/
Автор: Беспалов Ю.Г. Беспалова Н.Ю. Носов К.В. Бадаев Д.В.
Теги: всемирная история история средних веков географические открытия географическая литература экспедиции
ISBN: 966-8007-25-5
Год: 2002
Текст
Ю. Г. Беспалов, Н. Ю. Беспалова,
К. В. Носов, Д. В. Бадаев
ЭПОХА
ВЕЛИКИХ
ГЕОГРАФИЧЕСКИХ
ОТКРЫТИЙ
Ю. Г. Беспалов, Н. Ю. Беспалова, К. Б. Носов, Д. Б. Бадаев
ЭПОХА ВЕЛИКИХ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ
Лабиринты истории
Ю. Г. Беспалов, И. Ю. Беспалова,
К. Б. Носов, Д. Б. Бадаев
ЭПОХА
ВЕЛИКИХ
ГЕОГРАФИЧЕСКИХ
ОТКРЫТИЙ
Лабиринты истории
ШКЛУБ
аминюго досуг* ——у—
Харьков
2002
ББК 63.3(0)
Б53
ISBN 966-8007-25-5
© Беспалов Ю. Г., Беспалова Н. Ю.,
Носов К. В., Бадаев Д. В., 2001
© Hemiro Ltd., издание на русском
языке, 2001
Глава вступительная
Зачем и почему была написана
эта книга и вся серия
«Лабиринты истории»
Историей сейчас интересуются многие. И пишут о ней
не только профессиональные историки. Геофизики выводят
корни славян от атлантов, математики доказывают, что вся
история Древнего Рима на самом деле имела место в Сред-
ние века и в эпоху Возрождения, а Куликовская битва про-
исходила на нынешней территории Москвы.
Сразу скажем, что мы в своей книге оперировали только
фактами, признаваемыми солидной академической наукой.
Но история повествует не только о фактах. В ней присут-
ствуют также чувства людей, творивших историю, — нацио-
нальные, патриотические, религиозные. О роли человечес-
ких чувств в истории хорошо писал Лев Николаевич Гумилев,
что, безусловно, способствовало широкой популяризации его
книг, сыгравшей свою роль и в возникновении замысла се-
рии «Лабиринты истории», первая книга которой предлага-
ется сейчас вашему вниманию.
Играли свою роль человеческие чувства и в эпоху, о ко-
торой мы пишем в этой книге, — в эпоху Великих геогра-
фических открытий. Яркий пример их значимости в покоре-
нии Мирового океана связан с историей открытия Колумбом
Америки. Первая экспедиция Колумба состоялась благода-
6
Лабиринты истории
ря волевому решению королевы Изабеллы Кастильской,
которое она приняла вопреки экспертному заключению своих
мудрых и многоопытных советников. Они сочли проект Ко-
лумба, мягко говоря, недостаточно обоснованным. Но коро-
лева, руководствуясь не столько доводами разума, сколько
чувствами, стала на сторону безвестного генуэзца. Надо по-
лагать, что ею двигали патриотические чувства — ведь Иза-
белла была не только королевой Кастилии, но и первой ко-
ролевой объединенной и окончательно освобожденной от
мавров Испании. Какие еще чувства имели место —
это уже область предположений, а говоря языком
науки, — гипотез. Но наша книга по своей структуре
и является как раз книгой гипотез, предлагаемых вниманию
читателя, которого они, в свою очередь, могут подвигнуть на
свои собственные размышления. Поэтому среди прочих ги-
потез вы найдете и те, что основаны на роли чувств в исто-
рии человечества, для чего нами, в частности, специально
написана глава, посвященная культу Прекрасной Дамы и его
значению для прогресса Европы. Это глава 19, она распо-
ложена в тексте ближе к концу. Но вы можете, если поже-
лаете, начать чтение и с этой главы — в ней есть привязки
к ключевым моментам других глав.
Но, разумеется, и факты не оставлены нами без внима-
ния. Как только что было сказано, в нашей книге использу-
ются только апробированные факты — факты, признавае-
мые истинными большинством солидных исследователей —
профессиональных историков и этнографов.
Мы постоянно ссылаемся на труды этих ученых, а также
на свидетельства и оценки других, достойных доверия, лиц,
например, первого премьер-министра независимой Индии
Джавахарлала Неру (отца более памятной большинству чи-
тателей Индиры Ганди).
Эпоха Великих географических открытий
7
Делая такие ссылки, мы до известной степени перекла-
дывали ответственность за достоверность фактов на плечи
признанных авторитетов, поскольку не ставили перед собой
задачу предложить новое, наше собственное, прочтение ис-
тории человечества. Напротив, канву нашего изложения со-
ставляла школьная программа. Разумеется, только канву —
мы дополняли ее материалом из серьезных источников, спи-
сок которых дан в конце этой книги и будет полезен читате-
лям, желающим самостоятельно углубиться в затронутые
нами проблемы. Но в общем наша книга больше рассчитана
на других людей — тех, кто в часы семейного досуга захочет
почитать что-нибудь занимательное по форме и в то же вре-
мя полезное по содержанию. Эта книга, безусловно, окажет-
ся интересной для родителей, желающих помочь своим де-
тям разобраться в школьной программе по истории. Не будем
забывать, что в школьный курс истории в последнее время
вносится много новых фактов, понятий и концепций. Неко-
торые старые концепции пересматриваются, и нельзя ска-
зать, что этот процесс вполне завершен. Это обстоятельство
создает сложности даже для учителей, не говоря уже о де-
тях. Так что существует вполне реальная опасность того, что
в головах наших детей образуется «каша» из исторических
фактов и философских концепций, а чтобы этого не случи-
лось, надо учить их анализировать эти факты и концепции
и «раскладывать» их «по полочкам», а не просто заучивать.
Тем более что так их легче запомнить. Для того чтобы при-
вить детям навыки такого обращения со школьным матери-
алом по истории, нужны книги, в которых история предстает
не ворохом фактов, а чем-то вроде популярной в свое время
компьютерной игры «Цивилизация».
Как и в этой игре, у нас присутствуют разные варианты
исторического процесса — не только то, что было на самом
8
Лабиринты истории
деле, но и то, что могло бы быть, поэтому наша серия и назы-
вается «Лабиринты истории». В отличие от авторов «Циви-
лизации» мы не можем себе позволить вольного обращения
с историческими персонажами. За исключением только одной
служебной фигуры Прогрессора Востока все герои нашей кни-
ги вполне реальны, действуют в определенные эпохи и в оп-
ределенных странах, в соответствии с реальными возможно-
стями своей страны и эпохи. Или бездействуют, потому что
страна и эпоха им не предоставили возможности действовать.
Вам представляется случай встретить множество старых зна-
комых, возможно, забытых вами со школьной поры. А теперь
самое время их вспомнить — ведь скоро это будут знакомые
ваших детей, хотя, вполне возможно, что ваши дети с ними
уже познакомились. Нынешние школьники знакомятся с на-
шими персонажами с класса 6—7-го, а с некоторыми из них
предстоит иметь дело не только старшеклассникам, но и сту-
дентам, от которых сейчас требуется умение писать рефера-
ты по гуманитарной, в том числе исторической, про-
блематике, часто весьма далекой от их основной будущей
специальности. Мы надеемся, что материалы этой книги, как
и других книг серии «Лабиринты истории», непосредствен-
но помогут им в этом.
Да и нынешняя жизнь требует, чтобы люди учились ана-
лизировать исторические факты. Хотя бы так, как предлага-
ет это делать своим читателям Виктор Суворов — бывший
офицер ГРУ Советской Армии В. Резун. Отнюдь не разде-
ляя жизненных позиций этого человека и не имея особой
склонности верить всему им написанному, не можем не при-
знать, что его книги его побуждают читателя к самостоятель-
ным размышлениям.
Пусть ваши дети приучаются самостоятельно анализи-
ровать факты истории уже со школьной скамьи — с помо-
Эпоха Великих географических открытий
9
щью книг, провоцирующих читателя на критический анализ
прочитанного. Такую книгу мы и попробовали написать кол-
лективом авторов, включающим как профессиональных ис-
ториков и преподавателей истории, так и любителей, склон-
ных анализировать труды профессионалов критически.
Мы надеемся, что наша книга, а также другие книги этой
серии будут полезны вам и вашим детям еще в одном отно-
шении. В них мы пересказываем содержание других книг —
умных и, увы, очень толстых. Все эти книги русскоязычному
читателю доступны, так что вы сможете прочитать их, если
пожелаете и если найдете время. Народ сейчас у нас заня-
той. Мы говорим, разумеется, о людях серьезных, которые
не могут прочитать всех умных книжек — слишком уж мно-
го написано и издано этих умных книжек, и слишком они
объемные. Но знать про эти книги и представлять себе,
о чем они, полезно, хотя бы для того, чтобы поддержать раз-
говор на исторические темы. Ведь такие разговоры с легкой
руки Виктора Суворова, Льва Николаевича Гумилева, Юли-
ана Семенова и других популярных в народе авторов сейчас
часто ведутся среди самых разных людей.
Глава пояснительная
Как писалась эта книга
В предыдущей главе мы, надо полагать, ответили на воп-
росы «Зачем?» и «Почему?». Зачем и почему писалась эта
книга и другие книги серии «Лабиринты истории». Пора при-
ступить к вопросу «Как?». Как была написана именно эта
книга, посвященная эпохе Великих географических открытий,
тому, что произошло в эту эпоху, и тому, что могло бы про-
изойти, но не произошло. Для начала мы освежили в памяти
то, что написано про эту эпоху в школьных учебниках и в кни-
гах, по которым учатся школьные учителя, что предлагаем сде-
лать и вам. (Мы постараемся быть максимально краткими.)
Итак, эпохой Великих географических открытий называ-
ется период с конца XV до середины XVII века нашей эры,
когда моряки Западной Европы овладели искусством плава-
ния в открытом океане. Успешно пройдя обучение, они совер-
шили экспедиции, невиданно расширившие знания в области
географии нашей планеты (недаром открытую тогда Америку
часто называют Новым Светом, в противоположность Старо-
му Свету — странам и континентам, известным европейцам до
эпохи Великих географических открытий). Важнейшими собы-
тиями этой эпохи были: открытие Христофором Колумбом
Америки, первое в истории человечества кругосветное путе-
шествие Фернана Магеллана и плавание Васко да Гамы в Ин-
дию вокруг Африки. Затем последовали и другие экспедиции,
Эпоха Великих географических открытий
11
и к началу девятнадцатого столетия были открыты и нанесе-
ны на карту все крупные острова и материки Земли. После-
дней из материков была открыта в 1820 году Антарктида,
и открыла ее русская экспедиция под руководством Ф. Ф. Бел-
линсгаузена и М. П. Лазарева. А то, что Антарктида действи-
тельно материк, а не смерзшийся архипелаг, было окончатель-
но установлено во второй половине двадцатого века, и это
в значительной степени является заслугой исследователей из
советских антарктических экспедиций.
Уже в двадцатом веке в основном усилиями полярных ис-
следователей последние «белые пятна» исчезли с земного
глобуса.
Общее представление о том, как разворачивались во вре-
мени все эти события, дает помещенная в конце этой книги
хронологическая таблица. Она отражает также события,
происходившие много раньше Великих географических от-
крытий, но имеющие прямое отношение к покорению евро-
пейцами Мирового океана.
Овладев искусством плавания в открытом океане, евро-
пейцы заняли господствующее положение в мире. Часть от-
крытых земель стала продолжением Запада за океаном
(прежде всего США, Канады, Австралии, Новой Зеландии).
Коренное население этих земель было в значительной части
вытеснено переселенцами из Европы, но оно в большей сте-
пени сохранилось в большинстве нынешних стран Латинской
Америки, хотя его язык и культура ощутили на себе силь-
нейшее европейское влияние.
Страны Старого Света сохранили свою языковую и нацио-
нальную самобытность, но к концу XIX века почти все стали
колониями или полуколониями европейских держав. Сохра-
нили свою независимость только Япония, Таиланд (Сиам),
Эфиопия (Абиссиния), Афганистан. Правда, как бы в поряд-
12
Лабиринты истории
ке компенсации в первой половине XIX века возникла Либе-
рия — политически независимое государство, созданное на
западе Африки американцами со специальной целью — от-
правлять из США назад в Африку негров-рабов, которые были
освобождены из рабства или которых предполагалось осво-
бодить. Такие государства, как Иран, Китай, Корея, сохраняя
формальный суверенитет, попали в положение полуколоний.
Несколько особняком стоит Турция. Тогдашнее турецкое го-
сударство, Османская империя, кроме собственно Турции,
включало обширные зависимые территории и с переменным
успехом вело войны за удержание этих территорий. Но во вто-
рой половине XIX века Османская империя попала в долго-
вую кабалу к западноевропейским державам. Вследствие этого
ее правительство в своей внутренней и финансовой политике
должно было следовать прямым указаниям полномочных пред-
ставителей стран-кредиторов. Можно ли считать такое госу-
дарство независимым — судите сами.
Итак, западноевропейская цивилизация к концу XIX века
занимала в мире господствующее положение. Это произо-
шло уже после эпохи Великих географических открытий.
В период, непосредственно предшествующий этой эпохе, ос-
новные мировые торговые пути контролировались миром ис-
лама. Крестовые походы XI—XIII веков на Ближний Восток
часто рассматривают как попытку Запада устранить этот кон-
троль. Походы эти, в общем, потерпели поражение (надо
сказать, что в предшествующий им период Запад преодоле-
вал тяжелейший кризис, связанный с упадком и гибелью
Римской империи). Итогом их неудачного завершения стало
то, что мусульмане могли теперь контролировать (а иногда
и блокировать)традиционные пути, связывающие Западную
Европу с бассейном Индийского океана, а кроме того, и зна-
чительную часть омывающего Европу с юга Средиземного
Эпоха Великих географических открытий 13
моря. Военное решение этой проблемы в начале эпохи Ве-
ликих географических открытий было для Запада практичес-
ки нереальным: мир ислама как раз в этот период создал мощ-
нейшее государство с самыми сильными в тогдашнем мире
вооруженными силами — Османскую империю. Поэтому
выход на никем не контролируемые просторы Мирового оке-
ана имел для Европы чрезвычайное значение. Считается, что
Великие географические открытия не только совпали по вре-
мени с подъемом Европы, но в значительной степени опре-
делили его. Подъем этот наблюдался во всех сферах — в эко-
номике и политике, в области культуры, науки и техники
и завершился установления господства Европы над миром.
Вспомнив все эти факты из школьного курса истории,
мы задали себе вопрос, который уже много столетий волну-
ет историков, да и не только их: «А почему, собственно, речь
идет только о Европе?». В самом деле, ведь такие страны,
как Индия и Китай, тоже объективно были заинтересованы
в том, чтобы самим контролировать пути своего экспорта
в Европу. А экспорт был, традиционный и очень значительный
по объему. Почему европейцы нашли дорогу в Индию и Ки-
тай вокруг Африки, а не китайцы и индийцы дорогу в Евро-
пу — тоже вокруг Африки? Почему не было китайских и ин-
дийских колумбов и Магелланов?
И другой вопрос. Европейцы обогнули Африку в конце
пятнадцатого века, а над Индией стали господствовать с во-
семнадцатого, над Китаем — и того позже. Китай был мощ-
ным процветающим государством, на территории Индии тоже
имелись могущественные державы. Почему же эти государ-
ства за три столетия не перехватили инициативу у европей-
цев, когда те продемонстрировали возможность и преимуще-
ства плавания в открытом океане? Ведь одни европейцы
перехватывали эту инициативу у других — речь идет об анг-
14
Лабиринты истории
личанах и голландцах, бывших грозой испанских и португаль-
ских заморских владений.
Простой ответ, который дают на эти вопросы учебники,
сводится к следующему.
В Западной Европе эпохи Великих географических от-
крытий зарождался новый прогрессивный общественный
строй — капитализм. (Несмотря на смену идеологических
ориентиров тезис этот остается в общем неизменным. То, что
капитализм того периода был явлением прогрессивным, при-
знают как противники капитализма нынешнего, так и его
убежденные сторонники.)
Прогрессивный (для своего времени или вообще для всех
времен и народов) капитализм дал Западной Европе средства
для господства над Мировым океаном, а через господство над
Мировым океаном — и над миром вообще. Разумеется,
в школьной программе в основном идет речь о материально-
технических средствах, ведь их гораздо проще оценить, чем
средства духовные. Поэтому о средствах материально-техни-
ческих и пишут в первую очередь во всех школьных учебни-
ках истории — пишут и будут писать, независимо от смены
идеологических и политических ориентиров.
Вот такое простое объяснение. Заманчивое не в послед-
нюю очередь тем, что позволяет свести все к техническим
и экономическим преимуществам. Нам оно представлялось
тем более заманчивым, что упрощало построение альтерна-
тивных вариантов истории, а в нашей книге, как и в игре «Ци-
вилизация», без таких альтернативных вариантов обойтись
нельзя. Ведь мы пишем не только о том, что произошло, но
и о том, что могло бы произойти. Например, в том случае, если
бы, скажем, некие прогрессоры или агенты влияния пере-
дали индийцам и китайцам какие-то европейские «ноу-
хау» — технические секреты. Для того чтобы ответить на
Эпоха Великих географических открытий
15
этот вопрос, нужно сначала составить примерный список не-
обходимых для завоевания господства в Мировом океане тех-
нических и экономических средств, которыми капитализм
снабдил Западную Европу.
Составленный нами список выглядел следующим образом.
1. Технические средства судостроения и судовождения для
плавания в открытом океане.
2. Военная техника и организация, позволяющие надежно
защищать экономические интересы политическими (си-
ловыми) методами.
3. Финансовая инфраструктура, обеспечивающая банков-
ский кредит широкомасштабных заморских предприятий.
4. Экспортный потенциал, позволяющий господствовать на
мировом рынке.
Вооружившись этим списком, мы стали продумывать ги-
потетические альтернативы, связанные с передачей обозна-
ченных в нем «ноу-хау» людям Востока некими гипотетичес-
кими прогрессорами. Надо сказать, что в своих гипотетических
альтернативах мы старались не слишком удаляться от реаль-
ных возможностей конкретных цивилизаций. Поэтому и огра-
ничили сферу деятельности наших прогрессоров Азией, нахо-
дящейся,. как и Европа, в Старом Свете. Более экзотические
варианты с цивилизациями Нового Света, Австралии и Океа-
нии мы не рассматривали. Эти цивилизации очень интересны
и кое в чем достигли больших успехов еще до появления ев-
ропейцев, но в чисто техническом отношении к началу эпохи
Великих географических открытий ни одна из них еще не вы-
шла в полной мере из каменного века. Из тех же соображений
правдоподобия мы основывались при построении альтерна-
тив на положениях фундаментального трехтомного труда вы-
дающегося современного французского историка Фернана
Броделя «Материальная цивилизация, экономика и капита-
16
Лабиринты истории
лизм XV—XVIII вв.», в первую очередь на материале его
первого тома, который носит название «Структуры повсед-
невности». Труд этот посвящен материальной цивилизации
XV—XVIII веков, то есть того периода, в течение которого
Европа овладела Океаном и миром. Одна из глав «Структур
повседневности» так и называется: «Подвиг Запада: плава-
ние в открытом Океане».
Знакомство с трудом Броделя дало обескураживающий ре-
зультат. Оказалось, что не нужно выдумывать никаких гипо-
тетических прогрессоров, передающих индийцам и китайцам
«ноу-хау» из нашего списка, потому что в эпоху Великих гео-
графических открытий китайцы и индийцы всеми этими «ноу-
хау» располагали сами или успешно заимствовали их у евро-
пейцев. Вот некоторые примеры для иллюстрации этого.
В период наполеоновских войн один из английских флаг-
манских кораблей был построен в Индии, индийской фирмой.
Английское проникновение в Индию опиралось на со-
зданную индийцами банковскую систему. Без кредитов, ко-
торые она предоставляла, английские фактории в Индии не
могли бы успешно функционировать.
До конца восемнадцатого столетия англичане были вы-
нуждены защищать свою текстильную промышленность от
индийского экспорта при помощи таможенных барьеров. При
этом они в огромных количествах реэкспортировали индий-
ский текстиль в другие страны Европы и даже в Америку.
В Китае бумажные деньги появились на тысячу с лиш-
ним лет раньше, чем на Западе.
Китайская пушка в начале XV века, на заре Великих гео-
графических открытий, не уступала по своим тактико-тех-
ническим данным европейской, а может, и превосходила ее.
Технология чугунного литья появилась в Китае на несколько
столетий раньше, чем в Европе. И эта технология имела
Эпоха Великих географических открытий
17
в тот период решающее значение в военном потенциале го-
сударства (вспомните усилия Петра Великого и первых Де-
мидовых в создании горнометаллургической базы на Урале).
Индия была завоевана англичанами преимущественно
руками индийских офицеров и солдат, вполне успешно осво-
ивших европейскую боевую тактику и вооружение.
И вообще, по выражению Фернана Броделя, в начале
эпохи Великих географических открытий Запад был «про-
летарием» по сравнению с Китаем и миром ислама — «об-
ществами богатыми, располагавшими тем, что мы сегодня
назвали бы колониями».
Для общей картины, вероятно, приведенных примеров
достаточно. Более детально об этом в нашей книге говорит-
ся дальше. В ней есть разделы, посвященные кораблям и ко-
рабелам, финансам и финансистам, властным и силовым
структурам. И получается, что Азия располагала, пожалуй,
даже в избытке техническими и экономическими ресурсами
для соревнования с Европой за господство над Океаном.
Тогда почему?! Почему не появились китайские и индий-
ские колумбы и магелланы? Почему они не появились даже
после того, как Западом были продемонстрированы возмож-
ности и преимущества плавания в открытом океане?
Коль не состоятельны объяснения, связанные с материаль-
но-техническими факторами, приходится рассмотреть факто-
ры духовные. Беремся мы за это не очень охотно. Так же, как не
очень охотно берутся за эту задачу все благоразумные авторы
школьных учебников. Причины этого в общем понятны. Одно
дело описывать факты наличия или отсутствия определенных
технических средств и организационных структур, а также то,
как эти средства и структуры функционировали, и совсем дру-
гое — анализировать состояние души, чужой души, которая,
как гласит пословица, — потемки. В особенности, когда речь
18
Лабиринты истории
вдет о душах людей, живших века и тысячелетия назад. Конеч-
но, после этих людей остались документы, письма, книги, опи-
сывающие состояние их душ. Есть даже книги и книги книг,
предписывавшие своим читателям то или иное состояние души.
И были у этих книг и их авторов (настоящих или мнимых) мно-
гочисленные почитатели. Вот только читали ли эти почитатели
почитаемые ими книги? Много ли христиан прочитало от кор-
ки до корки Библию, а коммунистов — «Капитал» Маркса?
К счастью, духовные течения, охватывающие широкие массы
людей, происходят в рамках определенных организационных
структур. А в отношении организационных структур можно ста-
вить конкретные вопросы, например, такие:
1. Позволяют ли эти структуры совместить два принципа:
«Будь самим собой» и «Будь тем, кем ты должен быть»?
То есть позволяют ли они человеку найти свое место
в структуре, не жертвуя своей индивидуальностью, в ча-
стности, творческим началом своей индивидуальности?
Творческим началом, которое может оказаться очень по-
лезным и для самих структур, в особенности для тех из
них, которые помогают цивилизациям выжить в нашем
непростом, постоянно меняющемся мире. Создают ли
организационные структуры для творческих людей некое
виртуальное пространство, в котором творческие люди
могут действовать свободно, не опасаясь навредить ре-
альной жизни? С другой стороны — обладают ли эти
организационные структуры гуманитарными технологи-
ями, позволяющими по мере необходимости использо-
вать в реальности наработки, созданные в виртуале?
То есть способны ли организационные структуры к пло-
дотворному компромиссу между потусторонностью
и «посюсторонностью» (как это называл выдающийся
русский философ Георгий Федотов)?
Эпоха Великих географических открытий
19
2. Были ли организационные структуры тех или иных ду-
ховных течений достаточно открытыми? Открытыми для
творческих, энергичных, преданных своему делу людей.
Не существовало ли барьеров, ставивших препоны мо-
билизации таких людей из всех слоев общества? Моби-
лизации творческих людей и эффективности их действий
в рамках организационных структур, связанных с опре-
деленными духовными течениями.
Пожалуй, это самые простые формулировки тех вопро-
сов, которые ставятся в связи с духовными факторами поко-
рения Западом Мирового океана. (Во всяком случае, мы по-
старались сделать эти формулировки максимально простыми,
не потеряв при этом ничего существенного.) .
И все же, как вы видите, вопросы встают гораздо более
сложные, чем те, которые связаны с техникой и экономикой.
Да, мы постарались выразить эти вопросы предельно про-
сто. До той степени простоты, которая еще позволяет понять,
почему, к примеру, такие разные религии, как буддизм и като-
лицизм, способствовали активному отношению к миру, необ-
ходимому, в частности, для Великих географических открытий
(эпохи Великих географических открытий — периоды заморс-
кой экспансии были не только в истории Запада, о чем вы узна-
ете из нашей книги). И почему некоторые другие духовные те-
чения не способствовали такому активному отношению к миру.
Или же способствовали, но жизненная активность их адептов
не привела к покорению Мирового океана. Разумеется, мы го-
ворим о понимании лишь, так сказать, в первом приближении,
скорее даже о сценарии некоей интеллектуальной игры, позво-
ляющей «разложитьфакты по полочкам». Факты, которые ва-
шим детям предстоит узнать в школе. Ведь и будцизм, и като-
лицизм, и другие упоминающиеся в нашей книге духовные
течения присутствуют в школьной программе по истории на-
ряду с эпохой Великих географических открытий и другими пе-
риодами — до и после. Так что очень полезной может оказать-
ся интеллектуальная игра, помогающая «разложить по полоч-
кам» фактический материал из школьного курса истории. Аддя
этого, позволим себе напомнить, и писалась наша книга. Като-
лицизм и буддизм, к тому же, входят в нашу повседневность
вместе с другими религиями, которые у нас еще недавно счита-
лись заграничной экзотикой. Проповедники и миссионеры этих
религий весьма активно стремятся установить контакты с на-
шими детьми. Что ж — надеемся, что наша книга будет иной
раз способствовать тому, что контакты эти не будут односто-
ронними. Нам приходилось наблюдать случаи, когда люди, чи-
тавшие в детстве умные книги, могли рассказать проповедни-
кам много интересного о представляемых ими, проповедниками,
конфессиях. Роли в контакте тогда принципиальным образом
перераспределялись: проповедник не мог уже претендовать на
абсолютный духовный авторитет. Есть некоторые основания на-
деяться, что при этом возрастал авторитет родительского дома,
в котором наличествуют умные книги. Такой эффект контакта
наших детей с проповедниками любых конфессий, несомнен-
но, пойдет на пользу духовному развитию обеих контактирую-
щих сторон. Не скроем, впрочем, что нас всерьез интересует
в этом контакте лишь одна из этих сторон — наши дети.
Что ж, если мы вас заинтересовали и не слишком утомили,
приступайте к чтению нашей книги. Первую главу ее первой
части мы посвятили человеку, открывшему эпоху покорения
Мирового океана. Причем делал он это, преимущественно, сидя
на берегу, и поэтому не занял в школьных учебниках того мес-
та, которое заняли в них Христофор Колумб, Фернан Магел-
лан и Васко да Гама. Нам это представляется несправедливым.
Поэтому наша первая глава об этом человеке, о принце-про-
фессоре Генрихе Мореплавателе.
Часть I
Владычица Океана
и ее соперницы
Глава 1
Подвиг и герои,
прогресс и прогрессоры
Подвигом Запада, началом «огромного космического пе-
реворота» назвал современный французский историк Фернан
Бродель выход на просторы Мирового океана. Подвиг этот
дал Европе всеобщее превосходство на столетия. Любой под-
виг в любой сфере человеческой деятельности нуждается для
своего осуществления в героях. Героев, ускоряющих прогресс
человечества, уместно, нам кажется, назвать прогрессора-
ми. Слово это мы позаимствовали из произведений писате-
лей-фантастов братьев Стругацких. У Стругацких профес-
сор — это представитель высокоразвитой цивилизации,
внедренный в другую цивилизацию, менее развитую. Занима-
ется прогрессор ускорением развития этой, отстающей, ци-
вилизации. Отчего бы не назвать прогрессором также чело-
века, ускоряющего развитие собственной цивилизации, не
дожидаясь прогрессоров «со стороны».
Покорение Мирового океана способствовало не только
росту авторитета Европы в мире, но и резкому ускорению
прогресса. Этот процесс коснулся в первую очередь самой
Европы, но затем и всего мира. По выражению Фернана Бро-
деля, в конце XV века начался процесс «выплескивания Ев-
ропы на весь мир». Время, когда происходило это «выплес-
24
Лабиринты истории
кивание», принято называть эпохой Великих географичес-
ких открытий. Как всякая эпоха, отмеченная усилением про-
гресса, она имела своих героев-прогрессоров. Позвольте вам
представить одного из них.
Человек этот вошел в историю под именем Генриха Мо-
реплавателя. Надо заметить, что сам он по морю плавал не
так уж много, гораздо меньше, чем Колумб, Магеллан, Вас-
ко да Гама и другие прославленные капитаны эпохи Великих
географических открытий. Собственно говоря, до начала этой
эпохи он немного не дожил. Тем не менее, имя его занимает
почетное место в истории Великих географических откры-
тий, а точнее — в предыстории. Но ведь без предыстории не
бывает истории.
Был Генрих Мореплаватель инфантом — принцем кро-
ви, младшим сыном португальского короля Жуана I. Со вре-
менем стал магистром Ордена Христа — одного из бога-
тейших в Европе. Так что собственная цивилизация
предоставила этому прогрессору достаточно большие воз-
можности для деятельности.
В 1413 году Генрих обосновался в Сагрише, возле мыса
Сан-Висенте, на побережье океана, который тогдашним ев-
ропейцам представлялся столь же безбрежным и таин-
ственным, как нам просторы космоса. (Впрочем, справед-
ливости ради следует сказать, что даже о космосе во
времена Генриха Мореплавателя было, пожалуй, больше
достоверных сведений, чем об океане.) Шел тогда Генриху
восемнадцатый год — возраст по тем временам вполне со-
лидный для магистра из принцев. Через два года он принял
участие в военной экспедиции в Сеуту — город, ставший
опорным пунктом португальцев и испанцев в Северной Аф-
рике. Вернувшись из этого похода, Генрих окончательно
осел в Сагрише и до самой своей смерти в 1460 году отда-
Эпоха Великих географических открытий
25
вал все силы прогрессорской деятельности, оказавшейся
весьма плодотворной.
Окруженный учеными, картографами, мореходами, он
вдохновлял и организовал исследовательские плавания —
плавания ради открытий. Первое из этих открытий произо-
шло в 1416 году, год спустя после взятия Сеуты. Оно было
достаточно скромным — обнаружен и нанесен на карту мыс
Бохадор на западном побережье Африки. Обследование по-
бережья Черного континента, попытки, обогнув его с юга,
найти путь в Индию были вообще основным направлением
деятельности Генриха Мореплавателя. О причинах этого
поговорим позже, а пока отметим, что при жизни этого про-
грессора не было сделано сколько-нибудь заметных геогра-
фических открытий: после мыса Бохадор, в 1445 году, был
открыт Зеленый мыс, экватор пересекли в 1471 году, уже
после смерти Генриха. Но около 1430 года родилась порту-
гальская каравелла: небольшой парусник с навесным вер-
тикальным рулем и тремя мачтами, несшими квадратные
и косые — латинские паруса. Латинский парус располагался
в продольной плоскости, асимметрично по отношению к мач-
те (рея с одной стороны была длиннее и выше, чем с другой);
он ориентировал судно, позволяя легко им управлять, при-
норавливаясь к любому боковому или даже встречному вет-
ру. Прямые паруса, размещавшиеся в поперечной плоско-
сти судна, были предназначены для использования попутного
ветра. Позже, когда время «ученичества» закончится, кара-
веллы будут ловить в эти паруса попутные пассаты на про-
тяжении всего пути в Америку.
Да, Генриху Мореплавателю не суждено было стать сви-
детелем великого прорыва его Португалии, а затем и всей
Европы в океаническое пространство. Но прогрессор не
только выполняет определенные задачи, но и обеспечивает
26
Лабиринты истории
других прогрессоров средствами для выполнения этих задач.
Генрих, его соратники и соперники (о них мы расскажем не-
сколько позже) оставили Европе необходимые для прорыва
в океаническое пространство средства: каравеллу — легкий
исследовательский корабль, подготовленные кадры моряков,
мощный по тем временам научный потенциал, организаци-
онные структуры и, что быть может, важнее всего, — свою
страсть к морю. Ибо страсть эта оказалась заразительной.
Через 21 год после смерти Генриха на португальский пре-
стол взошел Жуан II, новый Мореплаватель, горячо инте-
ресовавшийся морскими экспедициями. (Наш соотечествен-
ник Петр Великий, тоже приложивший руку к Великим
географическим открытиям, как мы видим, был не столь уж
оригинален.)
И вот: в 1482 году открыто устье Конго, в 1487 году Бар-
толомеу Диаш достиг южной оконечности Африки. Диаш на-
звал открытый им мыс мысом Бурь, но король дал ему дру-
гое название — мыс Доброй Надежды. К судьбоносному
прорыву в пространство подключается соседняя с Португа-
лией Испания (помните, чуть выше мы говорили о соперни-
ках Генриха Мореплавателя). Состоящий на испанской служ-
бе генуэзец Христофор Колумб переплывает Атлантический
океан и открывает новый, неизвестный до этого, огромный
континент. Впрочем, это эпохальное открытие не получило
сразу же такого значения, как осуществленное несколькими
годами позже плавание Васко да Гамы. Это понятно — ведь
Васко да Гама, обогнув Африку, достиг Индии и вернулся
в Европу с богатым грузом индийских пряностей, а путеше-
ствия Колумба столь очевидного экономического эффекта
не имели. И пришло время отметить, что стремление евро-
пейцев на океанические просторы обусловлено было, конеч-
но же, не только страстью к познанию мира. Действовал
Эпоха Великих географических открытий wfek 27
мощный экономический стимул, связанный со стремлением
овладеть мировыми торговыми путями, которыми в то вре-
мя были морские и сухопутные дороги, связывавшие Европу
с Ближним Востоком и через него (запомним это обстоятель-
ство) — с Индией и Китаем.
Итак, поговорим о морских дорогах, ведь речь у нас идет
о покорении открытого океана. Вот что пишет о них Фернан
Бродель:
«Морские цивилизации с незапамятных времен знали
друг друга, и, примыкая одна к другой, они шли через весь
Старый Свет сплошной полосой от европейской Атлантики
до Индийского океана, Индонезии и прибрежных морей Ти-
хого океана. В самом деле, “Путь в Индии”, мореходная ось
Старого Света, начинался на Балтике и Ла-Манше и шел до
Тихого океана испокон веков. Суэцкий перешеек не разре-
зал его надвое. К тому же, на протяжении веков один из
рукавов Нила соединялся с Красным морем, связывая его
таким образом.со Средиземным, — это был так назы-
ваемый канал Нехо, тот “Суэцкий канал ”, который су-
ществовал еще во времена Людовика Святого и был
засыпан немного позднее. В начале XVI века Венеция
и египтяне подумывали о том, чтобы отрыть его за-
ново. А кроме того, люди, животные и суда (в разобранном
виде) пересекали перешеек. Так было с флотом, который
турки спускали в Красное море в 1538, 1539 и 1588 годах:
эти флотилии были доставлены на верблюдах в виде дере-
вянных деталей, которые были собраны на месте. Плава-
ние Васко да Гамы (1498 г.) не разрушило эту древ-
нюю общность Европы и Индийского океана, оно
прибавило к ней новый путь».
Стоп! Итак: последователи Генриха Мореплавателя не
открыли дорогу в Индию. Они лишь добавили к известно-
28
Лабиринты истории
му пути — достаточно удобному (с момента прорытия Су-
эцкого канала это обычный путь из Атлантики и ее морей
в Индийский океан) — новый, вокруг Африки. Путь, ска-
жем прямо, не из самых удобных. А зачем, почему вокруг
Африки? Перефразируя известный анекдот о переходе Су-
ворова на хозрасчет — через Альпы, можно было бы ска-
зать нечто вроде: «А у нас (у европейцев) все завсегда так
делается — вокруг Африки».
Справедливости ради надо отметить, что для такого,
«вокруг Африки», решения проблемы торговых путей в Ин-
дию существовали серьезные геополитические причины.
Главный узел этих путей находился на Ближнем Востоке —
в регионе, который всегда был источником «головной боли»
для европейских политиков. Возможности военного реше-
ния этой проблемы представлялись в эпоху, о которой мы
говорим, малоперспективными. Крестовые походы на Ближ-
ний Восток, предпринятые в XI—XIII веках коалицией ев-
ропейских государств, закончились неудачей. С середины же
XV века на Ближнем Востоке господствовала Османская им-
перия, находившаяся в зените своего могущества. Бесперс-
пективность чисто военного решения заставляла искать воз-
можности другого рода. Радикальным решением был прорыв
в океаническое пространство. Но с какой стати искать толь-
ко радикальные решения? Имелись ведь и другие — не столь
радикальные, проверенные вековым опытом. Например,
прорытие Суэцкого канала — решение, к которому склоня-
лись в начале XVI века египтяне и венецианцы. (Вернитесь
к приведенной чуть выше цитате из Броделя и прочитайте
выделенный курсивом фрагмент об этом.)
Возможно, европейцы эпохи Великих географических
открытий все-таки были склонны решать проблемы «че-
рез Альпы», просим прощения — «вокруг Африки».
Эпоха Великих географических открытий
29
Впрочем, к этой теме мы еще вернемся. Пока же отметим,
что если такая черта в европейском менталитете присутство-
вала, то она, несомненно, должна была сыграть немалую
роль в прорыве Европы на просторы Мирового океана.
Вспомним, однако, читатель, что у нас с вами речь идет
об исторических альтернативах, их возможностях и послед-
ствиях. Были ли альтернативы морскому господству Евро-
пы? Этим вопросом задается Фернан Бродель. Вот что он
пишет по этому поводу:
«Распространение Европы по всем морям мира, подоб-
ное взрыву, действительно ставит важную проблему: как по-
лучилось, что умение плавать в открытом море, будучи од-
нажды продемонстрировано, не стало общим достоянием
всех морских цивилизаций мира? В принципе все они могли
вступить в соревнование. А осталась на дистанции одна толь-
ко Европа».
Попробуем и мы с вами, читатель, проанализировать эту
проблему. Для этого вернемся к фигуре принца-прогрессо-
ра Генриха Мореплавателя. Предположим, что подобный
прогрессор появился за пределами Европы, где-нибудь на
Востоке, в бассейне Индийского океана (чтобы не связывать
себя лишними ограничениями, не будем уточнять, где имен-
но). Выдвинем, говоря языком науки, такую гипотезу. Ему,
нашему гипотетическому прогрессору, предстоит решить
ряд сложнейших проблем: технических, финансовых, эконо-
мических, военных, политических, а также культурных и пси-
хологических. Разумеется, наш герой (далее для удобства
будем называть его Прогрессором Востока) не будет решать
эти проблемы в одиночку. Ему будет помогать штат консуль-
тантов — представителей разных эпох и народов. Какую ин-
формацию могут предоставить эти люди Прогрессору Вос-
тока? Об этом мы с вами, читатель, узнаем из книг, выдержки
30
Лабиринты истории
из которых присутствуют на этих страницах. Чтобы они, глу-
бокоуважаемый читатель, воспринимались вами лучше, клю-
чевые места в них будут выделены курсивом, жирным шриф-
том или подчеркиванием.(К такому приему и сейчас
прибегают консультанты и референты, готовящие материа-
лы для VIP — особо важных персон.) Для начала это будут
две книги — уже упоминавшийся трехтомный труд Фернана
Броделя «Материальная цивилизация, экономика и капита-
лизм XV—XVIII вв.» и «Открытие Индии», принадлежащая
перу видного политического и государственного деятеля, од-
ного из лидеров национально-освободительного движения в
Индии, ее первого премьер-министра Джавахарлала Неру.
Неру как представитель Востока — фигура не вполне бес-
пристрастная. Поэтому его свидетельства и оценки будут со-
поставляться с оценками и свидетельствами Броделя —
представителя Запада. Позже мы будем привлекать свиде-
тельства из книг, принадлежащих перу других авторов —
современников эпохи Великих географических открытий,
людей, живших и позже, и много ранее. А теперь вернемся
к консультантам Прогрессора.
Глава 2
Консультанты Прогрессора Востока
Разумеется, консультанты Прогрессора Востока долж-
ны быть людьми высокоинтеллектуальными. Возникает со-
блазн искать их среди тех, кого Неру именует «думающим
меньшинством», противопоставляя «недумающему боль-
шинству». Нам с вами, уважаемый читатель, предстоит не-
мало подумать, и было бы весьма лестно на этом основании
относить себя к некоему избранному меньшинству, не толь-
ко думающему, но и обладающему правом подчинять неду-
мающее большинство своей воле. Впрочем, можно считать
это не только правом, но и почетной обязанностью думаю-
щего меньшинства. Некоторым диссонансом к этой строй-
ной концепции звучит цитата, которую мы приведем ниже:
«В науке нельзя добиться успеха, не усвоив, что ученые
вопреки повсеместному убеждению, которое поддерживают
их любящие мамочки и газеты, нередко бывают не только
узколобыми и скучными, но и просто глупыми».
Цитата эта взята из книги «Двойная спираль», написан-
ной Джеймсом Уотсоном — нобелевским лауреатом, откры-
вателем структуры ДНК — вещества наследственности.
Одно из наиболее известных широкому читателю примене-
ний этого открытия — установление родства: как, например,
в случае идентификации останков членов царской фамилии,
расстрелянных в Екатеринбурге. Разумеется, есть и не столь
32
Лабиринты истории
печальные примеры, например, установление отцовства де-
тей звезд поп-музыки, футбола и кино, впрочем, как и обыч-
ных людей.
Как видите, приведенное нами мнение о представите-
лях думающего меньшинства высказано человеком, дале-
ко не последним в среде этого самого думающего меньшин-
ства. Заметим, что меньшинство, о котором идет речь,
думает, так сказать, в порядке выполнения своих прямых
служебных обязанностей.
Столь авторитетное мнение заставляет усомниться в це-
лесообразности разделения людей на думающих и недума-
ющих. Давайте считать всех людей, независимо от их при-
надлежности к той или иной социальной, расовой или
национальной группе, думающими — хуже ли, лучше, но —
думающими. Ведь научное название биологического вида,
к которому мы все, уважаемый читатель, принадлежим —
Homo sapiens, что в переводе с латыни означает Человек
разумный.
