, живущего с ним, но и всякого человека; сознавая сие, он будет подлинно учеником Христовым.
Итак, зная плоды смирения и вред гордости, подражайте Владыке и единым телом и одною душою теките к горнему званию, любя Бога и друг друга. Ибо любовь и страх к Господу есть первое исполнение закона. Только любовь к Богу обыкновенно возникает в нас не просто и самопроизвольно, но посредством многих трудов и великих


Избранные творения
64 забот и при содействии Христовом, как говорит Щг премудрость: Аще взыщеши ея яко сребра, и яко- же сокровища испытавши ю: тогда уразумевши страх Господень и познание Божие обря- щеши (Притч 2, 4-5). А обретя познание Божие, уразумеешь и страх и успеешь в следующем за тем — говорю о любви к ближнему. Ибо когда трудом приобретено первое и великое, второе, как меньшее, менее трудно. Не возлюбивший Бога всем сердцем и всею мыслию может ли искренно и без обмана заботиться о том, чтобы любить братий?
А виновник зла, найдя кого-либо не всецело отдавшим душу Богу и не вполне отверзшим ее для любви к Нему, овладевает им, удобно обольщая лукавыми помыслами, то представляя трудными заповеди Священного Писания и тягостным служение братиям, то посредством самого служения сослужителям надмевая высокомерием и гордо- стию, как бы внушая искать славы у людей и требовать чести от братий и, таким образом, поступать и действовать подобно неверным. Ведь кто гонится за человеческими почестями вместо небесных, тот неверный, как говорит Сам Господь: Како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от единаго Бога, не ищете? (Ин 5,44). Итак, если нам присуща любовь Божия, то необходимо, чтобы за нею следовало


О цели жизни по Богу. Об истинном подвижничестве
и прочее: братолюбие, кротость, нелицемерие, 65 постоянство и тщание в молитвах и вообще все Ц}= добродетели. Так как сокровище велико, то велики должны быть и труды для приобретения его, ведающему предпринимаемые не напоказ людям, но для угождения Богу, тайное. Для любящих же Бога труд исполнения заповедей удобен и приятен, поскольку любовь к Нему делает для нас подвиг нетрудным и любезным. Поэтому и лукавый всеми способами усиливается изгнать из наших душ страх Господень и преступными удовольствиями разрушить любовь к Нему. Он обладает большим искусством, как только находит стражей беспечными, улучить время и вторгнуться в труды добродетели и всеять в пшеницу свои плевелы: злословие, гордость, тщеславие, желание почести и прочие произведения зла.
Итак, нужно бодрствовать и отовсюду наблюдать за врагом, чтобы, если по своему бесстыдству и устроит какое-либо злоумышление, сокрушить его, прежде чем коснется души. Помните также постоянно и то, что Авель принес Богу жертву от первородных овец и от тука, а Каин — от плодов земных, но не от овец: И при- зре Бог на жертвы Авеля, на дары же Каина не внят (Быт 4,4,5). Из этого повествования можно видеть, что Богу благоугодно все совершаемое


Избранные творения
66 со страхом и верою, а не то, что хотя и мно- Щг гоценно, но без любви. Ибо и Авраам не иначе приял благословение от Мелхиседека, как принеся священнику Божию начатки и лучшее (см.: Быт 14,19-20). Первою же и лучшею частию добычи называет душу и ум, повелевая нам не скупо приносить Богу в жертву хвалы и молитвы и не предлагать Владыке что ни случится, но посвящать Ему что ни есть лучшего в душе, или, лучше сказать, всю ее всецело. А какую из частных добродетелей почитать совершеннейшею и достойною заботы прежде прочих, и какую второю, и какие остальными, дальнейшими, сказать нельзя. Все они одинаково зависят одна от другой и обладающих ими, одна посредством другой ведут на высоту совершенства, ибо простота отсылает к послушанию, послушание — к вере, вера — к надежде, а надежда — к правде; последняя — к служению, а это — к смирению; смирением объемлется кротость, которая ведет к радости; радость же — к любви, любовь — к молитве; и таким образом, взаимно завися и поставляя в зависимость от себя обладающего ими, возводят его на самую вершину желаемого; также, наоборот, и зло своих друзей, свойственными себе мерами, низводит до крайней порочности. Но более всего должно нам прилежать к молитве; ибо она есть как бы некий предводитель


О цели жизни по Богу. Об истинном подвижничестве
лика добродетелей и посредством таинственной святости и духовного действия и неизреченного расположения прилежного в молитве вводит в единение с Богом. Кто пламенеет любовию, никогда не находит насыщения в молитве, но всегда сгорает желанием блага, по написанному: Ядущии мя еще взалчут, и пиющии мя еще вжаждутся (Сир 24,23); и в другом месте: Дал ecu веселие в сердцы моем (Пс 4,8); и Господь говорит: Царствие Божие внутрь вас есть (Лк 17,21). Царствием же называл рождаемую в душах Святым Духом радость, которой будут наслаждаться души святых.
Итак, поскольку показано, в чем состоит цель благочестия, которую должны предположить себе избравшие боголюбивую жизнь (она есть очищение души и вселение Святого Духа чрез преуспеяние в добрых делах), то каждый из вас, устроив душу указанным способом и исполнив ее Божественной любви, пусть посвятит себя молитвам и постам, помня увещание непрестанно (1 Фес 5,17) молитися и не стужати (си) (Лк 18,1). Тщательность в молитве много нам дарует; только каждый пусть делает это с внимательною и правою совестию, никак не блуждая мыслию по произволу и не воздавая молитву как бы необходимый, невольный долг, но исполняя ею любовь и желание души. Но и Сам Господь внушит просящим,


Избранные творения
68 как молиться, по сказанному: даяй молитву мо- щ= лящемуся.
Итак, прилежный к молитве должен просить ее и знать, что в столь важном деле он со многим старанием и усилием должен выдержать тяжкую борьбу. Поскольку с особенною силою нападает на таких злоба, отовсюду стараясь ниспровергнуть наше старание. Там — ослабление тела и души; здесь — изнеженность, беззаботность, нерадение и все прочее, что губит душу, терзаемую по частям и предающуюся врагу своему.
Итак, должно, чтобы душою, как бы мудрый кормчий, управлял разум, указывая прямой путь к горней пристани и предавая душу неповрежденною Богу. И настоятели должны также приходить на помощь к такому и при помощи всякой старательности и увещания питать в молящемся любовь к предлежащему ему делу. Ибо плод добродетелей у истинно молящихся, явный для разумеющих, приносит пользу не одному только преуспевающему, но и младенцам еще, и нуждающимся в наставлении, возбуждая их к подражанию тому, что видят. Плоды же искренней молитвы — простота, любовь, смиренномудрие, терпение, незлобие и тому подобное; все это, и прежде принесения вечных плодов, здесь про- изращает плод в жизни старательного. Таковы


О цели жизни по Богу. Об истинном подвижничестве
плоды, украшающие молитву; если недостает их, то напрасен ее труд.
И не одна только молитва, но и вся жизнь любомудрия, возрастая таким образом, есть подлинно путь правды, ведущий к прямой цели; лишенный же этого остается при одном пустом имени. Какая польза от насажденной с трудом виноградной лозы, если нет на ней плодов, ради которых земледелец понес труд? Какая выгода от поста, молитвы и бодрствования, если нет мира, радости и любви и прочих плодов благодати Духа?
Итак, должно, чтобы труды поста, молитвы и прочих дел сопровождались большим удовольствием и радостию; цветы же и плоды трудов происходят, как следует веровать, от действия Святого Духа.
Если же кто припишет их самому себе и отнесет все к своим трудам, то у такого вместо этих нетленных плодов рождается высокомерный образ мыслей. Поэтому подвиги добродетели должно нести с удовольствием, а освобождение души от страстей относить к Богу, чтобы таким образом душа, став превыше самой себя и сильнейшей злобы врага, представила себя благим жилищем поклоняемому и Святому Духу, прияв от Которого бессмертный мир Христов, через него соединяется с Господом и прилепляется Ему. Если же некоторые, еще не имея ни напряженности


Избранные творения
70 совершенной молитвы, ни приличной этому делу ^5= старательности и силы, лишены этой добродетели, то пусть исполняют послушание в ином роде, по силе служат другим, усердно все делая, работая тщательно, с удовольствием, не за какую-либо награду и не ради славы человеческой, служа другим не как чужим телам и душам, но как рабам Христовым, как нашим родным, чтобы наше дело явилось пред Господом чистым и без обмана. И никто пусть не извиняет себя бессилием для подвига добродетели; Господь не повелевает ничего невозможного; иже аще, говорит, напоит... чашею студены воды... во имя ученика, аминь глаголю вам, не погубит мзды своея (Мф ю, 42). Что удобоисполнимее этой заповеди? А награда за удобоисполнимое дело — небесная. И опять: что понеже сотвористе единому сих... — Мне сотвористе (Мф 25,40). Заповедь мала, а польза от послушания велика. Ничего не требует сверх силы, но малое ли, великое ли сделаешь, последует тебе награда, какую пожелаешь избрать. Ибо если станешь творить добрые дела во имя Божие и по страху Божию, получишь неотъемлемый дар; а если напоказ, то послушай Господа, с клятвою утверждающего: Аминь глаголю вам, восприем- лют мзду свою (Мф 6,2). А чтобы кто не испытал сего, заповедует ученикам, а чрез них нам: Внемлите, не творите милостыни вашей, или молит-


О НИЩЕЛЮБИИ И БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ. СЛОВО I
вы, или поста пред человеки... аще ли же ни, мзды 71
не имате от Отца вашего, Иже есть на ^§j= небесех (Мф 6,1); Ему слава во веки.
АМИНЬ.
О НИЩЕЛЮБИИ И БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ
Слово 1
Предстоятель сей Церкви и наставники неуклонного благочестия и добродетельной жизни имеют много сходства с учителями грамоте и наставниками в первоначальном чтении. Учителя, приняв от родителей детей юных и еще не твердых в речи, не тотчас приводят их к окончательным познаниям, но, начертав сначала на восковой таблице альфу и следующие буквы, учат узнавать их названия и упражняют руку в их начертании; далее ведут к слогам, а затем учат произношению слов. Так и вожди Церкви, приводя слушателя сначала к первоначальным учениям, затем преподают ему совершеннейшее знание.
Итак, поскольку в предшествовавшие два дня мы обуздывали привязанность к наслаждениям


Избранные творения
гортани и чрева, то не подумайте, что и ныне я буду говорить о том же, — как хорошо отказаться от мяса и воздерживаться от смехолюбивого и шумливого вина, остановить усердие поваров и совершенно утомляющуюся руку виночерпия. Об этом мною достаточно сказано, и вы делами показали действенность убеждения. Вам, освоив первоначальное учение, хорошо постепенно передать прочие, высшие и более приличные мужам наставления.
Итак, есть пост и нетелесный, есть воздержание невещественное, относящееся к душе, — удержание себя от зла; его ради нам узаконено и воздержание от яств. Поститесь от злобы, воздерживайтесь от пожелания чужого, удерживайтесь от неправой корысти; умерщвляйте голодом сребролюбие мамоны, да не будет в доме дорогих украшений; от насилия и хищения. Ибо что пользы, если ты не подносишь к устам мяса, а угрызаешь брата злобою? Или какая выгода, если ты своего не ешь, а неправо взял принадлежащее бедному? Какое же это благочестие, если, пия воду, уготовляешь коварство и жаждешь, по злобе, крови? Постился, конечно, вместе с одиннадцатью и Иуда, но, не укротив сребролюбивого нрава, не получил от воздержания никакой пользы во спасение. И диавол не ест, ибо он дух бестелесный; но по причине злобы он ниспал с высоты. Подобным образом


О НИЩЕЛЮБИИ И БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ. СЛОВО I
и каждый из демонов ни кушанья не употребляет, 73
ни в многопитии или пьянстве не может быть об- ц= винен — природа не дала им возможности принимать снеди. Однако ж, и ночью и днем блуждая по воздуху, они суть делатели и слуги злобы и тщательно строят против нас козни. Они истаевают от зависти и ненависти, которых хорошо избегать, если мы, люди, хотим бьггь своими Богу, тогда как они испали из содружества с добром.
Любомудрие да руководит образом жизни христиан, и душа да бегает пагубы зла. Ибо если, воздерживаясь от вина и мяса, мы виновны в грехах воли, то предсказываю и наперед свидетельствую: не принесут нам никакой пользы вода, и овощи, и бескровный стол, если мы не имеем внутреннего расположения, подобного внешней видимости.
Пост узаконен для чистоты души; если же он оскверняется иного рода намерениями и действиями, то д ля чего напрасно тратим воду, которую пьем? Для чего возделывать эту несмываемую и чрезмерную грязь? Что пользы от телесного поста, если нечист ум? Ибо никакой нет пользы, если колесница прочна и упряжь в порядке, а возница не в своем уме. Что пользы в корабле, хорошо устроенном, если кормчий будет пьян?
Пост — основание добродетели. Но как основание дома и дно корабля, хотя бы были весьма твердо


Избранные творения
положены, бесполезны и не имеют никакой цены, если следующее затем в них построено неискусно, — так и от воздержания в пище нет никакой пользы, если к нему не приложатся и за ним не последуют и прочие правые дела. Страх Божий да учит говорить что прилично, не говорить пустого, знать время и меру, и слово необходимое, и ответ уместный; не говорить безмерно, не осыпать собеседников градом слов. Ибо потому нежнейшая из перепонок, прикрепляющая язык к нижней полости рта, и называется уздою, чтобы не говорить беспорядочного и неблагопристойного; язык да благословляет, а не злословит, поет, а не поносит, хвалит, а не порицает. Опрометчивая рука да свяжется памятованием о Боге, как цепью. Мы потому постимся, что поношениями и заушениями оскорбили нашего Агнца пред пригвождением; мы, ученики Христовы, не поревнуем иудейскому обычаю.
Если мы так будем расположены, то Исаия скажет нам: почто в судех и сварех поститеся и би- ете пястъми смиренного? (Ис 58,4). Научись от того же пророка действиям искреннего и чистого поста: Разрешай всяк соуз неправды, разрушай обдолжения насильных писаний... раздробляй алчущым хлеб твой и нищыя безкровныя введи в дом твой (Ис 58,6-7). Настоящее время представляет нам обилие лишенных одежды и крова, ибо


О НИЩЕЛЮБИИ И БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ. СЛОВО I
множество пленных находится у дверей каждо- го. И в странниках и пришельцах нет недостатка, везде можно увидеть протянутую просящую руку. Дом их — воздух под открытым небом, гостиницы — портики, улицы и пустыри на площадях. Подобно ночным воронам и совам, они скрываются в трущобах. Одежда их — изорванные лохмотья... земледелие — расположение милосердствующих... пища — что перепадает от кого-нибудь... питие, как бессловесным — источники; сосуд для пития — пригоршни; кладовая — пазуха, и та если не разорвана, а удерживает влагаемое; стол — сжатые колена; постель — земля; баня — та, которую Бог устроил и дал всем вообще, — река или озеро. Жизнь их скитальческая и дикая; не такова она была сначала, но стала таковою от несчастия и нужды.
Им помоги, постящийся! О несчастных братьях позаботься! Что ты отнял у своего чрева, предложи алчущему. Страх Божий да будет справедливым уравнителем. Благоразумным воздержанием уврачуй два противоположных страдания: свое пресыщение и голод брата. Так делают и врачи: одних истощают, других насыщают, чтобы чрез прибавление и отнятие (пищи) каждому сберечь здоровье. Послушайте доброго увещания; да отворит наше слово двери достаточных; совет наш да введет бедного к имущему.


Избранные творения
Одно же слово да не обогатит нуждающихся; предвечное Слово Божие да даст им и жилище, и одр, и трапезу. Ласковым словом оплодотворяй употребление твоих стяжаний. Кроме этих, есть и другие нищие — больные и лежащие. Каждый пусть заботится о соседях. Не попускай, чтобы другой послужил твоему ближнему. Да не возьмет другой сокровища, тебе предложенного.
Обними несчастного, как золото. Заключи в объятия потерпевшего несчастие, как твое здравие, как спасение жены, детей, домашних и всего дома.
Убогий и больной вдвойне беден. Ибо здоровые из неимущих переходят от двери к двери, ходят по имущим; сидя на перекрестках, взывают ко всем проходящим. Эти же, связанные болезнию, заключенные в тесных жилищах и в тесных уголках, как Даниил во рве, ожидают тебя, богобоязливого и нищелюбца, как Аввакума. Будь другом пророку посредством милостыни, предстань нуждающемуся скорым и неленостным кормильцем. Даяние не убыточно. Не бойся; плод милостыни произрастает обильно. Посевай раздавая, и исполнишь дом добрых приобретений.
Но скажешь: и я беден. Пусть так; и все же давай. Давай что имеешь, Бог не требует сверх сил. Ты дашь хлеб, другой — чашу вина, иной — одежду, и таким образом общим сбором уничтожает¬


О НИЩЕЛЮБИИ И БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ. СЛОВО I
ся несчастие одного. И Моисей на издержки по скинии получил не от одного слуги Божия, но от всего народа. Один богач принес ему золото, другой — серебро; бедный — кожи, беднейший бедного — шерсть (см.: Исх 35, 21-29). Видишь ли, как и малая лепта вдовицы превзошла вклады богатых. Ибо она высыпала все, что имела, у тех же не МНОГОе ВЫПаЛО (см.: Мк 12,43-44).
Не презирай лежащих как ничего не стоящих. Подумай, кто они, и найдешь их цену. Они носят на себе образ Спасителя нашего. Ибо Человеколюбец дал им собственный образ, чтобы им устыдить несострадательных и нищененавистников; они подобны тем, которые указывают насилующим их на Царские изображения, чтобы образом Владычествующего устыдить презрителя. Они — сокровищехранители ожидаемых благ, привратники Царствия, отверзающие двери для добрых и заключающие для жестоких и человеконенавистников. Они — и сильные обвинители, и добрые защитники. Защищают же и обвиняют не словом, но видом своим пред Судиею. Ибо делаемое для них взывает к Сердцеведцу внятнее всякого глашатая. Ради них начертан нам и Страшный Суд вестниками Божиими, о котором вы часто слышали.
Там я вижу Сына Человеческого, грядущего с небес, идущего по воздуху, как по земле, окруженного


Избранные творения
тьмами Ангелов; потом — возвышающийся Престол славы и все племена человеческие, какие ни приходили в бытие, и освещались солнцем, и вдыхали этот воздух, разделенные на две части и предстоящие судилищу. Стоящие с правой стороны названы овцами, а те, кто на другой, слышу я, названы козлищами, навлекшими на себя это название по сходству нравов. Слышу там речи Судии к подсудимым и ответы судимых Царю. Каждому назначается в удел что ему следует: проводившим жизнь хорошую — наслаждение Царствием, а человеконенавистникам и злым — огненное мучение, и притом вечное. Все это описано тщательно (см.: мф 25,31-46). Это строгое судилище живо изображено словом не для иного чего, как для того, чтобы научить нас пользе благотворительности. Ибо она содержит жизнь, она — мать бедствующих, учительница богатых, благая дето- питательница, попечительница о старцах, казнохранилище нуждающихся, всеобщее пристанище несчастных; она делит свои заботы всем возрастам и несчастиям.
Ибо как судьи на пустых человеческих состязаниях, трубою провозглашая свою щедрость, всем подвизающимся на месте борьбы обещают богатую раздачу, так и благотворительность призывает к себе всех, находящихся в трудных обстоятельствах, разделяя приходящим не натра-


О НИЩЕЛЮБИИ И БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ. СЛОВО I
ды за удары, но пособия против несчастий. Она 79 выше всякого похвального дела; она усердству- ет ради благого Бога, возлюблена Им и весьма близка Ему. Таким образом, первым совершителем благих и человеколюбивых дел является нам Сам Бог. Ибо создание земли, и украшение неба, и благоустроенную перемену времен, и теплоту солнечную, и охлаждающую природу льда, и все частности Бог постоянно производит не для Самого Себя, ибо Он не имеет в этом нужды, но для нас. Он — невидимый земледелец, производящий для людей пищу. Он — благовременный сеятель и мудрый ороситель. Ибо Он, по слову Исаии (см.: ис 55, ю), дает семя сеящему и воду из облаков; то тихо орошает ею землю, то стремительно льет ее на борозды полей. Когда же посевы выросли и поспела зелень, тогда, рассеяв облака по всему небу, освобождает от покрова солнце, которое распространяет теплоту и огневые лучи, чтобы колосья созрели к жатве. Он взращивает и виноград, заготовляя в свое время питие жаждущему; питает для нас разного рода стада, чтобы у людей была обильная пища, чтобы кожи одних животных, производя шерсть, доставляли покров, а других — давали нам обувь. Видишь, что первый любитель благотворительности — Бог, питающий алчущего, напояющий жаждущего и одевающий нагого так, как сказано выше.


Избранные творения
8о Если же пожелаешь услышать, как заботится Он
Щг и об удрученных болезнию, то узнай. Кто научил пчелу делать воск и вместе с ним мед? Кто заставил сосну, теревинф (небольшое дерево из семейства фисташковых. — Прим.ред.) и мастиковое дерево источать этот жирный сок? Кто сделал страну Индийскую матерью сухих и благовонных плодов? Кто возрастил маслину, помогающую в телесных страданиях и болезнях? Кто научил нас распознавать корни растений и узнавать заключающиеся в них свойства? Кто создал дающее здравие врачебное искусство? Кто извел из земли источники теплых вод, то исцеляющие нас от холода и влажности, то разрешающие сухость или затвердения? И можно благовременно сказать с Барухом: Сей... изобретав всяк путь хитрости и даде ю Иакову отроку Своему и Исраилю возлюбленному от Него (Вар з, 36-37). Отсюда искусства, действующие при помощи огня и без огня, и другие — при помощи воды, и бесчисленные изобретения ремесел, чтобы нужды жизненные удовлетворялись без недостатка. И, таким образом, Бог есть первый изобретатель благотворительности, богатый и вместе сострадательный Податель необходимого для нас.
Мы же, каждою буквою Священного Писания наставляемые соревновать Господу и Зиждителю нашему, насколько доступно для смертного подражание Блаженному и Бессмертному, все обращаем


О НИЩЕЛЮБИИ И БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ. СЛОВО I
к собственному наслаждению: одно отделяем для 8i собственной жизни, другое сберегаем наследии- щг кам; о несчастных же — ни слова, о нищенствующих — никакого благого попечения. О немилосердное сердце!
Человек видит человека, нуждающегося в хлебе, не имеющего необходимой живительной пищи, но не помогает ему с готовностию и не подает ему спасения, а оставляет без внимания, как какое-нибудь зеленеющее растение, несчастно засыхающее от недостатка воды; и это делает человек, обладая через край текущим богатством и имея возможность на многих излить утешение от имущества! Ибо как разлив одного источника утучняет много пространных равнин, так и богатство одного дома достаточно для спасения множества бедных, если только скупое и необщительное сердце, как камень, попавший при выходе, не задержит разлива.
Не все для плоти, поживем несколько и для Бога. Ибо ощущение и услаждение от пищи получает малая часть плоти — гортань; а пища, перегнив в желудке, наконец извергается. Милосердие же и благотворительность суть дела, любезные Богу, и если обитают в каком человеке, то обожествляют его и образуют по подобию Всеблагого, чтобы он был образом Первого, и чистого, и всякий ум превосходящего Существа.


Избранные творения
Какой же конец обещан такой ревности? Здесь — добрая надежда и радостное ожидание, а потом, когда, оставив сию скоропреходящую плоть, пре- облачимся в нетление, — блаженная жизнь, непрестающая и негибнущая, где уготованы некие дивные и ныне неизвестные наслаждения.
Итак, вы, сотворенные разумными и имеющие ум, который служит истолкователем и учителем Божественных повелений, не обольщайтесь преходящим. Приобретите то, что никогда не оставляет приобретшего; определите меру пользованию жизнию. Не все ваше, но часть пусть принадлежит и бедным, любезным Богу. Ибо все принадлежит Богу, общему Отцу. Мы же — как бы братья родные; братьям же всего лучше и справедливее разделять наследство поровну. В противном случае, если один присвоил себе более, чем другой, остальные пусть воспользуются хотя бы частию. Если же кто захотел бы быть господином всего вообще, лишая братьев и самой третьей или пятой части, тот злой тиран, непримиримый варвар, ненавистный зверь, радостно отверзающий пасть только на пищу; такой суровее самих зверей. Даже и волк допускает волка к еде, и собаки во множестве терзают один труп; он же, ненасытный, никого из единоутробных не допускает к участию в богатстве. Тебе достаточно умеренного стола; не пускайся в это море необузданного пирования. Ибо тебе угрожает


О НИЩЕЛЮБИИ И БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ. СЛОВО I
жестокое кораблекрушение, не о подводные камни сокрушающее, но ввергающее в глубочайшую тьму; попавший туда никогда не выйдет.
Пользуйся, но не злоупотребляй — этому учит тебя и святой апостол Павел (см.: i Кор ю, 23); позволяй себе умеренное наслаждение; не упивайся удовольствиями. Не будь губителем почти всех животных: четвероногих, больших, малых, птиц, рыб, легко добываемых, редких, дешевых и дорогих. Не наполняй потом многих ловцов одно чрево, точно глубочайший колодезь, который не могут наполнить множество человек. Ради роскошествующих не остается спокойною и бездна морская. Ловят не только плавающих в воде рыб; но и те жалкие животные, которые движутся на дне морском, извлекутся на сушу и на этот воздух. Так не утаились различные роды устриц; ловится морской еж, попадает в сеть ползающая сепия. И полип, приросший к камням, отрывается от них, и раковины извлекаются из самых бездн. И все роды животных, как те, которые плавают по волнам, так и те, которым определено населять дно морское, извлекаются на воздух, причем изобретательность любителей наслаждений измышляет для них всевозможные сети.
Что же влечет за собою роскошь? Где ни появится это зло, оно, как болезнь, необходимо влечет за собою свои дурные последствия. Решившиеся


Избранные творения
иметь роскошный и изнеженный стол необходимо вовлекаются в постройку великолепных зданий и издерживают много средств на просторные дома и изысканное украшение их; при этом заботятся о красоте одров, убирая их цветными и всячески испещренными коврами; делают очень дорогие серебряные столы — одни гладко отполированные, другие изукрашенные резьбою, так, чтобы служили им для гортани и насыщали взор изображенными на них картинами. Обрати со мною внимание и на остальное: чаши, треножники, кружки, рукомойные сосуды, блюда, бесчисленные роды стаканов; обрати внимание на шутов, актеров, музыкантов, певчих, острословов, певцов, певиц, танцовщиц, всю эту свиту распутства, на отроков, женственно прельщающих волосами, на бесстыдных девиц, по нескромности — сестер Иродиады, убивающих Иоанна...
В то время как все это совершается внутри дома, у ворот сидят бесчисленные Лазари: одни — покрытые тяжкими язвами, другие — с выбитым глазом, иные — оплакивают потерю ног, а некоторые из них совершенно ползают, претерпев лишение всех членов. Но, взывая, они не бывают услышаны, ибо мешает шум труб, песни самодовольных певцов и грохот смеха. Если же бедные как-нибудь посильнее постучат в двери, дерзкий привратник немилостивого господина, выскочив


О НИЩЕЛЮБИИ И БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ. СЛОВО I
откуда-нибудь, отгоняет их палками, зовет бес- 85 пощадных собак и бичами растравляет их раны.
И отходят други Христовы, о которых прежде всего говорят заповеди, не получив ни куска хлеба, ни кушанья, с одним прибытком обид и ударов. Внутри же, где идет работа мамоне, одни, как переполненные водою корабли, извергают пищу, другие засыпают около стола, на котором стоят пред ними стаканы. Двойной грех обитает в этом доме: один — пресыщение упивающихся, другой — изгнание голодных нищих.
Если Господь видит это (а Он, конечно, видит всё), то что, по вашему мнению, последует за такую жизнь, скажите вы, ненавистники нищих? Или не знаете, что их ради Святое Евангелие провозглашает и подтверждает своим свидетельством все эти страшные и ужасные примеры? Описан там тяжко скрежещущий зубами и стонущий богач, роскошествовавший в виссоне и содержимый В бездне ЗОЛ (см.: Лк 16,19-31)* Другой, подобный тому, осужден на нечаянную смерть: вечером он совещался об утренней пище, но не дожил до луча утреннего (см.: Лк 12,16-21). Не будем мертвы для веры и бессмертны для наслаждения. А такого образа мыслей держимся мы, когда желаем всем жертвовать плотскому обольщению, как домовладыки, не имеющие наследников, как постоянные господа на земле, во время жатвы заботящиеся о посеве,


Избранные творения
86 а во время посева надеющиеся порадоваться жат- IP ве, сажающие платан и ожидающие тени высокого дерева; сажающие финиковое зерно и ожидающие сладости плодов. И это часто бывает в старости, когда близка зима смерти, а жизни остается не ряд годов, а три или четыре дня!
Итак, помыслим, как существа разумные, что жизнь наша преходяща, что время текуче, непостоянно и неудержимо, как какой-нибудь речной поток, который все, что ни попадает в него, несет к конечной гибели. О если бы, будучи краткою и скоропреходящею, жизнь была безотчетна! Но в том-то и состоит ежечасная опасность, что не только за дела, но и за слова, произнесенные нами, должны мы дать ответ пред неподкупным судилищем. Потому и блаженный псалмопевец, имея в мысли подобное сказанному нами ныне, желает узнать срок своей кончины и умоляет Бога сказать ему число остающихся дней, чтобы приготовиться к обстоятельствам исхода и не смутиться вдруг, как неготовый путник, который во время самого путешествия ищет необходимых д ля пути запасов. Он говорит: Скажи ми, Господи, кончину мою и число дний моих, кое есть, да разумею, что лишаюся аз. Се, пяди полоокил ecu дни моя, и состав мой яко ничтоже пред Тобою (Псз8,5-6). Смотри на благую заботу мудрой души, и притом в царском достоинстве. Ибо он представляет себе Царя царей и Судию


О НИЩЕЛЮБИИ. Слово 2
судей и заботится о том, чтоб, снабдив себя прекрасным запасом исполненных заповедей, отойти готовым гражданином тамошней жизни, которой да достигнем все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки веков.
АМИНЬ.
О НИЩЕЛЮБИИ
Слово 2 на слова Евангелия:
Понеже сотвористе единому сих и следующие (мф 25,40)
Опять останавливаюсь пред зрелищем страшного явления Царя, которое начертывает Евангелие! Опять потрясается душа, прислушиваясь к страшным словам! Она как бы видит некоторым образом Самого Царя Небесного, грозно сидящего, как говорит Священное Писание, на престоле славы (Мф 25,31), и величественный этот Престол, если только может быть престол, дающий место Невместимому, видит бесчисленные тьмы Ангелов, стоящих вокруг Царя; видит и Самого великого и грозного Царя, от неизреченной славы


Избранные творения
склоняющего взор на человеческое естество и на все поколения людей, когда-либо бывших от начала до времени этого страшного явления, — видит Царя, собирающего их к Себе, и по достоинству дел жизни каждому возвещающего суд: одним, которые в жизни избирали то, что право, дарующего стояние одесную, как сказано, а неправым и отверженным определившего жребий, соответственный делам их жизни; изрекающего тем сладкие и благие слова: Приидите, благословенный Отца Моего (Мф 25,34), а этим — ужасную и страшную угрозу: Идите от Мене, проклятии (Мф 25,41). Страх прочитанного до того овладел моею душой, что ум мой, кажется, вполне занят самим предметом и, не чувствуя ничего настоящего, нимало не имеет времени обращать внимание на что-либо другое, подлежащее исследованию и рассмотрению в слове; хотя немаловажно и заслуживает немалого изыскания — узнать, например, то, как приидет Вечносущий. Се, Аз с вами, говорит, есмь во вся дни (Мф 28, го); если же, как веруем, Он с нами есть, то как возвещается, что Он приидет, как бы не присущий ныне? Ибо если, как говорит апостол, о Нем бо живем и движемся и есмы сдеян 17,28), то для Обдержащего все нет никакого способа местно отступить от тех, которых Он в Себе содержит, так, чтобы или ныне не быть Ему присущим обдержи- мым Им, или ожидать последних времен, чтобы


О НИЩЕЛЮБИИ. Слово 2
прийти. Опять: какой престол у Бесплотного? Ка- 89 кое явление у Невидимого? Какой образ у Неопи- щр суемого? Как может быть изображен сидящим на Престоле Невместимый? Это и все подобное, как излишнее для настоящего времени, оставлю, а для общей пользы обращу, сколько могу, речь на то, каким образом не попасть нам в число отверженных.
Ибо сильно, братия, сильно поразила мена угроза, и не отрицаю смущения моей души. Желал бы, чтобы и вы не презрительно относились к страху; ибо блажен муж, иже боится всех за благоговение (Притч 28,14), а иже презирает вещь, презрен будет от нея (Притч 13,13), говорит негде слово Премудрости. Итак, прежде чем наступит время беды, позаботимся, чтобы не испытать печалей.
Каким же образом освободиться от этих страшных бед? Избрать тот путь жизни, который указало нам ныне слово Божие, — путь подлинно новый и живой. Какой это путь? Взалкахся... возжадах- ся... странен бех; и: наг, и болен, и в темнице... понеже сотвористе единому сих... менших, Мне сотвористе (Мф 25,35-37,40); потому и говорит: Приидите, благословеннии Отца Моего (Мф 25,34).
Чему это учит нас? Тому, что благословение — это следствие соблюдения заповеди, а клятва — нерадения в соблюдении заповедей. Возлюбим благословение и бежим клятвы; ибо нам предстоит свободно избрать или не избрать то или другое;


Избранные творения
90 к чему с усердием будем стремиться, то и получим.
Щг Итак, преклоним к себе Господа благословения, Себе вменяющего попечение наше о нуждающихся, особенно теперь, в настоящее время, когда для этой заповеди открывается обширное приложение. Много есть нуждающихся в необходимом, многие бедствуют и самим телом, будучи изнурены злою болезнию. Заботясь о них, постараемся улучить для себя благое обетование. Ясно же это говорю об обезображенных тяжкою болезнию; чем больше их болезнь, тем, очевидно, больше и благословение тем, которые совершили труд, предписанный заповедию. Итак, что же нужно делать? Не идти против распоряжения Святого Духа, а оно состоит в том, чтобы не чуждаться имеющих общее с нами естество и не подражать осужденным в Евангелии — разумею священника и левита, несострадательно прошедшим мимо нуждающегося в помощи несчастного, которого, как говорит повествование, полумертвым оставили разбойники (см.: Лк 10,30-37)- Если они виновны потому, что не обратили внимания на раны, покрывающие нагое тело, то как останемся безвинными мы, подражающие виновным? Видишь человека, от злой болезни получившего вид четвероногого, вместо копыта и когтей подвязавшего к ладоням деревяшки, отпечатлевающего необыкновенный след на человеческих путях. Кто


О НИЩЕЛЮБИИ. Слово 2
бы по этому следу признал, что этими оттисками означил свой путь человек? Человек прямой по виду, взирающий на небо, получивший от природы руки, чтобы они служили его делам, — этот человек склоняется к земле, становится четвероногим, и малого только ему недостает, чтобы стать бессловесным. От тяжелого и прерывистого дыхания из его груди невольно слышится мычание, и он, осмелюсь сказать более, делается несчастнее самых бессловесных. Ибо эти бессловесные вид, полученный от рождения, по большей части сохраняют до конца, и ни одно из них от какого-либо подобного несчастия не принимает иного вида. А здесь как будто переменилась сама природа, является какое-то иное, а не то, которое привыкли видеть, живое существо; руки у него заменяют употребление ног, колена становятся ступнями; а естественные ступни и лодыжки или совершенно отпадают, или, подобно лодкам, снаружи прицепленным к кораблю, бесцельно и как попало влачатся. Итак, видя человека в таких обстоятельствах, ужели устыдишься родства с ним, не выскажешь сострадания к ближнему, но возгнушаешься несчастием и возненавидишь молящего о помощи, убегая при приближении его, как от нападения какого зверя? Однако ж ты должен бы благоразумно рассудить, что прикасается же к тебе, человеку, Ангел и, будучи бесплотным


Избранные творения
и невещественным, не гнушается тобою, облеченным плотню и кровию? Но что я говорю, Ангел! Сам Господь Ангелов, Царь небесного блаженства ради тебя стал Человеком и возложил на Себя эту зловонную и грязную плотяность вместе с облеченною ею душою, чтобы Своим прикосновением исцелить твои недуги. Ты же, будучи одного естества с болящим, бежишь своего ближнего! Нет, брат, да не увлекает тебя злая воля! Познай, кто ты и над кем произносишь приговор. Над людьми! Ты, человек, не имеющий в себе ничего особенного сверх общего всем естества. Не предупреждай будущего. Осуждая страдание, являющееся пока в чужом теле, ты тем самым произносишь неограниченный приговор над всем человеческим естеством. Но и ты, подобно всем, причастен этому естеству.
Почему же никто из тех, кого ты видишь, не возбуждает в тебе сожаления? Видишь скитающихся людей: подобно животным, они рассеялись для отыскания пищи. Рубища, какими владеют, их одежда; палка в руках — это оружие, это и опора, да и та не пальцами держится, но какими-то ремешками привязана к ладоням. Дырявая котомка и кусок хлеба, испорченный плесенью и гнилью; эта котомка составляет для них очаг, дом, подстилку, кровать, кладовую, стол и все, что требуется для жизни. И ты не подумаешь о том, кто находится в таком положении? Человек, создан-


О НИЩЕЛЮБИИ. Слово 2
ный по образу Божию, которому назначено гос- 93 подствовать на земле и иметь под своею властию, для служения себе, животных. Но он дошел до такого несчастия и так изменился, что внешний вид его возбуждает недоумение; он не носит на себе ясных признаков ни настоящего человека, ни другого какого-либо животного. Сравнишь ли его с человеком? Но человеческий образ отрицает подобное безобразие. Обратишься ли со сравнением к животным? Но и они не допускают подобия с тем, что видим. Нищие друг с другом только обращаются, собираются в кучу вследствие одинаковости страдания; составляя предмет отвращения для других, они по необходимости не гнушаются друг другом. Отовсюду изгоняемые, они, стекаясь друг к другу, составляют особый народ. Видишь ли нерадостных певцов, этот печальный и плачевный хор? Как они делают зрелище из своего безобразного тела, словно показывая какие редкости, показывают собирающимся вокруг них многоразличные болезни? Поэты печальных песней, певцы горьких песнопений, слагатели новой и жалкой трагедии, не чужими трагическими рассказами пользующиеся для изображения страданий, но своими собственными бедами наполняющие театральное представление! Какие изображения! Какие повествования! Какие рассказы от них слышим? Слышим, как они были отринуты


Избранные творения
родителями без всякой вины; как отгоняют их от общественных собраний, праздников и торжеств, как бы человекоубийц или отцеубийц, осужденных на вечное изгнание; они даже гораздо несчастнее этих последних, потому что человекоубийцам по переселении в другое место позволяют жить там с людьми, а те одни только бывают гонимы всеми повсюду, будто отъявленные всеобщие враги; их не считают достойными ни одного крова, ни общей трапезы; им не дозволено употреблять те же сосуды. И это еще не самое тяжелое: даже источники, общие для всех людей, не текут для них; даже реки считаются привлекающими осквернение от их болезни. Если собака своим кровожадным языком лакает воду, вода не считается отвратительною от прикосновения этого животного; если же приблизится к воде больной, то и вода тотчас объявляется негодною от этого человека. Вот что рассказывают они, вот на что плачутся! Потому-то по необходимости бросаются эти жалкие к ногам людей, умоляя всякого встречного. Часто плакал я при этом печальном зрелище, часто жаловался на самую природу и теперь при воспоминании об этом смущаюсь духом. Видел я жалостное страдание, видел зрелище, полное слез! На дороге лежали люди, лучше же сказать, не люди, но жалкие останки людей, имеющие нужду в некоторых знаках и удостоверени-


О НИЩЕЛЮБИИ. Слово 2
ях, чтобы можно было поверить, что они были 95 когда-то людьми. В них нет тех естественных при- W" знаков, по которым мы узнаем людей; они одни из всех ненавидят себя; одни проклинают день своего рождения и справедливо ненавидят этот день, положивший для них начало такой жизни.
Эти люди стыдятся и называть себя этим общим всем именем, чтобы не оскорбить собою общего естества. Вечно в своей жизни бедствуя, они имеют постоянный повод для плача. Как ни взглянут на себя, всегда имеют побуждение плакать; недоумевают, какие части тела оплакивать, не существующие уже или оставшиеся; те ли, которые прежде истребила болезнь, или те, которые остаются для болезни; плакать ли о том, что видят на себе все это, или о том, чего даже и видеть не могут, лишившись от страданий зрения; о том ли, то должны рассказывать о себе это, или о том, что даже и рассказывать не имеют сил, потеряв от болезни голос; о том ли, что питаются такою пищею, или о том, что даже и ею не могут удобно пользоваться, потому что болезнь препятствует есть; о том ли, что чувствами имеют несчастие ощущать в себе то, что свойственно мертвецам, или о том, что лишились и самих чувств. Ибо где у них зрение? Где обоняние? Где осязание? Где прочие органы чувств, которые с постепенным распространением болезни поедает гниение? Вот


Избранные творения
96 почему скитаются они по всем местам подобно щг бессловесным, переходя туда, где более обилен корм, нося с собою, как путевые деньги для покупки пищи, несчастие и простирая всем свою болезнь вместо просьбы. По причине болезни имеют нужду в других, которые вели бы их, а по причине скудости опираются друг на друга; ибо, будучи болен, каждый сам по себе служит опорою другого, и все пользуются взаимно членами друг друга взамен недостающих. Не поодиночке являются; но и несчастие имеет некоторую мудрость в заботливости о жизни — в том, что они желают, чтобы их видели вместе. Ибо будучи и каждый сам по себе жалок, они, чтоб более возбудить сострадание людей, слагают вместе взаимные страдания, внося каждый свою печальную долю в общий запас, привлекая милосердие каждый особым каким-либо видом несчастия: один простирает искалеченные руки, другой показывает распухшее чрево, иной — изуродованное лицо, иной — отгнившее бедро; в какой части тела случится болезнь, ту, обнажая, и показывает.
Что же? Ужели, чтобы ни в чем не погрешить против закона природы, достаточно только того, чтобы оплакивать эти страдания нашей природы, помогать болезни словами и приходить в сострадание при воспоминании о ней? Или нужно для нас и какое-либо дело, которое бы доказывало наше


О НИЩЕЛЮБИИ. Слово 2
сочувствие и взаимную любовь? Ибо что живописные изображения по отношению к действительным предметам? То — слова, с которыми не соединены дела. Не в словах Господь полагает спасение, но в совершении дел спасения (см.: Лк 6,46-49).
Итак, нужно приняться нам самим за исполнение заповеди относительно них. И да не говорит кто-либо, что достаточно доставлять пищу нищим, удалив их куда-нибудь далеко от нашего жительства; такой образ мыслей не доказывает нимало милосердия и сочувствия, это всего лишь благовидный повод совершенно исключить несчастных людей из нашей жизни. Свиньям и собакам позволяем мы жить под одною с собой кровлею; охотник часто не отказывает щенку в своей постели; земледелец и поцелуями даже умеет приласкать тельца; но и это еще не все; путешественник собственными руками моет ноги осла, прилагает руку, очищает навоз и заботится о его ложе. Ужели признаем бесчестнее самых бессловесных однородного с нами и ближнего? Да не будет этого, братия. Да не падет такой приговор на людей. Должно вспомнить, кто мы и над кем произносим суд. Над людьми! Мы люди, не имеющие пред ними никакого особого преимущества относительно общей с ними природы. Един бо вход всем есть в житие (Прем 7,6); один для всех образ жизни, пища и питие; однообразна жизнедеятельность, одно устройство тела,


Избранные творения
98 один конец жизни. Все сложное приходит в разру- щг шение; ничто, составленное из частей, не прочно в своем составе. Тело наше, наподобие пузыря, на малое время облекает наш дух; затем мы исчезаем, не оставив в жизни никакого следа кратковременного пребывания духа в нашем теле. Остается воспоминание на колоннах, камнях и в надписях; но и они не навек сохранятся. Помыслив это о себе, не высокомудрствуй, как говорит Павел, но бойся (Рим и, го). Неизвестно, не на себя ли самого навлекаешь суровость закона. Бежишь больного; в чем, скажи мне, вина его? В том ли, что в нем какой-то гнилостный сок от смешения желчи со влагою проник в кровь? Так бывает, если послушать врачей, исследующих свойства болезней. Но чем же преступен человек, если наше естество, будучи изменчивым и непостоянным, дошло до такого вида? Не видишь ли ты, что иной, пользуясь добрым здоровьем во всем прочем, часто страдает сыпью, или нарывом, или подобною болезнию, потому что в известной части тела возник жар больше надлежащего и от этого происходит болезненное воспаление, краснота и некоторое гнилостное разложение? Что же? Враждебно ли относимся к этой части тела? Напротив, все, что здорово в теле, обращаем на помощь заболевшей части. Итак, болезнь не гнусна, ибо в противном случае и в нас самих, когда болезнь поразила бы одну часть, то части


О НИЩЕЛЮБИИ. Слово 2
здоровые чуждались бы служить болящей. Но ка- 99 кая же причина отдаляет нас от таких больных? Какая именно? Та, что мы не страшимся угрозы Сказавшего: Идите от Мене... во огнь вечный... понеже не сотвористе единому сих... ни Мне со- твористе (Мф 25,41,45). Если бы они знали все это, не думали бы о болящих, что их можно отталкивать от себя и почитать осквернением нашей жизни попечение о страждущих.
Итак, если мы почитаем себя верными Возвестившему, то должны приняться за исполнение заповедей, без которых невозможно удостоиться уповаемого. В этом несчастном ты видишь пред собою и странника, и нагого, и нуждающегося в пище, и больного, и заключенного, и все, о чем говорится в Евангелии. Он ходит бесприютным, и нагим, и нуждающимся в необходимом вследствие причиненной болезнию бедности. Кто не имеет ничего и не в состоянии сделаться наемником, тот по необходимости совершенно лишен всего потребного для жизни. Он и узник, потому что окован болезнию. Ты имеешь возможность выполнить всю полноту заповедей и чрез человеколюбие, оказанное нищим, соделать должником своим Самого Господа всяческих (см.: Притч 19,17). Зачем же восстаем против собственной жизни?
Ибо не желать иметь своим сожителем Бога всяческих — значит не иное что, как быть злодеем


Избранные творения
юо для самого себя. Как чрез соблюдение заповеди щг человек водворяется с Богом, так чрез жестокосердие отдаляется от Него. Возмите, говорит, иго Мое на себе (Мф н, 29); игом же называет Господь исполнение заповедей. Послушаем Повелевающего, станем подъяремными Христу, надев на себя иго любви. Не станем сбрасывать такое иго; оно благо; оно легко; оно не трет шеи подклонив- шего, но гладит ее. Посеем о благословении, как говорит апостол, чтобы и пожать о благословении (г Кор 9,6). Многоплодный колос произрастает из такого сеяния. Обилен посев заповедей Господних; высоки произрасгения благословения.
Хочешь ли узнать, до какой высоты простирается рост этих произрастений? Он касается самых высот небесных. Ибо что ни сделаешь для них, того найдешь плод в сокровищницах небесных. Не будь недоверчив к сказанному; не думай, что можно пренебрегать их дружбою. Рука изувечена, но она сильна подать тебе помощь; нога не годна, но не препятствует им востекать к Богу; глаз утрачен, но они видят душою незримые блага.
Итак, не презирай безобразие тела. Подожди немного — и увидишь то, что невероятнее всякого чуда. Ибо что свойственно текучему естеству, то не навсегда останется таким, но когда душа освободится от сплетения с тленным и земным, тогда воссияет собственною красотою. Доказатель-


О НИЩЕЛЮБИИ. Слово 2
ство же — это то, что после теперешней жизни не возгнушался рукой нищего роскошный богач, но прося, чтобы пораженный некогда гниением палец бедного услужил ему каплею воды, желал самым языком облизать влагу, оставшуюся на пальце нищего (см.: Лк i6,19-25). Он, конечно, не пожелал бы этого, если б что-нибудь отвратительное усматривал и в чертах души, как некогда в теле. Сколько, по всей вероятности, было напрасных сожалений о прошлом у богача в этой изменившейся жизни! Каким счастием почитал он несчастие нищего в этой жизни! Как порицал свой жребий, как будто он уделен был богатому на гибель души! А если бы можно было ожить, то в числе каких людей он пожелал бы снова быть? В числе ли благоденствующих в этой жизни или в числе несчастных? Нельзя не видеть, что он предпочел бы жребий несчастных; ибо просит, чтоб кто-либо из мертвых был послан вестником к братьям, чтобы и они, заразившись надменностию богатства, скользя по гладкому пути удовольствия в плотских наслаждениях, не унеслись бы в адскую пропасть. Почему не умудряемся подобными повествованиями? Почему не упражняемся в этой прекрасной купле, которую советует нам апостол: Ваше избыточествие, — говорит он, — во онех лишение (2 Кор 8,14), чтобы избыток их облегчения в жизни, последующей за земной, был достаточен и вам для спасения. Если
IOI


Избранные творения
Ю2 хотим получить нечто полезное там, то предвари- тельно доставим потребное им здесь; если желаем получить облегчение после этой жизни, упокоим их теперь; если желаем, чтобы они приняли нас в вечныя кровы (Лк 16,9), примем их в наши. Если желаем, чтобы они уврачевали язвы наших грехов, то и мы сами должны сделать то же по отношению к телам удручаемых болезнию: Блажени милостивии: яко тии помилованы будут (Мф 5,7).
Но, быть может, кто-то скажет: заповедь хороша для последующего времени, но в настоящее должно беречься передачи и сообщения болезни, и поэтому, чтобы не претерпеть чего-либо нежела- емого нами, нужно избегать приближения к больным. Это всего лишь слова, предлоги, домыслы, благовидные предлоги для нерадения о заповедях Божиих. На самом деле все не так; никакого нет страха в исполнении заповеди. Никто злом да не врачует зло. Сколько людей, которые от юности до старости посвятили себя служению нищим; и это попечение нисколько не повредило естественному благосостоянию их тела! Да и как такое могло бы быть. Хотя некоторые болезни, несносные, зависящие от внешних причин, происходящие от несвежести воздуха или воды, кажутся многим опасными и переходящими от ранее зараженных к тем, кто приближается к ним, но я не думаю, чтоб и там болезнь производила такую же болезнь в здоровом; причина, почему болезнь от зараженных пе-


О НИЩЕЛЮБИИ. Слово 2
редается прочим, заключается в общем поветрии, юз которое производят сходные болезни. Здесь же, ^j= поскольку образование такой болезни зависит от внутренних причин и подвергается человек порче крови от излияния в нее вредных соков, болезнь ограничивается болящим. От больных болезнь не переходит к здоровым.
Итак, если исполнение заповедей приносит такую пользу, что чрез это нам уготовляется Царство Небесное, а вреда для тела пекущихся о больных не происходит никакого, то что же еще препятствует исполнению заповеди любви?
Говоришь, трудно победить естественное отвращение, которое возбуждается во многих при таком зрелище? Хорошо, соглашусь с твоими словами, что трудно. Но на что же другое из того, что совершается по добродетели, укажешь как на нетрудное? Много пота и труда предписал закон для достижения уповаемого на небе, и нелегкий путь к жизни вечной указал людям, отовсюду стеснив его трудными и суровыми подвигами жизни; узок и тесен путь, вводяй в живот, говорит Священное Писание (Мф 7,14). Что же? Должны ли мы пренебречь надеждою благ, потому что стяжать их нелегко? Спросим у юности, не трудным ли для нее кажется целомудрие, не желательнее ли вместо воздержного образа жизни бесстыдно предаться чувственным влечениям? Неужели мы станем держаться того, что приятно и легко, и колебаться при


Избранные творения
Ю4 избрании суровой добродетели? Не это предпо- !§Т= латает Законодатель жизни, возбранивший идти в жизни путем широким, покатым и пространным; ибо внидите, говорит, путем тесным (Мф 7,13-14).
Итак, да не будет речи о том, трудно ли дело, которое должно исполнить, но поведем речь о том, полезно ли оно для совершающих. И если польза от него велика, то ради пользы должно не обращать внимания на трудность; трудное вначале, со временем, силою привычки, сделается приятным. К сказанному нами должно присовокупить и то, что даже в этой жизни сочувствие к несчастным полезно для здоровых. Ибо для всех благоразумных милосердие есть прекрасный залог, который мы вверяем другим при их несчастиях. Поскольку одна природа управляет всем человечеством и никто не имеет прочного ручательства в постоянстве своего благополучия, то постоянно должно помнить евангельское увещание: Елика аще хощете, да творят нам человецы, то творите и им (Мф 7,12).
Итак, пока благополучно плаваешь, простирай руку потерпевшему крушение; одно для всех море, одни бури, одни мятущиеся волны; подводные камни, утесы, скалы и прочие опасности житейского мореплавания одинаково страшат плавателей. Пока ты не страдаешь, пока безопасно переплываешь море жизни, не проходи немилосердно мимо потерпевшего крушение. Кто порукою тебе


Против отлагающих крещение
в постоянстве благополучного плавания? Ты не до- 105 стиг еще пристани успокоения. Жизнь твоя еще не дошла до берега; еще ты носишься по морю жизни. Каким выкажешь себя к потерпевшему несчастие, такими готовишь себе и сопутников твоего плавания. Да устремимся все мы к пристани упокоения, благополучно направляемые в предлежащем нам житейском плавании Духом Святым! Да будет присуще нам делание заповедей и кормило любви! Верно направляемые ими, мы достигнем земли обетованной, где находится великий град, которого художник и зиждитель есть Бог наш,
Коему слава и держава во веки веков.
АМИНЬ.
ПРОТИВ ОТЛАГАЮЩИХ КРЕЩЕНИЕ
Цари этого мира пишут законы, предписывающие добрые правила для жизни людей. Сообщая эти законы начальникам, цари приказывают обнародовать их подданным, чтобы таким образом узаконенное сохранялось ненарушимо. И великий Бог дал законы предстоятелям


Избранные творения
юб Церквей. Каждый год в определенное время их ^j= читают и повелевают написанное хранить по возможности.
Итак, благой Распорядитель всяческих, возвращающий годы и управляющий кругом времен, привел спасительный день, в который мы обыкновенно призываем к всыновлению чуждых, бедных к причастию благодати, оскверненных прегрешениями к очищению грехов. Эта вот древняя проповедь незадолго до того предварила явление Спасителя: Глас вопиющаго в пустыни; уготовайте путь Господень, правы творите стези Его (Мф з, з). Хотя я и не Иоанн и не Давид, но ничтожность служителя да не повредит силе закона Господня, ибо не по уважению к чтецам закона мы повинуемся предписанному, но, боясь власти законодателя, подчиняемся приказаниям. Пришла милость царская, дающая облегчение двум родам скорбящих: окованным — разрешение, должникам — прощение. Потому и я тем и другим, соответственно каждому, предлагаю врачевство и с полною уверенносгию обещаю помощь от врачевания.
А чтобы не подумал кто-либо, что дорого врачевство, я наперед скажу о тех лекарствах, которые буду предписывать больным. Одним я обещаю здравие при посредстве воды и купели; у других уничтожу болезнь при помощи нескольких слез.


