@@@СИЁЁЁСАЯ АКАДЕАЁЭЁЁЁ ААЖ
@@@“?Ъгт №№№А®№ ‘
А А ЛЮЁЫЁЕ

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ ГЕОГРАФИИ
А… А. Лютый
ЯЗЬПЁКАРТЬЬ
сувцнэсть‚
©ИСТ6МЗ,
функции
Москва
ГЕОС
2002;

УДК 528.9
ББК 2632.
д 96
А А… Л то т ы й
Язык карты: сущностьЭ система, функции. … Изд. 2—е, испр. … М.: ИГ
РАН, 2002. —— 327 с… с или…
ЕЗВЫ 5—89658—018-5
Излагаются результаты проведенных антором исследований картографической
знаковой системы —— языка карты: его сущности как объективного общественно…
исторического образования, закономерностей устройства, семиотических аспект
тон, основных функций. Предлагается новая рабочая модель картографической
науки, разрабатываются вопросы грамматики языка, оценки информационной ем-
кости карт, их роли как средства научной эвристики. Развиваются принципы кар»
тографического моделирования, предлагаются новые модели, а также подходы к
переводу карт на другие языки. Выдвигается концепция _- гипотеза картографии
как системы наук, в основе которой лежит теория языка карты, предпринимается
попытка интеграции ранее предложенных научных концепций.
Книга адресована картографам, географам и специалистам других отраслей
знания, использующим в своей работе карты.
Ответственный редактор первого издания
доктор географических наук, профессор
В‚С. Преображенский
Рецензент
доктор географических наук, профессор
А. М. В с р л я н т
Подготовка книги к переизданию осуществлена в лаборатории
картографии Института географии РАН: к.тн. Д. С. Асоян,
Н. И. Кукушкиной, Р„ А. Летовым, Ал., А., Лютым, Т. В. Русиной,
Т. В… Рыжковой, Т. А. Соколовой, С… Н. Тихоной, А, Г, Хрононым.
Редактор кандидат географических наук Н° & Комедчиков
Компьютерная графика О. В: Горбунов
Компьютерная верстка Т. А. Новичкова
[ЁВЫ 5—89658ш018-5 © Институт географии РАН, 2002 г.
© Институт географии РАН, 1986 г.

()ТКРЫТИЕ ЯЗЫКА КАРТЫ ‘
(Предисловие ко второму изданию)
Монография А, А, Лютого, вышедшая первым изданием в 1988 году,
стала собЫтием в теории картографии. Автор впервые показал, что язык
карты может рассматриваться как самостоятельный предмет исследования
картографической науки. Это была революционная идея, поскольку тра—
дициоино считается, что картография № наука об отображении и исследом
вании окружающего мира с помощью карт., Подразумевается, что картот
графия занимается тем же, чем география и другие науки о Земле, но
только делает это своими методами, своими средствами № с помощью
карт, как моделей. Иначе говоря, картографию трактуют, как науку о мо—
делировании, необходимую всем наукам о Земле и смежным (: ними соци—
альнопэкономическим наукам. Картография предоставляет им чрезвычай—
но полезные и высокоэффективные модели, подобно тому, как математика
предоставляет всем естественным и гуманитарным наукам мощный анали-
тический аппарат… И таким образом, получается, что у картографии есть
метод, но как бы нет «своего» предмета исследования, отличного от предп—
мета географии. А, А. Лютый отвергал такой подход, называя его «испол
нительским» и «техническим» и утверждал, что он нашел, открыл предмет
картографии и этот предмет … язык карты.
Еще в 1981 году А…, А: Лютый опубликовал брошюру «Язык карты»
в издательстве «Знание», где данная концепция была впервые ясно, хотя и
кратко, сформулирована Автор недвусмысленно утверждал, что именно
на развитии языка карты, как системы, следует сосредоточить главные
усилия теоретиков и практиков картографии.
Что тут началось! Признанный лидер советской картографииучем
ный с мировым именем профессор К, А. Салищев обвинил А. А, Лютого
ни много, ни мало в иеопозитивизме и в стиле тех времен начал громить
его с трибуны УН] съезда Всесоюзного географического общества, со
страниц журналов, даже обращаться в высокие партийные инстанции по
поводу проникшего в картографию идеологического инакомысатил°
Корифей картографии был непримирим, не в его правилах было от—
ступать от своих позиций или уступать дорогу… У А‚ А„ Лютого возникли
большие трудности, в том числе с защитой докторской ‚диссертации.
Книга А, А… Лютого не устарела за прошедшие годы. (Ёна стала биб…»
лиографической редкостью, и ее переиздание весьма актуально, нескольку
важно, чтобы картографии новых поколений получили гредставление о Язьи
ковой концепции из первых рук. Монография ценна еще и тем, что в ней дано
3

подробнейшее рассмотрение состояния теоретической мысли в картографии
во второй половине ХХ века, особое внимание сосредоточено на анализе
коммуникативной и познавательной функций языка карты, намечены подхо—
ды к их интеграции на фоне прогресса электронного картографированил.
Впервые выдвинута идея о существовании в языке карты двух подьям
зыков: один обеспечивает отображение содержательной (сущностной, суб-›
станциональной) определенности картографируемых обьектов, а другой «…
позволяет передать информацию о взаимном размещении объектов, их
форме и ориентации в пространстве… Это положение вполне можно отнести
к теоретическим открытиям, хотя теперь с позиций геоинформационных
технологий может показаться, что наличие двух языковых слоев вполне
очевидно. Так всегда случается с научными открытиями „… по прошествии
времени становится удивительным, что о них не догадывались прежде.
А, А. Лютый не увидит этого нового издания своей книги, 25 марта
2001 года он внезапно умер от разрыва сердца… Имя его теперь принадлем
жит истории и стоит в ряду имен самых ярких теоретиков картографиче—
ской семиотики, таких как Ж. Бертон, М., К. Бочаров, Л, Ратайский,
А, Ф. Асланикашвили, Я, Правда.
Как теперь можно оценить языковую концепцию? Нет сомнения в
том, что язык карты …— важнейший раздел картографии среди многих дру…
гих разделов, Но можно поспорить, следует ли отводить ему главное ме—
сто в картографии. Это примерно так, как если бы утверждать, что поезд
движется благодаря одному из своих вагонов. Не станем развивать эту ар…
гументаиню А, А, Лютый был сильным и остроумным полемистом и все»
гда находил веские контраргументьь Теперь он не может ответить, и еле
дует подумать о том, как сохранить его научные достижении, которые, вне
всякого сомнения, составляют золотой фонд теории картографии.
Главное, он привлек внимание к языку карты, по существу, открыл
его как научный феномен, сделал картографическуто семиотику важнейшей
областью теоретических изысканий, выявил наличие двух подьязыков кар-«
тографии, а, кроме того, № показал возможность реального практического
приложения картосемиотииеских принципов, как он говорил, к «конструи
рованию» карт. А. А, Лютый подготовил учебный курс по картографине»
ской семиотике и в течение ряда лет читал его студентам кафедры картоо
графин и геоинформатики МГУ, тем самым, впервые введя в высшее тео__
графовкартографическое образование новую учебную дисциплину,
Здесь уместно отметить, что счастливым качеством А. А, Лютого, как
ученого, было сочетание талантов теоретика и практика, Это очень нечастый
случай в науке. ()и стал идеологом и создателем капитальных картографиче—
ских произведений: электронного атласа мира «Наша Земли» и двухтомного
атласа «Природа и ресурсы Земли», аккумулировавших достижения отечестм
венной и мировой картографии и географии на рубеже третьего тысячелетия.
В последние годы А… А. Лютый работал над созданием «Атласа природных и
техногенных опасностей и рисков возникновения чрезвычайных ситуаций на
территории Российской Федерации», а также «Атласа Курильских островов»,
которому придавал не только научное, но и особое геополитическое значет

ние За несколько дней до смерти ему было поручено руководство созданием
многотомного Национального атласа России,
По инициативе и под редакцией А. А. Лютого выполнены крупные
библиографические работы‚ изданы аннотированный картобиблиографиш
ческий указатель «Экология России в картах» (1995) и «Национальная
библиография научноштехнической литературы по картографии. 1959 …“
1983 гг…» {№96 № 1997) в трех томах.
Весь облик А. А. Лютого говорил о нем, как о физически и духовно
сильном и целеустремленном человеке. Он словно был сгустком энергии
был заряжен на крупные Дела, бралел за большие и престижные проекты,
не рнзменинансь на мелочи.
В последние годы А. А… ‚Шотый расширил представлении о языке карп
ты, Обобщив его теорию на другие геоизображения. Он готовился к разраш
ботке новых проблем, посвященных геоинформаииоино—семантическому
моделированию геосферы. Новые идеи он вынашивал долго, не любил рас-›
пространяться о них до срока и лишь по отдельным высказываниям о его
последних статьях можно догадываться о глубине и значимости намечает
шихся разработок. Это был бы новый прорыв в теории картографии… Уны,
столь основательный теоретик в области картографической семиотики вряд
ли появится в обозримом будущем., К сожалению, развитие теории языка
карты будет заторможеноэ поскольку даже целая группа последователей не
заменит исследовательсиого интеллекта одного А… А., Лютого
Тем важнее, чтобы этот ставший классическим труд по языку карты
был доступен самому широкому кругу читателей
А. № Вердикт

предисловии
_ Несмотря на многовековую историю картографической деятельности
и почти столетие, отделяющее наше время от первых попыток сформулиром
вать представление о картографической науке, вопрос о месте картографии
в системе научного знания остается до сих пор не решенным… Ее относят то
к техническим, то к географическим, то к мегодическим наукам, подчас
рассматривают как ремесло либо искусство, хотя при любом из таких реше—
ний, базирующихся на определенных системах теоретических построений,
остается множество уязвимых мест и противоречий В этих условиях отчет—
ливо ощущается потребность в поисках нового подхода, изменении взгляда
на картографические знаки, карты, методы их создания использования.
Предлагаемая вниманию читателей книга …. результат многолетних
исследований и размышлений автора о возможности применения к реше—
нию сложных проблем картографии идей и методов учения о знаковых сис—
темах ——» семиотики. Основу ее составляет представление о языке карты
(картографической знаковой системе) как об объективном феномене, таком
_ явлении человеческой культуры, которому свойственны законы языка и ло—
гики и который, позтому, внимательно должен быть изучен с этих позиций.
Данное представление предопределило и структуру работы. Б пер—
вой ее части анализируется сущность языка карты, закономерности его
устройства и взаимосвязи элементов, определяются пути семиотического
изучения языка карты и построения ее теории, Вторая часть посвящается
двум важнейшим социокультурным функциям языка карты №— быть сред—›
ством коммуникации и орудием познания. В заключительной третьей час…
ти показывается роль учения о языке карты в формировании теоретиче—
ского ядра современной картографической науки.
Суждения и выводы автора опираются как на углубленный критичет
ский анализ сложившихся в современной картографической науке систем
положений и взглядов, так и на оценку конкретных результатов практической
картографической деятельности. Их базой также служит и ряд специально
поставленных автором самим или совместно с учениками и сотрудниками
экспериментальных исследований отдельных узловых вопросов. Эти вопросы
имеют, как правило, и существенное практическое значение для картографи—
ческого производства, географической науки, а также многочисленной армии
специалистов иного профиля, использующих в своей работе карту (например,
выявление грамматических ошибок в системах знаков карт, поиски путей из—
мерения информационной емкости карт, создание новых стратегий и методов
картографического моделирования и т., п.)„ Исследование отличает, кроме
6

того, широкая опора на современные доспокения методологии науки, «при-—
ложение» к решетпио вопросов картографии целого спектра общенаучнык
подходов (деятельностного, семиотическогщ системно—›струкщэного и др),
Настоящая книга не свод устоявшихся знаний не учебное пособие
Рассматривая в свете развиваемой концепции многие дискуссионные во…
просы, А_ А? Лютый остро полемизирует с рядом широко распространен-—
ных в картографической литературе точек зрения, предлагая новые ренте»
ния и подходы… Конечно, не все поднятые им вопросы освещены в книге ‹:
равной мерой летальности. Но иначе при монографическом рассмотрении
новых и сложных проблем в науке и быть не может .… исследование от…
крывает перспективный и во многом еще неизведанный путь.
Раскрывая широкое поле точек соприкосновения между картографией
и семиотикой, монография решает как бы две задачи. Прежде всего она
вводит в картографию новые научные факты, теоретические знания, рас—
крывает перед специалистами в этой области те возможности, которые не»
сет с собою для нее испопьзование принципов и методов семиотики и логи—
ки для понимания и решения традиционных и перспективных проблем,
стоящих перед наукой Наряду с этим, способствует и введению в научный
оборот семиотики знаний о своеобразном явлении реальности _ языке кар»
ты, исследование которого незаслуженно оставалось за ее пределами.
* Читателю придется преодолеть те же трудности, которые преодолев
и автор исследования: в дополнение к категориям и понятиям современ—
ной картографии освоить развитые и сложные системы категорий и поня—
тий семиотики, логики, лингвистики, методологии науки Полагаю, что
усилия, потраченные на это, окупятся с лихвой.…
В. С. Преображенский

введении
6$ … 9$) годы ХХ—го столетия войдут в историю как период сплотит
ного многоаспектного нартографирования стран, крупных регионов и Зема
ли в целом, картографические изучения других планет… В этот период
достигнутая значительные успехи в отраслеВой и комплексной картогра-
фической инвентаризации природных условий и ресурсов‚ нартотрафиро—
вании населения и хозяйства? различных аспектов взаимодействия обще-
ства и природы Его «визитной карточкой» стали комплексные и отраслеш
вые тематические атласы, произведения, выполняемые по линии между…
народного сотрудничества… На это же время приходится начало активного
внедрении в картографию достижений научноштехничесной революции,
открывших практически неограниченные возможности развития карте…
графировании как в части получении обширной первичной информации
путем наземных, дистанционных __ морских и аэрокосмических исследо»
ваний? так и ее обработки с привлечением методов прикладной математи—
ки, кибернетики? счетношрешатощии устройств и нертежных автоматов,
Это привело к расширению сфер приложении карт;. возрастанию их роли
как, средств передачи социально и профессионально значимой информа—
ции, инструмента воспитании, обучении и т. п., в усложнению решаемых ‹:
помощью карт научных и практических задач…
Указанный период ознаменовался становлением нового понимании ро—
ли картографии в информационном обеспечении общества, в формировании
научной картины мира, вклада картографии в общенаучную методологию… С
ним соединились во времени крупные открвпии в самой картографии, ангин»
ные поиски путей ее теоретизации, постепенный поворот и новому стилю
научного мвтпптении благодаря «освоентпо» математических методов эволю—
ционно—исторического и релятивистского поднодов, а так же методологии
Все это свидетельствует о накоплении реальных предпосылок для
перехода картографии как сферы научной и практической деятельности на
интенсивный путь развития, который ведет ее и качественно новому со…
столетию, превращает в крупную отрасль современного знания, охватив
поющую широкий врут проблема утлублптощую связи с отраслями знаний,
идущими в авангарде научноттехнической революции. Найдены и новые
«точки роста» картографии, возникли новые и обогатились содержанием
традиционные ее разделы„ активно совершенствуется и пополняется пони-›
тийноатерминологинесвий аппарат, творчески прсломлятотсл идеи и дос-
тижения теории познания, теории моделирования, семиотики, информатии
ни, математики, кибернетики, итокенерной психологии и т. д
8

В этих условиях важное значение приобретает сосредоточение уси—
ний на выявлении и разработке магистральных научных направлений,
перспективных приоритетных задач, выявлении и устранении «узких
мест». 06 активно идущих в этих направлениях поисках наглядно свидем
тельствует волна острых научных дискуссий, захватывающая все новые и
новые области картографической науки и практики… На страницах профес“
сионально-картографтических, географических, технических и других изв—
даний, на международных и национальных конференциях активно обсуж—п
даются вопросы развития теории и методологии картографии, ее объек—
тивного и металзыка, картографической коммуникации, картографическо—
го метода познания, пути развития картографических изображений, фор—
матизации исследований, математико—картографического моделирования,
взаимодействия картографии с геоинформатикой и дистанционным зондип
рованием, а также стратегии новьтшенил эффективности картографическо—
го обеспечения науки и практики, образования и др,
Как показывает анализ, одной из наиболее острых теоретических и
методологических проблем картографической науки выступает проблема
нового осмысления и изучения картографической знаковой системы №
языка карты. Ее выдвижение на «передний край», подготовлено внутрен…
ней логикой развития самой картографии, обусловлено новым социаль—
ным заказом …» необходимостьюуправления функционированием и раз—
витием картографической формы передачи информации и организации
знания, коренного технического перевооружения систем коммуникации и
познавательных средств человека, его «социальной памяти», изменении
стратегий обучения новых поколений Необходимо более глубоко «впн»—
сать» картографическуто знаковую систему в систему знаковых средств
современного общества с целью повышения Эффективности информации
онного обеспечения его жизни и девтельности, более тесно связать «судьи
бу» картографии с развитием этих средств.
В картографии еще нет теории, базируясь на которой можно было
бы получать какие-либо предсказании исходя из познанных закономерно—
стей, строить стратегии управления развитием науки, качеством картогра»
фической продукции, обучением, обеспечением науки и практики, попить
и объяснить место карты в современных информационных процессах, сис-—
темах и технологиях. Перспективы разработки такой теории сввзыватотси
нами не с углублением профессионального изоляционизма, а с развитием
нового понимании языка карты как особого явления человеческой культу-›
ры‚ Несмотря на отсутствие ранее и теперь недостатка в исследованиях по
картографическим знакам, эффективности их восприятия и т, и., по карп`
там, правилам их создании использовании, эти исследования лишь недавно
стали оформляться в особую сферу научной картографической проблемам
тики. Важнейшая веха на этом пути № введение в науку представления о
языке карты, начавшееся по существу только во второй половине 69их го—
дов Язык карты был «схвачен» в новейших концептуальных научных
схемах «… метакартографии (Асланикашвили, 1968, 3974) и картологии
(канвы, 1,973, 1976), само повеление которых мы аримое свидетельство
активно идущих в науке глубинных процессов, направленных на преодо—
9

нение аманризма, исполнительское—техническото и методического понимаш
нне оснований картографии и ее познавательных задач,
Предпринятое нами исследование убедило в невозможности ренте—-
ния возникающих проблем «по ходу дела», без специального выделения и
изучения феномена языка карты в качестве особого объекта, боа подведем
ния под это изучение необходимой научно—теоретической и методология
ческой базы. Сегодня еще более актуально, чем даже 15 лет назад, звучат
слова А. Ф. Асланикашвили: «интересы и престиж картографической нау—
ки требуют, чтобы с понятия «язык карты» была снята «внешняя одежда»
образного выражения и придана ему своя, собственная научно—
обоснованная дефиниции» (1974, с. 21).
Язык карты, обнаружил себя в нашем исследовании как сложный
социальный механизм, важная составная часть системы социальной памя-
ти общества, сохранения и трансляции опыта человеческой деятельности,
организации и добычи знаний, связанный многими линиями с различными
сторонами общественной жизни, уровнем и характером общественного
производства, науки, культуры и т, д° Такое видение языка карты невоз»
можно без расширения «внутреннего мира» картографии, умножения нио—
ла граней ее соприкосновения с другими науками. Потребовались выходы
на широкую междисциплннарную основу, за рамки, определяемые собст-=
венно картографическими методами и сложившимся понятийным аппарат—›
том картографии, а также поиски конструктивных пересечений «полей
деятельности» картографии и других наук., Они реализованы с помощью
не применявшихся ранее в картографии философом (диалектики социалы
ито—исторической и предметно—практической обусловленности субъекты
объектных отношений и т. п.), а также деятельностного, эволюционно—
исторического, релятивистского и других подходов, которые послужили
базой конкретно избранных в исследовании языка карты моделей, устанои
вок, принципов. В качестве таковых можно отметить лингво—
семиотическую модель, концепцию нормативных систем (Розов, 1977),
концепцию системной теории «популятивного» объекта (Щедровицкий,
1976), принципы объективизации, релятивизма, дополнительности и др.
` Все это, в конечном счете, привело к пониманию исторической от»
носительности и социальной обусловленности того способа членить и
отображать мир, который предлагают карты, а, следовательно, к новой
концепциимгипотезе относительно реальности, которую изучает картогра—
фия… И это вполне закономерно, поскольку «...каждый новый шаг, каждый
этап рефлексивного осознания того, что происходит на конвейере научно-
го производства, кардинально меняет, перестраивает работу этого конвей—
ера, вызывает существенные модификации в жизни всего научного орга-=
низма» (Розов, 1972; Розова, 1986, с, 116)° В первую очередь стали оче—
видными узости и недостаточность современного методического осмьінса
ления картографии, которое начиная с 60—х годов постепенно вытесняет
исполнительско—техническое ее видение, и настоятельная необходимость
движения в направлении к теоретическому уровню ее понимания. Мето—
дическая парадигма, ориентируя науку на разработку новых более совер…
шенных методов деятельности (методов создания и использования карт)
Ю

не позволяет видеть, эту деятельность и ее результаты в качестве само-
стоятельного, независимого от исследователя (в известном смысле естест—
венного) объекта. В ее рамках эта деятельность предстает объектом со—
вершенствования, является полем приложения практических усилий уче—
ных, что заслоняет ее нормативную природу, препятствует экстериориза—
ции правил ее осуществления, а тем самым размывает грани между теори_
ей объекта и самим объектом изучения. Не случайно, что на данном (мет
тодическом) уровне осмысления картографии, она фактически не спорит
рует категориями «теоретические ——— эмпирические» знания, «фундамен-
тальные и прикладные исследования или разработки».
В результате выполненных исследований стало очевилным, что по—
строение теории картографии, с одной стороны, как теории, обобщающей
конкретные разработки по методам совершенствования создания и но
пользования карт, а с другой, как теории языка карты, хотя и взаимосвя—
занные, но различные познавательные задачи. В первом случае, теория
предстает как средство построения новых более эффективных методов
картографирования и картоисполвзования, в то время как во втором речь
идет о создании фундаментальной научной теории —- системе знаний о
картографических знаках и карте, методах ее создания и использования
как особом объекте, особом явлении человеческой культуры. Именно на
этом щин картография способна выйти за рамки уже сложившейся тради-
ционной для нее базы знаний рецептурно—методическото, предписательнош
практического характера, дополнить ее знаниями об указанном объекте
«самом по себе», безотносительно к действиям исследователя с этим объ-
ектом. Такого рода теория, не предписывал исследователю способы и ал-
горитмы конкретной работы‚ видит свою задачу в описании объекта, вы-
явлении законов его строения и развития, то есть приобретает признаки
естественнонаучного построения фундаментального характера
Важный шаг в направлении построения теории картографической
знаковой системы или языка карты как фундаментальной теории, предпри—
нятый в данной работе, заключается в осуществлении особой процедуры
объективации языка карты, что предопределяется семиотической природой
этого феномена. Создание и использование карт осуществляется по опреде—
ленным объективно сложившимся нормам культуры, совокупность (дина—
мическая, эволюционирующая система) которых рассматривается в качест—
ве объекта теории. Тем самым способы создания и использования карт пе—
рестают быть только актами, реализуемыми исследователем субъективно;
они фиксируются в виде системы нормативов как форме существования
языка карты, в соответствии с которой он «живет и работает» в человече-
ском обществе и, таким образом, становятся доступными эмпирическому
исследованию и теоретическому обобщению. Приложение лингво-
семиотического подхода к изучению картографической знаковой системы
как к особому объективно сложившемуся в практике человека языку, помо—
гает на наш взгляд, объективному его видению° При этом мы исходили из
того, что правила употребления языка карты не фиксиручот его свойства как
особого объекта ,… это средства закрепления соответствующей (картограа
фической) формы организации знаний в виде карт. Отсюда базисом разра-
11

бетки его теории может выступать онтология нормативных семиотических
систем, способ функционирования и развития которых… заставляет видеть в
или естественно складывающиеся общественно-исторические образования.
вводя в данном исследовании представление о языке карты как о
реальном и объективном феномене, выступающем в качестве предмета
научного исследования, мы тем самым снимаем представление о нем как о
конструкте самой картографической науки, Мы полагаем, что только лишь
само понятие, выраженное термином «язык карты», является конструктом,
абстракцией, созданной мыслью в результате наблюдений и обобщений
различных проявлений реального феноМеиа языка… Между языком …… реа—
лией (нормативной системой) и «языком карты», как понятием и тории—=
ном в науке о языке, существует отношение «познаваемое »… результат
познания» соответственно. Результат познания меняет свое научно—-
логическое содержание по мере более полного и глубокого изучения языка
им реалии. На какомвто этапе развития науки научные понятия и выра"
жающие ик термины могут стать объектом анализа, то есть стать как бы
вторичным объектом исследования, Теория познания ‚диалектического ма»
териализма дает ключ к пониманию и различению того, как познается и
того, что формируется в процессе познавательной деятельности.
В данной работе мы, разумеется, не можем претендовать на исчер»
пыватощее решение сложных проблем описания и построения теории языи
ка карты во всех его многочисленных гранях, преломлениях и аспектах,
Наша цель состоит в изложении полученных автором результатов иссле-
дований языка карты, отвечающих на следующие важные вопросы:
Ё… Что собою представляет язык карты как явление человеческой
культуры, как объект изучения картографии? Каковы его связи со смене
ными объектами и первоочередные задачи изучения?
2. Каковы общие и особенные черты устройства языка карты, струк—
тура, внутренние механизмы, определяющие связи и функционирование
элементов структуры? ‘
3… Как могут быть представлены картографический знак, семиотиче-
ские аспекты языка карты, его положение среди других знаковых систем?
Каким образом преломляются в этом языке семиотические закономерно—
сти, каковы внутренние и внешние факторы, а также тенденции развития?
4. Что собой представляют функция языка карты как одной из зна—
ковых систем человека, каковыми могут быть логика и механизм объясне—
ния практической природы функций, эвристической роли этого языка в
коммуникативных и модельно-позиавательных ситуацияХ?
5, Каково место науки о языке карты в теории картографии? Как
может быть осуществлена адаптация предшествующего познавательного
опыта, методического и практического багажа картографии применитель—
но к новому видению картографической знаковой системы и программ
исследовательской деятельности?
В соответствии с порядком перечисления указанных вопросов развер—
тывается содержание по главам настоящей книги… Одновременно и попутно
с ними решается ряд других проблем № строится новая рабочая модель кар—=
тографической летальности, разрабатываются элементы практической
}2

грамматики языка, направления формализации исследований, развиваются
идеи и принципы имитационного картографического моделирования, пред-
лагаются новые модели, направления использования карт, и языки их ин—
терпретации и т., и„ выдвигается концепцилыгипотеза «картономии» и др.
Я искренне благодарен профессору, доктору географических наук
В. С. Преображенскому за полезные советы и консультации… Я признате—
лен многим и многим старшим товарищам и коллегам _- теографам и карт
тографам за доброе отношение, за моральную поддержку данного иссле—
дования° Добрых слов заслуживают мои товарищи по работе в Институте
географии АН СССР Н… Н. Казанцев, Н. Я Лебедева, А. Н, Плата,
Н. Н., Малахова, М… И. Осипов и другие. Большая помощь в оформлении
иллюстративного материала книги была оказана М, Н. Калабиной,
И. П. Косковецкой, Т, А. Новичковой, П. К, Рубайло, Т. В, Русиной,
Т, В… Рыхловой, С, Н. Тихоиой, Л, П. Яшеиковой, и оформлении библио-
графии А… К, Сувороиым и Р… С, Барских.
Мис хотелось бы отдать дань уважения памяти А. @ Аслаиикашви—
ли, В. М. Гохмана, М, И, Никишова, творческие контакты с которыми ио—
мотали в разработке проблемы.
Все критические замечания и пожелания по книге будут приняты
мною ‹: благодарностью.,
13

Ч А С Т Ь 1. ЯЗЫК КАРТЬЬСУЩНОСТЬ И СИСТЕМА
Последние три десятилетия ХХ в… отмечены большими достижениям
ми в разработке теоретических вопросов картографии, в развитии пред—
ставлений о картографических знаках, Положено начало их осмыслению
как специфической языковой системы, выступающей средством мышле—
ния, моделирования и познания, хранения и передачи информации, инст-
рументом практической деятельности. Это открыло простор многочислен…
ным исследованиям., Теория языка карты стала включаться отдельной
рубрикой в схемы структуры науки большинством научных картографит
ческих школ, в том числе и давно сложившимися, хотя роль этой теории
разными школами видится разной … от ведущей до вспомогательной
В то же время, как показывает анализ, в изучении языка карты сде—
ланы только лишь начальные шаги. Сегодня картография не располагает
обвектным (онтологическим) осмыслением языка карты, пониманием то—
го, что этот феномен …— объективное и вполне определенное сущее. Отл—
сутствие такого понимания препятствует преодолению серьезных трудно-—
стей и противоречий на пути разработки узловых вопросов картографиче—
ской науки, ее общей теории, не дает возможности увидеть новые грани и
перспективы развития картографии Далее мы попытаемся восполнить
этот пробел, рассмотрев в пивной … первой части книги авторскую кон-
цеппию объективной сущности языка карты и выявленные на ее основе
закономерности его устройства,
Г Л А В А 1.3 СУЩНОСТЬ ЯЗЫЁКА КАРТЫ И ЗАДАЧИ
ЕГО ИЗУЧЕНИЯ
@ 1… Объектная сущность языка карты
Известно, что о «языке карт», «самостоятельной картографической
литературе» (топографических, геологических и других картах) говорил
А. Гетгнер (1930), «вторым языком географии», «…неотвемлемым и нева-==
менимым элементом географического изложения» называл карту
Н. Н., Баранский (1934). В начале 50-х годов о языке карты писал Г. Дыори
(Богу, 1952), о «картографичесКом правописании» …- С. Вулдридж и
& Ист (\Ю'ооісігіоёе, Еаз’с, 1951), о «картографической грамматике» „
А, Миллер (МіНег, 1953), а позднее языку карты посвящаются
специальные работы (Назаров, 1962; Бочаров, 1966; Асланикашвили, 1961;
Веттіп, 1967; Измайлова, 1976; Катаізісі, 1976; Лютый, 1976, 1981; Ргаусіа,
1977, 1982; АгпЬегЁег, 1978; ЗсЫіспітапв, 1979), он называется в качестве
14

навещает, 1978; ЭсЫісЫтапн, 1979), он называется в качестве основы
концептуальных схем картографической науки (Бегин, 1967; АтЬегЁеГ,
№758), причисляется к одному из объектных языков географии (Харвей,
1974; Лютый, 398}; Асланикашвили, 1981; Аласв, 1983), выделяется раз—
делом в учебных пособиях (Ка’саізКі, 1973; Измайлова, 1976).
Противоречивость сложившейся ситуации состоит в том, что о
языке карты сказано и написано уже немало, но до сих пор отсутству_
ет его целостное понимание и описание как объективно существую-
щего феномена. Картография пока еще не усматривает в языке карты
важнейшее «действующее лицо», которому, в значительной мере, обяя
заны своим рождением и развитием картографическая наука и про—
изводство. Даже А, Ф. Асланикашвили, которому принаддежит исключи—
тельная заслуга в постановке на исследовании проблемы языка карты, ве-
роятно, ближе других подошедший к его «объектному» пониманию, в ко—
нечном счете, не переступил черту, за которой открывается именно такое
ето видение, не назвал язык карты в числе «форм существования карто—
графии» (наряду со всеми картами, научной и учебной литературой и кар—
тографическим производством) (Асланикашвили, 1974).
Язык карты «ускользал» и «ускользает» от взора исследователей,
поскольку он не дается для наблюдения весь сразу, одновременно, в цело—
стности системы и функций, Он «проходит» перед исследователями мно-
точисленными проявлениями в актах деятельности по созданию и исполь—
зованию карт, То, что исследователи имеют возможность наблюдать в
деятельности и в картах не совпадает прямо и непосредственно с тем, что
им необходимо изучить и понять. Для этого отдельные проявления языка
нужно «охватить» единым взглядом, по ним должна быть реконструиром
вана его система, механизм ее функционирования и развития.
В научночехнической и учебной картографической литературе под-`
робно рассмотрены и описаны действия картографа и потребителя (поль—
зователя) карты, сами карты, систематизированы знаки и правила их кон-—
струирования и употребления, но эти описания и систематизации еще не
дают ответа на вопрос, что собой представляет язык карты. (Энн суть ре—
зультаты рефлексивного осознания образцов или нормативов работы по
созданию и использованию карт, благодаря которому осуществляется за—
крепление и дальнейшее усовершенствование образцов. Чтобы ответить
на поставленный вопрос необходимо изменить точку зрения, посмотреть
на эти описания и систематизации как бы со стороны, проанализировать
сам факт наличия (существования) системы образцов или нормативов дея—
тельности, механизм и закономерности их возникновения, сохранения и
развития, описать все это в виде целостной функционирующей и эволю-
ционирующей системы (своего рода системного процесса), а не как рецеп—
ты или алгоритмы конкретной картографической работы.
В современной картографии в основном утвердилось представление
о картографической знаковой системе как об искусственном языке графи-
ческих символов —— картографических изобразительных средствах (или
даже кодах), как о совокупности или системе знаков (условных знаков
карт), конструируемых определенным образом, и правилах их употребле—
15

ния (Асланикашвили, 1967, 1974; КаіаізКі, 1976; Измайлова, 1976; Ртауоа,
1977; Селищев, 1982 б; Саушкин, Ильина, 1984). Таким оно входит в ву»
зовскис учебники (Каіаіэкі, 1973; Измайлова, 1976; Салищев, 1982 б),
Очевидно, что это рефлексивная точка зрения на языки и язык карты, ибо
они оказываются функционально определенными относительно способов
и правил конструирования знаков и карт., Получается, что знаки и язык …
это то, что конструируется и применяется таким-то образом (см., наприв
мер, Селищев, 1982 б, с. 56 __ 57), что предписывается нами субъекту и
виде определенного набора действий по конструированию знаковых обоч—
значений (придантио знакам содерЖательной и пространственной опреде—
ленностей), то есть действий по установлению и выражению в форме зна—›
кон и карты связей обозначения. Отсюда такого рода предписания или
правила фактически рассматриваются, хотим мы того или нет, в качестве
условий существования знаков, карты и феномена языка. Подобный
взгляд на вещи еще может обсуждаться, если считать язык карты сконст—
руированной (искусственной) и к тому же формальной системой (Салим
шев, 1982 6, 1983; Саушкин, Ильина, 1984 и др.). Но если принять во вни»
мание, что этот язык никто никогда не конструировал (ни по частям, ни
целиком) и что карты были и создавались еще до того, как были выделены
и описаны способы то; составления, применяемые в них знаки (во многих
случаях до того, как возникла письменность), то такой взгляд ведет к ло-
гическим затруднениям. Каким образом субъект—картограф мог сознателы
но и целенаправленно сконструировать язык карты, когда факт существо—а
вания языка стал достоянием науки сравнительно недавно, по сути только
в наши дни? Каким образом могли быть созданы карты, которые послу—в
жили образцами для конструирования языка? Если язык карты № искусст”
венно сконструированная наукой система, то чем можно объяснить полип
генезис картографического изображения?
Правила, о которых шла речь и которые должны были бы быть ре—
зультатом анализа феноменов знака, карты, языка, становятся как бы уса
пением существования етих. феноменов. Вот здесь и необходимо крутое
изменение точки :нэеиия° На наш взгляд, сам факт наличия правил говорит
о том, что феномены имеют место вне зависимости от них, что правила
являются только эмпирическими и иными обобщениями наблюдений над
реалиями языка карты. Не правила определяют картографические знаю
ки и исын карты, а эмпирические и иные обобщения фактов языка
сознательно или стихийно приводит нас к установлению правил, ко»—
торые являются нашими знаниями о языке (точнее о работе с языи
ком), но отнюдь не его составной частью? Они суть средства закреплеэ
ния соответствующего (картографического) способа организации, кранов
ния и передачи знаний…
В правилах конструирования знаков и их употребления, закрепляем
мых на естественном языке слов, отражаются рефлексивно осознанные спою
№№
1 Точно также, например, правила, изложенные в учебниках русского языка, не являются
его частью (если отвлечься от того, что они сами являются текстами в этом языке). В них
отражается то, как лингвисты, изучая русский язык, понимают его на данном уровне разви»
тия своей науки,
16

собы, процедуры, то есть образцы или нормативы действий субъектов,
сформировавшиеся и воспроизводящиеся в актах создания и использования
карт, Это своего рода «слепки», «копии» актов живой деятельности, повто—
ряющиеся в определенных способах, моделях (образцах) видеопредметные,
изографические, логике—смысловые и другие фигуры действий субъектов.
Акты создания и использования карт могут быть самыми разнообразными,
происходить в разное время и т п. Для нас важно, что в этих актах постоян-
но воспроизводится живая деятельность в отмеченных способах, моделях,
фигурах, которые в дальнейшем будут называться нами образцами или
нормативами. Выявление образцов или» нормативов деятельности (которые
могут рассматриваться со стороны ее условий, способов, обьектов, мате—
риалов и продуктов) —— это только первый шаг к пониманию языка карты
как объективно сущего. Необходимо еще вскрыть механизм объединения
образцов в целостную функционирующую и эволюционирующую систему,
обеспечивающую их сохранение, воспроизведение и развитие.
Современная теория картографии не дает возможности опереться в
решении этих вопросов на какие—либо конкретные разработки. Обращают
внимание лишь отдельные высказывания А. Ф. Асланикашвили (1974);
М. Ф. Дейси (цитир. по Харвей, 1974), Л, Ратайского (Каіа3з1сі, 1976) и
Я. Правды (Ртащіа, 1977), которые могут подсказать направление верного
хода, но тем не менее остаются у авторов неразвернутыми и вписанными в
общий контекст рефлексивного видения языка карты (как искусственного
образовании).1 Они заставляют обратиться к истории развития знаков и
карты, традициям, значению общественно—исторических условий и сти—
хийных факторов в этом развитии, Приняв во внимание эти обстоятельст—
ва, рассмотрим акты создания и использования карт под интересующим
нас углом зрения (оставляя в стороне технические и инструментальные
аспекты деятельности)
В современной картографии эти акты мыслятся не изолированными,
аобъединенными в единой системе «создание _— использование карт»
: Сошлемся лишь на высказывания А. Ф. Асланикашвили и М„ Ф. Дейси.
«По мере углубления общественного субъекта своей практической и познаватель-
ной деятельностью в мир пространственных отношений, … писал А. Ф. Асланикашвили,
… постепенно зарождались и совершенствовались средства отображения пространства
предметов исследования. Совокупность этих средств и составляла особый язык, приспо—
собленный к отображению пространства. Письменность, развивающаяся наряду с этим
языком, оказалась неприспособленной к отображению конкретного пространства физиче—
ских тел. Так, общественный субъект № картограф всех эпох и народов создавал и совер-
шенствовал язык карты, сам этого не сознавая» (1974, с„ 23).
«Картография не располагает, »- отмечал М. Ф. Дейси, … какими-либо правилами
и нормами, определяющими стратегию картографирования. Она не даст также никаких ме—
тодологических указаний, позволяющих соотнести процедуру изготовления карты, связав»
ной главным образом с методикой проецирования, расчета и построения, с мыслительными '
и исследовательскими процессами, в которых карта играет такую важную роль. Легко, нал—
пример, поставить целый ряд соответствующих вопросов о выборе символов, приписыва»
нии им содержательной информации и способе, которым эти символы связываются с ин-
терпретацией карты: однако единственно возможные ответы будут содержать ссылки на
обычаи, усгановившееся традиционное применение и апелляции к естественному, очевид-
ности» (Хорвей, 1974, с. 357 № 358).
17`

(рис, 1), которая в зависимости от аспекта рассмотрения карты —— как
средства коммуникации или модели … интерпретируется соответственно
либо как схема процесса картографической коммуникации (Коіаёпу, 1969;
Катаізи, 1976), либо как схема реализации картографического моделиро—
вания (АсланИкашвили, 1968, 1974), или картографического метода по—
знания (Селищев, 1982 б; Берлянт, 1978), Из рис., 1 виден структурный
изоморфизм всех вариантов схем, что весьма знаменательно (в основе их
лежит один и тот же образ).
Существенно отметить, что параллельно названным подходам в кар»
тографии активно разрабатываются представления о карте (и языке карты)
как семиотической системе, И если в первых схемах системы «создание _—
исполвзование карт» язык карты обозначался как один из частных ее зле—
ментов (код, применяемый на этапах кодирования и декодирования ин—
формации) (Коіаёпу, 1969), то в последующих он, за отдельными исклю-
чениями (Метеор, 1974), вообще не показывается как элемент системы
(рис, 1), хотя очевидно, что никакие коммуникация и познание невозмож—
ны без языка (в нашем случае языка карты)… Причина этого нам видится в
том, что сами представления о системе «создание —— использование карт»
№ своеобразное, нечеткое приближение к осознанию явления языка.
Не останавливаясь на недостатках схем, рассмотрим, что же они от_
ражают. Очевидно, что они описывают типичные, повторяющиеся акты
деятельности, со стороны внешней их выраженности, способа функциони—
рования, своего рода ритуальности, акты, в которых карты являются су—
щественным элементом и функционируют некоторым определенным об—
разом., 110 [или можно объяснить однотипноств, повторяемость конкретных
и разных актов, определенность функционирования карт? Почему где бы
то и когда бы то ни было деятельность по созданию и использованию карт
будет осуществляться в «рамках», определяемых схемами, и что обеспе-
чивает их регулярное воспроизведение? Поиск ответов на данные вопросы
выводит нас за пределы (удравляъощего) механизма, который обеспечивать»
ет воспроизводимость способа функционирования системы «создание ———-
исполвзование карт» (единообразие, согласованность, повторяемость ак==
тов деятельности), Этот регулирующий механизм (а точнее _— система)
как раз и срабатывает в многочисленных актах коммуникации или познав
ния, реализуя воспроизведение деятельности субъектов по образцам или
нормативам, а тем самым обеспечивая сохранение и развитие образцов…1
Ето мы и считаем языком карты, в том смысле —— объектном, онтологичет
ском, который развивается в данной работе.,
Попытаемся углубить введенное представление о языке карты и
найти способ его «демонстрации»… В схемах (рис. 1) фактически остаются
«за кадром» умения картографа и потребителя карт их состаВлять, читать
и понимать. Поскольку субъекты умеют составлять, читать и понимать
карту, карта является тем, что может быть составлено, прочитано и поня—
‘ К пониманию наличия такого механизма, вероятно, приблизился и В. Григоренко, когда
писал о системе картографической коммуникации (то есть одной из версий системы «соз—
дание № использование карт») как о самонастраиваюшейся и оаморегулирующейся кибер-›
нетической системе ((ЗтуёогепКо 1982 а)
18

то} Но чем обусловлена способность субъектов составлять и читать карту,
притом в определенном смысле одинаковым образом., Почему субъект уси
матривает смысл в комбинациях графических фигур на бумаге и
устанавливает сходство этих комбинаций ‹: какимиито реалиями? Чем обуа
%
%
активация модельной информации
КАРГОГРАФИЧЁСКИЙ МЕЮД
‚ . . … ‚ … ИССЛЕДФВАНИЯ
; КАР'ГОГРАФИРОВАЫИЕ ::
МАРТВГ№Е№Й №Т0д ОТПБЁ’АЖЕНИРУ
"‘гимдлйэцаг';
#, нажатых-глотать ‚. ..
:
‚ …
.‚44'нівнид'цодпэжЁ
‚дидэищл‘ё
гта… _
РЕЗУЛЬТАТ
ИССПЕЕЮВАННЯ .
МАТЕМАТИКС}
КАРТОГРАФИЧЕСКОЕ
М0№ИРОЁАНИЕ
при
Ципи задам
истин-мия д
Ицучкый щи. ‘ ';
нации
` №.
исходит
. тикер… ›‹
гии-тама
Приемы
№ квт
: Уровень
ишпшщм ›‹ -
-` имитации
таможня
РИСЬ ! Система «СОЗДЗНИЁ „.`… ИСПФЛЬЗОВаНХ/ХЁ КЗЧ)?» В теоретических СХЁМЗХ науки:
' а № схема процесса картографической коммуникации по И Ратайскому (нашим 1976, р. 8).
% Д …… действительность, Дт … картографируемая часть действительности (установленная кары
тогршЁъом ‚ п _ информация, необходимая для создания кЁРты, С …. карто аф {создатель
карты , № карта, т; —-—— информация, помещаемая в карте, …… потребитель читатель) кар—
ты, т; … информация, полученная читателем карты‚ и № информация о действительности,
преломлении с учетом знаний и опыта читателя на ты, Д; … иозианная часть действительно—
сти (на основе карты и мыслительной деятельности ; б … схема процесса познания через кар——
тографическое моделирование (по А. ф. Асланикашвили, 19%, с„ 112 ; в …… схема картограи
фического метода познания действительности (по К А. Салищеау, №8 6, с. 263). Д …— действ
аительностъ, !… получение информации И; вёезультате наблюдении некоторой части действе
вительности Д], 2 … обработка ииЁорматши ; и построение карты, 3 _… изучение карты К
для извлечения из нее инфо мании ;, 4 _» использование полученной информации для фор-
мирования представления ‚ Д'; о моделированной в виде карты части сильного мира; г ……
система «создание —-— использование карт» (по А… М. Бернини/„ 1978, о 14%.
: Действительно карта остается картой (тем, что может быть прочитано и понято) вне зависимом
сти от того, вступает ли она (согласно схемам) и процессы коммуникации или познания. Отри»
пан такую способность картыэ мы «теряем» ее ане процесса функционирования, так сказать в
«массе покоя», и „питаемся возможности удовлетворитльного объяснения фактов хранения
карт (карта, затерянная в архиве, которую никто не читал и не будет читать; тем не менее сохра-
няет «способность» быть прочитанной и понятой).
19

словлены свойства карты читаться и пониматься также в известном смыс—
ле одинаковым образом?
Кажется, что в отношении субъектов ответы на поставленные во—
просы могут быть найдены сравнительно легко. Составить, прочитать и
понять карту может тот, кто этому обучен. Но что значит «обученный
субъект» и чему конкретно он должен быть обучен? Естественный ход
рассуждений ведет к заключению, что субъект должен быть обучен тому,
о чем написано в учебниках по картографии. И в самом деле, в учебниках
содержатся разъяснения того, как именно следует составлять, читать и по—
нимать те или иные знаки или графические конструкции. Учебники фак—
тически являются систематизированными сводами правил объясняющих
образцы (нормативы) составления, чтения и понимания карт. Можно ли
здесь поставить точкуи считать, что сказанным исчерпывается содержа—
ние поставленных вопросов? Нам представляется, что нет, поскольку по…
добное заключение будет равносильно признанию разъяснений и правил в
учебниках условием сушествования карты и языка, то есть возврату на
«исходные рубежи» рефлексии, ранее уже преодоленные. Не учебниками
(правилами) определяются акты деятельности. Наоборот, эти акты описы—
ваются в учебниках в виде правил. Но действительно интересно, как в
учебниках описываются правила действий, Изложение правил всегда со—
провождается предъявлением конкретных образцов в виде предметов,
продуктов, условий и способов действий или же разъяснениями все более
и более элементарных актов действий, которые в конечном счете предпо—
лагаются известными и понятными читателю, как будто бы была бы осу—
ществлена их непосредственная демонстрация.1 Достаточно вспомнить,
как в учебной и научной литературе вводится понятие о карте (см., наприп
мер, Салищев, $982 6, с. 24). Описываются способы и процедуры ее по-
строения, отличительные признаки, но главное, обязательно приводится
образец конкретной карты, с помощью которого в сознании субъекта
формируется норматив (образчик) понимания, что такое карта. Также на
чертежах, рисунках, схемах и в подробных описаниях элементарных актов
действий разъясняются картографические проекции, способы их построе-
ния, изобразительные средства и способы картографирования и т, д., не
говоря уже о том, что в самом процессе обучения и в школе, и в вузе пре—
подаватели постоянно демонстрируют и растолковывают образцы предме-
тов и продуктов действий, способы выполнения тех или иных операций.
Таким образом, разнообразные «демонстрационные образцы» в учебной и
другой литературе по картографии —— это представители элементов, «час—
тичек» языка карты и с их помощью мы опосредованно проникаем в мир
этого языка. На рис. 2 даны примеры демонстрационных образцов, кото—
рые используются при обучении языку карты и которые заимствованы иа-
1 Говоря словами М. А. Розова, идеи которого послужили прообразом наших построений,
«правило… можно представить состоящих как бы из двух компонент: с одной стороны
нормативы, задающие язык (на котором излагается правило »… А. Л.), его грамматику и ее
мантику, с другой … образцы элементарных и далее неразложимых нерсчевых действий,
которые и образуют содержание правила» (1977, с. 88).
20

Рис. 2. Выборочные примеры приемов обучении элементам языка карты
из атласов для средней школы
ми из школьных атласов. Они наглядно показывают нормативноюистем—
ный характер языка карты, а при сравнении с образцами обучения лексике
русского языка (рис. 3), известное сходство приемов обучения.,
Обученные субъекты … те, кто овладел прошлым опытом (образцам
ми деятельности) как путем усвоения (запоминания и копирования) непои
средственно наблюдаемых актов живой деятельности, так и опосредовант
но …… с помощью учебников… Приступая к составлению или чтению карты,
субъект сравнивает объекты ситуации с образцами (мыслениьтми «моде-›
лама»), хранящимися в памяти, и, при установлении сходства тех и дру…
тик, начинает действовать по аналогии (копировать, воспроизводить дей—
ствия по образцу)… Та же схема фактически реализуется субъектом при от»
сутствии необходимого образца в его индивидуальной памяти, № он об_
ращается за помощью к более опытному лицу или к учебнику, справочнии
ку, которые в этом случае выполняют роль внешней памяти системы
«субъект _— образцы деятельности», Но образцы, непосредственно восприи—
нятые субъектом в наблюдении актов деятельности или опосредованно по
учебникам (авторы которых собирают и систематизирутот эти образцы) №
это слепки, копии уже реализованных прошлых актов деятельности, а те, в
свою очередь, более ранних и т. д. Возникает динамическая картина (про—›
цесс, «эстафета», «волна») последовательного и параллельного воспроиз—
ведения образцов действий путем подражаиия (и копирования) субъектам
ми этим образцам в актах создания и использования карт, а тем самым и
21

Горное ущелье,
по нему течет река
Гроздь Троллейбус Шляпа
винограда
Рис… 3. Примеры приемов обучения элементам лексики русского языка (из кн.:
И. В. Баранников, Л., А. Варковицкая Русский язык в картинках. Ч. 2. М.: Про
сношение, 1982… Изд. 10-е)
хранения и передачи образцов. Это и есть способ (форма) существования
языка карты (в его синхронии и диахронии).
Теперь необходимо выяснить, чем обусловлены свойства карты чи—
таться и пониматься, а также функционировать определенным образом в
процессах коммуникации и познания. В данном случае схемы (рис. 1)
_ также не помогают, ибо из них следует, что эти свойства карты как бы
предопределяются действиями ее составителя и потребителя. Согласиться
с этим -=—-› значит признать свойства карты вторичными от конкретных
действий субъектов, потерять ее как отдельное сущее, попасть в логически
трудное положение. Получается, что не свойствами карты определяется
то, для чего ее составляют и используют, а собственными действиями се
составителя и потребителя. Выход из положения состоит в том, чтобы су—
щественной считать также и роль карты в процессах коммуникации и по—
знания, которой в известной мере предопределяютя эти процессы. В за-
висимости от типа и характера карты, которую требуется составить н ие-
пользовать, субъект будет действовать так, а не иначе. Сам факт отличе—
ния субъектом одной карты от другой (готовой или представляемой) ——
это в действительности движение от карты, от языка. Следовательно,
именно карта как таковая воплощает всебе нечто, что заставляет субъекта
выбирать способ и характер действий с нею.
Определение карты в современной картографической литературе не
помогает прояснить ее роль как активного «участника» процессов комму-
никации и познания (она функционально определена относительно правил
ее составления). Разгадку следует искать в способе (форме) существова—
ния системы «субъект -——— образцы деятельности». Образцы, в том числе и
карта с ее свойствами, копируемые и транслируемые субъектами, также
22

являются существенными атрибутами системы, определяющими то, что
она собой представляет. Образцы определяют «наследственные признаки»
системы, в силу чего выполняют активную регулирующую роль (управ—
ляющую роль) и, самим фактом своей трансляции, как объекты для под—
ражания, во многом предопределяют характер деятельности участников
(компонентов) системы _— действутощих субъектов. То, что субъект, при—
ступая к составлению или чтению карты, руководствуется имеющимися в
его памяти соответствующими образцами деятельности, как раз и вскрыт
вает регулирующую роль накопленных в опыте образцов (нормативов).
Они не просто объекты для подражания, но и объекты, влияющие на ха—
рактер последующих действий субьекта как участника системы, как «вла—
дельца» языка. Приступая к созданию карты, субъект должен знать что та-
кое карта. Сам факт задумывания исходит из имеющжся в опыте образ—
цов, из понимания того, что он хочет создать и в этом понимании ключе—
вое значение имеет усвоенный опыт (образцы). Субъект знает (понимает),
что он хочет создать именно карту (& не что—либо иное) только потому,
что он усвоил на опыте прошлого образцы того, что является картой.
Целесообразно рассмотреть подробнее, как это регулирование проис—
ходит, какие варианты действий субъекта ——— участника системы возможны
в процессе выбора образцов. В его памяти акты пролитой деятельности (со
стороны ее условий, объектов, продуктов и способов) могут выступать при
сравнениях и выборе необходимых образцов разными гранями в зависимо—
сти от оснований сравнения, а поэтому, прошлая деятельность как бы упо—
рядочивается относительно самого выбора, который субъект осуществляет
или намерен осуществить. Схемы закрепляют ограниченное количество ва—
риантов выбора _— движение от Д (рис. 1 а, б, в) или объекта и задачи, ко-
торую надо решать, а так же условий, в которых субъект находится
(рис. 1 г). Но характер деятельности субъекта задается не только этими вап-
риантами, которые представляют, главным образом, рефлексивное видение
ситуации, взгляд на систему изнутри, а не со стороны° Подобный взгляд в
логически завершением виде ведет к представлению познавательной дея—
тельности как к целенаправлениым актам, к отождествлеиию познания и
процедур (методов) решения задач (Розов, 1977). Это собственно и имеет
место в современной картографии, когда говорят о картографическом меточ
де познания иди исследования, На самом деле познание … сложный обще»—
ствениошисторический процесс и «в его рамках нелеполагание, … как спра—
ведливо отметил М. А, Розов, … играет примерно ту же роль, как и в исто—
рии человеческого общества вообще» (3977, с. 111).
Расширить подобное видение ситуации в данном случае возможно,
если выводить акты деятельности не только из задачи или объекта, но и из
характера предшествующей деятельности (Розов, 1977). Предположим,
задача 1—го картографа состоит в том, чтобы определить характер дейст—
вий с объектом Д; (рис. і). Он обнаруживает объект, сходный с Д; 13 дея-
тельности другого картографа и начинает воспроизводить (копировать)
его действия.. В этом месте рефлексия как раз выделяет объект как то, что
определяет характер деятельности (рис… 1). Но очевидны и другие возмож—
ности. Нетрудно представить, что действия 2—го картографа, находящиеся
23

в поле зрения или памяти 1—го, определяют для последнего свойства объек—
та Д1, то есть определяют сам объект и как он может с ним поступать. Оче—
видно, что это уже ход не от объекта или задачи, а от образца, имеющегося
в опыте или поле зрения 1-го картографа (образца действий 2—го картограа
фа). Если теперь действия 2-го картографа рассматривать не со стороны
объекта Д, с которым он оперирует или оперировал, и не как средство ны—
явления свойств этого объекта, не как алгоритм выполнения аналогичных
действий, а в качестве индикатора наличия в опыте 2-то картографа образца
(норматива), согласно которому он действовал или действует (например,
если 2-ой картограф сам копировал предшествующие образцы деятельно-›
сти, скажем, Зиго картографа и т. д.), то мы приходим к еще одной иллюст—
рации …… иллюстрации принципа «работы» языка карты, его регулирующей
(нормируъощеи) роли в актах коммуникации и познания.
Итак, язык карты в его объектной (онтологической) сущности
предстает как динамическая система образцов действий субъектов {со
стороны объектов, способен, продуктов, условии), реализующаися и
развивающаяся в регулируемых его же актах деятельности субъектов
по созданию и использованию карт, сохраняющаися, воспроизвели»
лдаиси и передающиеся от субъекта к субъекту за счет научения (под-
ражании и коиироиаиия).ъ
Кажущийся круг в определении языка карты (он реализуется и разви—
вается, а также регулирует акты создания и использования карт) устраняет…
ся тем, что феномен, который принято сегодня считать картой, также явля—
ется образцом продукта деятельности при ее создании или образцом усло-
вия и объекта деятельности при ее использовании… Этот образец (образцы)
возник, сформировался а современном виде в самом языке (системе «субъы
ект …» образцы деятельности») и эволюционирует вместе с ним; он не мо…
жет быть оторван от всей языковой системы., «Разборка» этой системы не-
обратима. Приобретение системой другого образца продукта делает ее дру—
тои системой, Нельзя понять назначение и способы употребления каких—
либо сохранившихся предметов старины, не реконструирован систему от…
ношений, в которой они функционировали в обществе. В то же время мы
понимаем весьма отличные от современных карты древних (хотя возможно
далеко не все и не полностью) и это говорит о том, что в процессе эволюции
языка карты еще не утрачены, хотя и сильно модифицировалисъ, некоторые
важные образцы и имеет место их наследование. Утрата ключевых образцов
не позиолила бы понять карты древних и даже то, что мы имеем дело ‹: кар
той вообще. С другой стороны, то, что приобретено языком карты с процес-
се эволюции, было бы непонятно древним, поскольку в их опыте не име—
лось соотнетствутощих образцов, Отсюда видно, ито язык карты может
быть обоснованно причислен к классу систем с иаследствениостью (Ра»
китои, 19?7), которая обеспечивает хранение и передачу информации,
знаний, опыта, необходимых для воспроизводства важного аспекта че-
” Язык карты определен нами (Лютый, №85) по аналогии с так называемыми «норматив…
ными системами», выявленными М„ А, Розовым (см. далее), которые суть способ сушест—
вования социальной памяти общества, заменивший в социальных системах генетический
код живых организмов (1977, с, 85).
24

ловечсской деятельности. В этом состоит его роль как социального ме—
ханизма сохранении и трансляции опыта этой деятельности.
Язык карты возник, сформировался в современном виде и развива-
ется в контексте общественно-исторической практики человечества. Его
существование и развитие неразрывно связано с коллективами людей, но
не зависит всецело от них и тем более от каждого отдельного лица. Связи
между элементами этого языка и тем, что они выражают, объективирова
ны процессом его развития для данного конкретного коллектива, общества
и каждого отдельного члена, который подключается к «готовой» языковой
системе путем обучения… '
Язык карты развивается в бесчисленных актах деятельности по соз—
данию и использованию карт, в процессе которых возникают и закрепили—
ются отдельные изменения… Механизмом, определяющим направление
эволюции языка карты, служит рефлексия (в науке и практике) в виде
оценки и закрепления в образцах «мутаций» … полезных изменений‚ воза
никших случайно или в результате целенаправленного поиска… Роль научи
ной рефлексии уже осознана в теории картографии в качестве «принципи-„
ально необходимой деятельности для изучения, обобщения и усовершенм
ствоваиня обшечеловеческого опыта создания и использования карт» (Аси
ланикашвили, 1974, с. 12}. Именно этой точкой зрения определяются шип
роко распространенные взгляды на картографию как на методическую
(или даже целиком техническую) дисциплину и ее познавательные задачи
как задачи совершенствования методов создания и использования карт}
@днакщ будучи важным условием развития языка. карты, рефлексия, как
показано выше, не дает возможности «схватить» этот язык в его объект“
ной (атрибутивной) целостности, отделить сам язык от знаний о нем° Зам
дача рефлексии … выявлять, оценивать, конструировать образцы деятель—
ности, которая в историческом контексте решается путем сбора и система—
тизации опыта (образцов), созданием учебников и другой нормативной
литературы по картографии, а также введением преподавания. Разумеетсж
в каждый конкретный исторический момент понимание языка карты мо
жет быть неполным и поточным, равно как и знания о нем,}
Уже отмечалось, что моделью … аналогом для объектного осмысления
языка карты послужило разработанное М. А. Розовым представление о норматива
ных системах, возникающих н развивающихся в социальной деятельности и по…
ведении людей (Розов, 1977). Нормативная система обеспечивает реализацию нем
которого поведения участников (субъектов), некоторого набора действий, кото…
рые сохраняются, воспроизводятся и передаются от участника к участнику за счет
особого отношения …— подражания и копирования. Это отношение служит базой
закрепления функции системы, № создает «волну», которая распространяется в
определенной среде и включает в себя все новых и новых участников (в дополнеа
ние или взамен выбывших), оставаясь в известном смысле безразличной к их ина
дивидуальности и количеству Индивидуальная память участников важна в сис»
теме постольку, поскольку она обеспечивает способность к подражанию, способы
1 Так сравнительно недавно нами были выявлены двусдиность строения языка карты (1976‚
1983), иерархический принцип организации его единиц (1981), установлен факт объектив
ного его развития (1985); эти знания в силу ряда причин еще не стали достоянием учебиип
ков по картогра ии.
25

ность действий по образцу или образцам в тех условиях, которые складЫватотся
внутри системы° Характер транслируемых в системе образцов действий участни—
ков … существенная характеристика системы. В ней могут иметь место случай-
ные мутации (изменения, искажения и т… и. образцов) в процессе передачи, тогда
образцы и система в целом претерпевают эволюцию…
Для нормативной системы характерна специфическая внутренняя органи-—
зация. Каждый участник, подключаясь к системе, приобретает в ней дополни—
тельные свойства __ осуществление определенных действий, чем обеспечивается
постоённо повторяющийся для системы способ функционирования… В любой мои
мент в системе могут быть выделены участники или участник, с которым связана
функция памяти (кто помнит образец или образцы), но в следующий момент это
будет другой участник или участники. Функция памяти передается как эстафета
по цепочке и система в целом помнит образцы независимо от индивидуальной
памяти каждого участника. Благодаря этому она определяет, нормирует действия
каждого участника и как целое определяет свойства отдельных элементов, Про-
педуры сборки и разборки системы необратимы. С разборкой системы уничтожа-
ется та память; в которой записаны образцы действий участников. Таким образом,
в нормативной системе образцы действий участников записаны во внешней по
отношению к ним памяти. Эта память реализуется в материале самой системы, а,
поэтому, системе не требуется особое внешнее устройство памяти.
При усложнении типов копирования, скажем при копировании с оценкой,
можно получить системы с рефлексией или рефлексивным копированием (осоз—
нанием прошлой деятельности с целью выработки и формулировки ее норматив
вов), Возможности усложнения и развития нормативных систем, их комбинаций и
синтеза в сложные системные агрегаты не ограничены, в связи с чем они могут
выступать в роли динамического способа реализации памяти общества, обеспечи-
вать хранение и передачу информации, необходимой для воспроизводства чело—
веческой деятельности.
Язык карты, рассмотренный со стороны механизма (парадигматики),
не имеет инерции самостоятельного развертывания в тексты (или синтаг-
магического развертывания). Этот механизм приводится в действие в ак—
тах деятельности конкретной мыслительной работой субъекта, в результа»
то чего появляется материальный продукт __… карта, которую, по аналогии
с такими же образованиями в других языковых системах, следует считать
текстом языка (языковым материалом)… Отсюда язык карты, как и другие
языковые системы, например, естественный язык (Березин, Головин,
1979), предстает как бы в двух состояниях: 1 … в структуре карт—текстов в
непосредственной «ткани» их смыслового содержания; 2 № в головах
субъектов в отвлечении от конкретных карт—текстов и от их смыслового
содержания. Поэтому диалектика материального и идеального, объективы
ного и субъективного в языке карты остается принципиально такой же,
как и в других языковых системах, в частности в естественном языке, что
дает возможность провести прямую аналогию (Березин, Головин, }979):
элементы , языка карты материальны, ибо реализуются в материальных
графических знаках и всегда связаны с физиологической работой мозга и
зрительного аппарата человека, но они же идеальны, так как объективн—
рутот некоторый смысл или идею и хранится в памяти, в сознании субъек—
та в форме психических отображений своей собственной материи° Элем
менты языка карты объективны, так как в'своей материальной форме одии
26

наковы для всех, и субъективны, ибо в своем идеальном содержании
вспоминаются и воспринимаются каждым отдельным субъектом. Как фак—
ты материальные и объективные элементы языка карты присутствуют в
картахлекстах, как факты идеальные и субъективные … в памяти (знании)
отдельных субъектов, а, следовательно, и коллективов, обнаруживая тем
самым объективную сторону своей субъективности, которая остается таи
ковой лишь в плане психологическом.
Надо сказать, что введенное нами в картографию представление о
карте как о тексте соответствующего языка (Лютый, 1981) встретило
весьма резкие возражения со стороны отдельных ученых (Салищев,
1982 в, с. 44; Берлинт, 1986 б, с. 20). В них какв зеркале отразилось не-
приятие названными учеными новых для картографии семиотических
идей, стремление оставить в этой науке «все на своих (привычных _…
А. Л.) местах». Возражения имеет смысл здесь рассмотреть, поскольку это
дает дополнительные аргументы в пользу развиваемой точки зрения.
К… А. Салищев полагал, что называть карту текстом «принципиально
ошибочно» (1982 в, с. 44), так как понятие «текст» всегда связано со сло-
вами (и только словами) —— произведениями письменности или речи» (там
же, с., 44),… «что конструирование и чтение текста как последовательно—
сти слов естественного языка всегда линейны, тогда как восприятие карты
двумерно (а для карты с изображением рельефа даже трехмерно)» (там же
с. 45), Он, таким образом, апеллировал исключительно к лингвистическо—
му (а не более широкому —— семиотическому) понятию текста, к тому же
справедливому для письменных текстов лишь на современной стадии раз—
вития письма. Произведения письменности ацтеков, древнейшие шумер-
ские и египетские письмена, где еще не было линейной синтагматической
цепи (Гельб, 1982), нельзя, следуя точке зрения К. А. Салищева, считать
текстами. Согласно этой же точке зрения, нельзя считать текстами дву-
мерные таблицы, матричные структуры языка математики, графические
построения и т. п. Нам представляется, что во избежание такого рода нее
доразумений назрела необходимость в разработке общесемиотического
определения текста, приложимого к любым знаковым системам вне завиа
симости от их конкретной природы.
Кстати сказать, философы и методологи оперируют понятием и тер-
мином «текст» применительно к очень широкому кругу явлений и карта
среди них не является исключением (Гастев, 1975; Розов, 197 ’7 и др), Но и
в самой картографии отдельные ученые по сути подходили к нему, приме—
няя различные синонимы термина «текст». Мы уже ссылались на
А., Геттнера, который считал топографические, геологические и другие
карты «картографической литературой» (1930, с. 336,); Н. Н. Баранский
говорил о «картографическом высказывании» (1980, с. 68), а в 80-х годах
А, Ф. Асланикашвили назвал карту «языковым выражением действитель—
ности» (1981, с. 9).
Но дело конечно не только и не столько в терминологии. Если кар-
тографы всерьез намерены изучить и понять свойства и функции карто—
графической знаковой системы (а это — веление времени), они должны
обязательно задуматься над тем, что является системой языка (механиз—
27

мом, парадигматикой), а что текстом (синтагматикой), даже если отделы
ные компоненты системы или текстов будут отличаться от того, что имеет
место в других языках… Это позволит нашей науке избавиться от многих
сегодняшних курьезов: признается наличие языка карты и не признается
наличие у этого языка текстов (?); делаются попытки описания языка, но
не признается наличие у него грамматики (?); изучаются знаки, но им от—
казывается в значениях (?> и т. гг,
С учетом сказанного рассмотрим и «аргументы» А. М. Берлянта. Кар-
та, как он полагает, не является текстом потому, что она «по своей структу»
ре, свойствам, функциям, особенностям восприятия ближе всего стоит к та—
ким моделям, как аэро— и космические снимки, которые уж конечно ни зна«
ковыми конструкциями, ни текстами не являются» .(Берлянт, 1986 б, с. 20).
Почему это так, А° М. Берлянт не объясняет, однако приводя далее (стр, 21
указ. сот) основные (по его мнению) признаки карты как модели, он, сам
того не замечая, фактически отрицает свое же утверждение и, против собор
венной воли, склоняется к пониманию карты как знаковой композиции (то
есть текста) «1, Карта, …… пишет он, … образноизнаковая пространственная,
математически определенная модель!; 2. Карта …— это субъективное, абстрат
тированиое и генерализованное отражение объективной реальности; 3, Карп»
та … системная модель геосистем». Спрашивается, на чем же основана
столь многогранная и тесная близость карты и снимка? Карта … знаковая
система, а снимок (по А. М. Берлингу) нет; карта субъективное (?), абстра-
гированное отражение реальности, но можно ли эти качества прямо отно-»
сить к снимку и является ли он системной моделью геосистем (?),
Таким образом, из аргументов А. М. Берлянта остается фактически
только признак пространственного подобия, обусловленный методом про«
епирования, но данный признак характерен для очень широкого круга мом
делей, например, всех физически подобных натурных моделей …… вплоть
до промышленных штампов.
Итак, резюмируя все сказанное выше, можно заключить, что язык
карты … это не искусственная, не придуманная совокупность или система
графических значков и эмпирически сформулированных правил их конст-
руирования и употребления. Это объективно существующий феномен,
сформировавшийся в общественно—исторической практике человека,
передающийся из поколения в поколение путем обучения и приобще»
ния субъектов к соответствующему кругу явлений. Йосители этого
языка, …… лица, умеющие составлять, читать и понимать карты, сами
карты ‹— текеты этого языка, знания о языке (системе, функциях и
т. и.), его связях ‹: действительностью, обществом и сознанием описыв-
ваются в учебной и научной литературе. Этот язык может вЫполиятъ
разные роли, в том числе роль языка науки,
Язык карты как нормативная система _— естественно сложившееся
общественнописторическое образование. Его можно рассматривать как ис»
кусственную систему в том и только том смысле, что для создания карти
‘ Напомним, что образ картографический … ключевая по А, М. Берлянту категория для
карты, это … «пространственная знаковая композиция, более или менее сложная знаковая
система» (там же, с… 35), то есть по нашему сложный знак или текст.
28

&;
текстов необходимо применение специфических орудий —— приспособле—
ний и материалов (одних только естественных потенций человеческого
организма здесь оказывается недостаточно).
Язык карты как объективная динамическая эволюционирующая сис—
тема — новая реалия, вводимая нами в общенаучное изучение. В этой
ипостаси он не является «объектным языком картографической науки»
(к`ак это принято думать после работ А. Ф. Асланикашвили _… 1974, с. 20).
Объектным языком этой науки является язык описания реалий, в том чис—
ле и языка карты, которые изучает картография.
@ 2 Сущность языка карты в свете современных
теоретических взглядов в картографии
Анализ современных теоретических взглядов в картографии дает, в
известном смысле, независимое от уже рассмотренных фактов подтвер-
ждение разработанной концепции феномена языка карты, а также матери—
ал для ее дальнеишего развития.
При поисках предмета познания картографии и определении ее по-
знавательных задач картографы-теоретики, намеренно или ненамеренно,
вели и ведут эти поиски отправляясь главным образом от карт, от их образ-
цов (будь то их форма и/или содержание), стремясь через посредство карт
«найти», «опознать» объект реальной действительности, который познает
картографическая наука (и который пока что найти не удается). Постоянное
повторение данной стратегии поИска (от формы отражения, а не от объек—
та), по—видимому, не является случайным, а предопределяется самим харак-
тером того материала, с которым исследователям приходится иметь дело.
Но что это означает фактически? Фактически описанная стратегия поисков,
хотят того картографы или нет, снимает вопрос об областях объектной реа—
лизации картографирования и направляет их к «миру» нормативной систе—
мы языка кар/ты, образцов деятельности по созданию и использованию карт.
Как и в силу чего это происходит? Сталкиваясь с серьезными трудно-—
стями при попытках очертить или мысленно охватить область объектной
реализации картографирования, ввиду невозможности перечисления, а тем
более предвидения возможных тем и сюжетов карт , понимая, по-
видимому, что имеющийся опыт картографирования, его образцы реализо-
ваны в исторически проходящих (а потому и ограниченных в своих воз-
можностях) формах, ориентированных, к тому же, на удовлетворение истом
рически относительных общественных потребностей, картографы-
‘ Так например, уже имеющийся в картографии опыт говорит о том, что в картах могут
быть отображены различные образования (объекты, их группы, совокупности, таксоны),
процессы (развития, функционирования, перемещения), свойства и отношения (взаимодей—
ствия, иерархии, зависимости, соответствия), к тому же относящиеся к разным «мирам».
Они могут быть охарактеризованы со стороны количественной, качественной и структур-
ной определенности, относиться к наблюдаемым явлениям, ненаблюдаемым и явлениям,
не имеющим зрительно наблюдаемых форм существования, проявляться в дискретной и
непрерывной формах, в детерминированных и вероятностных реализациях. Картографиро—
ванные феномены могут выражать реалии, абстрактные и искусственные конструкты, плот
ды фантазии. Их показ возможен в статике и динамике, в широком диапазоне пространст—
венных и временных масштабов, охватил, срезов.
29

теоретики вынуждены отказываться от объектных ограничений, ограниче»
ний на классы возможных «миров», попадающих в сферу картографирова—
ния и т. и Они, таким образом, сами того не желая, возвращаются к исход-
ному пункту анализа, то есть к картам как единственной реальной основе
для пролонгирования в будущее, «замыкая» тем самым своеобразный круг.
Так, А. Ф, Асланикашвипи считал, что картография «...общая наука () кони
кратном пространстве предметов и явлений действительности вообще,
дололняющоя все другие науки (выделено мною —— А… П.) в той части, в ком
торой они не компетентны или частично компетентны». Предметом познаю»
ния (и отображения) картографии «…должно быть конкретное пространство
любых сочетаний предметов и явлений действительности в любой системе
отсчета (выделено мною … А, Л.), но не абстрагирование от их матери
ального содержания, как это делает геометрия, а в единстве с этим содер—
жанием», что «…для выявления предмета познания картографии необходи…
мо найти общекартографическую тему, которая отображается во всех без
исключения картах, существующих и будущих» (1974, с. 11 №— ЕЕ)…
Сходные мысли высказывал и обосновывал К… А, Сапищеи «Анало-
гично математике, ———- писал он еще в 1955 году, № картография как наука
не включает в круг своик задан познание тех вещей, явлений и процессов,
которые изучаются естественноисторическими и общественными наукам
ми, карты используются для изучения любых природных и общественных
явлений (выделено мною … А… П.) в их географическом размещении, соче»
таниях и развитии» (1955, с, 164 № 165). В более широком контексте они
подчеркнуты в его последних по времени дефинициях картографии как
науки, которые представлялись самим автором как закономерное развитие
и углубление более ранних дефиниции… «Это наука, …… писал К. А… (Залив
шев в }982 году, …… об отображении и исследовании явлений природы и
общества „… их размещения, свойств, взаимосвязей и изменений во време—-
ни посредством карт и других картографических моделей» (№82 6, с. Ю)
…«Я неизменно утверЖдал, … констатировал К. А Сапищев в 1985 году,
… межиисциплинарньтй характер картографии и ее органическое взаимош
действие ‹: многообразием естественных и общественных наук (выделено
много … А. Л…)» (1985 а, с_ 571),
Оставим подробный анализ этих положений до главы \’і. Сейчас нас
интересует то обстоятельство, что речь опятьптаки идет о любых явлениях
(как природных, так и общественных) и в любых их ипостаслх без каких…
либо привилегий (размещение, состояния, свойства, связи, изменения и т…
и,), лишь бы их можно было бы отображать и исследовать посредством карт
и других картографических моделей… И здесь, таким образом, видно движе
ние мысли не от явления или объекта картографирования, а от самой карты.
Еще один характерный пример определения карты и картографиро»
кения в государственном стандарте «Картография Термины и определе»
ния, ГОСТ ИБМ—№76» (1976). В примечании к термину «карта» оказывали
ется (с. 3): «Здесь и и остальных определениях под объектами подразумеш
ваются любые предметы и явления (выделено мною №- А. Л.), изображае—
мые на картах». «Картографирование, … по ГОСТу, …. комплекс меро-
приятий по созданию карты или ряда карт какой—либо области» (с. 2),
30

причем «под областью подразумевается любое отображаемое прострел“
ство (выделено мною … А, Л.): территория, акватория, небесное тело,
космическое пространство и т, д.», Смысл сокращения «и т. д.» в ‚ГОСТа
не пояснен, ято—видимому, подразумевается, что класс пространств не не—
черпан перечислением.‘
Ход от карты, требование найти «общскартографическую тему» (на—
стоящего и будущего) как предмет познания картографической науки или ›
се общее начало неизбежно приводит к заключению … картография по…
знает (= отображает) любые явления, лишь бы их можно было бы отобрав
вить в картах, а а картах отображается то, что она познает,
Преодоление круга возможно на путях объектноаязыкового осмыс—
ления феномена карты, выхода на иадрефлексианую позицию. Логический
ход мысли здесь достаточно прозрачен и практически был неоднократно
реализован в картографии вообще и в трудах картографоввтеоретиков В
частности (см. ниже), однако в силу господства узко—рефлексивного по—
нимания картографических знаков, карты и т, п., он останавливался на
полпути, не доаодился до той грани, за которой язык карты открывается и
его объектной, атеистической сущности.
При поиске общекартотрафической темы, общего начала или основ
вания обязательно должны быть приняты во внимание не только сущест—
вующие карты, но и потенциальные, то есть в принципе неисчислимое ко—
личество карт, которые еще не созданы, и том числе те, которые, вероятно,
никогда не будут созданы, котя принципиальная возможность «увидеть
свет» за ними остается, Отсюда автоматически и неизбежно вытекает за…
дача определения допустимых карт, то есть карт, которые могут быть соз_
даны, возможны хотя бы в принципе, вне зависимости от того, будет или
не будет когда-»либо реализована эта возможность, Но судить о том, какая
карта является допустимой, а какая нет (то есть является какоешлибо изо-
бражение картой или не является) можно лишь на основе определенного
критерия (норматива). Поэтому поиск общего начала, основания, хотим
мы того или нет, сводится по существу к определению критерия (норма—
тина, образца) допустимых карт° Но каковым должен быть этот критерий,
если иметь в виду, что мы всегда располагаем и будем располагать лишь
ограниченным фондом фактически реализованных карт … образцов (то
есть выборкой из потенциально бесконечной генеральной совокупности)?
Очевидно, что единственно реальный путь … считать критерием способы,
процедуры (механизм) «генерирования» карт по образцам (по сути систе-
му образцов способов, объектов, условий, продуктов и т. и. действий, по
жащик в основе создания и использования карт). Руководствуясь такого
рода образцами, можно практически определить («вывести») любой эле—
мент (доиустимую карту) потенциально бесконечной генеральной сово-
купности… В полном соответствии с ранее описанным пониманием такого
рода вещей мы приходим к выводу, что имеем дело с явлением, аналогич—
ным нормативным системам вообще, а в нашей интерпретации …— с нор-
' Говоря о современных теоретических взглядах в картографии, мы ограничились здесь
примерами из советской литературы так как они достаточно показательны ‹: точки зрения
объяснения существа интересующего нас вопроса (см. также главу И).
31

мативной системой языка карты (© 1).
К аналогичному выводу, в конечном итоге, пришел
А. Ф. Асланикашвилш Для того, чтобы найти «общекартографическую
тему, которая отображается во всех без исключения картах, существуют
щих и будущих» (предмет познания картографии) «...нет необходимости,
—— по его словам, —— анализировать миллионы существующих карт. Это
примитивный и мало рентабельньтй путь, если уже не говорить о реальной
возможности делать это, Однако есть другой выход, более надежный и ре-
ально выполнимый ——— анализ языка, при помощи которого в каждой карте
отображена действительность. Ведь карты существуют постольку, по—
скольку существует этот специфический язык карты!...» (197 4, с. 13)…
Косвенно (неявно) к этому же приходит и К. А. Салищев, полагая
«науку о карте» (и методах их создания и использования) теоретической
основой картографии (19826, с. 13).
Практически общее в картах выделялось и выделяется как бы «ста—
тистическим методом» ——— обследованием большого количества карт и вьь
членением того, что в них одинаково повторяется (ясно, что обследовать
можно существующие карты, а не будущие). По этой выборке описывают-
ся образцы, нормативы картографической деятельности, составляется оп-
ределенное представление о генеральной совокупности, которые фиксиш
руются в учебной и другой литературе и которые посредством обучения
пролонгируются (транслируются) в будущее.
К языку карты как нормативной системе можно подойти также, рас-
смотров суждения картографовитеоретиков относительно картографическо—
го метода исследования. Например, А. М. Берлянт, завершая рассмотрение
теоретических вопросов метода, пишет: «Вообще говоря, картографический
метод и картография, развивающиеся главным образом в лоне географии,
распространяются и за ее пределы: в геологию, геофизику, планетологию,
биологию и социологию. Если немного пофантазировать, то можно пред—
ставить себе «картографическое» изображение живой ткани или даже клети
ки, ее ядра, плазмы, хромосом, Тогда с помощью картографического метода
можно было бы изучать их строение, связи, соседство, степень расчленения,
однородность, проводить «районирование» ткани, выделяя, например, учат
стки, претерпевшие патологические изменения и т. п.». (1978 а, с, 29).
Это замечание А. М. Берлянта ставит большие вопросы, Какие име-
ются основания рассматривать метод изучения изображений ткани, клетки
и т… п, картографическим? Что правильнее: признать изображения ткани
клетки, хромосом …… картографическими изображениями раз таковой метод
к ним применим, либо, в противном случае, отказаться от определения меш
тода как сугубо картографического? Нам представляется, что А. М. Бердян-
том охватывается возможность действий и в том, и в другом случаях, в
сходной манере, точнее по образцам, шаблонам (нормативам), и это обу—
словлено известным «морфологическим» сходством картографических изо—
бражений и изображений клетки, ткани и т. и., их принадлежностью к клас-
су нормативных систем так называемой морфологической репрезентации.‘
№
1 Известное морфологическое сходство изображений «разных миров» (знаков-моделей по
32

анна
ме—
гки
ани
тол
не—
ни—
& В
тбум
изо—
лас—
:й по
В этом ракурсе проступает общая основе и аиде образцов или нормативов
деятельности, механизма действий по образцам, которые возвращают нас к
уже рассмотренным ранее положениям о сущности языка карты
Картографическая наука, картографическая мысль последовательно
приближаются к ныяалеиито и осмыслению реалии языка карты. Тег—щен»
ния хорошо видна по временным срезам, представленным е таблице 29 (в
главе ЧЕ). Важнейшая века на этом пути _… обнаружение языка карты
(пусть в ограниченном, неполном представлении как искусственной сис-ю
темы) в 60 №- 70 годы, когда деятельность по созданию и использованию
карт, сами карты и знаки были рассмотрены с позиции семиотики (Бегин,
1967), информатики и кибернетики гандон, 1976), а также теории позно…`
ния (Аслаиинашнипи, №68, 3974), На материале картографии, таким образ
зом, нашел подтверждение известный семиотический закон …… набнюааш
тель (исследователь) системы «со стороны» может увидеть язык {знаки},
которым пользуются ее участники, котя сами они могут его не видеть и не
осознавать.
Следующий итог будет состоять и осознании нашей наукой языка кара—
ты как объективно сущего, как динамической, функционирующей и онолюи
ционирутощей системы. Для этого, как уже говорилось и @ Е, мало выявлять,
описывать и систематизировать образцы карт и картографической работы,
мало онного методического подхода, нацелииающего на совершенстеонание
и разработку новых методов создания и использования карт. Дня этого паж-
но изменить точку зрения, проанализировать сам факт наличия системы об—
разное (нормативов) деятельности, проанализировать объективный меха…
низм их возникновения, сохранения и развитии. Именно на этом пути мож…
но надеяться на выход из сложившегося круга (сии° выше), на разрешение
многих важных вопросов картографической науки и практики
@ & Картографические знаковая система
как изнпсоное образонание
Б картографической литературе не стаеииса вопрос о том, на каком
основании можно относите феномен картографической знаковой системы
(язык карты) к ааыкоиым образованиям, Ряд исследователей как будто бы
рещап его и позитивном плане а еаоих попытках описания отдельных зле—э
ментов языка карты по аналогии с описаниями фрагментов естественного
языка человека (Катаіені, 1976; Ргауоа, №77 и др.,), однако эти попытки ос»
ноенаались больше на интуитивном ощущении определенного сходства,
нем на развернутых аргументах. Только и последнее время были вискоза…
ны интересные суждение на этот счет (Лютый, 1981; Ргауе'іа, 3982;
В. А. Коневатову (3984, с, 100…161), хто-видимому, Дано основание Е, Е, Ширясау причиси
лить информацию, несомую такого рода изображениями к геоинформации, которая, № по
автору, … составляет содержание карт. «Под термином геоинформания, … пишет
Е. Е. Ширяев, № понимается пространственная информация о природных и социально—
экономических явлениях Земли и небесных; тел, главным образом, и ее наиболее общих
структурах, формах, связях, закономерностях, независимо от того, это макро-, мезо» или
микромир» (1984, с. 34), Независимо от других исследователей, Е… Е. Ширяев также отка-
зывается от объектных ограничений на познавательную сферу науки, возвращаясь опять-
таки к картам (см. вание)°
33

Зспіісштапп, 1982 и др.).
Ответить на постав-
ленный вопрос отнюдь не
(10) просто, тем более, что ни
семиотика, ни лингвистика
не предлагают какихшлибо
общих рецептов. (Идолы
СФЕРА РЕАЛИЗАЦИИ _ ХАРАКТЕР ЯВЛЕНИЙ (СИСТЕМЫ)
Абстрактные семиоти»
: ческие системы
Языки структурный 9
, уровень ( >
Язык — денотативный
*_ уровень (8)
Ёбеповек. ные ученые—«лингвисты во»
№50
:?::ный уровень … обще ставят под сомнение
, ` принадлежность естествен—
‚: Нежный уровень (6)
, Материальная культуре ного языка к числу знаков»
вых систем В агов
Физические действия (5) 1983)! ( уд ,
————————————————————————— Мы полагаем прием-»
] Инстинктивное
„ ение (4) лемым в сложившихся уст
Живая Физиологическая связь (3) ЛОВИЯХ ИДТИ [Ю И орава
при ода нения картографической
,} тропы… @ знаковои системы (КЗС) со
своиствами других знакот
”””””” '“°“°“°“““"°""'“'“"… вых систем, в отношении
Нежине Внутреннее состояние … высокого «языкового ста—
Природа , отражения
туса» КОТОРЫХ НСТ никаких;
сомнений (такие сравнения
РИС. 4. Семиотическал «шкала» знаковых сис— прямо или косвенно УЖЁ
тем (составлена по данным Ю. & Степанова, использовались и еще бу_
№71} Дуг нередко использовать—
1, …, 10 _ условные номера ступеней (уровней) зна- „‚
ковш… ся в даннои работе). В этом
случае оказывается воз-*
можным гибко подойти к дилемме «КЗС … язык или не язык», перенеся
центр тяжести анализа в иную плоскость, а именно, вести речь о том, не»
сколько и в какой степени это язык, то есть в каких отношениях и до кот
‘ Сложившуюся ситуацию хорошо показал В. В. Налимов. «Трудности, _ пишет он, …—
здесь происходят, прежде всего из-зв того, что традиционно настроенные лингвисты, а
вслед за ними все энциклопедии мира ограничиваются лишь изучением самой сложной
системы …… обыденного языка людей. Правда, иную, необычайно широкую позицию заня-
ли лингвистьв-раскольники, вставшие под знамена семиотики, Они стали рассматривать все
мыслимые знаковые системы, и язык их стал интересовать лишь постольку, поскольку он
является одной из таких знаковых систем. И совсем иначе все восприняла нелингвистиче—
ская научная мысль: к категории языка оказались отнесенными новые системы № появть
лось представление о языке биологического кода, о языке абстрактной живописи, языке
музыки, появились языки программирования, Сложилась довольно любопытная ситуация:
лингвисты семиотики ушли от языка к изучению знаковых систем вообще, а научная нс—
лингвистическая мысль пошла другим путем -— она сосредоточилась на изучении языка,
расширив понятие языка включением в него других в каком то смысле похожих систем.
Нам кажется, что такое расширение понятия языка дает возможность лучше понять его
природу. Рассматривал системы более простые, чем обыденный язык, прошедший очень
сложный и долгий путь эволюции, мы можем лучше понять отдельные особенности языка,
которые в одних языках могут быть резко типертрофированьі, в других —— могут находить-›
ся в скрытом, вырождением состоянии» (1975, с„ 59…61),
34

обще. Такой подход вполне оправдан. Согласно современным представлен
ниям семиотики, понятие знаковой системы в общем случае шире понятия
языка. Языки формируются на определенной ступени эволюции семиоти—
неских знаковых систем и, несмотря на их разнообразие, они отличаются
известным подобием «формообразователвных» процессов, что как раз и
может помочь нам при сопоставлениях.
Мы проведем сравнение в общем виде, взяв в качестве основания
сравнения ряд ключевых аспектов … материальная основа системы и уро—
вень знаковоети, выполняемые функции, внутреннее устройство и прин-
ципы развертывания, особенности и характер эволюции, а также способ-»
ность быть интерпретируемой в других языках.
Для того, чтобы сделать сравнения наглядными, обратимся к уста_
новленной семиотикой объективной иерархической дифференциации зна—
ковых систем («гамме») по степени проявления или выделимости знаков,
иначе по ступеням или уровням знаковости, которая условно может быть
представлена в виде семиотической шкалы (рис. 4). Метки на шкале … не…
которые явления в природе и обществе, характеризующие соответствуют
щие ступени Чем ближе явления к миру неживой природы, к физическим
взаимодействиям, тем ниже уровень его знаковости, тем меньше основа-
ний рассматривать знаки как элементы языка и наоборот, Где же следует
искать место для КЗС на данной шкале? Скорее всего в верхней ее части
(считая по направлению центральной стрелки), причем в диапазоне ступе-т
ней 7, 8 и 9, где в качестве меток указан естественный человеческий язык.
Но почему следует считать, что место КЗС на шкале именно здесь?
Как было показано ранее, КЗС — язык карты является объективным
эволюционирующим феноменом, обязанным своим развитием обществен—
ной практике. Это динамическая нормативная система, что роднит ее ‹:
языковыми системами вообще. Материальные элементы языка карты (зна-
ки) соотносятся между собой не столько в силу их физических различий
как таковых (хотя и связаны с ними), физических и других взаимодейста
вий, а в силу соотнесенности в системе в целом, закрепляющей и матери»
альных формах знаков свойство «обозначать» предметы вне их самих.,
Другими словами, язык карты, как и другие языки, является знаковоп
информационным образованием (образованием денотативното уровня).
Именно смысловое начало выступает как его специфически организую—
ший момент. Вместе с другими языковыми системами, он помогает чело…
веку ориентироваться во внешней среде и осуществлять управление деяа
тельностью, хранить и передавать общественный опыт.,
Далее (глава Ш) будет показано, что язык карты, рассмотренный в
контексте семиотики, обнаруживает весь спектр семиотических отношений
…» синтаксических, семантических и прагматических. Картографический
знак может быть описан в той же схеме, что и знаки других языков, Общие
законы семиотики, установленные на материале многих языковых систем,
прослеживаются и в языке карты. Язык карты, как и другие языки, выпол—
няет широкий набор функций. Он служит целям пространственного мыш—=
‚ления, коммуникации, моделирования и познания действительности и не
35

синонимичен прямо никакой другой знаковой или языковой системе (выра—
жаемый им смысл, содержание прямо не выражаются иными системами)
Язык карты, подобно другим развитым языковым системам, состоит
из элементов, относящихся к различным языковым уровням… Эти элемен—
ты приводятся в действие мыслыо человека и в процессе функционироваь
ния развертываются в картах в разнообразных комбинациях, способных
выразить различный актуальный смысл Как и в других языковых систе-—
мах, в языке карты «присутствуют» основные типы связей и отношений ……
парадигматические и синтагматииеские, подчиняющиеся иерархической
организации. Его устройству свойственны многие другие черты, харакю
терные для развитых языковых систем.
Язык карты, как и другие языки, представим в двух органически
связанных составляющих …… в виде системы (словарь, грамматический
строй) и текстов (языкового материала или карт). Со стороны системы он
предстает как социальный механизм, а со стороны текста (карты) № как
результат реализации индивидуальных актов сознания и мышления. Тек-
сты этого языка (карты) могут быть самыми разнообразными, «вторгать—
ся» в различные области человеческой практики, система языка «… единый
механизм, на котором основано все многообразие текстов и который, в
определенном смысле, не зависит от их количества, тематики и т, и,
Как и другие языковые системы, язык карты функционирует и развивая
ется, причем эти моменты взаимообусловливатот друг друга. Одно состояние,
один этап развития языка постепенно сменяется другим; эволюционирует и
сам механизм его функционирования, в чем легко убедиться, проанализироп
вав карты разных эпох, Функционирование языка карты реализуется через
акты коммуникации, моделирования и познания, на которые оказывают
влияние «внеязыковые» аспекты функционирования (моделирование систем
мой и текстом объективного мира, а также человеческого сознания и мышлеп
ния). Развитие языка карты определяется сходными условиями …… набором
«виутреинтот» и «высотным факторов, а также общими внутренними законот-
мерностями, характерными для развития всех ‹окивыво› языковых систем …..
нерез дериваиито (постепенная эволюция), тендетщито к абстрагировантно
элементов языка, Дифференциатино структуры и функций. Развитие языка
карты, взятое в целом, не контролируется сознанием людей (хотя и осущест—
вляется нри его участии). В процессе развития язык карты, подобно Другим
языкам, изменяя элементы, структуру, механизм функционирования, сохраш
няет некоторое общее в системе, текстах и внешних связях, что обусловлива—
ет возможностъ интерпретации карт—текстов прошлых эпох.
Как и другие языки, язык карты переходит из поколения в поколе-
ние по «эстафете», как продукт общественно-=исторического развития, он
не зависит от конкретного индивида, в усваивается им в готовом на дан…
ный момент времени виде…
Язык карты способен вступать в различные отношения с другими
языковыми системами; он сам служит объектом изучения и описания на
языке, стоящем выше его на иерархической «лестнице»… Язык, на котором
пишут о нем, …… это язык научиоатехнической и учебной литературы по
картографии, Вместе с тем, тексты языка карты могут быть переведены
36

(интерпретированы) на другие языки и наоборот
Проведенные сопоставления дают весьма веские основания для то
то, чтобы считать картографическуто знаковую систему «полноправным»
языковым образованием. Дополнительные важные штрихи в полученную
картину привносит таблица 1, составленная Х Цілихтманом (Эспйсттапи
Т а б л и и в і
Сопоставление естественных языков с картографической знаковой системой
1982
’ . '
Ёязыком карты! ЁЗсЫісттапп
Естественные языки Картографическая знаковая сис»
тема
Аспект сравнения
%… Сложные макро-› Имеются
знакиитексгы
2_ Компоненты вы= Значащие единицы и различию“ Знаиащие единицы {одновре—
сказываний (мак-› щие единицы менно и рвалииавощис)
рознаков)
В основном сегментные мини- В основном не сегментиые ми—
мальные значащие единицы нимальные значащие единицы
Всегда практически разделяемые Не всегда практически раздса
ляемые
З. Сферы охвата со- Неисчерпаемы Неисчерпаемы
общениями (истин—с» Много категорий Две базисные категории: ин›
чая повторяюцшеся формация о размещении и субы
случаи) станции
4, Организация сег- Во времени, линейная В двумерном пространстве
меигных высказы— Временная последовательность Комбинация высказываний из
ваний может моделироваться или нет макрознаков моделирует только
пространственную организацию
5. Дифференциация Только дискретные высказываш Дискретные или непрерывные
высказываний ния высказывания
& Соотношение В основном произвольное Произвольное или мотивиро»
планов выражения ванное
и содержания зна-
ков
7. Код Общепринятый Общепринятый или картографи-
чески специфичный
8. Влияние законе-› Очень ограниченное Очень существенное
мерностей восприм
ятия на форму вы—
сказываний
№82), которая приводится здесь без изменений (уточненит‘і)° Она заставття°
ет, хотя бы кратко, сказать и о имеющих место различиях между языком
карты и другими языковыми системами. Их также немало., Здесь и не…
совпадение способов воздействия на восприятие «природы» знаков, тииов
функционирования, отношений, определяющих различителвные функции
знаков и другие (см.} таблицу 1). На данном уровне изученности вопроса
принципиальным представляется отличие в том, что в языке карты спреи
деленный удельный вес занимают единицы (знаки), которые нуждаются в
означивании. Им это свойство не присуще вне зависимости от тех связей,
в которые они могут вступать друг с другом в комбинациях, тогда как
скажем в естественном языке, означивание предстает как имеющее место
как таковое, как неотделимое от самих знаков., В этих случаях вязыке карь-
37

ты, —— говоря словами Э. Бенвениста, —— «свойство означивания не они-
рается на какое—либо соглашение, которое бы одинаково понималось бы
отправителем и получателем, здесь каждый раз приходится заново вскры—
вать условия этого соглашения, которые изобретаются заново для каждого
произведения» (1974, с. 83 _— 84);
Другой существенный аспект различий состоит в том, что язык карт
ты не обладает «способностью» самоитерпретацни, у него нет средств, с
помощью которых «он мог бы сам себя описывать», в то время как, на…
пример, естественный язык «способен» интерпретировать все языки, в том
числе и самого себя. _
Язык карты возник, существует и развивается благодаря человечев
ской деятельности. Глубокая заинтересованность науки и практики в его
совершенствіовании несомненна. На материале всей истории картографии
выявляется поступательное развито этой системы и оно получает новые
стимулы в наши дни. Знак равенства КЗС = ЯЗЫК КАРТЫ дает воз-
можность ио-иовому осмыслить место и роль картографии в системе
наук вообще и географических наук в частности, привлечь и науки:…
нию КЗС современные конвенции о строении естественных и искус-=
ственных языков, вскрыта новые направления развития теории кар—
тографии и практики картографической работы.
@ 4. Язык карты в системе «создание … использование карт»
Выявив и определив язык карты, мы, очевидно, должны найти его
место в разного рода схемах (моделях) картографической коммуникации,
картографического моделирования или метода познания, которые распре-»
странеиы в современных теоретиковкартографических исследованиях
(рис… 1), где эти схемы играют роль своеобразных рабочих моделей науки
Свою основную задачу мы видим не в том, чтобы предложить еще
один вариант такого рода модели (их уже множество), а в том, чтобы пока—
зать в каком направлении следует развивать рабочую модель науки с тем,
чтобы в ней был преодолен узко функциональный подход, характерный для
имеющихся моделей, а главное, была бы отражена действительная логика
связей и отношений между компонентами системы в коммуникативных и
модельно—познавателвных ситуациях, роль практики, и, следовательно, об—
ратные связи в моделируемой системе, а также активная роль субъекта в по-
знании и предметночпрактической деятельности.] Но нашему мнению, мо»
дели картографической деятельности и науки должны представлять их
как функционирующие и развивающиеся системнике образования, ко-
торые «живут» и «работают» в рамках более общей и сложной сони»
альной системы (чего не делают имеющиеся модели). Существенную поп
мощь здесь может оказатъ эволюционно—исторический подход…
На рис. 5 показана модель системы «создание … использование
карт». Она, по сравнению с моделями рис, 1, дополнена новыми элемент
} Показ направления развития рабочей модели науки имеет важное практическое значение,
поскольку несовершенные или упрощение представляющие суть дела модели широко «хо»
дят» по страницам учебной и научной литературы, становятся основой диссертационных
исследований и практических рекомендаций.
38

"' _; ""`
Рис. 5. Модель системы «создание —— ис—
пользование карт» (авторская версия).
() ——» обьект (действительность), ПД _— практиче-
ская деятельность, С, —— субъект-картограф (сез-›
датель карты), С; _— потребитель (пользователь)
карты, К … карта (текст языка), Я _ язык карты
(система), А1, А2 … активаторы (объективные ус-
ловия человеческой практики, определяющие об-
ращение субъектов к языку карты, к картографи-
ческой форме коммуникации, моделирования и
познания). Кружками показаны элементы систе—
мы, перекрывающимися овалами _ элементы
окружающей систему среды, сплошными стрел-
ками ——« связи и взаимодействия в системе и вы-
ходы из нее, прерывистыми стрелками _ воздей—
ствия на систему окружающей среды (входы и
обратные связи); пунктирной линией отмечен
опосредованный характер отношения «карта ……
тами —— языком карты (систе—
мой, механизмом) ———— Я, прак—
тической деятельностью
(практикой) ———— ПД и актива—
торами … А1 и А2. Введение
языка (механизма) в качестве
одного из элементов модели,
отделенного от субъекта,
вполне оправдано тем, что он
как нормативная система су—
шествует объективно и в об—
щем не зависит от каждого от—
дельного лица … участника
системы «создание … исполь—
зование карт» (@ 1). Активатоа
ры обозначают объективно
складывающиеся в человече—
ской деятельности, практике
некоторые условия, специфип
ческие типовые ситуации _—
образцы потребностей и путей
их реализации, которые предо—
пределяют обращение к языку
карты, картографической фор-
ме коммуникации, моделироп
вания и познания, Они играют
роль своеобразного «спусков
вог’о крючка», входа или воз-
действия на систему окру-
жающей среды (общественной
ббЪСКТ СЙСТВИТЁЛЬНОСТЬ >> .
(д ) практики).
Рассмотрим последова—
тельность действий участников системы … картографа (С,) и потребителя
карты (С;). Субъект … картограф С; начинает реально функционировать
как участник системы под воздействием активатора А; (связь А1 ———> С,), ко—
торый подключает его к системе языка карты —— Я. Таким образом, его дей-.
ствия фактически ‹: самого начала направляются (нормируются) языком
карты (хранящимися в памяти образцами, нормативами, задающими услоь
вия, обьекты, способы и результаты действий и т., п.). Субъект знает (пред—›
ставляет), что он хочет создать карту, а не что-либо иное и представляет ее»—
бе, как это может быть сделано (связь Я ”> С]), Руководствуясь норматива-»
ми языка карты, картограф обращается к объекту или материалу … О (связь
С; ___„ @ П ПД), получает соответствующую информацию (связь 0 П ПД …>
$), перерабатывает и выражает ее в форме карты (связь С; _а К).
Процесс создания карты ——— сложный итеративиый процесс, вклю—
чающий мысленные и практические действия, которые постоянно прелом—ш
ляются (контролируются, направляются) через языковые нормативы, что
39

выражается на модели замыкающей (обратной) связью К -—› Я ——› Ср (Эна
же играет роль в развитии языка карты (языковых образцов). Случайные
или целенаправленные изменения в картахытекстах (как более подвижной
составляющей языка), обусловленные «мутациями» на разных стадиях
процесса (или звеньях модели), будучи позитивно оцененными в рефлек—
сии, «проникают» в языковую сиетевгу, накапливаются в ней, обусловлим
вая ее изменения.
Созданная карта соотносится с объектом не прямо и непосредствен—
но, а опосредованно, через совокупность рассмотренных связей. Поэтому,
данное отношение (между К и 0) показано на модели пунктирной линией.
Обратимся теперь к разбору действий субъектаыпотребителя или чи—
тателя карты им С;. Под воздействием активатора А; он также «подключа
ется» к языковой системе Я, которая нормирует (определяет, направляет)
его действия (связь Я —› С;) при обращении непосредственно к карте
(связь С; „> К). Другими словами потребитель знает к какому предмету он
обращается и знает как с этим предметом он может поступать. Процесс
чтения, изучения, потребления карты, как и процесс ее создания, сложный
итеративный процесс, также включающий мысленные и практические
операции, которые постоянно преломляются (контролируются, неправда»
ются) через языковые нормативы, что выражено в модели соответствую—
щей связью (связь К *) Я ———э› С;). Последняя в данном случае (в данном
сегменте модели) также играет роль замыкающей (обратной) связи.
При прочтении карты субъект С; получает отобранную субъектом
С, и нормированную информацию о действительности, перерабатывает ее
(переживает «вторичный» образ объекта … О) и использует в своей пред—
метно—практической деятельности, направленной на объект …— О (связь (3;
…) ПД П 0). Последняя представляет как бы выход из системы В этом
контуре модели карта также соотносится с объектом (К _… О) не непосредв
ственно, а опосредованно через рассмотренные связи и отношения (что
показано на модели пунктирной линией)… В процессе деятельности пред—
ставления субъекта С; об объекте (), полученные ранее по карте, уточня-
ются (корректируются), приобретают новые черты, что выражается связью
(обратной) О П ПД »› С;…
Модель на рис. 5 обладает определенными преимуществами в срав—
нении с моделями, представленными на рис. 1 (а, б, в, г). В ней в явном виде
обозначены входы в систему __ А1 и А;, которые регулируются обществен—
ной практикой (по сути это обратная связь от практики к системе «созда—
нием—«использование карт»)° В ней обозначен и выход из системы —— связь
С; _в ИД Г) 0, то есть практическая деятельность человека с объектом, ис-
пользующего информацию, полученную по картам Таким образом, система
«создание-…исполвзование карт» предстает как подсистема более общей
системы° Взаимодействие субъекта С; (картографа) с объектом реальности
на нашей модели представлено именно как взаимодействие с учетом актив-›
ности субъекта в процессе познания и практической деятельности, а не тро—
сто в виде направленного спонтанного потока информации от действитель-
ности (объекта) к субъекту (как это сделано на моделях рис 1). Информа—
40

ция (представления, образы), полученная по карте субъектом С;, реализует—
ся им в его предметно-практической деятельности, направленной на объект,
а не выносится в саму действительность, как это предсташшется в моделях
на рис 1 (а), (б) и (в). При этом нами предусмотрен механизм корректиров—
ки этой информации в процессе практической деятельности субъекта (С;),
что выражено на модели обратной связью.
Передача информации от карты к субъекту С; осуществляется не
спонтанно (см„ модели рис. 1 а, б и в), а в результате активных действий
субъекта по ее изучению, которые регулируются языковыми нормативами
и другими факторами. *
Существенно, что связи в нашей модели (в частности между субъек
тами С1 и (32, картой—текстом __ К и механизмом или системой языка кар-
ты —-« Я) представляют систему «созданиемиспользование карт» как функш
ционирующее и эволюционирующее системное образование. Эти связи
схематично очерчивают логику механизма, ответственного за воспроизве—
дение, повторение актов и циклов действий по созданию и использованию
карт, аккумуляцию (накопление) в языке карты изменений в любых звеньп
ях системы. Говоря языком кибернетики, этот механизм может работать
на усиление (развитие, эволюционношисторический контекст), если коэф—
фициенты (параметры) на связях Я „> С; и Я -—› С; будут иметь положив
тельные значения (положительные обратные связи) и на управление
(функционирование), если коэффициенты (параметры) на этих связях буш
дут иметь отрицательные значения (отрицательные обратные связи)… Бла“
годаря этому механизму обеспечивается связь отдельных циклов функ—
ционирования системы «создание …— исполвзование карт», их преемственм
ность, влияние предыдущих циклов на последующие, то есть реализация
принципа «наследственности»…
Отметим, что связи на нашей модели, опосредующие отношение
карты к действительности и практической деятельности, допускают ини-
терпретациво в контексте семантического треугольника (@ 10) Они покаш
зывают, что отношения обозначения (знаками, картой) объектов устанавы
ливаются субъектами но соответствующим образцам, В конкретных актах,
когда карта уже создана, то есть когда уже фактически реализованы связи
С; …> О П ПД, составитель карты, соотнося ее с объектом, становится как
бы ее читателем° В подобных сопоставлениях существенное значение уже
приобретают связи Я …) С1 ——› К, направляющие процесс чтения карты;
они могут быть аналогичны (сднотилны) таковым, которые направляют
действия потребителя (Я —-т› С; —› К). Через посредство этих связей выяв—
ляется свойство материального образования ——_ К быть картой (а стало
быть и знаком, моделью и т… п.). Взаимодействие языка карты, субъекта и
карты «порождает» знаковые, модельные и т, н° … словом информационэ
ные ситуации (карта … обозначаемый объект), которые описываются се—
мантическим треугольником,
Модель на рис… 5 позволяет дополнительно проиллюстрировать со-
отношение системы языка карты и карт-‚текстов° Язык карты как механизм
_… система образцов деятельности, карты—тексты — конкретный выбор и
реализация образцов соответственно выражаемой информации. Знаковая
41