Так что вместо деления людей на думающих и недумаю-
щих надо бы предложить какое-то другое. Например, осно-
ванное на различиях в тематике размышлений. Речь идет,
разумеется, о служебной тематике, то есть о размышлени-
ях, тесно связанных с какими-то действиями, для общества
небезразличными. С этой точки зрения нам представляется
не лишенным практического значения разделение людей на
три такие группы.
Представители первой группы размышляют преимуще-
ственно о вещах, не имеющих непосредственно практичес-
кого значения. В частности, о проблемах, в реальной жиз-
ни не стоящих на повестке дня. Или же о новых способах
решения проблем («через Альпы», «вокруг Африки»), уже
имеющих удовлетворительное решение. Речь идет не об
Эпоха Великих географических открытий
33
окончательном, а именно об удовлетворительном, запом-
ните это, решении проблем. Люди эти — несколько не от
мира сего. Они размышляют о проблемах не реального,
а виртуального (употребим модное слово) мира. Они созда-
ют в этом мире какие-то модели. Случается иногда, что эти
модели имеют какое-то значение для мира реального, и про-
исходит это, как правило, тогда, когда старое решение ка-
кой-либо проблемы оказывается неудовлетворитель-
ным — и надо искать новое, даже если оно предполагает
плавание вокруг Африки или же — переход через Альпы.
Наряду с Александром Васильевичем Суворовым подобные
переходы предпринимали по необходимости и такие вели-
кие полководцы, как Наполеон и Ганнибал. Итак, предста-
вители первой группы, живущие преимущественно в вир-
туале, создают некие модели. Поэтому назовем этих людей
Виртуальными Модельерами.
Вторая группа состоит из людей, входящих во властные
структуры. Их помыслы соответственно направлены в пер-
вую очередь на сохранение и укрепление этих структур.
Во вторую группу входят люди реального действия. Как все
люди реального действия они предпочитают способы, мно-
гократно проверенные на практике, реальные модели. По-
тому что виртуальные модели, даже в наш компьютерный
век, зачастую дают сбои. (В связи с этим, между прочим,
не нашла поддержки идея замены естественных экологи-
ческих систем нашей планеты искусственными, управляе-
мыми компьютерными программами.) И чем сложнее мо-
делируемая система, тем вероятнее сбой. А общество, даже
самое примитивное, — это система чрезвычайно слож-
ная — не менее сложная, чем системы экологические.
Допустить гибель, развал общества нормальные ответ-
ственные люди из властных структур не могут. Хороший
2 Ю Г Беспалов
34
Лабиринты истории
управленец будет всеми силами стремиться сохранить то,
чем он управляет, ведь иначе нечем будет управлять. Мы
не будем сейчас рассматривать варианты, так сказать, па-
тологические, когда управленец стремится лишь урвать ку-
сок пожирнее и сбежать. Стремясь сохранить и укрепить
общество, люди второй группы вынуждены организовывать
его реальную жизнь. Поэтому назовем их Организатора-
ми Реальности.
Как мы уже говорили, Организаторы Реальности не лю-
бят пользоваться способами, разработанными Виртуальны-
ми Модельерами. Они предпочитают свои, проверенные на
практике. Но иногда, когда жизнь резко меняется, именно
проверенные на практике модели дают сбой. Судьба обще-
ства в таких ситуациях в значительной степени зависит от
способности Организаторов Реальности и Виртуальных Мо-
дельеров взаимодействовать между собой.
Прежде чем перейти к третьей группе, отметим еще одну
особенность второй. Организаторы Реальности не должны
слишком сильно зависеть от насущных жизненных проблем.
Такая зависимость может помешать им мыслить стратеги-
чески, то есть видеть проблемы общества в целом и в пер-
спективе.
Третью группу мы назовем Созидателями Насущного. Ее
члены озабочены производством материальных благ и, что не
менее важно, своевременной доставкой их потребителю. Де-
ятельность, уничтожающая препятствия между производите-
лями и потребителями материальных благ, часто определяет-
ся как торговля. Проблемы Виртуальных Модельеров могут
интересовать Созидателей Насущного лишь в порядке неко-
ей духовной гимнастики. Проблемы Организаторов Реально-
сти Созидателям Насущного ближе. Их соотношение с боль-
шой долей огрубления можно сравнить с соотношением
Эпоха Великих географических открытий
35
стратегии и тактики. Будучи в жизни тактиками, а не страте-
гами, нормальные Созидатели Насущного должны находить-
ся в самой гуще повседневности, зависеть от ее сиюминутных
поворотов. Хороший торговец всегда следует в фарватере
моды, сезона года, состояния кошелька своих покупателей;
популист, подыгрывающий настроениям толпы, — не самый
лучший тип политика.
Как выглядели в жизни эти группы, мы расскажем в гла-
вах, посвященных конкретным странам и регионам Запада
и Востока. Сделаем важную оговорку — мы повествуем не
о живых людях, а лишь о неких усредненных образах опре-
деленных социальных групп, выполняющих в обществе оп-
ределенные функции. Люди могут переходить из группы
в группу, образовывать группы со смешанными признака-
ми. О том, хорошо это или плохо, поговорим несколько поз-
же, а пока вернемся к Прогрессору Востока, коллеге Генриха
Мореплавателя, и его консультантам. Им предстоит решить
вопрос, поставленный Фернаном Броделем и уже заданный
ранее на страницах нашей книги:
«...Как получилось, что умение плавать в открытом море,
будучи однажды продемонстрировано, не стало общим, до-
стоянием всех морских цивилизаций мира? В принципе все
они могли вступить в соревнование. А осталась на дистан-
ции одна только Европа»;
В плане практической прогрессорской деятельности этот
вопрос должен был звучать так:
«Что следует предпринять людям Востока, чтобы реа-
лизовать историческую альтернативу, в результате которой
не европейцы, а азиаты господствовали бы на просторах Ми-
рового океана?»
За этим практическим, но общим вопросом должны были
бы последовать другие — более конкретные. Например, такой:
36
Лабиринты истории
«На какую из стран Азии следует в первую очередь об-
ратить внимание Прогрессору Востока и его команде?»
Весьма вероятно, что такой страной оказалась бы Ин-
дия. Ведь именно чудеса и сокровища «далекой Индии» раз-
жигали фантазию и алчность европейцев, от португальцев
и испанцев на Западе Европы до наших соотечественников
на ее Востоке. (Да, Россия тоже обращала свои взгляды
к Индии. Один из ярких, но мало известных широкому чи-
тателю эпизодов — проект совместного русско-француз-
ского похода на Индию, в то время уже находившуюся под
властью английской Ост-Индской компании. Проект этот
принято считать одним из доказательств помешательства
российского императора Павла I. Однако Наполеон, кото-
рого сумасшедшим никто никогда не считал, занимался им
вполне серьезно. Не менее серьезно к проекту отнеслись
и британские дипломаты, сыгравшие заметную роль в офицер-
ском заговоре против Павла I. Читателей, которых интере-
суют подробности этого заговора, закончившегося убийством
Павла I, и вся атмосфера той эпохи, мы отсылаем к книгам
Н. Я. Эйдельмана.)
Итак, наш Прогрессор Востока в качестве приоритетного
региона выбирает государства Индийского субконтинента. Суб-
континентом, то есть как бы отдельным континентом в составе
Евразии, отдельным миром, называют полуостров Индостан
географы. Историки тоже часто считают Индию отдельной ци-
вилизацией, соизмеримой по масштабам с западноевропейс-
кой. Нам надо учитывать это обстоятельство, рассматривая
Индию не просто как страну, но как страну-мир.
Определившись с регионом, Прогрессор Востока должен
будет задаться другим конкретным вопросом:
«Какая именно группа индийского населения наиболее
перспективна с точки зрения реализации проекта завоева-
Эпоха Великих географических открытий
37
ния господства над океанами и оттеснения с их просторов
европейцев?»
Весьма логичным было бы обращение в первую очередь
к индийским Созидателям. Насущного. Действительно, ведь
заморская экспансия, прорыв на океанические просторы, не
в последнюю очередь диктуется интересами Созидателей На-
сущного. И не только интересами, но и тем, что ими создано
или может быть создано. Это экспортный потенциал, в пер-
вую очередь вывоз за море готовых конкурентоспособных из-
делий, финансово-банковская система, обеспечивающая кре-
дитование производства и экспортно-импортных операций,
морской торговый флот — строительство судов и подготовка
кадров для него, портовые и вообще торговые города.
Индийские Созидатели Насущного относились по пре-
имуществу к касте вашииев. Мы имеем в виду тех, кто мог
бы быть консультантом Прогрессора Востока. Среди таких
нередко были и люди, стоявшие особняком от кастовой сис-
темы, например мусульмане. Но сначала о правиле, а потом
об исключениях из него.
Каста вайшиев относилась к одной из трех больших
каст, включавших полноправных членов общества ариев.
Ариями историки называют группу племен, завоевавших Ин-
дию около четырех тысяч лет тому назад. Примерно в это же
время ими была покорена и Западная Европа. С того време-
ни в ней преобладают языки арийской (индоевропейской) се-
мьи. В качестве возможной прародины ариев ученые назы-
вают степи Северного Причерноморья. Так что мнение
украинских патриотов о том, что украинцы — коренные
арийцы, имеет подсобой вполне солидный научный фунда-
мент и научной сенсацией никак не является.
До прихода ариев на полуострове Индостан существова-
ла самобытная древняя цивилизация, но арийское завоева-
38
Лабиринты истории
ние на все последующие века в значительной мере опреде-
лило культурный облик нынешней Индии — ее эпическую
поэзию и философию, кастовое деление общества, язык
классической литературы — санскрит.
Совпадение числа каст и выделенных нами в начале этой
главы групп не случайно — вы это увидите, читая дальше
нашу книгу. Ну а сейчас перейдем к следующей главе, в ко-
торой Прогрессор Востока беседует с индийскими Созида-
телями Насущного: об их товарах и мастерах, банках и бан-
кирах, кораблях, моряках и судостроителях.
Глава 3
Индийский торговый, финансовый
и промышленный капитал
эпохи Великих географических
открытий — потенциал, развитие,
структура и инфраструктура
(информация к размышлению
для Прогрессора Востока)
Для начала приводим касающуюся этих вопросов кон-
центрированную информацию, которая могла бы быть пре-
доставлена Прогрессору Востока его консультантами. Ис-
точник информации — книга Дж. Неру «Открытие Индии».
Примечательно, что Неру опирается, между прочим, и на
мнение английского автора. Приводим соответствующую
цитату:
«В. Энсти писал, что вплоть до XVIII века “применяв-
шиеся в Индии методы производства и методы организации
производства и торговли могли выдержать сравнение с теми,
которые были приняты в любой другой стране света”. Ин-
дия была высокоразвитой производящей страной, вывозив-
шей свои готовые изделия в европейские и другие стра-
ны. Существовала эффективная и хорошо организованная
во всей стране банковская система, и хунди, или векселя,
выданные крупными торговыми или финансовыми фирма-
ми, принимались не только по всей Индии, но и в Иране,
40
Лабиринты истории
в Кабуле, Герате, а также Ташкенте и в других городах Средней
Азии. Был развит торговый капитал, существовала разветвлен-
ная сеть агентов, маклеров, комиссионеров и посредников.
Процветало судостроение (один из английских флаг-
манских кораблей периода наполеоновских войн был
построен в Индии индийской фирмой). Фактически в об-
ласти производства, торговли и финансов Индия находилась на
уровне любой другой страны периода, предшествующего
промышленному перевороту».
Просим вас, уважаемый читатель, ознакомиться с этой
цитатой внимательно, обратив особое внимание на выделен-
ные жирным курсивом места.
Трудно, конечно же, требовать по рассматриваемому воп-
росу полного беспристрастия от Неру — пламенного индий-
ского патриота (сам он называет себя националистом). По-
этому продублируем его информацию другими сведениями,
поступившими от европейца Фернана Броделя. Так посту-
пают все серьезные прогрессоры и прочие агенты влияния,
а также и серьезные исследователи — дублируют информа-
цию из разных источников, отсеивая содержащиеся в ней
зерна объективной истины.
Итак, дублирующая информация. Источник информа-
ции — Фернан Бродель. Даем выдержки из его труда.
Для начала несколько красноречивых фактов.
«В XVIII веке индийские (гуджаратские) ситцы, ввози-
мые в больших количествах купцами, будут наводнять Евро-
пудо той самой поры, пока она не предпочтет изготовлять их
сама и не сделается их конкурентом».
Вот так — индийские ситцы наводнили Европу. Чуть поз-
же, после научно-технической революции конца XVIII века,
которую чаще называют промышленной или машинной, анг-
лийские ситцы наводнят Индию. Они вызовут там ужасаю-
Эпоха Великих географических открытий
41
шую экономическую катастрофу: индийские ткачи останутся
без работы, их костями забелеют, по выражению английско-
го чиновника, равнины страны.
Но это случится после научно-технической революции.
А что делали англичане до нее для того, чтобы «равнины Ан-
глии не забелели костями» текстильщиков-рабочих и пред-
принимателей?
Бродель пишет:
«Англия на протяжении большей части XVIII века держа-
ла закрытыми свои границы для индийского текстиля,
который она реэкспортировала в Америку и в Европу».
Любопытно, не правда ли? Англия очень скоро по праву
заслужит титулы «мастерской мира» и «владычицы морей».
И вот мы видим, что будущая «мастерская мира» и «влады-
чица морей» вынуждена таможенными барьерами защищать
свою промышленность от индийской конкуренции и откры-
вает для индийских товаров американский рынок.
И, наконец, общий вывод Фернана Броделя:
«Не вызывает сомнения, что вплоть до английской ма-
шинной революции индийская хлопковая индустрия была
первой в мире как по качеству, так и по количеству своих
изделий, и по объему их вывоза».
Вывод этот совпадает с информацией Неру о том, что
индийская промышленность обеспечивала стране мощный
экспортный потенциал. Важно отметить, что речь идет о вы-
возе готовых изделий. Индия эпохи Великих географи-
ческих открытий отнюдь не была чьим бы то ни было сырь-
евым придатком.
Речь, кстати, может идти не только о текстиле и не толь-
ко о легкой промышленности. Фернан Бродель сообщает, что
вплоть до 1810 года индийская сталь была даже лучше анг-
лийской, уступая лишь шведской стали, и по этой причине
42
Лабиринты истории
англичане если и ввозили в Индию сталь, в частности, для
индийских судоверфей, то всегда сталь шведскую, а не анг-
лийскую. (Заметим, что речь идет об обычной конструкци-
онной стали. Качества же знаменитого индийского булата ев-
ропейцами так и не были разгаданы и превзойдены. Отчасти
это удалось уже в сороковых годах XIX столетия русскому
металлургу Павлу Петровичу Аносову.)
Мы только что отметили тот немаловажный факт, что Ин-
дия экспортировала готовые изделия, а не была сырьевым
придатком.
Зададимся в связи с этим таким вопросом: «А что Индия
получала в обмен на свои товары?»
Фернан Бродель пишет по этому поводу следующее:
«Поскольку торговый баланс требует, чтобы один пред-
мет пристрастия обменивался на другой, Азия со времен Рим-
ской империи приняла эту игру лишь в обмен на драгоцен-
ные металлы».
И, чуть ниже, в той же главе той же книги:
«Китай и Индия сделались кладбищем драгоценных ме-
таллов, которые обращались по всему свету. Эти металлы
поступали туда и более оттуда не выходили».
Фраза эта звучит, согласитесь, несколько мрачновато.
Особенно с точки зрения экономиста. Драгоценные метал-
лы, как и вообще платежные средства, должны оживлять
торговый оборот, а не лежать на каких-то «кладбищах».
Приходит на память впечатляющий пример такогб вот
«кладбища» драгметаллов: владетель одного из индийских
княжеств имел батарею пушек, отлитых из чистого золота.
Пушки были предназначены, правда, только для салютов,
и факт этот имел место уже в эпоху, когда князь — владе-
лец столь импозантного артиллерийского подразделения —
был всего лишь марионеткой в руках англичан. Видимо, все
Эпоха Великих географических открытий
43
же значительная часть драгоценных металлов использова-
лась в Индии для целей, говоря современным языком, пред-
ставительских. Впрочем, такие чрезвычайные расходы на
представительство в ту эпоху имели место и в Европе. Впе-
чатляющие примеры подавал в частности Людовик XIV,
«Король-Солнце», известный широкому читателю по се-
риалам об Анжелике. Этот монарх принял однажды турец-
кого посла в расшитом бриллиантами костюме стоимостью
в четырнадцать миллионов франков, что соизмеримо с тог-
дашним годовым бюджетом Французского королевства.
Впрочем, употребляя термин «кладбища», Фернан Бро-
дель имел, вероятно, в виду лишь тот факт, что драгоценные
металлы оставались в Индии и в Китае. Для уточнения при-
ведем еще одну цитату из его книги:
«...Почти весь белый металл (серебро), что обращался
на Дальнем Востоке, был европейского происхождения,
то есть американский. Следовательно, рупии, которые ка-
кой-нибудь европеец занимал у индийского менялы
или банкира, были в итоге некоей расплатрй: то был бе-
лый металл, более или менее давно импортированный евро-
пейской торговлей... Такое поступление драгоценных
металлов было необходимо для функционирования
оживленнейшей экономики Индии и, вне сомнения,
экономики Китая».
Итак, индийский экспорт был представлен преимуще-
ственно готовыми изделиями и оплачивался в тогдашней
твердой валюте. Впрочем, драгметаллы и сейчас — самая
твердая из всех валют. Обратите внимание на многозначи-
тельную деталь в информации Броделя — он упоминает
о кредитовании европейских купцов индийскими финансис-
тами. В других местах своей книги он пишет о том, что такое
кредитование было явлением обычным и даже необходимым
44
Лабиринты истории
для существования европейских, в частности английских,
торговых факторий в Индии.
Смотрите, какая парадоксальная получается картина:
Европейцы в героическом рывке в Неведомое выходят
в открытый океан: начинают эпоху Великих географических
открытий. Одним из ключевых эпизодов этой эпохи являет-
ся открытие Америки. На этом неведомом доселе материке
европейцы вскоре обнаруживают могущественные империи
инков и ацтеков, которые и сейчас поражают воображение
историков своими сокровищами (в качестве выкупа за инк-
ского императора Атауальпу комната приличных разме-
ров была в рекордные сроки наполнена десятками тонн
золота — и это по самой скромной оценке). Испанские кон-
кистадоры Кортес и Писарро с горсткой авантюристов (не-
сколько сот человек) сокрушают эти империи с их много-
тысячными армиями. Вслед за завоеванием начинается
колонизация: на бескрайних просторах новой части света
предстоит наладить жизнь по европейскому образцу, по-
строить города — с крепостями, портами, рынками, а также
с кафедральными соборами, театрами, музеями и универси-
тетами. Предстоит даже переделать природу: бесчисленные
стада овец и крупного рогатого скота, табуны лошадей, па-
сущиеся столетие-другое спустя в прериях и пампасах, —
все это уже потомки особей, завезенных из Европы. Завое-
вателей и колонистов привлекают рассказы о богатейших зо-
лотых россыпях и серебряных рудниках. И в недрах Нового
Света действительно находят богатейшие месторождения
драгоценных металлов, которые оказываются столь богаты-
ми, что их открытие вызывает в Европе жесточайшую инф-
ляцию — так называемую «революцию цен».
Это в Европе. А что же на Востоке, в Индии? Индийские
Созидатели Насущного долгое время с успехом пользуются
Э поха Великих географических открытий
45
плодами великого подвига Европы: для их товаров (готовых
изделий) открыт новый американский рынок; поступающий
из Америки валютный металл обеспечивает «функциониро-
вание оживленнейшей экономики Индии». Притом поступ-
ление этого валютного металла столь значительно, что ин-
дийские финансисты сплошь и рядом кредитуют деятельность
своих европейских партнеров. Невольно напрашивается вы-
вод о том, что Генрих.Мореплаватель, европейский принц-
прогрессор, очень неплохо подыграл своему гипотетическо-
му восточному коллеге.
Что ж, информации к размышлению вполне достаточно.
Давайте вместе с Прогрессором Востока проанализируем по-
лученные факты, поразмыслим над ними. Кажется, они по-
зволяют сделать два достаточно аргументированных вывода.
Вывод первый: индийские Созидатели Насущного созда-
ли внутри своей страны производственные, торговые и фи-
нансовые структуры, обеспечившие мощный экспортный по-
тенциал обрабатывающей промышленности.
Вывод второй: они, индийские Созидатели Насущного,
функционировали внутри международных (транснациональ-
ных) структур, обеспечивавших их товарам самый широкий,
вплоть до Европы и ее колоний в Америке, выход на миро-
вой рынок. Эти же структуры предоставляли необходимые
индийской экономике поступления извне, преимуществен-
но из все той же Америки, валютного металла.
Второй вывод требует существенной оговорки. Снова
предоставим слово Фернану Броделю:
«...Торговое ее [Индии] могущество и промышленное по-
коилось, как и должно было быть, на энергичной торговле
на дальние расстояния: Индию омывало более крупное эко-
номическое пространство, чем она сама.
46
Лабиринты истории
Но над этим пространством она не господство-
вала. Я даже отмечал ее пассивность по отношению
к окружающему ее миру, от которого зависела самая
оживленная часть ее обменов. А ведь именно извне, посред-
ством захвата путей местной торговли (country trade) Ин-
дия мало-помалу была свергнута с престола, доведена до
бедности».
Вот так — транснациональные структуры, обеспечи-
вающие вывоз индийских изделий, работали до поры до
времени на интересы индийцев, но не контролирова-
лись ими.
Возникает вопрос — почему? Один из возможных вари-
антов ответа такой: а нужно ли это было кому-нибудь?
То есть существовали ли достаточно широкие слои населе-
ния, жизненно заинтересованные в контроле над структура-
ми, обеспечивающими экспорт? На этот вопрос дает ответ
приводимая Броделем выдержка из памятной записки дирек-
тора английской Ост-Индской компании:
«...Подданные Великого Могола не способны выдержать
войну с англичанами двенадцать месяцев кряду, не испыты-
вая голода и не умирая тысячами из-за отсутствия работы,
каковая бы им позволяла покупать рис; и не только вслед-
ствие отсутствия нашей торговли, но также и потому, что мы,
ведя войну, блокируем их коммерцию со всеми восточными
нациями, каковая вдесятеро больше торговли нашей и всех
европейских наций, вместе взятых».
Написано это было в конце XVII столетия. Индия оконча-
тельно попадет под власть англичан только столетие спустя,
но уже сейчас английская блокада самым драматическим об-
разом сказывается на судьбах тысяч людей. Люди эти жи-
вут уже в условиях рыночной экономики, и поэтому потеря
их страной возможности влиять на политическую ситуацию
Эпоха Великих географических открытий
в «омывающем ее экономическом пространстве» для них,
в буквальном смысле слова, смерти подобна.
Тогда почему такая «пассивность по отношению к окру-
жающему миру»? Напрашивается предположение, что эта
пассивность — вынужденная, связанная с отсутствием соб-
ственного торгового и военного флота. Мы знаем такую си-
туацию из отечественной истории: у Петра Великого были
достаточно серьезные-побудительные причины стремиться
«ногою твердой стать на море».
Может быть, Прогрессору Востока будет полезен опыт
не только Генриха Мореплавателя, но и его венценосного
российского коллеги? Индия — страна гораздо менее кон-
тинентальная, чем Россия. Она с двух сторон омывается оке-
аном (который, кстати, недаром именуется Индийским).
Ни одно крупное индийское государство от этого океана ни-
когда не было отрезано. Но перед Петром Великим, как мы
помним из отечественной истории, стояла задача не только
выхода к морю, но и создания флота, если и не с нуля, то при
наличии достаточно скромного и несколько специфического
опыта архангельских поморов. (Ситуация эта очень ярко
и выпукло изображена Юрием Германом в его «России мо-
лодой».) А какие заделы в этой области имелись у индийских
Созидателей Насущного?
Об этом в следующей главе.
Глава 4
Индийское морское судоходство
и судостроение в эпоху Великих
географических открытий
(информация к размышлению
для Прогрессора Востока)
В практическом плане перед Прогрессором Востока сто-
ят следующие два вопроса.
1. Суда какого типа обеспечили прорыв Европы на просто-
ры Мирового океана?
2. Располагает ли Индия эпохи Великих географических от-
крытий возможностями для строительства таких или по-
добного типа судов?
Ответим сначала на первый вопрос. Говоря одеяниях Ген-
риха Мореплавателя, мы упомянули знаменитую каравел-
лу — небольшой парусник с навесным вертикальным рулем
и тремя мачтами, несшими квадратные и косые латинские
паруса. Фернан Бродель пишет о каравелле:
«Сегодня историки даже начинают думать, что каравел-
ла своим успехом была обязана не столько своему парусно-
му вооружению и своему рулю, сколько своей малой осадке,
которая позволяла ей заходить в прибрежные зоны и эстуа-
рии», а также и другому факту: «так как она была судном
небольших размеров, снарядить ее стоило относительно де-
шево». Второй факт уже умаляет роль каравеллы.
Эпоха Великих географических открытий
49
Мы же, нисколько не умаляя ее роли в истории Великих
географических открытий, заметим, что для господства в оке-
анах нужны не только легкие разведывательные суда, но
и корабли другого типа, в частности крупнотоннажные. Рас-
полагала ли Европа эпохи Великих географических откры-
тий такими судами? Согласно информации, поступившей от
Фернана Броделя, да, располагала.
В XV веке генуэзские каракки имели водоизмещение
в 1500тонн. В XVI веке морские гиганты, португальские ка-
ракки, водоизмещением до 2 тыс. тонн могли брать более
800 человек команды и пассажиров.
Но морские гиганты часто могут уступать в рентабель-
ности судам меньшего размера, подобно тому как железно-
дорожные составы сплошь и рядом оказываются менее рен-
табельными, чем автопоезда. Посмотрим, что пишет Бродель
об ассортименте судов, обеспечивших Европе преимущества
в морских перевозках:
«...Вплоть до последних дней парусного мореходства по
морям плавали очень небольшие суда — в 30, 40, 50 тонн.
Только около 1840 года применение железа позволит стро-
ить более крупные корпуса. До этого корпус водоизмещени-
ем в 200 тонн был правилом, в 500 — исключением, а в 1000
или 2000 тонн — курьезом».
Итак, речь идет о широком ассортименте судов, пре-
имущественно среднего и малого тоннажа. Но для неко-
торых ситуаций нужны и суда-гиганты. (В наше время
нефтяные супертанкеры необходимы, но они — не самый
распространенный тип морского судна, вызывающий к тому
же постоянную тревогу у экологов.) Речь идет, разумеется,
о широком ассортименте не только по признаку тоннажа.
Типы кораблей постоянно модифицировались и изменялись.
В известном смысле эпоха Великих географических откры-
50
Лабиринты истории
тий продолжалась чуть ли не полтысячелетия. Последний
ее крупный эпизод — открытие в 1820 году русскими мо-
реплавателями Ф. Ф. Беллинсгаузеном и М. П. Лазаревым
Антарктиды. Незадолго до этого произошли знаменитые
кругосветные путешествия Джеймса Кука. Крупные геогра-
фические открытия в полярных водах имели место уже
в двадцатом, теперь прошлом, столетии. За это время мно-
жество славных кораблей уступили свое место другим —
более современным и совершенным. Даже корабли экспе-
диции Христофора Колумба не были каравеллами «клас-
сического» типа (в том числе и флагман «Санта-Мария»).
Картина по Европе ясна: речь идет не об одном каком-то
типе судна, а о широком их ассортименте, постоянно обнов-
лявшемся.
Теперь мы, вместе с Прогрессором Востока, можем пе-
рейти ко второму вопросу, сформулировав его так:
«Располагала ли Индия столь же широким ассортимен-
том судов и возможностями (инженерно-техническим потен-
циалом) для их модернизации, в том числе и с использовани-
ем западного опыта?»
Начнем с судов малого и среднего тоннажа. Фернан Бро-
дель пишет:
«От широты Дананга и до отдаленных африканских бе-
регов господствуют незначительных размеров суда с тре-
угольным парусом — индонезийские, индийские или
арабские».
Обратите внимание на треугольный парус. Ведь это ла-
тинский парус каравелл. Впрочем, не только каравелл —
издавна это самый распространенный тип паруса в Среди-
земноморье, области распространения «латинской» — рим-
ской культуры. О происхождении этого типа паруса Бродель
пишет следующее:
Эпоха Великих географических открытий
51
«Треугольный латинский парус пришел из Индии, через
посредство мусульман, называвших его аурика. Мусульма-
не обнаружили его в Оманском заливе».
Воттак. Оказывается, европейцы одно из важных «ноу-
хау» в области техники мореплавания позаимствовали
у индийцев.
Теперь о крупнотоннажных кораблях. Знаменитый сред-
невековый путешественник венецианец Марко Поло сви-
детельствует о наличии у индийцев кораблей с командой до
трехсот человек, в том числе гребцов. На них имелось до
шестидесяти отдельных кают для купцов. Их парусное воо-
ружение несли четыре мачты (плюс две дополнительные),
корпус был разбит на водонепроницаемые отсеки (это
техническое усовершенствование появилось на европей-
ских кораблях много позже, самый известный пример —
печально знаменитый «Титаник»; впрочем, индийские
коллеги капитана «Титаника» не полагались только на
водонепроницаемые перегородки, на их судах имелось до-
статочно спасательных шлюпок). Свидетельство Марко
Поло относится к XIII веку — времени, предшествующему
Великим географическим открытиям. Надо сказать, что и в
тот период, и много ранее в Европе предпринимались от-
дельные смелые попытки покорения океана. Фернан Бро-
дель так пишет б них:
«За несколько веков до Колумба, в 690 году, ирландские
мореходы открыли Фарерские острова, а ирландские мона-
хи около 795 года высадились в Исландии, которую в 860 году
повторно откроют викинги. В 981 или 982 году Эрик Ры-
жий достиг Гренландии, где норманнское присутствие сохра-
нится до XV—XVI веков. Недавно обнаружили поразитель-
ную карту, которая якобы показывала в 1440 году позади
Гренландии, «Винланд», побережье Американского конти-
52
Лабиринты истории
нента. В 1291 году братья Вивальди прошли на двух гале-
рах через Гибралтарский пролив и затем пропали без вести
за мысом Джуби. Если бы им удалось обогнуть Африку, они
бы на два столетия ускорили начало процесса Великих от-
крытий».
Однако речь у нас с вами сейчас идет не о Европе, а об
Индии, располагавшей, как мы видим, судами самого разно-
го тоннажа — от крупного до мелкого и среднего.
Перейдем к общим оценкам.
Неру в уже приводившемся фрагменте пишет о процве-
тающем индийском судостроении и приводит яркий факт
строительства одного из флагманов британского военного
флота в Индии, индийской фирмой.
Бродель подтверждает эту общую оценку, называет ин-
дийские верфи «чудом из чудес» и приводит еще более по-
казательные факты:
«...До победы пара около середины XIX века англичане
использовали в азиатских морях суда только индийской по-
стройки. Но ни одно из них не направлялось в Европу: анг-
лийские порты были для них закрыты [надо понимать, что
из опасения конкуренции английскому фрахту, как до этого
из опасения конкуренции для английских текстильщиков
границы Англии были закрыты для индийских тканей].
В 1794 году война и острая нужда в перевозках заставили
на несколько месяцев снять запрет. Но в Лондоне появле-
ние индийских судов и моряков вызвало столь враждебную
реакцию, что английские купцы быстренько отказались от
их услуг».
Свидетельства Неру и Броделя говорят, между прочим,
и о том, что даже если бы практически значимый разрыв
в технике мореплавания и судостроения между Европой и Ин-
дией и существовал, он с легкостью мог бы быть преодолен,
Эпоха Великих географических открытий
53
по крайней мере, в эпоху парусного флота. (Между тем, как
мировой тоннаж парового флота превзошел тоннаж парус-
ного только в 1910 году.)
Итак, все имеющиеся в нашем распоряжении факты
не подтверждают версию о том, что отсутствие техничес-
ких средств судовождения и судостроения помешало ин-
дийцам конкурировать с европейцами на океанических
просторах. В качестве.последнего штриха, завершающего
рассмотрение этого вопроса, приводим несколько неожидан-
ное, но подкрепленное солидными аргументами мнение Фер-
нана Броделя:
«В самом деле, в своих исследованиях современники
и историки остаются в плену технических решений, от ко-
торых следовало бы любой ценой отвлечься. Ведь реше-
ние, быть может, вовсе не было в первую очередь техни-
ческим. Некоему португальскому лоцману, который
утверждал пред лицом короля Жуана II, что с побережья
Эльмины можно возвратиться “в добром здравии на любом
корабле”, король велел помалкивать, пригрозив бросить
в тюрьму, если тот будет болтать. Не менее доказательный
пример относится к 1535 году: Диогу Ботельо вернудся из
Индии на простой фюсте, которую португальский король
повелел немедля сжечь.
Этим примерам мы можем предпочесть еще и другой —
плавание той японской джонки, которая в 1610 году само-
стоятельно пришла из Японии в Акапулько в Мексике. Она
везла Родриго Виверо и его товарищей по кораблекруше-
нию, которым японцы подарили корабль; правда, команда
корабля была европейская. Но две другие джонки, на сей
раз с японскими командами, проделали затем то же самое
путешествие. Этот опыт доказывает, что в техническом от-
ношении джонка вполне способна была помериться силами
Лабиринты истории
54
с открытым океаном. Короче, объяснение чисто техничес-
кое ничего не объясняет».
Позволим себе повториться: и результаты нашего соб-
ственного анализа, и мнение Фернана Броделя не позволя-
ют принять чисто техническое объяснение индийской «пас-
сивности по отношению к окружающему миру».
Тогда какова же причина этой пассивности, сыгравшей
столь роковую роль?
В следующей главе Прогрессор Востока ищет ответ на
этот вопрос.
Глава 5
Прогрессор Бостока выносит вопрос
о роковой пассивности Индии
по отношению к окружающему миру
за пределы компетенции
Созидателей Насущного
Мы пришли к тому, что Прогрессору Востока предстоит
для начала разрешить роковое противоречие в положении ин-
дийских Созидателей Насущного. Противоречие это состоит
в том, что они весьма успешно действуют в «омывающем Ин-
дию экономическом пространстве», но ни в малейшей степе-
ни не контролируют его. Противоречие действительно роко-
вое. Мы-то знаем, что в реальной (не альтернативной) истории
оно не было разрешено. О последствиях красноречиво пишет
Фернан Бродель:
«Торговый капитализм Европы смог их (экономики Вос-
тока) блокировать и, пользуясь их силой, манипулировать
ими к своей выгоде».
А в другом месте броделевского труда говорится уже кон-
кретнее:
«Англичане без конца использовали местных купцов
и банкиров в Бенгалии, как и в остальной Индии. И только
когда британское господство в Бенгалии было полностью
обеспечено, туземные капиталисты Калькутты были грубо
устранены из самых прибыльных сфер деятельности».
56
Лабиринты истории
Вот так — использовали и выкинули. (Соответствующий
раздел в книге Броделя называется «Индия, завоеванная са-
мой Индией».) Но все же — почему это смогло произойти?
Почему удалось устранить «из самых прибыльных сфер дея-
тельности» людей, в этих сферах совсем недавно преуспе-
вавших? Проведенный нами анализ говорит о том, что чисто
экономические, финансовые, технические объяснения здесь,
по-видимому, не проходят. И все же — почему? Для начала
посмотрим — когда это произошло? Время события иног-
да позволяет вычислить и его вероятные причины. Роковые
последствия пассивного отношения Индии к окружающему
миру стали вполне очевидны в конце XVIII столетия. Посмот-
рим, не было ли исключения из этого правила. Такое исклю-
чение было. Это Бомбей, который, по словам Неру, «стал
центром и штабом принадлежащей индийцам промышлен-
ности, торговли, банковского дела, страхового дела и т. д.».
Бродель подтверждает и дополняет эту информацию:
«...В Бомбее, где все еще предстояло построить, англичане
остерегались устранять купцов-парсов, гуджаратцев и мусуль-
ман, которые скапливали там громадные состояния на внеш-
ней торговле и как собственники торгового флота этого
порта (вплоть до введения к 1850 году пароходного сообще-
ния). В конечном счете, несмотря на несколько попыток, анг-
лийский банк не сможет добиться полного исчезновения хун-
ди — векселя индийских менял — саррафов, признака свободы
действий, какой последние располагали, и прочной банковс-
кой организации, из которой англичане, прежде чем попытать-
ся ее элиминировать, долгое время извлекали прибыль».
Итак, в крупнейшем портовом городе индийские Сози-
датели Насущного сумели сохранить свои позиции. За од-
ним только исключением (посмотрим внимательно на это
«исключение внутри исключения»). Исключение это каса-
Эпоха Великих географических открытий
57
ется как раз области морского фрахта. Бомбейские Созида-
тели Насущного утратили свои господствующие позиции
в этой сфере в связи с появлением пароходного сообще-
ния — детища научно-технической революции.
Вспомним теперь, что в Европе (в первую очередь в Ан-
глии) конец XVIII — начало XIX столетия ознаменовались
научно-технической революцией (ее чаще называют просто
машинной). Так что бомбейское исключение, бесспорно, под-
тверждает некое правило. А правило это каким-то образом
связывает роковую пассивность Индии по отношению
к «омывающему ее экономическому пространству» с науч-
но-технической революцией.
Сделаем одно существенное замечание: мы говорим о свя-
зи научно-технической революции с самой этой пассивностью,
а не с ее последствиями. Как связаны печальные последствия
индийской пассивности и английская научно-техническая ре-
волюция, нам представляется достаточно ясным. (Вспомните
о «равнинах Индии, забелевших костями ткачей», которые не
выдержали конкуренции с машинным текстильным производ-
ством.) А вот как связана с научно-технической революцией
и с ее предпосылками сама эта пассивность?
Отвечать на этот вопрос еще рано. Мы пока только на-
щупали ниточку этой связи. «Мы» — это мы с вами, уважа-
емый читатель, и Прогрессор Востока. А кстати — не пора
ли Прогрессору Востока отпустить своих консультантов из
числа Созидателей Насущного? Ведь они, как говорилось
выше, тактики, а не стратеги. Не сочтите за труд, уважае-
мый читатель, перечитайте, освежите в памяти главу о кон-
сультантах Прогрессора Востока. Она совсем коротенькая.
Это поможет вам при чтении следующей главы, где Прогрес-
сор Востока консультируется с Организаторами Реально-
сти — представителями властных структур.
Глава 6
Индийские Организаторы Реальности
(информация к размышлению
для Прогрессора Востока)
Напоминаем, что в конце предыдущей главы Прогрессор
Востока отпускает с совещания индийских Созидателей На-
сущного. Эти представители деловых кругов могут покинуть
совещание с высоко поднятой головой. В самом деле: они орга-
низовали высокоэффективную систему финансов и кредита,
имели торговый флот, суда которого могли успешно конкури-
ровать с европейскими кораблями, наконец, они создали мощ-
ный экспортный потенциал. Как пишет Фернан Бродель:
«Вся Индия обрабатывала шелк и хлопок, экспортирова-
ла невероятное количество тканей — от самых ординарных
до самых роскошных — во все концы света, ибо при посред-
стве европейцев даже Америка получала немалую их долю».
Вот так — даже Америка (правда, тогда еще колониаль-
ная) импортировала индийский текстиль. Впрочем, необхо-
димо сделать одно существенное замечание.
Был и другой экспортный товар — пряности. О них гово-
рят в первую очередь, когда заходит речь о поисках новых пу-
тей в Индию. О роли пряностей как стимулятора Великих гео-
графических открытий хорошо сказано во вводной главе книги
известного австрийского писателя Стефана Цвейга, посвящен-
ной подвигу Магеллана — первому в истории человечества кру-
Эпоха Великих географических открытий
59
госветному путешествию. Рекомендуем эту книгу вашему вни-
манию. Вернемся, однако же, к делам индийских Созидателей
Насущного. Да, Индия располагала, как говорят сейчас, есте-
ственной монополией на пряности, например на черный перец.
Перец на протяжении столетий был символом богатства — им
выплачивались налоги, выкупы, контрибуции, он хранился
в частных и государственных сокровищницах наряду с драго-
ценными металлами. Среди добычи, захваченной германскими
воинами Алариха во взятом штурмом в 410 году Риме, истори-
ками особо упоминается 3000 фунтов черного перца. Казалось
бы, обладая такой естественной монополией, можно не возиться
с производством готовых изделий. (Мы имеем печальные и до-
статочно близкие нам примеры такого рода влияния на эконо-
мику естественных монополий, например — богатейших мес-
торождений нефти.) Индийские Созидатели Насущного не
пошли по этому легкому пути, экспорт перца не помешал раз-
витию такого сложного производства, как текстильное.
Одним словом, все, что может сделать Созидатель На-
сущного, индийскими Созидателями Насущного было сде-
лано. Но... Их европейские конкуренты торговали, по выра-
жению одного из менеджеров английской Ост-Индской
компании, «со шпагой в руке».
Здесь мы снова предоставим слово Фернану Броделю:
«Европейцы с самого начала располагали и другим [наря-
ду с ввозом американского серебра] превосходством, на сей
раз осознанным, без которого ничто не смогло бы начаться.
Этим преимуществом, которое над всем властвовало или, по
крайней мере, все позволяло, был военный корабль Запада —
удобный в управлении, способный идти против ветра, осна-
щенный многочисленными парусами, вооруженный пушка-
ми, сделавшимися еще более эффективными после широкого
использования орудийных портов. Когда в сентябре 1498 го-
во
Лабиринты истории
да флот Васко да Гамы покидал окрестности Каликута, он на-
ткнулся на восемь больших индийских судов, явившихся его
перехватить. Суда эти быстро обратятся в бегство, одно из них
будет захвачено, остальные выбросятся на песок пляжа».
Шпаги и пушки — это не вполне из сферы деятельности
Созидателей Насущного. Это, пожалуй, ближе Организато-
рам Реальности, которые в индийской системе больших каст
относились к кшатриям — воинам и правителям.
Начнем с военной функции кшатриев. В только что при-
веденном отрывке из Броделя говорится о пушках, обеспе-
чивших преимущество европейцам. Но это конец XV века.