Против отлагающих крещение
Просто совершение дела, и Богом ниспослан дар 107 без прижигания и сечения освободиться от заста- релых ран, которыми тяжело страдаем от уязвления змеиного. И поистине велик успех. Идите, страждущие, к своему уврачеванию, и не будьте нерадивы к этому делу. Болезнь застаревшаяся и долговременная не уступает врачебному искусству. Убогие и бедные, спешите к раздаче царских дарований, овцы — к печати и знамению креста, избавляющему от зол. Дайте мне имена, чтобы я внес их в видимые книги и записал чернилами, а Бог означит их на вечных досках, написав Своим перстом, как некогда закон для евреев.
Приступите к Нему и просветитеся, и лица ваша не постыдятся (Псзз, 6). Измыйтеся... оти- мите лукавства от душ ваших (Ис 1,16). Это написано в глубокой древности, но не обветшала сила Писания, она лишь возрастает, усиливается с каждым днем. Выходите из темницы, прошу вас. Возненавидьте темные жилища греха. Бегите диавола, как жестокого стража темничного, питающегося несчастием грешных и извлекающего из этого выгоду. Ибо как Бог утешается правдами нашими, так виновник греха радуется падениям нашим. Вне рая находишься ты, оглашенный, разделяя изгнание Адама, прародителя нашего.
Но теперь отворена тебе дверь; взойди, откуда ты вышел, не медли, чтобы смерть, постигнув


Избранные творения
ю8 тебя, не преградила входа. Голова уже седеет, ^5= близка жатва жизни, может быть, серп точится против нас, и я боюсь, чтобы, тогда как спим мы и в суете праздно проводим время, не пришел нечаянно грозный жнец. Но я юноша, говоришь ты; еще не состарился. Не обманывайся. Смерть не стесняется условиями возраста, она не боится находящихся в цвете лет; не над стариками только имеет власть. Тебя научает этому ежедневный опыт. Видишь одр, на котором выносят умерших; как не равно и как случайно он износит людей всякого возраста: ныне — старика, завтра — нежного и радостного отрока, немного спустя — человека, у которого едва показывается пух на бороде, потом — сильного и цветущего, тотчас же престарелую, вместе с нею — и девицу. Видя это, будем избегать бесстрашия. Не много нужно, чтобы мех, наполненный воздухом, лишился его; чуть-чуть откроется рот — и человек вдруг испускает дух.
Вижу я, что, когда случается в мире землетрясение, или язва, или нашествие врагов, все усердно спешат к крещальне, чтобы не отойти из мира непричастными благодати. Что же? Разве не имеют силы, равной таким бедствиям, другие различные и неожиданные несчасгия: апоплексии, удары, несчастные удушения, возмущения ветров и их последствия? Не видим ли, как иной бесе-


Против отлагающих крещение
дует — и падает, другой ест — и совсем перестает 109 принимать пищу, иной спит — и незаметным об- разом переходит к смерти, сестре сна? Обезопась же себя от непостоянства и неизвестности жизни. Не торгуйся с благодатию, чтобы не лишиться дара. Взаем бери столько, сколько может быть прощено, сколько не превысит человеколюбие Царя. И земные властители, когда уличат кого- либо в чрезмерном расточении общественного имущества и ненасытном пользовании царскими деньгами, не отчаиваясь в возвращении их, жестоко наказывают расточителя, довольствуясь вместо денег наказаниями. Долго ты предавался удовольствию; дай место и любомудрию. Скинь ветхого человека, как одежду нечистую, постыдную, позорную, сотканную из множества грехов, связанную из жалких лохмотьев беззакония. Прими одеяние бессмертия, которое Христос, распростерши, предлагает тебе; и не отвергай дара, чтобы не оскорбить Того, Кто дарит. Долго ты валялся в грязи; спеши, о человек, к моему Иордану; не Иоанн зовет тебя, но Христос убеждает. Ибо повсюду течет река благодати; не в Палестине имеет она исток свой и не скрывается в соседнем море, но обтекает всю Вселенную и впадает в рай, навстречу четырем вытекающим оттуда рекам, внося в рай несравненно драгоценнейшее, нежели то, что они износили. Ибо те несут


Избранные творения
но ароматы, плодоносив, растительность земли;
^5= а река благодати вносит в рай людей, порожденных Святым Духом. Куда ни поведешь эту реку, туда и потечет; изливается на всю Вселенную и не истощается, разделяясь на каналы, так как имеет богатый источник — Христа и, от Него истекая, омывает волнами весь мир. Сладка она и удобо- пиема, без всякой примеси неприятной солености (ибо делается сладкою от сошествия Святого Духа, как источник Мерра — от прикосновения дерева. — См.: Исх 15,23); удобопреходима для благочестивых, а глубока и недоступна для нечистых. Подражай Иисусу Навину, возьми Евангелие, как он кивот завета; оставь пустыню греха, перейди Иордан, спеши к жительству по Христу, в землю, обильную радостными плодами и текущую, по обетованию, медом и млеком. Разрушь Иерихон, старый образ жизни, не оставляй его твердыни, до основания разрушь мать греховных помыслов. Сделай лукавых гаваонитян (осужденные Богом на гибель жители хананейского града Гавао- на. — Прим, ред.) рабами Израиля, то есть лукавые помышления — слугами евангельской жизни. Да побиется камнями коварный и любостяжатель- ный Ахар, похитивший сосуд золотой; это тот, кто нарушил сохранение честной заповеди. Все это — образ для нас; все это — предзнаменование вещей ныне являющихся.


Против отлагающих крещение
Выпусти наконец от себя прожорливого ворона (см.: Быт 8,7); дай время прилететь к тебе голубю, которого Иисус первый образно низвел с неба (см.: мф з, i6), голубя, не знающего лукавства, кроткого, многоплодного, который, когда найдет мужа очищенного, как огнище, хорошо приготовленное, вселяется в него, согревает душу, как бы насиживая яйца, рождает многих и прекрасных чад, то есть добрые дела, честные мысли, веру, благочестие, правду, целомудрие, непорочность, чистоту; таковы чада Святого Духа, а наши стяжания. Доколе ты будешь изучать самые начала веры? Открой твою душу, как хартию, и дозволь нам начертать совершенное учение; не все тебе лепетать с детьми; не будь несмышленым младенцем. Стыжусь за тебя, что, состарившись уже, ты бываешь изгоняем с оглашенными, как дитя неразумное и не способное сохранить тайну, которую намерены возвестить. Присоединись к посвященным в Таинства людям и узнай сокровенные речи. Произнеси с нами то, что и шестокрылатые Серафимы говорят, воспевая с совершенными христианами. Возжелай пищи, укрепляющей душу; вкуси питие, веселящее сердце; возлюби Таинство, старых незримо возвращающее к молодости. Подражай пламенному желанию эфиопского евнуха, ибо он, после того как принял в спутники на колесницу Филиппа, приведенного Святым Духом, в пути
ш


Избранные творения
иг научился не только читать, но и пониматьмудрого ^j= Исаию; и при помощи толкования, как добрый ловчий пес, почуяв кровь и закланного агнца, начал сильно лаять на Филиппа, пока тот не привел его к совершенной ловитве пророчества, находившегося в руках его; возжелав, тотчас же получил крещение, не выжидая гостиницы, не дожидаясь города, или деревни, или места священного. Справедливо рассуждал он, что всякое место Господне и всякая вода годна для совершения крещения, только бы нашлась вера у приемлющего и благословение освящающего иерея. Замедлением не раздражи крестителя, не прогневай его, отлагая со дня на день и тратя в обещаниях скоротекущее время. Смотри, чтобы тебя не постигли порицания, подобные Иоанновым, чтобы и тебя не назвали порождением ехидны (см.: мф з, 7) и аспидом глухим, который приходит в ярость от гласа заклинателя (см.: Пс 57,6), чтобы и тебе не показали секиру изощренную и сверкающую, лежащую при дереве и угрожающую посечением (см.: мф з, ю). При выборе из двух зол лучше, удостоившись спасительного крещения, впасть опять в грех, нежели кончить жизнь не причастным благодати. Ибо грех, может быть, получит и прощение по человеколюбию Божию, на которое великая надежда у добрых, а тому совершенно недоступно спасение по точному определению. Ибо когда слышу, что


Против отлагающих крещение
неложный голос говорит: Аминь, аминь глаголю 113 тебе: аще кто не родится свыше, не может ви- дети Царствия Божия (Ин з, 5), то ничего не могу ожидать доброго для не отмытых водою крещения.
В самом деле, какого снисхождения заслуживают те, которые пренебрегли милостию царскою, не приняли прощения долгов и не воздали благодарности за свободу, усвояя ее, когда она добровольно нисходила к ним с неба, но презрением дара нанесли бесчестие Даровавшему? Душу не просвещенную и не украшенную благодатию возрождения, не знаю, примут ли Ангелы после разлучения ее от тела. И как это может быть, когда она не запечатлена и не носит никакого знака Владычнего? Естественно, она будет кружиться в воздухе, блуждая, носясь туда и сюда, никем не взысканная как не имеющая господина, желающая успокоения и приюта и не находящая, тщетно скорбящая, бесплотно раскаивающаяся подобно богачу, который, облачась в порфиру и виссон, во всякого рода наслаждениях и роскошной жизни готовит вещество для неугасимого огня.
Но я хочу вам рассказать некоторую повесть о человеке несчастном, лишившемся великой надежды и искавшем воды в безводное время.
Недавно, когда нашествие кочующих скифов опустошало многие страны с жителями, в соседнем городе Команах, в то время как варвары


Избранные творения
ii4 грабили предместья, один юноша благородного ^j= рода именем Архий, которого и я хорошо знал, скорбя о своих и об общих отечества бедствиях, вышел из города и крепости, чтобы рассмотреть, сколько грабителей, варваров и сколько сделано ими зла, но, попавшись врагам, был поражен стрелою. Упав и приближаясь к смерти, сколько было силы он кричал (так как был не крещен): «Горы и леса, крестите, дерева, камни, источники, дайте благодать», — и с этими жалостными воплями скончался. Город, узнав об этом, скорбел более, нежели о бедствиях, причиненных войною. Подобны сему и те, которые нечаянно постигаются болезнями. Ибо когда вчера здоровый и обещающий себе долгие годы жизни испытает участь древнего безумца (см.: лк 12,20) и ему безнадежно будет сказано, что в эту ночь душа его разрешится от тела, тогда крик и вопль; все требуется как возможно скорее — сосуд, вода, священник, слово, приготовляющее к принятию благодати, которого требует нужда, но болезнь прерывает, делая сильным и частым дыхание. Происходит смятение не меньше производимого столкновением на войне; все домашние, встречаясь друг с другом, мечутся, везде давка, смятение, печальный и невнятный шум, как бы во время ночной битвы; сталкиваются друг с другом рабы, родные, друзья, дети, жена. Итак, пока время мира, устроим благора¬


Против отлагающих крещение
зумно наши дела; во время тишины и мира жиз- 115 ни примите дар Христов, когда и получающий ^= высокое и несравнимое благодеяние с удовольствием включается в список усыновляемых, и все знакомые его от перемены на лучшее получают неизреченную радость и веселие.
Но боюсь, говоришь ты, что естество наше склонно ко греху, и потому медлю приступить к благодати возрождения. Хотя благовиден предлог твоего страха и хорошо ты прикрываешь себя покровом осторожности, но короткий вопрос, тебе предложенный, легко скинет с тебя личину.
Ты говоришь, что остаешься оглашенным, боясь греха; скажи же, какою ты живешь жизнью: не подлежащею осуждению, жизнью безгрешною, или во грехах? Если безгрешною, то почему боишься крещения, и до него сохраняя предписанную законом правильность жизни? Если же у тебя нечиста и невнимательна жизнь, то зачем медлишь в беззакониях и долгим упражнением приобретаешь навык в зле? Ясно, что ты ожидаешь последнего вздоха, чтобы с принятием крещения в последний час окончилась жизнь. Это новая и странная торговля не золотом и одеждами, но множеством беззаконий, мелочное барышничество очищением души. Как свиньи переходят из лужи в лужу и грязь служит жилищем для них, так сжившиеся с нечистотою прибавляют одно


Избранные творения
иб беззаконие к другому, ибо или оскверняются блу- ^7= дом, или изощряются в гнусном прелюбодеянии, или предаются пьянству, возбуждающему злые пожелания, или делают сродные этим и сходные грехи. Они боятся крещения как запрещения удовольствий и удержания от гнусных наслаждений. Итак, когда выставляющий предлогом замедления крещения грехи говорит: «боюсь», то ясно, что он не греха остерегается, но желает долее оставаться в греховной жизни. А имеющие в глубине души такую худую мысль, во-первых, и не удостоиваются благодати, но, обманывая себя суетными надеждами, неожиданно поемлют- ся смертию, застигающею тихо и нечаянно, как коварный тать. Но если Бог, по великому Своему долготерпению и благости, и Таинств любителя греха, в последний день, удостоит, они не получат от этого торга столько выгоды, сколько надеятся. Думают, что для них тотчас же отверзется Царство Небесное; что они улучат некое жилище, изобильное дивными благами, и удостоятся почестей наравне с праведными. Но это — суетная надежда, обольщающая душу ложным мнением. Как мне кажется, судьба людей в будущей жизни будет троякая, говоря вообще без подразделений. Первый чин — достойных хвалы и праведных; второй — и не удостаиваемых почести, и не наказуемых; третий — несущих наказания за грехи


Против отлагающих крещение
свои. Где мы поставим принявших благодеяние 117 крещения пред смертию? Ясно, что в разряд вто- ^j= рых, и это по снисхождению, чтобы и они не лишены были части в человеколюбии, свойственном Богу. Ибо не радевший о пути преуспеяния в добродетели не свободен от наказания и осуждения, потому что если желание зла подвергает осуждению, то ненавидение добра есть явный признак испорченности.
Итак, что ты приобретешь великого, когда лишишься Царствия и тех обетований, которых око не видело и ухо не слышало? Но я не терплю наказания, говоришь ты, не страшусь угроз; с меня достаточно, если не потерплю чего-либо худого, хотя и не окажусь преуспевшим в чем- либо благородном. Это образ мыслей лукавого раба, стоящего осуждения на тяжкую работу, уз, бичей, который старается только избегнуть наказания и ни во что ставит наслаждение свободною славою и почестями светлыми. Таким людям неприязнен самый голос всех святых, противны деяния праведных от начала мира. Они.все небоязненно любили опасности, давали желающим рассекать и умерщвлять различным образом тело и при всяких мучениях не ослабевали в подвиге, ожидая в Царстве Небесном чести за кровь и мужество. Ради сего Авраам, получив повеление, приносил в жертву своего сына,


Избранные творения
и8 Моисей боролся с трудностями пустыни, Илия проводил пустынную и полную лишений жизнь; и все пророки проидоша в милотех (и) в кознях кожах, лишены, скорбяще, озлоблены (Евр и, 37). Ради сей чести благовестники терпели раны за Евангелие и мученики подвизались против казней от мучителей. И каждый истинно разумный, носящий в себе образ Божий и сочувствующий высокому и небесному, не захотел бы ни жить, ни воскреснуть вместе с прочими имеющими ожить людьми, если бы не надеялись заслужить похвалу от Бога как добрый раб и удостоиться каких- либо почестей. При сем образе мыслей и Давид собственное свое стремление к Богу уподобляет жажде еленя и желает видеть лицо Божие, чтобы возвеселиться в мысленных объятиях (см.: Пс. 20,7); и Павел желает, совлекшись плоти, как тяжелой и обременительной одежды, разрешитися и со Христом биты (Флп 1,23). Конечно, оба они имели в виду блаженное и неизменяемое веселие. Если же к нему нет никакого влечения, то все прочее поистине, как говорит Екклезиаст, суета сует- ствий (Еккл 1,2).
Итак, христиане, причастники звания небесного, бегайте всякой подобной мысли, достойной разбойников и злодеев, и не считайте верхом блаженства возможность избежать наказаний; но вожделевайте даров и венцов, которые Бог уго-


Против отлагающих крещение
товал подвижникам правды. Без лукавства поже- 119 лайте крещения, примите талант и употребите ^ц= его в дело, и таким образом будете, по слову притчи, начальниками десяти городов (см.: Лк 19,17).
А умерший в минуту крещения скрыл талант в землю и непременно услышит то, что сказано было рабу лукавому и ленивому (см.: мф 25, 26). Новопросвещенный, если к вере не присоединит хранение заповедей, поистине не более как только невиновный. Был он узником, повинным бесчисленным винам, страшился суда, трепетал времени ответа. Явилось вдруг человеколюбие Царя; Он отверз темницу, выпустил на свободу злых. Воспоем и поклонимся Даровавшему благодать, ибо Он по изобилию благодати спас не чаявших жизни. А помилованный да знает себя и да ведет себя смиренно. Пусть не думает, что он сделал что-нибудь доброе, потому что он освобожден от уз. Оставление вины свидетельствует о милосердии простившего, а не о добром поведении прощенного. Приявший баню обновления подобен молодому воину, только что внесенному в воинские списки, но еще ничего не выказавшему воинственного или мужественного. Как он, повязавши пояс и облекшись хламидою, не считает себя тотчас же храбрым, и подходя к царю не разговаривает с ним дерзновенно, как знакомый, и не просит милостей, раздаваемых трудившимся


Избранные творения
i2o и подвизавшимся, так и ты, получив благодать, ^j= не думай обитать вместе с праведными и быть причтенным к их лику, если не претерпишь многих бед за благочестие, не будешь вести борьбу с плотию и затем с диаволом и мужественно не противостанешь всем стреляниям лукавых духов. Но лучше, если это угодно, мы примем в наставление себе в настоящем случае слова Самого Господа, которые будут произнесены на общем суде. Что Он говорит? Приидите, благословенный Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира (Мф 25,34). За что? Не за то, что облеклись одеждою нетления, не за то, что омыли грехи ваши, но за то, что совершали дела любви, и тотчас следует список напитанных, напоенных, одетых. И справедливо неложный Судия так судит, ибо благодать есть дар Господа, а образ жизни есть дело удостоенного почести. Никто не требует награды за полученную милость, но, напротив, становится должником. Посему, когда мы просветимся крещением, обязаны признательносгию Благодетелю, а признательность наша к Богу состоит в милосердии к собратиям, в заботе о нашем спасении, в упражнениях в добродетели.
Итак, бросьте суетную мысль, вы, отлагающие крещение до смерти, зная, что вера требует сопут-


О жизни преподобной Макрины
сгвия сестры своей — доброй жизни, которой да удостоимся по благому произволению и помощи Бога. Ему же подобает поклонение ныне и во веки.
АМИНЬ.
О ЖИЗНИ ПРЕПОДОБНОЙ МАКРИНЫ, СЕСТРЫ ВАСИЛИЯ ВЕЛИКОГО
К Олимпию монаху
Это имеющее вид книги сочинение по форме надписания представляется письмом. Обширность же его превышает пределы письма и превращает его в длинное письменное повествование. Но нас оправдывает предмет, о котором ты приказал писать, — более обширный, чем дозволяет мера письма. Конечно, ты не забыл о свидании, когда я, намереваясь по обету посетить Иерусалим, чтобы видеть в образах памятники пребывания Господа во плоти, сошелся с тобою близ города Антиохова, и о всех разговорах, которые в то время мы вели между собою, ибо свиданию нашему невозможно было пройти
121


Избранные творения
122 в молчании, когда разумность твоя представляла много предметов для разговора.
Как обыкновенно часто бывает при подобного рода свиданиях, течение речи привело нас к воспоминанию о некоей знаменитой жизни. Поводом к нашему рассказу была жена, если только можно назвать ее женою. Ибо не знаю, прилично ли называть таким заимствованным от природы ее именем ту, которая стала выше своей природы. Достоверность нашего рассказа основывалась не на слухах и чужих рассказах, но что известно было из опыта, то тщательно передавало наше слово, не ссылаясь для засвидетельствования истины на слышанное от других. Ибо воспоминаемая девица была не чужда нашему роду, чтобы нужно было от других узнавать чудные дела ее: она произошла от наших родителей, как некий начаток плодов, первая произросши из матерней утробы. Итак, поскольку ты рассудил, что описание жизни благочестивых людей приносит некоторую пользу, то, дабы такая жизнь не была безызвестна для последующего времени и чтобы возвысившаяся любомудрием до высшей степени человеческой добродетели не прошла без пользы, быв сокрыта молчанием, мне кажется, я хорошо поступил, что послушался тебя и, сколько мог кратко, простым и безыскусным словом описал жизнь ее.
Имя девице было Макрина. Этим именем назвали отроковицу родители, потому что была некая


О ЖИЗНИ ПРЕПОДОБНОЙ Макрины
Макрина, издревле знаменитая в нашем роде, 123 мать нашего отца, за исповедание Христа постра- ^j= давшая во время гонений. Но это имя было явное, которым называли ее знакомые; другое же дано было ей сокровенное, которым она по некоему видению названа прежде, нежели вышла в свет чрез болезни рождения. Ибо и мать ее была такова же по добродетели; во всем она руководилась волею Божиею; особенно же любила чистый и непорочный образ жизни, так что и в брак вступила не по воле, но потому, что лишилась обоих родителей, цвела красотою телесною, и слух о такой красоте ее многих побуждал искать с нею супружества. Угрожала опасность, что если она не вступит с кем-либо в супружество добровольно, может потерпеть нечто не желаемое насильно, так как увлеченные красотою ее готовы были к похищению. Потому, избрав себе мужа, известного чест- ностию жизни и всеми одобряемого, чтоб иметь в нем хранителя своей жизни, вскоре, в первые же роды, сделалась матерью. Но когда пришло время, в которое болезнь чревоношения должна была разрешиться рождением, она, погрузившись в сон, увидела, будто плод, находящийся еще в утробе, держит на руках и некто в виде и образе более благолепном, чем человеческий, явившись, называет носимую на руках именем Феклы, — той самой Феклы, которая так знаменита между девами. Сказав это и подтвердив до


Избранные творения
124 трех раз, скрылся с глаз и сделал легкою муку щг рождения, так что она, пробудившись ото сна, тотчас увидела и то, что явилось ей во сне. Итак, вот какое было ее сокровенное имя!
Но мне кажется, что явившийся в сновидении произнес это не для того только, чтобы указать имя, которым должно назвать родившуюся, но для того, чтобы предсказать жизнь новорожденной и сходством имени показать сходство нравов. Итак, дитя воспытывается; и хотя имело свою кормилицу, но большею частик» воспитывалось на собственных руках матери. Переступив младенческий возраст, она показала в себе большую способность к изучению детских наук, и что, по мнению родителей, надлежало изучить, в том отроковица и оказывала блестящие успехи. Мать же старалась обучить дочь свою, но не тем мирским и общепринятым наукам, которыми большею частию напитываются первые возрасты чрез чтение стихотворений. Она почитала постыдным и совершенно непристойным, чтобы нежная и удобообразуемая впечатлительная природа изучала или те трагические страсти, которые, происходя от женщин, дали повод и предмет для сочинения поэтам, или бесстыдные комические сцены, и некоторым образом оскверняла себя бесстыдными сказаниями о женщинах. Но что из богодухновенного Священного Писания казалось


О жизни преподобной Макрины
более легким для первого возраста, то составля- 125 ло предмет учения для отроковицы, особенно же премудрые речения Соломоновы, и из них больше то, что относится к нашей нравственной жизни. Но и в писаниях псалмов не была несведуща, в определенное время проходя известную часть псалмопения, ибо вставала ли с постели, принималась ли за работу и прекращала ее, приступала ли к пище и выходила ли из-за стола, отходила ли ко сну и становилась ли на молитву, всегда имела псаломскую песнь как некую благую спутницу, ни в какое время ее не оставлявшую.
В этих и подобных занятиях возрастая и руки тщательно упражняя в работе, она достигла двенадцатилетнего возраста, когда особенно начинает зацветать цвет юности. И достойно удивления здесь и то, что как ни была сокровенна красота отроковицы, не могла, однако ж, утаиться; во всем ее отечестве, казалось, не было ничего столь удивительного, что могло бы сравниться с ее красотою и благообразием, так что даже руки живописцев не могли передать ее красоты. Но и искусство, которого изобразительности все доступно и которое смело приступает к изображению величайших предметов, так что подражательно начертывает образы самих стихий, не могло точно передать счастливой красоты ее вида. Великое множество желающих вступить с нею в брак приступало


Избранные творения
126 к ее родителям. Отец же ее, будучи мудр и опы- ^j= тен в распознавании добрых качеств, устранив прочих, избрал одного знатного по роду, известного добронравием и только что вышедшего из училища юношу и за него решился выдать свою дочь, когда она придет в совершенный возраст. Между тем этот юноша подавал о себе все более и более благие надежды и, как некий обручальный дар, приносил отцу отроковицы добрую славу, являя силу своего красноречия в защищении на суде обиженных. Но судьба вдруг разрушила прекрасные надежды, восхитив его из этой жизни в достойной сожаления юности.
Девица знала о намерении своего отца, но когда смертию юноши присужденное ей было разрушено, то, признав браком самое решение своего отца, как будто то, что суждено было, уже исполнилось, она решилась остальное время жизни проводить одна, сама с собою. И решимость ее была крепче ее возраста; и всякий раз, когда родители заводили с нею речь о браке, говорила, что неприлично и беззаконно не уважать однажды определенного ей отцом брака и принуждать себя обращаться к другому, когда брак по естеству один, как одно рождение и одна смерть. Она утверждала, что соединенный с нею по определению родителей не умер, но жив у Бога по надежде воскресения, что он, по мнению ее, не мертв, а только удалился на


О жизни преподобной Макрины
время; безрассудно же не соблюсти верности к от- 127 сутствующему жениху. Такими речами отстраняя тех, кто старался убедить ее выйти замуж, она находила единственное средство для охранения своего доброго намерения, чтобы никогда, ни на одну минуту не удаляться от своей матери. Мать часто говорила ей, что она прочих детей определенное время носила во чреве, ее же всегда во всякое время как бы носит в своей утробе. Впрочем, сожительство дочери не было ни тягостно, ни бесполезно для матери, ибо услуги дочери заменяли ей многих служанок, была между ними некая добрая мена взаимной помощи, так что они восполняли нужды друг друга: ибо мать служила душе девицы, а та — телу матери, исполняя во всем прочем требуемые служебные обязанности, так что часто своими руками приготовляла хлеб для матери. Впрочем, этим делом занималась она непредпочтительно; но после того как руки свои посвятила для служения таинству, считая это занятие приличным своему образу жизни, из остатков приготовляла матери от своих трудов пищу. И не одно только это, но и все лежащие на матери заботы разделяла с ней, ибо мать ее имела еще четырех сынов и пять дочерей; кроме того, трем начальникам платила подати, потому что владения ее были рассеяны в трех областях.


Избранные творения
128 Итак, когда мать отвлечена была разными за- ботами (ибо отец уже оставил жизнь), она во всем этом была сотрудницею матери, разделяя вместе с нею заботы и облегчая тяжесть скорбей. Под руководством матери она сохраняла жизнь непорочную, в материнских взорах постоянно находя и направление и одобрение, и в то же время примером своей жизни представляла матери великое руководство к той же цели (я говорю о любомудрии), мало-помалу привлекая ее к невещественной и более совершенной жизни. Когда же мать с должным для каждой приличием устроила прочих дочерей, возвратился из школ образования долгое время там занимавшийся науками Василий Великий, брат Макрины. Найдя его чрезвычайно высоко думающим о красноречии, презирающим все достоинства и превозносящимся своим значением выше вельмож именитых, она с такою скоростию увлекла и его к той же цели любомудрия, что он отложил мирское тщеславие и, презрев славу своего образования, обратился к деятельной и трудолюбивой жизни, совершенною нестяжательностию приготовляя себе беспрепятственный путь к добродетельной жизни. Но его жизнь и дальнейшие труды, которыми он, сделавшись известен всему миру, помрачил славою всех просиявших добродетелию, требовала бы длинного рассказа и многого времени.


О жизни преподобной Макрины
А мое слово да обратится опять к предположенной цели. Поскольку сама Макрина уже пресекла все стремления к суетной жизни, то убедила мать свою, оставив обычную жизнь, и пышную обстановку, и служение рабов, которым до того времени пользовалась, сравняться со многими смиренномудрием и соединить жизнь свою с жизнию девственниц, сделавши равными себе и сестрами всех, кого имела у себя в услужении и рабстве. Но здесь я хочу приостановить несколько свой рассказ, чтобы не оставить нерассказанным случай, из которого особенно открывается высокое достоинство девицы.
Из четырех братьев вторым после Василия Великого был Навкратий, счастливыми природными дарованиями, красотою телесною, силою, лов- костию и способностию ко всему превосходящий братьев. Достигнув двадцатидвухлетнего возраста и доказав всенародно успехи своих занятий, так что все собрание слушающих приходило в удивление, он, по некоему Божественному Промышлению, презрев все, что имел в руках, увлекаемый великим порывом мысли, удалился к уединенной и нестяжательной жизни, ничего не взяв с собою, кроме себя самого. За ним последовал слуга по имени Хрисафий, потому что был привязан к нему и держался одинакового намерения относительно жизни. Итак, в поисках какой-либо
129


Избранные творения
130 пустыни он пришел к реке Ирису. (Река же Ирис ЦТ протекает посредине области Понтийской, получая начало из самой Армении и протекая чрез наши места, а впадает в Евксинский Понт.) Близ этой-то реки найдя одно место, поросшее густым лесом, и холм, сокрытый возвышающеюся над ним утесистою горою, юноша здесь поселился, удалившись от городского шума, от дел военных и от ораторских занятий в судилищах. Освободив таким образом себя от всех житейских забот, шумно волнующих жизнь человеческую, он своими руками служил некоторым старцам, жившим вместе с ним в бедности и болезни, почитая такое занятие и попечение приличным усвоенному им образу жизни. Для этого сей доблестный муж ходил ловить рыбу. И поскольку он был весьма искусен во всяком охотничьем деле, то этим промыслом доставлял пищу нуждающимся и вместе с тем такими трудами укрощал пылкость юности. Но и волю матери, если она что-нибудь приказывала, исполнял охотно. Таким образом совершенствовал жизнь свою: трудами укрощал жар молодости, а повиновением матери, исполняя заповеди Божии, стремился прямо к Богу.
Пятый год проводил он, любомудрствуя таким образом и доставляя утешение своею жизнию матери и тем, что целомудрием украшал жизнь свою, и тем, что подчинял всю свою волю ро-


О жизни преподобной Макрины
дившей, и вдруг одно тяжелое и плачевное горе, 131 случившееся, думаю, по навету противника, по- разило мать и причинило несчастие и сетование всему семейству. Юноша нечаянно был восхищен из этой жизни в такое время, когда ни болезнь не предрасполагала к ожиданию такого горя, ни другой какой-либо из обыкновенных и известных случаев не был причиною смерти юноши. Он отправился на охоту, посредством которой доставлял необходимое пропитание старцам, с охоты принесли домой мертвым его самого и бывшего с ним Хрисафия. Мать была далеко от места случившегося, на расстоянии трех дней пути. Некто, впрочем, отправился к ней известить ее о несчастий; как ни совершенна она была во всякой добродетели, но природа взяла верх и над нею; пав духом, она тотчас же сделалась бездыханною и безгласною: разум подавлен был печалью, и она лежала, пораженная недобрым известием, как некий мужественный боец — нечаянным ударом.
Здесь открылось мужество великой Макрины. Противопоставив печали размышление, она и себя сохранила, и, став опорою для материнской немощи, опять восставила ее из глубины печали, своею твердостию и непоколебимостию руководя к мужеству и душу матери. Мать наконец перестала терзаться печалию и не обнаруживала больше недостойной женской слабости, не испускала


Избранные творения
132 воплей о своем несчастий, не раздирала на себе одежду, не падала от горя, не изливала свою печаль в жалобных причитаниях. Она в молчании выносила горе, рассуждениями отражая напор естественного чувства, рассуждениями как своими, так и дочери, бывшими вречевсгвом от случившегося. В это время особенно обнаружилась возвышенная и превосходная душа девицы; потому что хотя и в ней природа брала свое — восхищенный смертию был ей брат, к тому же любезнейший из братьев. Но она, поставив себя выше природы, возвысила вместе с собою своими убеждениями мать и поставила ее выше печали, научив своим примером мужеству и терпению. Впрочем, и жизнь ее, постоянно возвышающаяся в добродетели, не столько давала матери времени для печали об утраченном сокровище, сколько для радости о том, которое было у ней на глазах.
Итак, когда забота о воспитании детей и попечение об их образовании и устройстве сложилась с матери и большая часть дел домашней вещественной жизни перешла в руки детей, тогда, как было сказано, дева своею жизнию склонила мать к любомудрием украшенному невещественному образу жизни и, отклонив ее от всего обычного, довела ее до меры своего смиренномудрия, расположив стать наряду со всеми девственницами, так, чтобы, уничтожив в жизни своей всякое раз-


О жизни преподобной Макрины
личие достоинства, всем иметь общими трапезу, 133 и ложе, и все относящееся к жизни. И такой у них был порядок в жизни, такая высота любомудрия и столь строгий образ препровождения времени как днем, так и ночью, что превосходит всякое описание. Ибо как души, отрешившись смертию от тел, слагают вместе с тем и заботы жизни, так и жизнь их была отрешена и удалена от всякой житейской суеты и настроена к подражанию жизни ангельской. Не видно было между ними ни гнева, ни зависти, ни ненависти, ни высокомерия, ни другого чего-либо подобного. Желание суетного — чести, славы, возвышения и превосходства над другими и всего прочего — было изгнано из их общества: удовольствием же для них было воздержание, славою — быть в неизвестности, богатством — нищета и отрешение от всякого вещественного богатства, как от какого-то праха земного. Из дел же, о которых заботятся в этой жизни, не было никакого, которого бы они не считали делом для себя посторонним: единственною заботою у них были дела божественные, непрестанная молитва, постоянное псалмопение, поровну продолжающееся всякую ночь и день, так что это дело было для них делом и вместе отдыхом. Какое человеческое слово наглядно может представить такой образ жизни? Жизнь у них соприкасалась и природе человеческой, и природе бестелесной, ибо тем,


Избранные творения
134 что отрешали свое естество от страстей человечес- ^г= ких, они становились выше человека; а тем, что являлись в теле, были облечены внешним видом и жили при помощи чувственных органов, становились ниже ангельского и бесплотного естества. Впрочем, можно осмелиться сказать, что это отличие нисколько и не делало их ниже Ангелов. Живя во плоти, они, по подобию бесплотных сил, не были отягчаемы бременем тела, но жизнь их была горняя и возвышенная, парящая горе вместе с Небесными Силами. И такая жизнь продолжалась немалое время, а с продолжением времени умножались и успехи ее, потому что с приложением новых подвигов добродетели любомудрие постоянно возводит душу к большей чистоте.
Преимущественным сотрудником в достижении этой великой цели был для нее единоутробный брат по имени Петр, которым заключились болезни деторождения нашей матери; он был последнею отраслию матерней утробы и мог бьггь назван вместе и сыном и сиротою, ибо в то самое время как он произошел на свет, отец оставил жизнь. Но старшая между братьями и сестрами, о которой идет речь, вскоре взяла его от кормилицы, после недолгого кормления грудью, по рождении, сама воспитывала и дала ему самое возвышенное образование, с младенчества упражняя его в священном учении, чтобы не дать душе досуга для каких-либо суетных


О жизни преподобной Макрины
наклонностей. Будучи, таким образом, для юно- 135 ши всем: отцом, учителем, воспитателем, матерью, ^г советницею во всяком добром деле, — она таким сделала его, что прежде чем вышел из детского возраста, еще в отрочестве, в нежном цветущем возрасте, он вознесся душою к высокой цели любомудрия и по некоторому счастливому жребию природы имел способность к изучению всякого рода искусств, совершаемых руками, так что без всякого руководства со всею точностию достигал искусства в том, чему многие долго и с трудом научаются. Итак, он, презирая занятия мирскими науками, но имея в своей природе достаточного наставника всякого доброго учения, постоянно взирая на сестру свою и поставляя ее примером всякого добра, достиг такой высоты добродетели, что в последующей жизни, кажется, не меньше был Василия Великого по превосходству добродетели. В то время заменял всех для сестры и матери, будучи сотрудником их в ангельской жизни. Во время сильного неурожая, когда многие, по слуху о его благотворительности, отовсюду собирались в то уединение, где он жил, своими искусными мерами Петр столько доставлял пищи бедным, что пустыня его от множества приходящих казалась городом. К этому времени мать, достигнув глубокой старости, переселилась к Богу, окончив жизнь свою на руках обоих своих детей.


Избранные творения
136 Следует рассказать о словах благословения, ко-
торые она изрекла детям своим. Вспомнив с лю- бовию о каждом из отсутствующих, чтобы ни один не был лишен благословения, преимущественно вручила Богу молитвою присутствующих при ней. Ибо когда они оба сидели около нее по обеим сторонам кровати, она, коснувшись руками каждого из них, произнесла к Богу следующие последние слова: «Тебе, Господи, посвящаю начаток и десятину от плода мук деторождения: начаток мой — эта перворожденная дочь, десятина же — сей последний сын мой. Тебе по закону посвящаются оба, и Тебе приношу их в дар. Итак, да приидет освящение на начаток мой и на десятину сию». Указав этими знаменательными словами на дочь и сына. И, окончив благословение, окончила вместе с тем и жизнь, завещав детям в отцовском гробе похоронить и ее тело. Они, исполнив завещание, устремились к большей высоте любомудрия, постоянно не удовлетворяясь собственною жизнию и прошедшие подвиги добродетели превышая последующими.
В это время великий во святых Василий назначен был предстоятелем великой Церкви Кесарийской. Он ввел своего брата в священный клир, своими таинственными священнодействиями посвятив его в сан пресвитера. Здесь опять жизнь их идет к большей и большей степени


О жизни преподобной Макрины
благочестия и святости, потому что к священству 137 присоединялось и любомудрие. По прошествии восьми лет после этого, на девятом году, по всей Вселенной именитый Василий от людей переселился к Богу, сделавшись общим предметом плача как для Отечества, так и для Вселенной. Услышав издалека об этом несчастий, Макрина скорбела душою о столь великой потере. Да могла ли не поразить ее та скорбь, которую разделяли и самые враги истины? Но как, говорят, очищение золота производится в различных плавильных печах, для того чтобы, если пройдет при первом плавлении что-нибудь нечистое, отделилось во второй; наконец, в последней всякая нечистая примесь к этому веществу совершенно исчезнет, и самый верный признак отличного золота тот, когда оно, пройдя все плавильные печи, не будет отлагать никакой нечистоты: так нечто подобное случилось и с нею, чтобы после искушения высокого разума ее различными ударами несчастий, со всех сторон открылась беспримерная чистота и возвышенность ее души. Такими испытаниями были: во-первых, смерть одного брата, потом разлука с материю, наконец — общее украшение нашего рода, Василий Великий, переселился из этой жизни. Но она осталась твердою, как какой- нибудь непобедимый боец, не падая ни под какими ударами несчастий.


Избранные творения
138 По прошествии девяти месяцев после этой по- ^5= тери или несколько больше собрался в городе Антиохии Собор епископов, на котором и мы присутствовали. Но когда все опять разошлись по домам своим, прежде истечения года, у меня, Григория, явилось желание посетить сестру; ибо много протекло времени, в течение которого препятствовали свиданию тяжелые обстоятельства, которые я терпел, отовсюду гонимый из Отечества вождями ереси, так что, когда я исчислял время, в продолжение которого эти испытания препятствовали нашему личному свиданию, то оказалось, что времени прошло немало — почти восемь лет. Итак, совершив большую часть путешествия, когда находился уже на расстоянии одного дня пути, некое видение, представившееся мне во сне, возбудило во мне страшные ожидания в будущем. Мне казалось, что я несу на руках мощи мучеников, от которых был такой свет, какой бывает от чистого зеркала, когда оно обращено прямо к солнцу, так что глаза мои сжимались от такого блеска. Это видение было мне трижды в одну и ту же ночь. Я не мог ясно разуметь, что знаменует это сновидение, но, провидя душою некоторую скорбь, ожидал исхода событий, чтобы судить о значении бывшего мне видения.
Близ того места уединения, где жила сестра, проводя ангельское и небесное житие, спросил


О жизни преподобной Макрины
я у одного из слуг сперва о брате, здесь ли он. Ког- 139 да же тот отвечал, что уже четвертый день как он отправился отсюда: это значило, что он другою дорогою пошел к нам навстречу. Наконец я спросил и о Макрине. Когда же он сказал, что она страдает некоторою болезнию, во мне возникло беспокойство, и остальной путь я совершал с по- спешностию: печаль и страх, предвестники будущего, овладевая мною, возмущали меня. Когда же я пришел к самому месту и слух о моем пришествии дошел до братства, тогда все собрание мужей из мужеского отделения вышло к нам: они имеют обычай чтить дорогих гостей встречею. А в женском отделении сонм девиц скромно ожидал нашего прибытия около церкви. Когда окончилась молитва и благословение и они после преклонения главы для благословения, благочинно расходясь, удалились по домам своим и ни одной из них не осталось при нас, то легко можно было догадаться, почему в числе их не было настоятельницы. Когда некто привел меня в дом, где жила великая Макрина и отворил дверь, я вошел внутрь ее священной кельи. Она страдала уже сильною болезнию и лежала не на какой-либо кровати или постели, но на земле — на доске, покрытой вретищем; другая доска служила опорою для головы и была так устроена, что заменяла для нее изголовье, будучи подложена в наклонном


Избранные творения
140 положении под шею и удобно поддерживая со- ^j= бою затылок.
Итак, как скоро увидала меня близ двери, приподнявшись на локоть (подойти ко мне не могла, потому что силы от горячки уже ослабели), опершись руками об пол и, сколь было возможно, привстав со своей низменной постели, оказала мне почесть встречи. Тут я, подойдя к ней и взяв своими руками преклоняющееся долу лицо ее, поднял и положил так, как она обыкновенно лежала. Она же, воздев руки к Богу, сказала: «И сию радость даровал Ты мне, Боже, и не лишил меня того, чего я желала, но послал служителя Твоего для посещения рабы Твоей». Чтобы не навести на душу мою никакого уныния, она удерживала стоны и всячески силилась скрыть стесненность дыхания, но во всем старалась принять вид веселый, и сама заводя приятные беседы, и нам подавая поводы к ним своими вопросами. Когда же по связи речи довелось вспомнить о Василии Великом, у меня возмутилась душа и лицо омрачилось печалию; она же так была далека от того, чтобы снизойти до нашей скорби, что воспоминание о святом приняла за повод к высшему любомудрию. Обращая внимание на природу человека и разъясняя словом своим Божественное домостроительство, сокровенное в несчастиях, и, как бы вдохновляемая Духом Святым, излагая и то,


О жизни преподобной Макрины
что относится к будущей жизни, она в таких ело- 141 вах вела разговор, что душа моя, восхищенная ее ^г= речами и вознесенная при руководстве ее слов внутрь небесных святилищ, находилась, казалось мне, почти вне природы человеческой.
Как в повествовании об Иове мы слышим, что, истаевая от повсеместных на всем теле гнилых и гнойных ран, этот муж не к ощущению болезни склонял свои помыслы; но хотя в теле и была болезнь, она не притупляла его самодеятельности и не прерывала речи, направленной к высоким предметам. Нечто подобное видел я и в великой Макрине. Хотя жар иссушал всю ее силу и быстро вел к смерти, она, как бы некоторою росою прохлаждая свое тело, сохраняла свой ум беспрепятственным в созерцании высоких предметов и невредимым столь великою болезнию. И если бы наше сочинение не растянулось на беспредельную длину, я по порядку рассказал бы все, как она возвышенна была в речи, любомудрствуя с нами о душе и излагая причину жизни во плоти, и для чего человек, и как он смертен, и откуда смерть, и каков переход от нее опять к жизни. Обо всем этом, как вдохновенная силою Святого Духа, все излагала ясно и последовательно, и речь ее текла с совершенною легкостию, как вода из какого-нибудь источника, беспрепятственно несущаяся по покатости.