структура карты—текста регулируетСя законами языковой системы и рабо—
той сознания субъекта, воспринимающего, формулирующего и выражаю—
щего ту или иную информацию. В ней (карте) элементы языка получают
дополнительные признаки будучи выбранными, повторен—иными, комбини—
рованными, трансформированными соответственно коммуникационной
задаче (передаваемому смыслу)° С другой стороны, факты карты-текста”
становятся фактами системы языка тогда, когда они Начинают аккумули-
роваться (накапливаться) и воспроизводиться, то есть «функционировать»
независимо от породивших их конкретных карт-текстов, независимо от
вызвавшего их появление содержания, передаваемого картой.
@ 5, Задачи изучения языка карты
Выше было показано, что распространенные в картографии пред—
ставления о языке карты как конструкте самой науки несут на себе печать
гносеологической нечеткости, препятствуют правильному пониманию за-
дач его изучения и построения его теории, Теперь, когда язык карты вы,
делен нами как онтологическая категория, важно показать, в чем состоят
эти задачи.
При изучении языка карты как объективного сущего исследователь
сталкивается с необходимостью наблюдения фактов языка карты и их
описания. Описание должно быть выполнено на каком—либо языке, но та-
ковым не может быть сам язык карты, так как он не располагает средства—
ми для «самоописания» (@ 3). Описание фактов языка карты возможно
лишь в другом языке, который в данном случае может быть назван объ-
сктным или метаязыком По наблюдениям и описаниям многочисленных
конкретных языковых фактов исследователь должен осуществить их сиси
тематизациго, обобщение и составить целостное представление об элемент—
тах, структуре, системе и функциях этого языка, а затем дать, исходя из
представления о целом, объяснение отдельным фактам. На этом пути
мысль исследователя создает и фиксирует абстракции —— абстрактные
объекты, понятия и т, п., сводит их в логические системы, которые уже
являются не объектами исследования, а его результатами и могут изме-
няться по мере более полного и глубокого изучения языковых фактов. Тав-
кого рода логические системы предельно абстрактных (на данном этапе
развития науки) обобщений фактов языка карты в соответствии с теорией
познания, логикой и методологией науки можно рассматривать как ‚теорет
тическое его описание, как его теорию.
В теории, таким образом, будут зафиксированы отношения не ре—
альных, а абстрактных объектов, «. . „Конкретное в созерцании (множество
эмпирически данных ситуаций), _— указывает Л, Б, Баженов, —_—- образует
не исходный пункт построения теории, а постановку задачи, Опираясь на
разнообразие эмпирического материала надо уметь вычленить (а вернее
изобрести, сконструировать) такие исходные абстракции, которые дадут
возможность воспроизвести это многообразие в расчленением, систематим
зированном, упорядоченном виде» (1978, с. 18)…
«. . .Когда методология приступает к анализу языка науки, _— читаем
мы у В. С. Степина, _— она сталкивается со следующей спецификой теореп
42

тических знаний, выясняется, что высказывания теоретического языка го-
ворят непосредственно не о материальных предметах, с которыми мы опе-
рируем в практике, а о связях и отношениях особых идеальных конструк-
тов, которые принято называть абстрактными объектами» (1972, с. 159).
Близкие по существу мысли высказывают А. И… Ракитов (1977),
Г, И. Рузавин (1974), В. В. Быков (1974) и другие философы и методологи.
В нашем случае в качестве известных прообразов таких идеальных
конструктов можно рассматривать компоненты общей лингво—
семиотической модели (аксиоматики), достаточно отработанные на мате»
риале естественных языков. Наши исследования показывают, что, руково-
дствуясь лингво—семиотической моделью и ее компонентами, можно по…
строить вполне конструктивную версию теории языка карты.
В понимании соотношения «конкретное _— абстрактное» примени—
тельно к научению языковых систем, в том числе, очевидно, и языка кар—
ты, заключен специфический момент. Дело в том, что многие элементы,
категории и т. п. —-›— словом различные языковые сущности «не присутст-
вуют в виде отдельных непосредственно наблюдаемых фактов или явле»
ний, но они тем не менее объективно существуют в виде множеств кон-»
кратных языковых единиц и объективных принципов упорядочения этих
множеств; порядок принадлежит здесь объективной действительности»
(Степанов, 1975, с. 217). Определяя такие сущности как абстрактные или
теоретические объекты, исследователь «...отходит от непосредственного
наблюдения, но не отходит от реальности. Напротив, он глубже проникает
в нее, и определяемые им абстрактные сущности не являются только по—
рождением его ума, «концептами» или «конструктами» разума. Наблю—
даемый и абстрактный уровни науки о языке, две ступени познания, соот—
ветствуют объективным ——— поверхностному и глубинному _— аспектам
языка., познаваемого объекта» (там же, с. 217),
Отсюда в соотношении «конкретное —-——- абстрактное» при изучении
языковых систем следует, в соответствии с лингво—семиотической моде-›
лью, видеть еще и отражение двух присущих им слоев или уровней:
1) внешнего или поверхностного (конкретного, наблюдаемого) и 2) внуТ»
раннего или глубинного (абстрактного, представляемого) (лучше было бы
сказать ненаблюдаемого _— А. Л,).
Между названными слоями проводятся вполне определенные разли—
чия. «В конкретном аспекте, … пишет Ю. С… Степанов, __ языковые сущ-ъ
ности представляют собой классы как множества единиц, объединенных
теми или иными общими для них и наблюдаемыми качественными при-»
знаками, В абстратпном аспекте, те же сущности представляют собой
классы как целое, объединенные тем или иным принципом упорядочения.
Как таковые классы объединяются уже не изнутри, не перечислением ка,—›
нественных признаков их элементов, а извне _… отличительными призна—
ками одного класса от другого, т. е. противопоставлениями и вообще от-
ношениями. Классы как множества определяются качественно, классы как
целое —— относительно» (1975, с. 217 —-— 218).
В понятии об абстрактном (ненаблюдаемом, глубинном) слое язы-
ковых систем отражаются не только наши знания о нем в качестве науч-
43

ных абстракций, но и определенные структурные уровни организации мам
тории языка, его способность образовывать парадигмы (см. далее). В на…
учном исследовании, будучи отраженными в познании, парадигмы пред-
стают в виде абстрактных (представляемых) объектов. В онтологииеском
плане парадигмы …— специфические проявления структурной организации
языковых сущностей.
При изучении языка карты и разработке его теории важно выявить,.
систематизироватв и описать ненаблюдаемьте непосредственно явления
глубинных пластов языка., В этих описанияхнайдет отражение регуляр—
ность, улорядоченноств, то есть инвариантная сущность глубинных явлет
ний языка карты, противостоящая «изменчивости, вариативности» кон—›
кретио наблюдаемых фактов,
Поскольку описание устройства языка карты возможно лишь сред—
ствами метаязыка, за основу которого берется естественный человеческий
язык, то волей-неволей одними и теми же знаковыми конструкциями мед
таязыка выражается и то, что изучается, и то, что является результатом
этого изучения. Например, есть реальный объект …… язык карты и есть от—
ражение этого объекта в познании, также выражаемое словами (термином)
«язык карты». Есть объективные феномены … элементы, уровни (мехаа
низмы) языка и есть термины … «элементы», «уровни» языка как резуль-
таты абстрагирующей работы мысли, которая выделила их на основании
исследований материи языка. Об этом постоянно следует помнить, чтобы
избежать нечеткостей и логических парадоксов при восприятии излагае—
мого в работе материала,
Теория языка карты как система предельных на данном этапе разви»
тия науки обобщений наблюдаемых и непосредственно ненаблюдаемых
фактов языка, может быть отнесена к классу фактуальных теорий. Подоб-ъ
ные теории отличает генетическая и верификаииоиная связь с опытом
(Баженов, №78, с‚ 11). По степени развитости она на первых порах будет
описательной, то еств построением качественного характера, основные
положения которого …. «суть обобщения эмпирических данных», а выра—
жающие эти обобщения понятия ——— «суть качественные, классификацион—
ные, сравнительные понятия» (Баженов, 1978, с, 11), Это нисколько не
умаляет значение разработки такого рода теории, и вообще исследований
по изучению языка карты. Без них немыслим прогресс картографии как
науки и сферы практической деятельности, Достаточно сказать, что к тео—
риям аналогичного типа относится сегодня весьма существенная часть ее-
тественионаучных теорий, играющих огромную роль в развитии познания,
в практической деятельности человека„
Обращаясь к конкретному описанию задач изучения языка карты,
отметим, что они охватывают очень широкий круг вопросов, относящихся
к самому язвтку _ его статусу, устройству, функциям, развитию, «внут»
ренним» и «внешним» условиям его развития и функционирования, а такт
же его многоаспектным связям и отношениям с другими знаковыми сиси
темами, объективной реальностью, областями человеческой деятельности,
обществом, сознанием и мышлением человека,
Эстановимся лишь на основных вопросах, опираясь по возможности
44

на широкий «картографический контекст», с том,чтобы показать общий
фронт поисковых исследований
Первоочередные задачи __ дальнейшее углубление развитой выше
объектной концепции языка карты, а также выявление основных
черт и закономерностей его устройства Установление элементов и каа—
тегорий языка, их структурной организации, познание механизмов, обесп—
печивающих его функционирование (грамматического строя языка), по—
зволит создать теоретическую (фундаментальную) и прикладную
(практическую) грамматики языка карты как необходимые условия
повышения качества карт, их потребительной ценности.
Постановка и предпосылки решения этих задач подготовлены всем
ходом, самой логикой развития картографической науки. Картография
всегда (при любом понимании ее познавательных задач) занималась ана—
лизом карт и, в качестве его важнейших результатов, получала, преиму»
щественно на стихийноппрактической основе, обобщения и систематиза—
ции фактов языка карты… Достаточно в этой связи просмотреть учебники и
научные монографии как ранее изданные, так и современные, основные
разделы которых посвящены описанию картографических проекций, ме—
тодов картографического изображения и изобразительных средств. Эти
обобщения и систематизации время от времени сводились в определенные
системы, тем самым постепенно подготавливалась почва для нового
взгляда на эти факты, Недостаточность «науки о карте», картоведиеского
анализа и отсутствие целостного представления о феномене языка карты
постоянно давали о себе знать и вакуум заполнялся время от времени по»
являвшимися специальными исследованиями «картоязыковедиескогои
плана, посвященными методам и изобразительным средствам, а также во…
просам проектирования знаков карт.‘
Тенденция движения научной мысли к языку была в свое время сквош
иена М, К, Бочаровым, иыдвинуиитим в противовес «науке о карте» комисии
ник) и программу разработки «теории картографической формы передачи
информации» (1966), однако его идеи не получили у нас должного разви-›
тия, возможно из—ьза преимущественной ориентации работ автора на сравним
тельно утилитарные вопросы методики проектировании и чтения (визуаль—
ного восприятия) карт и недостаточно весомой аргументации, Так, обосно—
вывая необходимость разработки методики проектирования систем знаков
как одной из центральных проблем картографии, М. К… Бочаров писал:
«Введение какой—то, хотя бы приближенной системы в условных знаках
значительно облегчит читаемость карт и сэкономит огромные средства и
& Сошлемсн лишь на характерные примеры: Н… Н, Баранский «Экономическая картография.
Вып. 1. Методы картографирования экономических явлений» (М.: МИИГАиК‚ 1939);
В Н… Назаров «Методы и изобразительные средства в картографии» (1962); М. К. Бочаров
«Основы теории проектирования систем картографических знаков» (1966); а позднее №
Н. В… Измайлова «Картографическая информация и системы картографических знаков»,
(№76); А. Ф… Асланикашвили «Язык карты» (№67); А. А. Лютый «Язык карты» (3981); из
зарубежных работ упомянем фундаментальный труд Ж, Бертона «Графическая семиолом
тия» (Бегин, 1967), а из более поздних работу Э. Арнбергера «Характеристика графических
средств изображения» (АшЬегЁет, 1978); Д. Укара «Передача информации посредством
карт с точки зрения теории коммуникации» (Шаг, 1979) и др.
45

силы, затрачиваемые многими учреждениями СССР на разработку таблиц
условных знаков для составляемых ими карт и атласов. Все эти учреждения,
испытывают потребность в теоретически обоснованной методике проектн—
рования систем знаков., Отсутствие такой методики в учебниках и трудах
по картографии (выделено мною ——— А_ Л.) вынуждает каждое учреждение и
специалистов разных областей знания, в которых применяется картографии
ческая форма передачи информации, решать эту задачу заново по своему
опыту и усмотрению» (Бочаров, 1966, с. 35)…
Здесь нет места даже беглому обзору соответствующих трудов. Для
нас важно, что они отмечают тенденцию, которая постоянно прогрессиру-
ет. Сошлемся еще на исследования Л. Ратайского по морфологии и син-—
таксису языка карты (Касаізікі, 1976), Я. Правды по установлению единиц
и их иерархии в языке (Ргаусіа, 1977, 1982), Ж., Бертона по графической
семиологии (вши, 1967), Э. Списса (1983), Х. Боарда (Всего, 1978) и др.
Она заметна и по изменению стиля и «модели» содержания научно—
технических работ по картографии, которые сложились в рамках традиции-
онной науки о карте (Андрущенко, Шотый, 1987). В этом легко убедиться,
просмотрев также сборники материалов научных картографических кони
ференций за 1970 _ 1990 годы. Сегодня типично «картотекстоведческий»
(картоведческий) описательный, коммуникативно-актуальный подход все
более дополняется, а нередко вытесняется, «картоязыковедческим», кото-
рый отличает акцент на воспроизводимые черты логики картографирова—
ния и построения изображений. Смена акцентов заметна в исследованиях
по чтению и восприятию карт и знаков, малая общность (эффективность)
результатов которых отмечалась в литературе. Здесь также коммуника—
тивно-актуальный подход к изучению символики все более уступает место
парадигмально—логическому (изучению способов отображения, формоизш
менений символики, логических схем комбинаций знаков и т„ п).
Эту же тенденцию отражает факт включения раздела о языке карты
(теории языка) в теоретические схемы науки практически всеми картогра—
фическими школами, Таким образом, картография вплотную подошла и
вопросам не только что есть язык карты, не и как устроен язык и как
им пользоваться? Каковы его связи с другими феноменами, а также
механизмы развития и функционирования? Каково место его теории
в теории науки?
В контексте поставленных вопросов стоит также задача выявления
и изучения функциональных стилей языка карты. О ее актуальности
свидетельствуют имеющие место попытки разработки «языков тематичеш
ского картографирования» (Гохман, Меклер, 1973), «языка ландшафтных
карт» (Космакова, 1977), машинношориентированных (читаемых) карто—
графических языков (Ширяев, 1977, 1984; Васмут, 1983), специальной
символики оперативных карт (Бертон, 1983) и др„ Известное формальное
сходство и содержательная направленность карт, обслуживающих одни
сферы общественной практики ——--— не вызывающий сомнения факт, Петко
усматриваются отличия между общегеографическими картами и социаль-
но—экономическими, агитационно=пропагандистскими и научно—
справочным‘и, туристскими и учебными и т, д. .Фунхционалвно—стилевая
46

дифреренциапия распространяется и на атласное картографирование (аъ
пасы для учителей, офицеров, Домашних библиотек, бизнесменов и т, п.).
Те совокупности фактов (единиц языка карты) и то их закономерные
сочетания, которые могут быть отделены в процессе изучения сходных
групп карт от их конкретНой смысловой ткани и которые отличает устой»
чивая повторяемость в применении в этих группах карт, составляют
структурношфункциональные разновидности языка карты или его стили
(соотнесенные с определеннЫми сферамидеятельности, где используются
эти карты). Речь идет не о языках карты во множественном числе, а о ха—
рактерности, традиционности, предопределенности в использовании тех;
или иных средств языка карты.
Глубокого изучения требуют семиотичеекие аспекты языка кар-=
ты как знаковой системы. Он „__ элемент обширного класса параллельно
сосуществующих и взаимодействующих знаковых систем, имел своих
предшественников на «лестнице семиотической эволюции» и, очевидно,
будет иметь своих последователей… Какова специфика картографического
знака и картографической знаковой системы в целом и каковы ее отноше»
ния с другими знаковыми системами? Каковы специфически картографиз
ческие формы проявления процесса семиосиса (становления знака) и осп
новных законов семиотики? Каковы особенности употребления картограв
фических знаков? ———— вот далеко не полный перечень вопросов, требующих
специального внимания исследователей…
Уже опубликовано немало работ, посвященных семиотическим ас—
пектам языка карты (Реформатский, 1964; Бочаров, 1966; Вепіп, 1967;
Ненад, 1971; Асланикашвили, 1974; Нкаг, 1979 и др.) и число их постели-»
но пополняется. Тем не менее, поставленные вопросы отнюдь не снимаш
ются с повестки дня. Картография делает только первые шаги на пути к
пониманию семиотических свойств языка карты, к выявлению картогра-ж
фических форм реализации законов семиотики, изучению коннотативного
(или неясного) аспекта языка карты (синонимии, омонимии, автонимии и
т. п…) и особенностей употребления картографических знаков.
Важная, но фактически незатронутая современными исследовании
ми область … развитие языка карты, поиск соответствующих законов—
мериостей, выяснение «внутренних» и «внешних» факторов, влияюи
щих на этот процесс, в том числе в контексте исторических и логических
связей картографии с географией, а также с другими науками и областями
деятельности. Факт сравнительно быстрого развития языка карты отчет-=
ливо выявляется при сопоставлении карт и атласов ХЕХ —- ХХ веков и при
сопоставлении соответствующих разделов в учебниках по картографии
1950-х и 1980-х годов. Разработка новых методов связана с развитием
ЭВМ—картографирования, матоматико—картографического моделирования
и т. п, Таковы, например, метод Ж… Бертона, одинаково применимый для
картодиаграмм и картограмм, метод построения континуальных шкал кар—
тограмм (ТоЫег, 1973; МпЁВег, 1980 и др.), метод картографирования по
геометрическим сеткам, метод растровой дискретизации (Ширяев, 1977),
методы представления дискретной информации в виде полей (Червяков,
1978) и т… п. Появились методы разделяющих линий (Измайлова, 1976),
47

пластики рельефа (Степанов, 1986) и ряд других, а также новые приемы
обработки карт, 0 быстром развитии языка карты свидетельствуют лан-=
ные о частой переработке условных знаков государственных карт…
Исследованиями целесообразно охватить как вопросы развития язы-
ка в целом, так и его структурных компонентов, трупп элементов, меха-»
ниама (грамматического строя), а также внешних функций и зависимости
от общественных условий, развития сознания и мышления человека. {Эбш
щий прогресс мышления человека, усиление его абстрагирующей мощи
ведет ко все более дробному членению мира на составляющие (Лосев,
№82), а, отсюда, и ко все большей дифференциации знаков, языковых
структур и функций языков, и том числе и языка карты… Об этом свиде-
тельствуют сопоставления карт разных эиох и народон, изучение которых
параллельно с анализом развития нространственното мышления человека
обещает дать интересные результаты…
За последнее столетие заметно прогрессирует процесс абстратиш
рования элементов структуры нзьтка карты, а тетке знаков, Развитие
тематического картотрафирования, отражение и картах зрительно нена—
блюдаемых сторон и аспектов действительности, расширение приложении
карт и науке и практике изменили представления о наглядности, вырази—
тельности форм ^отображения, ускорили процесс их геометризации и фор-»
маяизации, обогащения структуры языка карты; эти процессы создали
предпосылки для более широкого применения к обработке карт математиш
ческих методов. Все эти факты … достояние «новейшей истории» языка
карты, которую еще предстоит создать,
Исключительно важен вопрос о происхождении и самых ранних
этаиак развития языка карты. Ввеленное понимание языка карты тре—
бует нового взгляда на исторический картографический материал, приалеь
чение к исследованиям данных по развитию пространственных предстае—
лений и мышления у детей, у народов, стоящих на более низких ступенях
социально—экономического и исторического развития, опыта школьного
обучения и т. п„
Уже отмечалось, что процесс исторического развития языка карты
как нормативной системы и целом не контролируется обществом и созна—
нием человека, хотя и осуществляется при их непосредственном участии,
Благодаря работе мышлении, так сказать «прокодом» через него, и язык
карты прианосятся те или иные изменения, вызванные влиянием различ-—
ных факторов° Здесь срабатывают еще непознанные сложные механизиы
(в исторической ретроспективе) стихийно—практического и сознательного
(рефлексивного) обобщения и отвлечения значимых для человека образ—
цов картографической деятельности=
Контролъо и регулированию, вероятно, поддаются в большей или
меньшей степени отдельные фрагменты спектра языковых явлений, при-
меры которым …… переработки и нормирование условных знаков карт,
введение разного рода стандартов на проекции, основы, разграфки, сносом
бы оформления и т.п., введение наставлений и инструкций по подготовке
карт, единой системы обучения и учебных пособий и т., п. Выяснение
влияния этих акций на развитие и функционирование языка, карты № ини
48

тсресная и важная задача, решение которой потребует разработки олени
альных методик исследования,
Тема специального интереса …» изаимообусловлеиноств и взаимо…
связь развитии и функционирования языка карты… Ретроспективный
анализ показывает, что по мере ржвития этого языка изменяются и спосо—
бы, и сферы его функционирования (способы использования, сферы прив
ложения карт, круг решаемых задач и т, п.,), а также закономерности,
управляющие его изменениями, что тем или иным уровнем развития языки
определяется спектр направлений его возможного применения.
Обширная область исследований охватывает вопросы функциони—
рования языка карты, как с точки зрения «инутрилзыковыхи, так и
«внеязыковых» аспектов. Результаты изучения внутриязыковых испекш
тов войдут составной частью в уже упомянутые теоретическую и проити
ческую грамматики языка карты (пародигматические и синтигматические
структуры, частоты реализации тех или иных типов структурной органи…
зации единиц языка, «способы участия» одних единиц и формировании
других и т. п.). Здесь потребуется известное переосмысление уже никоим
ленных в картографии знаний о выразительных возможностях языковых
средств, языковых конструкций и сочетаний элементов (знаков)
«Внеязыковые» аспекты функционировании языки карты су—
щественно исследонать в его отношениях и реальной действительно-=-
сти, обществу, деятельности, мышлению (сознанию) человеки. Во—
первых, необходимо понять, как внешний мир моделируется в структуре
языка карты (его системой), в какой степени адекватности, в том числе на
разных этапах его исторического развития, а, во—вторых, как моделируется
объектный мир картами—текстами, выступающими знаковыми моделями
этого мира, В этих контекстах можно говорить о моделирующей функи
нии языки карты, с картографической форме моделировании и ее
гносеологииеской специфике. Необходимая глубина в ее осмыслении
будет достигнута при условии, что за фактами «означивения» единицами
языка карты предметов реального мира, их качественной, количественной
и структурной определенности, во знаковыми композициими карт, выро—
жающими отношения предметов действительности, будет видна человечков»
ская практика, абстрагирутощая роботи мышления (сознания) человека.
В прямой связи с исследованиями моделирующей функции языка
карты находятся семиотические исследования функции картографиче»
ских знаков (номинативной, экспрессивной, сигнификативной, моделиш
рутощей, прагматической, коммуникативной и др,),а также связей между
типами знаков и их функциями.
Современная картография располагает теоретическими и методичет
скими разработками по вопросам картографического моделирования, а
также большим практическим опытом использования картографических
моделей при решении разнообразных задач. Их дальнейшее углубление и
развитие возможно на пути расширения диапозона изучаемых фактов №
моделирующей роли системы языка, активного участия языка в формирош
вании мысленных образов, корт фантазий, преднамеренных искажений в
картах информации о действительности и многих других.
49

Все это обеспечит необходимый материал для исследования комму—
никативной функции языка карты, его «работы» в обществе в дея—
тельности н поведении людей. Функция коммуникации, реализующаяся
актуально в картах-текстах, важнейшая функция языка карты (как, впрочем,
и любых языковых систем), Она является базой развертывания всех других
функций языка, условием применимости карт в различных областях науч—
ной и практической деятельности, образовании, воспитании и т. п‚‚ никон-
ления, хранения и передачи социально-значимого опыта, Это оправдывает
проведение широких исследований различных аспектов ее реализации. Од—
нако, несмотря на многочисленные: интересные разработки и обобщения в
этой области, большое количество выполненных экспериментов, картогра—
фия еще не располагает надлежащим осмыслением коммуникативной
функции языка карты, на основе которого возможно объяснение обширного
эмпирического материала, подготовленного исследованиями по картогра—
фической коммуникации. Изучение коммуникативной функции языка карь—
ты ведет к привлечению в картографию идей и методов психологической
науки (что подтверждается обилием конкретных работ по этим вопросам).
Разработка проблемы «язык карты и мышление человека» также
обещает внести новые моменты и понимание многих сложных и нерешен-
ных вопросов картографической науки, глубже осмыслить роль языка кар—
ты как орудия познания. «Диалектический материализм учит, ——— писал
А. Ф… Асланикашвили, № что нельзя рассматривать язык изолированно от
мышления, а мышление изолированно от языка». Но справедлива ли его
гипотеза о том, что ...«мыслить языком карты значит осуществлять карте…
графическую форму мышления» (?) (1974, с. 40)…
Серьезного внимания заслуживают вопросы о роли языка карты как
орудия формирования мысли, при переработке чувственных отражений
объектов в логические и графические формы карты и обратно, как средства
выражения информации о работе мысли и ее содержании Объективизация
содержания мысли в знаках языка, в картах—текстах обеспечивает воспри-
ятие этото содержания и его контрола… Открывается-возможность сопостав-
лении содержания мыслей о отображенными мышлением фрагментами рев
ального мира. Одновременно появляется возможность изучения актов воз-—
буясления как адекватных (обмен), так и новых мыслей у субъекта, восприм
нимаюшето карту—текст Участвуя во всех этих процессах, то есть форми—
рун, выражал и возбуждал мысли, язык карты выступает в роли орут-
дин незнания, то еств осуществляет свою познавательные функцию,
Работой мысли приводится в действие система языка карты Вследст—
вие этого картымтексты оказываютси своеобразньтмианаковыми моде-›
лими актов мышления. Открывается, таким образом, перспектива изуче—
ния некоторых аспектов этих актов. От наблюдаемых материализованных
моделей мысли к актам самой мысли ——— токов возможный логический его
ход. В этом плане существенны эксперименты с мысленными картами, ме—
тодика анализа которых активно разрабатывается в последнее время. Боль-
шой интерес представляет и ретроспективный анализ картографических
изображений с целью изучения особенностей концептуальных моделей ми—
ра в ту или иную историческую зпоху (см…, например, ЕПіои, 19179).
50

Много нового для понимания роли и значения языка карты в жизни
и деятельности общества обещает изучение связей по линии язык кар-_
ты __ общество. Как соотносится облик и содержание карт с социальны—
ми структурами, обществеино-экономическими формациями, историче—
скими общностями людей, мировоззрением и политикой? Какие функции
они осуществляли (осуществляют) в те или иные эпохи, и в каких направ_
лениях использовались (используются)? Ответы на эти вопросы сущест-
венно дополнят содержание соответствующих разделов истории карто-
графии, будут способствовать лучшему пониманию перспектив развития
картографической науки и практики.: К примеру, становление и укрепле—
ние национальных государств повлекло развитие государственных съемок,
создало предпосылки для стандартизации карт, постановки образования и
т. п., а, следовательно, и формирования своего рода языковых норм
(стандартов), которые сыграли исключительную роль при использовании
карт для нужд управления и военного дела. Государство берет на себя
функцию проводника языковых норм (официально утверждаемые ин—
струкции, наставления и другие документы, обеспечивающие унифика—
цию, стандарт), а также контроля за их выполнением. Переход к картоне—
натанию сыграл не только решающую роль в языковой стандартизации, но
и оказался ведущим фактором перехода на качественно новую ступень в
накоплении и распространении географической информации, обусловил
ее большую доступность, расширил круг носителей языка карты, способ-
ствовал более глубокому осознанию мира вне личности, Обратная сторона
`этой медали …- известное коисервирующес влияние официально уста-
навливаемых языковых норм., Анализ выявляет более подвижный ха-
рактер книжных вариантов карт, не говоря уже о рукописных, как в части
форм отображения содержания, так и в части его существа, в сравнении
скажем с отдельно издаваемыми произведениями. ЭВМ—карты, математи-
зированньте сюжеты, т. н. анаморфированные изображения (топологичеш
ские) давно стали достоянием географической и картографической лите—
ратуры, но редко, а то и вообще не встречаются среди публикуемых госу-
дарственным ведомством карт и атласов.
Не меньшее значение имеет изучение общественных функций
изыка карты … роли в государственном управлении (где он превращает—
ся в один из языков управления), определении перспектив хозяйственного
развития, в образовании и воспитании, в развитии науки, в восприятии и
ионимании человеком текущих событий, в его ориентации в современном
иннамичном мире… Актуальности такого анализа подчеркивается большим
вниманием, которое уделяется сегодня проблемам картотрафииеского
обеспечения деятельности оі’іщества°
Таким образом, утверждение точки зрения на язык карты как на объ…
активно существующий феномен важно не только для решения «внутрен-=
ника задач картографии. Языккарты должен рассматриваться в ряду
знаковых систем человека, а картографический знак как «законный граж_
линии» в ряду их знаменитых представителей …— буквы, числа, изознака и т.
н @тстош серьезное значение имеют вопросы теории обучения языку
анарты —-—- созданию, чтению, пониманию и работы с картами-текстами,
51

Нуждаются в разработке принципы и приемы такого обучения в единстве с
обучением другим средствам развития способностей субъектов (письму,
счету, графике, изобразительному искусству, языкам ЭВМ и другим).
Возможность интерпретации карт-текстов во многих других языках
(и обратно) обеспечивает гибкость и многоплановость их научного и
практического использования и на это должно быть обращено самое серв»
езное внимание. Большие перспективы в этом отношении можно связы—
вать ‹: интерпретацией (переводом) карт в языках математики и ЭВМ—`
комплексов. Научная, методическая и практическая (технологическая,
экономическая и временная) эффективность не должны заслонить от мыс—›
ли то обстоятельство, что память (языки) ЭВМ—комплексов по сути может
играть роль новой формы хранения и обработки пространственной
информации, ине традиционного картографического изображения, без
непосредственной опоры на чувственную наглядность… Обозначившиесл
успехи «безбумшкной (нечертежной)»‚ «электронноштелевизионной» кар-=
тографии не только изменит принципы организации картографических ра—
бот, вызовут их коронную перестройку, но и обеспечат более быстрое
проникновение карт в повседневную человеческую практику, в новое»
дневную жизнь. Как в свое время картопечатание, телевидение и экраны
ЭВМ сделают карты более доступным, распространенным и оперативным
элементом человеческой культуры, В условиях повышения роли видеоин—
формации в жизни современного общества, вызванной глубинными про»
цессами, порожденными НТР, отмеченные проблемы и вопросы должны
быть приняты во внимание и глубоко исследованы
Под влиянием НТР намечаются плодотворные связи картографии с
кибернетикей, в том числе в части изучения языка карты как саморегулим
рующейсн и управляемой системы и как носителя информации, участо—
вующего в разнообразных процессах управления. Некоторые идеи такого
плана уже высказываются в литературе (Ширяев, 1977; (Эгуёогенію, 1982;
Васму’г, 1983 и др,).
Наконец, факты попутного или целенаправленного изучения карте»
графических знаков, методов изображения и изобразительных средств,
повлекли за собой появление вторичных по отношению к собственно
языку карты объектов изучения …— идей, гипотез, взглядов на язык кар-
ты, различных способов и моделей его описания. В общем учении о языке
карты должно найтись место для их анализа и обобщения,
52

Г Л А В А И. СИСТЕМА «ЯЗЬШ КАРТЬЬ»
ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫЁ УСТРОЙСТВА
@ 6. Двуединость системы «язык карты». Подъязьтки
Наиболее существенная черта, обнаруживаемая в устройстве языка
карты заключается в его двуединости’. Он образован сочетанием (взаимош
действием) двух относительно самостоятельных языковых образований №—
слоев или подъязыков, каждый из которых представляет определенную
систему со своими принципами развертывания в тексты Сочетание и взаш
имное дополнение подъязыков в процессе функционирования реализуются
в виде привычных целостных карт—текстов (Лютый, 1976, 1981, 1983),
На объективный факт двуединости языка карты опирается реальная
практика картографирования, ему волей—неволей «подчиняются» исследовав—
тели при описаниях и обобщениях картографических знаков и правил работы
с ними. Тем не менее, этот важный факт пока что не получил надлежащего
отражения в научноштехнических работах по картографии, лишь косвенно (в
силу объективного характера) учитывается в прикладных проработках и ре—
комендациях. Эти обстоятельства заставляют нас вновь вернуться к ОПИСЁЁ.“
нию и объяснению двуедииого характера языка карты, дополнить необходи—
мую аргументацию, начав непосредственно ‹: анализа карты,
На рис. 6 дан образец карты—текста Она представляет собой сложа
ную композицию (комбинацию) графических фигур … кружков, линий,
ареалов и т. и при помощи которых передается информация о расположе»
нии, количественных и качественных характеристиках объектов. Можно
представить множество самых разнообразных существующих карт —-—— тес»
логических, растительности, рельефа, транспорта и других, все они вместе
и каждая в отдельности отражают знания, концепции и т… п„ Однако сами
по себе карты не составляют язык как таковой, как систему, а являются
конкретными образцами его «работы». Язык как систему (язык в узком
смысле или иарадигматику) образуют совокупности графических
знаков, их элементов (словарь), 3 также принципы и модели сочетв»
ний, комбинаций и т., и. этих графических знаков и элементов в кар—
тах-текстах (грамматический строй)2.
‘ «Двуединый» …_ соединяющий в‘ себе два какие—нибудь явления, предмета и т… и.
(см. Ожегов О. И… Словарь русского языка… М; Русский язык, №83, с. 137).
” Нередко грамматический строй, присущий языку карты как объективному образованию,
обозначается термином «грамматика». При этом всегда следует помнить о его отличии от
аналогичного в плане выражения термина «грамматика», обозначающего учение или науку
о грамматическом строе языка карты (@ 7).
53

По достаточно большому набору карт {образцов текстов), анализи—
руя знаки, комбинации знаков и принципы их организации, возможно ре—
конструировать систему языка. Первый шаг такой реконструкции сразу
же вскрывает факт двуединости языка карты, наличие в нем двух относи—
тельно самостоятельных языковых слоев или подъязыков.
Обратимся к легенде карты на рис. 6… Каждую графическую фигуру
в легенде условимся рассматривать в качестве знака, а написанные справа
от нее слова, выраженные в данном случае знаками русского письма или
цифрами, как указание на обозначаемый знаком объект … обозначаемое
или денотат1. Любую пару из знака и указания на обозначаемое, следуя
семиотической традиции, можно представить как элементарную знаковую
ситуацию (или компонент знаковой ситуации) ——— «знак—указание на обо-
значаемый объект (денотат)›>, например, «. _ черная металлургия», «и
_… добыча каменного угля», <-——- льноводство, молочно-мясное живот-
новодство» и т. п. Основное назначение каждой такой пары _ дать рас—
шифровку принятого кода.
Предположим далее, что поле изображения на рис, 6 _ это плоский
лист бумаги, на который нанесены эти графические знаки. Если не при_
нимать во вниманиесеть географических координат и пространственный
масштаб, то можно построить на листе самые разнообразные композиции
(комбинации) или расположения из знаков легенды (та, которую мы ви—
дим на рисунке, может быть просто одной из них). Легенда карты в таком
представлении … это перечень (набор) исходных элементов (графических
знаков), подобный словарю, из которых по определенным правилам со—
ставляются композиции элементов …… или тексты Графические знаки мои
гут быть расположены в ряд, даны отдельными группами, сочетаниями и
т, и При условии, что соотношения знаков по размерам, форме, цветам и
т, д. будут отражать какиевлибо соотношения между объектами картогра-
фирования, в таких композициях—текстах будет заключаться вполне опре-
деленное содержание… Пользуясь условными масштабами (размерами)
знаков, которые, кстати сказать, независимы прямо от пространственного
масштаба карты, а также другими их графическими характеристиками,
можно определять количественные соотношения между объектами карто-
графирования, сравнивать объекты по качественной определенности и
другим характеристикам, наконец, просто подсчитывать их количество.
Например, знакиыкружки (: подписями географических названий Пермь,
Свердловск, Челябинск, расположенные в ряд, покажут соотношения в
размерах и структуре промышленного производства в этих городах, так
как эта информация не зависит от их расположения (локализации) в поле
листа карты^ Точно также, знаки различных сельскохозяйственных куль-—
тур (или районов) покажут это различие и соотношения в занимаемых
ими площадях (если последние будут сохранены в произвольном изобра—
жении вне зависимости от пространственной локализации и конфигура°
ции), Абсолютные размеры занятой районами и культурами площади
3 Знак, (› котором идет речь, сложное многокомпонентное образование‚ с чем подробно
будет сказано в 55} Ю.
54

р мыншсшюстъ
ч взимают …
=Р №
@ Цинцитмургм
‚ ' ‚' а
:” : " » ., : › ‚› ` " ` @ Жалездюдорожиж машиностроение
› ` › ‚ ' .' ‚, ‚ @ Автомобильная
›: „ _ ' ' ` ; : @ Трнкюросгроешге
\ . _ ' ‚, ›_ ` д 3 \ @ с…сюхшгътннм мншнносгросинсі
і :\
_
\\…` ` Кргонвмше " .' " `,' : Мвіцкіиоц-гроснлефьжыеотмели)п
.
\
Производств чпиерндмчык
№ удобрений
@ Ноітаюрерабатмвнющая
@ Хиди-«ккал (разные туш…)
Строгпчльиых интернатов
` (ратиыготрштп)
@ Лесоперерабнтывшщы
Бумажная
' Тсхстшхьнвя
@ Кожевевщаянобншеп
Леги- (ратные отрасли)
@ Пищевая (разные отрасли}
' Тепловые тепрос'гвщнш
' Ф Гндрпшштросшнцнп
„0 у > ‚, $ @ Агонцы:аттестаты“…
'.Каменск—У
‚ , _..
“п.№ '
№ нар….раводы
_в_—о,… Гнтопроиоіш
Добычві
каменного угля _ медных руд @ кмпі'нюйшшг
6урого угля Н никелевых рул + асбеста
торф: А ляюмтшеных руд Ф мрамора
неф… Ф 'юттв "’ галька
природного пап П платины цз пфп'ш
: у ‚' : ‚ -. Г
' : ' ' ‚ у ‚ железных руд Ф фосфоритов ›шмюоип
› у … „ @ дракониды…
. -‚ У,"? ‚ марганца… руд @ поваренноисоян камнем
№767 . . »
‚'. , и /
-' . -/ 1% ‚
%% Сельское хозяйство
` › №1 " › & Молочномкное жнвотоводтоіпврновое личностно
?
№ зерновое хозяйство ›! молочкомвснос животноводство
..
Льъхт№№твщ шночномяшое жгквотоволсшо
` № Ммвттлыушъю дид сельского уютное-тм лесные
Ь‚ . › крриторіт & очищен живогьююдспав н земледелия
Пригородное овощьивртфысводчмкое хозяйство
70 % 70 [Ё 2 о…
Рис. 6. Уральский район… Экономнчеокая карта (фрагмент):
(Источник: Альбом карт к кн.: Е. Л. Шувалова, А. М. Мощкнна, В. Н. Журавлева
Экономическая география СССР Учебн. пособие для \і'Ш класса вечерней общеобра—
зователъной школы. М., Просвещение, 1974).
могут быть определены, если введены соответствующая шкала или пром
етранственный масштао
Существуют карты, в которых описанная сторона дела проступает
довольно отчетливо, например, картодиаграммы по укрупненной сети тер—
риториального деления (рис. 7). Есть и крайние случаи (рио. 10 и …… л)„
Идя о таком направлении (отвлекаясь все более от пространственной они
ределенностн и локализации объектов), мы постепенно придем к языку
статистических графиков, & в более широком плане ———« к другим языкам
55

графической коммуникации. Убрав сетку районов с карт (рис. 7), распо—
дожив графики в ряд и приписав им словами принадлежность к соответст-
вующему району, получим как бы предельный случай карты … простран_
ственно отнесенные (поименованные) диаграммы. Проектирование таких
изображений, в особенности когда используется уже готовая картографи—
ческая (общегеографическая) основа, осуществляется, главным образом, в
соответствии с логикой языков графической коммуникации.
Все это свидетельствует о на-
личии в языке карты особого
явьпкового слоя или нодъязыка,
несущего свою вполне определяет
ную нагрузку. Его средствами
обеспечивается отображение в
картах содержательной (сущност—
ной, субстациональной) опреде-
ленности объектов картографиро—
вании № что представляет собой
или каков картографируемый
объект (наименовании почв, рас-
тений, горных пород, отраслей хоз
3яйства), каковы его качествен—
ные свойства и количественная
определенность, качественно-
количественная структура, как он
действует.
Это подъязык, сокращенно …
ПЯК П, участвует в большей или
Ц П И Ч экономические егионы меньшей степени при создании лю-
Столби’ки показывают различные Ёкономи: бей карты!. Именно ПЯК И часто
ческие показатели принимается в качестве языка карты
вообще. Его имел в виду М. К. Боа
чаров (3966), излагая основы своей теории проектирования систем картон
графических знаков. Ето рассматривает и развивает Ж° Бертен в рамках
графической семиотики (1967)… На нем главным образом акцентирует
внимание научная (Назаров, 1962; Асланикашвили, 1967, 1974; Катаіскд
1976; Ргаусіа, 1977, 1982) и учебная (Селищев, 1958, 1966, 1982 б; Кооіо—
зон, 1960; Боровский, Преображенский, 1962; Каіаіеіо, 1973; Измайлова,
1976 и др…) картографическая литература.
Но в карте работает еще один аппарат, Об этом говорит сеть геогра-
фических координат (рис, 6) со всеми ее атрибутами … оцифровкой в гра-
дусах, словами «сев. широта», «к востоку от Гринвича» и т, п. Знаки
ПЯК Н определенным образом организуются (локализуются) в поле изо—
бражения в соответствии с заданной сетью коордвитат° Они, таким обра-
зом, «вступают» в еще одну знаковую ситуацию и, следовательно, «наде—
ляются» свойством указывать на еще одно значение __ пространственно
Рис. 7. Профильная картодиаграмма.
1 О другом подъязыке, названном нами подъязыком 1, речь пойдет ниже,
56

определенное, отнесенное чаще всего к поверхности Земли (в общем слу—
чае к любой другой базовой поверхности), Дело в том, что каждый графИи
ческий знак легенды, будучи помещенным в поле карты, прямо или кос-
венно совмещается ‹: еще одним знаком, Например, фис. 6) для кружков
…… это «точка центра кружка @… географические координаты (р и Х», для
квадратиков …… «точка в нижнем левом углу (или в центре) __…”Ш „… гео—
графические координаты ‹р и Вы» и т. п_ Без указания на значения (деноташ
ты) в виде географических координат знаки ПЯК П невозможно упорядо-
чить в поле карты соответственно расположению на земной (или иной)
поверхности объектов картографирования или это будут совсем иные их
расстановки и комбинации, о которых говорилось выше.› Оцифровка сети
координат и линии сети … это известный аналог легенды. (Энн реализуют
акт обозначения, указывая положение знака П…ЯК П в поле изображения, а
тем самым и пространственно определенное значение для обьекта карто-
графирования. Убрав мысленно ‹; карты фис. 6) все что относится к
№11, и получив таким образом текст из «ссдержательно пустых» оке—=
летных знаков легенды (точек _ центров кружков, контуров … для ареаа
лов и т… и.), мы не лишаемся возможности получения информации. Можно
анализировать расположение точек, линий, контуров относительно друг
друга и сети координат, измерять, сравнивать и подсчитывать их, анализи—
ровать соседство, компактность и другие особенности их расположения.
Читатель, хорошо знающий карту (если карта географическая), сразу оп-
ределит, что ситуация на «очищенной карте» имеет место в том или ином
полушарии, южнее или севернее какоготибо города, находится в опреде-
ленном широтном поясе и т. п… Налицо наличие еще одного языка ого
слоя в языке карты, назовем его подъязыком 1 (сокращенно ПЯК 1), с
которым связана в основном специфика феномена карты. Его средсъ
вами обеспечивается отражение данных о размещении объектов кар-
тографирования, их взаимном положении, пространственной форме и
ориентации (в земных картах —— относительно стран света). Если от—
влекаться все более от содержательных характеристик объектов, сокращая
их число в изображении, можно получить в итоге рисунок одной сети ме—
ридианов и параллелей. Это таюке предельный случай картографииеского
изображения, за ним …… «сфера действия» языков математической графики
(тригонометрии, геометрии, топологии и др.)
Существенно, что на пространственно определенное значение может
указывать не только сеть географических или иных координат… Картографи—
ческие изображения и рисунки первобытных нар0дов вообще не содержали
сеток. Пространственная локализация объектов картОграфирования указы…
велась путем размещения знака объекта относительно знака главного зле—›
мента ссдержания карты № главной водной артерии, контура береговой ли-
нии и т и. Это однако не означало отсутствие ПЯК 1; он выступал лишь в
иной форме своей реализации Кстати сказать, в карте рис. 6 в оригинале
отсутствовало указание на сеть координат, она была восстановлена нами.
ПользоватьСя картами без «сеток» может только человек, который владеет
правилами обращения с картами и хорошо знает географию, Без этих зна-
ний он будет читать главным образом текст, «написанный» на ПЯК Н.
57

Укажем на довольно простой прием различения в карте знаков вы—
деленных нодъязыкон. Все то, что в ней отображается в ортогональной к
плоскости изображения проекции (например, очертания в плане) выражен
ется знаками ПЯК 1, все то, что Отображается в ней кан—либо иначе (ска—
жем, внемасштабными знаками) № знаками ПЛК Н..
ПЯК !
местороищании: 1,2,5—нефти, Эдо—газа
неторождени: " у "
1-нефти Н'НЭФТИ
2шгаза Г—газа
ПЯК! + ПЯК П
А нефти @ нефти
А газа % газа
Рис… %. Различия знаков понъизыков карты 1 и 11 (для объектов, локализсъ
ионных в точках и на площадях):
(а) № адресные карты, знаки ПЯК И отсутствуют; (6) № введение в карты знаков
ПИК И при помощи средств ИЯИ Щ (цифровыми и буквенными указаниями, см…
стр. 63); (в) № введение знаков ПЯК Н графическими средствами…
На рис., 8 показан переход от простой адресной карты, то есть текста и
ПЯК 1, к карте? в которой работают оба подтяжка Цифры 1, …, 6 на фраг-=»
монтаж рис° 8 (а) не выполняют функцию различения объектов картографии—
роиания на виды (местороищения нефти и газа); эта функция остается за
пределами карты. В ней? таким образом, отсутствуют знаки ПИК И. Однако
карта дает информацию об «абсолютном» положении объектов картографип
рования (относительно принятой системы отсчета), взаимном их положении
и внешней форме На следуюших фрагментах ———— рис. 8 (6) цифры «1» н «2»
или буквы «Н» и «Г» дифференцируют в изображении знаки, и, следоваи
тельно, объекты картографировання на виды Здесь пространственно оправ
деленное содержание дополняется качественно определенным содержанием
58

и, соответственно, знаками ПЯК Н, Цифры и буквы на фрагменте (б) вы
полняют функции условных обозначений, выраженных специфическими
приемами (способ прямого указания в виде цифр или букв «Н» и «Г » отнош
сится к другому языковому слою …… см. ниже)… Фрагменты рис. 8 (в) напоп-
минают обычные карты, сочетающие знаки ПЯКЕ и ПЯК И.
С разграничением ПЯК! и ПЯК И картографы и потребители карт
постоянно сталкиваются на практике. Готовая типовая основа или контур—
ная карта …… это текст, «написанный» преимущественно средствами
ПЯК [, который затем используется для дополнения тематическим содер—
жанием. При наличии на бланковой карте контуров и точек локализации
объектов картографирования задача картографа сводится к разработке
изобразительных средств, то есть средств ПЯК П… При записи (цифрова-
нии) элементов содержания карты в память ЭВМ с целью машинной обра—
ботки информации производится съем текущих плановых координат зна—п
ков объектов картографирования (ПЯК 1) и одновременно осуществляется
специальное кодирование (иным цифровым или буквенным кодом) при-
надлежности знака к объекту того или иного вида, класса, содержательной
категории (ПЯК П), В процедурах машинного распознавания знаков в кар-
тах формируются фактически две системы правил распознавания.
На рис. 9 приведена разработанная нами общая схема (модель), отра-
жающая двуединость языка карты, а также его «положение» среди других
языковых систем° Она, таким образом, дополняет и расширяет «координат-
ную привязку» КЗС, отмеченную ранее на семиотической шкале (рис 4)
ъцч`"""`зпь"ж""""`
-"""""` "'“
„… … „\
% п: % % Ё Ж
иё ёё:
% % & Ё %
Языки % ° _ЁЧЁ % Языки \
‚ „ ЁЁ' аёё
математическом % % 7 3 З % графической \
7 { афики /' ' ёё ‚ №3133ж-355не „° % в коммуникацииЁ
//{ у ‚ 3 в : ё % а
‚ а : : е а
' 5 . Ё?“ %
…………………_…№……__…………_„………_…
ображении
А… ‚А… А…А … А
- в 5 о ‹ х
‘ 5 к ее № “г' и
:: 5..0 $
53 0 Шо’Ё @ оо сад:: ЁЁ $$$ 3
аЁШЁ … 9$: % %% Еёё а ёео ;
о е ё .
@:… ь» о 323 под; 3% »8—“31 %
73! : >< “ХФ & Фь— (их: @ с›„х
зак; шт (и жид с.… то
%%М Ё 35% а %% =ае %% ёад &
›‹ ХА «Ф и "‘ Е Б““ 75
ошт : но !* А 5 :: ©»
%% %% тр Ё %* ежа %% №“ %
$ 5 о; 3 х… СФЗ =…» 30…
СЪЁт—З *‘“ * 55 1 103 З—Ъ‘ш по 5325 5
“КСМ: “39 Шхфз’ о. ЁЁ ед;“? пц «38$ (в
ФТИ»; “о “все 25 8933 оёщё о о @ &
Энид ‘0 101.1,» ?: ТРЁЁЖ и: Ищу ».
окт: 85… 8 $.… 3:5 525% тёти &} их о
о о (в $>ч $
ЁЁЁЭ $$ кёеё 34$ {;&Ёиэ & иё Щоё Ц
Рис. & Двуединая структура языка карты и его «положение» среди других язы-
ковых систем (Лютый, }981 6‚ 1984 а).
Прерывистые стрелки отмечают области «распространения» и «перекрытия» изображе-
ний разных языков‚ серии точек № непоименованные «участки» гаммы изображений
59

Кривая на рис 9 как бы соотносит «степени участия» каждого из подъязы-
ков при создании той или иной карты. Карты, в которых пространственный
аспект содержания схематизирован, элементарен или отступает на второй
план, тяготеют к правой части графика __ к области переходного слоя И
(например, картодиаграммы и картограммы по укрупненной схематизиро—
ванной сетке деления). Напротив, карты, в которых содержательная харак_ _
теристика обьектов схематизирована, элементарна или отступает на второй
план, тяготеют к левой части графика …— к переходному слою 1, например,
контурные карты, адресные карты и другие.
Схема позволяет представить в виде гаммы (рис. 10) типы картогра—
фических изображений, с которыми можно встретиться в атласах, картах, на
страницах учебной и научной литературы. Она, таким образом, подтвер—
ждает на материале картографии семиотически закономерные взаимопере-
ходы языковых систем. Можно сказать, что ею вскрывается иная линия раз-—
вертывання семиотического закона «гаммы» применительно к языку карты.
В центральной части графика ›——— области действия языка карты (рис. 9)
помещаются все известные карты, подробно характеризующие и пространст-
венную и содержательную определенности объектов (например, карта рис. 6).
Отсюда в обе стороны «непрерывным рядом» располагаются карты, тяготею—
щие к переходным слоям 1 и И, о которых частично уже шла речь. В области
переходного слоя 1 располагаются изображения сеток картографических про-
екций с некоторыми элементами земной ситущши (например, контурами ма-
териков .., рис. 10 в), а на стыке с другим языком (математической графики) ———
изображения только одной сетки меридианов и парагшелей. Левее идут рисуно
ки различных геометрических построений, например, разъясняющие прин—
ципы развертыватшя поверхности земного шара или эплипсоида в плоскость
(координатные сетки при такты развертках являются фактически «математи-
ческими изображениями», поскольку им не придается географическое значе—
ние, то есть они не отнесены к поверхности Земли, другой планеты и т. п.),
Справа, в области переходного слоя 11, располагаются картоподоб—
ные диаграммные построения, которые затем сменяются графиками и диа—
граммами, то есть изображениями ——— текстами другого языка (рис. 9 и 10).
На рис. 9 и 10 видно, что в развернутой гамме находят место и так
называемые «топологические картографические изображения» (анаморфо—
зы в традиционной терминологии), в частности сетевые (Суворов, 1986)… О
них еще будет сказано далее (@ 18). Сложнее найти место на схеме типо——
логическим картоидам (Родоман, 1977)… Нам представляется, что послед-
ние могут служить своеобразными индикаторами развития языка карты,
формирования в нем абстрактного слоя (рис. 4).
Двуединость языка карты всегда учитывалась при его
использовании в чисто практическом плане. К ее пониманию вплотную
приблизилась теория картографии. А., Ф. Асланикашвили выделил (1967,
1968, 1974) пространственную и содержательную определенности объек—
тов, отображаемых языком карты. Ж. Берген (Вегііп, 1967, 1979) провел
деление информации, отображаемой картой, на топографическую и темам
тическую, построив в соответствии с этим делением свою работу°
Н, В. Измайлова (1976) предложила выделять так называемые носители
60

‚…А… „их…… ‚55 |. ЁЁЕЁ Ё $55 шепча. ЁЁЁЁЕЁЕ жкшыймшюомх тоску „$9259… |Е ш _.: ;…
@ „ша… …ЁЁЭЁ ЁЁЧЁЁФЁ ……БЁЩ .с… .оЁ
. о
;.!Ёж чізе днів.-$$
ж.д.-Ёп...
.? мц.-и.. :—
пп ‚дані-‚
жж" 55$.ёъ. %
`ы ›оЬЦЗччзхяічяй
%%дчічччы "В" .:Кдты ‚
61

картографической информации и дала их топологическую классифика—
цию. П. П. Лебедевым (1976) разработана формальная модель синтаксиче»
ской структуры карты, содержа дал два типа компонентов структуры.
ОБЩЕГЕОГРАФИЧЕСКИЕ КАРТЫ
КАРТОГРАФИЧЕСКОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ
ЭЛЕМЕНТЫ СОДЕРЖАНИЯ
1 !
› МАТЕМАТИЧЕСКАЯ основд '
Проекция Масштаб Геодезиче— Во ды Рельеф Растительноет ! Населенные
1 ская основа 1“ и грунты } пункты
Компоновка { Пути сообщения Политике Элементы
и средства связи административ— экономики и
мое деление культуры
ВСПОМОГАТЕЛЬНОЕ ОСНАЩЕНИЕ : ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ДАННЫЕ
‘ 1
Л 3 Катометриче- Справочные Дополнительные Текстовые и - диаграммы,
егенд ские графики данные карты и профили цифровые данные графики, профили
‘ 1
Рис. 11, Схема элементов общегеографичеекой карты (Салищев, 1982)
Е. Е. Ширяев (1977) определил карту как пространственную графоматема—
тическую модель. В. Буте и А. Гетис (1983) показали возможность выде-
ления в карте информации о размещении явлений и их содержании,
Х. Цілихтманн ($с111іс11ітапл, 1979, 1981) указал на два типа знакообразо—
вания в карте, М. Сеида ($епс1а, 1980) выявил наличие двух типов синтаг-
матичееких отношений на древних японских картах. Наконец, автор дан—
ной работы выявил двуединый характер языка карты и разработал соот—
ветствующую концепцию (1976, 1981, 1983). Двуединая структура языка
карты находит подтверждение в относительно независимом развитии в кар—
тографии двух дисциплин _ математической каршграфии и оформления
карт, в ‚двуединости процесса картографической генерализации, включающе—
го этапы абстрагирования и обобщения, она проявляется в разделении крафта-›
ческих средств картографии на изобразительные средства и методы изобра—
жения и многих других аспектах
Таким образом, двуединость системы языка карты и карты-текста ……
реальный, выявленный, доказанный и объясн'енный нами факт. С его
учетом оказалось возможным обнаружить на материале языка карты реа—
лизацию по крайней .мере трех основных еемиотических законов, харак—
терных для языковых систем вообще (Лютый, 1981, 1983, @ 12). Знанием
этого факта картографическан наука ранее не располагала, о чем свиде—
тельствуют попытки некоторых ученых оспорить этот факт, притом в ка—
тегорической форме (см. например, Салищен, 1982, с. 43). Однако, отри_
цая факт двуединоети, они, против своей воли, следуЮт за ним, когда пы—
62

таются осмыслить структуру картографического изображения. На рис. 11
дана схема элементов общегеографической карты из вузовского учебника
(Селищев, 1982). Хотя схема не точна в трактовке картографического изо…
бражения и тем более двух подъязыков карты, она все же выражает дву-
единый характер карты!,
Еще один существенный элемент карт—текстов —— географические
названия (имена) и термины, которые обычно выражаются в них знаками
естественного языка° Это огромный динамичный массив словесных знаков,
число которых не поддается сколько-нибудь точному подсчету. Е. М. По—
спелов, например, указывает, что общее количество географических назва-
ний (только названий М А. Л.,) на Земле исчисляется многими миллионами
(1981, с. 19). П. Хаггег называет величину порядка триллиона (1979, с, 49);
Эти словесные знаки не относятся к знакам собственно языка карты, по—
скольку для выражения географических имен и терминов средства языка
карты менее всего пригодны, так как последний не является фонетической
системой. Нам представляется, что географические имена и термины обра-
зуют особый слой естественного языка, с помощью которого обеспечивает-‹
ся связь между людьми, текстовое изложение географического материала,
пространственная привязка фактов, интерпретация карт на естественном и
других языках? Его мы будем в дальнейшем называть подъязыком Ш (со-
кращенно _— ПЯИ Ш). Отсутствие в краткой записи буквы «К» будет пока—
зывать, что этот языковый слой не принадлежит языку карты.
В картах географические названия как таковые, как знаки письма не
выполняют функций «условных» знаков, их нельзя сопоставлять с какими—
либо знаками подъязыков 1 и П и другими именами, производить над ними
какие—либо логические и иные операции. Тот факт, что графические средст—
ва, которыми выражаются в картах эти имена (то есть буквы письма), могут
быть использованы для «попутной» передачи каких»либо характеристик
объектов картографирования, носящих данное имя (например, цветом или
размером букв, типом шрифта), не имеет отношения к самому имени как
таковому и слою имен в целом, Использование цветов, размеров или иных
средств для «попутной нагрузки» какими…либо характеристиками подписей
географических имен фактически означает применение знаков ПЯК И (хотя
и в специфической форме __ путем переноса изобразительных средств
ПЯК И со знака объекта картографирования на знак его имени).
Географические названия несут знаковые функции языка карты не как
знаки письма, & как знаки № 1, то есть самим фактом своего расположения
(размещения) в поле карты они указывают так или иначе на ареал или место
Щ
} Он проступает и в классификации задач моделирования тематического содержания карт
(пространственных и содержательных характеристик) (Тикунов, 1985), в представлениях о
тематическом и топографическом пространствах карт (Правда, 1983; Ширяев, 1984) и даже
в самых последних по времени размышлениях К. А. Салищева о пространстве в картах, где
он косвенно признал их двуединость, а также наличие ПЯК 1 (1986 б).
2 АВТОРУ известна точка зрения на имена как на «ВНСЯЗЫКОВУЮ КЗТСГОрИЮ», «не СУТЬ сред—=
63

расположения объекта каргографнрования. В этом качестве они выполняют
роль сходную с ролью контура ареала, точки и т… п., отмечающих пространстт
венную определенность (положение) объекта картографирования.
Наука, изучающая географические названия (имена) … топонимика,
ее составная часть, ориентированная на картографию … картографическая
топонимика… Она является «третьим китом» среди картографических дис…
циниин, которые «обслуживают» соответствующие языковые слон.,
Встречающиеся в картах в большом количестве географические и
иные термины служат в основном для дополнительного различения и ука-—
вания качественной или количественной определенности картографируе—
мых объектов. Часто, например, к соответствующим знакам ПЯК П отно»—
сятся обозначения: «г.» (гора), «оз.» (озеро), «сол.» (соленое), «влк.» (вул—
кан) и т„ п, Употребление в картах терминов сходно по функциям с употт
реблением знаков ПЯК И, причем нередко наблюдается прямое дублиро—
вание, то есть помещение и термина, и знака ПЯК И одновременно. На-
пример, буквосочетанияв картах типа «квн,», «оз.» перед соответствуют
щими гидронимами фактически передают тот же смысл, что и знаки
ПЯК И … синяя извилистая линия с «зубцами», голубое пятно и т, и. И
буквосочетания, и графические знаки выражают одни и те же содержат
тельные определенности объектов картографирования (чем является или
каков объект). Обилие такого дублирования на многих картах свидетели
ствует о недостаточно эффективном использовании в них средств ПЯК Н
или упущениях в редакционной работе (не ставим же мы в картах перед
именем каждого города букву «г.», а села … «с»).
Географические имена, как уже говорилось, дополняют средства
ПЯКЕ и наоборот. Говоря о расположении какого-либо объекта картограм
фирования, можно указать его координаты, отношения этих координат к
координатам других объектов (на 20 градусов западнее, севернее и т. п.), а
можно этот же смысл передать по иному (причем часто даже проще), ссы…
лаясь лишь на географические имена: 300 км западнее Урала, на северо-›
востоке Русской равнины, во Франции и т„ п, Подобное взаимодополнение
функций обеспечивает возможность самостоятельного функционирования
ПЯК ! (например,»на крупномасштабных планах)…
И тот, и другой подслои (пласты) ИЯИ Ш активно развиваются, что
связано с быстрым развитием тематического картографирования вообще,
насыщенном карт все более разнообразными характеристиками. Между
ними наблюдаются сложные взаимосвязи, которые еще не стали предмет
том целенаправленного изучения. Широко, например, распространены в
картах географические имена, содержащие в своей основе также и термиъ
ны, и, наоборот, термины, заключающие в себе имена или восходящие к
ним. В подъязыке Ш происходит дифференциация и формирование новых
элементов, рождаются абстрактные конструкты, которые в большей или
меньшей степени утрачивают непосредственные связи с объектами, имет
нами которых они являлись. Выявление и систематизация принципов и
правил сочетания в картах географических имен и терминов, равно как и
их комбинаций со знаками ПЯКЕ и ПЯК И, может составить важный раз-
дел теории языка карты, расширенной в область взаимодействия этого
64

языка с подъязыком Ш (ПЯИ Ш).
Взаимодополняемость всех описанных языковых слоев (ПЯК 1,
ПЯК 11 и ПЯИШ) хорошо видна из материалов разного рода индексов,
газеттиров и т. н., выпускаемых отдельно или в качестве приложений к
картографическим произведениям. В таблице 2 дана небольшая подборка
сведений из указателя географических наименований Географического
атласа для учителей средней школы ( 4-е изд. М., ГУГК, 1982), которая или
люстрирует высказанные положения.
Одна из задач указателя _— облегчить поиск информации о конкрет—
ных объектах в картах. Именно поэтоМу в графе 4 указаны индексы
квадратов вспомогательной сетки, а не географические координаты обьек—
тов. Последние понадобились бы при решении задачи составления карты,
Коль скоро три подьязыка тесно взаимодействуют и взаимодопол—
няют друг друга, интересно достроить схему рис. 9 с учетом этого обстоя_
тельства. На рис. 12 а воспроизведено в упрощенном виде «центральное
тело» рис. 9. Слой имен и терминов (ПЯИ 111) вполне «монтируется» в эту
же самую конструкцию ———« рис. 12 6, причем каждый элемент объединен—
ной схемы приобретает дополнительную функциональную нагрузку. Об—
ласть «действия» ПЯИ Ш ограничена стрелками, фиксирующими область
Т а б л и и а 2
Подборка сведений из указателя географических наименований
Географического атласа для учителей средней школы (4—е изд.,)
Обозначение квад-
рата карты где объа
ект находится
Географический Номер страницы
термин (каков обь— (карты) в атласе
ект)
2
Географическое
имя объекта
р. (река) 196
Апо влк. (вулкан) 100 Е _ 7
Каланшо пески 106 Б „. 6
Карадаг хр. (хребет) 196 Б _— 2
Карчал г. (гора) 196 А … 2
Сиэтл (для городов тер- 1 18 № 1 19 Б —_ 2
мин обычно не ука-
зывается)
действия языка карты (употребление географических имен и терминов за
пределами карты … особый вопрос). Конструкции ПЯИ 111 также пред—
стают в виде гаммы, кривая здесь (рис. 12 6) тоже как бы соотносит степе—
ни участия в картах того или иного пласта (имен, либо терминов), но разл-=
вертывается в горизонтальном направлении (что отмечено на рисунке
двумя горизонтальными стрелками). Центральная часть графика, где ука—
зываемое кривой соотношение пластов ИЯИ Ш примерно одинаково, ил—
люстрирует ситуацию, когда единицы ПЯИ Ш органически сочетают в
себе как в целом и имена, и термины одновременно, например, Туранская
равнина, Атлантический океан, Бразильское плоскогорье, Ангольская кот-
ловина, Верхоянский хребет (сравни тхр. Черского). От центральной час—
ти графика в разные стороны как бы непрерывной гаммой следуют знако—
65

мины, обозначенія
;
Ё
@
Ё
;
:
Ё
[Ё
Географические
ЯЗ. СЛОЙ ///
имена
Рис. 12… Структура языкового слоя географических имен и терминов (ПЯИ …) и
его отношений с подъязыками карты ! и П:
ащ общая схема структуры языка карты (см. рис. 9); б … комбинированная схема _ «язык
карты и ПЯИ …» (подписи на схеме развернуты согласно логике отношений географичем
ских имен и терминов с ПЯК 1 и ЦИК И соответственно).
вые конструкции ИЯИ Ш, в которых тот или иной пласт все более отсту—
пает на второй план, вплоть до того момента, когда остается только одно
имя или термин соответственно. Например, следуя слева … направо (вниз
по кривой), мы наблюдаем постепенное «свертывание» терминологиче—
ской части конструкций, вплоть до ее злиминирования —« Норвежское мо-
ре, Залив Шелихова, Берингов пролив, Становой хребет, прол. Вилькицкои
го, зал. Коцебу, п—ов Ямал, хр. Джугджур, оз. Севан, м. Дежнева, о. Вай—
гач, г. Ледяная, Ленинград, Токио, Волга, Новая Земля, Аппалачи, Высо-
кий Атлас, Загрос, Каракумы, Франция, Япония и. т. Д,
Следуя справа —— налево (вверх по кривой), мы будем наблюдать
постепенное свертывание именной части конструкции вплоть до ее полно—
го элиминирования ———— Большая Песчаная пустыня, Большой Барьерный
риф, порог, порок., наледь, иди., лед., г. (имеется также много других обо—
значений „__ «топов…» —— телевизионная вышка и т… и.). Таким образом, ука—
занные направления горизонтальных стрелок достаточно очевидны. Они
соотносят соответствующие пласты ИЯИ Ш с подъязыками карты 1 и 11
(см. выше)°
Разграничение подъязыков —— важный шаг на пути углубленного
изучения языка карты, без которого не может быть понято его действи-
тельное устройство. Обозначая, локштизуя и называя объекты, они дают
«три координаты», с помощью которых описывалась и описывается сего-
дня географическая картина мира. В то же время, разграничение на подъят
зыки нельзя абсолютизировать. В картах—текстах они работают вместе,
взаимно дополняют друг друга, обеспечивая тем самым разнообразие и
богатство содержания конкретных карт.
@ 7, Структурные уровни и отношения в системе «язык карты».
Грамматический строй
РЗЗГРЗНИЧСНИЗ НОДЪЯЗЫКОВ ПОЗВОЛЯЁТ сделать следующий шаг _.…
ВЫДСЛИТЬ В НИХ структурные УРОВНЕ/і И структурные ОТНОШСНИЯ, ЧТО ИМЭЗТ
важное значение ДЛЯ ПОНИМЗНИЯ ГЛУбИННЫХ механизмов И различных ЗС»—
ПЁКТОВ ГРЗММЗ'ГИЧССКОГО С'ГрОЯ языка карты И ЁГО ПОДЪЯЗЫКОВ.
66

На пути проникновения в «глубинные пласты» языка карты сделаны
лишь начальные шаги. Несмотря на целый ряд интересных попыток спи--=
сать систему языка (Назаров, 1962; АтЬегдег, 1966, 1978; Вепіп, 1967; Ас—
ланикашвили, 1967, 1974; 11111101", 1972; Катад'зКі, 1973, 1976; Измайлова,
1976; Ргахіоа, 1977, 1982; Ш<аг, 1979, и др.), он все еще не представлен как
целостная иерархически организованная динамическая система (мехам
низм), как единство взаимодействующих и взаимопроникающих систем—
но—структурных составляющих, называемых нами уровнями языка карты.
Даже когда исследователи прямо ориентируются на изучение структуры ‚
языка карты вопрос о его иерархической организации остается на втором
плане, хотя сами уровни прямо или косвенно намечаются. Достаточно ска—
зать, что уже в традиционном для картографии делении средств
отображения объектов на изобразительные средства и способы (методы)
картографирования можно усмотреть отражение уровневого членения од—
ного из слоев языка (а именно, ПЯК Н)1.
Развернутое отражение «спектра» структурных уровней ПЯК 11
можно обнаружить в работе Н. В. Измайловой (1976), которая системати—
зировала языковые элементы по группам: 1 _— изобразительные средства,
2 —— композиции изобразительных средств, 3 — условные знаки (комби—
нации изобразительных средств), 4 … системы условных знаков, 5 —— объ—
единения систем условных знаков. Три уровня в этом же подъязыке за—
фиксированы Л° Ратайским (Катаізю, 1976): морфемный, словарный (кото—
рые затем объединяются в общий _ морфологический) и синтаксический.
Четыре уровня выделяет Я. Правда (Ргаусіа, 1977, 1982) -—-—— графические
мотивы, картографемы, картоморфемы и картосинтагмы.
_ Как и в случаях других языковых систем (Солнцев, 1971; Лосев,
1983 и др,), вычленение структурных уровней в подъязыках карты требует
анализа и дифференциации языковых единиц и структурных отношений
между ними. В качестве единиц или элементов подъязыков 1 и 11 высту-
пают зрительно воспринимаемые дискретные графические знаки в картах
(или их компоненты, знакоформы), будь то простые или сложные их ком—
бинации и совокупности, вместе с отношениями значений (рис. 6). Графи—
ческие знаки выражают или дифференцируют значения, а, следовательно,
и смысл языковых единиц. Через значения реализуются связи языка карты
и его подъязыков с миром реальных объектов или идей, тем самым значек
ния выступают «организующими составляющими» языковых единиц.
Вместе с тем, графические знаки, взятые только со стороны их
внешней формы, внешнего вида и вне картографических приложений, не
являются единицами наших подъязыков. Например, графическая фигурка
дерева не обладает никакими другими свойствами кроме внешнего сход—
ства с контуром дерева в картинной плоскости и собственными простран—
ственными параметрами. Это же можно сказать и о других обычных для
карт графических знаках …… кружках, стрелках, точках и т. и., которые,
вообще говоря, могут применяться при самых различных обстоятельствах
1 Следует отметить, что, как правило, в центре внимания исследователей языка карты ока—
зывается только одна его составная часть…—ПИК Н,
67
‚«

безотносительно к карте и картографии, Единицами языка карты (подъя—
зыков 1 и И) они становятся тогда, когда приобретают свойства выражать
значения в рамках рассматриваемой языковой системы, в нашем случае,
свойства выражать пространственную определенность объектов (ПЯК 1) и
содержательную определенность объектов (ПЯК П). Это приобретение не
есть следствие произвольного акта, в нем закреплены определенные спо-
собы действий, образцы (нормативы), объективно детерминированные
общественно—исторической практикой (@ 1). Совокупность графических
форм языковых единиц (графические знаки и их компоненты)
составляют план выражения языка карты (и его подъязыков), сово-
купность значений —— план содержания (Лютый, 1981, 1983). Так, на-
пример, графические знаки в легенде карты (рис. 6) —— кружки, квадрати—
ки, штриховки _ относятся к плану выражения ПЯК 11, а указанные спра-
ва от них значения __.к плану его содержания (см. сноску на стр. 44). Точ-
ки —— центры кружков, по которым они локализуются в картах, относятся
к плану выражения ПЯК 1, а координаты ‹р и Ж, показывающие простран—
ственно—определенное значение, к плану содержания. Выделение плана
выражения и плана содержания в языке карты и его подъязыках имеет
очень важное значение, ибо в механизмах соединения этих планов заклю—
чается самое суть и назначение грамматического строя этого языка.
Благодаря зрительно воспринимаемому различию графических знаков
и их составляющих в картах, их физической форме, могут быть вскрыты
структурные и другие отношения между единицами подъязыков и их ком-
бинациями, что важно для изучения грамматического строя псдъязыков.
Любая единица любого из педъязыков может быть определена через мно-
жество ее актуальных (реализованных) и потенциальных комбинаций (соче—
таний) с другими единицами в картах. В такого рода комбинациях «присут—
ствуют» два вида отношений: 1 _— актуальные или синтагматические
(отношения одной единицы к другой или другим одновременно представ-
ленной, наряду с данной, в той или иной комбинации в карте); 2 — потен-
циальные или парадигматические (отношения данной единицы к другим,
которые могут заменять эту первую в той или иной комбинации в карте).
Путем расчленения (или декомбинации) карт на составляющие их знаки,
самих знаков на более элементарные составляющие и т. д, вплоть до нераз—
ложимых далее графических элементов, оказывается возможным сравнить
(отождествить) выделенные составляющие друг с другом по отношениям
одновременной представленности в картах и заменимости. Таким образом,
оказывается возможным выделить группы единиц, образующие как реаль-
ные № синтагматические сочетания в картах, так и парадигматические
классы (парадигмы). Синтагматические сочетания и парадигмальные клас-—
сы объединяют единицы, которые реализуются в картах в определенных
моделях, типах или классах моделей (образцов), в соответствии с которыми
составляются простые и сложные знаки, а также их комбинации и карты в
целом. Сходные типы или классы моделей (образцов), «работая» с теми или
иными единицами (при конструировании частей знаков, знаков из частей,
комбинаций знаков и т. п.), вместе с этими единицами составляют опреде—
ленный структурный уровень ПЯКЕ или ПЯК И.
68

Этими же типами или классами моделей (на разных иерархических
уровнях) определяются все отношения между знаками, которые могут
быть обнаружены в картах, а любой знак в них (в любом из подъязыков)
обладает значением постольку, поскольку оно обусловлено принципами
(моделями) его введения или построения° Данные модели (образцы) мож—=
но назвать грамматическими конструкциями, а их систему -———‹ грамма…
тическим строем языка карты и, соответственно, его нодъязыков.1
Значения разрешаемых грамматическим строем комбинаций знаков
в обоих подъязыках составляют план содержания этих комбинаций, а гра—
фические и другие приемы группировок знаков в комбинации ——— план их
выражения. Например, в ПЯК П соотношения размеров промышленных
пунктов по числу жителей (рис. 6) реализуют грамматическую модель …
«чем крупнее знак, тем больше зак0дированная в нем количественная ка…-=
рактеристика», которая относится к плану содержания комбинации знаков.
Прием использования соотношений в площадях знаков (кружков) в каче—
стве изобразительного средства для передачи содержательных значений
относится к плану выражения этой комбинации знаков. Точно также, в
ПЯК 1 размещение точек —— центров промышленных пунктов в изображе—
нии (рис. 6) реализует грамматическую модель «множество координироа
ванных точек», которая относится к плану содержания комбинации зна—
ков, а графический прием отображения комбинации … сами геометриче—
ские точки … к плану ее выражения°
Изучение карт, таблиц условных обозначений, а также обобщение на…
копленного в картографии опыта описания картографических изобрази—
тельных средств и знаков позволяют в предварительном порядке наметить
три основных структурных уровня в ПЯК1 и четыре в ПЯК И, не считая
субэлементных (рис… 13 и 14). На каждом из них реализуются специфичем
ские наборы (типы или классы) моделей …— грамматических конструкций
соответствующих подъязыков. В ПЯК1 это уровни: 1, —— картографомов и
картоморфов (сокращения от словосочетаний … картографический мотив и
картографический морф); 2 —-› картознаков (сокращение от словосочетания
…— картографический знак) и 3 … систем картознаков и их комбинаций. Б
ПЯК И это уровни: % ———« графоформ (сокращение от словосочетания графин
ческая форма); 2 __… графом и графоморфов (сокращения от словосочетаний
_— графииеский мотив и графический морф); 3 …… трафознаков и графозна—
косочетаний (сокращения от словосочетаний … графический знак и графит
ческое знакосочетание); 4 »… систем графознаков и их комбинаций.2
‘ Выявление, систематизация и описание этих грамматИческих конструкций (моделей),
реализующихся на определенных типах языковых единиц в виде систем правил и примеров
их реализации приведет к созданию грамматики языка карты как учению о грамматичс»
ском строе этого языка (и его подъязыков)
1 Повторим, что речь идет не об окончательном решении сложной проблемы выявления
структурных уровней подъязыков, а только лишь об обозначении основных структурных
составляющих. Не претендуют на окончательность и предложенные наименования урон»
ней, хотя в них учтены уже имеющиеся предложения и имеется своя логика. Наименования
уровней ПЯК 1 намеренно начинаются со слова «картографический», что призвано под»
черкнуть различие ПЯКК и ПЯК Н и значение первого для придания известной специфики
карте.
69

Признаками единиц подъязыков, составляющих выделенные струк-
турные уровни, как и в других языках, служат: 1 —— однородность (одина-
ковость устройства и реализации в соответствии с определенным набором
типов моделей); 2 —— вхождение в состав единиц более высокого иерархи-
ческого уровня (например, графических элементов в изобразительные
средства или компоненты графических знаков, компонентов знаков в зна—
ки, знаков в комбинации и т. п.); 3 —— вариативная воспроизводимость
единиц предшествующих структурных уровней в единицах последующих
(графических элементов в компонентах знаков, компонентов знаков в зна—
ках и т. д. в различных вариантах и модификациях); 4 _- обладание стату—
сом единицы, либо интеграции единиц соответствующего поцъязыка (то
есть способность форм выражать или дифференцировать значения).
В самом деле, из рис… 13 и 14 видно, что единицы любого из подья-
3ыков, стоящие на более низких ступенях иерархии, менее сложные, вхо-
дят в состав или участвуют в построении более сложных единиц, стоящих
на более высоких ступенях иерархии. Единицы одного уровня, одной сте—
пени сложности могут вступать в картах в различные комбинации между
собой, то есть вступать в актуальные синтагматические отношения в со—
ставе единиц более сложных, более высокой ступени иерархии, но не мо—
гут вступать в самостоятельные комбинации или сочетания'с единицами
более высокого уровня иерархии. Кажущиеся отступления от этого прави-
ла в действительности относятся к так называемым предельным случаям,
когда единица определенного уровня выступает также и в качестве
минимальной единицы более высокого уровня. Например, картоморфы
(ПЯК 1) и графоморфы (ПЯК И) сочетаются между собой в составе карто—
3наков и графознаков соответственно (рис. 13 и 14), но не сочетаются не-
посредственно с картознаками и графознаками. В тех же случаях, когда
картоморфы и графоморфы выступают в качестве «минимальных» карто—
знаков и графознаков (точка как обозначение … рис, 13, кружок или квад—
ратик —--— рис. 14 и т. п.), они могут сочетаться с последними.
Единицы любого из выделенных уровней №1 и ПЯК 11 вариатив—
но воспроизводятся ,в единицах более высокого иерархического уровня
или в картах…текстах, что свидетельствует о наличии между ними
парадигматинеских отношений. Из конкретно представленных на рис. 14
графомов и графоморфов могут быть составлены парадигмы или классы,
элементы которых взаимно подставимы (заменимы) в графознаках и гра—
фознакосочеганиях То же можно отметить и в отношении конкретных
каргографомов и картоморфов (рис. 13), Оставаясь в силу специфики
ПЯК1 одними и теми же в плане выражения, они могут варьировать в
плане содержания. Точкой в карте может отмечаться что угодно, но отне-
сенное но принципу локализации к точке°
Наконец, единицы каждого из выделенных уровней в ПЯК1 и
№ 11 обладают известной целостностью, инвариантностью графическом
го выражения и значения. Они представляют собой либо элементарные,
либо интегральные знаки.
Кратко рассмотрим выделенные уровни ПЯК 1 и ЦИК 11. Но сначала
обратимся к так называемым графоэлсментам (рис. 13 и 14). Последние
70

„ЁЁЁо хз……оызмт ЁЁЁЁБЁЁФЗ 33359… „мамаши …ЁЁЁЁЕЁш „……Ёщоццж „Ё …… Жмём—о……» пасха… і. …
ы …… ….ЁЁЗ ‚‚
юёюжо ЁшЁЁЁЁЕЁ „… 55$… „…Ёщмщдцо: щшщоцж ЕЁЁЁЁНЮ .и… ‚05…
^Ёцхэ ‹хшЁ .
‚315358… тахе—
ЕЁЕЁЁЭ .
‹Ёшдб . Еьхшёшщтоеёь
Со…: ещё……хохё
щзхшхэашоюх
„#09605…
ЁЁЁЁЁЭ
х шас:
ЗЕЦОАЁЁОЁЁ
_ЗЁОЕОЁ
…; …
ХЁШФЭЁ
‚, ёё…
шоёхпокё ‚
Ехпаіхшёоё 35530 …
ЩОх<$®ОЁ<х
ЕЩБХО
$ 835; ХШЕОм

‚„ЕшЁхцоч @
аот,»
Зцоох шэёкщоз
‹ьштоьо Ёшбхчсоц
.ФЁЁЁ и…щщоёдют Ёонъщьоёщнооо „авЁа: „ЁЁ—5 …ЁмщЁЗЁЁ штатском Ё : «$569… $029… \ & Д „мамма…
$55 ЁЫЁЁЁЁ .= 358… ЁЕЁЁЁ Е…ЁЁ о…ЁЁЁно дд .Ёш
_.ЦИММ №:.“ ьшшп \ 35…55 А.! ……БоЁоЁ Ш „ксюшцьоёзшё ||| _ … _дьшшёшцооеёь
ЁХМЁОЁ ЗБНБНЁС ЪЮЁШСОДшС ОМОЁЦМЁ
Шо ЦС ШОіщ ЦШШЕШЩ (ЗО—АЧХ СОШ} ОЩРОЁОЕЁы
щххшёцшою:
Есхоштхеёь
Ёооёоё
….ЁЁЁЁОЁ
; «дос
3Ёо$е<$
‚ . З
3206<Ё
_ ЪЭЦОЕОЭ/Ёь
ЕЁФЦЭАЁЬ __…51 …
.ЁШЗОООХОіФОЁЁЬ
_ @
шоЁхюоЁЁ
Зхёхзшіоэ
55.65
‚шоёхюоеёь
Ешбзо
:хпёхшёё $.
72

как конструктивные вспомогательные средства могут функционировать
безотносительно к языку карты и его подъязыкам. В ПЯК И, например, они
используются при построении координатных плоскостей или полей изо—
бражения, а также графических фигур … графоформ. Скажем точка может в
этих построениях играть роль конструктивного центра, начала координат,
фокуса схождения линий и т. п. Линия может играть роль конструктивной
оси, элемента обрамления плоских фигур, разграничения плоскостей и т. п.,
плоскость может играть роль несущей поверхности, плоской формы и т. д,
Примерно аналогичны функции графоэлементов в ПЯК 1. Здесь правда они
к тому же могут выступать, да и фактически выступают, еще и в роли гра-
фического алфавита итого подъязыка. В этом последнем случае, они вы—
полняют различительную функцию и могут на этом основании причислять—
ся к элементарным знакам, а, следовательно, обособляться в качестве осо—
бого структурного уровня ПЯК 1 (доводя их число до четырех).
Аналогичную функцию графического алфавита в ПЯК П несут
графоформы, то есть многообразные графические элементы (в сочетаниях)
и геометрические фигуры (рис. 14). Они обладают дифференциальными
признаками, которые реализуют различительную функцию (эта функция
оказывается их означаемым как таковая)…
Уровень картографомов и картоморфов ПЯК1 составляют значащие
единицы, имеющие в картах координаты ср и Х. Они выступают в них в
роли своего рода опорных элементов, каркаса для построения картознаков
и их систем (рис.13).1
Соответствующий структурный уровень ПЯК И (об уровне графо—
форм уже говорилось выше) ———— графомный и графоморфный … объединя—
ет графические мотивы и элементарные фигуры (рис. 14), которые входят
в состав графических знаков и графознакосочетаний, а также систем гра—›
фознаков, вариативно в них воспроизводятся, обладают определенной це-
лостностью (имеют в большинстве случаев собственные параметры в пла-
нах выражения и содержания), представляют собой знаки с определенным
ми значениями. Это выделяемые во многих исследованиях так называе-
мые картографические изобразительные средства.
Следующие уровни подъязыков ——- картознаков (ПЯК 1) и графозна—
ков (ПЯК Н) и их сочетаний не требуют каких-либо специальных поясне-
ний. Они ясно вычитываются из рис. 13 и 14. Обычно эти знаки подъязьъ
ков, взятые отдельно от изображения, предстают как своего рода «карто-
графические словари», в силу того, что каждый из них в любом из подъяе
зыков выражает (хотя бы потенциально) отношение «знак … обозначае—
` Тот факт, что чаще всего большинство компонентов плановой нагрузки карты составля—
ется на основе уменьшенных копий карт более крупного масштаба, не исключает необко
димости нанесения на уменьшенную копию вспомогательных опорных элементов Кстати
и сами компоненты плановой нагрузки исходной карты на уменьшенной (или иной копии)
становятся своеобразными опорными элементами при выполнении генерализации и другой
подготовке содержания новой карты, При составлении крупномасштабных карт по фото-‹
планам, на последних всегда выделяются и закрепляются те или иные опорные элементы
… пункты геодезической сети, высотные отметки, точки «перелома» в простирании линий,
границ и т. п. Много опорных элементов наносится в процессе полевого дешифрирования
азрофотоосновы будущей карты
73

примымние, ”
свчвнив
КОНФИГУРАЦИЯ
периодичность ` ` … упорядоенность.
шериодичность смэкность шас, сад)
ПАРАППЕПЬНОСТЬ
нв ПАРАплвпьност’ь
` копозия А=2С ; = тв; $: …,
РАСПРЕДЕЛЕНИЕ. ФОРМА РАСЧЕТНЫЕ величины
Рис. 15. Выразительные возможности ПЯК 1:
а —— примеры выражения различных смысловых категорий средствами ПЯК 1; б … приме-
ры приемов акцентирования (горизонтальные ряды изображений) различных аспектов про—
странственно-определонного содержания средствами ПЯК {.
74

мый объект». Показательны в этом отношении специальные таблицы ус—
ловных знаков топографических, геологических, навигационных, лесных и
других карт, а также каталоги ——— перечни и списки объектов с указанием
их координат. Напомним лишь, что важную роль в идентификации карто-
знаков играют средства ПЯИ Ш (5 6). Особенно наглядные примеры этому
можно найти в крупномасштабных планах и картах. Однако ограничен—
ность выразительных средств ПЯК1 только кажущаяся (рис. 13). Путем
отбора, комбинирования, либо акцентирования тех или иных элементов
пространственно определенного содержания в карте оказывается возмож-
ным передавать весьма тонкие аспекты месторасположения, взаимного
положения этих элементов, а также их пространственной формы и ориен—
тации (рис. 15). И это далеко не все, что может «предложить» грамматика
этого подъязыка. Выразительные возможности средств ПЯК1 дополняют—
ся разного рода расчетными геометрическими и псевдогеометрическими
приемами (расчетами центров тяжести, геометрических центров, средних
линий, векторов преимущественной ориентации объектов, линий отстоя—
ния, линий равных плотностей дискретных явлений, потенциалов и др.).
Обращаясь к уровню систем (комбинаций) картознаков (ПЯК 1) и
графознаков (ПЯК П) следует отметить, что эти единицы фактически яв-
ляются «высказываниями» в подъязыках, то есть являются как бы элемент
тарными текстами (рис. 13 и 14). Внешнее сходство планов выражения
систем картознаков и графознаков (см. рисунки) не позволяло картогра-
фам прежде, да и теперь, различать тексты подъязыков, которые на этом
уровне традиционно объединяются понятием способа (метода) картогра—
фического изображения —— значков, картодиаграммы, ареалов и т. д. Од-
нако, по существу, системы картознаков и графознаков представляют со—
бой разные типы «высказываний», тексты разных типов, лишь совмещен-
ные, а тем самым и соотнесенные в карте в одной опорной плоскости., Эта
мысль иллюстрируется рис. 16, раскрывающим принцип совмещения в
целостной карте-тексте текстов ПЯК1 и ПЯК П. Вообще говоря, такое со…
вмещение определяется целым рядом правил, призванных обеспечить
надлежащее графическое выражение разных типов текстов (высказыва—
ний) как целостной смысловой композиции, что еще более расширяет
«сферу действия» грамматики языка карты.,
Для материального воплощения любого текста необходима некото—
рая опорная плоскость (или поверхность), на которой распределяется
ЦЗИ”
2„2‚,(Н)
ПЯК! + ПЯК !!
Рис. 16. Схема совмещения единиц (знаков) ПЯК 1 и ПЯК П в карте—тексте.
Х, У, 2 … прямоугольные координаты; )„ @, И мы географические координаты (долгота,
широта, высота над уровенной поверхностью).
75

множество мест .… пространственных позиций и задается грамматикой
порядок расположения языковых единиц на этом множестве. В соответст—
вии с этим порядком отдельные языковые единицы соотносятся между
собой, составляя единое целое …» текст. Если плоскость (или поверхность)
как таковая необходима для материального воплощения текстов любого
языка, то порядок (модель или модели) пространственного расположения
единиц, связи и отношения между местами в текстах специфичны для разв—
ных языков в силу специфики их грамматического строя, которым опреде-
ляется тип текста. Как следует из иллюстраций в нижних частях рис. 13 и
14, тексты ПЯКЁ и ПЯК Ц относятся к текстам разных типов, которые со—
вмещаются в карте согласно схеме, показанной на рис° 16° Из этого рисун—
ка ясно видно, что графознаки в карте достаточно строго «следуют» за
распределением картознаков и этой «подчиненностью» обусловлена возп
можность пространственных сопоставлений содержательных определен-
ностей, отражаемых средствами ПЯК И. Однако это следование не мешает
ПЯК1 и ПЯК П функционировать вполне самостоятельно, оно не означает
* ликвидацию в картектексте подъязыка Ц, который может быть легко «из-›
влечен». Отсюда, в том, что традиционно принято рассматривать в качест
ве способа (метода) картографического изображения, важно видеть отме—
ченную сторону дела… Скажем, диаграммные построения в виде графиков
годового хода гидрологических характеристик (в общем случае любого
временного диапазона и любых характеристик) с одинаковым успехом мо-
гут относиться к пункту или створу реки _— точке, участку реки —— линии,
речному бассейну или гидрологическому району —— то есть площади. Это
по сути не разные способы картографического изображения (как это при-
нято считать), а построения одного и того, же типа в ПЯК П,
использующие дополнительную к плоскости основного изображения сис—
тему отсчета (рис, 14) для отражения динамики или циклического хода
соответствующей характеристики.
Другой наглядный пример ——-— одна и та же содержательная суть трап
диционно различаемых способов значков (внемасштабных знаков) и кар—
тодиаграммы —-д_ выражение количественной и качественно-
количественной структуры тех или иных содержательных определенно—
стей. С точки зрения ПЯК И это не разные системы знаков, но система оди
ного и того же типа., Эта мысль косвенно подтверждается хорошо извест-
ным в картографии запретом на использование этих «способов» одновре-
менно в одной карте° Это фактически запрет на применение Одного и
того же построения одновременно для разных носителей пространст—
венно определенного содержания текста в ЦЯК ! -- дискретных точек
и дискретных площадей. В случае его нарушения возникают ошибки в
восприятии плана содержания текста ПЯКП при чтении карты. Примеры
такого рода легко продолжить° Не углубляясь в них укажем, что соответ——
ствующий раздел картографии (в частности, учение о способах картограм
фического изображения) требует серьезного переосмысливания в свете
установленных данных о грамматическом строе языка карты.
Приведенные соображения наводят также на мысль о возможности
выделения еще .по одному структурному уровню в подъязыках 1 и П ……
76

АБСТРАКТНЁЫЙ конкретный
(НЕНАБЛЮДАЕМЫИ) АСПЕКТ (НАБЛЮДАЕМЫЙ) АСПЕКТ
‘ ‚ \
Комбинация систем
Структурные схемы:
комбинации систем _РЁЁЕ‘ЁЁЁЁЁЛЁУЁЕ__ КЗРТФЗНЗКОВ;
картознаков, системы —————————————— система
(комбинации) реализуется в (КФМбИНЗЦИЯ)
картознаков картознаков
(3\
состоит из сочетается в
репрезентирует
Картолексема ——————————————— Картознак
(2) _____________
реализуется в
(2)
СФСТОИТ И ОЧЭТЗеТСЯ В
Картоморф.
Картографом
Картоморфема.
репрезентирует
Картографома ——————————————
‹1Ы'Бё'аЪЪЗЬЁЕёЁ"
…
сочетается в
сочетается в
СОСТОИТ ИЗ
основа дЛЯ
… Попе и координатная
>. плоскость изображения
(множество мест)
сочетается В
Г рафоэпемент
Рис. 17. Отношения единиц (элементов) и уровней в ПЯК [
(1), …, (3) _— структурные уровни ПЯК 1; стрелками (сплошными и пунктирными) показа—
ны отношения языковых единиц.
Структурная схема ————————————————————————
пространства мест ————————————————————————
строится из
комбинаций систем картовнаков (ПЯК !) и графознаков (ПЯК Н), которые
вследствие неизученности вопроса объединены нами на рис. 13 и 14 с
предшествующими уровнями соответствующих подъязыков. Отправной
точкой здесь может служить анализ соответствующих комбинаций в кар—
тах и приводимых в разных пособиях по картографии систематизаций
способов картографического изображения по их взаимной сочетаемости
(что также не должно выпасть из «поля зрения» грамматики языка карты).
Существенно, что на данном «рубеже» фактически кончается в кар»—
тографии разбор изобразительных средств, способов картографирования и
вообще описание картографических знаков, По-видимому, это эмпиричеп
ски выявленная грань между языком карты как системой и картой—
текстом, ибо чисто теоретически казалось бы можно продолжать
дальнейшее продвижение вверх по иерархической лестнице уровней, рас-
сматривая не только системы картознаков и графознаков в их комбинаци-
ях в картах, но и, например, сочетания (комбинации) карт, предназначен-
ных для одновременного сравнительного изучения явлений. Это могут
77

АБСТРАКТНЫЙ КОНКРЕТНЫЙ
{НЕНАБЛЮДАЕМЫЙ) Аспект (НАБЛЮДАЕМЫЙ) АСПЕКТ
. . . / . „ ”: “\
№
Г_ ……… _______ … „1… __________ „т…… ___________ „„
? Структурные схемы: Ё Комбинация систем Ё
комбинации систем Ё___ЁЕЁЁЁЁТЁЁУЁТ___ЗЁ графознаков;система ;
] графоэнакоеоистемы ………__…_.…_._……Т( (комбинация) '
і (комбинации) реализуетсяв ' графознаков Ё
графознаков ‘ Ё
<_„__РЁЕ‘ЁЗЁЕЁ‘1‘РХЁТ…__ Графознакосзчетание,
“"**ое'атТУБУеЁЕяЁММйМ графознак (3)
”Т .“,—..… ..............
состоит из ’ \ сочетается в
\
!
репрезентирует
РЭЭПИЗУБТСЯ В
СОСТОИТ ИЭТ СОЧЭТЭ СЯВ
% Ё
оепрезентирует М…… ‚К…. ……………………
состоит из сочетаетсяв ;
‚
Х
Х
; }
СТРОЙТСЯ В Ё_` Ё (‚\Снова Для
\
______________ и… „№..…-
ПРОСТРЭНСТВЗ МЭСТ ——————————————————————— '..‚……._ ППЭСКССТИ
' реализуется в Ё
{
[
і
! графического
(
!
Ё ! изображения
% (множество мест)
„___… Ж „… _______4
сочетается в’Ё`істооится из
1
Графоэпем—еЁЁ
Рис. 18‚ Отношения единиц (элементов) и уровней в ПЯК П
(Е), …, (4) * структурные уровни ПЯК Н; стрелками (сплошными и пунктириыми)
показаны отношения языковых единиц.
%
і
і @ “‹
СТРУКТУРНЗЯ схема …ЗЁ‘ЁЗЁЁЁУЁЕ __________ „Ц……Ё КШРдИЫЗТЪ‘е Ё
і
{
_
быть серии составленных по одним и тем же принципам карт (имеющим
сходство в планах выражения и содержания) ——-— на разг-{ые временные сре—
зы, разные высотные уровни и т. п. Возможность для движения «вверх»
оставлена на рис 13 и 14, однако важно помнить, что уже сами системы
картознаков и графовнаков, а тем более комбинации этих систем, пред-›
ставляют собой не просто следующие иерархические ступени или уровни
подъязыков. Они, как уже было сказано, фиксируютграницу перехода в
иную область исследований … в область картитскстов или языковых обра-
зований, являющихся носителями новых свойств и функций, в частности,
коммуникативных, модельных и т„ п„ Поэтому здесь возникает вопрос не
только о грамматической правильности каротекстов, но и более широкий
вопрос об их адекватности той или иной коммуникативной задачез адек-
ватности карты—модели моделируемой рештьности.
Одна карта может следовать за или предшествовать другой; взятые
78

же вместе, в виде группы, они, вероятно, не образуют собственно языко-
вых единиц какого—либо более высокого иерархического уровня, хотя и
могут образовывать парадигматические классы. Системы и комбинации
систем картознаков и графознаков, будучи высказываниями, принципи—
ально отличаются от единиц (знаков) «нижележащих» уровней иерархии.
Это знаки иного рода, чем ранее рассмотренные. Системы и комбинации
систем картознаков и графознаков как высказывания обладают неограни—
ченными возможностями употребления. Они неограниченно варьируют в
употреблении, показывая ПЯК1 и ПЯК П в действии, в реализации в бес—
численных актах создания и использования карт.
В обобщенном виде, разработанные выше представления о струк—
турных уровнях подъязыков ! и И показаны на рис. 17 и 18. Левые их час—
ти как раз отражают объединение единиц подъязыков в парадигмальные
классы по принципу эквивалентности грамматически обусловленных мо-
делей реализации. Парадигмальные классы (парадигмы) образуют нена—
блюдаемые непосредственно составляющие уровневой организации язы— ‚
ковой системы (в другой терминологии —— абстрактные или представляе—
мые составляющие). Все знаки и их комбинации, которые можно непо-
средственно видеть в изображениях, легендах и т. п. …… это конкретные
или наблюдаемые составляющие ПЯК 1 и ЦИК Н на разных иерархических
уровнях (как, в плане выражения, так и в плане содержания). Те же знаки
и их комбинации, взятые в отвлечении от конкретных изображений, лен
генд и т. п., со стороны какихтибо общих свойств, образуют ненаблюдае—
мые (абстрактные или представляемые) составляющие ПЯК1 и ПЯК П.
Иначе говоря, в конкретном наблюдаемом аспекте планы выражения
подъязыков —— бесконечное разнообразие конкретных вариантов гра-
фических форм, в ненаблюдаемом (абстрактном) »— графотипов (ин—
вариантов) форм. В конкретном аспекте планы содержания подъязы—
ков … бесконечное разнообразие конкретных вариантов значений, в
ненаблюдаемом (абстрактном) —— ннвариантов значений.
Проиллюстрируем и дополнительно раскроем эти положения.
Каждая единица (элемент) любого подъязыка карты и на любом иерархи—
ческом уровне может рассматриваться как определенная модель (см. выс
ше), описывающая класс единиц, каждая из которых в конкретной карте
будет отражать конкретно различный смысл, но в данной модели №
грамматически тождественный (инвариантный) смысл. Например, в
ПЯК Н пары типа « Ф …… черная металлургия», « ! ——— добыча угля», а в
ПЯК ! пары типа «в _— координаты (р, }\,» (рис, 6) вне конкретной ситуации
описываются одними и теми же моделями … «х …… объект» и «а … коор—
динаты точки» соответственно. Такого рода модели—инварианты, напол—
ненные конкретным содержанием, могут воспроизводиться много раз, и в
одной, и в разных картах, в том числе в комбинациях с другими моделями.
Например, в карте (рис. 6) с помощью таких моделейчинвариантов ото-
бражены все промышленные пункты с отраслями добывающих и обраба—
тывающих производств. Они …_ суть типовые схемы реализации конкрет—
ных единиц, то есть парадигмы. Все многочисленные конкретно наблю—
даемые единицы и комбинации единиц подъязыков, реализующиеся в кар—
79

конкретный АБСТРАКТНЫЙ
(НАБЛЮДАЕМЫЙ) Аспект (НЕНАБЛЮДАЕмый) АСПЕКТ
бооо ………_1…………___
! Ш … _ … ……квадрат … … ФОРМАЗНАЧКФВ
& А А … … … …треугепьник …
Ш а…» о а! №№№№№№№№ №
и о А @‚5 ! ттттттттт
В О А Е:] —— …— —-—- тсветпыйтон ___…
А @ № № _— ттемныйтом ———— товолтон
‘ О А № …— тгт—оченьтемныйтон
Рис. і9. Пример образования классов (парадигм) в плане выражения для единиц
ПЯК 11
так в соответствии с той или иной моделью—инвариантом, являются чле—
нами соответствующей парадигмы. Парадигмы на любом языковом уров-
не, любого из подъязыков ———— это более или менее широкие классы или
совокупности закономерно замещающих друг друга в картах вариантов
единиц, комбинаций и грамматических приемов соответствующих языко—
вых уровней, объединенных общим для них иивариантом. Члены пара-
дигмы связаны тождеством инварианта, но противопоставлены теми или
иными различиями (вариантами единиц или приемов). Парадигмы не при—
сутствуют актуально в картах, поскольку они всегда представлены в них
своими отдельными конкретными членами. Выявление инвариантов №
типовых моделей, образцов и отношений между ними имеет решающее
значение с точки зрения разработки теоретической и практической грамм
матики языка карты и его подъязыков.
Рис, 19 показывает образование классов (парадигм) в элементарном
случае, когда единицы конкретного уровня ПЯК Ц рассматриваются одно-
сторонне (для упрощения примера с ними намеренно не сопоставлен план
содержания). Их означаемое, таким образом, состоит только в различи_
тельной функции. Любые два значка в горизонтальных рядах (рис. 19 б, в),
различаются по признаку цветового тона (б) и геометрической формы (6),
однако, и в первом, и во втором случаях в каждой серии значков выделяется
общее …… формы значков (круг, квадрат, треугольник) и интенсивность цве—
тового тона (светлый, темный, очень темный). Очевидно, что это общее вы-
является лишь при сопоставлении данной серии значков с другими сериями
значков (кружков и квадратов, светлого цветового тона с темным и т. и.), то
есть относительно. Другими словами, различителвная функция значков он…
ределена по отношению к другим значкам (различной геометрической фор—
мы или интенсивности цветового тона). Совокупность этих отношений со—
ставляют инварианты значений (различительные функции значков), то есть
составляют классы или парадигмы … геометрическая форма значков и ни—
80

конкретный АБСТРАКТНЫЙ
{НАБЛЮДАЕМЫШ АСПЕКТ (НЕНАБЛЮДАЕМЫЙ) АСПЕКТ
Увеличениеплощади
знаков
Г
Изменение площади
знаков
____-__‚___-'.___
Уменьшениеплощади
знаков .
1_…_2__-ДГ
Изменение
размеров
знаков
увеличение ВЫСОТЫ
ЗНЗКОВ
Изменение высоты
:
ъ
:
} знаков
1/ .......... ; ........ Уменьшение высоты
и знаков
Рис. 20. Пример образования классов (парадигм) в плане выражения для единиц
ПЯК Н
тенсивность цветового тона значков. Далее, про двойственный характер
различительных функций серий значков в вертикальных рядах на рис. 19 б
и 3 имеет смысл говорить только при сопоставлении этих серий между со-
бой, когда наглядно выявляется «работа» одновременно двух различитель—
ных признаков ——— геометрической формы значков и интенсивности цвето—
вого тона (о сериях как таковых можно лишь сказать, что они объединяют
по три разных значка, последние как графическое целое не находятся в не—
посредственных парадигматических отношениях). На этом основании мо—
жет быть выделен более общий класс или парадигма более высокого уров-
ня, в которой члены соотносятся (противопоставляются) по двум указанным
различительным признакам (рис. 19 г).
Обратимся еще раз к горизонтальным рядам значков рис. 19 б и в и
рассмотрим серии из однотипных значков, например, кружков и значков
одного цветового тона — очень темного. Однотнпность этих значков ус—
танавливается визуально по вполне определенным физическим парамет-
рам, даже несмотря на известное несходство (кружков ——— по цветовому
тону, значков темного тона ——— по форме). Можно представить ситуацию
таким образом, что кружки, расположенные правее, получаются из тех,
что расположены левее, путем изменения некоторых физических парамет—
ров последних, либо наоборот… Аналогично можно осмыслить ситуацию и
в отношении {значков темного тона — ряд форм слева направо, либо на-
оборот, получается изменением некоторых физических параметров исход-
ного темного пятна И в первом, и во втором случаях выделяется ведущий
признак ряда значков, на основе которого визуально (в конкретном аспек_
81

КОНКРЕТНЫЙ АБСТРАКТНЫЙ
(НАБЛЮДАЕМЫЙ) АСПЕКТ (НЕНАБЛЮДАЕМЫЙ) АСПЕКТ
!
і
__________ ]…
. колодец
Объекты, локализованные
"""""""" " точке (в масцггабе карты)
Объекгы, расчетные
образования и форми-
рования, локализован—
ные в точке (отнесен…
ные к точке)
Образования и формиро-
_ вания (расчетные), локали-
, : зованные в точке (отнесен—
% : ные к точке)
:
і .
| |
, .
. РЗСЧЗТНО-ГЭОМЭТрИЧЭОКИ
центр площади
Рис. 21. Пример образования классов (парадигм) в плане содержания для единиц
ПЯК 1
те) выделяются своеобразные знакоряды. Этот ведущий признак обуслов—
ливает определенное формальное сходство (группировку) членов знакоря-
дов, поэтому знакоряды как целое составляют соответствующие парадиг—
мы (круг, квадрат и т. п.). В отличии от ранее установленных парадигм,
данные определены не по отношению к другим классам, скажем другим
знакорядам (квадратом, значкам светлого тона), а в отношении к ведуще—
му признаку класса (значки в форме кружков, значки темного тона).
На рис. 20 показана более сложная конструкция ———— организованные
в многоплановый ряд однотипные знаки. Они нередко применяются в кар-
тах, а также на графиках и диаграммах для отображения динамики каких-
либо показателей Даже отвлекаясь от плана содержания, то есть вклады—
ваемого в конструкцию конкретного значения в конкретной карте, можно
уловить известный семантический (смысловой) инвариант, характерный
для любого из рядов знаков ——— идея изменения отображаемого явления…
Они, таким образом, составляют элементы парадигмального ряда (пара—
дигмы), его единицы связаны названным содержательным инвариантом,
Но и в плане выражения видна однотипность графической конструкции
каждого ряда знаков, что дает основание видеть здесь парадигматнческие
отношения, которые схематично отражены на рисунке°
На рис„ 21 показан принцип образования парадигматического ряда в
плане содержания на уровне картознаков ПЯК1 (для одного из картозна
82

.ё
8593935.
Ед.-Б. . ‚›.
др.—…:. с.:. 642. . _
ЕЩЁ
НЕБЕ
БЕЗ;
‚жышющоёаюф : …ЗЁБЁФ „553 …… ЁЁЁЁЁЁЁщ Зощщзцюцшишёщёцм
„ЁЁ к ооЕЁмЁЗ о……ЁЁЗтЕ .| Ё …СЁЁЦ “ЁЁ …ЁЁЕ …… х…ЁшмшоЁёиоц „шоЁшЁо ошёиыеш: ЁЁЁЁЁ і войны „ж::ышхюгом «защитам: _ЁЁЁЩ
ЁЁЕЁЁЭ ЁЁЁЁЁ: К: Е …:ёёоё …… „……Ёшщшоюыёмоц ;& : …ЕЁЁ …… о_ЁшшшоЁёмощ ‹! :, Битов …… .…ЁЁЁсЁЁЁц |! в доказав—‚535 ЁЁ…ЁЁ
!! Щ …ЁЁЕЁЁ $1 „… …Ёщыщоцкгщое : «::Ёоёаюо || 9 „55260 3. О …ошёшйошё | Ё …иЁЕЁоЁЁёЕЁЁЁ |! Ем Бош…ьщмцщщ [! Ц „Ёша…„юшюсюф
@… 33 „Ю 23… ЁЁЁБ … иё …… №985 ж::ющшюгом щощоцоё „50…55… ыщхцюшощ 2296 .тт 65…
і.“
„Ы
[|.
&& “
до: ЁЁ ши.." ‚
‚ ьеіц ‚'
8,053
моё
то; ‚3% 2:22:
:; :!:
„Бисет ..„ЪЁшЕьЁ
на…
..|ЦЙ. „ „ В…
…ТЁ
‘С'ат
_СЧЁЁ,
а…
___ш‚…№……
„ата
111$…
___%
п.. „…
^ и ххютдфшс … ЁЁ.
Блит
…%Ёоёо „ю:—$338…
335.8 . пиках—ак днях……
„тэги:—ФЗУ
295.8 ‚ пята—25$ 5.56
„0:89:53…
335 ‘ ЁЁ: 66.6
9.99. ‚Кваша:…
$29.33. кишки
3555$; .ЁЁЭЁЕ
5.393359. {ахи
„_в_—Енин…
533585: 55%…
„33:53 3.30
: «ЁЁ—ц 533…
$35… . 3.30%…
ЁЁ;
„$05 332%… 6.38.
?...:Ёвеаёцёаз „лето…—‹
“ЁЁЁЗБЁУ 3581
«1559658
«щихёёеъ
м::—„$5055…
„233.655.
под «32.3535…
ххх:: . «Ещё
35:1: ояхёо
38:0: ‚33:25
5.93 35,893:
„53%: ‚38 $$?…
вып..” „3593:
93,093
5.93 «3160.5…
:ЁЁЗЁЁФЁ
: :::—ЁЁ:
383.858… 15.532
$58: : 2523:
21135923
Ёжка»… ..и—ЁЁ.
нокий 535295
«::яахшйямх
3% 932 9.1855…
жЪюкпьтё
83