А вот свидетельство, тоже приведенное Броделем, относя-
щееся к началу семнадцатого века, когда Индия еще не по-
пала под власть англичан:
«Орудия из арсенала Великого Могола в Баттерпуре (на
дороге из Сурата в Дели) были, по свидетельству одного англи-
чанина (1615г.), чугунными [ прогрессивный для того времени
технологический аспект] “разного калибра, хотя, в общем, че-
ресчур короткоствольными и тонкостенными”. Но это [крити-
ческое замечание насчет короткоствольности и тонкостенное -
ти ] вовсе не значит, что мы не имеем тут дело с размышлениями
моряка, привычного к длинноствольным корабельным оруди-
ям, и что эти орудия не были впоследствии улучшены. Во вся-
ком случае, к 1664 году Аурангзеб располагал тяжелой артил-
лерией, которую тянули фантастических размеров запряжки
(и которую надо было перемещать загодя, принимая во внима-
ние медлительность ее передвижения), и очень легкой артил-
лерией (две лошади на орудие), которая постоянно следовала
за движением императора. К этой дате европейские артил-
леристы были заменены индийскими пушкарями;
даже если они и были менее умелыми, чем иностранцы, тут на-
блюдалось очевидное техническое продвижение».
Эпоха Великих географических открытий
61
Итак, индийские военные сумели овладеть артиллерийским
искусством и сильно уменьшить технический разрыв в этой важ-
ной области. Правда, не без помощи европейских специалис-
тов. Но ведь и европейцы имели в этом деле своих учителей.
Первенство Западной Европы в создании и применении огне-
стрельного оружия, по крайней мере, не вполне очевидно (сей-
час оспаривается точка зрения о заимствовании Западом поро-
ха из Китая — через монголов, но есть серьезные основания
считать, что предшественниками первых европейских пушек
были огнеметные орудия, заимствованные на Востоке, в Ви-
зантии, после крестовых походов; снаряжались эти средневе-
ковые огнеметы знаменитым «греческим огнем»).
А в девятнадцатом столетии в английских боевых настав-
лениях отмечалось, что сипаи (индийские наемники), осо-
бенно сильные в артиллерийском бою и ружейной перестрел-
ке, уступают, как ни странно, цивилизованным европейцам
в рукопашной схватке (возможно, здесь сказывалось глубо-
ко заложенное в индийском менталитете отвращение к кро-
ви и насилию — об этом много пишет Неру).
Кстати, о сипаях. Индия была завоевана для англичан пре-
имущественно их руками (численность европейцев в азиатских
колониальных владениях, к слову сказать, была очень мала).
Значит, могла бы быть и защищена от посягательств европей-
цев. С чисто военной точки зрения такое было вполне возмож-
но. Неру пишет, что в первой половине XVIII века англичане
занимали отнюдь не первенствующее положение в списке
претендентов на господство над Индией. Были претенденты
(в первую очередь свои, индийские), шансы которых совре-
менниками оценивались гораздо выше; один из этих претен-
дентов приступил даже к созданию военно-морского флота
с базой на Мальдивских островах. Индия могла бы быть
и отвоевана у англичан, как чуть было не случилось в середине
62
Лабиринты истории
XIX столетия во время «Большого бунта» — восстания сипаев,
охватившего всю страну. Англичане с огромными усилиями пода-
вили «Большой бунт». После него они были вынуждены пойти
на серьезные реформы: была ликвидирована династия Вели-
ких Моголов — номинальных правителей Ивдии, от имени ко-
торых реально управляла Ост-Индская компания; английская
королева была провозглашена императрицей Ивдии, ее име-
нем страной стали править вице-короли, как правило, пред-
ставители английской аристократии. Вице-королями Индии,
между прочим, был наложен строжайший запрет на владение
огнестрельным оружием индийцами (кроме военнослужащих
и полицейских). Из этого следует, что страна располагала зна-
чительным призывным контингентом, вполне способным упра-
виться с огнестрельным оружием. Вместе с тем принимались
меры к развитию местного самоуправления. (Некоторые анг-
лийские авторы пишут, что благодаря этим мерам Индия была
подготовлена к независимости. Индийские авторы к такому
мнению относятся с понятным скепсисом.)Дух английской ко-
лониальной администрации того периода хорошо отражен
в произведениях Редьярда Киплинга (мы надеемся, что он из-
вестен нашим читателям не только как автор «Маугли»).
Как видите, мы плавно перешли от функции военной
к функции управления. Ну а каковы были индийские кшатрии
в качестве правителей? На этот счет есть разные мнения.
Привлечем еще одного автора — Фридриха Ратцеля, со-
здавшего на рубеже прошлого (двадцатого) и позапрошлого
(девятнадцатого) веков фундаментальный труд «Народоведе-
ние» (в 1902 году в Санкт-Петербурге вышел его русский пе-
ревод). Используя информацию-Фридриха Ратцеля, надо учи-
тывать два обстоятельства. С одной стороны, он европеец,
и это накладывает свой отпечаток на его отношение к миру за
пределами Европы. С другой — он немец, представитель ев-
Эпоха Великих географических открытий
63
ропейской державы, опоздавшей к дележу колониального
«пирога». Англичане же в этом дележе вполне преуспели, со-
здав к концу XIX века колониальную Британскую империю.
Можно предположить с довольно большой вероятностью, что
опоздавшие к дележу будут не вполне беспристрастны в оценке
колониального управления тех, кто в этом дележе преуспел.
Немецкий автор мог в этом вопросе рассчитывать на сочув-
ствие русского читателя. Несколько ранее (в главе 2) мы рас-
сказывали о проекте совместного русско-французского похода
на Индию, которая уже в то время становилась «жемчужиной
британской короны». Как помнит читатель, проект этот не был
осуществлен по причинам, не зависящим отего авторов, один
из которых, российский император Павел I, был убит заго-
ворщиками, другой, тогда еще не император, а «первый кон-
сул Французской Республики гражданин Наполеон Бона-
парт», в одиночку такое предприятие заведомо не осилил бы.
Проект этот в дальнейшем принято было именовать безум-
ным, тем не менее, активность России (а позже СССР) на
Востоке всегда беспокоила англичан. Отзвуки этого беспо-
койства слышны в произведениях Киплинга и даже в «России
во мгле» — отнюдь не фантастическом произведении извест-
ного английского писателя-фантаста Герберта Уэллса.
Вернемся, однако же, к информации от Фридриха Рат-
целя. Вот как он оценивает индийских кшатриев в качестве
правителей:
«Раджи и магараджи видят выполнение значительной ча-
сти своих обязанностей в том, что они еженедельно сидят не-
сколько часов неподвижно на террасе, позволяя своим под-
данным восхищаться ими издали».
Образ почти что карикатурный. Надо иметь в виду, что Рат-
цель пишет об индийских князьях, низведенных англичанами
до положения марионеток. Далее Ратцель сообщает, что не-
64
Лабиринты истории
которых из этих правителей англичане смещали «за халатное
отношение к служебным обязанностям». Охотно верим это-
му свидетельству европейца об индийских владетельных кня-
зьях и немца об английской колониальной администрации. По-
зволим себе одно лишь замечание. Индийский правитель,
радеющий о благе подданных, пожалуй, задумался бы, а так
уж ли необходимо для блага этих самых подданных присут-
ствие в стране англичан. Ведь именно англичане и их постав-
ляемые по дешевым (демпинговым) ценам товары привели
к тому, что «долины Индии забелели костями ткачей». Вряд
ли такое направление мыслей раджей и магараджей порадо-
вало бы английских резидентов и вице-королей. Так что рад-
жа благоразумный имел достаточно оснований ограничиться
сидением «несколько часов неподвижно на террасе, позво-
ляя своим подданным восхищаться им издали».
В конце концов, эти раджи и магараджи были монархами.
А внушение своим подданным чувства глубокого восхищения
признается одной из главных обязанностей монарха в большин-
стве современных цивилизованных монархических государств
(в той же Великобритании, к примеру). Ибо чувство глубокого
восхищения предполагает стремление к подражанию (разуме-
ется, к подражанию в разумных пределах, соответствующих ма-
териальным возможностям данного конкретного подданного).
И не лучше ли подданному подражать монарху, посвящаю-
щему несколько часов в неделю медитации на террасе, чем
неуравновешенному политическомулидеру, призывающему
к опасным переменам и перестройкам?
Вспомним все же, что Ратцель пишет об индийских вла-
стителях эпохи установившегося колониального господства
англичан. О Властителях, бывших по существу марионетка-
ми. Поэтому ратцелевская информация вряд ли имеет для
Прогрессора Востока большую ценность. В крайнем случае,
Эпоха Великих географических открытий
65
ненамного большую, чем имеет для оценки тактико-техни-
ческих данных индийской артиллерии сообщение о батарее
золотых пушек, упомянутой в главе 3.
Поговорим теперь о политике индийских правителей, еще
не ставших марионетками. Снова слово Фернану Броделю:
«...в актив Делийского султаната, а потом Могольской
империи следует занести создание в провинциях и в округах
разветвленной администрации, которая обеспечивала взи-
мание налогов и повинностей, а равным образом имела сво-
ей задачей развивать земледелие, т. е. подлежавшую обло-
жению массу, — развивать орошение, способствовать
распространению самых выгодных культур, предназначав-
шихся для экспорта. Деятельность эта, порой подкрепляв-
шаяся государственными субсидиями и информационными
поездками, зачастую бывала эффективна».
И, в другом месте:
«...В деспотизме Моголов была некоторая доля идеспо-
тизма просвещенного", забота о том, чтобы не убить ку-
рицу, несущую золотые яйца, оберечь крестьянское произ-
водство, расширить обрабатываемые площади, заменить
какое-то растение более прибыльным, колонизировать не-
используемые земли, умножить посредством колодцев и во-
дохранилищ возможности орошения».
Обратите внимание на тезис Броделя о «просвещенном
деспотизме» династии Великих Моголов. Аналогичное явле-
ние в Европе, развившееся примерно в этот же период, исто-
рики называют «просвещенным абсолютизмом». Характер-
нейшими представителями просвещенного абсолютизма
являются российские самодержцы Петр I и Екатерина II; их
«коллегами» были: в Австрии — императрица Мария Терезия,
ее сын и наследник (какое-то время соправитель) Иосиф II,
в Пруссии — король Фридрих II (называемый историками Be-
3 IO Г kr>. na-i.xu
66
Лабиринты истории
ликим отнюдь не только за большие успехи в строевой подго-
товке прусской армии). Прогрессор Востока, пожалуй, назвал
бы перечисленных монархов своими коллегами. Этим прогрес-
сорам Европа обязана внедрением на значительной части сво-
ей территории таких выгодных культур, как картофель. Но не
только. Фридрих II, Мария Терезия и Екатерина II отменили
в своих государствах пытки, что, между прочим, положило ко-
нец судам над колдунами и ведьмами в Западной Европе.
А вот во Франции о просвещенном абсолютизме только меч-
тали — философы, деятели периода, называемого эпохой
Просвещения. Философы эти переписывались с восточно-ев-
ропейскими просвещенными монархами (общественно-поли-
тические сочинения Екатерины II в дореволюционной Фран-
ции были запрещены цензурой), иногда находили приют при
их дворах — как, например, Вольтер в Потсдаме у Фридриха.
Французские короли к мнениям своих отечественных просве-
тителей прислушивались меньше. Да и о благе подданных пек-
лись порой совершенно в духе описанных Фридрихом Ратце-
лем раджей и магараджей. Вошло в поговорку высказывание
предпоследнего из них — ЛюдовикаXV: «После меня — хоть
потоп». Кровавый потоп революции не замедлил последовать.
Дабы обеспечить революционный темп и размах репрессий
пришлось даже изобрести специальную машину-головоруб-
ку — знаменитую гильотину. Изобретение это нашло столь
широкое применение, что под ножом гильотины слетела
с плеч, среди многих прочих, и голова ее изобретателя и кре-
стного отца — доктора Гильотена.
Англии, деспоты которой тоже не торопились просве-
щаться, пришлось, каки Франции, пройти через революцию.
Даже через две, между которыми были военные диктатуры
и реставрация монархии. Правда, английские революции по
размаху репрессий значительно уступали французской (Be-
Эпоха Великих географических открытий
67
ликой французской революции — в этой стране было еще,
как минимум, три революции, но они оказались гораздо ме-
нее масштабными, чем первая — Великая). Во время пер-
вой английской революции для усекновения королевской
головы обошлись добрым старым топором, вторая револю-
ция была практически бескровной и, может быть, именно
поэтому заслужила у историков наименование Славной. Тем
не менее, после этих двух революций англичане вкус к ним
утратили и вот уже три сотни лет предпочитают обходиться
реформами. Остальные же европейские страны, даже те, на
тронах которых временами сиживали абсолютные монархи-
прогрессоры, без революций, более или менее кровавых, на
протяжении последних двухсот лет не обходились.
Как видите, в Европе с просвещенным деспотизмом дело
обстояло далеко не благополучно — врядли многим лучше,
чем в Индии. К тому же, справедливости ради надо сказать,
что просвещенный деспотизм Великих Моголов минимум лет
на сто старше европейского.
Вероятно, можно сделать вывод о том, что индийские
Организаторы Реальности мало в чем уступают европейским,
в том числе английским. Запросим, однако, по этому поводу
мнение индийца — Джавахарлала Неру. Вот что он пишет:
«Контраст между руководящими деятелями обеих сторон
разителен: индийцы при всех своих дарованиях не выходили за
пределы узкой, ограниченной сферы мышления и действия, они
не знали, что происходит в других странах, и не были поэтому
в состоянии приспособиться к изменившимся условиям. Даже
когда у отдельных лиц пробуждалась любознательность, они
не были в состоянии выбраться из той скорлупы, которая дер-
жала в плену их самих и народ. Англичане же обладали гораздо
большим кругозором; события, происходившие в их стране, во
Франции и в Америке, встряхнули их и заставили мыслить. Со-
68
Лабиринты истории
вершились две великие революции [французская и американс-
кая]. Войны, которые вели французские революционные ар-
мии и Наполеон, совершенно преобразовали военную науку.
Даже самые невежественные англичане, прибывавшие в Ин-
дию, знакомились в пути с различными странами мира. В са-
мой Англии происходили великие открытия, предвещавшие
промышленный переворот, хотя, пожалуй, в то время лишь не-
многие понимали их огромное значение. Но ферменты пере-
мен вызвали сильное брожение, и люди испытывали это воз-
действие. Прорывалась наружу бурная энергия, заставлявшая
англичан устремляться в другие страны».
Итак, по мнению Неру, индийцев подвел недостаток инте-
реса к окружающему миру. Об этом недостатке интереса мы
уже говорили в главах третьей, четвертой и пятой. При этом
мы ссылались на информацию европейца Фернана Броделя.
А теперь об этом же говорит индиец (притом — пламенный
индийский патриот) Неру. Создается впечатление, что индий-
ские Организаторы Реальности были фатальным образом пас-
сивны по отношению к окружающему миру. Впрочем, не бу-
дем торопиться с выводами. Ведь к вещам из области их
непосредственной компетенции, как, например, организации
хозяйства, кшатрии относились отнюдь не пассивно — выше
приводились тому свидетельства. То есть в своей реальности
кшатрии были достаточно активны, как и подобает ее, реаль-
ности, Организаторам. А то, что находилось за океаном, дол-
гое время не входило в компетенцию Организаторов Реаль-
ности, а относилось скорее к компетенции Виртуальных
Модельеров. Что ж, значит, наступил момент для беседы Про-
грессора Востока с индийскими Виртуальными Модельера-
ми. Этой беседе и посвящена следующая глава. (Перед тем
как читать эту главу, загляните-ка в начало главы 2: что это за
Виртуальные Модельеры такие?)
Глава 7
Прогрессор Востока
беседует с индийскими
Виртуальными Модельерами
Итак, Прогрессор Востока запрашивает информацию от
индийских Виртуальных Модельеров. Заглянув в начало гла-
вы 2, вы сможете вспомнить, что так мы называем предста-
вителей некоей социальной группы, в которую входят
люди — несколько не от мира сего. Они размышляют о про-
блемах не реального, а виртуального мира, создают в нем
модели. Иногда случается, что эти модели имеют какое-то
значение для мира реального. (Если бы время от времени
такого не случалось, Виртуальные Модельеры не могли бы
занимать достойного места рядом с Организаторами Реаль-
ности и Созидателями Насущного.)
Можно ли в виртуале создавать работающие модели ре-
ального мира? С точки зрения Виртуальных Модельеров не
только можно, но и нужно. Как и с точки зрения любых лю-
дей, создающих модели. Ведь что такое модель? Во-первых,
это нечто не вполне настоящее, говоря детским языком, это
что-то невзаправдашнее — «понарошечное» (игрушки и мо-
дели кораблей, самолетов, танков часто даже продаются
в одних магазинах). И очень хорошо, что невзаправдашнее —
его можно ломать: игрушки — детям, а модели — взрослым,
вполне солидным дядям. И тем, и другим с одной в общем
70
Лабиринты истории
практической целью — понять, как устроен мир — реаль-
ный мир. И, разумеется, просто так — чтобы доставить себе
удовольствие. Но все же позволим себе повториться, и для
того чтобы познать реальный мир. Поэтому, во-вторых, мо-
дели должны иметь какие-то общие черты с предметами вза-
правдашними, «не понарошечными». (Игрушка, которая не
похожа на что-нибудь, хотя бы в воображении играющего,
это — не игрушка. Чебурашка — хоть и «неизвестной по-
роды», но — «зверь».)
Подводя итог, можно сказать, что модель — это некий вир-
туальный (ненастоящий) объект, обладающий свойствами дру-
гого объекта — реального (настоящего). Создается этот вир-
туальный двойник объекта реального, чтобы можно было этот
реальный объект изучать, не подвергая опасности, «не ломая».
В какой ситуации такое практическое назначение вирту-
ала мало кому понятно? В ситуации, когда свойства всех,
имеющих практическое значение, реальных объектов дав-
ным-давно известны. Соответственно возиться с виртуаль-
ными двойниками реальных объектов, вообще с виртуалом,
могут только люди пустые и никчемные — заведомые без-
дельники или просто сумасшедшие.
Приведем яркий пример общества, где возобладала по-
добная ситуация.
В середине двадцатых годов группа психологов, работав-
ших в Средней Азии, предложила местным хлопкоробам ре-
шить следующую интеллектуальную задачку.
«Известно, что хлопок не растет в холодном и влажном
климате. Известно также, что в Англии холодный и влаж-
ный климат. Как вы думаете, растет ли в Англии хлопок?»
Ответ был единодушным:
«Незнаем. В Англии не бывали. Надо спросить у тамош-
них людей (вариант — у тамошних стариков)».
Эпоха Великих географических открытий
71
Очень может быть, что почтенным дехканам вопрос по-
казался глупым и праздным. Как растет хлопок у них, они
знали очень хорошо, опыт его выращивания столетиями пе-
редавался от отца к сыну. А как в Англии? Это забота англи-
чан. Рассуждать о вещах, находящихся за пределами их обы-
денной реальности, хлопкоробы явно не умели, да, по всей
видимости, и не хотели. Есть серьезные основания предпо-
лагать, что Виртуальные Модельеры в этой среде могли бы
рассчитывать в лучшем случае лишь на статус безвредных
тихопомешанных.
А как в Индии? Обратимся к Неру. Вот что он пишет об
индийских Виртуальных Модельерах и касте брахманов,
к которой они, как правило, принадлежали:
«В Индии, как и в Китае, ученость и эрудиция всегда были
в большом почете, так как ученость предполагала и высшие
знания, и добродетель. Правитель и воин всегда скло-
нялись перед ученым. В Древней Индии существовала те-
ория, что власть имущие не могут быть вполне объективны-
ми. Их личные интересы и склонности неизбежно должны
были прийти в противоречие с их общественными обязан-
ностями. Поэтому задача определения духовных ценностей
и охраны этических норм возлагалась на класс или группу
мыслителей, свободных от материальных забот
и не имевших, насколько это было возможно, ни-
каких обязанностей, с тем чтобы они могли рассматри-
вать проблемы жизни в духе отрешенности».
Из этой цитаты вполне ясно, что существовала автори-
тетная социальная группа, обязанностью которой было «рас-
сматривать проблемы жизни в духе отрешенности». (Пред-
ставители такой группы, в принципе, могли бы себе позволить,
например, рассмотрение отстраненного от конкретной жизни
вопроса о том, растет ли хлопок в Англии. Как будет видно из
72
Лабиринты истории
дальнейшего изложения, они позволяли себе заниматься про-
блемами и более отвлеченными.) Можно ли такое «рассмот-
рение проблем жизни в духе отрешенности» отождествлять
с построением в виртуале моделей реальности?
В известной степени, ответ на этот вопрос дает другая ци-
тата из Неру (в ней он, кстати, снова ссылается на английско-
го автора). Речь идет о религии. Вот что говорит по этому по-
воду (со ссылкой на англичанина Хайвелла) индиец Неру:
«“В Индии, — говорит Хайвелл, — религия не столько
догма, сколько рабочая гипотеза человеческого пове-
дения, приспособленная к различным стадиям духовного
развития и к различным условиям жизни'’. В догму можно
продолжать верить, даже если она оторвана от жизни, но ра-
бочая гипотеза человеческого поведения должна действовать
и сообразовываться с жизнью, или же она тормозит жизнь».
Несколько, согласитесь, непривычное для нас представ-
ление о религии как о рабочей гипотезе. Но если можно
говорить о религии как о рабочей гипотезе, отчего нельзя
говорить о ней как о модели — виртуальной модели? Ги-
потеза, грубо говоря, — это научное предположение. Пред-
положение, чем-то обоснованное, но еще не доказанное.
Для обоснования гипотез порой используют математичес-
кие построения, которые иногда приобретают характер ма-
тематических моделей, то есть гипотез, изложенных на язы-
ке математики. Если математические модели построены
с помощью компьютера, мы с полным основанием можем
говорить о виртуальных моделях, или моделях, созданных
и работающих в виртуальном пространстве (если компью-
терные игры происходят в виртуальном пространстве, по-
чему нельзя сказать того же о моделях?).
Давайте-ка немного притормозим поток нашего созна-
ния. Не слишком ли мы быстро перешли от религии к ком-
Эпоха Великих географических открытий
73
пьютерам и создаваемым с их помощью виртуальным моде-
лям? Совместимы ли вообще эти понятия? В средневековой
(пока еще) Западной Европе среди людей, годящихся по воз-
расту в дедушки Генриху Мореплавателю, мы нашли бы, по
крайней мере, одного человека, который ответил бы на этот
вопрос утвердительно. И не только ответил, но на практике
доказал, что можно использовать компьютер для решения
религиозно-нравственных проблем. Звали этого человека
Раймунд Луллий, в молодости он сделал карьеру блестяще-
го поэта при дворе арагонского короля (так что они с Генри-
хом Мореплавателем были не только почти современника-
ми, но и почти что земляками). Затем жуткая романтическая
история заставила его бросить светскую жизнь и вступить
во Францисканский орден. В качестве брата-францисканца
Луллий, презирая опасности, занимался проповедью хрис-
тианства в Северной Африке, где и сподобился принять му-
ченическую кончину. Как видите, этот Виртуальный Моде-
льер отнюдь не чуждался проблем и страстей мира реального.
Компьютер Раймунда Луллия был деревянным, с ручным
приводом; его быстродействие, объем памяти и прочие па-
раметры соответствовали материалу, из которого он был сде-
лан, а также общему уровню передовых западных техноло-
гий рубежа XIII и XIV столетий от рождества Христова. Тем
не менее, современные авторы признают это устройство ком-
пьютером — дедушкой (прапрадедушкой) современных вы-
числительных машин. Представителям старшего поколения
компьютер Луллия напомнил бы скорее круглую логариф-
мическую линейку или фотоэкспонометр с вращающимися
дисками (юных читателей, не знающих, что это за предметы,
отсылаем за консультацией к дедушкам и бабушкам). С по-
мощью своего компьютера Раймунд Луллий искал (и на-
ходил) ответы на весьма актуальные для тогдашнего за-
74
Лабиринты истории
ладного общества вопросы. Например, на такой: «Поче-
му добрый и всемогущий Бог допускает существование
в мире Зла?». Говоря об актуальности подобных вопросов,
мы не иронизируем. Неудовлетворительное решение таких
вот отвлеченных философских проблем было чревато страш-
ными массовыми нравственными надломами, которые про-
являлись в форме так называемых «народных ересей», по-
давляемых с помощью массовых же репрессий. Тем, кто
интересуется этими вопросами, рекомендуем книги Льва Ни-
колаевича Гумилева. (Впрочем, может быть и для вас, чита-
тель, этот вопрос достаточно актуален. Ответ — разумеет-
ся, упрощенный — сводится к следующему: Бог, будучи не
только всемогущим, но и добрым (всеблагим), не может от-
нять у своих созданий высшего дара — свободы воли; но сво-
бода воли предполагает возможность альтернатив, выбора,
в частности выбора между добром и злом; уничтожив же зло,
Бог обесценил бы лучший свой дар человеку — свободу. Эта
проблематика очень ярко обрисована в рассказе Г. К. Чес-
тертона «Злой рок семьи Дарнуэй» из серии, посвященной
отцу Брауну — католическому священнику, совмещающе-
му пастырское служение с деятельностью детектива-люби-
теля. Тех, кто хотел бы более подробно узнать о компьютере
Раймунда Луллия, отсылаем к книге В. В. Бирюкова «Жар
холодных чисел и пафос беспристрастной логики».)
Итак, Раймунд Луллий — западный коллега индийских
брахманов — вполне успешно использовал математичес-
кие модели для решения религиозно-нравственных про-
блем. (Заметим, что для построения математических моде-
лей компьютер вообще-то не обязателен, даже деревянный.
Математическая модель может быть достаточно проста
и анализироваться на бумаге, а то и просто в уме. О других
виртуальных моделях, не требующих компьютера, погово-
Эпоха Великих географических открытий
75
рим чуть позже.) А что можно сказать об индийских колле-
гах Раймунда Луллия? Как у них, кстати, обстояло дело
с математикой? Перефразируя слова персонажа братьев
Стругацких, можно ответить, что с математикой у них было
особенно хорошо.
В своих религиозно-философских построениях древне-
индийские Виртуальные Модельеры оперировали периода-
ми в сотни миллионов лет и специальными названиями для
чисел 1018идаже 1050.
Столь огромные числа, наверное, не применялись в прак-
тической деятельности каких бы то ни было Организаторов
Реальности или Созидателей Насущного. Оперирование ими
в реальности представлялось, очевидно, занятием вполне
бессмысленным, ведь ясно было, что числа эти целиком
и полностью принадлежат виртуалу. Но индийские матема-
тики додумались до числа и — что еще важнее — до цифры,
еще более виртуальных. До числа и цифры, обозначающих
нечто, что заведомо не существует. Мы думаем, читатель, вы
догадались, что речь идет о нуле. Благодаря нулю стала воз-
можна позиционная система счисления, которой мы пользу-
емся до сих пор (вместе с индийскими цифрами, которые ев-
ропейцы позаимствовали у арабов и которые поэтому
принято именовать арабскими). Вот что писал о практичес-
ком значении этого порождения виртуала один из величай-
ших умов Запада Пьер Симон Лаплас:
«Индия дала нам остроумный метод выражения всех чи-
сел посредством десяти знаков, причем, кроме величины
каждого знака, имеет значение и его расположение [наде-
юсь, читатель, вы узнали в этом описании десятичную пози-
ционную систему счисления]. Эта глубокая и важная мысль
кажется нам сейчас настолько простой, что мы не замечаем
ее истинных достоинств, но ведь сама ее простота и большая
Лабиринты истории
легкость, которую она придала всем вычислениям, делают
нашу арифметику одним из самых полезных изобретений. Мы
оценим все величие этого достижения, когда вспомним, что
мимо него прошел даже гений Архимеда и Аполлония, двух
величайших людей древности».
Подведем некоторые итоги. Блуждая в виртуале, выдаю-
щиеся представители индийских брахманов нашли там нема-
ло вещей, имеющих вполне практическое значение. Наибо-
лее яркий пример — десятичная позиционная система
счисления, о которой только что говорилось. Другие матема-
тические достижения касты брахманов получили применение
в религиозно-философских построениях. (Пример Раймунда
Луллия говорит о том, что такое сочетание математики и ре-
лигиозной философии было возможно не только в Древней
Индии.) На первый взгляд религиозно-философские по-
строения принадлежат виртуалу. Но когда религия — это
«не столько догма, сколько рабочая гипотеза человеческо-
го поведения», относить ее философские построения ис-
ключительно к виртуалу недальновидно и чревато тяжелы-
ми последствиями. Особенно когда религиозные или иные
философские идеи овладевают массами. Это хорошо знали
собратья Раймунда Луллия по Францисканскому ордену —
инквизиторы, которым приходилось бороться с упоминавши-
мися нами чуть выше народными ересями. В Индии, насколь-
ко нам известно, необходимости в инквизиции никогда не воз-
никало, но функционирование религий — «рабочих гипотез
человеческого поведения», безусловно, создавало широкое
поле деятельности для Виртуальных Модельеров. Их модели,
конечно же, были не только математическими. Древнеиндий-
ская литература вызывала и вызывает до сих пор восхищение
у представителей всех цивилизаций Земли. Вы спросите, чи-
татель: при чем здесь литература? Мы ведь говорим о моде-
Эпоха Великих географических открытий
77
лях — виртуальных моделях. Можно ли, скажем, создать мо-
дель какого-либо процесса в форме поэмы? — Отчего нет? —
ответим мы. Все вы слышали об эволюционной теории Чарль-
за Дарвина. Это модель исторического развития всего живо-
го на Земле. Модель, которая к настоящему времени много-
кратно реализована в математической форме. (Некоторые
математические модели создавались для опровержения дар-
винизма.) Но несколько ранее не столь совершенная эво-
люционная теория была создана дедом Чарльза Дарвина —
Эразмом Дарвином. Создана в форме поэмы. Кстати, Эразм
Дарвин по профессии был священником, а его знаменитый
внук получил богословское образование. Что-то частенько на
наших страницах встречаются среди европейских Виртуаль-
ных Модельеров лица духовного звания. Это не случайно,
к этому вопросу мы еще вернемся, но позже. А пока итоговый
вывод: индийские Виртуальные Модельеры функции свои вы-
полняли более чем удовлетворительно, пользуясь при этом
поддержкой общества.
Порадовавшись за индийских Виртуальных Модельеров,
вспомним, зачем они потребовались Прогрессору Востока.
Для этого вернемся в конец предыдущей главы, где Неру ста-
вит в вину своим соотечественникам — Организаторам Ре-
альности — узость кругозора, неумение и нежелание выйти
за пределы окружающей их првседневности. В связи с этим
Прогрессор Востока и обратил, свре внимание на «класс или
группу мыслителей, свободных от материальных забот и не
имевших, насколько это было возможно, никаких обязаннос-
тей, с тем чтобы они могли рассматривать проблемы жизни
в духе отрешенности». Рассмотрение проблем в «духе отрешен-
ности», в особенности с использованием математических ме-
тодов, очень близко к отвлеченному мышлению, оперирую-
щему абстрактной логикой. Вспомним приведенный выше
78
Лабиринты истории
пример с дехканами, не пожелавшими заниматься абстракт-
ными размышлениями на темы, актуальные для абстрактных
английских хлопкоробов. Представим себе, что вместо задач-
ки на смекалку о хлопке в Англии была бы задана другая —
о еще более теплолюбивых, чем хлопок, бананах в еще более
холодной, чем Англия, Исландии. Скажем, в такой форме:
—В Исландии суровый холодный климат.
—Бананы растут в жарком, тропическом климате.
—Растут ли бананы в Исландии?
Человек, применивший к этой, второй, задаче методы аб-
страктной логики, дал бы отрицательный ответ. И попал бы
впросак. Потому что растут бананы в Исландии. В теплицах,
подогреваемых водой из горячих вулканических источников.
(Министр, который предложил исландцам выращивать бана-
ны, чуть не угодил в сумасшедший дом. Но проявил настойчи-
вость, вопреки, казалось бы, логике и здравому смыслу. И вот
теперь исландцы едят свои, исландские, бананы.)
Значит, абстрактная логика — чушь? Или же — забава
для праздного ума, людям, занятым проблемами реального
мира, совершенно ненужная?
В условиях, когда можно съездить (позвонить) в Англию
(Исландию) и спросить, растет ли у них хлопок (бананы), вроде
бы, да, ненужная. То есть не то чтобы ненужная, но лучше все-
таки опираться на конкретную, проверенную информацию.
(Если, конечно, нельзя просто отмахнуться от подобных глу-
пых вопросов и выращивать у себя потихоньку то, что выра-
щивали деды-прадеды.) А если нельзя отмахнуться? Обстоя-
тельства не позволяют отмахнуться, или характер не
позволяет. Беспокойный характер. И не у кого спросить? Если
никому точно неизвестно — можно ли по морю обогнуть Аф-
рику или же она, как утверждали древние авторитеты, при-
мерзла к Южному полюсу? Если вообще неизвестно, есть ли
Эпоха Великих географических открытий
79
что-нибудь за безбрежным океаном? Можно ли, плывя по
нему на Запад, приплыть на Восток, или шарообразность Зем-
ли — выдумка свихнувшихся Виртуальных Модельеров, ре-
зультат их досужих абстрактных размышлений?
Генрих Мореплаватель, западный принц-прогрессор, не
имел возможности получить точные ответы на подобные воп-
росы. А отмахнуться от подобных вопросов ему и его евро-
пейским коллегам-соперникам не позволял характер. Вот
и приходилось пользоваться плодами абстрактных умствова-
ний свихнувшихся Виртуальных Модельеров. Вроде, напри-
мер, Руи Фалейро — кабинетного ученого, получившего
в Испании адмиральский чин за теоретическое обоснование
первого в истории человечества кругосветного путешествия.
Это теоретическое обоснование очень помогло другому ад-
миралу, типичному Организатору Реальности, Фернану Ма-
геллану пробить в испанских «коридорах власти» необ-
ходимое для кругосветного путешествия финансирование.
Снаряженной для этого путешествия эскадрой должны были
командовать оба свежеиспеченных адмирала, но Магеллану
удалось каким-то образом оставить Руи Фалейро на берегу.
В теоретические построения Фалейро вкралась грубая ошиб-
ка — обозначенный на его глобусе проход из Атлантическо-
го океана в Тихий оказался устьем реки Параны. Реальный
проход(позже названный Магеллановым проливом) оказал-
ся в гораздо более высоких широтах. Эта теоретическая
ошибка привела, в конце концов, к бунту экипажей судов
эскадры. Бунтом руководили испанские офицеры, не дове-
рявшие португальцу Магеллану. Магеллану пришлось бунт
усмирять — методами отнюдь не кабинетными. Подробнее
вы можете прочитать об этом в известной книге Стефана
Цвейга «Магеллан», пока же представьте себе условия,
в которых европейские Организаторы Реальности претво-
80
Лабиринты истории
ряли в жизнь абстрактные логические построения своих Вир-
туальных Модельеров. Впрочем, и Виртуальные Моделье-
ры не склонны были отсиживаться в кабинетах, принимая
участие, как, например, Чарльз Дарвин, в кругосветных пу-
тешествиях, а порой — ив подавлении случавшихся во вре-
мя этих путешествий вооруженных мятежей. Упоминавший-
ся нами в связи с десятичной позиционной системой Лаплас
при Наполеоне был одно время министром внутренних дел,
а это в те времена была должность отнюдь не кабинетная
(как, впрочем, во все времена и у всех народов). Об ученых
и прочих брахманах и Виртуальных Модельерах Запада мы
еще поговорим, а пока вернемся к их индийским коллегам.
Вроде бы они располагали возможностями заниматься аб-
страктными построениями, расширяющими кругозор Орга-
низаторов Реальности. И, пользуясь этими возможностями,
строили в виртуале интереснейшие модели. И индийские Орга-
низаторы Реальности, а также широкие слои индийского об-
щества к моделям этим проявляли интерес, который мог по-
мочь индийским Созидателям Насущного контролировать
«омывающее Индию экономическое пространство».
Тогда — почему?! Почему Европа, а не Индия овладела
просторами Мирового океана? Почему не было индийской
морской экспансии?
Ответ на этот вопрос — причем несколько неожидан-
ный — содержится в следующей главе.
Глава 8
Б которой ищется слабое звено
в цепочке факторов,
обеспечивавших Индии
господство над омывающим
ее берега океаном
Приступая к этой главе, дадим развернутую формулиров-
ку вопроса, которым заканчивается предыдущая глава.
Итак, вопрос.
Проанализировав большой фактический материал, мы
видим, что:
Индийские Созидатели Насущного создали мощный эк-
спортный потенциал и практически не отставали от европей-
цев в технике кораблестроения и мореплавания.
Индийские Организаторы Реальности были достаточно
просвещенными правителями, чтобы понимать экономичес-
кие интересы своей страны. В военном и военно-техническом
отношении они были тоже достаточно сильны. Их слабым ме-
стом, по мнению Джавахарлала Неру, была некоторая узость
кругозора, но ведь были еще Виртуальные Модельеры.
А индийские Виртуальные Модельеры сами узостью кру-
гозора отнюдь не страдали и обладали достаточным авторите-
том, чтобы расширять кругозор Организаторов Реальности.
И нам сейчас, и многим современникам Великих геогра-
фических открытий вполне ясно, что роковую роль для Ин-
82
Лабиринты истории
дии сыграла ее пассивность в деле овладения океанически-
ми просторами.
Тогда отчего индийские Созидатели Насущного, Органи-
заторы Реальности и Виртуальные Модельеры проявляли эту
роковую пассивность?! Почему не состоялась индийская оке-
аническая экспансия?
Обещанный в самом конце предыдущей главы неожидан-
ный ответ на этот вопрос заключается в том, что индийская
океаническая экспансия была.
Обратимся за подтверждением к все тому же Фернану
Броделю. Он пишет об империи Чола на Коромандельском
берегу, которая имела в XIII столетии внушительный флот,
несколько раз захватывала Цейлон, Мальдивские и Лакка-
дивские острова и по своему желанию «разрезала Индийс-
кий океан надвое».
Вот так — существовало, оказывается, индийское го-
сударство, военно-морской потенциал которого позволял
«разрезать Индийский океан надвое», то есть контроли-
ровать его пространство.
Разумеется, для создания такого военно-морского потен-
циала должны были существовать серьезные экономичес-
кие предпосылки — развитая заморская торговля, колонии.
Вот что пишет об этом Неру:
«Начиная с первого столетия христианской эры и далее
индийские колонисты последовательными волнами эмигриро-
вали на восток и юго-восток, достигая Цейлона, Бирмы, Ма-
лайи, Явы, Суматры, Борнео, Сиама, Камбоджи и Индоки-
тая. Некоторые из них добирались даже до Формозы,
Филиппинских островов и Целебеса. Даже на Мадагаскаре
говорят на индонезийском языке с примесью санскритских
слов. Понадобилось, должно быть, несколько сот лет, чтобы
расселиться подобным образом, и, возможно, не все эти мес-
Эпоха Великих географических открытий
83
та были достигнуты из Индии, а до некоторых из них добра-
лись через промежуточные поселения. С первого столетия н. э.
и примерно до 900 года н. э. было, вероятно, четыре главные
волны колонизации, но и в промежутке между ними поток
людейдвигался на восток. Однако самая замечательная
черта этих предприятий заключалась в том, что
они, очевидно, были организованы государством.
Широко разбросанные колонии возникали почти од-
новременно, и почти всегда эти поселения были рас-
положены в стратегических пунктах и на важных
торговых путях.
Названия, которые давались этим поселениям, были
древнеиндийскими. Так, страна, известная сейчас как Кам-
боджа, называлась Камбуджа — по имени хорошо извест-
ного в Древней Индии города в Гандхаре или долине Кабула.
Это дает возможность примерно определить период этой ко-
лонизации, ибо в это время Гандхара (Афганистан) должна
была быть важной частью арийской Индии.
Чем были вызваны эти необычайные экспедиции че-
рез опасные моря и какой мощный стимул двигал ими ?
Они бы не могли быть задуманы или организованы, если
бы им не предшествовала на протяжении многих поко-
лений или столетий деятельность отдельных лиц или
небольших групп, стремившихся к ведению торговли».
Немного дальше в этом же месте своей книги Неру пишет:
«В III и II веках до н. э. эта торговля постепенно возрас-
тала; за отважными торговцами и купцами, возможно, по-
следовали миссионеры, ибо это был как раз период, сле-
довавший за правлением Ашоки».
Обратите внимание на выделенные жирным курсивом ме-
ста — с помощью государства на пересечении торговых пу-
тей в стратегически важных пунктах создается сеть форпос-
84
Лабиринты истории
тов. Эта поддерживаемая государством деятельность стиму-
лируется экономическими (торговыми) интересами. Следом
за купцами двигаются миссионеры. Всем находится работа —
и Созидателям Насущного, и Организаторам Реальности,
и Виртуальным Модельерам. И еще одна характерная деталь:
в колониях в ходу географические названия, позаимствованные
в метрополии. Разве не напоминает в этом отношении Кам-
боджа, названная в честь Камбуджи в Афганистане, Новую
Англию или штат Нью-Йорк? Такого рода аналогии, похоже,
касаются не только географии. Во всяком случае, они возни-
кают при чтении следующего фрагмента из книги Неру:
«История индийских колоний охватывает период пример-
но в 1300 лет или больше — с начала первого или второго
столетия н. э. до конца XV столетия. История предшествую-
щих веков окутана туманом, и о них мало что известно, за
исключением того, что в то время существовало множество
небольших государств. Постепенно они консолидируются,
и к V веку возникают большие города. К началу VIII века уже
существовали морские империи, частично централизован-
ные, но осуществлявшие также власть в той или форме над
многими странами. Иногда эти зависимые владения
обретали независимость и даже осмеливались на-
падать на центральную державу, и это вносит неко-
торую путаницу в понимание нами истории того периода».
Объединение североамериканских английских колоний
в США и война новорожденного государства с бывшей мет-
рополией за свою независимость отнюдь не вносят путаницу
в понимание нами этого периода истории Запада. Но ведь
с достижением США независимости история заморской эк-
спансии ее метрополии Великобритании и других европейс-
ких держав не закончилась, как закончилась в XV веке исто-
рия индийской заморской экспансии.
Эпоха Великих географических открытий
85
Прежде чем двигаться в наших рассуждениях дальше,
подкрепим информацию от Неру информацией от Броделя,
который пишет:
«...К началу христианской эры, следовательно, поздно,
Индия узнала и оживила мир Индонезии. Ее мореходы, ее
купцы и ее духовные проповедники эксплуатировали, про-
свещали архипелаг, обращали его в новую религию, с успе-
хом предлагали ему более-высокие формы политической, ре-
лигиозной и экономической жизни. Архипелаг был тогда
“индуизирован”».