Избранные творения
По окончании беседы она сказала мне: «Время тебе, брат, после трудов тяжелого путешествия несколько успокоить тело». Для меня великим и истинным отдыхом было смотреть на нее и выслушивать великие слова ее, но, поскольку для нее это было приятно и любезно, я, найдя в одном из близлежащих садов некоторое приятное приготовленное место отдохновения под тению виноградных ветвей, успокоился. Но невозможно было иметь веселых чувств, когда душа была одержима ожиданием горя. Казалось, что виденное мною раскрывает мне загадку представлявшегося во сне: ибо поистине то, что я видел пред собою, были мощи святой мученицы, которые были мертвы для греха, но сияли обитающею в них благодатию Святого Духа. Так я толковал свой сон одному из слышавших о нем прежде. Когда же мы с сокрушенным духом с вероятно- сгию ожидали печального события, она, не знаю каким образом догадавшись о наших мыслях, послала к нам известие более радостное, повелевая быть благодушными и ожидать лучшего в ее положении, потому что она ощущает, что ее болезнь клонится к лучшему. И это она говорила не для обольщения нашего, но по чистой правде, хотя в то время мы этого не поняли. Ибо подлинно, как скороход, обогнав противника, достигая уже почти конца своего бега, приближаясь к награде


О жизни преподобной Макрины
и видя победный венец, радуется сам в себе, как бы уже получивший то, что предлежит ему, и более расположенным к нему зрителям возвещает о победе. В таком же расположении и она давала знать нам, чтобы надеялись относительно нее на самое лучшее, ибо она уже видела награду высшего звания и только что не произносила о себе слов апостола: Прочее убо соблюдается мне венец правды, егоже воздаст ми... праведный Судия (2 Тим 4,8); потому что подвигом добрым подвигах- ся, течение скончах, веру соблюдох (2 Тим 4,7).
Итак, ободрившись этой доброю вестию, мы встали и пошли, чтобы вкусить предложенных нам снедей; они были разнообразны, и все было приготовлено с полным радушием; так простиралась заботливость великой. Когда мы опять явились на глаза к ней, ибо она не дозволила час отдохновения провести самим с собою, то, припоминая все случившееся с нею в жизни, от отрочества, рассказывала обо всем по порядку, как бы по написанному, и о том, что помнила о жизни наших родителей, и что было прежде рождения, и последующую затем жизнь. Целию такого рассказа было у нее благодарение Богу, ибо она самую жизнь родителей представляла славною в то время и знаменитою не столько богатствами, сколько обилием божественного человеколюбия, поскольку родители отца за исповедание
ИЗ


Избранные творения
144 веры во Христа подверглись ссылке; а дед по ма- щг тери вследствие царского гнева был лишен имущества и все, что было у него, перешло к другим владельцам. Впрочем, несмотря на то, ради их веры, житейские блага их так умножались, что в то время никого не было именитее их. Опять же, хотя имение их и разделено было на девять частей — по числу детей, — но у каждого наследственная доля, по благословению Божию, увеличилась до того, что состояние каждого из детей превосходило счастливую долю родителей; себе же из наследственной части, принадлежащей ей наравне с братьями, она ничего не оставила, но все передала священнику, чтоб он распорядился по Божественной заповеди. Сама же при помощи Божией такую вела жизнь, что никогда не переставала работать своими руками (по заповеди); никогда не обращалась за пособием к людям и ни к чьей благотворительности не прибегала для благоприличного образа жизни, но ни просящих не отвергала, ни дающих не искала: Бог сокровенным образом малые средства от трудов ее, как некоторые семена, по Своему благословению возращал во многоразличный плод. Когда же я рассказал о собственных страданиях, которые испытывал, сперва во время изгнания меня царем Валентом за веру в ссылку, потом когда смуты, происшедшие в Церквах, вызвали нас на подвиги


О жизни преподобной Макрины
и труды, — великая Макрина сказала: «Ужели ты 145 не перестаешь быть непризнательным к благоде- ^§j= яниям Божиим? Ужели не уврачуешь душу свою от неблагодарности? Ужели не сравнишь своего положения с положением родителей? И в этом мире мы особенно величаемся тем, что произошли от знатного рода, родились от благородных родителей. Отец в свое время славился образо- ванностию, но слава его ограничивалась только местными судилищами; потом, хотя в искусстве словопрения он и превосходил прочих, но молва о нем не простиралась далее Понта. Но для него было приятно быть славным в своем Отечестве. Ты же известен и городам, и народным собраниям, и целым областям; тебя на помощь и исправление посылают и зовут Церкви. Ужели не видишь ты благодати Божией? Ужели не знаешь причины столь великих благодеяний, что тебя молитвы родителей возводят на такую высоту, тебя, нисколько или мало приготовленного к этому делу дома?»
Когда она так рассуждала, я желал продлить дневной срок долее, чтобы она не переставала услаждать слух наш. Но голос поющих звал к совершению вечерней благодарственной молитвы. Отпустив меня в церковь, великая Макрина опять обратилась с молитвою к Богу. Так прошла ночь. Когда же наступил день, для меня из того,


Избранные творения
146 что я увидел, стало ясно, что настоящий день для ^Т= нее последний предел земной жизни; горячка истощила все силы ее природы. Она же, видя, что мы пали духом, искусно старалась отвлечь нас от скорбного ожидания, снова рассеивая печаль нашей души прекрасными речами, впрочем, уже с тяжелым и прерывающимся дыханием. При виде этого я испытывал весьма различные состояния. Природа, естественно, побуждала к печали, потому что уже не ожидала снова услышать этот голос. Еще немного — и общая слава нашего рода имела переселиться из человеческой жизни. Душа при виде такого явления как бы вдохновлялась и приходила к мысли, что она поистине вышла из пределов человеческого естества. Ибо, находясь при последнем издыхании, не чувствовать ничего необычайного при ожидаемом переселении и нисколько не страшиться разлучения с жизнию, но с возвышенным разумом любомудрствовать относительно этой жизни, сохраняя до конца тот же взгляд на нее, как и вначале, — казалось делом, свойственным не столько человеку, сколько какому-нибудь Ангелу, по Божественному смотрению воспринявшему на себя образ человеческий, Ангелу, у которого нет никакого сродства или связи с плотскою жизнию, а разум пребывает в бесстрастии, потому что плоть не увлекает его ум к своим страстям. Мне казалось, что эта


О жизни преподобной Макрины
божественная и чистая любовь к невидимому Же- 147 ниху, которую она сокровенно питала в глубине ^7= души, теперь объявляет и ясно обнаруживает пред присутствующими свое сердечное желание поспешить к Возлюбленному, чтобы, отрешившись от уз телесных, скорее с Ним соединиться; ибо подлинно течение ее было направлено к добродетели и ничто другое из удовольствий жизни не обращало на себя ее взора.
Уже большая часть дня прошла и солнце склонялось к закату. Но радостное настроение духа не оставляло ее: напротив, чем более приближалась она к исходу, чем больше созерцала красоту Жениха, тем с большею поспешностию стремилась она к Возлюбленному, обращая речь уже более не к нам, присутствующим, но к Тому Самому, на Которого напряженно устремляла свои взоры, ибо постель ее обращена была на восток. Итак, оставив разговор с нами, беседовала остальное время с Богом в молитве, воздевая руки и произнося слова слабым голосом, так что мы едва могли расслышать их. Но молитва эта была такова, что нет никакого сомнения — изливалась она к Богу, Им была услышана. «Ты, Господи, разрушил для нас страх смерти; Ты конец здешней жизни соделал для нас началом истинной жизни; Ты на время упокоиваешь тела наши сном смерти и опять возбуждаешь их при последней трубе. Ты бренный


Избранные творения
148 состав наш, созданный Твоими руками, как залог, ^г= вверяешь земле и опять взыщешь что дал, преобразив наше смертное и безобразное в бессмертное и благолепное. Ты избавил нас от клятвы и греха, соделавшись тем и другим за нас. Ты стер главы змия зиянием схватившего человека в пасть преслушания. Ты открыл нам путь к воскресению, сокрушив врата адовы и поправ имеющего державу смерти — диавола. Ты дал знамение боящимся Тебя, образ святого Креста Твоего для победы над противником и безопасности нашей жизни. Боже вечный, Которому я привержена от чрева матери моей, Которого всею силою возлюбила душа моя, Которому душу и тело свое посвятила от юности и даже доныне! Приставь ко мне Ангела светлого, да руководит он меня на место прохлады, где вода упокоения, на лоно святых отцов. Сокрушивший пламенный меч и возвративший в рай человека распятого вместе с Тобою и прибегнувшего к Твоему милосердию, и меня помяни во Царствии Твоем, потому что и я сраспинаюсь Тебе, пригвоздив страхом Твоим плоть мою и боясь суда Твоего. Да не отлучит меня страшная эта пропасть от избранных Твоих; да не преградит пути моего завистник, да не обрящутся пред лицом Твоим грехи мои, если я, в чем-либо преткнувшись, по немощи плоти, согрешила словом, или делом, или помышлением; Имеющий власть на земле про¬


О жизни преподобной Макрины
щать грехи, прости мне, чтобы я обрела прохла- 149 ду и обрелась пред Тобою, по совлечении плоти моей, не имеющею скверны на образе души, но чтобы дух мой чистым и непорочным, как кадило пред Тобою, воспринят был в Твои руки».
И говоря это, в то же время возлагала крестное знамение на глаза, уста и сердце. Спустя немного после этого язык, иссушенный от жара, не мог уже произносить слов и голос ослабел; по одному только сжатию и расширению уст и движению рук мы понимали, что она продолжает молитву.
Между тем наступил вечер и внесен был светильник. Вдруг она, широко раскрыв глаза и обратившись к свету, показала, что готовится произнести вечернюю благодарственную молитву.
Но поскольку голос уже ослабел, она исполняла свое намерение сердцем и движением рук, и уста ее двигались сообразно внутреннему стремлению.
Вот она совершила это благодарственное моление, и рука, возведенная к лицу для ограждения крестным знамением, показала окончание молитвы. Испустив сильный и глубокий вздох вместе с молитвою, она окончила жизнь.
Когда она стала бездыханна и недвижима, я, вспомнив завещание, которое она сделала мне при самом первом свидании, сказав, что хочет, чтобы мои руки закрыли глаза ее и чтоб я воздал обычное служение ее телу, приложил ослабевшую


Избранные творения
150 от печали руку к святому лицу для того только, !ц= чтобы не показать, что пренебрегаю завещанием ее, потому что глаза ее не нуждались в совершении этого дела: они благолепно были сокрыты веками, как бывает во сне; уста прилично сомкнуты, руки благообразно сложены на груди. И, наконец, все расположение тела, само собою благовидно лежащего, не имело никакой нужды в руке поправляющего.
Моя же душа вдвойне терзалась печалию: от того, что я видел пред своими взорами, и от плачевных воплей дев, которые оглушали мой слух. Прежде они были мужественны, молчали и, скрывая в душе скорбь, удерживали порывы к плачу из страха перед ней, как бы боясь получить от нее за это выговор, хотя уста ее уже безмолвствовали, чтобы не опечалить учительницу, если вырвется у них какой-нибудь звук голоса вопреки ее приказанию. Теперь же скорбь не могла сдерживаться более молчанием; печаль, как какой-нибудь внутренний огнь, сжигавший их души, вдруг разрешилась таким горьким и неудержимым воплем, что рассудок мой не устоял в своей твердости и моя скорбь, как какой-нибудь переполнившийся поток, вдруг вырвалась наружу, и я, не обращая внимания на то, что было у меня в руках, предался рыданию. И мне казалось как бы справедливою и законною причина плача дев: они оплакивали


О жизни преподобной Макрины
в ней не лишение какого-либо обыкновенного 151 плотского попечения о себе или другое что-ни- будь подобное, что в несчастиях с трудом переносят люди; они лишились как бы самой надежды на Бога и спасение душ — вот о чем они вопияли и что оплакивали своими рыданиями, говоря: «Угас светильник наших очей; отнят свет, руководивший души наши; уничтожилась опора жизни нашей, отнята печать нетления; расторгнут союз целомудрия; сокрушилась твердыня слабых; взято от нас врачевание немощных! С тобою у нас и ночь, освещаемая чистотою твоей жизни, была днем; теперь же и день обратится во тьму!»
Но более тяжкие сравнительно с прочими испускали рыдания те, которые называли ее матерью своею и кормилицею, ибо были и такие, которых, во время голода брошенных на пути, взяв к себе, она вскормила, и воспитала, и привела к чистой и нетленной жизни.
После того я, устремив взор на святую ее главу и как бы укоренный ею за беспорядок, производимый громким плачем присутствующих, точно из глубины, воззвал душу свою и, воскликнув громким голосом, велел девам: «Посмотрите на нее и вспомните ее правила, которыми она учила вас во всем соблюдать порядок и благочиние. Божественная ее душа одно время назначила нам для слез, повелевая делать это во время молитвы:


Избранные творения
152 это и можно исполнить теперь, изменив слезные Щг= рыдания в соответственное им псалмопение». Это я сказал громким голосом, чтобы заглушить крик плачущих. Потом приказал, чтоб они ненадолго ушли в ближайший дом, оставив только некоторых из них, услугами которых она пользовалась в жизни. В числе них была некая благородная женщина, которая славилась в юности богатством, происхождением, красотою телесною и прочими достоинствами. Выйдя замуж за достойного человека, она жила с ним вместе короткое время. Освободившись от супружества еще в молодых летах и избрав стражем и руководителем своего вдовства великую Макрину, долго жила вместе с девами, учась у них добродетельной жизни. Имя этой женщины Ветиана; отец ее был один из членов верховного совета. Ей я сказал: теперь не будет предосудительно возложить на это тело более светлые украшения, облечь эту чистую и непорочную плоть в светлые одежды. Но она отвечала, что нужно наперед узнать, что святая в этом случае одобряла, ибо совершенно неприлично с нашей стороны делать что-нибудь против ее желания; но, конечно, все, что приятно и угодно Богу, и ей также будет приятно.
Была одна начальница над хором девиц, имеющая степень диаконисы, именем Лампадия. Она сказала, что верно знает ее распоряжение относи-


О жизни преподобной Макрины
тельно погребения. Когда же я спросил ее об этом 153 (она присутствовала при совещании), сказала со слезами: «Украшение, о котором заботилась святая, была чистая жизнь; это было убранство ее и во время жизни, и ее одеяние по смерти. Что же касается до телесных украшений, то она ни при жизни не употребляла их, ни для настоящей нужды не заготовила». — «Но нельзя ли найти что-нибудь в кладовых, что могло бы послужить для украшения ее тела при выносе?» — «О каких кладовых говоришь ты? Все сбереженное ею ты имеешь в руках. Вот одежда, вот головной покров, вот истертые сандалии. Это ее богатство, это ее имущество; кроме того, что здесь видим, нигде нет ничего в сокровенных местах, ничего запертого в каких-либо сундуках или кладовых; одно знала она место для хранения своего богатства — сокровищницу небесную: туда все полагала, на земле же не оставляла ничего». — «А что, если я принесу что-либо из приготовленного мною на погребение? Ужели и это будет ей неприятно?» — «Не думаю, чтоб это было противно ее желанию. И при жизни своей она не отвергала такой чести от тебя, и вот почему: по чтимому ею всегда священству и по естественному родству; принадлежащее брату она не почитала чужим для себя, потому и заповедала тебе убрать тело ее своими руками».


Избранные творения
154 Когда же это было одобрено и священное тело
U= должно было покрыть одеждами, мы, разделяя между собою это занятие, придумывали один то, другой — другое. Я приказал принести одежду. Ветиана, убирая своими руками святую главу, коснувшись шеи, взглянула на меня и сказала: «Вот какое украшение висело на шее святой» — и с этими словами, развязав сзади узел, протянула руку и показала нам железный крест и перстень из того же металла; оба, привешенные на тонком, волосяном шнурке, всегда находились у ее сердца. «Разделим это приобретение между собою, — сказал я, — ты возьми себе спасительный крест, а для меня достаточно в наследство перстня, на печати его также изображен крест». Внимательно посмотрев на перстень, Ветиана сказала мне: «Ты не ошибся в выборе, ибо перстень под камнем имеет углубление, в котором сокрыта часть животворящего древа, и таким образом лежащая сверху печать своим изображением указывает на то, что лежит под нею».
Когда пришло время облекать чистое тело одеждою (а завещание великой Макрины вменило в обязанность исполнить это служение мне), то присутствовавшая при этом и помогавшая мне сказала: «Не оставь без внимания величия дивных дел, совершенных святою». — «Что такое?» — Она, обнаживши часть груди, сказала: «Видишь


О жизни преподобной Макрины
этот малый и едва заметный под кожицею знак? 155 Он подобен уколу, сделанному тонкою иглою», щг И придвинула светильник к указываемому месту.
«Что же, — сказал я, — удивительного, если на этой части тела остался незаметный знак от какого-нибудь укола?» — «Это осталось на теле в память великой помощи Божией. Однажды, когда появилась на этой части тела болезненная опухоль и требовалось разрезать ее, иначе болезнь обратилась бы в неисцельную, если бы дошла до близких к сердцу мест. Мать долго просила, даже умоляла ее воспользоваться помощью врача, так как и это искусство, говорила она, дано Богом на пользу людям. Но Макрина, считая обнажение какой-нибудь части тела пред чужими глазами болезненнее самой болезни, по наступлении вечера, когда исполнила обычное служение своими руками матери, удалилась в святой храм. Всю ночь припадала она с молитвою к Богу Целителю. Текущие из глаз слезы, смешав с землею, — употребляла вместо лекарства против своей болезни. Когда же мать скорбела духом и снова просила ее прибегнуть к врачебной помощи, она сказала, что достаточно для нее будет того лекарства против болезни, если мать своею рукою оградит место больное святым знамением. Как скоро мать вложила свою руку в недра ее, чтоб оградить эту часть крестным знамением, болезнь вмиг исчезла. Но этот


Избранные творения
156 малый знак тогда же явился на месте страшной щг опухоли и до конца жизни оставался для того, думаю, чтоб был памятным знаком Божественного посещения, служа поводом и побуждением к непрестанному благодарению Бога».
Когда же мы окончили свои попечения и чем было можно украсили тело, диакониса сказала: «Неприлично ей, украшенной наподобие невесты, лежать открыто пред глазами девиц. Хранится у меня темного цвета одежда вашей матери; ею, думаю, хорошо покрыть тело сверху, дабы священная эта красота не блистала чуждыми ей украшениями одежды». Мнение это было принято, и покров был возложен; но она сияла и под темным покровом: Божественная, как думаю, сила даровала и эту благодать ее телу, так что согласно с моим видением во сне светлые лучи, казалось, исходили от ее красоты.
Пока мы занимались этим и, соединенные с плачем псалмопения дев, оглашали место, не знаю, каким образом, но слух о случившемся распространился по окрестностям, и жители собрались сюда, так что двор не мог уже вместить всех. Вся ночь, как в праздники мучеников, проведена была в псалмопениях. С наступлением же утра множество мужей и жен своими воплями заглушали псалмопение. Но я, как ни был расстроен духом, сколько мог позаботился, чтобы погребение со-


О жизни преподобной Макрины
вершилось благоприлично. Поместив женщин 157 при хоре дев, а мужчин — при сонме монахов, ^j= я устроил один согласный и стройный, как бывает в собрании певцов, хор для псалмопения. Между тем день постепенно подвигался вперед и становилось все тесней от множества прибывших; начальствующий в тех местах епископ Араксий (он прибыл со всем своим священным клиром) приказал нести погребальный одр медленно, поскольку и расстояние, которое нужно было пройти, велико, и народ будет препятствовать более быстрому движению. Епископ пригласил всех своих священнослужителей, чтоб они несли тело. Я, подняв одр с одной стороны, епископ Араксий — с другой, с боков встали два почтенных в клире мужа. Таким образом и двинулось вперед погребальное шествие. Народ во множестве теснился около гроба. С обеих сторон гроб сопровождало немалое число диаконов и служителей; они шли около одра с зажженными восковыми свечами.
Все это представляло некое таинственное шествие; все совершали псалмопение. Расстояние от пустыни до храма во имя святых мучеников, где почивали тела родителей великой Макрины, было около семи или восьми стадий, и почти весь день длилось шествие; сошедшийся народ постоянно прибывал. Когда мы наконец пришли в храм, то, сложив одр, прежде всего обратились


Избранные творения
158 к молитве. Молитва эта послужила народу по- щг водом к плачу. По прекращении псалмопения, когда девы взглянули на священное лицо и когда открыт был гроб родителей, одна из дев в смятении возопила, что мы уже не будем зреть божественное лицо. Тут же возопили и прочие девы. За стройным и священнолепным псалмопением последовало беспорядочное смятение: к рыданиям дев все присоединили свой плач. Мы с трудом склонили их к молчанию, диакон начал молитву и громко произнес обычные церковные прошения. И только тогда восстановилось молитвенное благочиние народа.
После того как молитва была окончена, на меня напал некий страх, как бы не нарушить Божественной заповеди, воспрещающей открывать срамоту отца или матери (см.: Лев i8,7). Как, говорю я, избегну такого осуждения, увидев в телах родителей общее человеческой природе безобразие, поскольку они, вероятно, распались, разрушились и превратились в отвратительное и неприятное безобразие. Но когда я так рассуждал, негодование Ноя на своего сына наводило еще больший страх (см.: Быт 9,25); та же история Ноя и дала мне совет, что нужно делать.
Итак, прежде нежели тела явились очам нашим, они были покрыты чистым полотном, которое было подложено под приподнятую крышку


О жизни преподобной Макрины
с обеих сторон. После того как тела были покры- 159 ты полотном, я и епископ Араксий, взяв с одра ^j= священное тело, положили его подле матери, исполняя желание обеих, ибо обе они единодушно во всю жизнь просили Бога о том, чтобы тела их по смерти были соединены между собою и чтобы общение, которое существовало между ними в жизни, не было расторгнуто и по смерти.
Когда же все обычное при погребении было исполнено и нам должно было отправляться обратно, я, припав к гробу, поцеловал его.
Со скорбию и слезами шел я, размышляя, сколь великого блага лишился в жизни. На возвратном пути некий муж, воинский начальник, живший в Севастополе вместе со своими подчиненными, любезно вышел навстречу, когда я находился близ того понтийского городка. Услышав о случившемся, он был поражен этой вестью, ибо был дружен с нами и находился в дальнем родстве. Когда мы перестали плакать, он рассказал мне о чуде, совершенном великой Макриной.
— Однажды у меня и моей жены появилось сильное желание посетить училище добродетели; так, я думаю, должно называть то место, где жила блаженная Макрина. Вместе с нами была и маленькая наша дочь, у которой так разболелся глаз, что жалко было смотреть на нее; около самого зрачка наросла оболочка и образовалось


Избранные творения
i6o бельмо. Наконец мы приехали в пустынь. Меня Щ}= провели в мужское отделение, где настоятелем был брат твой Петр; жена моя и дочь находились в женском отделении, вместе с Макриной. Спустя некоторое время мы рассудили, что пора возвращаться домой. Мы уже собрались в путь, и тут последовали любезные приглашения. Брат твой предложил мне остаться и разделить трапезу любомудрия. Блаженная не отпускала жену; но держа в объятиях нашу дочь, она говорила, что не отдаст ее, пока не одарит их обеих богатством любомудрия. Поцеловав нашу дочь и коснувшись устами ее глаз, она увидала бельмо на зрачке. «Если вы окажете мне милость, разделив с нами трапезу, — сказала она, — я воздам вам за это сполна». «Что же это за награда?» — спросила жена. «У меня есть лекарство, которое исцелит глаз девочки», — ответила великая Макрина.
Угощение наше продолжалось долго, и желания наши исполнились. Меня угощал сам Петр своими руками и услаждал своими беседами. А святая Макрина с благоприличным радушием отпустила мою жену. Мы с радостию и веселием отправились в обратный путь. Дорогою мы рассказывали друг другу, как провели время, причем старались не пропустить ничего, даже мелочи. Когда, передавая обо всем по порядку, жена моя дошла до обещанного исцеления глаза дочери, она вдруг прервала


О жизни преподобной Макрины
свой рассказ: «Что же мы наделали? Как оставили 161 без внимания ее обещание и не позаботились об щг обещанном нам лекарстве, глазной мази?» Я также вознегодовал на такое нерадение и приказал скорее бежать за лекарством. В это время дитя, находившееся на руках кормилицы, случайно посмотрело на мать. Мать, пристально поглядев на глаза ее, изумленно проговорила: «Перестань досадовать на нерадение. Все, что было обещано нам, исполнено. Великая Макрина молилась, и исцеление наступило. Посмотри, — обернулась жена ко мне, — не осталось ни малейшего признака болезни, глаз стал светлым от Божественного врачевания». Проговорив это, она обняла малют- ку-дочь и передала в мои руки. Я, обратившись мысленно к чудесам евангельским, сказал:
— Что же тут удивительного? Ведь рукою Бо- жиею подавалось зрение слепым. А в наше время раба его совершила исцеление верою в Него.
Пока он говорил все это, голос его прерывали рыдания и слезы струились из глаз его.
Другие рассказы о чудесах великой Макрины, которые мы слышали от живших вместе с нею и хорошо знавших всю ее жизнь, не считаю возможным присовокуплять к повествованию. Ведь очень многие определяют достоверность того, о чем им говорят, мерою своих душевных сил, а что превышает их малые силы, не считают за истину. Лишь


Избранные творения
i62 мельком упомяну здесь о невероятном явлении во ^j= время неурожая: как хлеб, выдаваемый бедным, не уменьшался, но оставался в таком же количестве, в каком был до раздачи его на потребу просящим; или другие необычайные дела: изгнание бесов, пророчества. Люди верующие все это считают вполне вероятным; для людей же далеких от Божественного учения все это представляется невозможным. Они не знают, что по мере веры бывает и раздаяние дарований: малое — маловерным; великое — имеющим в себе великую приемлемость веры.
Итак, чтобы неверующие не потерпели вреда, не веря в дарования Божии, я не стану описывать все ее чудеса, почитая достаточным ограничить историю великой Макрины ранее сказанным.
О ДУШЕ И О ВОСКРЕСЕНИИ
Разговор с сестрою Макриною
Когда великий во святых Василий из жизни человеческой переселился к Богу и соде- лался для Церквей общим поводом к плачу, оставалась же еще жива сестра и наставница, с по- спешностию пошел я разделить с нею горе о брате.


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
Болела у меня душа, сильно скорбя о такой утрате, 163 и сообщником в слезах искал я человека, который щг бы нес равное со мною бремя печали. Но как скоро мы увидали друг друга, явившаяся пред глазами моими наставница сильнее возбудила мое страдание; потому что и сама была больна, едва не при смерти; она же, подобно сведущим в искусстве править конями, дав мне ненадолго увлечься порывом страсти, начинает потом сдерживать словом, как бы уздою какою, рассуждением своим успокаивая возмущенную душу, и произнесено было ею сие апостольское изречение: не должно скорбеть о почивших (см.: 1 Фес 4,13), ПОТОМУ ЧТО СКОрбь Эта СВОЙСТ- венна только не имеющим упования. И поскольку сердце мое кипело еще от печали, то сказал я: Григорий. Возможно ли людям это исполнить, когда в каждом есть какое-то естественное отвращение от смерти; кто видит умирающих, те с трудом сносят это зрелище; а к кому приближается смерть, те, сколько можно, от нее бегут. Да и господствующие законы признают ее крайним из преступлений и крайним из наказаний; поэтому какая же возможность почитать ни за что исшест- вие из жизни даже кого-либо из чужих, не только из близких, когда они оканчивают жизнь? К тому еще видим, продолжал я, что и все человеческое старание имеет в виду то, чтобы продлить нам время жизни; поэтому у нас и дома придуманы для


Избранные творения
164 жительства, чтобы тела в окружающем их воздухе щг не страдали от холода или жара. И земледелие что иное, как не заготовление потребного для жизни? Забота же о жизни, конечно, происходит от страха смертного. Что такое врачебное искусство? Отчего оно почтено у людей? Не от того ли, что средствами своими, по-видимому, борется несколько со смертию? И броня, и щиты, и воинская обувь, и шлемы, и оборонительные оружия, и ограды стен, и железом кованные ворота, и доставляющие безопасность рвы, и подобное тому, по чему иному делается все это, как не по страху смерти? Поскольку же естественным образом так страшна смерть, то легко ли послушаться того, кто велит остающемуся в живых не предаваться скорби об умершем?
Макрина. Что же тебе особенно само по себе кажется прискорбным в смерти? Ибо обычая неразумных недостаточно к худому о ней мнению.
Григорий. Что же? Ужели не стоит того, чтобы и скорбеть, когда видим, что человек, дотоле живой и разговаривающий, вдруг делается бездыханным, безмолвным, неподвижным; все естественные чувства в нем потухают, не действуют ни зрение, ни слух, ни все прочее, способствующее ощущению? Поднесешь ли к нему огонь или железо, станешь ли тело рассекать мечом, отдашь ли плотоядным зверям, зароешь ли в землю; при


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
всем этом лежит он одинаково. Поэтому, когда 165 усматривается в этом перемена, а та жизненная причина, которая находилась некогда в теле, вдруг делается невидимою и неприметною, подобно тому как'в погашенном светильнике горевший дотоле пламень и на светильне не остается, и не переходит куда-либо в другое место, но совершенно исчезает; как тогда сделается возможным без печали перенести такую перемену тому, кто не имеет никакой явной опоры? Ибо услышав об исходе души, хотя видим оставленное, однако ж не знаем об удалившемся, что такое было оно прежде по природе своей и во что перешло, так как ни земля, ни воздух, ни вода, ни другая какая стихия не показывает в себе той силы, пре- селившейся из тела, по исшествии которой оставленное ею мертво и готово уже к тлению.
Как скоро заговорил я это, наставница, помахав рукою, начинает речь.
Макрина. Не такой ли страх смущает тебя и объемлет твою мысль, будто душа не вечно пребывает, но с разрушением тела и сама прекращает бытие?
А как я, по причине страдания, не собрался еще с рассудком, то отвечал несколько смело, не разбирая строго того, что произношу.
Григорий. Божественные эти изречения подобны приказам, по которым вынуждены мы


Избранные творения
i66 убедиться, что душа должна пребывать вечно, Щг хотя не доказательством каким-либо приводимся к такому учению; напротив того, внутри нас ум, по-видимому, рабски по страху принимает повелеваемое, а не по произвольному влечению соглашается со сказанным. Отчего и скорби наши об умерших делаются более тяжкими, потому что не знаем точно, существует ли еще сама по себе животворная эта причина и где и как существует или нигде более ее нет. Ибо неизвестность действительно существующего равными делает предположения о том и другом; и как многим кажется справедливым одно, так многим — противное тому; иные у эллинов, приобретшие немалую славу по философии, держались такого мнения и подтверждали его.
Макрина. Оставь языческие бредни, — говорит она, — в них изобретатель лжи к ущербу истины в виде вероятных слагает погрешительные предположения; а ты обрати внимание на то, что думать так о душе не что иное значит, как стать чуждым для добродетели и иметь в виду только настоящую приятность, а о жизни умопредставляемой в вечности, по которой одна добродетель имеет преимущество, отложить и надежду.
Григорий. Но как твердым и непреложным сделается для нас мнение о вечном пребывании души? Ибо и сам чувствую, что жизнь человечес-


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
кая лишится прекраснейшего своего достояния, 167 разумею добродетели, если не превозможет в нас несомненная вера в это. Может ли иметь место добродетель в тех, которыми настоящая жизнь признается пределом бытия и которым после нее не на что больше надеяться?
Макрина. Поэтому надлежит подумать, что речь наша об этом может принять для себя за должное начало; и, если угодно, пусть за тобою останется защищение противоположных учений, ибо вижу, что и твоя мысль готова к такому состязанию. Пусть же таким образом чрез противоположение отыскано будет основание истины.
После этого приказа, попросив ее не подумать, будто бы на самом деле спорим против истины, ибо, напротив того, стараемся придать твердость учению о душе по разрешении с этою целию сделанных возражений, сказал я следующее.
Григорий. Защитники противного мнения скажут, может быть, что тело, будучи сложным, конечно, разлагается на то, из чего составлено. По расторжении же сродства стихий в теле в каждой из них происходит, вероятно, стремление к состоящему с нею в свойстве, так как самое естество стихий по какому-то необходимому влечению возвращает однородному свойственное ему. Ибо с теплым опять соединится что есть теплого в нас, и с твердым — что в нас землянистого, и с каждым


Избранные творения
i68 из прочих качеств произойдет переход к сродно- Щг му. Где же после этого будет душа? Ибо если кто скажет, что она в стихиях, то по необходимости согласится, что она тождественна с ними, потому что не могло бы произойти какое-либо смешение инородного с чуждым. И если это будет, то душа, конечно, окажется какою-то разнообразною, как входящая в смешение с противоположными качествами. Л разнообразное непременно умопредставляется в сложении; все же сложное по необходимости и разлагаемо; а разложение есть распадение состава; но распадающееся не бессмертно. В противном случае бессмертною можно было бы назвать и плоть, разлагаемую на то, из чего составлена. Если же душа есть нечто иное со стихиями, то где бытие ее предположит разум, когда в стихиях по разнородности она не находится, в мире же не существует ничего иного, в чем могла бы обитать душа сообразно со своею природою. А чего нигде нет, то, конечно, и не существует.
Наставница слегка воздохнула при этих словах.
Макрина. Это и подобное этому, может быть, предлагали некогда апостолу в Афинах собравшиеся стоики и эпикурейцы. Ибо к тому, как слышу, всего более в своих предположениях клонится Эпикур, чтобы придумано было какое-то случайное и самодвижное естество существ, между тем


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
как никакой Промысл не входит в дела; почему 169 вследствие этого и жизнь человеческую пред- ставлял себе в подобии пузыря происходящего, когда тело наше наполнено каким-то духом и этот дух содержится в объемлющем его; по отпадении же надутости угасает и заключенное внутри. Для Эпикура пределом естества существ было видимое, и мерою постижения Вселенной полагал он ощущение, совсем смежив чувствилища души и не имея возможности обратить взор на что-либо умственное и бесплотное, как заключенный в какой- либо хижине остается не видящим небесных чудес, потому что стены и потолок препятствуют ему видеть то, что вне хижины. Ибо все чувственное, что только усматривается во Вселенной, подлинно есть какая-то земляная стена, которая людям неглубокого ума преграждает путь к воззрению на умственное. Такой видит только землю, воду, воздух и огонь; а откуда каждая из этих стихий, или в чем она состоит, или чем содержится в своем месте, не может этого усмотреть по низости ума. Иной, увидев одежду, заключает о ткаче, по кораблю уразумевает кораблестроителя, и вместе со взглядом на здание в мысли зрителей представляется рука здателя; однако ж, взирая на мир, они остаются слепыми для усмотрения указуемого им. Потому-то учащие о несуществовании души и произносят эти хитрые и остроумные положения:


Избранные творения
170 тело — из стихий, стихии — из тела; и: душа не щг может быть сама по себе, если не будет чем-либо из них или в них. Противники думают, что если душа не однородна со стихиями, то она и вовсе не существует. Пусть они сначала признают за истину, что жизнь во плоти бездушна, ибо тело не что иное, как стечение стихий. Пусть не утверждают и того, что в стихиях — душа, оживотворяющая собою телесный состав, если только, по их мнению, невозможно после этого, при существовании стихий, быть и душе. По их мнению, жизнь наша оказывается не иначе как мертвою. Если же они не сомневаются, что теперь душа в теле, то почему учат уничтожению ее по разложении тела на стихии? Но после этого отважатся они то же сказать и о Самом Божественном естестве. Ибо на каком основании скажут, что разумное, невещественное и не имеющее вида естество, проникая во влажное, мягкое, теплое и твердое, содержит в бытии существа, не имея сродства с тем, в чем оно бывает, и будучи не в состоянии быть в этом по разнородности? Из учения их да будет вовсе исключено и Самое Божество, Которым существа содержатся в бытии.
Григорий. Но как сделается несомненным для возражающих и то, что все от Бога и что Им содержатся существа, или и вообще, что есть нечто Божественное, превысшее естества существ?


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
Макрина. О подобном приличнее было бы 171 молчать и не удостаивать ответа глупые и нечес- щг тивые предложения. Так и некое Божественное слово повелевает не отвещать безумному по безумию его (Притч 26,4); безумен же, конечно, по слову пророка, кто говорит: несть Бог (Пс 13,1). Но поскольку надо сказать и это, изреку тебе слово, впрочем, не мое и не другого какого человека (потому что мал всякий, каков бы он ни был), но то самое, которое о существах высказывает тварь чудесами, совершаемыми в ней, и слушателям которого делается око, когда посредством видимого оглашается в сердце премудрое и художническое слово. Тварь ясно возглашает о Творце, потому что самые небеса, говорит пророк, неизглаголанными вещаниями поведают славу Божию (Пс 18,1). Ибо кто, видя стройность Вселенной, небесных и земных чудес, как стихии, по природе одна другой противоположные, по некоему неизреченному общению все соединяются к достижению одной и той же цели, и каждая привносит от себя силу к пребыванию целого. Несоединимое и несооб- щимое между собою по особенности качеств не разлучается одно с другим и не истребляется одно другим, взаимно срастворенное противоположными качествами. Напротив того, стихии, естество которых несется ввысь, опускаются к земле; солнечная теплота изливается в лучах; тела


Избранные творения
172 тяжелые, истончеваемые испарениями, делают- ся легкими, так что вода вопреки своей природе стремится ввысь, когда при ветрах носится по воздуху, и эфирный огонь сближается с землею, так что и глубина получает свою долю теплоты, а изливающаяся в дождях на землю влага, одинаковая по природе, порождает тысячи видов в растениях, сообразуясь со всяким свойством того, во что входит; также, видя самое быстрое вращение неба и обратное движение внутренних кругов, сближения, соединения и стройные разъединения звезд, — видя все это разумным оком души, не явно научается из видимого, что художественная и премудрая Божия сила, открывающаяся в существах и все проникающая, части приводит в стройность с целым, целое восполняет в частях и что Вселенная некою единою силою содержится, сама в себе пребывая и около себя самой вращаясь, движения никогда не прекращая из того места, в котором она, не переходя в какое- либо другое?
Григорий. И как же вера, что есть Бог, доказывает вместе, что есть и душа человеческая? Ибо душа не одно и то же с Богом, чтобы, если признано бытие одного, несомненно было признаваемо и прочее?
Макрина. Мудрецы утверждают, что человек — это некий малый мир, содержащий в себе


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
те же стихии, которыми наполнена Вселенная. 173 Если положение это верно (что и вероятно), то не будем, может быть, иметь нужды в другом пособии к подтверждению признанного нами о душе. Признали же мы, что существует она сама по себе, особым естеством, отличным от телесной дебелости. Ибо, как целый мир, познавая при помощи чувств, тою же самою деятельностью нашего чувства ведемся к уразумению того, что на деле и по понятию выше чувства, и глаз делается для нас истолкователем всемогущей премудрости, и созерцаемой во Вселенной, и указующей собою Того, Кто премудро в руке Своей содержит Вселенную. Так, смотря на мир, который в нас, немало имеем поводов от видимого гадать и о сокровенном. Сокровенно же то, что, само в себе будучи мысленным и не имеющим вида, избегает понимания.
Григорий. Но о премудрости превысшей мира можно умозаключить по усматриваемым в природе существ мудрым и художественным законам этого стройного мироправления. Какое же познание о душе может быть из указуемого в теле для тех, которые в видимом следят за сокровенным?
Макрина. А для тех, которые по мудрому этому уроку желают познать себя, всего более достаточною учительницею в размышлениях о душе служит сама душа, а именно, что она невещественна


Избранные творения
174 и бесплотна, действует и движется сообразно со своею природою и свойственные ей движения обнаруживает телесными органами; потому что органическое устройство тела в полной мере то же и в умерших, но остается неподвижным и недеятельным по отсутствию в нем душевной силы. Тогда же движется оно, когда в органах есть чувствительность и в ней действует умственная сила, которая собственными своими стремлениями, как угодно ей, движет и чувственные органы.
Григорий. Что же такое душа, если только естество ее может быть описано каким-либо словом, так, чтобы по этому описанию составилось в нас какое-либо понятие о предмете?
Макрина. Разные люди по-разному излагали учение о душе, и каждый делал определение, какое было ему угодно. А наше мнение о ней таково: душа есть сотворенная сущность, сущность живая, разумная, органическому и чувствительному телу сообщающая жизненную и восприемлющую чувственное силу до тех пор, пока способное к принятию естество оказывается состоятельным.
(Дева указывает на врача, сидевшего при ней для уврачевания тела.) Вот недалеко от нас и свидетельство сказанного. Ибо почему этот врач, приложив персты к пульсирующей жиле и ощупывая, осязая ее, слышит некоторым образом, что говорит ему естество и как пересказывает свои


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
страдания, а именно, что телесный недуг прихо- 175 дит в силу и болезнь ведет начало от таких-то час- щг тей во внутренности, и на столько-то прострется усиление воспаления? А иному, подобному этому, учит его и глаз, когда смотрит, как я лежу, как измождено тело, и как бледноват и желчен цвет наружности, и каков взгляд очей, сам собою расположенный к выражению печали и скорби. Но также и слух делается учителем, по учащенному дыханию и по стону, издаваемому при дыхании, познавая страдание. Иной же скажет, что и обоняние сведущего не остается не замечающим страдания, напротив того, по известному дыханию познает сокрытый во внутренностях недуг.
Что же, если бы в каждом из чувствилищ не было некоей разумной силы? Чему научила бы нас сама по себе рука, если бы не мысль путеводила осязание к пониманию предмета? Чем содействовали бы к познанию искомого и слух, не сопряженный с разумением, или глаз, или нос, или другое какое чувственное орудие, если бы каждое из них было в действии само по себе, одно? Но всего справедливее прекрасно сказанное одним из ученых язычников: и видит ум, и слышит ум. Ибо если кто не согласится, что это справедливо, то скажи, почему, смотря на солнце, как научен ты смотреть наставником, говоришь, что по величине окружности оно не таково, каким кажется многим, но


Избранные творения
176 мерою во много крат превосходит всю землю? Не потому ли, что, по известному движению, по временным и местным расстояниям и по причинам затмений, из видимого сделав заключение разумом, осмеливаешься утверждать, что это действительно так? И видя ущерб и возрастание луны, научаешься иному видимым очертанием ее состава, а именно, что луна по собственной своей природе не светла, что она описывает ближайший к земле круг, светит же солнечными лучами, как это обыкновенно бывает с зеркалами, которые, принимая в себя солнце, издают сияние не собственное свое, но солнечного света, отражаемого телом гладким и блестящим. Вот это, если смотреть без исследования, и кажется светом самой луны. А что в действительности это не так, доказывается тем, что, когда она прямо противоположна солнцу, освещается целый обращенный к нам круг луны; но, в меньшем отделенном ей пространстве скорее обходя тот описываемый ею круг, прежде нежели солнце однажды совершит свое течение, она более двенадцати раз протекает свой путь. Состав ее не всегда полон света. При учащении обращений луна, в меньшее время протекающая много раз путь свой, не остается постоянно противоположною совершающему свой оборот долгое время; но как прямо противоположное солнцу положение луны делает, что вся часть, обращенная


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
к нам, освещается солнечными лучами, так, когда 177 приходит в косвенное положение относительно щг к солнцу, поскольку полушарие луны, обращенное к солнцу, всегда объято потоком лучей, по необходимости затемняется сторона, обращенная к нам: светлость переходит со стороны, которая не может смотреть к солнцу, на сторону, которая всегда обращена к нему. Это продолжается до тех пор, пока, подойдя прямо под солнечный круг, луна начнет принимать лучи сзади. По причине освещения верхнего полушария обращенную к нам сторону луна делает невидимою: по собственной своей природе луна вовсе не испускает лучей и не светла; и это называется совершенным ущербом стихии. Если же луна, продолжая свое движение, опять минует солнце и придет в косвенное положение к лучу, то незадолго до того бывшая не освещенною часть начинает светлеть, потому что луч с освещенного места переходит на не испускавшее прежде света. Видишь, чему учит тебя зрение, которое само по себе не доставило бы тебе такого взгляда, если бы не было чего- то видящего посредством зрения, что, как некими путеводителями, пользуясь познаниями, приобретенными чувством, посредством видимого проникает в невидимое? Должно ли присовокуплять к этому геометрические способы, посредством чувственных начертаний руководящие


Избранные творения
178 нас к сверхчувственному, и сверх того — тысячи щг= иных доказательств, что чрез совершающееся в нас телесно постигается сокрытая в природе нашей разумная сущность?
Григорий. В чувственной природе стихий для всех общее то, что они вещественны. Но велика разница в каждом виде вещества, взятом особо, потому что и движение у них противоположно — иное несется ввысь, иное тяготеет к земле, и вид не один и тот же, и качество разное — если кто скажет, что со стихиями по одному и тому же закону тесно соединена сила, производящая эти умственные представления и движения по естественному свойству и по естественной способности, как много тому подобного, видим, производится строителями машин, у которых в искусно расположенном веществе происходит подражание природе, не во внешности одной показывающее сходство, но и в движении состоит оно и подделывается под иное слово, между тем как машина издает звуки в голосистой части своей. В том, что делается, не видим мы какой-либо умственной силы, производящей каждое из этих явлений — очертание, вид, звук, движение. Скажем, то же происходит и в этом механическом органе нашей природы, без всякой примеси особой умственной сущности, но вследствие вложенной в природу тех стихий, которые в нас, некоей движущей силы,


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
и таковая деятельность есть ее произведение и не 179 что иное, как некое стремительное движение, на- правленное к знанию того, что занимает нас. Что больше будет доказано этим: то ли, что сама по себе существует умственная и бесплотная сущность души или что ее вовсе нет?
Макрина. Слову нашему поможет и пример.
Да и все построение представленного нам возражения немало будет содействовать к подтверждению того, что думаем.
Григорий. Что хочешь этим сказать?
Макрина. То, что умеет взять в руки и расположить неодушевленное вещество так, чтобы веществу едва не заменило душу, искусство, вложенное в машины, которыми подражательно производятся движение, звук, очертания и тому подобное, — сие само может служить доказательством, что есть в человеке нечто такое, что умопредставительною и изобретательною силою уразумевает в себе это и приуготовляет мыслию машины, а потом искусством приводить в действие, и веществом выражает мысль. Сперва человек приметил, что для звучания голоса потребно дуновение, потом, чтобы промыслить, — дуновение для машины: человек рассмотрел природу стихий, исследовал рассудком, что в существах нет ничего пустого, но пустым в сравнении с более тяжелым почитается легкое; потому что и воздух сам по себе, по своему


Избранные творения
i8o существенному составу, густ и полон; и сосуд по ^Т= неправильному словоупотреблению называется опустевшим, когда нет в нем жидкости; человек же ученый скажет, что он полон воздуха. А признаком этого служит вот что. Кувшин, опущенный в водоем, не вдруг наполняется водою, но сперва плавает, потому что заключенный в нем воздух поднимает его вверх, пока кувшин рукою черпающего не будет вдавлен в глубину и не примет воду в горловину. Тем самым доказывается, что и прежде не был он пуст. В горловине кувшина усматривается некая борьба двух стихий: вода из глубины втекает внутрь, а воздух, заключенный внутри, чрез ту же горловину течет в противную сторону, так что вода и задерживается этим, и клокочет, сдавливаемая силою воздуха. Человек уразумел это и придумал, как сообразно с естеством стихий вложить дух в машину. Из непроницаемого вещества он изготовил некую полость и, отовсюду неисходно заключив в ней воздух, горлом вводил в полость воду, количество воды соразмерив с потребностью; дает воздуху ход в противоположную сторону до приделанной трубки, и воздух, сильно теснимый водою, делается дуновением; воздух, входя в строение трубки, производит звук. Не явно ли доказывается видимым, что в человеке есть ум — иное нечто с видимым, и он тем, что в собственной его природе невидимо и духовно,


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
предуготовляет в себе это примышлениями и по- 181 том составившуюся таким образом мысль при помо- щи вещества приводит в видимость? Если бы, по сделанному нам выше возражению, таковые чудесные действия можно было приписать природе стихий, то, конечно, сами собою составлялись бы у нас машины, медь не ждала бы искусства, чтобы стать подобием человеческим, но прямо была бы такою по самой природе; воздух для произведения звука не имел бы нужды в трубке, но звучал бы всегда сам собою, без всякой причины совершая течение и движение; и стремление воды вверх в трубке не было бы вынужденное, когда искусство давлением приводит ее в противоестественное движение, а, напротив того, вода, конечно, сама собою шла бы в машине, по собственной своей природе ли- ясь вверх. Если же все это производится не само по себе, природою стихий, но приобретается искусством от каждого вещества; если искусство есть некая твердая мысль, для какой-либо цели приводимая в исполнение с помощью вещества, а мысль — это некое собственное движение и действие ума, — то представленным нам возражением вследствие сказанного доказывается, что ум есть нечто иное с видимым.
Григорий. На сие отвечу, что и сам держусь той же мысли, а именно, что невидимое не одно и то же с видимым; но в слове этом не вижу искомого.