Абящктный аспект
План вшита
Язык кары (Шьязнкш
Мтязык Зописание языка карты)
ёё Ё РЕЁЁЁ— % ЁЁ Ё
Ёёёёёг' »і ЧЁЁ ЁЁЁ*
іЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁЗЁЁё;ёЁЁЁ
Рэгги-та
.|…"
\\
5%
|да":
„% 5%;
..1\-.'|і ? .'“.
№5 Т? ЖЁЬ ‚‚
р.Впа'
! вв
84
‚Ё \\
ЫЗЁЭ
!
Рис. 23. Схема иерархии классов моделей комбинаций знаков в ПЯК П (Лютый‚` 1981 6, 1984 а)

Интересно, что разработанные схемы структурных отношений в ПЯК1 и
ПЯКП (рис. 19 - 23) дают возможность усмотреть известные аналогии в
«устройстве» языка карты и других языковых систем (чего, кстати сказать, не
позволяли сделать все предложенные до сих пор модели его структуры).
Сопоставление этих схем со схемой рис. 24 дает материал для проведения
аналогий° В наших схемах
НОЛЬ (Ь) ' муж. [) именительный можно усмотреть также
С & _ с дн.
Ёп; )) __ “Ён р 9 отношения взаимозаме—
а(я)одушевл. _муж р няемости моделей (по
ЕЭП…) "ад!/Ш] вини‘едьный общности планов выраже»
е(ё)) - среди 13:
№0) „жен „ ния и содержания соответ—
ом(ем(ем)) - муж р Творительный ствующих комбинаций) и
ом(ем(ем)) — средн р. „.
одежд…) _жен р ряд других особенности, В
№,) - муж ? частности, видна близость
УФО) — средн р тельный П планов выражения и
е - жен. р. адеж
&… _ муж р „жильный содержания ПЯК1 (рис. 22),
…) -средн р что объясняется его «тяго-
:…) 'Жен Н[УЖР тением» к языкам мате—
е _средн [, "] „ремонт,… матической графики,
с - жен. р. Рассмотренные
построения, вообще говоря,
могут быть продолжены
еще далее в сферу карт—=
текстов, то есть распространены на так называемый надсинтаксический
уровень языка карты. Системы картознаков и графознаков (картографиче-
ские высказывания) встречаются в картах в определенных сочетаниях.
Структурные схемы этих сочетаний могут объединяться 3 классы, затем в
более общие классы и т. д, Уже говорилось, например, о систематизациях
способов картографического изображения по взаимной сочетаемости в
Рис. 24. Грамматическая категория «падеж» в
русском языке (Степанов, 1971)
Рис. 25. Граф сходства тематических структур зарубежных региональных атласов
(Лютый, Правоторова, 1985)
Вершины обозначают атласы:
1 _— Нижняя Саксония и Бремен, 1961; 2 —_ Шлезвиг—Гольштейн, 1960; 3 —— Гессен, 1960; 4
— Бавария, 1960; 5 —— Бацен-Вюртемберг, 1969; 6 —— Рейнланд-Пфальц, 1965 … 1969; 7 …
Атлас Востока Франции, 1960 _- 1970; 8 —— Атлас Нормандии, 1966 … 1970; 9 … Атлас
Саскачевана, 1969; 10 …. Атлас Британской Колумбии, 1956; 11 ….. Экономический атлас
Манитобы, 1960,
Толщина ребер соответствует количественным значениям сходства тематических структур
атласов (отмечены цифрами)
85

картах (Салищев, 1958, 1971, 1982 б; Назаров, 1962 и др.). Еще пример
(ПЯК 1) —— классификации картографических проекций как в плане содер-
жания —— по сохраняемым свойствам (равноугольные, равноплощадные и т.
д.), так и в плане выражения — по виду сетки (конические, цилиндрические
и т. д.). Явление, сходное образованию парадигм, обнаружено нами при
анализе и группировке советских и зарубежных комплексных региональных
атласов по сходству тематических структур (рис. 25, 26) с помощью специ—
ально разработанного формального аппарата (Лютый, Правотерова, 1985).
Не останавливаясь на процедурной стороне дела, подробно изложенной в
упомянутой работе, отметим, что коль скоро картографическое произведе—
ние выражает собой в конкретной материальной форме определенное зна—
чение —— замысел, концепции, представления о картографируемых феноме—
нах —— природных и социально—экономических территориальных системах
(их структуре, функциях, взаимоцействиях, развитии), на этот случай воз-
можно пролонгировать основные принципы работы механизма грамматики
—-— соединения плана выражения и плана содержания (проявляющиеся ‹в
развитии теории проектирования и редактирования атласов). Это говорит о
том, что предлагаемый подход или принцип структурно—иерархического
анализа может найти достаточно широкое применение в картографии, в том
числе далеко за пределами теоретических, методических и практических
проработок в области собственно системы языка карты и его подъязыков.
Кратко остановимся на другом виде структурных отношений в
подъязыках —— синтагматических. Тот или иной член парадигмы (см. вы-
ше) избирается создателем карты в зависимости от коммуникативных це—
лей, а также структурных свойств парадигмы и, следовательно, вступает в
ней (карте) в синтагматические, отношения. Это означает, что каждаяиз
единиц того или иного структурного уровня подъязыка (рис. 13, 14) со—
единяется (сочетается) в картах с себе подобными (графоформы с графо—
формами, графоморфы с графоморфами, графознаки с графознаками и
Рис. 26. Граф сходства тематических структур советских комплексных регио—
нальных атласов (Лютый, Правоторова, 1985).
Вершины обозначают атласы:
1 —— Армянской ССР, 1961; 2 _— Иркутской области, 1962; 3 —— Кустанайской области, 1963;
4 № Азербайджанской ССР, 1963; 5 —— Ленинградской области, 1967; 6 _ Сахалинской об—
ласти, 1967; 7 — Таджикской ССР, 1968; 8 —— Забайкалья, 1967; 9 — Грузинской ССР, 1969.
Толщина ребер соответствует количественным значениям сходства тематических структур
атласов (отмечены цифрами).
86

т. п. —- ПЯК П, картоморфы с картоморфами, картознаки с картознаками и
т. д. —— ПЯК 1) и эти сочетания (сочетаемости) реализуются по определен—
ным способам. В них обнаруживает себя система регулятивов (моделей)
грамматического строя подъязыков.
Другими словами, в карте синтагматические отношения —— это кон-
кретные отношения конкретных единиц подъязыков, их взаимодействие.
Эти же отношения «извлеченные из карт», могут рассматриваться как па—
радигмы (формы или модели правильных выражений), которые при созда—
нии карт используются для подстановки разных знаков (единиц)
подъязыков, «нагруженных» вещественно различным, но грамматически
тождественным смыслом. Чем больше таких знаков (единиц подъязыков)
может быть подставл‘ено в модель, то есть чем богаче членами соответст-
вующая парадигма, тем большее количество различных смыслов может
быть отображено в рамках одних и тех же синтагматических отношений,
Эти положения хорошо иллюстрируются рис. 27, на котором дается
извлечение из таблицы Ж. Бертена (Вепіп, 1967) комбинаций (сочетаемо-
сти) изобразительных средств. ‘
Примеры и систематизации комбинаций единиц подъязыков широко
встречаются в картографической литературе. Показательный пример —— па—
радигмальные классы в виде инфиксов и эксфиксов Л. Ратайского (КаіаізКі,
1976). Они выделяются на основе определенных сочетаний (расположений)
дополнительных изобразительных средств по отношению к основному «те—
лу» графознака (внутри или во внешней его оболочке), которые в этом рас—
положении приобретают определенное значение. Класс эксфиксов, в свою
очередь, включает подклассы (префиксы, постфиксы, инфрафиксы, ультра—
фиксы), которые различаются принципом их сочетания с основным «телом»
знака (слева, справа, снизу, сверху соответственно). СинтагматичесКий ха—
рактер носят и выделенные Л. Ратайским два типа сочетаний графознаков
_— так называемые равноценная и подчиняющая композиции.
Данные на рис. 27 примеры парадигм развертываются на основе тех
или иных сочетаний знаков, то есть отправляются от тех или иных син-
тагматических отношений. Приводимые в учебниках примеры способов
картографического изображения и сочетаний графознаков и картознаков
также могут рассматриваться как модели такого рода сочетаний. Обобще-
ние случаев их применения (то есть объединение в классы сочетаний в
рамках определенной модели) могут рассматриваться как описания пара—
дигмальных классов, члены которых реализуются в картах—текстах в соот-
ветствующих сочетаниях.
Развитые выше представления о структурных уровнях и граммати—
ческом строе подъязыков [ и Н, а также языка карты в целом, создают еди—
ную теоретическую и практическую основу для разработки нового круп—
ного раздела картографии — теоретической и практической граммати—
ки языка карты. Соединение (сочленение) планов содержания и выраже—
ния на всех языковых уровнях и в карте—тексте реализуются по особым
образцам (моделям), которые суть __ грамматические конструкции подъя—
зыков и языка карты в целом, а их системы — грамматический строй язы—
ка. Последний является тем механизмом, который обеспечивает реализа—
87

: он “с
1-— 70 ©- @
***-ше}: Е:}- Е:!
Рис. 27. Комбинации (сочетаемость) изобразительных средств. Извлечение из
таблицы Ж‚ Бертона (Вегйп, 1967).
Графические (визуальные) переменные в знаках: Р — форма, ОК —— ориентация, С — цвет,
6 — текстура (зерно, растр), \! -—— насыщенность (интенсивность) тона, Т — размер.
цию в подъязыках и языке карты в целом по крайней мере трех функций:
1-—_ номинативной (обозначить и классифицировать объекты, признаки,
действия, качества и т. п.); 2 — предикативной (привести обозначенное и
классифицированное в связь друг с другом); 3 —— локационной (отнести
обозначенное и приведенное в связь к определенному пространству и вре—
мени).
Вся современная научно-техническая и учебная литература по карто—
графии в значительной степени посвящена решению этих задач, выявлению
(установлению) регулятивов правильного построения карт-текстов. Эго
правила построения опорного каркаса карты (моделей пространства и схем
сеток координат), правила сочетания языковых единиц разных уровней (см.
выше), правила вхождения этих единиц в карты-тексты, выражения в по—
следних тех или иных конкретных ситуаций, тех или иных реалий, правила
соединения знаков (единиц) двух подъязыков и т. д. Сюда же относится
большое количество разного рода нормативных рекомендаций и методиче-
ских установок, которыми руководствуются составители, редакторы и по-
требители карт (например, не должно быть неопределенности в отнесении
88

знака к тому или иному месту, изолинии не должны пересекаться, горизон—
тали должны «затягиваться» по долинам рек и т. д.), правила преобразова—
ния одних знаков в другие, генерализации и т, п. _
Все эти вопросы рассыпаны по разным разделам и картографическим
дисциплинам, ответы на них в большинстве случаев носят общий расплыв—
чатый характер эмпирических регламентаций. Даже сложившиеся система-
тизации картографических знаков и способов изображения, равно как и ре-
комендаций по их применению, уже недостаточны для практического кар—
тографирования Словом, картография не располагала теоретической базой,
на основе которой мог бы быть переосмыслен весь накопленный материал,
обоснованы и организованы соответствующие исследования.
Развитая концепция языка карты, равно как и предложенный сис—
темный анализ картографических языковых реалий —— введенные пред—
ставления о двуединости, структурных уровнях, структурных отношениях
и грамматическом строе языка карты и его подъязыков _— прокладывают
путь к подобному переосмыслению Концепция языка карты открывает
новое видение фактов, ситуаций, которое предопределяет постановку во—
просов о разработке теоретической и практической грамматики языка кар—
ты, об исследовании языковых (грамматических) ошибок в картах,1
В данной работе нет возможности охватить и свести воедино, в сис—
тему или системы огромный фактический материал по грамматике языка
карты. Это дело будущего. Далее поэтому будут рассмотрены лишь неко—
торые практически важные вопросы, касающиеся грамматически правиль—
ного построения систем знаков карт
@ 8. Грамматические ошибки в системах знаков карт
Еще раз напомним, что задача грамматики (грамматического строя)
языка карты состоит в том, чтобы обеспечить отражение в картографиче-
ских изобразительных средствах (знаках) представлений об отношениях
пространственных и сущностных (содержательных) определенностей объ——
ектов и явлений. Речь, конечно, идет не о всяком отражении, а о таком ог—
ражении, при котором структура представляемых отношений однозначно
и безошибочно вычитывалась бы при изучении карты с помощью отноше—
ний между знаками. Отсюда задача практической грамматики (в том
числе проектирования систем знаков карт) состоит в нахождении в
каждом конкретном случае пути наилучшего выражения графиче—
скими средствами (составляющими план выражения языка карты)
сути (смысла) представлений о свойствах и отношениях картографии
руемьтх объектов и явлений (составляющих план содержания этого
языка), Какие—либо отступления от указанного пути (в логическом, со-
циокультурном, психологическом и других релевантных смыслах) как ви—
димые, так и скрытые, можно трактовать как недостатки, недоработки
’ Справешпшости ради следует сказать, что отдельные ученые и ранее интуитивно прихо—
дигш к необходимости подобной постановки вопроса (Бочаров, 1966; „ТепКв, 1976) в рамках
разработки рекомендаций по проектировшлло систем знаков карт. Однако отсутствие тео-
рии языка карты не позволило этим ученым придать ей такое значение, которого она за—
служиваег
89

или ошибки в языке карты (Лютый, Плата, `1985; Лютый, Казанцев и
др., 1986). Введенное представление () грамматических ошибках открыва-
ет путь к систематизации несовершенств в картах, переходу от интуитив—
ных соображений по их устранению к теоретически обоснованным мето—в
дам их предупреждения.
Важно отметить, что речь идет именно о выражении графическими
средствами представлений о картографируемых предметах и явлениях, то
есть о грамматически правильно построенных картах-текстах, а не только
о том, правильно или неправильно они отражают действительность. Язык
карты, как и любой другой язык, Может описывать не только существую—
щие реалии, но и воображаемые ситуации, а также созданные реалии, ко—
торые вводятся в общественное «обращение» и обретают действенность с
его помощью. Это не только, скажем, выдуманные карты (фантазии), но и
карты законодательные, карты—регламенты, предписывающие те или иные
способы и характер действий (например, карты демаркационных линий,
которые еще не отмечены на местности, карты — планы и проекты и т. п.).
Таким образом, задачи грамматики языка карты по существу не от-
личаются от задач грамматики любого другого языка. И здесь она разраба—
тывается как система правил (норм, регулятивов, моделей) соединения
плана выражения (звуковых или письменных знаков) и плана содержания
(смысла, мысленного отражения объектов и ситуаций, с которых сообща-
ется в устной речи или письменном тексте). '
В русском языке мы отличаем грамотную речь или текст от негра—
мотных, причем это отличие существенно не только в культурно—
эстетическом плане. Известный и всегда приводимый пример для иллюст—
рации важности грамматики —— резолюция: «Казнить нельзя помиловать»; в
зависимости от места запятой резолюция будет предписывать совершенно
различные действия. Накапливаясь, повторяясь, насл'аиваясь друг на друга,
ошибки способны оказать глубокое негативное влияние на разные стороны
жизни и деятельности индивидов, коллективов и общества в целом.
Столь же серьезно обстоит дело и в языке карты, сферы использования
которого охватывают межличностную, массовую, научную и специальную
профессионально значимую коммуникацию и деятельность. Здесь культурно-
эстетический аспект также важен, но он отнюдь не единегвенен. Неправильно
выраженные знаками отношения между объектами обусловливают возникно—
вение при их чтении ложных эффектов, неверных представлений и выводов о
соотношениях, взаимосвязях и зависимостях объектов и явлений, а также
возможность пропуска каких—то связей и отношений, которые важно было
бы учитывать. Негативные последствия этого не поддаются учету. Однаж—
ды усвоенное читателем карты ошибочное представление может давать о
себе знать во всей его деятельности, длительное время, “в том числе при
решении задач, которые не связаны непосредственно с проблематикой,
нашедшей отражение в карте.
Обеспечение надлежащего соответствия плана выражения и плана
содержания языка существенно облегчает переход потребителю от
оперирования отдельными знаками к оперированию их комбинациями,
целостными совокупностями, системами, способствует получению синте—
90

зированньтх знат'тий об объектах картографирования. Изъяны, ошибки в
системах знаков могут оказать негативное влияние и при работе в режиме
диалога с ЭВМ в условиях автоматизированных. картографических и гео—
информационньтх систем: при работе в «реальном масштабе времени»
весьма высока вероятность тех или иных искажений, принятия их за дей—
ствительные отношения.
Наконец, предупреждение ошибок в системах знаков карт важно при
сгандартзацшт и унификации карт, ориентированных на решение типовьтх
научных и прикладных задач, при подготовке регламентирующих и норма—
тивно—справочных документов, в которых закрепляются образцы карт и сис—
темы знаков в качестве модельных или типовых решений. Ошибка _ нега—
тивное явление вообще, но тем более опасна ошибка, возведенная в норму.
Дополнительно конкретизируем понятие о грамматической ошибке
в языке карты. Очевндно, что к ним нельзя относить ошибки, обусловлен—
ньте наличием искажений и неточностей в используемой при картографи—
ровании тематической информации (которую картограф часто получает в
готовом виде). Это —— неточности, ошибки или пробелы знания в соответ—
ствующей отрасли науки и т, п, Скажем неверно указанная в карте дата
исторической битвы или место ее расположения (даже если 'они
перепутаны случайно картографом-составителем) не относятся на счет
грамматики язьтка карты. Это ошибка фактологическая (в данном примере
— относимая на счет исторической науки) или же случайная (относимая
на счет лица, составляющего карту).
Точно также, вне сферьт грамматики языка картьт лежат недостатки
карт, обусловленньте неадекватными мировоззренческими или
концептуальными представлениями о реальных объектах, природных и
социально—экономических и иных системах, их связях, взаимодействиях,
развитии. Отображение Земли в виде плоского диска на картах средневе-
ковья — это не грамматическая ошибка, допущенная картографом той по—
ры. Это следствие незнания и госп0дствовавшего в то время миропонима—
ния. Недостатки современньтх карт, по-видимому, также являются следст—
вием достигнутого на данном историческом отрезке времени уровня раз—
вития тех или иных наук, компетентности разработчиков карт.
Очевидно, что и неверно понятое и представленное в карте знание мо-
жет бьтть отображено безупречно с грамматической точки зрения. Отсюда
следует, то не являются грамматическими ошибками намеренно вносимьте в
карты искажения (как в плане содержания, так и выражения), которые часто
встречаются на пропагандистских, рекламных и других картах Задача таких
карт состоит в том, чтобы «навязать» потребителю заведомо тенденциозную
информацию. В этом случае цели грамматики как бы «обращаются» —— она
должна обеспечить «наилучшее» вьтражение неверного содержания.
По всей вероятности, все другие недостатки и ошибки в картах, так
или иначе, в большей или меньшей степени связаны с грамматикой языка,
различными вопросами конструирования и употребления картографиче—
ских и графических знаков и их комбинаций, то есть реализацией в них
семантического (сигнификативного), структурного (синтаксического) и
сигматического (деногативното) аспектов значения (@ 10, Н)` Модели (об-
91

разны) реализации в знаках и их комбинациях первых двух аспектов зна—
чения тесно связаны с собственно системой языка карты. Они в большей
степени поддаются изучению в общем виде, вне или в извлечении из
контекста конкретных коммуникативных картографических ситуаций
(вбирая в себя вне этого контекста одновременно и типичные реализации
сигматических значений), а поэтому могут рассматриваться в качестве ос—
новы для выявления и систематизации грамматических ошибок в подъя-
зыках карты 1 и П и в языке карты в целом
Наглядно характер грамматических ошибок иллюстрируется на
рис. 28 (1) и (2). Отсутствие на рис. 28 (1) сети географических координат
может создатьу читателя впечатление о расположении Черного моря на
крайнем западе СССР (если он руководствуется при чтении карты навы—
ками и логикой анализа картографических изображений, обязательным
элементом которых является сеть географических координат)… На рис. 28
Рис. 28. Примеры языковых ошибок:
1 _— ошибка в ПЯК 1 (Салищев, 1982 б); 2 … ошибка в ПЯК П (Вето, 1967)… Знаками
разной формы (А) и размера (Б) показаны цены на землю (в тыс франков).
92

(2А) неверно подобраны изобразительные средства (форма графознаков)
для отображения количественных показателей —_— цен на землю. В
результате крайне затруднено выявление регионального распределения
показателя. Иное дело образец карты на рис 28 (213), здесь изобразитель—
ное средство (размер знаков) прямо «рабогает» на ее содержание.
Разумеется далеко не во всех ситуациях ошибки будут столь очевид-
ными, как в указанных намеренно подобранных примерах. Их выявление _—
сложная задача, которая требует разработки специального метоштческого ин-
струментария (не говоря уже о теоретических основах), систематизации наи—
более типичных и часто встречающихся оптибок в картах, развития особых
навыков (разные лица, в силу разной поштовлештости, могут попросту не
«замечать» тех или иных несовершенств и ошибок в системах знаков карт).
Итак, в общем виде, под грамматической ошибкой в картах (сис-
темах знаков) поним'ается любое прямое или косвенное, очевидное или
скрытое несоответствие меЖДу логически структурированными пред—
ставлениями о свойствах и отношениях объектов картографирования и
формально-логическими структурами изобразительных средств (зна—
ков), выражающих эти свойства и отношения, следствиями которого
могут бьтть ошибки и трудности в восприятии и понимании карт.
Ошибки могут иметь место в отображении пространственно
определенного содержания картьт — ПЯК 1 (положения в системе отсчета,
взаимного положения, формы, ориентации), в отображении сущностного
ее содержания —— ПЯК П (качественных количественных и структурных
свойств объектов), а также при «наложении» в карте-тексте текстов двух
подъязыков (появление неточностей, неправильных или недопустимых
комбинаций знаков) (ПЯК 1 П ПЯК П)
Для полноты картины укажем еще ряд направлений возможного появле-
тпитя ошибок, которые формально
не входят в сферу собственно
грамматических отштбок язьтка
карты, но, тем не менее, могут
оказывать существенное влияние
на качество карт и эффективность
их использоватшя. Это, в первую
очередь, отштбки при
использовании знаковых средств
третьего языкового слоя — гео-
графических имен и терминов, то
есть ПЯИ Ш (разтшчия в приемах
и принципах употребления,
дублирование тп—тформации, со—
общаемой средствами ПЯК 1 и
ПЯК П и т. п.). Тесная связь этого Рис. 29. Области возможного появления
язьткового слоя с ПЯК! (в части ‚ языковых ошибок в картах
отражения географических имен)
и ПЯК П (в части отражения терминов) увеличивает число областей возмож—
ного появления отштбок в картах до шести (рис. 29). Седьмая область языко-
93

вых ошибок собственно ПЯИ Ш выходит за пределы «интересов» языка кар-
ты, хотя имеет важное значение и оказывает влияние на качество карт.
На качество карт и системы знаков существенное влияние оказывая
ют недоработки и ошибки в исходных классификациях объектов карто—
трафирования, Из определения языковой ошибки следует возможность
«прямого переноса» в системы знаков и карты ошибок классификаций, что
требует внимательного отношения к этому вопросу. Далее будет показан
пример такого переноса, в том числе случай, когда исключается возмож-
ность сформировать логичную систему знаков…
Наконец, эффективность использован/тя карт в известной степени зани—-
сит от того, насколько они «учитывают» в своих знаках социально-
культурные традиции, навыки пользования знаковыми системами, психоло—
тические особенности восприятия самих знаков и феноменов реальности во»
обще в конкретных человеческих коллективах, то есть обеспечивают «син-
хронизацию» принципов работы человека с картографическими знаками с
принципами работы с другими знаковыми системами. Поэтому згти аспекты
важно тоже принимать во внимание при проектировании систем знаков кар/г
Исследования показати, что ошибки в системах знаков карт (в
особенности в ПЯК П) _ широко распространенное явление (Лютый, Казан-—
цев, Плато и др., 1986). Анализ более пяти тысяч карт в отечественных и за-
рубежных атласах вскрыл наличие ошибок примерно на 20 —— 25% карт в
каждом произведении. В отдельных произведениях количество карт с ошиб»
геями доходило до 30 и более процентов. Изучение образцов карт в разного
рода руководствах, инструктивных и нормативно-методических документах,
призванных регламентировать проектные работы территориального характе—
ра, подготовку решений в сфере территориального планирования и проекти—
рования, выявило еще большшй процент ошибок. Аналогичная картина была
получена при изучении многочисленных рукописных карт, составляемых в
разхптчных научных и производственных учреждениях, а также монографий,
диссертационных работ, учебников и другой литературы по картографии
(Лютый, Плата, 1985; Шогый, Казанцев, Плата и др., 1986)…
Существенно отметить, что процент карт с грамматическими и
иными описанными ошибками в действительности, по—видимому, боль-
ший. Мы говорим об ошибках, которые сумели выявить, исходя из дос—
тигнутого уровня понимания проблемы, уровня овладения логикой анали—
за систем знаков карт… Отсюда следует, что работа над созданием практи-
ческой и теоретической грамматики языка карты таит резервы общего
повышения качества картографических произведений, повышения эффек—
тивности их применения в науке и практике,
Подробный перечень выявленных совместно с коллегами типичных
ошибок в системах знаков карт и их примеры описаны в специальной мо—
нографии (Лютый, Казанцев, Плато и др., 1986). Здесь мы ограничимся
краткой сводной информацией и отдельными иллюстрациями,
Наиболее часто допускаются ошибки, которые можно сгруппировать
в четыре класса или типа. Два из них, обозначим их _— А и Б, объединяют
собственно картографические языковые ошибки _— в знаках ПЯК И (А) и
ошибки при совмещении знаков ПЯК П и ПЯК !, идущие «со стороны»
94

ПЯК П (Б), Два других типа, обозначим их … В и Г, объединили ошибки,
которые не являются собственно картографическими, но оказывают суще-
ственное влияние на системы знаков карт —— ошибки исходных классифи—
каций объектов картографирования (В), которые «наследуются» системами
знаков, и ошибки, обусловленные отступлениями от социокультурных
традиций и нарушением психологических констант восприятия (Г).
К\ типу А отнесены ошибки отражения в знаках отношений сходства
и различий объектов картографирования по их количественной и качест—
венной определенности'(ПЯК П), К нему отнесены также обширные груп—
пы ошибок в графическом построении ид'оформлении картографических
шкал, применения графических знаков разного семиотическото типа.
Ошибки типа «сходство—различие» обнаруживаются не только на
уровне анализа отдельно взятых легенд и карт, но и на уровнях сопостав-
лений легенды и карты (как систем знаков, которые должны быть инвари—
антны), карты и сопровождающих ее графических изображений, на уров-
нях сопоставления карт в их сериях и системах. Это обстоятельство обу—
словило необходимость выделения дополнительных групп ошибок,
отнесенных к типу А. Хотя они дают начало иному классификационному
ряду, они оставлены в типе ошибок А на правах подтипов “— А (а), А (6) и
А (в) соответственно.
К типу Б отнесены ошибки, которые возникают при размещении
знаков ПЯК П в поле картографического изображения (совмещении
знаков ПЯК П и ПЯК 1), как следствие невнимания к тому, как и в каких
сочетаниях и отношениях они будут локализовываться в поле изображе-
ния соответственно пространственной определенности объектов карто—
графирования, сущностно-содержательные свойства и отношения которых
они призваны отразить. Отсюда возникают фиктивные (ложные) знаки,
знаковые композиции и отношения, эффекты «поглощения» одних знаков
другими, несоответствия в распределениях знаков ПЯК П и ПЯК 1, нару—
шение зависимостей между ними, смысловые неопределенности, ложные
(некорректные) изображения, дублирование информации и т_ п. Как
показал анализ, данные явления относятся к наименее изученным в карто-
графии, а поэтому требуют особого внимания…
К типу В отнесены ошибки в системах знаков, обусловленные ошибка—
ми в классификациях обьектов картотрафирования. Здесь выявился большой
спектр конкретных ситуаций, связанных с несоблюдением в классификациях
принципов единства основания деления, равного обьема сопоставляемых
признаков, логического дополнения и т, п., что не позволяет или существенно
затрудняет разработку логически стройной системы знаков. Сюда же отнесе—
ны специфические ошибки, являющиеся следствием неправильной компо-
новки знаков в легендах карт, что может явиться причиной и неправильного
понимания читателем отношений между содержательными характеристика—
ми обьекюв картографирования, Неправильная компоновка знаков в легенде
ведет к возможности появления ошибок всех логических типов.
Наконец, к типу Г отнесены различные группы ошибок, однако осн
новная их масса непосредственно связана ‹: построением картографических
шкал и их оформлением
95

В таблице 3 дана общая сводка выявленнь'тх при анализе карт оши—
бок, а на рис 30 _… 40 приведен еще ряд иллюстраций характерных сити-—
бок в картах, которые понадобятся нам при рассмотрении методов проек—
тирования систем знаков (ё 9).
@ 9. Методы анализа и пути предупреждения ошибок в системах
‚ знаков карт
Приведенные выше примеры ошибок в системах знаков карт под—
черкивают актуальность разработки теоретической и практической грам—
матики языка карты. Эта задача, по—видимому, никогда не может быть ре-
шена полностью, поскольку язык картьт эволюционирует и по мере его
развития картографы будут вынуждены вновь и вновь обращаться к ней.
Прилагаемые в современной картографии усилия в этом направлетши
далеко не соразмерны со значимостью проблемы. Если посмотреть вузовские
курсы подготовки профессиональных картографов, то легко убедиться, что
данному вопросу фатоически не уделяется внимания. Рассмотрим ряд уже
разработатптых, а также вновь предлагаемых приемов и процедур, которые
могут помочь создателям карт в поисках путей обеспечения необхошщого
соответствия планов выражения и содержания в текстах ПЯК1 и ПЯК П и
карте—тексте в целом. Такого рода процедуры и приемы нужны не только
создателям карт. Ими должны владеть и потребитешт. Будучи вооруженными
соответствующим знаниями, они смогут, распознавая различные ошибки в
картах, оценивать их притоштость для решения конкретных задач.
Все рассматриваемые ниже приемы и процедуры обеспечения грам—
матической правильности карт—текстов разработаны применительно к
ПЯК П, в текстах которого, как следует из @ 8, встречается наибольшее
количество ошибок. Их удобно объединить в две группы: 1 … логические
методы и процедуры и 2 —— эмпирические методы и процедуры.
Логические методы анализа и проектирования систем знаков карт.
Их изложение удобно начать ‹: общих правил обеспечения соответствия
планов выражения и содержания в системах знаков карт, сводку которых дал
Э. Списс (1983): 1 — одинаковое следует изображать одинаково; 2 —— различ—
ное следует изображать различно; 3 —— подчиненное следует изображать
средствами, обеспечивающим отражение порядка подчинения; 4 — количе-
ственное следует отображать средствами, обеспечивающим выражение ко—
личественных разлита/ий (гп/теленньгх или масштабных); 5 _— общее следует
изображать средствами, обеспечивающими отражение общности; 6 _— взаи-
мосвязанное следует изображать средствами, обеспечивающими выражение
взаимосвязей; 7 _ противоположное следует изображать контрастно
Перечисленные правила все же не составляют строгой логической
системьт, а поэтому могут играть роль лишь общих ориентирующих устано-
вок при анализе и проектировании систем знаков карт. Тем не менее, руко-
водствуясь ими можно предупредить проникновение в системы знаков
многих грубых ошибок (рис. 30 _ 40). С этой целью, работая над создани—
ем легенды будущей карты, полезно постоянно анализировать и сопостав—
лять выбираемые знаковые средства с их смысловой группировкой,
дифференциацией и другими отношениями.
96

Т а б л и н а 3
Сводная характеристика ошибок в системах .
знаков тематических карт (НЕК №1
Тип А Ошибки в отражении сходства и различия обьектов каргюграфирования по их содержа-
тельной определенности.
А} Ошибки в отражении отношений сходства или различия объектов картографирования по
их качественной определенности.
А 1.1 Отражение разными графическими средствами объектов картографироваиня, отнесенных
по качественной определенности к одной группе (типу, классу, категории).
А 1.2 Отражение одинаковыми или сходными графическими средствами объектов картографи-
рования, отнесенных по качественной определенности к разным группам (типам, клас—
сам, категориям). _
А 1.3 Отражение разными графическими средствами объектов картографнроваиня, сходных по
качественной определенности и одинаковыми графическими средствами _— иесходиых
(разные сочетания в одной карте ошибок групп А 1.1 и А 1.2)…
А 1.4 Введение избыточных трафических средств при отражении отношений сходства шт
‚ различия объектов картографирования по их качественной определенности.
А2 Ошибки в отражении отношений сходства или различия объектов картографирования по
их упорядоченности и количественной определенности
А2.1 Отражение отношений упорядоченности и количественных отношений объектов карто—
графирования графическими средствами, малопригодными для этих целей
А2.2 Введение избьпочиых графических средств при отражении отношений упорядочениосги
и количественных отношений объектов картографирования.
А2.3 Ошибки в графическом построении и оформлении порядковых1 интервальных и пропор—
циональнътх шкал.
А3 Ошибки в отражении отношений сходства или различия объектов картографирования
одновременно по их качественной и котшчественной определенности (разные сочетания
ошибок групп А 1 и А 2). ‚
А4 Применение графических знаков разных семиотических типов (гстерогениостъ графине-›
` ских средств)…
А (а) Расхождения в наборах графических средств легенды и карты.
А(б) Расхождения в графических средствах кар/г (легенд) и сопровождающих их графических
изображениях (помещаемых во враках)
А (в) Расхождения в графических средствах в сериях и системах карт.
Тип Б Ошибки, возникающие при размещении графических знаков в поле каргографического
изображения (совмещении знаков ПЯК П и ПЯК 1).
Б 1 Появление в карте фиктивных знаков и отношений между ними.
Б 2 Несоответствие взаимных пространственных распределений знаков ПЯК П и ПЯК 1.
Б 3 Появление смысловой неопределенности при одновременном применении в карте неравных
по значению (смыслу) знаков (либо знаков, допускающих альтернативтще интерпретации).
Б 4 Нарушение количественных зависимостей между знаками ПЯК П и ПЯК Е.
Б 5 Совмещение несовместимых знаков ПЯК П и ПЯК 1.
Б 6 Неправомерное использование знаков ПЯК! в функции знаков ПЯК П…
Б 7 Неоправданное дублирование знаками ПЯК Н информации, зафиксированной знаками
ПЯК 1. *
Тип В Ошибки в системах знаков, обусловленные ошибками в классификациях обьектов карто-
графирования.
В 1 Ошибки в системах знаков, обусловленные огстутшеннем от принципа единого основа—
ния при классификации объектов картографнрования.
В 2 Ошибки, обусловленные нарушением при классификации принципов отражения упоря-
доченности и коштчественной определенности объектов картографирования.
В 3 Ошибки, обусловленные нарушением при классификации принципа равнозначности и рав-
нообъемности сопоставляемых признаков в количественном и качественном отношениях.
В4 Ошибки, обусловленные нарушением при классификации принципа логического допол»
нения (исключения) признака.
В 5 Нарушения логической структуры отношений между оодержательнътми характеристиками
объектов картографирования в легенде карты, обусловленные неверной ее компоновкой.
Тип Г Ошибки в системах знаков, обусловленные отступлениями от социокультурных навыков,
традиций и психологических констант.
] Разработана совместно с Н. Н. Казанцевым и А Н. Плата
97

Виноградники
о—30га ()—100га [3—‘1000га
Рис. 30‚ Фрагмент легенды карты сельскохозяйственных культур.
Для характеристшш одной и той же культуры использованы знаки разной формы (круг и
квадрат), что создает при чтешш карты ложный эффект распространения разных культур
(тип ошибкиА 1.1).
Основные центры производства
зеленый цвет О — минеральных удобрений
оранжевый цвет О — сульфата аммония на металлургических и кок—
сохимических предприятиях
`голубой цвет Ё? — борных удобрений
малиновый цвет Ч — марганцевых шламмов
Рис. 31г Фрагмент легенды карты производства минеральных удобрений.
Знаками одинаковой формы показаны центры производства разных видов удобрений, что
создает лоэюшй эффект попарного груштировшшя видов удобрений (тип ошибки А 12)
Нет необходимости в использова-ши двух разных по форме знаков (тип ошибки А 1.4).
Различия в размерах знаков в легенде не объяснены (тип ошибки А (а)).
98

Основные районы
(4) черн. цв. ' ' … земледельческие
(5) черн. ш}. : : - скотоводческие
(6) черн. цв. * х — охотшщьеипровшсловые
Ареалы расселения в конце Х1Х века
(1) желт. цв. С) _ русских
(2) зелен. цв. — бурят
(3) малин. цв. — эвенков
(7) зелен. цв. железоделательъше заводы
— сереброплавильные заводы
(ХУШ в.— начало ХЁХ в.)
— серебросвшщовые рудники
(8) серый ив.
(9) красн. цв.
>Ыа©®
(10) краси… цв. ° ° — районы добычи золота (ХШ в.)
каторжные тюрьмы
0 .
(11) черн. цв.
( 12) черн. цв. :?:; — основные районы применения труда каторжан
Тракты
( 13) красн цв. _- _ _ —— Большой Московский
(14) красн. цв. — почтовые
(15) красн. цв, ___-__ — обывательские
Города с числом жителей (по переписи 1897 г.)
( 16) красн. цв. @ _ свыше 9000
(17) красн. цв. (\ — 9000 _ 3000
\,}
(18) красн. цв. О — менее 3000
(19) красн. цв. @ — торговые центры
Рис. 32 Фрагмент легенды карты истории региона (в 18 _ 19 вв.).
(1), (2), —— номера знаков.
Формы знаков городов и каторжных тюрем одинаковы; совпадают формы знаков районов
добычи золота и распространения земледелия, цвета знаков городов, серебросвиицовых
рушшков и районов добычи золота (последние, будучи показаны точками, идентифрщиру—
ются и как знаки малых населенных пунктов); сходны формы и цвет знаков каторжных
тюрем и ареалов распространения земледелия; практически нет изобразительного сходства
между знаками объектов, объединвниых общим признаком — серебротшавильных заводов
и серебросвитщовых рудников (тип ошибки А 1.3). Сходство форм и цветов знаков ка-
торжных тюрем и ареалов распространения земледелия приводуп при наложении в карте
последних и ареала, отмечающего район применения каторжного труда, к возможности
неправильной идентификации ареалов земледелия как районов распространения малых
каторжных тюрем (тип ошибки В 1). {Шкала численности населения городов ориентирована
неверно (увеличение значения признака должно следовать слева _— направо) (тип ошибки
1), В карте имеются знаки ареалов, которые не объяснены в легенде (тип ошибки А (а))
99

Объем выноса за один сель
@ - более 1 млн.куб.м
"' ‚
И — 0,5 — 1 млн.кубм
@ — менее 0,5 млн.кубм
[:| — территория, где отсутствуют
сепевые ЯВПЭНИЯ
Рис. 33. Фрагмент легендыкарты селевых потоков.
Логикой смыслового содержания задано дихотмическое деление поля карты на террито-
рии, где имеют место селевые явления и территории, где они отсутствуют. Поэтому во
введении специального знака для этих (поспешит) территорий нет необходимости (они
автоматически выражаются т. н. нулевым знаком — см. {; 10) (тип ошибки А 1.4). Для ото-
бражения одной и той же характеристси —— изменения шттенсивности селевого потока
использованы штриховки разного рисунка и ориенташш, что создает шипозию различий
ареалов по качественным признакам, затрудняет восприятие тенденции изменения харак-
терисшки (тип опшбки А 2.2). Значения удельного веса показателя (объема выноса мате-
риала за 1 сель) неправомерно отнесены в карте к площадям распространения селевых яв-
лений (тип опшбки Б 5). Для отражения шкалы коштчествештьтх значений характеристики в
абсолютном выражении приняты графические средства, передающие лишь упорядочен-
ность значений (тип ошибки А 2.1).
100

Удельный вес Разме Нентров -
; Отрасли отраслей пег—
5 промышленности кой промыш- 1 — 15 15 — 30 30 … 45 45%
$
= енности
Г “ …„і ………+ тт;
%
: Меховая малый З А А { 3
; о
\ __; :
‚ , %Г __
› Шерстяная большом Ё Ш Ш
? в
ш «3
:. ‘]
Хпопчатобумажная средний % О О О
%
(')
ш
: 1
Производство искусст— …
: А 1 5
венного волокна малым Е. А
і=°= }
%
Канатно—веревочная малый : А А А
‚1 5 т
Ш Г"
35"
Производство холста малый Ё А А А
©
тц. ‚:
Ш
:Г
„ |—
Производство мешков малым % А А
1 %
тт …
%
Чупочно— „
60 июн =
трикотажная ль & Ш :]
2-
%
Производство очень … ё * *
верхнем одежды большом …
…! Ч
‚…
% 1
Производство е = О
рубашек и пижам средним % О
і. „і " » # г
%
Производство малый % А /.\
защитном одежды & —
г °“
т
:!
Производство шпяп малый @ А 1 3 А
%
%
Д…
;,
Рис. 34. Фрагмент легенды карты легкой промышленности‘
Дифферешшагшя подотраслей легкой промъшшенности по их удельному весу (малый
средний и т. п.) показана графическим средством (разлитем форм знаков), непригодным
для отражения отношений упорядоченности. В результате совершенно разные подотрасли
оказались закодировашшьш знаками одинаковой формы, что создает в карте эффекты
ложной их груштировки. Последние усиливаются цветовой окраской знаков, также часто
ошшаковой для совершенно различных подотраслей (тип ошибки А 3),
101

Типы хозяйственного ислопьзования
территории районов
Оленеводство, охота, рыболовство
П… { “№ Охота, оленеводство
Рыболовство, животноводство,
очаговое земледелие
Рио 35. Фрагмент легенды карты медика—географического районирования.
Для шафферешшшши типов хозяйствеш-юго использоватшя территорий пргшенены одновре—
менно натуршшошчестше и фараоне—геометрические знати Они не согласуются и не выра-
жают содержательные хараюеристшш типов (в первом знаке отсутствуют признак рыболовст—
ва, во втором —— охоты и оленеводсгва) (тип ошибки А 4). В исходной классифшшшш обьешов
карюграфировшшя использованы неравнообгьеьтые по содержанию характеристики (олене—
водство — составная часть животноводства) (тп ошибки В 3).
А) 5)
- _35—40 —55—60
"40—45 —60—65
—-45—50 -65—70
--5о—55 —70—75
"455—60 -75—80
„60—65 430435
-1оо—105
Рис, 36` Фрагменты легенд двух карт средних из наибольших глубин промерзания
почвы.
Шкалы глубин промерзания: А) под снеговым покровом (1—ая карта); В) при отсутствии
снегового покрова (2—ая карта). в, б‚ в — условные обозначения цветов изображения.
Цвета, ПРИНЯТЫС ДЛЯ обозначеш/ія ((СОВПдДаЮЦШХ» интервалов ТПКЗЛ глубин, разлшшы,
Некоторые цвета шттервалон глубин в одной шкале (в пределахчсовпадаюппиоі участков
шкал) использованы для обозначения иных итпервалов глубин в другой шкале (тип ошиб-
ют А(в)).
102

Районы с дефицитом водных ресурсов:
-к1980г. @ … к2000п
Водопотребление
(млн… мэігод)
по населенным пунктам по административным районам
более 400 более 140
50—75
№5” 1525
100—200 540
50—100 02,5
25—50
10-25
ЁЁ ‚,и-ч\‘м изво г. „ _________ 1
@на 1975 г. @} 1 тетка _ 5,3%
Рис. 37. Фрагмент легенды карты обеспеченности вощшми рееуреами‘
Знаки, обозначающие дефицит водных ресурсов на 1980 и 2000 гг., могут «нашхадъшатьсгт
3 карт: и не (ЩЖЦаДЬШЗТЪСЮ). В первом случае вознижает смысловая неопределенность
вследствие «эффекта поглощении одного знака другим: по корт нельзя сказать в каких
районах будет дефъщит водных ресурсов в 2000 г… (сохранится ли к 2000 г… дефишп водных
ресурсов в касках-№60 из районов, где он имен место в 1980 г.). Во втором случае также
имеет место неопредепещюсть (хотя и иного рода) Вследствие эффекта еуъшшровашоі
площадей, залитых на карте знаками, напрапошаетея вывод о расишрении числа районов ‹:
дефшш'гом ВОДНЫХ ресурсов к 2000 г., который не может считаться достоверным без до—
пошшгедьного обосновадшя (которого карта и легенда не содержат) (тип ошибки В 3).
103

А Б
Крупный рогатый скот Птицеводство
Удельный вес буйвольного стада ПОГОЛОЭЬЭ ПТИЦЫ на 100 га
а поголовье крупного рогатого скота ЗЗРНОВЫХ КУЛЬТУР
(в процентах)
„№25
„26—50
№ …51_75
№
— 76 - 100
т _ 191 « 200
В — свыше 201
Мелкий рогатый скот
Производство шерсти на 100 га
с/х угодий (в кг)
—20_50
—51—100
@ 401—150
—151—200
ШШ] — 201 _ 300
№ — более 300
Рис. 38. Фрагменты легенд карт животноводства.
А, Удельный показатель рассчитан по отношеъшю к характеристще, не измеряемой в еди-
ницах площади, позтому совмещение знаков, обозначающих интервалы значения показа…
теля‚ ‹: каким—либо площадными ареалами в поле карты ошибочно (тип ошибки В 5)
Б и В. Сведенные в шкалы удельные показатели расскштаНЫ по отношению к площадям
посевов зерновых культур и сельхозугодий соответствеъшо. Несовпадение в карте этих
площадей, занимаемых знаками, обозначаюшиьш интервалы значений в шкалах (при отне-
сении знаков в карте к другим площадям, например, адшпшстративъшх и иных районов)
влечет за собой ошибку (тип ошибки В 4)_
Разные формы и ориентации штриховок в шкалах (А, Б, В) нивелируют количественные
разлит/{я характеристик и тенденции их изменения (возникает ложный эффект качествен—
ных различий между ареалами) (тип ошибки А 2,2).
Шкалы А‚ Б, В неверно ориентированы: нарастание значений признаков должно следовать
«ству — вверх» (тип ошибки Г ).
104

РЗСПРОСТРЭНЁЭНИЭ ПЭДНИКОВ
разЛИЧНЫХ стадий ОПЭДЭНЭНИЯ
краси^ цв, « седьмая (фернау, стадия ХИ! … ХіХ вв.)
— шестая (эгессен, историческая)
резов… цвт — пятая (даун аккемская) :
фиолетр цв. — четвертая (гшниц, кочурпинская)
синий цв. … третья (бюль, мультинская)
голуб. цв. _ вторая (вюрм)
зелен. цв. « первая
оранж. цве — ссвременное оледенение
Рис. 39… Фрагмент легенды карты стадий позднеплейстоценового оледенения.
Компоновкой знаков в легенде нарушена упорядоченность сташай оледенения во времен—
ном ряду; знак современного оледенения находится ниже знака наиболее древней стадии, &
не выше наиболее поздней — седьмой стадии (типовая ошибка В 5). Для отражения поряд—
ковой шкалы хронологии стадий оледенения использовано непригодное для этой цели гра—
фическое средство _ различие в цветовых тонах знаков (Которые к тому же не скомпонова—
ны в соответствии с гаммой цветовых тонов) (типовая ошибка А 21),
Шкапа магнитных аномалий Та
… % д '
“”___”—+
свыше +10 +5
Рис… 40. Фрагмент легенды карты магнитных аномалий.
Нарушен общепринятый пршщип в ориентации шкалы: отрхщательные значения признака
показаны справа от нуля, а положительнвте слева (типовая ошибка Г).
Не соблюдено взаимно однозначное соответствие между отношениями числовых значений
величин и отношениями интервалов шкалы (тштовая ошибка А 2.3)„
105

Разумеется ограничиваться одними правилами при проектировании
систем знаков нельзя, разве что в самых простых случаях. В их системе не
заложена какая—либо логическая процедура (алгоритм), которая могла бы
использоваться для вывода заключений относительно правильности
выбора изобразительных средств или их сочетаний в той или иной комби—
нации знаков, Применение правил усложняется по мере увеличения слож—
ности систем знаков (содержания карт), хотя и в этом случае они могут
оказать определенную немощь.
Более конструктивно система графологического исчисления на элем
ментах ПЯК Н, разработанная Ж… Бертеном (Бегин, 1967), которая дает
возможность предвычислять свойства формально-семантического (комму—
никативного) характера комбинаций графических изобразительных
средств, исходя из свойств каждого изобразительного средства, вошедше—
го в комбинацию. На рис. 41 показана система изобразительных средств
№ 11 _— графических или визуальных переменных (по Ж. Бертену) В
крайнем левом столбце рисунка дан набор переменных, в последующих _—
типовые примеры их реализации в изображениях, а в четырех последних
столбцах специфическими значками отмечены формально—семантические
свойства переменных. На рис. 41 (б) даны пояснения к значкам, отмечаю-в
'щим формально—семантические свойства графических переменных, в ко—
торых раскрывается их коммуникативно—содержательный смысл,
Процедура исчисления коммуникативных свойств (смысла) какой-
либо комбинации изобразительных средств (графических переменных)
предусматривает составление и решение особых выражений, примеры коп
торых приведены на рис. 42. Принципы оперирования с псдобного рода
выражениями достаточно просты. При необходимости, например, опреде-
Ления коммуникативных свойств комбинации изобразительных средств,
состоящей из таких переменных как форма и размер знаков (рис. 42 а),
свойства, присущие этим переменным (рис 41 а), выписываются в поряди
ке их следования на этом рисунке отдельными строками как это сделано
на рис 42 (а) Затем руководствуясь системой правил осуществляется
вывод общих для данной комбинации графических переменных (в нашем
примере форма и размер знаков) коммуникативных свойств (указаны под
чертой). Правила эти заключаются в следующем:
}, При наличии какого—№60 свойства у всех изобразительных средств,
вюноченных в комбинацию, это свойство в комбинации усиливается…
2, Если какое—либо свойство присуще не всем изобразительным
средствам, входящим в комбинацию, то это свойство ослабляется или
элиминируется в комбинации.
3. Разделяющее значение таких изобразительных средств как «раз-
мер» и «интенсивность» распространяется на всю комбинацию (в извести
ной мере нивелируя другие свойства).
4. Изобразитещные средства _— «размер», (интенсивность» и «тексту-›
ра фаир)» могут пошразному сочетаться между собой (при совпадении и нет
совпадешш порядка возрастают или убывания). При одинаковой направлен—=
ности пшал усишаваются упорядочивающие значения комбинации, при раз—
нонаправленноети _- зти значения сильно уменьшаются или элиминирутогся.
106

ГРАФИЧЕСКИЕ Р Е АЛ И З А Ц И И СВОЙСТВА
ПЕРЕМЕННЫЕ ПЕРЕМЕННЫХ
линия площддь
іёёіёіиэдіііёдд
' ШШШ
' \
ндсыщвн- ; ‚
ность % '
(интенсив- * П
ность;
текстурд
(ЗЕРНО, РАСТР)
вала
…‚іёШИЁЗП
№№шдэпёзё
…АШЕЗЕЁ
б
@ Количество (пропорции)
Реэграничивающее.
О Порядок разделяющее
значение (действие)
35. Избирательность (различие)
$ Изменчивость
объединяющее
суммирующве
Сходство (асооциативность) значение (действие)
Рис. 41„ Система графических изобразительных средств (визуальных переменных)
(Бегин, 1967, 1983)
107

В нашем примере (рис. 42 А) итоговая комбинация изобразительных
средств ———— «форма» и «размер» знака —— обеспечивает возможность стра-»
жения количественных различий и изменчивости. Вычисленные коммуни-
кативные свойства комбинаций изобразительных средств должны быть
далее сопоставлены с теми свойствами, которые требуются для отражения
в карте сущностно—содержательных свойств и отношений объектов карто-
трафирования. На основании этих сопоставлений может быть сделан вы-
вод о пригодности той или иной комбинации изобразительных средств.
На рис. 42 Б и В даны примеры исчисления коммуникативных
свойств комбинаций из трех изобразительных средств _ размера, интен-
А., р $ ;(: 0 00 сивности, текстуры —— Б
_ и интенсивности, ориен— ‚
Ф ' Е (:”/: ) тации и формы —— В. Из
РХФ -—‚‹=Ё ;& $ 0 выводов следует, что
первая комбинация дает
возможность отразить
Б. Р ! ЕЁ ;& О 00 различия, изменчивость,
_ : количественные про-
И Ё #: Об порции, однако в ней
Т ?= %* ;& О трудно будут восприни—
Р><И_ХТ 1% ;&: ___/;& О маться или не будут
восприниматься совсем
сходство и порядковые
В И 2$ # ОО (ранговые) распределе—
‚_ ния знаков. Вторая ком—
ОР °___ #: бинация обеспечит пре—
Ф :: ($) имущественный показ
различий, изменчивости,
а также порядковых от—
ИХОРХФЭЁ # =# 0
Рис. 42, Примеры вывода общих свойств для ком-
„ н Ш " _
бинации различных изобразительных средств по 0 е…… (ранжирова
их свойствам, ние), при нивелировании
Р, И, Т, Ф, ОР _… графические изобразительные средст- сходства знаков.
ва: размер, интенсивность, текстура, форма, ориентатшя. Система графоло—
гического исчисления
Ж. Бертена может эффективно применяться при анализе и разработке сис-
тем знаков тематических карт (подъязыка карты П). С ее помощью можно
получать и общие ориентирующие установки, и достаточно конкретные
решения при конструировании знаков и их систем Практическую работу,
как показывает наш опыт, целесообразно строить в два этапа На первом
этапе, сообразно со знаЧениями графических переменных, составляется
эскиз _ вариант проектируемой системы знаков, отдельные блоки (ПОД-
системы) которой могут анализироваться путем составления и решения
формульных выражений. По завершении работы над эскизом —— вариан—
том системы знаков, последний вновь подвергается сквозному анализу для
выявления возможных ошибок и несовершенств. Такая последователь…
ность работы обеспечивает реализацию наиболее «сильных» сторон сис—
темы трафолотического исчисления,
ЮЗ

Покажем работу системы применительно к анализу готовых систем
знаков на примерах из @ 8. Анализ шкалы (рис. 39) сразу же выявляет
ошибки. Цветовая окраска в силу своих формально—семантических
свойств (рис. 41 а, б) не выражает порядковых различий, что требовалось
показать исходя из замысла карты. Здесь подошла бы графическая пере-
менная «интенсивность (насыщенность)». Ориентация штриховок и их
форма (рис. 38) в силу формально—семантических свойств (рис. 41 а, б) не
выражают ясно порядковых различий. Здесь также следовало бы приме-
нить одну переменную «интенсивность (насыщенность)». На рис. 36 цвет
использован для передачи количественных значений, хотя цветная окра—
ска (тон) таких различий не отражает (рис. 41 а, 6). На рис. 34 цвет не не—
пользован для реализации присущего ему свойства выражать сходство или
ассоциативность. На рис. 31 графическая переменная «размер» знака не
передает качественных различий объектов картографирования.
Существенно отметить, что на основе формально—семашических зна—
Рис. 43. Схема буквенно-цифровой системы логических связей (Бочаров, 1966)
(растром), интенсивностью (насыщенностью), размером не следует пытаться
отображать сходство и т. п. Такого рода правила или установки могут быть
предвьпшслены и для различных комбгшашпЭ’т графических переменных на
основантш составления и решения формул, рассмотренных выше.
При безусловных достоинствах, система Ж. Бертена (в том числе в
рассмотренном ее варианте, развитом Э. Списсом) позволяет решать не все
109

проблемы, возникающие при анализе и проектировании систем знаков карт,
особенно когда речь идет о картах сложного содержания, требующих; разра-
ботки многокомпонентных, иерархически организованных систем знаков, В
подобных случаях полезно применение и других методов и процедур К
числу таковых, например, относится разработанная М. К. Бочаровым (1966)
буквенно—цифровая система логических связей графических знаков. Она
нацелена на обеспечение соответствия планов выражения и содержания в
системах знаков карт —— показ взаимосвязанными и согласованными знака—
ми (по форме, цвету и т. п.) необходимых отношений в исходной классифт
кации объектов картографирования. система может применяться для анали-
за и проектирования систем знаков значительной сложности.
На рис. 43 показаны графический и алгебраический аппарат системы.
Каждое сочетание букв и цифр в системе составляет как бы формулу тра—
фического исполнения знака. Скажем общий признак А, характерный для
группы родственных объектов картографирования, должен иметь единое
отражение каким-либо изобразительным средством в знаках данной группы
родственных объектов. Этот же принцип проводится далее при членении
признака А на подпризнаки —— а, б, я, членении последних на группы ——
1, 2,… и т д., что и дает буквенно—цифровую формулу графического испол—
нения знака. Система М. К. Бочарова испытывалась на практике, полезность
ее использования подтвердили эксперименты по чтению карт (Гамезо,
1977), хотя она и не содержит какие-либо процедуры (формальные и иные),
которые позволяли бы делать заключения о преимуществах того или иного
варианта исполнения знаков и их систем. Отсутствие критерия можно в из-
вестной степени компенсировать (и это показали наши эксперименты), если
осуществлять в дальнейшем анализ разработанного варианта системы зна—
ков с помощью процедур. рассмотренных выше.
Не останавливаясь на примерах применения буквенно-цифровой
системы, которые можно проанализировать по первоисточнику, отметим,
что ее использование предъявляет особые требования к классификации
объектов картографирования. Все изъяны в исходной классификации ав—
томатически могут быть перенесены в систему знаков. Это обстоятельство
требует разработки каких-либо проверочных или оценочных процедур.
Освещение классификационной проблемы как таковой` а также раз-
работка рекомендаций по классификации содержательных и иных опреде—
ленностей объектов картографирования выходит за рамки настоящей ра-
боты. Мы укажем лишь на два возможных подхода` которые могут оказать
помощь при разработке и анализе таких классификаций, Один из них при-
меняется в логической семантике для построения графов связей «атомов
смысла (сем)» в группах слов, связанных каким—либо общим смысловым
отношением (то есть образующих определенные семантические поля),
Проиллюстрируем его намеренно на лингвистическом примере, с тем,
чтобы показать сходство задач, решаемых лингвистикой и картографией.
Пример относится к построению графа связей для группы слов, обозна—
чаюших родство —— отец, мать, сын, дочь, дедушка, бабушка` внук, внучка,
племянник, племянница, дядя, тетя и т, п. (Новиков, 1982 а, б). Перечис—
ленные слова связаны общим смысловым отношением, признаком _— об—
110

щей семой: родственник/родственница. В целях упрощения примера даль-
нейшие построения ограничим только этими словами, хотя‚ как известно,
в русском языке имеется еще много слов для именования лиц, находящих—
ся в близких и дальних родственных отношениях.
Для выявления элементарных атомов смысла слов и построения
' базбиения' ! Семантичешие “атомы"?
& [ множества семы __ і
%! РАЗБИЕНИЕ 1 мужской поп }
1 родитель *
ЁЁЁЁЁЁ№Ё3№№1Ц _______ !
}… РАЗБИЕНИЕ ` ;:Ёщждёю і
, ‘ ' "_ ' 1 первое поколение !
іп/ РАзвиениЕ 2 ”В?” поюдение _}
… и
…)
(…)
(…> 2 1 1
': = : ‘ ё
: , = 8 ;
ЕЁЁ “ЁЁ; Ёе г 35%…5
! и … |\/
В 1 о 1 + 1 + 1 : отец
201+191=ппть
162+1+1=сни
2+2+1+1=д°чь
Рис. 44. Схема семантического анализа терминов родства
(Новиков, 1982 а, б):
а — разбиения множества терминов на смысловые труппы; б _— представ-
ление разбиений в виде графа; в —— матричное представление термитов.
схемы их иерархии, множество слов родства путем сопоставлений расчле-
няется на последовательно непересекающиеся классы или подмножества.
В нашем примере выявляются четыре основания, по которым возможно
такое расчленение (рис. 44). Они представляют собой искомые «атомы
смысла» или семьъ Г раф, соответствующий осуществленному разбиению,
показан на том же рисунке. По таблице и графу легко определить значения
_ цифровые индексы для каждого из слов множества (показаны на рисун—
ке под графом). Легко видеть, что и графическая схема разбиения, и ха—
рактер определения индексов слов сходны с тем` что предлагает буквенно-
цифровая схема М. К. Бочарова.
Второй подход, специально разработанный нами для картографиче-
ских приложений, также может получить достаточно широкое распростра—
нение Его реализация начинается с анализа уже имеющейся классификации
или ее рабочего варианта (при проектировании карты). Подробно он будет
рассмотрен далее в конкретных примерах анализа систем знаков карт.
Эмпирические методы анализа и проектирования систем знаков
карт., Такого рода методы фактически мало разрабатывались, если не считать
отдельные рекомендации по частным конкретным вопросам, Исследования
проблематики картографштеской коммуникации (акцентирующие внимание
на оценках восприятия, читаемости, различимости, наглядности нагрузки и
т, п. карт и знаков в зависимости от тех или иных условий) не восполняют
Ні

этого пробела и не снимают задачи создания соответствующих методтш.
Кратко опишем разработанную автором и опробованную в экспери-
ментах тестовую процедуру, которая базируется на методе обработки экс—
пертных заключений.1 Она применима как к анализу систем знаков уже
созданных, так и проектируемых карт. В соответствии с ней, легенда де—
лится на две части, каждая из которых фиксируется на отдельной карточ-
ке. На одной из них в произвольном порядке располагаются знаки, на дру——
гой ——-› пояснительные подписи к знакам, порядок расположения которых
полностью сохраняется таким, каким он был в легенде… Далее группе экс—
пертов предлагается совместить (соединить) данные двух карточек, точнее
распределить знаки в соответствии с пояснительными подписями. Резуль-
таты совмещения графических знаков и подписей к ним каждым экспер—
том систематизируются в таблице.
Следующий шаг заключается в оценке результатов, полученных экспер—
тами. Если все эксперты расставшш графические знаки так, что их порядок
следования (отмечается номерами) совпал с порядком следования знаков в ана-
лизируемой итш проектируемой легенде, то есть совпали все позиции «знак ——
поясняющая подпись», то можно сыпать, что знаки недобраны (расставлены)
правильно и что их системой выражаются содержательно—логические отноше
ния между объектами картографирования. При наличии расхождетпп‘а в резуль-
татах действий экспертов (в том числе и расхождений с порядком следования
знаков в исходной легенде) можно подозревать наличие ошибок и несовер—
шеногв в системе знаков исходной (анализируемой) легенды.
Конечно же, одного визуального анализа результатов, показанных
экспертами, недостаточно для надежных суждений о наличии ошибок или,
наоборот, правильности системы знаков, даже если все эксперты покажут
результаты, полностью совпадающие между собой и с порядком следова-
ния знаков в анализируемой системе. Нет абсолютной уверенности в том,
что если бы имелась возможность привлечь большее число экспертов или
взять других лиц, то результаты оказались бы теми же самыми. Следова—
тельно, к оценке экспертных данных необходимо приложение статистиче—
ской процедуры, с помощью которой можно было бы оценить степень на-
дежности вьтводов о наличии или отсутствии ошибки Наши исследования
показали, что здесь применим достаточно простой и сравнительно эффек—
тивный статистический тест …. сравнение выборочного процента (или до—
ли) с процентом (или долей) в популяции (генеральной совокупности).
Тест предполагает проверку нулевой гипотезы (На), которая утвер—
ждает, что полученный в выборе процент _— р' (процент или доля экспер—
тов, показавших результаты, несходные ‹: тем, что имеет место в анализи-
руемой легенде) не отличается от процента или доли экспертов в популя-
ции _- р (то есть процента или доли экспертов от сколь угодно большого
их количества, которые при анализе легенды могли допустить ошибку
случайного характера), то есть: Но: р’ = р . Критерием для проверки гипо-
тезы На служит статистика 2:
‘ Серию экспериментов по проверке тестовой процешры выполнил А. Н. Плата. Подробно
описаны в монографии —— Лютый, Казанцев, Плато, Суворов, 1986.
1 12

?=(р’_р)/\/р(1—р)/т‚ (9-13
приблизительно нормально распределенная при большом т (числе эксперщ
тов) со средним О и стандартным отклонением 1.
Правило решения состоит в следующем. Если И 450,05 (|?!) <20301,
|2| <20001 ), принимается На (то есть расхождения считаются несущест—
венными, случайного характера), если [212 20,05 (И 2 20,01 , И 2 20,0… ), то
отвергается Но (то есть расхождения признаются существенными, неслу—
чайного характера). "
Из таблицы процентных величин (процентилей) единиц нормальной
кривой следует, что критические величины 2 при оценке существенности
различий при однофланговом критерии (принимается во внимание неро-=
ятность того, что р’ >р) равны: 2095 =1‚64, 20,01 =2,33 и 20,0… =З,09.
Покажем содержательный аспект теста, рассуждая следующим обра-
зом. Группа экспертов, привлеченная к эксперименту, не представительна;
при значительном увеличении числа экспертов та Их часть, которая показа—
ла результаты, отличающиеся от исходной легенды, составит ничтожный
процент от общего их числа, в связи с чем их оценки могут не приниматься
во внимание. Отсюда следует, что необхоцимо заранее определить (задать)
процент или долю экспертов от сколь угодно большого их количества, ре—
зультаты которых могут быть ошибочными в силу различных случайных
обстоятельств. В математической статистике обычно устанавливаются 5%,
1% или 0,1% уровни допустимых ошибок В нашем случае это означает, что
если отклонения (от того, что показано в анализируемой легенде) наблюда—
ются в ответах 5-ти и менее процентов экспертов от количества экспертов,
принявших участие в эксперименте (или соответственно 1% и 0,1%), то
процент этих экспертов не превышает их процента в популяции и, следова-
тельно, справедлива нулевая гипотеза. Другими словами, это означает, что в
исходной легенде экспертами не зафиксированы какие—либо несоответствия
по линии «знак —— поясняющая подпись».
При усложнениях задачи спел-пси результатов экспериментов могут
быть найдетщ пути приложения других сгатиетрш: критерия 962 (критерия
гоштости'подбора), коэффициента надежности оценки Кюдера —— Ричардсо—
на, коеффрщиента кощордацтш (согласованности мнений экспертов) и т. п.
Для анализа сложных систем знаков, содержащих большое их коли-
чество, нами разработана еще одна методика, базирующаяся на формальных
методах. Смысл ее состоит в выделении сходных по применяемым изобра-
зительным средствам графических знаков, их группировке, а затем провер-
ки соответствия полученных группировок знаков логике группйровок обо—
значенных знаками содержательных определенностей объектов картогра-
фирования. В случае если такое соответствие имеет место, легенда карты
может быть признана приемлемой, если нет —— неприемлемой (ошибочной).
Анализ системы знаков (легенды готовой карты или варианта — для
проектируемой) начинается с составления матрицы «знак —— изобрази-
тельное средство» (таблица 4). Количество строк в матрице должно соот—
ветствовать числу отдельных графических знаков легенды —— 31, 32, …, Зі
113

З„ а количество столбцов № числу дифференцирующих графические зна-»-
ки изобразительных средств (графических переменных) … ИС1, ИС2, …,
ИС], ИС… (например, форма знаков _ Фд .. ‚, ФА,; цвет знаков ——— Цд …,
Ц ;; размер …… Р}, …, Р, и т. п.). В расчет должно принимать все средства,
которые хоть в какой—то степени дифференцируют (определяют различия)
или, наоборот, объединяют или ассоциируют, определяют сходство зна——
ков. На пересечениях строк и столбцов матрицы символами «1» и «__»
указывается наличие или отсутствие ]—того изобразительного средства в ім
том графическом знаке соответственно.
Следующий шаг состоит в сбетавлении по матрице «знак —— изобра-
зительное средство» матрицы «знак ——- знак», отражающей отличия знаков
по изобразительным средствам. Показатель «расстояния» (число) между і—
тым и К-тым знаком, находящийся на пересечении строк и столбцов мат-
рицы «знак —— знак», фиксирует количество попарных несовпадений сим—
волов «1» или «——» при сопоставлении і-той и Китой строк матриц-ы «знак
_— изобразительное средство» (таблица 5). В самом деле, чем меньше ко-
личество несовпадений «1» и «——» сопоставляемых строк (знаков) первой
матрицы, тем меньше различаются знаки по примененным изобразитель—
ным средствам (то есть тем меньше «расстояние» между ними по соответ—
ствуюшему признаку) и, наоборот, чем больше несовпадений символов
«1» и «т», тем больше различаются знаки по изобразительным средствам
(тем больше «расстояние» между ними).
Далее полученная матрица расстояний «знак _— знак» обрабатывает—
ся по мег0ду Б Берри (Веггу, 1961) —— методу выделения однор0дных
районов (в нашем случае —— однородных групп знаков),1 и на основе полу-
ченных группировок составляется граф-дерево, отражающий последова-
тельности и иерархию группировок графических Знаков в анализируемой
их системе по сходству примененных изобразительных средств (рис. 45).
‚Граф наглядно представляет весь процесс группировок и открывает воз-
можность тщательного и достаточно тонкого анализа ошибок и несовер—
шенств в построении конкретной системы знаков (в том числе при сопос-
тавлении группировок знаКов с их содержательными описаниями).
Обратимся к примеру и проанализируем по предложенной методике
систему знаков на рис. 32. Сформированная матрица «знак —— изобразитель-
ное средство» дана в таблице 4 а матрица расстояний «знак —— знак»——— таб—
лще 5 Обработка матрицы расстояний «знак … знак» по алгоритму Б Берри
приводит к результатам, показанным в табчрще 6 (где 14,15, _— номера
знаков, 101, 102, _— номера групп знаков, 8 —— накопленные суммы рас—
стояний между знаками, исключаемых в результате труштнровки, Р —— накоп-
леъшые доли расстояний между знаками, исключаемых на очередной стадии
трушшровки). Эти же результаты в виде графа показаны на рис. 45. Их анализ
выявляет наличие разных несовершенств в исходной системе знаков (рис. 32).
Мы опускаем отшсание метода Б. Берри, поскольку он пшроко применяется в практрже
каргографическото моделирования (см. Новые методы… ‚.1978)
114

'Ф
(и) ‹Ьпта
(га) дата
(и) «эщщ
(И) Фиша
‹ мы:—цюань
„ ЁЁЁЁЁЁЁЁЁ
од…йщщы шощЁоЁишцюоЁ мешают… Ёмтёщ от чаш… ЁЁЁЁЁ ! „Тм
Зимитицы моЁЁЁЗЁФЁ шедшим водоём ЁЁ… майдан—ааа.… „. 3$ …БЁЁЁЗЮФ
ыыы…
(ЗП) вхяшгве
к'еешэап
№
Минна—‹
штанах
(911) !„іічдэо
!
_
„<
…
_
3
…:
:
он
и…
3
……
ы…
:
О
›‹
ИЫМЧ'ЮЮНИФ
115

Т & бл и ц & 5
Матрица «расстояний» (различий) между знаками, рассчитанных по сочета—
ниям примененных в них изобразительных средств
(по данным табл. 4)
№9 13457 810 1115 16..19
знаков
1 —226556666657678888
2 2—26556666657678888
3 22—6556666657678888
4 666—338882659898886
5 5553—27775548789999
‹; 55532—7775548789999
7 666877—248477676666
8 6668772—48477676666
9 66687744_6475454444
10 666255886— 877676664
11 6666554448—57676464
12 555154477775—6769999
13 777988775776—327777
14 6668776646673—16666
15 77798877577621—7777
16 888899664669767—224
17 8888996646497672—22
18 88889966466976722—4
19 888699664449767424—
_, Т а б л и ц а 6
Группировка графических знаков по сходству
примененных изобразительных средств
.№№ объединяемых зна-
№‚№ групп Р 8
101 0,0 1
102 0,2 3
103 0,4 5
104 0,6 7
105 0,8 9
106 1,0 11
2,3 107 1,2 13
1,107 108 1,6 17
13,101 109 2,1 22
102,103 110 3,2 34
9,110 111 4,7 50
106,12 112 5,5 58
105,11 113 6,3 66
111,113 114 13,9 146
112,108 115 18,2 191
104,115 116 24,3 255
114,109 117 39,1 400
117,116 118 100,0 1046
116

По совокупности изобразительных средств знаки легенды образуют
две большие группы несходных знаков —— А и Б (рис. 45). В пределах этих
групп отчетливо выделяются по две подгруппы знаков, которые отлича-
ются между собой в меньшей степени —-— А1 и АИ, Б! и БП. В подгруппах
А1 и БП равличаются, но в еще меньшей степени, по две группировки зна—
ков _- А11 и А12 и БП; и БШ, что в итоге приводит к шести группировкам
достаточно мало различающихся между собою знаков (то есть сходных по
совокупности изосредств), а именно А1} (17, 19, 16, 18, 9); А1; (7, 8, 11);
АП(1З,14,15);Б1(4‚10);Б11‚(5,6,12)и 13112 (1, 2, 3).
17%
100
50
171916189 7 ситем-15410125 в 12 3
Рис. 45. Граф группировки графических знаков по сходству слагающих их комби—:
наций изобразительных средств (для системы знаков рис. 32).
1, 19 —— номера знаков (по табл. 4). Буквенно—цифровьге индексы на ребрах графа отме
чают группировки знаков.
Сопоставление полученных групп знаков, обусловленных логикой
присвоения изобразительных средств, с их фактическим расположением
(распределением) в легенде приводит к заключению о существенных раз-—
личиях того и другого… На уровне самых дробных группировок также вид—
ны несоответствия, Знак «серебросвинцовых рудников» (9) попадает в
группу знаков, обозначающих города и торговые центры (17, 19, 15, 18),
знак «районов добычи золота» (10) попадает в одну группу со знаком“
«района распространения земледелия» (4), знак «районов распространения
каторжного труда» (12) объединился в одну группу со знаками «районов
скотоводства» и «охоты и промыслов» (5, б).,
Существенно, что предложенная методика позволяет еще более уг»
лубить анализ системы знаков. Матрица, аналогичная матрице «знак _—
изобразительное средство» (таблица 4), может быть составлена для соче-
таний «знак —— описание (содержательное значение)», С этой целью в ле—
генде карты (текстовой ее части) выделяются все позиции и ключевые
слова, несущие смысловую нагрузку. В строках матрицы вновь указываю
ются номера знаков, а по столбцам ———— все выделенные позиции и ключе-
117

.ооо …… шота: [ „мы „оса …… \ все а ! мы …ФФФ „… „Бато і вы Ёшкин—Ё… 235… ! юы …от—тонарм ! ты „3950: лицом?… і чп из…—ЁЁ | ты …о…ЁоЁЁмп—щюо ! ыы …щщмоаоиооё .щ & 3
5:2? к от …Ёйщо: \ а… …ЁЁЬ { @… …и…щщйщенми \ Ё бредом і ©… …юЁщюоц 25…53 | …… 52…55 1 3 …одюаоо ‹ и… „емо—Бид \ Ё 33…33: „дню—БЦ | : …Ецощаю 1 о…
…дооЗЕЁи „виске › @ …оЁщощоЁмо › …… …оЁЁоБаою ; …. детская Ёпщиёыпопо л …… найдет…… \ … …ЕЁЁЮ › ‹ $5593 \ …… …Ёошёщощпмщ ! ы …Чмоцщ …по—мыш .. … „ощшаговщшщ
_оЁюгЁю шоЁц о:…ннашщёооо …… 055859… иш да:… ЁоиоюЁеющы \ @
тит.-‹
„ЁЁ …… % д …… ыы
…оЁогЁю вотчин Ё…Роьютнооо …… этап…—ювао: %% ЁсЁиЁдюЁ | ^^; …БЁЁЁЗЮО
…… юпыщюыь
…
_
_
…
…
…
| ;. ! | Е 1 | \ | ! \ | | ! .' | | _ _
о… ‚а! „: ЁЁНЁЁЁЕЁЕНЕЁНЁНЕ‘ „за:…
ЁЁЁЕЫ : „Ё .Ё цю ‚Ё.. Ё.… …ЗЁЁБ ЁЁ 05558 помним „„„—„щитами „ЭБ. . ___—пад…
то…—Ён сыщика—„…и
им „95 Ё ё…»ЁЁЕ ...! ЁЁ… щ.…КЗгц—еёё ___ЁЁЁЗ интонации—Бат
@—
…:
:
ю…
ш…
3
т…
и…
:
о…
ПЮЧЩФБЮ
…
Ёыд
118

Таблица 8
Матрица «расстояний» (различий) между знаками, рассчитанных по сочета-
ниям приписанных им содержательных значений (по данным таблв 7)
Г
№№ 1 Л:; 4 36 7 1139 10 11 12 13 14 15 16 17% 19
знаков № ‚ і
1 … 2 2 4 4 4 6 6 6 4 5 4 5 5 5 6 6 * 6 6
2 2 _ 2 4 4 4 6 6 6 4 5 4 5 5 5 6 6 6 6
3 2 2 — 4 4 4 6 6 6 4 5 4 5 5 5 6 6 6 6
4 4 4 4 _ 2 2 6 6 6 4 5 4 5 5 5 6 б 6 6
5 4 4 4 2 _ 2 6 6 6 4 15 4 5 5 5 6 6 6 б
6 4 4 4 2 2 _ 6 6 6 '4 5 4 5 5 5 6 6 6 6
7 6 6 6 6 6 6 _ 2 6 6 5 6 5 5 5 6 6 6 6
8 6 6 6 6 6 6 2 _ 4 6 5 6 5 5 5 6 б 6 6
9 6 6 6 6 6 6 6 4 _ 4 5 6 5 5 5 6 6 6 6
10 4 4 4 4 4 4 6 6 4 _ 5 4 5 5 5 6 6 6 6
11 5 5 5 5 5 5 5 5 5 5 _ 3 4 4 4 5 5 5 5
12 4 4 4 4 4 4 б 6 6 4 3 _ 5 5 5 6 6 6 6
13 5 5 5 5 5 5 5 5 5 5 4 5 _ 2 2 5 5 5 5
14 5 5 5 5 5 5 5 5 5 5 4 5 2 _ 2 5 5 5 5
15 5 5 5 5 5 5 5 5 5 5 4 5 2 2 _ 5 5 5 5
16 6 6 6 6 6 6 6 6 6 6 5 6 5 5 5 _ 2 2 2
17 6 6 6 6 6 6 6 6 6 6 5 6 5 5 5 2 _ 2 2
18 6 6 6 б 6 6 6 6 6 6 5 6 5 5 5 2 2 _ 2
19 6 6 6 6 6 6 6 6 6 6 5 6 5 5 5 2 2 2 …
Таблица 9
Группировка графических знаков по сходству
ПРИПИСЯЛНЬЦХ ИМ содержательных значений
№№ объединяемых №№ 1
ков и групп знаков [` №№ групп ___!- Р ___, $
18,19 101 0,2 2
17,101 102 0,7 6
16,102 103 1,4 12
14,15 104 1,6 14
13,104 105 2,1 18
7,8 106 2,3 20
5,6 107 2,6 22
4,107 108 3,0 26
2,3 109 3,3 28
1,109 110 3,7 32
11,12 111 4,1 35
9,10 112 4,6 39
110,108 113 8,8 75
111,113 114 15,2 129
105,114 115 29,0 246
112,115 116 42,0 356
106,116 117 59,3 502
103,117 118 100,0 846
119

вые слова (тождественные по смыслу позиции и ключевые'слова пред—
ставляются в матрице одним столбцом): На пересечениях строк и столбцов
символом «1» отмечается наличие соответствующих позиций и ключевых
слов в описании знака и символом ‹<———» _— отсутствие. Пример матрицы
такого рода для системы знаков рис. 32 дан в таблице 7.
Дальнейший порядок обработки матрицы совпадает с ранее описан—
ным… Она преобразуется в матрицу расстояний «знак —— знак» (по сово—
купности приписанных знакам ссдержательных характеристик), представ—
ленную в таблице 8. Числа, стоящие на пересечениях строк и столбцов, то
есть «расстояния» между знаками, вычисляются путем подсчета количест-
ва несовпадений символов «1» и «-—>› при попарном сопоставлении строк
матрицы «знак … описание». Далее матрица «знак …. знак» обрабатывает-
ся с помощью алгоритма Б. Берри ‹: целью получения группировок знаков
по их содержательным описаниям.
Результаты реализации описанной процедуры применительно к дан—
ным таблицы 8 показаны в таблице 9 (где 18, 19 -—— номера знаков, 101,
102 _— номера групп знаков, 8 …… накопленные суммы расстояний меж—
Р %
100
50
161718197 8 91013141511124 5 612 3
Рис. 46. Граф группировки графических знаков по сходству приписаштых им
содержателъньж значений (для системы знаков рис. 32).
1, 19 —— номера знаков (по табл. 7), Бшшешто-тшфровые индексы на ребрах графа отме—
чают группировки знаков.
ду знаками, Р —— накопленная доля расстояний между знаками, исключае—
мых на очередной стадии группировки). Эти же результаты, оформленные
в виде графа, даны на рис. 46. Граф дает наглядную картину последова-
тельности и иерархии группировок знаков по схолству — различию при-
120

писанных им содержательных значений. Его анализ показывает, что в ито-
ге выделяется семь групп достаточно однородных по содержательным,
значениям знаков: А (16, 17, 18, 19); Б1 (7, 8); БП, (9, 10); БШ, (13, 14, 15);
БЦЖ, (11, 12); 131126… (4, 5, 6) и БП2652(1, 2, 3).
Сравнение полученных «смысловых» группировок знаков ‚с систе—
матизацией их по соответствующим позициям в легенде выявляет опреде—
ленные несовершенсгва. Так знаки 7 и 8, 9 и 10, 11 и 12 лучше было бы
выделить в карте в отдельные смысловые группы.
Графы рис. 45 и 46 удобны для анализа отношений «план выражения
_— план содержатшя» в анализируемой системе знаков. Их сравнение выявля-
ет расхождештя и, следовательно, несоответствия планов выражения и со-
держания. Подобные сравнения существенно облегчают задачу разработки
(проектирования) надлежащих систем знаков, тем более что само сопостав—
летите, может производиться программно при обработке данных на ЭВМ, кон—
трошироваться визуально на видеоэкранах. Это существенно ускоряет и об—
легчает анализ и выработку приемлемых решений.
Подобный анализ применим к оценке разного рода несовершенств
(логических и других) в исходных классификациях объектов картографи-ь
рования. Он не требует обязательного оперирования реализованными в
графическом виде знаками; достаточно лишь отметить «потенциальную»
знаковую позицию (зиако—место) и обозначить ее порядковым номером,
Полученные в этих проработках графы группировок знако—мест по одно-
родности содержательных значений служат удобным средством разработ—
ки системы изобразительных средств, по аналогии ‹; буквенно-цифровой
системой М, К. Бочарова, при том лишь отличии, что при использовании
графа «движение», то есть подбор изобразительных средств, следует на-
чинать «снизу», от отдельных знаке-позиций к их последовательным груп—
пировкам.
При использовании формальных и статистических приемов оценки
систем знаков карт полезным оказывается знание эмпирических обобще-
ний по части сочетаемости изобразительных средств в знаках, методов
изображения и изобразительных средств, а также различных методов изо—
бражения. Можно сослаться на обстоятельное исследование В. Н. Назаро-
ва (1962), сводные рекомендации которого с небольшой модификацией
приводятся в таблицах 10, 11 и 12. Они помогают ориентироваться в вы—
боре подходящих средств отображения информации в карте, соответст-
венно смыслу, значимости данных, которые необходимо передать, Вы—
бранные с помощью таблиц средства отображения могут быть затем про—
анализированы с помощью всех описанных выше логических и эмпиричет
ских методов.
121

Т а б л и ц 3. Ш
Возмоікности взаимного комбинирования изобразительных средств
(по Назарову В.Н.9 1962, с. 38)Ё
Е ‹Б
% 9 3 „
ц “ Ё Ё
Изобразительные а & Ё Ё Ф % . о Ё Ё
с едства % <) > 8 ° Е ° ® @ Ё
Р ЁЁЙЁЁЁЦЕЁЁЁЁЕЁ
ц „ ::> 0 а 8 “< 53 $ °
& ЁЦЁЁЁЁЁ‘ЁЁ‘З Ё“ а &&&—5 о
г т
ГРЩШЧЪШЮЛШ-ШЦ/і › ›‹ ++ + + + 14“ ””}+ [+ 0
___… ъ…
Цветовой тон + >< + + + + + + + 0
“%…—+’—
Художественные + + Т_Т—[Т_— 0 __ + + +
построения ’
Простейшие геомет— + О ›‹ + 0 0 + + +
рические построения
1 "г
Буквеъшо—шиіфровые + + 0 + ›‹ ім 0 + + ГО
обозначения „
Прямое указаъше 0 0 “" Х О О ”и" +
Вектор *“ О О 0 Х _” + +
4… Ь
Цвеговая насьпцен- + + + ++ О __ >< + __
ность
_в_ 4—
Площадь + + + + + + + Х +
Скаляр } 0 о 0 + + ' 0 + —- + ><
Обозначения: «+» _— обязательность или возможность комбшшровашя;
«О» _— огргшиченные возможности комбшшроваъшя;
«…>> —— невозможность комбшшровшшя
1 … … …
Дана с некоторои корректировкои обозначешш
122

Таблица 11
ВОЗМОЭКНОСТИ применения изобразительных средств В методах картографирования
(по Назарову В Н 1962, с 84!
Пршиеняемые изоёразителыше ЁЁедотва для:
КдЧСС'ЁВеННЬХХ показателей
С
КОЛИЧССТВСННЬТХ показателей
и.) Г"
ЕЁ а … Г „
МеЁдыкартош Ё” @ @ % Ё % Ё ; Ё
гра ирования ‚94 ® „ м с «‚ о ‚
Ф Н со “„ % ° ° С Ё © © о
в а %% % & ёё % в … % Ё Е %
ееёёёёеее & еёееёе
Качествешхыйфрн "П”“ 4 5 +2 ] б ‘ 7 ‚_
Метод ареалов 1 5 б 2 4 7
Значковый метод 3 › 5 4 1 _
Векторный метод 2 З % О Т —»
Непрерывная кар— 0 4 3 11 +
т№вша '
№№атавша 3 5 4 1 Т +
Картограмма О … —— _ …
Точечный метод 0 О — +— };
Изошшрш 2Т 3 О 0141
Обозначеъшя ЦИФРЫ, ОП'ЁОСЯНШЗСЯ К КЗЧССТВШЧЪЕЫМ ПОКЭЗЗТСЛЯМ, ОЗНЗЧЩОТ место показа—
ТСЛЯ по СТСПЁНИ наглядности В ДЩШОМ методе каргографирования К КОХИЧС—
СТВЁННЫМ _ ПО Ме’ГрИЧЁСКИМ СВОЙСТВЗМ,
«+» —-—- обязательное использование; «О» -— НСЖСЛдТСЛЬНОСТЬ ИСПОЛЬЗОВЗЕШЯ',
(<—>> _— НеВОЗМОЖНОС’ГЬ ИСПОЛЬЗОВШШЯ.
Таблица 12
Возможности комбинирования методов картографирования
{по Назарову В Н., 1962, с 86
Методы картографироваъшя
ОН
ар
Качественный фон
+ Качественный ф
+ Ареалы
Ареалы
Значковый
+ + + Значковый
Нюши движет/ля
Векторный
Нещюрывная картчрамма
++++Шшиидвижения
иш
И
Каргошаахрашиа
Картограмма
Точечный
Изошшии
О
Обозначения: «+» — возможность комбшшровгшия; «О» —— нежелательностъ комбинироо
ваш/[я; ;‹——>› —— невозможность комбихшровахшя.
1
В таблицу ВНСССНЁЫ некоторые изменения
123

Г Л А В А ЕП. СЕМИОТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЯЗЫКА КАРТЫ И
ФСБРМАЛЬНЫЕ ПОДХОДЫ К ЕГО ИЗУЧЕНИЮ
@ 10. Картографические знаки и особенности их употребления
Рассмотрение единиц ПЯК 1 и ПЯК Н с семиотической точки зрения
дает возможность вскрыть ряд важных и еще не освещенных сторон от—
ношения «знак ———— значение», а следовательно, и отношения «план выра—
жения … план содержания», дополнительно разъяснить и пополнить дан—
ные ранее представления об элементах и грамматическом строе языка кар-
ты, а также задачах разработки его грамматики
Надо сказать, что несмотря на обширную литературу, посвященную
семиотическим аспектам языка карты, картографические знаки еще не
описаны и не поняты в их реальной сложности. Это побуждает начать
изложение непосредственно с вопроса о знаках
На рис. 47 дан конкретный пример того, как по отношеншо к картозна=
ку и графознаку в их простейших вариантах, следуя семиотической традшош
(то есть руководствуясь семантическим треугольшшом Г. Фреге), можно по—
строить схему отошений обозначения знаками картографируемых объектов
(деногатов) и выражения знаками их смыслов (сипшфикатов). Из рисунка
слеш/ег, что можно различатъ: і —— картознаки (ПЯК 1) и графознаки (ПЯК П)
в виде графических или материальных форм; 2 —— объекты или предметы,
обозначаемые (называемые) карюзнакаьш и графознаками; 3 …— знаки письма
и графе—математической симвошпш в их материштьно-графическом выраже—
нии, также называющие (обозначающие) объекты; 4 … смыелш (сштіифшоап
ты), которые выражают каргознаюа и графознгжи, а также знаки письма и
графов—математической симвоуппщ
Таким образом, то, что традиционно было принято считать значени-
ем знаков в карте, а именно объяснения их в легенде (и это традиционное
объяснение было в определенной степени использовано нами до поры …
см. @ 6), являются своеобразными компонентами знаков, их как бы состав…
ной частью. Действительные значения картознаков и графознаков _" их
сигнификаты и денотаты не присутствуют в карте и легенде как таковых
(рис. 47)_ Поэтому представления о знаковых ситуациях (@ б) на самом деь
ле правильнее выразить следующим образом:
для ПЯК 1: [( _ _?ъі, (рд) == знай-__: [(сигнификат и/или объект) : значение];
для ПЯК П: [(. _ дом) = знаеш]:—== [(ситнификат и/или объект) = значение},
Легенда и сеть координат появились в картах не столь давно, на сраз—=
нительно высоких ступенях развития языка карты и его подъязыков. Они
играли и играют роль специфических языковых конструкций их функция
124

С… иё… щомюшюоёюць …… @ МЫШЬ томюшмонцпи Ёшотюшмоюо „›ЁщоЗЁьо ювохо . $ ‚05…
$9385
НБС—‚ШШ.
‚15:2: $55: вобштзцьшэошь
ш: Эха—‚55.030 : 8959.3 555:
х_лхаЁЁЁхшсцосёхэзшмш хзхлцштш:
охЁшЕоохьо „Ё.…„дюо озхшхзцос
шззэёшчшцсо ‚3:57:55 шіЁоБі
$935: 552
ЁБФЕ $38.35
_шёгжёоз шохлцшч % „АБЗ—б .оЕёоЕ
…Ёзё 95% 5 № Ёжхезхьхо %
Ьёзезшьхо № 1
ЮЗАО::
55% 65373
^=9…._=&=Ч-ЫЕФЁЕ Баха
_ Ё:

состоит в дополнительной связи картознаков и графознаков с внеязыковой
действительностью, с системами реальных объектов и знаний. Они помога—
ют понять к каким именно областям значений (сигнификатам и денотатам)
необходимо обратиться для того, чтобы понять знаки в карте, играют роль
своего рода отсылок к объектам и системам знаний о них.
Для уяснения свойства знаковости, значений картознаков и графо—
знаков важно, в соответствии с семиотической наукой, различать рефрент
и денотат. Первый —-——— это любой предмет или явление действительности,
существующие как таковые, вне зависимости от их отображения в картах.
Второй — денотат, тот же предмет или явление (или такой же, подобный),
но выделенный знаками языка карты, имеющий знаковое обозначение.
При создании карты субъект «конструирует» идеальный рефрент,
который является формой отражения действительности. Он может быть
прямым прообразом действительности, но может и не быть таковым, как,
например, в случае создания карты—фантазии. Поэтому то, что выражается
картознаками и графознаками, относится к идеальному рефренту
(сигнификату) —— представлению или понятию о действительности Отсю-
да следует, что язык карты —— средство интерпретации, а карта всегда
является интерпретативной системой°
Таким образом, информация о действительности (конкретных дено—
татах, объектах) отражается в картах через посредство идеальных рефрен—
тов (рис. 47) и эти последние, вместе с денотатами, являются означаемыми
для знаков подъязыков 1 и П, предстающих в материально—графических
формах. Следовательно, в них —— знаках —-— сливаются по два отношения,
определяющие свойства знаковости: «знак ——— сигнификат (или идеальный
рефрент)» и «знак+сигнифнкат … денотат (реальный или мыслимый кар—
тографируемый объект)». Первое отношение формирует смысловую
ситуацию …. «картознак или графознак имеет такое—то значение», второе
—-———— знаковую, то есть реализующую вполне определенный смысл, …. «кар—=
тознак или графознак имеют объективно истинное или ложное значение».
` Сигнифнкативное значение часто не относится непосредственно к
конкретным знаковым ситуациям; оно в этих случаях характеризует кар»-
тознак или графознак только со стороны их способности вступать в тако—
вые. Эго собственно языковое значение знаков, которое можно назвать
словарным, Денотативиое значение (иначе сигматическое) характеризует
картознак и графознак как обозначающие конкретные объекты, явления,
ситуации, как их актуальное обозначение (то есть оно выявляется в
картах-текстах). 'Денотативное значение отсылает знак, обладающий оп—
ределенным смысловым (сигнификативным) значением к предмету, к обь—
екту, а в более широком контексте, соотносит содержание знаков с вне-
языковыми ситуациями, с тем, чтобы карта выражала бы смысл, отвечаю— ,
щий той или иной коммуникативной или познавательной задаче.
В картознаках и графознаках как таковых (в их словарных представ-=
лениях) всегда закрепляются некоторые инвариангы рефрентов, представ—
ляющие огромное количество конкретных предметов (явлений, качеств,
действий и т. п.)… В таблицах условных знаков и в легендах они, таким обра—
зом, выражают не индивидуальные свойства объектов, не их конкретный
126

облик (кошсретного водопада, дома, озера, конфигурации города и тп…), &
общие характерные черты объектов, относящиеся к большому количеству
объектов соответствучопшх типов и классов. Но в картах—текстах, как уже
сказано, эти знаки «привязываются», отражают конкретные ситуации. От-
сюда следует, что неверно широко распространенное утверждение, что гра-›
фознаки (то есть знаки ПЯК П) отражают только общее, а картознаки
(ПЯК 1) ——— только отдельное, единичное. В картах и те и другие отражают
конкретное, единичное, а в отвлечении от карт _— общее.
В проведенном разграничении находят отражение отношения карто—
знаков и графознаков к мышлению, с одной стороны, и к
действительности — с другой. С ним связана возможность говорить о
грамматике подъязыков в узком и широком смысле слова. В первом слу-
чае —— это будут механизмы (регулятивы) совмещения плана выражения и
плана содержания в ракурсе отношения «знак —— сигнификат» (собственно
семантического отношения)», а во втором —— «знак + сигнификат —- дено—
тат» (то есть сигматического отношения). С рассмотренными ранее
синтагматическими и парадигматическими отношениями в подъязыках
(@ 7) связаны соответственно синтаксические (структурные) аспекты
значения знаков. Как уже было выяснено, синтагматический аспект син—
таксического значения характеризует в карте сочетания, композиции
картознаков и графознаков в их кокретном соотнесении друг с другом.
Это значение —- своего рода «валентность» знаков, в которой проявляются
модели (типовые образчики) сочетаемости одних картознаков и
графознаков с другими, примеры которых приводились выше (@ 7, 9). В
свою очередь, парадигматический аспект структурного значения характе-
ризует классы однородных единиц в их противопоставлении друг с
другом. Картознаки и графознаки (в их отношении друг к другу) всегда
выражают некоторые свойства обозначаемых объектов, в них самих фик—›
сируется предписанная логикой подъязыков известная неслучайность
отношения «знак …— денотат». Это внутрисистемные соотносительные
значения картознаков и графознаков, иначе их десигнаты (в терминах ло-
гической семаитики —— концепты). В ПЯК 1 —— это, например, способность
отражать различия в характере локализации знаков в точках, линиях и
площадях, сопоставленных по смысловому сходству как знаков локализа—
ции индивидуальных объектов и противопоставленных по особенностям
щаемые в системе графознаков классификации объектов, подразделения
их на группы, сходство знаков, обусловленное сходством объектов
картографирования. Так, на рис. 6 все знаки отраслей обрабатывающей
промышленности показаны кружками, добывающей _ преимущественно
квадратиками, сельского хозяйства —— штриховками по ареалам.
Выделение трех аспектов значения картознаков и графознаков
(собственно семантического, сигматического и синтаксического) имеет не
только теоретический интерес. Оно исключительно важно для решения
практических задач, в том числе проектирования систем знаков и карт.
Особенно необходимы изучение и систематизация сочетаемости картозна—
ков и графознаков, то есть выявление типовых моделей (образцов) соче—
127

таемости‚_ а также правил системной организации их в картах—текстах
соответственно замыслу и задачам (@ 9).
Семиотический подход к знакам подъязыков позволяет также
выделить прагматический аспект их значений, который отражает
закрепленные в практике создания и использования карт отношения субь-
ектов к употребляемым знакам и «воздействия» знаков на субъектов. Это
есть специфическое картографическое выражение оценки обозначаемого с
помощью особым образом отмеченных (маркированных) языковых еди—
ниц. Оно проявляет себя в принципах соотношения сигнификативных
значений знаков с субъектом —;создателем карты (во времени, простран—
стве, действии), а также эмоциональном (эстетическом) предпочтении
субъекта тому или иному знаку или смыслу, и реализуется путем выбора
им конкретных знаков из числа возможных (передающих то же самое се»
мантическое содержание).
На рис. 48 а, 6 показаны разные подходы к изображению рельефа в
горизонталях. Сам факт использования (выбора) создателем карты какого-
Л @
Рис. 48. СинонИмические приемы отображения форм рельефа (а, б, 6); выбор
приема обусловливает появление дополнительного значения (коннотата):
а — отражение в знаке роли экзогенных факторов в формировании формы релье-
фа; б — отражение в знаке роли эндогенных факторов в формировании формы
рельефа; в _ сложный знак (выбор того или иного приема отображения ведет к
образованию дополнительного значения — коннотата).
128

либо из подходов дает дополнительную информацию (значение) ……
рис, 48 в. В данном случае, выбор способа или приема изображения роль—=
ефа говорит о том, что карта выполнена в традициях той или иной карто-
графической школы, и о том, что традиции картографических школ вост
ходят к той или иной научной концепции о роли ведущих факторов фор—
мирования рельефа ——— экзогенных (рис… 48 а) или эндогенных (рис. 48 б).
Ясно, что в других случаях это могут быть иные аспекты, в том числе на—
мерения или «почерк» автора карты. Скажем, на политических картах ми—
ра, изданных в разных странах, компоновки карт и проекции существенно
зависят от географического положения” страны —— издателя. В этом легко
убедиться, посмотрев, к примеру, политические Карты мира в атласах Ав—
стралии, Новой Зеландии, Вьетнама и др. Припятая в картах раскраска
стран также чаще всего не произвольна. Подобные оттенки значения в се—
миотике называются коннотатами (от англ. соппо‘се ——— соозначать). Их на:
личие дало нам возможность выделить в языке карты и его подъязыках так
называемый неявный или коннотативный аспект (Лютый, 1981). На
многие важные и интересные моменты изучения коннотативного аспекта
языка карты обратили внимание Х. Шлихтманн (БЫЁсЬ‘стапп , 1979), а
также Ф. Вернер (\\/етег, 1978).
Рассмотрим еще ряд вопросов, имеющих важное значение в
интересующей нас проблематике. В моделях «создание —— использование
карт» (вне зависимости от их трактовки —— рис. 1) различаются два основ—
ных этапа в процессе картографической коммуникации или моделирова-
ния‚ На первом этапе субъект—картограф при создании карты «идет» от
идеального рефрента (или образа), то есть от значения к знаку (по линии
«значение _— знак»). На втором ——— субъект-потребитель карты «идет» в
обратном направлении _ от знака к значению (по линии «знак … значе»
ние»). Для нас важно, что субъект—картограф, идя от плана содержания к
плану выражения задается вопросами: какие существуют единицы
подъязыков и как они могут сочетаться для выражения пространственно и
сущностно определенного содержания карты? Субъект-потребитель, идя
от плана выражения к плану содержания, задается вопросами: что означа—
ют те или иные знаки и их сочетания? Следовательно,^у первого и второго
единицы подъязыков 1 и И объединяются или группируются по-разному.
У картографа в процессе создания карты они группируются по сигнифика—
тивному (понятийному) сходству, по смысловому «соположению» и про—
тивоположности (подходят —— не подходят, больше подходят, еще больше
подходят и наоборот). В поле зрения картографа оказываются, таким об-
разом, синонимичные ряды знаков, классы (парадигмы) знаков …
синонимов, в том числе таковые для конверсивов, то есть не подходящих в
конкретных случаях знаков,
У потребителя же при чтении карты в поле зрения оказываются вари—
анты знаков, сходных по материально—графическим формам, связанные в со-
ответствующие группы, для которых он по внешнему виду определяет
области значений. Даже при активном использовании легенды карты, при
«познаковом» чтении (постоянном движении по линии: карта ———— легенда и
обратно), его внимание нагружается ассоштативнО—семантическтши группи—
129

ровками, образуемыми знаками, которые в случае различающихся значений
знаков приводят к явлению, сходному с явлением полисемии, а при семанти-
чески несвязанных значениях —— к явлению, сходному с явлением омонимии.
Исходя из сказанного для единиц ПЯК 1 и ЦИК И можно различать:
} _— понятнйно—содержательные связи (ономасиологические), обу—
словливающие явления синонимии, антонимии, гипонимии, конверсии и
другие; 2 —— ассоцпятницо-семантические связи (семасиологические),
обусловливающие явления моносемии, полисемии, омонимии и т. и. Эти
группы явлений (связей) существенно принимать во внимание при обес-
печении необходимого соответствия плана выражения и плана
содержания в конструкциях знаков подъязыков в картах. Так как этот вот
прос не изучен в должной мере и требует постановки специального иссле—
дования, ограничимся отдельными иллюстрациями. Они идут от
известных фактов: 1 —— использования ограниченного количества (хотя и
немалого) знаков для обозначения самых разнообразных явлений и объек-
тов; 2 … использования разных знаков для отображения одних и тех же
объектов и явлений.
Мы уже говорили (@ 7), что для исключения неоднозначности в
толковании знаков (исключения омонимии) не следует применять в
одной карте способы картодиаграммы и значков, значков и точек (точеч-
ный способ) и т… д. Точно также нецелесообразно совмещение в одной
карте локализованных (векторных) диаграмм, характеризующих количе—
ственные и качественные параметры явлений соответственно ориентации
векторов по странам света, и диаграмм с условно установленной
ориентацией векторов (не связанной с ориентацией по странам света).
Для исключения возможной многозначности в толковании знаков ПЯК Н
(полисемии) следует воздерживаться от показа количественных различий
картографируемых объектов размерами картинных (натуралистических)
значков. Скажем, показ объемов выпуска тракторов или судов большими
и меньшими по размерам знаками создает предпосылки для иного
суждения, например, о выпуске объектов разного размера (больших и ма—
лых тракторов, судов и т. п.).
Более тонкий смысл иллю—
стрируется рис. 49 А, Б, В, где
показаны различные синоними—
чные варианты отображения
направления течения реки. В
двух случаях не используются
какие либо специальные изобра-
зительные средства; направле—
ние течения реки вычитывается
из «контекста». Сопоставим ва—
рианты рис. 49 А, В с рис. 49 В,
Рис 49. Синонимические приемы ото… который отражает ситуацию, на—
бражения течения реки (Лютый, 1981 б): поминающую те, что имеют
А _ стрелка; Б ‘ названия населенных ПУНК— место на Обычных ОбЩСГСО—
тов; В — «в сз» го изонталей.
р р графических картах. Вариант Б
130

отличается от вариантов А и В тем, что носит исключительно ситуа-
тивный характер, из него косвенно выявляется направление течения
реки только в конкретном случае (в данной карте), хотя в других
случаях (на других фрагментах карт) это может быть и не так. Он, та—
ким образом, может рассматриваться как синонимичный прием
отражения течения реки по отношению к другим приемам, но только в
данном картографическом контексте, и дает нам пример явления, близ—
кого по смыслу с явлением ситуативной или контекстуальной (иначе
денотативной) синонимии. Сопоставление вариантов А, В выявляет,
что разные знаки (стрелка, врез горизонталей) обозначают разные
предметы ——— денотаты (направление течения, направление градиента
падения), но выражают в сущности близкие понятия (сигнификаты),
что по смыслу сходно с явлением сигнификативной синонимии (хотя
может быть истолковано и как явление структурной синонимии).
С аналогичными явлениями мы сталкиваемся и тогда, когда имеем
дело с разными типами знаков (например, полезных ископаемых _— буквен-
ными, геометрическими и картинными значками). Данных примеров вполне
достаточно для иллюстрации важности тщательного изучения ономасиоло—
гических и семасиологических связей, выявления моделей и механизмов,
управляющих их выражением в подъязыках и языке карты в целом.
Далее, в изучении и систематизации нуждаются случаи использова-
ния в картах «нулевых» знаков, когда отсутствие в изображении знака как
такового само по себе может служить знаком определенной ситуации (и
это отсутствие не мешает «воспринимать» (прочитывать) отсутствующий
знак так, как будто бы он имеется в наличии). Нулевой знак имеет смысл
только в контексте некоторой системы знаков и значений, Скажем знаки
ПЯК 1 обычно отдельно не показываются, а совмещаются со знаками
ПЯК П (например, центры кружков и т. п. @ 6). Другой пример, ненуж-
ность специального знака (рис. 33) для показа районов, где отсутствуют
селевые явления, Здесь вполне можно было бы ограничиться нулевым
знаком. Именно так и поступают на картах балансов производства и по—
требления какой—либо продукции —— отсутствие верхнего или нижнего по—
лукруга на диаграмме — это фактически знак нулевого производства или
потребления соответствующей продукции.
Наконец, отношения « « . » _ дом» и « « . » _ (р,. Ж,», рассмотрен—
ные как таковые, в отвлечении от других отношений (рис. 6) предстают
как конструкции мегаобозначений (типа « «А» — истинно» и т. п.). Это
обстоятельство делает возможным различные преобразования карт, знаков
в картах и т. п. (@ 18), обусловливает операциональные свойства
картографических знаков.
@ 11. Язык карты в трех аспектах семиотики
Язык карты с точки зрения семиотики предстает как одна из знако-
вых систем и в нем так или иначе проявляются определенные черты, свой-
ственные знаковым системам вообще. Это позволяет дополнить описание
языка карты некоторыми новыми моментами.
131

Обратимся вновь к схеме рис. 47. Очевидно, что она может быть не-
пользована для представления не только отдельных знаков, но и разнооб»
разных их комбинаций и карты как целого. Вне зависимости от представ—
ления знаки проявляют себя в чувственно воспринимаемой материальной
форме (точки, линии, фигуры, изображения) В их способности выражать
субстанционально определенное (через легенду) и пространственно
определенное (через сеть координат) содержание реализуется свойство
обозначать что-либо, что лежит вне самих знаков. ‚
Свойство «обозначать», вообще говоря, связано с материальной
формой (вещной воплощенностью) картознаков и графознаков, хотя здесь
имеются вполне определенные «степени свободы» в выборе материала.
Свидетельство этому _— карты, выполненные на разном материале и раз—
ными графическими приемами. Назначение материальной, вещной формы
_— обеспечить, во-первых, отличие знаков языка карты от знаков других
семиотических систем (для «подключения» субъекта к данной норматив—
ной системе), а, во-вторых, различимость (неодинаковость) их как элемен-
тов языка карты. В этих функциях она накладывает известные
ограничения на их использование в данной системе. Однако язык карты
как целое функционирует не за счет чисто физических различий знаков
как таковых, а за счет семантически обусловленных (закрепленных данной
системой) их физических различий (@ 1). Он сложный продукт практиче—
ского освоения и познания действительности. Разнообразные индивиду—
ально неповторимые, но сходные в каком—либо отношении действия с
объектами и явлениями действительности в процессе предметно-
практической деятельности в человеческом сознании трансформируются и
предстают в виде определенных классов, типов и т. И., то есть смысловых
инвариантов, получают соответствующие выражение в языке карты, в
картографических знаках и способах работы с иными.
Отсюда отношение «картографический знак _— обозначаемый объ—
ект» не является всегда очевидным ‚и при его изучении существенно
принимать во внимание, по крайней мере, следующие, моменты: 1 —— знак
может выступать в качестве заместителя обозначаемого объекта (работа с
картами и операции со знаками приводят к результатам, которые были бы
получены при соответствующих действиях с реальными'объектами); 2 ————
в общем случае знак не тождественен объекту (ознакомление с картой не
равносильно ознакомлению с местностью, карта может содержать «прив-
несенную» информацию); 3 —— имеет место многозначность соответствия
знака и объекта (один и тот же объект или ситуация может обозначаться
разными знаками, картографироваться по разному); 4 —— в знаках, так или
иначе, находят выражение некие релевантные свойства обозначаемых
объектов, их место в системной картине (категоризации) мира (в картах
обнаруживается известная неслучайность отношения знака и объекта).
Известно, что знаковые системы с их внутренними и внешними свя—
зями и отношениями изучаются в трех основных аспектах: 1 —— синтакси-
ческом (синтактика) …. исследование отношений между знаками и спосо-
бов их сочетания; 2 —— семантическом (семантика) _— исследование отно—
шений знаков к обозначаемым объектам; 3 _— прагматическом
132