Не совсем понятно, почему Бродель считает, что экспан-
сия Индии в Индонезии поздно началась. Можно, пожалуй,
сказать, что она началась поздно, учитывая солидный стаж
океанических плаваний обитателей Индостанского полуос-
трова. Стаж этот особенно солиден потому, что плавать в оке-
ане начали еще представители древней цивилизации, воз-
никшей четыре-пять тысяч лет назад, задолго до прихода на
полуостров ариев.. На камышовых, промазанных асфаль-
том судах ходили они в Шумер — древнюю страну, роди-
ну одной из первых цивилизаций нашей планеты, памят-
ники которой археологи находят на территории нынешнего
Ирака. По пути заходили на Бахрейн — колыбель еще од-
ной древнейшей, во многом загадочной цивилизации. Везли
на своих камышовых кораблях сокровища и чудеса Индии:
слоновую кость, павлинов, петухов — птиц, по тем време-
нам таких же экзотических, как и павлины. Технические ус-
ловия этих океанических странствий на заре истории воспро-
извел во время своего плавания на камышовом судне
«Тигрис» знаменитый норвежский этнограф, путешествен-
ник и писатель Тур Хейердал.
Вероятно, мы чересчур углубились в седую древность.
С точки зрения предмета нашего исследования не столь уж
86 Лабиринты истории,
------ЗУД»,-•--------------------------------------J
важно, рано или поздно началась индийская заморская экс-
пансия. Гораздо существеннее то, что она рано закончилась.
Действительно, мы видим, что была индийская заморс-
кая экспансия, было господство Индии в омывающем ее бе-
рега океане. Было все это. Было. Было, но прошло. Как пи-
шет Неру, закончилось к XV столетию (как раз к тому
моменту, когда началась деятельность западноевропейского
принца-прогрессора Генриха Мореплавателя).
Возможно, вопрос надо задавать иначе. Не почему не
было индийской морской экспансии, а как случилось, что она
со временем сошла на нет, причем как раз к тому моменту,
когда господство на море приобрело для судеб страны жиз-
ненно важное значение?
Историю, как известно, не только пишут, но и творят
люди. Поэтому с вопросом Как? или Почему? (что-либо про-
изошло или не произошло, или начало было происходить,
а потом сошло на нет) тесно связан другой — Кто? То есть
чье действие или бездействие было тому причиной. Пока
у нас с вами получается, что Индия располагала вполне ком-
петентными Созидателями Насущного, Организаторами Ре-
альности и Виртуальными Модельерами. Но все-таки Кто?
Найти ответ на этот вопрос часто помогают другие вопросы,
например, вопрос Когда? Поставим поэтому вопрос иначе:
Кто и Когда? Кто и когда сходил с дистанции, на которой
Индия состязалась (или могла состязаться) с Европой за гос-
подство в Мировом океане? При решении этого вопроса нам
будет полезен график, приведенный на цветной вклейке, по-
священной индийской альтернативе. На этом графике на оси
времени показано, как долго функционировали в Индии сле-
дующие цивилизационные факторы.
1. Экспортный потенциал обрабатывающей промышленно-
сти — сфера компетенции Созидателей Насущного.
Эпоха Великих географических открытий
87
2 Колонизация и завоевание заморских земель — сфера
компетенции Организаторов Реальности.
3. Математика — сфера компетенции Виртуальных Моде-
льеров.
4. Буддизм — сфера компетенции Виртуальных Модельеров.
Из графика видно, что последними — в конце XVIII ве-
ка — сошли с дистанции Созидатели Насущного. Сошли по
причинам, от них не зависящим, так как их страну захватили
чужеземцы, уже вооруженные достижениями научно-техни-
ческой революции.
Для большей объективности отметим, что защита стра-
ны от чужеземцев скорее относится к компетенции Органи-
заторов Реальности, а «гегемоном» научно-технических ре-
волюций должны быть Виртуальные Модельеры.
Последняя крупная заморская акция индийских Органи-
заторов Реальности имела место в XI веке — южно-индийс-
кая империя Чола победила и завоевала индонезийское го-
сударство Шриваджайя.
Бхаскара И, последний крупный (по оценке Неру) индий-
ский математик доколониального периода, жил в XII веке.
Поскольку, по свидетельству Броделя, империя Чола
в XIII веке располагала мощным флотом, давайте будем счи-
тать, что Организаторы Реальности сошли с дистанции поз-
же Виртуальных Модельеров. Тем более что в Индии (на сво-
ей родине) существенно раньше математики пришел в упадок
буддизм. А ведь именно о буддийских миссионерах в Индо-
незии писал Неру и именно буддизм имел в виду Бродель,
говоря о новой религии, в которую обращали индонезийцев
Духовные проповедники из Индии.
Вот что пишет о судьбах буддизма в Индии Неру:
«Буддизм возник в период социального и духовно-
го возрождения и реформ в Индии. Он вдохнул новую
88
Лабиринты истории
жизнь в народ и высвободил новые таланты и способности
к руководству. Под высоким покровительством Ашоки он бы-
стро распространился и стал господствующей ре-
лигией в Индии. Он проник также в другие страны,
и между Индией и иностранными государствами
непрерывно циркулировал поток буддийских уче-
ных. Это продолжалось в течение многих столетий. Когда
в V веке н. э., через тысячу лет после Будды, в Индию при-
был китайский паломник Фа Сянь, он увидел, что буддизм
процветает у себя на родине. В VII веке н. э. Индию посе-
тил еще более знаменитый паломник Сюань Цзан,
который стал свидетелем признаков упадка, хотя
даже тогда буддизм был силен в некоторых районах. Довольно
большое число буддийских ученых и монахов постепенно пе-
реселилось из Индии в Китай.
Наряду с этим в IV и V веках н. э., при династии Гуптов,
наблюдаются возрождение брахманизма и новый расцвет
культуры. Оно не было направлено против буддизма,
но, тем не менее, увеличило значение и силу брахманизма
и явилось в то же время реакцией на присущую буд-
дизму отрешенность от мира».
И немного ниже:
«Впоследствии было еще несколько ярких периодов, дав-
ших миру много замечательных людей. Но как брахма-
низм, так и буддизм деградировали, и в них возник-
ла грубая обрядность. Их стало трудно различать.
Хотя брахманизм и поглотил буддизм, этот процесс изменил
также и брахманизм во многих отношениях.
В VIII веке один из величайших философов Индии Шан-
карачарья основал религиозные ордена, или матхи, для ин-
дусских саньясинов, то есть монахов. Это было возрожде-
ние старой буддийской практики сангха. Прежде брахманизм
Эпоха Великих географических открытий
89
не знал таких организаций саньясинов, хотя небольшие
их группы существовали».
И — в завершение:
«Некоторые выродившиеся формы буддизма сохрани-
лись в Восточной Бенгалии и на северо-западе, в Синде.
В остальном буддизм как массовая религия исчез из Индии».
Прочитаем еще раз выделенные жирным курсивом мес-
та в этой обширной цитате из книги Неру и вернемся к на-
шему графику.
Итак, первыми сошли с дистанции Виртуальные Мо-
дельеры, и первым симптомом этого стало, по всей види-
мости, угасание и «вырождение» буддизма.
Вспомним положение Неру о том, что в Индии религия —
это не догма, а рабочая гипотеза человеческого поведения.
Рискнем высказать предположение, что так дело обсто-
ит достаточно часто не только в Индии, и рассмотрим буд-
дизм, а вместе с тем и некоторые другие религии именно
как рабочие гипотезы. В самом деле — зачем нам блуждать
в дебрях догматической религиозной философии. Мы ведь
говорим о людях, чьи действия или бездействие обусловили
роковую для Индии пассивность в соревновании за господ-
ство в Мировом океане. О людях и рабочих гипотезах (моде-
лях) их поведения. Давайте дальше говорить именно о ра-
бочих моделях. Ведь речь у нас сейчас идет о Виртуальных
Модельерах, первыми сошедших с дистанции.
Что можно сказать о буддизме как о рабочей модели че-
ловеческого поведения? Скажем, для начала — что можно
сказать на основе информации, содержащейся в только что
процитированном фрагменте из Неру?
Бросается в глаза одна странность. По словам Неру,
брахманизм, поглотивший буддизм, был реакцией «на при-
сущую буддизму отрешенность от жизни».
90
Лабиринты истории
Но, позвольте, эта рабочая модель человеческого по-
ведения, практикующая отрешенность от жизни, возни-
кает в эпоху расцвета и реформ, совпадающую, что для
нас очень важно, с эпохой активной заморской экспансии.
Эта религия отрешенности от мира быстро становится гос-
подствующей в огромной стране и распространяется на
другие страны.
Еще более странным выглядит другое обстоятельство.
Брахманизм, являвшийся, по словам Неру, «реакцией на
присущую буддизму отрешенность от мира», заимствует
у буддизма практику создания монашеских орденов. А ведь
монашеский орден — это организационная форма бытия
в этом мире людей, от него, этого самого мира, отрешенных.
Отрешенность от мира — это, в общем-то, тоже рабочая
модель человеческого поведения. Может быть, она, отрешен-
ность, и есть стержень буддизма как модели поведения челове-
ка в мире? Но вроде бы у нас получается, что не только буддиз-
ма. Брахманизм тоже взял на вооружение отрешенность от
мира. После чего (мы не говорим, что по этой причине) вместе
с буддизмом благополучно деградировал в грубую обрядность.
Кажется, мы окончательно запутались. Поэтому давай-
те посмотрим на проблему рабочих моделей человеческого
поведения совсем просто. Признаем достаточно очевидный
факт, что в большинстве случаев для человека рабочей мо-
делью являются не отвлеченные философские концепции.
(Много ли христиан прочитало Библию, а коммунистов —
«Капитал» Карла Маркса?) Чаще всего для человека —
среднего, массового человека — рабочей моделью поведе-
ния является другой человек. Поэтому все религиозные орга-
низации, оставившие заметный след в истории человечества,
всегда уделяли большое внимание кадровой политике. Ибо
кадры решают если и не все, то очень многое.
Эпоха Великих географических открытий
91
Поэтому в следующей главе мы поговорим о кадровой
политике католицизма. О том, чем она радикально отлича-
лась от кадровой политики религий, вытеснивших и погло-
тивших в Индии буддизм, в первую очередь брахманизма и
индуизма. Различия между брахманизмом и индуизмом в дан-
ном случае несущественны, поэтому мы их опустим. Зачем
перегружать ненужной информацией Прогрессора Востока?
Ведь умение фильтровать информацию — тоже очень важ-
ное качество прогрессоров и других агентов влияния. Гораз-
до важнее рассмотреть кадровую политику католицизма —
религии, которая была рабочей гипотезой поведения Генри-
ха Мореплавателя, его сподвижников, а также коллег-кон-
курентов. Религии, которая в начале эпохи Великих геогра-
фических открытий абсолютно господствовала в Западной
Европе. Религии, чьи миссионеры, идя следом, а часто и ря-
дом с первооткрывателями, распространили ее влияние на
огромные пространства вновь открытых земель.
Глава 9
Кадровая политика католицизма
В конце предыдущей главы мы пришли к необходимости
рассмотрения кадровой политики католицизма. Начнем
с того, каким задачам служила Эта кадровая политика. Ка-
кие вообще исторические задачи решал и, в значительной
степени, решил католицизм. В частности, какие задачи вста-
ли перед ним в самом начале его истории, когда католичес-
кая церковь унаследовала проблемы лежащей в руинах
Римской империи.
Чтобы понять эти проблемы, обрисуем (разумеется, в са-
мых общих чертах) рабочую модель поведения человека, фун-
кционирующую в римском обществе.
Основу этой модели составляли две взаимосвязанные
вещи:
1. Служба государству и обществу.
2. Вознаграждение за эту службу.
Служили и за службу получали вознаграждение по-раз-
ному (идея равенства сколько-нибудь заметного развития
в римском обществе не получила).
Простой человек служил солдатом, мог дослужиться до
центуриона (чин, примерно равный капитану, но со стату-
сом скорее не офицера, а ротного старшины или фельдфе-
беля). За службу он получал участок земли на обществен-
ном поле или вознаграждение деньгами, или же и то, и другое
Эпоха Великих географических открытий
93
(в разные периоды римской истории форма оплаты варьи-
ровалась).
Юноша аристократического происхождения часто начи-
нал службу контуберналом (что-то вроде адъютанта) при
полководце. Затем получал командные должности. Пройдя
известный путь по служебной лестнице, становился сенато-
ром. Обычно сенатором становились, дослужившись до пре-
тора — генеральской, должности с широкими военными,
судебными и административными функциями (Понтий Пи-
лат был в Иудее не претором, а прокуратором, но исполнял
обязанности, аналогичные преторским). Многие из должно-
стей, служивших ступеньками по пути в сенат, были выбор-
ными, однако тех, кто на них находился, непосредственно
в сенат не избирали, а вводили в его состав (в этом отношении
сенатор был похож больше на члена Политбюро ЦК КПСС,
чем на народного депутата). Наряду с военной карьерой ари-
стократы часто делали и карьеру юридическую — в качестве
судебных ораторов. Но даже такой выдающийся оратор, как
Марк Туллий Цицерон, человек вполне штатский, для ук-
репления своего статуса должен был возглавить одну из во-
енных экспедиций на Ближний Восток (фактическим коман-
дующим был его брат).
Вкратце суть рабочей модели поведения римлянина
сводилась к следующему.
Каждый человек должен служить государству и обще-
ству. На этой службе он может и должен выслужить для
себя достойное место.
Реальность, конечно же, подвергала эту замечательную
модель жестоким испытаниям.
Но древнеримские Организаторы Реальности в большин-
стве случаев стояли на высоте своего положения. Варьируя
формы вознаграждения за службу, они около тысячи лет
94
Лабиринты истории
обеспечивали в целом удовлетворительное функционирова-
ние такой рабочей модели поведения римлянина. Им очень
помогало одно обстоятельство.
Да, человек мог выслужить для себя (или своих наслед-
ников) достойное место. Но человеком в полной мере счи-
тался лишь полноправный римский гражданин, а таких было
меньшинство. Рабы юридически считались вообще не людь-
ми, а «говорящими орудиями» — двуногим скотом (жесто-
кое обращение с рабами иногда осуждалось, но в общем на
тех же основаниях, что и жестокое обращение со скотом).
Свободные люди — не римские граждане частенько балан-
сировали на грани превращения в «говорящее орудие», чаще
всего в связи с недоимкой по уплате налогов. Продажа недо-
имщиков или членов их семей в рабство была обычной прак-
тикой тогдашних налоговых инспекторов-мытарей. Пример
библейского персонажа-мытаря (до того как он стал учени-
ком Христа) — евангелист, апостол Матфей. Римский граж-
данин не мог быть продан в рабство за долги — это было
законодательно запрещено на очень ранних этапах истории
Рима. Более того, он мог рассчитывать на материальную под-
держку государства, даже не служа. Возможно, имелось
в виду, что, не служа сам, он в качестве отца семейства гото-
вит своих детей к службе отечеству. Кроме того, даже обни-
щавший римлянин участвовал в выборах должностных лиц,
то есть вносил свою лепту в управление государством.
Так что римская рабочая модель поведения гражданина
своим логическим дополнением имела бесправие большин-
ства. В качестве рабочей модели поведения этому большин-
ству предлагалось лишь повиновение, основанное на страхе
перед могуществом Рима.
Но со временем выяснилось, что этого могущества недо-
статочно, чтобы держать в повиновении покоренные народы.
Эпоха Великих географических открытий
95
Опять же — стало убывать могущество государства, значи-
тельная часть граждан которого без его помощи не могла себя
содержать. Дайк какой бы то ни было службе эта все увели-
чивавшаяся в числе категория римских граждан была непри-
годна. Пришлось давать права гражданства представителям
покоренных народов. Процесс этот приобретал все более ши-
рокие масштабы и завершился эдиктом императора Каракал-
лы, предоставлявшего всем его свободным подданным права
римского гражданства. Реальное содержание этих прав к тому
времени сильно уменьшилось. Почему — понятно. Качество
было принесено в жертву количеству. Но реальное содержа-
ние прав римского гражданина было тесно связано с вознаг-
раждением за службу. А без достойного вознаграждения за
службу теряла смысл рабочая модель поведения римлянина.
И пошло-поехало! Императорские рабы стали пролезать в ми-
нистры, представители ранее привилегированных сословий
норовили записаться в рабы к влиятельным персонам, спо-
собным защитить от чиновничьего произвола, в довершение
всего варвары (сначала готы, а потом вандалы) взяли штур-
мом Рим, империя пала, варвары стали элитой, а римляне —
людьми второго сорта. Понятно, что в таких условиях созда-
вавшие и поддерживающие римскую модель поведения Орга-
низаторы Реальности потеряли почву под ногами. Их миссию
взяли на себя Виртуальные Модельеры — интеллектуалы, по-
шедшие на службу к христианской, католической церкви.
Их модель также предполагала, что человек должен
служить и получать вознаграждение за службу. Но воз-
награждение он должен был получить не только
и не столько в реальной жизни, сколько в загроб-
ном виртуале.
Вспомним, в предыдущей главе мы писали, что для сред-
него массового человека рабочей моделью поведения чаще
96
Лабиринты истории
всего служит другой человек — образец для подражания (ча-
сто даже образец недосягаемый, во всяком случае, далеко
не в полном объеме воспроизводимый в собственном пове-
дении).
Успех католицизма в значительной степени определял-
ся тем, что его кадровая политика позволила сформировать
достаточный контингент таких «живых моделей». Всякий:
свободный и раб, богатый и бедный, варвар и римлянин,
«эллин и иудей» — мог пойти на службу Церкви. Надо было
лишь служить ревностно и верить, что там — на небесах —
служба эта не останется без вознаграждения.
Результаты известны: Римская империя последние века
своего существования с трудом защищала свои границы от
варваров и наконец пала под их ударами. Католическая цер-
ковь, унаследовавшая руины и проблемы империи, обрати-
ла варваров в свою веру, поставила их себе на службу, рас-
ширила границы своего влияния на всю Западную Европу,
создала «Христианский Мир», из которого выросла совре-
менная Западная цивилизация. Подробнее читайте об этом
в следующей книге этой серии «Становление Христианско-
го Мира». В этой же книге вы сможете прочитать про дру-
гие, христианские и нехристианские, конфессии, существо-
вавшие в то время наряду с католицизмом. Сейчас мы
говорим только о католицизме по двум причинам.
Во-первых, католицизм был религией Генриха Море-
плавателя, его соратников и западных коллег-соперников.
Во-вторых, для кадровой политики католицизма был
в высшей степени характерен один принцип, который нам
представляется очень важным. Это принцип открытости.
Всякий, кто служил ревностно, мог дослужиться до степе-
ней самых высоких. Равных шансов для всех, конечно же, не
было — играла роль разница в социальном происхождении,
Эпоха Великих географических открытий
97
образовании, воспитании. Но мертвой буквой принцип от-
крытости в католицизме никогда не был.
Закреплению этого принципа служило установленное
в XI веке правило целибата — безбрачия духовенства. Те-
оретически целибат предполагал целомудрие. Жизненная
практика, разумеется, вносила в эту теорию свои, жизнен-
ные, коррективы. В некоторые периоды Средневековья
любовница прелата имела почти что официальный статус.
Но сын прелата автоматически прелатом не ста-
новился. С другой стороны, среди кардиналов встречались
сыновья мельников и погонщиков мулов, а среди римских
пап — сыновья крестьян и ремесленников. Тесно связанная
с церковью система образования также давала представи-
телям низов шанс пробиться наверх. Впрочем, почему мы
говорим только о низах? Был ведь и другой аспект открыто-
сти духовенства — Виртуальных Модельеров средневеково-
го Запада. Они включали в себя выходцев из всех социальных
групп тогдашнего общества — были среди них сыновья
и Организаторов Реальности, и Созидателей Насущного. Ас-
пект этот не позволял духовенству замкнуться в своей скор-
лупе, злоупотреблять виртуалом. Действительно, католики
виртуалом не злоупотребляли, в отличие, скажем, от пред-
ставителей конкурировавшего одно время с католицизмом
манихейства, считавшего материальный мир злом (подроб-
нее о манихействе смотрите в уже упоминавшейся выше кни-
ге «Становление Христианского Мира»). Работавший
в эмиграции выдающийся русский философ Георгий Федо-
тов писал о том, что католицизм нашел удачный компромисс
между «посюсторонностью» и потусторонностью.
Подведем итоги. Мы пришли ктому, что важнейшим кад-
ровым принципом католицизма была открытость. В соот-
ветствии с этим принципом на успешное продвижение
98
Лабиринты истории
в служебной иерархии католической церкви реально мог
рассчитывать всякий, кто готов был служить ревностно и
верил, что такая ревностная служба будет вознаграждена
на небесах. Таких людей нашлось достаточно, и они слу-
жили «живыми рабочими моделями поведения» для всего
общества. Результатом была высокая социальная активность
представителей самых разных слоев населения. Эта актив-
ность дала жизнь «Христианскому Миру», из которого вы-
рос современный Запад (а до этого — Западная Европа,
взрастившая Генриха Мореплавателя и совершившая под-
виг, выйдя на просторы Мирового океана).
А теперь вернемся из Европы в Индию и займемся воп-
росом о кадровой политике буддизма.
Глава 10
Кадровая политика буддизма
Анализируя кадровую политику буддизма, мы пойдем по
тому же пути, что и при анализе кадровой политики католи-
цизма. Начнем с задач, решению которых эта политика слу-
жила, и со времени, в которое задачи эти предстояло решить.
Время было, как принято сейчас говорить, судьбоносное. Буд-
дизм стал господствующей религией в Индии при императоре
Ашоке, который правил в третьем веке до нашей эры. Неру
называет этот период эпохой расцвета и реформ. Что же, каж-
дая эпоха получает то название, которого заслуживает. Тем
не менее, судить об эпохе только по ее названию следует
с известной долей осторожности. Вспомним, к примеру, в ка-
кую эпоху занял в Западной Европе господствующее поло-
жение католицизм. Эпоху эту принято называть эпохой упад-
ка и гибели Римской империи. Последовавший за ней период
историки именуют еще веселей — Темными Веками. Но ведь
потом было так называемое Каролингское Возрождение, свя-
занное с именем императора Карла Великого. Нахлынувшие
в Европу варвары были разбиты и обращены в христианскую
веру — так возник Христианский Мир. Но ведь не сам же по
себе он возник. Что-то делалось ведь и в Темные Века, и рань-
ше. Так что, возможно, есть смысл говорить об эпохе «упадка
и гибели Римской империи с одновременным строительством
Христианского Мира». Не будем настаивать на этом утверж-
100
Лабиринты истории
дении. Лучше попробуем более пристально взглянуть на эпо-
ху императора Ашоки — эпоху расцвета и реформ. Ашока
объединил под своей властью Индию после долгих и крово-
пролитных войн. Войн по существу междоусобных — граж-
данских. Государственный деятель, победоносно завершивший
гражданскую войну, зачастую имеет проблемы с ее героями.
Герои ведь требуют награды, причем требование это вполне
справедливо. За что боролись?! А за счет чего или кого на-
граждать героев? Любая война, а уж гражданская тем более,
изобилию в стране, мягко говоря, не способствует.
Правда, после победы в гражданской войне Ашока при-
ступил к реформам, которые, надо полагать, должны были
обеспечить изобилие. Но реформы тоже имеют своих геро-
ев. Герои эти тоже ждут награды от правителя-реформато-
ра. Часто, впрочем, не ждут, а берут, не дожидаясь наступ-
ления ими же обещанного всеобщего изобилия.
Можно, конечно, объявить вчерашних героев врагами —
народа, престола, реформ, духовности, нации (за ярлыками
дело не станет). И натравить на уже прорезавшихся и наку-
шавшихся героев новых — так сказать, героев второго по-
рядка. С этими — героями второго порядка — могут со вре-
менем возникнуть те же проблемы, что и с героями первого
порядка. Так ведь истории известны герои и третьего, и чет-
вертого порядков. (Не только нашей истории — почитайте
«Историю Великой французской революции» Томаса Кар-
лейля — эта книга выходила недавно в русском переводе.)
Конечно, с героями все можно сделать. На то они и герои.
Вот только возникает одна сложность: все эти пертурбации
с героями разного порядка очень уж негативно сказываются на
рабочей модели человеческого поведения, которая предусмат-
ривает, что человек обязан служить обществу и получатьза чест-
ную службу награду. А как показывает опыт истории (не только
Эпоха Великих географических открытий
1О1
римской), без такой модели человеческого поведения общество
нормально функционировать и развиваться не может.
Пора признаться: все эти сложности, возникшие у Ашоки
с героями реформ и гражданских войн, — не что иное, как плод
нашего воображения. Неру описывает правление Ашоки и его
преемников исключительно в светлых тонах. Вот только его со-
общение об эмиграции индийцев в Индонезию несколько сму-
щает — от хорошей жизни люди не снимаются с насиженных
мест и не отправляются «за тридевять морей». Да и религии,
проповедующие отрешенность от мира, получают обычно ши-
рокое распространение отнюдь не в эпохи расцвета. Правда,
кому знать как не нам, что в периода реформ популярность та-
ких религий действительно повышается. С учетом этих сооб-
ражений мы склонны смотреть на эпоху Ашоки больше глаза-
ми не Джавахарлала Неру, а Льва Николаевича Гумилева
(рекомендуем вам его книгу «География этноса в исторический
период»). Гумилев пишет о грандиозном, массовом морально-
психологическом надломе, которым отмечена эта эпоха, над-
ломе, в значительной степени обусловившем успех буддизма.
С учетом этого мнения позволяем себе все-таки предпо-
ложить, что у Ашоки и его Организаторов Реальности были
проблемы с отладкой модели человеческого поведения,
включающей службу обществу и награду за эту службу. Ведь
реформы-то шли. Притом нужные обществу реформы. А для
проведения реформ и для осуществления планомерной за-
морской экспансии нужны были пусть не герои, но чест-
ные служаки. И этих людей нужно было вознаграждать за
службу, иначе модель бы не работала. Кроме того, после
длительных гражданских войн нормальная система матери-
альных стимулов была разрушена или, по крайней мере,
сильно расшатана. Ведь нормальному служилому человеку
нужна не только материальная награда, нужно закрепить оп-
102
Лабиринты истории
ределенный социальный статус за своими детьми. Адля это-
го требуется, чтобы в стране была стабильность, гарантиру-
ющая социальные статусы. А какая может быть стабильность
после длительных гражданских войн? Вот и пришлось им-
ператору Ашоке и его Организаторам Реальности обратить-
ся за помощью к буддистским Виртуальным Модельерам.
Ведь буддизм, будучи религией отрешенности от мира, мог
предложить человеку награду хотя и виртуальную, но очень
ценную. Награду, ценную всегда, но особенно во времена
массовых душевных надломов. А гражданские войны всегда
сопровождаются массовыми душевными надломами. Соглас-
но легенде сам Ашока обратился к буддизму под влиянием
жуткого зрелища — заваленного трупами поля битвы, при-
чем битвы, в которой он одержал победу. Так что же за на-
граду мог предложить буддизм человеку? Будучи религией
отрешенности, он мог именно ею, отрешенностью от мира,
вознаградить своих верных. Ведь отрешенность от мира
отрешает человека и от страданий мира. А мир, в котором
жили современники Ашоки, был до краев переполнен стра-
даниями — страданиями жертв гралоданской войны, мораль-
ными и физическими. И страданиями победителей — мораль-
ными, которые бывают тяжелее физических. Удивительно ли,
что эти люди приняли буддизм, уводящий их от страданий
мира реального в виртуал отрешенности?
Хорошо, но ведь для нормальной жизни нужно не только
время от времени, отдыхая от тяжелой действительности,
уходить от нее в виртуал отрешенности. Надо и возвращать-
ся в реальность, действовать в ней, невзирая на тяготы и даже
страдания. То есть отрешаясь от тягот и страданий. Действо-
вать, отрешаясь? Вероятно, буддисты времен Ашоки уме-
ли дать яркий, вызывающий желание подражать, пример
этого умения — действовать в реальности, отрешаясь от
Эпоха Великих географических открытий
103
ее тягот и страданий. (А также от некоторых представле-
ний, кажущихся очевидными. Например, от очевидной не-
лепости введения нуля — числа, которому не найти соответ-
ствия с каким-либо количеством реальных предметов.)
Да, все-таки, наверное, умели. Иначе невозможно по-
нять огромную роль религии отрешенности в эпоху, на-
полненную действием, активным вторжением в реаль-
ность. В том числе и в реальность лежащих за океаном
далеких стран. Формой организации этих людей, подаю-
щих пример отрешенного вторжения в реальность, были
буддистские монастыри, так же, как в Европе — монас-
тыри христианские. В Индии и других странах эти обите-
ли отрешенных от мира были сгустками энергии, действу-
ющей отнюдь не только в области духовного, но также
в сферах сугубо материальных — в экономике, финансах,
политике и военном деле.
Теперь самое время поговорить о том, как пополнялись ряды
этих, отрешенных от мира, людей — о кадровой политике буд-
дизма. Свойствен ли ей был принцип открытости, игравший
столь важную роль в кадровой политике католицизма?
Если судить по той информации, которую предоставляет
нам Неру, ответ на этот вопрос будет однозначным: да, кадро-
вой политике буддизма была свойственна большая открытость.
По крайней мере, по сравнению с другими религиями Индии.
Неру пишет, что буддизм был в Индии единственной рели-
гией, которая последовательно, в теории и на практике, боро-
лась с системой каст. Даже индийские мусульмане, чья религи-
озная философия в принципе не признает каких бы то ни было
перегородок внутри общины, в повседневной практике зани-
мали по отношению к кастовой системе не такую бескомпро-
миссную позицию, как буд дисты. А кастовая система до сих пор
была и остается в Индии главным препятствием на пути созда-
104
Лабиринты истории
ния любых открытых социальных систем. Надо иметь в виду,
что наряду с системой трех полноправных больших каст в Ин-
дии существовало и существует сейчас несколько сот более мел-
ких каст. Члены этих каст отделены друг от друга социальными
барьерами, гораздо более жесткими, чем даже те барьеры, ко-
торые разделяли белых рабовладельцев и чернокожихграбов.
Между последними случались, и достаточно часто, браки (прав-
да, по большей части официально не признаваемые), так что
социальные барьеры не превращались, по крайней мере, в ба-
рьеры биологические. В Индии даже чисто физический контакт
представителей некоторых низших каст (неприкасаемых)
с высшими карался с чрезвычайной жестокостью.
Наличие жестких социальных барьеров между людьми
очень затрудняет создание любых открытых организаций,
и в особенности открытых организаций Виртуальных Моде-
льеров. С угасанием в Индии буддизма исчез важнейший со-
циальный фактор, препятствующий созданию барьеров меж-
ду людьми. Поэтому сколько-нибудь открытая организация
Виртуальных Модельеров после угасания буддизма стала
в Индии невозможна.
Вспомним, какое отношение к проблеме прекращения
индийской заморской экспансии имеет наличие открытой
организации Виртуальных Модельеров. Выстраивается сле-
дующая логическая цепочка.
1. Открытая организация Виртуальных Модельеров необ-
ходима ддя того, чтобы они, Виртуальные Модельеры,
не страдали узостью кругозора.
2. Не страдающие узостью кругозора Виртуальные Мо-
дельеры способны «вылечить» от такой узости кру-
гозора Организаторов Реальности.
3. Именно узость кругозора индийских Организаторов Ре-
альности обусловила пассивность Индии по отношению
Эпоха Великих географических открытий
105
к окружающему миру вообще и к «омывающему ее эконо-
мическому пространству» в частности (прочитайте об этом
в конце главы 6, там, где приводятся слова Неру о контра-
сте между руководящими деятелями Англии и Индии).
4. Именно пассивность Индии по отношению к окружаю-
щему миру сыграла роковую роль в ее судьбе, не позво-
лила ей состязаться с Европой за господство в Мировом
океане. Никакие другие объяснения — чисто экономичес-
кие или технические — не выдерживают критики. Имен-
но пассивность Индии по отношению к окружающему
миру была причиной того, что она была ввергнута в коло-
ниальную зависимость и нищету (перечитайте по этому
поводу пункт 3).
Проанализировав эту цепочку и изложенное выше, мы
увидим, что историческая альтернатива господства Индии
в Мировом океане тесно связана с судьбами буддизма
в этой стране (на его родине). Связь эта определяется ро-
лью буддизма в создании открытых организаций Виртуаль-
ных Модельеров.
Но почему буддизма? Мы знаем, что католицизм в са-
мом начале эпохи Великих географических открытий утра-
тил свои позиции на севере Европы, в частности в таких стра-
нах, как Англия и Голландия. Произошло это в ходе так
называемой Реформации (читайте об этом во второй части
нашей книги). Но именно после Реформации английские
и голландские моряки внесли особо весомый вклад в подвиг
Европы — завоевание океанических просторов.
Пожалуй, стоит посвятить отдельную небольшую главу
вопросу о том, как повлияла Реформация на положение ев-
ропейских Виртуальных Модельеров. Не повредила ли Ре-
формация открытости их организаций?
Пусть об этом будет следующая глава.
Глава 11
Как повлияла Реформация на
положение европейских Виртуальных
Модельеров и открытость их
организаций
В XVI веке, то есть именно тогда, когда Западная Европа
уверенно выходила на просторы Мирового океана, произо-
шла так называемая Реформация. В результате Реформа-
ции север Западной-Европы откололся в конфессиональном
отношении от католической церкви. Возникшие в Англии,
Голландии, Скандинавских странах, в северных германских
государствах, Швейцарии и Прибалтике протестантские
церкви отказались признавать власть и авторитет римских
пап. В большинстве случаев главами протестантских цер-
квей стали считаться монархи тех государств, на террито-
рии которых находились эти церкви. Франция и Германия
раскололись на регионы католические и протестантские,
в этих странах начались носившие религиозную окраску
гражданские войны, в которые вмешивались соседние го-
сударства, как протестантские, так и католические. Случа-
лось при этом, что католические государственные деятели,
боровшиеся у себя дома с протестантами, поддерживали их
в соседних государствах. Такая тенденция, например, на-
блюдалась во внешнеполитической практике кардинала Ри-
шелье. Религиозные войны придают эпохе Реформации ха-
Эпоха Великих географических открытий
107
рактер мрачный и кровавый (знаменитая Варфоломеевс-
кая ночь — всего лишь один из эпизодов той великой евро-
пейской распри).
Конфессиональная рознь послужила убедительным по-
водом для войны в недавно открытых морях. Война эта про-
должалась несколько столетий. Так называемые королевские
пираты, состоящие под гласным или негласным покровитель-
ством английской короны, были грозой испанских колоний
в Новом Свете. Они нападали на испанские города, пере-
хватывали караваны судов, груженных золотом и серебром.
Справедливости ради следует сказать, что сфера деятель-
ности этих «джентльменов удачи» не ограничивалась толь-
ко морским разбоем. Пиратское предприятие Фрэнсиса
Дрейка вылилось во второе в истории человечества (пос-
ле экспедиции Магеллана) кругосветное путешествие.
(Пролив, отделяющий Америку от Антарктиды и располо-
женный несколько ближе к Южному полюсу, чем Магелла-
нов пролив, ныне носит имя Дрейка.) Другой английский
пират, Уильям Дампир, вошел в историю человечества и как
ученый — географ и гидрограф.
Реакцией на Реформацию была католическая Контрре-
формация. В ходе Контрреформации, как это всегда бывает
в подобных случаях, в области идеологии происходило «за-
кручивание гаек». «Закручивание идеологических гаек» все-
гда касается Виртуальных Модельеров, в том числе ученых.
Наиболее известными жертвами Контрреформации были Га-
лилео Галилей и Джордано Бруно. Протестанты старались
не отставать от католиков. От их рук погиб, в частности, один
из первооткрывателей системы кровообращения испанский
ученый и врач Мигель Сервет, сожженный живьем в Жене-
ве. Наряду с «закручиванием гаек» Контрреформация вклю-
чала программу развития науки и образования — естествен-
108
Лабиринты истории
но, католических. Этим, между прочим, занимался знамени-
тый орден иезуитов. Под влиянием школьных учебников
и популярных книжек в свое время сформировалось представ-
ление об этом ордене как о подпольной организации, специа-
лизирующейся преимущественно на убийствах симпатичных
королей, например Генриха IV, веселого супруга королевы
Марго, а также травле гениев, таких как Никколо Пагани-
ни. Некоторый диссонанс в этот мрачный имидж вносит один
из четырех мушкетеров — Арамис, которого Александр
Дюма сделал не просто иезуитом, а генералом ордена. Да,
занималась иезуиты и политическим терроризмом — люди
они были серьезные и цели перед собой ставили соответству-
ющие. Но при этом они внесли заметный вклад и в науку,
в частности в те ее дисциплины, которые сыграли важную
роль в Великих географических открытиях. Иезуиты-мисси-
онеры очень часто были исследователями, и мы будем при-
влекать их свидетельства для решения вопроса о том, могла
ли Азия выиграть соревнование с Европой за господство
в Мировом океане. Среди отцов-иезуитов и в наше время
встречаются выдающиеся ученые, такие как, например, Пьер
Тейяр де Шарден — крупнейший специалист по проблеме
антропогенеза (то есть проблеме происхождения челове-
ка от обезьяноподобных предков, которая вызывала и про-
должает вызывать и поныне горячие споры между предста-
вителями духовенства и мира науки).
Но все же, несмотря на «закручивание идеологических
гаек», Реформация и Контрреформация не оказали, если го-
ворить по большому счету, серьезного влияния на судьбы ев-
ропейских Виртуальных Модельеров. Потому что первую
скрипку среди европейских Виртуальных Модельеров стали
играть уже не лица духовного звания, а ученые. Соответ-
ственно, открытость или закрытость религиозных структур
Эпоха Великих географических открытий
109
утратила свое прежнее значение. Ученые же создали новые
структуры, достаточно открытые. Об одной из этих структур
и об истории ее создания у нас и пойдет сейчас речь.
Началось все с революции. Случается в истории и такое.
Мы уже упоминали эту революцию на страницах нашей кни-
ги. Произошла она в середине XVII века в Англии. Английс-
кому парламенту тогда было уже свыше четырехсот лет,
и он позволял себе непочтительность к королям. Король Карл
I Стюарт (потомок Марии Стюарт) решил урезонить непоч-
тительный парламент с помощью военной силы. Парламент
в отличие от короля располагал финансовыми возможнос-
тями и поэтому имел собственные военные силы. Началась
война между королем и парламентом. Победил парламент.
Король попал в плен (точнее, был приобретен парламентом
за приличную сумму у шотландцев, приютивших незадачли-
вого монарха). Плененного короля отдали под суд по обви-
нению в государственной измене (в результате революции
выяснилось, что, оказывается, главу государства можно об-
винить в государственной измене). Суд признал венценос-
ного подсудимого виновным и приговорил к смертной казни
через отсечение головы от тела. Приговор был приведен
в исполнение, чем был создан еще один прецедент — да,
можно королям, помазанникам Божьим, публично, на закон-
ном основании рубить головы на площадях (если говорить
точнее, такой прецедент был создан ранее, когда королева
Англии Елизавета Тюдор утвердила смертный приговор ко-
ролеве Шотландии Марии Стюарт и приговор этот был при-
веден в исполнение, хоть и не на площади, но публично. Это
была именно казнь, а не террористический акт — жертвами
убийств коронованные особы бывали и раньше).
Англия была объявлена республикой. Герой гражданской
войны генерал Оливер Кромвель, опираясь на преданную ему
110
Лабиринты истории
революционную армию, сумел разогнать парламент и стал
лордом-протектором (диктатором) Английской республики.
Более того, он сумел передать этот пост по наследству своему
сыну. Тот большой склонности к профессии отца народа не
имел и был вскоре оттеснен другими политическими фигура-
ми, разными методами доказывавшими свою профессиональ-
ную пригодность. Англичанам это довольно быстро наскучи-
ло, и они сочли за благо вновь вернуться к монархии, пригласив
на трон сына казненного Карла I — Карла II. (Александр Дюма
отводит ключевую роль в этом событии д’Артаньяну, но исто-
рия этого,'увы, не подтверждает.) Оливер Кромвель был вы-
тащен из могилы, повешен и обезглавлен. Пострадал и кое-
кто из живых врагов престола — реальных и мнимых. Но до
настоящего полномасштабного политического террора дело
не дошло. Ибо Карл II, памятуя о печальном опыте отца, вы-
нужден был считаться с парламентом. Считаться, в частно-
сти, с тем, что касалось соблюдения прав человека, но также,
причем не в последнюю очередь, с вопросами финансовыми.
А в это время на другой стороне Ла-Манша, во Фран-
ции, расходы на королевский двор являлись одной из важ-
нейших статей бюджета. Людовик XIV принимал послов
в костюмах ценой в пятнадцать миллионов франков, строил
роскошный ансамбль Версаля.
Карл II таких дорогостоящих символов престижа по-
зволить себе не мог. «Но нельзя же королю без прести-
жу?!» Пришлось сделать престижными занятия наукой.
Впрочем, эти занятия для ближайшего окружения английс-
ких коронованных особ давно уже не были чем-то непривыч-
ным. За столетие до Карла II основные принципы современ-
ной науки были сформулированы одним из придворных
Елизаветы I. Звали этого человека Фрэнсис Бэкон, позднее
он был лорд-канцлером Якова I, которого сменил на англий-
Эпоха Великих географических открытий
111
ском престоле Карл I. (Фрэнсис Бэкон, между прочим, был
современником Шекспира и, согласно мнению некоторых ис-
следователей, настоящим автором его произведений.) Вкрат-
це смысл принципов, сформулированных Фрэнсисом Бэко-
ном, сводится к тому, что наука занимается только вещами,
которые могут быть доказаны наблюдением, эксперимен-
том или логическим анализом. Ссылка на какой бы то ни
было авторитет или вера доказательством не являются.
Такие принципы имеют смысл лишь в рамках открытого
сообщества Виртуальных Модельеров. Открытого и в том еще
смысле, что в нем допускается и даже приветствуется крити-
ческое исследование любых положений и фактов. Разумеет-
ся, речь идет о критическом исследовании, подкрепленном ре-
зультатами наблюдений, экспериментов или логического
анализа. Соответственно, в это открытое сообщество должен
быть допущен всякий, кто способен к таким критическим ис-
следованиям и обнаруживает к ним склонность. Такое откры-
тое сообщество и является в современном смысле научным.
В отличие, например, от сообщества религиозного, которое
тоже может быть открытым, но при этом в нем в первую оче-
редь найдется место людям, которые без критики примут на
веру определенные положения. Например, положение о том,
что их за гробом ждет воздаяние за верную службу здесь, на
земле. А как обстоит дело с воздаянием за службу у ученых?
У настоящих ученых? Проиллюстрируем это характерным эпи-
зодом из жизни выдающегося астронома Гершеля — одним
из последних в его жизни, предсмертных, эпизодов. Священ-
ник, утешая и напутствуя умирающего Гершеля, обещает ему
загробное блаженство. Гершель отвечает: «Для меня наивыс-
шим блаженством было бы увидеть обратную сторону Луны ».