Избранные творения
182 Для меня еще не явно, чем надлежит, наконец, Иг= признать это невидимое. Напротив того, твоим ответом научен я, что это не что-либо вещественное. А всего более нужно мне было бы дознать, что оно такое.
Макрина. Многое и о многом дознаем таким образом. Сказав: это не есть то-то, объясняем тем самое бытие искомого, что оно такое. Сказав: не худ, показываем, что добр, наименовав немужесг- венным, даем знать, что робок. И многое можно выражать подобным сему образом, причем или чрез отрицание дурного получаем лучшее мнение, или, наоборот, предполагаем в мыслях худшее, отрицанием хороших качеств показав дурное. Поэтому, кто так выразумел и настоящий предмет, тот не погрешит в надлежащем понятии искомого. Спрашивается же, чем надлежит почитать ум в самой его сущности? Кто не сомневается в бытии того, о чем у нас речь, тот достаточным для себя найдет дознать, что это не что-либо постигаемое чувством, не цвет, не очертание, не упорство, не тяжесть, не количество, не протяжение по трем измерениям, не местное положение и вообще не что-либо из усматриваемого в веществе, если в нем и есть нечто иное, кроме исчисленного.
Григорий. Не знаю, возможно ли, чтобы с отрицанием всего этого не изгладилось вместе с тем искомое, ибо чтобы без этого осталось у кого пыт-


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
ливое изведывание, по моему предположению, 183 сего не видно. При исследовании существ, везде щг испытующим умом касаясь искомого, как некие слепцы, по стенам дощупываясь до двери, непременно добираемся до чего-нибудь одного из сказанного, находя или цвет, или очертание, или количество, или другое что-либо из исчисленного теперь тобою; когда же скажут, что нет ничего этого, тогда по скудоумию приводимся к такой мысли, что и вовсе ничего нет.
Макрина. Какая нелепость! Вот к какому концу обращает это низкое, от земли не поднимающееся суждение о существах! Ибо если из существующего изъемлется все, что не познается чувством, то утверждающий это, конечно, не признает и той самой силы, которая правит Вселенною, и в руке своей объемлет существа: но наученный о Божием естестве, о том, что оно бесплотно и не имеет вида, вследствие такого образа мыслей заключит, без сомнения, что вовсе нет и Его. Если же там небытие этого не делается исключением бытия, то почему вытесняется из существующего человеческий ум, утрачиваемый вместе с отъятием телесных свойств?
Григорий. Потому что при таком последовании мыслей одну нелепость обмениваем на другую: речь наша идет к тому, чтобы ум наш признать одним и тем же с естеством Божиим, если


Избранные творения
184 то и другое уразумевается чрез отвлечение нахо- ЩГ димого чувством.
Макрина. Не говори так, ибо речь твоя нечестива, но, как наученный Божественным словом, скажи, что можно признать одно подобным другому. Ибо сотворенное по образу, конечно, во всем имеет уподобление первообразу: умственное — умственному и бесплотное — бесплотному; оно свободно от всякого бремени, как и первообраз, подобно ему избегает всякого пространственного измерения, но по свойству природы нечто иное с ним, потому что не было бы образом, если бы во всем было одно и то же с первообразом; напротив того, какими чертами в несозданном естестве отличается первообраз, с теми же самыми созданная природа показывает нам образ; и как часто в малом осколке стекла, когда случится лежать ему под лучом, бывает видим целый круг солнца, показываясь в нем не в собственной своей величине, но в каком объеме круга вмещает в себя его малость осколка, так и в малости нашей природы сияют образы невыразимых свойств Божества, так что руководимый ими разум не уклоняется от представления ума в его сущности, при исследовании предмета очищенного от телесного свойства, но не приводит в равенство с невидимым и пречистым естеством естества малого и привременного; и хотя признает сущность


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
умною, потому что она образ умной сущности, 185 однако же образа не называет тождественным щг с первообразом. Потому, как по причине неизреченной Божией мудрости, открывающейся во Вселенной, не сомневаемся, что Божие естество и Божия сила — во всех существах, чтобы все они пребывали в бытии. Если кто потребует слова об естестве, скажем, что сущность Божия весьма далека от того, что открывается и умопредстав- ляется отдельно в твари; однако же и далекое по естеству признается сущим в тварях. Так, нет ничего невероятного в том, что и сущность души, будучи сама в себе чем-то иным, а не тем, чему иногда уподобляем ее, не встречает препятствия к бытию, если представляемое в мире основным по естеству не сходно с нею. Ибо, как уже сказано было, и в живых телах (существенный которых состав — из растворения стихий) относительно к сущности нет никакого общения между простотою и невидимостию души и между телесною дебелостию. Однако ж нет сомнения, что в живых телах есть жизнедеятельность души, срастворен- ная с ними по какому-то закону, превышающему человеческое разумение. Поэтому и по разложении стихий в теле на самих себя связывающее их жизнедеятельностию не гибнет; но как при сохраняющейся еще связи стихий каждая из них одушевляется, душа равно и подобно проникает


Избранные творения
i86 все части, составляющие тело, и никто не скажет, ^Т= что, как срастворенная с земным, душа тверда и упорна, что она — влажное, или холодное, или противоположное холодному качество, существующее во всех стихиях и каждой сообщающее жизнедеятельность. Так, когда состав разлагается и возвращается в то, что было ему свойственно, нет нималой невероятности в той мысли, что простое и несложное это естество остается в каждой из частей и по разложении, а напротив, однажды по необъяснимому какому-то закону сопряженное с составом стихий, всегда пребывает в том, с чем срастворено, никаким способом не расторгаемое с тем, с чем однажды приведено в сопряжение; потому что, как когда разлагается сложное, не подвергается опасности разложиться вместе со сложным и простое.
Григорий. Но никто не станет противоречить тому, что стихии сходятся между собою и одна от другой отделяются; это и есть составление и разложение тела. Но тогда как умопредставляется великое расстояние каждой из этих и по местному положению, и по разности и свойству качеств одна с другою разнородных стихий, сошедшихся между собою в подлежащем, духовному этому и непротяженному естеству, которое называем душою, следует быть сопряженным, с чем оно соединено. А если отделится одно от другого и каждое


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
будет там, куда приведет естество, что постигнет 187 душу, когда ее колесница распадается на много частей? Как пловец, когда в крушении разбит корабль, не имея возможности в одно и то же время плыть на всех частях корабля, разбросанных по морю, конечно, ухватясь за что придется, прочее предоставит носить волнам. Таким же образом и душа, не имея свойства с разделением стихий делиться на части, если нераздельна с телом, то, конечно, сопрягшись с одною какою-либо стихиею, отделится от прочих, и последовательность слова приведет к той мысли, что она не более бессмертна, потому что живет в одной стихии, сколь и смертна, потому что нет ее во многих.
Макрина. Но мысленное и непротяженное и не сжимается, и не расширяется (потому что сжатие и расширение свойственно только телам), но по собственному своему естеству, не имеющему вида и бесплотному, равно присутствует и при соединении стихии в тело, и при их разделении, не стесняясь, когда стихии сжимаются в один состав, и не оставаясь в бездействии, когда они расходятся в сродное и сходное с ними по естеству, хотя великим кажется расстояние, усматриваемое в инаковости стихий. Ибо велика разность между стремящимся ввысь, легким и тяжелым, земля- нистым, между теплым и холодным, между влажным и противоположным ему сухим. Однако же


Избранные творения
i88 естеству духовному не составляет никакого труда щг= быть при каждой из стихий, с которыми однажды вступило оно в сопряжение при срастворении, не делясь на части противоположности) стихий. Ибо когда по местному расстоянию и известному свойству стихии эти считаются далекими одна от другой, не страдает от этого непротяженное естество, приходя в соприкосновение с имеющими местное расстояние: что и теперь можно в одно и то же время и обозревать мыслию небо, и простираться любознательности) до пределов мира; умозрительная сила души нашей, простираясь на такие широты, не расторгается. Поэтому нет никакого препятствия душе равно быть в стихиях тела, и срастворяемых взаимным стечением, и разлагаемых срастворением. В сплавленных золоте и серебре усматривается некая искусственная сила, слившая эти вещества; если чрез новое плавление вещества отделятся одно от другого, тем не менее закон искусства остается в силе при том и другом, и хотя вещество разделилось, однако же искусство не распалось с веществом на части, ибо как разделиться неделимому? По тому же закону и духовное естество души и в стечении стихий усматривается, и по разложении их не отделяется, но в них пребывает и, разлучением их расширяемое, не рассекается и не дробится по числу стихий на части и отсеки; потому что это


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
свойственно естеству телесному и протяженному; 189 естество же духовное и непротяженное не терпит последствий расстояния. Душа пребывает в тех самых стихиях, в которых пребывала с самого начала, никакая необходимость не отторгает ее от сопряжения с ними. Что прискорбного в этом, если видимое обменивается на невидимое, и за что у тебя мысль в таком раздоре со смертию?
Григорий. Усматриваемые в душе силы недостаточно показаны мне в том слове, по которому она — духовная сущность и органическому телу сообщает жизненную силу для деятельности чувств. Потому что душа наша деятельна, не только познавательным и созерцательным умом совершая такие действия духовною стороною сущности, и не одна чувствилища направляет к естественной деятельности. Напротив того, в естестве усматривается великое движение вожделевательной и великое движение раздражительной силы. В том, как та и другая действуют в нас в родовом своем виде, усматриваем, что движение это в деятельности обеих сил переходит во многие и многообразные виды. Ибо можно видеть, что во многом управляет вожделение; и опять же причиною многому служит раздражительность; все это не тело, а бесплотное и, без сомнения, духовное; духовным же чем-то наименовало душу определение, так что по самой связи речи возникает одна из двух


Избранные творения
190 несообразностей: или признать, что раздражение и вожделение суть новые в нас души и вместо одной усматривается множество душ; или и разумной в нас силы не признавать душою; потому что слово «духовный», как равно удобоприложимое ко всему, или покажет, что все эти силы суть души, или каждую из них равно лишит отличительного свойства души.
Макрина. Вслед за многими другими, исследовавшими этот предмет, и сам ты доискивался, чем наконец надлежит признать эти силы, вызывающие вожделение и раздражение, — существенно ли принадлежащими душе и появившимися в ней в самом начале, тотчас по ее сотворении, или чем-то иным, вне души существующим и приданным душе нашей впоследствии. Ибо то, что они усматриваются в душе, равно признается всеми; но что надлежит о них думать, этого в точности не обрел разум, чтобы о силах этих иметь твердое понятие. Напротив того, мнения об этом у многих колеблющихся самые разные и погре- шительные. Нам же, если бы для доказательства истины достаточно было бы внешнего любомудрия, искусного об этом рассуждения, излишним, может быть, стало бы предлагать на рассмотрение слово о душе. Но поскольку у внешних, по кажущейся последовательности, возымел силу свой взгляд на душу, а нам не дано этой власти


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
(разумею власти утверждать что угодно; мы как 191 правилом и законом во всяком догмате пользуем- ^г= ся Священным Писанием), то необходимо, взирая на это, принимать одно то, что может быть согласным с целью написанного. Итак, оставив Платонову колесницу и впряженную в нее пару молодых коней, не одинаково друг с другом порывающихся, и правящего ими возницу (во всем этом Платон иносказательно любомудрствует о душе); оставив и все то, что другой философ, Аристотель, искусно заключая из видимого и со тщанием исследуя подлежащее теперь нашему рассмотрению, на основании этого утверждал, что душа смертна, — так вот, оставив и всех прежде и после любомудрствовавших в речи плавной, или изложенной с каким-либо складом и размером, стражем слова соделаем богодухновенное Священное Писание, которое вменяет в закон не признавать доблестным в душе ничего не свойственного естеству Божественному. Ибо сказавший, что душа есть подобие Божие, тем самым утвердил, что все чуждое Богу не входит в определение души, потому что в вещах различных не может сохраняться подобное. Итак, поскольку ничего такого не усматривается в естестве Божественном, то никто и по разуму не предположит, чтобы могло это осуществиться в душе. Потому откажемся и наши догматы по правилам диалектического искусства


Избранные творения
192 подтверждать знанием, построенным на умозак- лючениях и разложении понятий, так как подобный род в изложении неблагонадежен и неубедителен при доказательстве истины. Всякому явно, что диалектическая утонченность имеет равную силу для того и другого — и для ниспровержения истины, и для осуждения лжи. Отчего и самую истину, которая предлагается с каким-либо подобным искусством, часто оставляем в подозрении, будто бы тонкость в этом вводит ум наш в обман и отвращает его от истины. Но если кто- либо примет безыскусное и обнаженное от всякого прикровения слово, то вот скажем ему свое мнение, сколь возможно представляя взгляд на это вследствие указаний Священного Писания. Но что же такое говорим мы? Что человек, это словесное живое существо, обладает умом и сведениями, как засвидетельствовано даже не приемлющими нашего учения. Не изображало бы так нашего естества данным определением, если бы видели, что раздражительность, похотливость и все этому подобное составляют сущность естества; ведь и в чем-либо другом никто не станет определять подлежащего, высказывая общее вместо частного. Итак, поскольку вожделевательное и раздражительное равно усматриваются в естестве бессловесном и словесном, то никто не имеет основания частное, особенное изображать в чертах общих.


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
А что в изображении естества это излишне и не 193 годится, то, как часть естества, может ли иметь ^ силу при опровержении определения? Ибо всякое определение сущности имеет в виду особенность подлежащего. А что не принадлежит к особенности, то, как чуждое, в определении оставляется без внимания. Но сила раздражительная и вож- делевательная признается общею для всякого словесного и бессловесного естества. Все же общее не одно и то же с составляющим особенность.
На основании этого необходимо заключить, что нет тождественных черт в числе тех, которыми по преимуществу отличается естество человеческое. Но как, видя в нас силу чувствительную, питательную и растительную, никто по причине этого не станет опровергать данного выше определения души (из того, что одно есть в душе, не следует, что нет другого). Так и приметивший раздражительное и вожделевательное движения естества нашего не имеет основания оспаривать определение, будто бы оно недостаточно показывает естество.
Григорий. Тогда что надлежит знать об этом?
Еще не в состоянии я усмотреть, как можно от того, что в нас, отказаться, как от чуждого нашему естеству.
Макрина. У рассудка есть некая борьба с этим и старание сколь можно уединить при этом душу.


Избранные творения
194 Некоторые и преуспели в этом старании, как слы- ^Т= шим о Моисее, что был он выше раздражения и похотения; потому что и то и другое свидетельствует о нем история, а именно, что был он кроток зело паче всех человек (Чис 12, з); кротостию же показываются негневливость и отчуждение от раздражительности, а также, что не имел похотения ни к чему такому, на что, как видим, во многих обращена вожделевательная сила и чего не было бы с ним, если бы раздражение и похо- тение принадлежали естеству и входили в основание сущности; ставшему вне естества невозможно оставаться и в бытии. Напротив того, если Моисей и бытие сохранял, и этого в себе не имел, то, значит, это нечто иное, но не естество. Естество в действительности есть то, в чем заключается бытие сущности. Отчуждение же от этого в нашей воле, так что уничтожение этих качеств не только не вредно, но даже полезно естеству. Они явно принадлежат к числу усматриваемого вне, как немощи, а не сущность естества. Сущность вещи — то самое, что составляет вещь; а раздражение, по мнению многих, — воскипение крови около сердца; другие же называют желанием воздать оскорблением начавшему оскорблять. А как думали бы мы, раздражение — это стремление причинить зло огорчившему. Ничто из всего этого не подходит к определению души. И если станем


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
определять так же похотение, то назовем его жела- 195 нием недостающего у нас, или пристрастием к на- слаждению удовольствиями, или печалию о том, что не в нашей власти желаемое, или какою-либо привязанностию к приятному, когда наслаждение этим невозможно; все названное и подобное ему указывает на похотение, но не касается определения души. Но что иное усматривается в душе, представляясь одно другому противоположным, например, боязнь и смелость, печаль и удовольствие, страх, высокомерие и тому подобное; каждое из этих движений, по-видимому, имеет сродство с вожделевательным и раздражительным свойством души, в особенном определении изображает особенное свое естество. Ибо смелость и презорство дают разуметь некое обнаружение раздражительного устремления; умаление же и ослабление некое того же самого показывает происходящее в душе от боязни и страха. Печаль остается тем и другим, ибо бессилие раздражительности, по невозможности отмстить опечалившим, делается печалию и отчаяние в получении желаемого и лишение вожделенного производят в уме угрюмое расположение. Представляющееся противоположным печали, разумею исполненную удовольствия мысль, подобным же образом делится между раздражением и похотением, потому что не позволяет и другим равно править


Избранные творения
196 удовольствие. Все это близко к душе, но не душа, щг а как бы некие возбуждающие зуд наросты, зарождающиеся в мыслительной части души; и они, как приросшие к душе, почитаются частями ее, однако же не то, что душа в сущности.
Григорий. И точно видим, что и они немалым пособием служат к усовершению доблестным. Ибо Даниилу в похвалу обратилось желание (см.: дан ю, 19), и Финеес ревносгию своей умилостивил Бога (см.: Чис 25, и). Дознали мы также, что начало премудрости страх Господень (Притч 9, ю). И от Павла слышали, что печали, яже по Бозе (2 Кор 7, ю), конец есть спасение; что не смущаться грозными событиями предписывает нам Евангелие (см.: Лк 21,9); не бояться страшного не что иное, как знак смелости, которую мудрость причисляет к добрым качествам. А подобными этим местами Священное Писание показывает, что такие движения не должно почитать страстными, потому что страстные движения не были бы употреблены к преуспеянию в добродетели.
Макрина. Видно, сама я служу причиною такого смешения понятий, не разделив слова об этом на части, чтобы к обозрению приложен был некий последовательный порядок. Теперь в рассуждении нашем да будет по возможности придуман какой-либо порядок; когда обозрение будет происходить последовательно, подобные возра-


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
жения не смогут иметь места. Ибо душе по самому 197 естеству свойственна сила созерцательная, обоз- щг ревающая и обсуждающая существа; чрез это она сохраняет в себе образ богоподобной благодати; потому что и Божественному, сколько допускает разум о его естестве, свойственно все обозревать и хорошее отличать от худого. А что в душе сопредельно тому и другому из противоположного, к тому и другому склоняется по собственной природе и от чего при известном употреблении исход дела ведет к добру или к противоположному, каковы раздражение, или страх, или какое-либо из подобных движений в душе, без которых невозможно и представить себе естества человеческого.
Все это привзошло в душу отвне, потому что в первообразной красоте не усматривается ни одной такой черты. Слово же об этом пусть будет у нас излагаемо пока как в училище, чтобы чрез это избежать ему нападений от слушающих с намерением оклеветать. Священное Писание повествует, что Божество неким путем и последовательным порядком приступило к сотворению человека.
Ибо когда пришла в бытие Вселенная, человек, как говорит история, не вдруг явился на земле, ему предшествовало естество бессловесных, а еще прежде появились растения. Но этим, думаю, Священное Писание показывает, что жизненная сила в некоем последовании присоединяется


Избранные творения
198 к телесному естеству, сперва проникая в бесчув- Щг ственные твари, после поступая в чувствующее, а потом уже восходя до разумного и словесного. Вот почему одно из существ, конечно, телесное, а другое разумное; из телесных одно одушевленное, другое неодушевленное; одушевленным же называю причастное жизни. А из живых существ одни одарены чувством, другие же чувства лишены. Опять же из одаренных чувством одни словесны, другие бессловесны. Итак, поскольку не могла бы и чувственная жизнь состояться без вещества, и разумное не могло бы находиться в теле иначе, как в соединении с чувственным, то в повествовании заключительным представлено сотворение человека как объявшего собою всякий вид жизни, усматриваемый и в растениях, и в бессловесных. Ибо то, что питается и растет, имеет он из жизни растительной. Подобное этому можно видеть и в растениях: они привлекают себе пищу корнями, извергают же ее из себя в плодах и листьях. А то, что водится чувством, человек имеет от бессловесных. Дар же разумения и слова, рассматриваемый сам в себе, не разделяется с другими существами и составляет особенность естества человеческого. Но как естество имеет в себе влечение к необходимому для вещественной жизни, и влечение, когда бывает в нас, называется пожеланием. Это же мы на¬


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
зываем растительным видом жизни, потому что 199 и в растениях можно видеть как бы некоторые ^j= естественно происходящие стремления наполниться свойственным и откинуть отростки. Так и принадлежащее собственно бессловесному естеству примешано к разумной части души. Так, бессловесным принадлежит раздражение, им свойствен страх и все иное, что совершается в нас, кроме словесной и разумной силы, которая одна служит преимуществом нашей жизни, имеющим в себе, как сказано, подобие Божественного образа. Но поскольку на основании изложенного ясно, что разумная сила может иметь место в телесной жизни не иначе, как под условием силы чувственной и чувство предваряет в естестве бессловесных, то чрез посредство одного необходимо происходит общение души нашей и с тем, что соединено с этим одним. Эти движения, происходя в нас, называются страстями; они вовсе не на зло какое-либо даны в удел человеческой жизни (ибо виновным во зле был бы Создатель, если бы Им в естество вложены были необходимые побуждения к погрешностям). Напротив, по известному употреблению произволения орудиями или добродетели, или порока делаются подобные душевные движения, как железо, выковываемое по воле художника: какой вид пожелает сообщить ему мысль кузнеца, в тот и преобразуется,


Избранные творения
200 делаясь или мечом, или каким-либо орудием для щг земледельца.
Итак, если разум, это преимущество нашего естества, возымеет господство над тем, что при- взошло в нас отвне, слово Священного Писания дало это разуметь, выразив загадочно, когда повелело начальствовать над всеми бессловесными, то ни одно из подобных движений не будет нам содействовать в услужении пороку, потому что страх производит в нас послушание, раздражение — мужество, боязнь — приведение себя в безопасность, да и стремление вожделения доставит нам божественное и чистое удовольствие. Если же разум кинет бразды и подобно какому-то возничему, привязанному к колеснице, будет влачиться сзади, увлекаемый туда, куда понесет неразумное движение впряженных коней, тогда стремления обращаются в страсть, как это можно видеть и у бессловесных. Поскольку движением, естественно в них возбужденным, не управляет рассудок, то раздражительные животные губят друг друга; и рослые и сильные не пользуются силою к собственному благу, по неразумению делаясь достоянием существа разумного; похотливая и сластолюбивая деятельность не занимается ничем возвышенным, и ничто иное из усматриваемого в них не провидится каким-либо расчетом к полезному. Так и в нас, если страсти не будут направлены рас-


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
судком к чему должно, но возьмут верх над владычеством ума, то человек, стремлением таковым страстных движений претворенный в скота, из разумного и богоподобного состояния переходит в неразумное и бессловесное.
Григорий. Всякому, кто имеет ум, достаточно так просто и безыскусно разобраться в порядке изложенного, чтобы признать его основательным и нигде не погрешающим против истины. Но так как заботящимся об искусных способах доказательств достаточным для удостоверения кажется силлогизм, а у нас достовернейшим из всех искусных выводов признается подтверждаемое Священным Писанием, то должно доискаться о сказанном: согласно ли с этим богодухновенное учение?
Макрина. Кто же будет спорить, что истина заключается в том одном, на чем лежит печать свидетельства Священного Писания? Если для защиты этого учения надлежит заимствовать что-либо и из учения евангельского, то не неблаговременным будет для нас взгляд на притчу о плевелах (см.: мф 13,24-32). Там доброе семя сеет домовладыка (дом же, без сомнения, мы); а враг, дождавшись того, что люди заснули, к годному в пищу подсевает негодное, в средину самой пшеницы вмешав плевелы. И все семена произрастают вместе: семени, вмешанному в самую пшеницу, невозможно
201


Избранные творения
202 было не вырасти вместе с нею. Поскольку разум- щг ные семена (пшеница и плевелы) срослись в корне, то смотритель работ запретил служителям выдергивать негодное, чтобы с чуждым не выдергать и годное в пищу. Добрые семена — это благие устремления души, из которых каждое, если бы только возделываемо было на что-либо доброе, непременно возрастило бы плод добродетели. Но поскольку привсеяно к этому непогрешительное суждение о хорошем, и что действительно и единственно по собственной своей природе хорошо, то затенено выросшим вместе быльем обмана. Вожделение не того, что по естеству хорошо (почему и посеяно в нас), и дало отпрыск, и возросло, но скотского и бесчеловечного, претворило произрастание. Неумение отличить хорошее обратило к этому стремления вожделения. Семя раздражительности не в мужестве утвердило, но вооружило к борьбе с единоплеменными. Сила же любви оставила умственное, с безмерною роскошью предавшись наслаждению чувственным. Таким же образом и прочие семена вместо хороших отростков пустили дурные. Вот почему премудрый Делатель попускает выросшему от семени про- зябению оставаться при нем, промышляя о том, чтобы не лишить нас лучшего, вместе с негодным отростком вовсе искоренив вожделение. Ибо если бы это претерпело естество человеческое, что


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
восторгало бы нас к единению с небесным? По 203 отъятии любви каким бы способом привязать нас щг к божественному? По угашении раздражения какое оружие имели бы мы против борющегося с нами? Делатель оставляет в нас подложные семена не для того, чтобы навсегда превозмогали над достойнейшим посевом, но чтобы сама нива (так иносказательно называет сердце) вложенною в нее естественною силою (а это и есть рассудок) одни отростки иссушила, а другие сделала плодоносными и всегда цветущими. Если же этого не будет, то суд над возделанною нивою предается огню. Если кто воспользуется этими устремлениями, приемля в себя оные, но не увлекаясь ими, то как некий царь, пользующийся содействием множества рук своих подданных, удобно преуспеет по желанию в добродетели. Если же увлечется ими (как бы при восстании на владетеля каких-то рабов), будет ими порабощен, неблагородно поддавшись рабской наглости, и сделается достоянием подчиненных по естеству, то по необходимости обратится в то, во что принудит превозмогшая сила властвующих. Если же таким образом происходит это, не будем утверждать, что данные устремления сами по себе суть или добродетель, или порок; так как это движения души, то во власти пользующихся, чтобы они были или хороши, или нет. Но когда бывает в них движение к лучшему,


Избранные творения
204 делаются предметом похвал, как у Даниила же- ц= лание (см.: дан ю, п), у Финееса гнев (см.: Чис 25, и), у хорошо плачущего печаль (см.: Ин 16,20); если же происходит наклонность к худшему, то они называются страстями.
Григорий. Где это часто повторяемое имя ада, весьма обычное в жизни, весьма употребительное в писаниях языческих и наших, куда, по мнению всех, как в хранилище какое, преселяются отсюда души? Ведь стихии не назовешь адом?
Макрина. Видно, не слишком внимателен был ты к слову. Говоря о переселении души из видимого в невидимое, как думалось мне, не миновала я вопроса об аде. И кажется мне, что именем ада, в котором, как говорят, находятся души, и у язычников и в Божественном Писании не иное что означается, как преселение в темное и невидимое.
Григорий. И почему же иные думают, что адом называется подземная область и что он, как в гостинице, содержит в себе души подобно какому-то вместилищу, способному принимать в себя подобное естество и привлекающему души, восхищенные уже из человеческой жизни.
Макрина. Но от этого мнения нисколько не потерпит вреда догмат. Ибо если справедливо твое слово и небесный свод есть нечто сплошное и непрерывное, все объемлющее своею окружно-


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
стию, а в средине повешена земля и окружающее ее, движение же всех кругообращающихся тел совершается около неподвижного и твердого, то по всей необходимости все, что происходит с каждою стихиею в той ее части, которая над землею, должно быть и в противоположной части: одна и та же сущность обходит кругом целого земного состава. При появлении солнца над землею тень ее обращается в противоположную сторону. Шарообразная поверхность не может в одно и то же время быть кругом объята лучом; по всей необходимости, на какую часть земли отбросит солнце лучи, без сомнения, делаясь некиим средоточием шара, на другом конце прямого поперечника будет тьма. На прямо противоположном конце по прямой линии идущего луча непрестанно сопутствует солнечному течению тьма, так что надземное и подземное место по очереди в равной мере бывают во свете и во тьме; то же самое бывает и на другом полушарии. На всякой части земли один и тот же стихийный покров; не должно, думаю, ни оспаривать, ни поддерживать возражающих, будто бы или эта верхняя, или подземная сторона определена душам, отрешившимся от тел. Пока возражение не будет колебать главного догмата о бытии душ после жизни во плоти, слово наше не будет спорить о месте, признавая, что местное положение свойственно одним телам, а душа, как
205


Избранные творения
206 бесплотная, по естеству не имеет никакой нужды щг содержаться в каких-либо местах.
Григорий. Но если возражающий сошлется на апостола, который в числе тварей в Послании к Филиппийцам упоминает о каких-то преисподних: Ему всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних (Флп 2, ю)?
Макрина. Хотя и слышим говорящих это, но останемся при догмате касательно бытия души, имея согласным с нами и возражающего, а относительно места, как сказано выше, не входя в спор.
Григорий. Что может кто-либо сказать доискивающимся апостольской мысли, если от выражения сего устранить значение места?
Макрина. Мне кажется, что божественный апостол, не местом различая духовную сущность, именует нечто одно небесным, другое земным, а иное преисподним. Но поскольку три состояния разумного естества (одно вначале получившее в удел бесплотную жизнь, которое именуем ангельским; другое — сопряженное с плотию, которое называем человеческим; и еще — отрешенное от тел посредством смерти, как усматривается это в душах), то думаю, что божественный апостол, из глубин мудрости взирая на это, означает то согласие в добре всего разумного естества, какое произойдет некогда, и небесным называет ангельское и бесплотное, земным — сопряженное с телом,


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
а преисподним — отделенное уже от тела; или, если в числе разумных естеств усматривается и какое-либо иное кроме поименованных, которое угодно кому будет наименовать демонами, или духами, или иным чем подобным, не будем сему противиться. На основании общего мнения и предания приемлется верою, что вне подобных тел есть некое естество, враждебно расположенное к добру и вредоносное для человеческой жизни, добровольно отложившееся от лучшего жребия и отступничеством от доброго осуществившее в себе разумеемое противоположно; вот его-то, говорят, апостол причисляет к преисподним, означая этим словом то, что наконец, после длинных вековых периодов, порок исчезнет и ничего не останется вне добра; напротив того, и преисподними единогласно исповедано будет господство Христово. Если это действительно так, то никто не принудит нас под именем преисподних разуметь подземную область, потому что земля отовсюду равно окружена воздухом и ни одна ее часть не остается обнаженною от воздушного покрова.
Григорий. Не удовлетворяюсь найденным о предмете исследования, напротив, мысль моя сомневается еще несколько в сказанном. Имею нужду возвратиться к прежней связи речи, оставив только то, в чем уже согласились мы между
20 7


Избранные творения
2о8 собою. Ибо не слишком упорные, думаю, доста- точно убеждены сказанным не обращать душу по разложении тел в небытие и уничтожение и не утверждать, что она никак не может принадлежать к числу существ, потому что имеет разнородную со стихиями сущность. Если и не сходно с ними естество духовное и невещественное, то не имеет препятствия быть в них. Мнение это подтверждается у нас и тем, что теперь, в этой жизни, душа пребывает в теле, будучи по сущности нечто иное с телом, и тем, что естество Божественное, будучи нечто совершенно иное с сущностию чувственною и вещественною, проницает, однако же, Собою каждое из существ и растворением силы Своей во Вселенной содержит существа в бытии. Почему вследствие этого не должно думать и о душе, будто, переселившись из жизни видимой в невидимую, состоит она вне существ. Когда при единении стихии от взаимного между собою смешения примут иной вид, отличный от того, с каким освоилась душа (потому что по разложении стихий, вероятно, и этот вид исчезнет), какому знаку будет последовать душа, если не останется того, что было ей знакомо?
Макрина. Да будет мне позволено свободно сложить некое слово в виде примера к уяснению нашего предмета, хотя сказанное мною покажется и невозможным. Пусть согласятся, что живо-


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
писное искусство имеет возможность не только 209 смешивать противоположные цвета, как в обычае у живописцев делать это, чтобы изобразить подобие списываемого, но и разлагать смешанное, и каждой краске возвращать ее природный цвет.
Для подобия изображаемого предмета смешаны вместе краски белая и черная, или красная и златовидная, или другая какая; если каждая опять будет отделена от смешения с другою и будет взята сама по себе, то утверждаем, что тем не менее художник узнает тот же род краски и не произойдет в нем никакого забвения ни о красном, ни о черном, если от взаимного смешения приявшее на себя иной цвет опять возвратится в свою природную краску. Помня же способ, как цвета посредством растворения делаются из одних другими, художник знает, какая краска и с какою произвела известный цвет и как, по отмытии другой, опять придет в свой собственный; и если опять нужно будет произвести смешение, легче будет работа, которой уже обучился в предшествовавшем производстве. Если в представленном примере речь наша имеет какую-либо последовательность, то остается исследовать самый предмет: вместо живописного искусства пусть представлена будет в слове душа, вместо искусственных красок пусть разумеется естество стихий, а разноцветная смесь из красок разного цвета и уступленное нам


Избранные творения
2ю предположительно возвращение красок в свой- щг ственные им цвета пусть изображают соединение и разъединение стихий. Поэтому, как в примере утверждаем, что художник не знает той краски известного цвета, которая после смешения возвращается в свойственный ей цвет, но узнает красный, и черный, и всякий другой цвет, если какой известным общением с инородным произвел изображение; художник узнает, каким тот или иной цвет был в смеси, каков теперь, придя в природный свой вид, и каким будет опять, если подобным прежнему образом краски будут смешаны. Так душа естественное свойство стихий, стекающихся в состав того тела, с которым она была соединена, знает и по разложении их. И хотя бы естество стихии эти, по причине вложенных в них противоположных качеств, далеко отвлекло одну от другой, удерживая каждую от смешения с противоположною, тем не менее душа будет при каждой стихии, познавательною силою касаясь и держась свойственного ей, пока не произойдет опять стечения разъединенных стихий в одну совокупность для восстановления разложившегося, что в собственном смысле есть воскресение.
Григорий. Прекрасно, кажется мне, мимоходом защищено тобою учение о воскресении. Ибо этим противоборствующих вере можно постепен-


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
но привести к той мысли, что нет невозможности опять сойтись между собою стихиям и составить того же человека.
Макрина. Да, это справедливо. Ибо можно слышать, что восстающие против данного учения говорят: по совершившемся по сродству разложении стихий во Вселенной какая возможность, чтобы теплота, заключавшаяся в одном чем-либо, по соединении с теплотою во Вселенной, став беспримесною, опять отделилась от сродного для составления воссозидаемого человека? Ибо если возвратится не в точности собственное, но вместо собственно принадлежавшего заимствовано будет нечто однородное, то одно заменится другим и такое действие будет уже не воскресение, но создание нового человека. Если же надо, чтобы тот же самый человек снова в себя возвратился, то надлежит ему быть совершенно тем же с самим собою, во всех частях стихий восприяв первоначальное естество.
Григорий. Поэтому, чтобы отвечать и на это возражение, достаточно для нас такого мнения о душе: с какими стихиями она соединена первоначально, в тех пребывает и по разрешении, как бы поставленная стражем своей собственности, и по тонкости и удободвижности духовной силы не оставляет собственно ей принадлежащего, при растворении этого с однородным не подвергается
211


Избранные творения
2i2 никакой ошибке при раздроблении на мелкие ^5= части стихий, но проницает собственные свои смешанные с однородным и не ослабевает, в силах проходя с ними, когда разливаются во Вселенной, но всегда остается в них, где бы и как бы ни устраивала их природа. Если же распоряжающаяся Вселенною сила даст знак разложенным стихиям снова соединиться, то как к одному началу прикрепленные разные нити все вместе и в одно время следуют за влекомым, так по причине влечения единою силою души различных стихий при внезапном стечении собственно принадлежащего соплетется тогда душою цепь нашего тела, причем каждая часть будет вновь соплетена, согласно с первоначальным и обычным ей состоянием и облечена в знакомый ей вид.
Макрина. Но вот и еще пример, который справедливо может быть присовокуплен к рассмотренным в доказательство того, что душе невелика трудность отличить в стихиях собственное свое от чужого. Предположим, что пред горшечником лежит много глины; часть — уже употреблявшаяся на делание сосудов, а часть — приготовленная для этого. Сосуды же пусть будут сделаны не все одного вида, но один будет бочонком, другой ведром, третий блюдом, чашею или другим чем, годным к употреблению. И пусть не один владеет всем этим, но у каждого сосуда будет


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
свой хозяин. Итак, пока сосуды целы, они извест- 213 ны хозяевам, да если и разбиты, то владевшие щг ими по черепкам, отличат бывший бочонок от стакана. Если же смешают черепки с не бывшею в деле глиною, то распознание от нее бывшего уже в деле тем более будет безошибочным. Так и каждый отдельно взятый человек — это как бы некий сосуд, при стечении стихий выделанный из общего вещества, и при особенной своей наружности непременно имеющий большую разность с однородным. Тем не менее по разрушении сосуда обладавшая им душа и по остаткам узнает свою собственность, будет ли она в куче черепков или смешается с не бывшим в деле веществом стихий; душа всегда знает свое, каким оно было, когда сохраняло наружный свой вид; и по разрушении, по сохранившимся в остатках признакам, не ошибается в определении своего.
Григорий. Прекрасно так об этом и говорить и веровать. Но если кто сличит со сказанным повествуемое в Господнем Евангелии о пребывающих во аде и найдет, что оно не согласно с исследованным, как надлежит приготовиться к ответу?
Макрина. Слово Божие излагает повествуемое несколько чувственно, но всеивает много поводов, которыми слушающий с разбором вызывается к более утонченному взгляду. Ибо кто великою бездною отделит злое от доброго, представив


Избранные творения
2i4 страждущего в муках нуждающимся в какой-либо Щг капле, подаваемой с перста, и патриархово лоно предоставив в успокоение тому, кто страдал свою жизнь, а прежде сего рассказав, что они умерли и преданы погребению, тот не без разумения следящего за сказанным не отводит далеко от смысла, какой представляется с первого взгляда. Какие очи возводит богатый во аде, оставив плотские во гробе? Как бесплотное чувствует пламя? Какой язык желает остудить каплею, когда нет у него языка плотского? Что за перст, подающий ему каплю? Что такое самое лоно упокоения? Ибо когда тела во гробах, а душа и не в теле, и не из частей состоит, трудно будет склад повествования, понимаемый в буквальном смысле, согласить с истиною, если не примет кто всех частностей в духовном смысле, так что и бездну, препятствующую общению несоединимого, не почтет земным расстоянием. Ибо бесплотному и духовному какой труд перелететь бездну, даже и самую широкую, потому что духовное по естеству, где бы ни пожелало быть оно, является там, не тратя на это времени.
Григорий. Итак, что же этот огонь, или эта бездна, или прочее в сказанном, если оно не то, чем называется?
Макрина. Кажется мне, что подробностями этого повествования Евангелие обозначает некие


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
догматы, касающиеся вопросов о душе. Патри- 215 арх, сказав сперва богатому: в плотской жизни ты получил часть благих; сказав подобное о бедном: и он исполнил служение тем, что причастился зла в жизни; потом, продолжая о бездне, которою они отделены друг от друга, — чрез это, по-видимому, великий некий догмат открывает в слове. Догмат же этот, по моему мнению, таков: вначале жизнь человеческая была однородна. Однородною же называю ту жизнь, которая представляется в одном добре и к которой неприкосновенно зло. О таком понятии свидетельствует первый Божий закон, дозволяющий человеку полное причастие всякого из благ в раю, воспрещающий же одно, что по естеству было смешано из противоположностей от срастворения в нем зла с добром, и в наказание преступнику положивший смерть.
Но человек добровольно свободным движением, оставив недоступную худшему долю, восхитил жизнь, срастворенную из противоположностей. Впрочем, Промысл Божий неразумения нашего не оставил неисправимым. Но поскольку с преступившим закон необходимо последовала присужденная законом смерть, то, разделив человеческую жизнь на две части, на жизнь настоящую, по плоти, и на жизнь после нее, вне тела, не в равной мере продолжив обе жизни, но одну ограничив весьма кратким неким пределом времени,


Избранные творения
216 а другую продолжив в вечность, по человеколю- бию дал власть, кому что угодно, избирать из этого то и другое, — разумею же доброе и злое или в этой краткой и скоропреходящей жизни, или в нескончаемых веках, предел которых — беспредельность. Поскольку же подобоименно называется и доброе и злое, и делится каждое из них по двоякому понятию — относительно к уму и чувству, и одни причисляют к доброй доле то, что приятным кажется чувству, а другие уверены, что постигаемое только мыслию и есть добро, то у кого рассудок не обучен и не способен видеть лучшее, те в плотской жизни с жадносгию ижди- вают следующую естеству долю добра, ничего не сберегая для жизни последующей, а распоряжающиеся своею жизнию с разборчивым и целомудренным рассудком, в краткой земной жизни истомленные оскорбляющим чувство, сберегают доброе веку будущей жизни, чтобы лучший жребий простирался для них на вечную жизнь. Итак, вот что, по моему понятию, значит бездна, которая не разверзшеюся землею образуется, но которую производит суждение, разделявшееся в жизни на противоположные произволения. Ибо однажды избравший приятное в настоящей жизни и не уврачевавший неразумия покаянием, недоступной для себя после всего делает область благ, неминуемую эту необходимость ископав


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
пред собою как некую зияющую и непроходимую 217 бездну. Потому-то, кажется мне, и благое состоя- ние души, в каком слово Божие упокоевает подвижника терпения, названо лоном Авраамовым.
Сей первый из бывших когда-либо патриарх, как повествуется, на надежду будущих благ обменял наслаждение настоящими; совлекшись всего, что было у него первоначально в жизни, имел он пребывание у чужих, настоящим злострадани- ем искупая будущее блаженство. Как известное очертание моря по какому-то неправильному словоупотреблению называем пазухою, так, кажется мне, слово Божие указание на безмерные эти блага обозначает именем лона, где все добродетельно преплывающие настоящую жизнь, когда отходят отсюда, упокоевают души как бы в неволненной пристани и на добром лоне. Для прочих же лишение видимых ими благ делается пламенем, палящим душу, которая в утешение себе имеет нужду в какой-либо капле из моря благ, окружающих праведников, и не получает ее. Видя же в беседе совлекшихся тёла именование языка, ока, перста и прочих телесных членов, если вникнешь в смысл речений, то признаешь их согласными с понятием, какое уже нами гадатель- но составлено о душе. Ибо как стечение стихий составляет сущность целого тела, так, вероятно, по той же причине восполняется и естество частей


Избранные творения
2i8 в теле. Итак, если душа присутствует в стихиях, щг составлявших тело и перемешавшихся во Вселенной, то не только будет она знать совокупность стихий, какие соединены были в целом теле, и пребудет в них, но не останется в неизвестности и особенного состава каждой части, именно же из каких стихийных частиц состояли наши члены. Никакой нет невероятности, которая присутствует во всей полноте стихий, быть и в стихиях, взятых отдельно; а в таком случае кто, имея в виду те стихии, в которых в возможности своей заключаются отдельно взятые члены тела, подразумевает в словах Священного Писания такой смысл, что у души и по разложении телесного состава есть перст, и око, и язык и все прочее, тот не погрешит против вероятности. А если в этом повествовании все взятое по частностям отводит ум от разумения чувственного, то и об упомянутом теперь аде надлежит думать, что не какое- либо место так наименовано, а некое невидимое и бесплотное состояние жизни, в котором, как учит нас Священное Писание, пребывает душа. Но из повествования о богатом и бедном дознаем и другой догмат, который будет состоять в великой близости с исследованным. Этого преданного страстям и плотолюбивого богача, увидевшего неизбежность своего бедствия, повествование представило заботящимся о близких ему по роду на


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
земле; и поскольку Авраам сказал, что жизнь во 219 плоти живущих не оставлена без промышления, щг но свободе их предоставлено руководство закона и пророков, богач продолжает еще упрашивать, чтобы убедительною сделалась для них проповедь по своей необычайности, будучи возвещена кем-нибудь ожившим из мертвых.
Григорий. Какой же догмат заключается в этом?
Макрина. Когда душа Лазарева занята настоящим и не обращается ни к чему оставленному, богатый и по смерти, как бы составом каким, приварен к плотской жизни, которой и по кончине не совлекся совершенно. Напротив того, предметом заботы его еще плоть и кровь; ибо из того, что за находящихся с ним в родственном союзе просит об избавлении их от зол, явно, что не освободился еще от плотского пристрастия. А потому полагаем, что Господь этими повествованиями учит следующему: живущие во плоти всего более должны добродетельною жизнию отдаляться и отрешаться от привязанности к плотскому, чтобы по смерти снова не было нам нужды в другой смерти, очищающей от остатков плотского припая и чтобы течение души ко благу, как бы по расторжении на ней уз, соделалось легким и свободным, когда никакая телесная скорбь не будет отвлекать ее к себе. Если кто весь и всецело оплотянел умом,


Избранные творения
22о всякое движение и действие души занимая испол- нением желаний плоти, то, став и вне плоти, не расстается такой с плотскими страстями. Подобно проживавшим долго в зловонных местах, которые, перейдя туда, где воздух свеж, не очищаются от неприятного запаха, каким запаслись в долговременное пребывание в нем, плотолюбцам по совершившемся переходе в жизнь невидимую и тончайшую невозможно, конечно, не привлечь с собою сколько-нибудь плотского зловония, из-за которого еще более тяжелым делается для них мучение: ведь душа от этого обстоятельства грубее овеществляется. С таким мнением несколько согласно и рассказываемое иными, будто бы около мест, где кладут тела, нередко видны туманные некие призраки умерших. Если это действительно так, то обличается этим соделавшееся ныне чрезмерным пристрастие души к плотской жизни, так что и исторгнутая из плоти не желает совершенно отлететь от нее, не соглашается, чтобы совершилось полное претворение оболочки в невидимое, но и по разложении видимого остается еще при видимом, даже став уже вне него, с любовию блуждает по местам, полным вещества, и вращается около них.
Григорий. В словах этих, кажется мне, возникает некоторое противоречие сказанному прежде о страстях. Ибо если признано, что по сродству


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
с бессловесными совершаются в нас все эти душевные движения, которые исчислило предшествующее слово, как-то: раздражительность, страх, удовольствие и подобные тому, а от употребления погрешительного происходит порок. Притом присовокуплено было в слове, что именно привносится к добродетельной жизни каждым из других движений, о вожделении же сказано, что им приводимся к Богу, как бы цепию какою влекомые к Нему с земли. А это, кажется, противоречит цели.
Макрина. Почему?
Григорий. По очищении прекратится в нас всякое неразумное движение; тогда не будет, без сомнения, и вожделевательного; а когда его нет, не может быть и пожелания чего-либо лучшего, так как не осталось в душе ни одного такого движения, возбуждающего ощущение потребности благ.
Макрина. Но на это скажем, что богоподобию души свойственны силы созерцательная и рассудительная, ими постигаем и Божество. Если вследствие или теперешней попечительности, или очищения после этой жизни душа станет свободною от связи с неразумною стороною страстей, то ничто не воспрепятствует созерцанию прекрасного. А прекрасное по природе своей привлекательно для всякого, кто его видит. Если душа
221


Избранные творения
222 очистится от порока, то, без сомнения, будет щг в прекрасном. Прекрасно же по естеству своему Божество, с Которым по чистоте душа вступает в общение, соединяемая со свойственным ей. Если это произойдет, не будет уже потребности в стремлении, которое бы возвело нас к прекрасному. Ибо пребывающий во тьме стремится к свету; но если будет он во свете, то место сильного желания заступит наслаждение. Полное же право наслаждения бездейственным и неуместным делает вожделение. Поэтому не будет никакой утраты в приобщении блага, если душа освободится от таких движений, войдет снова сама в себя и в точности увидит себя в собственной красоте, как бы в зеркале, или в изображении, усмотрит первообраз. В том-то и состоит Божие подобие, чтобы душа наша уподоблялась сколь-нибудь превысшему естеству; потому что естество, которое превыше всякого понятия, стоит вдали от усматриваемого в нас, иным каким-то способом проходит собственную свою жизнь, а не так, как живем мы теперь. Мы — люди, естество наше всегда в движении. Иной скажет, что душа наша не одинаково расположена к тому, что впереди и что позади нее. Движением вперед управляет надежда, но место движения, идущего к надежде, заступает память. Если надежда поведет душу к прекрасному по естеству, то движение произвола обо¬


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
значается в памяти светлым следом; если же об- 223 манется в понятии о наилучшем, потому что ^j= надежда обольстит душу каким-то ложным изобретением красоты, то следующее за произошедшим воспоминание обращается в стыд. И в таком случае восстает в душе эта междоусобная брань — память вступает в борьбу с надеждою, худо управлявшею произволом. Подобную мысль ясно выражает чувство стыда, когда душа угрызается последствием дела, как бы неким бичом, мучимая раскаянием за неразумное стремление, ополчаясь забвением против причиняющего ей скорбь. Но по скудости в прекрасном природа наша всегда жаждет того, в чем имеет нужду, и это желание — самое сильное расположение нашего естества, или по неразборчивости ошибающееся в действительно прекрасном, или достигающее истинного блага. А естество, превосходящее всякое представление о благе, само составляющее полноту благ, естество, не по причастию чего-либо прекрасного и само делающееся прекрасным, не допускает в себе движения надежды (ибо надежда возбуждается только в рассуждении того, чего нет:
Еже бо видит кто, что и уповает (Рим 8,24)), — и не нуждается в воспоминании о сущем (видимое не имеет нужды в памятовании о нем). Поскольку естество Божие выше всего доброго, а доброе непременно дружественно с добром, то,


Избранные творения
224 взирая на себя, оно желает того, что имеет, имеет Щг то, чего желает, не приемля в себя ничего извне. Вне же его нет ничего, кроме порока, который, хотя это и странно, в небытии имеет свое бытие, потому что происхождение порока есть не что иное, как лишение существующего; в собственном же смысле существующее есть естество добра. Чего нет в существующем, то, конечно, в небытии. Поэтому, когда душа, прекратив разнообразные движения естества, делается богоподобною, она, став выше пожелания, достигает того, к чему прежде возвышаема была пожеланием, и не оставляет уже места ни надежде, ни памяти. Ибо имеет то, на что надеялась, а предавшись наслаждению благами, удаляет из мысли память и таким образом подражает превысшей жизни, изобразив в себе отличительные черты Божия естества, так что не остается в ней ничего иного, кроме расположения любви, естественно привязанного к добру; это-то и есть любовь — внутренняя привязанность к вожделенному. Когда же душа, став простою, единообразною и в точности богоподобною, обретет то истинно простое и невещественное благо, которое одно в действительности вожделенно и достойно любви, тогда привязывается к нему и вступает с ним в единение исполненными любви расположением и деятельностью, сообразуясь с тем, что всегда ею обретается и при¬