(прагматика) —-—4 исследование отношений субъекта к употребляемым
знакам, а также воздействий знаков на того, кто их использует,
Кратко рассмотрим язык карты в названных аспектах, тем более что
в картографии они преподносятся неодинаково разными авторами, подчас
даже ошибочно.
В синтактика … акцентируется внимание на вопросах построения
знаков и их композиций, то есть на внутренней структуре карт-текстов и
на отношениях вхождения разных знаков в карту-текст. Она исследует зав
копы, по которым строятся тексты языка карты, выявляет модели и регу—
лятивы (образцы) соЗдания правильных Текстов языка карты. В ее компе-
тенцию входит, таким образом, изучение тесно связанных синтагматиче—
ских и парадигматических отношений между знаками языка карты, осо…
бенностей их употребления, то есть его грамматических конструкций на
всех структурно—иерархическш языковых уровнях (@ 7).
Важная задача синтактики _— изучение так называемых грамматич—
ных карт-текстов —— грамматически правильно построенных, но не имею—
щих общепринятого смысла (интерпретации) или еще не приобретших та-
кового при традиционных образцах и моделях понимания знаков и карт° В
самой возможности создания таких карт заключается один из путей
развития языка карты, осмысления и введения в употребление новых сто-
жетов (примерно так обстояло дело с картами потенциала поля расселе-
ния, полей плотности дискретных явлений и др.).
В семантике __» акцентируется внимание на содержательной
(смысловой) «нагруженности» знаков и карт. Она исследует законы и
принципы образования значений знаков и смыслов текстов в языке, связи
значений отдельных знаков со смыслами карт—текстов, принципы
преобразования карт, сохраняющие смысл, в том числе в связи с перево—
дом их на другие языки. Таким образом, в компетенцию семантики входит
исследование значений, явлений омонимии, синонимии, антонимии,
гипоннмии, конверсии, а также закономерностей комбинирования смы—
слов знаков и образования новых смыслов.
В семантике языка карты могут быть выделены два направления ……
собственно семантика (семантика в узком смысле) и снтматнка.і Бозе
можность выделения сигматики определяется наличием у знаков языка
карты денотативного (предметного) значения (@ 10), с помощью которого
определяются отношения знаков (со всеми другими их значениями …
сигнификативными, структурными, прагматическими) к конкретным обья—
ектам действительности. В ее задачи входит изучение актуальных (ситуав
тивных) значений знаков в картах, выявление того, как их комбинации по…
лучают смысл соответственно той или иной коммуникативной задаче, как
субъект устанавливает соотношение Между реальной ситуацией и унотп
реблением картографических знаков.
Таким образом, в аспекте собственно семантики (семантики в узком
смысле слова) —— картографический знак как языковый феномен обладает
‘ Сигматический аспект языка карты уже выделен рядом исследователей (Асланакашвнли,
1974; Ринза, 1971; Ргауоа, 1985), хотя трактуется различно. Имеется точка зрения о неце—
лесообразности его выделения вообще (Селищев, 1982 а),
133

значением, в аспекте сигматики _— он обозначает объект в определенной
знаковой (коммуникативной) ситуации.
Весьма существенно изучение отношений картографического знака и
объекта на разных этапах общественно-исторической практики, на разных
стадиях его становления как семиотического феномена (вычленения языково-
го знака из физических, биологически релевантных и культурно—эстетических
средств или направлений деятельности). Здесь интересны и важны, по край—
ней мере, три типа отношений: 1 __… знак тождественен или имеет прямое
сходство с обозначаемым; 2 — знак подобен или символизирует общее свой-
ство обозначаемого; 3 — связь между знаком и объектом условна.
Хотя все типы названных отношений обнаруживаются и сегодня, их
последовательность в целом отражает историческую линию развития язы—
ка карты и становления картографических знаков. Даже на собственно
языковой стадии развития картографической знаковой системы обнаружи—
ваются важные следствия этого процесса. Наиболее отчетливо они про-
слеживаются в развитии знаков ПЯК П: 1 —— картинные знаки—рисунки инт
дивидуальных объектов на древних картах; 2 ——— символические знаки для
групп объектов на картах средних веков; 3 —-——— условные геометрические
(абстрактные) знаки на большинстве современных карт.
Примерно та же картина наблюдается в отношении знаков ПЯК 1.
По всей вероятности отношения первого типа имели место в картах —— ри—
сунках пространственных ситуаций и объектов, второго ——-— на всех схемах,
чертежах, изображениях взаимного положения объектов, в том числе с
элементами масштаба и проекций. Что же касается отношений третьего
типа, то они, по—вилимому, имеют место в современных планах и картах,
находят свое продолжение в условно—схематизированных изображениях,
картоидах, имитированных на ЭВМ изображениях пространственных
структур, инвариантных по каким-либо пространственным свойствам ре—
альным объектам и т. п. Для всех названных изображений характерен в
большей или меньшей степени «отход» от принципа прямого подобия.
Интересно, что многие из них не являются изобретением наших дней ——
известная Пейтингерова таблица — римская дорожная карта Ш века или
карты из атласа Ислама Х века могут служить примерами изображений
аналогичного плана.
В способах обозначения объектов (значениях знаков) могут прояв—
ляться отношения субъектов к обозначаемому, к относительной значимо—
сти того или иного элемента карты, намерения субъекта в части
сообщаемого и т. п, что отражает связь семантики и прагматики как аспек—
тов языка карты. Удельный вес собственно прагматического аспекта тем
заметнее, чем более выделенным (маркированным) является отношение
субъекта к знаку или знакам, чем более знаки используются как экспрес-
сивное и оценочное средство.
Сходство в обыденном языке пар связанных терминов —— «знак __
значение» (семантика), «текст — смысл», «сообщение _— информация» не
должно заслонять различий между выражаемыми ими явлениями. Когда
говорят о знаке, внимание акцентируется на обозначении ситуации, когда го—
ворят 0 сообщении —— на информации, которую несет сообщение адресату.
134

Отсюда, в рамках прагматики целесообразно рассматривать все те
аспекты, которые связаны с назначением и ориентацией карты на
конкретных потребителей. Отношения картографических знаков реализу-
ются не сами по себе, а движением мысли человека, вступившего во взаи—
модействие с картой. Один и тот же знак может использоваться и
восприниматься по разному в зависимости от установок и подготовленно-
сти адресата. Физике—географ исследователь рассматривает гипсометриче-
скую карту иначе, нежели турист, офицер иначе, чем мелиоратор и т. д.
Поэтому в карте —— сообщении важную роль играет ориентировка на кон—
кретиого адресата. На кого рассчитана и `"в каких задачах и условиях будет
использоваться карта —— едва ли не главные вопросы, которые стоят перед
картографом при ее создании. Они находят решение в обоих подъязыках.
Проекции морских навигационных карт —— одни, топографических —— дру-
гие, школьных учебных карт _— третьи. Карты одной тематики и
одинаковых масштабов для вузов, средних или начальных школ различам
ются по подробности содержания, и оформлению.
Карта-текст, как сообщение, может содержать с точки зрения раз—
ных адресатов разное количество информации _ нулевое, когда читатель
не может ее понять или когда он знает заранее ее содержание, большее
или меньшее … в зависимости от его подготовленности. Количество ин—
формации зависит не только от того, что вложил в карту-текст ее автор, но
и от способности адресата к ее (карты) восприятию. Таким образом, праг-
матика изучает также проблемы кодирования информации карты и ее вос-
приятия, вопросы подготовки читателя (овладения языком карты), а так же
вопросы дизайна, оформления, анализа и оценки карт.
Рассмотренные семиотические аспекты языка карты сложно пере-
плетаются. Их дальнейшая углубленная теоретическая и практическая
проработка имеет важное значение для картографии. "
@ 12. Язык карты и законы семиотики
Многие предпринимавшиеся ранее попытки описания языка карты,
его структуры и механизмов функционирования и т. п. не имели успеха
потому, что их авторами не принимался во внимание фундаментальный
семиотический закон _ об определенном подобии структуры (устрой—
ства) и механизмов функционирования (инвариантности формообра—
зовательных процессов) в развитых знаковых системах, которые
могут быть отнесены к языкам.
Ниже мы кратко подытожим рассмотренные ранее сведения о языке
карты, преломив их «сквозь призму» законов семиотики, что позволит до—
полнительно осветить ряд важных вопросов. В изложении будем в основ-
ном придерживаться схемы, логики описания и трактовки законов, пред—
ложенных Ю. С. Степановым (1971): 1 _ объективные законы языка кар-—
ты (синтактика); 2 ———— законы, зависящие от позиции наблюдателя
(прагматика); 3 — законы смысла (семантика).
1. Синтактика. Язык карты восходит к предметной деятельности
человека, первичной по отношению к нему. Его устройство повторяет
главные черты устройства развитых языковых систем. Будучи объектив—
135

ным материальным посредником передачи информации и познания, он
входит в более широкую систему «действительность _— деятельность
субъекта _— сознание (мышление)», а поэтому вписывается в последова—
тельный непрерывный ряд знаковых явлений, наблюдаемых в обществе
(рис. 4). Другими словами, язык карты «попадает в сферу действия» обще-
го еемиотического закона — гаммы типов знаковых систем, выделяе—
мых по нарастанию семиотических свойств (свойств знаковости). Другие
частные аспекты закона «гаммы» иллюстрировались на рис. 10 при объяс-
нении двойственности языка карты, а также процесса семиосиса (@ 6).
Знак языка карты —-— сложное материальное образование (рис. 47). В
обоих подъязыках могут быть зафиксированы отношения знаков к
сигнификатам и денотатам, что характерно для языковых знаков вообще
(то есть они могут быть представлены треугольником Г. Фреге).
По отношению к языку карты, как и другим языковым системам,
представимы ситуации, когда знаком может выступать любой из компо-
нентов семантического треугольника (рис. 47). Создавая карту, субъект—
картограф обычно идет от смысла сообщаемого (идеального рефрента,
сигнификата) и, руководствуясь им как знаком, подбирает обозначение в
карте (именно в таком контексте «работают» методики проектирования
систем знаков карт, рассмотренные в параграфе 9). Напротив, субъект-
потребитель карты идет от знака к его значению (сигнификату и/или дено_
тату). Соответственно этим ситуациям «обращения» треугольника
(рис. 47) как закономерным явлениемфункционирования языковых
систем в картографии выделяются ——— картографирование (создание карт)
и использование карт, которые в лингвистике и семиотике имеют своих
«двойников» -—— ономасиологию и семасиологию соответственно.
С разнонаправленностью аспектов значения'связаны также законо-
мерные для всех языков объединения их единиц в парадигмальные классы
(@ 7): в ономасиологическом аспекте … преимущественно по смысловому
соположению (классы синонимии, антонимии и т. п.); в семасиологиче—
ском аспекте —— преимущественно по сходству и различиям в материаль—
но—графическом выражении единиц (классы омонимии, моносемии, поли—
семии). Интересно, что в определенной ситуации в качестве знака может
выступать и предмет -—-— конкретный денотат. Выбор необходимой карты
из их комплекта в полевых условиях может быть осуществлен движением
взора и мысли от реального объекта-ориентира —— к знакам карты.
В целом ряде познавательных и практических ситуаций отдельные
отношения, описываемые семантическим треугольником могут иметь
тенденцию к элиминированию (наглядно это представимо как попарное
сближение сторон треугольника _— рис. 47), что также семиотически
вполне закономерно. Тенденция к сближению денотата (объекта) и сигни-
фиката (понятия) наблюдается, например, при создании абстрактных изо-
бражений (индивидуальных и типологических картоидов, вымышленных
карт), а также вероятно при применении формальных процедур обработки
изображений (когда они рассматриваются как формальные композиции
знаков), Тенденция к сближению знака и денотата имеет место при
«натурализации» знаков и изображений, при переходе от карт к «предкар-
136

там» и «докартам». Для иллюстрации тенденции к сближению знака и по-
нятия нам пока не удалось подобрать подходящих примеров в языке
карты. Под «подозрение» попадаЮт процедуры интерпретации комбина—
ций знаков в картах как индикаторов проявления законов пространствен—
ной организации компонентов природы и общества и т. д. Было бы
полезно разработать таблицу, в которой были бы систематизированы раз—
личные виды картографических изображений в зависимости от той или
иной комбинации указанных тенденций в ПЯК 1 и ПЯК П. ›
Иерархическая организация пронизывает всю систему языка
карты (рис. 13, 14, 22, 23). Это еще один закон устройства языковых
систем. В нашем случае выявляются, по крайней мере, три линии его реа-
лизации. Одна из них иллюстрируется на рис. 13, 14, 17, 18. Языковые
единицы какого-либо из структурных уровней языка выступают как эле—
менты (компоиенты) единиц более высокого иерархического уровня. Дру—
гая линия может быть показана на примере неявного аспекта языка карты
в связи с иерархией отношения «план выражения … план содержания».
Знаки в картах—текстах служат планом выражения соответствующих зна—
чений и одновременно планом выражения для неявного (коннотативного)
аспекта языка карты, планом содержания которого служат «оттенки» со—
ответствующих значений (рис. 48). Иной пример —— при формализованном
описании каких—либо знаковых конструкций карты они являются планом
содержания для формальной системы, на которой осуществляется описа—
ние, Планом ее выражения будет совокупность формальных и формализо—
ванных средств, в которых будет воплощено описание.
Наконец, третья линия реализации непосредственно связана с так
называемым законом эквивалентности в парадигматике и синтагма—
тике языка карты. Развернутые на рис. 22, 23 схемы иерархии классов на
уровне моделей комбинаций знаков ПЯК1 и ПЯКП показывают, что
любая из моделей более низкого яруса представляет модель более высоко…
го яруса и, наоборот, модель более высокого яруса реализуется в любой из
своих моделей более низкого яруса. Отсюда, модели одного яруса
эквивалентны в модели более высокого уровня.
В синтагматике языка карты эквивалентность —— это взаимоза—
менимость единиц в определенных сочетаниях в картах—текстах (рис. 27).
2. Прагматика. Рассмотренное в @ 7 деление на конкретные
(наблюдаемые) и абстрактные (ненаблюдаемые) составляющие языка
карты практически удобно, но схематично. Из рис. 22, 23 видна возмож-
ность различать целую гамму непосредственно ненаблюдаемых
составляющих подъязыков разной степени общности, то есть ряд
последовательных ступеней иерархии. Описывая соотношение конкретно—
го или наблюдаемого и ненаблюдаемого (абстрактного) в многочленном
грамматическом ряду уровней языка карты, мы «попадаем в сферу дейст—
вия» семиотического закона о «материальном и идеальном». Любое
наше описание и обобщение отношений в языке карты как таковое, как
часть научного знания об этом языке, является также языковым феномеп
ном, то есть текстом, написанном на определенном языке (в данном слу—
час на русском), который, в свою очередь, находится в ряду знаковых сис-
337

тем _… гамме типов (@ 3, рис. 4). Дальнейшая формализация описания при-
водит к формированию формально—логической знаковой системы, которая
будучи феноменом человеческой культуры опять—таки входит в ряд знаков
вых систем., Понимание этого закона. позволяет избежать смешения знам
ний о языке карты и явлений самого языка.
Язык карты функционирует в человеческом обществе и осознается
некоторой его группой… Степень и полнота такого осознания, а,
следовательно, и квалификация системы знаков в качестве языка в значи—
тельной мере зависит от позиции субъекта, применяющего или изучающе-
го этот язык. Подобная зависимость определяется семиотическим
законом «диапазона знаковости»° На материале картографии устанавли—
ваются важные аспекты его проявления, Так, представление о картогра—
фических знаках как о языковом феномене появилось в этой науке только
недавно и сегодня еще не разделяется многими учеными. Упомянутое
представление свидетельствует о достижении наукой определенного
уровня зрелости, когда ученые вышли за пределы самой системы знаков,
самой картографической деятельности и попытались осмыслить их как бы
глядя со стороны, с более общих позиций, а именно, с позиций теории по—
знания (Асланикашвили, 1968, 1974), семиотики (Вепіп, 1967) и информа—
тики (КагаізКі, 1967). Мы уже отмечали (@ 2), что в концепциях этих уче-
ных сразу же был «схвачен язык карты».
В развитии взглядов на карты, картографические знаки выделяется
ряд этапов, что обусловлено постепенным расширением круга задач, ко—
торые решаются с их помощью. Важнейшая веха на этом пути —— переход
от использования карты как инструмента обеспечения непосредственно
предметно-практических действий и управления ими, к ее использованию
в науке.
Возможность выделения трех основных видов отношений картогра-
_ фических знаков и объектов —— тождество, подобие и условность (@ 11)
определяется семиот'ическим законом, которым устанавливается зави-
симость между характером семантического отношения знаков языка
и его свойством быть таковым (то есть языковым образованием) в
большей или меньшей степени, а также объективно (эволюционно) обу—
словленная гетерогенность.
Действительно, чем более в знаках проступает физическая (предмет—
ная) суть обозначаемых вещей (действий, процессов), тем более система,
состоящая из этих знаков, будет приближаться к физическим явлениям и
тем менее оснований рассматривать ее как языковое образование. Так, вос-
принятый субъектом непосредственно на местности предмет опознается им
при вторичном посещении местности. С семиотической точки зрения знак
здесь тождественен своему означаемому, то есть имеет место первая сту—
пень знаковости или языковости (точнее даже доязыковости). Такой «знак»
фактически не применим в целях коммуникации. Иное дело опознание объ—
ектов местности по ее натурализованному макету малых размеров. Здесь
очевидна нетожцественность знака и означаемого ——— они суть разные пред—
меты, хотя и подобные (сходные). Такой знак может уже рассматриваться в
138

качестве языкового (сравнительно низкой ступени), поскольку он вполне
применим в целях коммуникации, хотя и в ограниченном объеме.
Наконец, наглядно—натуралистические рисунки объектов дают при-
мер знаков в еще большей степени языковых, нежели предыдущие.
Рисунок, если отвлечься от чисто эмоционально—художественной стороны
его восприятия, выполняет коммуникативную функцию; в нем отчетливо
выступает аспект условности отношения «знак —— объект»,
Можно провести более развернутый анализ в пределах каждой из
рассмотренных ступеней знаковости. В обобщенном виде его результаты
сведены нами в таблицах-схемах 13 и 14 применительно к ПЯК 1 и ПЯК И
соответственно. Разным клеткам таблиц соответствуют разные типы «язы—
ков»; они сосуществуют в настоящее время, хотя их набор в общем отражает
исторические этапы становления знаков языка карты (картознаков и графо-
знаков). Диагональные клетки таблиц дают следующие ряды семиотических
образований: А. 1 (доязыки) —— исторически наиболее ранние; Б. 2 (предъя—
зыки) … более поздние образования; В. 3 (языки) ———— еще более поздние обра—
зования. Тшт «языков» А. 1 характерен для всякого человеческого общества,
тип Б., 2 _— имеет специфические формы проявления в разных обществах, тип
В. 3 … отражает специфику той или иной картографической культуры.
Каждый из названных типов языков может иметь вторичные функ—
ции, которые могут совпадать с первичными функциями какого-либо
другого языка из приведенного набора типов. Например, знаковые явления
типа А. 3. (таблицы 13, 14) выступают в функции знаков местности и пред—
метов местности на самой местности («создавая» по выражению
М. К. Бочарова ( 1966) _— «карту местности на самой местности»). Знаковые
явления типа В. 1 (таблицы 13, 14) обладают свойствами как бы непосред—
ственного воздействия на субъекта, воссоздавая в его сознании «живой
образ» объектов. Вторичными функциями языков обусловлено наличие си—
нонимичных средств выражения ситуаций. Они развертываются по гори—
зонтальным строкам таблиц (например, А. 1, А. 2, А. 3, Б. 1, Б. 2, Б. 3 и
т. д.). Языки, рассматриваемые вдоль строк таблиц, в рамках более общих
культурно-семиотических представлений могут быть осмыслены как пара—
дигмальный класс языков, образующих определенный структурный уровень
этой более общей культурно—семиотической надсистемы (суперсистемы).
Определенные закономерности обнаруживаются также и при
анализе колонок—столбцов таблиц. Каждый из них фиксирует образования
с разной выраженностью свойства знаковости. Их тоже можно изучать как
своего рода «языки» какой—либо законченной (на данное время) ситуации.
Например, столбцы из клеток А. 1, Б. 1 и В. 1 (таблица 13) дают нам этапы
формирования картографического изображения, а столбцы из клеток А. 1,
Б. 1 и В. 1 таблицы 14 —— рисунков объектов или знаковых средств ПЯК П.
Рассмотренные таблицы-схемы призваны проиллюстрировать прин-
ципиально возможный логический ход анализа языка карты и его бли-
жайших «соседей». Задача «разнесения» знаковых явлений по клеткам
таблиц (а тем более еще чаще разграфленных) остается; она чрезвычайно
важна для систематизации исторического картографического материала,
выявления тенденций развития языка карты.
139

……ЁЁЮ „……Ёшощод ЁЁ…ЁЮС
…… щноащтвщыъ
и 325850 „ЁшЁЁ ЕЁЬЗЁЁ< Аошмоютыцошгыэ щоёощюо 55…05… Аохщоогхбхёцъёё моё—3% Ё…Ёоыщ
_ „ЁЁ
Ёюоцош
*ваш—‚ат „„„…Ёоцоё щоЁЁюо 55…52 Аодмоотёощвзё шоп—Ёша „95…32 Аихмоогыёыёщъёё щоЁЁюо „„…БЁЁ
,щоЁиЁс тооишщм 53 языки:… =ёЁ шоЁющ=2._оБц ЕЁЁ : ‚ . о_щгиющшшюошо : „в: ЁЁ…ЗЁ
-ЁощЁса: „ішшютоцёёі …ЕЁЁЮО …… 393% ЭЗшЁгЁнЗ „„ЕЁЁЗЁЩ -В…ЦЭЁЁ ФЁЁЁЁЗЁЁ …БЁЁЮФ …ошёибён
_ _ м _ ‘ ы ‚ … „достаёт…
АБЁЁЁЁЁ ……ЁЁЁЁ оёоцо: о…:„оызён
. ` . _ `. ‘ . ‘ дааа...…
токма”, ЕЕ…Н
п==ощ=с=ьс : «авик—ети ЁЁЁЁБЕЕвО .шышашоюшаюе „аддонами Е::Н .=, БЕЗ… %БЁАЁЩ
Ё „… : ‹… ц ю ш ‚в
оЁошЁыЁЁ. .
эры:… :ноошёиё помним……» Ёшжохщ
‘ . ‘ _ЁЁЁ
500582 щаЁоЁо ЁЁКФЁЦ
ЕЁЕЁЗ Е…Ёьот „авики 25505…
н „живописных
598… : Ё…ЁЕ
ЁЁЁосм „щ…—‚$85 х_щшщщощёа. :
…… ЁЁЁЁЁЁ №055… 5 :Бошбиг моими 500582 ……оЁоЁо ЁЁКФЁ: -…ЁЕЁЁЁЗ ЕЁЕЁЕ Э… ЁЁЁЁН Ёюоцо:
-дюо ……Ёийощоп @…ЁЁЕЁЕоЗ жива—>… Ест—дымит Аш…щщшощёозиё „.…БЁЕ -шоЁо Ёп ЗБЁЁБВЁЗ „лишний
тощо: ХЕ .ч : ЁЁЁЁЁЁ. о ‘ ‚ ‚ _ ‚ _ 35…85
53 ЁЁЁЁо „Е.БЁЗЁ АЁмтон Е.…„шЁош шсЁЁоЁо :::…—Ёе …… диодами; …БЁЁФЁФ „ЁЁЁБЁЁ < д……ЁоЁов
вход: 5 :Ёошёаг Ё о…дшщоцшощмё> ЕЁиЁо @…ЁщотоЁЭ о_ЁЁЁБщщ -оЁ Ёпхшъе …… 500582 Её…вёо .
‚ _ и ‚ ‚. ‘ ‘ Е……ощожюшм
„Бос—…%. Ёша … „…Ёошшоё „…:юоцо:
Ёшоцй
темп—‚…и ЗПЕР
ЁЁЕЁЁ : «ЁЁ—ошо ЁЁЁЕЁЁФО .ш==ыщомыдюс Е……Ёыышм БЕ; .… Знай… КЕЁЁФЩ
…… „… ц : ц @ „… %
340

Можно предвидеть еще один шаг вперед, связанный ‹; систематиза—
цией знаковых явлений не в плоских таблицах, а в объемных моделях,
скажем кубах, сторонами которых будут таблицы (рис, 50). Более того,
сам куб может рассматриваться как отдельная ячейка семиотической над—
системы (суперсистемы) иконических знаковых явлений, которая, в свою
очередь, вложена в еще больший куб, а этот последний —— в еще больший
и т. д, вплоть до описания глобальной семиотической системы,
охватывающей все соответствующие явления. Необязательно, конечно,
что кубик, соответствующий языку карты, будет располагаться в верхней
части модели, как это показано на рис. 50. Он может располагаться иначе,
однако поиск его места в глобальной семиотической 'суперсистеме выхо-
дит за рамки настоящего исследования
Рис. 50. Принципиальная схема возможной систематизацшт знаковых
явлений по семиотическим свойствам и отношениям
Обратимся вновь к таблицам 13 и 14. Очевидно, что и ПЯК 1, и
ПЯК П включают неоднородные знаковые явления (клетки В. 1, В. 2 и
В. 3). Они, следовательно, могут быть отнесены к так называемым неод-
нородным _— гетерогенным языкам. Простейший пример —— наличие в
картах—текстах одновременно натуралистических, геометрических и
буквенно-цифровых обозначений. Гетерогенным является и язык карты в
целом, состоящий из двух относительно самостоятельных языковых обра—
зований —— ПЯК 1 и ПЯК П. С явлением гетерогенности непосредственно
связаны логические парадоксы, возникающие при описании языка карты
и его подъязыков. Этот вопрос нуждается в специальном изучении, по—
этому здесь мы укажем отдельные характерные примеры. «Форма знака,
_ писал Л. Ратайский, _ понимается как признак, относящийся ко всем
14!

трем группам знаков (точечным, линейным и площадным —— А. Л.).
Форма точечного знака выбирается картографом соответственно
изображаемому понятию, тогда как форма линейного и площадных знаков
отражает положение объекта в реальном мире, например, изгиб реки, кон—
тур леса. Форма точечных знаков абстрактна, она выражает некоторый
смысл только после придания им какого—либо значения. У линейных и
площадных знаков сама форма несет семантическую функцию» (Карто-
графия, 1, 1983, с. 54). Точно также, говоря о способности знаков
моделировать внешнюю форму объектов, В. Н. Морозов подразделяет их
на две группы: 1 —— на линейные и площадные (пространственное «пове—
дение» которых моделирует пространственно—временную определенность
объектов) и 2 —— все остальные (не дающие возможность моделировать
конкретное пространство объектов) (1977). «Весьма противоречиво и про-
блематично, —— констатирует Я. Правда, — формальное («размерное») де—
ление картографических знаков на точечные, линейные и площадные...
По моему, такое локализационное понимание противоречит не только
общей точке зрения (семантически, терминологически), но и некоторым
другим теориям картографии» (Картография, 1, 1983, с. 68).
Совершенно очевидно, что логические затруднения названных авто—
ров обусловлены смешением двух типов знаков (двух подъязыков). Для
одних (ПЯК 1) годится «локализационное осмысление», для других (ПЯК
11) нет (они, поэтому, наделяются семантической функцией).
Более тонкий пример приведился в 5 7, где говорилось о явлении
омонимии при совмещении в карте способов значков и картодиаграммы.
Таким образом, объективная гетеротенность языка карты субъек—
тивно воспринимается и описывается в работах о нем в форме своеобраз-
ных парадоксов, к0нстатируемых исследователем как внешним наблюда—
телем языковых явлений.
Наконец, таблицы 13 и 14 дают возможность «увидеть» закономер-
ную тенденцию в знаках языка карты. По мере «подъема» по ступеням
знаковости (от знаков, тождественных означаемым, к знакам условным)
они все более «отрываются» от объектов, от конкретных объектно—
знаковых ситуаций. При изображении на бумаге графические знаки вооб-
ще можно заменить буквенными, цифровыми, словом абстрактными обо-
значениями, которые становятся в этом случае операциональными. С
этим связаны возможности применения математических методов анализа
и преобразований карт.
При теоретическом осмыслении знаков языка карты со свойством
операциональности могут быть связаны и негативные явления. Одно из
них —— определение знаков и карт операционально (ёё 1, 2) относительно
способов их построения, что ведет к представлениям об искусственной
природе языка карты.
3. Семантика. Мы уже знаем, что любая вершина семантического
треугольника (рис. 47, 1. Синтактика) может быть исходной при установле-
нии отношений «означаемое —-—— означающее»: знак в карте выражает смысл,
когда ее читают, и, наоборот, смысл является знаком для подбора графиче-
ского выражения, когда карту разрабатывают. Эта ситуация иллюстрирует
142

проявление еще одного семиотического закона —— закона обращения пла-
нов содержания и выражения (план содержания становится как бы пла—
ном выражения и, наоборот, план выражения становится как бы планом со—
держания). «Сфера действия» закона охватывает широкий круг явлений. В
его контексте, например, может быть осмысленно интересное явление, на—
блюдающееся в теории картографии в части развития представлений о су—
ществе карт. До середины 50—х годов в этой науке преобладала точка зре-
ния, в соответствии с которой карты считались условными изображениями
местности (отсюда, вероятно, и производные термины _— условные знаки,
обозначения и т. п.). В дальнейшем в качестве основного признака карт вы—
двигается признак подобия местности (заданная масштабом степень адек—
ватности), Примерно с 7О-х годов о картах начинают писать и говорить
преимущественно как об образно-знаковых конструктах, подчеркивая оби
разность в качестве ведущего признака (@ 16) Налицо, таким образом, факт
«обращения» планов языка, а в более широком контексте тенденции исто—
рического развигия карты. Образы предметов, имеющиеся в индивидуаль—
ном сознании, принимаются за образы—знаки этих предметов и, таким обра-
зом, выносятся из сферы сознания в карту, предстают в ней поэтому как
обозначения особых идеальных сущностей, существующих вне сознания.
Направление «условность —— подобие … образность», рассмотренное в дан—
ном конкретном смысле, обратно генетике-исторической линии развития
языка карты (см. 2. Прагматика и таблицы 13 и 14) и знаковых систем во-
обще (Коршунов, Мантатов, 1974; Мантатов, 1980).
«Обращение» планов содержания и выражения языка карты имеет
место и тогда, когда любое сочетание знаков в карте рассматривается как
свидетельство какого—либо пространственного процесса, когда карте при—
писываются способности раскрывать сущность явлений, давать значи—
тельно большую информацию, чем в нее было «заложено», «открывать»
пространственные законы и т. п.
Многообразныс формы проявления в языке карты имеет семантиче—
ский закон «микрокосм … макрокосм» (находящая в знаковых системах
человека определенная семантическая связь между органами его тела, внут—
ренним и духовным миром и объектами или явлениями вне человека). При
создании, либо чтении карт всегда используют естественные точки отсчета
соответственно «схеме тела» человека, по отношению к которым им мыс-
ленно располагаются и воспринимаются объекты в пространстве. Отсюда в
картах всегда имеются отмеченные направления, «навязанные» в конечном
счете земным тяготением —— большинство изображений строится в ортого-
нальной проекции (в каждой точке земной карты «низ» направлен всегда к
центру Земли), на всех изображениях сохраняется пара «верх карты _— низ
карты» и т. п. Особенно отчетливо эта связь (закономерность) проступает на
картах минувших эпох. При воспроизведении пространственных отноше—
ний между объектами создатели самых древних карт исходили прежде все-
го из представлений о положении собственного тела. Подобный принцип
изображения предметов пространства, кстати сказать, характерен для ри—
сунков детей младшего возраста (Шемякин, 1959; Арнхейм, 1974; Якиман—
ская, 1980; Ахундов, 1982 и др…). Но и на последующих этапах развития
143

языка карты, овладения пространственными отношениями, аналогичные
или сходные явления имели место. Таковы, например, — «привязка» (раса
становка) знаков в изображении по отношению к знаку какоготибо домиш
нирующего объекта местности, избранного в качестве «начала отсчета» на
картографических изображениях бесписьменных народов (Адлер, 1910;
Багров, 1917), русских ситуационных чертежах ХУП века (Тиц, 1978; Ку-
сов, 1980; Постников, 1985). Не менее наглядный пример _— сегодняшние
<<мысленные карты» (Бунге, 1967; Расіопе, 1978 и др.).
Переход к использованию различных систем отсчета (соответст—
вующий более высокому уровню пространственного мышления) не осво—
бождает карты от влияния этого закона. Уже говорилось о политических
картах мира в атласах разных стран (© 10), в которых изображение цен-
трировано относительно положения страны —— издателя атласа. Это как бы
прообраз фиксации точки стояния на местности в качестве главной, цен—
тральной (прообраз той же «схемы тела»).
Связь карт-текстов с субъективным миропониманием, господ—
ствующей общественной идеологией хорошо видна на «монастырских
картах», центрированных по положению г. Иерусалим и насыщенных ре—
лигиозным содержанием. С исторической и теоретической точек зрения
важно проследить проявления описываемого закона в обоих подъязыках
карты. В изменениях ориентации картографических изображений —— на
восток (по восходу Солнца), на юг (по зениту Солнца) и т. п., в делении их
на «верхний» и «нижний» миры можно, помимо прочего, усматривать
влияние общественной идеологии (почитание Солнца, дуальность модели
мира _— верховья рек …— мир мертвых, низовья № мир живых). В переходе
к ориентации карт на север (по Полярной звезде) нашло отражение влия—
ние общественной практики (интенсивное развитие мореплавания в эпоху
так называемых великих географических открытий). К явлениям анало—
гичного плана, кто—видимому, относятся преувеличения пространственных
масштабов в центральных частях изображений на картах первобытных
народов, на многих современных мысленных картах, показ линий тропи—
ков —— поворотов Солнца (введенных в карты еще до нашей эры, но до сих
пор являющихся существенными элементами сети координат).
Весьма интересен в данном отношении анализ арабских средневекою
вых карт. Они, как правило, ориентированы на юг или юго-восток (для
стран Магриба), но при этом восток оказывается слева, когда карта распо—
ложена перед читателем. При сравнении их с европейскими картами того
же периода выявляется, что арабские карты выполнены как бы в зеркальм
ном отражении по отношению к европейским, с одновременным поворо_
том (изменением ориентации). Существует ряд объяснений этого факта
(ТаКаЬазЫ, 1980), все они, как нам представляется, подтверждают отраже-
ние здесь рассматриваемого семиотического закона… Сошлемся лишь на
точку зрения, которая находит оправдание во многих случаях. Арабские
карты чаще всего создавались на основе переработки карт К. Птолемея с
учетом традиции арабского правостороннего письма (справа … налево),
что приводило к необходимости зеркального преобразования карп
источников. Ориентация карт на юг связана с направлением на священный
144

камень каба в Мекке; это направление характерно для основного ядра
арабского мира (Египет, Сирия, Месопотамия), Западный Исламский мир
(страны Магриба) исходил из той же идеи и ориентировал карты соответ-
ственно в юго—восточном направлении.
Много интересного в рассматриваемом плане может дать анализ
карт звездного неба, сопровождавшихся мифологическими рисунками,
знаков … указателей дорог и троп в Виде цепочек следов человека или
животных, знаков —— символов городов и т. п° Обращают на себя внимание
так называемые универсальные и квазиуниверсальные константы (Бертон,
1983), реализующие в знаках карт интересующую нас семантическую
связь. В знаках карт находят отражение: физические константы, обуслов-
ленные гравитацией (поверхность воды не отображается вертикально,
круг менее «стабильная форма», чем квадрат и т… д.), константы цветового
восприятия (вода и лед не показываются красным цветом, тепло ——— голу-
бым и т. д,), константы, обусловленные социально-культурными тради—
циями (большим знаком не показывается меньшее количественное значе—
ние, прогрессивное, как правило, розовое или красное, регрессивное _
серое или холодное и т., и.).
Еще один важный семиотический закон, проявления которого обнаа
руживаются в языке карты и его теоретическом осмыслении, ————— закон
функциональной семантики, Новые карты или знаки, приходящие на
смену или берущие на себя какие-либо функции прежних, некоторое вре-
мя сохраняют сходство со своими предшественниками. Показательный
пример ——— так называемые анаморфированные карты. Этим новым клас-=—
сам изображений, предназначенным для отражения географических и
иных отношений, стремятся придать вид традиционных карт, подгоняя их
под сетки координат, сохраняя в них «подобие» очертаний территорий,
нанося на них реки и т. и., несмотря на то, что в них территории как тако—=
вые не показываются (Суворов, 1986). В теории они рассматриваются как
искаженные представления традиционных карт° Точно также, многие
ЭВМ-карты и атласы, машиночитаемые карты и т. п, оцениваются по от-
ношению к традиционным, их стремятся приблизить по облику и оформ-
лению к последним. К стандартам карт приводятся и космические снимки,
последние еще не рассматриваются как особый феномен культуры.
Данными примерами мы закончим обсуждение «сфер действия» в
языке карты законов семиотики. Очевидно, что дальнейшие проработки
проблемы приведут к интересным и важным научным и практическим рев
зультатам.
В заключении проиллюстрируем плодотворность семиотического
анализа или подхода к картографии как науке на примере ее языка (поняв
тийно—терминологического аппарата картографии). Несмотря на опреде—
ленное внимание к научной терминологии ———— разработку специальных
ГОСТов (1976), издание словарей, анализ вскрывает отставание картогра—
фической терминологии от реальных темпов научноштехнического проч—
гресса. Оно еще более усугубляется борьбой с мнимыми терминологиче—
скими «сорняками», «чужими терминами», «жреческнм языком» и т. и, ,
(определенные издержки здесь неизбежны в условиях форсированного
145

развития науки). За этими фактами кроется стремление «законсервиро-
вать» сложившуюся систему терминов, «вложить» новые явления в про—
крустово ложе старой терминологии, а тем самым, волей или неволей, по—
ставить преграду проникновению в картографию концепций и методов
других наук. Поэтому, всегда важно помнить о семиотически обусловлен—
ной «архаизирующей сущности любой традиционной терминологии»
(Трубачев, 1966, с. 9)„ Когда речь идет о нормативном закреплении терми-
нов (в ГОСТах, ОСТах, руководящих указаниях и т. п.), это налагает обя—
занность регулярного и оперативного обновления соответствующих доку-
ментов. «СтарЬЁте ГОСТЫ —— это старые представления, старые нормы и
еслиГОСТу 15 лет, то в нем как бы заложены уровень технологии, мас-
терство людей, возможности машин 15-летней давности. Мы как бы ис_
кусственно при’тормаживаем развитие техники» (В. Масол. Единый язык
техники. «Известия», 9. \11. 1965). Вот некоторые факты из нашей области
—— ни в Государственном стандарте СССР (1976), ни в последнем по вре-
мени издании краткого топографо—геодезического словаря (1979), ни в
большинстве современных учебников по картографии нет терминов «язык
карты», «картографическая знаковая система», не говоря уже о менее ши-
роких. Нет их и в Географическом энциклопедическом словаре (1988).
Следует иметь в виду, что большинство терминов не имеет одно—
значного употребления, приобретает различающийся смысл в зависимости
от специфики предметной области конкретного исследования, теоретиче—
ских и методологических установок авторов. Сама логика исследования
требует часто выделения, подчеркивания признаков, которые оставались в
тени или вообще не принимались во внимание у других авторов… В этом
следует видеть развитие и обогащение содержания терминов, уточнение
сфер их использования. «...Такой подход, вероятно, больше соответствует
реальному положению дел в современном научном познании, характерная
черта которого _— взаимопроникновение идей, теорий и методов разных
наук и, как следствие этого, широкая экспансия понятий из одной сферы
научного исследования в другую, что ведет, к терминологическим трудно-
стям и к расширению содержания понятий, и в конечном счете к совер-
шенствованию понятийного аппарата науки» (Колеватов, 1984, с. 77).
«Языковый барьер, —— по меткому выражению В. В. Налимова, —— можно
назвать, если угодно, и концептуальным барьером» (1975, с. 144).
@ 13. Формальные подходы к изучению языка карты
На конкретных примерах в @ 9 было показано сколь существенное зна—-
чение имеет разработка формально-логических систем (языков) описания от—
ношений между единицами языка карты и его подъязыков. С созданием тако—
го рода систем можно связывать перспективы перехода на качественно но—
вую ступень в теоретических исследованиях по картографии —— перспективы
разработки формальных и формализованных теорий (Лютый, 1984 а).
Разработка формально-логических систем описания языка карты и его
подъязыков образует самостоятельное направление исследований, которое
мы назовем формально—семиотическим. Оно должно Дополнить два дру-
гих интенсивно развивающихся сегодня направления формальных и форма-
146

лизованных описаний картографических изображений, которые мы будем
называть формальнонграфическим и формально-географическим.Е В
рамках первого из них ставятся и решаются задачи математико—логического
моделирования процессов изготовления и чтения знаков и карт в связи с
автоматизацией картографических работ. Решение задач автоматического
создания и чтения (распознавания) знаков и карт требует разработки особых
служебных языков; подобные языки необходимы и для описания информа—
ции карт с целью организации ее хранения в массивах и банках данных.
В рамках формально-географического направления ставятся и ре—
шаются задачи математического описания отношений между элементами
содержания карт (знаками) с целью выявления пространственных и иньтх
отношений между объектами действительности, которые моделируются
картой, математической обработки исходной информации в целях картон
графирования и т. п. Здесь используются средства языка математики и их
модификации в качестве компонентов так называемого математико—
картографического моделирования (Жуков, Сербенюк, Тикунов, 1980),
Все выделенные направления разработки формальных систем взаи—
мосвязаны и дополняют друг друга. Тем не менее их разграничение необ-
ходимо, поскольку каждое из них «закрывает» вполне самостоятельный
круг проблем и задач. Формально-графическое направление ориентирова-
но на технику и технологию картографических работ, формально—
семиотическое … на разработку формальной грамматики языка карты,
проектирование систем знаков и карт, формально-географическое … на
функциональные аспекты или применение карт в научных исследованиях.
Различия между направлениями хорошо видны из формальных опи—
саний карты и картографического знака, выработанных в рамках каждого
из них. Так, А. С. Васмут, разрабатывая языки для ‚автоматизированного
«составления и чтения карт, предлагает следующую формальную модель
«картографического условного знака» рф (1983, с. 42 —— 49);
" э
мед“/, №, Бк Кт 52, 13), (13.1)
где: “1, ——— вид конструктивных элементов, формирующих конструкцию зна—
ка (і=1, ..., 11; И„- = {б,/‚ (05, а),-5 }, а),-і _— элементы, описывающие тополо-
гию—форму знака; (в? —— элементы, формирующие контур знака, со? —— эле
_ Э
менты, отражающие структуру знака внутри контура, №]. —— количество
конструктивных элементов, формирующих конструкцию знака (і = 1, …, т);
ВА —— число связей конструктивных элементов (А =}‚. . ., г; В = (5 —— 1, 0' —— ко—
личество разрезов знака, необходимое для его превращения в односвязный
знак); К, «_ характер связей конструктивных элементов а = 1, !с; Н = (К„
К,), К, — характер структуры, 121, … взаимное положение элементов знака), @
1 Нельзя не сказать и о направлении исследований по разработке математических основ
картографических изображений, которые объединяются в рамках математической карто—
графин. В контексте выделенных направлений исследований оно может быть названо
формалльна-геометрическим.
147

_— характер композшшогшого решения картографического знака с точки зре-
ния его максимальной видимости и разшишмосги, 13 _ штформащюнная ем—
кость картографического знака (13 = ](Кс, Кь КЧ, К…), К}, ——_ удельный масштаб
содержшшя знака, Кр, —--— ковшактиостъ, КЧ, —— удельная графическая плаг-
ность знака, К… —— удельный градациошгый уровень конструкщш знака).
Общегеографическая карта как модель местности определяется
А. С Васмутом через отношение подобия модели -— МЙ и местности —— 85
(1983, с. 107 ———— 108):
11412“; $
59
(13.2)
где: ‚=… — матрица вида "и;" д,? ” , р.;” —— матрица масштабных коэффи—
циентов подобия, р,? ——- матрица отображения объектов на карте, вклю—
чающая рі — моделируемые признаки отображаемых объектов, В,- ———— от-
ношения между моделируемыми признаками. При этом:
1 А
Рі :]{Ц Рісз … д'”! іі}, (13.3)
і=1 і=1
где: р: —— і—ый ссдержательный признак обьекта, отображаемый на карте
(включая классификационные и содержательные признаки), р,.” — і-ый
пространственный признак объекта, отображаемый на карте (включая
признаки геометрической метрики объекта, признаки внешней формы
объекта, признаки внутренней проСтранственной структуры объекта на
карте), [1—— время, на которое меделируегся объект…
В контексте формально-графического описания знаков и карты раз—
вивается лингвистический подход к моделированию процессов изготовле-
ния и чтения карт на ЭВМ и чертежных автоматах в терминах порождаю-
щих грамматик. Например, формальная грамматика машинно—
ориентированного языка описания картографического знака (\\/ф) в общем
виде формулируется следующим образом (Васмут, 1983, с. 72):
шф„={1/„ ц, №„ Р„ 5}, (13.4)
где У; -—— ПОДМНОЖСС'ГВО терминальных СИМВОЛОВ, У; __ ПОДМНОЖССТВО не-
терминальных символов первого и второго порядка, №0 ——— подмножество
нетерминальных символов конструктивных элементов (отображающих
семантические признаки объектов), Р, — правила грамматики, $ —— карто—
графический условный знак (стартовый символ).
В рамках направления, названного нами формально—географическим,
описание карты сходно в определенном смысле с рассмотренным выше, но
имеет свои нюансы. Например, С. Н… Сербснюк представляет ее в виле
функционала (1980, с. 8):
К=Р`ГХ‚У‚2‚Т)‚ (135)
где: функцииХ =](ф, Х) и У =](ср, Ж) определяют пространственный аспект
координации точек на карте в зависимости от географических координат ‹р,
А,; функция 2 = /(2„ ‚2„) представляет содержательно тематический ас-
пект, сопряженный с координатами @, Ж или Х, 1’, то есть 21 =1’1(Х‚ 1’), 22 =
148

[2(Х, У), 2„ = ]„(Х, Ю; функция Т : [(г], [2,_..,1‘‚‚) выражает временной ас-
пект, характеризующий состояние объектов в определенный момент или их
изменение во времени, который в общем также связан с координатами.
«Математическая обусловленность картографическото изображе—
ния» … это мост между ними и математическими моделями, которые суть
«отвлеченные анализаторы» определенных свойств и отношений геогра-
фических объектов (Сербенюк, 1980, с. 9), Таким образом„основное вни—
мание здесь уделяется методам и алгоритмам обработки и преобразования
карт (в том числе исходной информации) с целью изучения пространст—
венной структуры, взаимосвязей и динамики отображенных и отображае-
мых явлений (Жуков, Сербенюк, Тикунов, 1980). Что же касается карто-
знаков и графознаков то они, как правило, не рассматриваются в рамках
этого направления в качестве отдельных объектов исследования.
В контексте формально- -семиотическото направления модели описа—
ния карт и знаков (а также отношений между ними) еще только вырабаты—
ваются В свое время нами была предложена схема описания карты как
текста, восходящая к общему формальному определению текста Ю. А.
Шрейдера (1974, с. 53), Текст (Т ) в ней предстает как конструкция, обра-
зованная из символов словаря или алфавита (У), множества мест для рас-
становки символов (!И), набора отношений на этом множестве ($1, ф„),
характеризующих связи между местами текста, и отображения множества
мест в словарь (®) _ Т < У, И до, ‚ ф… @ >. В соответствии с этим для
карты определяются: У…, 1х2) __ «словари» двух подъязыков (таблицы ус—
ловных знаков … ПЯК П перечни географических или условных коорди—
нат объектов, обозначаемых знаками — ПЯК 1);
М… №2) … множества мест: поля или плоскости изображений, в пределах
которых размещаются знаки из словарей (рис. Ю, 14); А;, А„ В], …, ВЗ _—
отношения на множествах мест в ПЯК 1 и ПЯК П (в первом ———— задаваемые
принятой системой отсчета и сетью координат, во втором —— отношения
порядка, определяемые заданными координатами опорной плоскости, ти…
па «выше —— ниже», «левее — правее» и т. п.);
®“), ©О) —- отображения множества мест в словари ПЯК 1 и ПЯК П, опре—
деляющие заполнение мест знаками: правила и результаты действий по
конструированию изображений, по заполнению полей или плоскостей
изображений знаками;
@@ — отображение, обеспечивающее «слияние» знаковых структур … текстов
двух подъязыков в целостную конструкцию _ карту-текст (при этом знаки
ПЯК П служат как бы «строительным материалом» изображения в целом).
Отсюда формальная запись карты как текста (1070), 72), ТМ >) такова:
Т…“: <У…, М…, А„ А ®…> (135)
К: 7%”: <т/(2), М…, В},
Тан : <Т“) то) ®<з<>>
‘ Формальные модели синтаксической структуры карты разрабатЫвались
А Ф Асланикашвили0974), П. П Лебедевьтм(1976)иА. А ЛюгымП976)
149

Построения, подобные (13.6), намечая методические ориентиры,
требуют дальнейшего развития и углубления для того, чтобы их можно
было бы непосредственно применять на практике. Заслуживают внимания,
поэтому, исследования по формализации и основаниям процедур разра-
ботки систем знаков карт. Наиболее важные из них, доведенные до прак-
тических рекомендаций, уже были рассмотрены в @ 9. Остановимся еще на
некоторых интересных предложениях. Так, П. П. Лебедев (1976, с. 245 —
246) на основе анализа легенд тематических карт одиого из атласов
описал в терминах теории множеств основные типы (инварианты)
структурной организации графознаков, соответственно типам формальных
отношений между ними: 1 —— пустое; 2 —— строгого порядка; 3 ————
квазипорядка; 4 —— нестрогого порядка; 5 —— толерантности; 6 —
эквивалентности. Легенды, в которых элементы организованы в виде
шкал, реализуют отношения строгого порядка, легенды, в которых
элементы распределены строго по группам (классифицированы) —
отношение эквивалентности, легенды, в которых элементы распределены
в типологические характеристики и которые имеют сходные попарно
элементы —— отношение толерантности и т. п. Легенды, в которых ни
порядок, ни другие характеристики графознаков не несут никакой
дополнительной семантической нагрузки, названы П. П. Лебедевым
простыми наборами или «мешками».
П. Шнкан и Дж. Олсон (Винсап, 015011, 1980; Винсап, 1980) разрабо—
тали систему формального описания векторного и скалярного способов
отображения в картах величин (на примере океанографических данных).
Описание вектора предстает в их системе в виде: >
У= (М, 9, Ф) (Х, У, 2, 1), (137)
где величины вектора: М —— магнитуда, & —— азимут, ‹р — наклонение, а
его положение в пространстве —— Х, У, 2 и времени —— !.
Скалярные величины (Р) описываются функцией:
Р (Х, И 2, 1). (13-8)
где: Х, У, 2 —— пространствейные координаты, і— время.
Сушественно, что все случаи употребления в картах и других изо-
бражениях векторов и скалярных величин предстают как варианты выяв—
ленного’ авторами и формально описанного инварианта. Например, при
7 = (№ 6, С) (С, С, С С), где С —— константа, векторы отображаются рди-
ночными стрелками, при У = (М, 6, С) (С, С, С, 1), ——- розами-диаграммами
и т. ці, при Р(С‚ С, С, С) —— скалярные величины характеризуются одним
числом, Р (С, С, С, [) —— означает показ одномерных вариаций (графики и
диаграммы), Р (Х, У, С, С) —'— даег отображение в виде изолиний и т. и.
Нет сомнений, что такого рода исследования способствуют более
глубокому изучению и пониманию морфологических и грамматических
категорий языка карты. То, что в центре внимания исследователей оказы-
ваются преимущественно единицы (знаки) ПЯК П вполне объяснимо.
Изобразительные средства ПЯК 1 (план выражения, графические формы
языковых единиц) в сравнении со средствами ПЯК 11 не столь разнообраз-
ны (рис. 13, 14). Кроме того, летию—математическая основа текстов ПЯК 1
фактически предопределяется ЛОГИКОЙ математического обоснования кар—
` 150 ›

тографических `изображений и «автоматически» учитывается в рамках
разработки соответствующих вопросов. Но она интересна в ином отноше—
нии, в частности, с точки зрения построения формальных теорий (в пер—„
вую очередь географических) пространственной структуры отображаемых
в картах явлений. Этот вопрос выходит за рамки собственно проблемати—
ки языка карты, поскольку формальное описание текстов любого из подъ-
языков карты —— это одновременно и описание возможных утверждений о
предметных областях, выступающих в качестве моделей (значений) этих
формальных описаний. Последнее уже лежит в русле формально—
географических нссдедований, то есть функциональных аспектов языка
карты (@ 18, 19). Не откладывая дело до указанных параграфов, покажем
некоторые возможности развития формальных построений такого рода,
которые еще не в полной мере охватываются существующими разработ-
ками ни в формально—географическом, ни в формально—геоМетрическом
направлениях. Допустим, что в ПЯК 1 «высказаны» суждения об элемен—
тах Хи У— Ф (Х, У) или «Х — севернее У», ?» (Х, У) или «Х —— западнее
У». Эти суждения истинны, когда отношения выполнены, и ложны для
иных пар Хи У. Мы можем свободно выбирать в пределах плоскости изо-
бражения произвольные элементы Хи У и получать различные суждения о
конкретно избранных парах элементов.,
С помощью стандартных математических операций и логических
связок из простых суждений могут быть образованы составные суждения,
например: Х_Х = ?(где 2 =`/(‹р, ”туда —7ьу)2 ) или (9 (Х, У) & ?»
(Х, У) (Х —— северо—западнее У).
Использование кванторов общности (`я/) и существования (3) для тех
или иных переменных приводит к возможности выражения некоторого обще—
го свойства элементов изображения. Например, из того, что ‹р (Х: У) и ?» (Х ?)
следует, что существует такой 2 (З и), что У + 2 = Х, то есть различия по
широте, долготе и вообще координатам могут быть выражены числом, кон—
кретное значение которого зависит от сравъшваемой пары элементов.
Если кванторы всеобщности и существования использованы для
всех переменных какого—либо выражения, то оно уже будет суждением не
об элементах карты (не о переменных), а об отношениях, связующих эле—
менты и переменные. Так суждения:
ищу/що: г)&‹р(к К):› МХ, К)
\7’х`9’у`0’167»(Х, к) &Цг; и) : и(я; к)
есть утверждения о свойствах транзитивности отношения со (быть севернее)
и отношения А (быть западнее)° Таким образом, имеется возможность по—
строения некоторого формального языка, на котором могут быть записаны
суждения об отношениях, реализующихся в текстах ПЯК [, и который до—
полнит соответствующие построения, осуществляемые при разработке ма—
тематической основы каргг. Далее уже можно будет искать путь к построен
‚нию формальных теорий, оперирующих именами отношений, то есть сим— '
(13.9)
15і

волами, для которых определена местность и могут быть записаны выраже-
ния с логическими постоянными (Шрейдер, 1974; Шрейдер, Шаров, 1982).
Сходным в принципе образом можно поступать при рассмотрении
отношений между элементами, задаваемыми не только координатной сет-
кой карты, но и самими знаками как таковыми, хотя в этом случае возни-
кают дополнительные трудности, вызываемые увеличением разнообразия
необходимых для учета взаимных отношений между знаками. Прообразом
для приводимых построений послужил выполненный Л. Тондлом (1975,
с. 129) разбор постулатов значения Р…,Карнапа на примере языка типа [: ,
где 71 _ слОварь ИНДИВИДУУМОВ, содержащий СЧСТНО—бССКОНбЧНОб МНОЖ6°
СТВСЁ ИНДИВИДНЫХ КОНСТЗНТ (обозначают отдельные ТОЧКИ на поверхности
ЗСМЛИ), а 717 ** КОЛИЧССТВО предикатов.
Поясним суть дела на примере. описания отношений между элемен—
тами (знаками), _показанными на рис. 51. Буквами Р„ Р;„ Рд обозначаются
отображенные области (ареалы), они же используются в качестве имен
предикатов, характеризующих принадлежность произвольно избираемых
точек на изображении соответствующим областям, то есть Р, ——— бьпъ, на—
ходиться в области Р], Р; —— быть, находиться в области Р; и т. д… Буквы (р
и ?» задают координатные отношения.
Поскольку важны не только отношения местоположения тех или
иных точек в поле координат (см. выше), но и отношения, связанные с их
положением в пределах тех или иных областей (ареалов), необходимо вы—
разить эти отношения. Это можно сделать сформулировав постулаты зна—
чения, то есть введя соответствующие формулы. Из рис. 51 ясно, что лю—
бая точка х области Р, находится также и в области Р2, а поэтому:
у х(1>1 хЭ Р, х) (13.10)
Отношения между областями Р], Р; и Р3 описываются следующими фор—
мулами:
у х(1>1 х :> Рдх), (13.11)
то есть никакая точка х области Р 1 не находится (не может находиться) в
области Р 3,
\т/ х(Р2 х :> @) (13…12)
если точка х находится в области Р2, она не может находиться в области РЗ,
Другие формулы касаются уже рассмотренных выше отношений _—
(р (быть севернее чем) и ?» (быть западнее чем). Эти отношения сами по
себе являются иррефлексивными, ассиметричными и транзитивными и,
следовательно, могут быть выражены формулами:
\7’ х (9 1х, х,; у х 11х,х1; (13,13)
\;‘ху’у (р(х,у)э крах), у’ху’у/1(х‚у):> 15,36); (13.14)
ласку \12 ‹р(х‚у)& киа №) ;
Уху’уі(х,у)&1(у‚2) :) ЖД:), (13,15)
152

Кроме того, необходимо еще выразить отношения между Р] и РЗ с
одной стороны и (р и % с другой (рис. 51). Очевидно, что любая точка облас—
ти Р , расположена севернее, чем любая точка области Р, и, следовательно:
мхуувхаьвуэщхду). (13.16)
Рис. 51. Пример отношений между ареалами в карте: ‹р,
?» —— географические координаты, Р„ Р2‚,_Р3 ——— предикаты
«быть» или «находиться В_СООТВСТСТВУЪОЩСМ ареале» | пк,]?
С другой стороны формула:
` у’х`0‘у1’1х&РдуЭ?ь(,)ху (13.17)
не является справедливой (не является постулатом значения), поскольку в
области Р 1 имеются такие точки, которые не лежат западнее самых запад—
ных точек области Р 3„ Точно также ложной является формула:
`Ч’х`9’уР2х & Рзу :) ф (х, у). (13.18)
Из-за необходимости перебора отношений между всеми возможными
элементами изображения описанный подход (Р. Карнапа —— Л. Тондла) тех-
нически трудно реализуем. Введение нового элемента в изображение но-
требует введения новых формул в язык описания, которые выразят отноше—
ния этого вновь введенного элемента со всеми другими. Но в отдельных
приложениях он может быть полезен. Интересно, что к нему по сути при-
шел А. М. Берлянт в попытках разработать способ подсчета «картографиче-
ских образов в картах» —— всевозможных комбинаций знаков (1986 в). Один
из путей преодоления сложностей подхода предлагается в @ 19„
В заключении обратим внимание на еще один класс довольно распро—
страненных в картографии формальных построений, которые могут быть
отнесены к ПЯК П., Речь идет об эталонах или шаблонах красочных или
штриховых обозначений, шкал и т, и. для фоновых окрасок или штриховок
площадных знаков в картах. Особенно распространены такие эталоны в
картполиграфии (Копылова, 1978); они разрабатываются специально как
руководства при выборе состава красок и растров для печати фоновых эле—
ментов карт. На рис. 52 дан пример подобного построения. Они могут раз—
рабатываться вне зависимости от карт, применяться для показа в них любых
содержательных характеристик. Сама процедура конструирования таких
шаблонов имеет по преимуществу формальный характер (алгоритмический)
и подчиняется достаточно простым правилам. По сути они являются своего
рода выводимыми формулами графических (графе-логических) исчислений,
то есть в полном смысле формальных дедуктивных систем. В таком заклю—
чении нет никаких натяжек. Приведем пример подобного графического ис—
числения, который дает Д. А. Поспелов (1981, с. 19 …… 20) (рис. 53). \
Алфавит исчисления состоит из единственного графического эле—
мента (рис, 53 а) ——— квадратика, множество синтаксических правил (Р),
153

определяющих образование производных элементов из элементов алфави-
та, следующее: 1 —— квадратик есть правильно построенная формула
(ППФ); 2 —— если Ь —— ППФ и ! любой квадратик, выделенный в Ь, то !
можно присоединить еще один квадратик, находящийся выше или справа
от 1, а к нему любой из двух квадратиков, показанных на рис. 53(б) (выде-
ленный в Ь квадратик заштрихован); З ———» других ППФ нет.
| "ШИН!"… ППШШИНШЩ
| "ИПП""… НИПШПШШШ
|| ""НПП…" ПШИНШШПШ' :
|| ""НПП…" ттшпншіш '
|| ||ШШ||Ш||Ш
""ИПП"!
""НППППППП
"""ППППППП
Рис. 52. Растровая сетка —— шаблон для выбора вариантов оформления
карт (а также состава цветов при издании карт)
С помощью правил Р образуется множество ГШФ. Число их счетно.
На рис. 53 (в) показана одна из ППФ данной системы. Однако не любые
формулы допускаются правилами. На рис. 53(г) показана формула, кото—
рая не может получаться в результате применения правил Р. Доказатель—
ство, что это не ППФ данного исчисления довольно просто. Выделим на
изображении (рис. 53 (г)) квадратик, который заіптрихован. Если построе-
ние начинается с него самого (сам он есть ППФ согласно первому прави—
лу), то присоединение к нему других квадратиков невозможно.
Дальнейший шаг связан с тем, что из произвольных элементов дан—
ной формальной системы, которые построены в соответствии с правилами
Р, произвольно выделяется некоторое подмножество, элементы которого ‚
считаются аксиомами. Наконец, устанавливаются правила вывода (П) с
помощью которых из множества аксиом получают (выводят) другие ППФ,
которые не входят в начале процесса в множество аксиом. Зададим в на-
шем примере в качестве аксиом две совокупности рис. 53 (д) (сдвоенный
квадратик и человечек). Допустим, что правило вывода единственно и
имеет вид: если ГШФ %: и [ выведены, то выводимой будет и ППФ, полуп-
154

чаемая из них следующим образом: любые квадратики, один из которых
входит в И, а второй в [ совмещаются между собой (ППФ передвигаются
по плоскости без поворота). Полученная ППФ выводима в исчислении… На
рис. 53 (е) показана одна из выводимых из исходных аксиом ППФ. Заи
штрихованные квадратики соответствуют местам наложения.
Рис. 53. Пример формальной системы (исчисления) на графических элементах
(Поспелов, 1981):
а — множество базовых элементов Т (состоит из единственного элемента — квадратика); б ——
синтаксическое правило Р образования правильно построенных совокупностей элементов
(из элементов множества Т); в — допустимая в данном исчислении совокупность элементов;
г —— недопустимая в данном исчислении совокупность элементов; д — заданные аксиомы
исчисления (произвольно избранные правильно построенные совокупности элементов); е ——
выводимая из заданных аксиом совокупность элементов (правило вывода — см. текст).
Приведенные материалы показывают, сколь неожиданными могут
быть результаты при привлечении к описанию языка карты идей и подхо-
дов из других наук. Они говорят о возможности и необходимости повы—
шения уровня теоретических разработок в картографии, преодоления
профессионального изоляционизма.
155

Ч А С Т Ь Н.
ОСНОВНЬШ ФУНКЦИИ ЯЗЫКА КАРТЫ
Язык карты —— важный компонент знаковых систем современного
общества. Вместе с «буквами», «числами», знаками технических чертежей,
«изознаками», нотными знакаМи и другими семиотическими феноменами
картографические знаки служат делу накопления, хранения и передачи 06—
щественного опьгта, моделирования актов сознания и мышления человека,
фиксации и добычи новых знаний, регуляции деятельности человеческих
коллективов. Именно поэтому, наряду с устройством языка карты, его внут—
ренними связями и отношениями,! необходимо изучение его функций, то
есть его роли во «внешних» связях и отношениях — с материальным вещ—
ным миром, обществом, сознанием и мышлением человека.
Изучение и понимание фушашй языка карты невозможно без опоры на
фундаментальные положения диалектического материализма, достижения фи—
лософских и многих конкретных наук. Здесь на картотрафическом материале, в
конкретно-научной проблематике специфически преломляются все те же фун—
даментальные философские («бытие … мышление — язык», «материальное …
идеальное», «бытие — сознах—тие», «отражение ———— информация» и др.) и обще-
научные («образ _— знак», «знак … значение», «язык _— мьнштение», «инфор—
мация … код», «язык система —— текст», «сишаксис —— семантика и прагмати-м
' ка», «количество информации —— ценность информацтш» и др.) вопросы.
Существенное значение имеет основной тезис диалектического ма—
териализма о практической деятельности как исторически исходной фор—
ме человеческого отношения к природе. Гносеологическое отношение как
процесс взаимодействия субъекта и объекта, познавательного отражения
субъектом и обществом окружающей действительности производно от
предметно-практической деятельности. «…Люди, … писал К. Маркс, ——
никоим образом не начинают с того, что «стоят в теоретическом 'отноше-
нии к предметам внешнего мира». Как и всякое животное, они начинают с
того, чтобы есть, пить и т. д., то есть не «стоять» в каком—либо отношении,
а активно действовать,_ овладевать при помощи действия известными
предметами внеШнего мира и таким образом удовлетворять свои потреб-—
ности. (Начинают они, таким образом, с производства). Благодаря повто—
рению этого процесса способность этих предметов «удовлетворять по—
требность» людей запечатлеваегся в их мозгу, люди и звери научаются
«теоретически» отличать внешние предметы, служащие удовлетворению
их потребностей, от всех других предметов...» (Маркс, т,. 19, с. 377),
Таким образом, «…..актнвность субъекта, его практика являются ос—
новой развития познавательного отражения действительности,... объект не
156

сам по себе, а лишь будучи опосредованным практической деятельностью
включается в сферу познания, определяя его содержание» (Коршунов,
1979, с. 9). Органическая включенность субъекта в систему общественных
отношений, Приобщенность его к трудовой и познавательной деятельно-
сти через эти — отношения, определяющие овладение им социальным
опытом, знаниями (предметами, средствами и продуктами ТРУда‚ языком и
т. п.) приводят к тому, что «отношение человека к окружающей природе
всегда опосредовано его отношением к другим людям», «познание чело—
века совершается через призму сложившихся в обществе приемов и спо—
собов интеллектуадьйой деятельности. индивидуум смотрит на окру—
жающий мир как бы глазами общества» (Коршунов, 1979, с. 13, 19).
«Даже предметы простейшей «чувственной достоверности», —— отмечали
К. Маркс и Ф. Энгельс, — даны ему (человеку — А. Л.) только благодаря об—
щественному развитию, благодаря промышленности и торговым сношениям»
(Маркс, Энгельс, т. 3, с, 34).
Отсюда генетические аспекты практической природы языка карты и
его функций могут быть раскрыты исходя из его рассмотрения (по анало-
гии с рассмотрением практической природы процесса познания —— см. Ро—
зова, 1986), во-первых, как феномена материально-практической деятель-
ности человека (и в этом качестве —— механизма или средства передачи
опыта этой деятельности во времени и пространстве), а, во-вторых, как
части самого опыта (знания), формирующегося в практической деятельно-
сти (и в этом качестве представляющего фиксацию «поведения» в этой
деятельности тех или иных объектов).
Сколько-нибудь полное освещение этих вопросов требует широких
гносеологических и исторических изысканий с привлечением не только
материалов картографии, но и многих других наук и областей практиче-
ской деятельности. Наметим, поэтому, лишь отправные моменты, сущест-
венные для дальнейшего изложения.
Повторение и занормированность деятельности человека на местно—
сти рано или поздно приводит к возникновению особой (картографической)
знаковой системы, карты как системы знания, то есть такого инструмента
социальной памяти, такого «устройства», которое приспособлено к отобра—
жению, хранению и передаче структуры деятельности в отрыве от ее непо—
средственного проявления в актах живых осуществляемых на местности
действий. «Отделение» этой специфической формы знания от породившей
ее деятельности открывает возможность передачи опыта деятельности
сложной структуры через передачу соответствующей системы знания… При—
годность тех или иных объектов природы для осуществления практических
действий определенного вида служит основой их соответствующего обо-
значения. Многократное воспроизведение одних и тех же практических
действий приводит к нормированию обозначения, которое закрепляется в
рефлексии, относящей знаки к объектам. Постоянные на практике сопос—
тавления карты с местностью постепенно приводят к представлениям о по-
добии того и другого, к формированию соответствующих систем образцов
того, как надо осуществлять сопоставления (аналоговой нормативной сис—
темы —-— по М. А. Розову, 1977), к формированию представлений'о процеду—
157

рах Картографирования как о «снятии», «съемке» объектов местности, как
их морфологической репрезентации и образованию соответствующей сис—
темы нормативов работы, а затем и профессиональной деятельности.
Картографическая форма социальной памяти на определенном этапе
развития начинает выступать в качестве средства (метода) познания, что связа-
но с появлением особых задач картографирования и особых целенаправленных
процедур его осуществления, и, таким образом, выявлением и фиксацией пра—
вил (образцов) этой работы.! Любой метод требует, во—первых, указания на
операции, которые необходимо осуществлять и, во—вторых, наличия опреде—
ленных представлений об объемах. Последнее необходимо для переноса опе-
раций (способов действий) на новые ситуации, то есть для определения сфер
возможного применения метода (Розова, 1986). Необходимо, следовательно,
уже располагать особым представлением об объектах картографирования (объ-›
ектах которые можно и нужно картографировать). Подобное представление
исторически формируется в виде представлетптй о закономерностях простран—
ственной организатши, структуры объектов и явлений, которые могут быть по—
знаны и которые необходимо познавать именно с помощью карт.
Неисчерпаемость и многосторонность объективного мира и любого
его фрагмента создает предпосылки для бесконечно большого числа самых
различных представлений о распределениях, структурах и т. тт. объектов, 06
их отождествлении и различии. Субъект-картограф же опирается на уже
возникший и неизбежно ограниченный опыт своих предшественников, на
опыт, который он, вообще говоря, склонен абсолютизировать, а не видеть в
нем исторически проходящие и в этом смысле относительные формы отра-
жения объективного мира. Правила (нормативы) картографирования сло-
жились исторически, их относительный (в отмеченном смысле) характер
субъект склонен не замечать, сводя основания своих представлений об ото—
бражаемьтх картой закономерностях к исключительно только объективным
свойствам, закономерностям бытия обьектов действительности.
Итак карта, каргографическая форма социальной памяти сложилась сти—
хийно. Она вовнитота как следствие объективной необходимости в передаче
опыта человеческой деятельности, организованной по принципу воспроизведе-
ния стереотипов (образцов). Структура образцов деятельности нуждалась для
своей трансляции в адекватной ей структуре того материала, в котором она
могла сохраняться когда живая деятельность заканчивалась и непосредственно
копировать ее было уже невозможно. Этим материалом явилось картографиче—
ское изображение (язык карты), представленное системами образцов (нормати—
вов) как самих изображений, так и действий по их созданию и использованию.
Генетически обусловленные свойства картографической формы зна—
ния (карты) как механизма трансляции социального опыта и как части са-
мото опьтта намечают объективную основу рассмотрения в конкретно—
научном плане двух взаимосвязанных, взаимопредполагающих сторон
функционального бытия языка карты, осмысливаемых в этом конкретно-
1 Последнее, как уже известно, находит отражение в научной рефлексии в формировании и
разработке так называемых картографических методов исследования и познания, введении
специальных учебных курсов,
158

научном плане в качестве его функций: 1 _— передачи социально—значимой
информации (коммуникации) и 2 — средства познания и моделирования
окружающей действительности (познавательная функция).
В современной отечественной картографии, да пожалуй и зарубежной,
нет четкого понимания взаимосвязей и отношений между этими двумя ос—
новными функциями языка карты. У нас дело представляется так, как будто
бы в науке противоборствуют два течения, две научные парадигмы _— ком—
мушакационная и познавательная (Салшцев, 1978, 1982 а; Берлянт, 1983), то
есть две системы представлений со своими базовыми понятиями, рабочими
моделями, особыми подходами к объяснению сущности карты, процессов
картографирования и т. п„ причем первая из них (а именно коммуникацион—
ная) должна бьпъ отвергнута как неверная. К этому вопросу мы еще вернемся
в главе \11. Сейчас отметим лишь односторонность подобной точки зрения.
Она оставляет вне рассмотрения язык карты, но без этого решающего аргу-
мента нет иного логического хода, а, следовательно, нет и надлежащего по-
нимания языковых функций, их взаимозависимости и взаимосвязи и, таким
образом, необходимости глубокого изучения каждой из них.
В информационной (коммуншштивной) природе всякого элемента карты
заключается едва ли не основное его значение. Строго говоря, карты прямо дей—
ствительности не отражают (рис… 5, 47), они __ суть сообщение о пошщании ее с
той или иной точки зрения будь то истинной, односторонней или ложной. Лю-
бой знак карты не является предметом изображения, он может быть чем угодно,
но пошлиаемым и сообщаемым как предмет изображения. Наличие неверных,
намеренно искаженных и попросту выдуманных карт лшпний раз подтверждает
сказанное. Конечно акты понимания и сообщения большей частью имеют в виду
ту или иную объекшвную действительность и с этой точки зрения карта безус-
ловно имеет наибольший интерес в приложениях. Для нас сейчас важен сам факт
наличия двух различных, хотя и неотделимых друг от друга актов человеческого
сознания (мьшшения), а именно: 1 —— объективного пошлиаъшя действительно-
сти и 2 —— освещения этого понимания ——— того или иного сообщения о нем.
Коммуникация, моделирование и познание _— зто стороны бь№ого проявле-
ния языка карты, практические формы его рештизации.
Различия, в уровнях разработки и объяснения этих вопросов в отечест-
венной картографии предопределяют различия в подходах к изложению от-
носящегося к ним материала в последующих главах. Одновременно в них де—
лается попытка показать как может быть адаптирован и осмыслен наработан—
ный в картографии опыт «сквозь призму» развиваемого языкового подхода,
Г Л А В А [У. КОММУНИКАТИВНАЯ ФУНКЦИЯ ЯЗЬША КАРТЫ
@ 14. Язык карты как средство коммуникации
С тех пор как М. К. Бочаров (1966) привлек внимание к карте как
особой форме передачи информации, а А. Колачный (Ко1аёпу, 1969) пред—
ложил первую модель картографической коммуникации, поместнвшую
карту в цепь «передатчик-приемник» информации, открывается новая
страница в теоретических, методических и прикладных исследованиях по
159

проблемам повышения эффективности передачи информации посредством
карт, формируются более тесные связи картографии с семиотикей, инже—
нервой психологией и теорией информации., Названные работы сыграли
роль «пускового механизма», определили в последующие годы повышен-=-
иый интерес к проблематике картографической коммуникации, дали тол-
чок разработке новых концептуальных схем картографии как науки, стин=
мулировали дискуссии о ее предмете, методах и задачах,
Через коммуникативную функцию языка карты осуществляется обь—
ективизация (интерсубъективизаций) знания, интерпретация данных об
отображаемых феноменах. Создание любой карты предполагает отбор тех
или иных черт явлений, подлежащих в ней выражению, то есть осуществ—
ление актов интерпретации поскольку «...отбор на основе какого—либо
принципа —— есть интерпретация в терминах этого принципа» (Звягинцев,
1982, с. 74). Мы уже ссьшались на слова И., Н. Баранского о том, что
«...картограф осуществляет генерализацию… не думая еще ни о какой ге—
нерализации» (}980, с. 63), которые в данном контексте предстают как
«картографическая форма осмысления» актов интерпретации.
Создавая карту, субъект осуществляет выбор тех черт и аспектов мате-
риала, которые подлежат отображетпно, предназначаются для хранения и пере—
дачи другим субъектам. То обстоятельство, что этот выбор во многом регули—
руется нормативной системой языка, а также целым рядом других факторов,
№ подчеркивает его шттерпрсха'птвную суть. Картой сообщаются выделен—
ные сооиатшем (мыслью) те аспекты сущностной и пространстветшой опреде—
ленности объектов, которые существенны (или представляются субъекту су—
ществеьшьпш) для сообщения., Это и есть акт их потпшагшя (интерпретации),
посредством которого мысль об объемах превращается в сообщение о них„
акт, который лежит. в основе коьшушпсативной функции языка карты.
Данное положение отнюдь не противоречит пониманию карты как
модели, ибо любая модель, в том числе и карта _— суть информационное
образование. Скорее слещет говорить о «сотворчестве» коммуникативного
и познавательного актов, об известной их коррелятивности, о том, что ком—
муникативная функция реализует свою «миссщо» максимально эффективно
тогда, когда она обеспечивает максимально точное выражение и передачу
смысла сообщаемого (то есть интерпретированных, понятых в конкретном
аспекте объектов и отношений)… Таким образом, коммуникативный и позна-
вательный акты совпадают по направлению действия, хотя и не сливаются,
что обусловливает необходимость изучения каждого из них.
Коммуникативная функция языка карты реализует способ пре—»
поднесения сущностно- и пространственно определенного содержа—
ния, «преследует цель» сообщить о данном содержании, выразить его
в форме конкретной карты. Без нее познавательный акт теряет свою вым
раженность и осуществленностъ.
Язык карты, будучи средством коммуникации, используется людьми
как для достижения объективной истины, так и для достижения лжи. По—
этому в картах отражается тот или иной подход к объектам картотрафироа-
вания, то или иное их понимание, тот или иной результат обработки об—
раза объекта с целью передачи его в истинном или ложном свете…
$60

Сказанное легко проиллюстрировать на примере двух возможных
стратегий картографирования: 1 — стремления к максимальной адекват—
ности в передачи информации посредством карт; 2 — стремления к целе-
направленному искажению информации, передаваемой картами. Первая из
них применяется тогда, когда предъявляются повышенные требования к
точности и адекватности отражения объектов в картах (топографические,
навигационные, научно-справочные и другие карты), вторая … когда же—
лательно несколько приукрасить ситуацию, либо стимулировать получе—
ние по картам тснденциозных сведений (рекламные, пропагандистские,
некоторые исторические и политические карты, а также особые категории
изображений — карты—загадки, головоломки и т. п.).
Как ‚показывает анализ, прикладные исследования по картографиче—в
ской коммуникации ориентируются на следующие основные цели (Лю—
тый, 1981, с. 28):
— облегчить получение по картам необходимых результатов соот-
ветственно задачам и условиям их использования;
___… обеспечить в процессе работы с картой развертывание в требуе—
мом направлении психических реакций и мышления человека;
_— оценить количество информации и выявить ее преобразования на
всех стадиях цикла «создание —— использование карты»;
—— определить место и значение информации, передаваемой (несо-
мой) картами в информационном континууме современного общества.
Достижение названных целей позволяет повысить качество карт, ус—
корить их анализ и поднять его эффективность, оптимизировать процесс
зрительного восприятия, исключить влияние графических иллюзий, сти—
мулировать нужные ассоциации и выдвижение гипотез, логические умо-
заключения, понять механизмы чтения и понимания карт, обеспечить не—
обходимые уровни «адаптации» карты к потребителю, измерить количест—
во информации, читаемость и нагрузку карт, дать рекомендации по выбо—
ру проекций, масштабов, размеров, цветов и форм картографических зна-
ков соответственно назначению и тематике карт. `
Мы уже отмечали, что разработка, составление и анализ карт не мо—
жет основываться сегодня только на общих рекомендациях, словесных опи—
саниях и качественных оценках. Необходимы теоретически обоснованные и
экспериментально подтвержденные развернутые от общего к частному
нормативные положения, охватывающие все этапы _— от проектирования,
до использования карт. Не случайно на разработку таких положений на-
правлены сегодня значительные усилия картографов. Выполняются много-
численные и разнообразные эксперименты …… опрос потребителей карт, по—
строение и испытание моделей зрительного восприятия изображений, цене-›
направленный анализ альтернативных вариантов карт, изучение психофи—
зических особенностей восприятия знаков и т. п. В большинстве случаев,
эксперименты включают этапы планирования, тестовых испытаний и стати-
стической обработки материалов наблюдений.. Тестовые испытания прово—
дятся на различных образцах карт и могут предусматривать в качестве ус—
ловий распознавание или анализ объектов в картах, решение по ним логиче—
ских или измерительных задач, подбор предпочитаемых испытуемыми
161

средств отображения информации и т. д. В сложиых экспериментах, как
правило, анализируется влияние сразу нескольких факторов, в том числе с
учетом их взаимодействия — зафиксированные различия в образцах карт,
решаемых испытуемыми задачах, условиях выполнения заданий (освеще—
ние, расстояние и т. п.), подготовке испытуемых и их индивидуальных ха—
рактеристиках (ПОЛ, возраст, образование, СОЦИЗЛЬНОС ПОЛОЖСНИС И Др.).
Приведем ряд примеров, из которых видна важность рассматриваемых вопросов.
Л. М. Поташ, Дж. Р. Фаррел и Т. Джефрей (Рогазл, Рапс11, 1еі`Ггеу, 1978) исследовали пре-
имущества одного из трех способов изображения рельефа на топографических картах мас-
штаба 1:50 000 с точки зрения скорости и точности решения комплекса задач, с которыми
чаще всего сталкиваются офицеры вооружённых сил. Карты —— тесты были разработаны
для различных территорий по фрагментам топографических карт в трех вариантах оформ-
ления рельефа — горизонтали, горизонтали с послойной раскраской и горизонтали с от-
мывкой. Группе офицеров, предварительно прошедших тренировку, предлагалось решить
по картам восемь задач, например, найти отдельные формы рельефа (холм, седловина),
определить высоты ряда точек, оценить профиль местности и средний уклон, установить
наличие видимости между несколькими точками и т.п., при этом им разрешалось пользо—
ваться справочными пособиями. Фиксировались правильность ответов и затраченное вре—
мя. Обработка ответов выявила существенные преимущества (с точки зрения военных спе—
циалистов) способа отображения рельефа горизонталями с послойной окраской.
Л. Чайновой с коллегами (Чайнова и др., 1970) определялся тип и оптимальная на-
грузка карты для выведения ее на специальные устройства -—— картоиндикаторы, которые
Дополняют или заменяют полетные карты. Оператору, помещенному в светозвукоизолиро—
ванную камеру, предъявлялись движущиеся карты с различным количеством знаков. Эти
знаки он должен был находить и опознавать. Регистрировались речевая и двигательная
реакции, оценивалась степень напряженности (утомляемости) оператора. По серии испы—
таний была установлена связь между степенью напряженности работы и сложностью кар—
ты и даны рекомендации по выбору ее типа.
А. Моррисон (Мопізоп, 1974) сравнивал эффективность использования дорожных
карт Великобритании двух типов (составленных по новой методике и традиционной) на
примере одних и тех же районов в трех масштабах. Испытуемые водители определяли
кратчайший путь и время проезда между заданными пунктами. Одновременно исследова—
лось восприятие карт в зависимости от образования, пола и возраста испытуемых. В ре—
зультате было установлено, что использование карт, составленных по новой методике,
экономит в среднем 3,7% времени от того, которое необходимо затратить на дорогу. Пере—
счет данных на всю страну показал экономию в 1,3 млн. человеко-дней,
К. Уорнал, М. Маккей, М.Р. Коулсон (Уагла1, МасКау, Соц150п, 1982) оценили связь
между использованием карт, в том 'числе определенного содержания и оформления, и раз-
нообразием рекреационного поведения посетителей национального парка Иохо (Канада)…
Крупномасштабные карты туристских трон и маршрутов в трех вариантах содержания и
оформления (1 _— черно-белая карта с подробным изображением рельефа в горизонталях,
но без детальных пояснений к тропам и маршрутам; 2 —— цветная карта аналогичного со—
держания; 3 ‹— цветная карта с подробными пояснениями к тропам и маршрутам, но без
детального изображения рельефа) предлагались на выбор посетителям парка, причем’ по-
следние по своему желанию могли использовать одну какую-либо карту, их комбинацию
или вообще отказаться от карт. В итоге было установлено, что посетители, пользовавшиеся
картами, более разнообразно и интересно «путешествовали» по маршрутам. Карты за № 3 в
основном предпочитались лицами, впервые посещавшими парк, карты за № 1 и № 2 —
неоднократно бывавшими в парке лицами. `
Г, Шульц ($с1ш12, 1977) с помощью специальных тестов проанализировал пред—
ставления читателей карт 0 местоположениях и размерах различных географических объ-
ектов, в частности, о широтном положении крупных городов, Анализ показал, что особен-
ности картографических проекций приводят к искаженному представлению о положении
объектов (города Париж, Дублин, Лондон, Монреаль казались большинству читателей рас-
положенными значительно севернее их действительного положения, а, например, Москва
… южнее). При помещении в атласах карт разных государств в различных масштабах на
162

одном листе или развороте возникают искаженные представления о размерах их террито—
рий. Эти свойства проекций и компоновок следует учитывать при создании карт, атласов,
учебников, а также при обучении чтению карт
Росс Дж. М. (Коза, 1969) оценивал сравнительные достоинства 10 картографиче—
ских проекций на район Гренландии с точки зрения зрительного восприятия отношений
(свойств) конформности. Степень конформности 10 сеток без изображения острова,
10 сеток с его изображением и 10 изображений контура острова без сеток оценивалась ис—
пытуемыми путем их сравнения с изображениями сетки и очертаний острова на глобусе.
Эксперимент показал эффективность метода при решении задач выбора проекций для карт
конкретной территории (с точки зрения визуальной оценки искажений форм объектов).
Здесь нет возможности хотя бы кратко охватить анализом и про—
суммировать различные разработки, демонстрирующие эффективность и
практическую значимость экспериментальных исследований по картогра—
фической коммуникации, тонкие и часто оригинальные процедуры прове-
дения самих исследований и экспериментов. Интересные и важные реко—
мендации уже получены по совершенствованию содержания и оформле-
ния учебных карт, фотокарт, топографических, аэронавигационных, мор—
ских, рекламных, статистических и многих других карт.
Анализ большого материала, накопленного в этих экспериментах за
последние примерно 15 лет, выявляет тенденцию перехода на качественно
новый уровень в исследованиях коммуникативной функции языка карты и
связанных с ней вопросов. В связи с этим, как нам представляется, требу-
ется приложение весьма энергичных усилий в нашей картографии с тем,
чтобы не допустить углубления ясно обозначившегося разрыва между
отечественными и зарубежными достижениями в этой области. Неверно
истолкованная у нас роль коммуникативной функции языка карты и прак—
тических следствий, вытекающих из ее изучения, распространенное (и
распространяемое) представление об ее исследованиях как о чисто фор—
мальных, полностью отвлеченных от содержания карт построениях (для
чего имелись известные основания в начальный период развития исследо—
ваний, опиравшихся на аналогии с электронной коммуникацией), жесткая
критика работ ученых, так или иначе касавшихся проблемы (см., наприи
мер, Салищев, 1985 б), повлекли отрицательные последствия как для са—
мой науки, так и картографической практики… Жизнь настоятельно требует
пересмотра сложившегося в нашей науке отношения к проблеме.
Тенденцию перехода на качественно новый уровень в исследовани—
ях по картографической коммуникации мы видим, в первую очередь, в:
—— углублении теоретических представлений о процессе картографии
ческой коммуникации, в растущем понимании его связей с языком карты
как самоорганизующейся и развивающейся системой, связанной механиз-
мом обратной связи с разными аспектами деятельности общества (Могтізоп,
1981; ОгуёогепКц 1982; Робинсон, Пегченек, 1983; Васмут, 1983 и др.);
—— разработке теоретических представлений об уровнях чтения карт,
логической структуры процесса чтения, систев'татизации соответствующих
задач (КоЬіпзоп, 1973; Воагё, 1978; Бертен, 1983; Моррисон, 1983; Топфер,
1983 и др.);
_— разработке вопросов теоретической и практической грамматики
языка карты (Бегин, 1967, 1983; 1еп1‹5, 1976; Ка‘щізйі, 1976; Ргауоа, 1982,
1985; Списс, 1983; Лютый, Плата, 1985; Лютый, Казанцев и др., 1986 и др.);
163

___. создании и испытании моделей зрительного восприятия карт
(имитации ситуаций восприятия), программировании и, предвычислении
результатов генерализации, а также качества карт, в переходе от рекомен-
даций качественного характера к построению количественных зависимо-
стей для оценки искажений при „разработке содержания и знаков карт
(функций, номограмм и таблиц и т. п.) (Сох, 1973; Кеіпіюіег, 1974; Зава—
лишин, Мучник, 1974; Крылов, 1978; Мопшопіег, 1980; Уапесек, 1980;
ВоЬзоп, 1980; $1осшп, 1983 и др.);
—— поисках новых форм графического представления информашиш, фор—
мировании национальных фондов и архивов знаков, разработке специально
ориентироваштьж подсистем знаков языка карты (Г охман, Меклер, 1973; Ши—
ряев, 1977; Кантон, $111оп1і, 1978; Тоблер, 1979; Суворов, 1986 и др.);
_— разработке вопросов восприятия и сопоставления групп и систем
карт с точки зрения решения по ним содержательных задач, выявления
феноменов, не присутствующих актуально в изображениях (трендов, вза-
имных корреліщий, сходства пространственных структур, причинно-
следственных отношений и т. п.) (Ми11ег, 1977, 1980; Моптопіег, 1979;
Еаз’стап, 1981;, Берлянт, 1986 и др.);
— развитии новых подходов к оценке информационной емкости
карт (РірКіп, 1977; Стрип, 1978; Берлянт, 1978; Соколов, 1980; Тетерин,
1982 и др.).
0 больших возможностях развития исследований в рамках комму—
никационной проблематики говорят и эксперименты по оценке потреби—
тельской ценности картографических произведений, оценке семантиче-
ских и прагматических аспектов знаков карт (их положения в так назы—
ваемом семантическом пространстве). Они опираются на идеи и методы
структурной семантики —— статистику ассоциаций и семантический диф-
ференциал (\Уеікіеп, Оппеііпё, 1972, Регсііепік, 1974; Оіішапіп, 1978; “іе—
гпег, 1978; СаеЫег, 1979 и др.). Хотя место такого рода исследований еще
четко не определено, очевидно, что с ними связаны перспективы установ—
ления сходства между смысловой связью представленного в картах пред—
метного содержания и графическими связями знаков, оценки эстетических
и других качеств карты, вызывающих те или иные реакции читателей.
С помощью таких методов возможно целенаправленное изучение конно-
тативного аспекта языка карты, то есть несомых знаками дополнительных
значений, которые могли даже не осознаваться авторами карт (@ 10). Все
это ведет к более глубокому пониманию специфики картоГрафического
изображения, особенностей механизма их восприятия, чтения и понима—
ния, выявлению связей языка карты с другими языковыми системами.
Весьма интересные эксперименты в данном направлении проделаны
Ф. Вернером (\\/етег, 1978), П П. Гилмартином (Сіішапіп, 1978), В Гаеб-
лером (СіаеЫег 1979), а несколько ранее Ф. Л. Т. Виденом и Ф. Ормелин-
гом (“’еісіеп, Оппе1іп3, 1972) и др. Последние, например, установили на
основе обработки анкет явные предпочтения жителей Голландии опреде-
ленным цветам для отображения тех или иных элементов содержания
карт, а также различия в предпочтениях у граждан разных стран.
164

В ряду исследований по картографической коммуникации можно рас—
сматривать проблематику, связанную с овладением языком карты. Пет
рефразируя слова Х. Нелмса (Моррисон, 1983, с. 52) можно сказать, что
обучение созданию карт начинается с обучения их чтению. Успех овладе—
ния языком карты определяется способностью субъекта воспринимать, по—
нимать и истолковывать содержащиеся в картах знаки. Эта способность не
приобретается автоматически. «Искусство истолкования и использования
географических карт, … отмечает Д. Харвей, —— дается нелегко. Это долгий
и мучительный процесс, в ходе которого учащиеся (обычно с очень раннего
возраста) учатся абстрагироваться от своего окружения и мысленно пред-
ставлять его себе в виде карты» (Новые тенденции…‚ 1975, с. 49). Красноре-
чивые свидетельства неумения студентов (некартографов) правильно читать
карты приводит Дж. Р. Картер (Саттег, 1979). Распространение радиоактив—
ности при изучении соответствующей картодиаграммы на США относилось
большинством из них только к площадям, занятым в карте непосредственно
диаграммными фигурами, они не понимали смысла точечных карт и т. п.
Уже приводились данные Г. Шульца о непонимании многими читателями
карт «принципа действия» картографических проекций, в частности с изо—
гнутыми параллелями. О буквальном чтении и понимании символики карт
школьниками младшего возраста писал Г. Сэнфорд (Новые тенденции…
1975, с. 104): зеленый цвет — трава, коричневый —— пустыня, в Новой Зе—
ландии три города (в учебной карте нанесены только эти три города), через
Гибралтарский пролив суда могут проходить только по очереди, а крупные
суда вообще не могут пройти пролив и т. п.
Исследованиями картографов, психологов, педагогов (Шемякин,
1959; Рубахин, 1974; Новые тенденции..., 1975; Г амезо, 1977; Сашин,
1979; Ломов, Сурков, 1980; Якиманская, 1980 и др.) установлено, что для
овладения языком карты важное значение имеет развитие пространствен-
ного мышления —— мысленного оперирования пространственными образ—
ами, преодоление эгоцентризма, приобретение способности к представли—
ванию ситуаций (антиципации). Это развитие характеризуется рядом форм
и уровней перехода ——— от естественной системы отсчета человека (схемы
тела) к ориентации по этой схеме в геометрическом и физическом про-
странстве (как видимом, так и воображаемом), затем к полной экстериори—
зации базы отсчета и, наконец, к любым теоретически заданным и произ—
вольно выбранным точкам и системам отсчета (Якиманская, 1980, с. 69).
В ряде экспериментов показано, что субъект научается сначала
представлять и соединять отдельные предметы, ориентиры в карты—пути и
локальные карты (карты обозрения) (Шемякин, 1959; Новые тенденции...,
1975; Линч, 1982; Новые взгляды… 1986) и лишь затем объединять их в
целостные топографические представления, оперировать прямоугольными
и другими системами координат как опорными системами ориентации в
мире вообще и в мире географической карты в частности Тем не менее,
влияние закреплейного в жизненном опыте каждого человека механизма
отражения взаимного положения объектов (по закону центральной проек_
ции)`отнюдь не устраняется (см. также @ 12). М. В. Г амезо показал, на—
пример, что изменение привычной ориентации карты влечет большие за—
165

труднения при работе с ней у испытуемых. Приспособление достигается в
результате длительной тренировки и далеко не всегда успешно (1977).
Важное значение имеет интеллектуальный уровень субъекта, его
способность к концептуальному мышлению, гипотетико—дедуктивным
рассуждениям на основе знаковых композиций карт (Новые тенденции...,
1975; Ломов, Сурков, 1980; Новиков, 1982 а, 6). Не развивая эту тему, со—
шлемся на вывод В. Райса, полученный при экспериментальном изучении
логического мышления дошкольников и школьников разных возрастных
групп: «Если учащийся способен преобразовать ее (карты —— А. Л.) симво—
лику в осязаемые образы, то в этом случае карта может служить инстру—
ментом для анализа действительности, помогающим различать причинные
взаимосвязи, существующие в изучаемом пространстве. Таким образом,
карта открывает перспективы для интерпретации и объяснения содержа-
щейся в ней информации. Но информация символического материала воз-
можна лишь на концептуальном уровне, предполагающем использование
тех познавательных структур, которые связывают сиюминутное воспри—
ятие и предшествующий опыт индивида. Ученик, лишенный необходимо—
го знания и опыта, не в состоянии «перевести» или расшифровать замысел
картографа. Интуитивная реакция на какие-либо подробности, наиболее
заметные в визуальном плане, мало что дает, если она не подкреплена из-
вестным пониманием реальной действительности» (Новые тенден—
ции...‚1975, с. 124 —— 125). Способность к абстрактному осмысленшо кар—
тографического материала на первый план выдвигает и Д. Харвей, апел-
лируя к типам карт, «...которые мы никогда не можем соотнести с «дейст-
вительностью» в каком—либо прямом эмпирическом смысле» (там же, с.
49). «Искусство обучения картографии, — продолжает он, —— сводится к
тому, чтобы довести учащихся до такого уровня, когда они окажутся в со-
стоянии «читать» карту и понимать ее символику без ассоциации с каким-
то непосредственным, эмпирическим знанием взаимосвязей между картой
и действительностью» (там же, с. 50).
Изучение сложного процесса чтения и использования карты при—:
вело к выделению, в нем двух составляющих _ собственно чтения и ин—
терпретации (Гуелке, 1983; Топфер, 1983; Правда, 1983). «Чтение карты _…
визуальная оценка непосредственно информации, которую дает карта о
типе, положении, величине и состоянии каждого изображенного объекта.
При интерпретации карты самым существенным моментом является оцен—
ка косвенной информации о распределении, структурах, связях,“ простран—
ственных отношениях и т. д. Интерпретация карты направлена на толко—
вание крупных пространственных элементов объективной реальности. От-
дельные части картографического изображения прочитываются и мыслен—
но соединяются одна с другой. Осмысление этой информации позволит
перейти от пространственной фиксации к интегральному охвату простран—
ства, причем на первый план ставится познание связей, а также причин-
ное, генетическое, функциональное или структурное объяснение совре-
менной формы их проявления» (Топфер, 1983, с. 29).
Широта охвата содержания карты, понимание связей и отношений и
объяснение картографнрованных фактов зависят от характера применяе—
166

мых символов (знаков).= М. В, Гамезо выявил «эффект тормозящего влиян—
ния» наглядных (картинных) знаков в процессе работы с картами, влеку-
щих фрагментарность представлений о местности, препятствующих фор-›
мированию обобщающих понятий о ее типе, характере и т. п. в интересах
решения конкретных задач (оперативно—тактических, землеустроитель—=
ных, дорожно-изыскательских) (1977, с. 229). Такие знаки обладают из…
вестныМи преимуществами перед абстрактными лишь на этапе усвоения
словаря системы знаков и опознания отдельных объектов. Выводы
М. В. Гамезо подтверждаются исследованиями Е. Адейми (Асіеуетпі,
1982), отметившим предпочтение, отдаваеМое абстрактным знакам стар-
шими школьниками при ориентировании по карте на местности.
Мы уже говорили (@ 12), что тенденция на повышение уровня абст—
рактности знаков способствует расширению решаемых с помощью карт
задач, соответствует тенденции исторического развития знаковых систем
вообще. Успешность чтения карты во многом зависит от тренированности
субъекта и от используемых при этом приемов. Разработка таких приемов
и методик — актуальная научная и практическая задача. Не меньшее зна-
чение имеет разработка принципов и методов логической упорядоченно—
сти систем знаков, соответственно упорядоченности (логической структу—
ры) информации об объектах картографирования. Считается, что логиче-
ская упорядоченность обеспечивает такие действия со знаками, которые
дают новую информацию, выходящую за пределы простой совокупности
значений отдельных знаков (Гамсзо, 1977).
Дж. Шимрон (ЗЬіштоп, 1978) показал, что изучение карты существен-
но облегчается, если читатель способен воспринимать организацию изо—
бражения и переходить в процессе чтения от одного участка карты к друго-
му, а не анализировать знаки по отдельности или по группам. Очевицно, что
все эти вопросы лежат непосредственно в русле «интересов» теоретической
и практической грамматики языка карты, с которой шла речь в главе П.
Настойчиво дискутируется, но еще не получил, на наш взгляд, удов—
летворительного решения, вопрос о приросте информации у потребите—
ля карты сверх той, которую намеревался сообщить картограф. Ее назы—
вают «потенциальной информацией» (Ката351сі, 1976 а, б), «незапланирош
ванной информацией» (Робинсон, Петченек, 1983), «вторичной информа—
цией» (Хаке, 1983), «косвенной информацией» (Топфер, 1983), «дополни-
тельной информацией» (Салищев, 1982 б; Берлянт, 1986 б, в) и т. п. Исхо—
дя из этого факта, ряд ученых приходит к выводу о неприменимости маи
тематической теории информации к карте, к изучению коммуникативной
функции карт. К этому вопросу мы еще вернемся в @ 15, 16, здесь же отме-
тим, что подобный вывод неправомерен.
Незапланироваиный картографом прирост информации —— след-
ствие объединения (интеграции) символики карт с ‚ранее приобретен—
ными знаниями и опытом потребителя, результат ингерпреташш карты на
основе осознанного или неосознанного привлечения дополнительной инфор—
мации, знаний, идей и т. п. Именно так обстоит дело в случаях, когда, напри—
мер, геоморфолог по горизонталям топографической карты делает выведы о
морфологии и генезисе форм рельефа. Весьма показателен широко известный
167

пример Л. Ратайского (Каъаізіп, 1976 6): «Если мы примем, —— писал он, —— (а
в действительности так оно и есть), что каждая река имеет свою долину, то,
видя обозначение на карте самой реки, мы заключаем о существовании самой
долины и о постепенном повышении местности по мере удаления от реки».
Таким образом, прирост информации состоит в «достраивании» по—
требителем сообщаемого картой с помощью тех или иных дедуктивных
конструктов, отражающих знания потребителя о закономерностях и связях
явлений окружающей действительности.
Специфические задачи встают в связи с включением в «контуры»
картографической коммуникации ЭВМ и автоматических устройств.
Автоматическое управление навигацией, работой геотехнических систем,
развитие новых средств накопления и обработки географической информа—
ции, картографической робототехники требуют введения картографических
знаков и карт, приспособленных для чтения и воспроизведения автоматами
(о некоторых других аспектах этой проблемы будет говориться в @ 20). От—
метим два наметившихся направления поисков. Одно предлагает искать вы—
ход в приспособлении существующих знаков карт к автоматическому «чте-
нию», либо путем их упрощения и стилизации (Васмут, 1970, 1983), либо
путем специальной дифференциации знаков методом скрытого оптического
кодирования (введением в печатные краски люминисцирующих наполните-
лей) (Ширяев, 1977). Второе предлагает искать выход в создании специаль-
ных систем знаков для машинного чтения, например, растрово—дискретных
(Ширяев, 1977, 1984), распознаваемых автоматами по частоте и толщине
линий. Разработки в данном направлении не ограничиваются сферой подъя—
зыка карты 11, хотя преимущественно относятся именно к нему. Решаются
задачи и в сфере ПЯК 1. К. Рамсайер (Катзауег, 1976) приводит пример
специальной картографической проекции (ступенчатой меркаторской) для
системы автоматического определения нахождения самолета в зоне между
70° с. ш. и 70° ю. ш. Известны разработки специальных проекций для фик—
сации автоматами траекторий спутника Ландсат (511уёег, 1981) и др„
Наконец, рассматривая коммуникативную функцию языка карты,
необходимо дать ответы на вопросы, касающиеся стандартизации и
унификации карт и картографических знаков. Общепризнана роль
стандартизации в осуществлении государственных программ топографи-
ческого и тематического картографирования, в международных картогра—
фических проектах, применительно к навигационным, дорожным и дру—
гим картам. Ей сопутствуют повышение производительности трудапри
создании и использовании карт, облегчение процесса обучения и автома—
тической обработки информации. Введение единой пространственной
системы отсчета, единых масштабов, проекций и разграфки карт, единых
систем знаков топографических, геологических и других карт, может быть
сопоставлено с такими акциями как переход на единые системы мер, тех—
нических стандартов и даже алфавитов (Лютый, 1981).
Сегодня повышенное внимание и особенно большое количество
практических предложений направлено на выработку конкретных рекомен—
даций по системам знаков для карт разных масштабов, тематики и типов.
Разрабатываются стандарты на шрифтовое, цветовое, рамочное и зарамоч—
168

ное оформление карт, на содержание карт. Заметно стремление подвести
теоретическую базу под разные аспекты стандартизации и, в первую оче—
редь, под унификацию знаков карт… Обсуждаются вопросы общепринятой в
международном масштабе системы обозначений (Моо1еу, 1972; КоЬіпзоп,
1973; АтЬегзег, 1974; Меіпе, 1977), а также национальных стандартов и ар—
хивов картографических знаков. Но как далеко может и должна зайти стан—
дартизация и унификация карт? Какие стратегии возможны для их реализа-
ции? Как повлияют те или иные решения на творческую и практическую
работу с картами? Эти вопросы еще ждут своего решения. Заслуживает
внимания в этой связи точка зрения Ж. Бергена, оттеняющая языковую спе-
цифику проблемы стандартизации и унификации знаков и карт: «Реальная
проблема стандартизации условных знаков состоит не в том, чтобы опреде—
лить формы, а в том, чтобы определить ограниченные области применения
знаков. Самая большая трудность вытекает, следовательно, из противоречия
между стандартизацией, действиями по ограничению и современным науч—
ным развитием, которое имеет тенденцию к диверсификации областей для
обнаружения наиболее значимого и полезного целого» (1983, с. 92).
В свете изложенного было бы интересно оценить значение карты в
жизни современного общества. Такая задача не может быть решена «в
лоб» —— слишком уж многообразны и многоаспектны области приложения
карт, Остаются возможности экспертных оценок. Даже выполненные на от—
раниченном материале, они дают определенные ориентиры. Широко изи
вестны, например, осуществленные в Чехословакии (Ко1аспу, 1971) подсче—
ты среднего количества географических понятий (терминов и имен) в еже—
дневных сообщениях, распространяемых средствами массовой информации
—— газетами, радио, телевидением. Оказалось, что крупные газеты 15 стран
мира (в том числе наша газета «Известия») ежедневно помещают от 1000 до
5000 географических понятий (7 _ 12 % от общего их числа). Наблюдается
рост этих цифр по годам в абсолютном и относительном выражении. Теле—
видение и радио (данные по Чехословакии) прибавляют к этому еще в сред—
нем 2300 понятий ежедневно. Отсюда следует: для того, чтобы правильно
ориентироваться в информационном потоке, современный человек должен
обладать высокой географической подготовкой, хотя бы в части знания но—
менклатуры карт. Видна и обратная связь. Изданные в Чехословакии на тот
период учебные атласы и карты «разъясняли» только 60 —— 80 % необходи—
мых понятий и нужны были дальнейшие усилия по их совершенствованию.
Таблица 15 дает обобщенное представление о сферах и направлениях ис—
пользования языка карты, показывает его роль как средства коммуникации и
объективно обусловленную дифферешшацшо языковых элементов соответст-
венно сферам фуъпщионирования язьп<а (формирование стилевых особенностей).
@ 15. Пути оценки информационной емкости карт
Нахождение способов определения информационной емкости карт
имеет важное значение для поисков критериев оценки карт (нагрузки, ус-
таревания, сложности, новизны), отбора элементов их содержания, мето—
дов и приемов изображения, оценки трудоемкости составительских работ,
выбора параметров съемок (масштабов, шкал сечения и т. и.), подсчета
169