Мы видим в этом случае рабочую модель человечес-
кого поведения, в которой главной наградой за службу
112
Лабиринты истории
является удовлетворение собственной любознательнос-
ти. (Анекдот советских времен так и определял науку: «На-
ука — это способ удовлетворения собственного любопыт-
ства за государственный счет». Разумеется, для того чтобы
удовлетворять собственное любопытство, нужны опреде-
ленные материальные блага. Но тот, кто исключительно
ради этих благ идет в науку, достоин места в ней меньше,
чем любопытная обезьяна, тянущая лапу к блестящему
предмету — тянущая, преодолевая страх, и просто из лю-
бопытства.
Вернемся, однако же, во времена доброго короля Карла II.
Итак, можно сказать, созрели все причины, способствую-
щие тому, чтобы под его высоким покровительством было
создано открытое сообщество ученых. И оно было создано.
И названо соответственно — Королевское общество. Это
была первая в Европе Академия наук современного типа.
Королевское общество не знало никаких сословных, кас-
товых барьеров. Среди первых его членов наряду с принцами
крови были люди, подобные голландскому лавочнику Антони
ван Левенгуку, занимавшемуся на досуге шлифовкой линз
и ставшему отцом микробиологии (его линзы стали первыми
микроскопами). Вообще, в тот период науке служили люди
самые неожиданные — вроде упоминавшегося нами несколь-
кими страницами раньше пирата и гидрографа Уильяма Дам-
пира. С другой стороны, вокруг Королевского общества была
создана атмосфера, способствовавшая поднятию его прести-
жа и проявлению к нему общественного интереса. Даже стиль
развлечений фавориток отнюдь не страдавшего ханжеством
Карла II способствовал повышению в обществе интереса
к науке. Так, один из первых научных докладов о тайнах Сто-
унхенджа был сделан как-то утром в королевской опочиваль-
не для Карла II и одной из его фавориток.
Эпоха Великих географических открытий
ИЗ
Выдающихся ученых возводили в рыцарское достоин-
ство, жаловали им дворянские титулы, вводили в состав па-
латы лордов.
Так что уже не только удовлетворение собственного лю-
бопытства становилось наградой ученому за его службу об-
ществу. И ученые несли свою службу не за страх, а за со-
весть, проявляя часто доблесть воистину рыцарскую, —
ставили на себе медицинские эксперименты, спускались
в кратеры действующих вулканов, подвергали себя тяготам
и опасностям экспедиций «за тридевять морей », ведь откры-
тые за океаном новые земли надо было описать, нанести на
карту, изучить их природу и обитателей.
Надо сказать, что уподобление ученого рыцарю — тра-
диция, насчитывающая в Западной Европе не одну сотню
лет. Традиция эта возникла в западноевропейских универ-
ситетах. Старейшие из них возникли на рубеже XI и XII сто-
летий. В их составе обязательно присутствовал хотя бы один
факультет, готовящий к следующим трем профессиям: ме-
диков, юристов и богословов. Но университеты были не про-
сто учебными заведениями, а корпорациями представителей
этих авторитетных профессий — представителей, уже дей-
ствующих и передающих свой опыт и знания другим, — пре-
подавателей и корпорациями студентов — людей молодых,
энергичных, готовящихся со временем играть важную роль
в жизни общества. Врачи и юристы в любом обществе —
люди уважаемые. В средневековом западном обществе ог-
ромное влияние имели и богословы. Их корпорации, такие,
например, как знаменитая Сорбонна, боролись за влияние
на умы и души с римскими папами. Университеты были струк-
турами по средневековым меркам очень открытыми — на-
ряду с богатыми студентами здесь были и такие, кто с трудом
добывал себе пропитание. Основную массу студентов состав-
114
Лабиринты истории
ляли люди среднего достатка, аристократов среди нихдо кон-
ца XV века было мало, но уже с XIV века наблюдается тен-
денция к включению университетов в аристократическую
социальную структуру, что отнюдь не мешало, а скорее спо-
собствовало их открытости. Пожалуй, можно даже сказать,
что включение университетов в аристократическую соци-
альную структуру и привело к тому, что несколько позже
принцы и лавочники могли свободно и плодотворно общать-
ся на заседаниях Королевского общества.
Факультет так называемых свободных искусств, где изу-
чались наряду с музыкой, грамматикой, риторикой и логи-
кой также арифметика, геометрия и астрономия, обычно иг-
рал роль подготовительного. Медицинский, юридический
и богословский факультеты считались «старшими». Впро-
чем, богословам не возбранялось заниматься областями зна-
ния, которые мы отнесли бы к точным и естественным на-
укам. Ярким примером такого университетского профессора
может служить монах-фрацисканец Роджер Бэкон, великий
английский ученый XIII века, занимавшийся проблемами ма-
тематики, оптики, астрономии, предсказавший достижения на-
уки и техники, ставшие реальностью шесть-семь столетий
спустя. Некоторые историки приписывают Роджеру Бэкону
изобретение пороха. Вспомним о другом монахе-францис-
канце Раймунде Луллии — изобретателе первого компью-
тера. Вспомним наконец о том, что великий натуралист
Чарльз Дарвин гораздо позже, в начале XIX века окончил
богословский факультет Кембриджа. Так что большинство
средневековых университетов Запада с хорошим багажом
вошли в Новое время и наряду с академиями наук до сих
пор остаются центрами человеческого знания — эффектив-
но действующими открытыми структурами европейских
Виртуальных Модельеров.
Эпоха Великих географических открытий
115
Вернемся все же из современности в начало Нового вре-
мени — период возникновения Королевского общества
и других национальных академий наук — в том числе и Рос-
сийской. Требовать от науки непосредственных практичес-
ких результатов в тот период, в общем-то, не было принято.
Случалось, правда, что какой-нибудь князь сажал под замок
алхимика, требуя, чтобы тот нашел способ превращать не-
благородные металлы в золото. Иногда это приводило к весь-
ма значимым практическим результатам, в основном в каче-
стве побочного продукта. В частности, в результате подобной
средневековой коллизии была разработана технология про-
изводства саксонского фарфора. Но такие ситуации могли
происходить лишь в уходящем в прошлое Средневековье.
Ведь на смену претендующим на тайные знания алхимикам
и астрологам приходили химики и астрономы, исповедующие
принципы Фрэнсиса Бэкона. А эти принципы не оставляли
места тайному знанию — любое знание могло и должно было
быть подвергнуто гласному критическому рассмотрению кол-
лег-ученых, нрапример, на заседании Королевского обще-
ства или на страницах уже появившихся научных журналов.
Да, от научных исследований не требовалось непосред-
ственной практической отдачи. Но ставшие главными инст-
рументами науки наблюдение и эксперимент не позволяли
ей оторваться от жизни. Не удивительно, что уже через сто
лет после основания Королевского общества в Англии нача-
лась первая научно-техническая революция — гораздо бо-
лее значимая по результатам, чем все бывшие до и после по-
литические революции. (Эту революцию называют часто не
научно-технической, а машинной; считается, что настоящая
научно-техническая революция произошла позже. Однако
мы все-таки будем называть ее научно-технической, пото-
му что многие машины того времени, в частности паровая,
116
Лабиринты истории
создавались уже не механиками-самоучками, не «самород-
ками», а учеными.) Именно научно-техническая революция
определяет тот временной рубеж, когда Индия окончатель-
но сдает свои позиции в жизненной борьбе с Европой (вспом-
ните, что об этом говорится в одной из предыдущих глав).
Революция эта потому и именуется научно-технической, что
в ней огромную роль сыграли люди науки — ученые совре-
менного типа. А ученые современного типа от всех прочих
Виртуальных Модельеров отличаются тем, что, в принци-
пе, не могут проявлять пассивность по отношению к окру-
жающему миру. Ведь главный стимул их служения —
именно неуемный интерес к этому миру во всех его про-
явлениях. И в первую очередь к тем его проявлениям, ко-
торые выходят за рамки обыденности. Ведь именно нео-
бычные явления дают наибольшую пишу любознательности.
Люди, движимые любознательностью, как раз и способны
наиболее эффективно действовать в реальности, выходящей
за рамки обыденности, причем с дальним прицелом и, на пер-
вый взгляд, (^решаясь от реальности. Впрочем, если при-
глядеться внимательнее, здесь речь идет не об отрешении от
реальности во всей ее полноте, а лишь от тягот, а порой
и страданий, связанных большей частью с ее обыденными
сторонами. Очень важно, чтобы люди подобного типа были
объединены в авторитетную общественную структуру, обла-
дающую таким важным качеством, как открытость. Такая
структура предохраняет общество от опаснейшей болезни —
пассивности по отношению к окружающему миру. Западная
Европа в лице Королевского общества и других ученых об-
ществ вовремя получила такие структуры, и они во многом
определили ее активное, наступательное отношение к окру-
жающему миру. А ведь именно пассивность по отношению
к окружающему миру (вспомним главу 3) сыграла роковую
Эпоха Великих географических открытий
117
роль в том, что «Индия мало-помалу была свергнута с пре-
стола, доведена до бедности».
Что ж, пора возвращаться из Западной Европы в Индию.
На Западе, как мы видим, также наблюдался серьезный кри-
зис открытых организационных структур Виртуальных Моде-
льеров. Мы имеем в виду кризис католицизма, следствием
и выражением которого была Реформация. Но возникли новые
структуры — еще более открытые, отвечающие духу и потреб-
ностям времени, предохраняющие общество от страшной бо-
лезни — пассивности по отношению к окружающему миру.
А как в Индии? Мы видим, что буддизм создавал струк-
туры, предохранявшие индийское общество от пассивно-
сти по отношению к окружающему миру. Предохранявшие
несколько парадоксальным образом — несмотря на куль-
тивируемую буддизмом отрешенность от мира, а если го-
ворить точнее, даже благодаря ей. Доказательством явля-
ется совпадающая по времени с расцветом буддизма
впечатляющая экспансия Индии в бассейне омывающего ее
океана. Религии не вечны (Новый Завет недаром называет-
ся новым, в отличие от старого, именуемого в русском пере-
воде Ветхим Заветом). Буддизм просуществовал в Индии
больше тысячи лет, прежде чем начал ветшать и угасать.
Настало время поговорить о религии, пришедшей на сме-
ну буддизму. Здесь для нас будут важны следующие вопросы.
1. Когда буддизм в Индии стал угасать, и что пришло ему
на смену?
2. Могла ли эта религия (религии) создать открытую фор-
му организации Виртуальных Модельеров?
3. Могли ли удовлетворительно функционировать индийс-
кие Виртуальные Модельеры после угасания в Индии
буддизма?
Обо всем этом расскажет следующая глава.
Глава 12
Как повлияли религии, пришедшие
на смену буддизму, на положение
индийских Виртуальных Модельеров
и открытость их организаций
Давайте ответим по порядку на поставленные в конце
предыдущей главы вопросы.
Вопрос первый: когда буддизм в Индии стал угасать,
и что пришло ему на смену?
Согласно Неру, заметные признаки угасания буддизма
проявились в седьмом веке нашей эры, и к настоящему вре-
мени он практически полностью исчез. Буддизм был вытес-
нен брахманизмом (именуемым также индуизмом — разли-
чия междуэтими понятиями даже для специалистов не всегда
существенны). Наряду с брахманизмом в период угасания
буддизма в Индии появились и другие религии, отличавшие-
ся от буддизма, по мнению Неру, одной общей чертой — они
поддерживали кастовую систему или, по крайней
мере, не посягали на нее. Неру даже видит одну из при-
чин угасания буддизма в его несовместимости с кастовой
системой. Он пишет, что в Индии могла прижиться лишь
совместимая с существованием каст религия.
Кажется, мы имеем достаточно информации для ответа
на второй вопрос: могли ли эти религии создать открытые
организации Виртуальных Модельеров? Ответ нам пред-
Эпоха Великих географических открытий
119
ставляется очевидным — не могли, потому что кастовая си-
стема с ее жесткими социальными барьерами порождает
слишком большие трудности для создания любых откры-
тых организаций. Трудности эти должны были заметно воз-
расти, когда три большие касты раздробились на десятки
и сотни мелких.
Третий вопрос: могли ли в таких условиях нормально
функционировать индийские Виртуальные Модельеры? На-
прашивается отрицательный ответ: нет, не могли, потому
что Виртуальные Модельеры могут нормально функциони-
ровать лишь в рамках открытых структур. Открытых в том
смысле, что в них открыто осуществляется критическое рас-
смотрение любых положений, а также в том отношении, что
в них допускаются все, кто способен к такому критическому
рассмотрению. Нам известен положительный европейский
опыт создания таких открытых научных структур, подобных
Королевскому обществу. Соответственно, можно предпо-
лагать негативный эффект отсутствия таких структур в Ин-
дии после угасания буддизма.
Но, быть может, такой вывод является исключитель-
но умозрительным и реальными фактами не подтвержда-
ется? В конце концов, каста брахманов была достаточно
многочисленной, и из ее рядов можно было набрать дос-
таточное количество способных людей, обеспечивающих
нормальное функционирование организаций Виртуальных
Модельеров.
Посмотрим, что дают имеющиеся в нашем распоряже-
нии факты для ответа на вопрос: могли ли индийские Вирту-
альные Модельеры успешно выполнять свои функции после
угасания в Индии буддизма. Угасание это, как мы уже писа-
ли, началось в VII веке нашей эры, и к XII веку буддизм
в Индии практически исчез.
120
Лабиринты истории
Прежде всего следует вспомнить уже приводившийся
нами факт — после XII века в Индии не появилось ни одно-
го выдающегося математика. Для огромной страны, давшей
миру десятичную позиционную систему счисления, это яв-
ный признак упадка Виртуальных Модельеров. (Европейс-
кая математика в этот период находится еще в младенчес-
ком состоянии, но пройдет немного времени, и появится
Раймунд Луллий с его деревянным компьютером — пращу-
ром компьютеров нынешних.)
Этот кардинальный факт дополняют другие сообщаемые
Неру факты, а также его оценки и наблюдения в описании кон-
ца первого тысячелетия н. э. — исторического периода, когда
буддизм в Индии, превратившись в господствующую религию,
достиг пика своего развития, а затем стал клониться к упадку.
Неру пишет об индийских университетах того периода
(в Наланде, Викрамашиле, Бихаре и Валлабхи, Удджаяни и Ам-
равати). Он упоминает о них в прошедшем времени, что про-
сто невозможно по отношению к старейшим европейским
университетам, таким, например, как Оксфорд и Кембридж,
готовящимся отметить свое восьмисотлетие. В Наланду, по
сообщению Неру, стекались жаждущие знаний не только со
всех концов Индии, но и из других стран: Китая, Японии, Ти-
бета и даже из Кореи, Монголии и Бухары. «Помимо рели-
гиозных и философских предметов (как буддийских, так
и брахманистских), преподавались также естественные, гума-
нитарные и прикладные науки. Там были школа и отделение
архитектуры, медицинская школа, сельскохозяйственное от-
деление, отделение молочных и животноводческиххозяйств».
В этот университет было нелегко попасть, ибо допускались
лишьте, кто уже достиг известного уровня знаний, часто обу-
чались лица, уже окончившие другие университеты. Такая
форма обучения аналогична современной аспирантуре.
Эпоха Великих географических открытий
121
Приводя эти свидетельства расцвета культуры, Неруда-
лее пишет:
«И все же, по мере того как тысячелетие подходило к кон-
цу, все это представляется уже закатом цивилизации. Блескутра
давно исчез, полдень миновал. Юг сохранял жизнеспособность
и силу, и это длилось еще несколько столетий. Индийские
колонии за границей жили активной и полнокров-
ной жизнью до середины следующего тысячелетия.
Но сердце, казалось, останавливалось, его биение за-
мирало, и постепенно это оцепенение и одряхление
распространялись на конечности. После Шанкары,
жившего в VIII веке, уже не было ни одной крупной фи-
гуры в философии, хотя следует целый ряд комментато-
ров и диалектиков. И сам Шанкара пришел с юга. Пытли-
вость и дух дерзания уступают место формальной
логике и бесплодной диалектике. И брахманизм, и буд-
дизм приходят в упадок, и возникают деградированные фор-
мы культа, особенно некоторые разновидности тантрическо-
го культа и извращения системы йоги».
Обратим внимание на выделенные жирным курсивом ме-
ста. Индийских колоний — «конечностей» — коснулось
«оцепенение и одряхление» после того, как стало «замирать
биение» некоего сердца в самой Индии. Впрочем, дальней-
шее чтение этой цитаты наводит на мысль скорее о мозге,
чем о сердце. Крупных философов сменяют комментаторы,
«пытливость и дух дерзания уступают место формальной
логике и бесплодной диалектике», то есть индийские Вирту-
альные Модельеры вместо того чтобы искать и творить но-
вое, предпочитают «пережевывать» старое.
И вот итог, как его формулирует Неру:
«Таким образом, мы видим, что Индия иссякала и теря-
ла свой творческий гений и жизнеспособность. Процесс этот
122
Лабиринты истории
был медленным и продолжался несколько столетий, начав-
шись на севере и под конец достигнув юга».
И несколькими страницами дальше:
«...Когда мысль утратила свою взрывчатость и созида-
тельную силу и стала смиренным слугой отжившей
и бессмысленной практики, бормочущим старые слова
и боящимся всего нового, тогда и жизнь оказалась застой-
ной, связанной и заключенной в тюрьму, созданную собствен-
ными руками».
Обратим внимание на географию: процесс общего упад-
ка и застоя начался на севере — в регионе, где возник и до-
стиг расцвета буддизм.
Еще более пристального внимания заслуживает мнение
Неру относительно соотношения теории и практики: застой
наступает тогда, когда мысль становится «смиренным слу-
гой» практики: Виртуальные Модельеры идут на поводу
у Организаторов Реальности и Созидателей Насущного.
Другими словами, Виртуальные Модельеры стараются
быть не слишком виртуальными, соответственно, отрешен-
ность от реальности начинает вызывать у них негативную ре-
акцию. А тут еще религия отрешенности от мира позволяет
себе нападки на кастовую систему, которая вошла в плоть
и кровь индийской жизненной практики. Просто удивитель-
но, что эта религия просуществовала больше тысячи лет, об-
служивая духовные потребности индийцев в эпоху расцвета
культуры и активной заморской экспансии.
Но ведь буддизм просуществовал этот срок. И в течение
его отнюдь не влачил жалкое существование. Он был рабо-
чей моделью поведения людей, осуществлявших заморскую
экспансию, добившихся поражающих воображение успехов
в самых разных сферах культуры — от математики до лите-
ратуры и искусства.
Эпоха Великих географических открытий
123
А потом все-таки стал угасать, вытесненный религией,
которая в отношении освященной многовековой практикой
кастовой системы вела себя более благоразумно. Правда,
благоразумие это обернулось в конце концов интеллекту-
альным застоем и пассивностью по отношению к окружа-
ющему миру. А мир, реальный мир, может простить по от-
ношению к себе отрешенность, но никогда не прощает
пассивности. Пассивные всегда становятся добычей актив-
ных. Тех, кто не позволяет себе пассивности по отношению
к миру, например, европейцев — покорителей просторов
Мирового океана. Англичане, завоевавшие Индию в значи-
тельной степени руками индийцев, были достойными пред-
ставителями этих покорителей Океана. В связи с этим хо-
чется привести одно высказывание Фернана Броделя:
«Разница между очевидными средствами и результатами
европейского завоевания бросается в глаза. “Случайный по-
ворот или же дуновение общественного мнения, — писал
в 1812 голу один американец французского происхождения, —
могли бы растворить английскую власть в Индии”. Спустя
двадцать лет, в 1832 году ВикторЖакмон повторил и подчерк-
нул это же мнение: “На этой странной фабрике английского
могущества в Индии все искусственно, анормально, исклю-
чительно”. Слово “искусственно” — не уничижительно, «ис-
кусственность» означало также интеллект, здесь это означа-
ло успех. Горстка европейцев навязывала свою власть не одной
только Индии, но всему Дальнему Востоку. Они не должны
были добиться успеха, однако они его добились».
Англичане, о которых пишет Бродель, буддистами, ко-
нечно, не были (не были они уже и католиками). Но нечто от
буддистов эпохи индийской заморской экспансии в них, по-
жалуй, было. Прежде всего — отрешенность от трудностей,
тягот и очевидной невыполнимости («анормальности, исклю-
124
Лабиринты истории
чительности») взятой ими на себя задачи. Задачи захвата
горсткой людей власти над огромной, густонаселенной, бо-
гатой страной, которая располагала кадрами финансистов
и бизнесменов, военных и администраторов, в количествен-
ном отношении, безусловно, превосходивших кадры англий-
ской Ост-Индской компании.
И еще одно обстоятельство, вероятно, сближало англи-
чан XVIII века с буддистами первого тысячелетия нашей эры.
И те, и другие жили в обществе, разделенном социальными
перегородками. Но как те, так и другие прилагали усилия
к тому, чтобы эти перегородки не стали совершенно непрони-
цаемыми. В XVIII веке большинство англичан не имели изби-
рательных прав. С другой стороны, члены аристократических
семей места в верхней палате парламента — палате лордов —
получали по наследству. Надо сказать, что лишь в начале
XX века палата лордов лишилась реальной возможности вли-
ять на законодательство (не без усилий со стороны отпрыска
знатнейших аристократических фамилий Уинстона Черчилля).
Да, английское общество эпохи Великих географических
открытий было разделено на классы и сословия. Иногда даже
говорят о его кастовости. Но, разумеется, это были не касты
в индийском понимании этого слова. Не было в английском
обществе непроницаемых перегородок, разделяющих людей.
Поэтому заседали вместе в Королевском обществе лавочни-
ки и принцы. Заседали, неся службу Виртуальных Моделье-
ров, создавая и демонстрируя рабочие модели человеческого
поведения, препятствующие замыканию в своей скорлупе.
А именно такое замыкание в своей скорлупе, напомним, при-
вело к роковой для Индии пассивности по отношению к окру-
жающему миру.
Итак, ход наших рассуждений привел нас к тому, что ка-
стовая система была, по-видимому, первопричиной, погубив-
Эпоха Великих географических открытий
125
шей открытые эффективные структуры Виртуальных Моде-
льеров. Структуры, которые могли бы предотвратить огра-
ниченность Организаторов Реальности, предопределившую
пассивность Индии в эпоху, когда Европа завоевывала Ми-
ровой океан.
Это обстоятельство обрекало на поражение Прогрессо-
ра Востока. Ведь ему надо было бы, для начала, сломать ка-
стовую систему. Систему, складывавшуюся тысячелетиями,
вошедшую в плоть и кровь индийской социальной практики.
Перед Генрихом Мореплавателем такая непосильная задача
не стояла. Европейская социальная организация была дале-
ка от совершенства, но в целом работала на то, чтобы до-
биться выхода в океанические просторы. И ее важнейшим
элементом был капиталистический город.
Фернан Бродель пишет об этом:
«Ничто не было бы возможно, повторяет специалист по
китайской истории (Дж. Нидэм), без давления капиталис-
тических городов Запада... Они оказались движущей силой,
без которой техника осталась бы бессильной.
Это не значит... [что] ...именно деньги, капитал
создали океанское мореплавание. Напротив: в то время
Китай и мусульманские страны были обществами богатыми,
имевшими то, что мы сегодня назвали бы колониями. Рядом
с ними Запад был еще “пролетарием”. Но важно было на-
пряжение в течение длительной временной протя-
женности, которое начиная с XIII века подняло его
материальную жизнь и трансформировало всю пси-
хологию западного мира. То, что историки назвали жаж-
дой золота, или жаждой увидеть мир, или жаждой пряностей,
в области техники сопровождалось постоянными поисками
новшеств и их утилитарного приложения, т. е. использо-
вания на службе людям, ради того чтобы обеспечить как об-
126
Лабиринты истории
легчение их усилий, так и большую их эффективность. На-
копление практических открытий, свидетельство-
вавших о сознательной воле к овладению миром, воз-
росший интерес ко всему, что представляет источник энергии,
дали Европе задолго до окончательного успеха ее подлинный
облик и предпосылки ее превосходства».
Мы видим, что Фернан Бродель говорит о материальных
факторах. Но лишь в сочетании с факторами духовными —
напряжением, «которое трансформировало всю психологию
западного мира» и вызвало к жизни «сознательную волю
к обладанию миром». А сознательная воля к обладанию ми-
ром исключает пассивное отношение к этому миру.
Но ведь в Индии были города, не уступавшие по величи-
не и богатству западноевропейским, а порой и превосходив-
шие их. Мы уже говорили о Бомбее. Можно привести и дру-
гие примеры.
Бродель пишет:
«В Индии кастовая система разделяла и дробила зара-
нее любую городскую общину».
Опять касты! Дробящие, сковывающие материальные
и духовные силы общества.
Еще по одному поводу Бродель упоминает факторы ма-
териальные и духовные, определившие рывок Запада на оке-
анические просторы:
«Ничего бы не было проще, если бы плавание в откры-
том океане было для моряков чем-то естественным. Но ведь
ранние подвиги ирландцев и викингов затерялись во тьме ве-
ков. И для того чтобы Европа их совершила, снова нужно
было, чтобы она пробудилась к более активной мате-
риальной жизни, соединила технические достижения Севера
и Юга, познакомилась с компасом, с портуланами (морскими
картами навигаторов XIII —XVI веков) и, в особенности,
Эпоха Великих географических открытий
127
чтобы она преодолела свои инстинктивные стра-
хи... Воистину самой большой трудностью было решиться на
предприятие, “предаться”, согласно поэтическому французс-
кому выражению того времени. Это был необычный подвиг, о
смелости которого мы забыли так же, как наши внуки, вне
сомнения, не будут ведать о смелости подвига сегодняшних
космонавтов».
Заметим; что наряду с проблемами материально-техни-
ческими важную, если не важнейшую, роль играла пробле-
ма «преодоления инстинктивных страхов», стремление «пре-
даться морю», открытому океану. Бродель утверждает,
ссылаясь на мнения европейских путешественников и мис-
сионеров, что такая проблема существовала не только в Ев-
ропе, но и в Азии. Приводим соответствующую цитату:
«В 1577 году отец Мевдоса сразу же категорически зая-
вил: китайцы боятся моря, как люди, непривычные к тому, что-
бы предаваться. Дело в том, что на Дальнем Востоке ходили
от одного приморского “постоялого двора” до другого. Родри-
го Виверо, плававший по Внутреннему Японскому морю меж-
ду Осакой и Нагасаки (то есть в течение 12—15 дней), заяв-
лял, что “находясь в море, почти каждый день спят на суше”.
ОтецДюальдв 1693 году утверждал по поводу китайцев: “Хо-
рошие прибрежные лоцманы, но довольно скверные судово-
дители в открытом море”. “Они прижимаются к берегу,
насколько возможно, — пишет Барроу в 1805 году, —
и уходят из пределов видимости земли лишь тогда, когда их
к тому побуждает непреодолимая необходимость”».
Что ж, людям свойственно бояться неведомого, а откры-
тый океан в ту эпоху был, можно сказать, воплощением не-
ведомого. Поэтому и ходили и в Европе, и в Азии «от одного
приморского “постоялого двора” до другого». А вышла в от-
крытый океан все-таки Европа. Преодолев инстинктивные
128
Лабиринты истории
страхи перед неведомыми просторами океана. Но ведь
именно стремление познать неведомое позволяет челове-
ку преодолеть страх перед ним. В университетах и ученых
обществах Запада уже возникли структуры, объединяющие
людей, для которых стремление к познанию неведомого со-
ставляло главный жизненный стимул. Люди эти — ученые
современного типа не были отделены от других людей кас-
товыми перегородками, среди них были и принцы, и лавоч-
ники, и они могли найти, и находили общий язык с финанси-
стами и купцами, коронованными особами и морскими
бродягами, персонами духовного звания и военными.
Мы снова говорим о кастах. Эта доведенная до крайней
степени система перегородок между людьми в полной мере
была свойственна лишь индийской цивилизации и явилась не-
преодолимым препятствием для сил, которые могли бы пре-
одолеть роковую пассивность Индии по отношению к окру-
жающему миру. Так что придется все-таки Прогрессору
Востока обратить свое внимание на другие страны Азии.
Прежде чем он это сделает, ему следует изучить отрицатель-
ный индийский опыт. Ведь элементы кастовости были не толь-
ко в Индии. Прежде всего надо понять, чему и кому служит
кастовая система. Ведь не может же просуществовать тыся-
чи лет социальная система, ни для чего не нужная. Жизне-
способны лишь системы, необходимые достаточно большим
группам людей. Можно даже сказать, что такая система для
чего-то была нужна если не всем, то большинству. Итак, воз-
никает вопрос: для чего нужна была в Индии система каст?
Этому вопросу и посвящена следующая глава.
Глава 13
Для чего нужна была в Индии
система каст
Посмотрим, какие ответы дает на этот вопрос Джавахар-
лал Неру.
Ответ первый:
«Вероятно, вначале кастовая система предназначалась
для того, чтобы отделить завоевателей-арийцев от покорен-
ных народов и поставить их над последними».
В другом месте своей книги Неру отмечает, что разделе-
ние на касты первоначально имело подсобой расовую ос-
нову. Эта основа кастовой системы сохраняет свое значение
и теперь. Индийская цивилизация чуть ли не единственная
цивилизация Земли, практиковавшая в своей социальной
организации расовые барьеры между людьми на протяже-
нии нескольких тысячелетий. Три высшие касты — брахма-
ны, кшатрии и вайшии — объединяли потомков завоевате-
лей-ариев. Но была еще неполноправная каста шудр — слуг,
в нее входили преимущественно потомки коренного населе-
ния. К последним относились также люди, стоявшие вне каст,
неприкасаемые. Позже, когда касты раздробились, количе-
ство низших каст увеличилось. Представителям некоторых
из них запрещено было даже пить ту же воду, что и пред-
ставителям высших каст, а позволялось использовать толь-
ко воду в следах животных или слизывать росу с листьев.
130
Лабиринты истории
Запрет на браки между представителями разных каст фак-
тически со временем превращал или должен был превра-
тить их в расы. В расы сточки зрения чисто биологической.
Ведь запрет на браки — это биологический барьер. А с точ -
ки зрения биологии расы — это группы особей, разделен-
ные биологическими барьерами (не обязательно человечес-
ких особей, понятие расы применяется и в зоологии).
Поэтому можно сказать, что кастовая система не только ба-
зировалась на расовых различиях, имевших место в прошлом,
но и создавала такие различия для будущего.
Расовые барьеры между людьми в современной цивили-
зованной системе представлений связываются с фашизмом
и резко осуждаются. Нас же будет интересовать влияние этих
барьеров на эффективность функционирования Виртуаль-
ных Модельеров и Организаторов Реальности, использую-
щих в своей деятельности разработанные Виртуальными Мо-
дельерами концепции.
Богатый материал для размышлений в этом направле-
нии дает история гитлеровской Германии — Третьего Рей-
ха. Государство это просуществовало всего 12 лет, но успе-
ло продемонстрировать человечеству широкомасштабные
трагические последствия применения расового подхода во
внешней и внутренней политике. Преступления фашизма
осуждены всеми цивилизованными людьми, и немцами —
в первую очередь. Аморальность расизма понятна в совре-
менном мире любому нормальному человеку. Поговорим
о его практических последствиях.
Главным из них было своеобразное ослепление герман-
ского руководства по отношению к окружающему миру. По-
литиков и дипломатов, способных трезво оценивать обста-
новку, сменили другие, продемонстрировавшие свою
преданность нечеловеческой расовой доктрине и ее «проро-
Эпоха Великих географических открытий
131
кам». В результате Германия оказалась вовлеченной в вой-
ну практически со всем миром. Войну, которую не смогли
(и не могли) выиграть даже немецкие военные, заслужившие
своим высоким профессионализмом восхищение многих кол-
лег, в том числе и бывших врагов. У немецких военных в связи
с расистской политикой политического руководства возни-
кали также и серьезные кадровые проблемы. Их серьезность
почувствовал даже «наци № 2» — командующий люфтваф-
фе (ВВС) рейхсмаршал Герман Геринг. Однажды загнанный
в угол ревнителями расовой чистоты рейхсмаршал заявил:
«В моем штабе я сам решаю — кто у меня еврей, а кто —
ариец». Расистская кадровая политика сказывалась и на раз-
работке новых систем вооружений. Существует, в частно-
сти, мнение, что она помешала фашистской Германии раз-
работать ядерное оружие (можно, конечно, лишь радоваться
этому обстоятельству).
В современном мире никакому серьезному политику не
придет в голову практиковать расизм — из соображений не
только моральных, но и сугубо практических. Невозможно
представить себе, к примеру, европейского политика, игно-
рирующего японский опыт на том основании, что японцы
принадлежат не к «белой», а к «желтой» расе. (Деятелям
Третьего Рейха, столкнувшимся с этой проблемой, пришлось
пойти на идеологические выверты, причислив своих японс-
ких союзников к «арийцам подуху».)
Вернемся к кастовой системе. Будучи порождением древ-
него деления людей по расовому признаку, она неизбежно по-
рождала характерные дефекты менталитета. С точки зрения
рассматриваемой нами проблемы важнейшим из этих дефек-
тов была общая узость мышления, не позволявшая оценить
в человеке качества, гораздо более важные, чем расово-антро-
пологические характеристики или сословная принадлежность.
132
Лабиринты истории
С этим дефектом тесно связана невозможность полноценно-
го интеллектуального взаимодействия между людьми. Общая
узость мышления сама по себе препятствует правильному
взгляду на мир, порождая пассивность, каку индийской элиты,
или же авантюризм, как у руководства гитлеровской Герма-
нии. Трудно отрицать также, что расовые барьеры — древние
или их современные аналоги — препятствуют полноценному
интеллектуальному общению междулюдьми. Невозможность
такого общения снижает эффективность функционирования
Виртуальных Модельеров, уменьшает их возможности пре-
достеречь Организаторов Реальности от пассивности или, на-
против, авантюризма.
Неру дает и второй ответ относительно задач, которые
выполняла в индийской цивилизации кастовая система:
«Индоарийский принцип не допускал насильственного
подавления какого бы то ни было верования или запреще-
ния того или иного вида культа. Каждой группе была предо-
ставлена возможность выработать себе идеалы по своему
усмотрению, в соответствии с уровнем своего умственного
развития и знаний. Попытки ассимиляции не сопровожда-
лись ни наложением запрета, ни принуждением.
Подобная и даже еще более сложная проблема возник-
ла в области общественной организации с тем, чтобы каж-
дая группа участвовала в общей жизни и в то же время со-
храняла свободу жить самостоятельно и развиваться... Таким
образом, кастовая система была системой групп, построен-
ных по принципу разделения обязанностей и занятий. Это
была всеохватывающая система без какой-либо общей дог-
мы, предоставлявшая каждой группе полнейшую свободу де-
ятельности».
Второй ответ, вроде бы, гораздо приятнее первого: касто-
вая система была средством сохранения каждой из множе-
Эпоха Великих географических открытий
133
ства существовавших в Индии культурных групп. Кроме того,
она обеспечивала каждой такой группе полную свободу дея-
тельности. Вот так — дать каждой культурной, религиозной
и этнической общности возможность свободно развиваться и со-
хранять свои традиции. Выглядит очень симпатично. Смуща-
ет только одно обстоятельство. Система эта напоминает дру-
гую, существовавшую совсем недавно в Южно-Африканской
республике. Система эха, называемая апартеидом, в тео-
рии провозглашала свободное (а для этого — раздельное)
культурное развитие этнических групп. Почему, если свобод-
ное, то обязательно раздельное? А чтобы не мешали друг дру-
гу сохранять культурно-национальную чистоту. Ведь до вве-
дения системы апартеида «британский империализм» мог
навязывать свою культуру, например зулусам. И не только
зулусам, но и африканерам (бурам) — потомкам выходцев
из Голландии. В памяти африканеров еще жива англо-бурс-
кая война — героическая борьба за независимость их дедов
и прадедов, создавших в Южной Африке свои государства —
Трансвааль и Оранжевую республику. Вот для того чтобы
никто не мог навязывать бурам и зулусам язык Шекспира
и Диккенса, и была создана система апартеида. Поскольку
на юге Африки этническое деление часто совпадает с расо-
вым, разделение это проводилось, преимущественно, по ра-
совому признаку — существовали, к примеру, кроме универ-
ситетов для белых, и университеты для черных, в которых
белым учиться было запрещено. Как ни странно, эта заме-
чательная система была осуждена международным сообще-
ством как форма расизма.
Системе апартеида нельзя было отказать в последова-
тельности. Запрещено было не только совместное обучение
представителей разных рас, но и более интимные и важные
для продолжения человеческого рода формы межрасового
134
Лабиринты истории
общения. Эти формы общения карались в уголовном поряд-
ке. Справедливости ради надо сказать, что наказанию под-
лежали обе стороны, вступившие в эти, запрещенные зако-
ном отношения. Да, обе стороны — и черная, и белая.
Принцип равенства перед законом в этом отношении соблю-
дался. В этом смысле апартеид был ближе к кастовой систе-
ме, чем формы расизма, практиковавшиеся белыми рабо-
владельцами в США или, к примеру, в Бразилии. Героине
популярного сериала мулатке Изауре, конечно, сложно (но
не вполне невозможно) было претендовать на роль закон-
ной супруги белого плантатора. Но не осложненные уза-
ми брака нежные чувства белого плантатора к темноко-
жей рабыне уголовному наказанию, во всяком случае, не
подлежали. В странах Латинской Америки не подлежали они
и сколько-нибудь строгому моральному осуждению. В США
с этим было несколько сложнее, тем не менее, потомки от
смешанных браков составляют весьма заметную долю насе-
ления этой страны.
Вернемся, однако же, к Индии и кастовой системе. Не
хотелось бы, чтобы у читателя сложилось впечатление, что
мы отождествляем индийскую кастовую систему с современ-
ными расизмом, фашизмом и апартеидом. От этих явлений
кастовая система отличается так же, как, скажем, прими-
тивная, первобытная медицина, не умеющая бороться с ин-
фекционными болезнями, от методов бактериологической
войны, включающих сознательное культивирование возбу-
дителей этих болезней. Насколько можно понять Неру, кас-
товая система не культивировала элементы расизма,
а стремилась сделать приемлемыми формы его проявле-
ния. Приемлемыми и как можно менее болезненными и для
общества, и для отдельного человека. В современной меди-
цине такой подход называется симптоматическим лечением,
Эпоха Великих географических открытий
135
то есть таким лечением, которое, не устраняя (а иногда, увы,
и не выявляя) причины болезни, борется лишь с ее внешни-
ми проявлениями. Разумеется, речь идет о неприятных или
опасных для больного симптомах, таких как боль или силь-
ный жар. Медики симптоматического лечения не одобряют,
но иногда практикуют — по необходимости. Для полноты
картины следует заметить, что индийские патриоты, боров-
шиеся за независимость своей страны и называвшие себя
националистами, к современному фашизму и расизму отно-
сились крайне негативно. Показателен в этом отношении
трагический эпизод из жизни Джавахарлала Неру, когда он
вежливо, но твердо отказался встретиться с Муссолини,
желавшим лично выразить ему сочувствие по поводу смерти
жены. Впрочем, кастовой системы в современной Индии
Неру тоже не одобрял, хотя ее неприятие принимало у него
формы не столь драматические.
Рассмотрим отношение кастовой системы к такой край-
ней форме человеческой несвободы, как рабство. Неру пи-
шет, что благодаря кастовой системе Индии удалось избе-
жать сколько-нибудь серьезного распространения рабства.
Напрашивается, увы, мысль о том, что кастовая система
в какой-то степени заменяла рабство. Коль скоро мы затро-
нули тему рабства и несвободы, давайте поговорим о свобо-
де —о человеческой свободе. Заглянем в вышеприведен-
ный фрагмент из книги Неру. В нем говорится о свободе
группы. Но в современном понимании свобода — это, преж-
де всего, свобода личности, свобода выбора для нее и, не
в последнюю очередь, свобода выбора между группами, общ-
ностями людей. Если человеку не нравится какая-либо общ-
ность людей, он может перейти в другую. Это касается даже
такой общности людей, какой является государство. Если че-
ловек считает, что государство ущемляет его свободу, он
136
Лабиринты истории
может эмигрировать в другое. Право свободного выбора че-
ловеком общности людей, в которой он желает жить, — одна
из основных составляющих концепции открытого общества
(эта концепция наиболее полно отражена в книгах Карла
Поппера, более сжатое ее изложение можно найти в книге
Джорджа Сороса «Советский Союз — к открытому обще-
ству). Современное цивилизованное мировое сообщество
стремится в максимальной степени следовать принципам
открытого общества, важнейшим из которых является
принцип свободного выбора человеком общности, в кото-
рой он желает жить и работать. Конечно, западное обще-
ство эпохи Великих географических открытий от этого идеа-
ла было достаточно далеко (впрочем, и в нынешнем мире он
остается больше идеалом, чем реально работающим право-
вым механизмом). Но западные университеты оспаривали
друг у друга и у папского престола влияние на умы и души
людей, а западные монархи — еще не открытые земли за
океаном. Поэтому энергичный человек имел возможность
выбора: ярким примером является Колумб, предложивший
свои услуги испанской короне, после того как его проект был
отвергнут при португальском дворе.
А как в этом отношении обстояло дело в Индии, практи-
ковавшей кастовую систему? Неру пишет:
«Каждый человек рассматривался лишь как
член группы; он мог делать что ему угодно, если только
это не нарушало деятельности всей группы. Он не имел пра-
ва нарушать эту деятельность, но если он был достаточно си-
лен и имел определенное число сторонников, он мог создать
новую группу. Если он не был в состоянии ужиться
ни с одной группой, это означало, что он отщепе-
нец — в той мере, в какой это касалось общественной жиз-
ни страны. Тогда он мог стать саньяси, человеком, отказав-
Эпоха Великих географических открытий
137
1ИИМСЯ от касты, от группы, от какой-либо общественно-
полезной деятельности, он мог бродить по стране и де-
лать что ему вздумается».
Это значит: либо уживайся с группой, либо становись от-
щепенцем. Правда, из слов Неру вроде бы следует возмож-
ность выбора личностью группы, с которой она, личность,
может ужиться. Но все, что мы, со слов того же Неру и дру-
гих авторов, знаем окаете, возможности смены касты ре-
шительно противоречит. Можно еще, говорит Неру, создать
свою собственную группу, но это для выдающихся, «сильных»
личностей. А мы говорим об обычном человеке. Во всяком
случае, о человеке, не склонном производить какие бы то ни
было социальные революции и создавать для их осуществ-
ления революционные партии нового типа. Примером тако-
го «простого» человека может служить хотя бы Антони ван
Левенгук, которому скромный статус лавочника не мешал
заседать в Королевском обществе рядом с принцами, об-
щаться с русским царем Петром Первым и закладывать ос-
новы новой науки — микробиологии.