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
емлется, и чрез уподобление благу делаясь 225 подобною естеству того, чего приобщается. Но так как в этом нет пожелания, потому что нет в нем недостатка в каком-либо из благ, то, значит, и душа отвергает всякое стремление и расположение, которое бывает лишь тогда, когда нет еще желанного. В таком учении был нашим руководителем и божественный апостол, предвозвестив прекращение и упокоение в нас всех настоящих забот даже о лучшем, не найдя предела одной лишь любви. Ибо говорит: Пророчествия упразднятся и языцы умолкнут, а любы николиже отпадает (1 Кор 13, 8); А это значит, что любовь всегда одинакова. Но говоря, что с любовию пребывают вместе и вера, и надежда, но любовь всегда выше их. Ибо надежда в движении до тех пор, пока не пришло наслаждение уповаемым; вера также служит опорою в неимении уповаемого.
Так ведь и определил ее апостол, говоря: Есть же вера уповаемых извещение (Евр и, 1). Когда же придет желаемое, тогда при неподвижности всего другого пребывает деятельность любви, не находя себе преемника. Почему и первенствует она во всех преспеяниях добродетели и в предписаниях закона. Когда душа достигнет когда-либо этого пребывания в любви, то не будет иметь нужды в ином как объявшая полноту сущего и окажется соблюдшею признаки самого Божия


Избранные творения
226 блаженства. Ибо жизнь Вышнего естества есть щг любовь; прекрасное непременно любезно знающим, Божество же знает Само Себя, а ведение делается любовию, потому что познаваемое прекрасно по естеству. Истинно же прекрасного не касается надменное пресыщение. Но как и насыщение не пресекает связи любви с прекрасным, так и божественная жизнь всегда будет совершаться любовию, и она, прекрасная по естеству, естественно исполненная любви к прекрасному, не имеет предела в стремлении к любви: в прекрасном невозможно достигнуть какого-либо конца, чтобы с окончанием прекрасного прекратилась и любовь; прекрасное оканчивается только тем, что ему противоположно. А в ком естество невосприимчиво к худшему, тот не перестанет идти к нескончаемому и беспредельному благу. Так как всякое естество привлекается свойственным ему, а в некотором свойстве с Богом и человечество, носящее в себе подобие первообраза, то по необходимости к божественному и сродствен- ному влечется душа. Свойственное Богу должно сохраняться вполне и непременно. Но если душа будет легка и проста, потому что не тревожит ее никакая телесная скорбь, то приближение к влекущему сделается ей приятным и удобным. Если же в связи с вещественным она утверждена как бы гвоздями пристрастия, как это естественно


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
бывает с телами, во время землетрясений засы- 227 панными землею (присовокупи предположитель- но, что тела не только придавлены обвалами, но и изъязвлены какими-то спицами или деревянными вилами, нашедшимися в обвалившейся земле), — то в каком виде естественно остаться телам, бывшим в таком положении, когда сродники для погребения извлекут их из-под развалин? Конечно, будут они изломаны, изорваны, испытают самые тяжкие повреждения, при усилии вытаскивающих истерзанные комами земли и спицами. Подобное страдание, кажется мне, происходит и с душою, когда Божия сила по человеколюбию извлекает Свою собственность из- под неразумных и вещественных развалин. Ибо не по ненависти и не мстя за худую жизнь, как я рассуждаю, в мучительные расположения вводит согрешивших Бог — Бог, влекущий к Себе все, что только по Его милости пришло в бытие. И как с лучшею целию привлекает к Себе душу Он — Источник всякого блаженства, так в привлекаемом по необходимости происходит болезненное расположение. Ибо как очищающие в огне золото от примешанного к нему вещества не подмесь только расплавляют огнем, но по всей необходимости и чистое плавят вместе с нечистым, и по истреблении последнего остается одно первое, — так и при истреблении в очистительном огне


Избранные творения
228 порока вполне необходимо быть в огне и вступив- шей с ним в единение душе, пока не истребятся в огне всеянные в ней примесь, вещество и нечистота. Допустим, к какой-либо веревке, по всей ее длине, пристанет самая липкая грязь. Потом верхний конец веревки будет просунут в какое-либо узкое отверстие и кто-либо сверху усильно потянет ее чрез отверстие.
Влекомая веревка по всей необходимости следует за влекущим. Облепившая веревку грязь, сильным влечением стираемая с нее, будет оставаться вне скважины как причина того, что веревка не свободно идет своим путем, но терпит насильственное натяжение. Нечто подобное, кажется мне, должно разуметь и о душе. Опутавшись вещественными и земными пристрастиями, страдает она и бывает в напряженном состоянии, когда Бог влечет к Себе Свое собственное, а чуждое, как сросшееся с нею, стирает с усилием и причиняет ей болезненные и невыносимые страдания.
Григорий. Божий суд, как видно, не наказание налагает на особенно согрешивших, но производит только отделение добра от зла, привлекая к общению в блаженстве; отторжение же приросшего делается мучением для привлекаемого.
Макрина. Так и моя мысль. Мера страданий зависит от количества порока в каждом. Ибо несправедливо и тому, кто долгое время пребывал во


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
зле, которое запрещено, и тому, кто вовлечен в некие погрешности, равно страдать при очищении от дурного навыка. Напротив того, по большему или меньшему количеству вещества возгорится мучительный пламень на время, пока будет питающее его. На ком велико вещественное бремя, для того истребительному пламени необходимо сделаться великим и более продолжительным, а в ком в меньшей мере примешано годное в пишу огню, для того наказание на столько понижается в силе и мучительности действия, на сколько в наказуемом умаляется мера порока. Ибо злу надлежит быть непременно изъятым из существующего. Порок не имеет свойства быть вне произвола, и когда все произволение в Боге, тогда порок придет в совершенное уничтожение, потому что не останется ему вместилища.
Григорий. Но что выгоды в доброй этой надежде размышляющему, какое зло претерпеть и единолетнее только страдание? Если же невыносимая эта мука продлится на века, то какое утешение надежды останется напоследок тому, для кого наказание соразмерно целой вечности?
Макрина. Пусть позаботится или вовсе сохранить душу чистою и не сообщимою со сквернами порока, или, если это вполне невозможно, потому что естество наше страстно, пусть по крайней мере недостатки добродетели у нее будут в чем-либо
229


Избранные творения
230 незначительном и удобоисправимом. Ибо еван- U= гельское учение знает некоего должника тмою талант (Мф 18, 24), и еще пятиюсот динарий, и еще пятиюдесят (Лк7,41), и еще каким-нибудь кодрантом (см.: мф 5,26), а это — самая последняя монета; праведный же суд Божий простирается на все, с тяжесгию долга соразмеряет необходимость взыскания и самой малости не оставляет без внимания. Отдача же долгов, по словам Евангелия, состоит не в уплате денег, но в том, как сказано, что должник предается мучителем, донде- же воздаст весь долг свой (мф i8,34), и это не что иное, как то, чтоб необходимый долг заплатить претерпением мучения, то есть долг приобщиться скорбей, каким он стал повинен в продолжение жизни, избирая по неразумию одно чистое и не растворенное ничем противоположным удовольствие. Таким образом, отложив все для себя чуждое, то есть грех, и совлекшись стыда — быть в долгах, достигает человек свободы и дерзновения. Свобода же есть уподобление неподвластному и самоправному, первоначально дарованное нам Богом, но зарытое стыдом долгов. Всякая же свобода по природе есть некая единая и сама с собою сродственная. Поэтому все свободное будет сообразно с подобным ему. А так как естество Божие есть источник всякой добродетели, то, значит, в нем будут освободившиеся от порока;


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
да будет, как говорит апостол, Бог всяческая во 231 всех (1 Кор 15,28). Это изречение выражает, что Бог щг будет всё и во всем. Время, воздух, место, пища, питие, одежды, солнце, светильник и многое иное удовлетворяет потребности жизни, но все это не Бог. Ожидаемое блаженство ни в чем этом не имеет нужды. Взамен всего этого будет для нас естество Божие, уделяющее себя соразмерно всякой жизненной потребности. Это явствует из Божественных слов, а именно о том, что Бог для достойных бывает и местом, и жилищем, и одеянием, и пищею, и питием, и светом, и богатством, и царством, и всем, что по понятию и по имени содействует нам к доброй жизни. Но Кто бывает всем, Тот бывает и во всех. Этим, мне кажется, Священное Писание научает совершенному уничтожению порока. Ибо если во всех существах будет Бог, то, без сомнения, не будет в существах порока. А если кто-либо предположит, что будет и порок, то как сохранится в своей силе сказанное, что во всех Бог? Ведь исключение порока делает недостаточным понятие слова «все». Напротив,
Кто имеет быть во всех, Тот не будет в том, чего не существует.
Григорий. Что надлежит сказать тому, кто малодушно взирает на бедствия?
Макрина. Им скажем вот что: напрасно вы, люди, негодуете и с неудовольствием смотрите


Избранные творения
232 на эту цепь необходимой последовательности ве- щг щей, не зная, к какой именно цели направлено все отдельно взятое в домостроительстве Вселенной. Всему надобно в некоем порядке и в последовательности, по художнической премудрости управляющего, прийти в согласие с естеством Божиим. Для того и приведено в бытие естество словесное, чтобы богатство Божественных благ было действенным; но всё устроившею Премудростию уготованы как бы некие сосуды и произволением одарены приемники душ, чтобы было некоторое вместилище, приемлющее в себя блага, по прибавлении вливаемого делающееся всегда большим. Таково причастие Божественного блага: в ком оно бывает, того делает большим и более восприимчивым, будучи им восприемлемо в приращение силы и великости, так что питаемый всегда растет, никогда не прекращая роста. Поскольку источник благ источает их непрерывно, то естество причащающегося, все втекающее обращая в прибыток собственной величины, делается и сильнее привлекающим лучшее и в большей мере вмещающим при взаимном приращении того и другого и питаемой силы (при изобилии благ), все более возрастающей, и снабжения питательным. Естественно возвеличиться тем, в ком никакой предел не мешает возрастанию. Когда предстоит нам столько великого, ужели негодуете на то, что


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
естество идет вперед к собственной цели своей 233 путем, для нас установленным? Невозможно со- вершить нам путь свой туда иначе, как отряхнув с души гнетущее нас, — разумею эту тяжелую земную ношу; попечением о лучшем очистившись от пристрастия к ноше, какое имели в настоящей жизни, чистым можно будет усвоить подобное.
Но если есть у тебя некоторая привязанность к этой ноше, если печалит тебя расторжение связи с любимым, то и тогда не лишен ты надежды.
Ибо увидишь телесное покрывало, разрушенное смертию, снова сотканным из того же, но не в грубом и тяжелом составе, а так, что нить сложится в нечто легчайшее и воздушное, которое восстановится снова в лучшей и вожделеннейшей красоте.
Григорий. Догмат о воскресении по учению Писаний должен быть истинным и достоверным и не подлежать сомнению. Но поскольку немощь человеческого разумения более утверждается в таковой вере удобопонятными для нас умозаключениями, то хорошо бы и эту часть не оставить необозренною.
Макрина. Чуждые нашего любомудрия, держась разных предположений, один так, другой иначе, в какой-либо части касались догмата о воскресении, не соглашаясь в точности с нашими и не вовсе лишая себя такой надежды. Иные обижают


Избранные творения
234 человечество, не делая из него особого рода, но щг утверждая, что одна и та же душа бывает попеременно то в человеке, то в бессловесном, переоб- лекаясь в тела и переходя, в какое ей угодно, — делаясь из человека каким-либо животным или пернатым, или водоплавающим, или живущим на суше, а потом возвращаясь в человеческое естество. Другие же подобное пустословие простирают и до растений, так что и древесную жизнь почитают душе сообразною и свойственною. Третьим кажется, что от человека только всегда заимствует душу другой человек, так что одними и теми же душами непрестанно проводится человеческая жизнь, потому что одни и те же души бывают непрерывно то в одних, то в других. Но мы утверждаем, что, начав с церковных догматов, в такой только мере следует заимствовать подобные мнения у любомудрствовавших; через это можно показать, что они некоторым образом согласны с догматом о воскресении; они говорят, будто бы душа по разлучении с телом опять входит в какие-либо тела, все это не слишком несходно с уповаемым нами возвращением в жизнь. И наше учение полагает, что тело у нас и теперь составлено, и вновь составится из мировых стихий. Такая мысль представляется и тем, кто не придумал иного какого-либо естества телу, кроме стечения стихий. Разница в том, что, как говорит¬


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
ся у нас, для той же души слагается снова то же 235 тело, из тех же стихий. Они же думают, что душа Щг переходит в какие-либо иные тела, как словесные, так бессловесные и бесчувственные, о которых согласно признают, что состав их из мировых частей; разногласят же в том, что не почитают его состоящим из того же самого, что первоначально было соединено с душою во время плотской жизни. Пусть будет засвидетельствовано внешним любомудрием, что не вне пределов вероятности — душе снова стать в теле. Благовременно же будет рассмотреть несостоятельность их учения и самою последовательностию, открывающеюся нам в согласии с разумом, сколько можно обнаружить истину. Что же сказать об этом? Переселяющие душу в разные естества, по моему мнению, сливают свойства естества, смешивают и путают между собою всё — бессловесное, словесное, чувствующее, бесчувственное, — если только будет оно друг в друге, никаким естественным сцеплением не отделенное друг от друга до неподвижности.
Ибо утверждать, что душа одна и та же ныне делается словесною и разумною по такому-то покрову тела, потом опять кроется в норы с пресмыкающимися, или присоединяется к стаду птиц, или переносит на себе тяжести, или делается плотоядным, или живет под водою, или же переходит в бесчувственное, коренистое и деревянистое,


Избранные творения
236 пускающее от себя отпрыски ветвей и на них воз- Щг ращающее или цвет, или иглу, или что-либо питательное, или ядовитое, — все это значит не что иное, как все почитать за одно и то же и в существах признать одно естество, смешанное в какой- то слитной и неразделимой общности с самим собою; потому что никакое свойство не отличает одно от другого. Кто говорит, что то же бывает во всем, хочет сказать, что все есть одно и видимая разность в существах нимало не препятствует смешению несообщимого, так что, если увидит что- либо ядовитое и плотоядное, необходимо ему признать видимое соплеменным и сродным себе; такой и на цикуту будет смотреть не как на чуждое собственной своей природе, если и в растениях видит человечество, но не останется неподозрительным для него и самый гроздь, произращаемый для жизненной потребности, потому что и он из числа растений и тех зерен в колосьях, которыми питаемся. Поэтому как же занести серп на срезание колосьев? Как выжать гроздь, или на пашне вырыть с корнем терн, или сорвать цветок, или ловить птиц, или зажечь костер из дров, когда неизвестно, не на сродников ли, или предков, или соплеменников поднимается рука и не их ли телами воспламеняется огонь или наполняется чаша, не из них ли составится снедь? При мысли о каждой из этих вещей, о том, что растением или


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
животным делается душа человеческая, не поло- 237 жено же знаков, каково растение или животное, щг если оно из человека, и каково, если из иного. Занятый таким предположением ко всему будет расположен одинаково, так что по необходимости или сделается жестоким к тем самым людям, которые пользуются еще в природе жизнию, или, если в рассуждении соплеменников склонится природою к человеколюбию, придет в одинаковое расположение ко всему одушевленному, хотя бы то было из числа пресмыкающихся или из числа зверей; но даже если будет и в лесу среди дерев принявший это учение, то и дерева почтет за толпу людей. Потому что за жизнь такого человека? Или пред всем он благоговеет по сопле- менству, или жесток к людям по безразличию их со всем иным. А потому такое учение должно быть отринуто, да и многое другое по основательным причинам не допускает нас принять подобное мнение. Ибо слышала я от обучающихся подобному, будто бы предполагают некие племена души, прежде жизни в теле составляющие особое некое гражданство, по легкости и удо- боподвижности природы своей вращающиеся вместе с обращением Вселенной; но, по некоей склонности к пороку, души, как бы утратив свою пернатость, бывают в телах сперва человеческих, потом через общение с неразумными страстями


Избранные творения
238 по оставлении человеческой жизни доходят до ^5= такого скотоподобия, что ниспадают даже до этой растительной и бесчувственной жизни, так что по природе легкое и удобоподвижное, какова душа, делается сперва тяжелым и несущимся вниз, по причине порочности, вселяющимся в тела человеческие; потом, по утрате разумной силы, избирает для жительства бессловесных и оттуда, по отьятии дара чувств, переходит в эту бесчувственную жизнь, какая в растениях; но отсюда опять восходит по тем же степеням и восстановляется в небесную область. Такое учение для умеющих сколько-нибудь судить обличается само собою, не имея в себе никакой твердости. Ибо если душа из жизни небесной пороком низвлекается в древесную жизнь, из древесной же добродетелию восходит опять в небесную, то сомнительным оказывается их учение; и что, согласно ему, признается преимущественным — древесная ли или небесная жизнь? Ибо повторяется какой-то подобный прежнему круг, между тем как душа никогда не останавливается там, где она была. Если из жизни бесплотной нисходит в телесную, а из этой в бесчувственную, опуда же снова восходит в бесплотную, — то преподающими это учение не иное что измышляется, как безразличное слияние зла и добра; потому что и небесное жительство не пребудет в блаженстве, если живущих там каса-


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
ется порок, и дерева не останутся лишенными добродетели, если признается, что отсюда душа возвращается к добру, а там начинается жизнь порочная. Ибо если душа, круговращаясь в небе, опутывается пороком и, им совлеченная в жизнь вещественную, снова возносится отсюда к жительству на высоте, то это приводит к обратной мысли, что вещественная жизнь есть очищение от порока, а непогрешительное совершение пути делается душам началом и виною зол — если, здесь оперившись добродетелию, парят они ввысь, а там, за порочность утратив перья, делаются лежащими низко и пресмыкающимися по земле от смеси с де- белостию вещественного естества. И нелепость таких учений не ограничивается тем, что предположения ведут к противному и сама мысль не остается в них навсегда твердою. Ибо если небесное почитают неизменным, то как в неизменном имеет место страсть? И если земное естество страстно, то как в страстном преуспевает бесстрастие? Но они смешивают несмешиваемое и соединяют не- сообщимое, усматривая в страсти неизменность и в изменяемом бесстрастие; да и этого не держатся всегда, но откуда переселили душу по ее порочности, туда опять поселяют ее из жизни вещественной как безопасную и чистую, как будто забыв, что она там, обременившись пороком, вмешалась в естество земное. Так у них осуждение
239


Избранные творения
240 жизни настоящей и похвала небесному сливают- ся и смешиваются между собою; потому что осуждаемое, по их мнению, ведет к прекрасному, а почитаемое лучшим дает в душе повод наклонности к худшему. Вот почему из догматов истины должно быть изринуто всякое погрешительное и несостоятельное мнение о подобных предметах. Но, как за не постигшими истины, не последуем за всеми теми, по мнению которых души из женских тел переходят в мужскую жизнь или, наоборот, в женщинах бывают души, разлучившиеся с телами мужскими, или из мужей переходят в мужей же, а из жен бывают опять в женах. Ибо первое мнение не заслуживает одобрения не только потому, что оно несостоятельно и обманчиво, само собою превращаясь в противоположные предположения, но и потому что нечестиво, уча, будто ни одно существо не приводится в бытие, если естеству каждого не положит начала порок. Если не рождаются ни люди, ни растения, ни скоты, пока не ниспадает на них душа свыше, а падение бывает вследствие порока, то, по мнению утверждающих это, начало составу существ — порок. И почему в одно и то же время сходится то и другое, и человек рождается от брака и с брачным жаром совпадает падение души? И что еще этого нелепее: если весною много животных бессловесных сходится парами, то можно ли сказать, что и в не-


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
бесном вращении весна производит зарождение 241 порока, так что приходится вместе и душам, ис- щг полненным зла, падать, и утробам бессловесных оплодотворяться? Что же кто-либо скажет о земледельце, втыкающем в землю ветви, оторванные от растений? Как это рука его вместе с растением зарывает в землю и человеческую душу, так что с утратою у души перьев падает стремление человека к наслаждению? Посему та же нелепость и в другом мнении — полагать, что душа хочет знать, когда сходятся живущие в супружестве, или наблюдает зачатия младенцев, чтобы войти в зарождающиеся тела. А если муж откажется от брака, а жена освободится от необходимости мук рождения, то ужели и тогда порок не обременяет душу? Следовательно, пороку там, в небесной стране, брак дает побуждение нападать на душу; или и без него касается души привязанность к противоположному? И, следовательно, бездомною и скиталицею будет душа блуждать посреди, отпав от небесного и не получив, если так случится, на долю себе тела. Потом, как же предположить при этом, что Божество правит существами, начало человеческой жизни приписывая этому случайному и неразумному падению душ? Ибо, по всей вероятности, с началом согласно и последующее за ним. И если жизнь началась каким-то случайным событием, то, без сомнения, делается


Избранные творения
242 случайным и ее продолжение. И напрасно такие учители поставляют существа в зависимость от Божественной силы, когда утверждают, что не по Божией воле родились в мире, но начало приходящего в бытие приписывают какому-то дурному случаю, как будто не составилась бы жизнь человеческая, если бы зло не подало повода к жизни. Но если таково начало жизни, то явно и продолжение пойдет по началу, ибо никто не скажет, что из дурного происходит хорошее, а из доброго противное; напротив того, по свойству семени ожидаем и плодов. Итак, всякою жизнию управлять будет самовольное и случайное движение, когда нет никакого промысла о существах. Но совершенно бесполезной будет предусмотрительность рассудка, никакой пользы не произойдет от добродетели, и ни во что вменится — чуждаться зла. Ибо все непременно заключаться будет в случайном, жизнь ничем не отличится от неоснащенных кораблей, самыми неопределимыми случайностями, словно волнами, от одной встречи с хорошим или дурным будучи переносима к следующей встрече; ибо не может быть пользы от добродетели для тех, у кого естество ведет начало от противоположного. Если жизнь наша в Божием распоряжении, то с этим вместе признается, что не порок дает начало нашей жизни. Если же от порока происходим, то, конечно, и живем во всем


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
сообразно с ним. Итак, бреднями поэтому окажутся и суд после настоящей жизни, и воздаяние по достоинству, и все иное, о чем говорят нам и чему веруем для искоренения порока. Ибо как возможно быть без порока человеку, родившемуся по причине порока? И как произойдет какое-либо произвольное стремление к добродетельной жизни в человеке, естество которого, как говорят, ведет начало от порока? Как ни одно бессловесное животное не покушается говорить по-человечески, но, пользуясь природным и естественным голосом, не почитают они нималою потерею, что не имеют доли в даре слова; таким же точно образом у кого началом и причиною жизни признается порок, те не пришли бы к пожеланию добродетели, так как это не в их природе. Но во всех рассудком очистивших душу есть вожделение добродетельной жизни и речение о ней. А этим ясно показывается, что порок не старше жизни и не от него природа возымела первое начало; напротив того, начало жизни нашей — домостроительству- ющая во всем Божия премудрость; душа же, придя в бытие таким способом, какой угоден был Сотворившему, по самой власти избирать, что ей нравится, делается тогда тем по силе произволения, чем быть пожелала. Сказанное узнать можно из примера. Возьмем глаз. Ему по природе свойственно видеть, не видит же по произволу или по
243


Избранные творения
244 болезни, ибо иногда и противоестественное мо- Щг жет стать на место естественного, когда кто или добровольно смежает глаз или по болезни лишается зрения. Так и о душе можно сказать. Хотя создание ее от Божества и, как в Божестве, немыслим никакой порок, то и для души нет в пороке необходимости, однако же, будучи так сотворена, или по произволению смежает око для прекрасного, или, по злоумышлению пребывающего с нами в жизни врага повреждая это око, живет во тьме обольщения, или же, наоборот, чистым оком взирая на истину, делается далекою от темных страстей. Когда же, спросит иной, она приведена в бытие и как? Но вопрос о том, как произошла каждая вещь, совершенно должен быть изъят из слова; ибо и о подручном нашему разумению, о чем имеем понятие с помощью чувства, невозможно было бы исследующим разумом постигнуть, как составилось видимое; подобное этому даже богоносными и святыми мужами признано непостижимым. Ибо верою, говорит апостол, разумеваем совершитися веком глаголом Божиим, во еже от неявляемых видимым быти (Евр и, з). Этого, думаю, не сказал бы он, если бы полагал, что искомое познаваемо рассудком; напротив того, что волею Божиею совершен и самый век, и все, что в нем, сотворено (а век и есть то самое, в чем умопредставляется вся тварь, как


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
видимая, так и невидимая), — этому верю, гово- 245 рил апостол. А то, как сотворено, оставил он не- щг исследованным. Подобное этому, думаю, непостижимо ищущим, вопрос об этом содержит много затруднений: как из естества постоянного движимое, из простого и непротяженного, возникает протяженное и сложное? Из Самой ли превысшей Сущности? Но это не может быть признано по разнородности с Нею существ. Как же иначе? Вне Божия естества ничего не усматривает разум; ибо наше мнение разделится на разные начала, если кроме творческой причины признано будет что- либо такое, у чего художническая премудрость заимствует запасы для твари. Итак, поскольку Виновник существ один, с превысшим же Существом приведенное Им в бытие не однородно, то с обеих сторон одинаковая несообразность предположений — признать ли тварь происшедшею из Божия естества или сказать, что все составилось из какой-либо иной сущности. Ибо или предположено будет, что и Божество имеет свойства твари, если сотворенное сродно с Богом, или вне Божией сущности введено будет некое вещественное естество, по несозданности вечностию существа равняющееся Богу, как представив себе, манихеи и некоторые эллинским любомудрием вовлекшись в подобное, это мнение обратили в догмат. Чтобы лучше избежать взаимной несообразности


Избранные творения
246 в вопросе о существах, слово о том, как приходит в бытие каждое из них, по примеру апостола, оставим неисследованным, заметив только то, что устремление Божественного произволения, когда пожелает, бывает делом и желание осуществляется, немедленно обращаясь в естество по власти Всемогущего, которая чего только премудро и художнически пожелает, не оставляет изволения не приведенным в действие. Приведение же изволения в действие есть сущность. Но так как существа делятся на два рода — на существа духовные и телесные, то и творение духовных существ не кажется сколь-нибудь неприличным естеству бесплотного, а напротив того, близко к нему, показывая невидимость, неосязаемость, непротяженность, что если представит кто в мыслях и о превысшем естестве, то не погрешит. Телесная же тварь, поскольку представляется со свойствами, не сообщи- мыми как-то с Божеством, то причиняет великое затруднение разуму, который не в состоянии проникнуть, как из невидимого возникает видимое, из неосязаемого — твердое и упорное, из неопределенного — определенное, из того, что не имеет количества и величины, заключаемое непременно в какие-либо меры, представляемые относительно к количеству, также взятое порознь все то, что примечается в естестве телесном. Об этом скажем одно только, а именно, что из усматриваемого в те-


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
ле ничто само по себе не есть тело, не тело — на- 247 ружный вид, и цвет и тяжесть, и притяжение, и щр количество, и всякое иное видимое качество, а напротив того, каждое из них есть понятие, взаимное же их стечение и соединение между собой делается телом. Эти составляющие полноту тела качества постигаются умом, а не чувством; Божество же духовно. Какой труд умному производить умное, что взаимным своим стечением породило у нас естество тела? Но это уже вне подлежащего исследованию. А спрашивалось у нас: если души не существовали прежде тел, то когда и как приходят они в бытие? И по этой-то причине вопрос о том, как приходят в бытие, как недоступный, слово наше оставило неисследованным; а то, с какого времени души имеют начало бытия, как непосредственно следующее за тем, что и пред тем было рассмотрено, остается исследовать. Ибо если допущено будет, что душа живет прежде тела в одиноком состоянии, то необходимо признать имеющими силу нелепо придуманные учения вселяющих души в тела по причине порока.
Но никто из здравомыслящих не предположит, что происхождение душ позднее и следует уже за образованием тел. Для всякого явно, что все неодушевленное не имеет в себе ни движущей, ни растительной силы, а возрастание и местное движение воспитанного в матерней утробе не подлежит


Избранные творения
248 ни сомнению, ни спору. Остается признать, что начало состава души и тела одно и то же. И как земля от земледельцев, приняв в себя отросток от корня, производит дерево, не от себя вложив растительную силу в питаемое, но доставив только положенному в нее способы к произрастанию, так и похищаемое у человека к насаждению человека само некоторым образом есть нечто живое, от одушевленного одушевленное, от питаемого питаемое. Если же малость отростка не вмещала в себе всех действий и движений души, это нимало не удивительно: и пшеничное зерно в семени не представляется тотчас колосом (как колосу вместиться в зерне?) Поскольку земля питает зерно приличными соками, оно делается колосом, не изменяя в земной глыбе своего естества, но обнаруживая и усовершенствуя себя по действию пищи. Как в растительных семенах возрастание понемногу приходит в совершенство, так и в человеческом составе соразмерно телесной величине выказывается и душевная сила, сперва делаясь питательною и растительною в образуемых внутренностях, а после сообщая дар ощущения происходящим на свет, и тогда уже, как некий плод на выросшем растении, слегка проявляя разумную силу, не всю вдруг, но по мере того, как растение идет вверх, последовательно увеличивая преуспеяние.


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
Итак, поскольку похищаемое у одушевленных 249 в основание одушевленного состава не может быть мертвым (омертвение бывает по утрате души, а утрата не предшествует обладанию), то познаем, что в срастворении, составляемом из души и тела, переход в бытие бывает общим, так что ни одно не предупреждает, ни другое не опаздывает. Но в возрастании числа душ разум необходимо предвидит со временем остановку, чтобы не произошло непрестанного течения в естестве посредством прибывающих вновь, льющегося всегда вперед и не прекращающего нигде движения. А что и в нашем роде должна со временем непременно произойти остановка, сему полагаем вот почему: так как всякое умопостигаемое естество имеет свою полноту, то естественно со временем достигнуть своего предела и человеческому роду (и он принадлежит к естеству умопостигаемому), чтобы не думали о нем, будто бы всегда представляется недостаточным; всегдашнее присовокупление вновь прибывающих делается обвинением роду, что в нем еще недостаток. Поэтому, когда человечество достигнет своей полноты, тогда непременно остановится текучее это движение естества, достигнув необходимого предела, и место этой жизни заступит другое состояние, отдельное от нынешнего, проводимого в рождении и тлении; ибо если нет рождения, то не будет и тлеющего.


Избранные творения
250 Прежде разложения начинается сложение (сло- цр жением же называем появление на свет рождением). Из этого непременно следует, что когда не предшествовало сложение, не последует и разложения. Итак, согласно с верою последующая за этим жизнь оказывается некоею постоянною и неразрушимою, не изменяемою ни рождением, ни тлением.
Григорий. Речь не коснулась еще самого главного вопроса в догмате. Богодухновенное Писание и в новом, и в ветхозаветном учении говорит, что когда естество наше в некоем порядке и в связи совершит полный оборот времени, непременно остановится наконец и это текучее движение, совершаемое преемством рождаемых, и как наполнение Вселенной не допустит уже возрастания в большее число, вся полнота души из невидимого и рассеянного состояния возвратится в собранное и видимое, причем те же самые стихии сойдутся между собою в ту же опять связь. (А такое состояние жизни, по Божественному учению Священного Писания, называется воскресением, причем именем этим означается все движение стихий при восстановлении земного.)
Макрина. Тогда о чем же не упомянуто в сказанном прежде?
Григорий. О самом догмате воскресения.


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
Макрина. Однако же многое из того, что было 251 говорено теперь пространно, ведет к этой цели. щг
Григорий. Не знаешь разве, какой рой возражений касательно этой надежды противопоставляют нам противники?
Макрина. Прежде, кажется мне, надлежит вкратце повторить, что изложено о этом догмате в разных местах Божественного Писания, чтобы этим можно было заключить наше слово. Так, слышу в божественных песнях песнословящего Давида, когда, предметом своей песни избрав устройство Вселенной, в сто третьем псалме, к концу песнопения, говорит следующее: отъиме- ши дух их, и изчезнут и в персть свою возвратятся. Послеши Духа Твоего, и созиждутся, и обновиши лице земли (Пс 103,29-30). Выражает же этим, что всё во всём совершающая сила Духа животворит тех, в ком только она бывает, и обратно — лишает жизни тех, кого только оставляет. Итак, поскольку говорит, что при удалении Святого Духа происходит исчезновение живых тварей, а при появлении Его возобновление исчезнувших (исчезновение же по порядку речи предшествует обновляемому), то утверждаем, что этим самым возвещается Церкви тайна воскресения, как пророческим духом предрек благодать эту Давид. Но и в другом месте тот же самый пророк говорит, что Бог Вселенной и Господь


Избранные творения
252 существ явися нам при составлении праздника ^j= во учащающих (Пс 117,27), словом «учащение» да- вая разуметь праздник кущей. Хотя в древности он был узаконен преданием Моисеевым (причем законодатель, как думаю, пророчески предрек будущее), однако же, всегда будучи совершаем, не был еще совершен в действительности: в образах загадочным значением совершавшегося предуказывалась истина; самого же истинного праздника кущей еще не было, но ради него, по пророческому слову, Бог всяческих и Господь явися нам, чтобы для естества человеческого из разоренного жилища нашего составилась куща, собранием стихий телесно учащаемая. Слово «учащение» по выражаемому в нем понятию означает одеяние и украшение им. Изречение же это в псалмопении звучит так: Бог Господь, и явися нам: составите праздник во учащающих до рог олтаревых (Пс 117,27). И оно, кажется мне, загадочно предвозвещает со всею разумною тварию составление единого праздника, на котором низшие с высшими ликуют вместе в собрании добрых. При преобразовательном устройстве храма не всем позволялось бывать внутри внешней ограды, но возбраняем был вход всему языческому и иноплеменному, да и входящим внутрь не всем равно давался доступ во внутрен- нейшее, а только очистившим себя неким более


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
чистым образом жизни и некими кроплениями; 253 и даже из них не всем была доступна самая внут- щг ренность храма, но одним священникам дано было законное право, по нужде священнодействия, бывать внутри завесы; а та неприступная и сокровенная часть храма, в которой водружен был алтарь, украшенный ограждениями из рогов, закрыта была для входа и самих священников, кроме одного, предстоятельствовавшего во священстве, который один раз в год, в некий узаконенный день, совершая неизглаголанное и таинственное священнослужение, входил во внутренность. Когда так велика была разность в этом храме, который служил образом и подобием духовного состояния, соблюдение предписаний, касающихся тела, научает тому, что не все словесное естество приближается ко храму Божию — к исповеданию великого Бога. Введенные в заблуждение ложными предположениями находятся вне Божественной ограды; а из тех, кто за исповедание допущен внутрь, предпочтительнее других предочистившие себя кроплениями и чистотою жизни. Из них-то посвященные уже имеют большее преимущество сподобиться внутреннего тайноводства. Но чтобы кто мог в большую ясность привести значение загадки, должно ему дознать при помощи научающего слова, что некоторые из разумных сил, как святой алтарь,


Избранные творения
254 водружены в святилище Божества. Некоторые же и из этих представляются превосходящими, выставившись наподобие рогов; и другие около них в некоем последовательном порядке занимают первые и вторые места. Род же человеческий по прирожденной порочности изгнан из Божественной ограды и лишь очищенный банею омовения, допускается внутрь. Некогда будут разорены эти средние преграды, которыми порок отделил нас от того, что внутри завесы. Когда естество наше воскресением снова воздвигнется в кущу и уничтожено будет всякое растление существ, произведенное пороком, тогда окрест Бога для учащенных воскресением составится общий праздник, на котором всем предлежит одно и то же веселие: никакая разность не разделяет более разумного естества в причастии равных благ; и те, которые ныне по порочности вне, будут некогда внутри святилищ Божественного блаженства и соединятся между собою рогами олтаревыми, то есть превосходнейшими из премирных сил. Откровеннее говорит об этом апостол, выражая всеобщее согласие на доброе: Ему всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних, и всяк язык исповестъ, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца (Флп 2, ю-и). Вместо рогов именует он ангельский и небесный чин, а прочим означает тварь, после них умопредстав-


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
ляемую, — то есть нас, которыми всеми возобла- 255 дает единый согласный праздник1. Праздник же ^j= есть исповедание и познание истинно Сущего.
Но можно собрать много и других мест Священного Писания в подтверждение догмата о воскресении. Ибо Иезекииль пророческим духом, миновав все среднее время и его продолжение, силою предведения останавливается на самом времени воскресения и, взирая на будущее, как уже на настоящее, представляет взору в повествовании своем. Видит он поле великое, простирающееся в беспредельность, и на нем кости, то собранные в великую кучу, то разметанные, как ни есть, по разным местам; потом Божественною силою сдвигаются они со сродными и своими собственными и входят в свои составы; потом покрываются они жилами, плотями и кожами (что псалмопение называет «учащаемыми»), и дух животворит и возбуждает все, что лежало на поле (см.: Иез 37, i-ю). Что же кто-либо
1 В этом месте по некоторым спискам читается следующее замечание: «О каком будущем празднестве бесплотных Ангелов и человеков говорит? О том, когда все согласно исповедают бытие Единого Бога. Итак, в рассуждении богопознания все будут согласны между собою, грешные и праведные, но не одинаковой будут пользоваться участью. Иначе где справедливость? Но одни будут наслаждаться Царством Небесным, а другие, по изречению апостольскому, будут вне его».


Избранные творения
256 скажет об изображении у апостола чудес по вос- кресении, которое пред глазами у читающих и в котором говорит Священное Писание, что по некоему повелению, по звуку труб, во мгновение ока все мертвое и лежащее вдруг придет в состояние естества бессмертного (см.: i Фес 4,16)? Но не будем повторять евангельские изречения, они всем известны. Не словами только говорит Господь, что мертвые воскреснут, но действительно производит самое воскресение, начав чудотворе- ние с того, что ближе к нам и что менее могло казаться невероятным. Ибо сначала в смертельных болезнях показывает животворящую силу, повелением и словом изгоняя недуги; потом воздвигает недавно умершую отроковицу; потом юношу, выносимого уже на погребение, восставив с одра, отдает матери; разлагавшегося уже четвероднев- ного мертвеца Лазаря живым изводит из гроба, гласом и повелением оживотворив лежащего. Потом Себя Самого — Человека, пронзенного гвоздями и копием, воскрешает из мертвых в третий день, места гвоздей и удар копья представляя во свидетельство воскресения. Об этом не почитаю нужным и распространяться; нет никакого сомнения в приявших написанное.
Григорий. Но вопрос не о том, что будет некогда воскресение и человек предстанет на нелицеприятный суд: с этим и по причине доказа-


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
тельств из Священного Писания, и на основании уже исследованного согласятся многие из слышащих. Остается же рассмотреть, согласно ли с нынешним будет и уповаемое? Но если действительно так будет, то лучше бежать от людей надежде воскресения. Если тела человеческие восстановлены будут в жизнь такими, какими бывают при конце жизни, то люди в воскресении ждут для себя какого-то нескончаемого бедствия. И может ли быть зрелище более жалкое, когда в крайней старости согбенные тела претворятся во что-то гнусное и безобразное, потому что плоть истощена в них временем, морщинистая кожа присохла к костям? Жилы стянуты, как неутучняемые уже естественною влагою, и потому все тело сжалось. Странное и жалкое зрелище... Голова приклонена к колену, рука, не способная к естественной деятельности, дрожит. Таковы тела у изнуренных продолжительными болезнями; они тем только и отличаются от голых костей, что прикрыты тонкою, изветшавшею кожею. А каковы они у опухших от водяной болезни? А у одержимых — так называемою священною болезнию? Постепенно распространяющаяся гнилость поедает все члены — и органические, и чувстви- лищные? Что скажет кто-либо об изувеченных во время землетрясений, или на войнах, или от другой какой причины и прежде смерти несколько
257
ЩГ


Избранные творения
258 времени проживших в этом бедственном сосгоя- щг нии, или об имевших от рождения, по какому- либо повреждению, целую жизнь изуродованные члены? Что же должно думать о новорожденных младенцах, подкидываемых, задушаемых, гибнущих случайно? Если такие опять возвращены будут в жизнь, то останутся ли во младенчестве? Что бедственнее этого? Или они достигнут меры возраста? А каким млеком воспитает их природа? Да, если оживет наше бывшее прежде тело, это бедственно. А если оно будет другим — воскрешаемый будет неким другим, а не лежащим во гробе? Положим, был ребенок, а восстанет совершенно взрослый, или наоборот. И как можно сказать, что воскрешен тот самый мертвец, если погребенный изменился по возрасту? Ибо не другого ли видит вместо прежнего человека? Вместо ребенка — взрослого, вместо старца — цветущих лет, вместо изможденного — здорового, вместо иссохшего — дородного... Подробным исчислением затруднилось бы слово. Если тело оживет не таким же, каким было, когда предавалось земле, то не мертвое воскреснет, но земля снова претворится в иного человека. И тогда что для меня воскресение, если вместо меня оживет некто другой? Как узнать мне самого себя, видя в себе уже не себя? Ибо не буду подлинно я, если не буду по всему тем же, самим собой. В настоящей жизни, если


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
имею в памяти чьи-либо черты, предположу для 259 слова, что такой-то плешив, с большими губами, курнос, белотел, с голубыми глазами, с сединою в волосах, с морщинистым телом; потом, отыскивая его, встречаюсь с молодым, длинноволосым, горбоносым, смуглым и все прочие черты лица другого вида. Ужели, смотря на последнего, признаю за первого? Но какая нужда медлить более над слабейшими возражениями, оставив сильнейшие? Ибо кому не известно, что естество человеческое подобно какому-то потоку: человек от рождения до смерти всегда в движении, и тогда прекращается в нем движение, когда он перестает существовать. При движении же этом — не местная какая-либо перестановка, не само из себя выходит естество, но поступает вперед чрез изменение. Изменение же, пока оно продолжается, не останавливается на одном и том же (ибо как возможно сохраниться в тожестве изменяющемуся?). Но как огонь на светильне, по-видимому, кажется всегда одним и тем же, потому что непрестанное всегда движение дает видеть, что он непрерывно тот же, и сам с собою связан; на самом же деле, всегда сам за собою преемственно следуя, никогда не остается одним и тем же, ибо извлекаемая теплотою влага вместе и воспламеняется, и, сгорая, претворяется в дым, и силою изменения производится всегда движение пламени,


Избранные творения
2бо превращающего предмет в дым; два раза в одном ^т= и том же месте дотрагивающемуся до пламени невозможно коснуться одного и того же. Скорость изменения не дожидается касания в другой раз, с какою бы поспешностью ни сделал человек это; пламень всегда есть новый, всякий раз только что происшедший, всегда сам за собою следующий и никогда не остающийся одним и тем же. Нечто подобное происходит и с естеством нашего тела. Ибо что всегда притекает и утекает в естестве нашем, то, двигаясь и изменяясь, тогда только останавливается, когда прекращается и жизнь. Пока тело живо, нет в нем остановки: оно или наполняется, или испаряется — тем или другим непременно поддерживает всегда бытие свое. Человек спустя день уже не тот, что был вчера. Когда воскресение возвратит тело наше к жизни, в воскресшем все будет без недостатка: младенец, ребенок, отрок, юноша, муж, отец, старец и всякий средний возраст. А как целомудрие и непотребство приводится в дело плотию; как и те, которые за благочестие претерпевают мучительные казни, и те, которые по изнеженности не выносят их, то и другое выказывают телесным чувством, — то как возможно на суде сохраниться справедливости? Или когда один и тот же ныне согрешит, потом очистит себя покаянием и, если случится, опять поползнется в грех, тело же, и оскверненное и неоскверненное,


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
по естественной последовательности изменится, 261 и ни одного из них не станет навсегда; тогда какое щг тело будет наказано у непотребного? Покрывшееся ли морщинами в старости перед смертию? Но это уже иное, а не то, при котором совершен грех.
Или оскверненное страстию? Где же старец? Или не воскреснет он и воскресение недействительно, или он будет воскрешен и избежит наказания подлежащий ему. Скажу и иное нечто из возра- жаемого нам не приемлющими этого учения. Природа, говорят они, ни одной части в теле не оставила без дела. В одних заключается причина и сила нашей жизни, без них не может состоять плотская жизнь наша — таковы сердце, печень, мозг, легкое, чрево и прочие внутренности. Другим предназначено в удел движение чувственное; отправлением иных — деятельность и перехож- дение с места на место; другим дана способность к произведению потомства. Если последующая жизнь наша будет состоять в том же, то преставление бывает напрасно. Если же истинно то слово (как и действительно оно истинно), которым определяется, что в жизни по воскресении не имеет места брак и что жизнь поддерживается тогда не пищею и питием, — то какое употребление будет из этих членов тела, когда в будущей жизни не ожидается от них того, ради чего имеем те члены ныне? Ибо если для брака то, что служит


Избранные творения
262 к браку, то когда не будет брака, не будем иметь и ^j= нужды в служащем ему. Так, к делу служат руки, к хождению — ноги, к принятию пищи — уста, к пережевыванию — зубы, к перевариванию — внутренности, к извержению оказавшегося ненужным — исходные пути. Когда не будет оных отправлений, почему или для чего будет и устроенное для них? А если не будет в теле того, что нимало не может содействовать к будущей жизни, не должно в нем быть ничему, что составляет тело ныне, потому что жизнь состоять будет в другом. Иной же не назовет и воскресением такой перемены в теле, при которой ни один из членов его, по бесполезности своей в будущей жизни, не восстанет с телом. Если же воскресение во всех этих членах окажет свое действие, то Содетель воскресения соделает напрасное для нас и бесполезное для будущей жизни. Но надлежит верить, что и воскресение будет, и будет не напрасно. Итак, должно внимательно рассмотреть учение, чтобы в догмате сем во всех отношениях сохранилась у нас правильность.
Макрина. Не без достоинства нападал ты на догматы о воскресении по так называемой риторике и убедительные возражения со всех сторон противопоставил истине; не очень вникающие в тайну истины, вероятно, поколебались несколько в учении и подумали, что недаром возбуждено


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
сомнение в сказанном. Но истина не такова. Хотя 263 мы и не в состоянии с подобным риторским ис- Щг кусством отвечать на возражения. Истинное об этом учении сберегается в тайных сокровищах премудрости и лишь тогда сделается явным, когда изучим тайну воскресения и не будет уже нам нужды в словах к обнаружению того, на что надеемся. Но как после длинных речей, бодрствующему ночью высказанных о светлости солнца, словесное это описание делает ни к чему не служащим едва только появившаяся приятность луча, так всякий помысл, предположительно касающийся будущего, окажется ничтожным, когда ожидаемое совершится с нами на опыте. Но поскольку сделанные нам возражения не должно оставлять вовсе не исследованными, то поведем о них речь так: прежде надлежит уразуметь, какая цель догмата о воскресении, ради чего и изречено это в святом слове и составляет предмет верования. Ну а чтобы можно было представить это в объеме какого-либо определения, скажем так: воскресение есть восстановление нашего естества в первобытное состояние. Но в первой жизни, Создателем которой был Сам Бог, не было, вероятно, ни старости, ни детства, ни страданий от многообразных недугов, ни другого какого-либо бедственного телесного положения, потому что неестественно было Богу создать что-либо подобное. Напротив того, пока


Избранные творения
264 в человечестве не произошло стремления к злу, естество человеческое было неким Божиим достоянием. Но все это вторгнулось в нас вместе с пороком. Поэтому жизнь без порока не возымеет никакой нужды в том, что произошло от порока. Ибо как необходимое последствие у совершающего в стужу путь озябнуть или у идущего под зноем лучей загореть поверхности тела, а если не будет ни жара, ни стужи, то, без сомнения, и путник освободится от загара и от озноба, и неосновательно стал бы кто спрашивать, от какой произошло это причины, когда причины нет, — так и естество наше, сделавшись страстным, встретилось с необходимыми последствиями страстной жизни; но, возвратившись к бесстрастному блаженству, не подвергнется уже последствиям порока. Итак, поскольку всего того, что к естеству человеческому примешалось из жизни бессловесных, прежде в нас не было, пока человечество не впало в страсть по причине порока, — то необходимо оставив страсть, оставим вместе и все, что при ней усматривается. Неосновательно стал бы кто доискиваться в будущей жизни того, что произошло в нас по страсти. Как если кто, имея на себе изорванный хитон, скинет с себя эту одежду, то не увидит уже на себе неблагообразна того, что сброшено, так и мы, когда совлечемся мертвен-


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
ного этого и гнусного хитона, наложенного на нас 265 из кож бессловесных животных (а слыша о коже, W" думаю разуметь наружность бессловесного естества, в которую облеклись мы, освоившись со страстию), — тогда все, что было на нас из кожи бессловесных, свергнем с себя при совлечении хитона. А воспринятое нами от кожи бессловесных — плотское смешение, зачатие, рождение, нечистота, сосцы, пища, извержение, постепенное прихождение в совершенный возраст, зрелость возраста, старость, болезнь, смерть. Если не будет названного, то как останется у нас произошедшее от этого? Потому при надежде, что другое некое состояние последует в будущей жизни, напрасное дело догмату о воскресении противополагать, что не имеет ничего общего с жизнью по воскресении. Ибо морщиноватость и дородность тела, сухощавость и полнота и все иное, что бывает с текучим естеством тел, что общего имеют с тою жизнию, которая чужда текучего и скоропреходящего препровождения нестоящей жизни? Одного только требует понятие о воскресении — чтобы пришел человек в бытие рождением, или, лучше сказать, как говорит Евангелие, родился человек в мир (Ин 16,21); о продолжительности же или краткости жизни и о смерти — таким или иным образом это случилось, — напрасное дело