„п ‚в : А:…ЁЁЁЁ 5598550558
055… гон & «Ещё…—ЁЁ ёё…
…… 528$ : 2.58… эщщ …… ЕЁЁ дюнами
ЗЁБЁ: “Едим оЁЗЁмЁЁ : „Ёб
ЬЁЁЁЁ о…лшёёюпъё ЁЁ :
ЕЁЕ „558%… …дЕиЁод.ЁдмМ
.Ёшоощноо: „550559…
-ошЁЁохищщ …дъоошёщощхшчё
-:ЁА “дъоощшшшоцхъшогаёоа двое:
-:охпшёшн $5335 „…:Ьощгон
‚Биши ЁЭБЗЁКЁ : ю…щшощоц
6525603 ЁЩЁющоЁооёош:
…щноощшмщоахншохцо
Ёшаёшохоооёоцч „дноошшоцхаоео
ёшёаншозъмоц „дноошаёхцщёо
‚штат—асе:: „…Бмоот
-ЕЁЁЫЁ : …»…ЁЗЁЁЁ …щогхтющм
„оша…ншщохооюёощп …жФЁоЁо до::
-ЁЗЁЁЁ „25:3 Защищены
.оышющощхгщоэт: 855…
.: .н : Ёшпшоёшюо
сьошдёщохоооеощш
9852$ 53 558… №55
‚356%: ЁЁ…„ЁЩ …… 35$…
о…щшохпоиЁ Ёша—нп …… БЕЗ…
из:…ношщцпоёштъыщ
_дноош—„Еънопё „Ё.…ю но…—82
‚ш .в : „3502 …сЁщЁЁоЕюо …… _ЁщёЗн
диз… ЁЁЁЩЁЁ …ФЁЁЁЁЦЁЩ
.охщокцюё Ё …… БЕЗ… „ЁЁ
‚подданные „ш…/„ЁЁ 838%: „ЁЁ…
Ёп Бош—дм : „ЁЁ „антитезе: Бом
‚ещё: „о_лщтоёцщо Зов—нм …… „Ёша…
. „Зоо….—
“лНФОШЩФ—НЩЁщН—ЫШ
…ОЕЩФОЕООП ФОИОЮтЕцОЦпО—м
хщёщохпмц …ЁоощшохцЕЗцн .щЁоцЁЁЕЁЁц
„508090 „лиоохтон ЁЁЁЁЁЗЁ “дноощдцонхмыазщ
:ЁЭЁ
…ЗЕЗЁ …ощнооёюооо из:
#33… …щноощшмщоахьщохцо
ЁЁЁЩ „щьоощёюшохоооё 293: …… ощнооёюо : «весовое
-оцп …дэЁЕоЁЦоЁ/щ водо 035550 …Ёоощдёхпхео
.:::агдоеш:
шогшгюёь ошдчмщохоцоёод:
: ‚оттъщш АЁЁЁМЁЁ .:::пвшодіх тёзка
-ох айтюнс… Защищены -…Ём ощдчзхшоо А……ЁЁЭ Законом…
.Ёшогъюо «сытнощощмощ
.:‚нх
их…—„*мцюоюх певцов
&&& хмшоцыпожзщ
„шищоохаюм “Ёооаюмщ
Ё…ЁоФЕЁаМ
„дос:
‚ЁЁЁЁ …щноощтоь
ЁЁЕ …ЁЗЁЕЁЮ:
‚оп: „дноощмхиот
.ЁЁЁЁК Ёп»?
…ЁЁЁ: …..ЁБ:
-д…ЗЕЁёОоШ
‚:=:
-.Ёдодёы даёштмщю
оЁЁЁЁЁЁ АЗ…
-:В…Э «гашиш»:
.АЁЁЁЁЁЩ „Ёшюш
-ЕЁБ Аоомоатёоцощжон ВБ:: дон 3 „о::шщоцощоо: „актам—ещ -оцзгщодчш: ведём
ЁЁЁЁЁ „охшмшощёмооц: „…щЁтоЁ &…Ёоёщщ ЁЁЁЁщю—„мош _Ёщщёпооы „ихтиожоцюощ 095359… -ЁЫЁЁЗ Е……Ёож
о_ЁшЁоЁшы „Ёпмюхцмёищшз ‚ощщёшовоооэоцш ‚85… „Ёшёоцхгцоёш: 03882 ш…ЁЁоштЁкоЁ
ЁЁЩЁЁБЧ дьоошёоныоц ЁЁЁЁЁЁщ
ЁЁЁЁАЕЕЁ
дёщаахпосо НББ… Бон З «3855 БЁЁЁЁЁЗЁЁЁЁ : дёщноошгёоё
ёщоооыЕ
-ЁЁ : ЁЁ…ЁЁЕЁЖ ……ЁЁЁЁШ ЁЁЁЁЕЕЁ …ашггщ ЁЁЁЁЁЁБ
..
…… ми……цюмь
1:93… 5.15… к:ныёмщёзн Бася—б
жжёт—воз …ЁЁЕЪЩ
Звиада
……Зшоызмы жБЕоЁЁЁЁ
БЕЗ… оЁоогцехпопО
ЁЩЁЁЁЁЁЁ вам …:::
-…Чдодё: З…ЕЁЁЬЁЁХ
цытата—ЁЁ Ё…„Ёхщощоо
дноощщёщмщёщ …Эщвцощ
щшшоаюооо
ЁЁЗЁЁ
…ЁЁЁЁЩ
БЕЗ… $59…
ЁЁЁЗЁЦЁ …Ёодб

количества информации при преобразованиях, хранении и воспроизведе—
нии данных карты в автоматических устройствах. На этом пути Идет по—
иск, результаты которого пока еще скромны. Не останавливаясь на анали-
зе проделанных исследований по данным вопросам (обзоры см. Берлянт,
1978 6, 1986 б), кратко рассмотрим существо двух подходов к оценке ко—
личества информации карты (информационной емкости), которые опира—
ются на идеи и аппарат классической теории информации, а затем и ряд
моментов, связанных с исчислением соответствующих оценок и трактов—
кой «картографической информации» вообще
В рамках первого подхода исследователи стремятся найти меру и
подсчитать количество информации применительно к знакам обоих подъя— '
зыков карты, в рамках второго — преимущественно к знакам ПЯК П (Лю-
тый, 1981). И в том, и в другом случаях реальная ситуация чтения карты
субъектом по сути заменяется идеализированной моделью (схемой)… «Иде-
альный читатель» оперирует в ней только частотами знаков и их простран-
ственных сочетаний (раскладов). Затем модель путем последовательных
усложнений стараются приблизить к реальной ситуации. При этом (обычно
в неявном виде) подразумевается, что необходимые для подсчетов количе-
ства информации частоты знаков и их комбинаций возможно определить на
основе самого сообщения (то есть структуры знаков карты) и что читатель
руководствуется именно этими или близкими к ним частотами.1
При применении первого подхода поле картографического изображе—
ния разбивается на мелкие ячейки (позиции). Выбор размера ячейки (шага
квантования), вообще говоря, произволен (поскольку множество мест ПЯК1
потенциально бесконечно — см. 5 13), но может быть и обоснован, в том
числе с точки зрения пределов разрешающей способности человеческого
глаза (Хаке, 1983), либо развертывающего элемента сканирующего устрой—
ства при автоматической обработке карты (Ширяев, 1977'). Предполагается,
что знаки не «накладываются» друг на друга (как это имеет место в карто-
грамме, а также картах, составленных по способу ареалов или качественно-
го фона). Количество информации (в битах) нулевого приближения _ [д, то
есть когда не запрещены никакие перестановки знаков легенды по позициям
поля изображения и вероятности всех знаков полагаются одинаковыми (в
том числе нульзнака … пустой ячейки), определяется по выражению:
1д=пі032 т, (15.1)
где: п _— количество ячеек (позиций), т _ количество градаций или при—
знаков, по которым различаются знаки в легенде карты.
Удельное количество информации —_ ід, отнесенное к дискретному
элементу карты (ячейке) будет равно … ід = 1032 т.,
Количество информации первого приближения —— 11, то есть когда
учитываются частоты распределения знаков (признаков легенды) по ячей—
кам, в соответствии с известной формулой К. Шеннона составляет:
1 ОТМСЧСННЫС модель и ДОПУЩСНИС часто принимаются и при подсчетах КОЛИЧЁСТВЗ нн—
формации В текстах ДрУГИХ ЯЗЫКОВ, ЧТО ведет К получению ЛИШЬ приближенных оценок,
эмпирические методы определения вероятностей знаков карты еще не разработаны, но и
будучи разработанными, они также дадут ТОЛЬКО приближенные оценки.
171

]] =_п‘ёРі1082Рі’ (15.2)
где: Р,- _ относительные частоты распределения знаков (признаков леген—
ды) по ячейкам. Количество информации при последующих приближени—
ях !; …, !„ определяется формулами 11:1“? 2161)” [„ учитывающими услов—
ные вероятности появления знаков (признаков) _— на основании подсчетов
ОТНОСИТСЛЬНЫХ ЧЗСТОТ пар, троек И Т. П. ЗНдКОВ (ПРИЗНЗКОВ) СОССДНИХ ячеек
ПО «строкам» И «столбцам» КВЗНТОВЗННОГО ПОЛЯ карты.
Рис. 54, Модельные примеры подсчетов количества информации по картам
(П. П. Лебедев, 1978):
а —— бесструктурный набор элементов: [„= 102 бит, ід = 1,58 бит/поз.; б _— точечная струк—
тура: іо= 1,58 бит/поз., 1, = 1,27 бит/поз., 1,= 81 бит, В = 37%; в —— площадная структура
12 = 0,48 бит/поз., 1,= 31 бит, К = 70%; г— линейная струкгура: 12 = 0,80 бит/поз., [)= 51
бит, К = 50%.
Данный подход практически трудно реализуем, в особенности при
оценках информационной емкости карты высокого (скажем іс-того) уровня
приближения. К тому же в «чистом виде» он непосредственно применим
только к отдельным видам упрощенных карт. Расчеты поэтому сегодня вы—
полняются преимущественно на модельных примерах (Лебедев, 1978; Со—
колов, 1980 и др.), один из которых показан на рис. 54 и наглядно демонст—
рируег идейную и техническую стороны подхода. Модельные примеры, при
всех ограничениях, интересны в целом ряде отношений, поскольку рассчи-
тываемые величины ! и К, (избыточности) вскрывают важные особенности
структуры картографического изображения. Это подтвердил такжеуэкспе—
римент А. Гатрелла на бинарных (черно-белых) картах (Сакен, 1977).
При втором подходе информационная емкость определяется не по по—
лю каргографического изображения, а только по знакам (то есть за исключе—
нием «пустых 'ячеек»). Удельное количество информации исчисляется не на
позицию, а на знак (или символ—признак в легенде). Другими словами, для
разных групп знаков (или признаков) по соответствующим им градациям в
легенде подсчитываются относительные частоты знаков и по формуле К.
Шеннона определяется удельное количество информации (і,) на знак (при—
знак) по каждой из групп. Затем удельные показатели умножаются на число
знаков по группам или среднее их число на единицу площади карты, после
172

чето производится суммирование результатов по всем группам Данный под—
ход значительно проще реализовать, чем предыдущий, но он существенно
занижает оценки информационной емкости карт, так как работает фактически
‹: одним подъязыком (ПЯК 11). Например, для набора точек (рис.54 б) он дает
следующие значения: Р… = 0,062, Рю) = 0,250, іо = 1 бит/знак, і; = 0,75 бит/знак
и 11 = 15 бит (К1=25%), то есть величину 11 в семь с лишним раз меньшую, чем
дают вычисления по предыдущему методу.1
Впервые второй подход применил В. И. Сухов для оценки количества
информации на общегеографической карте мелкого масштаба. Полученная
оценка на 1 см2 карты составила 1025 бит —— величину в 22 раза большую
оценки для книжного текста (Сухов, 1967). М. Зденковичем (2ёеп1юуіё,
1977) выполнены подсчеты для топографической карты Хорватии масштаба
1:1 000 000, которые дали еще большую величину —— 1949 бит/см2.
Практически, обычно ограничиваются расчетами оценок первого
приближения ]„ при этом налагаются еще дополнительные условия (на-
пример, упрощаются параметры пространственной конфигурации знаков,
рассчитываются 1, отдельно для площадных, линейных и точечных знаков,
полагая их распределения независимыми и т. п.). Но и при такого рода до—
полнительных упрощениях исследователи, как правило, получают инте-
ресные и практически значимые результаты (Сухотько, 1973; Неумыва-
кин, 1976; Войславский, 1979 и др.).
Существенно отметить, что как экспериментальные, так и практиче-
ски ориентированные подсчеты количества информации (информацион-
ной емкости) карт дают все основания рассматривать их как весьма высо—
коемкие «устройства» записи и хранения информации.
Трудности подсчетов количества информации, возможной для полу-
чения по карте, неразработанность методов и невыясненность ряда вопро—
сов теории картографии породили сомнения в применимости аппарата и
идей шенноновской теории к карте. О каких вероятностях, частотах, вари—
антах выбора может идти речь, когда знаки в картах существуют, а не
«происходят» с какой-то вероятностью? Сложилась, как показывает ана—
лиз, проблемная ситуация, попытки выхода из которой без углубления в ее
истоки, ведут ко все большим расхождениям в трактовках информации,
умножают «картографически самодеятельные» ее версии.
Истоки проблемной ситуации нам видятся, во-первых, в недоста-
точном внимании к коммуникативной роли карты, а отсюда и применении
неадекватных подходов и методов ее анализа, во—вторых, в попытках вы-
вести «природу» (сущность) так называемой «картографической инфор-
мации», отправляясь от наперед заданного метода оценки или от соответ-
ствующей формы представления или передачи информации, в—третьих, в
смешении понятий «информации» как конкретно—научной категории (в
математической теории информации) и как общенаучной или метанаучной
(семиотической, металогической) категории.
‘ Оценки, получаемые в рамках каждого из подходов, будут совпадать при подсчетах толь-
ко 1, и только для знаков площадного распространения, покрывающих все поле изображе—
ния (то есть, когда отсутствуют «пустые» ячейки или позиции).
173

Возможность анализа карты как сообщения в рамках модели «пере—
датчик — приемник», связывающей ее создателя и потребителя, не вызы-
вает сомнения. Но отступления от логики работы в рамках этой модели,
неверные описания информационной ситуации, сознательный или непро—
извольный выход за рамки модели влекут далеко идущие выводы и след—
ствия: о появлении в картах дополнительной информации, сверх той, что
передается знаками, о неприменимости теории информации для изучения
информационной емкости карт, о необходимости отказа от вероятностно-
го подхода при оценках этой емкости и т. п., а также к подмене вопроса о
сущности феномена информации, вопросом о конкретной форме ее пере—
дачи, представления или метода оценки (сам термин «картографическая
информация» допускает возможность такой подмены‘).
Не менее серьезные следствия влечет смешение в теоретических по—
строениях картографов конкретно—научного и метанаучного (семиотическо—
го) понятий «информация», то есть уровней разработки этого понятия. «...Со
словом «информация», _— пишут Б.В. Бирюков, В. Н. Тростников и А. Д. Ур—
сул, — связаны две достаточно различные области исследований (выделено
мною — А. Л.), одна из которых является собственно наукой —— разделом
техники или математики, а другая — меганаукой, разделом семиотики, мега—
логики, мегаматематики, психологии.... Если бы шенноновская теория сразу
бы получила название не «теория информации», а, скажем, «теория канала
связи» и это название закрепилось бы за ней в литературе, то авторы многих
книг по теории информации не воевали бы против нее, а спокойно развивали
бы свою «теорию информации», возможно пользуясь при этом отдельными
достижениями Шеннона Но, начиная писать свои труды, они вспоминают,
что слово «информация» имеет общеизвестное в наукезначение, однако да—
леко не такое, которое они ему хотят приписать, и начинают возражать
против этого другого значения, объяснять читателям его ограниченность и
узости Но эти возражения снова и снова оказываются повисшими в воздухе,
поскольку теория канала связи продолжает жить и развиваться, совершен—
но не нуждаясь в какой—либо ревизии фигурирующего в ней понятия инфор—
мации (выделено мною _— А. Л…)… „ В своем метатеоретическом аспекте тео-
рия информации, конечно, сразу же обнаруживает все три грани любой мета—
науки _— синтаксическую, семантическую и прагматическую» (1973, с. 212 …
214). Примеры такого смешения в картографии можно найти во многих работ
тах (Салищев, 1982 б; Робинсон, Петченек, 1983; Берлянт, 1986 б, в и др.).
«Вторая причина ограниченного истолкования КИ (картографической
информации —— А. Л.), … пишет, например, А. М. Берлянт, — в том, что во
всех определениях так или иначе господствует двучленная формула: «кар—
тографический знак —— картографическая информация» (КЗ—_ КИ), что яв—
' «Для понимания сущности картографической информации, —— пишет А. М. Берлянт, .…
важно иметь в виду, что карта — это не только знаковая, но образно—знаковая модель и
именно в образности кроется ее принципиальное отличие от других источников информа—
ции» (1986 б, с. 35).»… Представление о КО (картографическом образе как пространствен—
ной знаковой композиции … А. Л.) кладется в основу системной трактовки картографичеп
ской информации» (там же, с. 37). Нам представляется, что более правильно вслед за
М, К, Бочаровым (1966) говорить о «картографической форме передачи информации».
174

ляется прямым переносом шенноновской теории связи, где информация не—
посредственно связывается с сигналами: «сигнал—информация». Однако
есть факты, заставляющие усомниться в этом и, прежде всего, факт появле—
ния на картах новой дополнительной информации, не заключенной @ знаках
как таковых (выделено мною —— А. Л.). С позиций математической теории
возникновение дополнительной информации необъяснимо. Если видеть в
карте только канал информации и оценивать только ее знаковую нагрузку,
то нельзя понять откуда берется дополнительная информация, сверх той,
что дана в виде знаков (выделено мною —„‚А. Л.) . Шенноновская форму-
ла энтропии не содержит самого понятия «информация» и не позволяет оп-
ределить «количество информации» или «информативность» карты, кото-
рую нельзя отождествлять с одномерным «каналом связи» или даже с дву—
мерной матрицей». «...картографы отвергают вероятностно-статистичес—
кое истолкование КИ» (1986 б, с. 34; 1986 в, с. 59 —— 61).
Не видя отмеченных двух уровней разработки понятия «информа-
ция», некоторые картографы отказываются от теории К. Шеннона, а вместе
с нею, и вероятностного подхода к оценке количества информации. Между
тем, эта математическая теория, основанная на вероятностном подходе, мо-
жет эффективно работать на картографическом материале и тогда, когда это
необходимо по существу дела, и тогда, когда оправданы те или иные ап-
проксимации, Что же до семиотической версии информации, то здесь раз-
работки, как известно, носят до сих пор постановочный характер. Главное,
что все разрабатываемые подходы кладут в основу именно вероятностный
принцип (логические вероятности —— в концепции семантической информа—
ции, вероятности достижения целей —— в концепции прагматической ин—
формации и т. д,) (Тюхтин, 1972; Гришкин, 1973; Урсул, 1975). Даже в «ка—
чественной теории информации» М. Мазура (1974), к которой часто апел—
лируют картографы, при разработке количественных мер информации (т. н.
«идентифицирующих информаций») автор не только подходит к использо—
ванию вероятностей, но и к математическому понятию, совпадающему с
основным для теории Шеннона. Двоичный логарифм числа так называемых
«описательных информаций» (измеряемых числом сообщений … по М. Ма—
зуру) равен числу «идентифицирующих информаций». М. Мазур четко
очерчивает сферы идентификации (неопределенности, поиска, выбора и
т. п.), где обязательно применение вероятностного подхода.
Таким образом, категорические суждения картографов, отрицающих
применимость к карте теории информации и вероятностного подхода, по-
спешны, и поиски в этом направлении должны быть продолжены Формулы
К. Шеннона дают способ описания взаимодействия между знаками, картой,
в нашем случае, и ее потребителем (будь он реальным или потенциальным,
воображаемым). Они оценивают степень новизны (неожиданности) сооб-
щения (карты) для потребителя. Во взаимодейстВии потребителя с картой
всегда присутствуют элементы неопределенности, в противном случае не
было бы нужды обращаться к ней. Читая карту, субъект уменьшает свое не—
знание о распределении отношений объектов картографирования («раскла-
дов» и других отношений знаков). Приступая к чтению карты, он может за—
ранее знать об отношениях каких-то объектов наверняка, других предполо—
175

жительно, а о каких—то не знать совсем. Это, собственно, и будут его веро—
ятностные оценки пространственных и других отношений объектов. Если
субъект увидит в карте ожидаемую картину отношений обьектов (знаков),
то он получит малое количество информации (или при точном знании от-
ношений —-— не получит ее совсем) Если же он не имел предварительных
сведений или суждений (представлений) о выражаемой картой ситуации, то
все варианты пространственных и других отношений объектов (знаков) бу-
дут как бы равновероятными, и полученное количество информации при
пользовании картой будет максимальным.
Приведенная логика (определение вероятностей отношений знаков)
прямо ведет нас к теории информации К. Шеннона. Она фактически была
реализована в экспериментах Дж. С. Пипкина (РірКіп, 1977), который под-:
считал количество информации, получаемой пользователем карты как
устраненную неопределенность. '
В практических расчетах вероятностей реализации пространствен—
ных и других отношений знаков применительно к сложным, разноплано—
вым картам возникает проблема комбинаторных чисел. Поэтому интере—
сен поиск и опробование иных процедур определения информационной
емкости карты, например, посредством угадываниж Ист-видимому, сред-
ние частоты вопросов (догадок) на единичный элемент изображения дадут
возможность получать с известным приближением искомые значения
удельной и общей информационной емкости карты.
Попытки приложения теории информации в картографии не ограни—
чиваются только задачами оценки информационной емкости карт. Имею-
щиеся данные говорят о перспективах приложения теории при оценке ге-
нерализации, кодировании данных посредством знаков, выделении шумов
на изображении, оценке степени старения карт и т. п.
Рис. 55, Структуры «записи» данных об объектах
при картографировании (и обработке данных
карт) в сопоставлении со структурами сигналов
оптимального кода (с выравненными частотами
сигналов):
а —— принцип кодирования данных о рельефе при
съемке; фиксируются точки перегибов (вертикальный
разрез); б _ принцип кодирования плановых очерта—
ний обьекта; фиксируются точки резких поворотов
контура; в —_ принцип устройства вспомогательных
операторов (при обработке данных карт).
Определенные надежды можно связывать и с объяснением (инфор-
мационным) феномена генерализации. Последняя может рассматриваться,
с одной стороны, как отбор информации из шума, как устранение помех, а
с другой, как освобождение от информации (получение отрицательной
информации, стремление к повышению энтропии). Хранить, к примеру,
обобщенные представления о ситуации проще и выгоднее, чем детальные,
Так или иначе, эти вопросы нуждаются в серьезном изучении.
Не лишне напомнить, что шенноновская теория информации … это
прежде всего теория кодирования. Легко усмотреть, например, определен—
176

ные аналогии между структурами «записи» элементов картографического
изображения и частотными распределениями сигналов в оптимальных ко—
дах (получают выравниванием частот, увеличивающим скорость передачи
или пропускную способность канала связи). Таковы принципы (структу—
ры) «записи» рельефа (рис„ 55 а), плановых контуров объектов (рис° 55 б);
сходный принцип заложен в структурах различных операторов, приме—
няемых при преобразованиях и переработках карт.
Приложение идей и аппарата теории информации важно и с точки
зрения исследования закономерностей синтаксической структуры и органи-
зации карт-текстов. Ю. К. Неумывакин (1,976, с. 38 — 46), на примере обра—
ботки данных о контурах угодий на крупномасштабных картах, обнаружил
известную аналогию между распределением отображенных контуров по
размерам и распределением Дж. Ципфа, выражающим некоторое универ-
сальное свойство, приСущее текстам всех естественных языков —— закон
рассеивания информации или убывания частот. Факт обнаружения такой
аналогии лишний раз и совершенно независимо от наших построений прн—
водит к выводу о том, что карта может рассматриваться как текст, добавляет
к системе описанНых в главе Ш общих семиотических законов еще один
важный закон сингактики —— устройства карт—текстов по общему принципу.
П?

Г Л А В А ". ПОЗНАВАТЕЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ ЯЗЬША КАРТЫ
& 16. Карта —— модель, форма и источник знания
Формируя, моделируя, выражая и материально закрепляя мысль,
возбуждая акты сознания и мышления, язык карты обслуживает обыден-
ное и научное знание, практическую деятельность, способствует более
глубокому познанию мира, более полной переработке и накоплению ин—
формации о его освоении человеком, то есть ‹юуществляет свою познава—
тельную функцию. Сложившиеся представления об этом языке, как о язы—
ке науки, о карте —— как о научной модели и о картографировании, как
‚специфической форме научного моделирования, фактически означают,
что реально сформировалась и в научной рефлексии отразилась некоторая
система способов (образцов, нормативов) работы с картой, способов науч-
ного исследования, прямо ориентированных на задачи познания мира.
Свойство языка карты «быть языком науки» приобретают для исследова—
теля реальный смысл, когда он овладевает этими способами работы с кар—
той, научается видеть ее «сквозь призму» общезначимой и занормирован-
ной цели —— познать мир. _
Задача «познать мир» не является раз и навсегда сформулированной
задачей, предполагающей определенные способы решения (Розов, 1977), и
это обстоятельство важно иметь в виду при разработке теоретических вов
просов картографического модсотировання‚1 Подходящие тому примеры —-—-»
сводки различных задач использования карт в разные исторические эпохи
(Берлянт, 1978 а), Наши современные карты наверняка могут быть исполь—
зованы каким—либо еще неизвестным нам сегодня образом, «высветить»
еще какое-либо из потенциально многих (вероятно бесконечных) своих
свойств. 30 —— 50 лет тому назад к обработке карт не привлекались слож—
ные математические методы, но это не означало, что они не могли быть
применены, во всяком случае к некоторым картам, которые сохранили
свой «облик» до нынешних дней. Активно развивающееся сегодня мате-
матико—картографическое моделирование дает пример формирования но—
вых образцов исследовательской работы с картой.
Способы и направления использования карты развиваются, диффе—
ренцируются вместе с развитием языка, расширением и изменением сфер
его применения. Механизм развития этих способов можно, поэтому, пред—
‘ Задача «познать мир» как специальная задача применения карт могла возникать (и веро—
ятно возникала) в разных вариантах постановки на разных этапах исторического развития
общества Вспомним хотя бы достижения античных ученых в области географии и карто—
графии (Исаченко, 1971; Дитмар, 1980 и др.).
178

ставить по аналогии с тем механизмом, который управляет развитием язы-
ка карты (5 1).1
Имея в виду большое количество исследований, посвященных по—
знавательной сущности карт, теоретическим и методическим вопросам
картографического моделирования, мы ограничимся в дальнейшем обсуж—
дением ряда принципиальных и еще нерешенных вопросов в осмыслении
карты как модели, а именно: предмета картографического моделирования,
типов «модельных ситуадий», признаков пространственности и образно-
сти карты, со роли как формы и средства получения нового знания.
Начало осмысдения карты какс'модели в советской литературе можно
относить к трудам Н. Н. Баранского (1934, см. также обзор _— Лютый,
1983а), К. А. Салищева (1955, 1967), А. В. Гедымина (1954) и др.; оно было
подготовлено становлением особых разделов картографии, посвященных
картоиспользованшо (Волков, 1950; Селищев, 1955; Бочаров, Николаев,
1957 и др.). В научно-теоретическом плане картографическая мысль шла
вслед за разработками философов и методологов науки (Веников, 1964;
ГЛинский, Грязнов, Дынин, Никитин, 1965; Новик, 1965; Штофф, 1966; Уе-
мов, 1971 и др.). Особое внимание было обращено на выявление и система—
тизацию способов использования, сфер, направлений и задач применения
карт, что в конечном счете привело к необходимости определения предмета
картографического моделирования и карты как модели. Наиболее обстоя—
тельное философсковтеоретическое (в известном смысле непревзойденное
до сих пор) исследование этой проблемы выполнено А. Ф. Асланикашвили
(1968, 1974), который впервые сформулировал общие и особенные призна—
ки картографического моделирования, его гносеологическую специфику и
функции. Заданная им основа так или иначе используется во всех после-
дующих трудах советских картографов, что конечно не означает полного
совпадения их точек зрения. Не повторяя здесь известного материала, отме-
тим, что многие трудности и расхождения, неудачи в обсуждениях и реше-
нии проблем картографического моделирования, в научных дефинициях,
обусловливается рядом объективных и субъективных факторов, которые
как правило упускаются из виду, а именно:
1. Объективно сложившиеся и представленные многочислеьптыми
формами виды и разновидности картографических моделей и конструктов
«зафиксировали в себе» как бы разные уровни (стадии) и направления разви-—
тия (в том числе и тупиковые) картографического предъязыкового (доязыко—
вого) и языкового материала. Их общее определение и систематизация без
специальных изысканий и построения «графа или дерева развития» видов и
разновидностей карт, картографических изображений проблематичны.
2. Наличие в языке карты двух подъязыков, двух самостоятельных ме—
ханизмов, реализующих свою «работу» в целостном картографическом изо-
‘ Оценка и закрепление в рефлексии случайных или целенаправленных изменений в самом
картографическом изображении (в виде новых или модифицированных образцов) при
«имеющемся наборе» способов его использования расширяют диапазон применения этих
способов, те же процессы применительно к способам использования при «фиксированном
состоянии» картографических изображений — расширяют область применения изображений.
179

бражении (модели), что умножает число различньтх вариантов форм, видов и
разновидностей материального выражения картографическтж моделей.
3. Понятие модель вообще и модель как средство научного исследо-
вания не тождественны Не всякое картографическое изображение эффек-
тивно «работает» в научных исследованиях. ,
4… Представление о карте—модели как о средстве отражения действи—
тельности является основным, однако оно не исчерпывает возможные
представления.
5. Распространившейся дуалистической по сути трактовкой карты как
идеально—материальной или образно-знаковой модели (что ведет к смеше—
нию категорий образа и знака, отражения и информации и не позволяет ус—
тановить действительное место карты среди других видов моделей).
Автору известно лишь одно прямое определение предмета карто-
графического моделирования, предложенное А. Ф. Асланикашвили
(1968, 1974). Оно с теми или иными модификациями получило признание
у многих ученых (3вонарев, 1972; Измайлова, 1976; Смирнов, 1982; Ши—
ряев, 1984; Тикунов, 1985 и др.). Таковым (по А. Ф. Асланикашвили) явля-
ется «конкретное пространство предметов и явлений объективной дейст-
вительности»1. Соответственно этому карта определяется как «знаково—
пространственноподобная модель» (идеально-материальная) (1974, с. 102),
В данном лаконичном определении предмета картографического
моделирования безусловно охватывается едва ли не самый существенный
вид отношений (пространственных) объектов и явлений, который получа-
ет выражение в карте. Оно может рассматриваться в качестве рабочего
определения, если под конкретным пространством будут пониматься про—
странственные временно определенные реальные и абстрактные отноше—
ния (структуры, организации) объектов и явлений, а-под объектами и яв-
лениями „_ действительные или идеальные образования в их субстанцие-
нальных (физически, химически, биологически, экономически и социаль-
но) или мысленно обусдовленных количественных и качественных свой—
ствах (признаках) и отношениях.
Наше расширение и уточнение дефиниции будет более понятным,
если обратиться к использованному А. Ф. Асланикашвили разъяснению
понятия конкретного пространства через предложенные им же логические
конструкции —-— идеального (чистого) пространства —— К…) и идеальной
карты —— ’,д):
еще…, 01, 02, аа князь, и зі, вы, (16.1)
1 «Картографическому моделированию, -— писал он, — содержание исследуемых предметов
не поддается, ибо это — уникальный вид моделирования, приспособленный только к про—
странству, пространственным формам и отношениям и больше ни к чему.
„Содержание предмета картографирования выражается в карте обобщенно, через значе—
ние, зафиксированное в знаке. Знак же моделирует конкретное пространство не значением,
выражающим обобщенное содержание, а своим пространственным поведением» (Аслани—
кашнили, 1974, с… 105).
1 где В _— знак отношения, 8… —— пространственная система отсчета, і——— время, О„ О,. …
объекты, пространство которых подлежит исследованию, х„ :„ :, ——— знаки объектов (лока-
лизованные в точках, линиях и в площадях соответственно).
180

которые совпадают (с точностью до формы записи обозначений) с общим
математическим определением пространства (П) как множества с задан-
ными на нем отношениями — П<М‚ &, кг,… К„> (где М —- множество эле-
ментов, К -=-— совокупность отношений, в которых элементы множества
находятся друг к другу)… Это последнее, в свою очередь, совпадает с логи—
ко—математическим определением модели -— т<М, г„ г,‚>„
Будучи моделью, карта описывает (моделирует) то, что тоже являет-—
ся как бы моделью, то есть некоторое представление об объектах и отно——
щениях. Последнее (представление) ——-— результат восприятия и логической
переработки информации, регламентнрованньтх нормативной системой
языка карты. Материализуясь в карте-модели это представление (образ)
конкретизируется, уступает место знакам… Этим объясняется отсутствие
прямого соответствия между картой и системой картографируемых обьека
тов и отношений, оно опосредовано языковыми конструкцияМи. Напри—
мер, при отображении в карте рельефа. в изолиниях точки разной высоты
над уровенной поверхностью отображаются в проекции на плоскость лис——
та карты, а геометрическое отношение между ними »— «выше _— ниже»
задается специальной грамматической конструкцией (горизонталями и
другими средствами). Эту же функцию выполняют художественные прие—
мы пластического изображения рельефа, создающие графическую иллю-
зию объемного изображения Другой пример, взаимное расположение точ-
чек контура Антарктиды на мировых картах в цилиндрических проекциях
не отображается (хотя может быть «восстановлено» по сетке координат),
Сравнивая формальное определение модели и карты как текста
(@ 13) можно видеть, что первое дважды входит составной частью во вто——
рее В карте-тексте как бы «вложена» способность выступать в качестве
модели… Не представляет трудностей распространить определение модели
и на карту—текст в целом (следуя, например, схеме, предложенной Ю. А.,
Шрейдером —— 1974, с‚ 56). Для этого символа словарей подьязыков ! и П
(\1 , \1’2) необходимо заменить именами одноместных отношений и счи-
тать, что в карте-тексте Т‘ одноместные отношения а и & выполнены для
тех мест х’еМ и хЁБМЗ, в которых с помощью отображений 61 и 82 по…
ставлены соответствующие символы а из У! и !> из УЗ, то есть:
140703 <“; А], „. ‚ А‘, а], ..… , а” >
т: ТЭМ,): <М; Ві» …, Вг; Ь1‚.„‚ Ьт > (162)
грыж (Гад; 1126”); в]: >:
и что удовлетворяются следующие две пары аксиом: 1 … при і #}
„,…3 “"П" мочат—7?)
на ОДНОМ месте не МОГУТ ВЫПОЛНЯТЬСЯ два разных ОДНЭМССТНЫХ отношения
(на каждом месте не может находиться больше ОДНОГО СИМВОЛЫ ИЗ слова—
181

ря); 2 —*—— Уаі(х1), `7’Ьі(х2) на любом месте всегда выполнено одно из от-
! !
ношений ад‘х] ), [),-(х2 ), то есть стоит какой-либо символ (или пробел).1
Наше формальное определение карты позволяет шире осмыслить ее
место и роль в разных модельных ситуациях (а не только в тех ситуа-
циях, где она замещает материально-вещественные объекты действитель-
ности)… В качестве модели мысли (о реальных и идеальных объектах), мо—
дели результатов деятельности сознания карта выступает инструментом
осознания и анализа результатов деятельности собственного и чужого созш
вания, а также ряда аспектов влияния языка карты на сознание и наоборот.
В такой модельной ситуации видятся возможности изучения спектра
«вполне реальных и объективных явлений» …… уровней географических и
иных знаний и господствующего мировоззрения в различные историче—
ские эпохи, истории развития языка карты в связи с развитием мышления
вообще, уровней географических знаний отдельных субъектов, их инди-—
видуальных предпочтений и т, п.,
› Выражая и материально закрепляя акты сознания и мышления, карта
может выступать в качестве объекта, моделью которого являются объекты
и явления действительности (в функции так называемых моделей интер_
претаций), Во многих познавательных и практических ситуациях отобра—
женное в картах содержание как бы предвосхищает (опережает) будущую
действительность… Таковы проектные карты, некоторые прогнозные карты
и т, п. Город, построенный в соответствии с картой—планом или проектом,
в подобной модельной ситуации будет моделью карты, В качестве таких
моделей—интерпретаций могут выступать и сами карты, например, карты
выводы или следствия.
От карт, предвосхищающих действительные объекты, один шаг к)
картам прилуманным (вымышленным), которые не отображают никакой
реальности _— ни прошлой, ни настоящей, ни будущей. Они, кстати ска—
зать, сродни многим «настоящим» картам, к примеру, намеренно искат
женным или тенденциозным, ошибочным картам, картамшгипотезам и т. и.
Для нас важно, что эти конструкты обнажают весьма рельефно еще один
аспект модельных свойств карт, еще один тип модельной ситуации. При—
думанные карты являются образцами (примерами) правильно построен—
ных текстов, что собственно и делает их сравнимыми, однотипными с кар—
тами, которые нечто обозначают. Отсюда придуманные карты, как и «на-
стоящие», выступают моделями системы нормативов и образцов создания
карт, то есть грамматики языка карты. Каждая такая карта —— это один из
‘ Может показаться, что аксиомы выражают требования, противоречащие тому, что имеет
место в картах, когда, например, разные знаки образуют «скопления» вокруг какой-либо
точки (пункта) карты, разные значащие штриховки покрывают один и тот же ареал и т. п.
Но это не так. В ПЯК 1 для обоих примеров мы имеем только по одному одноместному
отношению. Разные знаки или штриховки, относимые к одной и той же точке или ареалу в
карте в этом подьязыке неразличимы (они как бы выстраиваются в ряд, перпендикулярно
плоскости изображения). Но в ПЯК Н разные знаки или штриховки _… это разные одномест-
ные отношения, занимающие разные места в этом подъязыке. Именно поэтому их показы—
вают раздельно и присваивают им в легенде отдельные значения.
182

допустимых комплексов грамматических моделей (значений), в которых
воплощен грамматический строй языка карты.
Наконец, Карты могут выступать в роли моделей—аналогов (анало—
гий). Таковы взаимозаменимые карты, близкие по общности или поло-
женным в их основу данным, например, карты температур в отдельных
точках и изолиниях, цифровые модели и «нормальные» карты и т. д.
Спектр модельных ситуаций, в которых может быть рассмотрена карта,
по-видимому, не исчерпывается приведенными выше… Еще раз обратим вни—
мание на значение формальных описаний карты как текста и модели, которые
способны «вобрать» как уже разобранные, так и возможные новые ситуатши.
Они же могут быть. полезными при обсуждении и выработке согласо—
ванных представлений о релевантных признаках карт как моделей, по коз
торым высказываются различные точки зрения. Данное выше определение
карты как модели А… Ф, Асланикатпвили расходится, например, с определении
ем К. А, Салищева, который видел в картах «плоские образно…знаковые про—
странственно—временные модели геосистем и их элементов» (1982 б, с. 8)…
Обратим вншиание в связи со сказанным на признаки пространственности
н образности карты, по которым развертываются в основном споры, и обсуч
дим их с точки зрения развиваемой здесь теории языка карты…
В первом случае нам поможет методологически интересное замена…
ние Л. Е. Смирнова, предложившего различать: «картографируемое пров»
странство, представленное совокупностью картотрафируемых объектов и
явлений, и пространство... (пространственность) картографического изо-
бражения., Последнее может быть только двух— и трехмерным, тогда как
картографируемое пространство может описываться и изучаться как мно—
гомерное» (1982, с. 4), Так называемая пространственность карты хорошо
иллюстрируется рис. 13 и 14, а также формальными интерпретациями карты
как текста и модели (см. выше). Для синтагматического развертывания еди—
ницам ПЯК Е и ПЯК Ц необходимы множества мест или пространства
{плоскость на обычных листовых картах —— @ 7), которые «заполняются»
знаками, само физическое воплощение которых также требует определен—
ных «квантов» пространства. В этом смысле любая карта, —— пространствен—
ная модель, как впрочем и любое другое знаковое или вещественное мате—ж
риальное образование‚ вне зависимости от конкретной природы. Множество
мест с отношениями на нем в формальном определении текста (@ 13) ———— это
по сути определение пространства текста. Например, в обычном письме
пространственность текста —— это одномерная линейная последовательность
«квантов» пространства букв и пробелов. Однако пространственность карты
имеет свои особенности -— она непосредственно сливается с грамматичеч
скими конструкциями подъязыков как в плане выражения, так и содержа—
ния, глубоко проникая в них. В этом вероятно заключаются отличия языка
карты от других языковых образований, где подобное проникновение обнаш
руживаегся в меньшей степени (может быть даже носит остаточный, ролик-»
товый или вырожденный характер), часто проявляет себя больше в плане
выражения текста соответствиощего языка. Мы отдаем себе отчет в том,
что данное положение не бесспорно. В записях чисел, например, сущест-
венное значение имеет порядок записи иероглифических знаков (цифр), их
183

пространственная позиция по отношению друг к другу. В письме буквами
большего размера выделяются имена собственные, начало предложений;
положение знаков препинания определяет смысл, шрифтами разного разме—
ра и конфигурации выражаются разные по значимости части текста.
И все же «глубокое проникновение» пространственности в грамма—
тические структуры языка карты приводит к тому, что она предстает в
картах-текстах (во всяком случае в большинстве традиционно сложив-
шихся и наиболее распространенных карт) _— в виде пространственного
подобия (соответствия) отображения иотображаемого, что можно считать
релевантным признаком карт, В текстах ПЯК 1 отношения на множестве
мест _- А „…, А, задают расположение знаков этого подъязыка таким обра»
зом, что они, самим фактом своего расположения, создают в большинстве
случаев конструкцию текста, геометрически (в том числе топологически)
подобную пространственным отношениям картографируемых объектов
(пространственные отношения признаков и отношений объектов выража—
ются в пространственных же отношениях .:тнаков)° Говоря о геометриче-
ском подобии, мы одновременно говорим и о пространственном подобии,
а, следовательно, и о пространственности текста ПЯК 1 (первый термин _—
пространствеиное подобие «поглощает» второй _— пространственность).
Пространственное подобие это одновременно и пространственноеть, но
пространственность не всегда пространственное подобие.
В текстах ПЯК 11 во многих случаях свойства (признаки) и отноше-
ния объектов выражаются также пространственными соотношениями гео-
метрических фигур —— графознаков и ихкомбинаций (площадей, длин,
псевдообъемов и т. п.), устанавливаемыми исходя из принципа топологи—
ческого соответствия отображения и отображаемого. И здесь пространст—
венные отношения знаков ——- это не только план выражения; они глубоко
«проникают» в план содержания, обусловливая пространственность в ка-
честве релевантного признака текстов ПЯК П, топологическое соответст—
вие конструкции текста отображаемым отношениям. Топологическое со-
ответствие _— зто по сути геометрическое соответствие или иначе про-
странственное соответствие (если учитывать, что в основе любых геомет—
рий лежат конкретные иространственные отношения __— см. Демин, 1983,
с… 171), хотя вероятно иного характера, чем таковое для текстов ПЯК 1.
Резюмируя сказанное можно в общем случае говорить о картах (их
наиболее распространетшьщ формах) как о знаковых пространстветшо-
подобных («соответстве№по>) модели:, а не просто пространственнЫх. По—
следний признак (как более широкий) лучше использовать при характеристи-
ке абстрактных меделей в каргографическом облике или вымышленных карт
(поскольку признак пространственного подобия этих форм не имеет смысла).
Далее, мы полагаем, что в дефиншшях карты как знакового образован
ния, знаковой модели не должен фигурировать признак «образности»° Это
еще один существештый момент в осмыслении карты, по которому мнения
ученых резко расходятся… У нас на «образности» карты настаивают К. А° Са-
нищев (1982 а, б) и А, М, Берлянг (1985, 1986 б, в), выдвигая этот признак в
качестве ключевого для объяснения гносеологической и информационной
184

сущности карты` видя в нем решающий аргумент при выделении карты из
других источников информации (Берлянт, 1985, с. 88, 96; 1986 б, с. 20 __… 21).
«Картографический образ, — пишет А. М. Берлянт, _— это про-
странственная комбинация (композиция) картографических знаков, вос-
принимаемая читателем (выделено мною -——› А. Л.).1 Всякий картографи—
ческий образ можно, следовательно, рассматривать как некоторую про-
странственную знаковую систему, обладающую свойствами, отличными от
свойств образующих ее отдельных знаков»… Он «...дается читателю в чув`
ственной форме при визуальном чтении или измерении по карте. Сашу же
карту можно рассматривать как целостную систему, множество карто-
графических образов, организованных по заданному принципу (выделено
мною ——— А. Л.). Возникновение картографических образов в сознании чита—
теля карты неотрывно от его познавательной деятельности, поэтому чтение
карт, их использование в качестве средства познания можно рассматривать
как анализ, изучение, преобразование, сопоставление картографических оби
разов». «...Картографический образ, его рисунок, геометрия, структура мо—
тутвосприниматься (распознаваться) и читающими автоматами»„.. «распо—
знавание картографических (графических) образов —— основа автоматизации
Рис° 56. Формирование картографических образов
(по А. М. Берлянту, 1985, 1986)
появление на карте НОВЫХ ЗНЗКОВ значительно увеличивает количе-
ство картографических образов
многих процессов изготовления и использования карт» (1985, с. 89).
«Механизм формирований картографических образов» представляется
А. М. Бердянту следующим образом. «Допустим, —— констатирует он, ——— что
при составлении карты с неточника на оригинал нанесены пунсоны, обо—
значающие два населенных пункта А и В (рис. 56, в оригинале рис… 24 …
А. Л.)… Тогда у читаТеля карты возникает представление о местоположении
этих двух пунктов, а также о расстоянии между ними и еще и о том, что
один пункт расположен севернее, а другой —-— южнее. Заметим, что карта
траф поместил на карту только ‚два элемента (два пункта), а информация об
их взаиморасположении появилась как следствие пространственното отно
‘ «Пространственная комбинация картографических знаков» по А… М. Берлинту _— «сово-
купность знаков со всеми их сочетаниями, связями, взаимной соподчиненностью) и груп-
пировкой» (там же, с, 89)…
185

шения этих двух элементов. ...Два знака дали чнтателю несколько весьма
простых картографических образов: 1) местоположение пункта А относи—
тельно географических координат и пункта В; 2) местоположение пункта В
относительно географических координат и пункта А; 3) расстояние между
пунктами, их взаимная удаленность; 4) направление линии АВ (или ВА).
…Вся эта информация не наносится на карту непосредственно, она «вычиш
тывается» из взаимного соотношения, «взаимодействия» знаков, из тех сов
чеганий, которые они образуют, т., с. через посредство картографических
образов.… Важно отметить, что все картографические образы, возникающие
у читателя, не есть нечто абстрактное и умозрительное. Любая пространства
веиная комбинация может быть измерена по карте, представлена в строгой
количественной форме. …Это еще раз подтверждает полную объективности
существования картографических образов, свидетельствует о возможности
их математического описания и моделирования, а на более высоком уровне
… автоматического распознавания» (1985, с. 9@ ——-— %)
В этих по необходимости простратнтых цитатах как в фокусе отразит
лись противоречия и нечеткости в толковании «картографического образа» и
на его основе появления новой информации в карте… Обратимся сначала к
рис. 56, с помощью которого объясняется «механизм формирования карто-
графических образов» и появление новой информации. Нет, вероятно, смысла
подробно напоминать, что создание карты … это не нанесение на безликую
каргштку двух графических значков, это сложный процесс, за которым стоят
концепции, измерения, теории фигуры Земли и т. д., и т. и. Для того, чтобы
имелась возможность получить по рисунку образы, о которых пишет
А. М. Берлянт, необходимо на каргиъжах задать сеть географических коорди-
нат … систему отсчета (что не сделано А. М. Берлянтом, но видимо подразу—
мевается «за кадром» в качестве одной из необходимых посьшок). Без оциф—
ровки, придания смысла сети линий на рисунке ,… сетка на нем и сам рисунок
превращаются в чисто формальные построения, которые не выражают место—
положения пунктов, расстояний между ними, а также отношений быть север-›
нее и южнее н т. д., и не могут дать подобных образов читателю. Оставляет
А. М. Берлянт «за кадром» и то обстоятельство (вторая неявная посылка), что
читатель должен знать (быть обученным) как работать с картой, как ее читать
и что из картинки можно вообще вычитать «местоположения», «расстояния»
и т. п. Без этих условий рисунок в лучшем случае выразит отношения типа
«верх-низ», «лево-право» и т. д.„ задаваемые рамкой картинки (да и то только
для того читателя, который знает, что рамкой, ее ориентацией и сеткой вво—
дится фактически система «местных», так сказать, координат картинки, будь
то плоских прямоугольных или иных). Но и это еще не все. Для того, чтобы
нанести на рисунок пунтпы А, и В надо заранее располагать знанием об их
географических (р„ Я., (в первом случае) и условных прямоугольных х„ у, (во
втором) координатах, причем координаты должны быть заранее заданными
или вычисленными относительно сети (в рамках этой сети). Иначе их нельзя
будет нанести на рисунок. Эго третья неявная посылка, оставленная без вни—
мания А.М. Берлянтом, и притом наиболее существенная. В измерениях ко-
ординат пунктов А и В относительно заранее определенной системы коордиэ
нат (системы отсчета), которые необходимы еще до всякой карты и рисунка,
і86

уже будут заложены все те образы (простые или сложные), которые как яко—
бы новую информацию, не содержащуюся в исходных для рисования дан—
ных, преподносит А… М. Берлинт. Зная, например, географические координа—
ты (0,- и Д,- пунктов А и В, мы уже знаем их местоположение в этой системе
координат и можем, вообще говоря, не обращаться ни к каким рисункам, ни к
капот образам, а попросту вьгшслить расстояние между пунктами, опреде-
лить отношения быть севернее, южнее и т° д…, а также азимугы относительно
начала координат. Так кстати и постут'тают при автоматической обработке
цифровых моделей карт, хранящихся в памяти ЭВМ„ Следовательно, утвер—
ждение, что «вся эта информация не наносится на карту непосредственно»,
но из нее «вьшитывается», ошибочно.
Далее, определяя сам картографический образ как пространственную
комбинацию (композицшо) знаков, А. М… Берлинт в конце концов сводит
его к графическому образу ….. рисунку или «паттерну», то есть к известному
служебному термину из математической теории распознавания образов
(графических, фоторисунков и т. д.), возникшей в ответ на потребности рем
шения определенных задач в физике, астрономии, биологии, технике (о
применении идей этой теории в картографии речь у нас еще впереди).
Из всего сказанного возникает вопрос: что же вносит в осмысление
карты как модели такое понимание картографическото образа и причем
здесь ее образность в том информационном и гносеологическом значении
этого понятия, которое пытается придать карте А, М. Берлянт‘? Знаковая
комбинация —— «паттери» (графический образ) и «гносеолотический образ»
— далеко не одно и то же и их смешение представляется неправомерным.
Подставляя в определение «карта … образно—знаковая модель» дефиницию
картографического образа (см. выше) как пространственной комбинации
знаков (и памятуя, что последняя —-—- это совокупность знаков со всеми их
сочетаниями...)‚ приходим к простому утверждению, что карта —-— это сово-
купность знаков с их сочетаниями..„, то есть опять таки к знакам, их комби-
нациям или текстам в нашей терминологии, тогда как образ оказывается не
ключевым понятием, определяющим сущность карты, а вспомогательным, к
тому же математико—техническим понятием., Приписывание образу как
вспомогательному понятию и термину того, что он, будучи будто бы «про-
странственной знаковой системой, обладает свойствами, отличными от
свойств образующих ее отдельных знаков» (см. выше) ничего к нему нового
не добавляет. Это ведь по существу определение текста как комбинации
знаков. Любой текст «поступает» точно таким образом, в том числе и рус—
ского языка, в противном случае мы говорили и писади бы отдельными сло-
вами, не объединяя шт в комбинации — предложения.
Однако вскрытые нечеткости в концепции образа картографического
—— зто так сказать «технические погрешности». Гораздо серьезнее то, что
чисто техническому термину придается одновременно широкое гносеоло—
гическое толкование _.… понимание «образа» как категории познания (а че—
рез него объяснение познавательных и информационных свойств карты),
что ведет к дуалистической по философским основаниям трактовкам карты.
Это прямо и недвусмысленно вычитывается из приведенных выше цитат, а
также многих других работ по теоретическим вопросам картографии.
187

С одной стороны образ по А. М. Бердянту (1985, с. 89) «возникает в
сознании читателя карты» (см. выше) как результат ее восприятия, а с дру-‚
гой … этот же образ не «есть нечто абстрактное и умозрительное» (?) ведь
он «вполне объективов», «может быть измерен и автоматически распознан в
карте» (?), То же самое мы видим у К, А., Салищева, по мнению которого «в
своих сочетаниях знаки создают на карте пространственный образ действиш
тельности» (1982 б, с. 5)… Отсюда видимо и следует убеждение, что карта
«образно—знаковая модель», то есть по сути субстанциализация идеального
образа при гносеологическом аспекте рассмотрения карты и образа (а чисто
техническое толкование по А. М. БерлЯнту и К., А. Салищеву не исчерпыва—
ет смысла последнего) и как результат дуалистическое понимание карты .…
как … материально-знакового и одновременно идеального психически—
образного феномена° Образность карты вместе и наряду с ее знаковостью …—
дает картографический вариант смешения в гносеологическом анализе «оби
раза» и «знака», ведет к отождествлению человеческого образа (ощущения,
представления, понятия) ‹: комбинациями знаков карты],
Напомним, что образ на самом деле это _— «результат и идеальная
форма отражения предметов и явлений материального мира в сознании
человека. Образ на чувственной ступени познания — ощущения, воспри-
ятия, представления; на уровне мышления—понятия, суждения, умозаклю—
чения. Материальной формой воплощения образа выступают практиче-
ские действия, язык, различные знаковые модели» (СЭС, с. 920).
Образная концепция карты, как мы уже отмечали, влечет и неверное
объяснение актов возникновения новой информации (знания) в процессе
создания карты. Этот вопрос заслуживает подробного анализа, поскольку
в картографической литературе (в том числе и учебной) такого рода обн-
яснения получают все большее распространение (Селищев, 1982 б; Бер-»
лянт, 1983, 1985, 1986 б, в). А. М. Берлянт, например, исходя из образной
концепции карты, прямо указывает на «факт появления на картах новой
дополнительной информации, не заключенной в знаках как таковых»?, что
«с позиций математической теории информации возникновение дополнит
тельной информации (в карте — А. Л.,) необъяснимо»... «нельзя понять
откуда берется дополнительная информация сверх той, что дана в виде
знаков» (1986 б, с… 34). Мы постараемся далее показать, что вполне воз-
можно объяснить откуда берется информация, заключенная или переда
ваемая в знаках карты, но действительно нельзя понять откуда берется в
карте (!) информация «сверх той, что дана в виде знаков».
‘ Определение карты как образно-знаковой модели картографы вероятно позаимствовали у
В. А. Штоффа (1966, с. 34); в его классификации моделей она была названа таковой и
включалась в класс идеальных моделей (не вещественных, не натурализованных). В даль—
нейшем по поводу этого класса моделей возникла дискуссия (см., например, М. В. Гамезо,
В… Ф… Ломов, В. Ф.Рубахин, 1977, с. 21)„ В работах философов и методологов последних
лет, хотя и выделяется класс идеальных моделей с целью отличить собственно психичее
ские феномены и знаковые —— с одной стороны, от вещественнопнатурных — с другой, но в
этом классе четко различаются два подкласса (с тем чтобы избежать смешения образа и
знака): 1 —— концептуальные (Неуймин, 1984) или образные (Морозов, 1969; Батареев,
1981), то есть системы представлений об объекте—оригинале в человеческом мозгу; и 2 …
знаковые модели'(то есть материализованные или выраженные в системе знаков).
188

«Карта, … как справедливо указывает Д. Харвей, —— не может быть
лучше тех сведений, которые в нее заложены» (1974, с… 363). Специалисты по
моделированию, методологии и философским проблемам науки особо под-
неркивают отмеченное обстоятельство… «Модель, —- констатирует, наприш
мер, Я. Г. Неуймин, ——— по определеншо всегда является лишь относительным,
приближенным подобием объекта-оригинала и в информационном отноше-
нии принципиально беднее последнего (выделено мною _ А. Л.). Это .…ее
фундаментальное свойство» (1984, с. 46). Считается, что модели вообще на—
ходятся в упрощенных гомоморфных отношениях с объектами (Морозов,
1969; Ракитов, 1977; Батароев, 1981). Ю. А. Гастев (1975) убедительно пока-
зал, что между картой и местиостью не имеет места строгое отношение го-
моморфизма: — это отображение из А (местность) в В (карга), а не А в В, как
было бы при строгом гомоморфизме. Его теорема —— «точность любого опи—
сания —— это точность соглашения о неразличении отождествляемого» (1975,
с. 101) дает необходимый методологический ориентир.
Каким же образом можно разрешить возникшую проблемную си—
туацию: с одной стороны, карта как модель безусловно беднее оригинала,
а с другой __ она в то же самое время содержит новую информацию об
оригинале (да еще такую, которая не была включена в нее при создании)?
Не сталкиваемся ли мы в случае карты с «чудом», которому нет объясне—
ния в рамках современной науки?
На самом деле никакого чуда нет… Разговоры о принципиально но—
вой, не заключенной в знаках информации № прямой результат невнима—
ния ученых—картографов к фундаментальным положениям теории позна—
ния и теории информации, что отчетливо видно по многочисленным пуб-
ликациям и о чем мы уже говорили в @ 15. По нашему мнению картогра—
фическая модель —— результат фиксации информации (овеществления зна»
ния), совершенного ее отбора в процессе анализа и обработки первичных
ипрочих материалов при подготовке карты, переосмысления этих мате»
риалов исходя из тех или иных теоретических концепций, предпочтений,
эмпирических посылок и т. п., и этот результат не больше и не богаче то
то, что допускали исходные альтернативы, из которых совершался отбор,
творческий процесс, то есть того, что в него «заложено». Исключительные
информационные (и знаниевые) свойства карты объясняются нами следо—
вательно не тем, что какая—то часть информации или знания (в актуальной
или потенциальной форме) в нее не закладывается, но каким—то неизвест-
ным образом затем появляется в ней, а именно тем, что информация (зна—
ние) как раз в карту «закладывается» в процессе ее создания как результат
отбора из потенциально бесконечного числа альтернатив (в противном
случае карта не имела бы познавательной и информационной ценности).
Отбор и другие операции как раз и свидетельствуют о реализации
здесь информационной ситуации — необходимости принятия решения в
условиях неопределенности, альтернатив (вне зависимости от того, что
сама схема действий субъекта регламентирована нормативной системой,
осуществляется по образцам). Чем больше исключается (пересматривает—
ся) посылок, вариантов и т. п. при переработке и переосмыслении исход—
ных материалов, тем больше будет получено и зафиксировано в карте ини
189

формации. Новизна (неожиданность) какого—либо решения в ситуации от-
бора и переосмысления материала, даст большее количество информации
в сравнении скажем с шаблонными решениями в той же совокупности
альтернатив. Перед нами, таким образом, известные модели: отбора ин—
формации из шума (Тарасов, 1984), а также порождения новой информа-
ции путем запоминания случайного выбора (Волькенштейн, 1986).
Приемлемость предложенной схемы объяснения псдтверждается ло—
гике—методологическим анализом процесса создания карты. Удобен с этой
точки зрения пример, привлекавшийся А. Ф… Асланикашвили для объясне-
ния феномена появления нового знания в процессе создания картографи-
ческой модели (1974, с. 98 —— 100). Он может быть в нашей интерпретации
представлен в виде следующей системы этапов-шагов (напомним, что
речь идет о составлении карты средних январских температур воздуха).
Задача. Составить карту средних январских температур воздуха.
1. Посылка (1)…Общее знание (из климатологии): что такое темп
пература воздуха, результатом каких процессов она является на данном
участке планеты.
2. Посылка (2). Знание фактических данных: обработанные ме—
теоданные о январских температурах воздуха для мегеостанций (средние
температуры _— результат обработки —— отбора информации из массива
необработанных данных первичных наблюдений).
3. Посылка (3). Знание географических координат метеостанций
—— (р,-, 24, Нд, то есть их абсолютного (в принятой системе отсчета) и взаим-
ного размещения, а также высоты над уровнем моря.
4. Допущение (1). По дискретным наблюдениям непрерывного
явления можно построить модель его пространственного распределения.
5. Посылка (4). Знание из метеорологии законов причинно-
следственных связей явлений: изменение температуры от места к месту
обусловлено планетарными синоптическими процессами, оно непрерывно
и конкретизируется условиями взаимного размещения форм рельефа, ус—
ловиями высотного распространения и экспозиции склонов.
& Промежуточный вывод (1) и посылка (5). Необходимо на—
несение данных о средних температурах на общегеографическую карту—
основу, включающую сетку координат, береговую линию, гидрографию,
рельеф в изогнпсах, пункты расположения метеостанций.
7. Допущение (2). Распределение температур (поле) может быть
описано исходя из эвклидовой модели (теории) пространства.
8. Посылка (6), Знание (составление) эмпирических зависимо—
стей между средними январскими температурами воздуха по дискретным
данным метеосети ивысотам над уровнем моря.
9. Допущения (3) и (4): а —-— при построении зависимостей при-
менимы процедуры интерполяции и экстраполяции; б _— эмпирические
зависимости репрезентативны.
10‚ Посылка (7). Выбор определенных точек территории (на кар-
те-основе), определение для них по эмпирическим зависимостям значений
температур, корректировка значений на основе знания общих закономер—
190

ностей изменения температуры от места к месту в разных условиях време—
ни и места (уклоны, экспозиция, лесистость и др.).
11. Допущение (5). Число отобранных точек достаточно для при—
менения процедур интерполяции.
12. Вывод (следствие). Проведение изолиний (изотерм) средних
январских температур (получение карты).
Рассмотренная интерпретация этапов создания карты напоминает
конструкции логико-математических (формальных) выводов и доказа—
тельств на основе вводимых посылок, предположений, знания логических
законов и т. и. (см. 'например, Клини, *1973). Поэтому полученную карту мы
можем рассматривать как своего рода «выводное знание», которое допус-
кают имеющиеся в распоряжении составителя исходные данные, теоретиче—
ские и эмпирические знания, процедуры их обработки, соединения, обще-
принятые правила вывода и т. п. Как справедливо указывал А. Ф. Аслани-
кашвили, полученная карта включает в себя знание не только «дискретное,
положенное в основу в ВИДе фактической информации, но и знание непре—
рывное, которое постепенно появлялось в данной модели в процессе ее по—
строения» (выделено мною —— А. Л.) (1974, с. 99), которое постепенно, шаг
за шагом «закладывалось» в нее на разных этапах процесса подготовки кар—
ты. «В наиболее общем смысле, —— писал он, —— возникновение нового зна—
ния при создании карты основывается на фактической информации, преду—
сматривает, с одной стороны, осознанные формы взаимосвязей явлений, а с
другой, _— факты единства целого и частей, дискретного и непрерывного,
индукции и дедукции, явления и сущности, чувственного и мысленного.
Разные картографические методы, основанные на специфических формах
проявления указанных единств„обеспечивают возникновение такого нового
знания, которое может быть перенесено с карты на действительность мыс-
ленно или практически, как отображение прошлого, настоящего или буду-
щего этой действительности» (Асланикашвили, 1974, с. 101)…
Созвучна с приведенными положениями точка зрения Ж. Бертена,
прибегающего к понятию «регионализации данных» (в процессе построе—
ния карты). Регионализация, … по Ж. Бертену, _— зто представление групп
статистических данных на картографической основе; в этой комбинации
посылок «проявляются» дополнительные варианты __ «выводные» харакв
теристики или представления: о географической близости, 0 внешних фак-
торах, которые ею обусловлены (расположение в горах, у рек и т, п.) и
другие (Бертен, 1983).
Говоря о создании карт (и использовании) необходимо учитывать, что про-
странственное положение и отношения объектов в традиционных картах задаются
конкретным законом (проекцией), определяющим координаты объекта в карте
через его координаты на поверхности Земли. При этом одновременно (автомати—
чески) принимается определенная теория о строении реального мира (Земли как
физического тела и ее поверхности), оперирующая моделью трехмерного про-
странства эвклидовой структуры. Этой моделью и проекцией целиком определя—
ются принципы пространственного упорядочения данных, отображаемых в кар—
тах, и все допустимые измерительные, логические и математические операции (в
пространствеино—геометрическом аспекте), ОНИ, таким образом, накладывают
определенные ограничения На характер И спектр ВОЗМОЖНЫХ ДЛЯ вывода характе-з
191

ристик, знаний и т. п. Однако описанная стратегия картографирования не единс’гп
венно возможная и, как уже ясно сегодня, не является оптимальной для ряда об-
ластей тематического картографирования, поскольку не существует абсолютной
метрики, привилегированных систем отсчета и т. и. для описания любых явлений
при анализе их пространственной структуры и отношений между ними Очевид—
но, поэтому, что для многих карт социально-экономических явлений (доступно-›
сти, транспортных издержек, отношений между ними и т. и…) более подходящими
были бы иные модели пространств.
Любой вывод есть реализованный выбор (отбор) в поле логических
возможностей и чем больше логических посылок и допущений снимает по—
лученный вывод, тем он более совершенен и концентрирует в себе большее
количество семантической информации (в трактовке Р. Карнапа и И. Бар- '
Хилела (цит. по кн. Гришкин, 1973, Тондл, 1975))„ Здесь также проступает
уже знакомая нам схема отбора информации из шума. Выведенные знания в
виде карты (как промежуточные, так и завершенные на определенной ста—
дии) могут быть дедуктивного, абдуктивного и индуктивного характера (см.
далее). При строгом дедуктивном выводе карта в логическом смысле будет
представлять собою теорему или теорию, при абдуктивном и индуктивном
выводах —— более или менее правдоподобную гипотезу…1
Совершенно естественно, что карты могут включаться в более ши—
рокие концептуальные построения, выступать в них в качестве посылок,
предположений, постулатов, эмпирического материала, гипотетических
допущений и т… п. и, таким образом, участвовать в производстве новых
выводимых знаний, в том числе в виде новых карт. Существенно поэтому
изучить вопрос с точки зрения логической структуры нового знания, по—
лучаемого в процессе создания и использования карт, имея в виду по
крайней мере два пути его пощщения —— экстенсиональный и интенсио—
нальный. Экстенсиональный путь (экстраполяция существующего знания
на новые объекты) находит разрешение в процессах научного предвиде—
ния, иитенсиональный (отыскание для установленного значення соответ—
ствующего смысла, подведение наблюдаемого факта под известный закон)
__ в процессах научного объяст—тения.2 Каковы теоретически возможные и
практически реализуемые комбинации обоих подходов в языке карты и
его подъязыках? Насколько и как они реализуемы при работе с одной или
рядом карт, в каких процедурах, какие из них прочно вошли в практику
картографирования и картоиспользования? Ответы на эти вопросы долж-›
ны дать дальнейшие исследования.
* На логическое подобие (сходство) карт и теорий указывали многие ученые _ см. Бунге,
1967; Харвей, №74 и др. ‚
2 Интересно, что процедура интерполяции (экстраполяции) на картах в изолиниях имеет
аналогию с механизмом реализации индуктивного метода научного предвидения. Поверх-‚
ность в изолиниях можно трактовать как эмпирически подобранную функцию, с помощью
которой осуществлено перенесение значений на другие объекты (точки или области кар-
ты). Имея в виду, что научное предвидение и научное объяснение как познавательные про-'
цессы реализуются в идентичных логических схемах, данный пример возможно предста—
вить и как реализацию механизма индуктивного метода научного объяснения. Скажем
эмпирическую функцию (поверхность, отображаемую изолиниями) можно рассматриватв,
как определенную гипотезу, в рамках которой конкретный факт (значение характеристики
в точке или области) получает свое объяснение.
№2

Весьма интересную и важную трактовку карты как формы знания в
гносеологическом аспекте предлагает М. А. Розов (1977)… Знание в кон—
цепции М… А. Розова предстает в виде ячейки памяти :'(/), где і … номер
ячейки (идентификатор), а _1' —— содержимое ячейки (то что в ней записано),
С этой точки зрения карта предстает особым способом организации ячеек
памяти (на базе так называемой морфологической репрезентации).
М. А. Розов обращает внимание на огромное разнообразие возможных
способов выделения в карте ячеек памяти. «Можно взять, —— пишет он, ……
в качестве идентификатора координаты или границы любой области, и мы
получим в функции содержания ячейки набор детерминантов, характери-
зующих в зависимости от характера карты рельеф, растительность, насе-
ленные пункты и т. д. Можно поступить наоборот и, найдя тот или иной
пункт на карте, интересоваться его координатами, границами и т. д. Бро—
саются в глаза две особенности… Во—первых, ячейки памяти распределены
здесь как бы непрерывно (выделено мною … А. П.) в том смысле, что мы
можем любую область и «заключить в скобки», и взять в функции иден-
тификатора. Во—вторых, карта —— это знание-монолит, где в результате
функционирования многополюсной информационной системы в одном и
том же материале воплощено множество ячеек памяти» (1977, с. 195 „_
196). Необходимая промежуточная морфологическая репрезентация осу—
ществляется элементами общегеографической основы (относительно ус—
тойчивыми, с резкими границами), сеть которых образует своеобразные
соты, которые функционируют в качестве ячеек памяти. В таком же плане
может быть объяснено включение карты в более сложную систему знания
«Цвет определенной области на карте может выступать как детерминант,
фиксирующий характер почвы, климата, или растительности этой области.
Фактически однако, это, как правило, означает только отсылку в другую
ячейку памяти, принадлежащую совсем другой системе знания. Легенда,
которая является необходимой принадлежностью каждой карты, как раз и
представляет собой установление соответствия детерминантов карты и
идентификаторов ячеек других систем знания» (там же, с. 196).
Эти интересные выдержки, хотя и не объясняют все особенности
карты, но убедительно демонстрируют ее «знаниевые» свойства. Они
лишний раз доказываются фактами широкого использования карт как на
эмпирической, так и логической ступенях познания.
Поскольку карга, картографическая модель является знанием, по—
стольку внесение в нее новых фактов (соответственно ее содержанию) оз—
начает истолкование этих фактов на основе заключенного в карте знания
или реализацшо метода индукции. Вывод на основе карты новых фактов и
перенесение их на действительность означает предвщение этих фактов на
основе заключенного в карте знания или реализацию метода дедукции
(Асланикашвили, 1974).
Выше мы убедились в неконструкгивности образной концепции кар-
ты для объяснения процесса появления новой информации при ее создании.
Однако эта концепция оказывается излишней и при осмыслении
процесса получения новой информации при использовании карты в науч-
ных исследованиях и на практике (0 чем частично было сказано в @ 15).
193

Для ее авторов характерна весьма нечеткая позиция, которую нельзя оста…
вить без внимания. «Свойство образности, _ пишет например А. М. Бер—
лянт, —— имеет принципиальное значение для понимания картографиче-
ской информации, поскольку именно это в корне отличаяет карты от дру-
гих источников информации. „Картографическая информация возникает
только в результате взаимодействия носителя информации (карты) и по—
лучателя информации (читателя, потребителя карты). Без такого взаимо—
действия, вне его рассмотрение картографической информации вообще
теряет смысл. Можно говорить лишь о количестве знаков на карте, 0 гра-
фической нагрузке, но не об информации как таковой. ...Информация воз_
никает как результат восприятия комбинаций знаков, картографических
образов» (1985, с. 87 —— 88). Но уже строчкой ниже говорится прямо про—
тивоположное вышесказанному: «картографическая информация не но—
черпывается нагрузкой карты. Она проявляется еще и через отношения
между знаками.... ‚Часть картографической информации присутствует на
карте как бы в скрытом виде и не поддается непосредственному воспри-
ятию, нередко именно эта «скрытая» информация представляет наиболь—
ший интерес для исследователя» (там же, с. 87).
Далее, выражая несогласие с нашей точкой зрения, что для выявле—
ния так называемой «скрытой информации» исследователь, привлекает
дополнительную информацию, ранее полученный опыт, знания и т. п.
(@ 14), А. М. Берлянт на примерах карт растительности и топографических
строит контраргуменгацию: «...а разве в самом рисунке и сочетании ареа-
лов (растительности —— А. Л.) не содержится совершенно определенная
информация о приуроченности растительности к тем или иным пор0дам и
геологическим структурам (которые не отражаются в этих конкретных
картах … А. Л.)? Разве в конфигурации и взаимном положении горизонта—
лей, в характере расчленения рельефа и геометрическом рисунке гидросе—
ти не заложена информация о тектоническом строении территории и
структуре земных недр? По—видимому, эта информация существует на
карте, присутствует на ней в неявной скрытой форме Однако исследова—
тели не всегда умеют прочесть эту информацию, извлечь ее из картогра-
фического изображения» (там же, с. 88).
К чему же мы приходим в конце—то концов? С одной стороны _— «кар—
тографическая информация возникает только в результате взаимодействия
карты и читателя», а с другой _— она «присутствует на карте» (в том числе и в
скрытом виде). Однако главные вопросы, которые ушли от вниМания А. М.
Берлянта _— почему один читатель может вычитать скрытую в карте инфор—
мацию, а другой нет? Почему дело сводится к умению или неумению субьек—
та должным образом прочитать карту? Б ответах на эти вопросы как раз и
заключается по нашему мнению необходимое и достаточное объяснение су—
ти., Умение прочитать должным образом карту как раз и означает привлече—
ние к процессу чтения приобретенного опыта, знаний субъекта, приобретен—
ных в обучении умений и навыков видеть в рисунке гидрографии и т. И, от—
клики тектонического строетшя территории (0 чем мы уже писали выше) Кот
нешто же в рисунке гидрографии, в ареалах растительных сообществ «унас-
ледованы», «записаны» самой природой определенные черты (следы) взаи-
194

модействия объектов и явлешай. Любой объект или явление «хранит» следы
своей естественной истории, взаимодействия с объектами окружения и т. п.,
которые могут быть отчасти реконструированы (в том числе и по карте), вы—
строены в цепочки привито—следственных событий. Но для того, чтобы это
сделать, необходимо заранее знать что и как искать, иметь установку на соот—
ветствующий поиск (иметь в опыте образцы соответствующих действий). В
этом легко убедиться, если попробовать «заставить» ЭВМ выделить и распо—
знать такого рода «образы» или цепочки связей. Машину придется сначала
обучить делать это, заранее ввести в ее память «эталоны или образцы распо—
знаваемых образов», алгоритмы их поиска, Сравнения, отбора и т. п., ибо в
противном случае машинане будет «знать» что и как искать. Не исключено,
конечно, что исследователь может «открыть» или «натолкнуться» ,на какие-
либо еще неизвестные связи и отношения, анализируя знаки карты, но за этим
опять—таки должен стоять его опыт и знания, поскольку только руководству—
ясь ими, он сможет понять сам факт своего «открытия», отфильтровать нуж-
ную информацию от прочих известных или случайных комбинаций знаков.
Но означает ли это, что то, что вложено в карту, меньше того, что читатель
может получить при ее прочтет/ти? Отнюдь нет. Читатель, беря в руки карту
(одну только карту), получает не более того, что в нее заложено (если он под—
готовлен для ее чтения) (см. также _ Смирнов, 1987 а). Просто при работе с
картой (а это процесс во многом творческий) он мысленно или фактически
(графически и т. п.) оперирует, работает со знаками карты, мысленно или
фактически добавляет к ним дополнительные аргументы и посылки, выводит
из этих комбинаций новые следствия, предположения, но уже не только по
одним знакам карты как таковым, а из более широкого набора сведений, по-
сылок, допущений, теоретических предположений, в которых в качестве со—
ставных элементов участвуют знаки карты. Это опять—таки уже известный
нам механизм включения знаковых композиций карты в более широкий кон—
текст деятельности субъекта, обусловленный его опытом, знаниями, творче—
ством (ё 14).
Иначе и не может быть, ведь карта, как было выяснено, упрощенное
отображение оригинала, она принципиально беднее последнего. Инфор—
мация, которая в ней выражается (передается), —— результат акта выбора
(вывода) из ряда альтернативных условий, посылок и т. п. Но новая или
дополнительная информация в контуре «карта- читатель (пользователь)»
… это новый отбор или вывод из нового набора посылок, допущений, за—
конов и т. д., в котором в таком же качестве участвуют знаки анализируе—
мой карты. Примечательно в этой связи, что во всех определениях моде—“
лей, которые дают философы, методологи (Штофф, 1966; Новик, 1965;
Морозов, 1969; Рузавин, 1984 и др.), а также представители многих кон-
кретных наук, подчеркивается мысль, что только изучение (исследова—
ние) модели дает нам новую информацию об объекте, что это резуль-
тат активной работы (мыслительной и иной) субъекта с моделью
(«испытание» модели, «проигрывание» ее в проблемных ситуациях).
Эти положения легко доказываются ‹; помошью логического анализа моде-ъ
ли и процедур работы с нею. Возьмем для примера формальное определение мо°
дели А. А. Зиновьева и И. И. Ревзина (1960). «Пусть Х, т— пишут они, »— есть неко-
195

торое множество суждений, описывающих (фиксирующих) соотношения элемен—
тов некоторых сложных обьектов А и В... Пусть, далее, У «— есть некоторое мно—
жество суждений, получаемых путем изучения А и отличных от суждений Х .
Пусть, наконец, 2 есть некоторое множество суждений, относящихся к В и также
отличных отХ. Если 2 выводится из конъюнкции Х и У по правилам логики, то А
есть модель для объекта В, а В есть оригинал модели А» (1960, с. 82).1 Отметим,
что сходное определение модели предлагает А. И. Ракитов (1977).
Для нашей цели важно проанализировать предпосылки вывода по правилам
логики 2 из конъюнкции Х&У‚ то есть формулу:
Х&У32. (16.3)
Вывод 2 может следовать из посылки Х&У в двух случаях: если мы введем в фор—
мулу (16.3), заданную ло условию определения модели, в качестве посылок
коиьюнкцию Х&У или 2 (что следует из задачи по нахождению энтимемы). По-
скольку введение в качестве посылки 2 приводит нас к кругу, то есть искомый
вывод дается в виде посылки, то необходимо предположить конъюнкцию Х& У, то
есть проанализировать следствия формулы:
(Х& У)&((Х& У) ::> 2), (16.4)
где Х&У и (Х&)’) :) 2 … посылки, причем вторая фиксирует условие (заданное
определением модели) возможности вывода 2 при знании обоих посылок. Други-
ми словами, суждения 2 об оригинале можно сделать тогда, когда нам уже из—
вестно, что такой вывод может быть сделан, когда он заложен в самих условиях,
определяющих модель. Легко установить, что 2 является следствием формулы
(16.4), которая при соответствующей записи превращается в тождественно—
истинную формулу логики:
і-((Х&Ю&((Х&У)Э 2): 2). (16.5)
Но допустим, что совокупность суждений 2 на основе анализа А можно
пополнить новыми суждениями Я., которые неизвестны нам заранее (не обуслов-
лены определением модели), то есть получить в выводе дизъюнкцию 2 \] 2. или
конъюнкцию 2&Я‚ в качестве возможных следствий формулы (16.4), а именно:
(Х&У)&(Х&У):э2&д‚ (16.6)
(Х&У)&(Х&}’):›2\/А. (16.7)
Что касается вывода 2 \! А, то он неконструктивен, поскольку дизъюнктивное
присоединение к 2 суждения А согласно законам логики не изменит истинности
формулы (16.4), будь это суждение истинное или ложное (к 2 можно дизъюнк-
тивно присоединять любое количество любых суждений; они как и дизъюнктив—
ное присоединение Я, не будут иметь никакого отношения к выводу из модели, к
получению из нее новых суждений-следствий). Иное дело вывод конъюнкции
2801, из которой, кстати сказать, выводится в качестве следствия рассмотренная
дизъюнкция 2 \! А. При каких условиях возможно конъюнктивное присоединение
к выводу 2 суждения А? Логический анализ формулы показывает, что 2&А может
быть ее следствием только тогда, когда формула (16.4) будет пополнена дополни-
тельной посылкой. Минимальной (достаточной) посылкой при этом будет конъ-
юнктивное присоединение к посылке (Х&У) еще и А„ то есть:
}-(Х&У&›„) & «ха к) 32) ::> (хак). (16.8)
' В нашей интерпретации формального определения модели: Х _— иравила построения кар—
ты, А __ карта, В -——— объекты картохрафирования, У… правила чтения и работы с готовой
картой (и результаты их применения), 2…. суждения об объектах картографировання
№6

Таким образом, логический анализ также доказывает, что получение на се-
новании моделей новых суждений (новой информации) требует введения в работу
с моделью дополнительных посылок (дополнительной информации), которые в
комбинации с моделью обеспечат такую возможность.
Как и при создании карты-модели, при включении ее в исследова-
тельскую работу возможно получение выводов дедуктивного, абдуктивно-
то и индуктивного характера. Кратко рассмотрим на элементарнейших
намеренно придуманных для простоты примерах логические схемы на-
званных выводов, поскольку представления о них важны для понимания
познавательных возможностей карты, эвристического значения картогра-
фических знаков (@ 17).
1. Пусть в карте показаны реки (рельеф не показан и речные долины
не выявляются), Читатель находит в ней знак _— А,» и устанавливает по ле—
генде что это река … В„ получая элементарное знание А, :: Ві. Если он рас-—
полагает общим знанием типа ———- все реки (В) имеют долины (С), то есть
В : С (вне зависимости от того, откуда и как оно получено им ранее, к
анализируемой карте это не имеет отношения), то он может сделать выи
вод дедуктивного характера: знак А,- проходит по долине (имеет долину
С;) ИЛИ А; :) С,".
Формальная запись дедуктивного вывода:
Х : А,. : В, Дано: А:: К, вывести У .
В : В :о С '
У : А, :> С,
2. Пусть в карте показана гидрографическая сеть (естественные и
искусственные ее элементы без подразделения) и рельеф в горизонталих
(которые отрисовывают долины). Читатель находит в карте знак А, и уста—
навливает по ситуации, что он проходит по долине С„ то есть получает
знание А,- :› С,. Если он располагает общим знанием (полученным незави—
симо от данной карты) 0 том, что все реки имеют долины, то есть В ::> С,
то он может сделать вывод абдуктпвиого характера: высказать вполне
правдоподобнуто гипотезу —— знак А,- обозиачает реку В,- или А,- :) Ві. Эта
гипотеза только правдоподбна потому, впо знак А, может относиться и к
каналу, проложенному по долине.
Формальная запись абдуктивного вывода:
У : А,. :) С,. Дано:У, К, вывести Х.
И : В 3 С
Х .: А5 3 В,.
3. Пусть в карте показана гидрографическая сеть и рельеф в гори-—
зонталях (которые отрисовыватот долины), Читатель находит в ней знак А,
и устанавливает по легенде, что он обозначает реку В„ то есть получает
знание А, Э В,. Если читатель определяет далее по карте, что знак А„ кото-
рый обозначает реку, проходит по долине С„ то есть устанавливает факт
… А, ::> С„ тогда он может сделать общий вывод индуктивного характе—
ра: высказать более или менее правдоподобную гипотезу -—— все реки
имеют долины или В :) С.= Формальная запись индуктивного вывода:
197

Х: А, Э В, Дано: Х, У, вывести К…
У : А, :3 С,
К : В :> С
В возможности строить выводы такого характера, привлекая допол—
нительные знания, гипотезы и т. п. заключается «дополнительная прибав—
ка информации» при анализе карты, которую «не запланировал карто—
граф», кроется эвристическая мощь картографического моделирования.
Хотя привлекаемые к анализу карты знания, посылки, гипотезы и т. п, мо—
гут быть верными (истинными) и неверными (ложными), это не изменяет
описанную логику действий; изменяется научная и практическая значи—
мость получаемых выводов, результатов. В качестве посылок могут при—
влекаться не только суждения формального или словесного или еще како—
го—либо плана (формы), но и другие карты, операторы и процедуры их
преобрщования, обработки и т. д. Но это опять—таки не означает, что в
карте присутствует какая—то информация «сверх той, что дана в виш—: зна—
ков» хотя бы и в «скрытом» виде.1 ‘
«Существование кода (как и информации), —- констатирует Е. В.
Дмитриев, … не зависит от того, использовался он когда—либо для каких—
либо целей, и может быть охарактеризовано как объективное существова—
ние некоторого искусственного или «естественного» материального обра—
зования. Поскольку сообщение, передаваемое посредством кода, не имеет
другого информационного содержания, кроме данного в коде, то код и
закодированная информация, образующая содержание сообщения, на зм-
пирическом уровне тождественны. Эмпирическое понятие кода тождест—
венно понятию закодированной информации (здесь имеет м::С'ГО взаимо—
переход определенных аспектов содержания в форму и обратно)» (1973,
с. 188). Созвучны сказанному и мысли А. Г. Волкова и И. А. Хабарова:
«Информация _— это научная абстракция, которой в действительности со—
ответствуют знаковые системы» (Хабаров, 1978, с. 141).
Модели вообще и'картографические модели в частности принято
систематизировать по многим основаниям. Рассмотренные выше особен-
ности наших моделей усложняют эту задачу. Каждая новая крупная работа
по картографии вносит дополнительные штрихи в их совокупный «порт—
рет» (Шоцкий, 1970; Асланикашвили, 1974; Левицкий, 1975; Жупанський,
1975; Измайлова, 1976; Ширяев, 1977, 1984; Берлянт, 1978, 1985, 1986 б, в;
Золовский и др., 1978; Фадеева, 1979; Якшин и др., 1979; Сербенюк, 1980;
Салищев, 1982 6; Смирнов, 1982; Васмут, 1983; Руденко, 1984; Тикунов,
’ Интересно отметить. что проанализированная концепция «картографического образа»
А_ М. Берлянта имеет, вероятно, своим прообразом мысли польского картографа В. Григо-
ренко, который исходя из идей М, К. Бочарова еще в 1973 году писал, что карта _— это
«картографический образ территории», «основным понятием картографической формы
передачи информации служит образ картографический», «картографический образ —— са—
мостоятельная форма передачи информации о значении и территориальном размещении
„объектов и явлений», «содержание картографической информации _ это знание; форма
информации —— это разнородность образов (систем знаков), с помощью которых передается
информация», «…сдинство содержания и формы картографической информации как ос-
новное свойство каждого картографического образа, а также разница между ними, которую
создает относительная их самостоятельность» (Сгуёогепко, 1973).
198

1985; Чепкасов, 1985; Забродин, Оноприенко и др., 1986 и др.). И это
вполне закономерно, поскольку, как уже отмечалось, форма воплощения и
особенности карты-модели играют важную роль ‹: точки зрения направле—
ний и способов ее использования. Наличие сегодня в обиходе многих раз—
нообразных картографических моделей, зафиксировавших в себе, в своей
форме и содержании разные стадии и направления развития, разные ветви
или звенья «генеалогического дерева-сети» (в том числе и тупиковые) мо-
дельных картографических образований, служит причиной трудностей и
неуспеха общих определений и классификаций всего их наличного ассор-
тимента. Нам представляется плодотворнбй поэтому разработка много—
мерной («объемной») генетически обусловленной систематизации мо-
делей, которая показала бы место каждой формы определенного вида на
общем дереве (сети) развития, позволяла бы сравнивать это место с ме—
стом, занимаемым другой формой, предоставляла возможность обнаружи—
вать «пустые ячейки» в систематизации (заполнение которых можно было
бы ожидать в будущем, как за счет появления новых образований, так и
обнаружения неизвестных форм в процессе исторических изысканий).
Другими словами, необходима на наш взгляд такая классификация, кото—
рая бы схватывала общий ход эволюции картографических моделей, рас-
пределяла бы их по соответствующим этапам, направляла бы мысль на
поиск новых форм. Этот вопрос нуждается в специальной проработке. Мы
покажем далее в эскизном плане один из возможных для обсуждения под—
ходов к такой систематизации. Весь приводимый для его демонстрации
материал следует рассматривать только как иллюстрацию.
Допустим, что мы располагаем набором релевантных признаков
картографических моделей, каждый из которых имеет разную степень вы—
раженности в той или иной форме или образовании. Тогда каждый из них
(признаков) может выступать в качестве своеобразной оси координат для
упорядочения моделей в соответствии со степенью выраженности соот—
ветствующего признака. Сочетания разных осей координат такого рода
покажут многомерные распределения моделей в пространстве признаков.
Если подбор признаков, образующих систему координат, и шкалирование
осей окажутся удачными, то можно будет рассчитывать на получение ин—
тересных результатов.
Пусть, например, в качестве исследуемых признаков модельных
конструктов выступают —— субстратная основа, геометро-
пространственные свойства, морфологический облик, количественная оп-
ределенность, функциональные качества и т. п., которые в свою очередь
дифференцируются на градации на основании семантического сходства
модели оригиналу (по соответствующему признаку), а именно: модель
тождественна или сходна с оригиналом, она подобна оригиналу, ее связь
или соответствие оригиналу носит условный характер (@ 12).
Беря далее каких-либо три признака в качестве осей координат соотч
ветствующими отметками градаций, получим трехмерную фигуру _— куб
(наподобие куба на рис… 50), сложенный из кубов меньшего размера… По—
следний удобен в том отношении, что может быть выражен графически на
плоскости, но вообще говоря количество осей координат может быть лю—
199

бым. Очевидно, что интересно строить такие фигуры (в том числе и плоские
формы —— при двух осях координат) комбинируя разные признаки. Внутри
каждого малого куба могу быть также выделены еще более мелкие кубики,
грани которых определятся более дробными подразделениями внутри об—
щих градаций признаков по семантическому сходству моделей и оригина_
лов. Это позволит выполнять более тонкий анализ иерархии модельных
форм (эффекта «матрешки»), выявлять их подклассы и разновидности…
При «разнесении» моделей по ячейкам пространства признаков це—
лесообразно принимать во вниманиеих двуединость (в случае обычной
карты она находит отражение в двух подъязыках), а следовательно, воз-
можность соединения в одном образце двух разных по семантическому
сходству’с оригиналом компонентов. Важно иметь ввиду также, что в тех
или иных моделях какие-то признаки могут вообще отсутствовать или но-
сить вырожденный характер. ‘
Обратимся к примерам, помня об иллюстративном их значении. Рель-
ефный физический глобус Земли по субстратной основе —— условная модель,
по геометро—пространственным свойствам —— подобная, по морфологическо—
му облику —— сходная. Но уже глобус физический не рельефный более слож—
ное гегерогенное образование. По субстратной основе ——— он условная модель,
по геометро-просгранственным свойствам … подобная и условная, по мор—
фологическому облику —- подобная (ПЯК 1) и условная (ПЯК П).
«Карта местности на самой местности» _— по субстратной основе ——
тождественная «модель», по геометро—пространственным свойствам ——
тождественная. Рельефная физическая карта фрагмента местности _— по
субстрантной основе + условная модель, по геометро-пространственным
свойствам _… подобная (ПЯК 1 и ПЯК И), по морфологическому облику -——
подобная (ПЯК 1) и сходная (ПЯК Ц). Рельефная мировая карта мелкого
масштаба в меркаторской проекции в отличие от предыдущей будет по
морфологическому облику условна (ПЯК 1) и подобна (ПЯК П).
Топографические карты будут относится по субстратной основе —— к
условным моделям,‘по геометро—пространственным свойствам —— к подоб-
ным (ПЯК 1) и условным (ПЯК И), по морфологическому облику —— к ус—
ловным (ПЯК 1 и ПЯК П) и частично к подобным (ПЯК Н). Мысленные кар—
ты, абстрактные изображения, цифровые модели—карты (в памяти ЭВМ)
будут по всем трем рассматриваемым признакам _- условными моделями,
стереоскопические карты и анаглифы (в работе) —— по субстратной основе
… условные модели, по геометро—пространственным свойствам —— подоб—
ные, но воспроизводимому морфологическому облику _— сходные
Все эти примеры, несмотря на иллюстративный характер, демонсти
рируют исключительную сложность развернутой классификации карто—
графических модельных образований, тем более, что целый ряд релевант—
ных признаков моделей может быть нам еще неизвестен вообще или не
осознается нами в качестве существенных. Для дальнейшего изучения и
обсуждения этой проблемы, вероятно, будет полезно иметь представление
о линиях возможного обобщения материала, которые открывают предло—
женные схемы многомерной систематизация картографических моделей.
Так диагонали отдельных плоскостей куба (рис. 50) и его главная диаго-
200

наль (по направлению от точки начала координат) покажут этапы развития
модельных форм (в пределах каждой ячейки — малого куба модельные
формы могут рассматриваться как гомогенные в пределах выбранной
«разрешающей способности» шкалы дифференциации признаков). Ряды
модельных образований по горизонтальным параллельным слоям или сре-
зам покажут своего рода синонимичные гетерогенные формы как бы од—
ного уровня развития. Наконец, ряды модельных образований по верти—
кальным параллельным слоям покажут также гетерогенные формы, но уже
соответственно этапам и особенностям их становления и развития.
@ 17. Эвристическая роль картографического моделирования
Определив познавательную функцию языка карты и рассмотрев ее в
теоретическом аспекте, можно сделать следующий шаг —— показать значе-
ние картографическото Моделирования как инструмента научной эвристи—
ки. При работе с картой весьма существенную роль играет опыт, интуи—
ция, воображение и т. п. исследователя, в этой работе соединяются опре-
деленные образцы действий, логика, язык карты с образцами действий,
логикой, а также языками других видов исследовательской деятельности и
моделирования. Кратко рассмотрим далее новые важные направления та—
кого соединения ————— имитационное и диалоговое (в том числе, оценочно-
прогнозное и оптимизационное) картографическое моделирование, а так-—
же обсудим вопросы применения карт в планировании географических
исследований, оценки пригодности их для решения тех или иных задач,
сочетания карт и материалов аэрокосмических сьемок.
Предпошлем изложению ряд общих соображений, поскольку в каче—
стве инструмента научной эвристики карта-модель специально еще не ис—
следовалась. Здесь нам понадобится понятие «образ» (в нашем преломле-
нии —— «картографический образ») как «результат и форма отражения пред-
метов и явлений материального мира в сознании человека» (СЭС, с. 920).
Картографические образы возникают как в момент непосредственно-
го взаимодействия субъекта с картой (образы восприятия), выступая важ-
ным компонентом предмегно-действенното или наглядно—ситуационного
мышления, реализующетося в практических действиях субъекта (например,
при ориентировании по картам), так и в результате воспроизведения в сов»
нании субъекта различных «фрагментов» карт вне прямого контакта с ними
——-« образы памяти или конструирования ранее непосредственно не встре-
чавшихся фрагментов —— образы воображения.
В процессе исследования картографические образы функционируют в
тесной связи с логическими формами мышления, логически перерабатыва—
ются и включаются в сферу абстрактного (логического) мышления. Переход
от образа восприятия к образу представления подразумевает обобщение и
схематизацию исходного образа в результате активной мыслительной рабо-
ты., Направление преобразования образа детерминируется решаемой позна-
вательной задачей. Отбор, систематизация и перекомбинация информации
при создании образа осуществляется в том направлении, которое имеет зна-
чение для ее решения. Отсюда очевидно, что прогресс географического и
другого опирающегося на карты знания во многом зависит от конструироч
201

вания новых картографических образов, представляющих феномены, кото—
рые не отражаются в восприятиях. Они могут получить материальное во—
площение в знаках языка карты, последние вновь включены в процесс —
«…образ восприятия …— образ представления _ карта...». На этом пути
создаются новые знания, новые образы, прямые аналоги которых могут не
существовать в действительности или в имеющейся системе знаний.
Картографический образ в познании выступает выражением отвле-
ченной мысли, элементом содержательной интерпретации знаковых кон—
струкций, опорой пространственного абстрагирования и обобщения, сред—
ством связи мышления с конкретными ситуациями. Он обогащает это
мышление деталями, утрачиваемыми в абстрактных понятиях, нередко
подталкивает мысль в нужном направлении, заставляет преобразовывать
познавательную ситуацию соответственно чувственно воспринятым или
представленным ситуациям.
Система «карты —-— картографические образы» подключает в мыш—
лении ассоциации и творческую интуицию. Образы пространственных
композиций знаков позволяют исследователю формулировать гипотезы,
ставить задачи о неизученных явлениях, вскрывать неожиданные связи,
выдвигать новые идеи. Так рождена гипотеза дрейфа континентов, «от-
крыт» неизвестный материк по данным о циркуляции атмосферы (Ви-
епэіпЁ, 1977), установлены взаимосвязи между многими природными и
общественными явлениями.
Специфическая грань эвристической функции карты раскрывается в
эффекте прироста представлений изнаний у исследователя вследствие
интеграции символики карты с ранее приобретенными исследователем
знаниями и представлениями (@ 14).
Материально—чувственные знаки карты —— играют важную роль в об—
разовании научных, в частности географических понятий. Абстрагировани—
ем и обобщением форм, конфигураций и других аспектов знаков в картах,
вычленяются в них константные характеристики или инварианты. Отраже—
ние последних в сознании, фиксация в новом изображении или слове дает
понятие. На высокойступени абстрагирования и обобщения они являются
не столько визуальными схемами объектов, сколько синтезом чувственных
и рациональных компонентов знания. Их пространственная определенность
мыслится и выражается лишь посредством картографических знаковых
форм и может не иметь чувственного аналога. Таковы, например, границы
природных зон —— на физико—географических картах, «средние» барические
центры на картах изобар, картоподобные построения _— идеальный конти—
нент, поляризованный ландшафт, схемы застройки типичного города и т. п.
Их роль как абстрактных средств мышления отражать общее, а языка карты
_— ‹<онагляживать пространство общего» (Асланикащвили, 1974). Здесь же
подчеркнем важное значение карт в наглядном представлении явлений, не…
доступных непосредственному наблюдению в настоящее время или не
имеющих зрительно наблюдаемых форм существования (температура почв,
соленость вод, магнитное склонение и т. п.).
Карта «сопровождает» зарождение географических и иных знаний,
географические сравнения, умозаключения по аналогии, решение задач в
202

условиях небольшого количества информации об изучаемых объектах.
Само ее построение подразумевает такую трансформацию исходного ма—
териала, которая приводит к более адекватному пониманию объекта. При
этом приводится в действие система картографически преломленных
форм логических приемов познания-сравнения, анализа, синтеза, абстра-
тирования, обобщения, научного моделирования (Асланикашвили, 1974).
Картографическое моделирование хорошо вписывается в комплекс
разнообразных средств и методов исследования, применяемых сегодня в
теоретических и прикладных разработках по геосистемной проблематике.
Внедрение математических методов, средств автоматизации в сочетании с
системной методологией открывают путь соединению, при работе с картой
процедур натурно—измерительного, численно—математического и мысленно—
го экспериментирования, что выводит их на рубежи подлинно системных
средств моделирования (Лютый, 1985 а; Котляков, Лютый, 1987 а).1
Будучи объединенными в сериалы на основе взаимного дополнения,
карты образуют полимодельные комплексы описания геосистем разного
масштаба, сложности и типа, предоставляют возможности сопряженного
пространственно-временного анализа и синтеза прошлых, настоящих и
будущих черт геосистем. Это направление исследований настойчиво про-
кладывает себе дорогу (Старостин, 1976; Берлянт, 1978 а; Золовский и др…,
1978; Сербснюк, 1980; Жуков и др., 1980; Киселев, 1985; Лютый, 1985;
Тикунов, 1985; Тематическое картографирование.., 1985 и др.).
В зависимости от целей и задач разработок, масштабов изучаемых
геосистем, особенностей наблюдений и экспериментов, а также условий
их проведения к исследованию могут быть привлечены самые разнообраз-
ные карты, которые могут сочетаться в неодинаковых логико—структурных
и смысловых схемах. Важный шаг в теории и методике картографического
моделирования состоял в осмыслении этих схем как своеобразных моде-
лей, назначение которых _— способствовать обеспечению адекватного вы—
ражения картами, их целостным комплексом, соответственно целевой ус-
тановке исследования, представлений о картографируемых реалиях—
геосистемах, их структуре, функционировании и развитии, взаимодейст—
вии, о процессах управления ими, а также стадиях и процедурах исследо-
ваний, если таковые существенны в контексте той или иной целевой ори—
ентации (Гусева, Саушкин, 1966; Золовский, Маркова, Пархоменко, 1978;
Лютый, Правоторова, 1985). Такого рода модели, выраженные чаще всего
на языке графов, матриц, блоковых схем и т. п. становятся предметом спе—
циального внимания и изучения (Золовский, Маркова, Пархоменко, 1978),
используются в процессе проектирования систем карт, картографических
произведений (Картографирование географических.., 1981; Системное
картографирование.., 1985; Котляков, Дрейер, 1984 и др.), нацеленных на
обеспечение сложных исследовательских, прикладных и других задач.
На рис. 57 показана модель (схема) последовательности создания,
развития и реализации системы картографического обеспечения задач
1 Опыт приложения системной методологии в картографии вообще и картографическом
моделировании в частности проанализирован и обобщен нами в работе _ Гохман, Лютый,
Преображенский, 1981.
203

управления природоохранной деятельностью, разработанная в Лаборатории
картографии Института географии АН СССР (в рамках исследований по
проблеме каргографического обеспечения территориальных комплексных
схем охраны прироцы _— Тер. КСОП по плану ГКНТ).1 Обратим внимание
на предоставляемые системой карт возможности «разыгрывать» в них разм
личные сценарии воздействий хозяйства на природу, последствий этих воз—
действий и стратегий управления, искать пути их согласования, прорабаты—
вать системы природоохранных мероприятий. Как следует из рис. 57, мо—
дель объединяет по принципу «сборки» три типа подмоделей: 1 _ цепочек
«антропогенные воздействия на природные объекты _ их изменения» (кар—
‚›Г
Карты
антропогенных
воздействий :
на природные :
Карты
устойчивости
природных
объектов
' коквзнваемым ‚
{тж.—_…
2 современной
` изменеимосги
"№№…“
' объектов
: Квоты протеза
. изысканности ’
природных
Г”!
1——> 2—е—› 3=—-> 4009» БЬ В!.д
Рис. 57. Последовательность составления, развития и реализации систе-
мы карт для совершенствоваиия территориального управления природо-
охранной деятельностью (Лютый, Казанцев, Лебедева, 1982).
Этапы составления, развития и реализации системы карт: 1 _ оценки современ-
ного состояния природных объекгов; 2 ———— выработки рекомендаций по совершен—
ствованию территориального управления природоохранной деятельностью; 3 —«
развития, усовершенствования и отбора вариантов рекомендаций; 4 … передачи
вариантов рекомендаций и принятие плановых решений; 5 _- обозначение вари-
антов карт; 6 … система карт
’ Подробиому описанию применения модели системы карт на подготовительных стадиях
проработки вариантов стратегий управления природоохранной деятельностью в регионе
посвящены специальные публикации (см. Лютый, Казанцев, Лебедева, 1982; Казанцев,
Лебедева, Лютый‚ 1983; Казанцев, Лютый, 1985 и др,)…
204 ›

ты разрабатываются и сочленяются соответственно логике связей и отно—
шений причинно—следственного характера); 2 —— процессов (процедур) ва—
риантной проработки управленческих решений (карты разрабатываются и
сочленяются в соответствии с логикой развертывания информационных
связей и отношений в процессах управления); 3 —— осуществления карто—
графического эксперимента (определяется логикой организации подмоде—
лей первых двух типов в «действующую» полимодельную конструкцию)
Модели системы карт в графической форме большей или меньшей
сложности, значимости и т., п, предлагается применять при картографирова—п
нии по методу энергопроизводственных циклов (Барсегян, }968; Калашнико-
ва, 3968), созданию серий карт для планирования и разработки природо—
охранных мероприятий (Золовский и др.„ 1978; Руденко, 1984; Нефедова,
1986), для построения расчетных (прогнозных) карт развития территории
(НЖолаева, 1981) и других целей. Вплотную к использованию таких моделей
подошло математико—каргографическое моделирование. В. С. Тикунов (1985)
выделил три группы полимодельных конструктов: ] “цепочкообразные
(однопорядковые —— последовательные поэтапные исследования); 2 _— сете—
вые (параллельные проработки для сравнительного изучения явлений); 3 «—
древовидные (серии карт сходной или близкой тематики для многопланового
изучения явлений)‘.
В такого рода моделях отчетливо проявляется важный аспект эври»
етической функции языка карты —-—› его роль в осуществлении мыслен-
ного географического эксперимента. Карта незаменима, когда объект
экспериментирования имеет большую пространственную протяженность
(варианты проектов каналов, дорог и т. п.), когда эксперимент не может
быть осуществлен технически и экономически (варианты размещения
производительных сил, ТПК и т. п.), когда объекты экспериментирования
не существуют сегодня (варианты расчленения единого материка Пангеи и
трасс дрейфа осколков «›— континентов). Силой абстракции можно пред—
ставить в изображении объекты с тех или иных сторон, мысленно довести
до предела или идеала («показать» идеальный континент, поляризованный
ландшафт, сконструировать различные пространственные распределения
_— рис. 58 и т. п,), осуществить построения прогнозного характера (напри—
мер, определить границы затопления суши при таянии полярных льдов,
‘ Разработка логической (логике-смысловой) модели сложного комплексного картографи-
ческого эксперимента … это всегда поиск, в котором должны участвовать специалисты
разного профиля. На разных этапах поиска возникают различные трудности, многие из
которых связаны со сложностью самих получаемых моделей (как правило, из-за стремле—
ния отразить в них большое количество отношений между изучаемыми компонентами,
реализовать ряд стратегий исследования и т. п.) За сложностью моделей могут «скрывать—
ся» изъяны и неточности как в построении самих моделей, так и в лежащих за ними кон—
цептуальных представлениях о моделируемых системах, опроцедурах оперирования ими
или их блоками. Для предупреждения проникновения в модели возможных неточностей
нами были предложены и опробованы формальные процедуры анализа моделей, отноше
ния между компонентами которых могут быть описаны на языке графов… Они предусматв
ривают составление и анализ балансовых уравнений и матриц смежности графов, ‹; помо—
щью которых осуществляются последовательный «просмотр» и анализ структуры отноше-
ний модели в ее логических узлах ——_ входах и выходах в каждой вершине графа и на графе
в целом (описание и примеры …. см… Лютый, Правоторова, 1985).
205

экстраполировать пространственные тенденции, рассчитать потенциаль-
ные возможности распространения возбудителей болезней и т. д.). Суще—
ственно, что с помощью карт возможно так организовать эксперименталь—
нуто ситуацию, что сам эксперимент становится управляемым (как бы ла-
бораторным, активным). Сочетая далее картографическую модель с мате-
матической (язык карты и язык математики) мы получаем качественно
новый инструмент исследования —-— картографическое или географи-
ческое имитационное моделирование (Лютый, 1981, 1982).
Океаны
Рис. 58. Распределение по широтам основных структур Земли (а) и Луны (б)
(Берлянт, 1978)
Картографо-географическое имитационное моделирование (кратко
геоимитация) выявлено и определено нами как теоретический по форме
метод исследования —— осуществление управляемого картографического
(географического) эксперимента, акцентированного на пространственно-
структурном аспекте явлений. Оно прямо или косвенно нацелено на зада—
чи, связанные с изучением, оценкой, конструированием, прогнозировали-э
ем пространственно-структурной составляющей географических образо—
ваний, а также географических процессов и отношений, считающихся
важными с точки зрения формирования и развития специфических про-—
странственных структур географических явлений.
Его становление отвечает, на наш взгляд, объективным условиям и
требованиям современного этапа развития географии и картографии: 1 ———
системно-структурной ориентацией в исследованиях географических явле—
ний (Модели в географии, 1971; Теоретическая география, 1971; Асланика—
швили, Саушкин, 1975; Топчиев, 1977, 1984; Василевский, Полин, 1978;
Викторов, 1986,14 др.), развитием представлений о геосистемах как о про—_
206

странственных образованиях (Теоретическая география, 1971; Третий Все—
союзный симпозиум..‚ 1977; Александрова, Преображенский, 1978; Преоб—
раженский, 1986 и др.), формированием особой дисциплины — теоретиче-
ской географии, как науки 06 изучаемых географией пространственно—
временных структурах, в разной степени абстрагированных от содержа—
тельной специфики (Теоретическая география, 1971; Саушкин, 1976; Шары—
гин, Зырянов, 1984 и др.); 2 ——— становлением математико-
картографического моделирования (Червяков, 1968; Жуков, Сербенюк, Ти-
кунов, 1980; Симонов, Симонова, Жуков, 1981; Сачок, Цуркова, 1984 и др.),
возникновением и развитием на картографической основе ветвей географи-
зированной математики (Мей, 1966; Матерон, 1968; Девис, 1977 и др.); 3 _—
развитием геоинформационных систем, автоматизированных картографиче-и
ских систем (Буйе, 1983; Автоматизация в тематической.., 1984, 1985; Кар-
тография в эпоху НТР.., 1977 и др.), обеспечивающих адекватную инфор-
мационную и техническую основу моделирования в географии вообще и
имитационного картографического моделирования в частности.
Оно, таким образом, как новое направление геомоделирования обес—
печено теоретически, методически и технически, что дает основание наде-
яться на существенный вклад этого направления в накопление, теоретизи—
цию и формализацию географического знания… С геоимитацией можно
связывать существенное расширение диапазона и характера решаемых
задач, развитие новых принципов их постановки и реализации (управлен-
ческих, поведенческих, конкурентных, прогнозно-сценарийных, режим—
ных, взаимодействия, в том числе на поиск экстремумов, оптимумов и
т° п.), целенаправленный поиск новых результатов. С ней в географии по—
являются контролируемые эксперименты, по аналогии с экспериментами
лабораторного типа в других естественных науках, открываются возмож-
ности создания специализированных технологий получения и проверки
решений (генерирования данных псевдонаблюдений, искусственных кри-
териев оценки и т° п.), а отсюда и выработки принципов планирования и
проведения географо—картографических экспериментов на базе современ-
ных научных концепций, приложения к изучению геосистем «типовых
схем» научного анализа и объяснения фактов —— причинного, процессу-
ального, функционального и системного.
Проиллюстрируем идеи имитационного картографического моделирования
на серии простых примеров, охватывающих важнейшие его разновидности. На
рис. 59 показаны результаты элементарной имитационной процедуры, выполнен- .
ной на картографической модели графоаналитическим способом. Они представ—
лены изолиниями изменения удаленности территории от железных дорог в связи
со строительством трассы БАМ (рис. 59 а) и контуром территории, приближаю-
щейся к железнодорожной сети страны в связи ‹: сооружением названной трассы
(рис° 59 б). Нетрудно видеть, что в экспершлентах такого рода входными пере—
менными (геовходами) будут задаваемые по картам варианты прохождения (на—
чертания) трасс, а выходными (геовыходами) _… пространственные структуры
характеристик изменения удаленности территории от трасс, а также ареалов при—
ближающихся к ним территорий, Сходный пример ———— расчеты вариантов затопле—
ния площадей по картам в горизонталях в зависимости от избранного места раз-
мещения плотины и заданной величины напора,
207

Рис. 59„ Изменение удаленности территории от железных дорог в связи со
строительством трассы БАМ (Попонин, 1976):
а —— изолинии изменения удаленности от железнодорожной сети (в км); 6 — террито-
рия (зашшихонана). поиближаюшаяся к железнодорожной сети страны.
Рис. 60. Моделирование пространственной структуры связей по топливу
между экономическими районами СССР. Распределение прироста добычи
угля на перспективу (Албегов, 1968):
а … первый вариант расчета; 6 —— второй вариант расчета. Стрелками показаны
направления и объемы перевозок топлива по вариантам.
208