Да, только свобода обычного, среднего человека и яв-
ляется свободой в современном понимании. Этот тезис мо-
жет быть понят от обратного: по словам известного историка
Н. Я. Эйдельмана, самодержавный строй Российской импе-
рии предоставлял самую широкую свободу, по крайней мере,
одному человеку — самодержцу; однако на этом основании
никто не считает Российскую империю родиной человеческой
свободы; эту рольчаще всего отводят Англии, где свобода дей-
ствий для монарха еще в XIII веке была существенно урезана
так называемой Великой хартией вольностей (речь в этом до-
кументе идет о вольностях подданных монарха).
В Индии, как мы можем понять со слов Неру, существо-
вала еще одна возможность сохранить свою личную свобо-
138
Лабиринты истории
ду — стать отщепенцем, скитающимся по дорогам страны.
Отщепенцем, отказавшимся не только от касты и группы,
но и от какой бы то ни было общественно-полезной деятель-
ности. Заметим такое обстоятельство: условием личной сво-
боды является отказ от любой общественно-полезной дея-
тельности. Полезность того или иного вида деятельности не
всегда очевидна. Деятельность европейских Виртуальных
Модельеров дает тому яркие примеры: практическая польза
работ Левенгука стала очевидна, как минимум, лет через сто
после его смерти, открыватель электромагнитных волн Герц
отрицал возможность практического применения результа-
тов своего открытия буквально за несколько лет до изобре-
тения радио. Коль скоро общественная польза деятельности
не всегда очевидна, будем говорить не об общественно-по-
лезной деятельности, а об общественно-значимой деятель-
ности. Деятельность членов Королевского общества для за-
падного общества была значимой независимо от приносимой
ею непосредственной пользы. Поэтому члены Королевского
общества, как и западные ученые вообще, отщепенцами
никоим образом не были. Ведь отщепенец никакой обще-
ственно значимой деятельностью заниматься не может, что
ясно по определению.
Следовательно, реализация личной свободы в статусе от-
щепенца предполагает отказ от общественно-значимой дея-
тельности. Похоже, что в рамках индийской кастовой систе-
мы индивидуальная свобода и общественно-полезная
деятельность плохо совмещались между собой. На эту мысль
наводит еще одно место из книги Неру:
«Следует помнить, что хотя в общественной жизни
Индии личность подчинялась требованиям группы
и общества, религиозная мысль и духовные иска-
ния всегда выдвигали на первый план личность.
Эпоха Великих географических открытий
139
Спасение и познание высшей истины были доступны всем
членам всех каст, высших и низших. Это спасение или про-
светление не могло быть достигнуто группой; оно было глу-
боко индивидуальным. В поисках этого спасения не было на-
добности придерживаться каких-либо непоколебимыхдогм;
считалось, что все пути ведут к нему».
Индивидуализм — для духовных исканий, для обще-
ственной же жизни — коллективизм. Очень похоже на то,
что индивидуализм в духовных исканиях допускается лишь
до тех пор, пока сфера духовных исканий не приближается
на опасное расстояние к жизненной реальности. Создается
даже впечатление, что Организаторам Реальности нет особо-
го дела до концепций, разрабатываемых Виртуальными Мо-
дельерами: все пути ведут к спасению, все концепции одина-
ково хороши, главное — это процесс поиска путей, или как
говорит пословица, — «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы...».
Лишь бы не посягало на то, на что посягнул буддизм, —
на кастовую систему. Дадим снова слово Неру:
«Хотя в общественной организации господство-
вала групповая система, ведущая к касте, в Индии
всегда существовала индивидуалистическая тен-
денция. Противоречие между двумя этими направ-
лениями проявлялось часто. Частично этот индивидуа-
лизм был порождением религиозной доктрины, выдвигавшей
на первое место личность. Социальные реформаторы, подвер-
гавшие критике или осуждавшие кастовую систему, были
обычно религиозными реформаторами, и их главный довод
сводился обычно к тому, что деление общества на касты пре-
пятствует духовному развитию и тому крайнему индивидуализ-
му, к которому ведет религия. Буддизм был отходом от
кастово-группового идеала к своего рода индивиду-
ализму, а также универсализму. Но этот индиви-
140
Лабиринты истории
дуализм был связан с отказом от нормальной об-
щественной деятельности. Он не предлагал эффектив-
ной альтернативной социальной структуры, способной заме-
нить кастовую систему, и поэтому касты продолжали
существовать».
Итак, для Индии индивидуалистическая тенденция, свя-
занная с буддизмом, была связана также с «отказом от нор-
мальной общественной деятельности». От нормы человечес-
ких отношений, тесно связанной с «кастово-групповым
идеалом». Правда, отход от этого идеала, связанный с рас-
цветом буддизма в первом тысячелетии нашей эры, позво-
лил Индии вырваться на просторы океана. Аугасание буд-
дизма и возвращение к кастово-групповому идеалу
обусловили имевшую роковые последствия пассивность по
отношению к окружающему миру.
Тем не менее, победил этот, видимо, слишком многих
устраивавший кастово-труп повой идеал. Почему этого не
произошло в Европе? Об этом мы поговорим в нашей книге
чуть дальше. А пока — следующая глава с несколько печаль-
ным названием — «Прощание Прогрессора Востока с Ин-
дией».
Глава 14
В которой Прогрессор Востока
прощается с Индией
Итак, Прогрессор Востока вынужден отказаться от воз-
можности реализовать индийскую альтернативу господству
Европы на просторах Мирового океана. Прощается Прогрес-
сор Востока с Индией с чувством глубокого сожаления. По-
тому что страна эта представлялась для осуществления такой
исторической альтернативы очень перспективной. Впечатле-
ние о перспективности Индии усилилось после знакомства
Прогрессора Востока с индийскими Созидателями Насущно-
го — представителями бизнеса. Эти достойные люди создали
мощнейший экспортный потенциал и эффективную банковс-
кую систему. Индийский экспортный потенциал обеспечил по-
стоянное поступление в страну твердой валюты — драгоцен-
ных металлов из открытой европейцами Америки. Индийская
финансово-банковская система с успехом использовала эти
поступления для стимуляции национальной экономики (впро-
чем, некоторая толика осталась и для финансирования дея-
тельности европейских факторий). Таким образом, «Индия
создала омывавшее ее экономическое пространство, боль-
шее, чем она сама». К сожалению, создавшие это экономи -
ческое пространство Созидатели Насущного политически
его не контролировали. В данном случае речь может идти
только о политических аспектах контроля, потому что в плане
142
Лабиринты истории
чисто техническом индийские Созидатели Насущного были на
высоте — построенные ими корабли даже превосходили анг-
лийские. По этому поводу следует сделать одну важную ого-
ворку: английские кораблестроители все же достигли превос-
ходства, когда на морях пароходы стали решительно теснить
парусники. Парохода — порождение научно-технической ре-
волюции. Другие ее детища также в конце концов позволили
английским Созидателям Насущного одержать решительную
победу над их индийскими коллегами. Но это случилось уже
после того, как англичане захватили политическое господство
над Индией.
Но политика — не сфера деятельности Созидателей На-
сущного. Политическими аспектами должны заниматься
представители властных и силовых структур — Организа-
торы Реальности.
Индийские Организаторы Реальности произвели на Про-
грессора Востока в общем благоприятное впечатление. Ин-
дийские военные были достаточно профессиональны и, что
не менее важно, обнаружили способность к освоению пере-
дового опыта в области вооружения и тактики ведения бое-
вых действий. Эти их качества были по достоинству оцене-
ны, в частности, англичанами, которые широко использовали
индийских солдат и офицеров для своих целей.
Как правители индийские Организаторы Реальности
тоже были достаточно компетентными, способными к про-
ведению стимулирующей экономику политики. Политика эта
была аналогична соответствующей политике европейских го-
сударств того времени (называемой специалистами протек-
ционизмом и меркантилизмом). Причем следует отметить,
что индийский протекционизм старше европейского и имел
своим следствием постоянный приток в Индию драгоценных
металлов из Америки (через посредство европейцев).
Эпоха Великих географических открытий
143
Слабым местом индийских Организаторов Реальности
была внешняя политика. Причиной их слабости в этой об-
ласти была, по мнению Джавахарлала Неру, некая общая
ограниченность мышления, мешавшая выйти за пределы
непосредственно окружавшей их реальности. Беде этой
могли бы помочь Виртуальные Модельеры, которые в Ин-
дии имели впечатляющие, признанные всем культурным че-
ловечеством успехи. Этими успехами отмечена эпоха, со-
впадающая с развитием буддизма и грандиозной экспансией
в бассейне Индийского океана. Можно предполагать, что
в ту эпоху индийские Организаторы Реальности не страдали
ограниченностью, пассивным отношением к внешнему миру
и широко пользовались рабочими гипотезами человечес-
кого поведения, которые разрабатывали блестящие умы из
числа Виртуальных Модельеров. Созидатели Насущного не
отставали от Организаторов Реальности и Виртуальных
Модельеров, осваивая все новые торговые пути. Но с упад-
ком буддизма эта блестящая эпоха индийской истории за-
кончилась. Виртуальные Модельеры перестали создавать
что-либо новое, превратившись в «слуг отжившей, бес-
смысленной жизненной практики, бормочущих старые
слова». Организаторы Реальности не получали более от
Виртуальных Модельеров новых эффективных рабочих
гипотез человеческого поведения. Вследствие этого власт-
ные структуры погрузились в болото рутины и застоя и не
смогли оказать действенной помощи Созидателям Насущ-
ного в контроле над «омывающем Индию экономическим
пространством». «Бормоча старые слова» на службе
у «бессмысленной отжившей практики», индийские Вир-
туальные Модельеры не могли, разумеется, подвести на-
учную базу под машинную революцию. Итогом стало пора-
бощение их страны англичанами, после которого она уже,
144
Лабиринты истории
конечно, не могла осуществить исторической альтернати-
вы господству Европы на океанических просторах.
Проанализировав все эти факты, Прогрессор Востока
пришел к необходимости понять причину упадка буддизма.
Потому что с расцветом буддизма связана по времени (и, ве-
роятно, не только по времени) блестящая эпоха, когда ин-
дийские Виртуальные Модельеры создавали оригинальные
и эффективные рабочие модели человеческого поведения,
а индийские Организаторы Реальности и Созидатели Насущ-
ного осуществляли их на практике.
Упадок буддизма в Индии, если доверять мнению Джа-
вахарлала Неру, связан с тем, что буддизм вступил в ре-
шительное противоречие с индийской кастово-групповой
идеологией. Идеология эта складывалась тысячелетиями,
и менять ее — непосильная задача даже для Прогрессора
Востока. Кастовая система оказалась не по зубам даже всем
революциям уже минувшего двадцатого века (а надо ска-
зать, что по части революций этот век не знал себе равных
в истории человечества). Поэтому Прогрессор Востока
с душевным прискорбием вынужден отказаться от Индии
и поискать в Азии другую страну, более перспективную. Та-
кой страной в первую очередь, конечно же, является дру-
гой азиатский гигант — Китай. На него и обратит свои взоры
наш Прогрессор Востока. Занимаясь китайской альтер-
нативой, он возьмет на вооружение опыт работы с альтер-
нативой индийской. В том числе и опыт анализа значения
буддизма в индийской заморской экспансии первого тыся-
челетия нашей эры.
В этой связи ему следует обратить внимание на две сле-
дующие характерные черты буддизма.
Первая: буддизм каким-то образом позволял, отреша-
ясь от реальности, в то же время активно действовать
Эпоха Великих географических открытий
145
в ней. Он, по выражению выдающегося русского филосо-
фа Георгия Федотова, позволял найти удачный компромисс
между потусторонностью и «посюсторонностью». Впро-
чем, должны признаться, Федотов писал это не о буддизме,
а о католицизме, который был религией — рабочей моде-
лью поведения — западного принца-прогрессора Генриха
Мореплавателя.
Вторая: кадровой политике буддизма была свойственна
максимальная открытость, так же, как и кадровой политике
католицизма. (Об этом мы уже говорили выше и будем го-
ворить еще в главе «Открытие Европы».)
Что ж, вооружившись этой «информацией к размышле-
нию», приступим, вместе с Прогрессором Востока, к анали-
зу китайской альтернативы.
Глава 15
Прогрессор Востока оценивает
перспективность китайской
альтернативы
Вы, наверное, уже заметили, что в цитатах из Фернана
Броделя рядом с Индией часто упоминается Китай. Китайс-
кая альтернатива имеет много общих черт с индийской. Ки-
тайские Созидатели Насущного, как и их индийские колле-
ги, создали мощный экспортный потенциал. Этот потенциал
определялся вывозом готовых изделий в еще большей сте-
пени, чем возможности индийского экспорта: из Индии на-
ряду с текстилем вывозили в значительных количествах чер-
ный перец и другие пряности, китайский же экспорт был
представлен почти исключительно изделиями обрабатыва-
ющей промышленности, продуктами тогдашних высоких
технологий — такими, например, как китайский фарфор.
Причем технологий, которыми в то время владели только ки-
тайцы. (Тот же фарфор европейцы научились изготавливать
лишь в XVIII веке, в самый канун научно-технической рево-
люции.) Торговый баланс был в пользу Китая: в обмен на
свои товары китайцы получали от европейцев тогдашнюю
твердую валюту — драгоценные металлы. Это было преиму-
щественно серебро из Америки.
Причем Китай играл активную роль в морской торговле.
Его купцы, не дожидаясь заморских гостей, сами отправля-
Эпоха Великих географических открытий
147
ли корабли на рубеж Индийского и Тихого океанов в стра-
ны, где китайские товары оплачивались серебром из амери-
канских рудников. Вот как пишет об этом Бродель:
«Когда манильские галионы установили связь с Новой
Испанией через Тихий океан, китайские джонки спешили им
навстречу. В Маниле любой товар обменивался только на
белый металл Мексики, в целом на миллион песо в год».
Вот так, навстречу-испанским галионам, груженным
американским серебром, спешили китайские джонки.
Отдельного описания заслуживает манильский галион.
Его водоизмещение достигало 2000 тонн, корпус, изготов-
ленный из особо прочных сортов дерева, не брали двадцати-
фунтовые ядра — самый крупный калибр тогдашней морс-
кой артиллерии; численность экипажа составляла порой
более тысячи человек.
Китайцы отнюдь не отставали в области кораблестрое-
ния. Уже в XIV веке они располагали четырехпалубными
джонками, корпус которых был разбит на водонепроницае-
мые отсеки, мачты — числом от четырех до шести — несли
до 12 больших парусов, сделанных из бамбуковой дранки,
соломенных или камышовых циновок. Европейские моряки
давали высокую оценку этим парусам, отмечая, что они при-
дают китайским судам хорошие мореходные качества. Дру-
гой важной технической деталью, обеспечивавшей эти ка-
чества, был навесной руль. С XI века китайцам был известен
магнитный компас, XIII—XIV веками датируются первые
упоминания об артиллерии, в частности, о морской и крепост-
ной. Экипаж китайских морских гигантов достигал, как
и у манильских галионов, тысячи человек.
Впрочем, не морские гиганты делали погоду в эпоху па-
русного флота. Ранее мы уже говорили об этом, ссылаясь на
Фернана Броделя, отмечавшего, что наиболее распростра-
148
Лабиринты истории
йены были суда водоизмещением в несколько сот тонн. Ки-
тайцы располагали в достаточном количестве и такими. Вот
их описание, данное английским моряком:
«Китайские джонки — низкобортные, простые, грубо
построенные, но прочные и вместительные, грузоподъемно-
стью каждая примерно 200 тонн. Они имеют две мачты не-
обычной толщины, сделанные каждая из цельного ствола или
цельного бруса, на каждой — большой квадратный парус,
удобный для плавания при попутном муссоне, обычно из рас-
щепленного бамбука, соломенных или камышовых циновок,
паруса китайских джонок сделаны так, чтобы могли легко
поворачиваться вокруг мачт, и образуют с бортом кораблей
столь острый угол, что весьма хорошо ловят ветер, невзирая
на малую осадку джонок».
Суммарный тоннаж китайских торговых флотов был дос-
таточно велик и обеспечивал солидный объем грузооборота.
Сошлемся в этом вопросе на свидетельство знаменито-
го венецианского путешественника Марко Поло, выпол-
нявшего функции политического, торгового и военного
советника при дворе Хубилая — монгольского хана, занимав-
шего в XIII веке престол китайских императоров. В своей
книге он пишет о Цюаньчжоу (Айтоне), который в средние
века был важным внешнеторговым портом Китая, а позже
потерял свое значение в связи с обмелением реки Цзиньц-
зян. Впрочем, Айтон был не единственным и даже, пожа-
луй, не главным китайским портом. Тем не менее, Марко
Поло пишет о нем следующее:
«На каждое судно с перцем, что приходит в Александрию
(египетскую) или в другое место для христианских земель, —
в это пристанище Айтон, скажу вам, прибывает сто».
То есть в Айтоне объем грузооборота составлял цифру
порядка на два выше, чем в портах, функционирующих в эко-
Эпоха Великих географических открытий
149
номическом пространстве Запада. Поневоле вспоминается
высказывание Фернана Броделя о том, что в эпоху, пред-
шествующую Великим географическим открытиям, Запад
по сравнению с Китаем был «пролетарием». Обратите вни-
мание на одну деталь: Марко Поло говорит о судах с перцем.
Весьма вероятно, что речь идет о торговле с Индией или ин-
донезийскими землями, находившимися в XIII веке еще
в сфере индийского влияния. Как видите, мы имеем свиде-
тельства того, что в этом веке, за пару столетий до начала
Великих географических открытий, китайская и индийская
морская торговля была во много раз значительнее европей-
ской. А что было позже, скажем, в начале XVII века, в са-
мый разгар европейской экспансии на океанические просто-
ры? Вспомним уже приводившееся выше свидетельство
высокопоставленного менеджера английской Ост-Индской
компании, относящееся к этому времени. Он писал, что наи-
более мощным оружием в руках компании является морс-
кая блокада индийских портов. При этом особо отмечалось,
что объем англо-индийской торговли вдесятеро меньше
объема торговли Индии с ее азиатскими соседями. Среди этих
соседей Китай, конечно же, занимал одно из первых мест.
Итак, Прогрессор Востока вполне может рассчитывать
на китайских Созидателей Насущного. А что можно сказать
о китайских Организаторах Реальности?
Глава 16
Китайские Организаторы Реальности
(информация к размышлению
для Прогрессора Востока)
Марко Поло подробно пишет о внутренней политике
монгольского хана Хубилая, «исполняющего обязанности»
китайского императора. Мы употребляем такой бюрократи-
ческий оборот, потому что монгольская династия Юань не
признавалась китайцами законной и была свергнута столе-
тие спустя в результате всенародного восстания, посадив-
шего на трон императора из новой, исключительно китайс-
кой, династии Мин.
Эпоха правления этой династии считается одним из са-
мых блестящих периодов китайской истории. Именно минс-
кий Китай осуществил наиболее впечатляющие заморские
предприятия. Это было примерно в то же время, когда
Запад готовился к рывку на океанические просторы. Со-
временниками минских императоров были Генрих Морепла-
ватель, Васко да Гама, Колумб, Магеллан. Восстание, при-
ведшее к власти династию Мин, как мы уже говорили, было
всенародным, но роль руководящей и направляющей силы
в нем играли ученые чиновники — хранители политических,
правовых и моральных традиций Поднебесной. Об ученых
чиновниках мы еще вспомним, когда наступит время пого-
ворить о китайских Виртуальных Модельерах. Пока же вер-
Эпоха Великих географических открытий
151
немея к внутренней политике «исполняющего обязанности»
китайского императора монгольского хана Хубилая.
По свидетельству Марко Поло, Хубилаем проводилась
широкая политика социальной защиты: оказывалась мате-
риальная помощь пострадавшим от неурожая, падежа ско-
та, других стихийных бедствий. Социальная защита тесно
связана с экономикой. Ведь на рынке главная фигура — по-
купатель. И если массы покупателей нищают вследствие сти-
хийных или каких-либо иных бедствий, о рынке можно толь-
ко теоретизировать.
Хубилай заботился также, говоря современным языком, об
инфраструктуре — о безопасных путях сообщения и почте.
Но самым примечательным мероприятием Хубилая было
введение бумажных денег. По свидетельству Марко Поло го-
сударство гарантировало обмен этих денег на драгоценные
металлы, то есть конвертируемость валюты. Надо сказать
несколько слов о том, как работает такая система, совре-
менным аналогом которой является так называемая эмис-
сия банкнот. Разумеется, все находящиеся в обороте бумаж-
ные деньги не могут быть сразу обменены на драгметаллы,
да это и не имело бы особого смысла. Но то, что обмен бу-
мажных денег на золото гарантирован государством, обес-
печивает доверие к нему населения. Поэтому необходимое
для нормального торгового оборота количество драгметал-
лов может быть заменено бумагами с соответствующими
подписями и печатями. Себестоимость таких бумажных де-
нег для общества гораздо меньше себестоимости золота
и серебра, которые надо еще добыть из недр земли с доста-
точными затратами труда.
Зададим вопрос: когда возникает необходимость в такой
эмиссии банкнот — выпуске бумажных заменителей — за-
местителей драгметаллов? Очевидно тогда, когда драгметал-
152
Лабиринты истории
лов не хватает для обеспечения нормального оборота. Ситу-
ация, когда денег меньше, чем товаров, называется дефля-
цией (оказывается, и такое бывает, а не только инфляция,
когда все наоборот). Адрагметаллов для оборота не хватает,
как правило, в условиях возрастающего производства. Ки-
тайские Созидатели Насущного такое возрастание обеспе-
чивали, а китайские Организаторы Реальности в лице мон-
гольского хана Хубилая всемерно шли им навстречу.
Впрочем, бумажные деньги в Китае имели хождение и до
монгольской династии Юань и продержались по свиде-
тельству Броделя с IX по XIV век. Позже их заменило при-
возимое из Америки испанскими талионами серебро, о ко-
тором мы писали чуть выше.
Но китайские Организаторы Реальности были сильны
не только во внутриполитических вопросах. Вот как опи-
сывает Фернан Бродель их политику в бассейне Индийско-
го океана:
«При южных Сунах (1127—1229 гг.)они изгнали араб-
ские суда с морских путей в Южно-Китайском море, ...ре-
шительно вымели улицу перед домом. В XV веке китайские
эскадры совершают поразительные плавания под командо-
ванием великого евнуха Чжэн Хэ, мусульманина,
родом из Юньнани. Во время первой экспедиции (1405—
1407 гг.) он с 62 крупными джонками дошел до Индонезии.
Вторая (1408—1419 гг.) — 27 тыс. человек, 48 кораб-
лей — завершилась покорением Цейлона, третья (1413—
1417 гг.) — завоеванием Суматры, четвертая (1417— 1419 гг.)
и пятая (1421 —1422 гг.)были мирными и закончились об-
меном дарами и послами. Четвертая достигла Индии, пя-
тая — Аравии и Эфиопского побережья. В ходе быстро
закончившегося шестого плавания было доставлено импе-
раторское послание правителю и господину Палембанга на
Эпоха Великих географических открытий
153
Суматре. Последнее, седьмое, и может быть, самое сенса-
ционное плавание началось из гавани Лунвавн в Нанкине
19 января 1431 г. Остаток этого года флот простоял в рас-
положенных южнее портах Чженцзяна и Фуцзяни; в 1432 г.
путешествие было продолжено через Яву, Палембанг, Ма-
лаккский полуостров, остров Ланка и Каликут до Ормуза,
который был целью экспедиции и где 17 января 1433 года
флот высадил китайского посла, мусульманина родом,
который, быть может, доберется до Мекки. В Нанкин флот
возвратился 22 июля 1433 года».
Обратите внимание на даты — адмирал Чжэн Хэ был
современником Генриха Мореплавателя: китайская мор-
ская экспансия происходила всего за пол века до Колумба
и Васко да Гамы.
Чуть далее Бродель пишет: «...Можно на мгновение во-
образить себе, что дало бы возможное продвижение китайс-
ких джонок в сторону мыса Доброй Надежды или, лучше, до
мыса Игольного, южных ворот между Индийским и Атлан-
тическим океанами».
Вполне можно себе это вообразить. Европа была бы
открыта Китаем, заполонена его товарами, деятельность
Генриха Мореплавателя потеряла бы смысл, он не имел
бы последователей, таких, например, как Колумб. Аме-
рика не была бы открыта. О том, чем была бы Европа без
Америки, мы пишем чуть дальше — в главе, которая так
и называется — «Европа без Америки». Впрочем, можно
представить себе и другой сценарий: путь вокруг Африки
остается за китайцами, и европейцы вынуждены искать дру-
гие пути в Индию — вокруг земного шара, поскольку для
того чтобы попасть на восток, надо плыть на запад. Ведь
именно то обстоятельство, что путь вокруг Африки был за-
нят португальцами, способствовало тому, что испанское
154
Лабиринты истории
правительство поддержало весьма оригинальный проект
Колумба. К тому же контроль над океаническими просто-
рами недоступен какой-либо одной стране. Всякая страна,
в которой Организаторы Реальности не страдают пассив-
ностью по отношению к окружающему миру, может при-
нять участие в завоевании Мирового океана. Так первыми
вышедшие в открытый океан испанцы и португальцы были
очень скоро существенно потеснены голландцами и англи-
чанами. Возможно, так же были бы потеснены и китайцы.
Возможно... Однако почитаем, что пишет Фернан Бродель
о том, что происходило на самом деле:
«Дальше, насколько нам известно, все приостановилось.
Несомненно, минскому Китаю нужно было противостоять воз-
родившейся угрозе со стороны кочевников севера. В 1421 го-
ду столица была перенесена из Нанкина в Пекин. И страница
оказалась перевернута».
Страница оказалась перевернута, и, поскольку адмирал
Чжэн Хэ не имел последователей, морская экспансия Китая
остановилась, можно сказать, на пороге эпохи Великих гео-
графических открытий.
Но почему?! Мы уже сталкивались с аналогичной кар-
тиной в Индии: Созидатели Насущного создают мощный эко-
номический базис для заморской экспансии, Организаторы
Реальности, вроде бы, способны поддержать Созидателей
Насущного в организации такой экспансии, экспансия раз-
ворачивается, но на полпути затухает. В случае с Китаем она,
похоже, даже не постепенно затухает, а совершенно внезап-
но прекращается. И опять тот же вопрос — почему?
Фернан Бродель дает, казалось бы, достаточно простое
и понятное объяснение: Китай не мог осуществлять морс-
кую экспансию потому, что перед ним встала другая, более
актуальная задача: противостояние «возродившейся угрозе
Эпоха Великих географических открытий
155
со стороны кочевников севера». Вот как он, в другом месте
«Структур повседневности», описывает эту угрозу:
«Надлежит еще заметить, что “варвары”, которые и в са-
мом деле опасны для цивилизаций, почти все относятся к од-
ной разновидности людей: к кочевникам лежащих в центре
Старого Света пустынь и степей. И только Старый Светзнал
эту исключительную категорию в составе человечества. Цепь
этих засушливых и обездоленных областей, протянувшаяся
от Атлантики до прибрежных морей Тихого океана, образует
бесконечной длины запальный шнур. При малейшей искре он
воспламеняется и сгорает по всей своей длине. Когда у этих
коневодов или верблюдоводов, которые так же суровы к са-
мим себе, как и к прочим, начинаются столкновения, насту-
пает засуха или демографический подъем, это побуждает ко-
чевников покинуть свои пастбища и вторгнуться к соседям.
По мере того как проходят годы, последствия этого движения
сказываются за тысячи километров.
В эпоху, как бы олицетворяющую медлительность, эти
люди представляют саму быстроту, саму неожиданность. На
границах Польши любая тревога, которую еще в XVII веке
регулярно вызывает всякая угроза со стороны татарской кон-
ницы, почти немедленно предопределяет созыв массового
ополчения. Нужно вооружить крепости, наполнить склады,
обеспечить боеприпасами пушки (если еще есть время), со-
брать конников, установить заграждения между крепостями.
Если, как бывало это множество раз, вторжение удается —
скажем, через горы и многочисленные пустые пространства
Трансильвании, оно обрушивается на села и города таким бед-
ствием, с которым не сравнится даже турок. Эти, по крайней
мере, имеют обыкновение уводить войска накануне зимы, пос-
ле праздника св. Георгия. Татары же остаются на месте, зиму-
ют здесь со своими семьями и разоряют страну до основания».
156
Лабиринты истории
Что ж, мы видим, что это была действительно очень серь-
езная угроза. Серьезная не только для Китая, но и для всех
государств, граничащих с Великой Степью (так называют ту
протянувшуюся от Атлантики до Тихого океана засушливую
полосу, которую Фернан Бродель сравнивает с запальным
шнуром). Значительной была эта угроза и для европейских
государств, таких как упомянутая Броделем Польша, распо-
лагавшая в XVII веке самой сильной в Европе кавалерией,
которая в 1683 году под водительством короля Яна Собесско-
го нанесла сокрушительный удар турецко-татарским войскам,
осадившим Вену. Обратите внимание, читатель, на место
и время этого события. Место — центр Европы, подступы
к столице одной из тогдашних европейских великих держав.
Время действия — самый конец XVII века, начало эпохи, ко-
торую историки называют Новым временем. Уже кануло
в прошлое Средневековье, в Лондоне заседает первая евро-
пейская Академия наук, а центру Европы угрожают орды степ-
ных варваров. И угроза эта окончательно потеряет актуаль-
ность лишь во второй половине следующего, XVIII столетия.
Так что такая угроза с севера вполне удовлетворительно
объясняет причины, по которым Китай отказался от морс-
кой экспансии, сосредоточив все свои усилия на обороне от
варваров, кочующих в Великой Степи. Да, это объяснение
простое и понятное. Но достаточное ли оно?
Ведь мы имеем исторический пример государства, кото-
рое также все время боролось с угрозой, исходившей от ко-
чевников. Правда, набеги они совершали не с севера, а с вос-
тока и юга. Для полноты картины надо добавить, что южные
кочевники были вассалами другой, находящейся еще южнее,
могущественной державы. Южная держава эта была не про-
сто могущественной. Она претендовала на роль самого мощ-
ного в военном отношении государства того региона, и отнюдь
Эпоха Великих географических открытий
157
не без оснований. Претензии эти, между прочим, поддержи-
вались и с помощью сильного военно-морского флота.
Отбивавшееся от южных кочевников северное государ-
ство одновременно поставило перед собой задачу создания
собственного флота. Для этого ему нужно было решить еще
одну проблему — добиться выхода к морю. Вернее, к морям,
по которым флот мог бы плавать. Потому что государство это
полноценного выхода к*морям не имело и было, пожалуй, од-
ной из самых сухопутных держав своего региона, гораздо бо-
лее сухопутной, чем Китай и крупные государства Индии. Ка-
залось бы, руководителям этого государства проблемами моря
и флота заниматься следовало в последнюю очередь. Тем не
менее, один из них сделал создание флота и обеспечение вы-
хода к морям приоритетной задачей своей политики, что и было
выполнено ценой огромных усилий и жертв. В результате во-
енно-технический потенциал северного государства резко воз-
рос, и оно смогло со временем подчинить себе кочевников
и ослабить южную державу — их покровителя. Надо сказать,
что ослабление южной державы отвело очень серьезную опас-
ность от всех стран того региона, опасность, которая могла
замедлить исторический прогресс во всем регионе.
Надеюсь, читатель, вы поняли, о каком северном госу-
дарстве идет речь. Но прежде чем говорить о нем, заметим,
что отказ от рывка на морские просторы не спас Китай от
варваров Великой Степи. Через два столетия после деяний
адмирала Чжэн Хэ, не получивших продолжения, китайская
династия Мин пала под ударами степняков. В 1644 году ко-
чевниками-маньчжурами был взят Пекин, что стало, веро-
ятно, последней крупной победой кочевых варваров. Вскоре
после этого они перестали быть сколько-нибудь серьезным
фактором мировой политики и истории. Вот что пишет об
этом Фернан Бродель:
158
Лабиринты истории
«Многоликий мир пастухов двинулся в обратный путь на
запад, пройдя в противоположном направлении узкие Джун-
гарские ворота, классическое горлышко всех миграций меж-
ду Монголией и Туркестаном. Однако на сей раз его поток
не встретит распахнутых ворот. На сей раз он натолк-
нулся на новую Россию — Россию Петра Великого,
на крепости, укрепления и города Сибири и Нижнего По-
волжья. Вся русская литература последующего столетия
полна рассказами об этих постоянных стычках.
Фактически на этом и завершается “большая судьба”
кочевников. Порох и пушки одержали верх над их быстро-
той, еще до окончания XVIII века цивилизации одержали по-
беду... Кочевники, обреченные остаться у себя дома, пред-
станут тем, что они есть, — бедными группами человеческих
существ, поставленными на место и смирившимися с этим».
Думаем, что вы, читатель, и до этой цитаты из Броделя
догадались, какое государство сумело сочетать морскую эк-
спансию и успешную борьбу с кочевниками. Но не будем
скрывать, нам было приятно прочитать у одного из ведущих
историков Запада о роли России в победе цивилизации над
степными варварами.
Не следует, конечно же, забывать о цене, которую за-
платили народы России за эту победу и за построение госу-
дарства, ее осуществившего.
Говорить о том, что цена эта не могла быть меньшей, зна-
чит слишком мрачно смотреть на историю человечества.
А следовательно, и на его будущее. Но была ли эта цена за-
плачена напрасно?
После реформ Петра I Россия не только получила выход
к морю. Она смогла (уже при последователях Петра I, глав-
ным образом при Екатерине II) окончательно ликвидировать
угрозу своим южным рубежам со стороны степных кочевии-
Эпоха Великих географических открытий
159
ков. Угроза эта требовала в течение нескольких столетий
чрезвычайного напряжения от всей страны. Засечная черта,
сооруженная для защиты от татарских набегов, конечно, не
идет ни в какое сравнение с Великой китайской стеной. Но
тогдашней России содержание этой системы укреплений
и гарнизонов, входящих в нее крепостей обходилось чрезвы-
чайно дорого. Приведем для иллюстрации яркий пример.
Чтобы уменьшить связанные с татарской угрозой военные
расходы, отец Петра I царь Алексей Михайлович своими ука-
зами переводил крестьян южного приграничья в драгуны це-
лыми деревнями.
Следует сказать и о другой стороне этой проблемы. До
того как угроза со стороны степняков была ликвидирована,
такие области нынешних Украины и России, как Харьковс-
кая, Донецкая, Луганская, Днепропетровская, Запорожская,
Одесская, Херсонская, Краснодарская, Ростовская, Ставро-
польская, не имели постоянного земледельческого населе-
ния. Можете себе представить, насколько ликвидация этой
угрозы расширила жизненное пространство народов России,
сферу функционирования цивилизованных человеческих от-
ношений. Цивилизованных — по тогдашним, разумеется,
меркам или, по крайней мере, по сравнению с той формой
геноцида, которой фактически являлись набеги степняков.
Но петровские реформы сыграли огромную роль не толь-
ко для судеб народов России. Мы говорили еще о некоей юж-
ной державе, вассалами которой были степные кочевники.
Это Турция — Оттоманская империя. Мы уже рассказыва-
ли, что в 1683 году, когда Петр I был еще ребенком, турки
были с огромными усилиями отброшены от Вены, столицы
одного из самых мощных государств тогдашней Европы.
В 1774 году, почти столетие спустя, когда петровские рефор-
мы в полной мере стали приносить свои плоды, в селении
160
Лабиринты истории
Кючук-Кайнарджи после победоносной для России войны
с Турцией был подписан мир. По этому миру Крым факти-
чески переходил под протекторат России, там создавались
базы российского флота, размещались российские воинские
контингенты. С этого момента набеги крымских татар на тер-
риторию России, Украины и сопредельных европейских стран
стали невозможны. (Последний такой набег на территорию
Украины произошел в 1772 году, за два года до Кючук-Кай-
нарджи.)
Победы русского оружия обозначили начало заката воен-
ного могущества Оттоманской империи. И, между прочим, по-
будили ее правителей проводить реформы по образу и подо-
бию петровских. Подражание петровской России стало
в турецких «коридорах власти» весьма популярной модой.
Это нашло свое отражение даже в сериале «Королек — птич-
ка певчая». Один из его персонажей, высокопоставленный чи-
новник системы народного образования, сравнивает себя
с Петром Великим — деталь вполне реалистическая (для пол-
ноты картины следует только добавить, что турки именовали
Петра Первого не только Петром Великим, но и Петром Бе-
зумным). Закат военного могущества Оттоманской империи
обусловил окончательную победу христианской цивилизации
над миром ислама. Надо сказать, что мусульмане долгое вре-
мя господствовали не только в степях, но и на Средиземном
море — на кратчайших путях из Западной Европы в бассейн
Индийского океана. Любопытное свидетельство по этому по-
воду мы встречаем у одного из отцов-основателей США То-
маса Джефферсона. В своей автобиографии он пишет, что еще
в конце XVIII века европейские державы платили своего рода
дань — отступной за право свободного плавания — северо-
африканским пиратам. Пираты эти номинально, а порой
и реально, подчинялись Турции.
Эпоха Великих географических открытий
161
Возможно, в главе о Китае мы слишком много внимания
уделили России и реформам Петра I. В свое оправдание мо-
жем сказать, что нам пора переходить к китайским Вирту-
альным Модельерам — о Созидателях Насущного и Орга-
низаторах Реальности мы уже сказали достаточно. А Петр I —
один из самых ярких в истории примеров того, как Органи-
затор Реальности плодотворно взаимодействует с Виртуаль-
ными Модельерами. Более того, это пример того, как Орга-
низатор Реальности для своих целей создает структуры
Виртуальных Модельеров — деятелей разных сфер культу-
ры. Эта роль Петра I достаточно высоко оценена современ-
ным цивилизованным человечеством. Показателем может
послужить хотя бы празднование по инициативе ЮНЕСКО
трехсотлетия со дня рождения первого российского импера-
тора, создателя российского флота. Этот юбилей праздно-
вало все культурное человечество, разумеется, как юбилей
просветителя, а не императора.
Впрочем, и в качестве императора Петр Алексеевич
оставил о себе громкую славу. (Славу не только добрую, не-
мало кому из императоров удавалось оставить после себя
славу одновременно громкую и добрую.)
В качестве императора-просветителя Петр Первый осно-
йал по примеру Королевского общества Российскую импера-
торскую академию наук. Эта форма организации Виртуаль-
ных Модельеров дожила и до нашего времени. В Советском
Союзе она весьма эффективно обеспечивала взаимодействие
науки и власти. Об этом хорошо пишет в своей книге «Две
культуры» англичанин Чарльз Сноу — ученый, писатель и вы-
сокопоставленный чиновник (рекомендуем эту и другие его
книги вашему вниманию). Сноу пишет о том, что в Советском
Союзе Академия наук стала авторитетной государственной
структурой. Соответственно работавших в этой структуре уче-
6 IO Г Беспалов
162
Лабиринты истории
них можно рассматривать как государственных чиновников.
Слово «чиновник» постепенно теряет в нашем менталитете
негативный оттенок. Воспользуемся этим для того, чтобы все-
рьез и с полным уважением поговорить об ученых чиновни-
ках. Англичанин Сноу, сам относившийся к этой социальной
категории, высоко оценивал своих советских коллег. Нам же
пора вернуться к китайским ученым чиновникам. Выше мы
вскользь говорили о том, что они вполне были в состоянии
организовать всенародное восстание, чтобы свергнуть чуже-
земную династию и привести к власти свою, родимую — ки-
тайскую. И свергали — не только монгольскую Юань. И при-
водили к власти — не только династию Мин. Серьезные были
люди. Пора уже Прогрессору Востока затребовать на них ин-
формацию. Информация эта содержится в следующей главе.
Глава 17
Китайские ученые чиновники
(дополнительная информация к размышлению
для Прогрессора Востока)
Итак, перейдя к проблеме Виртуальных Модельеров, Про-
грессор Востока запрашивает информацию о китайских уче-
ных чиновниках. Это вполне оправдано. Настоящие ученые все-
гда создают в виртуале какие-то модели реальности. Китайские
чиновники, будучи чиновниками учеными, вероятно, должны
были создавать структуры для функционирования ученых.
В этих структурах могли функционировать и ученые в полном
смысле этого слова — Виртуальные Модельеры.
Анализируя информацию о китайских Виртуальных Мо-
дельерах, Прогрессор Востока должен вспомнить результа-
ты анализа информации об их индийских коллегах. При этом
на первый план выходят следующие два вопроса.
Вопрос первый: были ли структуры китайских ученых
чиновников достаточно открытыми, какова была кадровая
политика руководителей этих структур, не мешали ли ка-
кие-нибудь социальные перегородки эффективному подбо-
ру кадров?
Вопрос второй: можно ли было в рамках этих структур
одновременно отрешаться от реальности и активно в ней дей-
ствовать — как это было возможно в рамках буддийских
(и католических) структур?
164
Лабиринты истории
Начнем с первого вопроса.
Структуры китайских ученых-чиновников были доста-
точно открытыми. Можно даже сказать, что в этом отно-
шении они не имели себе равных среди аналогичных структур
так называемых традиционных обществ. А китайское об-
щество, по крайней мере, до девятнадцатого века, было не
просто традиционным, а своего рода эталоном традицион-
ного общества.
Китайская бюрократия пополняла свои ряды с помощью
сложной, многоступенчатой системы конкурсных экзаменов.
В них мог участвовать любой подданный Поднебесной муж-
ского пола, представивший справку от местной власти или
соседей о благонамеренном поведении и благопристойной
родословной — отсутствии в роду рабов, проституток, акте-
ров и некоторых других презираемых социальных категорий.
Пройдя начальную ступень отбора, человек получал первый
чин. Чин этот освобождал своего обладателя от телесных на-
казаний, подушной подати и некоторых других неприятных
сторон жизни рядового китайца. Открывал он путь и на го-
сударственную службу на низших должностях типа писаря,
а также на учительском поприще. А главное, этот первый
чин давал возможность принять участие в последующих сту-
пенях экзаменов. Достигшие высшей ступени получали дос-
таточно серьезные должности, в том числе и в учреждении,
которое иногда называют китайской Академией наук. (Речь
идет, конечно, о старом Китае, современный Китай имеет
вполне современную Академию наук.) Более того, тот, кто
достигал этой вожделенной для многих ступени, мог стать
даже зятем императора (гаремы китайских императоров по-
ставляли для этого достаточно материала).
Так было в теории. А на практике? На практике, безус-
ловно, реальные шансы имели в первую очередь выходцы из
Эпоха Великих географических открытий
165
чиновничьей среды. Обусловлено это было тем, что у них
имелась возможность с детства получать соответствующее
образование. И это было главное. Потому что протекция
в системе экзаменов на чин достаточно строго пресека-
лась, так же, как пользование шпаргалкой или сдача эк-
заменов подставным лицом. Наказания за это были очень
суровыми — до смертной казни включительно.