Избранные творения
266 входить в исследование при мысли о воскресе- ^j= нии. Так или иначе, допустим ее предположительно; выйдет, конечно, одно и то же, потому что от такого различия нет ни затруднения, ни удобства в воскресении. Начавшему жить, без сомнения, надлежит жить, как скоро разрушение, произведенное в нем смертию, исправлено будет воскресением. А как или когда бывает разрушение, что в этом воскресению? К другой цели клонится разыскание этого, например, в удовольствии ли кто жил или в скорби, добродетельно или порочно, похвально или предосудительно, бедственно или счастливо проводил время. Ибо все это и подобное сему открывается из меры и образа жизни: и в таком случае для произнесения суда над проведенною жизнию необходимо будет судии исследовать страсть, утрату, болезнь, старость, зрелость возраста, юность, богатство, убожество, как человек, находясь в каждом из этих обстоятельств, хорошо или худо проводил жизнь, доставшуюся ему в удел, и долгое ли время испытывал много благ или зол или не коснулся вовсе и начала тех и других, кончив жизнь в несовершенном еще разуме? Но когда Бог воскресением возвратит естество человеческое в первобытное его устройство, тогда не нужно будет говорить о подобном этому и думать, будто бы такие затруднения воспрепятствуют силе Божией


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
в достижении цели. А цель у Бога одна — когда 267 людьми, одним после другого, совершится уже Щг вся полнота естества нашего, одни вскоре после этой жизни окажутся уже чистыми от порока, другие в надлежащие после времена испытывают врачевство огня, иные же найдутся не познавшими на опыте в этой жизни равно ни добра, ни зла, — всем предоставить причащение благ, в Нем сущих, которых, говорит Священное Писание, ни око не видит, ни слух не слышит и которые помыслам не бывают доступны (см.: 1 Кор 2, 9). А это, по моему понятию, не иное что, как пребывание в Самом Боге, ибо благо, превосходящее слух, око, сердце, само будет превысшим всего. Разность же добродетельной или порочной жизни после этого наипаче окажется в том, что скорее или позднее приобщится человек уповаемого блаженства; ибо мере привзошедшей в каждом порочности будет, конечно, соответствовать и продолжительность врачевания. Врачеванием же души будет очищение от порочности. А это не может быть благоуспешным без болезненного расположения, как по предшествовавшему исследованию найдено. Но лучше познает излишество и непригодность возражений, кто вникнет во глубину апостольской мудрости; ибо апостол, уясняя тайну эту коринфянам, которые, может быть, представляли ему то же самое, что противополагается ныне


Избранные творения
268 восстающими на догмат к опровержению прием- лемого верою, собственным своим достоинством низлагая дерзость их невежества, говорит так: скажешь мне: Како востанут мертвый? коим же телом придут? Безумие, — продолжает апостол, — ты еже сееши, не оживет, аще не умрет; и еже сееши, не тело будущее сееши, но голо зерно, аще случится, пшеницы или иное какое из семян: Бог же дает ему тело, якоже восхощет (1 Кор 15,35-38). Здесь, кажется мне, апостол заграждает уста не знающим собственных мер естеству, по своей крепости судящих о Божией силе, полагающих, что столько возможно и Богу, сколько вмещает человеческое понятие, а что выше нас, то превосходит и Божие могущество. Ибо вопросивший апостола: Како востанут мертвый, — выдает за невозможное рассеянным стихиям тела прийти опять в соединение; и как этого быть не может, другого же тела, кроме соединения стихий, и возможности не остается, то, по примеру сильных в словопрении, по некоей последовательности заключив из предположенного им, говорит: если тело есть собрание стихий, а вторичное их соединение невозможно, то каким телом воспользуются воскресающие? Это казалось для них соплетенным с какою-то искусственною муд- ростию. Апостол назвал это безумием не усмат-


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
ривающих превосходства Божия могущества 269 в прочей твари. Оставив высшие чудеса Божии, которыми мог в недоумение привести слушателя: что такое тело небесное? и откуда оно? что такое тело солнечное, или лунное, или видимое в звездах? что такое зверь, воздух, вода, земля? — неосмотрительность возражающих изобличает тем, что обыкновенно при нас и нам общо. Не учит ли тебя земледелие, что суетен по своей мере гадающий о силе Божией, превосходящей всякую меру? Отчего из семен вырастают тела? Что предшествует их прозябению? Не смерть ли, если только разложение составившегося есть смерть? Ибо семя не дало бы ростка, не разложившись в земной глыбе, не сделавшись разбухшим и многоскважинным, так чтобы могло своим качеством входить в единение с окружающею влагою, и таким образом претворяться в корень и отросток, и на этом не останавливаться, но превращаться в стебель, как бы некими связями препоясуемый посредине коленами, чтобы в прямом виде мог нести на себе обремененный плодом колос. Где было это, появляющееся из зерна пшеницы, прежде разложения его в земной глыбе? Однако же есть это в зерне. А если бы не было того прежде, то не произошло бы и колоса. Как тело колоса рождается из семени, потому что сила Божия из этого


Избранные творения
270 последнего художнически производит первое, и оно и не совершенно одно и то же с семенем, и не вовсе от него отлично, — так, говорит апостол, и тайна воскресения протолковывается тебе уже в чудодействуемом над семенами, так что сила Божия, по преизбытку власти, не только разложившееся возвращает тебе снова, но дает тебе при этом иное великое и прекрасное, чем естество приводится для тебя в большее велелепие. Сеется, сказано, в тление, востает в нетлении... сеется не в честь, востает в славе, сеется в немощи, востает в силе... сеется тело душевное, востает тело духовное (1 Кор 15,42-44)- Пшеничное зерно по разложении своем в земной глыбе, оставив количественную малость и в качестве наружного вида отличительное свойство свое, не утратило само себя, но, само в себе пребывая, делается колосом, весьма много отличаясь от себя самого величиною, красотою, разнообразием и на- ружностию. Таким же образом и естество человеческое, оставив в смерти все свои отличительные свойства, какие приобрела страстным расположением, — разумею нечестие, тление, немощь, разность возраста, — не утратило себя самого. Как бы в колос какой пременяется в нетление, славу, честь, силу, совершенство во всем; и жизнь его не естественными управляется уже свойствами,


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
но переходит в некое духовное и бесстрастное со- 271 стояние; потому что самое свойство тела душев- ного состоит в том, чтобы вследствие какого-то течения и движения всегда изменяться и из состояния, в каком находится, переходить в другое.
Ибо что ныне усматриваем прекрасным не в людях только, но и в растениях и в скотах, ничего того не останется в тогдашней жизни. Но и во всем апостольское слово, кажется мне, согласно с нашим понятием о воскресении и показывает то самое, что содержит в себе наше определение. Апостол говорит, что воскресение не иное что есть, как восстановление нашего естества в первобытное состояние. Ибо в начале миротворения, как дознаем это из Священного Писания, сперва, прорастила земля былие травное (Быт 1, и), потом из ростка произошло семя, от которого, когда пало на землю, взошел опять тот же самый род произросшего первоначально. Но это, говорит божественный апостол, совершается и при воскресении. Не тому же только научаемся у него, что человечество пременится в большое велеле- пие, но и тому, что уповаемое не иное что есть, как то же самое, что было вначале. Так как первоначально не колос из семени, но семя из колоса; после же этого колос вырастает из семени; последовательность, примечаемая в примере, ясно


Избранные творения
272 показывает, что все блаженство, какое произрас- ^г тет нам в воскресение, восходит до первоначальной благодати. Ибо и мы, первоначально некоторым образом быв колосом, после того засушены зноем порока. Но земля, приняв нас, разложенных смертию, в весну воскресения, это голое зерно тела снова покажет колосом, доброспелым, ветвистым, прямым и простирающимся в небесную высоту, вместо соломы или стебля, украшенным нетлением и прочими боголепными признаками: Подобает бо, сказано, тленному сему облещися в нетление (1 Кор 15,53). А нетление, слава, честь и сила, как исповедуем, принадлежат собственно Божию естеству, и они были прежде у созданного по образу и снова ожидаются. Ибо первым колосом был первый человек Адам; но поскольку со входом порока естество разделилось на множество, то как бывает с плодом в колосе, так мы, один по одному совлекшиеся вида, подобно оному колосу, и смешавшиеся с землею, в воскресение вместо одного первого колоса став бесчисленными тьмами жатв, снова произрождаемся в первобытной красоте. Жизнь же добродетельная будет иметь ту разность с пороком, что здесь еще в продолжение жизни возделывавшие себя доб- родетелию тотчас произрастут в совершенный колос; а у кого сила в душевном семени в продолжение этой жизни стала истощенною и увядшею


О ДУШЕ И ВОСКРЕСЕНИИ
от порока, те, по словам сведущих в подобном, 273 как бывает с так называемыми роговыми нарос- w= тами, хотя и произрастут в воскресение, но сретят великую строгость у Судии, так как они не в состоянии прийти в вид колоса и стать тем, чем были мы до ниспадения до земли. Хождение же приставника за урожаем состоит в собирании плевел и терний, произросших вместе с семенем; потому что вся сила, питающая корень, перелилась в подложное семя, отчего настоящее осталось непитательным и недозревшим, заглушенное произрас- тением противоестественным. Поэтому, когда в питательном ослаблено будет и придет в уничтожение все, что есть в нем подложного и чуждого, по истреблении огнем противоестественного, тогда и естество питающих семян будет иметь обильную пищу и созреет в плод, при таком попечении, восприяв общий вид, первоначально данный нам от Бога. Но блаженны те, в которых немедленно, едва порождаются в воскресение, воссиявает совершенная красота колосьев. Говорим же это не в том смысле, будто бы в воскресение телесная некая разность обнаружится в живших добродетельно или порочно, так чтобы одного почитать несовершенным по телу, а другого признавать достигшим совершенства; напротив того, как в продолжение жизни


Избранные творения
274 оба — и узник, и живущий на свободе — подобны W= телом, но великая между ними разность в удовольствии и в печали; так, полагаю, надлежит заключать и о разности добрых и злых в будущее время. Ибо совершенство тел, возрастающих из посеянного, по словам апостола, состоит в нетлении, славе, чести и силе; умаление же этих качеств означает не телесное некое отсечение возросшего, но отъятие и отчуждение каждого свойства, представляемого добрым. Итак, поскольку представляемому о нас непременно надлежит быть чем- либо одним из противоположного — или добром, или злом, — то явно, что сказать о ком-либо: «он не в добре» — послужит доказательством, что он непременно во зле. А в пороке нет ни чести, ни славы, ни нетления, ни силы. Поэтому совершенно необходимо, в ком нет этого, о том принять за несомненное, что в нем есть представляемое по противоположности — немощь, бесчестие, тление и все, что подобно тому, о чем говорено было; что трудно бывает освободиться от душевных страстей, происходящих от порока, всецело сраство- рившихся и сросшихся с душою, обратившихся с нею в нечто единое. Поэтому по очищении и истреблении таких страстей огненными врачев- ствами место каждого свойства заменит собою представляемое лучшим: нетление, жизнь, честь,


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
благодать, слава, сила, и если еще что иное сему 275 подобное представляем умосозерцаемым ^j= и в Самом Боге и в Его образе, то есть в естестве человеческом.
О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
К Иерию
Тебе, доблестный муж, все витии и словесники покажут, конечно, силу в слове, пускаясь, как бы на поприще какое, на описание множества чудных дел твоих; потому что какой- либо важный и обширный предмет, о котором и слово бывает высоко, возвышаемое величием дел, когда предложен он сильным в слове, обыкновенно делает речь как-то еще более велегласною. Но мы, подобно устаревшим коням, оставаясь вне поприща, на котором состязаются, напряжем только слух к состязаниям произносимых о тебе речей, не достигнет ли до нас какой-либо звук от слова, летящего на стремительной и быстрой колеснице, при описании чудных дел твоих. Поскольку же


Избранные творения
276 бывает, что конь, хотя по старости остается вне ^г ристалища — места скачек, но нередко топотом скачущих возбужденный к ретивости, поднимает голову, смотрит, как готовый к ристанию — скачкам, дышит раздраженно, часто двигает ногами, ударяя копытами в помост, и одна только ретивость у него к ристанию, а сила бежать давно истощена временем. Подобным же образом и наше слово, по страсти не входя в состязание, уступая поприще сильным ученостию, показывает тебе одно усердие, с каким желал бы подвизаться за тебя, если бы и мои силы процветали, как и у тех, которые ныне сильны в слове. Доказательство же усердия моего состоит не в том, чтобы повествовать что-либо о твоих делах (в этом едва ли успеет сильное и напряженное слово), и не останется много ниже достоинства, истолковывая эту необъяснимую стройность нрава, срастворенную из противоположностей. Как природа, нависшими бровями оттеняя чистый блеск лучей, доставляет глазам срастворенный свет, так что приятнее делается сияние солнца, соразмерно потребности срастворяе- мое тению бровей, — так степенность и высокость нрава, соединенные в меру со смиренномудрием, не отвращают от себя взоров взирающих на это, смотрят с удовольствием, так что и блистательность степенности не помрачается, и утаиваемое внутри не пренебрегается за смирение, но в чем-


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
либо одном из этого равно усматривается и дру- 277 гое: в высоком — простота, и наоборот, в смирен- ном — степенность. Пусть другой описывает это и воспевает многоочитость души: власам на главе равночисленны, может быть, душевные очи, всюду равно быстро и верно видящие, так что и далекое усматривают, и о близком не остаются в неведении, учителем полезного не ждут себе опыта, а напротив того, одно провидит очами надежды, другое знает по памяти, а иное обозревает в настоящем, и все это в совокупности, не смешивая, приводит в исполнение на все такие действия применительно разделяющийся ум.
Досточтимому же богатству нищеты да дивится опять, кто в наш век умеет подобное вменять в похвалу и чудо. Но, может быть, если не было такого прежде, то ныне ради тебя процветает любовь к нищете, и вместо многоталантных плинф Крезовых ублажено будет то, что сам ты уподобился плинфе; ибо кого столько блаженным показали суша и море, снабжающие тем, что доставляют, сколько блаженною показало твою жизнь нерасположение к вещественному изобилию?
Как очищающие с железа ржавчину делают его светлым и серебристым, так у тебя луч жизни стал явственнее, непрестанно с рачительностию очищаемый от денежной ржавчины. Пусть предоставлено будет и это сильным в слове, а также


Избранные творения
278 и то, как хорошо знаешь, что в некоторых случа- ях славнее брать, нежели быть чистым от взяток. Ибо позволь мне с дерзновением сказать, что не всякие взятки ты презираешь; но до чего из бравших прежде тебя никто не мог еще коснуться, за то один хватаешься обеими руками, ибо вместо какой-либо одежды, или невольников, или денег берешь самые души человеческие и слагаешь их в сокровищницу любви. Пусть изображают это словесники и витии, которые в украшение себе ставят красно описать что-либо подобное. А наше старческое слово в такой только мере движется, чтобы, идя шаг за шагом, решить твоею муд- росгию предложенную нам задачу: что надлежит знать о похищаемых преждевременно, у которых рождение едва не соприкасается со смертью? И мудрый из язычников Платон, от лица одного ожившего много любомудрсгвовав о судилищах за гробом, оставил это необъясненным, очевидно, потому, что это выше подходящего под человеческий рассудок. Поэтому, если в исследованном есть нечто такое, чем решаются затруднения в задаче, то, конечно, примешь найденное решение; а если нет, то извинишь, без сомнения, старость, приняв одно усердие наше — сделать для тебя что-либо приятное. Ибо и Ксеркс, который всю землю едва не обратил в военный стан и не подвиг с собою целую Вселенную, когда ополчился


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
на эллинов, с удовольствием, как говорит исто- рия, принял дар от некоего бедняка, и подарком была вода, притом не в сосуде принесенная, но захваченная во впадину ручной ладони. Так и ты по свойственной тебе высоте духа, без сомнения, будешь подражать тому, для кого произволение сделалось даром, если даже дар наш окажется и малым, и водянистым.
Как в небесных чудесах равно усматривает видимые красоты и ученый, и человек простой, кому только случится обратить взор на небо, но разумеют их неодинаково: одним движет любомудрие, а другой предоставляет видимое одним чувствам. Последний или услаждается лучами солнечными, или красоту звезд признает достойною удивления, или наблюдает число дней лунного течения в месяце. А первый, прозорливый душою, очистивший себя учением к уразумению небесных явлений, оставляет то, чем увеселяется чувство неразумных, обращает же взор на стройность Вселенной, по круговому движению наблюдает доброе согласие движущихся противоположно, а именно, как правильным вращением внутренние круги совершают обратное движение, как усматриваемые на них звезды принимают многообразные виды, своими сближениями, отдалениями, прохождениями внизу, затмениями, движениями по бокам, всегда
279


Избранные творения
28о одним и тем же и одинаково производя непрерыв- ную стройность; у них положение и наималейшей звезды не остается неусмотренным, но все возбуждает равную заботливость в преселивших по мудрости ум в горнее. Так и ты, почтенная для меня глава, обращая взор на Божие в существующем домостроительстве, минуешь то, чем занята мысль многих (разумею богатство, кичливость, пожелание суетной славы, что, блистая наподобие лучей, изумляет обыкновенно неразумных). Но даже, по-видимому, маловажного из примечаемого в существующем не оставляешь неисследованным, разыскивая и рассматривая несходство в человеческой жизни, не только открывающееся в богатстве и родов (ибо знаешь, что это ничтожно, потому что существует не само в себе, но в суетном мнении людей, удивляющихся несуществующему как действительному; почему, если кто у блистающего славою отымет уважение имеющих в виду это, ничего не останется у думавшего высоко о пустой надутости, хотя бы у него по случаю зарыто было все, из чего делаются деньги). Но у тебя забота знать и иное в Божием домостроительстве, к чему клонится каждое событие в мире, почему у одного жизнь продолжается до отдаленной старости, а другой столько времени пользуется жизнию, чтобы дохнуть раз воздухом и тотчас перестать жить. Ежели ничего нет в мире


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
без Бога, все же зависит от Божия произволения, а Божество премудро и промыслительно, то, конечно, и этому есть разумная причина, заключающая в себе признаки Божией премудрости и вместе промыслительной попечительносги. Ибо происходящее напрасно и без разумной причины не будет Божиим делом, потому что Богу свойственно, как говорит Священное Писание, творить вся премудростию (Пс юз, 24). Что же премудрого в этом? Человек рождением вступил в жизнь, дохнул воздухом, начал жизнь воплем, отдал долг природе слезою, в начаток жизни принес плач, и прежде нежели вкусил жизненных приятностей, прежде нежели развилось у него чувство, не владеющий еще связями в членах, слабый, с неокрепшими, даже с не образовавшимися вполне членами, словом сказать, прежде нежели стал человеком (если только отличительное свойство человека дар разума, а этот не вместил еще в себя разума, ничего больше не имея сверх принадлежавшего ему в матерней утробе, кроме одного появления на воздух), и в этом возрасте поражается смертию, или подкинутый, или задушенный, или сам собою от недуга покончивший жизнь. Что надлежит думать о нем? Как судить о скончавшихся так? Увидит ли и эта душа Судию? Предстанет ли с другими судилищу? Подвергнется ли суду за сделанное в жизни? Примет ли воздаяние
281


Избранные творения
282 по достоинству, или очищаемая огнем, по слову ^i= евангельскому, или прохлаждаемая росою благословения (см.: Лк i6,24)? Но не знаю, как надлежит разуметь это о такой душе; ибо слово «воздаяние» значит, что непременно надлежит чему-либо принесенным быть наперед; но кто вовсе не жил, у того нет ничего такого, что мог бы он принести, а где нет даяния, там не в собственном смысле употребляется и слово «воздаяние»; и когда нет воздаяния, тогда и уповаемое ни добро, ни зло, потому что разумеемое под тем или другим из двух имен обещает возмездие. А что не причисляется ни к добру, ни к злу, то, без сомнения, не принадлежит ни к чему; потому что в таком противоположении нет средины между крайностями, разумею между добром и злом, и того и другого из них не будет у не начавшего ни того, ни другого. Потому что ни в добре, ни в зле, о том иной скажет, того вовсе нет. А если кто будет говорить, что нечто таковое и есть и принадлежит к добру, то, поскольку Бог дает, а не воздает такому блага, какую укажет причину такого надела? На каком основании будет доказывать справедливость этого? Как покажет согласие этой мысли с евангельскими словами? Там говорится, что у сподобившихся будет условная некая купля Царствия; поскольку, сказано, сделали вы то и то, вправе за это приять Царствие. А здесь, поскольку нет


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
никакого ни действия, ни произволения, есть ли 283 какой повод говорить, что и этим будет от Бога ^j= ожидаемое воздаяние? Если же кто без исследования примет такое мнение, что исшедший так из жизни непременно будет причастником благ, то окажется из этого, что блаженнее жизни не быть причастным жизни; если для умершего в младенчестве причастие благ несомненно, хотя бы родился он от варваров или был зачат от незаконного брака, а у прожившего определенное и узаконенное природою время, без сомнения, к жизни больше или меньше примешивается скверна порока; или если намерен совершенно быть вне общения со злом, то для сего самого потребно ему много потов и трудов, потому что не без усилий преуспевает в добродетели усердствующий о ней и не без труда бывает для людей отчуждение от удовольствий, так что пользующемуся долговременною жизнью непременно должно потерпеть одно из двух огорчений: или в настоящей жизни бороться с многотрудностию добродетели, или в будущем мучиться при воздаянии скорбями за порочную жизнь. Но для умирающих прежде времени нет ничего подобного. Напротив того, преждевременно преставившихся немедленно сретает добрый жребий, если только справедливо мнение так думающих. Поэтому вследствие этого и неразумие окажется предпочтительней разума,


Избранные творения
284 и добродетель представится ничего не стоящею. щг Ибо если не бывает никакой утраты в причастии благ у не участвующего в добродетели, то суетное и бесполезное дело трудиться о ней, когда на суде Божием берет первенство состояние неразумное.
Все это и подобное соображая в уме, приказываешь исследовать мнение об этом, чтобы вследствие разыскания мысль наша обосновалась на каком-либо твердом понятии. А я, примечая непроницаемость предложенного нашему размышлению, думаю, что к настоящей речи применительно апостольское слово, в котором изрек он о непостижимом, говоря: О, глубина богатства и премудрости и разума Божия! яко неиспыта- ни судове Его и неизследовани путие Его. Кто бо разуме ум Господень? (Рим п, 33-34). Поскольку же апостол говорит еще, что духовному свойственно судить обо всем (см.: 1 Кор 2,15), и одобряет тех, кого благодать Божия обогатила во всяцем слове и вся- цем разуме (1 кор i, 5), то хорошо, полагаю, будет не вознерадеть о посильном исследовании и не оставить вопроса об этом неразобранным и нерассмотренным, чтобы подобно предмету задачи и речь о нем не обратилась в нечто еще не совершенное или недозрелое, похожее на какого-то новорожденного младенца, подобно ему, прежде нежели произошла на свет и укрепилась в силах, как бы


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
от смерти какой погибая от лености бессильных 285 к изысканию истины. ^f=
Полагаю, хорошо будет не вдруг, по примеру витий и борцов, вступить в словесное состязание и, дав речи какой-либо порядок, последовательно произвести обозрение предложенного вопроса. Какой же это порядок? Сперва узнать, откуда естество человеческое и для чего пришло оно в бытие. Ибо если мы в этом не погрешим, то не погрешим и в предстоящем нам обозрении.
Что от Бога все, что после Него в числе существ в природе представляем и видим имеющим бытие, доказывать это было бы излишним, потому что никто, думаю, из сколько-нибудь вникающих в действительность существ не будет оспаривать такого мнения. Все признают, что все зависит от одной причины и ни единое из существ не имеет бытия само по себе и не служит само себе началом и причиною; напротив того, Одно Естество несозданно и вечно, всегда одно и то же и одинаково имеет, выше всякого пространственного представления, не возрастает, не убывает и представляется преступающим всякий предел. Его дело — и время, и место, и все, что в них, и если еще что прежде это умное и премирное объем- лется мыслию. Одним же из сотворенных естесгв есть естество человеческое, как утверждаем, путеводителем к этому пользуясь неким словом


Избранные творения
286 богодухновенного учения, которое говорит, что по приведении всего в бытие Богом явился на земле и человек, естество срастворенное из инородного, между тем как Божественная и духовная сущность вступила в единение с уделенною ему долей каждой стихии. Приведен же человек Творцом в бытие, чтобы ему быть одушевленным неким подобием Божественной и превысшей силы. Но лучше представить самое изречение, которое читается так: И сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его (Быт i, 27).
Причиною же устроения этого живого существа некоторые из бывших прежде нас представляли следующее: вся тварь делится на две части, как говорит апостол, — на видимая и невидимая (Кол 1,16); невидимым означается умопостигаемое и бесплотное, а видимым — подлежащее чувствам и телесное. Итак, поскольку все существа делятся на две части, то есть на чувственное и умопредставляемое, и поскольку естество ангельское и бесплотное, которое принадлежит к невидимому, обитает в местах премирных и пренебесных, так как место обитания сообразно естеству (естество духовное — это некое тонкое, чистое, не тяжелое и удобоподвижное; и тело небесное тонко, легко, приснодвижно), а земля, которая составляет нечто крайнее в чувственном, несвойственна и неприлична к пребыванию на ней существ


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
умопредставляемых (ибо какое будет общение не- 287 сущегося ввысь и легкого с тяжелым и гнетущим ^j= вниз?), — то, чтобы земля не осталась совершенно не имеющею части и доли в пребывании естесгв духовных и бесплотных, наилучшим промышлением приведено в бытие естество человеческое, когда духовная и Божественная сущность души облечена землянистою частию, чтобы, сообразно этой части, сродной с гнетущим вниз и телесным, душа жила в земной стихии, имеющей нечто близкое и однородное с сущностию плоти. Цель же сотворенного та, чтобы во всей твари духовным естеством прославляема была всего превысшая Сила, когда небесное и земное одним и тем же действием, разумею обращение взора к Богу, соединяется между собою, следуя к одной и той же цели. Это же действие — обращение взора к Богу, не иное что есть, как жизнь, свойственная и сообразная духовному естеству. Ибо как тела, будучи земными, поддерживаются пропитанием и в них примечаем некоторый род жизни телесной, одинаково совершающийся в бессловесных и словесных, так надлежит предположить, что есть и некая умом постигаемая жизнь, которою естество соблюдается в существовании. Если же плотская пища, будучи чем-то притекающим и утекающим, самим прохождением своим влагает некую жизненную силу в тех, в ком она бывает,


Избранные творения
288 то приобщение истинно сущего, всегда пребы- вающего и вечно не изменяющегося, не гораздо ли более сохраняет в бытии приобщающегося? Поэтому, если свойственная и приличная духовному естеству жизнь та, чтобы быть причастным Бога, то не произойдет приобщения между противоположными, если желающее приобщения не будет некоторым образом сродно с тем, чего приобщается. Ибо как глаз услаждается светом, потому что в себе самом имеет естественный свет для восприятия однородного с ним, и ни перст, ни другой какой из членов тела не производит зрения, потому что ни в каком другом члене не заготовлено природою света; чтобы со делаться причастником Божиим, совершенно необходимо в естестве приобщающегося быть чему-либо сродному с тем, чего оно приобщается. Поэтому Священное Писание говорит, что человек сотворен по образу Божию, чтобы подобным взирать на подобное; обращать же взор к Богу, как было сказано, есть жизнь души. Поскольку же незнание истинно доброго, подобно какому-то туману, по- темняло несколько зрительную силу души, а сгустившийся туман стал облаком, так что в глубину незнания не проникает луч истины, то с удалением света необходимо оскудела в душе и жизнь. Ибо сказано, что истинная жизнь души производится приобщением доброго, а при незнании,


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
препятствующем богопознанию, душа, не будучи причастницею Божиею, лишается жизни.
Никто да не требует от нас родословия неведению, спрашивая, откуда оно и от чего. Напротив, из самого значения имени да разумеет: ведение и неведение показывают, что душа имеет некоторое отношение к чему-то. Но ничто умопредставляемое и сказуемое о чем-либо не выражает сущности. Ибо одно понятие относящегося к чему-либо и другое — сущности чего-либо. Поэтому если ведение есть не сущность, но околичное действие мысли, то тем более неведение должно признать далеко отстоящим от того, что в сущности; а что не в сущности, того вовсе нет. Напрасно было бы о том, чего нет, доведываться, откуда оно. Итак, поскольку Священное Писание говорит, что причастие Бога есть жизнь души, а причащение, по мере вместительности, есть ведение, неведение же есть не осуществление чего-либо, напротив того, отъятие деятельности ведения; и как скоро не стало совершаться причастие Бога, необходимо последовало отчуждение от жизни, это же было бы крайним из зол. Вследствие этого Творец всякого блага производит в нас врачевание от зла (ибо врачевание есть благо), но способа врачевания, конечно, не знает тот, кто не обращает взора к евангельскому Таинству. Поэтому, как, по доказанному, худо быть отчужденным от Бога,


Избранные творения
290 Который есть жизнь, то к врачеваниям от такого ^j= недуга служит усвоение Богу и вступление снова в жизнь. И как эта жизнь естеству человеческому предстоит в надежде, то нельзя в собственном смысле сказать, что воздаянием за прежние добрые дела бывает причастие жизни, и обратно — наказанием за дела худые. Утверждаемое подобно сказанному, например, о глазах. Ибо не говорим, что какою-либо наградою и отличием имеющему чистое зрение служит понимание видимого или, наоборот, больному глазами — наказанием или карательным последствием то, что лишен он возможности видеть. Напротив, у кого расположено все естественно, тот обязательно видит, а кто болезнию выведен из естественного положения, у того зрение остается бездейственным. Точно так же и блаженная жизнь сродна и свойственна имеющим чистые чувствилища души, а у кого болезнь неведения, подобно какому-то гною, служит препятствием к приобщению истинного света, для того последствием бывает не иметь части в том, приобщение чего называем жизнию для приобщающегося.
А при таком разделении понятий время уже нам приступить к исследованию предложенного вопроса. Если воздаяние благ делается по справедливости, то в числе каких будет окончивший жизнь в младенчестве и в продолжение своей


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
жизни не сделавший ни добра, ни зла, чтобы за 291 то сделано ему было воздаяние по достоинству? ^j= На это, взирая на вытекающее из исследованного, отвечаем, что ожидаемое благо, хотя по природе свойственно человеческому роду, однако оно же самое в некотором смысле называется и воздаянием. Эта мысль уяснится опять тем же примером. Предположим, что два человека имеют глаза, постигнутые каким-то недугом, и один из них с большим тщанием предал себя врачеванию, перенося все предписания врачебного искусства, как бы трудны они ни были; а другой пусть до невоздержности расположен будет к баням и употреблению вина, не принимая от врача никакого совета к сохранению здравия глаз. Посему, смотря на конец, постигающий того и другого, говорим, что оба достойно восприемлют плоды своего произволения, именно же: один — лишение света, а другой наслаждение светом. Ибо что по необходимости следует, то по неточному словоупотреблению называем воздаянием. Так же можно ответить и на вопрос о младенцах: наслаждение жизнию свойственно человеческой природе; но так как всеми почти, живущими в плоти, обладает болезнь неведения, то очистивший себя надлежащими врачеваниями и, как бы гной какой, с душевного ока смывший неведение достойно пользуется выгодою усердия, вступая в жизнь


Избранные творения
292 для него естественную, избегающий же очисти- ^j= тельных средств добродетели и обольстительными удовольствиями болезнь неведения делая в себе неисцельною, по противоестественному расположению, отчуждается от того, что естественно, и делается не имеющим части в свойственной и приличной нам жизни. Не искусившийся же в зле младенец, поскольку душевным очам его никакая болезнь не препятствует в причастии света, пребывает в естественном состоянии, не имея нужды в очищении к восстановлению здравия, потому что в начале не приял в душу болезни. И мне кажется, что настоящий образ жизни по некоторому сходству и близок у него с жизнию ожидаемою. Ибо как первый младенческий возраст воспитывается, насыщаемый сосцом и молоком, за этою пищею следует другая, сообразная возрасту, свойственная и пригодная питаемому, пока не придет он в совершенство. Так, думаю, и душа свойственной естеству ее жизни приобщается в некотором порядке, и впоследствии всегда посредством приличного ей, сколько вмещает и может, приемля предлагаемое в блаженстве, как подобное дознали мы и от святого апостола Павла, который иначе питает возросшего уже в добродетели и иначе младенца и несовершенного. Ибо говорит им: Млеком вы напоих, а не браш- ном: ибо не у можасте (1 Кор з, 2); а исполнившим


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
меру духовного возраста говорит: Совершенных 293 же есть твердая пища, имущих чувствия обуче- цр на долгим учением (Евр 5,14). Невозможно сказать, что в одинаковом состоянии муж и младенец, если никакая болезнь не коснулась ни того, ни другого (ибо как ощутят равное услаждение не причащающиеся одного и того же?). Напротив, хотя о муже и о младенце подобным образом говорится, что не страждут какою-либо болезнию, пока тот и другой не подлежат страсти, однако же наслаждение приятным не одинаково в них совершается. (Мужу можно увеселяться словами, бьггь первым в делах, с похвалою проходить начальственные должности, прославляться благодеяниями нуждающимся, сожительствовать с супругою, если найдется ему по сердцу, управлять домом, иметь все приятности, какие только можно находить в преходящей этой жизни, занимательное для слуха и зрения, ловли, бани, телесные упражнения, пиры, забавы и если еще есть что иное, подобное этому. А младенцу забава — молоко, объятия кормилицы и тихое движение, наводящее сон и услаждающее; другого же веселия, которое было бы выше этого, несовершенство возраста не имеет возможности и вместить. Таким образом, воспитавшие души добродетелию в настоящей жизни и, как говорит апостол, обучившие духовные чувствия свои, если переселятся в бесплотную


Избранные творения
294 жизнь, то соответственно тому навыку и той силе, ^§j= какие приобретены, причастятся божественного наслаждения, больше или меньше, по настоящей силе каждого участвуя в предлежащих благах. Душа же, не вкусившая добродетели, хотя пребывает непричастною зол, следствий греха, в начале еще не объятая недугом порока, в той жизни, которую предшествующее слово определило состоящею в богопознании и в общении с Богом, столько участвует на первый раз, сколько вмещает питаемое, пока, как бы некоею приличною снедаю, приведенная в мужество созерцанием Сущего, не соделается вместительною для больших, свободно в обилии причащаясь действительно сущего.
Взирая на это, хотя и утверждаем, что равно свободна от зол, следствий греха, душа, как у ходящего во всякой добродетели, так и вовсе у не имевшего части в жизни, однако же не представляем себе жительство того и другого из них одинаковым. Ибо один, как говорит пророк, слышал поведания небес, которыми возвещается Божия слава (см.: Пс 18,2), и путеводам был тварию к познанию Владыки твари, и усматриваемою в существах премудростию пользовался, как наставницею действительной Мудрости, представив себе красоту того света, по сходству представлял мысленно красоту истинного Света и по твердости


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
земли обучался познавать неизменяемость Сотво- 295 рившего ее; помыслив о неизмеримой величине щ= неба, приводим был сам к беспредельности и неограниченности всеобъемлющей Силы. Видя же солнечные лучи, доходящие до нас с таких высот, удостоверялся видимым, что промыслительные Божии действия не бессильны нисходить с высоты Божества до каждого из нас. Ибо если светило, будучи единым, общею светоносною силою объ- емлет все подлежащее и, уделяя себя всем пользующимся светом его, каждому представляется целым и нераздельным, то тем более Создатель этого светила и бывает всяческая во всех как говорит апостол (х кор 15,28), и присущ каждому, в такой мере сообщая Себя Самого, в какой вмещает приемлющий. Да и кто, увидев на земле колос, и отпрыск растения, и зрелую гроздь, и красоту осени в плодах или цветах, и свободно поднимающийся злак, и гору, вершиною простирающуюся в небесную высоту, и в подгорьях источники, как из сосцов вытекающие из расщелин в горе, реки, текущие по руслам, море, отовсюду принимающее в себя потоки и пребывающее в мере своей, ограничивающее волны берегами, это море, не выступающее за установленные пределы на сушу, — обращая внимание на это и на подобное этому, не переберет в уме всего, что служит к изучению Сущего, если хотя мало запасся силою к участию


Избранные творения
296 в оном наслаждении? Умолчу о тех науках, кото- Щг рыми ум поощряется к добродетели, о геометрии, об астрономии, о познании истины с помощью числа, о всяком способе доказывать неизвестное и подтверждать понятое; прежде же всего о любомудрии богодухновенного Священного Писания, производящем совершенное очищение в обученных им Божественным тайнам.
Но кто не приобрел познания ни о чем этом, не руководился миром к уразумению премирных благ, но каким-то слабым, необученным, необразованным по уму проходил жизнь, тот не в том же будет состоянии, в каком слово изобразило прежде представленного, так что от этого по изложенному нами противоположению не вкусивший жизни не окажется блаженнейшим того, кто жил хорошо. Ибо жившего порочно будет блаженнее не только не искусившийся во зле, но и в начале не вступавший в жизнь. Подобное из евангельского слова дознали мы об Иуде, а именно, что в таком случае вовсе не существовать — лучше существования во грехе (см.: Мф 26, 24); ибо для одного, по причине глубоко укоренившегося порока, очистительное наказание продолжится в бесконечность, а несуществующего как коснется мучение? Но если кто жизнь младенческую и незрелую сравнивать будет с жизнию добродетельною, то такой, произнося о существах подобное суждение, сам незрел.


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
Итак, спрашиваешь: почему находящийся в та- 297 ком возрасте берется из жизни? Что достигается щ= чрез это Промыслом Божественной Премудрости?
Но если говоришь о детях, которые служат обличением беззаконного зачатия и потому истребляются родившими, то несправедливо будет отчета в делах порочных требовать у Бога, Который не хорошо в этом сделанное подвергает суду. Если же кто из воспитываемых родителями и пользующихся попечительным за ними уходом и усердными о них молитвами при всем том не наслаждается, однако же, жизнию по причине до смерти одолевающего недуга (в этом, без сомнения, состоит единственная причина), то гадаем о подобном так: совершенному Промыслу свойственно не только врачевать обнаружившиеся немощи, но и промышлять, чтобы и первоначально не впал кто в запрещенное. Ибо Тому, Кто будущее знает наравне с прошедшим, справедливо воспрепятствовать продолжению жизни младенца до совершенного возраста, чтобы силою предведения предусмотренное зло не было совершено, если младенец останется в живых, и чтобы жизнь того, кто будет жить с таким произволением, не сделалась пищею греха. Эту мысль нетрудно представить на каком-либо примере. Пусть предположительно на пиру предложено всякого рода угощение; распоряжается же такой из пирующих, который


Избранные творения
298 в точности знает свойства природы каждого и что такому-то сложению тела прилично, а что вредно и несвойственно; и придана ему полномочная некая власть, по собственному своему изволению — одному дозволять, а другому воспрещать вкушение предлагаемого и все делать, чтобы каждый, по сложению своему, касался приличного ему, и человек болезненный не возбудил в себе болезни, вкушенною снедию прибавив ей пищи, и крепкий здоровьем не пострадал от непригодной ему пищи, впав в отяготительное многосочие. При этом кто-нибудь из пристрастных к пиянству выводится или в половине пира, или в начале опьянения, или остается до конца вечери, как заблагорассудит об этом распорядитель, чтобы трапеза была достаточно благоприличною, без худых последствий пресыщения, упоения и помрачения в уме. Потому как отвлекаемый от наслаждения запахом приправ не с удовольствием принимает лишение того, что ему нравится, но осуждает распорядителя в некой безрассудности, будто бы по какой-то зависти, а не по предусмотрительности удерживает от предлагаемого; если же посмотрит, как еще с продолжающимся употреблением вина ведут себя неприлично, чувствуя тошноту, отяжеление в голове и говоря, чего бы не должно было, — то признает свою благодарность тому, кто прежде такого неприличия не допускал до не-


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
умеренного пресыщения. Если понят нами этот 299 пример, то нетрудно будет сокрытое нами в нем ^j= начало распространить на предложенную мысль.
Ибо что было у нас предложено? Почему Бог, когда родители прилагают великое старание сохранить себе преемника в жизни, часто попускает, что рожденное под конец жизни бывает похищено преждевременно? Возражающим так отвечаем этим примером пира, что для жизненной трапезы уготовано много и всякого рода снедей, разумей же это подобно опытным в поваренном искусстве, что не все в этой жизни подслащено медом удовольствия, напротив того, бывает иногда, что жизнь приправляется жестокими событиями, как ухитряются искусники доставлять удовольствия чреву на пирах, возбуждая в угощаемых позыв или острым, или соленым, или вяжущим. Итак, поскольку жизнь не во всем сладка, как мед, но в иных случаях приготовленная снедь бывает или соленая, или вяжущая, или кислая, или какое- либо острое и едкое качество, ощущаемое в обстоятельствах жизни, делает приправу ее неудо- босъедомою, а обольстительные чаши наполнены всякого рода смесями: одни обольстительною кичливостью производят страсть надменна, другие доводят пиющих до затмения ума, а в иных возбуждают извержение и срамное возвращение приобретенного худо. Поэтому, чтобы при таковом


Избранные творения
зоо уготовлении трапезы не замедлил на пиру вое- пользовавшийся им не как было должно, скорее выводится он из собрания угощаемых, приобретая ту выгоду, что не доходит до состояния, причиною которого для ненасытных делается неумеренность наслаждения. Вот это-то и называю добрым делом совершенного промышления — не только уврачевать обнаружившуюся страсть, но и положить ей препятствие прежде обнаружения. Вот наша мысль о смерти недавно рожденных, а именно: Кто все творит с разумом, Тот по человеколюбию отъемлет пищу у порока, не давая времени произволению, предусмотренному силою предведения, обнаружить себя делами в преизбытке порока, какого достигнет оно, когда имеет стремление к злу. Нередко же учредитель жизненного пира подобным способом обличает задуманную необходимость сребролюбия, чтобы, как думаю, недуг сребролюбия оказался обнаженным от благовидных покровов, не затеняемый ни одною ложною завесою. Многие говорят, что для того и расширяются в пожеланиях большего, чтобы рожденных ими соделать более богатыми. А это собственная их болезнь, происходящая не от нужды, что изобличает лишенная всякого предлога любостяжательность бездетных. Не имея и не надеясь иметь наследника тому, над чем так много трудились, многие вместо множества чад


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
питают в себе тысячи пожеланий, не зная, на кого 301 и сложить необходимость своего недуга. Щг
Но иные худо проводят жизнь, они мучители, жестоки произволением, порабощены всякому непотребству, до неистовства раздражительны, готовы на всякое неисцельное зло, разбойники, человекоубийцы, предатели отечества и, что еще преступнее этого, отцеубийцы, матереубийцы, детоубийцы, с неистовством предаются беззаконным смешениям и, будучи таковыми, состариваются в этих пороках. Как же, скажет иной, согласить это с найденным выше? Ибо если преждевременно похищаемые смертию, чтобы, по сказанному в примере, не до конца пира с ненасытимостию предавались страстям жизни сей, по предусмотрительности уводятся с жизненного пира, то почему такой-то до старости бесчинствует на пиршестве, и себе и сопиршественникам расточая дурную смесь зол? Почему, без сомнения, скажешь, один промыслительно изводится из жизни прежде, нежели произволение усовершилось во зле, а другой оставляется таким, что лучше бы ему вовсе не приходить в бытие? На это более сознательным дадим такой ответ. Часто жизнь проживших хорошо бывает причиною лучшей участи и для тех, кто от них произошел. Тысячи тому свидетельств в бо- годухновенном Священном Писании, из которых ясно узнаем, что в благопопечительности Божией,


Избранные творения
302 оказанной достойным, участвуют и происшедшие ^j= от них. Но главным будет добром — сделаться препятствием к пороку для кого-нибудь, кто, без сомнения, стал бы жить порочно. А поскольку здесь речь идет о неизвестном, то никто, конечно, не будет обвинять, что догадка ведет мысль ко многим заключениям. Иной скажет, что Бог не из милости только к родоначальникам изводит из худой жизни того, кто будет жить худо, но если бы и ничего такого не произошло с похищаемыми преждевременно, то не безрассудно думать, что более было бы опасностей от проведенной ими порочной жизни, нежели от жизни каждого из со- делавшихся известными в продолжение ее дурными делами. Потому что ничего не бывает без Бога, как дознали мы из многого; и опять: что делается по Божию домостроительству, то не случайно и не неразумно, как исповедует это всякий, кто знает, что Бог есть разум, и премудрость, и всякая добродетель, и истина. А что от разума, то не неразумно, и что от премудрости, то не есть невежество; добродетель и истина не допустят недоблестного и чуждого истине. По названным ли причинам похищаются иные преждевременно или есть нечто иное, кроме сказанного? Конечно, надлежит согласиться, что бывает это с лучшею целию.
Но наученный апостольскою мудросгию, знаю и другое основание, по которому некоторые, по


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
своему произволению превзошедшие других в по- роке, оставляются в жизни. Надолго занявшись такою мыслию в слове к римлянам и противопоставив себе естественно следовавшее возражение, что несправедливо было бы порочному оставаться еще в ответе, если от Бога то, что он худ, каким бы, конечно, не был, если бы это было против воли Властителя существ, апостол так встречает эту мысль, при глубоком некоем взгляде решая возражение. Он говорит, что Бог каждому уделяет по достоинству, иногда и пороку дает место с лучшею целию. Ибо для того попустил прийти в бытие и сделаться таким египетскому мучителю, чтобы поражением его научен был Израиль, великий этот народ, превосходящий всякое численное представление. Божия сила равно во всем познается, когда она достаточна и благодетельствовать достойным, и наказывать худых. Израильтянам непременно надлежало быть пресе- ленным из Египта, чтобы у него не произошло какого-либо общения в худых качествах погре- шительной жизни. Этот богоборец, всяким злом именитый, фараон, при жизни благодетельствуемых Богом высился и процветал, чтобы, когда двоякое Божие действие по достоинству делится на того и другого, Израиль приобрел сугубое ведение, на себе изучая лучшую долю, а на наказанных за порок видя горестную: Бог по преизбытку
зоз


Избранные творения
304 премудрости умеет и зло обращать в содействие ЩГ добру. Ибо когда художник (если надобно, чтобы и нашими словами подтверждалось апостольское слово) искусством своим в какое-либо полезное в жизни орудие обделывает железо, потребно бывает не то одно, которое по какой-то естественной мягкости легко уступает человеку (железо бывает крайне упорно, не скоро умягчается в огне, и, по его твердости, невозможно выделать из него сосуд, употребительный в жизни). Мастер кладет такое железо на наковальню, чтобы ударами по ней из годного в дело и мягкого выколотить что- нибудь служащее к употреблению.
Но иной скажет: не все в этой жизни понесли наказание за свою негодность, да и живущие добродетельно не все в настоящей жизни трудятся ради добродетели. Спросят: что же пользы от живших порочно и ненаказанно? И на это представлю причину, которая выше человеческих помыслов. Ибо великий царь Давид в одном месте своего пророчества говорит, что для доблестных некую часть веселия составляет и подобное следующему — когда они в противоположность благам, какие им присвоены, видят гибель осужденных. Возвеселится праведник, — говорит он, — езда увидит отмщение нечестивому: Руце свои умыет в крови грешника (Пс57, п) — не потому, что радуется мучениям скорбящих, но потому, что тогда лучше познает


О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ
приобретаемое достойными от добродетели. Ибо 305 означает сказанным, что добродетельным к уве- ^j= личению и усилению веселия служит сравнение противоположностей. Выражение: Руце умыет в крови грешника — заключает в себе такую мысль, что чистота деятельности в жизни доказывается гибелью грешных. Слово умыет выражает представление чистоты. Кровию же никто не омывается, а, напротив, оскверняется; противоположение неприятного показывает блаженство добродетели.
Итак, слово это надлежит свести в краткую речь, чтобы исследованные мысли сделались для памяти более легкими. Преждевременная кончина младенцев не ведет к мысли, что скончавший так жизнь несчастлив или что равен он очистившим себя в настоящей жизни всякою добродетелию:
Бог по Своему промышлению предотвращает безмерность зол в тех, кто стал бы жить во зле.
А то, что некоторые из злых живут долго, не опровергает высказанной мысли: по милости к родившим не допускается до них зло. Но теми, кто не имел от родителей какого-либо дерзновения пред Богом, не передается этот род благодеяния и происшедшим от них. Или тот, кому смерть воспрепятствовала сделаться худым, оказался бы гораздо худшим приобретших известность пороч- ностию, если бы невозбранно стал жить дурно.
Или если некоторые дошли до самой крайней


Избранные творения
306 меры порочности, то апостольский взгляд на это успокаивает пытливость тем, что Творящий все с премудростию умеет и посредством зла соделы- вать нечто доброе. Если же кто достиг крайности в дурной жизни и, по приведенному нами примеру, ни на что полезное не выкован художеством Божиим, то это служит к приращению веселия живших хорошо, как дает разуметь пророчество, чего да не вменяет кто-либо в маловажное из благ и в недостойное Божия промышления.
СЛОВО НА СВЯТУЮ ПАСХУ
и о тридневном сроке Воскресения Христова
Если какое благословение, данное патриархам Духом Божественным, подтвердилось, если какое благо, обещанное духовным законодательством, исполняющим это, ожидается, если в загадочных событиях Священной истории усматривается верою некое предначертание истины, если какой пророческий голос благовествовал о сверхъестественном, — то все это дело настоя-


Слово на святую Пасху
щей благодати. И как в предлежащем нашим глазам зрелище взоры озаряет один свет, соединяющийся от бесчисленных светильников, так и все Христово благословение, само по себе блистающее наподобие пламенника, проливает нам этот великий свет, сливающийся из многих и различных лучей Священного Писания. Ибо от каждого из богодухновенных указаний можно заимствовать что-либо приличное настоящему празднеству. Спросишь ли о смысле благословения Авраамова (см.: Быт 26,4)? Найдешь искомое, взирая на настоящее. Видишь ли звезды небесные — я говорю о звездах, от Отца нашего прекрасно воссиявших и соделавших Церковь целым небом, — о звездах, благодать от которых, озаряющую душу, означают лучи светильников. И называющий их поистине чадами Авраама, родившимися ему по обетованию, небесным звездам подобными, не погрешит против истины. Удивляешься ли возвышенному Моисею, силою ведения объявшему все Божие творение? Вот тебе благословенная суббота первого миротворения. Чрез ту субботу познай эту субботу, день успокоения, который Бог благословил преимущественно пред иными днями. Ибо в этот день истинно успокоился от всех дел Своих Единородный Бог, промыслительным восприятием смерти субботствовавший плотию, и, опять восшедши туда, где был, воскресением
307
!Г


Избранные творения
308 совоскресил с Собою все лежащее, соделавшись Щг жизнию, и воскресением, и востоком, и днем для ходящих во тьме и сени смертной (см.: Ис9,2). Священная история полна примерами подобного благословения. Отец Исаака не щадит своего возлюбленного сына; единородный соделывается приношением и жертвою, и вместо него закаляется агнец (см.: Быт 22,1-13). В этом повествовании можно видеть все таинство благочестия. Агнец зацепляется за дерево, держимый рогама; единородный для себя самого несет дрова ко всесожжению: видишь ли, как все носящий глаголом силы (Евр 1, з) Сам и несет бремя наших дров — грехов, и древом воспринимается, неся как Бог и возносимый как Агнец? Так Дух Святой образно разделил великое таинство между обоими — возлюбленным сыном и вместе указанным агнцем, чтобы показать в агнце таинство смерти, в единородном же — жизнь, не разрушаемую смертию. Если хочешь взять и самого Моисея, воздеяни- ем рук изображающего крест и этим знамением обращающего в бегство Амалика (см.: Исх 17,11-13), то можешь видеть осуществление этого образа и Амалика — покоряющимся кресту. Имеешь и Исаию, немало приносящего тебе для уяснения настоящей благодати. Ибо от него ты преднаучен о безневестной Матери, о безотчей плоти, о безболезненно рождающей, о нескверном рождении.