Подобные экспершиенты можно ориентировать на отыскание экстремумов, например,
варианта прохождения трассы, обеспечивающего максимальный по площади ареал
территории, приближающейся к железнодорожной сети страны. Их отличительная
особенность _ изоморфизм имитированных структур таковым, которые имели бы
место при практическом осуществлешш того или иного моделируемого варианта…
На рис… 60 а, 6 показаны результаты имитации пространственной структуры
связей по топливу между экономическими районами СССР (распределение прирост»
та добычи угля на перспективу). Эксперимент проводится с помощью экономико—
математической модели, в основе которой лежит расчетная матрица, формируемая с
помощью карты фазмещение поставщиков и потребителей топлива, выбор мар—=
шрутов доставки и т. пд). Расстояния в матрице выражаются стоимостью доставки
единицы топлива (то есть применяется компонентная форма представления геолро—
странства). Результаты вычислений (в данном случае пространственные структуры
связей) отображаются в карте. Варьируя переменными входа и выхода (в том числе
геопеременными) … размещением потребителей, маршрутами доставки и т. и.
можно имитировать состояние явления (структуру связей по топливу между эконо»
мическими районами) при разных условиях, что и показано на рис, 60 а и 6.1
Рис. 61. Изменение удельного веса районов по производству
валовой продукции промышленности за 1955 — 1970 гг.
' (Лютый, 1974):
А, В, С, Д, Е.. —— обозначения районов; 1 — удельный вес районов по производству
валовой продукции промышленности в 1970 г. (в %); 2 — значения вероятностей
переходов — коэффициентов уравнений переходов от вектора удельных весов рай—
онов Х… к вектору Х, (см. описание в тексте).
' Методам создания оценочных карт на основе моделей оптимизации развития и размеще-
ния отраслей народного хозяйства посвящен ряд специальных публикаций (Лютый, 1972,
1973; Лютый, Ворожейкин, 1978).
209

На рис. 61 сделана попытка показать процесс развития системы районов по
показателю их удельного веса в производстве промышленной продукции страны
(в валовом исчислении) на базе методики определения и картографирования оце—
нок и прогнозов изменения удельного веса и места объектов по тем или иным по-
казателям (Лютый, 1974). Суть методики состоит в особом синтезирования и отов
бражении в картах информации о состоянии системы географических объектов
(например, экономике-географических районов) в виде вероятностей перехода
объектов из одного состояния в другое, выявленных за достаточно длительный
период прошлого. При ряде условий характеристики объектов могут рассматри-
ваться как зависимые во временной последовательности их состояния с точно—
стью до компоненты перемен, которую можно выразить набором вероятностей, и
моделировать процесс перехода Марковской цепью. Для построения карт исполь-
зуются получаемые расчетным путем системы уравнений перехода от вектора Х…,
отражающего состояния обьектов (значении анализируемых показателей) в
предшествующий отрезок вреМени, к вектору Х„ отражающему состояние объек—
тов в последующий отрезок времени. В нашем примере они имеют вид:
А1=Р11А:_1+Рттв;.1+ +р1„№,_1
3517211414 +Р22В1-1 + +р2„№‚.т (17,1)
”: =Рп1Ах-я +Рп2ві-1 + +Рм№г_1 ,
где р„- —-—— вероятность перехода, А, В,….‚ № —— обозначения значений показателей
по соответствующши районам.
Уравнения дают необходимую основу для осуществления имитационного
эксперимента и построения расчетных карт вероятностей перехода районов из
одного состояния в другое (по значению показателя удельного веса промышлен-
ного производства). Эксперимент может нацеливаться на прогноз состояния, а
также на изучение процесса развития системы районов при разный комбинациях
начальных условий.
На рис. 62 б показан результат имитацша развития Пространственной структу-
ры ячеистой сети за один цикл (в данном случае за семь шагов), выполненный с це-
лью проверки модели, предложенной для отшсания процесса развития сети. Воспро—
изведение процесса может повторяться сколь угодно большое число раз, так как ко—
ординаты точек начала роста ячеек выбираются случайным образом. Очевидно, что в
такого рода экспериментах можно рассчитывать на получение результирующих
структур, которые будут инвариантны реальным структурам (рис. 62 а) по тополого—
геометрическим характеристтжам. Инвариантность и, следовательно, правильность
идентификашш процесса может быть подтверждена путем статистической обработки
тех или иных характеристик структур или их трутш, полученных при многократном
повторении эксперимента, и сравнением результатов обработки с соответствуюпшми
характеристиками структур реальных явлений °
На рис. 63 приведена пространственная структура, являющаяся результа-=
том имитации процесса развития системы населенных мест целиком на искусст—
венном массиве данных. Помимо прочего, здесь интересно то, что генерированная
структура (геовыходная информация) на определенном шаге моделирования ока—
залась инвариантной по ряду параметров структуре, постулируемой в широко
известной географической теории (Матлин, 1971).
Имитационные эксперименты могут проводиться с привлечением массивов
самых разнообразных карт, в том числе специально разрабатываемых в процессе
их проведения и субординированных соответственно логике проведения экспери
ментов. Уже говорилось о модели системы карт для совершенствования террито-
риального управления природоохранной деятельностью как средстве постановки
210

Рис. 62. Имитация развития ячеистой сети (Бутс, Гетис, 1983):
а -— существующая сеть округов автобусного обслуживания;
6 ——- результаты моделирования развития сети на ЭВМ на 1-ом, 3—ем и 7-ом
«шаге» (:). Цифры в ячейках обозначают время («шаг») появления точек
центров округов на территории.
Рис. 63. Имитация развития системы населенных мест
(Матлии, 1971).
Выделены быстро растущие элементы системы.
211

дыма… „мщоцоюоц „динамизм “_,—Евой…
завода—тонкий жощёцхооцоцыдп Ёша—напиши ЁщющотношоЕцЁоо БВ ‚5$… 2555 ЁЁоЕ ……ЁЁРЁ . .…Е
Е Ё „…
{Вошли—Фритц.
-Ёщцп оБ:ЁшЁоЁ&шь…
Ён. _дхощюц 9лхлЦш9фЁ$
|ЧШЭЧ90 аічн'п’осіисіц
вс::шцхооцоа збохЁшЕшч _Ёщдюо
‚Ё.: к::шцшшаі шоЁшдюо воххшдхоочоц шоЁФдюо -щшдош 235. , шЗЁоцЁ:
993555. 56:68: х_лхчоц -Ёс к::шшош х_лхчоазцс ‚тит.лмшхо ш: кэш,
-Ёцшь о.:хшшош х_лххшахо ‚_а: 550: -ьохшзцюшоо :ьооххш: …. шосбдюо “Вышиваю
‚Бхшаашщоо 0: 6.393: $9522 : щзшьовшёош -шёюз во: х_дхчоахцс х_дххоь
в::юёшгохша 358.00 «6058: хіЁЁЁшЁ -:шёшцщоо Ёошзёоьоъ ‚осоцьхш

управляемых экспериментов на этапе научной подготовки хозяйственных реше—
ний в сфере этой деятельности (рис. 57). Модель имеет матричную форму реали…
зации (рис. 64), пересечения строк и столбцов показывают сюжетное многообран
зие карт, Для нее характерны две основные линии развертывания, отмечающие
как бы входы в систему. По строкам матрицы фиксируются объекты (или компо-
ненты) природы, включая природные комплексы (ландшафты) как целостные об_
разования, классификация которых в основном подчиняется действующей прак—
тике контроля состояния компонентов природы и окружающей человека природ—
ной среды. По столбцам матрицы фиксируются типы и тематика карт, начиная с
воздействий человека (хозяйства) на объекты природы и природу в целом, по—
скольку именно возможность маневрировать ресурсами и регулировать масштабы
и интенсивность воздействий в большой степени определяет перспективы управ—
ления природоохранной деятельностью. Далее следуют: карты устойчивости при—
родных объектов к воздействиям, их современной измененности, карты плани—
руемых воздействий и совершенствования природоохранной деятельности, про—
гноза измененности природных объектов, остроты природоохранных проблем.
Последовательность разработки, развития и реализации системы карт
(рис. 57) определяет схему осуществления картографического имитационного экс-
перимента, который реализуется в четырех взаимосвязанных этапах (Казанцев, Ле-
бедева, Лютый, 1982, 1983; Казанцев, Лютый, 1985)… На первом этапе —— оценки
современного состояния (измененности) природных объектов _ проводится инвен—
таризация данных о природных условиях и ресурсах региона, воздействиях хозяй-
ства на природную среду, оценивается устойчивость и измененность природных
объектов. На этом этапе составляются и анализируются карты: антропогенных воз-
действий на природные объекты, устойчивости природных объектов к оказывае—
мым воздействиям (составляются с привлечением имеющихся на регион карт при-
родных условий и ресурсов), современной измененности природных объектов.
На втором этапе … разработки рекомендаций по совершенствованию тер—
риториального управления природоохранной деятельностью — проводится оцени
ка остроты природоохранных проблем и разрабатываются варианты территори—
альных сочетаний комплексов природоохранных мероприятий. Здесь составляют—
сяи анализируются карты: планируемых воздействий и совершенствования при-
родоохранной деятельности (разрабатываются на основе проектов планов эконо—
мического и социального развития региона, схем развития и размещения произ-›
водительных сил и т. и.), устойчивости природных объектов к планируемым воз—
действиям, прогноза измененности природных объектов, остроты природоохран—
ных проблем, рекомендаций по совершенствованию территориального управле—
ния природоохранной деятельностью (составляются на основе выбора тех или
иных стратегий по разрешению природоохранных проблем … их предупрежде—
нию, ликвидации, либо снижению остроты воздействий до определенного уровня
в зависимости от ресурсов, имеющихся на эти цели).
На третьем этапе — совершенствования и отбора рекомендаций — уста—
навливается соответствие между каждым вариантом рекомендаций и достигае-
мыми в результате его реализации показателями состояния (степени измененно—
сти) природных объектов и остроты природоохранных проблем на прогнозируе—
мый срок. На этом этапе варианты рекомендаций, различающиеся стратегиями
разрешения природоохранных проблем и ресурсами, необходимыми для этого
разрешения, «картографически проигрываются» по циклу — «карты рекоменда—
ций — карты планируемых воздействий (скорректированных по данному вариан—
ту рекомендаций) … карты устойчивости природных объектов к этим воздействия
ям _— карты прогноза измененности природных объектов _ карты остроты при—
родоохранных проблем —— карты рекомендаций (новые варианты в случаях, если
213

не удалось достигнуть ожидаемых результатов или если они могут быть достиг-
нуты сочетаниями различных вариантов мероприятий)».
` На четвертом этапе ——— реализации системы карт —— осуществляется переда-»
ча выработанных на третьем этапе вариантов рекомендаций в систему государст—
венного управления для принятия решений.
Цикл исследований и картографирования может быть неоднократно вос—
произведен при изменении или дополнении ряда условий. Это и будет собственно
имитация с помощью карт «сценариев» природоохранной деятельности, ее ре-
зультатов, а тем самым и проверка стратегий, закладываемых в планы хозяйст-
венного развития вообще и охраны природы в частности. Аналогичные действия
возможны для выбора управленческих'решений, направленных на изменение воз-
действий на природные объекты.
Приведенные примеры и обобщение имеющегося опыта показыва—
ют, что особенности осуществления геоимитационных экспериментов оп-
ределяются:
—— характером объектов географического изучения, пространственно—
структурньте составляющие которых (в том числе в комбинациях) являются
предметом моделирования (1 — объекты, их совокупности, системы, таксо—
ны; 2 —— процессы — развитие, функционирование, перемещение; 3 —— от—
ношения —— взаимодействия, иерархии, зависимости, соответствия);
_— тополого—геометрическими формами (выраженностЬю, обликом)
пространственных структур и размерностью их элементов в картографи-
ческом изображении (1 —— множества дискретных элементов _— точечных,
линейных, ареальных, векторных; 2 —— сети, трассы, деревья, циклы, ячей—
ки, границы, оси направлений, фронтальные линии и др.; 3 —— поверхности
и поля — дискретные, непрерывные, скалярные, векторные);
———- моделями форм геопространства как операционными базисами
моделирования (1 ——-=— основной — земное планетарное пространство; 2 ——
частными или компонентными формами, метрика которых задается исхо-
дя из энергетических, экономических, временных и иных затрат, ситуаци—
онных эквивалентов и т. п.; 3 — метафорическими формами, метрика ко-
торых задается числом разного рода контактов за единицу времени; 4 _—
абстрактно—математическими формами; 5 ———'— субъективными формами —
геопространствами представлений);1
—— масштабом отображения пространственных структур (опреде—
ляющим уровни пространственной реализации явлений, тополого—
геометрические формы выражения структур и характер отраженных гео-
иерархических отношений);
_— операциональными формами представления времени (как абсолют-
ной или относительной величины, как инструмента регламентации событий,
в том числе в формах: 1 — основной —— земное планетарное время; 2 —— част-
ных или компонентных формах — социальное, биологическое и др.; 3 —— ис-
кусственных формах —— шаг, такт, цикл —— прогон, координата и т. п.);
' Количество вариантов конкретных реализаций (моделей) указанных форм представления
пространств чрювычайно велико. В исследованиях можно оперировать сочетаниями рав»
ных форм, отображением одних форм в другие, имитировать «свойства» самих геопро—
егранетв (например, форм 2 _— 5), сопоставлять скорости протекания процессов и «скоро—
сти изменения пространств» (Ротет, 1978).
214

—- двуединым характером картографического изображения, образо—
ванного сочетанием текстов ПЯК 1 и ПЯК И (что обусловливает возмож—
ность осуществления, по крайней мере, двух подходов в геоимитационном
моделировании, различающихся методическим аппаратом, постановкой и
реализацией задач: 1 _ операций с качественными и количественными
значениями (характеристиками) картографированных элементов геогра-
фических систем, когда их размещение, положение, обстоятельство места
рассматриваются как данность и анализ акцентируется на пространствен-
ных структурах, образуемых этими значениями; 2 ———— операций с геомет—
рическими и толологическими характеристиками картографированных
элементов географических систем, когда анализ акцентируется на про—
странственных структурах, образуемых местоположением элементов … их
близостью, площадями, конфигурациями, смежностью, симметричностью,
компактностью, соседством и т_ д.); *
… целевой ориентацией экспериментов {воспроизведением‚ конст—
руированием, прогнозированием, синтезированием и генерированием про-
странственные структур), а также исходным материалом их реализации
(применительно к конкретным территориям и массивам данных, искусст-=
венном ———- не приуроченном к конкретным территориям и массивам дан—
ных и смешанном);
—— наборами и сочетаниями форм выражения составляющих имита—
ционной модеди —— переменных, параметров, ограничений и т. п., которые
могут задаваться непосредственно по карте или даже функционировать в
качестве элемента картографического изображения, а могут иметь и иную
природу (первые, в отличие от вторых, могут именоваться геосоставляю-
щими или геопеременными моделей _— геовходами, геовыходами, теосо-
стояниями, геопараметрами, геоограничениями и т. п., что будет говорить
об их «картографическом происхолшении»).
Другие примеры имитационного картографического моделирования
даны на рис. 103, 104, 105.
Таким образом, имитационное картографическое моделирование, ут…
верждающее активный географо-картографический эксперимент, обладает
большим эвристическим потенциалом. Экспериментами на картографиче-
ской модели уже охватываются пространственные аспекты широкого диа-
пазона явлений —— от прогнозирования хода атмосферных процессов и сти—
хийных явлений природы, до проектирования геотехнических систем, от
изучения процессов осадковакопления, прогнозирования эпидемий и ново—
введений, до разработки сценариев развития городов. Оно, как уже отмече-
но, существенно расширяег диапазон и характер решаемых задач, обеспече
чивает целенаправленный поиск новых результатов. Развитие и широкое
использование активного географо—картографического эксперимента сни—
мает монополию практически господствовавшей в географии и других нау›
ках о Земле парадигмы пассивного (неуправляемого) эксперимента.
С имитационным картографическим моделированием тесно пере
кликаются методы разработки расчетных карт, а также оценочно—
прогнозных° В широкой постановке они прямо связаны с задачами карто—
графического обоснования географических прогнозов как пространствена
215

но—временных построений (Лютый, 1973, 1974; Жуков, Лютый и др., 1976,
1978; Кошкарев, 1976; Берлянт, 1978; Киселев, 1985; Усольцева, 1985; Ти—
кунов, 1985 и др.).
Построение прогнозных карт (прогноза в пространстве) и оценочно-
прогнозных (бессрочного прогноза —— вероятности реализации того или
иного явления, той или иной структуры) опирается в общем на единый ме—
тодический подход, что дает основание объединить в один контекст каза—
лось бы совершенно различные разработки. Этот подход в общем случае
предполагает: 1 —— установление ряда различимых состояний объекта кар—
тографирования, локализованного по тем или иным ячейкам пространст-
венной дискретизации данных, а также комплекса факторов (подразделен-
ных на градации), с которыми предположительно связаны те или иные со—
стояния объекта картографирования; 2 —— составление модели (обычно ма—
тематико—статистической) связей или сопряженности градаций факторов и
состояний объекта картографирования; 3 _ построение (исчисление по мо—
дели) карт расчетных ситуаций состояния объектов картографирования в
зависимости от сочетаний градаций факторов, влияющих на это состояние.
Описанный подход в опыте оценочного картографировання был реали—
зован в наших разработках (совместно с Л. И. Мардером и А. Л. Мызиным)
концепции создания оценочных карт для долгосрочных прогнозов развития и
размещения теплоэлектрознергетики.1 Кратко опишем схему создания карты
такого рода, поскольку это поможет проиллюстрировать еще одну важную
грань эвристической функции карты … возможность работы с нею в режи—
ме диалога (или диалоговое картографическое моделирование).
Задача состояла в построении нового типа карты оценки комплекса
природных и экономико—территориальных условий размещения объектов
отрасли хозяйства, которая позволяла бы определять экономические показа—
тели размещения этих объектов в любых точках территории, при любых
задаваемых наборах их параметров (альтернативных вариантах технических
решений объектов),` и, таким образом, могла бы служить инструментом
упорядочения, ранжирования и отбора мест для предварительно намечае-
мых вариантов размещения объектов путем сплошного территориального
анализа (в рамках которого можно было бы учесть практически все потен—
циально благоприятные пункты и площади строительства новых объектов).
Построить искомую карту означало найти прямые или косвенные отве—
ты на вопросы, которые еще не проработаны в теории оценочного картогра—
фирования: как структурно и логически представить оценки —_ сложное раз-
ноплановое, разноаспектное, к тому же динамичное в пространстве и времени
явление? Какими путями и способами выделить, сопоставить и увязать раз—
нонаправленные влияния множества различных факторов, в неодинаковой
степени поддающихся формализации, математическому описанию, сложно
меняющихся во времени и по территории? Как обеспечить возможность це…
постного анализа комплекса факторов и условий, непосредственно связанных
с территорией размещения объектов и не связанных с ней?
‘ В разработке конкретных вариантов карт приняли участие также В“ Т. Жуков и В. С. Ти»
кунов (Жуков, Лютый и др., 1976, 1978).
215

В качестве инструментов исчисления оценок в конкретных ареалах
(ячейках) пространственной дискретизации данных в картах использова—
лись факторно—регрессионные модели (Арзамасцев, Мардер, Мызин и др.,
1975, Жуков, Лютый и др., 1976), с помощью которых устанавливались за—
висимости между экономическими показателями (например, капитальными
затратами на строительство объектов отрасли в соответствии с их типовы—
ми параметрами) размещения и строительства объектов и природными и
экономию-территориальными факторами и условиями их размещения. Та—
кого рода модели формировались на основе так называемой обучающей вы-
борки — данных о производственно—экономических характеристиках и
природных условиях размещения объектов отрасли, по которым имеются
достаточно надежные проектные проработки, а также на материалах осуще—
ствленных в последнее время отраслевых проектов. Эти же сведения слу—
жили в последующем в качестве контрольных (на этапе составления карты).
Факторно—регрессионная модель в общем виде имела следующую
запись:
3:51 : ао +а1х1+а2х2 +…+а,.х‚ +ад+1Е +°"+аі+1+1‹Р;‹’ (172)
тдс 335” —— экономическая характеристика объектов размещения (перец-‚
менная часть удельных капитальных вложений), х„ …, х,— … переменные
важнейших типовых параметров объектов отрасли, Р ], ..., Р„ —— факторы
(или главные компоненты), описывающие совокупность соответствующих
природных и экономике-территориальных условий строительства объек-
тов, введенных в анализ (по проектным данным и новым реализованным
проектам), ао, …, а, …, а„ —— коэффициенты уравнения регрессии.
Не останавливаясь на процедурах формирования модели (см. указ.
работы) отметим, что искомые карты могут строиться двояким образом. В
первом случае 13 модель подставляются в качестве аргументов конкретные
наборы значений технических параметров объектов, а также значения по—
казателей природных и экономике—территориальных факторов строитель—
ства, характерные для тех или иных ячеек пространственной дискретиза—
ции данных (фактически для каждой точки карты, лишь бы была возмож—
ность определить в ней значения показателей природных и экономико—
территориальных факторов и условий строительства объектов). Исчислен—
ные таким образом оценки (у нас —— удельные экономические показатели
строительства объектов с определенными заданными значениями пара—
метров) отображаются в карте и дают картину региональных изменений
экономического показателя строительства при соответствующих условиях
(рис… 65)… Изменяя значения параметров объектов отрасли, мы будем по-
лучать иные региональные картины дифференциации экономического по-
казателя их строительства, что прямо выводит нас на диалоговые проце—
дуры работы с картами, особенно удобные при работе на видеоэкранах
(отображении вариантов карт на дисплеях),
Во втором случае принимается во внимание наличие переменной и
постоянной частей в модели (17,2), что дает возможность составить карту,
прямо нацеленную на анализ в режиме диалога, превратить ее а средство
ЗП

$3… так : №555 №5505 ЁЕЁцшЁоцЁощтоЁЁ
$5960 …… щжшойоцщонзнщсюи Х…ЁЁЁЪ щоёоёцшмнооо щошщоёоаоц «мам::шоцоеёёы ЁшщЁЫдоЁццоН „Ё &=&
отыёЁ % 03-03 ЁЁ
__________ Ё …% Ё
„$.. & наём „Зэд—шьёт: х_лхлсшцъ выйдет…—$58 коххшгшащс Бец
218
… _.…
@ .= @
‚ … ..„

вариантных проработок. Перепишем уравнение (17.2), перекомпоновав его
члены и одновременно уменьшив их число путем суммирования коэффи—
циентов по факторам для одноименных показателей природных и эконо—
мике-территориальных условий строительства объектов (11, …, [„ —— обо-
значения показателей):
Э„{Ё’р =а1хд+…+аіх‚.+...+а0 +171], +...+Ь„1„ . (17.3)
Члены а1х1+...+ адхі образуют переменную часть уравнения, где фиксируют—
ся свободные вхождения переменных —— задаваемые наборы значений тех—
нических параметров объектов, а члены ао + Ъ111+ + Ь„1„ —— образуют его
постоянную часть _— свободный член и произведения соответствующих ко-
эффициентов на конкретные значения показателей природных иэкономико—
территориальных факторов и условий размещения и строительства объек-
тов, определяемых для отдельных ячеек или точек картографирования. От—
ра>`кение в карте для каждой ячейки пространственной дискретизации дан—
ных (единицы картографирования) сумм, исчисленных по второй —— посто—
янной части уравнения, превращает ее в гибкий инструмент для анализа.
Задавая любой набор значений технических параметров объектов для каж—
дой ячейки или точки можно определить полное значение удельного эконо—
мического показателя и сопоставить его с аналогичным значением, исчис-
ленным для любого другого набора значений технических параметров объ-
екта (Лютый, Ворожейкин, 1978). Представление о картах такого рода мож—
но получить по рис. 66. Очевидно, что по таким картам легче осуществить
сравнение затрат по вариантам размещения объектов в тех или иных едини—
цах картографирования (ячейках). Именно вариантность и возможность их
переборов придает карте черты важного инструмента исследования в режи—
ме диалога. Он особенно эффективен при использовании ЭВМ и перифе—
рийных визуализирующих устройств.
Сходная логика лежит в основе разработки сложных моделей мно—
гофакторной ординации и построения карт расчетного состояния расти—
тельного покрова крупных таксонов в зависимости от комплекса факторов
среды (Усольцева, 1985), прогнозных карт элементов структуры древостоя
(Киселев, 1985), оценочных карт стоимости прокладки инженерных со—
оружений линейного типа (Бойко, 1972; Ворожейкин, 1983) и других. Этот
же логический ход применяется и тогда, когда не строятся специальные
математические модели связей, а последние анализируются и учитывают-
ся на качествсино-содержательном уровне (например, при составлении
карт потенциальных ареалов распространения возбудителей тех или иных
болезней и т. п. — см. Райх и др., 1985).
Диалоговые процедуры в работе с картами нуждаются в специаль—
ном изучении, поскольку в таком аспекте могут быть осмыслены многие
ситуации в научном и практическом использовании карт, в том числе в
предплановых и предпроектных проработках. Задаваемые варианты на—
чертания (прохождения) трасс дорог на рис.… 59 с целью сравнения полу-
чаемых показателей —— наглядный пример диалога (где также эффективно
применение ЭВМ). Определение по картам рельефа в изолиниях размеров,
конфигурации и т. п. участков затопления при строительстве на реках пло—
219

Эша… „щодоюё іъ …: Ё…Ешюц о: «55553…
ощьычощмыоц: ш…… „85…95… х_лшцюггжо …… ЁЕЭЁЁЁЗ шошщхёоь Ёцощ щоЕЁою о щыькпдсцоцц ЁЁЕФЕМЁ Ёщоцо> .юю ‚инд…
8:59 8398 их Байа № .
«во?» пою ЪхФхсосіш 35703 59. обходщоёшцх : ‚гбо
вохоёцх ‚алг—шёпота .,:оо шоёхюёё «БЧ ‚озхшгшіхц:
хюм_о+о.чп> „Ема—г хщр__+‹о_ы.п› „58058 д..—ой
хошб+оёп> …ЭЗочЁмЕ хыы.р+ьы_ш.п› „щеточка „5.5
23598 «избе - Ёшэёцшу
ищё—сор зчяш Фвхдцшчьо «: 59.2 взхотюхю «55:39»
О
22
Тан.—\ … ы
П
ФЪхьщхцсоьшцюшх
ю.ш….ЧЁ тк Тод… Ю.Е.ЧЁ Ты….юдр
ч\\\\\\`
шахьцзцсоьтцоёхшоцм; шъхькзасоьшцш
.ЁА :юЁ ‚шшЁсоь 335 фъхЁшчБ „…: 59.8
х_дхьштоюц :шцшчша: 5:52: 0: 5.538 жёщЁЁЁ: хахощюц
ш хЪЕФшЗФЕющд охдцшьххцосоч „…::шіюшхооюхёоь «кто:?»

тин в разных местах (створах) и той или иной высоты (напора) —— дает
пример аналогичной процедуры.
На рис. 10 ж показан фрагмент карты модулей зимней минимальной
мощности ГЭС, составленной И. А. Терманом (Энергетические…, 1967).
По ней можно для любого створа определить соответствующие зимние
минимальные мощности ГЭС (при ее работе на незарегулированном стоке
и размещении на средних реках с площадями водосбора 5000 —
100000 км2). Для этого достаточно задаться напором предполагаемой
станции, избрать в карте место для плотины и определить по ней площадь
водосбора до заданного места расположения ГЭС.1 Диалог с картой может
быть расширен и углублен за счет расчета вариантов мощностей ГЭС с
водохранилищами (полезный объем водохранилища устанавливается по
значению заданного напора, определенной по карте площади участка за—
топления и глубины водохранилища, а также предусмотренного периода
его сработки). Автором предложены специальные карты режимов работы
водохранилищ для анализа вариантов так называемого компенсационного
регулирования (рис. 67 и 68), которые также вписываются в схемы диало—
гового картографического моделирования (Лютый, 1971).
Разрабатываются и другие типы карт, например, для осуществле-
ния оптимизационных расчетов, работа с которыми также реализуется в
виде своеобразной диалоговой процедуры. На рис. 69 показан вариант ре—
шения по карте оптимизационной задачи—выбора трассы инженерного ео-
оружения линейного типа (ЛЭП) с заданными начальным и конечным
пунктами (последние могут быть любыми) таким образом, чтобы затраты
на сооружение ЛЭП были бы минимальными. Ареалы в карте —— различ—
ные природные или хозяйственные объекты (выделы), для которых пред—
варительно были оценены стоимости строительства трассы по комплексу
природных факторов. Далее вручную или на ЭВМ выбирается вариант
прохождения трассы, который обеспечивает минимальные затраты на
строительство (оптимальное решение исходя из начальных условий). Най-
денный вариант прохождения трассы (утолщенная линия на рис. 69) суще—
ственно отклоняется от прямой, соединяющей начальный и конечный
пункты трассы. Дальнейшие процедуры могут состоять в подсчете и срав—
нении (с использованием норматива эффективности) так называемых рас-
четных затрат по найденному варианту и варианту прямого начертания
трассы, что поможет выбрать окончательное решение.
Другой пример оптимизационных расчетов непосредственно по кар—
те дает рис. 70. Места размещения текстильных фабрик установлены по
критерию минимизации затрат на доставку готовой продукции на рынок
при разном числе размещаемых предприятий. Немало примеров аналогич-
ного плана можно найти в специальной литературе.
Важное значение может иметь карта в планировании проведения
исследований и экспериментов, то есть разработке схем или пространст—
‘ Произведение заданных величин напора, площади водосбора и модуля минимальной
мощности определяет величину минимальной мощности ГЭС при работе на незарегулиро-
ванном стоке (если водосбор пересекают несколько изолииий модуля, то подсчитывается
средневзвешенное значение).
221

:!
№лнм
800
750 3
700 ‘
650
С! мзіоек 600
550
500
450
400
350
300
250
200
1 50
1 00
50
ПОТРЕБМНЙ ОБЪЕМ ВО‹
ПОХРЖИЛИЩА ГОДОВОГО
РЕГУПУРОВАНИЯ
ПЕРИОД СРАБОТКИ
ВОДОХРАНИЛЖЦА
Рис. 67° Преобразование интегральной кривой стока для картографирования ди-
намики его объемов применительно к решению задачи годового регулирования
(прішер — см. рис. 68). _
а — гидрограф; б — Интегральная кривая стока; в —— круговая диаграмма месяцев года; г ——
интегральная кривая стока в виде круговой диаграммы, используемой в качестве знака при
картографировании (см. рис. 68).
222

Условные обозначения
Объемы стока (по створам)
ПО МЕСЯЦАМ ГОДОВЫЕ
МЕСЯЦЫ: 1211109976543210
\\\\\\\\\\|-
\\\\\\\\\\\\|-'
Ё№'
__1
Ш ПЕРИОД НАПОПНЕНИЯ
№№…“
ПОТРЕБный ОБЪЕМ водохранипици
годового РЕГУЛИРОВАНИЯ стом
Рио 68. Пример картографирования динамики объемов стока применительно к
задаче годового регулирования (см. также рис. 67)
венных (территориальных) планов наблюдений (измерений, проб и т. п.),
носящих по существу всегда выборочный характер. Только на основе таких
планов можно рассъштывать на полноценное (достоверное) обобщение ре—
зультатов набшодештй, на возможность их экстраполяции и осуществление
предсказаний по созданным моделям, на оценку ошибок моделирования.
Поэтому опыт подобных разработок нуЖдается в изучении и развитии. В
географической и картографической литературе встречаются отдельные
огщсания принципов и процедур планирования территориальных выбороч—
ных наблюдений на картографической основе (Бунге, 1967; Хаггег, 1968,
1979 и др.), алгоритмов обработки полученной информации соответственно
избранному плану выборки, способов устранения сопутствующих эффектов
(пространственной автокорреляции, взаимной корреляции, неравенства яче-г
223

ек сбора данных и др.,) (МиЛет, 1977, 1980; Моптопіет, 1979 и др.). Опробо—
ваны процедуры «восстановления» пропущенных данных, устранения
влияния изменяющихся границ ячеек сбора данных (Сербснюк, 1980; Сер—
бенюк, Тикунов, 1984), взвешивания данных по различным показателям
(Лютый, 1971 и др). Имеются также образцы разработки по картам сложа
ных факторных планов, предусматривающих обработку данных наблюде—
ний алгоритмами дисперсионного анализа (Хаггет, 3968).
Теоретически и методически интересный пример «картографической
привязки» плана анализа факторов, базирующегося на ндеях и языке теории
планирования экспериментов, дан ’на рис. 71, Изучалось влияние четырех
факторов на развитие лесного покрова небольшого участка бассейна реки
Форталезы (юго—восток Бразилии), а именно: рельефа —— А, материнских
пород —— В, размеров ферм ——-— С и их доступности .… В. Различалосв по два
уровня интенсивности каждого фактора (А: уклон до 5 градусов —— (1) и
свыше 5 градусов (а); В: слюдяные сланцы (Ь) и прочие (1); С: средние фер—
мы (с) и крупные (1); 1); до двух километров (а!) и свыше 2-х километров (д.р
Схема сочетания факторов, показана в таблице 16. Границы каждого контура
_ у _ _ _) в карте …- это границы «сферы действия»
: № , того или иного фактора, взаимное нало—
‘? < `1 жение контуров получает соответствующий
№ ` ’ код (рис. 71). В каждом типе сочетания
‘ контуров бралось по 16 выборочных точек,
координаты которых определялись по
таблице случайньпс чисел. Точки служили
центрами кругов (площадью по 2,5 акра), в
пределах которых по аэрофотоснимкам вы—
числялась доля леса. Результаты подсчетов
арксинусным преобразованием выражались
в угловых единтщах (приводились к
нормальному распределению) и затем были
сведены в таблицу дисперсионного анализа.
Ее обрабопса показала статистически
значимое влияние только двух факторов
(рельефа и доступности ферм) при 95%
№2
за
тц: уровне значимости. Выявились и другие
\Ж шпересные факты.
№ _ _
\ %%“, Друтои важныи аспект планирования
№ исследований (экспериментов) —— оцеъпса
"днём…"… (выявление) по картам пространствешюго
масштаба, на котором наиболее рельефно
проявляются свойства тех или иных явлений,
тех или штык элементов, которые предпо-
лагаются связанныьш в изучаемых гео—
мости ее строительства мето-
дом динамического програм— системах. Согласование масштабов важно
мирования. Показан жирной при изучентш взаимосвязей, сочетают,
линией (Кер…‚щ 1968)_ композрщшй элементов, при установлении
территориальной (масштабнои) иерархии
224
Рис. 69. Результат построения
оптимального варианта трас-
сы ЛЭП с точки зрения стои-

геосистем. Такую оценку можно осуществить путем составления на карте-—
графической основе плана многоступенчатой иерархической выборки
(рис, 72) и обработки данных выборочных наблюдений ио иерархической
схеме (модели) дисперсионного анализа.
А
Рис. 70. Варианты оптимального по транспортным издержкам размещения
предприятий текстильной промышленности и зон обслуживания при различ—
ном числе предприятий (Зга’сепэ ой`ет1і30 …, 1963)
Рис. 71. Географическая специфи-
кация плана факторного экспери-
мента (Хаггет, 1968):
а — этапы (слева—направо) составления
плана трехфакгорного географического
эксперимента (в формальной постанов-
ке — вверху, в картографической «при—
вязке» - внизу); б — размещение выбо-
рочных точек наблюдения в районе
исследования (бассейн р. Форталсзы,
Бразилия).
Модель дисперсионного анализа для иерархической классификации (скам
жем для трехфакторной схемы —— трех масштабных уровней А, В, С, котла фактор
В сгруппирован внутри А, то есть ячейки меньшей площади сгруппированы внут—
ри ячеек большей площади, фактор С сгруппирован внутри фактора 8) имеет вил:
жда: „‘ + Рі + ]]“) + ]“,” + {;]-,да ‚ (174)
где ‚Ху/„1 —-— результаты наблюдений, р —— общая средняя по результатам наблюде-
ний, Е _ влияние главного фактора А (наиболее высокого в иерархии масштаб-
225

Рис. 72. Схема многоступенчатой выборки для выявления террито-
риальной иерархии геосистем и их элементов (Хаттет, 1968)
Т а б л и ц а 16
Сочетание акто ов на после емой те ито ии (Хаггет, 1968)
Фактор А Фактор В Фактор С Фактор 1)
Ь ' аЬсаі … до 2 км
аЬ — слюдяные а с _ средние ` аЬс — свыше 2 км
сланцы Ь аЬсі — до 2 км
а .… уклон 60—- а _ крупные ‹ аЬ — свыше 2 км
лее 5° ас— средние { аса — до 2 км
ас — свыше 2 км
а—нрочие { _ ші—до2км
а крупные ` а — свыше 2 км
Ьс— средние , Ьса' … до 2 км
Ь —— шисдяные " Ьс _ свыше 2 км
сланцы { Ь_ ' Ьті — до 2 км
!— уклон ме- крупные 1 Ь _ свыше 2 км
иее5° { сй—до2км
{ 0 средние с _- свыше 2 км
[_прочие ; а-до2км
] крупные (_ 1 — свыше 2 км
Т а б л и Ц а 17
дисперсионный анализ при иерархической классификации факторов
Источник изменчивости Средние квадрат
Фактор А М, : 51/(9—1)
Фактор В (внутри А) м 2 = Зара—1)
Фактор С (внутри А и В) М; = 53/9404)
М
Различия внутри ячеек 4 : 84/рчКп—1)
Сумма
п _ число наблюдений на каждом уровне факторов; р, а, г — число уровней факторов А, В и С соот-
ветственно
226

ных уровней), 1]… —— влияние фактора В (следующего по порядку масштабного
уровня более низкой ступени иерархии), сгруппированного внутри фактора А для
определенного і-того значения этого фактора, 11:01) —— влияние фактора С (сгруп—
пированного внутри факторов А и В, для определенных значений факторов А и
В), 5,7…” вариации данных внутри каждой (наименьшей),ячейки (предполагают—
ся нормально распределенными со средним О и дисперсией ——- 62 или приведен-
ными к нормальному распределению).
Общую сумму квадратов различий между данными наблюдений можно разложить
как показано в таблице 17.
При использовании моделей иерархических классификаций (и выборок) следует пом-
нить, что формулы для несмещеншях оценок средних квадратов (М], ..., М4) будут
различньвии при фиксироватпщх уровнях факторов (заданных размерах ячеек членов
ния территории __ масштабных уровней) и нефиксироватшых заранее уровнях факто-
ров (при произвольных размерах ячеек). Отсюда будут различными и формулы для
проверки гипотез относительно значимости влияния на результаты наблюдений тех
или штык факторов (у нас масштабных уровней) (Лютый, Ворожейкин, 1977),
Наши исследования показывают, что подобные модели применимы
к анализу и обработке данных, снятых с карт, аэрокосмических снимков,
минуя натурные наблюдения, что важно для экономии времени и средств
на исследования, уточнения программ натурных наблюдений и экспери—
ментов. Они применимы также для оценки информационных свойств карт
и аэрокосмических снимков различных масштабов, с целью их отбора для
конкретных исследований.1
Будучи формой систематизации и хранения добытой информации,
знаний карта организует их в определенной логической схеме, переводит
дискретное знание в непрерывное, вскрывая общие и особенные черты пром
странственной структуры данных ——-— ход и порядок (закономерности) их
изменения от места к месту, близость, сочетания и другие пространствен—
ные отношения, тем самым фактически «препарируя» первоначальные дан-
ные, представляя 'их в форме, готовой для «мгновенного сравнения» и ана—
лиза. Показ в картах наблюдаемых характеристик, промежуточных и конечп
ных результатов обработки данных наблюдений делает доступным изуче—
ние ненаглядных сторон и аспектов объектов или явлений, неизмеряемых
или трудноизмеряемых характеристик их пространственной структуры
(ориентация, форма, внешний облик, композиция и т.п.), выявляет пропус-
ки и «белые пятна» в исследовании. Весьма актуальны поэтому оценки
достоверности карт (вне зависимости от того, традиционными или матема—
тическими методами они созданы), равно как и оценки надежности и точ—
ности получаемых с их помощью результатов (в том числе при сравне—
нии карт, преобразованиях, интерпретации в других языках и т. п.). Дело это
отнюдь не простое и в последнее время справедливо привлекло внймание
исследователей (что во мнотом было стимулировало возможностями быст-
рого изготовления карт с помощью ЭВМ). Не касаясь геометрических ас—
пектов точности отображения явлений (планово—высотного положения), а
также измерений по картам, отметим, что на пути разработки проблемы
оценки карт достигнуты важные результаты. Так, изучение сущности неко—
торых статистических карт полей (например, полей плотности) позволило
‘ Методику и примеры такого рода анализа — см° Лютый, Ворожейкин, 1977.
227

существенно расширить представления о точности карт, которая может на—
ходиться и в обратной зависимости от их летальности (Червяков, 1976).
Предложены схемы многовариантното конструирования карт на основе ма—
тематических моделей, что облегчает суждение об их достоверности (Тику—
нов, 1985), установлено влияние характера распределения географических
явлений на выбор математических моделей обработки данных (Моптпотііет,
19119), показана зависимость картографических ошибок от размеров сеток
аппроксимаций (МиПет, 1977), влияние гснерализации на точность опреде—
ления величин (Берлянт, 1978, 1988), зависимость результатов сравнения
пространственных структур и распределений в двух и более картах от при—
нятых шкал градаций, от сходства распределений картографированньтх и
сравниваемых явлений (Монмонье, 1983).
Несмотря на полученные результаты, разработка общих теорий и ме-
тодик разносторонней количественной оценки «качества» отображения со-
вокупности элементов содержания и карты в целом еще впереди (критериев
оценки правильности отображения соотношений в развитии явлений, со—
временности несомой информации, полноты отображения, внутреннего
единства и согласованности показа разньтх объектов и явлений, правильно-
сти или адекватности передачи характера их географического распределе-
ния). В общейпостановке проблема оценки карт предстает как составная
часть общенаучной проблемы оценки адекватности и пригодности моделей
для изучения и практического освоения тех или иных аспектов реальности.
Нами предпринят ОПЫТ оценки качества мелкомасштабных карт социально-
экономического содержания С целью выявления некоторых принципиальных под-
ходов, которые могли бы явиться составной частью общей методики оценки карт
(Лютый, Ворожейкин, 1979). Ставилась задача не только проанализировать искаже—
ния В передаче самих значений характеристик отображенных В картах явлений, но,
главным образом, оценить отражаемый картами характер’их распределения. В пер—
вую очередь, сопоставлялись характеристики и особенности распределений ОТО-
браженных в картах явлений с фактическими данными о распределении явлений,
аналогичными характериётиками, отображенными в картах более крупных масшта—
бов, с данными и картами более поздних лет издания (если речь шла об оценке со—
временности карт и т. п.)‚ Привлечение для сопоставлений разнообразных данных
создает ВОЗМОЖНОСТЬ подбирать материал для оценки разных сторон содержания
карт, При этом картографированные характеристики, в отношении которых жела-
тельно осуществить оценку, МОГУТ быть практически ШОбЫМИ — качественными,
количественными, характеристиками структуры, взятыми порознь или в интере—
СУЮЩИХ исследователя сочетаниях, по карте В целом или отдельным ее частям.?
конкретными показателями оценки МОГУТ быть, таким образом, показатели
соответствия величин и распределений отображенных в картах характеристик,
таковым имеющим место в действительности, в картографическом, либо ином
источнике, используемом в качестве базового материала. Поскольку отображен—
1 Сказанное относится прежде всего к тем элементам содержания карт, которые невозмож-
но анализировать путем непосредственного сопоставления с базовыми характеристиками.
Так, общие размеры искажений в карте, характеризующей объемы производства продук-
ции, легко оцениваются простым сопоставлением данных карты с данными о фактическом
производстве продукции. Что же касается оценки правильности передачи характера гео-
графического размещения производства, то такого простого сопоставления уже недоста—
точно.
228

ные в картах распределения характеристик могут рассматриваться как выбороч—
ные реализации, широкое приложение в задачах оценки могут найти математикоа
статистические методы. Применительно к социально-экономическим картам по»
казатели оценки часто удобно выражать величинами экономических параметров,
интегрально выражающими смысл (экономический или иной) анализируемых
характеристик карты, соответственно ее назначению.
Обратимся к примерам исчисления оценок «качества» карт, последователь—
но усложняя постановку задачи и расчетные методы° Техника применения про—
стых статистик, иллюстрируется на примере исчисления критерия годности под-
бора _— х2.
‚( .,
Пусть И] …... реализованная в карте частота анализируемой характеристики
по і-той градации в }—той пространственной единице (і = 1, 2…‚ т, ;“ = 1, 2, …, п,
где т —— общее число градаций характеристики, принятой в анализе‘, & п … уста—-
нойлеиное В анализе число пространственных единиц2„ ПУСТЬ далее И}.
той же самой характеристики фактическая или в источнике, используемом в каче-
стве базового при сопоставлениях Тогда статистика 78 или, в нашем случае, ко—
личественная оценка качества отображения соответствующей характеристики в
анализируемой карте по ]-той пространственной единице (если это, как в наших
примерах, экономический район) может быть найдена по выражениям:
… частота
…
ХЁ : Жи; _ ну)/Уд“, (17.5)
::
2 __ '" ‚: …. т [‹ .. т ;(
х, …в и, -Ру>:И РивИ. №
і=1 і=1 і=1
…
где: Рі1=7ёі 27,1 ‚
і=1
21 ДЛЯ карты В целом (суммарно ПО ПРОСТРЗНСТВСННЪХМ единицам):
136… =Ё ЁЁ—ЁЮ ЁИ <…>
‚=\ 1:1
і=1 1:1
2 т п ‚‘ т п ‚( т „
ходщ=2 ЕИу—ЕЕЕЮ 1122341, (17.8)
1:1 1:1 1:1 1:1 і=1 ;:1
И М П
Где: 3:2“! 2279"
‚=] і=1 і=1
Дальнейшая процедура состоит в проверке статистической значимости ве-
личин Х;- и хёдщ по таблицам значений существенности хг. Если эти величины
оказываются статистически значимыми, качество отображения соответствующей
характеристики в карте нельзя, в общем случае, признать удовлетворительным.
На основе этих расчетов можно составлять специальные карты оценки качества
картографического моделирования (сходные функции выполняют карты эллипсов
искажений — оценки картографических проекций). На рис. 73 даны результаты
‘ ЭТО МОГУТ быть градации как по количественным значениям характеристик, так и по ка-
чественным их различиям.
2 В качестве пространственных единиц МОГУГ приниматься отдельные ПУНКТЫ, экономиче—
ские районы, единицы административно-территорииьного деления, а также ИНЫХ, В ТОМ
числе и произвольных схем дифференциации территории.
229

оценки по рассмотренным критериям «качества» отображения промышленного
производства на общеэкономических картах отдельных экономических районов
СССР, составленных в разных масштабах (варианты 1а и 16), и на карте СССР в
целом (варианты 2а и 26), изданных в составе одного из атласов широкого назна—
чения. Так как размеры промышленных пунктов на всех картах характеризова-
лись соответственно числу жителей в них, в анализе сопоставлялись показанные в
картах распределения городских поселений с фактическими их распределениями
по пяти (варианты 1а и 16) и двум градациям людности (варианты 2а и 26). В ка-
честве пространственных единиц, ввиду мелкого масштаба карт, принимались
экономические районы СССР. Оценки по вариантам 1а и 16 определялись по
формулам (17.7) и (173), а по вариантам 2а и 26 по формулам (17.5) и (17.6).
Из рис. 73 следует, что географические распределения городских поселе—
ний, отображенные в картах, сильно искажены в сравнении с фактическими расл-
пределениями. Значительны также нарушения вследствие неоднородного подхода
к отбору пунктов как в разных картах экономических районов, так и в пределах
разных частей одной и той же карты по. СССР в Целом. Об этом говорят значи-
тельные вариации величин.
Критерий Х; обеспечивает лишь первые приближения к оценкам качества
экономических карт, хотя при его использовании возможны более сложные и тон—
кие схемы постановки задач такого рода,“. Проблематичными представляются ин-
терпретации получаемых оценок в виде нормативных величин, исчисления ком-
плексных оценок, непосредственно не связанных с частотными реализациями ха—
рактеристик или не определяемых шин целиком и полностью,2 установление зави—
симостей между «качеством» карт и какими-либо их параметрами. Сказанное во
многом справедливо и в отношении других достаточно простых приемов стати—
стическото анализа _— сравнения средних, дисперсий и т. п.
Более широкое приложение в задачах оценки качества карт могут иметь
модели регрессионното анализа. В общем виде задача может формулироваться
‚‹ , ).
следующим образом. Пусть Ь,]. —— реализованная в карте тмтая характеристика в ]-
той пространственной единице (і = 1, 2, …, т, 1“ = 1, 2, …, п),‚Ь‚]. ——— фактическое
значение той же характеристики или значение в источнике, используемом в каче—
стве базового при сопоставлении,3 и П,- —— фактическое значение экономического
параметра В, посредством которого будут интерпретироваться оценки качества
карты В аспекте характеристик Ъ,]— 4.
!:
1 Так, величины И] и И в выражениях 17.5 »— 17.8 могут отражать частоты различных
комбинаций признаков, в том числе качественных и структурных (например, примени—
тельно к анализу отражения в картах промышленного производства —— это могут быть со-
четания определенных градаций величины производства и отраслевой специализации
промпунктов и т. п.)‘
2 К примеру, искажения в распределении, указьтваемые величиной х’, допущенные в карте
за счет значительного отбора малых промышленных пунктов, не очень существенны для
оценки экономической карты, призванной отразить различия в уровнях промышленного
развития территорий, если подавляющая доля промышленного производства концентриру-
ется в крупных пунктах, получивших отображение в карте,
: Ъ; И Е,]- МОГУТ выражать как количественные характеристики (В том числе ЧЗСТОТЫ рас—
пределения), так и качественные, закодированные определенным образом.
‘ Параметр [) (например, производство валовой продукции, национальный доход и т. п.)
следует подбирать таким образом, чтобы он обеспечивал и необходимую содержательную
' 230

Первый шаг расчетов состоит в нахождении регрессии В)“ по [„—‚‹ и вычисле—
нии на этой основе величин:
. 1
в} =;(Ц_‚.‚...‚ др..., щиты/1) … (17.9)
10 4 з-
2 в епаЁЭ-ЮШП]
Рис. 73, Оценки качества отображения промышленного производства на обше—
экономических картах районов СССР (1 а, 1 б) и общеэкономической карте
СССР (2 а, 2 б) по критерию х2 (Лютый, Ворожейкин, 1979):
1 … вычисленные значения Х2 ; 2 _— значения 763,05 ; 3 —- 10 —— масштабы карт экономи-
ческих районов (3 _— 1:2 000 000, 4 —— 13000 000, 5 _— 1:4 000 000, 6 ‹»— 115 000 000, 7 —-
1:6 000 000, 8 _— 1:8 000 000, 9 ——— 1:10 000 000,10 …- 1:15 000 000)…
Далее определяется значение экономического параметра ДЛЯ КЗРТЫ № В; :
в} тц}, 1,55… [%)-ё„ (17.10)
а затем И искомые оценки качества карты ПО установленным пространственным
единицам В аспекте ПРОЗНЗЛИЗИРОВЗЛНЫХ характеристик:
г,: 135/13], (17.11)
и ПО карте В целом:
п П
‚С
Тод… =2В]` 213}. ‚ (17.12)
1:1 _,:1
Располагая оценками 1} И Тобщ МОЖНО сравнивать карты, составленные при
разных цензах отбора соответствующих элементов содержания‚ строить зависи-
МОСТИ изменений размеров искажений при изменении масштабов ИЛИ ИНЫХ пара-›
метров карт, В ТОМ числе И ДЛЯ отдельных ИХ ЧЗСТСЙ (что может иметь СМЫСЛ при
интерпретацию оценок, и достаточно простые промежуточные построения (в частности,
позволял использовать простые регрессионные уравнения)‚`
231

резко различных уровнях хозяйственного развития районов, отображенных в пре-
делах одной и той же карты). Возможно также приближенно оценивать искажения
в картах и отдельных их частях, вывванные устареванием соответствующей ин—
формации. При этом, в случае отсутствия более современной карты, составленной
по аналогичной методике, что и анализируемая карта, необходимо по современ…
ным фактическим данным (или данным из базового материала), создать эскиз
карты—аналога с целью исключения возможных искажений за счет методики со-
ставления исследуемой карты. Формула расчета оценки будет иметь вид:
робщ=2діы 230721); Еду (1713)
1:1 1'=1 1=1
!=!
1:
где В… ]. —— отображенное в карте, составленной на момент времени г— \, зна“
чение экономического параметра, посредством которого интерпретируются оцен—
кн, В,] «— фактическое значение экономического параметра, отображенного в
карте—аналоге или более современной карте, привлекаемой в качестве базового
материала при сопоставлении.
Первый член правой части выражения (17.13) показывает всю сумму иска-
жений в карте как за счет устаревания данных, так и принятой методики ее со—
ставления. Второй —— отражает искажения только за счет методики составления
карты. Точно также могут быть записаны формулы расчета искажений за счет
устаревания информации в отдельных частях исходной карты. '
Наконец, с помощью регрессионных моделей можно оценивать долю ис—
кажений, которые привносятся в карту за счет неточного отображения какой—либо
характеристики шхи группы характеристик:
„ П И
‚: іс
% : Е(Ь.…Ь…_ыд1 “Бич,.„фнд; ХБ» (17-14)
)=] 1:1 1:
Где:
_ 1: 1: [( !:
(Ь,_‚__Ь„)ВЁ*іЩ‘р—--‚Ъ„‚_1‚,›) " ананд; = ”др-"ім -
Рис. 74. Оценки качества отображения
промышленного производства на обще-
экономических картах экономических
районов СССР (А) и общеэкономиче-
ской карте СССР (В), вычисленные на
основе регрессионной модели
(Лютый, Ворожейкин, 1979).
і … огображенная в картах доля националь—
НОГО ДОХОДЗ, произведенного В отраслях
материального производства, 38 исключени—
ем сельского хозяйства; 2 ——— 9 — масштабы
карт (2—— 1:2000000, 3 — 1:3 000000, 4——
1:4 000000, 5 —— 1:5 000000, 6 ——
1:6000000, 7…1:8000000‚ 8 ‚_
130000000, 9— 1:15 000 000).
232

На рис. 74 (варианты А и Б) показаны результаты оценки по изложенной
схеме качества отображения промышленного производства на общеэкономиче-
ских картах, которые уже рассматривались в предыдущих примерах (по отдель—
ным экономическим районам —— вариант А, и по СССР в целом —— вариант В).
Сопоставлялись фактическая численность городского населения по экономиче-
ским районам Ь,— и таковая, отображенная в соответствующих картах —-— ЬЁ. . По—
добное сопоставление представлялось приемлемым, так как размеры промышлен—
ных пунктов характеризовались на всех картах соответственно количеству жите—
лей в них. В качестве параметра В принят исчисленный косвенно национальный
доход, произведенный в отраслях материального производства, за исключением
сельского хозяйстіза (Телепко, 1975).
Регрессия В] по Ь, описывалась линейным уравнением первого порядка:
1
в. = ._ .
] 1,58Ь] 1,35 (1715)
Хорошая аппроксимация уравнением данных, правильность установления
формы связи подтверждались высоким значеьшем теоретического корреляционного
отношения (К = 0,976) и его нахождением в доверительном интервале коэффициен—
та корреляции между 0, и Ь,. Вариант (А) рассчитан по выражению (17.12), вариант
(В) по выражению (17.11) (см. выше). Данные рис. 74 подтверждают ранее сделан-
ные выводы о существенных искажениях, допущенных в отображении промыш-
ленного производства на общеэкономических картах. В атласе не обеспечивается
возможность прямого сопоставления и совместного анализа карт разных масшта-
бов, а также отдельных частей карты на СССР в целом и, следовательно, изучения
закономерностей и особенностей размещения промышленного производства. К то-
му же в карте на СССР в целом характеризуется лишь немногим более 40% от фак-
тически произведетшого в соответствующих отраслях материального производства
национального дохода, что представляется совершенно недостаточным. Все это
показывает необходимость серьезного совершенствования методики отображения
промышленного производства на общеэкономических картах.
Рассмотренный подход к оценке карт, в свою очередь, не свободен от ряда
ограничений. Тесные взаимосвязи между экономике-географическими характери—
стиками могут затруднить использование регрессионных моделей при комплекс—
ном анализе (вследствие эффекта мультиколлинеарности). Часто придется, по-
вицимому, ограничивать область анализа (наборы исследуемых характеристик)
для того, чтобы не оперировать сложными регрессионными уравнениями. Нали—
чие в модели коэффициентов при переменных с разными знаками значительно
сокращает диапазон возможных сопоставлений фактических и отображенных в
картах величин (последние не должны резко отличаться от первых). Ряд указан-
ных трудностей можно обойти при использовании в задачах оценки карт фактор-
ных и регрессионных моделей в сочетаниях. Результаты таких расчетов сами по
себе могут представлять определенный интерес с географической точки зрения.
Схема вычисления оценок в этом случае будет близка к ранее рассмотренной, мы
ее опускаем, отсылая читателя к специальной публикации (Лютый, Ворожейкин,
1979). Проиллюстрируем лишь результаты этого подхода к оценке качества ото-
бражения элементов специального содержания экономических карт (рис… 75).
Картосхемы отображают многофакторную дифференциацшо территории страны
на различных уровнях агрегирования ячеек, выполненную по фактическим дан-
ным о численности городских поселений (и городского населения) по шести гра—
дациям модности в разрезе экономических районов (вариант 1) и таковым, ото-
браженным на общеэкономической карте СССР (вариант 2). Схемы варианта 1
составлены путем обработки фактических данных алгоритмами факторного ана-
233

лиза с последующей группировкой экономических районов по близости в фактор—
ном пространстве характеристик (Ветту, 1961). Схемы варианта 2 составлены ана-›
логичным способом, но значения факторов вычислялись путем подстановки в
соответствующие уравнения данных снятых с карт. Как видно из рис. 75, между
дифференциацией территории СССР по фактическим данным и по данным карт
имеются расхождения на всех уровнях группировки. Можно пойти дальше и вы—
числить меру расхождения вариантов районирования, то есть выявить оценку ис—
кажений по методу обобщения схем районирования (Блануца, 1984). Расстояния
между вариантами сеток районирования в этом методе определяются по формуле:
щаз) = 1 „з)/шт“, (17,16)
где со —— количество одноименных операциональных территориальных единиц (у
нас экономических районов), совпадающих в районах сравниваемых схем, ад,… ——
общее количество операционных территориальных единиц ш…… = п, то есть числу
экономических районов в нашем случае). Как показал В. И. Блануца, расстояние
удовлетворяет трем традиционным аксиомам метрики:
1) (:’(/1, В) 2 О, (:’(А, В) = 0, когда А = В;
2) сі(А‚ В) = #(В, А); (17.17)
3) «КА, В) Ё сі(А‚ С) + а’(С‚ В).
' * .{аЁ‘Ё
‚ ',"Е'Е`
'
> .
Рис. 75. Схемы многофакторной дифференциации территории СССР по
фактическим данным о численности городского населения и частотах го-
родских поселений по шести градациям людности в разрезе экономичеп
ских районов (вариант 1) и по данным общеэкономической карты СССР
(вариант 2) (Лютый, Ворожейкин, 1979),
Доли суммарных внутригрупповых значений межрайонных таксономических рас-›
стоянии в факторном пространстве характеристик: а … 5%, б _— 10%‚ в .… 30%.
234

Предложенные подходы и модели оценки качества отображения элементов
специального содержания карт могут найти применение в практике картографи-
рования. Они ни в коей мере не исчерпывают проблемы оценки карт, так как про—
цессы разработки и анализа карт носят во многом творческий характер, не фор_
нальный по существу дела. Представляется однако, что разработка критериев
учета важных качественных аспектов картографируемых явлений, целенаправ-
ленный подбор базовых параметров для определения мер качества позволят пре-
одолеть узкие места, в том числе и принципиального характера. Интересно, что
предложенные модели открывают путь проектированию содержания карт с ис-
пользованием машинных имитационных экспериментов. Располагая уравнениями
связей величин, составленными по фактическим данным, и задаваясь теми или
иными ограничениями, фиксируя определенные элементы моделей, можно ста-
вить машинные эксперименты для решения задач на максимум величины эконо-
мического параметра, получающего отображение в карте, или на минимум откло-
нений от его зафиксированной наперед заданной величины.
Наконец, многообещающие перспективы в картографировании и
географических исследованиях открываются при взаимодействии языка
карты и материалов аэрокосмических съемок. Последние заложили
фактологическую, организационную и техническую основу получения но-
вых данных о строении и развитии географической оболочки, протекаю-
щих в ней процессов, контроля и прогнозирования разномасштабных во
времени и пространстве изменений в природной и экономико-
территориальной обстановке регионов разных рангов, сплошной карто-
графической и иной инвентаризации ресурсов, обновления фондов обще-
географических и тематических карт всего масштабного ряда, разработки
новых типов картографических документов научного, специально-
прикладного и общего назначения. Вместе с аэрокосмическими материа—
лами появились благоприятные предпосылки для перехода картографии
«на работу в реальном масштабе времени», постановки и решения задач, о
которых не могло быть и речи в недавнем прошлом.
Совместимость снимков и карт, известное сходство приемов и проце—
дур их обработки, а также технологий хранения при представлении в циф—
ровом виде в банках геоданных обусловили постановку вопросов о направ-
лениях интеграции картографии и дистанционного зондирования (Нзи,
1978; Книжников, Кравцова, 1984; Викторов, 1986; Картография в эпоху.,
1987 и др.),1 о формировании единого каргографо-аэрокосмического метода
исследований (Книжннков, Кравцова, 1984; Берлянт, 1986 а), о разработке
общей теории анализа изображений (геоизображений) (Берлянт, 1986 а).
Новый импульс дан развитию «комбинированных изображений», например,
фотокарг (Гольдман, 1979), сочетающих элементы карт и снимков в различ—
ных пропорциях, поставлены вопросы развития картографических изобра-
жений на основе аэрокосмических (Смирнов, 1986), космического обеспе—
чения фундаментальных атласов (Герасимов и_др., 1985; Ильина, Бострем,
‘ Практическое воплощение одна из линий интеграции картографии и дистанционного
зондирования находит в осуществляемой в нашей стране программе комплексной карто-
графической инвентаризации природных ресурсов по материалам космических съемок
(Киенко, Злобин, Кельнер и др., 1983).
235

Малахова, 1987 и др.), новый «заказ» получила математическая картография
(Вахрамеева, Бугаевский и др., 1986) и т. д.
Нашими исследованиями установлена перспективность (с точки
зрения развития теории и методики дешифрирования, а также практиче
ских приложений материалов съемок в сочетании с языком карты) рас-=—
смотрения аэрокосмических изображений как специфических знаковых
образований, или даже текстов, «написанных» с помощью специально ор—
ганизованных энергетических сигналов. (Лютый, Малахова, 1987). Неа
смотря на то, что снимки как изображения отличаются от карт и в их соз-
дании большая роль принадлежит техніаческим устройствам и физическим
явлениям, в своем функциональном назначении и применении они не сво—
димы только к техническим устройствам регистрации сигналов, только к
физике явлений… Снимки закрепляют в себе и хранят структуры сигналов
(то есть информацию) об отражении и излучении объектов действительно—
сти, а следовательно, могут использоваться (и фактически используются)
для передачи иизучения этих структур, то есть как средство коммуникаі
ции и модели., В этих функциях они предстают как знаковые образования
(семиотические), что обусловливает перспективы их развития как вполне
самостоятельного элемента человеческой культуры (Михалкович, 1986;
Дробашенко, 1986)° Физически обусловленная способность аэрокосмичеш
ских изображений регистрировать сигналы отражения-излучения объектов
делает их (в функциональном бытие) специфическими носителями свой—
ства знаковости (при условии выработки языка интерпретации)… Системы
дешифровочных признаков, графических и фотоаталонов объектов изо—
бражения или ситуаций и т. д. выполняют в этом случае роль своеобраз—
ных словарей, а правила их применения — грамматических конструкций
языка интерпретации аэрокосмических (иконических) изображений.
К сходным выводам подводят современные теоретические исследова-
ния в области анализа и изучеъшя различных изображений. «На этапе инте—
грации каргографического и аэрокосмического методов, — пишет, например,
А. М. Берлянт, —`— назрела необходимость разработки единого синтетического
направления, создание общей теорепжо—мегодологической надсистемы (гео-
иконики _ А. Л.), интегрирующей идеи, принцшты и методы формирования,
анализа и преобразования изображений геосистем». «…Находясь на стыке
иконики, картографии, аэрокосмических методов, кибернетики, психологии
восприятия...» геоикот-шка «...должна включать в свои задачи изучение общих
свойств картографических, фотографических (фототелевизионных, радиоло—
кационных и других дистанционных), фотограмметрических, а в перспективе
голографических картографических изображений, разработку принципов их
распознавания, анализа и преобразования в исследовательских целях»
(1986 а, с. 51). И здесь, таким образом, речъ фактически идет о формировании
общего формализованного языка (или семиотической надсисгемы) изображе—
ний, что подтверждается перечнем задач, которые призвана решать геоико—
ника (там же, с. 51): 1 —— теория изображений (изучение свойств различных
изображений, разработка принципов оценки их информативности, классифи-
кация графических образов и создание их эталонов, индикационный анализ
изображений, генерализация, изучение законов восприятия карт и снимков,
236

псщологических факторов, принципов обучения восприятшо, механизмов
чтения изображений и т. п.); 2 —-—-— методика обработки и распознавагшя изо—
бражешпй; 3 мы интерпретаішя изображений.
Развертывание исследований по проблемам мониторинга остро ста—
вит вопрос о разработке их картографического обеспечения, об их «карто—
графической культуре», о выработке определенных регламентов но при—
менению карт, картографического моделирования на разных стадиях нс—
следований, в том числе разного плана и масштаба,
. @ 18. Преобразования карт
Работая с картами можно объединять и разделять их содержание,
преобразовывать знаки, изображения, изменять масштаб — словом осуще-
ствлять различные преобразования и получать новые результаты. Это мо—
гут быть и новые карты, которые в свою очередь могут быть подвергнуты
преобразованиям и т. д. В свете разрабатываемой теории языка карты пре-
образования предстают как действия по правилам, обеспечивающим
переход от одних знаковых комплексов (сочетаний, композиций) к
другим, или вывод одних картографических текстов из других, то есть
в виде обширной системы построений, направленной на получение знаний
«внутри» картографической знаковой деятельности.
В картографии уже известны попытки систематизации общих и част-
ных процедур и правил такого рода (Берлянт, 1978 а, 1985, 1988; Лютый,
1981), однако цельной и полной сводки еще нет. Ниже поэтому приводится
обобщенная схема, имеющая задачей показать открывающиеся возможно-
сти работы с картами—текстами, а именно: 1 —— преобразования масштаба; 2
_— преобразования проекции; 3 — топологические преобразования; 4 _—
преобразования структуры знаковых композиций; 5 —-—— преобразования в
объемно-перспективные модели и 6 —— прочие преобразования.
Основные типы картографических изображений, способы и системы
развертывания в картах знаковых композиций сложились до широкого
применения в картографии многих абстрактных математических построе-
ний и средств автоматизации и это обстоятельство необходимо учитывать
при оценке перспектив тех или иных преобразований.
Исключительное значение имеют преобразования карт из мас-
штаба в масштаб, совершаемые по правилам (процедурам) картографи-
ческой генерализации. Благодаря им выявлены знания о региональных и
глобальных географических закономерностях, о пространственных фор-
мах и взаимоположении мезо— и макрообъектов земной поверхности, недр,
атмосферы и др. Научная и практическая эффективность такого рода пре-
образований блестяще подтверждена сегодня материалами космических
съемок, показавшими правильность отображения на мелкомасштабных
картах крупных элементов структуры земной поверхности (очертаний
континентов, крупных горных сооружений, гидрографической сети и
т. д.), «выведенных» путем генерализации материалов крупномасштабных
съемок, Путем масштабных преобразований можно выявлять уровни про-
странственной реализации явлений, «управлять», в известных пределах,
237

формой выражения структур (тополого—геомегрической), прослеживать
масштабно-иерархические отношения (Лютый, 1982).
Несмотря на сказанное, теоретическое осмысление «масштабных»
преобразований (традиционно рассматриваемых в рамках учения о карто-
графической генерализации) существенно отстает от требований времени,
Длительное время теоретическая мысль следовала преимущественно за
практическими действиями, копировала и обобщала практический опыт
таких работ, эмпирически обосновывала правила и подходы. Многие важ-
ные вопросы оставались не выясненными и как бы передавались от рабо-
тык работе (Геттиер, 1930; Баранский, 1946; Комков, 1951; Салищев, 1976
и др.). Только в 60-х ——- 70—х гг. наметились сдвиги. Создаются теоретиче-
ские и математические модели генерализации ($гіп1са, 1974; Тбріег, 1974),
предлагаются формальные схемы логики процесса (Васмут, 1983; Ширяев,
1984 и др.), преломляются идеи и метоцы теории информации, аксиологии
(Бочаров, 1966; Ширяев, 1984), теории познания (Асланикашвили, 1968,
1974; Селищев, 1982 б; Берлянт, 1985, 1986 в). Имеются попытки обосно—
вания процедур генерализации исходя из структурно-иерархической орга-=
низации объектов картографирования (Виноградов, 1981 и др.).
При разработке вопросов преобразования масштаба карт следует
*принимать во внимание сочетание в карте—тексте текстов двух подъязьв
ков. Известным отражением этой двуединости служат введенные
А. Ф. Асланикашвили понятия «масштаба пространства» и тесно связан-
ного с ним «масштаба содержания» (1968, 1974). Первый непосредственно
связан с пространствеино-определенным содержанием карты (текстом
ПЯК 1), а второй с сущностно—определенным содержанием карты (текстом
‚ПЯК П), В процессе “преобразования масштабов применительно к текстам
обоих подъязыков реализуются логические приемы абстрагирования и
обобщения (эти приемы не специализированы по подъязыкам, как это час—
то полагается). Отсюда вытекает задача согласования масштабов отраже—
ния содержания в текстах ПЯК 1 и ПЯК 11. Между ними, как показывают
исследования (Асланикашвили, 1974; Бочаров, 1966; ОгуёогепКО, 1982) нет
простого (во всяком случае линейного) соответствия. Опираясь на данные
названных авторов, можно сказать, что функция, связывающая показатели
масштаба пространства и масштаба содержания (выражаемого косвенно ———
числом знаков и их элементов для разных карт), в общем случае, вероятно,
представляет собой модифицированную экспоненту —— У ; к'аг х
(рис. 76), хотя чисто теоретически можно предполагать кривые иного вида.
Нуждается в глубокой теоретической проработке вопрос о сущности
картографической генерализации. С одной стороны генерализация рас“
сматриваегся как неизбежное зло, поскольку ведет к потерям информации
и тем большим, чем больше различие пространственных масштабов карт…
С другой стороны, считается, что генерализация благо; она не описывает-
ся в терминах потерь информации (и вообще в категориях информации);
будучи отбором главного и его целенаправленным обобщением (Заруцкая,
1965; Салищев, 1966, 1976), генерализация ведет к получению принципи—=
альио новой информации, поскольку является познавательным процессом
238

(Салищев, 1986 а, 1987; Берлянт, 1986 б, в). Нам представляется, что обе
точки зрения не лишены односторонности. Положения теории информа-
ции могут и должны быть приложимы к осмыслению генерализации. Стоит,
в этой связи, обратить внимание на модель отбора информации из шума,
который осуществляется человеком, руководствующимся определенными
образцами и нормативами деятельности (@ 15). Модель не противоречит
очевидному факту потери информации при преобразовании масштаба кар—
ты (это не только потери деталей изображения), но в то же время позволяет
объяснить факт появления новой информации (ее отбор из «шума», «гене—
рирование из случайностей» — см. Тарасов, 1984). Например, уменьшенная
копия каких-либо контуров крупномасштабной карты, особенно если
уменьшение значительно, предоставляет различные возможности для из-
влечения информации Все дело в том, как из этого массива «сигналов»
осуществляется отбор. Отбор обычно осуществляет специалист по опреде—
ленным правилам (нормативам, образцам), руководствуясь определенной
целевой установкой и опираясь на знания, опыт. Чем больше требуется из-
влечь информации, тем менее вероятно, что она может быть извлечена чис—
то произвольными действиями. Здесь срабатывает как бы механизм «усиле-
ния» олбора —— накопленные (накапливаемые) субъектом в опыте образцы
отбора объектов содержания и процедур осуществления самого процесса
отбора. От случайного отбора и через процедуру его усиления —— рефлек—
сию (то есть осознание практической полезности того или иного способа,
образца действий), по-видимому, на практике могла формироваться система
способов, приемов, правил осуществления генерализации.
При подготовке карт по исходным данным, минуя промежуточные
картографические преобразования, встают задачи, сходные в определен-
ном отношении с задачами грамматики языка карты ——-— согласования про-
странственно— и суЩностно-определенного содержания карты между со-
бой (то есть текстов ПЯК 1 и ПЯК Н), а также со структурой, распределе—
нием, организацией и т. и. картографируемых объектов. С качеством по—
Масштаб содержания карт
(Число знаков и их элементов)
крупный мелкий
Пространственный масштаб карт
Рис. 76. Общий вид зависимости масштаба содержания карты
от пространственното ее масштаба
239

добных согласований прямо увязывается оценка качества отражения эле—=
ментов содержания и карты в целом, пригодности последней для решения
тех или иных задач (ёё 8, 17)…
Не потеряли своего значения преобразовании карт из одной про-»
акции в другую, Они могут применяться для более выпуклого или удобв
ного (с какой—либо точки зрения) отображения каких-либо сторон явления,
Здесь можно числить преобразования параметров системы отсчета, а таки»
же локальные «раздвижки» изображения (например, для показа отдельных
объектов или районов в более крупном плане —— рис„ 77, 78)… Потенциал
метода преобразования проекций “далеко не исчерпывается этими задача—
ми, тем более по отношению к тематическим картам. Косвенное подтвер—
ждение этому —— интересные результаты, которые дает применение метода
в других науках (рис. 79).
Картография уже располагает теоретическим обоснованием и мето-
дикой получения любых классов произвольных проекций по наперед за-
данным эскизам картографических сеток (Богинский, 1972), что сущест-
венно расширяет области приложения данного класса преобразований.
Создание банков данных в условиях авт'оматизированных картографиче-
ских и геоинформационных систем придало особенную актуальность пре-
образованию проекций карт (как с точки зрения «перевода» информации в
цифровую форму, так и обеспечения ею потребителей)
Всем ходом развития картографии, в особенности тематической, по-
ставлен вопрос о так называемых топологических преобразованиях кар—
тографических изображений. Теоретико—познавательный смысл этих пре-
образований определяется, как уже отмечалось (@ 16), отсутствием привиле—
гированных метрики и моделей пространства для описания любых явлений.
Традиционные (привычные) карты не являются подходящими для отобра-
жения и исследования многих географических и иных отношений, особенно
когда им не свойственна внешняя физическая очерченность. В этих случаях
лучшие результаты дают топологические картографические изображения (в
иной терминологии —— анаморфозы, ийдивидуальные картоиды и т. п.). Они
могут быть построены непосредственно по исходным данным, а также пу—
тем преобразования метрических картографических изображений (традици-
онных карт). А. К. Суворов (1986) показал возможность представления мет-
рических изображений в виде топологических сетей, которые при тополо-
тических же преобразованиях можно растягивать, сжимать, деформировать
таким образом, чтобы соседние точки оставались соседними, связанные
части не разрывались, сохранялось взаимное положение составных частей
элементов сети (вершин, ребер, граней). При отображении отношений пре-
образования проводят до тех пор, пока не будет достигнуто взаимно одно-
значное соответствие этих отношений отношениям составных элементов се—
ти. Рис. 80 А, Б дает пример изображения, в котором топологическая сеть
границ административно—территориального деления поставлена в соответст—
вие численности населения. Легко представить преобразования отображен—
ной в карте сети дорог, которая может быть поставлена в соответствие отно—
шениям порядка следования населенных или остановочных пунктов; это
могут быть также отношения стоимости проезда, времени и т. д.
240

0‘ х.
Рис. 79. Примеры применения метода преобразования координат в морфологи-
ческих исследованиях (Математика в современном …, 1967; Харвей, 1974 и др.):
а —— преобразование сетки координат при сопоставлении черепа (слева—направо): чело-
века, шимпанзе и павиана; б —— преобразование сетки координат при изучении форм щит—
КОВ у раздичных ВИДОВ крабов; 8 _— ИЗМСНСНИС масштабов ПО ОСЯМ координат.
До настоящего времени бытует 'настороженное отношение к тополо—
гическим картографическим изображениям (Салишев, 1982; Евтеев, Жу—
ков, Январева‚ 1986). Они рассматриваются как искаженные представле—
ния метрических изображений действительности (отсюда и имеющее ши-
рокое хождение их название —— анаморфозы, Идущее от греческого «апа-
шогрЬозіз» —— искажение формы). На самом деле они верно отражают дей—
ствительные отношения, являющиеся предметом моделирования, в том
числе те, которые не могут быть адекватно выражены с помощью тради-
242

ционных картографических изображений. Топологические картографиче—
ские изображения географических и других отношений необходимо срав—
нивать не с традиционными картографическимн изображениями (даже ее—
ли последние послужили исходным материалом для преобразований), по
отношению к которым они всегда будут казаться «искаженными», а с ре-
альностью, в которой реализуются отношения между объектами и явле—
ниями (Суворов, 1986). Резкие различия в отображении пространственных
форм характерны как раз для традиционных карт, составленных в разных
Проекциях (напомним изображения форм объектов земной поверхности
полярных областей, когда отождествление этих форм невозможно в рам—
ках эвклидовой геометрии).
А
` ев
111,0 9
«:
Численность населения
3 000 000
человек
Рис. 80. Топологические сети:
А _— исходная, Б —— топологически преобразованная в отношении
порядка, а затем и численности населения (Суворов, 1986).
243

ДОЛЯ дЕТЕЙ дОШКОПЬНОГО ВОЗРАСТА (В %) В ОБЩЕЙ ЧИСПЕННОСТИ НАСЕЛЕНИЯ
МР—НА <%)
2 10,6
17 120
6 13,2
10 139
› пп: чп
11; 3642 11111111211:
13 17:3
15 17.4
14 18.0
4 18,1
5 18,5
7 18,6
16 19.0 „???..
11 20,1 "”..“." ..
1 год г.№.
3 20‘7 …… ….. „г.№
9 20,8 'пппппп
„ными-‹
… $151“ №№ …
........№………..... №№
........№……….…№М№
.№№№
Типппінпцппн!
'пн…""""ь°.°' . '……""'"
„п.п.-ними
н-ціпниппг
`11нпппп
…А…‚ьщ
ПЕГЕ№
.. . 10.5»140
. . : “„О-16.5
“1116,5-18д
ооо1в_о19‚5
м 19,5203
ТОПОПОГИЧЕЁЖОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ “МСЛЕННОСТИ НАСЕЛЕНИЯ ПО РАЙОНАМ
И доли дЕТЕИ дЩКОЛЫ-ЮГО ВОЗРАСТА (В %) КО ВСЕМУ НАСЫЕНИЮ.
СОСЕДСЮО | РЯМОУГОЛЬНИКОВ. ПРО! |О? ШОНМЬНЫХ ЧИСЛЕННОСТИ НАСЕ- б
ПЕНИЯ. СООТВЕТСТВУЕТ СОСЕДСТВ'У РАИОНСБ. .
м Р-м ( % )
2 10,0
17 12.0
в 13.2
10 13,9
12 14.0
в 10,5
13 17,3
15 17,4
14 15,0
4 13,1
5 15,5
7 10.0
10 10,0
11 20,1
1 20,1
а 20,7
9 203
пропоршондпьщя ШКАЛА
численности щеепения
№ п......
3000
15“) ' ппп"121иппппппп
пин пиипп ‹пппппппн
№л-155555‘іътв'655'д ппипяипппппппппппхп
…….… ..
„милиции. ..
…
„„„„...п …
…. .....№№
…,„„„...'.°.'.°:'.°,°.°;№
„._._.‚_._._._‹_:‚_._ь …
ЛЕГЕРЩА
-- » 105-1420
: п 14,0465
1111111115439
ооо 18,0495
т 19.5203
Рис. 81. Изображение доли детей дошкольного возраста (в %) в общей численно—
сти населения (Суворов, 1986):
а — на ТОПОГРЗФИЧССКОЙ основе; 6 * на ТОПОЛОГИЧССКОЙ ОСНОВС ЧНСЛСННОС’ГИ НЭССЛСНИЯ.
244

Топологические карты не могут в принципе искажать пространствен—
ные формы, поскольку в них территория фактически не отображается как та—
ковая. Стратегия «подгонки» изображений географических отношений под
изображения географических сеток, топографических форм и т. п. осуществ-
ляется очевидно по «инерции» (@ 12), без глубокого проникновения в суть
дела, ибо зги действия сводятся к тому как «лучше исказить физическое про—
странство» —— тезису лишенному познавательного значения (Суворов, 1986).
Нам представляется, что с топологическими картами можно связывать
одно из направлений расширения представлений о картографических изо—
бражениях вообще (наряду с трехмерным каргографированием, фотокаргго—
графированием и др.). Каргографы и географы постоянно сталкиваются с си—
туациями, когда применение топологических картографических изображений
оказывается более правомерным. На рис. 81 (а) и (б) даны изображения доли
детей школьного возраста в общей численности населения (в %) на топогра—
фической основе —— (а) и топологической основе численности населения —-—
(6). Их сравнение выявляет явную замаскированность действительного со—
стояния явления на изображении с топографической основой.
В таблице 18 дана выборка случаев, когда топологические изображения
оказываются предпочтительными (на примерах социально—экономических
показателей и отношений удельного веса и плотности). Содержание таблицы
может быть существенно расширено, в том числе за счет различных показа—
телей отношений явлений природы.
Топологическое картографирование часто предполагает переход к
моделям тополого—математических форм геопространств, а также метафо—
рических форм (определяемых числом разного рода контактов в единицу
времени).
Большой «познавательный заряд» несут в себе преобразования, ос—
нованные на переработке структуры знаковых композиций в картах.
Здесь могут быть объединены многочисленные и разнообразные приемы.
Дополняя классификацию А. М. Берлянта (1978) можно указать следую—
щие наиболее часто применяемые противоположные по действию пары:
а) вычленение — ннвелирование (выделение, подчеркивание и т. д.
какого-либо объекта или объектов и обратное действие);
6) схематнзация — детализация (устранение деталей ситуации, либо
их восстановление);
в) квантификация _— квалификация (перевод характеристик из каче-
ственной формы в количественную и противоположное действие);
г) континуализация — дискретизация (перевод дискретного изобра—
жения в дискретно—непрерывное и противоположное действие);
д) разложение — объединение (расчленение знаковых композиций
на составляющие, либо их соединение различными приемами);
е) релятивизация —— «абсолютизация» (перевод абсолютных значе—
ний характеристик в относительные, либо противоположные действия,
когда они осуществимы).
В каждой паре преобразований могут применяться различные техни—
ческие процедуры и вспомогательные средства (операторы, сетки). Напри-
мер, процедура интерполяции может быть отнесена к группе (г), осреднение
245

\ Т а б л и ц а 18
Сопоставление принципов картографирования относительных показателей
Метрические картографические Топологические картографические
изобажения
Пока—
затель
карты-
основы
Показатели удельных весов (долей, процентов)
3/8р $„ Удельный вес паш- З/Зі Зі Удельный вес посе-
ни в общей площади вов пшеницы в общей
района посевной площади.
района
Зі/Зр $р Удельный вес посе— Сі/Ср Ср Удельный вес заня—
вов пшеницы в общей тых в народном хо-
площади района зяйстве в общей чис—
ленности населения
района
’ Сд/Сд С; Удельный вес заня-
тых в промышленно-
сти от общего числа
занятых в народном
Хозяйство района
Сі/Ср Ср Удельный вес заня-
тых в промышленно-
сти в общей числен—
ности нассления рай—
она
Показатели плотности (обеспеченности и т. п. )
СР/Зр Эр Плотность населе- Зр/Ср СР Площадь (13 кв. км),
ния на 1 кв. км (по приходящаяся на од-
районам) ного жителя (по рай-
онам)
Сі/З; 8; Количество тракто—
ров на 1 га сельхозу-
годий
СМБ]- 83 Количество тракто-
ров на 1 га пашни
Сі/Сі Сі Количество ижди-
венцев на 1-го рабо-
тающего
Зі/Ср Ср Площадь пашни,
приходящаяся на 1-го
жителя
Зі/Сі С; Площадь кормовых
угодий на 1 голову
скота
Зі/Сд С} Площадь пашни на
1-го занятого в сель—
ском хозяйстве
Обозначения: $„ — площадь района, 8… - площадь каких-либо угодий в районе, Ср __ общая числен-
ность населения в районе, С…- — количественные значения каких-либо экономических показателей
по району; в таблице принято: $р> &, & > 51, С,‚> Сі, С > С}
246

Рис. 82. Перевод дискретных данных на дне-
кретно—непрерывную форму локальной нерав-
номерности расположения точечных объектов
(Боровко, 1971):
8, _— ИСХОДНЗЯ карта расположения ТОЧСЧНЫХ обьек-
тов; б --—— карта изолиний локальной неравномерно—
СТИ расположения ТОЧСЧНЫХ объектов; В *— значи-
мость неравномерности расположения —— р‚ и р2.
данных —— к группе (6), тренд—анализ —— к
группе (д) и т. д. Практически каждая пара
приемов преобразования требует разработки
теоретических оснований, методического ин-
струментария, то есть развития соответст-
вующих аспектов исследований.. Пока же они
еще в основном эмпирические процедуры.
Определенные теоретические проработки
имеются лишь в отношении приемов конти—п
нуализации карт -— составления разного рода
производных карт полей дискретных явлений
(плотности, интенсивности, динамики и т. п,)
(Нзн, КоЫнвоп, 1970; Боровко, 1971; Червяков, 1978 и др.), разложения кар—
тографических изображений в изолиниях —— например, тренд-анализ, Фу—
рье—анализ, их дифферешшрование и интегрирование, меюд скользящих
средних, крайнинга и др. (Боровко, 1971; Харбух, Беном-Картер, 1974; Де—
вис, 1977; Картография, 1, 1983; Шаблій, 1984). Но и здесь имеются трудно—
сти и нерешенные вопросы: о принципах и процедурах размещения кон—
трольных точек на картах —- донорах (число, плотность, принцип распреде-
ления), точности извлечения из карт данных, выборе параметров операторов
(шаг «скольжения»). Недостаточно изучено влияние масштаба карты и так
называемого граничного эффекта.
Существенно, что описанные виды преобразований позволяют полу—
чать в картографической форме (в чувственно-наглядном представлении) и
вводить в научный и практический «оборот» абстрактные пространственно-
структурные знаковые композиции, которые не имеют коррелятов в дейст-
вительности, которые могли бы быть зафиксированы органами чувств чело-
века или какими-либо техническими устройствами (например, потенциал
поля расселения, поля плотности дискретных явлений и т. п…).
Рис. 82 (а), (б), (в) иллюстрирует некоторый прием перехода от дис-
кретно распределенных знаков и характеристик к условно—непрерывным.
Преобразования производятся с использованйем приемов наложения на
дискретное распределение знаков в поле карты вспомогательных сеток
квадратов, подсчетов и обработки значений величин по скользящим ’на-
леткам (операторам) круговой формы и др.
На рис. 83 показаны операции разложения единого изображения в
изолиниях на составляющие —-4 поверхность тренда и поверхность откло—,
247

%%
‚„/и„
//‚.
Рис. 83. Способы разложения поверхности на фоновую
/
У/Ъ/
(›:
ИСХОДНАЯ ПОВЕРХНОСТЬ
(ФП) и остаточную (ОП) составляющие
(Берлянт, 1978)
Рис. 84. Геодезические линии (кратчайшие рас—
Т.
№…»;
КО)
01
тс.
Ив.
ТММ
№9…»
жд…
й
фен
В№.У
оаш
ПХЬ
си...“…
юоы
ты……
и@н
ити
ВИ№
или
ижж
Н..-‚Ш
)76
шшии,
нтв
яад
што
е
С(Г
8
24

Рис. 85. Пример преобразованного карто—
графического изображения («релятивис—
го») (Маергойз, Жуков, Лютый, 1976).
Локальные показатели территориальной диф—
ференциации промышленного развития по
числу занятых в промышленности на 1 км2
(рассчитаны с учетом показателей по соседям
1—го порядка): 1 — более 400; 2 —— 100 — 400; 3
30 100;4 9 30;5 4 9;6 2——
4. Границы: 7 _ воеводств, 8 —— повятов.
\` Ж“ \"
\ \\\\\5\` _ . " "‹
Рис. 86. Примеры графического сложения (а) и вычитания поверхностей (б)
(Берлянт, 1978; Шаблій, 1984):
а —— А, В, С —'— слагаемые поверхности; А+В и А+В+С —— поверхности
сумм (изолинии показаны сплошными линиями); б _— А, В —— уменьшаемая
и вычитаемая поверхности; А—«В поверхность разности (изолинии показа-
ны сплошными утолщенными линиями).
249

С=Ачв
Рис. 87. Примеры умножения карт (стандартизо-
ванных поверхностей) (Девис, 1977).
Разрезы карт для случаев умножения: & —-— поверхностей положительных
и отрицательных значений величин; б _— поверХности положительных
значений величин, либо отрицательных на поверхность нулевых значе—
ний величин (сгатщаргизованных средних значений).
нений от тренда. Сверху вниз идут примеры выделения этих составляю—
щих разными, в том числе математическими методами.
На рис. 84 дана карта относительных расстояний —— изолиний рав—
ной стоимости перевозок грузов от единого центра (Морфрисборо, штат
Теннеси, США). Пунктирные линии показывают «маршруты» минималь-
ных издержек на перевозки от центра к какому—либо пункту, то есть крат-
чайшие расстояния, которые не являются прямыми. Они ортогональны
изолиниям, что свидетельствует о релятивном (относительном) характере
картографического изображения (поля изолиний). Создание карт в «незвк-
лидовой метрике» перспективно для развития функциональных карт, в
которых метрика расстояний связывается с конкретными видами деятель—
ности, для «внедрения» в картографию и географические исследования
релятивных представлений.
Рис. 85 дает пример иной относительной характеристики, рассчи—
танной по показателям соседства первого порядка (Маергойз, Жуков, Лю—
тый, 1976).
Большого внимания заслуживают преобразования, связанные с про-
цедурами комбинирования, сравнения и математического синтеза карт
(группа —— д). В данных процедурах привлекаются как правило две и более
карты, а в итоге получаются новые карта или карты. Здесь можно различать,
по крайней мере, три весьма перспективные подгруппы преобразований.
Первая подгруппа включает операции сложения, вычитания и ум-
ножения картографических изображений определенных типов (рис. 86,
87), которые осуществляются посредством сравнительно простых графоа—
250

налитических и арифметических действий. Данные преобразования __ это
шаг на щти формирования так называемой геоарифметики как особого
раздела географизированной математики, имеющей большие перспективы
развития в условиях машинной обработки карт и массивов геоданных.
Вторая подгруппа объединяет процедуры сравнения и определения
взаимосвязей —— разнообразные методы построения производных карт со—
ответствий, пространственной структуры показателей сходства, вариаций,
тесноты взаимосвязей и т. и. (рис. 88).
Третья подгруппа включает преобразования по сериям карт с при—
менением классификационных и таксономических процедур, моделей
компонентного, факторного и кластерного анализов, экстраполяционных и
других методов. Вместе со второй подгруппой преобразований, данная
подгруппа формирует еще один раздел географизированной математики
— геостатистику, которая как и геоарифметика имеет большие перспекти—
вы приложений в научных и прикладных исследованиях.
За рамки описанного ряда преобразований выходят процедуры по-
строения ‘объемно—перспективных изображений … трехмерных или
призм—карт, анаглифов или стерео-карт (рис. 89), физиографических карт и
т. п. К их построению и анализу проявляется значительный интерес
(Смирнов, 1982; Мое11егіп3, 1980, 1982). Совершенствование мет0дов ав-
томатизированной обработки информации вызвало постановку задачи ди—
намического представления трехмерных картографических изображений
на экранах ЭЛТ (столбчатых, профильных, изолинейных) в реальном или
близком к реальному масштабах времени (Мое11егіп3‚ 1980). Наблюдение
на экране последовательных смен объемных изображений усиливает про—
Странственно-временной аспект анализа, дает возможность прослеживать
быстроменяющиеся процессы.
Из грУппы прочих отметим преобразования с помощью гиперболиче—
ских зеркап разной кривизны в сочетании с автоматической обработкой и
построениями (Вепебісі, 1980), голограммные представления (Сарек, 1971),
намеренные искажения картографических изображений (ориентировки,
применения перспективных проекций с переменным масштабом и т. п.).
Наконец следует упомянуть преобразования, которые скорее напо—
минают физические действия с отдельными частями карт, например, со—
вмещение несмежных частей (рис. 90). Такие действия могут приводить
к продуктивным гипотетико-звристическим концепциям (напомним хотя
бы гипотезу А. Вегенера). _
Возможности осуществления различных преобразований много-
кратно возрастают в условиях работы с цифровыми моделями (картами).
Характерная черта последнего времени — появление специализированных
технических устройств, с помощью которых могут решаться типовые за-
дачи анализа и преобразования карт. Известны, например, электромехани-
ческие аналоговые устройства для континуализации и осреднения карто-
графированных поверхностей, механические, электрические и фотоуст—
ройства для построения анаморфоз, оптике—электронные и фотомеханиче—
ские преобразователи для фиксации линейных элементов, составления
карт градиентов, плотностей и т. п.
251

„. г.г.—иа : а: . иё.
...|.О|00.'. .|.
.п. ..12. 5111135133935-
оо'оосводіоо
.и. '.!‘1-_°‘.9°_91°- .го-
ооо
Рис. 88. Схема составления карты изокоррелят и карты отклонений от регрес—
сии с помощью скользящего окна (Берлянт, 1978):
А — фрагмент структурной карты поверхности доюрских пород; В ——— фрагмент струк-
турной карты поверхности верхнемеловых отложений; В-—— карта изокоррелят струкгур-
ных поверхностей (заштрихована область положительных корреляций); Г — карта откло-
нений от регрессии (заштрихована область положительных отклонений); Д —— сетка точек
И ПОЛОЖСНИС СКОЛЬЗЯЩСГО окна.
Рис. 89. Стереопара ‹: изображением рельефа (Смирнов, 1982)
252

Рис. 90. Пример совмещения несмежных частей картографического
изображения (очертаний материков —— Африки и Южной Америки)
(Берлянт, 1978)
© 19. Перевод карты на другие языки
Язык карты функционирует не изолированно. Информация, заклю-
ченная, в картах—текстах, может быть переведена на другие языки, что
обеспечивает многоаспектность и разноплановость ее использования, а
также включение в другие системы знания. Проблемы, связанные с пере—
водом карт на другие языки, образуют особое направление исследований,
которое получает мощные импульсы развития в современной картогра—
фии. Ниже мы назовем широко используемые сегодня для перевода языки,
обратив особое внимание на языки математики, ЭВМ и логики, что обу—
словлено перспективами развития картографического моделирования на
базе средств автоматизации.
Традиционные и широко распространенные географические описа—
ния по картам представляют примеры их перевода на естественный
язык. Еще одно важное направление, получившее развитие, —— перевод
конструкций знаков карт на язык статистических графиков и графи-
ческой коммуникации. Построенные по картам разнообразные профили,
разрезы, графики, блок—диаграммы, кривые распределения и т. п., могут не
только использоваться вместе с ними, но и иметь самостоятельное значе—
ние. Новые возможности открываются здесь в условиях автоматизации
картографических работ, анализа и обработки геоданных, развития карто—
графической ветви машинной графики.
Простейшей формой перевода элементов содержания карт на язык
математики можно считать картомегрические и морфометрические опре—
деления (координат, длин, высот, градиентов, уклонов и т. п.), а также
расчеты некоторых топологических характеристик (форм объектов, близо-
сти, смежности, компактности, симметричности и т. д.). Результаты расче—
тов далеко не всегда обретают вновь картографическую форму, они сво-
253

Граф (разбитый на опои) оптимальных межрайонных потоков топлива
Матрица смежности графа оптимальных межрайонных потоков топлива
(нули опущены)
РАЙОНЫ
ИСКИИ
донецке—Приднепровский
Юго—Западный
Центрально—Черноземный
Северо—Западный
_- Центральный
Волге—Вятский
Северо—Кавказский
Неточно—Сибирский
Дальневосточный
Среднеазиатский
Молдавская ССР
Поволжский
Закавказский
Казахстанский
Белорусский
“Западна—{Сибирский
__ Прибапти
1 Севе-о—Зап . _ный
2
3
5
4
11_оне ко—Пс _пнепвский
18 Бело сокий _
$9 Мо _авская ССР
Рис. 91. Пример представления распределения оптимальных межрайонных пото—
ков топлива (по карте рис. 60) в виде дифференцированного на слои графа и
матрицы его смежности.
Возведение матрицы в степень вплоть до обращения ее членов в нули позволяет опреде-
лить количество связанных цепей в графе (число звеньев которых соответствует показате-
лю степени)
254

.д.—ь
ЮФ
наблюдаемые частоты
“’ _д
о _.
дМЫ-ЬШФЧФФ
12 3 4 5 в 7 в 91011121314151617
число точек на квадрат
Рис. 92. Представление распределения множества точек (городов) в
карте (а) в виде кривой распределения (б) (Бутс, Гетис, 1983).
Аппроксимация отрицательным бИНОМИНВЛЬНЫМ распределением:
Р(Х‚ к, и)=(Г(К+Х)/Х!ПК)) «ть/К)” «щите, для Х = 0, 1. 2…
дятся в таблицы, вкрапливаются в тексты описаний. С расширением набо-
ра современных средств обработки данных это направление перевода карт
ускоренно развивается. Уже ‚поставлен вопрос об электронной картомет—
рии, создан ряд картометрических автоматов —— для измерения длин ли—
ний, площадей, углов, расчета морфометрических показателей (электрон—
ный курвиметр, электронный планиметр и т. д.).
Более высокая форма перевода карты на язык математики связана с
ориентацией на формальные языки многих ветвей этой науки. Компози—
ции знаков в картах, рассмотренные со стороны их геометрических и то—
пологических свойств, образуют структуры, во многом аналогичные тем,
которые изучают те или иные математическ‘ие дисциплины, а именно:
множества дискретных элементов (точек, линий, ареалов, векторов), сети
255

(деревья, трассы, циклы, ячейки), поверхности и поля (дискретные, непреш
рывные, скалярные, векторные). В этом направлении уже достигнуты сут—
Ществеиные результаты Аппарат математического анализа, алгебры, гео-=
метрии, теории вероятностей и математической статистики, теории гра-
фов, топологии и других дисциплин широко используются при анализе
карт. На рис. 83, 91, 92 показаны некоторые примеры перевода знаковых
конструкций карт на языки математики.
Систематизируя наиболее часто употребляемые методы анализа и
перевода карт В. Н. Бутс и А. Гетис (1983) делят их на две группы: 1 №
методы перевода данных о размещении и пространственной структуре яв—
лений (в нашей терминологии _— перевода текстов ПЯК 1) —— геостатисти-
ка, анализ по квадратам, метод ближайшего соседства, энтропии, теории
графов, структурной индикации и т. п.; 2 —— методы перевода данных о
содержании явлений (в нашей терминологии … перевода текстов ПЯК Ц)
—— распознавание образов (классификация, дифференцирование, райони—
рование), полиномиальная регрессия, гармоническая регрессия, простран—
ственная автокорреляция, фильтрация, спектральный анализ.
Язык карты становится важным посредником при внедрении мате—
матических методов в науки о Земле. На этом же стыке берут начало ветви
географизированиой математики, первые предвестники которых —— гео—
статистика и теория регионализированных переменных (Мей, 1966; Мате-
рон, 1968; Девис, 1974), а также геоарифметика (@ 18).
Возможности сочетания языков карты и математики дали толчок
оформлению новой стратегии исследований — математико-
картографическому моделированию (Жуков, Сербенюк, Тикунов, 1980)
_— системному сочетанию математических и картографических моделей.1
Она подразумевает организацию такой процедуры исследований, в кото—
рой в последовательных цепочках анализа, обработки и истолкования ин-
формации «… карта —— математическая модель —— карта …» используются
наиболее сильные стороны обоих языков. Роль карт в этих расчетах и по—
строениях не сводится к иллюстрации, они служат источником исходной
информации при постановке задач, средством «материализации» (визуа—
лизации) математических соотношений, делающим доступными наблюде—
нию географические их аспекты, выступают рабочим (и часто ведущим)
инструментом уточнения и корректировки исходной задачи и математиче-
ской модели, аиализа и представления результатов.
Постоянно расширяется круг решаемых с помощью математико-
картографического моделирования задач, отмечается переход от примене-
ния сравнительно простых моделей, к сложным многоуровневым и много-
звеииым конструкциям, идет «специализация» задач и моделей по подъя—
зыкам (Бутс, Гетис, 1983; Тикунов, 1985). Изыскиваются дополнительные
‘ Общему осмыслению комбинаций картографических и математических моделей как осо-
бого направления геомоделирования непосредственно предшествовали представления о
картографо-статистическом методе исследования (Червяков, 1968), а ранее сводки стати-
стических приемов анализа и обработки карт (Бочаров, Николаев, 1957). В дальнейшем,
вероятно, следует ожидать большего внимания языковым аспектам соответствующей про-
блематики.
256

пути приспособления математического аппарата к описанию характерных
композиций знаков карт —— дисперсионные кресты, географические ме—
дианы, географические центры и т. п. (Когёак, 1962; МугаіусЬ, 1969; Као—
шоп, 1971; Полян, Трейвиш, 1978 и др.).
В недрах самого математике—картографического моделирования вы—
деляются специфические направления исследований. Одни из них связаны
со спецификой подъязыков 1 и П (Бутс, Гетис, 1983; Тикунов, 1985) или
отдельными грамматическими конструкциями языка карты (например,
разработка и интерпретация карт полей —— Червяков, 1978), другие —— со
спецификой изучаемых явлений (изучение статики, динамики, взаимосвя-
зей). Много обещает развитие теории и аппарата «процессуальной» ин-
терпретации пространственных структур знаков в картах с привлече—
нием методов теории вероятностей и математической статистики. Послед—
ние намечают пути соединения логик пространственного и временного
анализа в исследованиях геосистем и геоситуаций по картам‚ дают воз-
можность описания их в терминах «причинно—следственных» отношений.
Нам видятся, по крайней мере, три линии развития исследований та—
кого рода: 1 —— установление законов пространственного распределения
объектов (пространственного процесса); 2 —— выявление «причинно—
следственных цепей» в пространственном взаимодействии объектов; 3 __
определение пространственно-временных тенденций.
Х1 Рис, 93. Модель—граф причинной цепи связей про—
странственно сопряженных элементов городской сре—
' @ ды (г, Москва):
Х1 —— застроенная территория (1 _ при более 50% застро—
енной территории в анализируемом квадрате карты города
Х3 ——'__›Х4 @ и 0 —— в противном случае); Х; —— территории парков и др.
' зеленых массивов (1 —— при 25% и более территории в ана-
лизируемом квадрате карты города, занятой зелеными на-
саждениями, и О — в противном случае); Х; —— акватории (1
+ —— наличие водоема в квадрате карты, 0 —— отсутствие); Х,
Х.) —— наличие станций метрополитена (1 —- одна и более стан-
ций в анализируемом квадрате карты и 0 —— отсутствие
станций); Стрелки указывают направления связей (воздей-
ствий) элементов городской среды: 9, — значительные по-
ложительные и отрицательные значения коэффициентов
связей, + _ —— незначительные положительные и отрица—
тельные коэффициенты связей
Установление законов распределения (геопроцессов), порождающих
геометрические и топологические структуры объектов, осуществляется
(согласно Бутсу и Гетису, 1983) путем построения на основе карт (если по
ним ведется исследование) априорных вероятностных моделей описания
композиций знаков, испытания этих моделей (имитация в картах структур)
и сопоставления исчисленных по моделям результатов с эмпирическими
данными (картографированными или реальными структурами). Иденти-
фикация законов распределения производится путем определения вероят—
ности появления в картах знаковых структур как результатов имитации.
257

Описанный подход тесно связан с имитационным картографическим
моделированием (@ 17), а также процедураМи распознавания образов
(@ 20), Он может быть реализован, как в отношении структур, выраженных
знаками ПЯК И (структуры пространственных вариаций значений пере-
менных), так и знаками ПЯК 1 (топологоигеомегрические структуры)…
Применительно к последним Б. Н. Бутсом и А. Гетисом (1983) разработа—
ны схема и язык формального описания возможных типов структур (про-=
цессов) ——-— точечных распределений, распределений линий и площадей,
Эти схема и язык достаточно гибки, открыты для пополнения; они, в
принципе, не накладывают ограничений на содержательную специфику
процессов. На рис. 92 дан пример поиска закона распределения (простран—
ственного процесса), с помощью которого можно бьшо бы объяснить
(описать) размещение населенных пунктов в одном из районов.
Выявление «причинно-следственных цепочек», то есть установление
взаимообусловленности развития и влияния одних элементов (объектов)
пространственных структур на другие осуществляется путем анализа в
картах сопряженности элементов. Один из возможных подходов — анализ
частот совместной встречаемости элементов, построение рекурсивной
системы (графа причинной цепи событий), которая может быть описана
системой рекуррентных уравнений. Последняя может затем подвергнуться
анализу и испытаниям (имитации) с целью изучения взаимодействия эле—
ментов в структурах и выработки стратегии управления их развитием. На
рис. 93 дан граф причинной цепи событий (сопряженности элементов пров-
странственных структур) по г. Москве. Направления стрелок в графе (ори—
ентация цепи) определены нами исходя из обработки методами информа—
ционного анализа данных о частотах совместной встречаемости признаков
Х„ …, Хп по формулам (Устинов, Фелингер, 1973):
мещанина/Ноэ,
кхе—кликщунш), (19.1)
1‹Х.-›о=н‹х›+н‹х;)—Н(Хвэ›.
Модель хорошо описывает взаимозависимости и взаимовлияния со—
пряженных элементов городской среды. Ведущим фактором (входом в
модель) является сегодня развитие застройки территории. Развитие и рас—
ширение застройки оказывает влияние на сокращение зеленых массивов, в
меньшей степени на сокращение естественных водоемов и прямо влияет
на увеличение «сферы действия» метрополитена. Интерпретация других
связей в модели также очевидна.
Определение пространственно—временной тенденции рассмотрим на
примере проверки гипотезы о постепенной перестройке отношений сосед-
ства в сети административно—территориального деления областного уров—
ня Европейской части СССР в период с 1914 по 1965 гг., притом пере—
стройке таким образом, что число ближайших соседей (ячеек сети) стре_
мится к величине, равной 6і1.
Сеть не возникает мгновенно вокруг центров—городов (или точек в
формальной постановке задачи). Она в силу различных причин развивается
постепенно, сравнительно медленно (иногда скачками), являясь в целом
достаточно консервативным элементом территориальной организации 06-
258

щества. Анализируя сеть на один какой-либо временной срез, мы можем в
силу отклика в ее пространственной структуре эффектов различных фаз
развития и трансформации частей и элементов, не понять общей (осреднен—
ной) тенденции в развитии структуры сети. Пройти мимо общей тенденции
можно и при анализе структуры сети на разные временные срезы, поскольку
может оказаться, что определенные фазы развития сети или ее элементов
еще не достигли стадии завершения или начали новый цикл трансформаций
под влиянием новых причин экономического, политического и иного харак—
тера. Эти соображения хорошо иллюстрируются таблицей 19, в которой
сведены данные подсчетов числа областей—соседей (для каждой области) по
выборке из 31 области Европейской части страны на 1914 и 1965 годы. Она
как будто бы не выявляет каких—либо заметных изменений в структуре сети,
более того, не дает видимых оснований для поиска какой-либо общей тен—
денции. Однако группировка данных с учетом именно конкретных террито—
риальных изменений дает совершенно иную картину (таблица 20). Здесь
уже явно проступает общая тенденция развития сети за 50 лет ——— уменьше—
ние числа областей (: количеством соседей 8 _… 9 единиц и увеличение чис—
ла областей с количеством соседей 4 -—— 5 единиц и т. и,
Для подтверждения этой гипотезы воспользуемся специальным ста—
тистическим тестом проверки данных на наличие тренда (то есть оценки
вклада линейной регрессии в общую вариацию по К-2 ———-— клеточной таб—
лице) (Закс, 1976). Применение его приводит к результатам, показанным в
таблице 21. Они подтверждают гипотезу о наличии тенденции в измене—
ниях пространственной структуры сети областного деления ЕТС. Послед-
няя может быть описана аналитически для более глубокого изучения про-
цесса (в частности, путем имитации). Таким образом, процессуальная ин-
терпретация знаковых композидий карт обнаруживает много областей
приложений как в географии, так и других науках.
Т а б л и Ц а 19
Группировка областей по числу областей—соседей
1—го порядка на 1914 и 1965 гг.*
Количество областей- Количество областей с
соседей '
* Подсчитано по выборке из областей и АССР: Витебской, Владимирской, Белем
годской, Воронежской, Горьковской, Татарской АССР, Кілинннской, Калуж—
ской, Киевской, Кировской, Костромской, Куйбышевской, Курской, Минской,
Могилевской, Московской, Новгородской, Орловской, Пензенской, Пермской,
Псковской, Рязанской, Саратовской, Смоленской, Тамбовской, Тульской, Улья—
новской, Башкирской АССР, Харьковской, Черниговской, Ярославской.
259