Исключения были федки и не затрагивали существо сис-
темы. Император мог пожаловать чин, но не из самых высо-
ких. Показательной была практика пожалования чина стари-
кам, всю жизнь безуспешно пытавшимся сдать экзамен, —
за любовь к науке. Любовь к знаниям и науке вообще занима-
ла важное место в китайской системе ценностей. Соответ-
ственно, ученые пользовались большим почетом (в отличие
от военных — китайская цивилизация чуть ли не единствен-
ная, в которой военные уважением не пользовались). Высок
был и статус учителя — перед своим учителем почтительно
склонялся даже император. Почитание учителя стояло в од-
ном ряду с почитанием родителей.
В китайской бюрократической системе, разумеется, при-
сутствовала и коррупция. Этот порок в разной степени присущ
бюрократическим системам всех времен и народов. Но китай-
ские бюрократы не допускали коррупцию в святая святых
своей системы — на конкурсные экзамены. Может быть, по-
этому структуры китайских ученых чиновников просущество-
вали более двух тысяч лет, пережив не одну династию — ки-
тайскую и чужеземную, приспособив к своим задачам
захватывавших время от времени императорский трон вождей
степных варваров и предводителей крестьянских восстаний.
Впрочем, крестьянскими восстаниями очень часто в Китае ру-
ководили как раз ученые чиновники, ибо их служебная этика
такое допускала: помочь народу свергнуть тирана и посадить на
166
Лабиринты истории
престол отца отечества (китайцы, по-видимому, умели разгра-
ничивать эти понятия). Дозволялись и докладные на высочай-
шее имя с критикой правительственной политики. Автор такой
докладной часто получал в ответ предписание: покончить с со-
бой. Такое предписание нельзя было не выполнить. Автор дис-
сидентской докладной кончал жизнь самоубийством, а кол-
леги чиновника-камикадзе хоронили его с большими
почестями, предоставляя императорулишнюю возможность
поразмыслить над тем, а так ли уж был не прав покойник.
Главными предметами на экзаменах на чин были класси-
ческая китайская литература и философия — конфуцианская
философия. Живший две с половиной тысячи лет назад Кон-
фуций считался гением-покровителем ученых чиновников,
как, впрочем, и всех китайцев вообще. О сути конфуцианской
философии лучше рассказать, отвечая на второй, поставлен-
ный в начале этой главы вопрос. Давайте перейдем к нему.
Итак, вопрос второй: можно ли было в рамках структур,
созданных китайскими учеными чиновниками, активно дей-
ствовать в реальности, одновременно отрешаясь от нее. Те-
перь мы можем этот вопрос сформулировать несколько ина-
че: позволяло ли конфуцианство найти компромисс между
потусторонностью и «посюсторонностью», делавший столь
эффективными такие рабочие модели человеческого пове-
дения, как буддизм и католицизм.
Для этого надо сказать несколько слов о доктрине Кон-
фуция, определявшей принципы отношений человека и го-
сударства, в тогдашней интерпретации — подданных и го-
сударя. Доктрина эта была стержнем конфуцианской
философии и сводилась в самых общих чертах к уподобле-
нию государства большой патриархальной семье, в которой
император играет роль заботливого отца, а подданные — по-
слушных, почтительных детей.
Эпоха Великих географических открытий 167
Император для блага своих детей-подданных может на-
казывать их. Надо сказать, что традиционный китайский мен-
талитет берет в расчет личность лишь как элемент коллек-
тива. Поэтому благо подданных понимается как общее благо,
то есть благо общества. Ради него лица «с отклоняющимся
поведением» могут быть даже и казнены.
Подданные обязаны императору сыновней почтительно-
стью и послушанием. Но если император злоупотребляет
своей властью или обращает ее во зло, он может быть «ли-
шен родительских прав» посредством народного восстания.
Право на восстание народа против тиранической власти
конфуцианская концепция государственности признава-
ла задолго до американской Декларации независимости.
Как мы уже говорили, такие восстания часто готовились
и возглавлялись учеными чиновниками. Практиковались
ими и более мягкие меры воспитания главы государства, на-
пример, в виде диссидентских докладных, о которых мы тоже
говорили. Докладные эти не были, разумеется, явлением по-
вседневным, но даже отдельные примеры такого рода имели
громадный общественный резонанс, потому что засекречи-
вать подобные документы было не принято. Траурные цере-
монии в этих случаях принимали характер своеобразных чи-
новничьих демонстраций и забастовок, которые немногие
императоры решались проигнорировать.
Яркие примеры гражданского мужества ученых чи-
новников мы находим даже в эпохи, когда конфуцианс-
кая административная система находилась в глубоком
упадке и должна была вскоре стать достоянием истории.
Вот один из таких примеров. Время действия — рубеж де-
вятнадцатого и двадцатого столетий. Место действия —
Вьетнам, уже ставший французской колонией, но сохранив-
ший еще старое императорское правительство, с резиден-
168
Лабиринты истории
цией в городе Гуэ. Правительство это располагало своей
администрацией, укомплектованной чиновниками, получив-
шими конфуцианское образование и воспитание (Вьетнам
долгое время был вассальным государством Китая, нахо-
дился под его культурным влиянием, в том числе и в сфере
административного управления). Главное действующее
лицо — отец одного из сподвижников Хо Ши Мина — ос-
нователя и лидера партии вьетнамских коммунистов. Надо
сказать, что многие коммунисты Китая и стран, находив-
шихся под его культурным влиянием, начинали свое идей-
ное развитие как конфуцианцы. Нынешнюю государствен-
ную идеологию этих стран некоторые исследователи
рассматривают как конфуцианство, успешно «переварив-
шее» марксизм, как до этого оно не менее успешно «пере-
варило» такие идеологии, как буддизм и даосизм. Об идео-
логиях, «переваренных» конфуцианством, мы поговорим
чуть попозже, а пока вернемся к нашему примеру и глав-
ному герою связанной с этим примером драмы.
Человек этот был губернатором одной из вьетнамских
провинций. Как и положено губернатору, он собрал налог
и отправил в Гуэ, в столицу. Получил из столицы указание —
собрать налог вторично. Написал докладную о том, что не
может выполнить это указание, так как если собрать еще
один налог, в подведомственной ему провинции начнется го-
лод. Получил повторное строгое указание — выполнять, что
велено, не утруждая вышестоящие инстанции проявления-
ми гуманизма и прочих, тому подобных, конфуцианских ум-
ствований. Получив такое предписание, благородный губер-
натор, в соответствии с конфуцианскими принципами,
покончил с собой, предпочтя самоубийство злодеянию. Его
похороны вылились в манифестацию, заставившую власть
предержащих в Гуэ отказаться от сбора дополнительного
Эпоха Великих географических открытий
169
налога. Сын благородного губернатора-конфуцианца стал,
как мы уже говорили, коммунистом.
Скорее всего, мы уже нашли ответ на вопрос, давало ли
конфуцианство возможность активно действовать в реально-
сти, одновременно отрешаясь от нее. Самоубийственная док-
ладная, безусловно, есть форма отрешения от жизни — по
крайней мере, от своей собственной жизни. В то же время
такая форма отрешения от жизни позволяет активно по-
влиять на ее течение, изменить его, подправить, направить
в правильное русло. И в большинстве случаев мотивом для
авторов таких докладных было именно стремление направить
уклонившуюся жизненную практику в правильное русло.
При этом считалось само собой разумеющимся, что жерт-
вующий собой чиновник знает, какое течение жизни являет-
ся правильным, а какое — отклонением от нормы. И, соот-
ветственно, критерий нормы достаточно очевиден. Надо
сказать, что конфуцианство давало такой критерий: им была
сложившаяся веками жизненная практика. Именно возвра-
щение к традициям было лозунгом большинства крестьянс-
ких восстаний в Китае. По этому поводу некий западный ис-
торик сказал, что Китай — наиболее мятежная и в то же
время наиболее консервативная из всех стран мира.
Вот так — наиболее мятежная и в тоже время самая кон-
сервативная. Это означает разрушение (частенько до осно-
вания) неправильного нового, а затем — построение в со-
ответствии с заветами предков правильного старого,
в соответствии с великим консервативным учением Конфу-
ция. Мы не иронизируем — учение действительно великое,
позволившее выжить одной из интереснейших цивилизаций
Земли и решившее массу практических проблем, от создания
дееспособного компетентного государственного аппарата до
социального обеспечения. Вот что говорится о конфуцианс-
170
Лабиринты истории
кой системе социального обеспечения в романе Вячеслава Ры-
бакова «На чужом пиру» (Вячеслав Рыбаков — не только по-
пулярный писатель-фантаст, но и профессиональный историк-
востоковед, так что его описаниям доверять можно).
«В средневековом Китае, где вообще чрезвычайно забо-
тились о стариках, было отлично налажено пенсионное обес-
печение. Но совершенно иначе, нежели у нас. Государство не
брало на себя сизифов труд каждому старику совать медяк
в руку, — отдавая себе, в частности, отчет в том, что, по мень-
шей мере, две трети таких медяков будет разворовано именно
теми низовыми служащими, которым по ихдолжности как раз
и полагается подходить к каждому конкретному старику и го-
ворить: примите, отец, дань признательности за труды...
Государство возвело скупое содержание родителей, равно
как и дурной за ними уход, в ранг уголовных преступлений,
положило за него весьма суровое наказание, а затем ввело
такие нормы, при которых связь между людьми, находящи-
мися в расцвете трудовых способностей, и их престарелыми
родственниками стала нерасторжимой. Если, скажем, некто
был единственным работоспособным сыном в семье, а кто-
либо из его стариков достигал пенсионного возраста, то такой
сын не мог даже на государственную службу поступить, а дол-
жен был сидеть при семье, возделывать семейное поле и за-
ботиться о безмятежной старости предков. Если такой сын со-
вершал преступление, его ни на каторгу, ни в ссылку не могли
отправить, наказание откладывалось, пока престарелый род-
ственник не умрет или пока в семье не подрастет другой муж-
чина, который возьмет бремя забот на себя. И так далее. Ра-
зумно, не правда ли? Никакого воровства из пенсионного
фонда. Никакой путаницы в отчетности. Никаких собесов
и собесовской волокиты. Тот, кто может работать, должен ра-
ботать, и забота государства — дать ему такую возможность.
Эпоха Великих географических открытий
171
Все! А уж он прокормит тех, кто работать не может, — про-
кормит от души, потому как родная кровь».
Как видно из приведенного фрагмента, конфуцианское со-
циальное обеспечение было непосредственно направлено на
стариков. Но косвенно — и на детей, ведь подросшие дети были
гарантом обеспеченной старости. Опять же, было кому зани-
маться внуками. А в традиционных обществах главными вос-
питателями подрастающего мужчины были дедушки. В конфу-
цианском Китае были кадры вполне благополучных дедушек.
А вот цивилизация средневекового Запада, по мнению многих
историков, такими кадрами не располагала — мало кто дожи-
вал до такого почтенного возраста и статуса. С этим были свя-
заны многие социально-психологические проблемы, которых
не знал конфуцианский Китай, с характерными для него высоки-
ми моральными стандартами и низким уровнем преступности.
Но старость в конфуцианском Китае была не просто обес-
печена — было сделано все, чтобы сделать ее лучшей порой
жизни, вплоть до разрешения старикам курить опиум. Разу-
меется, немало было сделано и для того, чтобы людям помо-
ложе «служба медом не казалась». Им, действительно, при-
ходилось довольно туго. Случались, например, самоубийства
среди неудачников, не одолевших лестницу конкурсных экза-
менов на чин. Один из таких неудачников даже канонизиро-
ван в Китае в качестве покровителя студентов. Вообще же
общество было построено так, что если не каждому челове-
ку, то большинству людей находилось в нем место. Не обя-
зательно завидное, но — СВОЕ МЕСТО. Конфуцианский
жизненный уклад не знал, к примеру, старых дев — любая
женщина находила в нем место, если не в качестве закон-
ной жены, то в качестве наложницы, если не в качестве на-
ложницы, то в качестве куртизанки. Вообще же, жизнен-
ный уклад, в котором каждому находилось место и не было
172
Лабиринты истории
«лишнихлюдей», определял высокий уровень бытовой мо-
рали и низкий уровень преступности. Так что можно понять
китайцев, готовых на восстание ради сохранения такого укла-
да жизни. Можно понять и причины того уважения, которым
пользовались ученые чиновники — хранители принципов этой
традиции. Конфуцианство и сейчас играет в жизни китайцев
важную роль. Это очень хорошая философия, отражающая
сложившуюся веками жизненную практику.
Впрочем, здесь стоит вспомнить высказывание Джава-
харлала Неру об индийских Виртуальных Модельерах, по-
шедших на поводу у жизненной практики:
«...Когда мысль утратила свою взрывчатость и созида-
тельную силу и стала смиренным слугой отжившей
и бессмысленной практики, бормочущим старые слова
и боящимся всего нового, тогда и жизнь оказалась застой-
ной, связанной и заключенной в тюрьму, созданную собствен-
ными руками».
Давайте поговорим о созидательной силе и взрывчатос-
ти конфуцианской мысли.
Конфуцианская мысль, безусловно, обладала созидатель-
ной силой. А вот о ее взрывчатости говорить как-то не получа-
ется. Не к лицу, мы бы сказали, конфуцианству взрывчатость.
Ведь конфуцианство распространяло принципы семейной
жизни практически на все сферы жизни общества. К этому
в общем и сводится суть конфуцианства как рабочей модели
человеческого поведения. Вероятно, большинство читателей
согласится с нами, что взрывчатость семейной жизни противо-
показана. Даже если речь идет о современной семье, в которую
проникли новейшие концепции человеческой свободы. Что же
говорить о семье патриархальной, глава которой не только при-
зван пресекать всяческую взрывчатость, но и обладает для это-
го действенными средствами? Яркий тому пример дает нам рус-
Эпоха Великих географических открытий
173
ская литература. Вспомните «Капитанскую дочку» Александ-
ра Сергеевича Пушкина. Мать главной героини этого произ-
ведения, жена коменданта Белогорской крепости, считает сво-
им долгом по мере сил помогать мужу в управлении вверенным
ему гарнизоном. При этом означенная достойнейшая дама ру-
ководствуется принципами семейными и патриархальными, ко-
торые предписывают строго пресекать всяческие проявления
взрывчатости. Примерена суд матушки-комендантши вынесен
случай драки («в бане из-за шайки горячей воды»). Вердикт:
«Разберись, кто прав, кто виноват, да обоих и накажи».
Эпизод вполне в конфуцианском духе. За исключением од-
ной детали. Властные полномочия берет в свои руки женщи-
на. К власти женщин конфуцианцы относились крайне не-
одобрительно, даже если эта власть осуществлялась не прямо,
а косвенно. Одна из важнейших конфуцианских заповедей,
адресованная главе государства, гласит: «Не слушай того,
что тебе говорят жена и наложницы». В связи с этим вспом-
ним, что адмирал Чжэн Хэ был евнухом императорского
гарема. А надо сказать, что эта специфическая категория
людей в том, что касалось влияния на политику, иногда кон-
курировала с конфуцианскими чиновниками. При этом сле-
дует учитывать, что императорские евнухи имели самое не-
посредственное отношение к наиболее интимным сторонам
жизни главы государства. (Можно предположить, что опре-
деленную роль в этом могли играть элементы взрывчатости,
которые присутствуют порой в жизни и менее многочислен-
ных семейных коллективов, чем императорский гарем.)
ЧжэнХэ был, к тому же, мусульманином. Мусульманином
был и посол, доставленный в Ормуз флотом адмирала. Можно
предположить, что и другие представители этой конфессии име-
ли отношение к экспедициям адмирала Чжэн Хэ. Надо сказать,
что конфуцианство отличалось, как правило, большой веротер-
174
Лабиринты истории
пимостью. Характерно в этом отношении изречение Конфуция:
«Не важно — какие обряды вы выполняете, важно, чтобы вы
делали это благопристойно». Но высшие посты в государстве
должны были занимать лишь люди, прошедшие все ступени
конфуцианских конкурсных экзаменов, получившие конфуци-
анское образование и воспитание. Люди, целиком и полностью
относящиеся к китайской конфуцианской цивилизации. Му-
сульманин, сделавший карьеру в гареме, к этой категории лиц
не относился. Весьма примечательно, что для того чтобы Ки-
тай совершил рывок на просторы Индийского океана, именно
такой человек и ему подобные должны были достичь высокого
положения во властных структурах. Вообще-то, китайские уче-
ные чиновники, как всякие хорошие чиновники, умели ради ин-
тересов дела поступаться принципами. Так, в их практике
известны случаи назначения на адмиральские посты пира-
тов, а на генеральские — бандитов в целях борьбы соответ-
ственно с пиратством и бандитизмом. Но то были исключе-
ния, подтверждающие правило. А правило гласило, что Китаем
могут управлять только ученые чиновники, независимо оттого,
кто сидит на императорском троне — отпрыск законной дина-
стии, вождь степных варваров или китайский Стенька Разин.
Поэтому, если к высшим постам в государстве и были допуска-
емы люди других социальных категорий, то лишь в порядке ис-
ключения, в связи с какими-то аномалиями в течении жизни.
И как только эти аномалии устранялись, должны были быть
устранены и «посторонние» люди, привлеченные для устране-
ния аномалий, подобно тому, как удаляют швы — инородное
тело — с зажившей раны.
Смотрите, что у нас получается. Создается впечатление,
что экспедиции адмирала Чжэн Хэ были результатом какой-
то аномалии в развитии Китая. Как, впрочем, и деятельность
его предшественников, о которых пишет Фернан Бродель.
Эпоха Великих географических открытий
175
И как только эта аномалия была устранена, прекратилась и мор-
ская экспансия. Таким образом, морская экспансия — это не
целенаправленная тенденция, а яркий эпизод или цепь таких
эпизодов. Такая картина очень похожа на ту, что сложилась
с судьбой технических изобретений, весьма важных для замор-
ской экспансии. Таких, например, как упоминавшаяся выше
артиллерия. Ведь именно артиллерия сыграла столь важную
роль не только в усилении боевой мощи европейских флотов
и приморских крепостей, но и в покорении заморских терри-
торий. Ведь численность морских десантов и заморских экс-
педиционных корпусов, как правило, уступает численности
обычных сухопутных войск. Поэтому на успех могут рассчи-
тывать только элитные войска, вооруженные по последнему
слову современной им техники. Артиллерия и сейчас не впол-
не утратила репутацию «бога войны». А в эпоху Великих гео-
графических открытий даже очень малочисленные военные
контингенты, снабженные артиллерией, могли рассчитывать
на блестящие победы. Убедительные тому примеры дает хотя
бы история завоевания испанскими конкистадорами империй
инков и ацтеков, а также покорение Сибири Ермаком. А как
обстояло дело с артиллерией у китайцев?
Вот что пишет об этом Фернан Бродель:
«...Изобретение китайцами пороха вовсе не «легенда».
С IX века н. э. они изготовляли его из селитры, серы и тол-
ченого древесного угля. Равным образом первые образцы ки-
тайского огнестрельного оружия, по всей видимости, восхо-
дят к XI веку; но первая датированная китайская пушка
относится лишь к 1356 году».
И дальше — в сравнении с развитием артиллерии на
Западе:
«Имело ли место независимое параллельное открытие
на Западе? Изобретение пороха безосновательно приписы-
176
Лабиринты истории
вают самому великому Роджеру Бэкону (1214—1293 гг.).
С полной достоверностью пушка появилась во Фландрии око-
ло 1314 или 1319 г., в Меце — в 1324 г., во Флоренции —
в 1326 г., в Англии — в 1327 г., при осаде Чивидале во Фри-
уле — в 1331 г. Может быть, она уже применялась на поле
битвы при Креси (1346 г.), где, по словам Фруассара, “бом-
бардиры” англичан только “повергли в изумление” францу-
зов Филиппа VI Валуа. Болеедостоверно, что Эдуард III при-
менил его на следующий год у Кале. Но новое оружие пошло
в ход по-настоящему лишь в следующем веке...
Такая хронология (Кале — 1347 г., Китай — 1356 г. ит.д.)
все же не устанавливает приоритета того или иного партнера
в том, что касается изобретения пушки. Однако Карло Чи-
полла считает, что в начале XV века китайская пушка не усту-
пала европейской и даже превосходила ее. Но к концу века
европейская артиллерия стала намного лучше всего, что мог-
ла изготовить Азия. Отсюда и тот смешанный с удивлением
страх, который вызвало появление в XVI веке на Дальнем Во-
стоке европейских орудий. В целом китайская артиллерия не
сумела или не смогла перестроиться, приспособиться к по-
требностям войны».
Вот такая картина: вначале явный приоритет Китая, за-
тем паритет с Западом, затем все усиливающееся в тече-
ние столетий отставание. Когда явное отставание государ-
ства в какой-либо области продолжается и даже нарастает
в течение нескольких столетий, этому может быть три
объяснения.
Объяснение первое: правящая элита этого государства
вопиюще недобросовестна и некомпетентна. Но все, что мы
знаем о китайских ученых чиновниках XIV—XV столетий,
решительно противоречит такому объяснению. А ведь имен-
но в это время, как мы видим из приведенной Броделем хро-
Эпоха Великих географических открытий
177
нологии, паритет Китая и Запада в артиллерийской технике
медленно, но верно сменился отставанием Китая.
Объяснение второе: общество и его элита настолько кон-
сервативны, что какие-либо технические новшества в нем
невозможны. Но такое объяснение выглядит просто стран-
но по отношению к Китаю — родине бумаги и шелка, фар-
фора и компаса. Ученые чиновники ко многим этим дости-
жениям науки и техники имели самое непосредственное
отношение. Один из них изобрел даже соевый сыр — очень
существенную добавку к обеденному столу простого китай-
ца. Заметим, что все перечисленные нами сейчас достиже-
ния китайского гения имеют отношение к удовлетворению
насущных повседневных человеческих потребностей.
Объяснение третье: правящая элита не уделяет доста-
точного внимания развитию военной техники, не считая ее
фактором, имеющим первостепенную важность для безопас-
ности государства.
Такое объяснение хорошо согласуется с тем фактом, что
обязательная, основная программа конфуцианских конкурс-
ных экзаменов включала только гуманитарные предметы. Гу-
манитарный характер принимали и боевые искусства, здесь
следует заметить, что люди, достаточно глубоко изучавшие
этот вопрос, как правило, согласны с тем, что в словосочета-
нии «китайские боевые искусства» ключевое слово — «ис-
кусства». Что не исключает их боевого применения — ведь
кроме презираемых солдат и строевых офицеров существо-
вали и военные чиновники, сочетавшие функции комисса-
ров и начальников штабов. С учетом этого обстоятельства мы
еще раз подчеркиваем: программа подготовки китайских уче-
ных чиновников включала предметы почти исключительно гу-
манитарные, причем иногда даже достаточно далекие от обы-
денной административной практики — такие, например, как
178
Лабиринты истории
поэзия. А вот точные и естественные науки в этой программе
представлены не были, в том числе и такие необходимые для
мореплавания, как математика. (Надо заметить, что насчи-
тывающая около четырех тысяч лет китайская цивилизация
не имела в области математики достижений, сопоставимых
с достижениями цивилизации индийской. Это притом, что
в математических способностях китайцам отказать никак
нельзя — современные китайские математики занимают
в мировой науке одно из ведущих мест.)
Но, в самом деле, зачем чиновнику знание основ стихо-
сложения? Какое это имеет отношение хотя бы к сбору на-
логов? К сбору налогов — никакого. А вот к человеческим
чувствам — самое непосредственное. В том числе и к тем,
которые заставляли благородных губернаторов предпочитать
самоубийство злодеянию. К чувствам, становившимся пре-
поной на пути «перевыполнения плана по продналогу», ко-
торое порой оборачивалось геноцидом против собственного
народа. Надо сказать, что, с одной стороны, Китай — страна,
с древних времен очень плотно заселенная. С другой стороны,
необходимым условием выживания ее народа является прове-
дение широкомасштабных ирригационных работ. (В Китае речь
шла не об обеспечении уровня жизни, а именно о выживании.)
Такого рода деятельность требует участия огромных человечес-
ких масс, которые должны подчиняться жесткой дисциплине.
Жесткой, но не слишком жестокой. Традиция предполагала,
например, что тяжелая работа несовместима с рационом пита-
ния, состоящим исключительно из риса. В нем должны присут-
ствовать белковые продукты — рыба или упоминавшийся выше
соевый сыр — изобретение ученого чиновника-гуманиста. Слу-
чалось, конечно, что правители Поднебесной грань эту, между
жесткостью и жестокостью, чувствовали не очень хорошо. Как,
к примеру, — строитель Великой китайской стены император
Эпоха Великих географических открытий
179
Цинь Ши-хуанди, который находился в отношениях острой
конфронтации с конфуцианскими принципами и чиновника-
ми. В результате основанная им династия Цинь пережила сво-
его основателя всего лишь на три года. Да, конфуцианские
ученые чиновники управляли страной, в которой жесткая
дисциплина для каждого была условием выживания всех.
В такой стране первостепенную важность приобретает иде-
ология, не позволяющая обществу превратиться в банку
с пожирающими друг друга пауками. Конфуцианство, кото-
рое приучает людей довольствоваться малым и распростра-
няет на государственные отношения нормы семейной взаи-
мопомощи, было именно такой идеологией.
Другим следствием высокой плотности населения яви-
лась неактуальность техническихусовершенствований. Ведь
задача большинства техническихусовершенствований — это
экономия человеческого труда, а рабочие руки в Китае все-
гда были в избытке.
Фернан Бродель приводит по этому поводу мнение жив-
ших в XVIII веке в Китае отцов-иезуитов:
«Вопрос полезности машин и рабочего скота не так-то
просто разрешить, по крайней мере, в странах, где земли едва
хватает для прокорма жителей. Чему послужили бы маши-
ны и рабочий скот? Тому, что часть обитателей стала бы фи-
лософически настроенной, то есть абсолютно ничего не де-
лающей для общества и перекладывающей на него груз забот
об их потребностях, их благосостоянии и, что еще хуже,
груз своих смехотворных и нелепых идей».
Обратите внимание, читатель, на выделенные нами жир-
ным курсивом слова из этой цитаты. Отцы-иезуиты считали
технический прогресс для Китая не только бесполезным, но
даже опасным. Причем главная опасность заключалось, по
мнению святых отцов, в «смехотворных и нелепых идеях»,
180
Лабиринты истории
которые могли навязывать обществу праздные люди. Точ-
нее, люди, ставшие праздными вследствие успехов научно-
технического прогресса. В рассуждениях иезуитов-миссионе-
ров была логика, жизненная логика. Надо полагать, что такая
логика не была чужда и китайским ученым чиновникам.
Можно предположить также, что наличие больших людс-
ких ресурсов до определенной степени сдерживало также раз-
витие военной техники, в том числе и тех ее разделов, которые
имеют непосредственное отношение к господству на море. Пе-
рефразируя А. В. Суворова, можно предположить, что китай-
цы воевали «не умением, а числом». Этому противоречат, на
первый взгляд, китайские изобретения, безусловно, имеющие
практическое значение в военном деле. Важнейшим из них был,
конечно же, порох, о применении которого мы только что гово-
рили. Но именно характер использования пороха — преиму-
щественно для фейерверков — наводит на мысль о том, что
у китайских Организаторов Реальности не было достаточного
понимания важности развития военной техники. Бродель при-
водит мнения европейцев о плохом качестве китайского поро-
ха и ружей, из которых стреляют «больше для забавы, чем для
дела». По свидетельству Марко Поло им были выписаны для
хана Хубилая европейские специалисты, изготавливавшие ме-
тательные машины. В Китае того времени такие специалисты
и машины были, но их тактико-технические данные серьезно
уступали европейским аналогам. Практический эффект при-
менения китайских осадных машин армией Хубилая против
осажденного города был ничтожен, а первые же выстрелы ев-
ропейских катапульт побудили осажденных к капитуляции. Ис-
точники сообщают о бумажных бомбах и выполненных в ваде
бумажных драконов пороховых ракетах морского базирова-
ния. Это притом, что чугунное литье было известно в Китае
раньше, чем в Европе. Создается впечатление, что китайцы,
Эпоха Великих географических открытий
181
которых в несерьезности упрекнуть трудно, военной техникой
занимались действительно «больше для забавы, чем для дела».
Да, здесь речь может идти лишь о впечатлении, а не всесто-
ронне аргументированном мнении. Ведь о китайской военной
технике времен Марко Поло и адмирала Чжэн Хэ не так уж
много известно. Специалисты порой спорят даже о том, что
изображено на чертежах средневековых китайских осадных
орудий — эластичные жгуты или языки пламени. Повторя-
ем, мы говорим лишь об общем впечатлении, подтверждаю-
щем гипотезу о причине отставания Китая в области военной
техники. Эта гипотеза состоит в том, что такое несерьезное
отношение к военной технике обусловлено было еще и тем,
что самые серьезные люди китайской цивилизации — конфу-
цианские ученые чиновники — военной техникой, да и техни-
кой вообще интересовались мало. Более того, подобно отцам-
иезуитам они могли считать ее чрезмерное развитие опасным
для общества. Поэтому они больше внимания уделяли откры-
тиям и изобретениям, полезным в повседневной, мирной жиз-
ни. Даже такое чисто военное изобретение, как порох, при-
способили для веселящих человеческое сердце фейерверков.
Рискнем предположить, что занятия Генриха Мореплавателя
или «бомбардира Петра Алексеева» показались бы китайс-
ким ученым чиновникам несерьезными.
Ведь перед ними, учеными чиновниками, стояла серьез-
нейшая, исключительной сложности задача — как сберечь
мир и спокойствие в китайском доме, не дать ему превратить-
ся в банку с пауками, как поддерживать между властью и на-
родом отношения заботливых родителей и послушных, почти-
тельныхдетей. Дабы, как писал Конфуций, «Сын был сыном,
отец — отцом, государь — государем, а подданный — под-
данным». А подданных этих во времена адмирала Чжэн Хэ на-
считывались десятки миллионов. И каждому надо было най-
182
Лабиринты истории
ти место в огромной семье Поднебесной, чтобы он сидел на
этом месте, тихо дожидаясь счастливой старости, делал бы,
что ему положено, и не делал того, чего делать не положе-
но. Где уж заниматься пушками и кораблями с такими-то
заботами? А тут еще с севера напирают степные варвары.
И защиту страны от них нельзя доверить только военным, по-
скольку нельзя военным доверять такое серьезное и ответ-
ственное дело. Лучше вообще вместо военной экспедиции за
Великую китайскую стену послать вождю варваров роскош-
ный халат-мундир и другие подарки, сопроводить их милости-
вым письмом от владыки Поднебесной о присвоении какого-
нибудь чина. Чтобы чувствовал и понимал, что он подданный
и сын. А сыну и подданному приличествует послушание.
И, представьте, это помогало. До поры до времени. Пока влады-
ка Поднебесной слушался ученых чиновников и вел себя как
государь и отец. Отец народа. Многомиллионного народа, по
сравнению с которым монголы или маньчжуры — горстка
людей, «бедных человеческих существ, поставленных на свое
место». А вот когда император своей роли отца народа не вы-
держивал (например, под влиянием советов из гарема), тогда
в Поднебесной начиналась смута. А когда в Поднебесной на-
чинается смута — самое время степнякам пограбить, да и ото-
мстить за былые обиды (а обиды между народами-соседями
неизбежны, копятся порой столетиями). Ученым же чинов-
никам приходится искать нового императора, может, и из степ-
няков. Так, например, образовалась последняя китайская им-
ператорская династия Цин (маньчжурская), а до этого —
Юань(монгольская). Были и другие (об этом, для начала, луч-
ше всего почитать в книгах Льва Николаевича Гумилева).
Вот такие заботы были у ученых чиновников. Следить за
тем, чтобы жизненная практика (отнюдь не бессмысленная
и веками не устаревающая) не вышла из накатанной конфу-
Эпоха Великих географических открытий
185
цианской колеи. И возвращать в эту колею выбившуюся из
нее жизненную практику — реальную жизнь. Им трудно было
отрешаться от действительности — слишком много усилий
приходилось прилагать для того, чтобы действительность эту
организовывать. Так что конфуцианские ученые чиновники
были, прежде всего, Организаторами Реальности. Впрочем,
именно в этом качестве они создали и интереснейшие вирту-
альные модели — в философии, литературе, живописи, при-
кладном искусстве и даже — в кулинарии. (Китайская кухня
принадлежит в значительной степени виртуалу — русский че-
ловек, который пробовал есть китайскими палочками, несом-
ненно, с нами согласится. Особенно когда речь идет о парад-
ном обеде из ста блюд, большинство из которых воображению
дают гораздо больше, чем желудку.) Виртуальные модели ки-
тайской цивилизации играли огромную практическую роль
в гуманитарных технологиях ученых чиновников. Они давали
виртуальную компенсацию огромному большинству китайцев,
которых в реальной жизни приучали к ограничению потреб-
ностей. Ибо без такого добровольного и полудобровольного
ограничения потребностей Поднебесная очень быстро превра-
тилась бы в банку с пауками. Впрочем, так и происходило во
времена смут и нашествий.
Самой важной виртуальной моделью китайской цивили-
зации была счастливая старость.
Подозреваем, что в этом месте читатель нас не поймет.
Почему это старость — виртуал? Конечно, это уже своего
рода финишная прямая жизненного пути человека (прямая
в благополучных обществах достаточно продолжительная, но
все же финишная). Но и на этой финишной прямой человек
функционирует, и часто вполне плодотворно, в реальном
мире. При чем здесь виртуал? Что ж, придется уточнить. Мы
говорим не просто о старости, а о китайской счастливой ста-
184
Лабиринты истории
роста. А китайская счастливая старость — это не просто
обеспеченная старость. Это некий рай на земле, к которому
человек идет всю жизнь, перенося тяготы других, менее сча-
стливых периодов жизни. Мы не оговорились, называя дру-
гие периоды жизни китайца менее счастливыми. Но позволь-
те, скажет читатель, ведь самой счастливой порой жизни
принято считать юность. Даже вполне традиционные цивили-
зации, такие как средневековая западная, признавали особые
права юности. Вот что пишется об этом в книге А. Л. Ястре-
бицкой «Западная Европа XI—XIII веков»:
«Юношеский разгул, полуголодное узаконенное бродяж-
ничество (в мире, где целомудрие, трезвенность и stabilitas
были религиозно-этическими ценностями) — все это допол-
нялось и закреплялось особой литературой: песнями подма-
стерьев, школярской поэзией, лирикой бродяг-вагантов.
А в этой литературе переворачивалось и высмеивалось все
то, что составляло ценности зрелого общества. Инициации
(с их обычным дополнением — пирушкой) означали грань,
когда человек порывал свою связь с хтоническим миром, ми-
ром природных сил, и вступал в лоно законопослушания».
То есть, если сказать проще, средневековый Запад призна-
вал за человеком право, моральное право, «перебеситься»
в юности, прежде чем «вступить в лоно законопослушания».
Конфуцианские ученые чиновники за человеком такого
права не признавали. И даже, кажется, сумели убедить зна-
чительное большинство, что такого права у них и вовсе нет.
Во всяком случае, к такому выводу приходят ученые, изуча-
ющие китайское народное искусство. Характерно, например,
что тема сыновнего почтения очень сильно потеснила в нем
тему несчастной любви.
Ученые чиновники просто не могли дать рядовому китайцу
время «перебеситься». С самого детства он должен был быть
Эпоха Великих географических открытий
185
твердо поставлен на рельсы законопослушания. Иное грозило
разладом функционирования того гигантского человеческого
муравейника, которым на протяжении тысячелетий был Китай.
Представьте себе грандиозность этой задачи — убедить
миллионы людей в том, что у них нет права на радости и со-
блазны лучшей поры жизни. И предложить им вместо этого
неустанный труд и гарантированное место в гигантском че-
ловеческом муравейнике.
Но человек — не муравей. И если в реальной жизни ему
уготована муравьиная участь, он должен получить компен-
сацию. Получить в виртуале, коль скоро в реальной жизни
это невозможно.
Китайцы — народ трезвомыслящий и сугубо практичес-
кий. Такого рода люди словам верить обычно не склонны. Им
надо все увидеть и пощупать. Увидеть и пощупать виртуал,
обещанный им в качестве компенсации за муравьиную жизнь
в реальности.
С другой стороны, виртуал этот играет слишком боль-
шую роль в жизни общества. Поэтому он должен быть до-
ступен контролю со стороны Организаторов Реальности.
А для этого он и должен был быть осуществлен в реальности.
Таким виртуалом и была китайская счастливая старость.
Точнее, ее радости. Ведь реальный мир пожилого человека
радостями не балует — все больше немощи да болячки.
А почести и связанные с ними ритуалы и символы — это боль-
ше из виртуала, созданного Виртуальными Модельерами, ра-
ботающими под руководством Организаторов Реальности.
Представьте себе теперь грандиозность другой задачи —
создатьдля миллионов людей такой виртуал и жестко его кон-
тролировать. Да, контролировать этот виртуал надо было
очень жестко, ведь он не только обещал многомиллионному
народу компенсацию за муравьиную жизнь, но и задавал пра-
186
Лабиринты истории
вила поведения в этой муравьиной жизни. Основное прави-
ло: сын должен быть сыном и подданный — подданным, если
он хочет вкусить блаженства в виртуале, который полагает-
ся состарившимся отцам. Так сказать, рай на земле.
С другой стороны, чтобы этот виртуальный рай выгля-
дел в глазах китайца убедительно и заманчиво, необходимо
мобилизовать творческий потенциал поэтов, писателей, ху-
дожников и даже презираемых конфуцианцами актеров.
А совместить мобилизацию творческих людей с жест-
ким контролем над их творчеством — задача архитрудная.
Некоторые считают, что в принципе невыполнимая. Кон-
фуцианские ученые чиновники с задачей этой успешно справ-
лялись. На протяжении веков и тысячелетий. Правда, они
это делали не только своими силами, но и с помощью пред-
ставителей других идеологией, таких как буддизм и даосизм,
вполнеуспешно конфуцианством «переваренных». Безуча-
стия буддистов, а особенно даосов, конфуцианцам, вероят-
но, не удалось бы решить неразрешимую задачу совмеще-
ния мобилизации творческого потенциала и жесткого
контроля над творчеством. Рискуем высказать предположе-
ние, что решение было достигнуто за счет разделения функ-
ций — одни творили, а другйе контролировали. Заметим,
впрочем, что китаец может быть одновременно конфуциан-
цем, буддистом, даосом, а в некоторых случаях еще и марк-
систом. А вот может ли один и тот же человек и творить,
и жестко контролировать свое творчество на предмет соответ-
ствия его, творчества, неким общественно-полезным прин-
ципам? На такой вопрос отвечаем — не знаем. Наверное,
можно, раз у китайских ученых чиновников получилось. Но
если и можно, то задача это чрезвычайно трудная — на гра-
ни принципиальной невыполнимости. Тем более что рабо-
тать надо с людьми, исповедующими очень различающиеся
Эпоха Великих географических открытий
187
философско-моральные принципы. (Тех читателей, которые
пожелают основательнее ознакомиться с проблемами взаи-
модействия конфуцианства с другими философскими систе-
мами, отсылаем в конец нашей книги — к списку литерату-
ры, которой мы пользовались.)
Итак, вы видите, какие грандиозные, кажущиеся в прин-
ципе невыполнимыми задачи ставили перед собой и выпол-
няли конфуцианские чиновники. До кораблей ли и пушек им
было? Мы не иронизируем. Для китайских Организаторов Ре-
альности не было более важной задачи, чем держать порядок
во вверенном их попечению гигантском людском муравейни-
ке, дабы не превратился этот муравейник в банку с пауками.
Тем не менее, порох изобрели все-таки в Китае. Изобре-
ли, судя по всему, даосские алхимики. Даосы, в отличие от
конфуцианцев, такого рода занятия считали достаточно се-
рьезными. Но первую скрипку в Китае играли все-таки кон-
фуцианцы. Они были наставниками императоров, довольно
успешно боровшимися с наущениями из гарема (впрочем,
справедливости ради скажем, мы не исключаем того, что
именно эти наущения вызвали к жизни экспедиции адмира-
ла Чжэн Хэ). Быть может, поэтому не было среди владык
Поднебесной персон наподобие «бомбардира Петра Алек-
сеева». Быть может, потому не был в ходу в Китае девиз со-
ратников и соперников принца-прогрессора Генриха Море-
плавателя: «Плавать по морю необходимо, жить — не столь
уж необходимо».
Да, можно понять конфуцианских ученых чиновников, це-
ликом поглощенных внутренними проблемами Китая и мало
интересовавшихся окружающим Китай миром. Но нужно
вспомнить, к чему привела Индию аналогичная особенность
менталитета ее элиты. В Китае результат был, в общем-то,
аналогичен, хотя страна номинально сохранила свою поли-
188
Лабиринты истории
тическую независимость. Мы вынуждены сделать эту ого-
ворку, потому что начиная с середины девятнадцатого века
и до второй половины двадцатого все китайские правительства
были лишь слугами иностранных господ: английских, фран-
цузских, немецких, японских, американских, российских.
Именно слугами, а не советниками и наставниками, какими
были конфуцианские ученые чиновники при дворах степных
варваров, севших на престол китайских императоров волею
переменчивого военного счастья. (Впрочем, европейцев ки-
тайцы тоже именовали «варварами», но эти варвары в ос-
воении конфуцианской культурной концепции не нуждались,
у них была своя культурная концепция — концепция побе-
дителей Океана.)
Китайская элита не выдвинула своего Генриха Морепла-
вателя, одержимого мечтой о дальних заморских странах.
Точнее, она просто не поддерживала таких людей. Некому
было открывать дальние страны. Китай не только к этому не
стремился, но и закрывал свои порты для чужестранных су-
дов. В первую очередь это касалось европейских кораблей.