Слово на святую Пасху
Так говорит пророк: Се, Дева во чреве пришлет 309 и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, ц= еже есть сказаемо: с нами Бог (Мф 1,23; ис 7,14).
Что же касается до того, что деторождение было безболезненно, то прежде узнай, что так и надлежало тому быть. Так как всякое наслаждение соединено со страданием, то совершенно необходимо, чтобы когда из этих двух нераздельно мыслимых состояний нет одного, не было и другого; где страстное удовольствие не предшествовало рождению, там не последовало и болезни (рождения). Эту мысль подтверждает и пророческое слово: Прежде неже приити труду чревоболения, избеже и породи мужеск пол (Ис 66,7); или, как сказал другой толкователь, прежде нежели мучилась родами, родила. От этой, говорит пророк,
Девы Матери, Отрочародися нам, Сын, и дадеся нам, Егоже началство быстъ на раме Его... велика совета Ангел (Ис 9,6). Сей сын яко овча на заколение ведеся, и яко агнец пред стригущим его безгласен (Ис 53,7). Лучше же, как сказал Иеремия, он яко агня незлобиво ведомо на заколение.
Он есть тот хлеб, в который влагают древо враги хлеба и древа (Иер и, 19). Наиболее же очевидное и ясное указание получаем от пророка, чрез которого ясно преднаписано таинство, — говорю об Ионе, безвредно сокрывшемся в ките и без болезни изшедшем из кита и тремя днями и столькими


Избранные творения
зю же ночами, проведенными во внутренностях ки- та, преднаписавшем пребывание Господа во аде (см.: Иона 2, i-n). Это и подобное ему надлежало бы изыскивать и выбирать из каждой книги Священного Писания, ибо все это видишь в настоящем. На настоящем светлом празднестве весь закон и пророцы висят (то есть утверждаются), как говорит негде Евангелие (Мф 22,40), и всякое богодухновенное слово и закон, по слову Павла, совершаются в этой благодати (см.: гТим з, 16). Здесь и конец страданий, и начало благ. Скажу, например: Царствова смерть от Адама (Рим 5,14), получив начало тлетворной силы; но ее злая держава продолжилась даже до Моисея, и закон нисколько не обуздал злое могущество смерти. Пришло царство жизни, и разрушилась держава смерти; явилось иное рождение, другая жизнь, иной образ жизни, претворение самой природы нашей. Это рождение не от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася (Ин i, 13). Как же это? Ясно выскажу и представлю тебе эту благодать. Этот плод верою чревоносится, возрождением крещения изводится на свет; кормилица его есть Церковь, сосцы — наставления; пища — хлеб свыше; совершение возраста — высокая жизнь; брак — сожитие с мудростию; чада — надежды; домы — Царство; наследие и богатство — наслаждение в раю, конец


Слово на святую Пасху
же — вместо смерти жизнь вечная в блаженстве, 311 предстоящем святым. И великий Захария видит ^j= это начало перемены к лучшему и сомневается о наречении имени: как должно надлежащим образом назвать настоящую благодать; потому что, перечисляя другие чудеса, относящиеся к страданию, говорит об этом времени, что оно не день и не нощь (Зах 14,7); чрез это показывает, что оно не может быть названо днем, потому что нет солнца, и не есть ночь, потому что нет тьмы. Ибо, как говорит Моисей: Бог... тму нарече нощь (Быт 1,5). Итак, поскольку по времени — ночь, по свету же — день, то пророк и сказал: и не день и не нощь.
Если же это время, по слову пророка, не есть ночь, то настоящая благодать — нечто совершенно иное в сравнении с ним. Хотите ли, скажу, что мне пришло на мысль? Сей есть день, егоже сотвори Господь (Пс 116, 24), он иной, отличный от дней, Созданных вначале (см.: Быт 1, 5). Ибо в этот день творит Господь новое небо и землю новую, как говорит пророк (см.: Ис 65,17). Какое небо? Твердь веры во Христа. Какую землю? Благое сердце; как сказал Господь: землею, пьющею падающий на нее дождь и плодоносящею обильный КОЛОС (см.: Евр 6,7).
В этом творении солнце — это чистая жизнь; звезды — добродетели; воздух — светлая общественная деятельность; море — глубина богатства мудрости и знания; травы и произрастения — доброе учение


Избранные творения
312 и Божественные догматы, на которых пасется на- ^j= род паствы, то есть стадо Божие; плодоносные деревья — исполнение заповедей. В этом творении созидается истинный человек по образу и подобию Божию. Не новым ли миром кажется тебе это начало: день, егоже сотвори Господь, — день, о котором говорит пророк Захария, что он ни день сравнительно с другими днями, ни ночь сравнительно с другими ночами? Но наше слово еще не возвестило превосходнейшего о настоящей благодати. Она уничтожила скорбь смертную; она произвела первенца из мертвых; ею сокрушены железные врата смерти; ею уничтожены медные запоры ада. Ныне отверзается темница смерти; ныне пленным возвещается освобождение; ныне слепым дается прозрение; ныне сидящих во тьме и сени смертной посещает Восток свыше (см.: Ис 9, 2).
Желаете ли узнать что-нибудь и относительно тридневного срока? Довольно узнать только то, что для всемогущей Премудрости, бывшей в сердце земли, для Господа, довольно было и столь малого промежутка времени, чтобы великий ум, в ней обитающий, объюродел; ибо так именует его пророк, называя его великим умом и князем ассирийским (см.: Ис ю, 12). Итак, поскольку сердце — это некоторое жилище ума, в сердце пребывает, как думают, властвующая сила души, то Господь ни-


Слово на святую Пасху
сходит в сердце земли, которое заменяет небесное 313 жилище для этого ума, чтобы соделать безумным его совет, как говорит пророк (см.: Ис 19, и), уловить мудрого в коварстве его и обратить против него же его лукавые предприятия (см.: Иов 5,12-13). Начальнику тьмы невозможно было бы приблизиться к пришедшему чистому Свету, если бы он не узрел в Нем некоторой части плоти. Вот почему как скоро увидел богоносное тело, а вместе увидел и содеваемые Самим Божеством чудеса, то возымел надежду: если чрез смерть овладеет плотию, то овладеет и всею в ней находящейся силою. И, проглотив приманку плоти, пронзается удою Божества, и таким образом змий приведен удою, как сказал Иов, предвозвестивший имевшее быть чрез него: Извлечеши ли змиа удицею?
(Иов 40, го). Послушаем же у пророка, что замышляло против Вселенной самое сердце земли, когда разверзло пасть на Господню плоть. Что говорит ему в обличение Исаия? Ты же река ecu в сердце твоем: на небо взыду, выше звезд небесных поставлю престол мой... и буду подобен Вышнему (Ис 14,13-14). Так замышляло о себе злое сердце.
А как еще прежде этот великий во зле ум, злой ассириянин, рассуждал с собою, о том опять послушаем слова Исаии: Рече бо: крепостию руки моея сотворю, и премудростию разума... отъ- иму пределы языков, и силу их пленю, и сотрясу


Избранные творения
314 грады населеныя, и вселенную всю объиму рукою Щг моею яко гнездо, и яко оставленая яйца возму: и несть, иже убежит мене, или противу мне ре- чет (Ис ю, 13-14). С такою надеждою он принимает в себя Того, Кто по человеколюбию нисшел под землю. А что с ним было вместо того, чего надеялся, о том ясно повествует пророчество, говоря о его страдании: Како спаде с небесе денница... сокрушися на земли тот, которому подостлана гнилость, которого одеждою служит покров из червей (Ис 14,12, и), и прочее, что говорится о его погибели, что желающий может с точностию узнать из самих Писаний; мне же нужно обратиться опять к цели своего слова.
Для того истинная Премудрость и посещает это велеречивое сердце земли, чтобы уничтожить в ней великий во зле ум и просветить тьму, чтобы смертное было поглощено жизнию, а зло обратилось в ничтожество по истреблении последнего врага, который есть смерть (см.: i Кор 15,26). Вот что совершено для тебя в тридневный срок. Не медлительна благодать? Не в очень продолжительное время совершено такое благо? Желаешь ли знать могущество силы, совершившей столь многое в столь краткое время? Исчисли мне все прошлые поколения людей, начиная от первого появления зла в мире и до его уничтожения: сколько человек в каждом поколении и сколько тысяч можно


Слово на святую Пасху
их насчитать? Невозможно объять числом мно- 315 жество тех, в которых по преемству распростра- нялось зло; худое богатство порока, разделяясь каждому из них, каждым увеличивалось, и таким образом плодородное зло перешло в непрерывно следующие поколения, разливаясь по множеству людей до бесконечности, пока, дойдя до крайнего предела, овладело всем человеческим естеством, как прямо сказал пророк о всех вообще: Вси уклонишася, вкупе неключими быша (Пс 13, з), и не было ничего в сущем, что не было бы орудием зла. Итак, уничтоживший в три дня такое скопление зла, собиравшееся от устроения мира до совершения нашего спасения чрез смерть Господа, — ужели малое дал для тебя доказательство превосходной силы? Не сильнее ли оно всех упоминаемых в священных повествованиях чудес?
Ибо как чудо Самсона тем особенно велико, что он не только одолел льва, но и без труда умертвил его голыми и невооруженными руками, как бы шутя разорвав зверя, — так и то, что Господь без всякого труда уничтожил такую злобу, есть наисильнейшее доказательство превосходного могущества. Ни потоки неизмеримых вод, с верхних стремнин падающие вниз, ни бездны, переполняющие собственные пределы и морями наводняющие землю, сокрывающие в глубине вод всю Вселенную, подобно кораблю с людьми, делающие


Избранные творения
316 подводными горы и затопляющие вершины гор, щг ни потоки пламени по подобию Содома, огнем очищающие развращенное, ни что-нибудь другое подобное, но одно простое и непостижимое пришествие Жизни и присутствие Света для сидящих во тьме и тени смертной произвело полное исчезновение и уничтожение тьмы и смерти. Прибавить ли что-нибудь еще к сказанному? Зло зародилось в змие; искушением змия побеждена жена; затем женою побежден муж; зло получило бытие чрез троих. К чему я воспоминаю об этом? Из порядка в зле можно уразуметь некоторый порядок добра. Замечаю три сосуда зла: первый, в котором зло сначала образовалось; второй, в который перешло; третий, в котором возросло. Итак, поскольку зло распространилось в этих трех сосудах, то есть в диавол ьском естестве, в женском поле и в совокупности мужей, то и болезнь уничтожается соответственно в три дня; каждому роду заболевших злом на врачевание уделяется один день: в один день освобождаются от болезни мужи; в другой — врачуется женский пол; в последний упраздняется последний враг — смерть и вместе с ним уничтожаются его сопутники: начала, власти и силы враждебных и первенствующих сил зла. Не удивляйся, что создание добра разделяется временными промежутками. Ибо и при первом произведении мира Божественная сила не слаба


Слово на святую Пасху
была, чтобы во мгновение совершить все сущее; 317 но, несмотря на то, при созидании сущего опре- ^§7= делила быть и временным промежутком. И как там, в первый день, совершена часть творения, а во второй — другая и затем по порядку таким же образом совершено все сущее, так что Бог в определенные дни благоустроил все творение, — так и здесь по неизглаголанной мысли Его премудрости в три дня изгоняется зло из существующего — из мужей, из жен и из рода змий, в которых первых получило бытие естество зла.
Впрочем, о числе дней мы только предполагаем это; верно это или нет, оставим на суд слушателей, ибо слово наше не есть решение, но упражнение и изыскание. Если же хочешь точно узнать определенный срок этих дней страдания, ибо в числе немалого недостанет, если станешь считать время с девятого часа пятницы, в который Господь предал дух в руки Отчие, — то несколько помедли, и может быть, слово объяснит тебе это. Какое же слово? Обрати взор на величие Божественной силы, и узнаешь то, о чем здесь спрашиваешь. Вспомни об изречении Господнем, что объявляет о Себе имеющий державу над всем, как самодержавною властию, а не по необходимости естественной Он разлучает душу от тела. Он говорит: Никтоже возмет душу Мою, но Аз полагаю ю о Себе: область имам положити ю и область


Избранные творения
318 имам паки прияти ю (Ин ю, 18). Как скоро это мне твердо известно, то и искомое уясняется. Ибо всем Правящий со владычним самовластием не ждет принуждения к страданию от предательства, не ожидает для того разбойнического нападения иудеев, ни беззаконного суда Пилатова, чтобы их злоба была началом и причиною общего спасения людей; но Своим домостроительством Сам предупреждает их наступление способом священнодействия неизреченным и людьми невиданным, Самого Себя приносит в приношение и жертву за нас, будучи вместе Священником и Агнцем Божиим, беря на Себя грех мира. Когда же это? Когда предложив ядомое тело Свое в пищу, ясно показал, что жертвоприношение Агнца уже совершилось. Ибо жертвенное тело не было бы пригодно к яде- нию, если бы было еще одушевлено. Итак, когда Господь преподал ученикам тело для ядения и кровь для пития, то свободною властию Домостроителя таинства тело Его неизреченно и невидимо уже было принесено в жертву, а душа была в тех местах, куда перенесла ее власть Домостроитель- ствующего вместе с соединенною с нею Божественною силою; она обходила ту страну в сердце земли. Итак, считающий время от того часа, когда Богу принесена была жертва Великим Архиереем, неизглаголанно и невидимо священнодействовавшим Себя Самого, как Агнца, за общий грех, не


Слово на святую Пасху
погрешит против истины. Ибо был вечер, когда 319 снедено было сие священное и святое тело. За цр этим вечером последовала ночь пред пятницею. Далее — день пятницы, рассеченный вводною ночью, разделяется на одну ночь и два дня. Ибо если Бог тму нарече нощь (Бьгг 1,5), а в продолжение трех часов была тьма по всей Вселенной, то эта тьма и есть ночь, новоразделившая день посредине, разграничившая собою два отдела дня, один — от рассвета до шестого часа, другой — от девятого часа до вечера. Таким образом, прежде было два дня и две ночи. Далее — ночь пред субботою и с нею день субботы, — ты имеешь три ночи.
Наконец, исследуй время воскресения, и найдешь истину сказанного. Когда последовало воскресение? В вечер субботний — провозглашает Матфей (Мф 28,1). Итак, вот самый час воскресения по гласу Ангела. Вот предел пребывания Господа в сердце земли. Ибо когда был уже глубокий вечер, начинавший собою ту ночь, за которою последовал первый из послесубботних дней, — тогда произошло землетрясение; тогда блистающий одеждами Ангел отвалил камень надгробный.
А жены, вставшие незадолго до утра, когда уже появлялся дневной свет, так что показывалось и некоторое сияние восходящего солнца, возвещают уже совершившееся Воскресение. О чуде


Избранные творения
320 они узнали, час же не был им открыт. Ибо Ангел ^j= сказал им, что Господь восстал, а когда — в слове своем не прибавил. Но великий Матфей один из всех евангелистов точно обозначил время, говоря, что вечер субботний был часом воскресения.
Если же так, то срок, по нашему счислению, соблюден, когда мы будем считать от вечера четвертка до вечера субботы, вставляя, как сказано, ночь, разделявшую пятницу на два дня и одну ночь. Ибо Властвующему Своим могуществом над самым веком прилично было соделать, чтобы не дела Его по необходимости сообразовались с установленными для времени мерами, но чтобы меры времени делились по новому порядку сообразно потребности сущего и чтобы, когда Божественная сила в кратчайший срок совершает дело благое, и меры времени укорачивались бы. Таким образом, и времени прошло не менее трех дней и стольких же ночей, потому что этого числа требует таинственная и неизглаголанная причина, и Божественная сила, в выжидании обычных промежутков дней и ночей, не встретила препятствия для скорости действования. Ибо Имеющий власть и положить душу Свою о Себе и опять восприять, когда хотел, как Творец веков, имел власть в Своих делах не быть подвластным времени, но устроять время сообразно с делами.


Слово на святую Пасху
Но слово еще не коснулось самого главного во- 321 проса. Более любознательным естественно спро- Щг сить: каким образом Господь в одно и то же время мог быть в сих трех: в сердце земли, в раю с разбойником и в руках Отца? Ибо фарисеям Он говорит: Якоже бо бе Иона во чреве китове... тако будет и Сын Человеческий в сердцы земли в продолжение трех дней (Мф 12,40); разбойнику: Днесь со Мною будеши в рай (Лк 23,43); Отцу же: В руце Твои предаю дух Мой (Лк 23,46). Но ни в преисподней нет никакого рая, ни преисподней в раю, так чтобы в то же время можно было быть в обоих или называть их руками Отца. Для благочестиво рассуждающих это, быть может, и исследования не заслуживает. Ибо везде Сущий Божественною силою и всюду присутствует, и ни от чего не удаляется. Я же, изучая этот предмет, пришел к другой еще мысли, которую для желающих из вас изложу кратко. Когда Дух Святой нисшел на Деву и сила Вышнего осенила Ее (см.: Лк 1,35), чтобы образовать в Ней нового человека (потому названного новым, что создан по Богу, а не по человеческому обыкновению), чтобы быть нерукотворенным вместилищем Бога, ибо Всевышний не врукотворенных, то есть не в людьми приготовленных, храмех живет (Деян 17,24); тогда вместе с тем, как Премудростию Самою устроен был дом (см.: Притч 9,1) и осенени- ем Силы, как бы наложением печати извнутри,


Избранные творения
322 довершено было его образование, Божественная сила соединяется с обеими составными частями человеческой природы, то есть с душою и телом, соответственно сочетавшись с тою и другим. Ибо так как обе эти части поражены были смертию через преслушание (для души омертвение состояло в удалении ее от действительной жизни; для тела же — в тлении и разрушении), то нужно было из обоих их изгнать смерть примешением жизни. Итак, по соединении Божества с каждой из частей человека в обеих явились ясные признаки всепре- ходящего естества. Ибо тело обнаруживало находящееся в нем Божество, совершая исцеления чрез прикосновение, душа показывала Божественную силу могущественною волею. Ибо как телу свойственно ощущение чрез прикосновение, так душе — движение посредством воли. Приходит прокаженный, уже разлагающийся и не владеющий телом. Как исцеляется он Господом? Душа желает, тело касается. И болезнь тем и другим образом изгоняется. Ибо тотчас, как написано, оставила его проказа (см.: мф 8, з). Опять же — Он не желает отпустить голодными многие тысячи, бывшие при Нем в пустыне, а руками преломляет хлебы. Видишь ли, как Божество, соприсутствующее обеим частям, обнаруживается в каждой — в теле действием, в душе — стремлением ее воли. И что нужды перечислять самые чудеса,


Слово на святую Пасху
все совершаемые подобным образом, и обреме- 323 нять слово известным? Перейду к тому, для чего щг упомянул о сказанном. Как Господь в одно и то же время был в аду и в раю? Одно разрешение этого вопроса: нет ничего недоступного для Бога, всяческая в Нем состоятся (Кол 1,17). Другое же то, к которому клонится теперь наше слово: так как Бог изменил всего восприятого Им человека в Божественное естество чрез соединение с ним, то и во время страдания по домостроительству не отступил ни от одной из частей, с которыми однажды соединился: Нераскаянна бо дарования Божии (Рим и, 29). Хотя Божество добровольно разлучило душу от тела, но показало, что Оно пребывает в обоих. Ибо телом, которое не приняло тления смерти, Оно сокрушило имущего державу смерти (см.: Евр 2,14), душою же открыло разбойнику вход в рай; то и другое делается в одно время, и Божество совершает благо чрез ту и другую части человека: чрез нетление тела — уничтожает смерть, чрез душу же, восходящую к собственному своему жилищу, — возвращает людей в рай.
Итак, поскольку состав человеческий двойствен, а Божественное естество просто и единовидно, то и во время разлучения тела от души неделимое не разделяется вместе со сложным, но, напротив, пребывает тем же. Ибо единством Божеского естества, равно присущего как в теле, так и душе,


Избранные творения
324 разрозненное опять соединяется вместе. И та- Щг ким образом смерть происходит от разделения соединенного, воскресение же — от соединения разделенного. Если же спросишь, каким образом, будучи в раю, Господь предает Себя в руки Отца, то искомое объяснит тебе высокий Исаия. Ибо он от лица Божия о горнем Иерусалиме, который, как веруем мы, есть не иное что, как рай, говорит: Се, на руках Моих написах стены твоя №49,16). Итак, если Иерусалим, который есть рай, написан на руках Отца, то ясно, что вступивший в рай совершенно вселяется в дланях Отчих, на которых и божественный город имеет свое начертание. Об этом довольно.
Стоит вкратце сказать и о том, что слышим от иудеев, сильно нападающих своими обвинениями на наш догмат. Говорят они, что в постановлении о Пасхе иудеям заповедано Моисеем не только праздновать четырнадцатый период лунного течения, но и семь дней вкушать опресноки, а приправу к опреснокам делать из горьких трав. Итак, говорит иудей, если вы так заботливо соблюдаете четырнадцатый день, то соблюдайте вместе с тем и горькие травы и опресноки; если же этим можно пренебрегать, то зачем заботиться о праздновании того дня? Ибо нельзя у того же самого законодателя одно почитать справедливым и душеполезным, а другое непо-


Слово на святую Пасху
лезным и заслуживающим отвержения; так что 325 необходимо или исполнять нам все заповеданное щ= о Пасхе, или не держаться ничего. Что же мы скажем? Вспомним, что Господь учил нас не бояться поношения от людей и не смущаться их порицанием (см.: Мф 5, п). Известна нам душеполезность соблюдения опресноков, польза горьких трав и четырнадцатого дня. А в каком смысле — коротко рассмотрим. Закон, сень бо имый... грядущих благ (Евр ю, 1), имеет в виду преимущественно одну цель — как бы посредством различных постановлений очистить человека от примешавшегося к нему зла. Это исполняется в обрезании, в субботе, в соблюдении пищи, в различных жертвоприношениях животных, в соблюдении каждого предписания закона. И долго было бы с точносгию излагать все то, на что, в частности, указывает нам гадательно закон относительно очищения жизни. Потому как чрез обрёзание, совершаемое духовно, природа отлагает страстность, будучи усекаема в жизни плотяной, как чрез субботствование она научается неделанию зла; как заклание в жертву животных закалает страсти, а узаконенное относительно снедей отделение нечистого побуждает тебя к отчуждению от грязной и нечистой жизни, — так и этот самый праздник указывает тебе на тот праздник, к которому душа приготовляется чрез опресноки в течение семи дней воздержания


Избранные творения
326 от ядения квасного. Значение же этих дней та- W" ково: семидневное число указывает тебе на это преходящее время, возвращающееся понедельно, когда ты должен заботиться, чтобы на наступающий день не сохранить никакого остатка вчерашней злобы, чтобы примесь злобы прошлого дня не произвела какого кваса или кислоты в сегодняшнем смешении. Солнце да не зайдет в гневе вашем (Еф. 4,26), говорит апостол, повелевающий праздновать не в квасе ветсе, ни в квасе злобы и лукавства, но в безквасиих чистоты и истины (1 Кор 5,8). А что узнали мы об одном виде злобы, то, как известно нам, относится и до остальных видов ее. Что же касается до употребления горьких трав, то горечь изгоняет испорченность и распущенность в жизни, вводит же, напротив, жизнь воздержанную, строгую и неприятную для чувства, поскольку всякое бо наказание в настоящее время не мнится радость быти, но печаль
(Евр 12, п).
Итак, кто во всю седмицу этой жизни проводит настоящий день без примеси и кваса ветхой злобы, делая приправою жизни воздержание, тот отстраняет от себя всякую примесь тьмы. На это указывает четырнадцатый день лунного течения. Поскольку круг течения луны состоит из двадцати девяти дней с половиною, в которые луна, от но- вомесячия чрез приращение достигнув полноты,


Слово на святую Пасху
опять чрез ущерб доходит до совершенного исчез- 327 новения света, то ясно, что половина упомянутого W" числа есть четырнадцатый день и еще немного.
Луна тогда бывает в таком виде, что, совершив свойственное ей течение в продолжение ночи, она продолжает свое круговращение еще несколько времени и, полная светом, смешивает свое сияние со светом дневных лучей, так что ни вечером, ни утром никакой промежуток темноты не рассекает непрерывности света и, несмотря на преемство дня и ночи, свет не разделяется тьмою. Ибо прежде чем солнечный луч совершенно скроется на противоположной стороне, тотчас является луна и своим светом озаряет землю; и опять — прежде чем круг ее совершенно зайдет за горизонт, с остатками лунного света смешивается дневное сияние. Таким образом, в день полнолуния тьма уничтожается и утро и вечер озаряются преемством светил.
Итак, что случается с чувственным светом в четырнадцатый день, когда не допускается примеси тьмы во всю ночь и день, то духовный закон желает сделать символом для духовно празднующих, чтобы они всю жизненную седмицу — все время своей жизни — соделывали одною Пасхою светлою и неомраченною. Вот значение предписаний о Пасхе для христиан. Для этого мы и наблюдаем


Избранные творения
328 четырнадцатый день, чрез чувственный и веще- щг сгвенный свет восходя к представлению невещественного и мысленного; так что, по-видимому, мы обращаем внимание на полную луну, озаряющую нас достаточным светом во всю ночь, на самом же деле видим здесь закон, для нас состоящий в наблюдении, чтобы все время, измеряемое ночью и днем, было у нас непрерывно светло и свободно от примеси мрачных дел. И об этом достаточно.
А все те мысли, к которым приводит нас Крест, через который совершилось таинство страдания, можно ли кому-либо легко изъяснить словом? Ибо не было ли бесчисленного множества способов, ведущих к смерти, чрез которые могло бы исполниться домостроительство о нас смертию? Но из всех видов смерти самовластно определившим Самому Себе страдание назначен этот. Ибо подобает Сыну Человеческому (Мк 8,31). Не сказал: то и то претерпит Сын Человеческий, как бы просто сказал кто-нибудь, предсказывая то, о чем говорил, но утверждает, что этому необходимо быть по некоей неизреченной причине, говоря, что подобает Сыну Человеческому много пострадати, и искушену быти... и убиену быти, и в третий день воскреснути (Мк 8,31). Уразумей со мною значение слова подобает, из которого открывается решительно, что страдание именно никак не должно было совершиться иначе как


Слово на святую Пасху
чрез Крест. Какая же причина тому? Одному ве- 329 ликому Павлу, наученному неизреченными гла- щг голами, которые он, посвященный в тайны рая, слышал там, свойственно уяснить и это таинство, как он в словах к ефесянам отчасти и дает уразуметь сокровенное, говоря: Да возможете разу мети со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, разумети же преспеющую разум любовь Христову, да исполнитеся во всяко исполнение Божие (Еф з, 18-19). Ибо не напрасно божественное око апостола мысленно узрело здесь образ креста; но чрез это апостол ясно показал, что всякий, отринув от глаз чешую неведения, ясно увидит самую истину. Ибо он знал, что образ креста, представляющий четыре выступа, соединенные посредине, обозначает на все простирающуюся силу и промышление Того,
Кто на нем явился, и потому каждому выступу дает отличительное название: глубиною именуя то, что идет вниз от средины, высотою то, что находится сверху, широтою же и долготою то, что поперек простирается в обе стороны от связи, так что часть в ту сторону от средины называется широтою, а в другую сторону — долготою. Чрез это, мне кажется, ясно обозначается словом то, что нет ничего существующего, что бы неодержимо было Божескою природою, — и небесное, и подземное, и отовсюду простирающееся посредине


Избранные творения
330 до пределов сущего. Ибо высотою означается щг горнее, глубиною подземное, долготою и широтою — все, что заключается в средине и что держится всем управляющею силою. Доказательством сказанного пусть будет то, что происходит в душе твоей при мысли о Боге. Ибо воззри на небо, представь земные глубины, простри свою мысль до широты и до пределов всего существующего и подумай, какова сила, содержащая все сие, служащая как бы некоторою связью всего, и увидишь, как мысль о Божеской силе сама собою начертывает в уме образ креста, от горнего нисходящий в бездну и до крайних пределов простирающийся поперек.
Этот-то образ креста воспел и великий Давид, говоря о себе: Камо пойду отДуха Твоего? И от лица Твоего камо бежу? Аще взыду на небо — вот высота: аще спиду во ад — вот глубина. Аще возму криле мои рано (разумеется восток солнечный) — вот широта, если вселюся в последних моря (так он называет запад) — вот долгота (Пс 138,7-9). Видишь, как словами живописует он образ креста. Ты, говорит, проницаешь все, свя- зуешь все сущее и объемлешь Собою все концы, горё Ты находишься, внизу Ты присутствуешь, в сем конце присуща рука Твоя, и в другом указует путь десница Твоя. Потому и великий апостол говорит, что когда все исполнится веры и ведения,


Слово на святую Пасху
тогда Сущий превыше всякого имени о имени 331 Иисуса Христа получит поклонение от небесных щ= и земных и преисподних (Флп 2, ю). И здесь, соответственно образу креста, апостол опять разделяет поклонение Кресту. Ибо надмирная область в верхней части креста воздает поклонение Владыке, мировая часть в средине, преисподняя же соответствует нижней части креста. То же означает, по моему мнению, и йота в соединении с чертою, оказывающаяся тверже неба, постояннее земли и крепче всего состава сущего. Небо и земля мимоидет (Мф 24,35), и всего мира образ преходит (1 кор 7,31); йота же из закона и черта не прейдет (мф 5,18). Опущенная книзу линия, нисходящая сверху вниз, именуется йота, а проводимая продольно поперек называется черта, как тому можно научиться и от мореплавателей; потому что дерево, лежащее поперек мачты, на которой распускают парус, именуют чертою, называя его так по его виду. Поэтому кажется мне, Божественные слова Евангелия под образом креста гадательно и как бы в зеркале имеют в виду то, в чем все имеет бытие, что более вечно, чем содержащееся в нем, и сила чего сохраняет все сущее. Потому-то и говорит, что подобает Сыну Человеческому не просто умереть, но быть рас- пяту, чтобы Крест для более проницательных был богословом, чрез свой образ возвещающим


Избранные творения
332 всесильную власть Явившегося на нем и Сущего щг вся во всем.
Не умолчим, братие, и о благообразном советнике, Иосифе Аримафейском, который, взяв тело Господа, чистый и святой дар, обвивает его чистою плащаницею и полагает в чистом гробе. Дело этого благообразного советника да будет для нас законом, чтобы и мы подобным образом, когда приемлем этот дар Тела, не советовали себе принимать его в оскверненную плащаницу совести и полагать в смрадном от мертвых костей и всякой нечистоты гробе сердца. Но, как говорит апостол, пусть каждый испытывает себя, чтобы благодать не была во осуждение недостойно принимающему ее (см.: 1 Кор и, 28-29).
Но говоря это, я вдруг чувствую себя пораженным светоносною одеждою Ангела, и потрясает радостию мое сердце вожделенное землетрясение, отваливающее тяжелый камень человеческой гробницы, отверзающее всем дверь воскресения. Потечем и мы к этому зрелищу необычайного чуда. Ибо суббота уже прошла, не останемся позади жен. В наших руках да будут и ароматы: вера и совесть; ибо это — благоухание Христово. Не станем уже искать живого с мертвыми, ибо ищущего таким образом отстраняет Господь, говоря: Не прикасайся Мне (Ин 20,17), но когда взойду к Отцу, тогда тебе можно прикоснуться. Послушаем, что


Слово на святую Пасху
благовествует и жена, верою предупредившая 333 мужа и хорошо сделавшая, чтобы предварением щг в добре оправдаться в причинении зла. Что же благовествует жена? Подлинно ни от человек, ни человеком, но Иисус Христом (Гал 1,1). Ибо послушайте, говорит мироносица, что Господь повелел нам сказать вам, которых Он и братьями Своими называет: Восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему (Ин го, 17). О прекрасное и благое благовестив! Со- делавшийся для нас подобным нам, чтобы, будучи нам сродным, сделать нас Своими братьями, приводит Свое человечество к истинному Отцу, чтобы Собою привлечь все сродное, чтобы впредь никто не укорял нас, что мы служили не по естеству сущым богом (Гал 4,8), потому что мы снова приведены к живому и истинному Богу, и чтобы мы не были отвергнуты и лишены отеческого наследия, чрез усыновление последовав за Сыном. Соделавший Себя чрез воплощение первородным во многих братиях (Рим 8,29) привлек всю тварь, которой приобщился в принятой на Себя плоти.
Но тогда как пред Пасхою пресный хлеб имел приправою горечь, мы видим, что после Воскресения хлеб приправляется некоторою сладкою снедию. Видишь ли при ловлении Петром рыбы хлеб и соты медовые в руках Господа? Подумай, что готовит тебе горечь жизни?


Избранные творения
Итак, и мы, восставши от словесного лова, приступим теперь к хлебу, услаждаемому сотами благой надежды, во Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава со Отцом и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков.
АМИНЬ.
НА СВЯТУЮ ПАСХУ О ВОСКРЕСЕНИИ
Сказано в Великий день воскресный
Бедные люди, любящие праздники и желающие почтить торжества душевным усердием и праздничною одеждою, если сами не имеют достаточных средств приобрести себе светлые украшения, о которых заботятся, собирают всякие дорогие вещи у родных и знакомых и достигают того, что не имеют ни в чем недостатка для предрасположенного употребления. В таком же, кажется, положении нахожусь и я для настоящего дня. Ибо не имея ничего драгоценного, чтобы сам от себя мог собрать для предстоящих славословий, прибегну к священной песни, которую мы недавно воспели. Затем, воспользовавшись ею как


На святую Пасху о Воскресении
поводом, выплачу долг, присовокупив к речени- 335 ям Священного Писания и свои слова, если только ^j= у бедного раба найдутся для Владыки какие-либо благодарственные хвалы. Итак, сказал недавно Давид и мы вместе с ним: Хвалите Господа ecu языцы, похвалите Его ecu людие (Пс иб, i). Призывает он к пению всякого человека, происшедшего от Адама; никого не оставляет не призванным; но западных, восточных, живущих вблизи тех и других или в соседстве с севером, и обитателей стран полуденных—всех вместе созывает этим псалмом.
В других местах обращает речь частно, к некоторым людям, или святых призывая, или возбуждая к песнопению детей; в настоящем же случае собирает своею Псалтирью языки и народы. Ибо когда, по слову апостола, прейдет образ мира сего (1 Кор 7,31) и явится всем Царь и Бог Христос, вполне убедив всякую неверующую душу, обуздав хульный язык, прекратив и суесловие эллинов, и заблуждение иудеев, и неукротимую болтливость ересей, — тогда все языки и народы от начала века, преклонившись, воздадут Ему бесспорное поклонение; тогда произойдет некая дивная симфония славословия, слагающаяся из обычных песнопений святых и невольно жалобных воплей нечестивых.
Тогда всеми согласно воспоется истинно победная песнь, и побежденными и победителями. Тогда виновник мятежа, возмечтавший о достоинстве


Избранные творения
336 Владыки, явится пред очами всех рабом, непре- ^j= стайно бичуемым, влекомым на казнь Ангелами, и все служители и пособники его злобы подвергнутся приличным им наказаниям и казням; а явится один Царь и Судия, Которого все признают общим своим Владыкою. Наступит же тогда тишина, как бывает тогда, когда начальник сидит на судейском месте, глашатай подает знак к молчанию, а люди напрягают и зрение и слух в ожидании услышать, что будет им возвещено. А потому хвалите Господа, ecu языцы, похвалите Его, ecu людие (Пс нб, i). Хвалите как сильного, похвалите как человеколюбивого, потому что Он павших и мертвых оживотворил, поврежденный сосуд, возобновил и неприятного вида останки, во гробах находящиеся, преобразовал человеколюбиво в нетленное живое существо и душу, за четыре тысячи лет оставившую тело, как бы из долгого странствования возвел в свое жилище — душу, которая от времени и забвения нисколько не стала чуждою собственного своего органа, но быстро устремилась к нему, как птица к собственному гнезду.
Выскажем особенности праздника, чтобы как следует и соответственно делу праздновать его. Ибо несоответственное и чуждое, кроме того что не приносит никакой пользы, составляет нарушение порядка и приличия не только в речах, имеющих предметом служение Богу и благочестие, но


На святую Пасху о Воскресении
и в тех, которые относятся до внешней и мирской 337 мудрости. Ибо ужели найдется столь неразумный ^j= и смешной ритор, который, будучи позван на светлое торжество брака, оставит приличную и блестящую, сочувственную радости праздника речь, а начнет жалобно петь плачевные песни и оглашать брачные покои печальными рассказами о несчас- тиях, описываемых в трагедиях? Или, напротив, получив приказание исполнить долг при гробе умершего, ужели забудет о скорби и станет говорить веселые речи пред собранием, исполненным печали? Если же в мирских речах хорош порядок и знание дела, то гораздо более приличны они, когда дело идет о великом и небесном.
Итак, сегодня восстал Христос, Бог бесстрастный, бессмертный (удержись на малое время, язычник; оставь необдуманный смех, пока не выслушаешь всего). Не по необходимости страдал Он, не насильно принужден был снизойти с небес; не сверх ожидания обрел Он Воскресение, как нечаянное благодеяние, но знал конец всех вещей и, таким образом, положил начало, силою Своего Божественного прозрения ведая о том, что предстояло Ему, и прежде чем снизойти с небес, видя и мятеж народов, и жестокосердие Израиля, и Пилата, председательствующего на суде, и Каиа- фу, растерзывающего свою одежду, и мятежный народ, пламенеющий гневом, и Иуду, предающего


Избранные творения
338 Его, и Петра, Его защищающего, ведая, что не- ^j= много спустя и Сам Воскресением преобразится в славу нетления. И имея все будущее предначертанным в Своем ведении, не отложил дарования благодати человеку и не отсрочил домостроительства (спасения); но как те, которые, видя слабого, увлекаемого потоком, по состраданию к подвергшемуся опасности не медлят броситься в поток, хотя знают, что и грязью его запачкаются, и подвергнутся ударам камней, увлекаемых быстриною воды, — так и человеколюбивый наш Спаситель добровольно восприял оскорбительное и бесчестное для Себя, чтобы спасти гибнущего от обмана человека; снизошел в нашу жизнь, поскольку провидел и славное восхождение из нее; согласился умереть по человечеству, поскольку наперед знал и о воскресении. Ибо не как один из обыкновенных людей дерзновенно ринулся в опасность, доверив исход дела неизвестному будущему, — но как Бог устроил то, что предстояло, направляя это к определенной, известной Ему цели.
Итак: Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онъ (Пс 117,24), выражая свое веселие не пьянством и пирами, не ликованием и невоздержанностью, но богоприличными размышлениями. Сегодня можно видеть всю Вселенную как бы одну семью, согласно сошедшуюся для одного дела — дела обычного, как бы по одному


На святую Пасху о Воскресении
условному знаку подвигнувшуюся на упражнение 339 в молитве. На дорогах нет путешественников; море щ= сегодня опустело, нет корабельщиков и пловцов; земледелец, бросив заступ и плуг, украсил себя праздничною одеждою; лавки свободны от торговли; заботы исчезли, как зима с приближением весны; шум и суета и бури жизни уступили место тишине праздника; бедный украшает себя как богатый; богатый является одетым великолепнее, чем обыкновенно; старец как юноша бежит, чтобы принять участие в радости; больной пересиливает даже свою болезнь; дитя празднует чувственно, переменою одежды, поскольку не может еще праздновать разумно. Необычная радость наполняет душу девы, потому что она видит воспоминание о своей надежде столь светлым и чтимым; супруга радуется, празднуя всем полным домом, ибо ныне она, и супруг ее, и дети, и слуги, и все домашние веселятся вместе. И как новый и недавно родившийся рой пчел, впервые из заключения в ульях вылетевший на воздух и свет, кучею и собравшись весь, садится на одну ветвь дерева, — так и на этот праздник все семьи в полном составе стекаются к домашнему очагу. И поистине настоящий день хорошо может идти в сравнение с этим грядущим днем. Ибо и тот и другой день суть дни собрания людей — один всеобщего, другой частного; а если сказать правду, что касается до светлой радости и


Избранные творения
340 веселья, то этот день приятнее ожидаемого; пото- му что тогда по необходимости увидишь и рыдающих — тех, грехи которых откроются; ныне же радость праздника не допускает печальных. Ибо и праведный радуется, и тот, у кого совесть нечиста, надеется исправиться покаянием, и всякая печаль засыпает в настоящий день. Нет никого столь несчастного, кто бы не нашел облегчения в величии праздника; ныне разрешается от оков узник; отпускается должник; освобождается раб благим и человеколюбивым возглашением Церкви; не посредством позорного ударения по щеке, ударом будучи освобождаем от ударов; не посредством торжественного показывания народу с возвышенного места, причем оскорбление и унижение становится для него началом свободы, — но освобождается, как известно, вполне благоприлично. Оказываются благодеяния и остающемуся еще в рабстве, хотя за ним и много тяжких проступков, превышающих прощение и снисхождение; но господин, чтя тишину и человеколюбие этого дня, принимает отверженного и лишенного чести, как фараон — виночерпия из темницы. Ибо знает, что в предустановленный день воскресения, по подобию которого чтим и настоящий, будет и он иметь нужду в незлобивости и благости Владыки, и как бы давая здесь взаймы милость, ожидает воздаяния в то время. Вы слышали, господа, соблюдите мое слово,


На святую Пасху о Воскресении
как доброе; не оклевещите меня перед рабами, как 341 буд то я ложно осыпал похвалами нынешний день; ^j= отнимите печаль от удрученных ею душ, как Господь отъял мертвенность от тел; лишенным чести возвратите честь, страждущим радость, несмелым дерзновение; как из гробов, изведите из мест заключения ввергнутых туда. Да процветет красота праздника, как цвет для всех. Ибо если день рождения человека-царя отверзает темницу, то победный день воскресшего Христа ужели не даст облегчения удрученным горем? Бедные, приветствуйте вашего кормителя, страждущие телесными язвами и лишенные членов — целителя ваших несчастий. Ради надежды воскресения и о добродетели мы заботимся и зло ненавидим; потому что если будет отнято воскресение, то окажется одно только имеющим силу для всех слово: Ямы и пием, утре бо умрем (1 Кор 15,32).
Обращая взор к этому дню, апостол презирает временную жизнь, сильно желает грядущей и, почитая ничтожным видимое, говорит: Аще в животе сем... уповающе есмы... окаяннейши всех человек есмы (1 Кор 15,19). Этот день причиною того, что люди становятся наследниками Богу и сонаследниками Христу. Этот день причиною, что та часть тела, которую съели плотоядные птицы за тысячу лет, окажется целою, что пожрали киты, собаки и морские животные, восстанет вместе с воскресшим


Избранные творения
342 человеком, что попалил огонь, что истребил червь Щг в гробах и вообще все тела, которые после рождения уничтожило тление, будут отданы землею неповрежденными и целыми и, как учит Павел, воскресение совершится во мгновении ока (i Кор 15,52). Мгновение же ока есть сомкнутое век, и ничто не может быть быстрее этого; стараясь понять это по- человечески, по мере твоей силы, ты не можешь представить в душе своей, сколько нужно было бы измерений времени, чтобы, во-первых, сгнившие и обратившиеся в землю кости составить и сделать по-прежнему твердыми и гладкими, а соединенные из раздробленных опять привести в стройный порядок и естественную связь. Затем обрати внимание на обложение их плотию, на протяжение мускульных связок, жил и артерий, тонких каналов, распространяющихся под кожею, на несказанное и бесчисленное множество душ, исходящих из некоторых тайных обиталищ; каждая из них узнаёт свое тело, как свою отличную от других одежду, и снова быстро вселяется в него, имея способность безошибочно различать при таком множестве однородных душ. Ибо представь в мысли все души от Адама и такое множество тел начиная от него; при таком количестве пустых домов и домовладельцев, возвратившихся после долговременного отсутствия, все совершается необыкновенным образом, потому что ни дом не медлит возобновлением, ни хозяин


На святую Пасху о Воскресении
не блуждает и не бродит без крова, отыскивая, где 343 его, особенный дом, но прямо стремится к своему, ^j= как голубь к своей башне, хотя их много, все собрались около того же самого места и имеют сходный внешний вид. Откуда опять воспоминание и оценка прежней жизни и мысль о каждом деле, так быстро возникающая вместе с живым существом, разрушившимся за столько веков? И от глубокого сна пробудившийся человек несколько времени не сознает, что он и где, и забывает об обычных вещах, пока бодрствование, рассеяв отупение, опять оживит силу памяти и энергию, cfro и подобное, приходя на мысль людям, поражает разум необычайным удивлением и возбуждает вместе с тем недоверие к чуду. Ибо так как ум не находит разрешения недоумениям и вопросам и не может успокоить свою любознательность исследованием и разрешением, то он наконец по слабости своих мыслей склоняется к неверию своих мыслей, отрицая и отвергая истину этих предметов. Но поскольку наше слово, двигаясь своим путем, дошло до вопроса, о котором постоянно говорят, и этот предмет близок и сроден настоящему празднику, — то мы, мало-помалу возведя предстоящий вопрос к приличному началу, попытаемся вполне убедить напрасно сомневающихся в ясных вещах.
Создатель всего, восхотев сотворить человека, привел его в бытие не как презренное животное,


Избранные творения
344 но как существо, честию превосходящее всех, и на- ^j= значил его царем поднебесной твари. Имея это в виду, создав его мудрым и боговидным, украсив многими дарами, ужели с тою мыслию привел его в бытие, чтобы, родившись, он разрушился и подвергся совершенной гибели? Но это была бы пустая цель создания, и такого рода намерение было бы крайне недостойно приписывать Богу. Ибо в таком случае Он уподоблялся бы детям, тщательно строящим домики и скоро разрушающим построенное ими, так как их рассудок не имеет в виду никакой полезной цели. Но учение веры говорит нам совершенно противное — что Бог сотворил первозданного бессмертным; когда же произошло преступление и грех, то в наказание за прегрешение лишил его бессмертия; потом Источник благости, преизобилующий человеколюбием, сжалившись над делом рук Своих, украшенным мудростию и знанием, благоволил вновь восстановить нас в прежнее состояние.
Это и истинно, и достойно понятия о Боге, ибо здесь приписывается Ему вместе с благостию и сила. Выказывать же безучастие и жестокость к подначальным и подвластным не свойственно даже людям добрым и лучшим. Так, пастух желает, чтобы было здоровым его стадо, и едва не желает того, чтобы оно было бессмертным; волопас всякого рода средствами размножает волов; пастух


На святую Пасху о Воскресении
коз желает, чтобы козы рождали двойни; коротко, 345 каждый владелец стада, имея в виду какую-либо щг полезную цель, желает, чтобы стадо его оставалось у него целым и находилось в цветущем состоянии.
Если это так и если из недавно сказанного нами явствует, что Зиждителю и Художнику рода нашего весьма прилично воссоздать поврежденное творение, то очевидно, что не верующие дальнейшему не почему-либо иному вооружаются против этого, как потому, что почитают невозможным для Бога воскресить умершее и разрушившееся. Поистине прилично только мертвым и бесчувственным рассуждение тех, которые думают, что для Бога что-либо невозможно и неудобоисполнимо, и которые собственную немощь переносят на всемогущее величие. Но чтобы поразить их безумие словом обличения, из того, что было и есть, покажем то, что будет и чему они не верят. Ты слышал, что прах был образован и стал человеком. Итак, прошу тебя, который своею мудростию имеет притязание объять все, научи меня, как тонкий рассеянный прах соединился, как земля стала плотию, как одно и то же вещество сделалось и костями, и кожею, и жиром, и волосами? Как в одной и той же плоти различные виды членов, и качеств, и связок? Отчего легкое на осязание мягко и по цвету синевато, печень жестка и красна, сердце сжато и самая твердая часть в теле, селезенка рыхла


Избранные творения
346 и черна, желудочная оболочка бела и сплетена природою наподобие рыболовной сети? Обратим ли внимание и на то, каким образом первая жена, из малой части ребра, образовалась в целое живое существо, подобное совершенному и первому человеку, и как часть стала достаточною для всего и малое составило все? Ребро сделалось головою, руками и ногами, извилистым и разнообразным строением внутренностей, плотью и волосами, глазом, и носом, и устами, и, чтобы не затягивать вдаль слова, просто скажу, всем; все это для нас, ничтожных существ, удивительно и необыкновенно; у Бога же способы устроения удобны и вполне надежны. После этого как признать здравомыслящими тех, которые, допуская, что из одного ребра соделался человек, не верят, что он же самый может быть воссоздан из всецелого вещества человека? Не может, не может испытующая мысль человеческая постигнуть действенную силу Божию. Ибо если бы для нас было понятно, то не был бы совершеннее нас Тот, Кто совершеннее. Но что я говорю о Боге? По отношению к некоторым силам мы не только не можем сравняться с неразумными животными, но даже им уступаем. Вот в беге превосходят нас кони, и собаки, и многие другие животные; силою — верблюды и лошади; распознаванием дорог — ослы; остроты зрения серны также нет в наших очах.