Т а б л и ц а 20
Изменение количества областей-соседей
(данные по выборке из областей Европейской части страны за
период с 1914 по 1965 гг,)
Количество областей,
Количество '
областей—
соседей
КОТО ЫХ ЧИСЛО СОСЁДСЙ
УМЕНЬШИЛОСЬ НС ИЗМСНИЛОСЬ УВСЛИЧИЛОСЬ
8—9
6—7
4——5
Широкое использование при создании и использовании карт счетно—
решающих и автоматических устройств, формирование баз и банков дан-
ных потребовало разработки специфиЧеских языков перевода инфор—
мации с языка карты на язык ЭВМ и информационных массивов
(языки описания информации карты с целью ее хранения). Основу их со—
ставляют языки цифрования картографических изображений и цифровые
модели всех возможных разновидностей _ ЦМР (рельефа), ЦММ (мест-
ности), ЦМС (ситуации), ЦТМ (тематические модели) и т. п., равно как и
системы уравнений, по которым могут быть восстановлены изображения.
Не касаясь голографических способов организации информации, которые
практически еще не реализованы в картографии, можно сказать, что по—
добный перевод означает переход от конструкций языка карты к линейно—
дискурсивному ряду —— последовательности машинных и других знаков по
аналогии с линейной последовательностью цепочек символов любых «не-
картинных» языков. Это открывает новые возможности. Так И. Г. Черва—
нев (1978), исходя из разработанной им концепции и модели структурного
описания рельефа, показал пути соединения считавшихся ранее альтерна—
тивными подходов к представлению картографируемых явлений, а имен-
но: в виде полей (абстрактно-математических и физических) и графов (де—
ревьев). Им показана и доказана пл0дотворность сочетания картографиче—
ского и некартографического способов отображения и анализа простран-
ственной информации, а также симметричных преобразований соответст-
вующих описаний одного в другое (в примерах И. Г. Черванева —— топо—
графических, топологических и лингвистических описаний морфологии
рельефа). Одновременно поставлена задача разработки такой логики мо—
делирования, которая была бы адекватна структуре картографируемого
явления, но независима от способа его отображения (описания) и, таким
образом, допускала бы свободные переходы (перевод с языка на язык) от
одного описания информации к другому, от машинного к визуальному,
цифровому, картографическому, лингвистическому в любой последова—
тельности. Возможность решения такой задачи практически подтверждена
в исследованиях Б. Н. Воробьева (1987).
А. С. Васмут, изучавший вопрос о языках общения с ЭВМ (перевода
с языка карты на машинные языки и обратно), выстраивает следующий
ряд таких языков (1985): 1 — общение с помощью специального проблем—
но-ориентированного языка для автоматизированных картографических
260

системі; 2 …— общенне с помощью картографических знаков, одновремен—
но пригодных для визуального и машинного чтения, семантического ана…
лиза, синтеза и построения картографического изображения; 3 … общение
на базе языков обучения ЭВМ (искусственного интеллекта); 4 __ общение
на естественном языке (голосом).
Т а б л и н а 21
Дисперсионный анализ данных о числе областей-соседей
на 1914 и 1965 гг. в выборке из 31 области
Число степеней свободы
Причины разброса
Линейная регрессия (тренд) Р < 0,001
0,3 <Р<0,2
Отклонения от регрессии
Общий разброс Р < 0,01
Появление кибернетических управляющих систем, в которых карта
используется в качестве технологического элемента в цепи управления
(навигация, поиск маршрута, управление энергосистемами и др.) означает
соединение языка карты с робототехникой
Перевод информации с языка карты на язык ЭВМ и обратно, как
особая научно—картографическая проблема, еще не получила должного
теоретического осмысления. Экономическая и технологическая эффективн
ность такого перевода не должны заслонять более широких аспектов про-
блемы. Ведь по сути дела обнаружена форма описания, хранения и обра—
ботки картографических изображений (пространственно—структурной ин-
формации), не связанная с их чувственно-наглядным представлением. Ро_
ждается так называемая «безбумажная» (электронная) картография, изме-
няющая организацию картографических работ. Формируются центры с
автоматизированными рабочими местами, соединенными с банками хра—
нения информации, картография из специальных лабораторий переходит в
любые кабинеты, оборудованные средствами связи и банками данных,
персональными компьютерами, снабженными устройствами использова—
ния информации на магнитных носителях. Карты все более проникают в
повседневную практику человека через телеканалы и телевизионную сеть…
Так же как в свое время картопечатание сыграло революционизи—
рующую роль — пбвысило доступность, оборачиваемость, общественный
статус карты, породило библиотеки карт, так и сегодня соединение ини
формации карт с ЭВМ и телеустройствами «сообщает» картографии новые
мощные импульсы развития. _
Особая проблема — изыскание путей представления знаковых
композиций ‚карт в виде логических высказываний ——— логических
функций (Лютый, 1976, 1984 в). Описание и анализ пространственных
1 Проблемхто-ориентированный язык АКС содержит фактически несколько языков ——- язык
банка данных, язык оперативной обработки, графический язык, диалоговый и другие, а
также языки формализованного описания поиска, ввода, логике—математической обрабоъ
ки, построения и анализа карт в АКС (Васмут, 1985),
261

композиций знаков карт логическими функциями позволит осуществлять
формальные преобразования над ними, выводить разного рода следствия,
доказывать теоремы и т. п., то есть “обеспечит новый уровень анализа карт.
Принципиально такая возможность установлена нами для картогра—
фических изображений, выполненных так называемыми площадными зна—
ками —-— ареалами, качественным фоном, изолиниями (интервалы между
которыми можно рассматривать как определенные площади), картограмма—
ми и каргодиаграммами, Она может быть реализована двумя способами:
1 _— непосредственным описанием логическими функциями пространст—
венных отношений в знаковых композициях карт; 2 … аналогичным описа-
нием попарных корреляционных связей между разными знаковыми компо-
зициями (как одной и той же, так и нескольких карт). Как показали исследо—
вания, в первом случае перевод знаковых композиций в логические форму—
лы не требует каких-либо дополнительных условий, не вытекающих из са—
мой пространственной структуры композиций знаков каргы и постановки
задачи исследования, в то время как во втором случае такие условия необ—
ходимы. Далее, поэтому, будет рассмотрен только первый способ, причем в
его простейшем варианте —— на основе аппарата логики высказываний.
Описание логическими функциями пространственных композиций
площадных знаков карты (или ее фрагментов) определяется возможно--
стью кодирования их в двоичной системе: «1» —— имеется знак и «О» —
знак отсутствует. Таким образом задается алфавит логического описания,
состоящий из двух символов —- «1»'и «О». Двузначный алфавит достато-
чен для описания любой картографированной ситуации, отображенной
площадными знаками (в дальнейшем именуются ареалами), при соблюде—
нии двух правил: во-первых, в анализируемой карте заранее выделен уча—
сток или рабочее поле, композиции знаков которого подлежат интерпре-
тации логическими функциями (это может быть все поле изображения в
пределах рамок карты или любой его произвольно ограниченный фраг-
мент); во—вторых, каждый отдельный замкнутый ареал в пределах рабоче—
го поля обозначается своим отдельным именем (цифровым или буквенным
индексом). Если какие-либо два ареала или более выражают распростра—
нение одной и той же содержательной характеристики, они все равно
должны быть обозначены разными именами — индексами, поскольку
имеют неодинаковое пространственное расположение.
Конкретное описание той или иной знаковой композиции слагается
из «слов», составленных из символов алфавита. Слова могут быть ОДНО-
символьными, двухсимвольными, трехсимвольными и т. д. Их количество
и длина (размер) зависят от количества ареалов в поле изображения, кото—
рые обозначены отдельными именами. При наличии только одного един-
ственного ареала на анализируемом фрагменте карты необходима комби-
нация не менее двух слов, состоящих из одного символа (то есть двух од-
носимвольных слов —— «1» и «О»), для описания всех логически возмож—
ных реализаций ареала в поле изображения. При наличии двух ареалов ——
необходимо не менее четырех двухсимвольных слов, в случае трех ареа-
лов —— не менее восьми трехсимвольных слов и т. д. Таким образом, ком-
бинацией слов определенной длины, состоящих из символов алфавита «1»
262

(а)
. .… .… |_… . на
т
Рис, 94. Различные (а, б) и идентичные (бд, б…) по логике—семантической инт
терпретации варианты расположения ареала А (на фрагментах карт)
@- ш _
(ФШ ш _...и @ Ш_- _
(в)-__ _…
(г)- -
авЁа…
(е)-…, _.
(3)-
Рис. 95. Различные (а, з) и идентичные (х„ …,х‚„, х=а‚ 3) по логико-
семантической интерпретации варианты композиций ареалов А и В
(на фрагментах карт)
и «О», равной числу разноименных ареалов в карте, а также их количест-
вом в комбинации, равном числу символов алфавита возведенному в сте—
пень, равную числу разноименных ареалов ——— 2” (где п —— число разно-
именных ареалов в изображении), может быть описана любая картографи—
рованная ситуация, любой «узор» площадных знаков. Так если число
ареалов в изображении равно 4, то все поле логических возможностей их
реализации может быть описано сочетанием из 16 (= —2 ) четырехсимволь—
ных слов, пяти —— сочетанием из 25 пятисимвольных слов и т. п
Комбинации из 2” п —— символьных слов легко представить в форме
таблиц. При одном ареале на анализируемом фрагменте изображения
(ареале с именем-индексом А) все возможные комбинации односимволь—
ных слов показаны в таблице 22, при двух ареалах (с именами А и Б) — в
таблице 23, трех (А, Б, С) —— в таблице 24, четырех (А, Б, С, Д) — в табли—
це 25. Поскольку эти таблицы описывают все поле логически возможных
реализаций взаимных отношений п —— ареалов, необходимо обозначить те
° 263

комбинации слов в поле логических возможностей (то есть те комбинации
ареалов), которые конкретно реализованы в анализируемом изображении,
Это означает, что соответствующим словам, а с ними и всей комбинации,
надо придать актуальный смысл или семантическую интерпретацию. Ее
нетрудно осуществить, если в поле логических возможностей цифрой «1»
отметить те слова, которые фиксируют действительно реализованные от—
ношения ареалов в изображении, а цифрой «0» те слова, которые не реали—
зованы в изображении. Если, например, в карте имеется только один аре-
ал, то поле логических возможностей комбинации соответствующих слов
может получить разные семантические интерпретации: 1 —— ареал занима—
ет всю площадь поля изображения (рис. 94 а); 2 —— он занимает часть пло—
щади изображения (рис. 94 6). Все варианты распределения ареала _— А в
пределах площади изображения на рис. 94 (б) неразличимы с точки зрения
логической интерпретации; они считаются одним и тем же вариантом по
семантическому значению. Для набора (комбинации) односимвольных
слов таблицы 22 применительно к рис. 94 (а), оно показано в таблице 26 в
столбце (а), а применительно к рис. 94 (б) —— в столбце (6). Примеры се—
мантической интерпретации рисунка из двух ареалов (А и Б) в зависимо-
сти от характера реализованных в карте отношений (рис. 95 а —— з) показа—
ны в таблице 27 в столбцах а —— 3 соответственно. Выборочные примеры
семантической интерпретации рисунка из трех ареалов (А, Б, С) в зависи—
мости от характера реализованных отношений на рис. 96 а — д показаны в
таблице 28 в столбцах а _— д.
Из приведенных примеров следует,
что при семантической интерпретации ком—
бинаций знаков в карте необходимо при—
держиваться, по крайНей мере, двух правил:
1 _— при любой комбинации ареалов в изо-
бражении, слову, составленному только из
одного символа алфавита — «0» (пусть да—
же и многосимвольному), при интерпрета-
ции ставится в соответствие цифра «1» если
имеются участки изображения, не занятые
ареалами, и «О» если хотя бы один ареал
покрывает все поле изображения (см. таб—
лицу 28, слово 8, рис. 96); 2 — если ареалы
не перекрываются, то соответствующие
слова, которые предназначаются для описа-
ния перекрытий (таблица 27, 1-е слово в
случае (а); таблица 28, 1—о_е слово —— случаи
(а) и (б) получают семантическое значение
«0», если же один ареал перекрывает пол—
ностью или частично другой, то соответст—
Рис. 96. Варианты (а, …, д) композиций ареа-я
лов А, Б и С различных по логико-
. . . семантической интерпретации
@)
264

вующим словам, описывающим возможные перекрытия, ставится семанти—
ческое значение «1» (таблица 27, 1-ое слово, случаи (в) и (г); таблица 28, 2-
ое слово, случаи (б) и (в) и т. п.).
%%
Рис 97. Примеры представления карт в изолиниях и карто—
грамм в виде дискретных ареалов
@
Действуя описанным образом, мы получаем возможность предста—
вить любую картографированную ситуацию (где знаки представлены или
могут быть представлены в виде площадных ареалов) в виде таблиц 26 _—
28. Так на рис. 97 (а) изображение в изолиниях может быть индексировано
как показано на рисунке и описано комбинацией слов с соответствующей
семантической интерпретацией (таблица 28, столбец (г)). Картограмма
(рис. 97 6) может быть представлена в виде ареалов и описана также как
показано в таблице 28, столбец (г).
Слещгющий шаг состоит в представлении описаний картографиро-
ванных ситуаций в виде логических функций. Наши таблицы—описания
(таблицы 26 — 28) фактически представляют собой так называемые таб-
лицы истинности формул логики высказываний, в которых цифры «1» и
«О», обозначающие семантическую интерпретацию слов, имеют значение
«истинно» и «ложно» соответственно.
Таблицы истинности —— это лишь один из возможных способов за—
дания логических функций. Формальная запись функций может быть осу—
ществлена путем перехода от таблиц к их так называемым совершенным
дизъюнктивной нормальной форме (СДНФ), либо конъюнктивной нор-
мальной форме (СКНФ). Покажем как такие переходы могут быть сдела—
ны практически. Возьмем для примера таблицу 28 со столбцом семантиче-
ских значений —— (а). Выбираем набор слов (фактически наборы значений
для А, Б, С) таких, которые в столбце (а) имеют значения семантической
интерпретации «1» (то есть, ](А, Б, С)=1):
(1, 0, 0); (0, 1, 0); (0, 0, 1); (0, 0, 0)!
Каждому из этих слов сопоставляем конъюнкцию переменных А, Б, С или
их отрицаний (записываются как А, Б, С ), принимающих при этих значе-
ниях переменных значение «1»:
слову (1, О, 0) соответствует конъюнкция А & Ё & &
…”… (Оэ 19 0) "'—"'”… Х & Б & Б
…”"— (03 О, 1) ...—„_... А & Б & С
_в,“ (О, О, 0) _„”— А & Б & С

Таблица25
Таблица 22
слога} А №
А
1
О
Слова:
Таблица 23
11
12
13
14
15
16
Таблица 24
Таблица 26
А
Слова:
Слова:) А 1 а
1100
000
6700
Таблица 27
г] дТе гж
1
А
1
Слова:
со
2
&
Ц
И
Л
6
8
Т
Слова: Г А
266

Дизъюнкция этих конъюнкций выражает таблицу 28, столбец (а) в виде
формулы логики высказываний (одной из возможных) в СДНФ а именно:
‚кино): А&Б&СмА&Б&СиА&Б&СуА&Ё&С №2)
Для выражения таблицы 28 (со значениями по тому же столбцу …
(а)) в виде формулы в совершенной конъюнктивной нормальной форме
(СКНФ) необходимо выбрать из таблицы слова со значениями семантиче—
ской интерпретации «0» (то есть ] (А, Б, С)=0):
(1, 1, 1);(1‚ 1, О); (1, 0,1);(0,1,1).
Каждому из этих слов сопоставляем дизъюнкцию переменных А, Б, С или
их отрицаний, принимающих при этих значениях переменных значение «0»:
слову (1, 1, 1) соответствует дизъюнкция А \/ Ё \/ С
——„— А\/Б\/С
—(1‚ 0,1) ——‚‚—-— А\іБчС
_(03191) _”… А\/Б\/С
Конъюнкция этих дизъюнкций выражает таблицу 28 (столбец (а)) в виде
одной из возможных формул логики высказываний в СКНФ:
](А, Б, С)=(А\/ Б\/С)&(А\/Б\/С)&(А\/Б\/С)&(А\/Б\/С) (19.3)
Итак мы получили возможность выразить любую картографирован-
ную ситуацию, комбинацию знаков, которую можно представить в виде
дискретных ареалов (площадей), формулами логики высказываний. На-
пример, такого рода формулы для всех наборов семантических значений
таблицы 2? {столбцы а — з) образуют ряды:
сднф СКНФ
а):А&Ёу`А—&Б\/Х&Ё А\іБ
`б) : А&Ё\/Х&Б (А \1Б)&(А\/Б)
в) : А&Б\/А&Ё (Ах/Ё)&(А\/Б)
г) : А&Б\/А&Б (АУБ)&(А\/Б)
д) : А&Б\/А&Ё'\/_А_&Б АУБ
е) : А&Б\/А&Ё\/А&Б\/Х&Б ——
ж) : А&Б\/Х&`Ё (АУБ)&(А\/Ё)
3) : А&Б (АУБ)&(А\/Ё)&(А\/Б)
Соответствующие формулы двух рядов эквивалентны, они путем извест—
ных преобразований переводятся из одной формы в другую. Обращает
внимание формула для столбца (с), которая не имеет СКНФ. В таблице 27
в столбце (е) все слова получили семантическое значение «1» (такие же
столбцы имеются и в таблицах 26 и 28). В логике высказываний формулы,
получающие при любых значениях входящих переменных семантическое
значение «1» (истинно), называются тождественно-истинными формула—
ми. В нашем случае это означает, что ареалы в изображении распределены
особым образом, дают своего рода симметричные структуры, которые, по
всей вероятности, являются сравнительно редким явлением, тем более
267

редким, чем большее количество разноименных ареалов имеется на изо—
бражении. Для случая трех ареалов такая пространственная структура на—
глядно изображается на плоскости, но для четырех и более разноименных
ареалов такое изображение проблематично, если вообще возможно.
Что же дает найденный путь представления знаковых комбинаций
карт в виде логических формул и как с ними следует работать с тем, чтобы
эта работа приводила к интересным результатам? Одно из важных направи
лений приложения логического перевода —— формальные сравнения слож—
ных мозаик (комбинаций) площадных знаков карт (и стоящих за ними
картографированных явлений) по параметрам структурных комбинаций…
Тождество формульных выражений _ это тождество пространственных
комбинаций знаков. При машинном анализе может быть организован це—
ленаправленный поиск тех или иных комбинаций, их распознавание (через
анализ структур формул), как в пределах одной карты, так и разных.
Другое важное направление … собственно логический анализ и пре-
образования формул (а, следовательно, комбинаций знаков изображений, а
также стоящих за ними распределений картографированных географиче—
ских и иных реалий). Эго фактически будет логический анализ изображе—
ний пространственных структур объектов —-— действительно новый инстру-
мент исследования. С его помощью возможно находить простые структур-
ные композиции, составляющие «скелетную основу» изображений сложных
мозаик ареалов, С помощью логических операций (в данном случае равно-
сильных замен) формулы в СКНФ (см. выше) могут быть подвергнуты упа
решениям. Например, формула 3 СКНФ (таблица 28, столбец (а)):
' (АмБмС)&(А\/Б\/С)&(А\!БУС)&(А\/Б\/С) (19.4)
путем равносильных замен приводится к формуле:
(АмБ)&(А\/С)&(Б\/С). (19.5)
Анализ формул в СКНФ дает возможность отыскивать все логиче—
ские следствия (простые комбинации знаков) исходных картографирован—
ных структур, Каждый конъюнктивный член СКНФ, а также любая конъ-
юнкция любого числа этих членов, является следствием исходных посы—
лок —-—— заданных рисунком структур комбинаций знаков анализируемой
карты. Например, рассмотренная ранее формула (таблица 27, столбец …
ж, рис. 95 ж) дает следующий список формул—следствий:
1) (Х мБ)&(А\‚/Ё )&(А\/Б) (то есть саму формулу);
2) (Кению/Ё 5) (Хх/_В)
3) (АУБ)&(А\!Б) 6) (Ах/Б)
4) (АмЁ)&(АчБ) 7) (АУБ)
К этим формулам—следствиям возможно и далее применение правил упро-
щения (равносильных замен). Применяя их к нашему примеру устанавливгь
ем, что из следствия (1) вытекает следствие _— А&Б, из следствия (3) выте—
кает следствие __ В, из следствия (2) вытекает следствие эквивалентности А
и В (то есть АЕБ), а из следствия (4) вытекает следствие ——— А,
268

Еще более интересные результаты дает вывод следствий, когда по
ходная знаковая комбинация образована наложением знаков—ареалов не-=
скольких карт (см. далее). ›
К формулам в СКНФ применима так называемая разрешающая проце—
дура, с помощью которой можно выяснить вопрос о том, является ли некая
формула (у нас комбинация знаков) логическим следствием другой формулы
или формул (у нас …… другой комбинации или комбинаций знаков). Не углуб—
ляясь в объяснение теоретических аспектов разрешающей процедуры, кото—
рые изложены в специальной литературе (Клини, 1973 и др.), отметим, что
формула У следует из формул Х„ Х2, Х„_ если импликация Х, & Х; &, ‚&
Х„ 3 У является тождественно—истинной формулой логики].
Покажем принцип работы разрешающей процедуры, взяв в качестве
формулы-посылки одну из ранее рассмотренных формул, а именно:
( А \/ Ё )&( А \/ С )&( Ё \! С ). Зададимся вопросами — следуют ли из этой
формулы формулы А\/Б и А & Б ? Впервом случае надлежит проанализи-
ровать (привести к конъюнктивной нормальной форме) формулу:
(ХуЁ)&(Хуб)&(Ёуб)эАув‚ (19.6)
а во втором формулу:
(Ах/Б)&(А\/С)&(Б\/С)3А&Б. (19,47)
Применив необходимые логические операции, получаем для первой фор-
мулы выражение А\/Б\/С, а для второй — А \/ Б \/Б\/С. Таким образом, мы
убеждаемся, что формула АУБ не является логическим следствием исход-
ной формулы, в то время как формула А & Б является.
Большой интерес представляет анализ формул в СДНФ. С его помо-
щью можно выявлять различные предположения —— гипотезы, которые долж—
ны бьгть истинными, чтобы соответствующая формула была истинной (то
есть предположения, которые необходимо сделать, чтобы полученная фор—
мула была их следствием). С этой точки зрения принципиальное значение
имеет задача по нахождению простой гипотезы или восстановлению энтиме-
мы _— той недостающей посылки, при допущении которой одна какая-либо
формула могла бы следовать из других. Это реальный путь проверки логики
неформального анализа и выводов, осуществляемых при использовании карт.
Приведем пример нахождения простой гипотезы (посылки) для только что
рассмотренной формулы. В соответствии с логической теорией для этого на-
до привести к дизъюнкгивной нормальной форме (ДНФ) формулу:
(( А \/ Б )&( А \/ С )&( Б \! С )3(А\/Б))ЭА\/Б‘ (19.8)
преобразование которой путем равносильных замен в конце концов приво-
дит к искомой посылке-гипотезе — А\/Б\/С. Данная посылка, будучи вве-
денной в исходную формулу, сделает ее тождественно—истинной формулой,
из которой в качестве следствия будет вытекать формула А\/Б. В нашем
случае это равносильно подбору знаковой комбинации, которая дополнит
' Процедура проверки состоит в приведении указанной импликации к конъюнктивной
нормальной форме (КНФ). Последняя является тоящественно-истинной, если каждый из ее
конъюнктивных членов, то есть каждая элементарная дизъюнкция, содержит хотя бы одну
переменную одновременно со знаком отрицания и без него.
269

Карта 3
Карты 1 и 2 и 3
Рис. 98. Варианты композиций ареалов (б, в) при наложениях
фрагментов карт (а).
Одновременное наложение фрагментов карт (а) приводит к композиции
(5), которая описывается логической формулой, идентичной формуле,
получаемой конъюнктивным соединением логических формул для ком-
позиций ареалов при попарном наложении фрагментов карт 1, 2 и 3 (б).
исходную комбинаЦИЮ знаков до логической симметрии, подбору карт, 06-
разующих по элементам содержания определенные логические структуры.
Уже говорилось, что потенциал логического анализа карт сущест-
венно возрастает, когда одновременно используются разные по теМатике
карты. Процедуры и задачи логического перевода принципиально остают-
ся теми же самыми и можно на них не останавливаться., Технические тре-
бования —— в разных картах должен быть использован один и тот же уча-
сток территории, они должны быть в одной проекции и масштабе. В тех
случаях, когда эти требования не удовлетворяются, может оказаться необ—
ходимым приведение всех комбинаций знаков—ареалов в анализируемых
картах к единой основе. При достаточно мелких ареалах и большом коли—
честве карт весь массив информации об ареалах можно нанести на двух,
трех и большем количестве типовых основ. Тогда общая логическая фор—
мула может быть найдена путем попарного описания отдельных фрагмен—
тов и последующего соединения конъюнкцией частных формул (попарных
описаний). Например, общая формула для комбинаций ареалов на трех
фрагментах рис. 98 (а) образуется из формул, описывающих их попарные
270

еваыещения (рис. 98 6): к, и к2 _— Аувуё; к] и к3 … [\\/СУБ; к2 и к, _
@ № Б , соединенных затем конъюнкцией:
(АмБмЁ)&(АмСмб)&(Ёуб). (19.9)
В силу истинности первых двух членов формулы (19.9) из нее вытекают
вростые следствия —— Б \!С или В & С . Аналогичный результат будет по—
лучен при совмещении всех ареалов водном рисунке (рис. 98 (в)), кото-
рый описывается эквивалентной формулой:
„(Ху Ёуб)&(А\/ Ёмб) (19.10)
‚Из нее вытекают те же самые следствия —— (Б \! С ) или В & С .
К логическому анализу пространственных структур комбинаций
знаков в картах могут быть одновременно «подключены» и содержатель-
ные признаки, относящиеся к соответствующим знакам _— ареалам. Со—
держательные характеристики ареалов также могут быть представлены в
‚виде логических функций. В силу правила подстановки, замена любых
переменных в исходной формуле на любые другие (даже необязательно
различные переменные и формулы) не меняет условие истинности исход-
ной формулы. Допустим, что у нас имеется два ареала (района), структур—
ная композиция которых совпадает с таковой на рис. 95 (б) и описывается
формулой в СДНФ —- А&Ё УА&Б. Допустим далее, что ареалу А припи-
саны содержательные характеристики, выражаемые конъюнкцией С&Д, а
ареалу Б — С&К. Заменив в формуле букву А на С&Д везде, где А входит
в формулу, а букву В на С&К получим: С&Д&С&К \/С&Д&С&К. Ее
преобразования приводят к следствию —— С&(Д $ К).
Отсюда видна исключительно важная роль, которую могут сыграть
логические представления в анализе содержательных построений класси-
фикационного, причинно-следственного и. иного характера, преломленных
через карты, в проверке логической состоятельности объяснений и описа—
ний к разного рода ареалам и сеткам карт, распределениям признаков и т. п.
Очевидно, что логический анализ сколько-нибудь значительных
' фрагментов карт, имеющих сложный рисунок ареалов, потребуют привле-
чения ЭВМ, и, следовательно, решения двух задач: 1 —— автоматического
описания фрагментов карт в виде логических формул; 2 —— разработки
специальных программ для преобразования логических формул, вывода
следствий, осуществления разрешающих процедур, подстановок и т. п.
Исследования показывают, что сравнительно легко поддается реше—
нию первая задача (описание соответствующих процедур мы опускаем за
неимением места), что же касается второй, то здесь очевидно необходимы
усилия многих специалистов, движение по этапам от диалога исследова-
теля ‹; ЭВМ ко всем более и более глубокой автоматизации процедур ло—
гических преобразований.
Эффективность разработки математического обеспечения для решения -
задач логического описания и анализа карт существенно возрастет, если од—
новременно иметь в виду задачи автоматизации проектирования содержа-
ния карт° В общем виде идея подхода к ее решению была высказана нами
271

вхлу[(іг(х)& К(у)& к…); №№], К(аі ) К(ді)›К(“і’Ьі) №№. (19,1 Е)
которому может быть придан определенный содержательный смысл.
Пусть подчеркнутая часть формулы выражает общее знание (отмечено
знаком у’—— квантором всеобщности): из двух точек х и у, расположенных
на реке (предикаты _ К(х), К(у)), та, которая находится ближе к истоку реки
(предикат —— К (в. у)), лежит выше над уровнем моря (предикат —— Щх, у)). В
карте это знание конкретизируется для любых пар точек а,-_ Ь„ отвечающих
названному условию (что видно из второй, неподчеркнутой части выра—
жения (19.11)), _причем эта конкретизация выступает в формуле в виде
своеобразного формального доказательства. Выражение (19.11) представ—
ляет собой тождественно—истинную формулу логики предикатов; вывод в
ней осуществляется по правилу заключения (тосіцз ропепз). Из нее видно,
что вывод Ща„ Ь„ ) (точка а, лежит выше над уровнем моря, нежели точка Ь,)
можно сделать при условии знания конкретных посылок _ Ща,), №7) и
К(ад Ь,), и того какой вывод может быть сделан из соответствующих посы-
лок (то есть общего знания, фиксируемого конструкцией, которая под-
черкнута в формуле (19.11)). Отсюда задача проектирования —— изыскания
набора элементов содержания карты может формулироваться по аналогии
с задачей по нахождению энтимемы (см. выше), то есть той недостающей
посылки, которая будучи введенной в формулу, делает последнюю тожде—
ственно—истинной (создает необходимые условия, при котором суждение
В(а,_ Ь,) могло бы следовать из посылок формулы). Иными словами, пусть
необходимо создать карту, на основании которой можно было бы полу-
чить заключения типа 0. Пусть известно, на основе каких посылок (со—
держательных признаков) могут выводиться такие заключения и что по—
требитель, для которого предназначается карта, обладает знаниями в объ-
еме этих посылок. Составляя на основе этого формулы, аналогичные фор-
муле (19.11), и решая задачи по нахождению энтимем, можно определять
логически необходимые перечни посылок (элементов содержания карты),
которые требуются для получения по карте заключений типа 13.
Описанная схема решения задачи проектирования набора элементов
содержания карты, рассмотренная под определенным углом зрения, может
быть отнесена и к задачам машинного сочинения карт, 0 чем будет сказано
в 5 20.
Нам представляется, что перевод знаковых комбинаций карт в логи—
ческие функции заключает в себе большей и еще фактически не затрону—
тый наукой и практикой потенциал движения к новому знанию, новому
стилю пространственного географического мышления, к новым методам
решения собственно картографических задач.
Нет оснований думать, что язык математики и логики заменит язык
карты. Они «рождены» и существуют благодаря запросам общественной
практики. Далеко не все даже чисто пространственные свойства и отно—
шения объектов, фиксируемые языком карты, могут быть выражены на
272

другом языке. образное и логическое в мышлении, наглядное и ненагляд-
ное «идут» рядом, взаимно дополняют и обогащают друг друга, являясь
необходимыми компонентами творческого процесса.
5 20. Распознавание образов в картах.
Сочинение карт на ЭВМ
знавания образов, образующие специфическую область картографической
исследовательской проблематики. Речь идет о приложении идей и методов
математики, кибернетики, построении специализированных формальных
языков для обработки болЬших массивов карт и другой регионализиро-
ванной информации на ЭВМ. Это сравнительно молодое направление 'не—
следований в картографии в наши дни энергично разрабатывается благо—
даря широкому внедрению современных технических средств и информа—
ционных технологий, а также численных методов анализа. Большое влия—
ние на него оказало быстрое развитие формальных методов обработки и
интерпретации материалов аэрокосмических съемок, поскольку при этом
обнаружились определенные параллели.
Задачи сжатия и экономного кодирования больших массивов про—
странственно дифференцированных данных, выявления и расшифровки
взаимосвязей в них, обнаружение скрытых структур и конфигураций, тен-
денций развития явлений, целевой поиск заданных знаков, иидикацион—
ный анализ, а также автоматический перевод с языка карты на другие язы—›
ки могут рассматриваться в контексте проблематики распознавания обра—
зов. Сходство многих приемов работы с картами и азрокосмическими изо-
бражениями (фотографическими, сканерными и т. п.) обусловило поста—
новку вопроса о создании единой теории анализа изображений (Дуда,
Харт, 1976; Фу, 1977; Нац, 1978; Прэтт, 1982; Берлянт, 1986 идр.) (@ 17),
В проблематике распознавания образов в картах выделяются два ос—
новных направления —-— дискриминантное (классификация, таксономия, ин…
дикация и т. п.) и структурное (синтаксическое) описание элементов изо-ъ
бражения. Например, составление общей карты природного районирования
путем наложения и обработки карт отдельных компонентов природы может
рассматриваться как некоторый аналог дискриминантной процедуры распо-
знавания образов, выполненной графическим и логическим методами.
Сходные принципы лежат в основе применения математических ме-
тодов классификации. Рассмотренные ранее операции по синтезу характе- ›
ристик содержания различных карт с применением разных классификаци—
онных и таксономических процедур, а также методов многомерного ста—
тистического анализа (факторного, компонентного, кластерного и др.) мо—
гут служить примерами такого распознавания.
Каждый одноименный объект, точка, таксон на исходных картах ха-
рактеризуется набором чисел (признаков) —— результатов некоторых изме—
‘ Здесь «образ» …… термин математической теории распознавания образов (объектов, отно-›
сящихся к какому—либо типу, классу, классов объектов __ в таксономических и классифи—
кационных процедурах, элементов рисунков … узоров или «паттернов» в изображениях
объектов). `
273

рений, анализа, качественных оценок и т. п. В пространстве этих призна-
ков труппы похожих объектов (точек, таксонов) образуют более или менее
компактные множества точек и задача распознавания состоит в нахожде-
нии решающего правила, позволяющего разносить точки по классам (об-
разам). Соответствующая группировка объектов (точек, таксонов) осуще—
ствляется в итоговой карте.
В классических задачах распознавания, как правило, задаются опре-
деленные наборы объектов (точек, таксонов) __ эталонов, о каждом из ко—
торых известно к какому из заранее заданных классов он относится, а так—
же известны наборы признаков і— чисел, которыми охарактеризованы
различаемые объекты. Далее по установленным правилам (алгоритмам)
осуществляется классификация массива объектов. Подходящий картогра—
фический пример —- составление ландшафтной карты по картам отдель—
ных компонентов природы и эталонов ландшафтов на ключевых участках
(Ерышев, Коган и др., 1981). К рассмотренным процедурам распознавания
примыкают методы индикационного анализа карт, дающие важные ре—
зультаты. Они базируются на представлениях о тесной связи признаков
(объектов) —— индикаторов и индицируемых (распознаваемых) объектов и
сочетают в себе элементы оценочной и прогнозной методологии (@ 17).
Для определения (предсказания) значения какого-либо признака в той или
иной точке или области пространства нередко достаточно использовать
значения других признаков в данных точках или областях.
Общая постановка задачи индикационного анализа (распознавания) в
пространственном аспекте сводится к тому, что в п точках (областях) задан
вектор признаков, в т точках (т<п) известно наличие интересующего объ-
екта, подлежащего определению, а среди остальных п _— т точек или облас—
тей отыскиваются такие, для которых наличие объекта наиболее вероятно (в
отличие от обычных статистических постановок задач распознавания здесь
не задается эталон (или точки), где объект отсутствует). По данной методи—
ке определяют места наиболее вероятной локализации полезных ископае—
' мых по комплексам признаков, строят различные прогнозные карты и т. п.
По иному обстоит дело, когда необходимо распознавать на ЭВМ
знаки и композиции (конфигурации, сочетания) знаков в карте —— так на-
зываемые графические образы (или паттерны) с целью их сравнения, раз—
несения по классам и т. п. Для описания знаков и композиций (паттернов)
разрабатываются специальные языки (Дуда, Харт, 1976; Фу, 1977 и др.).
Они включают множества различаемьтх элементов — геометрических
(графических) элементов изображения (или словарь конструктивных эле-
ментов) и множества правил их перечисления, соединения в описаниях
(или грамматику языка автоматического описания). В том случае, когда
известны классы знаковых (графических) элементов, цельных конфигура—
ций, которые предстоит выделять и анализировать в картах, как правило,
заранее разрабатывается словарь конструктивных элементов и граммати-
ческие правила построения описаний. Такого рода языки ориентируются
обычно на знаки и знаковые композиции определенного типа или класса.
Когда же конфигурации и особенности знаков и их композиций не ясны и
язык описания заранее создать проблематично, прибегают к машинным
274

способам формирования языка на основе обучающей выборки (Завали—
шин, Мучник, 1974; Фу, 1977; Прэтт, 1982 и др.).
Один из возможных подходов к автоматическому формированию
языка описания знаков карты иллюстрируется на рис. 99, где показана про-
межуточная стадия такого эксперимента, выполненного применительно к
внемасштабным знакам рукописного исполнения на составительских ори—
гиналах карт (Завалишин, Мучник, 1974), Обучающая выборка, предъяв—
ляемая ЭВМ, включала 10 'неконтурных знаков аэродрома и отдельного де—
рева (рис. 99 б). Увеличенные знаки задавались в координатном поле 36х36
клеток. Характерныефрагменты отбирались с помощью окошка 9х9 клеток
(рис. 99 а). Применялся алгоритм поиска со стандартным изображением.
Отбирались только фрагменты, соответствующие локальным минимумам
функции информативности. сформированные признаки словаря форм пока—
заны на рис. 100. Усреднение сходных по форме характерных фрагментов
(по строкам) дает обобщенные эталоны форм фрагментов (слова словаря
форм — всего 10). Другие действия состоят в том, что одновременно со
словарем форм формируется словарь местоположении характерных фраг—
ментов на графическом изображении (рис. 101)° Затем задается способ опит
сания целого знака, в данном случае в виде таблицы «форма ___ место». Ее
строки соответствуют элементам словаря форм, а столбцы —— словаря мест.
Для каждого типа знака строится своя стандартная таблица. С помощью
этих таблиц производится сравнение описаний знаков и их классификация
(распознавание) при автоматическом считывании и обработке изображений.
Сходные по существу идеи лежат в основе поисковых задач распо—
знавания типов рельефа (Вергасов, 1974; Васмут, 1983), автоматизации
процесса чтения карт (Васмут, Мучник и др…, 1970), характерных точек
рисунков горизонталей (Прасолов, 1981), описания контурных изображе-
ний (Реклайтис, 1973), распознавания элементов барического поля (Ады-
лова, 1973), распознавания написанных от руки символов в картах (Вгоиіп,
Огопшеуег, 1980) и т. н. _
На рис. 102 дан пример распознавания пространственных узоров
(паттернов), которые могут быть индикаторами определенных процессов
историко—географического характера (Кетшеі, 1979). Распознавание осуще-
ствлялось путем обработки цифровой информации в базе данных и состояло
в поиске, а затем и представлении в картографическом изображении узоров,
сходных с заранее заданными (эталонами). Каждый узор мог распознаваться
независимо от его пространственных координат, ориентировки и размера.
Развитие методов распознавания образов имеет значение для разра…
ботки систем автоматического управления, в которых карта существенный
элемент системы. Оно важно и для решения собственно картографических
задач. Создание формальных моделей работы зрительной системы челове—
ка при чтении карты и основанных на них машинных методов анализа
карт (в том числе эффективности опознавания объектов соответственно
решаемой задаче) может быть использовано для оценки качества их
оформления без обращения к трудоемким и длительным инженерно—
психологическим экспериментам„ Ставится вопрос о создании специаль—
ных карт, читаемых машиной (Ширяев, 1977, 1984; Васмут, 1983). С кон—
275

$$… ЁЁЁ Ещё……
нюю… дойти поищи—дымные ЁооЁамЭ
38… 52 …щёщюту мощами танца—Емца
ЁЁЕФЕМЁ і Бо: аммоцо .:: .оцщ иёооёешщн БдддоЁЁах : Басё дам…—ещо .оон .…Ещ
, …!!
житии
дампа
$26
!;
|.—
жШЁо штаб
дамы…… мыш—но
›юцшо минц—…о
мамино
ЁЕЗ
этапе
953
255… омЁоЁ
-шш „ЁЁЁЁ
055… 9585
‚вы …ЁЁЁЁ
“мантии …… Етот
ищощщ
„$95
# …шцнщоц …… „антенн
тыщщ *
этап…… 91596
‚шт „ЁЁЁЁ
„павиан… …… кито:
давно шимано
…%
..
и…
ф“
ШП ЕП ПЕ ДНЕВ
ЕШЁЦ ЦЕ ШП ЦПП:
_.ЁЁ' П! П! іі!-
БШЕЦ ЕЕ НЕ В! ЕЦ
П ПП ПЁ ПП
ПШ [ШЕП ЕП
ШШШ ШШ
.. !!
Ц ЦЦЦЦ ШП
33 52 “ЁЁ
@… Её… ЁЁЁЁЁ ЁоЁоЁЁЁЗ
Ё ЁФЁЁЁ онощоёоёа „Щецин
: «девчата „Битти ю: Ёцоюіщ на…:
‚95:60 : АЗ помёт… ЁЁФЁЁе ЁЁ
аты—ема: „ЦЁЁЁЁЁ доюьо ‚9… ‚за
…… …… 3,2… «3.3
«&&…„«ъ«ь+ …
276

№ХХХХХХХ№№
МХХХХХХХХХХХХХХХХХ№
ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ№№№
ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ№
ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ№№
Рис. 102. Пример обнаружения пространственного узора в базе цифровых
данных по заданному зталону (звезда в пятне) (Кеттеі, 1979)
цепцией распознавания созвучна идея машинного перевода информации с
языка карты на естественный язык (Лютый, 1981).
Нами уже ставился вопрос о выделении в качестве особого направлею
ния исследований —— сочинения карт на ЭВМ (генерирования картографи—
ческих изображений). В отличие от многих развитых языков, где сочинение
текстов на ЭВМ еще не вышло из стадии экспериментов, в языке карты
«сочиненные» изображения сразу же получили полезную нагрузку, стали
инструментами исследовательской работы. Отметим, что речь идет не о
простом графическом воплощении изображений на чертежных автоматах
(эта операция как правило сопровождает оформление сочиненных машиной
карт), а о воспроизведении определенных свойств (черт) структуры карте-=
графического изображения. Большинство таких изображений —— составляют
промежуточные или конечные результаты имитационных экспериментов на
картографических меделях (@ 17). В них'отражаются результаты конструш
рования, прогнозирования, синтезирования или генерирования пространст-
венных структур объектов. Они могут базироваться на конкретном эмпири—
ческом материале, специально придуманном, не приуроченном к конкрет—
ным территориям и массивам данных, и смешанном.
На рис. 103 приведена сочиненная на ЭВМ карта распределения со-
лености (в граммах на литр) в Мичиганском бассейне (верхний силур) при
условии, что в нем было два пролива, по которым вода привносилась в
бассейн, и один, через который она выносилась. Карта составлена в рем
зультате моделирования наблюдаемого распределения мощности соляных
отложений в бассейне. Путем перебора различных предположений (в том
числе с использованием вероятностных моделей) найдена пространственп
ная структура распределения солености, на основе которой может быть
277

объяснено существующее распределение (пространственная структура)
соляных отложений. Сочиненная ЭВМ карта в данном примере —— необхо—
димое звено в выявлении зависимостей между явлениями путем перебора
вариантов, вводимых в общую модель предположений.
0000000000000000000000000000000000000000000000
000 000000000000000000000000000 0000
0000000000 0000000000000000000000000000 00000000000
00 000000000000000000000000000000000 по
$9 000600090000000000 0000000000900000000 00
00 00000000000000000 0000000000000000000000 00
000000000000000000000 00000000000000000000000 000
00000000 0000000000000000 0000 00000000000000000000 0000000000
00 00000000000000000 000000000 " 000000000000000000 00
00 000000000000000 0000000000000 0000000000000000000 00
00 (‚00009000000 ООПОО ' 0000060000000000000 00
00 00000000000000 000000 000000000000000000 00
00000 0000000000000 000000 000000000000000000 000
О ООО°00000009 0000!) 0000000000000000090 0000
0 0000000100000 0000 000000 00000000000000000000
О ©00000000°0 00000 000000 ООФФОООООФОООФОФФООО
0 00000000000 00000 000000000000 000 000000000000000000000
0 00000000000 (2060 ‚ д°600000000000 00000 600000600960000000000
0 000000000000 000 ‚ 0000000000000000 0000 000000000000000000000000000
0 0000000000 00000 00000000000000000000 0000 00000000000000000000000000
0000000000400 000000 ‚› ОООФОФООВООФООООФОО 0000 ФОФОООООООЦООООООООООООО
ОООООООФОООФ 00000 006900000090000600031 100 000000000004300000000
°°0°°°°00000 0000 ‹“ 00000 00000000900000000
ооооооеооссо сосо . ‚ ооосоо ` 000000000000
000090009090 0609' °°°0°° ОООООООФО
000000000000 0000 › ' ’ 0000000 0000000
ОФООООФОФОФО ООО ' ‚' 05000090000 ФФОООООООООООООПФООО №00 00000 0000000
0060610000069 000 ›” 0 0000000000 ФООООФООООБЫФВООЭФО -`._— ОС: 0000 0000000
0000000000000 , 240 0000000000000000 000000 оооеоаоа
0000°00000000 06003) 00000 ООПООООП 0000000000
0 °О°00000000 ООВЗОФОФООООПО ' ' ФОООФО 0900000000000
0 00000000000 160 000000 00000 0000000000000
0 900095000 0000000000 0
° 000°°°О°°° 000000000°00 0
0 0000090000 000000 80 0000 еооооооооооо о
000 4300000000000 0000000000000000000000000000 0000000000000 0000
000 0000000000000 000000000000000000000000000000000 0000000000000 0000
00 0000000000000000 - ‹ 00000000000000000000000000000000 00000000000000000000000000 000
00 0000000000000 - 000000000000000000000000000000000 0000000000000000000000000 000
00 ОООООФОООВОд. ..... 0…000000000 00000000000000000000000000 000
000000000000000000000000000000000000000000000000 » - - 000000000000000000000000 00
00 00000000000000000000000000000000000000000000000000000000000 00000000000
00 ОСФОООООФОООООООООВО ‚ ООПОООООООООООаЭОООФОООО 00
00 00000000000000 37 00000000000000000000 00
00 ООФФОФООО °°°0°°О°0°ОООО 00
00 00
000000000000 00000000000
000 000
ООООООООВФОООО 27 ОФООФОФООаОЬОООООФОООФОО
Рис. 103. Распределение солености (в граммах ЫаС1 на литр) в Мичиганском
бассейне в верхнем силуре (Харбух, Бонем-Картер, 1974).
Цифры отмечают зоны равных концентраций солей (4000 условных лег, в предполо—
жении наличия 2-х Проливов‚ по которым вода привносилась в бассейн, и одного, по
которому она выносилась, а также мелких проливов в рифах, окружающих бассейн).
Контуром обозначена современная береговая линия восточной части озера Мичиган и
западных частей озер Гурон и Эри…
Генерированные изображения пространственных структур речного
бассейна (рис, 104) и дорожной сети (рис. 105), ячеистой сети (рис. 62),
иерархизированной системы точек (рис. 63) с использованием метода
Монте…Карло показывают хорошее согласие теоретических моделей с эм—
пирическими данными.
Сочинение карт на ЭВМ … мощный инструмент научной эвристики
и решения сложных практических вопросов, развития новых принципов
постановки и реализации задач исследования и проектирования геосистем.
Оно обещает также дать новые «технологии» проверки и оценки результа—
тов исследований, в том числе выполняемых средствами математико—
картографического моделирования. Поясним последнее на примере широ—
278

й
0
И
Ч
6
р
№›
ии
в9
№1,
еф
ит
но.
аа
№№
ие
аж
д
ов,
мж
жб
Нр
н…м
№<
Ы
тм
и…ю
мж
И.с
4
о
1
с.
и
Р
ТВЗ’ГС’ГВУЮЩИХ порядков.
1 — 5 —— притоки соо
. .
0 ж\г
В от
„ „а
и
@ .„и„м
№юцщ
е 7?
в 90Ь
т 1вш
ЖИИуЭр
Т
№т№№…
ссанц
ОЙШЁЙ
Роотж
ПНССр
тжгЁ
НРВШТ
аоисс
жд№№и
Ридли
Ийохпчт.
Ы№Мщп
Д &
еотв
ОЛПЭЩ
ме.(о
еж…ыс
жпц№шх
‚и
ни5ци
оиб ……
‚Идо/ЮС
Ш№1щй
… Ш….Ё
м пмж
5 _д
. „№
с …
и ‚…
Р Ал
279

ко распространенных карт трендовых поверхностей (фоновых поверхно—
стей), которые получают путем аппроксимации полей количественных
значений каких—либо признаков полиномами разных степеней. О действи—
тельном наличии пространственной тенденции (тренда) обычно трудно
судить, даже если аппроксимация исходных данных выполнена хорошо и
корреляция между расчетными и исходными значениями достаточно вы—
сока. Единственный путь подтвердить (статистически) наличие тренда —-
«сочинить» карту—аналог и сопоставить результаты, исчисленные по сочи-›
ненной и «натуральной» картам. Другими словами, необходимо искусст-
венно имитировать случайное поле распределения признака, варьирующе-
го в пределах интервала значений реальных наблюдений, аппроксимиро
вать его полиномом той же степени, что получен при определении тренда
по «натуральной» карте, вычислить оценку соответствия тренда случай—
ному полю данных и сопоставить эту оценку с оценкой, полученной на
реальном массиве данных. Если последняя сушественно превышает пер-
вую, исследователь может быть уверен в действительном наличии тренда,
если нет —— вопрос о наличии тренда остается открытым.
Число «областей применения» такого рода технологий весьма зна—
чительно. Они открывают путь для разработки новых процедур подтвер-
ждения и оценки научной достоверности карт и исследований по ним.
* * *
Подведем итоги сказанному о функциях языка карты, подчеркнув его
значение для географии. Предпошлем изложению замечательные слова Н. Н.
Баранского (1956, с. 286): «1) карта —— альфа и омега географии, начальный и
конечный момент географического исследования; 2) карта ———‹ стимул к запол—
нению пустых мест; 3) карта —— средство к выявлению географических зако-
номерностей; 4) карта —— необходимый посредник между крайне ограничен—
ным в охвате своего непосредственного наблюдения человеком и громадным
по своим размерам объектом географического исследования — поверхностью
земного шара; 5) карта ——— второй язык географии; 6) карта …» один из крите-
риев географичности».
Нетрудно предъявить большую подборку высказываний такого рода из
трудов известных географов разных стран, времен, представителей разных
научных направлений. Их единодушие в высокой оценке роли карты в гео—
графин говорит о многом. Приводя мнения к общему знаменателю и интер-
претируя их в современных терминах, можно сказать, что язык карты прин-
ципиально необходим географии. Он выступает одним из объектных языков
этой науки, служит важным средством выделения и описания объектов гео—
графического изучения, географического моделирования, фиксации геогра—
фических теорий. Добываемые этой наукой знания в своей абстрагированной
конкретности, в единстве общего и единичного, выражаются преимуществен-
но в картографической форме. С помощью карт установлены основные гео—
графические законы и закономерности, введены в обращение «модельные
теоретические конструкты» пространственной структуры различных явлений,
стали доступными наблюдению и изучению ненаглядные аспекты действи—
тельности. Карта используется при выработке целей и постановке задач ис—
следований, планировании и организации проведения наблюдений и экспери-
ментов, фиксации наблюдений, анализе, обработке и обобщении результатов
280

наблюдений и экспериментов, оформлении результатов исследований и пред—ш
ставлении их для дальнейшего научного и практического использования.
Через посредство картографических образов-представлений формируют—
ся многие научные географические понятия, вместе с новыми картами рожда—
ются новые ветви географии и направления научных поисков, через них идет
внедрение новых методов исследований. Карты играют важную роль в приоб—
щении человека к социально значимым знаниям в области географического
изучения планеты, хозяйственного развития различных ее частей, усвоении и
понимании им географической картины мира, обучении определенному видет
нию реальности и ориентации в современном мире. В создании карт и атласов
участвуют практически все коллективы географов.
Наконец, язык карты может рассматриваться как один из системообра—
зующих факторов всего цикла географических наук, один из ключей к пони-»
манию их целостности.
Устойчивая на современном этапе тенденция к теоретизации знаний,
совершенствованию методического арсенала географической науки, конст—
руктивизании практических рекомендаций отнюдь не умаляет значение карт
ты, Научные достижения в географии и картографии последних десятилетий
вновь подтвердили жизненную силу слов 11, Н. Баранского о «неотвемлемош
сти и незаменимости карты для географии» (1934). Сегодня вновь подчеркив—
вается, что картируемоств явлений служит основным критерием их геогра-
фичности (Алиев, 1983), что карта выполняет географизирующую роль, со—
ставляет основу системного единства географических наук (Асланикашвили,
1981), что функция места имманентно присуща географическим объектам
(Минц, Преображенский, 1970), что геосистемы суть пространственные (тер-=
риториалъные) образования (Саушкин, Смирнов, 1968; Математика в эконо-
мической., 1968; Александрова, Преображенский, 1978; Сочава, 1978; Геон
графические границы, 1982; Теоретические проблемы., 1983; Мересте, Нымш
мик, 1984 и др.), что изучение пространственных структур _- приоритетное
направление географических исследований (Теоретическая география, 1971;
Перспективы географии, 1976; Архипов, Блажко и др„ 1976; Третий Всесоюз-
ный симпозиум.., 1977; Системные исследования… 1977; Топчиев, 1977, 1984;
Василевский, Полян, 1978; Теоретические аспекты… 1984; Основные поняв
тия… 1984; Моделирование геосистем, 1986), что математико-
картографическое моделирование и автоматизированные картографические
системы __… необходимые условия математизации географии и развития гео…
информатики (Жуков, Сербенюк, Тнкунов, 1980; Вопросы составления.,
1982; Проблемы геоинформатики, 1983; Итоги науки…, 1984; Кошкарев, Кара»
кин, 1987; Организация географической… 1987)
Коль скоро в такой плоскости ставятся вопросы, коль скоро речь идет
об изучении пространственных (территориальных) структур и законов/терки)»-=
стей, присущих систеМам взаимодействующих объектов и явлений, непре
менными «участниками» географических исследований будут язык карты,
карты, картографические модели,
Можно указать три направления исследований, в «рамки» которых
«умещается» спектр задач, связанных так или иначе с изучением пространст—
веннопструктурнъпх аспектов объектов и явлений, где достаточно эффективно
приложение карт,
281

В рамках первого направления объединяются исследования, в которых
карты (информация о пространственной структуре систем и их элементов) вы—
полняют роль вспомогательного средства при их постановке, при организации
блоков моделей, побочного продукта исследований, дополнительного аспекта
анализа и систематизации исходных данных и конечных результатов, а также
оформления последних. Подобные ситуации чаще всего имеют место при разра—
ботке междисциплинарных проблем, в пограничных зонах географии, применяе-
мые здесь карты по большей части служат вспомогательным инструментом в по-
иске и закреплении результатов исследований.
В рамках второго направления объединяются исследования, в которых
карты (информация о пространственной структуре систем и их элементов)
составляют неотъемлемый аспект их постановки, одну из главных или глав—
ную цель проведения, одну из важных форм получения и закрепления резуль—
татов исследования. В них в разном соотношении могут сочетаться простран—
ственные и содержательные подходы к изучению систем, но пространствен—
ная структура, выраженная в картографической модели, _— неотъемлемый
атрибут исследования Такого рода исследования наиболее полно используют
возможности картографического моделирования, составляют «центр тяжести»
собственно географической проблематики исследования геосистем.
Наконец, третье направление составляют исследования, в которых кар—
тографированные или иным способом зафиксированные пространственные
отношения систем или их элементов рассматриваются как отправная точка и
результат исследования. Для них характерны формальные подходы к изуче-
нию хорологических композиций, упорядоченности и т. п., преимущественное
использование математических моделей, привлечение карт лишь в качестве
дополнительных материалов. При формальном подходе пространственные
структуры любых феноменов могут изучаться как системы, элементы которых
—— абстрагированные от конкретных свойств элементы этих феноменов, а сис—
темообразующие отношения _— пространственные (территориальные, хороло-
гические) их композиции и упорядоченности (Топчиев, 1977). Получаемые в
таких исследованиях результаты изучения пространственных структур (или
хоросистем), порождающих их процессов и сопутствующих факторов, имеют
как правило более общее значение, нежели собственно географическое.
Компьютеризация исследований, изменения принципов и форм накоп—
ления и обработки географических данных, применение геоинформационных
систем, систем ЭВМ-картографирования, автоматизированных картографиче—
ских систем, пространственных сетей сбора данных и аэрокосмического зон—
дирования создают предпосылки для развертывания географических исследо…
ваний на новых принципах, оказывают влияние на изменение стиля мышле-
ния географов и картографов, способствуют достижению новых рубежей, о
чем свидетельствует постановка задач мониторинга и управления развитием
геосистем, задач развития географического и картографического обеспечения
хозяйственного строительства. Сегодня география и картография все чаще и
чаще называются средн посредников в решении важнейших проблем научно-
ГО И НраКТИЧЁЗСКОГО значения.
282

Ч А С Т Ь 111. ТЕОРИЯ ЯЗЫКА КАРТЫ И
КАРТОГРАФИЧЕСКАЯ НАУКА
Любой обнаруженный наукой значимый факт, постановка новых
крупных исследовательских проблем не могут не влиять на сложившиеся
в‚ней теоретические представления, После того как новые факты «стали
элементами научного знания, наука, по крайней мере, в тех областях, ко-
торым принадлежат эти новшества, никогда не остается той же самой»
(Кун, 1977, с. 79). Развитые в данной работе представления о языке карты,
его функциях, направлениях изучения этого языка и построении его тео—
рии создают «новое лицо», новые исследовательские проблемы, обещают
выход из непростой методологической ситуации в картографии°
Сложность ситуации в современной картографии обусловлена всту—
плением этой науки в качественно новый этап развития. На глазах одного
поколения картографов она превращается из казавшейся единой в систему
наук, охватывающую широкий круг направлений, углубляющую связи с
отраслями знания, которые идут в авангарде научно-технической револю-
ции. Картография достигла такого уровня, когда накопленный методиче—
ский и эмпирический материал, внутренняя логика развития, остро поста—
вили на повестку дня проблемы создания общей теории науки, преодолеи
ния исполнителвеко—технического и методического ее толкования.
В этой связи нам придется затронуть достаточно широкий круг во—
просов, проанализировать современные концепции науки с тем, чтобы по-
казать какое место может занять развиваемая теория языка карты в общей
теории картографии. Заглядывая вперед отметим, что теория языка карты
может составить основу новой синтетической (системной) концепции кар-—
тографической науки, а именно картономии (термин наш _— А. Л.) как
стержня интеграции современных теорий, которая может рассматриваться
в качестве одного из «конкурентноспособных» предложений на пути ос—
мысления картографии как системы наук.
Г Л А В А УЕ, СИСТЕМООБРАЗУЁОЩАЯ РОЛЬ ТЕОРИИ ЯЗЬЕКА
КАРТЫ В КАРТОГРАФ№ЕСКОЙ НАУКЕ
@ 21. Анализ современных концепций картографии как науки
Практически непрекращающиеся много лет дискуссии и поиски
сущности, предмета, метода и задач исследований картографии, ее внут-
ренней структуры, места в системе наук и т. п. (Рязанцев, 1965; Бочаров,
283

1966; Салищев, 1966, 1967, 1970, 1971, 1973, 1976, 1982 а, б; Асланикам
швили, 1968, 1974 и др.) привели к формированию четырех основных кон»
центу/альных научных схем (концепций) № систем представлений, опии
рающихся на разные исходные положения, категориальную базу, разные
общенаучные подходы, претендующих на роль общей теории картогра—
фии Это концепции …» картоведения, метакартографии, картологи1и и
графокоммуникационная (не носящая специального наименования). В
каждой из них с большей или меньшей полнотой формулируются главные
вопросы картографии, отражаются те или иные существенные стороны
теории и структуры науки, указывается «свое» понимание научного и
практическоГо значения добываемых ею результатов.
Вместе с тем, ход дискуссий свидетельствует о стремлении отдельп
ных ее участников рассматривать ту или иную концепцию как единствен—
но верную, абсолютизировать отражаемые ею важные, но лишь отдельные
стороны предмета картографии, картографической деятельности, что ока—›
зывает сильное влияние на ‚выбор стратегии развития науки, ее организа—
ционные формы, ориентацию в подготовке кадров и т. п. При этом улус-=
кается из виду присущая любому предмету полиструктурносты Отсюда
анализ названных концепций как необходимый этап поиска общей основы
для дальнейшего продвижения науки вперед должен охватить системы
базисных положений и основных понятий, выражающих сущность каждой
концепции как целого. Этим предопределяется схема последующего из—
ложения материала, '
Развитию картоведческой концепции был дан импульс в 20-х го-
дах нашего столетия в трудах М. Эккерта. Однако как теоретическая сис-›
тема … учение о географической карте _— она стала оформляться в конце
30—х _— начале 40-х годов. В дальнейшем концепция постоянно уточнялась
и развивалась одним из ее авторов ———- К. А. Салищевым и в последнее вре—
мя определялась им как «учение о картографическом отображении дейст-
вительности (или учение о карте). Последнему принадлежит теория карте»
графических проекций, теория генерализации, теория знаковых систем и
способов изображения, а также теория системного картографирования; в
нем рассматриваются также виды, типы и классификации карт, равно как
и их анализ» (1982 б, с. 14). Термин «картоведение» приравнен в концеп—«
ции к термину «теория картографии» (1982 а, с., 54), само картоведение
образует теоретическую основу науки (1982 б, с. 13), учебных курсов по
картографии и «изучает карты и другие картографические изображения
как особый способ отображения действительности, как пространственные
модели реальных явлений», «исследует свойства и виды картографических
изображений», «разрабатывает способы анализа иметоды использования
карт в научных исследованиях и на практике», «изучает основные этапы и
‘ В данной работе мы не стремились описать все многочисленные точки зрения на картов
графите (хотя и учли их при анализе концепций), поскольку они так или иначе могут быть
сведены к одной из четырех концепций или недостаточно разработаны, чтобы претендо»
вать на самостоятельный статус. Характерные примеры … предложения У. Фрайтага
(Ргаітаёд971), И. Кретчмер (Кгеівсптет, 1980), Р. Огриссека (Озгізвек, 1982), Е. Боса (Вов,
1982) и др… Интересный анализ … Смирнов, 1987 6.
284

закономерности развития картографической науки и производства»
(1982 б, с. 4)… Теоретическая основа включает частные теории № «обобп
щения научных знаний, отражающих закономерности изучаемых наукой
явлений», которые принадлежат учению о карте, а также «методы и тех_
нические приемы исследования». Последние № «образуют два крупных и
важных раздела: технологию проектирования и изготовления карт и мето—
ды использования карт в науке и практике», обобщения которых рассматш
риваются как «теория и технология проектирования и изготовления (со—
ставления) карт» и «теория и методы использования карт». В то же время
«основным сосредоточием и хранилищем `‘обширнейших конкретных зна—
ний о мире, получаемых картографией» называются «сами картографичет
ские изображения» (1982 б, с. 14).
Напомним, что картография трактуется картоведением как «частно—
научный метод познания действительности», как «наука об отображении и
исследовании явлений природы и общества _— их размещения, свойств,
взаимосвязей и изменений во времени посредством карт и других карто—
графических моделей» (1982 б, с. 13) или в более широком варианте опреп
деления —— «…наука об отображении и исследовании действительности
посредством особых пространственных моделей —- географических карт и
других картографических построений» (1982 б, с. 394). Главная задача
картографии »— «правильное отображение и исследование действительно—
сти посредством картографических изображений» (1982 б, с. 16), она ориа
ентируется на «две генеральные цели в развитии ее исследований, два
главных направления в разработке и совершенствовании ее методов,
имеющих в виду, во-первых, создание новых карт, во—вторых, использова-
ние карт в науке и практике»; «...именно от последних во многом зависит
будущее картографии…» (1982 б, с. 394).
Картоведение сосредоточивает внимание только на географических
картах и относит`к ним «все математически определенные, обобщенные
образно—знаковые изображения земной поверхности на плоскости, пока-
зывающие размещение, состояние, связи и динамику различных природ-
ных и общественных явлений, отбираемых и характеризуемых в соответ-
ствии с назначением конкретных карт», а в терминах моделирования _
«плоские образно-знаковые пространственно—временные модели геосис—
тем и их элементов» (1982 б, с. 8). На характер явлений, отображаемых
картами, ограничений не накладывается.
Исходя из представлений о карте как о модели, относительно недав—
но введена конструкция —— картографический метод познания (1976, 1982
а, с… 32); под ним понимается специальный (частнонаучный) метод, ксто—
рый используется картографией для изучения некоторых сторон действи-
тельности (1982 а, с. 32). «Суть картографического пути познания реаль-
ного мира состоит во включении в процесс исследования действительно-
сти промежуточного звена —— географической карты как модели изучаем
мых явлений. При этом карта выступает в двоякой роли —- в качестве
средства исследования и как его предмет, заменяющий реальные объекты»
(1983, с. 8). Предмет знания (выделенный в знаковой форме абстрактный
обьект) здесь не фиксируется.
285

Три главные черты карты как «материального образа действителвч
ности»: математически строгое построение, использование картографиче-
ских обозначений и генерализация ———— представляются «картографическим
(частнонаучным) преломлением трех основных методов теории познания
——— методов формализации, знаковых систем (символизации) и абстрак—
ции». Картографический метод познания реализуется в трех субординиро—
ванных формах ——_ создание первичных карт (съемкой и другими способа—
ми), составление производных карт и применение готовых карт для полу—
чения новых знаний (так называемый картографический метод исследовао
ния) (1982 а, с… 33, 1982 6)
Карты в их применении наделяются тремя основными функциями ———
коммуникативной (хранение и передача информации), оперативной (непо-
средственное решение практических задач), познавательной (для приобре»
тения новых знаний в пространственных исследованиях) (1982 б, с. 261).
Позднее для них указаны еще две функции —— конструктивная (картогра—
фическое обеспечение разнообразных проектов) и прогнозная (предвиде—
ние неизвестных или ненаступивших явлений) (1983, с. 12).
Картографическая знаковая система рассматривается в картоведении
как «формализованный язык —— искусственный язык графических симво—
лов _— условных знаков» (1982 а, с. 30), а его теория _… как частная, кото-
рая, наряду с художественным оформлением карт (дизайн), а также спосо—
бами и приемами графического изготовления карт, относится к заботам
одной из дисциплин ——-— оформлению карт (1982 б, с. 14; 1983, с. 16).
В концепции констатируется тесная связь картографии с географией
и науками о Земле. Картография заимствует у этих наук знания об объек—
тах действительности; они в свою очередь используют картографию как
особый метод исследования. Органические связи между географическими
дисциплинами и картографией приводят к образованию пограничных от—
раслей тематического картографирования, объединяемых «географиче-
ской картографией». Наряду с ней выделяется «топографическая карто—
графия» -—— создание производных топографических карт «лабораторными
картографическими методами». Считается, что создание первичных круп-
номасштабных топографических карт входит в задачи топографии, распо—
лагающейся на стыке геодезии, фотограмметрии и собственно картогра—
фии (1982 б, с. 16).
Приведенные выдержки отражают основные черты современной
теоретической платформы картоведения. Эта концепция, опирающаяся
на сравнительно длительную научную традицию, претендует на домини—
рующие позиции в картографии; ее положения, вследствие многократ—
ных повторений в различных изданиях, нередко представляются как уже
доказанные, не нуждающиеся в доработке или пересмотре. Между тем,
очевидно, что картоведению не удалось выработать достаточно строй—
ную «картину» науки.
Прежде всего картоведение не предлагает ясной дефиниции пред-
мета ее познания и прямых ответов на вопросы: что изучает наука, как
изучает и что является результатом этого изучения? Дефиниция (см. вы—
ше) содержит круг (картография наука об отображении и исследовании...
286

посредством карт) и допускает разные толкования предмета: 1 _— «объ-
ектное» — изучается то, что отображается посредством карт; 2 __ «мето—
дическое» … изучаются методы отображения и исследования (наука _—
об отображении и исследовании...); 3 —— «процессуальное» … изучаются
процессы отображения и исследования — цепочки экстериоризирован-
ных актов деятельности.
Дополнительные трудности вызывают указания в концепции на
картографию как частнонаучный метод познания (наряду с картографИм
ческим методом познания, тоже частнонаучным, служащим картографии
для осуществления Собственной познавательной миссии). Методами по—
знания могут быть процедуры создания и использования карт … карто—
графирование или моделирование (процедуры создания и использования
модели). По контексту дефиниции картография может быть только част—
нонаучной методологией или теорией метода, а карта (модель) …— ре—
зультатом фактической реализации метода картографирования или кар—
тографического моделирования, а также посредником (то есть моделью)
в научных исследованиях…1 Здесь же вновь обратим виимание и на весьма
расширительную трактовку в концепции «спектра» бытийных сторон
явлений действительности, попадающих в сферу познавательных инте»
ресов картографии: «размещение», «свойства», «взаимосвязи» и «изме—
нение во времени», причем речь идет о любых явлениях природы и об—
щества фактически без каких-либо ограничений (они вводятся пожалуй
только отсылкой к картам как «изображениям земной поверхности на
плоскости»). Это прямое следствие определения науки от процедур или
методов, а не от объекта как такового (существующего вне познаватель—
ных процедур) (ё 2).
Сопоставление основных положений концепции (о науке, карте, ме-
тоде познания, задачах исследований) выявляет существенные противоре—
чия„ Конкретные знания о действительности, добываемые картографией,
заключены в картах, сама картография ———— метод, картографический метод
познания … процедуры картографирования и использования карт, карто—
графический путь познания … включение в процесс исследования дейст—
вительности промежуточного звена …… карты—модели как средства и пред—
мета исследований, главные цели науки _— разработка методов создания и
использования карт. Противоречия очевидны., Если речь идет о получении
знания (образа, теории объекта) за «пределами» картографии (с помощью
самой картографии) как метода или карты как модели, поскольку модель
… «посредник, промежуточное звено между субъектом и объектом,
…средство познания объекта, „промежуточный этап построения образа,
теории обьекта» (Ленинская теория.… 1969, с, 208), то тогда это по сути
применение метода картографического моделирования в другой или дру…
гих науках, но не собственно картографический метод и путь познания.
Если же речь идет об использовании одних карт для построения других
(то есть о накоплении знаний в самих картах), то тогда это не согласуется
' В широком применении «метода картографического моделирования» (как метода позна—
ния) во многих науках, вероятно, следует видеть его функцию как частнонаучного метода
или даже особого научного подхода (ср. исторический подход, системный подход и т. д,).
287

с генеральной целью науки, которая состоит в разработке методов созда-›
ния и использования карт„1 ,
Концепция не имеет приемлемого определения карты … ключевой
категории картографии. Поскольку карты №— суть «изображения земной
поверхности на плоскости, показывающие размещение, состояние, связи и
динамику... приролньтх и общественных явлений», постольку они не могут
показывать состояние, связи и динамику явлений (тех же общественных),
которые не являются элементами земной поверхности. Почему карта пров
странственная модель? Почему она еще и временная модель? Почему кар-
та образно—знаковая модель? Развернутых ответов на эти вопросы концеп-—
дня не содержит.2
Не определен в концепции предмет картографического моделироваа
ния. Считается, что карты как «материальные образы воспроизводят ори—
гинал, то есть отражают некоторые стороны действительности и сообща»
ют о них конкретную информацию (знания)…» (1982 а, с. 33), но в главных
дефинициях предмета познания, науки и карты не показывается о каких
именно «некоторых сторонах действительности» сообщает карта, а речь
идет о действительности вообще. Приведенное выше определение против-ч
воречит другим определениям, в которых картам приписывается способ—
ность отражать (нарялу с пространственными распределениями и другими
отношениями) еще и «физические и химические свойства океанических
‘ Отмеченные недостатки в дефиниции предмета познания, картографического метода и
понимании самой науки попытался откорректировать Н. К. Мукитанов (1979, с. 42, 67;
1985, с. 224). Картография, по Н, К. Мукитанову, частногеографическая наука и этой ее
природой определяется гносеологическая суть картографического метода, который «пред-
ставляет собой формально-географический метод, так как та связь, которая существует
между пространственной определенностью географического явления и его содержанием,
не объясняет закономерности географического содержания» (1979, с. 42). Основное поня—
тие картографии — понятие конкретного географического пространства, она изучает про—
странственную определенность географических объектов (там же, с. 67), Отсюда следует,
что «картография —- это наука об отображении и исследовании пространственных взаимо-
связей географических систем посредством их картографического моделирования» (там
же, с. 67). Хотя данное определение предмета познания картографии проигрывает в сбит»
ности (не принимает во внимание пространственные определенности негеографических
объектов), включает трудно интерпретируемый термин «пространственные взаимосвязи»,
оно содержит момент, принципиально отличающий его от определения К, А. Салищева и
сближающий с концепцией А. Ф. Асланикашвили (см. далее). В следующей работе
Н. К… Мукитанов несколько изменил точку зрения на место картографии в географии, наи
звав ее общегеографической дисциплиной, хотя и частного характера (1985, с, 224 … 227).
: Отсылка в последнем случае к «житейскому смыслу слова «образ» как наглядному живо-
му представлению», к тому что и «наука и искусство широко пользуются закреплением
мысленных образов в материальной форме» (Селищев, 1982 а, с 35) ничего не проясняет…
Как мы уже отмечали (@ 16), намеренное или ненамеренное помещение идеального образа
в карты (особенно очевидное в ходовых констатациях типа «карта —— образно-знаковая
модель», «в своих сочетаниях и взаимосвязях... знаки создают на карте пространственный
образ действительности», «карты „создают пространственный образ отображаемых явле›
ний» (1982 б, с. 5, 6) означает признание возможности существования идеального образа
вне сознания. В историческом и семиотическом планах признание образности главным
свойством карты означает возврат к начальным ступеням формирования языка карты, кар—
тографического изображения (@ 11, 12).
288

вод, их динамику», «свойства, внутренние процессы и связи моделируе—
мых объектов» (1982 а, с„ 46)…
Классификационно не безупречно описание функций карты, в кото-
ром смешано несколько оснований, трудно найти аргументы для исключе-
ния топографических карт из так называемой географической картографии,
Не выработано в концепции непротиворечивой схемы структуры
науки, Картоведение (теоретическая основа науки) изучает карты, частные
теории науки _ обобщения знаний о методах и приемах разработки карт,
методы науки —— технические приемы и технологии проектирования и из—
готовления карт, а также мет0ды их использования; в то же время полага—
ется, что конкретные знания о мире, добываемые картографией сосредо-
точиваются в картах как таковых. Выходит, что наука добывает конкрет—
ные знания о мире, но ее теории не описывают объекты этого мира (то
есть, они не «объектно-онтологические»), а являются «методическими»
или «техническими», в ее учебниках не описываются добытые наукой
конкретные знания (как в учебниках любой другой науки).`і
Не выправляют ситуации последние по времени работы, специально
рассматривающие структуру науки (Салищев, 1982 а, г). Схема (рис. 106)
не только повторяет отмеченные недостатки, но содержит и новые, суть
которых проступает со всей очевидностью уже из ее названия … «Логиче-
ская структура картографической науки (теория, методы, знания)». Ока-
зывается, что теории науки не составляют знания, добытые наукой… Из
объяснений к схеме следует, что эти знания не имеют отношения и к кар-
тографическому методу или пути познания. Это результат узко-
рефлексивного виления картографии, попытки установить структуру нау—
ки «по содержанию самой науки» (1982 а, с. 60), а не исходя из системного
представления об объекте ее познания и закономерностях его развития.
Видимо, поэтому, никак не расшифрован на схеме (рис. 106) «предмет»
(точнее объект) общей теории картографии, вне учения о карте оказалось
«проектирование и составление карт», имеет место смешение собственно
научной и практической (технической, исполнительской) деятельности в
картографии, а также истории картографии как раздела науки и истории
деятельности в области картографии как таковой.
Наконец, главный тезис картоведения: «картография ——— частно-
научный метод познания» (1982 г, с. 7; 1982 а, с. 64; 1982 б, с. 13), усилен-
ный схемой структуры науки и сопровождающими ее объяснениями, фак—
тически ставит под сомнение существование картографии как самостоя-
тельной науки. Этот тезис непременно требует указания науки или теории,
которая разрабатывается с помощью этого метода и, в свою очередь, влияет
на его развитие и разработку, «Меюд и теория возникают и развиваются
одновременно, ...с самого начала находятся в органической взаимосвязи,
взаимодействуют… и вызывают в друг друге соответствующие изменения…
Теория выполняет объяснительную функцию., метод регулятивную
‘ У читателя не должно сложиться впечатление, что автор данной работы отрицает факт
сосредоточения в картах огромных знаний или роль карт как научных моделей. Цель авто-
ра показать, что эти факты не вписаны органически в картоведческую концепцию, не со—
гласованы с другими ее базовыми положениями.
289

функцию. Он указывает, как должен вести себя субъект по отношению к
познаваемому или преобразуемому объекту, какие операции (познаватель—
ные или практические) он должен совершить, чтобы достичь поставленной
цели» (Шептулин, 1983, с. 20) По логике картоведческой схемы структуры
науки на объяснительную роль не может претендовать ни общая теория
картографии (она сама _ теория метода), ни учение о карте. Следователь-
но, по этой же логике картография может быть понята только как частнона—
учная методология, а картографический метод познания должен быть при-—
нят как метод другой или других наук (но не картографии)
- КАРТОГРАФИЯ `
- Математическая
картография
Теория Ё
генерапизации
Теория языка
карты .
Теория системного
картографирования
проектирования :
и составления карт
, использования :
карт '
Классификация
карт
Анализ и оценка :
карт
' Учение о карте
Теоретическое
обоснование
методов:
Общая теория
картографии.
Ее предмет
и метод
Практическая
’ картография
Теоретические
основы
картографической Керофстграичекая ‚
. информатики информация и
библиография
; Картографическое
источниковедение
История .
картографической ,
науки [
' ипроизводстеа 5
Рис. 106, «Логическая структура картографической науки (теория, методы, знания)»
(Селищев, 1982 а, 1982 г)
Еще отчетливей этот вывод следует при замене и высшей рубрике
схемы «Общая теория картографии. Ее предмет и метод» термина «карто—
графия» на эквивалентный (по картоведению) термин «частнонаучный
290

метод». В результате подстановки получим …— «Общая теория частнона—
учного метода. Ее предмет и метод», или просто: «теория метода» ; мето—
дология. Отметим, что взгляд на методологию как на учение о методе или
теорию метода разделяет большинство ученых философов, методологов,
науковедов (Копиин, 1965; Овчинников, 1966; Груза, 1977; Штофф, 1978;
Шептулин, 1983; Философский словарь, 1987; Подкорытов, 1988 и др.).
Таким образом, налицо факт отрицания картографии как самостоя-
тельной науки, хотят того представители этой концепции или нет, ибо ме—
тодология (а тем более частнонаучная) обслуживает какую-либо конкрет-
ную науку, «органически входит в конкретнью науки», «существует для
каждой науки, является ее необходимой частью» (Груза, 1977, с. 4; ЛеХыу
Танг, 1979; с. 101, Шептулин, 1983, с. 13; Подкорытов, 1988, с. 91 ——- 94).
Отмеченные противоречия картоведческой концепции, обусловлен—
ные ее длительной ориентацией на заимствование и приспособление но—
вых идей к своим неизменным основаниям, сводят на нет все усилия по ее
модернизации, по «переводу» картографии на «объектно-познавательные,
модельные рельсы». Она, несмотря на ряд верных положений, видела и
продолжает видеть в картографии прежде всего науку о карте и методах ее
создания и использования, то есть методическую науку. Но акцентировав
внимание в новейших поисках на методе моделирования, на инструмен-
тарных, технических приемах обработки карт, концепция «просмотрела»
язык карты (его теория была включена в схему науки совсем недавно, да и
то под влиянием других концепций), отвела ему роль вспомогательного
технического средства, а тем самым, как будет показано далее, не нашла
выхода из указанных противоречий.
Сказанное не означает, что вместе с неверными общетеоретически—
ми построениями картоведческой концепции должны быть отброшены
конкретные позитивные результаты и их обобщения, которые получены в
исследованиях и разработках по конкретной проблематике, выполненных
в ее рамках. Не справившись с миссией общей теории картографии, карто-
ведение будет служить науке, хотя и в ином качестве.
Мост, по которому картоведение может «перейти» в качестве со—
ставной части в более общую концепцию картографии, мы видим в ее
ключевом понятии «метод», который должен быть рассмотрен в контексте
«той системы материальных взаимодействий, в которые вступает ученый с
элементами процесса познания», как «способ действий человека» (Быков,
1974, с. 89), то есть «сквозь призму» деятельностного подхода. Отсюда
один шаг к установлению той общей объективной основы (нормативной
системы языка карты), мимо которой прошло картоведение и «которая
делает приемы действий исследователя правильными, стандартными»
(Быков, 1974, с. 90). Эмпирический материал частных теорий картографии
(рис. 106), как уже говорилось в 5 1, составляют сложившиеся на практике
образцы или нормативы деятельности в актах создания и использования
карт, а назначение «теорий» —— рефлексивное закрепление этих образцов,
обеспечение их сохранения, трансляции и развития.
Концепция метакартографии заявила о себе в конце 60—х —— начале
70—х годов на фоне усиления в науке вообще, и в географии и картографии в
291

частности, интереса к вопросам теории и методологии. Ее появление .…
прямое следствие попыток преодолеть «исполннтельско—технический крен»
в осмыслении теоретических вопросов картографии, устранить противоре-
чия в ее фундаментальных понятиях и увязать их ‹: достижниями философ-
ских и других наук. Автор концепции _— А„ Ф. Асланикашвили обозначил
термином «метакартография» общую теорию картографии (скорее метатео—
рию), которая по его замыслу должна «объединить в единую логико—
методологическую систему все ее разделы и обосновать место этой науки в
общей гносеологической системе наук» (Асланикашвили, 1974, с. $)}.
Метакартография —- первая концепция, рассматривающая картогра-
фию как естественнонаучную дисциплину, попытавшаяся определить ее
основные понятия (карты, картографирования и других), Ее фундамент
составляют по новому осмысленные и определенные (там же, с. 7): 1 _…
предмет познания картографии (точнее объект … А. Л.) _— объективно
существующий порядок взаимного размещения (конкретное пространство)
предметов и явлений, природных и общественных, а также временное из-
менение этого порядка (конкретного пространства); картогра ия выявляет
и «картографически высказывает» пространственные структуры и законо—
мерность сложных пространственных систем взаимодействующих предп»
метов и явлений в их динамике, но не объясняет их (это дело других наук);
2 -=-- метод познания … картографическое моделирование конкретного
пространства явлений природы и общества, заключающее в себе систему
специфически картографических форм логических приемов познания »—
сравнения, анализа и синтеза, абстрагирования и обобщения; 3 _— объекта
ный язык науки _— язык карты, маТериализупощий картографические фор-=
мы логических приемов, участвующих в моделировании; 4 _.… связи с диап
лектическим материализмом и его теорией познания (через категорию
пространства .… времени), а также специальными науками (через язык и
метод). Перечисленные базовые положения развернуты в концепции в
оригинальную систему следствий (см… ниже)
Знания, добываемые картографией, фиксируются объектным языком
науки (языком карты) в самих картах (так как конкретное пространство не
может быть адекватно отражено другим языком); предмет знания …… «ма…
териальные пространственные отношения между предметами и явлениями
объективной действительности и пространственной системой отсчета»°
Отсюда, цель познавательного функционирования науки № создание нов
вых и новых карт бесконечной тематики (1968, 1974).
Язык карты определяется в концепции как специфическая знаковая
система, средство отображения в карте знания, «основная форма карте»
графического изложения». Он обнаруживает весь спектр семиотических
отношений -——— синтаксических, семантических, прагматических и сигма—
тических. Логическая и историческая необходимость его существования
‘ Концепцию мегакартографии А. Ф„ Аеланикашвили следует отличать от метакартогра»
фии, очерченной В. Бунге (1967). Последняя сосредоточивает свои «интересы» на вопро—°
сах: какие пространственные зависимости и свойства могут отображать карты как один из
возможных инструментов отображения пространственных свойств, насколько хорошо они
отображают и в каком отношении другие средства будут более подходящими (1967.3 с. 60),
’ 292

определяется относительным соответствием в этом языке средств отобра—
жения пространства с пространством отображаемой ими действительности
(там же, с. 24, 28 _— 52).
Карта, результат познавательного отражения конкретного пространа
ства объектов действительности, является субъективной картиной объек—
тивного мира, «языковым выражением действительности» (там же, с. 19;
1981, с. 9), Ее создание —— это акт «возникновения и вещественного оформш
ления знания», она … специфическая картографическая форма выражения
относительной истины и, не будучи условным изображением, отображает
пространство объектов с заранее определенной степенью адекватности
(1974, с. 108, 116), В карте в диалектическом единстве отображаются две
стороны действительности -——— пространство и содержание (пространствен—
ная и содерЖательная определенности объектов действительности). «Про-
странственным поведением знаков» в карте отображается то, ради чего сут
шествуют язык карты, карта и картографическая наука (там же, с. 28).
В терминах моделирования, как уже говорилось, карта определяется
как знаковая пространственно—подобная модель {там же, с. 104), функцио—
нирующая как на эмпирической (в описательном и измерительном пла-
нах), так и на логической (в научной интерпретации и мысленном экспеы
рнменте) ступенях познания (там же, с. 117), Свойство давать новое зна-»
ние (не известное до построения или выбора карты) … основная ее черта
как модели в познавательном смысле (там же, с. 96). Имеет место объек-
тивное единство, но не тождество ( !) предмета картографирования и пред…
мета картографического моделирования… Предмет картографирования ни—
когда не является предметом только картографического исследования,
предмет картографического моделирования (картографического исследо-
вания) — конкретное пространство предмета картографирования ()тсюда
карта является материальным выражением связей картографии с другими
науками (там же, с. 104, 105).
Учебная и научно-техническая литература по картографии сосредо—
точивает в себе лишь знания о методе, то есть о том, как картографией
создаются и материализуются карты (там же, с, 12) Различаются карто—
графическая методика и картографический метод. Первая … целостная
система отдельных приемов, привлекаемых на всех этапах создания, вос—
произведения и употребления карт. Второй включает в себя методику и
выступает как всеобщий метод познания конкретного пространства иссле—
дуемой действительности, как система картографических форм логиче—
ских приемов познания. Метод входит в компетенцию картографии, явля-—
ется для нее основным, но становится вспомогательным для наук, связан—
ных с картографией общностью объекта картографирования (1974, с. 53)…
Метакартография в своем относительно завершением варианте не
акцентирует внимание на структуре науки. 0 ней можно судить по более
ранним работам А. Ф, Асланикашвили (1968). На высшем уровне иерары
хии помещается общая теория науки … учение о предмете, о методе и
языке карты (метакартографня), на следующем уровне »… учение о содер—у
жательном арсенале картографии -=-— об исследуемом предмете (картоне-„
дение) и учение о методах, технических приемах и средствах оперировам
293

ния в виде трех взаимосвязанных частей: математической картографии
(теории отображения пространственных систем отсчета), составления и
редактирования карт (теории преобразования и отображения информации
об объектах картографирования) и картоиспользования (теории преобра—
зования картографической информации). На третьем уровне отражаются
связи картографии с другими науками в двух главных ветвях — географи—
ческая картография и астрономическая картография (которые, в свою оче-
редь, делятся на составные части)
В мегакартографии констатируется отношение единства между кар-
тографией и географией. Логическая форма исторического единства обеих
наук, географизирующая роль картографии обосновывается исходя из тези—
са о наличии тождественной стороны предметов познания у этих наук «—
пространственных отношений любых объектов реальной действительности
в планетарной пространственно-временной системе отсчета. Любая наука,
приобретающая подобное единство с картографией, рождает новую геогра-
фическую науку, обладающую новыми гносеологическими свойствами по
сравнению с материнской наукой Наконец, картография —— по А. Ф Асла-
никашвили — не частная географическая наука; она с одинаковым правом
проникает во все географические науки и, следовательно, является принцип
пиально необходимой основой их системного единства (1981, с. 20, 24, 26).
Концепция метакартографии оказала и оказывает глубокое влияние
на развитие теории картографии, многие ее разработки прочно «взяты на
вооружение» наукой. Тем не менее и она не свободна от противоречий.
Предмет познания картографии —— «конкретное пространство» вве—
ден дедуктивным рассуждением, он распространяет ее интересы на любые
сочетания любых предметов и явлений действительности и в любых сис—
темах отсчета (1974, с. 12), то есть не налагает «объемно-сущностных»
рамок на познавательную сферу науки. Обязательным элементом структу-
ры конкретного пространства выступает по А. Ф„ Асланикашвили про-»
странственная система отсчета (точнее «система координат пространст-
венной системы отсчета, как матеМатическое выражение ее физического
смысла») (там же, с. 39). Отсюда прямой шаг к онтологизации модели
пространства. Все карты, настоящие и будущие, будут отражать конкрет-
ное пространство (= иметь общекартографическую тему) именно потому,
что в них оно будет конструктивно заложено (так сказать, по определе—
нию) посредством системы координат.
В самом деле поиск общекаргографической темы (= предмета познав
ния) начинается и кончается анализом языка карты (ибо «карты существуют
постольку, поскольку существует этот язык» (там же, с. 13)). За скобки выс
носится не тема карты (она может быть любой) и не сторона объективной
реальности (ее поиск как раз осуществляется), и не карта (она _ языковое
отражение), а именно язык карты как ключ ко всем другим феноменам. В
таком контексте конструкция конкретного пространства (заданная системой
координат) есть своего рода типовая модель отражения структуры реально—
го пространства (грамматическая конструкция), указывающая на способ или
правила отображения действительного мира языком карты (картами—
294

текстами); отсутствие «обьектно-сущностныю› ограничений на познава—
тельную сферу науки подтверждает сделанный вывод.
Для пояснения сказанного рассмотрим гипотетический пример-»
аналогию, взяв в качестве предмета (объекта) анализа тексты обыденного
языка. Допустим, что существует такая наука, назовем ее лингвографией
(по аналогии ‹: картографией), объектным языком которой служит обы-
денный человеческий язык (как в картографии ——_ язык карты), а знания,
которые она добывает о мире, фиксируются в текстах этого языка (как в
картографии … в картах). Поставим по отношению к лингвографии во—
прос, что она познает и попробуем выделить этот предмет познания, рас-
суждая строго в соответствии со схемой, реализованной А. Ф. Асланика—
швили по отношению к картографии. Для этого мы должны выявить, что
отображается во всех текстах обыденного языка (прошлых, настоящих и
будущих), то есть найти «общетекстовую тему>> (по аналогии с «общекар—
тографической темой» у А. Ф. Асланикашвили). Для упрощения дела не
будем принимать во внимание моменты эволюции языка.
Оказывается, что найти «общетекстовую тему» не столь сложно, как
может показаться на первый взгляд. Достаточно, хотя бы в общем виде, ука—
зать, каким образом моделируются мир и сознание (мышление) человека в
структуре языка —— его морфологических, синтаксических и вообще грам—
матических категориях. Имя существительное, например, соотнесено всегда
с предметой стороной объектного мира, имя прилагательное — с призна-
ковой, глагол -———— с процессуальной и т. п. Следовательно, любой текст обы—
‚ценного языка (прошлый, настоящий или будущий) отражает во взаимодейп
ствии и сочетаниях предметные, признаковые, процессуальные и т. п. ас—
пекты фрагмента объектного мира, о котором повествует текст. Тогда пред-
метом (объектом) познания нашей гипотетической лингвографии следует
считать … «предметно—признаково-процессуальные и т. п. отношения
(структуры) объектов и явлений внеязыковой действительности (как реальв
ной, так и мыслимой)»… Данный предмет познания, как легко убедиться,
полностью созвучен предмету/познания картографии в концепции А. Ф.
Асланикашвили (то есть конкретному пространству предметов и явлений
действительности); различия носят, так сказать, количественный характер.
Продолжим аналогию и попытаемся определить познавательные за—
дачи лингвографии и содержание ее учебников. Если конкретные знания,
добываемые ею, сосредоточены в текстах обыденного языка, то познава—
тельные задачи состоят в создании новых и новых текстов бесконечной
тематики (вспомним, что в картографии … это создание новых и новых
карт). Методы создания текстов и сведения об обыденном языке (объект»
ном в данном случае) составляли бы содержание учебной и научно-
технической литературы по лингвографии (подобное содержание, кстати
сказать, характерно для двух реально существующих наук о языке … лин-
гвистики и литературоведения).
Науки, подобной нашей гипотетической лингвографии, не существу-
ет., Она не просто была бы наукой наук, но сверхнаукой, ибо включала бы в
сферу своих интересов предметы (объекты) познания всех без исключения
наук, в том числе и философии, обыденные знания, практику, все то, о чем
295

сказано и написано, а также еще может быть сказано и написано на обыден-
ном языке (ее объектном языке —- по условию). В действительности в об-
щественной практике сложилось разделение труда: обыденный язык, его
тексты со стороны словаря, морфологии, грамматики, синтаксиса, функций,
стилей, развития и т. д. изучает наука об этом языке —— лингвистика или
языкознание, со стороны реализующихся в текстах моделей, принципов или
форм соединения частей языкового материала в рассуждениях, утверждени—
ях и заключениях ——— логика, со стороны языковых средств и форм как спо—
собов выражения содержания в текстах … литературоведенис (вспомним
картоведение как науку о картах), со стороны смыслового, предметного или
информационного содержания текстов _ науки, изучающие те или иные
стороны объектного мира, о которых повествуют тексты. К этому можно
добавить целый спектр дисциплин, охватывающих процессы подготовки к
изданию и издание текстов (в картографии _ это также комплекс дисцип—
лин, охватывающих процессы составления, технического редактирования,
подготовки к изданию и издания карт).
Таким образом, от «конкретного пространства», как предмета по—
знания картографии, ложит прямой путь к изучению языка карты, по кото-
рому, как было показано ранее (@ 2), фактически и пошел А, Ф. Аслани-
кашвили Но почему в концепции метакартографии так и не был сделан
решающий шаг к языку карты (ведь его выделение _— исключительно
важная заслуга концепции)? Причину мы видим в относительно неполном
понимании языка карты (рефлексивном —-—— как «объектного» языка карто—
графии и искусственного образования, а не в качестве независимого от
науки феномена, одной из форм существования картографии) и наделении
его на первых порах только коммуникативной функцией, (что тоже конеч-
но было существенным шагом вперед). Хотя в последующем учение о»
языке карты было расширено, а его «позиции» усилены, все это уже не
создало в концепции необходимого «перевеса» в его пользу. Сказались,
вероятно, и неточности в понимании сущности картографических знаков:
они не «наделялись» значением (1974, с. 25)°
Не удалась в концепции попытка построить структуру науки в соот—
ветствии с логической схемой ее основных положений. Теории картографии
оказались не «объектными» (не теориями конкретного пространства), а
«методическими» (как его отображать в карте и изучать с их помощью)…
Ощущение этого противоречия, гис-видимому, заставили автора концепции
не акцентировать в последующих работах внимание на структуре науки
_ Картология и графокоммуникационная концепции были сфор-
мулированы в общих чертах в середине 60-х ——— начале 70-х годов. Они
возникли на том же научном фоне, что и концепция метакартографии, но в
отличие от последней во многом ориентировались на идеи и достижения
семиотики, теории информации, а также других наук. Обе концепции раз-
вивалисъ и развиваются преимущественно зарубежными учеными, хотя
целый ряд сходных идей выдвигался и разрабатывался в разное время от—
дельными учеными в нашей стране, Укажем, в связи с этим, на работу
М, К. Бочарова (1966), послужившую своего рода предвестником концеп-
ции картологии. Картография _ по М… К, Бочарову № наука о «картогра—
296

фической форме передачи информации» (1966, ‘с. 25), ее интересы лежат в
изучении и разработке информационных (состав, количество), знаково-
логических (проектирование систем знаков), технических (нагрузка) и
психофизических (читаемость, наглядность, восприятие) аспектов переда-
чи информации посредством карт. Созвучны с идеями графокоммуника—
ционной концепции мысли В. И. Рязанцева, который полагал, что карто-
графия —— наука о «законах и формах графического отображения объек-
тивной действительности на поверхности, о методах и процессах создания
и использования картографических произведений» (1965, с. 60). Интерес—
но, что и М. К. Бочаров, и В. И. Рязанцев обращали взоры к языку карты,
однако он представлялся им в одностороннем и узко—техническом плане.
Выдвинутая Л. Ратайским концепция картологии (Каіаізісі, 197.6)
одна из наиболее широких и общих среди тех, что развиты зарубежными
учеными. Ее появление __— следствие большого и непрерывно усиливаю-
щегося интереса к теоретическим и практическим вопросам картографи-
ческой коммуникации (то есть передачи информации посредством карт),
стимулированного указанным исследованием М. К. Бочарова и А. Колач-
ного (Ко1аёпу‚ 1969), предложившего модель картографической коммуни-
кации, связавшую в единый цикл стадии сбора, обработки, кодирования,
передачи, получения и понимания пространственной инфОрмации.
Картография по Л. Ратайскому «исследует процессы передачи хоро-
логической информации посредством карты, ...эффективность этой перс—
дачи и ее следствия, то есть результаты, получаемые в конце концов по—
требителем карты» (1976, с. 9). Термин «хорологическая информация»
охватывает таковую применительно к «пространствам Ньютона, Эпштей-
на и многомерным абстрактным математическим пространствам» (там же,
с. 11). Указанные процессы ведут` к выявлению и, следовательно, позна—
нию определенных сторон действительности, карта выступает инструмен—
том в этом выявлении и познании. Цель и действенность картографии со-
стоят в «снабжении» информацией в широком смысле. Это не только пас-
сивное ее накопление в форме карт, но и активное познание, поскольку с
помощью карты как модели можно производить логические и математиче—
ские операции для получения новой информации.
Собственно картология составляет теоретическое ядро картографии,
ее функциональную систему. Предмет картологии фактически совпадает с
предметом картографии (см. выше), хотя его дефиниция несколько более
акцентирована на процесс передачи хорологической информации (веду—
щий к познанию хорологических отношений действительности) — меха—
низм картографической коммуникации, его функционирование и процес-
сы создания и использования карт.
Карта рассматривается как образно-знаковая запись информации о
пространственных распределениях и связях объектов и явлений и одно-
временно как модель; она относится к группе идеографических способов
выражения. В контексте ее информационной функции видится и проблема
языка карты — «системы знаков и передач информации (как продуктов
человеческой деятельности)». Его теория (грамматика) —— частная теория в
составе теории карты.
297

Дополнение картологии (последней по времени версии) представле—
нием о карте как о модели обусловило постановку вопроса о картографи—
ческом методе исследования, Последний определен как вспомогательный
инструмент (или ветвь) в других науках, исследующих пространственные
связи явлений (в нем находят применение методы формализации, симво—
лизации, абстракции и др.) (там же, с. 11).
Картографический метод исследования отличается от «картографи—
ческих методов». Последние выполняют роль связующего звена между
картологией и прикладной картографией и трактуются как процедурные
принципы (технологии) выполнения картографических работ, а также как
методы анализа и интерпретации карт и методы обучения.
Внутренняя структура картографии в концепции развертывается в
подробной схеме, объединяющей теорию науки, ее прикладные разделы и
производственную деятельность (там же, с. 14). В «научном разделе» схе—
мы на высшем уровне помещается картология (плюс ее теория или мета—
картология), далее она развертывается в трех основных направлениях —-—
теория картографической передачи информации или метакартография (в
трактовке В. Бунге _— см. выше), картоведение (общее —— проблемы клас—
сификации и оценивания карт и конкретное — систематическое и истори-
ческое) и картографические методы. Теория картографической передачи
информации включает частные теории —— функционирования формы пе—
редачи (источники, передача, восприятие, их эффективность), преобразо—
вания (проекции, генерализация, преобразование содержания карт), тео-
рию карты (картографическая семиотика, грамматика языка карты, ин-
формационная емкость карты). ›
Связи картографии с другими науками определяются исходя из за-
дач обслуживания коммуникационного процесса. География и картогра-
фия связаны постольку, поскольку речь идет о передаче хорологической
информации.
Очевидно, что концепция картологии вносит существенный вклад в
теорию картографии, дает импульсы ее дальнейшему развитию, привлека-
ет внимание ко многим вопросам, остававшимся ранее вне поля зрения
исследователей. Концепция эта весьма популярна среди зарубежных уче-
ных, неоднократно отмечавших, что с появлением картологии (как теории
процесса картографической коммуникации) картография обрела статус
самостоятельной науки (КоЬіпзоп, 1976; Меіпе, 1977; Моггізоп, 1977 и др.).
Дополнительным аргументом в ее пользу, видимо, служил факт непроти—
воречивого описания структуры науки в логической схеме положений
концепции (ее теории —— это теории очерченного объекта изучения).
Как и другие концепции, картология содержит ряд спорных и недос-
таточно полно раскрытых положении?:° Несмотря на намерения объединить
коммуникационный и теоретико—познавательный подходы к карте и кар_
тографии, автор концепции фактически акцентировал внимание только на
первом. Объединение двух подходов, по его мнению, обеспечивается ши—
роким пониманием информации как одного из исходных компонентов ма—
териального мира, наряду с материей и энергией (там же, с. 10). Поэтому
картографшо «можно рассматривать, с одной стороны (методологически),
298

как естественнонаучную дисциплину, а с другой …— как ветвь информатип
ки, то есть информационную дисциплину»… Свои построения Л. Ратайский
подкрепляет графическими схемами (моделями) картографии и картоло-
гии, стержнем которых служит базовая модель картографической комму—
никации, развитая им на основе модели коммуникации А. Колачного
(Ко1аёпу, 1969) (рис. 1). При всей важности этих построений в целом их
«сфера действия» оказывается в концепции суженной, не охватывает ос—
новные разноВИДности информационных процессов в обществе, в которых
карты играют существенную родь. Базовая модель коммуникации _- ее
графическая структура, может строиться по разному и иметь разные смым
еловые (содержательные) интерпретации (их уже немало), но на этой сто-
роне дела внимание не акцентируется, Этому способствует и сравнительно
невысокйй «статус», который придается в картологии языку карты, Он
понимается, главным образом, как средство кодирования и декодирования
информации. Язык карты, как особая система и механизм, не выделен в
модели коммуникационного процесса.
Но при всем этом, Л, Ратайским как бы угадывается направление бо—
лее широкого осмысления базовой модели картографической коммуника—
ции, хотя оно не получает дальнейшего развития в концепции, Речь идет о
выходе «за рамки картографии, жестко ограниченной пространством мате-
риального мира, то есть объекта, показанного на карте», и расширении ее в
область информации … «в новую сферу исследования, которую можно опи-
сать в терминах пространства знаков и передач, В этом случае возможности
исследовательского инструментария картографии будут расширены за счет
богатого арсенала средств информатики и семиотики» (там же, с. 10).
Концепция, названная нами графокоммуникационной, разрабаты-
вается за рубежом многими исследователями. В относительно цельном
виде, допускаюЩем анализ в общей форме, она представлена трудами
Э, Арнбергера и представителей его школы (АгпЬегЁег, 1966, 1970, 1978;
Кгетзсптег, 1980), а также Ж. Бертена и его последователей (Вег‘гіп, 1967,
1968, 1978; Ва1с11іп 1976; Вопіп 1981 и др.). В этих трудах делается упор
на изучение картографических изобразительных средств, исходя из зако—
нов графики и визуального восприятия графических изображений.
Картография по Э. Арнбергеру —— «наука о логике, методике и тех—
нике конструирования, изготовления и чтения карт и других картографи-
ческих форм выражения, пригодных для пространственно верного пред-
ставления действительности» (АгпЬегЁег, 1970), Она имеет свой объект
исследования —-—— картографические формы выражения, их графические
элементы и структуры, а также методы исследования (АгпЬегЁег, 1978).
Познавательные задачи науки ориентируются прямо на этот объект, на
«исследование методов и правил картографического изображения». Буду—-
чи наукой о формах (в противоположность географии как «науки о ве-
щах»), картография должна тем не менее глубоко проникать в существо
картографируемых явлений, в соотношение их формы и содержания, изу-
чать характер типического размещения в пространстве с тем, чтобы найти
наиболее адекватный способ их передачи в карте и в этом отношении
принципиальное значение имеет ее связь с географией (АгпЬегЁег, 1970).
299

Вместе с тем, картография имеет «собственные мотивы» развития, может
умножать свои знания в абстрактной форме подобно математике, резуль-
таты ее исследований могут использоваться другими науками.
В структуре науки, наряду с историей картографии, математической
картографисй, проектированием и редактированием карт выделяются два
теоретических направления «объектной» ориентации: 1 _ исследование
методов и приемов графического построения карт, включая правила гра-
фической и математической генерализации и 2 —-—— исследование и оценка
карт как средств передачи информации и их восприятия с целью совер-
шенствования картографической графики (АгпЬегвег, 1970). Изучение
техники изготовления карт (материаловедение, техника черчения и грави—
рования, гальванопластика, литография, фотокопирование и т. п., автома—
тизация работ) выделяется в особую область, теоретические обобщения
которой также относятся к теории картографии. Прикладная картография
по Э. Арнбергеру располагается на стыке картографии с другими науками;
их взаимодействие влечет образование географической картографии, ас—
трономической, специальной и т. п. (1970)°
Из сказанного видны сильные и слабые стороны концепции в том ее
варианте, который разрабатывается австрийской школой картографов. Ак—
цент на разработку картографических изобразительных средств и правил
их применения, то есть на язык карты в традиционно узком (рефлексив-
ном) его понимании, отодвигает на второй план вопросы о функциях язы—
ка карты, законах его развития, эвристическом значении, его связях с дей—
ствительностыо, обществом и сознанием…
Ж. Бертен идет к изобразительным средствам картографии со сторо-
ны графической семиотики, в которой эти средства рассматриваются лишь
как часть графических средств изображения вообще (Вег‘сіп, 1967). Картон
графия сегодня (и особенно в будущем) —-—— это логика одного из трех язы-
ков информации, а именно графического языка (два другие —— вербальный
'и математический), а не ограниченная техническая область (Ветіп 1968).
Графическое изображение, вследствие непосредственной обозримости и
высокой операциональности, конкурирует с математикой; это независимая
система со своими средствами и законами построения и преобразования,
поэтому картография должна акцентировать внимание на проблемах ин—
формации, теории графического изображения, законах связи между ин—
формацией и графикой (графической семиотике), законах зрительного
восприятия (Вегііп, 1968). Картографическое изображение ——-— наилучшее
средство передачи географической информации, оно не подчиняется по—
лисемиотической схеме коммуникации, а «работает» по моносемиотиче-
ской схеме —— «участник —— три отношения» (сходство —— несходство,
упорядоченность —— неупорядоченносты пропорциональность — непро—
порциональность). Следовательно, оно служит средством выявления от—
ношений между понятиями, а отсюда и средством исследования и приня-
тия решений. Эти отношения передаются в карте соответствующими от-
ношениями графических средств, поэтому визуальная читаемость (распо-
знаваемость) знаков —-— главный принцип, который определяет эффективн
300

ность картотрафического изображения с точки зрения его изучения и
использования (Бегин, 1968, 1978).
Т а б л и и а 29
Развитие представлений о картографии как науке.
20-е годы - наивно 30-х годов.
Картография … техническая наука. Изучает и разрабатывает научно-технические
методы и процессы составления и воспроизведения карт.
Вторая половина ас.-х годов '…— 40—е годы.
Картография …— наука о географической карте, методах и процессах ее составления
и воспроизведения.
Примечание., Идет процесс обособления двух особых сфер исследования --— технологической
и языковой (в неявном виде).
Первая половина 50—х годов.
Картография …— наука об изучении географической карты, методах и процессах ее
создания, воспроизведения и использования.
примечание. Усиление и расширение сферы языковой проблематики (все еще в неявном вип
де), появление в ней нового компонента … использования (то есть читателя карты). Сфера
использования еще не расчленеиа на составляющие (по функшгональному признаку). Еще
большее обособление исследований технологического цикла.
Вторая половина 50-х годов — начало 60—х годов
Картография — наука о географической карте как особом способе отражения дей-
ствительности; включает в задачи разработку методов и процессов ее создания и
использования.
Примечание. Намечается тенденция к новому шагу вперед в осмыслении языковой сферы _—
осознанию моделирующей функции языка карты. Сфера использования карт функционально
еще не расчленена, но фактически уже включает две составляющие _— применение (утили-
тарное) карт и исследования с помощью карт (картографический метод исследований).
Продолжается обособление исследований технологического цикла, в дефиниции науки не ак-
дотируется внимания на методах и процессах воспроизведения карт
Вторая половина (&&-х годов -—=— начало 80-х годов.
а) Картография — наука об отображении и исследовании явлений действительно—
сти посредством картографических моделей;
6) Картография … наука о конкретном пространстве предметов и явлений действии
тельности и его временном изменении (описывается только языком карты);
в) Картография …. наука о процессе передачи информации с помощью карт (или о
картографической форме передачи информации);
г) Картография ——— наука о законах и формах графического отображения информа-
ции (о действительности).
Примечание Взрывное расширение исследований в языковой сфере Обнаружение и актив-
ное изучение нового феномена —-— языка карты, его семиотических аспектов, функций; разви—
тие представлений о карте как (› зиаковом образовании, средстве передачи информации, зна—
ковой модели и средстве познания, Появление моделей картографической коммуникации и
картографического метода познания. В использовании карт четко обособляется исследова—
телвский аспект (утилитарное применение карт отводится в теории не второй план). Форми—
руются представления о полостей системе «создание-использование карт», одновременно
учагиаготся попытки языкового осмысления предмета науки.
Исследования в сфере картографических технологий не находят отражения в дефинициях
науки, хотя нередко еще трактуются как ее методы и помещаются в схемах сгруктуры науки.
Они оформляются в самостоятельный блок научно—технических дисциплин.
(Зущественньтй вклад работ Ж. Бертона в теорию картографии .…
обоснование синтаксических и логических правил употребления графичес-
ских изобразительных средств исходя из законов их” визуального восприи
ятия, создание основ своеобразной системы графолотического исчисления,
обладающей признаками формальной дедуктивной системы (© 9). В ее
рамках осуществляется вывод общих коммуникативных свойств комбинаи
ций графических переменных, привлекаемых к созданию изображений,
исходя из их отдельных свойств Как мы уже говорили, создание основ
301

графологического исчисления на материале языка карты (хотя и ограни—
чеиного только изобразительными средствами, то есть одной его подсис»
темой) поднимает на качественно новую ступень научно-теоретические и
прикладные исследования в картографии.
Работы Ж. Бер/гена, обращенные к картографии, не лишены одно—
сторонности. Они не преследуют цель освещения многих сложных вопро-
сов науки и ориентируют ее преимущественно на оперативное обеспече—
ние регионализированной информацией нужд «деловой практики», анали-
за и обработки больших массивов статистических данных, а отсюда на
преимущественное создание аналитических, максимально упрощенных в
графическом оформлении карт, приспособленных к быстрому воспроизве—
дению и обработке с помощью ЭВМ-дисплеев и чертежных автоматов.
Факт одновременного сосуществования в картографии различ—
ных теоретических концепций, претендующих на роль ее общей тео-
рии, анализ которых дан выше, говорит о наличии проблемной ситуации.
Выход из нее, как подсказътвает опыт развития науки вообще, связан с
«необходимостью изменения теоретических представлений... в узловых
пунктах развития… науки» (Рузавин, 1974, с. 37). Здесь возможны неоди—
наковые подходы. Нам представляется, что в сосуществовании различных
концепций науки следует видеть не столько ее болезнь, сколько закономерч
ные проявления системного, гетерогенного характера познания, множест-
венности структур и частей объекта познания, &, следовательно, и направ-
лений его изучения, что дает основание для более общего системного ос-
мысления науки. Анализ развития представлений о картографии (табли—
ца 29) дает в этом отношении необходимый ориентир. Из таблицы следует,
что представления о картографии развивались и перестраивались вместе с
развитием научного знания и расширением запросов к ней со стороны 06-
щественной практики., Процесс ее осмысления как науки, начавшийся по
существу в нашем столетии, продолжается. Если в 20-х годах картография
рассматривалась исключительно как техническая наука о методах и процес—
сах составления и воспроизведения карт, то в 50—х годах исследования кар-
тографических технологий обособляются в особый комплекс дисциплин,
уступая место зачаткам языкового осмысления науки, которое в неявном
виде ориентирует ее на изучение географических карт как особого способа
отражения действительности.
Во второй половине 60-х _— начале 70—х годов идет дальнейшее
расширение и углубление все еще неявных представлений о языковом ха—
рактере феномена картографии, выявляется и изучается новая реалия —
язык карты, а также вычленяются и изучаются его функции —— коммуни—
кативная, познавательная и моделирующая, в соответствии с которыми
делаются попытки развить концепции и определения науки. Исследования
в технологической сфере полностью отделяются и изымаются из дефини-
ций науки, окончательно обособляются в самостоятельный комплекс дис-
циплин, хотя нередко ошибочно трактуются как ее методы.
Таким образом, наблюдаемая тенденция к дальнейшей дифференциа°
цтш картографии, особенно интересная в ее негехнических ветвях, форми—
рующихся на едином системообразующем основании, Подсказывает один из
302

возможных и весьма вероятных путей изменения теоретических представле—
ний в науке. Он состоит в разработке «языковой концепции картогра-
фии», осмысливании нашей науки в ее нетехнической части как систе-
мы наук о языке карты, или же, по крайней мере, выделении в ней ново—
го большого интегрирующего раздела, посвященного языковой пробле—
матике. Эта новая авторская концетпшя-гипогтеза излагается ниже.1
@ 22. Пути интеграции современных концепций картографической
науки… Картономия
Все рассмотренные выше концепции опираются на один и тот же
эмпирический материал. Выдвигаемые в них системы положений и дока—
зательств (если отвлечься от отмеченных противоречий) основываются на
действительных фактах реальной картографической деятельности (хотя
может быть не всегда на полный их объем). Поэтому каждая концепция в
чем-Тожпо-своему права», акцентирует внимание на важных вопросах,
видит разную предметную отнесенность картографии, разные области ее
познавательных интересов, а отсюда не стремится согласовать свои пози-
ции с другими концепциями. Существенно важно, что все концепции _»
явления единого процесса поступательного развития картографии (табли—
ца 29) и сам факт их появления, сосуществования и развития остро ставит
вопрос о поиске путей их интеграции.
Мы полагаем, что интеграция будет целесообразной и эффектив-
ной на основе переосмысления и синтеза всех концепций в рамках бо—
лее общего представления об их системе, а не отбрасывании какой-
либо одной нз них (Лютый, 1985, с. 128). Такое представление может
быть развито на базе выявления «общего знаменателя», то есть инвариан-
та, к которому в конечном счете могут быть приведены предметные об-
ласти всех проанализированных концепций и из которого эти области мо-
гут быть выведены как его стороны, проявления или следствия.
Если отвлечься от расхождений в терминологии (и пока что чисто
технологических вопросов воспроизведения и тиражирования карт), то все
концепции в своих разных частях так или иначе имеют дело с фрагмента-
ми системы языка карты, языковым картографическим материалом (кар-
тами), а также его бытийными аспектами —— функционированием (комму-
никационным, модельным, познавательным) и развитием. Именно язык
карты, по нашему мнению, оказывается тем ядром, вокруг которого
«вращаются», к которому приводятся и из которого выводятся пред-
метные области всех концепций.
Проблематикой изучения системы языка карты (парадигматики),
карт-текстов (синтагматики), механизмов реализации его функций ——
1 Сказанное здесь и далее не следует понимать таким образом, будто бы автор полагает, что
вся картография единственно возможным образом сводится к науке о языке карты. Развивае-
мые нами положения должны рассматриваться как один из возможных конструктивных ша—
гов, подходов, может быть даже промежуточных, на пути построения общей теории науки,
как одну из достаточно вероятных и конкурентноспособных концепций-гипотез, которые
призваны сыграть важную роль в дальнейшем осмыслении сущности и задач картографиче—
ской науки. Но так или иначе в рамках картографии должно быть выделено учение о языке
карты и его функциях, которое, безусловно, должно занять видное в ней место.
303

коммуникативной, познавательной и моделирующей, его развития, связей
с другими языковыми системами, действительностью, обществом и сознаа
нием так или иначе оХватываются проблематика и содержание проанали—
зированных концептуальных схем картографии как науки. В самом деле,
картоведение можно представить как общее учение о текстах языка карты
(учение о карте), частично о его системе (способы изображения, проек-
ции), а также об их развитии в связи с общественной историей. Позже в
картоведение вошло изучение модельной и познавательной функций язы—
ка карты (учение о карте как модели и картографический метод исследо-
вания) Графокоммуникационная концепция _— учение о системе языка
карты (преимущественно ПЯК И), его синтагматике, семиотических ас—
пектах, а также логических основаниях и путях формализации в контексте
преимущественно коммуникативной функции. Метакартография —— уче-
ние о системе языка карты, его семиотических аспектах, моделирующей и
познавательной функциях. Наконец, картология —— учение о коммуникаы
тивной функции языка карты (о процессе передачи информации), а также
о его системе (картографические методы и теория карты)’.
Разработка теории языка карты и развитие на ее основе языковой
концепции картографии (языкового подхода к ней) содержит существен—
ные резервы углубления и расширения научных исследований, позво-
ляет справиться с решением «трудных» вопросов современной науки, ко—
торые не получают удовлетворительного освещения в рамках современ—
ных концепций. Остановимся на некоторых из них.
Осмыслив карту как текст соответствующего языка, мы получаем
возможность закономерного объяснения всех ее свойств, исходя из об—
щего основания: как знака, знаковой композиции (то есть в семиотическом
и логическом аспектах); как сообщения, предназначенного определенному
классу адресатов (то есть в аспекте передачи информации, ее количества и
эффективности передачи); как носителя и источника, знания (то есть в ас—
пекте гносеологической специфики карты); как модели (то есть инстру—
мента, средства изучения объектов)… Подход к карте как к языковому фе—
номену позволяет естественно объяснить наличие карт, предвосхищаюп
щих отсутствующие актуально явления, карт—фантазий, карт-›головоломок,
ментальных (мысленных) карт, виртуальных карт, так называемых ана—
морфированных изображений, картоидов и т. и. Он дает возможность со»
единить в понимании карты форму материального ее выражения, структуи
ру и функции в рамках определенной системы деятельности, то естьполум
чить атрибутивную характеристику карты, снимаег вопрос об областях
предметной реализации картографирования, об «объектно—сущностных»
его рамках, о классах возможных «миров» и т. п.
Представление о языке карты как объективном феномене вскрывает
неполноту и недостаточность известных моделей картографической
‘ Подчеркнем, что такое осмысление ситуации невозможно было бы в рамках сложившего°
ся узкопрефлексивного понимания языка карты и его сущности (когда он рассматривается
как искусственная, сконструированная самой наукой система знаков, как ее объективный
язык), что отмечалось при анализе концепций науки; оно потребовало выхода на надреф°
лексивную позицию (@ 1).
304

коммуникации и картографического метода познания (рис. 1) как ра—
бочих инструментов науки, на которые опираются концепции картологии,
картоведения и отчасти метакартографии. Эти модели описывают, главным
образом, внешнюю (ритуальную) сторону соответствующих актов как изо—
лированных явлений, не объединяя их в динамическую систему механизм
мом обратной связи (в систему языка _— ё 1). Но как уже было сказано, и
познание, и Передача знания (коммуникация) невозможны без языка, в на—
шем случае, языка карты, поскольку так называемые «картографические
образы» потому и являются картографическими, что формируются и свер—
шаются в сознании субъекта при активном посредстве языка карты. Без по—
следнего, без его знания невозможно ни составить, ни прочитать карту.
Именно этим можно объяснить инвариантность моделей коммуни-
каций и метода познания в концепциях, их внимание к рассмотрению про-
цессов функционирования языка карты (но без ясного осознания, что речь
идет именно о функциях языка и, как правило, в отрыве от него самого,
что приводит к наблюдаемым противоречиям в описанных теориях). Один
функциональный подход не дает представления о действительной логике
связей и отношений между компонентами системы в информационных
ситуациях (коммуникативных, модельных и т. д.), о значении человече-
ской практики (обратных связях в моделируемой системе) и активности
субъекта в познании и предметно-практической деятельности (@ 4). Лишь
будучи вписанным в контекст языковой проблематики, функциональный.
подход помогает разработать модели картографической науки и деятель—
ности как функционирующих, развивающихся и эволюционирующих сис—
темных образований, которые «живут» и «работают» в рамках более об—
щей и сложной социальной системы (5 4).
Картографический метод познания, трактуемый как преломление в
картографии трех методов теории познания —— формализации, знаковых
систем и абстракции (см. выше) и противопоставляемый в картоведении
всем другим подходам, в том числе и языковому, есть не что иное, как
«работа» в сфере языка карты. Напомним, что формализация —— это «спо-
соб фиксации (уточнения) содержания знания (научной теории, ее отдель—
ных компонентов и т. д.) путем выделения его формы, выражения ее в
особом языке и создании правил оперирования таким языком (выделено
мною —— А. Л.). Формализация теснейшим образом связана с процессом
абстракции. Как и всякая абстракция, она является необходимым момен—
том процесса познания» (Краткий словарь…, 1984, с. 370). «Под методом
знакового моделирования подразумевается построение некоторой языко—
вой системы (модели) (выделено мною —— А. Л.), отображающей изучае-
мую систему (оригинал), причем отображающей огрубленно, упрощение,
идеализированно» (Петров, 1974, с. 15). В свою очередь «абстракция _—
процесс мысленного выделения одних и отвлечение от других свойств и
связей предмета» (Краткий словарь., 1984, с. 8). Добавим, что мышление
свершается в языковой форме. Следовательно, модельное видение карты,
пришедшее в картографию в 60—х годах, не должно отменить или засло—
нить языковое ее видение. Свойство «быть моделью» лишь одно из
свойств карты как языкового образования.
305

Введенное представление о языке —— объ'екте разрешает парадокс
современной теории, возникший как следствие положения о том, что
«идеальное содержание предмета познания картографии не излагается в
учебной и научно-технической литературе по картографии», оно будто бы
отражается в картах, создаваемых картографией (совместно с другими
науками) в процессе ее познавательной деятельности. С нашей точки зрен-
ния учебники по картографии предстают как своды выявленных и систе—
матизированных знаний об этом языке, а, отсюда, и объясняется очевид-
ный факт обучения профессионалов картографов именно По учебникам (с
привлечением к этому обучению лучіних образцов карт лишь в качестве
хрестоматийных примеров). _
Осмысление картографии в свете языкового подхода может значить
для нее очень много, поскольку оно обладает большим эвристическим по-
тенциалом. Весьма распространенное понимание картографии как методи-
ческой дисциплины, ориентируя ее на поиски и разработку новых более сои
вершенных методов создания и использования карт, делает эти методы объ—
ектом конкретного 'непосредственного интереса и деятельности ученых…
Тем самым отодвигаются на второй план (фактически снимаются) пробле—
мы реальности, которую изучает наука, и онтологического статуса ее теоре—
тических объектов, что ведет к построению теории исходя из методологиче»
ских установок на выработку новых более совершенных образцов построе—
ния карг и работы с ними, а, следовательно, к отождествлению теории о ме—
тодами деятельности по созданию и использованию карт (или что тоже _ с
объектом изучения), Акцент на совершенствование и оптимизацию этой
деятельности приводит к «развертыванию науки» вслед за технологически—
ми этапами подготовки и применения карт. В результате знания, добывае—
мые картографией, предстают только как знания методического типа … ре—
цептуры или предписания (методы отображения, методы картографирова—
ния, методы проектирования, методы генерализации и т. д.), но не как зна-
ния о каком-либо объеКте, его свойствах, строении, законах развития, без—
относительно к действиям с ним исследователей. Видимо, поэтому, карто—
графия практически не оперирует категориями «теоретическое _— эмпири—
ческое», в рамках рассмотренных научных концепций не ставился и не ста-
вится вопрос о фундаментальных и прикладных исследованиях (методиче-
ские теории обходятся обобщением практического опыта).
Сферу развития фундаментальных исследований в картографии
мы связываем с осмыслением карты и методов ее создания и использова—
ния как особых феноменов культуры вне зависимости от конкретных по-
знавательных или практических действий с ними. Семиотическая природа
любого феномена культуры как раз и обусловливает решающее значение в
этом отношении факта обнаружения языка карты как объективного обра-
зования (см. главу 1). Преодоление сложившихся точек зрения на язык
карты как на конструкт самой науки (или объектный ее язык) открывает
перспективы его изучения в новом ракурсе (устройства, функций, разви-
тия, условий развития, связей и отношений с другими знаковыми систе-
мами, объективной реальностью, областями человеческой деятельности,
обществом, сознанием и мышлением человека). Конкретные же разработ-
306

ки методов создания и использования карт предстают как прикладные
картографические исследования.
Языковый подход _— концепция дает возможность уверенно разгра—
ничить и картографии фактически две группы или подсистемы наук,
механическое смешение которых служит источником противоречий всех
концептуальных построений, а именно науки о языке карты (в том числе о
практической грамматике языка —-— о том как «писать и читать карты») и
технические науки о'создании и изготовлении карт (0 том как «делать кар—
ты», «науки 06 изделиях»). Научные обобщения практики технических кар—
тографических работ (составления и изготовления карт) с целью их совер—
шенствования, повышения производительности труда и т.п. безусловно
важны для картографического производства, но эти обобщения (или теории)
к языку карты как таковому имеют косвенное отношение. Создание любого
«языкового» произведения, будь то книга, математическая работа, или гра-
фическая иллюстрация, также не может обойтись без процессов техниче-
ского проектирования, редактирования, корректуры, копирования, тиражи—
рования, но эти процессы обычно не рассматриваются в семиотике, лин…
гвистике, математике, художественной или технической графике. Само кар—
тографическое производство сегодня, по-видимому, не случайно относится
к подотрасли полиграфической промышленности, целью которого выступа—
ет тиражирование картографических произведений. Деятельность тех его
подразделений, которые осуществляют картографическое и техническое
редактирование карт и атласов, а также самостоятельную подготовку про—
изведений общего или учебного назначения, сопоставимо с деятельностью
издательств (типа «Недра», «Мысль» и т. п.).
Отметим также, что в картографии фактически сложились два на—
правления подготовки кадров, два типа учебников, она двояко представля—
ется в официальных документах и как географическая, и как техническая
дисциплина. Эта двойственность находит отражение и в теории в самом
факте появления рассмотренных концептуальных научных схем (концеп-
ций), которые далеко «отходят» в своих построениях от собственно техни…
ки и технологии картографических работ (составления и изготовления
карт), хотя нередко трактуют последние в качестве «мет0дов» науки. Этой
двойственностью объясняется и наличие различных точек зрения (созда—
телей карт и производства) на проблему авторского права в картографии.
Языковый подход —— концепция, и это главное, дает картографии (в ее
нетехнической части) надежную основу для самоопределения —— она, как
и другие настоящие науки, может открывать законы ____ законы устройства,
функционирования и развития языка карты, закономерные связи его функ—
ционирования и развития с развитием общества, сознания и мышления. Как
и другие науки, она может разрабатывать теории своего объекта _… языка
карты, опираясь на факты языка и используя универсальные приемы и ме-
тоды познания -—— наблюдение, сравнение, анализ, синтез, абстрагирование,
обобщение, моделирование, системно—струшурный подход и т.п. В этом
случае, она избавляется от необходимости изобретать «специфически карл—
тографические формы приемов познания», видеть свой объект «сидящим в
объектах других наук» или растворяться в других науках в качестве метода
307

(хотя она может играть эту роль). Одновременно, получают законное граж-
данство «факт» как компонент состава науки, наблюдение как исследова—
тельский метод и т. д., то есть те компоненты и категории всякой науки, о
которых не было и речи в рамках рассмотренных концепций.
Познание законов, разработка подлинных теорий, использование
спектра действительных методов познания открывают возможности для
научного предсказания и прогнозирования развития объекта изучения
(языковых явлений, изменения их структуры, функций и т. п.), а, следова-
тельно, и новые горизонты перед картографией. Акцент на естественнои—
сторических составляющих механизмов, процессов и условий развития
языка карты способствует внедрению в научное картографическое мышле—
ние эволюционно—исторического подхода. С ним приходит понимание
несво'димости картографической деятельности к совокупности целенаправ-
ленных актов, познания —— к процедурам решения задач, понимание отно—
сительности социально и историческиобусловленного способа членить и
отображать мир, который предлагают карты. В этом понимании заключают—
ся начала отказа от фетишизации каких—либо исторически преходящих, а
поэтому ограниченных в своих возможностях форм картографических изо-
бражений, от абсолютизации каких-либо моделей пространства, систем от-
счета, способов и форм отображения (то есть начала релятивистского мыш_
ления). Тем самым открываются перспективы освоения новых форм изо-
бражений соответственно их гносеологической и практической значимости.
В этом свете надлежащее место в картографии занимают нормализованные
и растровые карты, топологические изображения, карты предпочтений,
мысленные, полей, машинные и т. п., а также тифлокарты, ликвидирующие
монополию визуального канала восприятия при чтении карт, «гибридные
изображения», сочетающие элементы языка карты и других языков (фото-›
карты, карты временных отношений, цифровые модели—карты и т. п.).
Наконец, языковый подход — концепция открывает перспективы
нового осМыслеиия места и роли картографии в системе наук вообще
и в географии в частности, ее значения в информационном обеспечении
современного обЩества. Обращение к языку карты как к онтологическому
объекту науки придает картографии статус полноценной дисциплины ес—
тественноисторического толка в той мере, в какой объективным естест-
венно— и общественно—историческим образованием является этот язык.
Выступая в роли одного из объектных языков географии, одного из систе-
мообразующих начал цикла географических наук, язык карты берет на
себя важную функцию быть проводником пространственного подхода как
составной части геопространственной парадигмы, предоставляемой гео—
графией общенаучной методологии (Преображенский, 1979; Алаев, 1983).
Активное освоение информационной ипостаси объектного мира,
обозначившиеся перспективы перехода географической оболочки на нос—
сферный уроВень развития, постановка проблемы управления процессом
взаимодействия общества и природы обусловили новые требования к кар-
тографии, активное освоение ею современных информационных техноло-
гий, развитие принципов и стратегий картографического обеспечения нау—
ки и практики. Комбинирование автоматизированных картографических и
308

информационных систем, размывание граней между собственно картогра-
фическими и другими информационными системами (геоинформацион-
ными, дистанционной информации, экономию—статистической и др.) от-
крывают перспективы превращения языка карты в один из языков
управления (наряду с языками статистических таблиц, текстов, графов и
т. п.), языков проектирования и научных исследований. Все это, наряду с
отмечавшейся тенденцией к повышению роли вицеоинформации (визу—
альной, изобразительной, картинной) в современной культуре, вызванной
глубинными процессами, порожденными НТР, усиливает значение языка
карты как одного из базовых языков Человека, заставляет искать новые
формы обучения этому языку в единстве с обучением другим средствам
развития способностей субъекта —— письму, счету,` черчению, графике,
изобразительному искусству, языкам ЭВМ и др.
Предлагаемый путь интеграции теоретических концепций картогра—
фии, в основе которого лежит объектное видение языка карты, опирается
на давнюю географическую традицию и, в известной мере, продолжает и
развивает ее. Не углубляясь в эту самостоятельную для исследования те-
му, отметим, что истоки осмысления карты «как второго языка географии»
восходят к античному времени; такого взгляда прилерживались крупней—
шие географы первой половины 20 в. —— А. Геттнер, Л. С. Берг, Р. Харт—
шорн, Н, Н. Баранский, Д. Н. Анучин и др., сегодня его разделяют многие
отечественные и зарубежные географы. Сошлемся на высказывания совет—
ских физико— и экономикотеографов.
«К числу противоречиво решаемых вопросов, —— пишет В. С. Преоб-
раженский, —— относится вопрос о месте картографии. ...Многие картографы
утверждают, что основная задача картографии _… изучение распространения
географических (в том числе и природных) объектов и изучение взаимосвя—
зей между элементами и комплексами географической оболочки с помощью
карты. Таким образом, предмет картографии определяется ими в отношении
физической географии почти также, как и в целом предмет физической гео—
графин. Различия между задачами картографии и географии не делается.
Однако существует и другая точка зрения _ картография принад—
лежит к семейству наук о средствах и формах отражения реальности, яв-
ляется наукой о специфическом _— картографическом — языке отражения
географической оболочки. Карта —— запись наших представлений о реаль—
ности, Она отражает не только природные закономерности, но и характер
наших представлений о них, верных и ошибочных, пОверхностных и глу—
боких‚ Отсюда возникает представление о картографии как 0 части семио-
тики, т. е. учения о знаковых системах.
Видимо напрашивается вывод о двойственном положении картогра—
фии… Этот вопрос нуждается в дополнительном изучении., Но во всяком
случае картография как наука… находится в ином ряду, чем отмеченные
на нашем древе [географические] науки» (1972, с. 51).
«При простраНственном изображении Земли, —— писал И. М. Забелин,
.… „буквенное письмо уступало в наглядности и точности рисуночному.
Именно поэтому рисуночное письмо … в сильно измененном виде, конечно
__… нашло особое применение в географии, а зарисовки местности постепенно
309

превратились в географические карты. Абсолютного разрыва между двумя
методами фиксации пространственных сведений не было в прошлом и не
предвидится в будущем: раньше. карта дополнялась подробными описа-
ниями, при этом то карта прилагалась к описаниям, то описания к карте,
да и теперь трудно обойтись без легенды к карте. Итак, картографический
«язык» — своеобразный язык человеческой культуры, создание которого
следует признать выдающимся ее достижением» (1978, с. 16 — 17).‘
«Таким образом, — заключает Э. В. Алаев, —— мы приходим к неко-
торым выводам, которые могут быть усвоены теорией географии. Имеется
три «блока», 9 характеристик геоверсёума, '4 принципа географического
подхода, карта как общий для всех географов «язык науки»» (1983, с.1 10).
Мы полагаем, что имеются все основания присвоить разработанной
нами «объектив-языковой» концепции—гипотезе картографической науки,
точнее ее нетехнической подсистеме, собственное наименование. Пере-
брав по традиции сочетания слова «карта» с ходовыми грецизмами и ла-
тинизмами, мы в предварительном порядке остановились на термине
«КАРТОНОМИЯ» (карта+греч. «понтов» —— закон). Итак, КАРТОНО-
МИЯ —— объединяет подсистему наук о языке карты, законах его уст—
ройства, функционирования и развития, его связях с действительно-
стью, обществом, сознанием и мышлением. Картография в целом
предстает как еще более крупная система: она включает в себя карто-
помню и комплекс или подсистему дисциплин, посвященных техно-
логиям картографических работ.
Оформление новых научных направлений, концепций, выдвижение
новых проблем и т. п. непременно связано с формированием специфиче—
ской системы терминов и понятий, обслуживающих соответствующие
новшества, Подобная система в основных чертах фактически развернута в
данной работе (язык, текст, алфавит, грамматический строй, структурные
уровни, парадигмы, синтагмы, функции и т… д.).
Дальнейшая углубленная проработка проблематики языка карты,
языкового подхода ускорит переход картографии в новое качественное
состояние, реализацию ее достижений на практике, обеспечит этой науке
надлежащее место в решении многих актуальных проблем современности.
' Интересно отметить, что И_ М. Забелин, интуитивно «схватив» язык карты как явление
человеческой культуры и даже аналогию между картоведением и литературоведеиием (там
же, с… 18), не пошел в этом отношении далее, он вдруг развернулся на 180°, признал вслед
за К. А… Салищевым картографию методом и на этом основании отказал ей в праве быть
наукой (там же, с. 19).
310

ЛИТЕРАТУРА
Автоматизация в тематической картографии Ютв. ред. Тикунов В. С.— 1985.— 98 с.
Автоматизация в тематической картографии. Тезисы докл. \’Ш конференции по те-
матическому картографированию 23 — 25 янв. 1985.—- М.: Изд-во МГУ, 1984.—— 182 с.
Адлер В. Ф. Карты первобытных народов //Изв. общества любителей естествознания,
антропологии и этнографии— СПб— 1910.— Т. СХЕХ.— 350 с.
Альтова Ф. Т. Формализация описания сложных изображений ”Вопросы кибернетии
ки.-п Ташкент, 1973.— Вып. 60.— С. 76——84.
Алаев Э. Б. Социально-экономическая география. Понятийно-терминологический
словарь.—— М.: Мысль, 1983.—— 350 с.
Албегов М. М. Расчет замыкающих затрат на топливо на основе модели топливно—
энергетического баланса страны ”Применение математических методов в размещении
производства._ М.: Наука, 1968.— С. 86—164.
Александров Е. А. Основы теории эвристических решений— М.: Сов. радио, 1975 .… 254 с.
Александрова Т. Д., Преображенский В. С. О содержании термина «геосистема»
і/Изв. АН СССР. Сер. геогр.-— 1978.- № 5.— С. 1120—1211. .
Андрущенко Г. В., Лютый А. А. Научные исследования в картографии. Методологи—
ческий анализ //Картография в зпоху НТР: теория, методы, практика. Тез. докл. Всесоюз.
совещания.—— М., 1987.- С. 23—25.
Арзамасцев Д. Л., Мардер Л. И., Мызин А. Л. Модели анализа и прогнозирования
экономических характеристик тепловых электрических станций //Изв. АН СССР. Сер.
Энергетика и транспорт.—- 197 5 ._ № 3:— С. 94—101.
Арнхейм Р. Искусство и визуальное восприятие: (Пер. с англ.).— М.: Прогресс, 1974.“
392 с.
Архипов Ю. Р., Блажко Н. И., Григорьев С. В., Заботин Я. И., Трофимов А. М., Хузе-
ев Р. Г. Математические методы в географии (учебное пособие).—— Казань: Изд-во Казан,
ун-та, 1976._ 352 с.
Асланикашвили А. Ф. Единство и системная сущность географии и картографии
//Человек и природа в географической науке.— Тбилиси: Мецниереба, 1981 .— С. 6—27.
Асланикашвили А. Ф“. Мстакартография. Основные проблемы.— Тбилиси: Мецниере-
ба, 1974.— 126 с.
Асланикашвили А. Ф. Картография. Вопросы общей теории —— Тбилиси: Мецниереба
1968.—— 299 с.—- Текст: груз…
Асланикашвили А. Ф. Язык карты //Т руды Тбил. ун-та.— Тбилиси, 1967г’ 122:— С.
13т36.
Асланикашвили А. Ф., Саушкин Ю… Г. Новые подходы к решению методологических
проблем географической науки ЛМатериапы И Съезда ГО СССР. Вып. 1. Симпозиум: Гео-
графия в Грузинской ССР.— Тбилиси: Мецииереба, 1975.— С. 15—51.
Атлас развития хозяйства и культуры СССР: 1917 — 1967.—— М.: ГУГК, 1967.—— 172 с.
Ахундов М. Д. Концепции пространства и времени: истоки, эволюция, перспективы.——
М.: Наука, 1982.— 223 с.
Багров Л. С. История географической карты. Очерк и указатель литературы. -_ Петро—-
град: Синодальная типография, 1917.—— 136 с.
Баженов Л… Б. Строение и функции естественнонаучной теории— М.: Наука, 1978.“—
232 с. '
Баранский Н. Н., Преображенский А. И. Экономическая картографияо М.: Географ‹›
гиз, 1962.— 284 с.
Баранский Н. Н. Экономическая география. Экономическая картография.— М.: Гео-
графгиз, 1956.— 367 с.
Баранский Н. Н. Генерализация в картографии и в географическом текстовом описа—
нии //У ч. записки Моск. ун—та. - 1946:— Вып. 119: География, кн. 2.—— С. 180—205 (цитир. по
кн.: Баранский Н. Н. Избранные труды. Научные принципы географии.— М.: Мысль, 1980.—
С. 52—84).
311

Баранский Н. Н. Упор на карту как основная директива ЦК ВКП(б) по преподаванию
географии // География в шк. —- 1934:— № 1…— С. 10—48.
Барсегян Н. Ц. Применение метода знергопроизводственных циклов в экономической
картографии //Вестник МГ У, Сер. 5, География. 1968.“ № 1.»— С, 64…68.
Батароев К. В. Аналогии и модели в познании.… Новосибирск: Наука., 1981.— 320 с.
Бенвенист 3. Общая лингвистика: (Пер. с фр.).- М.: Прогресс, 1974.—— 447 с.
Березин Ф. М., Головин Б. Н. Общее язьпсознание.—— М.: Просвещение, 1979.” 416 с.
Бердянт А. М. Интеграция картографического и аэрокосмического методов // Геогра»
фическая картография. Взгляд в будущее— М.: Изд-во МГУ, 1986 а.… С. 40—53.
Берлянт А… М. Использование карт в науках о Земле //Картография.—— М., 1986 б_.„ Т.
12х— 176 с.— (Итоги науки и техники ШИНИТИ АН СССР).
Берлинт А, М. Образ пространства: карта и информатики.—- М.: Мысль, 1986 в.— 240 с.
Берлянт А. М. Карта — второй язык географии (очерки о картографии).— М.: Просвет
щение, 1985.— 192 с.
Берлинт А. М. Современная картография и методы использования карт (предисловие)
// Картография. Использование карт в научных и практических целях в зарубежной карте-›
графин—— М.: Прогресс, 1983… Вып. 2.— С. 348.
Берлинт А. М. Картографический метод исследования.—‹ М.: Изд—во МГУ, 1978 а…т
256 с,
Берлянт А. М, О сущности картографической информации // Изв. ГО— 1978 б.— Т.
110, № б.… 0 490497.
Бертон Ж, Визуальное восприятие и картографическая транскрипция // Картография.
Зарубежные концепции и направления исследований.» М: Прогресс, 1983.— Вып. 1. _— С.
76…94.
Билич Ю. С., Васмут А. С. Проектирование и составление карт.”- Мц Недра, 1984г"
384 с.
Бирюков Б. В., Тростников В. Н., Урсул А. Д. Информация как научное и метанаучв
ное понятие ”Послесловие к кн.: Гришкин И. И. Понятие информации. Логико-
методологический аспект.—_ М.: Наука, 1973. — С. 209-223.
Блануца В. И. Обобщение схем районирования с помощью методов экспертных опен
нок //Автоматизация в тематической картографии. Тез. докл. УЩ Всесоюз. конф. по томат.
картографированию. 23 — 25 янв… 1985.“ М.: Изд—во МГУ, 1984. … С. 153—154.
Богинский В. М. Способ изыскания произвольных проекций мелкомасштабных карт.
… М.: Недра, 1972.— 101 с.
Бойко А. В. К вопросу пощгченил информации о местности при оптимальном проекм
тировании трасс магистральных трубопроводов на ЭВМ. Автореф. дис. канд тех, науки
› М…, 1972,“ 22 с.
Боровко Н. Н. Статистический анализ пространственных геологических закономерм
ностей.—— Л.: Недра, 1971.— 174 с… _ _
Боумен У. Графическое представление информации: (Пер. с англ.).“ Мо: Мир, 1971. …
225 с. `
Бочаров М. К. Основы теории проектирования систем картографических знаков.—* М.:
Недра, 1966.— 136 с.
Бочаров М. К., Николаев С, А. Математико—статистические методы в картографии.—и
М.: Геодезиздат, 1957.“ 158 с. _
Булатов Р. А. Язык — реальность —— язык.—— М.: Наука, 1983.“ 263 с.
Буйе Ф. Автоматизированная тематическая картография и ее применения // Картош
графия. Использование карт в научных и практических целях в зарубежной картографии.…
М.: Прогресс, 1983.—— Вып. 2» С. 161—190.
Бунге В. Теоретическая география: (Пер. (: англ.)… М.: Прогресс, 1967:— 279 с.
Бутс Б. Н., Гетис А. Вероятностное моделирование при анализе в картах пространств
венных структур // Картография. Зарубежные концепции и направления исследований-»—
М.: Прогресс, 1983.“ Вып. 1.— С. 222—245.
Быков В. В. Методы науки.… М.: Наука, 3974.“ 216 с.
Василевский Л. И…, Полян П. М. Системноюструктурный подход и экономическая гео»
графия //Системные исследования. Ежегодник 1978.т М.: Наука, 1978.— С. 242…260.
Васмут А. С. Возможные методы общения картографа (: ЭВМ при составлении и ана—
лизе тематических карт // Ангомагизашт в тематической картографии.… М., 1985.“ С, 14—22.
Васмут А. (1 Моделирование в картографии с применением ЭВМ.—ч М.: Недра, ‚3983.т
200 с.
312

Васмут А. С.‚ Мучник И Б., Николаева В. А., Чудинович Б. М… Автоматизация процесса
чтения картографической тщформации // Геодезия и картография. 19761. — № 6. — С. 61…67.
Вахрамеева Л. А., Бугаевский Л. М., Казакова 3. Л. Математическая картография… …
М,: Недра, 1986.—— 286 с.
Вергасов В. А. Статистический анализ и автоматическое распознавание рисунков гом
ризонталей топографических карт // Изв. вузов. Геодезия и аэрофотосъемка.—- 1974 …
№ 1._ С. 103—109…
Викторов А. С. Рисунок ландшафта.—— М.: Мысль, 1986."- 181 с.
Виноградов Б. В. Системное картографирование растительности на многомасштаб—
ных интеграционных уровнях //Картографирование географических систем.—и М.: Издмво
МГУ, 1981.—— С. 112—119.
Войславский Л. К. Энтропия контуров местности, изображенных на топографических
картах ”Геодезия, картография и аэрофотосъемка. Респ. междувед. научн.-технич сб.…
1979.— Вып. 29.— С. 126—130.
Волков Н. М. Принципы и методы картометрии. М.;Л., 1950.— 328 с.
Волькенштейн М. В. Энтропия и информация.—— М.: Наука, 1986.— 192 0.
Вопросы составления карт. Межвузовский сборник.— М., 1982.— 124 с.
Воробьев Б. Н. Геоинформационная система «Рельеф». Принципы организации и ал-
горитмы структурного анализа для рационального природопользования. Автореф. дис.
канд. техн. наук. Харьков, 1987.—— 16 с.
Ворожейкин А. П. Инженерно—географическое картографирование на основе мате-
риалов космической фотосъемки //Новое в картографировании природной среды по мате-
риалам космических съемок. Сб. научн. тр. Госуд. Научи-исслед. и производств. центра
«Природа».—— М.: ЦНИИГАиК, 1983.—— Вып. 5.—— С. 105—116.
Гамезо М. В. Зависимость успешности овладения знаковой системой от меры ее на—
глядности и логической упорядоченности ”Психологические проблемы переработки зна-
ковой информации.— М.: Наука, 1977.— С. 226—237.
Гамезо М. В., Ломов В. Ф., Рубахин В. Ф. Психологические аспекты методологии и
общей теории знаков и знаковых систем !Шсихологические проблемы переработки знако—
вой информации.-— М.: Наука, 1977:- С. 5—48.
Гастев Ю. А. Гомоморфизмы и модели Лешко—алгебраические аспекты моделироват
ния.— М.: Наука, 1975.— 152 с.
Г едымин А… В, Географическая карта как средство труда ”Вопросы географии. Вып.
341.“ М.: Географгиз, 1954.-— С. 84—93.
Гельб И. Е. Опыт изучения письма. Основы грамматологии: (Пер. с англ.). —— М.: Ра»
дуга, 1982.— 337 с.
Географическая картография. Взгляд в будущее !Ред Рычагов Г. И. и др.—- М.: Издано
МГУ, 1986:— 229 с…
Географический атлас для учителей средней школы.—» М.: ГУГК, 1982— 238 с.
Географические границы.… М.: Изд—во МГУ, 1982:— 128 с.
Географический энциклопедический словарь. Понятия и термины.— М.: Советская
энциклопедия, 1988.— 432 со
Герасимов И. П., Ильина Н. Н., Лютый А. А., Барских Р’. С… Задачи, структура и со-
держание атласа «Природная среда и естественные ресурсы мира» //Природиая среда и
естественные ресурсы Земли (методические разработки по картам комплексного атласа).—
М.: ИГ АН СССР, 1985.—— С. 7—20.
Геттнер А. География. Ее история, сущность и методы.—- М.;Л.: Госиздат, 1930» 416 с.
Глинский Б. А., Грязнов В. С., Дынин Б. С., Никитин Е. П. Моделирование как метод
научного исследования. Гносеологический анализ.— М.: Изд-во МГУ, 1965.— 246 с,
Гольдман Л. М. Новые типы советских топографических карт //Изв… АН СССР. Сер`
геогр.— 1979.— № 6." С. 148—153.
Гохман В. М., Лютый А. А., Преображенский В. С. Системный подход в картографии
//Картографирование географических систем._ М…: Изд—во МГУ, 1981.—— С. 22—26…
Гохман В. М., Меклер М. М. Принципы разработки картографических языков для те-
матического картографирования і/5-я Всесоюз. конф. по темат. картографированию, 1973.—-
Т. [ Тбилиси: Изд—во Тбил. ун—та, 1973.-— Т. 1.“ С. 17—21.
Гришкин И. И. Понятие информации. Логико—методологический аспект.… М.: Наука,
1913…“ 231 с.
Груза В. В. Методологические проблемы теологии.—— Л.: Недра, 1977.— 182 с.
Гуелке Л. Картографическая коммуникация и географическое мышление // Картогра—
313

фил. Использование карт в научных и практических целях в зарубежной картографии— М.:
Прогресс, 1983.— Вып. 2.— С. 37—47.
Гусева И. Н., Саушкин Ю. Г. Проблемы комплексности региональных атласов и пути
их решения. Докл. на третьем совещании по комплексным научно-справочным атласам
республик, краев и областей._ М., 1986.— 52 с.
Девис Дж. Статистика и анализ геологических данных: (Пер. с англ.).— М.: Мир,
1977.—— 574 с.
Демин В. П. Основной принцип материализма— М.: Политиздат, 1983.- 240 с.
Дитмар А. Б. География в античное время (очерки развития физико-географических
идей)— М. ' Мысль, 1980 - 151 с.
Дмитриев Е. В Диалектика содержания и формы в информационных процессах._
Минск: Наука и техника, 1973.— 223 с "
Дробашенко С. В. Проегранство экранного документа— М.: Искусство, 1986.—— 336 с.
Дуда Р., Харт П. Распознавание образов и анализ сцен: (Пер. с англ.).— М.: Мир,
1976._ 512 с.
Евтеев О. А., Жуков В. Т., Январева Л. Ф. Проблемы теории, методики и практики
социально- -экономической картографии ”Географическая картография. Взгляд в будущее.—
М.: Изд-во МГУ, 1986.» С. 79-—88
Ерышев А. Б., Коган Г А, Чавчанидзе В. В, Шевченко А В Применение методов
теории искусственного концептуального интеллекта при составлении тематических карт
Земли и прогнозировании состояний природной среды //'Г руды Междунар. симпоз. но про—
блемам математ. моделир. процессов взаимодействия человеч. активности и окруж. среды…
Телави, сент. 1978.— Т. 2.— М.: Наука, 1981.—— С. 133—438.
Жуков В. Т., Лютый А. А., Мардер Л. И., Тикунов В. С. О разработке карт для долго—
срочных прогнозов развития и размещения отраслей народного хозяйства методами мате›
матико-картографического моделирования (на примере теплоэлекгрознергегики) ”Новые
методы в тематической картографии— М.: Изд-во МГУ, 1978.—- С. 70—79.
Жуков В. Т., Лютый А. А., Мердер Л. И., Мызин А. Л., Тикунов В. С. Карты для дол-
госрочных прогнозов развития и размещения отраслей народного хозяйства: пути создания
и методы использования.— М., 1976.“ 14 с., 5 карт.
Жуков В. Т., Сербенюк С. Н., Тикунов В. С. Математико—картографическое модели—
рование в географии,—» М.: Мысль, 1980.‹—— 224 с.
Жупанський Я. 1. Виробничо-территоріальні комплексы та іх картографування.—
Львів: Вища школа, 1975.— 147 с.
Забелин И. М. Физическая география в современном естествознании. Вопросы исто-
рии и теории.-— М.: Наука, 1978.—— 336 с.
Забродин В. Ю., Оноприенко В. И., Соловьев В. А. Основы геологической картогра—
фии.—— Новосибирск: Наука, 1986.— 200 с.
Завалишин Н. В., Мучник И. Б. Модели зрительного восприятия и алгоритмы анализа
изображений— М.: Наука, 1974.— 344 с.
Закс Л. Статистическое оценивание: (Пер. с нем.).—— М.: Статистика, 1976.—— 600 с.
Заруцкая И. П. Карты природы. Редакционно-подготовительные и авторские рабо-
ты.— Иркутск: Вост.—Сиб. кн. изд-во, 1965.—— 209 с.
Звонарев К. А. Современные представления о предмете и методе картографии //
Вестн. ЛГУ.— 1972.“ № 18.— С. 59 … 69.
Звягинцев В. А. Язык и знание //Вопросы философии.… 1982.— № 1.-— С. 71—80.
Зиновьев А. А., Ревзии Н. И. Логическая модель как средство научного исследования
// Вопросы философии.—- 1960.-— № 1.— С. 82—90.
Золовский А. П. Комплексное картографирование экономики сельского хозяйства.—-
Киев: Наукова думка, 1974.—— 176 с.
Золовский А. П., Маркова Е. Е., Пархоменко Г. О. Картографические исследования
проблемы охраны природы.— Киев: Наукова думка, 1978.—— 151 с.
Измайлова Н. В. Картографическая информация и системы картографических зна-
ков.— Одесса: Изи—во Одесск. ун—та, 1976.— 104 с.
Ильина Л. Н., Бострем В. Г., Малахова Н. Н. Опыт разработки программы аэрокосми-
ческого обеспечения комплексного мирового атласа //Пути совершенствования картогра—
фического изучения природной среды мира и континентов.— М., 1987.— С. 90—103.
Исаченко А. Г. Развитие географических идей.— М.: Мысль, 1971.-— 416 с.
Геодезия и азросъемка. -— М., 1984.-— Т. 22.— 124 с.— (Итоги науки и техники
ШИНИТИ АН СССР).
314

Казанцев Н. Н., Лебедева Н. Я., Лютый А. А… Система «общество—природа», Карте…
графическое обеспечение задач управления природоохранной деятельностью //Система
«общество—природа»: проблемы и перспективы. Труды коиф.—— М., 1983.— С. 102—114.
Казанцев Н. Н… Лютый А. А. Система картографического обеспечения природо—
охранной деятельности: принципы разработки и пути реализации //Гематическое карто—
графирование Теория, методы, практика— Новосибирск: Наука, 1985.“ С. 3448.
Казанцев Н. Н., Лютый А. А., Платэ А. Н. Пути повышения качества тематических
карт. Опыт анализа и систематизации ошибок в системах знаков //Картография в эпоху
НТР: теория, методы, практика. Тез. докл. Всесоюзн. совещания.—п М., 1987— С. 34—35.
Калашникова Т. М. Картографирование районных производственных комплексов
//Вопросы географии— М.: Мысль, 1968.—— Вып. 75_… С. 182493.
Картографирование географических систем /Ред. Салищев К. А:— М.: Изд—во МГУ,
1981—— 132 с.
Картографические методы в научных исследованиях !Ред. Николаев В. А._ Новоси—
бирск: Наука, 1986.— 96 с. '
Картография в зпоху НТР: теория, методы, практика. Тез. докл. Всесоюзного сове‘
щания.» М.: ИГ АН СССР,—1987.— 312 с‚
Картография. Вып 1. Зарубежные концепции и направления исследований /Сост. и
ред. Гохман В. М., Лютый А. А.… М.: Прогресс, 1983.— 227 с.
Картография. Вып 2. Использование карт в научных и практических целях в зарубеж
ной картографии /Сост. и ред. Берлинт А. М.-— М.: Прогресс, 1983.—— 216 с.
Картография. Термины и определения. ГОСТ 21667—76.» М.: Госкомстандарт СССР,
1976.” 44 с,
Керного В. 3 Автоматизация некоторых расчетов электрических сетей.-» Минск:
Наука и техника, 1968.— 138 с.
Киенко Ю. П., Злобин Л. И., Кельнер Ю… Г., Нечипорук В. И. Комплексное изучение
и картографирование природных условий и ресурсов территории СССР на основе материа—
лов космической съемки //Аэрокосмические методы в народном хозяйстве.— М,: МФГ 0
СССР, 1983.-— С. 26—35.
Киселев А. Н. Прогнозное бногеографическое картографирование.— М.: Наука,
1985.“ 104 с.
Клини С. К… Математическая логика: (Пер. с англ‚)._ М.: Мир, 1973.—— 480 с.
Книжников Ю. Ф., Кравцова В. И. Аэрокосмические методы картографирования и
географических исследований //Картография.-— М., 1984.- Т. 11.—— 161 с. (Итоги науки и
техники / ВИНИТИ АН СССР).
Колеватов В. А. Социальная память и познание.— М.: Мысль, 1984.—« 190 с.
Комков А. М. К вопросу о сущности и методах генерализации в картографии
//Вопросы географии:—- М.: Географгиз, 1951.—— Вып 27.-— С. 237456.
Копнин П. В. Система теорий. Наука как прикладная логика //Логика научного после»
дования— М.: Наука, 1965.— С. 289—310.
Копылова А. Д. Технологическое пособие по воспроизведению многоцветных карт и
атласов минимальным числом печатных красок.— М.: ОНТИ ЦНИИГАиК, 1978.—— 45 л.
Коршунов А. М., Мантатов В. В. Теория отражения и эвристическая роль знаков.…
М.: Изд—во МГУ, 1974.— 215 с.
Коршунов А. М. Отражение, деятельность, познание— М.: Политиздат, 1979.— 216 с.
Космакова О. П. Принципы построения структуры картографического языка ланд-
шафтных карт ”Теоретические и методические вопросы прикладной картографии- Ир-
кутск, 1977.— С… 33—35.
Котляков В. М., Дрейер Н. Н_ Главные научные итоги работ над Атласом снежно”
ледовых ресурсов мира !Материалы гляциологических исследований.— М., 1984.— Вып.
51.” С. 89…96.
Котляков В. М., Лютый А. А. Картография в эпоху НТР — теория, методы, практика
//Изв_ АН СССР. Сер. геогр.—— 1987 а.- № 5.- С. 36—47.
Котляков В.’ М., Лютый А. А. Картография в зпоху НТР… Актуальные направления и
задачи научных исследований //Картография в эпоху НТР: теория, методы, практика. Тез.
докл. Всесоюзн. совещания.-т М., 1987 б.— С. 7—9.
Кошкарев А. В., Каракин В. П, Региональные геоинформационные системы— М.:
Наука, 1987.— 127 с… -
Кошкарев А. В. О классификации прогнозных карт //Де_п. Вестник МГУ. Сер 5. Гео—
графия. 1976, № 3 (Рукопись депонирована в ВИНИТИ. № 164 — 1976 от 20.01.1976. С. 1__9)_
315

Краткий словарь по философии.— М.: Политиздат, 1984.—— 432 с.
Краткий топографотеодезический словарь.-— М.: Недра, 1979.— 312 с.
Крылов Л. П. Метод комплексной количественной оценки графической нагрузки карт
и его применение для определения оптимального объема содержания карт ”Методы со-
временной картографии.- Л., 1978.—- С. 31—44.
Кун Т. Структура научных революций: (Пер. с англ.).—— М.: Прогресс, 1977.— 301 с.
Кусов В. С. Был ли русский чертеж картой? //Природа.—- 1980.— № 8.— С. 50—56.
Лебедев П. П. Опыт измерений и интерпретации информационных характеристик
карты //Современные проблемы и методы географических исследований.—- М.: Изд-во
МГУ, 1978.—— С. 54—61.
Лебедев П. П. Общая формальная ‚модель синтаксической структуры карты
//Географические исследования в Московском“университете. Традиции и перспективы- М.:
Изд-во МГУ, 1976.— С. 244—251.
Левицкий И. Ю. Научные основы комплексного сельскохозяйствениого картографи—
рования.— М.: Недра, 1975.— 204 с.
Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм ”Полн. собр. соч.—- Т. 18.— С. 7—384.
Ленинская теория отражения и современность.— Москва; София: Наука, 1969_—- 320 с.
Леонтьев Н. Ф. Тематическая картография.— М.: Наука, 1981.—— 102 с.
Ле Хыу Танг О содержании понятия «методология» //Научные докл. высшей школы.
Философские науки. 1979.— № 4.— С. 98—107.
Линч К. Образ города.: (Пер. с англ.).— М.: Стройиздат, 1982.— 328 с.
Ломов Б. Ф…, Сурков Е. Н. Антиципация в структуре деятельности.—— М.: Наука, 1980:—
278 с.
Лосев А. Ф. Языковая структура. Учебное пособие.—— М., 1983‚— 374 с.
Лосев А. Ф. Знак, символ, миф.—— М.: Изд—во МГУ, 1982.— 480 с.
Лютый А. А. Картографическое моделирование в исследованиях геосистем //Методы
картогр. мониторинга природных объектов (тезисы 2-ой регион. школы—семинара). Ч. П.
Математико—картографическое моделирование, автоматизация картографирования, обра-
ботка изображений.—— Владивосток, 1985 а.— С. 3—6.
Лютый А. А. О сущности языка карты //1` еография и природные ресурсы.— 1985 6.—
№ 3.-—С. 142—151. _
Лютый А. А. Проблемы теории картографии. Концепции науки и пути их интеграции
//Изв.'АН СССР. Сер. геогр.—- 1985 в…— №4.—- С. 116—132.
Лютый А. А. Система «язык карты», основные черты устройства //Вопросы геогра—
фии Теоретические аспекты географии.—— М.: Мысль, 1984 а.- Вып. 122.—— С. 40—56.
Лютый А. А. Формальные системы и язык карты ”Автоматизация в тематической
картографии. Тез. докл. 8 Всесоюзн. конф. по тематическому картографированию._ М.:
Изд—во МГУ, 1984 б.-— С. 25—27.
- Лютый А. А. Язык карты в теоретико—географических исследованиях //Основные по—
нятия, модели и методы обшегеографических исследований— М., 1984 в.—— С. 135—147.
Лютый А. А. Отражение „идей Н. Н… Баранского в современных теоретических иссле-
дованиях по картографии ”Идеи Н. Н. Баранского и современная социально-
экономическая картография.— М.‚ 1983 а.—— С_ 13—21.
Лютый А. А. Предисловие ”Картография, Зарубежные концепции и направления ис—
следований.— М.: Прогресс, 1983 б.— Вып. 1.—- С. 3—16.
Лютый А. А. Тематические карты как средство научной информации. Эконом. и со—
циальн. совет ООН. Межрегион. курсы ООН по тематич. картографированию.— М.: ОНТИ
ЦНИИГАиК, 1983 в.— 16 с.
Лютый А. А. Геоимитация. Картографический аспект //География и природные рем
сурсы-— 1982.— № 2.— С. 10—16.
Лютый А. А. Космическая информация в экономике—географических исследованиях
//География и природные ресурсы.—- 1981 а.—— № 3.— С. 19—26.
Лютый А. А. Язык карты.—- М,: Знание, 1981 б.—— 48 с.
Лютый А. А. Некоторые подходы к изучению языка карты //Актуальные проблемы
советской картографии.—» М., 1976.—- С. 16—28.
Лютый А. А. Использование факторных моделей группировки признаков при состав—
лении типологических карт //Реферативный сборник ЮНТИ ЦНИИГАиК.— М., 1974 а.— №
31… С. 17—22.
Лютый А. А. Некоторые вопросы разработки карт для оценки и прогнозов; развития
экономики // Новое в тематике, содержании и методах составления экономических карт
316

(1970 и1973).— М., 1974 б… С. 135447.
Лютый А. А. Оценочно—прогнозные карты на основе моделей оптимизации развития
и размещения отраслей народного хозяйства ”Тематическая картография.—- М…, 1973.” С,
28—35.
Лютый А. А… Карты энергетики научно-справочного типа. Автореф. дис…. канд. гео—›
граф, наук.— М., 1971.—— 29 с.
Лютый А. А…, Ворожейкин А. П… Пути количественной оценки качества отображения
элементов специального содержания экономических карт ”Новое в тематике, содержании
и методах составления экономических карт (1975 —— 1977)._ М., 1979.— С. 21—34.
Лютый А. А. Ворожейкин А. П. Картографические документы в задачах формирова-
ния региональных программ развития производительных сил (проблемы разработки)
//Картографическое обеспечение планирования территориально-производственных систем
Сибири и Дальнего Востока.—* Иркутск, 1978.— С. 57—66.
Лютый А. А., Ворожейкин А. П. Модели оценки информационных свойств фотоизо-
бражений и их использование при решении задач тематического картографирования при—
родных ресурсов //Т руды Гос. н.-›исслед. и произв. центра «Природа»…а М_‚ 1977 .»- Вып. 1.—
С. 25—39.
Лютый А_ А., Казанцев Н. Н., Лебедева Н. Я. Составление системы карт для территои
риальното планирования в схемах охраны природы областей— Челябинск: Знание, 1982:—
26 с,
Лютый А. А., Казанцев Н. Н., Плата А. Н., Суворов А. К. Проектирование систем зна—
ков тематических карт.—— М., 1986.—— 239 с\
Лютый А. А., Малахова Н. Н. Аэрокосмические методы в изучении и картографиро—
вании социально-экономических территориальных систем.— М., 1987 _… 108 с.
Лютый А\ А., Плата А. Н. Пути совершенствования систем условных знаков мелко—
масштабных тематических карт //Природная среда и естественные ресурсы Земли— М.,
1985.—— С, 168—182.
Лютый А. А., Правоторова Г. А. Некоторые вопросы применения матричных и гра-
фических моделей при анализе и проектировании картографических произведений // При-
родная среда и естественные ресурсы Земли— М., 1985.— С. 128—157.
Маергойз И. М., Жуков В. Т., Лютый А. А. Пути создания карт территориальной
дифференциации промышленного развития //Синтез в картографии— М.: Изд—во МГУ,
1976.- С. 168—175.
Мазур М. Качественная теория информации: (Пер. с польск.).—— М.: Мир, 1974:— 240 с,
Мантатов В. В. Образ, знак, условность.— М.: Высшая школа, 1980.— 160 с.
Маркс К. Замечания на книгу А. Вагнера Маркс К., Энгельс Ф. //Соч.—— Т. 19.“
С. 369—399.
Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология. Фейербах. Противоположность материа-—
листического и идеалистического воззрений //Соч.ю Т. 3.—- С. 15—78.
Математика в современном мире: (Пер. с англ.).т М.: Мир, 1967.—— 206 с.
Математика в экономической географии //Вопросы географии.… М.: Мысль, 1968.—
Вып. 77.— 208 с.
Матеров Ж. Основы прикладной госстатистики: (Пер. с англ.).— М.: Мир, 1968.- 408 с.
Матлин И. С. Статистическое моделирование развития системы поселений //Вопросы
географии.—- М.: Мысль, 1971.— Вып. 88.»— С. 153—163.
Меклер М. М., Гохман В. М., Герчикова Ю. М. Опыт создания системы картографи—
ческих условных обозначений повышенной информативности //Новое в тематике, содер—
жании и методах составления экономических карт (1970 — 1973).—— М., 1974.“ С. 44—52.
Мересте У. И., Ныммик С. Я. Современная география: вопросы теории._ М.: Мысль,
1984.“- 296 с_ -
Минц А. А., Преображенский В. С. Функция места и ее изменение (в географической
науке) // Изв. АН СССР. Сер. геогр.- 1970.— № 6.—— С. 118—131
Михалкович В. И. Изобразительный язык средств массовой коммуникации.—“ М.: Нау-
ка, 1986.- 224 с.
Модели в географии.: (Пер. с англ.).-— М.: Прогресс, 1971.— 380 с_
Моделирование геосистем // Вопросы географии— М,: Мысль, 1986.“- Вып. 127.— 215 с
Монмонье М. С. Модификация метода хороплег для отражения корреляции
”Картография. Зарубежные концепции и направления исследований— М.: Прогресс, 19835“
Вып. 1.— С_ 123—139.
Морозов Б. Н. Наглядность картографического изображения ”Вестник ЛГУ Геоло—
317

гияэ география. 1977.” № 18.»— С. 128—433.
Морозов К. Е. Математическое моделирование в научном познании…” М.: Мысль,
1969… 212 с.
Моррисон Дж. Л. Функциональное определение картографии с акцентом на чтение
карт //Картография_ Использование карт в научных и практических целях в зарубежной
картографииг М.: Прогресс? 1983.“ Вып. 2» С. 51—66.
Мукитанов Н… 1С От Страбона до наших дней. Эволюция географических представле—
ний и идей.—« М.: Мысль, 1985“ 234 с.
Мукитаиов Н К. Методологические проблемы теоретизании географии.— АлмашАта:
Наука, Ё979„'" 188 с.
Назаров В. Н, Методы и изобразительные средства в картографии.»— М.: Геодезиздат,
1962г 88 с: '
Налимов В. В, Вероятностная модель языка— М.: Наука, 1975.— 272 с.
Неуймин Я: Г 1 Модели в науке и технике…— Л.: Наука, 1984.— 190 с.
Неумывакин Ю. К. Обоснование точности топографических съемок—— М.: Недра,
1976.“ 159 с
Нефедова Т. Г . Имитационнах картографическая модель влияния хозяйства на при”
родную среду (опыт разработки) ”Изв… АН СССР. Сер. геогр— 1986…“- № 2.“ С 1 14-427…
Николаева Л. П. Картографический метод исследования антропогенных ландшафтов
и прогнозирования их развития ЛМетоды создания территориальных комплексных схем ох—
раны природы Материалы Всесоюз. совета. Москва, 5 … 9 окт. 1981.“ М., 1982„* С. 141—146…
Новиков Л. А… Семантика русского языка.… М.: Высшая школа 1982 а.м— 272 с
Новиков Л. А. Искусство слова:— М.: Педагогика 1982 6:— 128 с.
Новые взгляды на географическое образование.… М.2 Прогресс 1986»… 464 с.
Новые методы в тематической картографии.— М.: Изд—во МГУ, 1978."' 128 с
Новые тенденции в изучении и преподавании географии в школе: (Пер. с англ.).… М_:
Прогресс‚ 1975.” 238 с.
Овчинников Н. Ф. Особенности современного естествознания //Вопросы филосо-
фии.… 1966:— № 9.—— С… 2445,
Организация географической информации и тематическая картография.“ Владиво—
сток, 1987.“ 186 с…
Основные понятия, модели и методы общегеографических исследований !Материалы
Всесоюа теоретической конф._ М., 1984.—— 229 0.
Перспективы географии ”Вопросы географии— М; Мысль, '1976‚—— Вып 100„— 254 с.
Петров Ю. А… Математическая логика и материалистическая диалектика._ М.: Изд—во
МГУ‚ 1974.— 191 с.
Подкорытов Г . А… О природе научного метода.“ Л.: Издвво ЛГУ, 1988г— 224 с.
Полин П. М., Трейвиш А_ И Позиционно—релятивные карты: метод потенциалов и
нентрографический метод //Территориальная организация производительных сил СССР.—
М., 1978— С. 59…75
Попонин В. И, Некоторые данные об изменении транспортной освоенности Восточ-
ной Сибири и Дальнего Востока в связи со строительством БАМа //Вестн. МГУ. Сер 5,
География.- 1976.—— № 6.” С. 104—407.
Поспелов Д. А. Лешко—лингвистические модели в системах управления.—‹ М.: Энер—
гоиздат‚ 1981.— 231 с.
Поспелов Е. М. Топонимика в школьной географии— М.: Просвещение, 1981.“ 144 с.
Постников А_ В. Развитие картографии и вопросы использования старых карт.“ М…:
Наука, 1985.’ 215 с…
Правда Я. Парадоксы и тенденции развития тематической картографии
//Картография. Использование карт в научных и практических целях в зарубежной карто-
графии.—— М…: Прогресс, 1983.— Вып. 2‚— С. 19—26. ‚
Прасолов В, Н. О разработке алгоритма распознавания характерных точек изолинии
/'/Изв. вузов Геодезия и аэрофотосъемка.— 1981— № 6.— С. 116—123.
Преображенский В. С. Поиск в географии. Книга для учителей.“ М.: Просвещение,
1986.“ 224 со
Преображенский В. С. Феномен географии (раздумья географа) //Изв. АН СССР. Сер.
геогрг 1979:— № 4.—— С 20—27.
Преображенский В_ С‚ Беседы о современной физической географии— М_: Наука,
1972,“ 168 с
Проблемы геоинформатики ”Тез, докл. респ. науч. конф. Тарту—Кязрику, 22 — 23 сент.
318

1983.— Тарту, 2983…” 84 с.
Прэтт У. Цифровая обработка изображений: (Пер. с англ.).“ М: Мир, 1982. Т. 1, п.№
791 с.
Райх Е. Л., Максимова Л. В., Здзярская Е. Д., Зуева Е. В., Савваитова И, Б., Саравайш
ская „11. И. Опыт создания синтетических карт медико-географической оценки территории,
основанной на концепции предпосылок болезней ДНриродиая среда и естественные ресурш
сы Земли:-— М„ 1985.— С. 21—55.
Ракитов А. И. Философские проблемы науки.—« М.: Мысль, 1977» 271 с.
Реклайтис В. К. Язык описания контурных изображений //"Г руды АН Литовской ССР.
Сер“ Б. Химия, техника, физ… географияг Вильнюс, 1973…“ Т. 2.“— С. 169—173.
Реформатский А. А… Семиотика географической карты Х/Лингвистическая терминоло
гия и прикладная тоиономастикаг М,: Наука, 1964.“ С. 45…58.
Робинсон А., Петченек Б. Б. Карта как коммуникационная система ‚’Жартографив, Зам
рубежные концепции и направлении исследований:-= М.: Прогресс, 1983— Вып. ]:“ 0 34—5 1.
Родоман Б. Б. Географические картоиды „теории и методика экономикоп
географических исследований.… М_, 1977.» С. 15…34.
Розов М. А. Проблемы эмпирического анализа научных знаний.—« Новосибирск: Нау—
ка, 1977$” 222 с. -
Розова С. С. Классификационная проблема в современной науке.—— Новосибирск: Ноу—-
ка, 1986:- 223 с.
Рубахин В. Ф. Психологические основы обработки первичной информации.— Л.: Нау-
ка, 19?4.—— 296 с.
Руденко Л. Г, Картографическое обоснование территориального планирования,… Ки—
ев: Наукова думка, 1984.— 168 с.
Рузавин Г. И. Математизация научного знания.— М.: Мысль, 1984.“ 20? с.
Рузавин Г. И. Методы научною исследования.… М.: Мысль, 1974.— 237 с.
Рязанцев В. И. Новая трактовка предмета и метода картографии //Цоклады науч»
техн. конф. по картографии.— Л., 1965.— С. 54…59.
Сашццев К. А. Проектирование и составление карт.—=— М.: Изд-во МГУ, 1987.— 240 с.
Салишев К… А. общенаучные понятия и методы в развитии картографии //Геогр‚ кар-
тография. Взгляд в будущее.… М.: Изд—во МГУ, 1986 а— С. 19—28.
Салищев К. А. Пространство в изображении на картах ”Вестн. МГУ. Сер. 5, Геогра-
фия.—- 1986 б.— № 2._- С. 3—9.
Салищев К. А. О комментариях проф. Моррисона к статье К. А. Салищева «Картоо
графия на Западе « анализ теоретических взглядов последних лет» //Бести. МГУ. Сер. 5,
География.—- 1985 а.—— № 6.'— С. 55ю58.
Салищев К‚ А_ Рецидив формалистических концепций коммуникативной картографии
под флагом автоматизации //Геоде3ия и картография.”- 1985 б…… № 11.-— С. 59—61.
Салищев К. А. Теоретические проблемы тематической картографии і/Экономический
и социальн. совет ООН. Мсжрегиональн. курсы ООН по тематическому картографирова—
нию— М.: ОНТИ ЦНИИГАиК, 1983.“ 21 с.
Салищев К. А. Идеи и теоретические проблемы картографии 80-х годов
//Картография.—- М., 1982 а.—— Вып. 10.— 155 с. — (Итоги науки и техники/ ВИНИТИ АН
СССР).
Салищев К. А. Картоведение: Учеб. для студентов ун-тов, обуч. по спец. «Картогра-
фия»… Изд, 2—е, доп., переработ.—_ М.: Изд—во МГУ, 1982 6… 406 с.
Салищев К. А. О языке карт и картографической науки //Геодезия и картография.—
1982 в:— № 4.—- С. 42—47. ‚
Салищев К. А… Структура картографической науки //Вестник МГУ. Сер. 5, География…
1982.— № 3.— С. 341.
Салищев К. А. Картографическая коммуникация — ее место в теории науки ”Вестн.
МГУ. Сер. 5, География.-›— 1978.ы № 3:— С. 10—16.
Салищев К. А. Картоведение: Учеб. для студентов ун-тов, обуч. по спец. «Картогра—
фия».— М.: Изд—во МГУ, 1976.— 438 с.
Салищев К. А. Некоторые черты современного развития картографии и их теоретиче-
ский смысл ”Вестн. МГУ. Сер. 5, География.— 1973_—— № 2.-— С. 3—12_
Салищев К. А. Картография.- М.: Высшая школа, 1971 .—— 246 с.
Салищев К. А. Предмет и метод картографии (современные взгляды) //Картография.и
М., 1970.“ Т. 4.— С. 19—31‚— (Итоги науки и техники !ВИНИТИ АН СССР).
Салищев К. А. Задачи картографии и автоматизации //Изв. вузов. Геодезия и аэрофов
319

тосъемка.— 1967г № 4.—- С. 740,
Салищев К. А. Картографияг М.: Высшая школа, 1966.— 216 с.
Салищев К. А. О способах картографического изображения и их систематизации
//Вопросы географии.— М.: Географгиз, 1958.— Вып‚ 42.» С. 68—73.
Салищев К. А. О картографическом методе исследования ”Вестн. МГУ. Сер. физ—мат.
наук.… 1955.“ № 10.— С. 161—170.
Сачок Г, И„ Цуркова Т. Ф. Математико—картографическое моделирование природных
условий Белоруссии— Минск: Наука и техника, 1984.“ 252 с.
Саушкин К). Г. История и методология географической науки.— М.: Изд—во МГУ,
1976.— 423 с.
Саушкин Ю. Г„ Ильина Л. Н. Разговор в языке карты //Изв. АН СССР. Сер. геогр.—
1984.т № 2.» С. 88—95.
Саушкин Ю. Г…, Смирнов А. М. Геосистемы и геоструктуры //Вестн. МГУ. Сер. 5,
География.—— 1968.— № 5_— С. 27—32.
Сербенюк С. Н. Математико-картографическое моделирование и его автоматизация.
Автореф. дисс. на соиск_ уч. ст. д.т.н.: 05.24.03 — картография.— М., 1980— 57 с_ ,
Сербенюк С. Н…Тикунов В. С. Автоматизация в тематической картографии.—— М…:
Изд—во МГУ, 1984.— 110 с_
Симонов А. В., Симонова Л. П., Жуков В. Т\ Математико-картографическое модели—
рование сельского хозяйства Молдавской ССР.—— Кишинев: Штиинца, 1981.— 136 с.
Системное картографирование природы и хозяйства Украинской ССР (теория, опыт,
задачи).— Киев: Наукова думка, 1985г? 236 с.
Системные исследования природы ”Вопросы географии— М.: Мысль, 1977.— Вып.
104.— 232 с.
Смирнов Л. Е. Картографическая информация и знание ”Науч.—техн. прогресс и про-
блемы теории картографиш— М., 1987 а.—— С. 25—35.
Смирнов Л. Е. Картография: поиски предмета науки //Картография в эпоху НТР: тео—
рия, методы, практика. Тез. докл. Всесоюз. совещ.— М., 1987 б.— С. 15—16.
Смирнов Л. Е. Аэрокосмические методы в учебной картографии //Геогр. картогра—
фия. Взгляд в будущее— М.: Изд-во МГУ, 1986.— С. 150—160.
Смирнов Л. Е. Трехмерное картографирование.— Л.: Издово ЛГУ, 1982.— 104 с.
Соколов Н. И. К определению статистической меры картографической информации
//Геоде3ия и картография.— 1980— № 9.—— С. 51…52.
Солнцев В. Н. Язык как системно-сгрутпурное образование.—— М.: Наука, 1971 .— 260 с.
Сочава В. Б. Введение в учение о геосистемах— Новосибирск: Наука, 1978.— 320 с.
Списс Э. Закономерности сочетаний изобразительных средств (графических пере-
менных) на карте //Картография. Зарубежные концепции и направления исследований.——
М.: Прогресс, 1983.— Вып. 1.-— С. 95—109.
Старостин Е. С. Картографические методы в разработке региональных прогнозов
развития производительных сил.— М.: Наука, 1976.— 176 с.
Степанов И. Н. Формы в мире почв‚—- М.: Наука. 1986.— 192 с.
Степанов Ю. С. Основы общего языкознания— М.: Просвещение, 1975.— 272 с.
Степанов Ю. С. Семиотика.— М.: Наука, 1971.— 145 с.
Степин В. С. К проблеме структуры и генезиса научной теории //Философия, методо—
логия, наука.— М.: Наука, 1972.— С. 158—185.
Суворов А. К. Топологические методы разработки картографических изображений.—
М.‚ 1986.— 208 с.
Сухов В. И. Информационная емкость карты. Энтропия //Изв. вузов. Геодезия и аз—
рофотосъемка.— 1967.“ № 4.— С. 11—17.
Сухотько И. В. К вопросу об энтропии контура при сельскохозяйственном картогра—
фировании ”Геодезия и картография.—— 1973.— № 3_— С. 57—64.
Тарасов Л. В. Мир, построенный на вероятности— М.: Просвещение, 1984.— 192 с.
Телепко Л. Н. Уровни экономического развития районов‘ СССР.— М.: Экономика,
1971 ‚« 206 с.
Тематическое картографирование. Теория, методы, практика /Отв. ред. Воробьев В.
В, и др‚—— Новосибирск: Наука, 1985.-— 200 0.
Теоретическая география //Вопросы географии— М.: Мысль, 1971.— Вып. 88.— 200 с.
Теоретические проблемы географии (система теоретических концепций) //Тез. докл.
1\/ Всесоюз. конф., Черновцы, май 1983.— Л., 1983.— 164 с.
Тетерин Г. Н. Информациониая структура некоторых видов карт ”Геодезия и карто—
320

графия.— 1982.— № 9.— С. 43—45.
Тикунов В. С. Моделирование в социально-экономической картографии.— М_: Изд-во
МГУ, 1985.— 280 с.
Тиц А. А. Загадки древнерусского чертежа.—— М.: Стройиздат, 1978.—— 152 с.
Тондл ‚11 Проблемы семантики: (Пер. с четы,).и— М.: Прогресс, 1975—— 483 с.
Топфер Ф. Использование карт ”Картография. Использование карт в научных и пракм
тических целях в зарубежной картографии— М.: Прогресс, 1983.— Вып. 2.—— С. 27—36.
Топчиев А. Г. Концепция территориальных структур ”Вопросы географии._ Теорем
тические аспекты географии.—— М.: Мысль, 1984_— Вып. 122.— С. 3240.
Топчиев А. Г. Территориальные геохрафические структуры. Проблемы классификации и
моделирования //Методологические вопросы географии— Иркутск, 1977:— С. 71—88.
Третий (Ш) Всесоюзный симпозиум по теоретическим вопросам географии. Тез,
докл. (Одесса, 4 —— 7 октября 1977 г.).… Киев: Наукова думка, 1977.— 156 с.
Трубачев О. Н. Ремесленная терминология в славянских языках (этимология и опыт
групповой реконструкции).— М.: Наука., 1966…“— 416 с‚
Уемов А. И. Логические основы метода моделирования— М:: Мысль, 1971‚— 311 с.
Урсул А. Д, Проблема информации в современной науке… Философские очерки.… М.:
Наука, 1975.— 288 с. .
Усольцева Л. А. Моделирование растительности с использованием средств автомати—
зации. Автореф дис. канд. географ. наук.— Киев, 1985.— 20 с.
Фадеева Н. В. Изучение природных комплексов на основе картографической моде-=
ли„— М.: Наука, 1979г— 99 с,
Философский словарь.— Изд. 5-е.“ М.: Политиздат, 1987.—— 591 с.
Фу К. Структурные методы в распознавании образов: (Пер. с англ.)‚—— М.: Мир, 1977.—
320 с.
Хабаров И. А. Философские проблемы семиотики.— М.: Высш. шк., 1978.— 160 с.
Хаггет П. География: синтез современных знаний: (Пер. с англ.).‹— М.: Прогресс,
1979.“ 685 с.
Хаггет П. Пространственный анализ в экономической географии: (Пер. с англ.):— М.:
Прогресс, 1968.— 392 с.
Хаке Г. Картографическая информация: особенности и показатели ”Картография.
Вып. 1. Зарубежные концепции и направления исследований.— М.: Прогресс, 1983,—
С. 140—151.
Харбух Дж… Беном-Картер Г. Моделирование на ЭВМ в геологии: (Пер. с англ.).— М;
Мир, 1974.— 320 с.
Харвей Д. Научное объяснение в географии: (Пер. с англ,).—— М.: Прогресс, 1974.— 503 с,
Чайнова Л., Зоиабенд Ф., Белецкий М., Комарова И„ Афанасьев А., Новикова Н. Ме—
тоды анализа и оценки динамического картографического изображения ”Техническая эст
тетика.— 1970.“ № 11.— С. 14—17.
Чепкасов П. Н. Картографический и графический методы в социально—экономических
исследованиях. Учеб. пособие по спецкурсу.— Пермь, 1985.— 84 с.
Черванев И. Г. Структурный анализ рельефа и его автоматизация ”Карты полей
плотности в географических исследованиях— Иркутск, 1978.—- С. 103—112.
Червяков В. А. Концепция поля в современной картографии.— Новосибирск: Наука,
1978.— 149 с.
Червяков В. А. О картографо-статистическом методе ”Математические методы в гео-
графии.— М.: Изд-во МГУ, 1968.—— С. 140—142.
Шаблій О. 1. Математичні методи в економічній географіі.—— Львів: Вища школа,
1984.* 136 с.
Шарыгин М. Д., Зырянов А. И. Введение в теоретическую географию. Учебное посо-
бие по спецкурсу.—- Пермь, 1984.— 84 с.
Шемякин Ф. Н. Ориентация и пространство //Психологическая наука в СССР.— М,:
Изд—во АПН РСФСР, 1959.— Т. 1.— С. 140—192.
Шептулин А. П. Диалектический метод познания.— М.: Политиздат, 1983.— 320 с_
Ширяев Е. Е. Картографическое отображение, преобразование и анализ геоинформа—
ции.—— М.: Недра, 1984.— 248 с.
Ширяев Е. Е. Новые методы картографического отображения и анализа геоинформа-
ции с применением ЭВМ.—— М.: Недра, 1977_— 183 с.
Шоцкий В… П_ Картографические методы исследования географических проблем
сельского хозяйства на примере юга Восточной Сибири.— Л.: Наука, 1970.—— 140 с.
321

Шрейдер Ю. А. Логика знаковых систем— М.: Знание, 1974.— 64 с.
Шрейдер Ю. А., Шаров А. А. Сиетемы и модели.-— М.: Радио и связь, 1982г” 151 с.
Штофф В. А. Проблемы методологии научного познания._ М.: Высшая школа..
1978.— 271 с.
Штофф В. А. Моделирование и философия.—_ М.Ш.: Наука, 1966:- 301 @.
Щедровицкий Г. П. Проблемы построения системной теории сдожного «популятивт
ного» объекта ["/Системные исследования. Ежегодник. 1975:— М.: Наука, 1976.“— С. 172—214.
Энергетические ресурсы СССР. Гішрознертические ресурсыж— М.: Наука., 1967.“ 600 е…
Якиманская И. С. Развитие пространственном мышления щкольников.— М.: Педагов
гика, 1980.— 240 с.
Якшин А. М., Говоренкова Т. М., Каган М.. И., Меркулова З. Е., Стрельников А. И“
Графоаналитический метод в [распрыг-тельных исследованиях и проектировании.… М.:
Стройиздат, 19?9.— 205 с.
Адеуеті Е. 0… тт: ейесі оГ тар огіепіатіоп от) Шшшш араба! огіепсаііоп регіоппапсе
Л’ГЬе Стоёгарйіс Зенита… 1982.——— У. 19, “Мо 1.—— Р. 28…33.
АтЬегвег Е. Еізепзспайеп оег дхарйізсйсп Вагзіеііипжтійе! !ЖтоёгаршзсЬе
ЗеЬгійетеіпе. !НегацэЁеЁеЬеп `\гоп сіег ЁсЬшеігегізеЬеп Зезепэсйай && КалоёгарЬіе.— 1978._
Н. 3__. $. 743.
Атёэеггег Е. РгоЫетз 01 он ітетаііопа! зъапёапізаііоп ох“ теап$ 01° соттцпісагіоп Ппоцдіт
салоёшрйіс зутЬоіз Штетаііопаі УшЬоок оГСагсоёгарйуг- 1974:— Ч. 14» Р. 19…35…
Атоещег Е. 916 Капо артс 315 “ііззепзсйай шкі 11111: Веиіейипгеп гыг Сеоёгарйіе шла
Оеоёёзіе і/Міпеі1цп3ео дек экспеісЬізсЬеп ЁеодгарЫжЬеп 6е$е11$с1ъаі°си 1970.“ В. 112, Н. 2
… 3.” 5. 204—232.
, АтЬсгзег Е. НапсіЬцсЬ бег іЬешаіізсЬеп КайоёгарЬіе—п \Уіеп: Ргапв Бенисио, 1966…“
ХПИ 554 5.
Ва1е11іп “1.1337. Огарйісасу і/Т 11е Атегісао СапозгарЬеЬ—т 1976.— \’. 3, №3. 1„— В 35—38.
Вёл“ “№13. 211: Метооік с!ег Вагзіепцпг бупатізспег РЬёпотепе іп [Ьетагізспеп Кайен
//Ргап1‹йтег 3е03гар1ъізс1зе Нейег 1976.— Н, 51.—— 405 $.
Вепесіісі М. Е,. 011 тарріпг Ще \\!‘огід іп & шіпог //Е№ігоптет аті ріаппіпёг— 1980. В 7,
№). 4.» Р. 3674978.
Веггу В. 1. 1… А тс…осі Еог ‹іегічіпз шит—530101” ыпііогт геёіопз і/Рггевіад зеодгайсзпу.—
1961.——— Тот 33, 2е$2ут 2.— Р. 263—282.
Вепіп „1. 111130116 ае 1а соттыпісаііоп ег {Ьёохіе до !а стозгарйіе ”13111161111 он Сотііё
йапоаіз ое с№озтарЬіс.— 1978.“ М 78.— Р. 128—429.
Вепіп !. [‚а сШоггарЫе (13113 іа «еічііізшіоп ‹іе 1:1 1'іпіогтахічце» і/ВцНеііп оо Сотііе
йапоаів ‹іе сапозгарйіе: 19683— М 38 ($црр1.).—- Р. 1—12.
Вепіп !. 56…1010316 шарйічие, сііаёгатгпещ гёзеаих, сапозгарые.“ Рагіз: (Заикйіег \111-
1аг5; Всп Нада: МоШоп.—— 1967."- 430 р.
Воакі С. Мар геасііп; &азйз арргоргіате іп ехрегітетаі зшоіез іп сапоггарЫс еоттипі-
саііоп і/Сападііап СапоггарЬег.» 1978.— У. 15, По. 1.“ ?. 1…12.
Вопіп $. Регзресііуез поиуеііез рощ Гепзеіапетет (1:3 12 С&ПОЁГЗРЫС //1птстаііопа1
УеагЬооЪс оі Саповгарпу.—-› 1981.— \]. 21 .-=— Р. 1 1—22.
1305 Е. 8. АпоШег арргоасЬ ю те іёетііу 0$ стоуарну //1ТС !оита1.— 1982.—— Мо. 2.—
Р… 104—108.
Вгошп К. М., Огоптеуег Ь. К., ЬуЬапоп М. Кесовпігіоп ог Ьапсіргіпеесі спагасгегу {ог
аиготаіесі сапоггарйу Л’ГесЬп. Рар. Атег. Сопзг. Бит. это Марріпз. 40111 Аппцаі Мееііпз, За
Ьоціз, Мо., 1980.— №113 еЬцгсЬ, \іа.‚ 1980.4? 42…56.
Сарек к. Но1о$гату & _іеіісЬ №2111 \! Капозгайі ЛЗЬотіК СезКозіочелэКё эрОБеёпозіі
7…етёрі5пе.“ 1971. этек 76, (51510 4_— 5. 313—3 14.
Сапег ]. К. Т шо тарв — тапу ітавез //Ргос. Атег. Сапер Зигу. апсі Марр` 39111 Апина]
Меекіпз. “1131111131011, 1). С., 1979.— №115 СЬигсЬ, \’а.‚ 1979.—— Р. 153459.
Сайте $. 1 Марэ анд содпіііуе тарз: те уоцпё сЬіШ'з регсерсіоп //6еоггар11у.— 1979,—
\!. 64,—— Но. 4.—— Р. 288—296.
Сох С… \У. Асіартіоп—іечеі Шеогу аз ап аіо ю {Ье ипоегзіапоіпд оГ тар регсеръіоп //Ргос.
Атег. Сонет. Зап/. аші Марр. ЗЗЩ Аппцаі Меетіпв. “1331111131011, В.С., 1973.— Ра115 СЬигсЬ,
Ув., 1973.—— Р. 334459.
90133011 М. “1. ВепсЬтагКіпв Ше регсеріпаі тесйапізт Гог тар-геаоіпг {2151$ // Саг—
іовгарпісаг 1980.—— \7. 17, По. 1_-—— Р. 88—400.
Вцепзіпз 6. “ііпоКапеп бег \\іептееге //\№епег101:$е.— 19775— 13. 29, Н. 369—370.“ $.
142456.
322

Выжаэъ ?… %% ёёёщагаіёэп ео? есеавіс сіаіа (1): Зса1агзі/Стоёгарысаг 1980. У. 17, №).
25.— Р. 25…36».
Вшжап Р., 013011 }. ТЪе “1115115111011 95 осеапіс сіата (И): уссюгз ”Сапоёгарйісаг- 1980.м
Ч… 137… №1 25.“— Р. 37…58.
Вцгу С}. Н. Мар 1п1егргеіаііоп.—- Ьапсіоп: Ріітащ 1952.” 203 р.
Еазітап 1. К. ТЬе регсерііоп о? зсаіе сйапёе іп 5та11—зса1е тар 5егіе3 ЛТ 116 Ашегёсап
Сапоёгарйегг 1981.“ Мо. 1.“ ?… 5—21.
15111011 Н. М. Меты тарз апа еійпасстгізт: Ёеаёгарйіс сйагасшгігаііопз 111 і1ъе разі
{Понты (){ беозгарЪу.—— 1979:— Ю’. 78„ш Мо. 7.т-— Р. 2511—2155.
ЁГСЁЁЗЁ 11: Зетітій №161 Какозгарью ЙЪег сііе Ани/епёипз КуЬетсіізсЬсг Ші$2ір11пеп 111
$61” {Ьсогстіэсйсп КапеёшрЬіс !Жагюуарйізсйе Ыасйгістепг 1971.— !$. 21‚ Н… 53“ $. 171——1 82.
Багет Р. А р1асе {аг 13135111: зрасе //Рг03ге55 іп Нитап Осоёгарічуг 1978.— У. 2‚—— №). 2:-
Р. 230467.
(}аеЫег \7. Хит беЬгаисйзиіеп Капоёгарйізсйег ВагзіеПипЗсп ЛРеіешаппэ Ёеоёгарі‘вёэ—
сёе Міжйипаспг 1979.“— 3$. 123, Н 2.«—— 8. 127—443.
621111311 А. СотрЮхёту апсі геёипёапсу 111 Ьіпагу тарз ”БесэщарЫсаі Ала1у515. » 197?.ю
”81.9, №). 1—— Р… 29—41,
Беоаарйісы Ьапёиаёез Еп ЭЁЙСГСШ Тітсж апа Маси… Кусто: КН. 1980.м 1311 р.
бегазітшг 1. Р., Пуіпа 1… М., Ьушуу А. А. ещё РгаУФЮгоча @. А. беозтръу апа Сат)?
гарйу; Меж азресіз 01° ітезгаііоп 111 111$ Вт 01 Зеістійс апа Тсфпзіавісаі Ргоёгезз !Марріпё
Эсіепсез апа Каток: Зепзіпз.— 1984.” У. 21. Арт … ите.“ Р. 160—164.
6111115111111 Р. Р. ЕуаШаііоп 01“ Шетзііс тарз изіпё те зетатіс {ііЙегетіЫ [531 //'1` 116
Аше‘гісап Сайощарйег» 1978.— \!. 5, №). 2.— Р. 133—439.
(ЗгудогеыКо 1717. СуЬететусипу тоды ргоссзп ргие1<а2и Капозгайстеёо //Ро151‹і рыжий
капоёгайсгтуг 1982.” Теги 14, 26571311 Е:» 8. 67…78.
(Згуётепію 1217. Рагатеігісал Моде} Гог сотрозіііоп ог сотет апа 10! с1аззійсщіоп 01“
Ёевёгарйісы тарз //Т11е 13011311 Сапоёгарйуг \Уагзиата; ЗСРН, 1982.“ Р. 9…24.
(Згуёогепісо \У. Тгасіусуіпе 1 пешосиезпе гогту КошрЮКзошеі іпіш'тасіі () іегепіе
”тифа беоёеиуіпуг 1973:— Тот 45, Хезиу‘а 8.— 5. 34$…352.
Сырт… 8. С. Ап судШаііж &ссЬпічие Гог саіеёогіаі тарз //(Зеоёгар1ліса1 Апаіузіз. 1978»
\;. 10, 110.3.“ 13.248…261.
Нізаіайе Т. Заид раітіщ; тарз апа юск РЗЁНЁЁПБ тарз і/Оеозгарйісгп Ьапёцаёш іп Ві?—
Гсгет Тітез апа Р1асе$.-— Куоіо: КЦ 1980.—— Р. 1 1…15.
Нотт/З М. ТеегеіісКё азрешу Реёепі эйапаагсііиасё \! аціотатігщапё Капозгаііе //$1и‹11а
ссоёгарьша. 84. Вто: СЗАУ (щ 1983._ 90 р.
1151} М. К…, КоЬіпзоп А. Н, 1116 йёепгу 0$ ізоріеш шарз: ап ехрегітета1 зшау._ Міппеа»
ро115‚—— 19%.“ 92 р.
Нэш 8.-Уі. Техшге апа1у515. А саповгарпіс арргоасй апсі 115 арр1ісаііоп іп рапс… гесоё—
11111011 #1116 Сапаёіап СапозгарЬек— 1978»— У. 15, На, 23“ ?. 151466.
1111110513. Та$1<$ апсі тетоаз оПЬеогсіісаі сапоёгарйу //Сагюзгар1ъіса.— 1977.— \и’. 14, Мо.
19‚—— Р. 26—38.
№1101 Е. ТЬетатівсЬе Капозгарйіег Вегііп, 1972.— ХШ, 360 3.
3821116 6. & Сопіетрогагу эааіізгісш тарз еутепсе 01553311211 апа шарма івпогапсе //Т1те
Атегісал Стоуарйегг 1976. У… 3,1%. 1.—— Р. 11…19.
Кабтоп М., 811101111 Е. А роіііосаі ргоіесііоп Гог 5$аіізііса1 зші’асез //Т 116 Сапозгарпіс
10ыта1. 1978. \7. 15, По. 1‚—— Р. 3641.
Кадтоп Ы… Сотратіпз есопотіс тарз №1111 1116: аісі ОГ ‹1151г1Ьи110п—рагатеіег ЁгарЬісэ
‚1/1тетакіопа1 УсагЬооК от" Сапоегарйуг 1971.“— \7. 2:— Р. 278—287.
‘ КеШЪюГег Р. Мотоёгатте 111 (161 тетаіізспеп КайоггарЬіе //Міпсі1цпзеп бег 0516г-
тісйіжйеп СеоЁгарЬіжЬеп 665611$СЬЗЙ.— 1974.“ В, 1 16, Н. 3.“ $. 351…389.
Коіёёпу А. СапоёгарЬіс іпіогтагіоп — а гипаатетаі сопсері апс1 іегт іп тосіст санов-
гарйу і/ТЬе СтоёгарЫс 10ита1.—- 1968.— У. 6,1%. 1.— Р. 47—49.
Когёж 5. Сеоёгайску тесііёш //5Ьогпі1с СезКоэЮчепэКё эроісёпозіі 2етёрізпё… … 1962г»
этак 67, $1510 2.- 5. 143—150.
Кгесэсйтег 1. ТЬеогеіісЫ сапоёгарйу: розіъіоп аті іа51<5 Штеппасіопа] УеагЬооК ОГ Саг-
іоёгарйук— 1980.— \г'. 20‚— Р. 142455.
Меіпе К.-Н. Саноёгарпіс соттипісатіоп 111116 анс! & саподгарЬіс 1113311313121
ЛСапоЁгарЫсаг— 1977г“ \!. 14,1%, 19.— Р. 72—91.
Мі11ег А. А. ”Пис $1<1п оГіЬе Еапй.— Ьопёоп: МскЬыеп, 1953.“ 1Х„ 198 р.
323

Мосііеу К. Ыееёесі шопа-мае тар зутЬЫз ”Кетле сіе-зёодгарпіе ‹іе МопігёаЬ— 1972.—
У. 26, М 1.— 13.97…101.
Мовнегіпз Н… ТЬе геаіоііте апітаііоп ОЕ гЬгсс—сіітепзіопаі тарз Л’ТЬе Атсгісап Сало;-
гарЬег.—— 1980.” \!. 7110. 14— Р. 67—325°
Мееііегіпз Н., Каупег ]. Ы. ТЬе сшаі ахіз Роцгіег впаре 31113131513 05 ‹;10566 стозгарйіс
{отъ //ТЬе СтозгарЬіс 1оип1а1с— 1982.— \1. 19, По… 1‹-— Р. 53…59.
Моптопіег М. 5. ПК: Ьоре1е55 рцгзціі оі' ригійсагіоп іп сапоёгарЬіс соштътісаііоп: &
сотрагізоп ОГ дартс-ап регсерШаі (іізіопіопз оі Ёгауюп 5утЬо1з //Сап:о$гарйіса.ю 1980.— \].
17, Мо… 1.— Р. 249—39.
Моптопіег М. Езіітагез 01 [гена (іігесъіоп чадиепезз апа Ьіаз іп тар гсааіпз ”Сапаёіап
Сапоёгарйег. 1979:— \/’. 16, По. 1.— Р. 45—60.
Мопізоп А. Тезііщ; ШС ейёсгіхіепезз ОГ шас! Брееё шарз апа сопчещіопы гоаё тар5
ЛТЬе Сапоёгарйіс 10иша1.- 1974.— \!. 11, По… 2.” Р, 102—116.
Моггізоп } . Ь. Зузіетагігіпв {Ье гоіе ОГ «іееёЬасК» йо… [йе тар рсгсіріст {о Нк: стод—
гарЬег іп сапозгарйіс соттипісаъіоп тоаев Літетаііопаі УсагЬооК о? СапоёгарЬу.—- 1981.—
\/… 21.—— Р. 125—432.
Моггізоп ]. Ь. ТЬе 5сіепсе оі сапоёгарЬу апа 115 сзэстіы рюсеззез ”Саповгарпіса—
1977.— \!. 14, №0. 19.-— Р… 58—71…
Мопізвп ]. 1… А Швегеіісаі йатешогк Гог жюеггтъіс денетігщіоп МШ етрЬазіз оп Ще рю—
оезз оі эутЬоіізаііоп Штетагіопаі УсагЬоок 05Саг103гар11у…— 1974.—— \!… 14:— Р. 1 15—1 17.
МиНег 1.-С. 111511211 сотрагізоп о? сопііпцоизіу ЗЬаёеё тарз //Сап‹33гарЬіса.—- 1980.— У.
17, №0. 1.—— Р. 40—52.
Миііег 1.—С. Мар згіёдіпё аш! сапоёгарйіс епт-$: & гесщгет агёцтет і/Сапасііап Стог-==
гарЬег.— 1977:— \]. 14, По. 2:— Р. 152—167.
Мугаусп 2. К стаже зігеапісй тіз‘і & Кшодгайскэ’ісь тетосі ]еіісй чуіааі‘оуапі //Асіа
Ипічегзішіз Сагоііпёе беоягаръісаг— 1969.— По. 2.— Р. 21—32.
Мей В. & Згасізіісаі апаіузіэ {ог ахеаі аізсгіЬцііоп. РЬіХаёЫрЫа: Кезіопгп $сіепсе Ке-
зеагсй 1п51і1иіе, 1966.— 172 р.
Оёгізэек В. ЕгКеппшіэШеогеіізсЬе бшпспазеп шта ЕгКепптБЁеха/іппцпд іп сіег Каг—
{оЁгарЬіег Вгездеп: ТесЬпізсЬе Ыпічегзітёц 1982.-— 78 $.
Расіопе М. іпіоппагіоп апсі тогрЬоіоЁу іп соепігіче тар //Тгап5. 1п$іішге Вгіъізь бесё—
гарЪег5…—- 1978.—- \], 3, По. 4.— Р. 548—568.
РеісЬепік & В, А уефа! арргоасп [о сЬагас’сегіиіпё ’[Ье 1001: ОГ тар5 №116: Ашегісап Саг-
гозгарЬегг 1974.— \1. 1, Но. 1.— Р. 63—71.
РірКіп ]. & Зоте сеттетз оп тарэ ат} іпіогтаііоп ”Сеоегарпісы Апа1узі$.—- 1977.—— \!.
9, Мо. 2.— Р. 187—195.
Ргачсіа ]. Кшеггаііа & Ктодгайску іаиук //6еозгайс1‹у базоріз.—— 1982.—— Коёпік 34,
(№10 4.— 3. 326—3511 ›
Ргачсіа ]. Кайозгайскуі‘агук ”беоаетіску & Капоегайску оЬиог.— 1977.— Кобпік 23 (65),
($1510 10.— 5. 243—248,
Ргаусіа ]. МейосіісКо—чуіааі‘очасіе ргоЫету счогЬу іетаіісКУсЬ тар. Н. Вгагізіача: 6.1).
$А\/, 1985.— 124 $.
РоіазЬ Ь. М., Рапеі ]. Р., іеіТтеу Т. А {есЬпічце Гог аззеззіщ; тар геііеі іегіЬіН’су //Т 116
Сайовгарйіс 10цта1.-— 1978.41. 15, По. 1.— Р. 28—35.
Катзауег К. (ЗгоВгёитізе ЁШЁКах‘юп //А113етсіпе Уеппеззипдз-Ыаспгістеп.— 1976.— 53.
83, Н. 2.— 5. 37—47.
Кащ'зКі Ь. Сапоіозу: 11$ ‹!ечеіоресі сопсері //ТЬе 13011511 Сапоёгарйут \\іагзгаша: ЗСРН,
1976.“ Р. 7—23.
КаіаіэКі Ь. Рем/пе азреКіу агатаіуКі ісиуКа тару //Р0151‹і ргиевіасі Капоггайсшуг
1976.—— Тот 8, Еезиут 2.-— & 49—61.
11211211516 Ь. МеіоёуКа Капоёгайі эро1есто-305рос1агсве3.— \Уагзъаша: РР№‚ 1973.— 380 5.
Кетте1 М. Ьагве даса Ьазез іп чиатііаііуе Ьізіогу: $оте, Ьапсіііпз [есЬпічцез. Ргергіт
КК1-12 //Рарег 10 1116 ЫЗА — НЗЗК Сопіегепсе (\Уазпіпдіоп: 1). С., ЗергетЬег 1979).-— ТаШп:
Асаёету оі $сіепсе$ оПЬе Езюпіап 518.11, 1979.’ 30 р.
КоЬіпзоп А. Н. Кеуоіщіопз іп стоуарЬу !1’5цгчеуіп3 апа Марріпз. Ргос. Атсг. Сопвг.
36111 Аппи. Мееі. “1351111131011, В.С., 1976.— 8. 1. 5. а.—— Р. 333—339.
КоЬіпзоп А. Н. Ап іпіетаііопаі зіапсіагсі зутЬоНзт Гог Шетаііс тарз: арргоаспез апа
ргоЫетз Літегпаііопаі УсагЬооК о? Сайозгарйу.» 1973.— `У. 13.—- Р. 19—26…
КоЬіпзоп А. Н. Е1ететз ОГ сапозгарпуг 2п<1 еб.— Ме“! \’огіс; Ьопдоп, 1960.—— 343 р.
Козз М. ]. ТЬе регсерііоп ОГ сопіогтаіііу ОГ зоте тар ргоіесііопз ”беовгарпіса! Ке—
324

уісш.» 1969.-— \!. 59, №). 3„— Р… 173—187…
Зсьисішпапп Н. Зресійс №№ а? && 51:31} №№ «шар №№115№ъ ёёйзрег && 111$ Еёттъё
інштаііэпаі СапоггарЬіс Сопіегепва “@@@: іціу && @ №№ % 1932г №№ш, ЕЁЁ'Ёг %% ра
Зетісттапп Н. Содез іп тар сотшцпісаііоаь {№13 Санадівш Сапвёгаріъеп— №?9;-— Ч.
16, Но. 1;— Р. 81…97.
5с1ш12 6. КапозгарпізсЬе РогзсЬппвзегвеЬпізж аи? еіпет ОеЬіеі дет Зетіосік а15
Ошиёіаве Ш: (ііе Медіепротік ‹іег Уег1а3е?//Ег‹1е.— 1977:— 13. 108. Н. 1—2.— 8. 103—114.
Зепёа М. Ехргеззіоп о? Оеоегариісаі зрасе іп Апсіепі іарап ”(ЗвозтарЬіса! ЬапяиаЁез -іп
Війсгет Тіте5 апа Р1асе5.— Кусто: КН, 1980.— Р. 30—34.
ЗЬішгоп !. Ьеашіп; розіііопы іпіоппасіоп йот тарз //'1`11е Атегісап СапоегарЬег.—
1978.— \7. 5,1%. 1.—- Р. 9—19. '
ЗКеНоп к. А. Ехр1огег‘5 шар3.—— Ьопёоп, 1958,» 337 р.
Біосцт Т. А. Ргесіісгіпз чізцаі сіцзіегз оп егасіцаіесі сігсіе тарз //Т11е Атегісап Сансет-=
риси—— 1983.—- \7. 10, По. 1.—— Р. 59—72.
Эпуаег 1. Р. Зрасе оЫічие Мегсатог рго3ес1іоп ташетакісаі ‹1еуе1ортет //Оео]о$іса1
Зипеуіпв ВцПеііп.—- 1981.— По. 1518.—- 108 р.
ЗгіпКа Е. МаШетаіісо-іоаісш тоае1$ іп садов;-артс вепегапзаііоп ”Антоша, Мет
Тгеші іп Сапоги Ріпаі Кері. оп 1С1 Сотшіз. Ш. $сі. \\‘огКіпа 368$, Видареэі, 1973.-— Вцсіаь
раз:, 1974.— Р. 4552.
3122116115 0112311111351 цігесіпігаг 1963: 58. 1ті1<е5сіерапететеі /А1‹11\/ ЬоКаіізегіпззроіігік.
БіосКЬоЪт, 1963,
ТаКаЬазЬі Т. Оп аиітцшаі сопсерсз 01” 1$1атіс тарз //6е03гарЬісаі Ьапзцавез іп Війегет
Тітеэ апа Р1асе$.—— Куою: КН, 1980.-— Р. 21—24.
Тау1ог К. М., НорКіп \!. Еггопотіс ргіпсіріез анд тар ёезізп //Арр1. Еггоп.— 19751— \!.
6, №). 4.-— Р. 196464.
ТоЫег \111'. К. А Палзіоппаііотй чіеш оі' сагЮзгарЬу !ГГЬе Атетісал Сапогтарпегг
1979.“ У. 6. Но. 2.—— Р. 101—106.
ТоЫег \\]. К… СЬогоріеіЬ тарз “111110111 с1а$5 іпіегчаіз? ”ОсозгарЬісщ Апа1у5і5.— 1973.—
У. 5, Мо. 3.—— Р. 262—265.
ТотасзешзКі \У. Капозгайсте гозшіагаціе шт. шваапіепіа ггапзропошедо. Са 1.
”Риваж! зіаіуэгусипут 1961.—— Тот 8, 2е32у1 4.-— 8. 435—447.
Тбріег Р. Ктозгарпіэспе Оспегаіізіешп3.— Сота; Ьеіриів, 1974.— 336 $.
Ш<аг В. КоттцпіКаііопвіЬеогегізсЬе Азрекге дет 1пі`оппаііоп511Ьетазпп3 тіпеіз Капец
Лпзсішс тг КапоггарЬіе шкі ТорозтарЬіе (іег ШхеіпівсЬеп РгіесігісЬ—\\‘і1Ье1т5—Шпічегзіъёі._
Воин, 1979._ 212 $.
Уапебек Е. ЕхрегітетеПе Веіиёге 211! \Ъ/айгпеЬтЬагКеіі КаподарЬізсі'іег Зіепашгеп
//\/егбі’і 1115$. Капозг. РогзсЬ. ТЬеог. Каподи— 1980.—— В. 6.— 146 $.
\Уеісіеп Р. Ь. Т. чан дет, Оппеііпе Р. !. Ап іпчиігу іпсо 1116 аззосіатіуе ргорепіез оі' со1оцг,
аз арр1іе<і ю стозгарЬу //Копіп1‹1131‹ Неаегіапсіз Аагдгіікйштііа ОспооізсЬар (Беозгаіізсп
Ті}с15сЬгій.— 1972.—— У. 6, Нг. 3.—— Р. 282—289.
\Уетег Р… Аззоиіахіопзтеззцпе иші зетатізспсв Війсгепііа] іп с\ег етрігізсЬеп Каг—
{сёгарЬіе ”Каповгарйізспе ЫасШісЫеп.—— 1978‚—- В. 28, Н. 1.— $. 1249.
№№ \У. Капозгарйіе — Кипзі, Зетіотік КоттцпіКагіоп ПВТИ—(3603г. 11151. РцЫ. 21…01],
1975.— Н. 55.— 8.123—213.
\Уіп \У. ТЬетаіізсЬе Капотеігіе ”Мензцг. РЬоіовгатт. Схёпіе. шга1. Кеу.— 19754— В…
73, 1-1. 1‚— 8. 59—62. '
\Уіп \\]. ТЬетасізсЬе Капоагарйіег 2. АиПаЁег Напишет: беЬгікіег ШпесКе \!егіаг,
1970.— Х1\/‚ 766 $.
\Уооиігіаге 8. М., Еазт \У. 6. ТЬе эрігіі апа рцгрозс ОГ Ёеоегарпуп— Ьопаоп: НигеЬіпзоп,
1951 .-— 186 р.
Чаты С., МасКау М., Сои150п М. К. С. Кесгеатіопаі тар ‹іезізп апа тар цве: ап ех—
регітет //'ГЬе СапоёгарЫс іоцта1.—— 1982.— \!. 19, Но. 1.—— Р. 16—27.
2с1еп1<очіб М. Епіюрііа іороёгаізкт Кагаіа // 1піопп. }игозъ 1977.—— \]. 9, № 1 —— 4.—— Р.
19_38.
325

СОДЕРЖАНИЕ
ОТКРЫТИЕ ЯЗЫКА КАРТЫ (Предисловие ко второму изданию) ..................... 3
ПРЕДИСЛОВИЕ .................................................................................... 6
ВВЕДЕНИЕ .............................. 8
ЧАСТЬ Ь ЯЗЫК КАРТЫ: СУЩНОСТЬ И СИСТЕМА ............................... 14
Г л а в а 1. Сущность языка карты и задачи его изучения ..................... 14
@ 1. Объективная сущность языка карты ................................................ 14
@ 2. Сущность языка карты в свете современных теоретических взглядов в
картографии .............................................................................. 29
@ 3… Картографическая знаковая система как языковое образование .............. 33
{; 4. Язык карты в системе «создание —— использование карт» ....................... 38
ёЗ.Задачиизученияязыкакарты…...…...….....….…..........…..Д .................... - 42
Г л а в а Н. Система «язык карты». Основные черты устройства .......... 53
@ 6. Двуединость системы «язык карты». Подъязыки .............................. д.. 53
@ 7. Структурные уровни и отношения в системе «язык карты». Грамматиче—
ский строй ................................................................................ 66
{д' 8. Грамматические ошибки в системах знаков карт ................................. 89
@ 9. Методы анализа и пути предупреждения ошибок в системах знаков
карт ........................................................................................ 96
Г л а в а ПТ. Семиотические аспекты языка карты и формальные под—
ходы к его изучению ....... 7 ............................................ 124
© 10. Картографические знаки и особенности их употребления .................... 124
@ 11. Язык карты в трех аспектах семиотики ........................................... 131
@ 12. Язык карты и законы семиотики ................................................... 135
@ 13. Формальные подходы к изучению языка карты ................................. 146
ЧАСТЬ 11. ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ ЯЗЫКА КАРТЫ ...... ` ...... . ................... 1 56
Г л а в а ТУ. Коммуникативная функция языка карты ........................ 159
@ 14. Язык карты как средство коммуникации ......................................... 159
@ 15. Пути оценки информационной емкости карт .................................... 169
Г л вв в У. Познавательная функция языка карты ............................. 178
@ 16. Карта _- модель, форма и источник знания ....................................... 178
@ 17. Эвристическая роль картографического моделирования ..................... 201
© 18. Преобразование карт .................................................................. 237
@ 19. Перевод карты на другие языки .................................................... 253
@ 20. Распознавание образов в картах. Сочинение карт на ЭВМ ................... 273
ЧАСТЬ ЦТ. ТЕОРИЯ ЯЗЫКА КАРТЫ И КАРТОГРАФИЧЕСКАЯ НАУКА. .. 283
Г л а в а \’1. Системообразующая роль теории языка карты в карто-
графической науке ...................................................... 283
{} 21. Анализ современных концепций картографии как науки ..................... 283
@ 22… Пути интеграции современных концепций картографической науки.
Картономия .............................................................................. 303
ЛИТЕРАТУРА ...................................................................................... 3 1 1
326

Научное издание
Александр Алексеевич Лютый
ЯЗЫК КАРТЫ:
сущность, система, функции
2—е издание, исправная—ное
Утверждена к печати
Ученым советом Института географии РАН
Подписано к печати 25.03.2002
Формат 70х100 1/16. Бумага офсетная
Гарнитура Таймс. Печать офсетная. Уч.-изд. л. 27,0
Тираж 300 экз.
Тип. зак. № 8030, Москва
издательство ГЕОС
Изд. лицензия ИД № 01613 от 19.04.2000
109017, Москва, Пыжевский пер, 7.
Тел:. (095) 230—80—92
Факс: (095) 951-04—43