На святую Пасху о Воскресении
Итак, благомыслящие и разумные должны ве- 347 рить тому, что говорит Бог, а не испытывать спо- собы и причины Его действий, как превышающие ум. Ибо можно будет сказать любопытствующему: покажи мне своим разумом способ осуществления видимого. Скажи, каким искусством создал Он это многообразное произведение? Если ты это откроешь, то законно можешь недоумевать и негодовать, почему, зная причину рождения, не знаешь способа преобразования чрез возрождение. Если же для тебя это сон и мечта и познание сего отвсюду недоступно, то не досадуй, если, не зная причины устроения, не понимаешь и способа исправления поврежденного. Один и тот же Художник и первого создания, и второго преобразования. Он знает, как собственное тело, подвергшееся разрушению, опять сложить и привести в прежнее состояние.
Если нужна мудрость — у Него источник мудрости; если нужна сила — Он не нуждается в сотруднике и помощнике. Он есть, по слову мудрейшего пророка, измеривший рукою воду, и великое и неизмеримое небо пядию, и землю горстию (Ис4о, 12). Посмотри на эти образы Его дейсгвования, служащие для обозначения неизреченной силы и заставляющие нашу мысль отчаиваться в возможности представлять что-либо, достойное Божеского естества.
Бог и есть, и называется всемогущим; вероятно, ты не будешь спорить против этого и согласишься


Избранные творения
348 допустить эту мысль. Но для могущего все нет ни- щг чего невозможного и неудобоисполнимого. Имеешь много залогов веры, которые принудительно заставляют тебя согласиться со сказанным нами. Во-первых, все разнообразное и многосложное творение, которое яснее всякой проповеди возглашает, что велик и премудр Художник, устроивший все видимое. Будучи же предусмотрительным по отношению к твари и издалека видя мелочные души неверующих, Бог утвердил делом воскресение мертвых, одушевив многие тела скончавшихся. Поэтому четверодневный Лазарь вышел из гроба (см.: Ин и, 44), единородный сын вдовы, от погребаль- ного одра возвращенный в число живых, был отдан матери (см.: Лк 7,12-16) и тысячи других случаев, исчислять которые теперь было бы утомительно. Что сказать о Боге и Спасителе, когда Он, чтобы еще более посрамить сомневающихся, и рабам своим апостолам даровал силу воскрешать мертвых?
Итак, доказательство очевидно. Зачем же вы, любители прений, даете нам лишний труд, как будто бы мы толкуем вам о том, что не может быть доказано? Как воскрес один, так и десять; как десять, так и триста; как триста, так и многие. Художник одной статуи сумеет произвести и тысячу. Разве не видите, как механики на малом количестве воска предварительно производят формы и образцы великих и громадных построений? И мысль,


На святую Пасху о Воскресении
выполненная над малым, имеет ту же силу и во 349 многих больших произведениях. Велико небо, ху- цр дожесгвенное создание Божие; но, поскольку Бог сотворил человека разумным животным, чтобы разумением Его творений он прославлял мудрого и благоискусного Творца, то посмотри на сферу у астронома; она мала, но в руке сведущего движется так же, как небо у Бога, самый малый инструмент делается подобием великого произведения и разум при помощи малого объясняет безмерное и превышающее наше чувство. К чему же я говорю об этом? Чтобы ты знал, что если спросишь меня, как будет воскресение тел умерших от века, то тотчас услышишь обратный вопрос: как был воскрешен четверодневный Лазарь? Ибо ясно, что здравомыслящий человек по удостоверении одного примера не будет сомневаться и во многих. Признавая Бога Творцом, не можешь сказать, что для Него что-либо невозможно, и не можешь думать, что мудрость Непостижимого постижима твоею мыслию; ибо и для Него нет ничего беспредельного, и для тебя беспредельное неисследимо.
Еще лучше и яснее раскроем эту мысль, если в дополнение к тому, что сказано нами, исследуем и способ нашего происхождения — не того первого и древнейшего происхождения от Бога, о котором было говорено прежде, но того, которое последовательно совершается природою доныне. Этот


Избранные творения
350 способ неизъясним и недоступен человеческой мысли. Ибо как семя, будучи сущностью влажною, бесформенною и безвидною, становится плотным в голове, отвердевает в голенные кости и ребра, делает мозг мягким и рыхлым, а облегающий его череп столь твердым и крепким, — и чтобы не растягивать речи мелочными перечислениями всего порознь, скажу коротко, производит все разнообразное строение животного? А как семя, будучи вначале бесформенным, устрояемое неизреченным искусством Божиим, образуется в очертание и возрастает в плотное тело, так нисколько не странно, но и совершенно последовательно, чтобы вещество, находящееся в гробах, некогда имевшее вид, опять возобновилось в прежней форме и прах снова сделался человеком, так как и прежде отсюда же он произошел. Допустим, что Бог может сделать столько, сколько в силах сделать горшечник; рассудим теперь, что делает последний. Взяв не имеющую формы глину, он превращает ее в сосуд и, выставив его на солнечные лучи, сушит и делает твердым; лепит он кувшин, блюдо, сосуд для вина; но если что-нибудь нечаянно упадет на эти вещи и опрокинет их, то от падения они разбиваются и становятся опять бесформенною землею. Художник же, если захочет, скоро поправляет случившееся и, опять искусно придав форму глине, делает сосуд нисколько не хуже прежнего. И это


На святую Пасху о Воскресении
делает горшечник, ничтожное создание Божие; 351 как же не верят Богу, когда Он обещает возобно- вить умершего! Много безумия в этом.
Рассмотрим и пример пшеницы, которым премудрый Павел поучает безумных, говоря: Безумие, ты еже сееши... не тело будущее сееши, но голо зерно, аще случится, пшеницы или иного от прочих семян; Бог же дает ему тело, якоже вос- хощет (1 Кор 15,36-38). Вникнем тщательно в про- израстение пшеницы и, может быть, уразумеем учение о воскресении. Пшеничное зерно бросают в землю; сгнив в сырости и, так сказать, умерев, оно превращается в некоторое млековидное вещество, которое, несколько оплотнев, делается остроконечным белым волоконцем; выросши настолько, чтобы пробиться сквозь землю, оно из белого мало-помалу становится зеленым. Затем делается травою и зеленью полей; разросшись же на них и дав достаточно отпрысков, распространяет внизу разветвленный корень, приготовляя подпору для будущей тяжести. И как на корабле мачты со всех сторон прикрепляются множеством канатов, чтобы стояли твердо, удерживаемые в равновесии натянутыми канатами, так вервевидные разветвления корня делаются прикреплениями и подпорами колосьев. После того как пшеница вытянется в стебель и поднимется до известной высоты, Бог скрепляет ее коленцами и узелками,


Избранные творения
352 укрепляя ее, как бы какой дом, связями по при- чине ожидаемой тяжести растения. Потом, когда заготовлены силы, разорвав оболочку, производит колос. И опять здесь еще большие чудеса, ибо пшеничные зерна обрастают вокруг колоса одно за другим по порядку и каждое зерно имеет особое влагалище; после всего выходят острые и тонкие ости — оружие, как думаю, против питающихся зернами птиц, чтобы, испытывая уколы от острия их, не вредили плоду. Видим ли, какие чудные дела представляет одно сгнившее зерно? Упав на землю одно, в каком числе зерен воскресает? Человек же с воскресением ничего не получает большего; получает опять то, что имел, и потому наше обновление оказывается более удобным, чем в земледелии вырастание пшеницы.
Отсюда перейди к размышлению о деревьях, как для них зима каждогодно заменяет смерть. Ибо опадают плоды, падает лист, и деревья остаются сухими, лишенными всякой красы. После же того как наступит время весны, они покрываются самым приятным цветом; после цвета является покров листьев, и тогда они, как прекрасное зрелище, привлекают взоры людей и становятся местом для певчих птиц, сидящих на ветвях. И чудная какая-то приятность сияет от этих деревьев, так что многие оставляли и дом, украшенный золотом, фессилийским и лакедемонским


На святую Пасху о Воскресении
мрамором, и почитали для себя более приятным 353 жить под деревьями. И патриарх Авраам водру- зил кущу под дубом не потому, конечно, что не мог иметь дома, но находя удовольствие жить под ветвями. К подтверждению той мысли, которую мы имеем теперь в виду, приводит меня и жизнь змей. Ибо в зимнее время года их жизненная сила замирает, и в течение шести месяцев они лежат в норах совершенно неподвижные. После же того как придет установленное время и мир огласится звуками грома, они, приняв громовой удар как бы за какой условный знак к жизни, быстро выползают и в течение долгого времени обнаруживают обычную деятельность. Какой смысл всего этого? Пусть скажет мне испытатель и исследователь дел Божиих и научит меня, почему он допускает, что гром воскрешает змей, которые были мертвы, и не соглашается признать одушевления людей при звуке трубы Божией с небес, как говорит слово Божие: Вострубит бо, и мертвый востанут (1 Кор 15,52); и в другом месте яснее: И послет Ангелы Своя с трубным гласом велиим, и соберут избранный Его (Мф 24,31).
Итак, перестанем не верить изменениям и обновлениям. Ибо и жизнь растений, и различных животных, и самих даже людей научает нас, что ничто из того, что подвержено тлению и рождению, не остается тождественным, но изменяется


Избранные творения
354 и превращается. Если угодно, рассмотрим измене- ние наше с возрастами. Каково грудное дитя, это мы знаем. По прошествии малого времени оно получает силу ползать и ничем не отличается от малых щенков, опирающихся на четыре лапы. Около третьего года дитя начинает стоять прямо и издает звуки, лепеча и картавя. Потом говорит членораздельно и делается приятным мальчиком. От этого возраста переходит в отрока и юношу; когда же пух покроет щеки, спустя немного является густая борода, одно — из другого; затем является муж в цвете сил, крепкий, способный выносить труды. После же того как пройдет четыре десятка годов, начинается обратная перемена: седеет голова, сила склоняется к слабости и, наконец, приходит старость — совершенное исчезновение силы; тело клонится и сгибается к земле, как слишком перезрелый колос; то, что было гладко, делается морщинистым; бывший некогда юношею и крепким мужем опять является младенцем неясно говорящим, непонятливым, так же ползающим на руках и ногах, как и прежде. Все это чем тебе кажется? Не изменением ли? Не многообразными ли переменами? Не различными ли обновлениями, преобразующими смертное животное и прежде смерти? А сон наш и бодрствование не послужат ли для разумного человека научением относительно искомого? Ибо первый есть образ смерти,


На святую Пасху о Воскресении
а последнее подобие воскресения. Поэтому и не- 355 которые из языческих мудрецов назвали сон бра- ц= том смерти по сходству того, что испытывает душа в том и в другой. Ибо в том и в другой одинаково забвение и незнание прошедшего и будущего; тело лежит бесчувственным, не узнавая друга, не зная врага, не видя стоящих вокруг и смотрящих, изне- можденное, мертвое, лишенное всякой энергии, ничем не отличное от тел, положенных в гробах и могилах. Так, если захочешь, можешь ограбить спящего как мертвого, опустошить его дом, наложить оковы, а он не обнаруживает никакого ощущения того, что делают. Немного же спустя, когда дается некоторая поддержка и подкрепление в немощи, человек встает как бы только-только ожив, мало-помалу приходит в сознание себя и того, что делается, постепенно возвращая деятельность своих сил, как бы одушевленный живительною силою бодрствования. Если же в продолжение настоящего существования и пребывания человека связаны с его жизнию столь многие дневные и ночные особенные состояния, изменения, смены памятования и забвения, то было бы крайне неразумно и дерзко не верить Богу, обещающему обновление в последний день, Богу, Которому принадлежит и первое зиждительное образование его.
Особенно дает оружие противоречащим нам и способствует их неверию вот что. Они полагают,


Избранные творения
356 будто тела подвергаются совершенному исчезно- щг вению. Но это не так. Ибо тело не исчезает окончательно, но разрешается на части, из которых сложено, и эти части существуют в воде и воздухе, в земле и огне. Поскольку первообразные стихии всегда пребывают и в них возвращается после разрешения то, что от них заимствовано, то в этих стихиях совершенно остаются целыми и части тела. Если же Богу весьма легко создавать из не сущего, то производить из начал существующих, конечно, гораздо легче и удобнее. Итак, не станем отнимать благой надежды у людей, исправления нашей немощи и второго, так сказать, рождения, свободного от смерти; по чрезмерной любви к удовольствиям не станем пренебрегать благим человеколюбивым обещанием Божиим. Ибо противники раскрываемой нами мысли кажутся мне друзьями зла и врагами добродетели, людьми сластолюбивыми, любостяжательными, невоздержанными и очами и слухом и обонянием приемлющими в себя втекающее чрез эти чувства удовольствие. Учение о воскресении соединено с мыслию о Суде, и они слышат, как священные книги выразительно говорят, что не безответна наша жизнь, но что когда обновимся ко второй жизни, все предстанем пред судилищем Христовым, чтобы от Судии по достоинству восприять воздаяние за дела жизни. Сознавая, что дела са¬


На святую Пасху о Воскресении
мые постыдные достойны многих наказаний, по 357 ненависти к Суду грешники отвергают и воскре- ^f= сение. Так злые рабы, растратившие имущество господина, представляют себе и смерть господина, и его погибель и сообразно тому, чего сами желают, вымышляют пустые предположения.
Но так рассуждать не станет здравомыслящий.
Ибо какая польза от правды, от истины, от благости и от всего хорошего? Если нет воскресения, то из-за чего трудятся и любомудрствуют люди, порабощающие удовольствие чрева, любящие воздержание, дозволяющие себе только кратковременный сон, вступающие в борьбу с холодом и зноем? Скажем им словами Павла: Ямы и пием, утре бо умрем (i Кор 15,32). Если нет воскресения, но смерть есть предел жизни, то оставь обвинения и порицания. Предоставь невозбранно свободу человекоубийце; пусть прелюбодей дерзновенно строит злоумышления против брака; пусть любостяжатель роскошествует за счет своих противников; никто пусть не останавливает ругателя, пусть клятвопреступник постоянно клянется, ибо смерть ожидает и того, кто соблюдает клятвы; пусть иной лжет, сколько хочет, потому что нет никакого плода от истины; никто пусть не милует бедных, ибо милосердие останется без награды. Такие рассуждения порождают в душе беспорядок хуже потопа: они изгоняют всякую


Избранные творения
358 целомудренную мысль и поощряют всякий без- умный и разбойнический замысел. Ибо если нет воскресения, нет и Суда; если же отъемлется Суд, то вместе с ним отвергается и страх Божий. А где не уцеломудривает страх, там ликует диавол. И очень подходит к такого рода людям псалом Давида: Рече безумен в сердцы своем: несть Бог. Растлеша и омерзишася в начинаниих (Пс 13,1). Если нет воскресения, то вымысел — Лазарь и богатый, и ужасная пропасть, и нестерпимый пламень огня, и горящий язык, и сильно желаемая капля воды, и перст бедного (см.: Лк 16,19-27). Ибо ясно, что все это изображает, что будет при воскресении. Под языком и перстом разумеются не члены бесплотной души, но члены тела. И никто пусть не думает, что это уже произошло; этим предвозвещается будущее. В день же преобразования, когда будут одушевлены мертвые, каждый из живших предстанет для отчета существом сложным, как прежде, состоящим из души и тела. А бо- годухновенный Иезекииль, созерцатель великих видений, в каком смысле видел великое и обширное поле, полное костей человеческих, проречь на которые было повелено ему? И оные кости тотчас обрастали плотию, и то, что было разъединено и беспорядочно расторгнуто, совокуплялось одно с другим в порядке и согласии (см.: Иез 37,1-12). Этими словами Священное Писание не с достаточною


На святую Пасху о Воскресении
ли ясностью доказывает нам оживление плоти? 359 Думающие оспаривать то, о чем здесь речь, ка- w" жутся мне не только нечестивыми, но и глупыми.
Ибо воскресение, и оживление, и преобразование, и все подобные наименования переносят мысль слышащего это к телу, которое подвержено тлению, так как душа, рассматриваемая сама по себе, никогда не может воскреснуть, поскольку она не умирает, но бессмертна и негибнуща. Будучи же бессмертною, имеет общником своих дел смертное тело и потому во время воздаяния от праведного Судии снова вселится в своего сотрудника, чтобы с ним восприять общие наказания или награды.
Но чтобы наши слова были доказательнее и сильнее, рассудим таким образом. Что мы называем человеком? Душу и тело вместе или одно что-нибудь? Очевидно, сочетание того и другого характеризует это живое существо; нет нужды распространяться о том, что неоспоримо и известно.
Если же это так, то присовокупим и такого рода размышление: то, что делают люди, как-то: блуд, убийство, хищение и все, что сопровождает эти пороки, или, напротив, целомудрие, воздержание и всякое противоположное злу дейсгвование, — называем ли мы действиями обоих (тела и души) или приписываем эти дела одной душе? Но и в этом очевидна истина. Ибо никогда душа отдельно от тела не совершает воровства, не подкапывает


Избранные творения
360 стен; никогда одна она не подает хлеб алчущему, щг не напоит жаждущего, не поспешит немедленно в темницу, чтобы помочь страдающему в заключении; но при всяком деле душа и тело соединяются друг с другом и вместе совершают то, что делают. Если это так, то каким же образом, допуская, что будет Суд за дела жизни, ты отторгаешь одно от другого? И тогда как соделанное составляет общую принадлежность того и другого, ты назначаешь судилище для одной души? А если кто захочет быть тщательным судьею человеческих прегрешений и внимательно присмотрится, откуда возникают первые причины греха, то, может быть, найдет, что первая вина беспорядка заключается в теле. Ибо часто, когда душа находится в покое и пользуется невозмутимым миром, глаз страстным взором взглянет на то, на что лучше бы не смотреть, и, передав душе недуг, превращает в бурю и волнение ее тишину. Подобным образом и ухо, прислушавшись к каким-либо бесстыдным и возбуждающим словам, как бы через какие каналы проводит в мысли скверну своего смятения и нестроения. Бывает, что и нос посредством обоняния и вдыхания вносит во внутреннего человека великое и неизобразимое зло. Умеют и руки посредством осязания расслаблять твердость мужественной души. И когда я таким образом мало-помалу начинаю исследовать и рассматривать, то нахожу,


На святую Пасху о Воскресении
что тело виновно во многих грехах. Несет оно и 361 труды за добродетель и при подвигах; также выно- сит страдания, будучи посекаемо железом, палимо огнем, поражаемо бичом, отягчаемо тяжелыми узами и подвергаясь всякого рода мукам, чтобы не изменить священному любомудрию, которое, как бы какой украшенный прекрасными стенами и башнями город, окружено бранию со злом.
Итак, если тело в достижении совершенства трудится вместе с душою и в прегрешениях не отстанет от нее, то на каком основании влечешь на судилище одну невещественную душу? Такое мнение и не справедливо и не здравомысленно. Если душа одна и без тела согрешила, одна и будет наказана; если же имела явного сотрудника, то и его не оставит без наказания праведный Судия. А я слышу, что Священное Писание говорит и то еще, что осужденные будут подвергнуты справедливым казням: огню, и мраку, и червю. Все это суть наказания для сложных и вещественных тел; души же самой никогда не коснется огонь; и мрак не может быть для нее тяжелым, так как она лишена очей и зрительных органов. Что мог бы сделать ей и червь, который способен повреждать тела, а не души? Поэтому последовательный ход рассуждений отовсюду побуждает нас признать воскресение мертвых, которое в надлежащее время совершит Бог, делом утвердив собственные обетования. Итак, поверим


Избранные творения
362 говорящему: Вострубит бо, и мертвый востанут ЩГ (1 Кор is, 52); и еще: Грядет час, в оньже ecu сущии во гробех услышат глас Сына Божия, и изыдут сотворшии благая в воскрешение живота, а со- творшии злая в воскрешение суда (Ин 5,28-29). И не обещает только, но и делами, которые ежедневно совершает, ясно научает, что Он всемогущ. Ибо ни вначале не утомился творя, ни преобразуя (созданное) не оскудеет мудростию. Посмотрим на настоящее и поверим тому, что будет. Всякое действие Божие возбуждает в нас изумление; так велико и невыразимо чудо, когда видим, что черты отцов и прадедов точно переходят в наружность потомков и дети носят на себе отпечаток предков. Здесь- то я необычайно изумляюсь премудрому искусству совершеннейшего Художника Бога и Спасителя, как в неизреченной тайне зиждутся подражания первообразам, когда те уже и не существуют и не являются, как бы воскрешая умерших в другом некоем виде чрез действенность их типов. А часто и особенности многих лиц вместе отображаются в одном теле; нос отца, глаза деда, походка дяди, звук голоса матери, и один человек представляется как бы каким растением, принявшим прививки от многих деревьев и приносящим при сборе тысячи видов плодов. Все это удивительно, и как происходит, для нас неизвестно, но легко для Зиждителя и совершается Им, как знаем, без всякого


На святую Пасху о Воскресении
труда. Вот почему крайне неуместно и неразумно 363 допускать, что отличительные признаки сгнивших и уже истлевших тел в рождающихся ежедневно в настоящее время людях воскресают и чужое переходит в других, — и вместе с тем не признавать, что собственные и особенные свойства каждого, в самых тех лицах, которые некогда приобрели их, не возобновятся и не оживут, но, напротив, отвергать это и оспаривать, почитая вымыслом, а не верным словом обетование Того, Который все это видимое нами составил и украсил, как восхотел.
Но мы веруем воскресению, воссылая славу Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков.
АМИНЬ.
слово НА СВЯТУЮ И СПАСИТЕЛЬНУЮ ПАСХУ
Истинный покой субботы, получивший Божие благословение, которым Господь почил от дел Своих, для спасения мира суб- ботствовавши упразднением деятельности смерти, уже оканчивается, явив особенную благодать


Избранные творения
364 и взорам, и слуху, и сердцу посредством всего того, что при совершении празднования мы видели и слышали, от чего получили сердечную радость. Ибо то, что видели мы глазами, был свет, светивший нам в ночи огненным облаком от лампад; слово, в продолжение сей ночи оглашая слух псалмами, и пениями, и песнями духовными и вливая в душу чрез слух как бы какой поток радости, исполняло нас благими надеждами; а сердце, радостно утешаясь тем, что мы слышали и видели, запечатлевало в себе неизреченное блаженство. Видимое руководило его к невидимому, так что благодеяние сего упокоения, укрепляя неизглаголанную надежду на то, что уготовано нам, служит образом тех благ, которых ни око не виде, ни ухо не слыша, которые и на сердце человеку не взыдоша (1 кор 2,9).
Итак, поскольку эта светозарная ночь, соединившая блеск от лампад с ранними лучами солнца, произвела один непрерывный день, не разделенный промежутком тьмы, то мы, братие, размыслим о пророчестве, которое говорит: Сей день, егоже сотвори Господь (Пс 117,24). Дело для этого дня не тяжелое и трудное, но удовольствие, радость и веселие; вот как говорит слово Божие: Возрадуемся и возвеселимся в онь. О прекрасное занятие! О сладостное повеление! Кто замедлит повиноваться этим заповедям? Кто не сочтет д ля


Слово на Святую и спасительную Пасху
себя вредом и ненадолго отсрочить такого рода 365 занятия? Радость — дело, а веселие — приказание, Щг чрез исполнение которого разрешается осуждение за грех и печаль превращается в радость.
Таково решение мудрости: в день радости — забвение зол. Этот день заставил нас забыть о первом против нас приговоре, или, лучше, не забыть заставил, а совсем уничтожил его, ибо он совершенно изгладил всякое воспоминание о произнесенном на нас осуждении. Тогда — деторождение в болезнех (Бьгг з, 16), ныне — рождение без мук; тогда — от плоти рождались мы, чтобы быть плотию, ныне — рожденное есть дух от Духа (см.: Ин з, 6); тогда — были сынами человеческими, ныне — рождены чадами Божиими; тогда — низведены были с неба на землю, ныне — Небесный и нас соделал небесными; тогда — чрез грех царствовала смерть, ныне — наоборот, чрез жизнь получает державу власти оправдание; тогда — один открыл вход смерти, ныне — чрез Единого вводится жизнь; тогда — чрез смерть мы ниспали от жизни, ныне — смерть уничтожается жизнию; тогда — от стыда укрывались под смоковницею, ныне — облеченные славою приближаемся к древу жизни; тогда — за преслушание изгнаны из рая, ныне же — верою вселяемся в рай. Снова предлагается нам, кому угодно, в снедь плод жизни; снова райский источник, разделяясь на четыре потока евангельских


Избранные творения
366 рек, наполет все лице (Быт 2,6) Церкви, так что упо- щг лютея и бразды наших душ, которые Сеющий слово провел плугом учения, и обильно возращают плоды добродетели.
Что же нужно при этом делать? Что иное, как не подражать пророческим горам и холмам в ликовании; ибо горы, как сказано, взыграшася яко овни, и холми яко агнцы овчии (Пс из, 4).
Итак: Приидите, возрадуемся Господеви (Пс 94,1), сокрушившему силу вражию и воздвигшему ради нас великое победное знамение Креста над падшим противником. Воскликнем (Пс 94,1)! Воскликновение же есть торжественное возглашение, исторгающееся у победителей над побежденными.
Итак, поскольку воинство нашего неприятеля ниспровергнуто и сам он, имеющий власть над злою ратию демонов, прогнан, погублен и даже обращен в ничтожество, то и скажем: Бог велий Господь, и Царь велий по всей земли (Пс94, з), благословивший венец лета благости Своей и введший нас в сие духовное ликостояние, во Христе Иисусе Господе,
Которому слава во веки.
АМИНЬ.


Слово на день Вознесения
СЛОВО НА ДЕНЬ ВОЗНЕСЕНИЯ ГОСПОДА НАШЕГО ИИСУСА ХРИСТА
Какой приятный спутник в человеческой жизни пророк Давид! Мы встречаем его на всех путях этой жизни. Как прилично он применяется ко всем духовным возрастам, приспособляется ко всякому разряду стремящихся к совершенству! С детьми по Бозе он вместе играет, с мужами вместе подвизается, юношей руководит, старости служит опорою; всем бывает всё: для воинов — оружие, для подвизающихся — наставник, для упражняющихся в борьбе — училище, для победителей — венец; сотрапезник в радости, утешение в печали. Нет ничего в нашей жизни, что лишено бы было этого благодатного участия пророка. Есть ли какая сильная молитва, которой не содействовал бы Давид? Есть ли какая радость праздника, которой бы не украсил пророк? Это можно видеть и ныне; ибо и нынешний праздник, как ни велик сам по себе, пророк сделал еще больше, предложив и со своей стороны приличные празднику слова радости из псалмов. Ибо в одном из них повелевает тебе быть овцою, пасомою Богом и не лишаемою никакого блага, овцою, для которой Добрый Пастырь служит всем — и злаком


Избранные творения
368 для питания, и водою упокоения, и пищею, и ку- щр щею, и стезею, и водительством, распределяя Свою благодать соответственно каждой нужде (см.: Пс 22). Всем этим он научает Церковь, что должно тебе прежде всего быть овцою Доброго Пастыря, благим оглашением руководимою к Божественным пажитям и источникам учения, дабы спогреб- стись ему крещением в смерть и не страшиться этой смерти, потому что это не смерть, но тень и отображение смерти; ибо аще... пойду, говорит, посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною ecu (Пс 22,4). Затем утешив палицею Духа, ибо Дух есть Утешитель, предлагает таинственную трапезу, уготованную сопротив демонской трапезе (Пс 22,5); ибо демоны досаждали человеческой жизни чрез идолослужение, сопротив им предлагается трапеза Духа. Потом помазует главу елеем Духа и, присовокупив к этому вино, веселящее сердце, производит в душе трезвенное упоение, твердо направив помыслы от временного к вечному. Ибо вкусивший этого упоения переменяет краткую жизнь на нескончаемую, в долготу дний продолжая обитание в доме Божием (ПС 22, 6).
Даровав нам это в одном из псалмов, в следующем за ним Давид возбуждает душу к большей и совершеннейшей радости. Если угодно, объясню вам сокращенно смысл и этого псалма. Гос-


Слово на день Вознесения
подня земля, и исполнение ея (Пс 23,1). Итак, что 369 же странного, о человек, в том, что Бог наш явился W" на земле и жил с человеками, когда земля есть Его творение и дело? Нет ничего нового и неприличного в том, что Владыка во своя пришел (Ин 1,11);
Он приходит не в чужой мир, но в тот, который Сам устроил, основав землю на морях и соделав ее удобною для течения по ней рек (см.: Пс 23,2). Для чего же пришел Он? Для того, чтобы, извлекши тебя из пучины греха, возвести на гору (Пс 23, з), если для восхождения ты воспользуешься царскою колесницею, то есть добродетельным образом жизни. Нельзя взойти на оную гору, если не будут сопутствовать тебе добродетели; для этого ты должен быть неповинен рукама, не осквернен никаким лукавым делом, чист сердцем, не обращаясь душою своею ни к чему суетному, и не измышлять против ближнего никакого коварства (Пс 2з, 4). Награда за это восхождение есть благословение; Господь дарует такому назначенную Им милостыню (Пс 23,5). Сей есть род ищущих Его, восходящих на высоту посредством добродетели и ищущих лице Бога Иаковля (Пс 23,6).
Следующая же часть псалма, может быть, выше и самого евангельского учения, ибо Евангелие повествует о пребывании Господа на земле и о возвращении Его от нас, этот же высокий


Избранные творения
370 пророк, изшед из себя самого, как бы не отяго- Щг щаемый уже бременем тела, и присоединившись к Небесным Силам, передает нам гласы их, как сии силы, торжественно сопровождая Владыку в Его нисхождении, повелевают пребывающим на земле Ангелам, которым вверена человеческая жизнь, подъять входы, говоря: Возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вечная, и внидет Царь славы (Пс 23,7). И поскольку Содержащий в Себе все, куда ни нисходит, везде соразмеряет Себя со способностию приемлющих (ибо бывает не только человеком между людьми, но, конечно, соответственно тому, находясь и среди Ангелов, низводит Себя до их естества), то вратари спрашивают у вестника: Кто есть сей Царь славы? (Пс 23,8). В ответ на это объявляют им, что Он есть крепкий и сильный, имеющий сразиться с пленившим человеческое естество и сокрушить имущего державу смерти (Евр 2,14), чтобы по уничтожении последнего врага возвратить к свободе и миру род человеческий. Опять повторяет те же гласы (см.: Пс 23,9-10), ибо таинство смерти уже совершилось, победа над врагами одержана и против них воздвигается победный знак — Крест. И снова возшел... на высоту Пленивший плен, давший людям эти благие даяния (Пс 67,19) — жизнь и Царство. Снова должны от¬


Слово на день Вознесения
вориться находящиеся горё врата; торжественно 371 сопровождают Его наши стражи и повелевают щг отверсть Ему горние врата, чтобы в них опять восприять прославление. Но там не узнают Его, облеченного нечистою одеждою (см.: Зах з, 4) нашей жизни, багряность одеяния Которого происходит от точила (см.: Ис бз, 2) человеческих зол. Поэтому встречают сопровождающих таким вопросительным гласом: Кто есть сей Царь славы? Затем следует не прежний уже ответ: Крепок и силен... в брани (Пс 23,8), но: Господь сил, приявший власть над всем, возглавивший в Себе все, первенствующий во всем, восстановивший все в прежнее состояние творения, есть Царь славы (Пс 23, 10).
Видите, как Давид увеличил для нас сладость праздника, присоединив собственную радость к веселию Церкви. Итак, будем и мы подражать пророку в том, в чем можно успешно подражать, — в любви к Богу, в кротости жизни, в долготерпении к ненавидящим нас, чтобы наставление пророка было руководством жизни по Боге, во Христе Иисусе, Господе нашем,
Которому слава во веки веков.
АМИНЬ.


Избранные творения
слово О святом ДУХЕ
Предмет всякого праздника соделывает светлее Давид, всегда соответственно потребности настраивая свою многостройную цитру. Итак, и великий праздник Пятидесятницы пусть озарит нам тот же пророк, бряцалом духа ударяя по струнам мудрости и возглашая песнь. Пусть изречет из оного божественного песнопения эти приличные настоящей благодати слова: Приидите, возрадуемся Господеви (Пс 94,1). Прежде нужно узнать благодать, в чем она состоит, а потом применить к содержанию ее соответствующие слова из пророчества; позвольте и мне, сколько возможно, изъяснить по порядку все, что касается этого предмета.
От начала впало в заблуждение человечество относительно познания Бога, и, оставив Господа твари, одни, обольстившись, стали служить стихиям мира, другие же начали почитать естество демонов, а многим и рукотворенные изображения идолов показались божеством, и для служения сим лжеименным богам устроились ими и жертвенники, и храмы, и посвящения, и жертвы, и священные рощи, и капища. Но воззрел оком человеколюбия на повреждение естества человеческого Владыка твари и постепенно опять


Слово о Святом Духе
возводит человеческую жизнь от заблуждения 373 к познанию истины. Ибо как те, которые с неко- W" торым знанием врачебного искусства восстанов- ляют силы истощенных долговременным голодом, не вдруг позволяют им насыщаться, щадя их слабость; но когда посредством соразмерного употребления пищи прибудет у них силы, тогда позволяют сколько угодно наполнять себя пищею; таким же образом, когда человеческое естество было истощено страшным гладом, домостроительством Божиим установлена была постепенность в приобщении к таинственной пище, так, чтобы люди, всегда восходя к совершенству в некотором последовательном порядке, достигли таким образом до предела совершест- ва. Ибо то, что спасает нас, и есть животворящая сила, которой веруем под именем Отца и Сына и Святого Духа. Но не способные к восприятию сей истины вполне, вследствие приключившейся им от душевного глада слабости, прежде всего отвлекаемые от многобожия пророками и законом, приучаются взирать на Единое Божество и в Едином Божестве уразумевают единую только силу Отца, будучи неспособны, как я сказал, к совершенной пище. Затем, для ставших более совершенными, при помощи закона, открывается чрез Евангелие и Единородный Сын; после этого


Избранные творения
374 предлагается нам совершенная пища для наше- го естества — Дух Святой, в Котором жизнь. Вот предмет праздника; прилично нам, собравшимся для празднования Духу, слушаться предводителя этого духовного ликостояния, Давида, который зовет: Возрадуемся Господеви (Пс 94,1). Господь же Дух, как говорит апостол (2 Кор з, 17).
Ибо сегодня, при окончании, по годичному обращению времени, Пятидесятницы, в самый этот час (если теперь третий час дня) дарована неизглаголанная благодать. Снова сообщил Себя людям Дух, Который прежде отдалился от нашего естества, потому что человек стал плотию (Быт 6, з). И когда бурным этим дыханием были изгнаны из воздуха и рассеяны духовные силы злобы и все скверные демоны, тогда снисшесгви- ем Духа в виде огня исполнились Божественной силы все пребывавшие в горнице (см.: Деян 1,13); ибо невозможно иначе соделаться причастником Святого Духа, как обитая на высоте этой жизни. Приобщаются Святого Духа только те, которые мудрствуют горняя, преставив свое жилище от земли на небо, и живут в горнице высокого образа жизни. Книга Деяний говорит так: когда собрались в горнице, чистый и невещественный огонь разделился в виде языков по числу учеников. Но они беседовали с парфянами, мидянами, елами-


Слово о Святом Духе
тянами и прочими народами, свободно приспо- 375 собляя свою речь к каждому народному наречию; а я, как говорит апостол, в церкви хощу пять словес умом моим глаголати, да и ины пользую, нежели тмы словес языком (1 Кор 14,19). Тогда полезно было говорить одною речью с иноязычными, чтобы проповедь не была бездейственною для несведущих, встречая препятствие в языке проповедующих; теперь же, когда все здесь говорим одним языком, нужно поискать огненного языка Духа для просвещения помраченных обманом. Итак, и в этом да руководит нас Давид, взяв в сопутники себе апостола. Этот псалом, начало которого дарует нам радость о Господе, в словах: Приидите, возрадуемся Господеви (Пс 94,1) — не только руководит нас к славословию Святого Духа, но и гораздо более — в том, что следует далее, поучает нас о Божестве Его. Скажу же вам и сами слова пророка, с которыми согласуется и великий апостол; изречение его таково: Днесь аще глас Его услышите, не ожесточите сердец ваших, яко в прогневании, по дни искушения в пустыни, воньже искусиша Мя отцы ваши (Пс 94,7-9). Упоминая об этих словах, божественный апостол говорит так: темже, якоже глаголет Дух Святый (Евр з, 7); и сказав сие, приводит сами слова пророка, относя их к Святому Духу.
Итак, Кто есть Тот, Которого искусиша отцы их


Избранные творения
376 в пустыне? Кто Тот, Которого прогневали? Узнай D= это от самого пророка, который говорит, что искусиша... Бога Вышняго (Пс 77,56). И апостол также указывает на лицо Святого Духа, приписывает Ему эти речения: Темже, якоже глаголет Дух Святый в день искушения в пустыни, иде- же искусиша Мя отцы ваши (Евр з, 7-9). Итак, поскольку Дух Святой говорит: Искусиша Мя отцы ваши в пустыни, а пророк свидетельствует, что Тот, Кого искусили в пустыне, есть Вышний Бог, то да заградятся уста духоборцев, говорящие неправду о Боге, когда и апостол, и пророк сказанным ясно возвещают Божество Святого Духа. Ибо пророк говорит: Искусиша Бога Вышняго и как бы от лица Божия произносит к израильтянам такие слова: В пустыни искусиша Мя отцы ваши; а великий Павел эти слова приписывает Святому Духу, так что чрез это доказывается, что Дух Святой есть Вышний Бог. Итак, согласны ли враги славы Святого Духа видеть огненный язык Божественных словес, освещающий сокровенное, или будут смеяться над нами, как над напившимися сладкого вина (см.: Деян 2,13)? Я же, хотя бы они и сказали это о нас, советую вам, братие, не бояться их порицания и не падать духом от их насмешек. О, если бы и у них было когда-нибудь сладкое вино, это нововыжатое вино, излившееся из точила, которое истоптал Господь чрез Евангелие,


Слово о Святом Духе
дабы напоить тебя кровию собственного грозда 377 (см.: Ис бз, 2-3)! О, если бы и они исполнились этого ^j= нового вина, названного ими сладким, которого не испортили еще торгаши примесью еретической воды! Тогда они, конечно, исполнились бы и Духа, при помощи Которого все кипящие Святым Духом как пену сбрасывают с себя грубость и нечистоту неверия. Но не могут такие принять в себя сего сладкого вина, потому что носят еще ветхие мехи, которые, будучи не в состоянии сдержать такого вина, еретически расторгаются.
Мы же, братие, приидите, возрадуемся Господе- ви, как говорит пророк, пия сладкие пития благочестия, как повелевает Ездра, и, светло празднуя с ликами апостолов и пророков, приидите, по дару Святого Духа возрадуемся и возвеселимся в сей день, егоже сотвори Господь, во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава во веки веков.
АМИНЬ.


S) S) S) Si
w w w w w w
АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
S) S) S) S) Si
w w W W W W
БЕССМЕРТИЕ 37, 109, 168, 256, 344 БЛАГОДАРЕНИЕ БОГУ,
БЛАГОДАРСТВЕННАЯ МОЛИТВА 16,143,145,149,156,335
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ, НИЩЕЛЮБИЕ 135, 76-81
БОГАТСТВО 81-82,101, 133,143, 266
ВЕРА 6, 8,17, 21-22, 32-33, 45, 47, 52-53, 60-61, 66, 85, 111-112,119,143-144,161-162,172, 207, 210, 225, 233,
244, 330, 332, 248, 365
ВОСКРЕСЕНИЕ МЕРТВЫХ 40-41,126,148, 210-211, 233- 234, 250, 254-266, 268, 270-273, 307-308, 332, 341-342, 345, 348-349, 351-352, 355-359, 361, 363
ВОСКРЕСЕНИЕ ХРИСТОВО 256, 307-308, 319-320, 324, 328, 332, 336-337, 341
ГРЕХ 24, 27, 32, 35, 40-45, 47, 55~5б, 6о, 85,106-107, 109-110,112,115-116,120,142,148-149, 230, 260-261, 294, 296-297, 308, 318, 344, 361, 365, 369


Алфавитный указатель
ДОБРОДЕТЕЛЬ 6-7,13,15, 21-24, 26, 32-33, 35, 40, 45~4б, 379
48, 52-54, 57-6о, 65-70, 71, 73,103-104, И7,120,122-123,
128,131-132,134-136,152,159,166-167,196,199, 202-203,
219, 221, 225, 229, 238-239, 242-243, 266-267, 272-273,
283-284, 292-294, 302, 304-305, 311, 341, 361, 366, 369
ДОМОСТРОИТЕЛЬСТВО 44, 232, 243, 280, 302, 318, 323, 328
ЕСТЕСТВО БОЖЕСТВЕННОЕ 7, 9,11-12,170,183, 185, 191,
208, 222-224, 230-232, 245, 272, 285, 287, 323, 347
ЕСТЕСТВО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ 6, 8-11,14,19, 25, 32, 35,
40, 42-44, 49-50, 51, 88, 90, 95, 98, 115,134, Нб, 174,
187, 189, 193-195, 197-198, 222-223, 243, 250, 252, 254,
259-260, 264, 266-267, 270-271, 275, 285, 287, 290, 370, 373-374
КРЕСТ ХРИСТОВ 36, 148,154, 328-329, 331, 366, 370
КРЕСТНОЕ ЗНАМЕНИЕ 107, 149, 155, 308, 330-331
КРЕЩЕНИЕ 52, 112-113, 115-117, 119-120, 310, 368
ЛЮБОВЬ 41, 51-52, 61, 63-68, 97,147, 220, 224-226, 329
МИР (ВСЕЛЕННАЯ) 25,105,108, по, 117,145,168-169,
172-173,188,197, 280, 296, 312, 331, 335, 369
МИР (УМИРОТВОРЕНИЕ) 25, 28, 37, 45~4б, 55, 69,114-115,
296, 360, 370
МЛАДЕНЦЫ ill, 241, 258, 284, 290-293, 297, 305
МОЛИТВА 16, 24, 45, 65, 67-70, 125,133,136,139, 145, 149,
151,155,158, 297, 339, 368


Избранные творения
380 НИЩЕТА, НИЩИЕ 74, 76, 81, 93, 97, 99,101-102,133, 277
ОБРАЗ БОЖИЙ (В ЧЕЛОВЕКЕ) 9, 35-36, 46, 51, 93. U8,197,
286, 312
ОГЛАШЕНИЕ, ОГЛАШЕННЫЙ 107, ill, 115, 368
ПОДОБИЕ БОЖИЕ 9, 51, 81,191,199, 221-222, 226, 286
ПОДРАЖАНИЕ БОГУ 9-12,17, 20, 22, 32, 35, 43, 63, 224, 362
ПОЗНАНИЕ БОГА (ПОЗНАНИЕ ИСТИНЫ) 34, 52-53, 64, 255, 289, 294, 372-373
ПОСТ, ВОЗДЕРЖАНИЕ В ПИЩЕ 69, 71-75, 291, 326
РАДОСТЬ 53, 66-67, 69, 115,132,140,1бО, 332, 337, 339-341, 364-365, 367-368, 371, 375
СВОБОДА 113, 230, 274, 340, 370
СПАСЕНИЕ ДУШИ, СПАСЕНИЕ МИРА 7, 25, 52-53, 59, 61, 72, 81, 97,101,112,120,151, 196, 315, 318, 364
СМЕРТЬ 26-27,41,45,48,52,85-86,107-109,114,116-117,
126,132-133,137,141,147-148,159,163-164, 206, 215,219, 233, 257, 265-266, 269-270, 272,278, 281, 285,300-301, 305,308, 310-316, 322-324,328,354-3555,357, 359, Зб5, 368,370
СТРАДАНИЯ 32, 44, 75, 92-96,144,165,175, 217, 227-229, 263, 309, 314, 317-318, 323, 328, 361
СТРАХ БОЖИЙ 52, 63-66, 70, 74-75, 88-89,102,148,158, 196, 358


Содержание
ТАИНСТВО 31, in, Иб, 127, 253, 289, 318, 368, 370, 373
ТВАРЬ, ТВОРЕНИЕ 12,17, 23-24, 38-41, 6о, 171, 185, 198, 206, 244, 246, 251, 269, 286-287, 294, 307, 311-312, 317, 333, 344-345, 348-349, 369, 371-372
ТЕЛО И КРОВЬ ХРИСТОВЫ (ЕВХАРИСТИЯ) 32, 318-319, 332
ХРИСТИАНИН, ХРИСТИАНЕ 3-10,16, 20-21, 47, 49,118
ЦАРСТВО НЕБЕСНОЕ, ЦАРСТВИЕ БОЖИЕ 46, 67, 77, ЮЗ, 113,117,120,148, 225, 282, 310, 370
ЦЕЛОМУДРИЕ 103, in, 130, 151, 260, 359
ЦЕРКОВЬ 17, 36, 53, 307, ЗЮ, 366, 371
ЧИСТОТА 7, 9, 33, 41-44, 49, 51, 54, 6о, 73, ш, 134,137, 151, 222, 253, 305, 326
ЧУДО, ЧУДЕСА 275, 279, ЗП, 313, 315, 319, 352, 362


СОДЕРЖАНИЕ
О ТОМ, ЧТО ЗНАЧИТ ИМЯИ НАЗВАНИЕ «ХРИСТИАНИН»
К Армонию 3
О СОВЕРШЕНСТВЕ И О ТОМ, КАКИМ ДОЛЖНО БЫТЬ ХРИСТИАНИНУ К Олимпию монаху 15
О ЦЕЛИ ЖИЗНИ ПО БОГУ. ОБ ИСТИННОМ ПОДВИЖНИЧЕСТВЕ Ответ подвижникам, спрашивавшим о цели благочестия, и начертание, как жить и подвизаться в обществе 51
О НИЩЕЛЮБИИ И БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ
Слово 1 71
Слово 2 на слова Евангелия: понеже сотвористе единому сих и следующие (Мф 25,40) 87


ПРОТИВ ОТЛАГАЮЩИХ КРЕЩЕНИЕ 105
О ЖИЗНИ ПРЕПОДОБНОЙ МАКРИНЫ,
СЕСТРЫ ВАСИЛИЯ ВЕЛИКОГО К Олимпию монаху 121
О ДУШЕ И О ВОСКРЕСЕНИИ
Разговор с сестрою Макриною 162
О МЛАДЕНЦАХ, ПРЕЖДЕВРЕМЕННО ПОХИЩАЕМЫХ СМЕРТИЮ К Иерию 275
СЛОВО НА СВЯТУЮ ПАСХУ
и о тридневном сроке
Воскресения Христова 306
НА СВЯТУЮ ПАСХУ О ВОСКРЕСЕНИИ
Сказано в Великий день воскресный 334
СЛОВО НА СВЯТУЮ И СПАСИТЕЛЬНУЮ
ПАСХУ 363
СЛОВО НАДЕНЬ ВОЗНЕСЕНИЯ ГОСПОДА
НАШЕГО ИИСУСА ХРИСТА 367
СЛОВО О СВЯТОМ ДУХЕ 372
Алфавитный указатель 378


Святитель Григорий Нисский
ИЗБРАННЫЕ ТВОРЕНИЯ
2-е издание
составитель диакон Александр Гумеров редактор Т. А. Соколова художник серии монах Матфей (Самохин) технический редактор А. Н. Кузнецова верстка Е. А. Ларина корректор М. Г. Панкова технолог М. Ю. Мыскин
На переплете: пещерный монастырь в Каппадокии
На фронтисписе: Спаситель на троне. Базилика Сан-Аполлинаре Нуово, Равенна, фрагмент мозаики VI века
Подписано в печать 04.06.2010 Формат 70x1001/32. Бумага писчая. Гарнитура Georgia Печать офсетная. Объем 12 п.л. Тираж 3 000 экз. Зак. № 1002810 Отпечатано в полном соответствии с оригинал-макетом издательства Сретенского монастыря Адрес типографии: 150049, г. Ярославль, ул. Свободы, 97 Адрес издательства: 107031, г. Москва, ул. Б. Лубянка, 19 Оптовый интернет-магазин: WWW.sretenie.COin Магазин «Сретение»: (495) б23"804б Книжная торговля Сретенского монастыря: (495) 628-8210


Издательство
Сретенского
монастыря
Вниманию читателя предлагаются избранные произведения святителя Григория Нисского (ок. 335~394)> младшего брата святителя Василия Великого и близкого друга святителя Григория Богослова, посвященные вопросам духовной жизни и нравственного совершенствования христианина, а также проповеди на великие церковные праздники. Многие произведения данного сборника за последнее столетие публикуются впервые.