В результате дальние заморские страны, страны Запада, от-
крыли Китай. Открыли вопреки воле правящей элиты и боль-
шинства народа. Открыли с помощью своих кораблей, ко-
рабельной артиллерии (а позже не только корабельной, но
и полевой), с помощью достижений своей научно-техничес-
кой революции. Открыли, конечно же, и для достижений этой
самой революции. Открыли для новых идей, связанныхс этой
и не только с этой революцией. Но, конечно, не только для
идей и достижений. Страны Запада открыли Китай, прежде
всего, для своей торговли. И самым выгодным товаром за-
падной торговли с Китаем оказался, увы, опиум, который,
кстати, вывозили из Индии. Европейцы открыли Китай как
рынок для опиума примерно тогда же, когда англичане окон-
Эпоха Великих географических открытий
189
чательно захватили власть над Индией, — на рубеже XVIII
и XIX столетий. Китайская правящая элита была в этот пе-
риод сильно коррумпирована: даже в святая святых, в сис-
тему конкурсных экзаменов на чин, уже проникли подкуп
и протекция. Но даже в этот период упадка и разложения
китайская правящая элита попыталась оградить свой народ
от легального ввоза наркотиков. Это вылилось в так назы-
ваемые «Опиумные войны» между Англией и Китаем. Все-
ми преимуществами военной техники и организации обла-
дала Англия. Побежденный Китай уплатил огромную
контрибуцию, открыл ряд своих портов для европейской тор-
говли, в том числе и для торговли опиумом. Разумеется, это
способствовало знакомству китайцев с Европой — в самых
разных ее обличьях. И, наверное, это сыграло свою поло-
жительную роль в нынешнем экономическом и культурном
подъеме Китая. Но, вероятно, китайцы могли заплатить за
этот подъем более низкую цену, если бы в свое время в их
стране нашлись прогрессоры, способные вывести ее на про-
сторы Мирового океана, продолжить дело адмирала Чжэн
Хэ. Но таких людей не нашлось. Вероятнее всего, они были,
но им оказалось не под силу преодолеть тяжкий груз конфу-
цианских традиций. Груз, безусловно, полезный, придающий
устойчивость гигантской машине Китая. Увы, то, что при-
дает устойчивость в сравнительно неизменных условиях,
часто мешает динамизму, жизненно необходимому, когда
условия резко меняются. А они резко изменились, когда
в китайских морях появились европейцы — продолжатели
дела Генриха Мореплавателя. Так что Прогрессору Востока
пора прощаться с Китаем, как до этого распрощался он
с Индией.. Прощаться и поискать еще в Азии страну или стра-
ны, которые могли бы вступить в соревнование с Европой за
господство на океанических просторах.
Глава 18
В которой Прогрессор Востока,
попрощавшись с Китаем,
продолжает в Азии поиск страны,
способной вступить в соревнование
с Европой за господство
на океанических просторах
Итак, Прогрессор Востока вынужден признать бесперс-
пективными два азиатских гиганта — Индию и Китай. Две
страны, которые историки считают не просто странами,
а странами-цивилизациями. Цивилизациями, соизмеримыми
с западноевропейской. И в Индии, и в Китае Организатора-
ми Реальности и Созидателями Насущного были созданы все
материальные предпосылки для того, чтобы эти страны мог-
ли вступить в соревнование с Европой за господство на оке-
анических просторах. Китайские и индийские Виртуальные
Модельеры способны были создавать и создавали интерес-
нейшие религиозно-философские концепции — высокоэф-
фективные рабочие модели человеческого поведения. Но ни
одна из этих концепций не работала на задачу покорения Ми-
рового океана — правящим элитам Китая и Индии присуща
была, увы, некая ограниченность кругозора. В силу этого об-
стоятельства даже их лучшие представители мало интересо-
вались миром, лежащим за пределами своих стран-цивили-
заций. В Индии главную роль сыграл, по-видимому, тот факт,
Эпоха Великих географических открытий
191
что правящая элита, как и общество в целом, была скована
кастовой системой. Система эта сыграла роковую роль
в судьбах буддизма — религии, успешно сочетавшей потусто-
ронность с «посюсторонностью» и создавшей открытые
структуры Виртуальных Модельеров. В Китае все силы Орга-
низаторов Реальности и Виртуальных Модельеров были бро-
шены на решение грандиозных и беспрецедентных по слож-
ности внутренних проблем цивилизации. На внешние
проблемы, судя по всему, просто не хватало творческих ре-
сурсов. В результате эти страны-цивилизации оказались бес-
сильны перед вторжением представителей цивилизации за-
падной. Цивилизации, элита которой ограниченностью
кругозора не страдала, а симптомы и синдромы такой огра-
ниченности успешно преодолевала с помощью рабочих мо-
делей человеческого поведения, успешно сочетавших поту-
сторонность с «посюсторонностью». С помощью открытых
структур Виртуальных Модельеров. Первоначально такие
структуры создавал католицизм, позже эту миссию взяла на
себя современная наука, которая с религией находится от-
нюдь не в таких антагонистических отношениях, как можно
судить, исходя из трагических примеров Галилео Галилея,
Джордано Бруно и некоторых других случаев — по существу
эпизодических эксцессов.
Но ведь кроме Индии и Китая в Азии были и другие стра-
ны — поменьше. В конце концов западноевропейский
принц-прогрессор Генрих Мореплаватель появился в ма-
ленькой Португалии.
Для начала стоит посмотреть на страны, находившиеся
под политическим, экономическим и культурным влиянием
гигантов — Индии и Китая. Некоторые из этих стран, если
воспользоваться современной терминологией, были индий-
скими или китайскими колониями (иногда и теми, и други-
192
Лабиринты истории
ми — в разные периоды). Что ж, в истории известны приме-
ры, когда бывшие колонии обгоняют в своем развитии мет-
рополии и даже подчиняют их своему экономическому и по-
литическому влиянию. Наиболее яркий пример — судьба
бывших английских колоний в Северной Америке, создав-
ших свое собственное государство — США (пример этот
очень вдохновлял индийского патриота Джавахарлала Неру).
В орбите китайского и индийского влияния находились Ин-
донезия и Индокитай, Цейлон, Корея и Япония. Япония — это
особый случай, о котором мы поговорим несколько позже.
О других названных странах можно сказать, что в ихжизни море
и мореплавание играли большую роль. Так, например, в неко-
торых регионах Индонезии море имело в хозяйственном укладе
их обитателей большее значение, чем суша, в этих местах есть
даже небольшая народность морских кочевников, вся жизнь ко-
торых проходит на небольших судах. В этих же регионах разме-
щаются сохранившие до сих пор огромное значение в мировой
торговле такие порты, как Манила и Сингапур. Роль последне-
го особенно велика. Кроме того, Сингапур уже на исходе двад-
цатого века стал впечатляющим примером экономического
роста. Этот город принял эстафету от других портов южных
морей, в частности от Малакки, начинавшейся как рыбачья
деревушка на одноименном перешейке, а в XV—XVII веках
бывшей одним из узловых пунктов мировой торговли. Фернан
Бродель считает произошедшее в 1414 году обращение Ма-
лакки в ислам большой удачей. Принятие этой религии вклю-
чило город в систему торговых путей не только южных морей,
но и всего Индийского океана — до Адена на западе. Примеча-
тельно, что ислам пришел в Индонезию из Индии, как до этого
пришли буддизм и индуизм.
Упомянув ислам, следует поговорить подробнее о куп-
цах-мусульманах, преимущественно арабах, «последовате-
Эпоха Великих географических открытий
193
лях Синдбада-Морехода», как называет их Фернан Бродель.
Однако, поскольку на примере Индии и Китая мы видим, что
задача покорения Океана невыполнима силами только Со-
зидателей Насущного, почитаем для начала, что пишет Бро-
дель об арабских Виртуальных Модельерах:
«На протяжении столетий арабские географы (первым
был в X веке ал-Масуди, знавший арабские города Занзи-
барского берега) в противоположность мнению Птолемея
говорили о том, что возможно обойти Африканский конти-
нент морем. Они присоединялись к непоколебимому
мнению христианской церкви, которая в соответ-
ствии с библией провозглашала единство водных
масс морей».
Любопытно, что источником плодотворной гипотезы
в этом случае является библия. Впрочем, мы уже писали
кое-что об ученых богословах, внесших заметный вклад в точ-
ные и естественные науки.
Виртуальные Модельеры мира ислама не ограничивались
чистой теорией, занимаясь и вещами сугубо практическими,
можно сказать, что у них был деловой контакт с Созидателя -
ми Насущного. Об этом тоже говорит Фернан Бродель:
«Их [арабских кораблей] плавания по Индийскому океа-
ну напрямик, хотя, несомненно, они и были легкими при пе-
ременных муссонах, предполагали, тем не менее, солид-
ные познания, использование астролябии или же
“посоха Иакова ” — это были суда хороших мореходных
качеств. История арабского лоцмана Васко да Гамы, который
принял маленькую португальскую флотилию в Малинди и на-
прямую привел ее в Каликут, весьма показательна».
Можно сделать вывод, что, как и в случае с Индией и Ки-
таем, чисто технические предпосылки овладения Мировым
океаном у мусульман были. Имелись и экономические пред-
7 Ю Г Ьеспалов
194
Лабиринты истории
посылки. Вспомним приводившееся выше мнение Фернана
Броделя о том, что в эпоху Великих географических откры-
тий Запад, по сравнению с Китаем и миром ислама, был
«пролетарием». В мире ислама в тот период функциониро-
вали мощные структуры Созидателей Насущного — Бродель
пишет о корпорациях, возглавлявшихся «царями купцов».
Когда главу торгово-финансовой структуры именуют «ца-
рем», есть основания предполагать, что данное лицо выпол-
няет функции не только Созидателя Насущного, но и Орга-
низатора Реальности. Впрочем, мир ислама создал тогда
такую структуру Организаторов Реальности, равной кото-
рой не было нигде в мире. Структуру, по выражению Броде-
ля, планетарного масштаба, которая, «располагаясь между
внешними линиями крупной международной торговли, об-
разовывала пучок постоянных связей и ограничений, почти
что крепость и равным образом — источник богатств».
Структуру, находившуюся на подъеме как раз в XV—XVI ве-
ках — в период, когда произошли важнейшие события эпо-
хи Великих географических открытий. Мы говорим об Ос-
манской империи. Структура эта была по преимуществу
военно-бюрократической и располагала, между прочим,
мощным флотом. Но когда государство находится между
внешними линиями крупной мировой торговли, Созидатели
Насущного неизбежно играют в нем важную роль. Среди Со-
зидателей Насущного, функционирующих под эгидой Осман-
ской империи, были и арабы, связанные с заморской тор-
говлей, «последователи Синдбада-Морехода».
Так что, судя по всему, имелись все предпосылки для
того, чтобы не западная цивилизация, а мир ислама вла-
ствовал на океанических просторах. Почему же эта воз-
можность не была реализована?
Предоставим снова слово Фернану Броделю:
Эпоха Великих географических открытий
195
«Какже при такихусловиях приключения Синдбада-Мо-
рехода и его последователей не привели к арабскому гос-
подству над миром? Как вышло, что арабское мореплавание
к югу от Мадагаскара и Занзибара практически останови-
лось, если заимствовать слова Видаля де Лабланша, перед
“страшным Мозамбикским течением, которое неистово не-
сет на юг”, к вратам “Моря мрака”?
Я отвечу, прежде всего потому, что эти арабские плавания
в старину позволили исламу доминировать в Старом Свете
вплоть до XV века, каку нас уже был случай показать; и итог
не так уж незначителен. Затем, зачем бы арабы стали ис-
кать путь вокруг мыса Доброй Надежды, располагая в XII—
XIII веках Суэцким каналом? Что бы они там нашли? Золо-
том, слоновой костью и невольниками мусульманские города
и купцы уже завладели на Занзибарском берегу и в излучи-
не Нигера, на другой стороне Сахары. В этой Западной Аф-
рике должна была возникнуть “надобность”. Тогда было ли
заслугой Запада то, что он, зажатый на своем тесном “мысу”
Евразии, возымел потребность в остальном мире, потреб-
ность выйти за пределы своего дома?»
Вот такое простое объяснение: мир ислама не искал вы-
хода на океанические просторы, потому что и без этого
контролировал важнейшие мировые торговые пути. Миру
ислама не нужны были океанические просторы. А Запад,
«зажатый на своем тесном «мысу» Евразии» ринулся по-
корять Мировой океан не от хорошей жизни — важные
для него торговые пути контролировал (а иногда и блоки-
ровал) мир ислама. Вполне удовлетворительное объясне-
ние. Удовлетворительное для мира ислама, но не для Китая,
Индии и стран, находящихся в орбите их культурного, эко-
номического и политического влияния. Ведь все эти страны
не входили в исламский мир-экономику. Для них жизненно
7 '
196
Лабиринты истории
важно было самим контролировать мировые пути, обслужи-
вающие их экономические потребности. А сделать это в пол-
ной мере можно было тогда (а в значительной степени и сей-
час), лишь покорив Мировой океан. Мы уже обсуждали
причины, по которым азиатские гиганты — Индия и Ки-
тай — не вступили в соревнование с Западом за господство
над Океаном. Но, быть может, то, что не смогли гиганты,
страны-цивилизации, совершили бы менее крупные страны,
находящиеся на цивилизационной орбите гигантов. Насколь-
ко такое было вероятно?
В этой книге мы не даем исчерпывающих ответов на по-
добные вопросы. (Полагаем, что такие ответы невозможны
в принципе.)Мы предлагаем читателю лишь гипотезы и ин-
формацию, их обосновывающую и позволяющую самостоя-
тельно над этими гипотезами поразмыслить. Вот и в связи
с поставленным вопросом мы можем предложить гипотезу.
Суть ее состоит в том, что такие грандиозные деяния, как
покорение Мирового океана, невозможны силами отдель-
ных стран. Для этого требуются усилия целых цивилизаций.
Атакие объединенные усилия невозможны, когда правящая
элита цивилизационных центров пассивна по отношению
к окружающему миру. Так произошло в цивилизациях, цент-
рами которых были Индия и Китай. И совсем иначе обстоя-
ло дело в Европе, цивилизационные центры которой в эпоху
Великих географических открытий неоднократно менялись.
Вспомните, как часто мы говорили не только о соратниках
Генриха Мореплавателя, но и об их соперниках. Аддя энер-
гичной деятельности в любой области соперники не менее
важны, чем соратники. Вслед за маленькой Португалией
в гонку за покорение Океана вступила соседняя Испания. Одно
время, по инициативе Папы Римского, между этими госу-
дарствами были даже заключены договора о разделе всего
Эпоха Великих географических открытий
197
земного шара (точнее всех, еще не открытых нехристианс-
ких стран). Но почти сразу же в эту гонку вступила и Англия
(Англия Шекспира и Фрэнсиса Бэкона), а за Англией и Гол-
ландия (освободившаяся в начале XVII века от власти ис-
панской короны). Голландский юрист Гроций провозгласил
принцип свободы морей, сохранившийся в международном
праве и доныне. Принцип этот дезавуировал португальско-
испанское соглашение-о разделе земного шара, равно как
и Папские буллы, на которых это соглашение базировалось.
(Англия и Голландия в это время прошли через Реформа-
цию, отделившись в конфессиональном отношении от Рима;
вспомните, мы рассказывали об этом в одной из предыду-
щих глав.) На первое место вышли права первооткрыва-
телей и завоевателей. Отныне судьбами Азии и всего ос-
тального мира все больше стала распоряжаться Европа.
Показательна в этом отношении история уже упоминавшейся
в настоящей главе Малакки.
После принятия населением Малакки в 1414 году исла-
ма она становится одним из центров мировой торговли, вок-
руг которого, возможно, возникло бы государство, способ-
ное побороться за господство над Мировым океаном.
(Подобно тому, что, по словам Броделя, возникло вокруг Лис-
сабона. ) Но не суждена была Малакке такая роль. В1511 году
город был взят португальцами приступом и подвергнут жес-
токому разграблению. Однако новые хозяева восстановили
город, построили там крепость и господствующий над кре-
постью иезуитский собор, с паперти которого открывался вид
на морской горизонт. Были приняты меры для оживления
торговли и привлечения купцов. В связи с этой задачей де-
монстрировалась национальная и конфессиональная терпи-
мость: как пишет Фернан Бродель, «в португальской Ма-
лакке китайский базар существовал с тем же успехом, что
198
Лабиринты истории
и мечеть». За веротерпимость в Малакке ратовал даже Фи-
липп II, бывший тогда не только испанским, но и португаль-
ским королем. Да, тот самый Филипп II, вошедший в исто-
рию как кровавый палач Нидерландов, отколовшихся в ходе
Реформации от католической церкви. (Нашему читателю
этот король и его ближайший сотрудник герцог Альба, ве-
роятно, известны по книге Шарля де Костера «Легенда
о Тиле Уленшпигеле», поставленным по этой книге филь-
мам, а также опере Верди «Дон Карлос».)
Эта подчиненная интересам экономики политика прино-
сила свои плоды, и под властью португальцев Малакка оста-
валась ключевым пунктом торговых связей между Тихим оке-
аном, Индией и Европой.
Нов 1641 году Малаккой овладели голландцы и сразу
же отбросили ее на второстепенное место, заставив уступить
первенство основанной ими Батавии (ныне — Джакарта,
столица Индонезии). Голландия (Нидерланды), до 1609 года
бывшая владением испанской короны, стала к тому времени
одной из ведущих морских держав Запада. Да, судьбы Азии
и мира все больше стали определяться в Европе, захвачен-
ной стремлением вырваться на океанические просторы.
Для России именно стремление получить выход к мо-
рям, создание флота стали важнейшим фактором вклю-
чения в европейскую цивилизацию. Но Россия — страна
не только европейская, но и азиатская (и не только с точки
зрения географии). Довольно распространенным является
мнение о том, что Россия — страна преимущественно ази-
атская. Или, по крайней мере, была такой до реформ Петра I.
В связи с этим Россию часто называют страной вестерни-
зированной, то есть страной изначально азиатской, срав-
нительно недавно включенной в европейскую, Западную
цивилизацию (термин «вестернизация» происходит от
Эпоха Великих географических открытий
199
слова «вест» — запад). Заметим, что вестернизированная
Россия внесла весомый вклад в устранение для европейской
цивилизации угрозы с Востока. Мы имеем в виду русско-ту-
рецкие войны, которые сокрушили мощь Османской импе-
рии и о которых мы уже говорили раньше. В дополнение мож-
но привести мнение Фернана Броделя о взаимоотношениях
европейской цивилизации и Османской империи:
«Эта империя, рано сложившаяся, с самого начала ак-
тивная, с наступлением XV века стала как бы контр-Евро-
пой, “контр-христианским миром”. Фернан Гренар справед-
ливо усматривал в турецком завоевании нечто совсем иное,
чем варварские нашествия V века, “азиатскую и антиевро-
пейскую революцию”. И, вне всякого сомнения, империя эта
с самого начала была также и миром-экономикой, наслед-
ником древних связей мира ислама и Византии, прочно
охраняемой действенной мощью государства».
Позволим себе повториться: для того чтобы вестернизи-
роваться, России нужно было войти в когорту европейских
государств, осуществляющих прорыв на океанические про-
сторы. Войти с некоторым опозданием и, хотя и не в первые
ряды, но в общем на равных. И, что не менее важно, войти
самостоятельно, более того, преодолевая сопротивление со-
седей-европейцев в лице Швеции, обладавшей в то время
первоклассными армией и флотом. (Для полноты картины
надо сказать, что в этот период Швеция сама многому учи-
лась у западных соседей, в первую очередь у голландцев,
и выходила в большой мир. «Шведским окном на Запад» на-
зывает Фернан Бродель Гётеборг, взлет которого начался как
раз после окончания Северной войны, «прорубившей» для
России «окно в Европу».)
Значит, было азиатское государство, вступившее в сорев-
нование с государствами европейскими за господство надОке-
200
Лабиринты истории
аном. И был реальный прототип Прогрессора Востока —
некто Романов Петр Алексеевич. Правда, в результате дея-
тельности Петра Алексеевича это азиатское государство вес-
тернизировалось и стало как бы европейским. Нам могут воз-
разить, что есть, в конце концов, географические критерии
и нечего объявлять азиатским государство, исторические цен-
тры которого находятся в Европе. А если оно и заняло хоро-
ший кусок Азии, можно называть его евразийским. Хоро-
шо, назовем евразийским. И не будем настаивать на том, что
Петр I — реальный прототип Прогрессора Востока.
Скажем только напоследок несколько слов о нем просто
как о прогрессоре. По мнению некоторых западных интел-
лектуалов, величие фигуры Петра I как раз и состоит в том,
что он дал странам Востока пример вестернизации. Вес-
тернизации, ускоряющей в этих странах прогресс. Впро-
чем, такого мнения придерживались интеллектуалы не толь-
ко западные. Аналогичную оценку роли Петра Великого (он
же Петр Безумный)давали и турецкие интеллектуалы, о чем
мы уже говорили ранее.
Осталось сказать несколько слов еще об одной стране, вне
всякого сомнения, азиатской, которая, став на путь вестерни-
зации, добилась впечатляющих результатов, войдя в «клуб»
самых развитых стран современного мира и в то же время со-
хранив национальную самобытность. Этот процесс начался
в ней на полтора столетия позже России, и поэтому ее моряки
не внесли сколько-нибудь заметного вклада в Великие гео-
графические открытия. Просто не успели. Тем не менее, ее
модель отношений с европейцами, отличающаяся от моделей
Индии и Китая, заслуживает, на наш взглвд, рассмотрения.
Думаю, вы догадались, что речь сейчас пойдет о Японии.
До середины XIX века контакты японцев с европейцами
были строго дозированными и находились под неусыпным кон-
Эпоха Великих географических открытий
201
тролем центральной власти. В этом отношении японская мо-
дель кардинально отличалась от индийской и была схожа с ки-
тайской. Эти дозированные контакты позволили японцам ос-
воить такие достижения западной военной техники, как
огнестрельное оружие, некоторые виды стального защитного
вооружения и фортификационных сооружений. Надо сказать,
что ключевые позиции в структурах японских Организаторов
Реальности занимали самураи. Как люди военные самураи,
естественно, интересовались прежде всего военной техникой.
Другие аспекты европейской культуры их интересовали мень-
ше, а такие, как христианство, вообще вызывали опасения,
тем более обоснованные, что многие участники крестьянских
восстаний оказывались христианами. Причем обратили их
в христианство католические миссионеры.
В середине XIX века Япония была открыта для контак-
тов с Европой. Сказать по правде, для начальной стадии этих
контактов больше подошло бы слово не «открыта», а «взло-
мана». Потому что японское правительство дало согласие
на расширение контактов после артиллерийского обстрела
своих прибрежных городов американской эскадрой. Реаль-
ной светской властью в стране тогда обладал сёгун — на-
следственный верховный главнокомандующий из феодаль-
ного дома Токугава. Микадо (именуемый часто императором)
был духовным главой Японии, власть его была номинальной
и распространялась в основном на проблемы ритуала и це-
ремониала. (В известной степени, микадо периода сёгуната
относился скорее к Виртуальным Модельерам, чем к Орга-
низаторам Реальности.)
Согласие сёгуна на открытие страны для контактов с ев-
ропейцами было воспринято японцами как национальное уни-
жение. Впрочем, таковым оно и было, учитывая «аргумен-
ты», с помощью которых было получено. Китайцы на
202
Лабиринты истории
подобные унижения отвечали традиционными бунтами (самый
крупный из них — восстание тайпинов). Эти восстания были
жестоко подавлены правившей тогда в Китае династией Цин
(маньчжурской). Подавлены не без труда и с помощью евро-
пейских государств. Японцы на национальное унижение от-
ветили революцией. Режим сёгуната был ликвидирован,
единственным главой государства стал микадо — молодой че-
ловек по имени Муцухито. Советники молодого императора
ждали, что с его воцарением иностранцы будут изгнаны из
Японии. Но Муцухито пошел на углубление революции.
(Можно было бы сказать, что микадо твердо следовал курсом
реформ, если бы свержение сёгуната и все, что за этим по-
следовало, не было бы самой настоящей революцией.) Муцу-
хито избрал девизом своего правления Просвещение (по-
японски Мэйдзи). К началу двадцатого века Япония стала
государством европейского типа — с парламентом, универ-
ситетской наукой, промышленностью, регулярной армией,
сменившей самурайские дружины. (Положение самураев
в эпоху Мэйдзи было очень тяжелым, но они оказались на вы-
соте, создав, по мнению многих исследователей, костяк со-
временной японской интеллигенции и буржуазии.) Наряду
с регулярной армией был создан и отвечавший тогдашнему
уровню европейской техники флот. Флот этот показал свою
силу в войнах с серьезными противниками — сначала в рус-
ско-японской, а затем во второй мировой. В этом отноше-
нии японские моряки успели проявить себя. А вот первоот-
крывателями неведомых земель им стать не довелось —
опоздали лет, эдак, на сто как минимум. Но если бы не было
этого опоздания, японцы, пожалуй, могли бы внести свой
вклад в Великие географические открытия. Японские рабо-
чие модели человеческого поведения такую гипотезу делают
вполне правдоподобной. А в реальной истории человечества
Эпоха Великих географических открытий
203
заметный вклад японцев в науку о Земле заключается в ос-
новном в исследовании уже в XX веке Антарктиды, откры-
той в начале XIX века русскими мореплавателями Беллинс-
гаузеном и Лазаревым.
Исторические судьбы Японии, России и других вестер-
низированных стран — предмет последующих книг нашей
серии.
А нам пора прощаться с Азией и обратить для сравнения
взгляд на Европу, на Запад, который не в гипотетических аль-
тернативах, а в своей реальной истории совершил подвиг по-
корения Мирового океана. Так ли уж мы хорошо понимаем —
почему он оказался способен на этот подвиг? Кое-какие со-
ображения на этот счет мы уже высказывали, сравнивая струк-
туры индийских и западноевропейских Виртуальных Модель-
еров, но подробнее вернемся к этому вопросу в последней
части, которая называется «Открытие Европы». Атеперь не-
большая глава-эссе, посвященная тому аспекту европейской
цивилизации, роль которого в покорении Западом Мирового
океана и, вообще, в прогрессе Европы, на наш взгляд, заслу-
живает освещения в отдельной главе. Эту главу-эссе мы по-
святили культу Прекрасной Дамы.
Глава 19
Культ Прекрасной Дамы
как двигатель европейского прогресса
Культ Прекрасной Дамы уходит своими корнями в древ-
нейшую историю европейских народов. Свидетельства по-
клонения Женщине археологи находят уже в пещерах древ-
некаменного века. Но в современном виде этот аспект
европейской цивилизации появляется и оформляется на
заре Высокого Средневековья — эпохи, лежащей между
разрухой Раннего Средневековья и эпохой Возрождения,
по времени пересекающейся с эпохой Великих географи-
ческих открытий.
Благородный рыцарь, совершающий подвиги ради пре-
красной дамы, и дама, вознаграждающая благородного ры-
царя за подвиги, — эти персонажи вот уже, как минимум,
тысячу лет фигурируют в европейской литературе. Приве-
дем несколько примеров, преимущественно в пересказе, что-
бы отделить существо от формы.
Пример первый, наиболее близкий к нам по времени.
«Жил-был на окраине некоей империи бедный, скром-
ной внешности, кавалер. Нес службу в одном из тамошних
гарнизонов. Кавалер был, как уже говорилось, небогатый,
наружности весьма скромной и непримечательной, но при-
том — вполне благородный, мечтающий втайне о доблест-
ных свершениях и славе. В этом же гарнизоне обитала пре-
Эпоха Великих географических открытий
205
красная дама, самой природой, казалось, созданная для того,
чтобы блистать в столичных салонах. Дама эта отнюдь не
смирилась с приговором судьбы, обрекшим ее на прозяба-
ние в захолустье. У нашей героини был план, имеющий це-
лью вырвать ее из прискорбного прозябания и ввести в выс-
шее общество империи.
Однажды означенная прекрасная дама явилась к наше-
му скромному, но благородному герою с просьбой, выражен-
ной не прямо, но достаточно ясно. В гарнизоне сложилась
ситуация, ставящая под удар жизненные планы прекрасной
дамы. Дабы отвести этот удар, кавалер должен пожертво-
вать своей жизнью. Кавалер согласился удовлетворить
просьбу дамы, и был за это вознагражден ночью ее любви.
Наутро он погиб, выполнив данное даме обещание».
Надо сказать, что мало кто узнает в таком изложении сю-
жет купринского «Поединка». Мы все как-то привыкли счи-
тать, что А. Куприн в этом произведении разоблачает вся-
ческие неполадки в российской армии (в той еще, царской,
армии). Тем не менее, никто не может сказать, что сюжет
«Поединка» пересказан неверно. Просто не похож как-то
скромный поручик Ромашов из захолустного гарнизона на
тех рыцарей, к которым мы привыкли, читая романы Дюма
и Вальтера Скотта, — на рыцарей в латах, с плюмажами
и гербами, бросающих друг другу перчатки и выходящих на
поединки. Хотя Ромашов и перчатку бросил, и на поединок
вышел, и погиб на нем ради прекрасной дамы.
Ладно, приведем следующий пример, с антуражем бо-
лее традиционным.
Время действия — эпоха крестовых походов. Место
действия — Ближний Восток.
Источник информации — жизнеописания трубадуров,
изданные Российской академией наук в 1993 году в серии
206
Лабиринты истории
«Литературные памятники», источник вполне солидный
и заслуживающий доверия (с одной только поправкой — это
литературный, а не исторический источник).
Действующие лица:
Некая дама — прекрасная (больше про нее по существу
ничего не известно, но и того, что дама прекрасная, для раз-
вития сюжета вполне достаточно).
Бертран де Борн — рыцарь-крестоносец и поэт-труба-
дур. Основная специальность — подвиги, воспитание юно-
шества в благородных правилах и воспевание прекрасных
дам. Больше сказать, собственно, нечего. (О реальном Бер-
тране де Борне можно было бы порассказать и побольше.
Это сделал, в частности, Данте, поместивший его в свой Ад.
Там де Борн присутствует в весьма экстравагантном виде:
его обезглавленное тело держит за волосы собственную от-
рубленную голову. Голова озвучивает детали из биографии
прославленного трубадура, несколько выходящие за рамки
обозначенной нами выше специальности.)
Саладин — султан Египта и Сирии, предводитель сара-
цинов-мусульман, воюющих с крестоносцами, — «отважен,
щедр, обходителен; душа его была благородна, так что вся-
кий, кому довелось жить в его время на свете, сказал бы, что
он сама доброта без единого пятнышка и изъяна» — харак-
теристика тем более впечатляющая, что исходит из лагеря
воюющей с Саладином стороны.
Получив такую характеристику на Саладина, Бертран де
Борн пожелал лично с ним познакомиться и узнать, каким
образом достиг он таких высот рыцарственности. Для чего
отправился в лагерь Саладина (подобные вещи тогдашние
правила войны допускали — воюющим сторонам случалось,
как говорят, дружить домами; Саладин — человек, действи-
тельно исключительно благородный, очень способствовал
Эпоха Великих географических открытий
207
установлению таких правил, которые превращали для ры-
царей войну в опасный, но спорт).
В ходе произошедшей беседы де Борн узнал, что озна-
ченных высот рыцарственности Саладин достиг, прислуши-
ваясь к мнению мудрых советников. Вполне естественно, что
рыцарственный мусульманин получил совет и от своего гос-
тя из лагеря противника. Наш источник следующим обра-
зом освещает смысл этого совета:
«...Бертран ему посоветовал полюбить истинной любо-
вью одну даму, которая тогда была самою лучшею на свете,
и добавил, что любовь затем вложит в него стремление со-
вершить и деяния еще более славные».
Благородный султан ответил, что вопрос этот у него,
в общем-то, решен:
«Саладин ответил, что у него, как среди них это принято,
много женщин и девушек, достаточно привлекательных
и очень красивых, и что каждую из них он любит как должно».
Трубадур вынужден был разъяснить султану принципи-
альную разницу между истинной любовью и исправным по-
сещением гарема. Разъяснение это имело далеко идущие,
широкомасштабные последствия:
«Мессер Бертран разъяснил ему, что это отнюдь не лю-
бовь, и обрисовал истинную любовь. И как только он рас-
сказал Саладину об этом, того тотчас же охватила чистая
и пламенная любовь к упомянутой выше даме. В течение дол-
гого времени Саладин не мог измыслить и представить, как
бы ему объясниться с этой дамой или ее увидеть, и не знал,
как ему это осуществить (ибо та была христианкою и обита-
ла в земле, с которою Саладин пребывал в жестокой войне).
Наконец он поспешил отправиться к своему войску в ту зем -
лю, где находилась дама, и там соорудил многочисленные ме-
тательные машины и применил все потребное для того, что-
208
Лабиринты истории
бы жители этой земли возможно скорее пришли к соглаше-
нию с ним. Но те, кто затворился в городе, как полагается
людям отважным, не пожелали ни заключать соглашения
с Саладином, ни вступать с ним в словесные препирательства,
из-за чего он со всех сторон обложил этот город осадою
и приказал его разгромить, так что почти все наружные сте-
ны рухнули на землю, и осада продолжалась так долго, что
у тех, кто его защищал, окончились съестные припасы».
Наконец дама, из-за которой разгорелся весь этот сыр-
бор, попросила Саладина о встрече, на которой поинтересо-
валась, что собственно происходит, зачем и почему?
Саладин чистосердечно признался: так, мол, и так —
влюбился горячо.
Дама и сама об этом догадывалась, да и кто бы не дога-
дался, ввиду столь серьезного изъявления чувств. Она об-
надежила своего поклонника, но дала понять, что для на-
чала надо бы осаду с города снять и войска от него подальше
отвести.
Саладин осаду снял, войска отвел и даже компенсировал
городу материальный ущерб. После чего произошел обещан-
ный дамой хэппи-энд (наш источник информации обознача-
ет его термином «сладостное завершение»).
Не правда ли, странновато все это выглядит с точки зре-
ния современного человека.
Какая-то необычная форма любви с применением тяже-
лой осадной артиллерии.
Впрочем, любовь, описанная в купринском «Поединке»,
тоже выходит за рамки обычных, мы бы сказали, естествен-
ных, отношений между мужчиной и женщиной. Можно было
бы сказать, что Ромашов сознательно и добровольно опла-
чивает своей жизнью ночь любви, подобно легендарным лю-
бовникам Клеопатры (об этом хорошо рассказано в «Еги-
Эпоха Великих географических открытий
209
петских ночах» Александра Сергеевича Пушкина). Но нет,
рыцарственный поручик никаких условий даме не ставит,
прекрасная Шурочка по собственной инициативе вознаграж-
дает своего рыцаря. (Для тех, кто давно читал Куприна, на-
помним ситуацию: муж Шурочки имеет шанс сдать экзамен
в Академию Генерального штаба и сделать карьеру, вырвав-
шись вместе с женой из беспросветности захолустной гар-
низонной жизни. По гарнизону ползут слухи об отношениях
Ромашова и Шурочки. Создается коллизия, в которой офи-
церский суд чести обязывает Ромашова и Шурочкиного суп-
руга драться на дуэли. Если Ромашов убьет своего против-
ника, Шурочка теряет шанс вырваться из захолустья.
Объяснив это Ромашову, она просит его пощадить мужа, обе-
щая попросить того об этом же. Но и она, и Ромашов понима-
ют, что кто-то из дуэлянтов непременно будет убит. Ромашов
обещает даме исполнить ее просьбу и исполняет обещанное,
а сам погибает на дуэли.)
Но, право, все-таки странно рассматривать культ Пре-
красной Дамы, как, скажем так, нетрадиционную форму
любви.
Все становится на свои места, если рассматривать культ
Прекрасной Дамы, именно как культ, как своеобразную ре-
лигию, в основе которой лежит поклонение женщине.
Адля понимания всякой религии необходимо ясно пред-
ставлять, какое место занимает предмет поклонения в об-
щей системе Мироздания.
Что ж, поговорим о месте женщины (а заодно и мужчи-
ны) в общей картине Мироздания.
Начнем с формулировки этой проблемы, принадлежа-
щей шестилетнему мальчику. Источник информации — пуб-
ликация шестидесятых годов в «Литературной газете», имя
мальчика в публикации не упоминалось. Поэтому будем счи-
210
Лабиринты истории
тать, что автором формулировки есть та Истина, которая,
как известно, глаголет устами младенцев.
Формулировка эта выглядит следующим образом:
«Мама — красивая, а папа — работает».
Более развернутый вариант этой формулировки принад-
лежит выдающемуся испанскому философу двадцатого сто-
летия Хосе Ортеге-и-Гассету.
Ортега-и-Гассет полагал, что женщины как существа
прекрасные и гармоничные обладают ценностью сами по
себе, а мужчины обретают ценность, лишь борясь за опре-
деленное место в жизни, то есть в зависимости от того, ка-
кие социальные функции они выполняют и как они их вы-
полняют.
Такая точка зрения, в общем, согласуется с современ-
ными представлениями о биологической роли мужского
и женского пола.
В соответствии с этими представлениями женский пол
является хранителем природной гармонии, а пол, мужской
является исходным сырьем для внесения в эту гармонию кор-
рективов, которых постоянно требует жизнь. Каких именно
коррективов требует жизнь, определяет женское чутье, ру-
ководящее женщинами при выборе мужчин, от которых они
стремятся иметь детей. Гармоничность и красота женского
пола — ценность, не требующая какого-либо дополнитель-
ного подтверждения, представителям же мужского пола при-
ходится прилагать усилия, для того чтобы доказать, что они
достаточно хорошо служат определенным целям и задачам.
Цели и задачи могут быть самые разные — иногда нужны
странствующие рыцари, иногда домоседы. Женское чутье по-
зволяет определить, какого рода цели и задачи наиболее ак-
туальны и кто из представителей сильного пола лучше слу-
жит этим целям и задачам. Ну а красота дарована природой
Эпоха Великих географических открытий
211
женскому полу для того, чтобы вознаграждать представите-
лей пола мужского за ревностную службу этим актуальным
целям и задачам. (Вознаграждать тем способом, каким пре-
красная Шурочка вознаградила поручика Ромашова. «По-
единок» заканчивается гибелью рыцарственного поручика,
и мы не знаем, был ли похож на него первенец Шурочки или
на ее перспективного штабс-капитана. Возможно, физичес-
ки и не был похож. Но ведь женщины не только рожают де-
тей, но и воспитывают их.)
В истории Средневекового Запада культ Прекрасной
Дамы впервые получил выражение в поэзии трубадуров,
крупным представителем которых был упоминавшийся толь-
ко что Бертран де Борн. Помимо собственно поэзии в рам-
ках культа Прекрасной Дамы создавались и произведения
философские, в частности всякого рода «Предписания люб-
ви» и высокоученые комментарии к ним. В одном из таких
латинских комментариев выдвигается концепция, весьма
схожая с концепцией Ортеги-и-Гассета. Приводим, с неболь-
шими сокращениями, соответствующую цитату:
«По известной причине король Французский проявлял
исключительное внимание к жене одного рыцаря. Что побу-
дило короля к этому? Графиня де Диа сказала, что мужчины
почтительно относятся к дамам из-за того, что те заслужи-
вают этого, ибо превосходят их благородством. Бертран
спросил ее, почему она так считает, и она ответила: “Пото-
му что мужчина сотворен или создан из глины и грязной зем-
ли, а женщина создана из благороднейшего человеческого
ребра, уже очищенного попечением Господа”, и доказывала
это, сравнивая руки того и другого пола. Вот почему муж-
чина, словно наемный слуга, который должен ус-
луживать женщине, был создан отважным и силь-
ным; женщина, однако, поскольку ей должно господствовать
212
. Лабиринты истории
и стремиться лишь к благородному и прелестно-
му, была создана нежной и прекрасной, и Бог позаботился
вложить в нее только то, что способствует ее красоте. Вот
почему, сказала она, жены пребывают у себя дома, тогда как
мужья сражаются и предаются трудам.
...Почести, воздаваемые дамам, заслужены ими, ибо бла-
годаря их любви порождается все, что ни есть на земле
добродетельного».
Вот такая схема — прекрасный пол, в силу своей природы,
«стремится лишь к благородному и прелестному», для реали-
зации своихустремлений он берет на службу пол сильный, воз-
награждая его своей любовью, благодаря которой поэтому
и реализуется «все, что ни на есть добродетельного».
С позволения читателей, мы не будем здесь рассматри-
вать очень непростой вопрос: должны ли современные мамы
работать или же им надлежит, сидя дома, своей красотой по-
буждать к усиленной работе пап.
Давайте вернемся в Высокое Средневековье, на заре ко-
торого оформился культ Прекрасной Дамы. Вернемся и по-
смотрим, что этот культ дал Западу такого, что способство-
вало покорению Океана. Ведь эпоха Великих географических
открытий следует за Высоким Средневековьем, вплотную
примыкая к нему.
Рассматривая культ Прекрасной Дамы, нельзя не заме-
тить, какую роль в нем играет служение. Служение рыцаря
даме. Можно сказать даже больше — в культе этом присут-
ствует система определенных служебных отношений. Оста-
новимся на том, как и чем в рамках этой системы вознаграж-
дается служба. Ответ достаточно очевиден — служба рыцарей
вознаграждается красотой, прелестью и любовью дам.
Возникает и другой вопрос: кого допускают к службе,
а следовательно, и к награде за нее? То есть вопрос о «кад-
Эпоха Великих географических открытий
213
ровой политике» культа Прекрасной Дамы. А почему нет?
Мы ведь договорились рассматривать этот культ именно как
культ, как некую религию. В первой части этой книги мы
писали о кадровой политике буддизма и католицизма (в кад-
ровой политике католицизма интересы прекрасных дам иг-
рали не последнюю роль — безбрачие духовенства приво-
дило часто к повышению статуса определенных категорий
дам). Пора поговорить и о «кадровой политике» культа Пре-
красной Дамы, то есть попросту о том, каким мужчинам от-
давали предпочтение дамы — служительницы... нет, не слу-
жительницы — божества этого культа.
На этот вопрос можно получить ответ, изучая пригово-
ры так называемых судов любви. (Были такие суды при дво-
ре Алиеноры Аквитанской, матери Ричарда Львиное Сердце
и жены Генриха II Английского. Для того чтобы стать женой
Генриха, Алиенора развелась с еще одним королем — Лю-
довиком VII Французским. Развод по тем временам был ак-
том более сложным, чем смена подданства, но Алиенора этот
вопрос сумела решить. Весьма показательно, что одним из
решений суда любви права законных мужей на любовь их
жен выводились из-под его юрисдикции.)
Другой важный источник информации по затронутому
нами вопросу — жизнеописания трубадуров — главных слу-
жителей культа Прекрасной Дамы и, соответственно, соис-
кателей наград за служение.
Судя по этим источникам, кадровая политика культа Пре-
красной Дамы была весьма демократичной: трубадурами были
представители самых разных социальных слоев — от сыно-
вей печников до коронованных особ (сохранились, к примеру,
поэтические произведения Ричарда Львиное Сердце). Но все
они мыслили себя принадлежащими к рыцарскому сословию,
которое, кстати, наряду с королями и владельными принцами
214
Лабиринты истории
включало также и людей, все достояние которых заключалось
в «счастливом клинке» — как у мушкетеров Дюма. Людей,
о которых говорилось, что они такие же дворяне, как король,
просто они — беднее короля. Достойно внимания то, что одно
из решений суда любви определяет и аргументирует, что не
зазорно бедному рыцарю любить богатую даму (классичес-
кий пример из того же Дюма — отношения Арамиса с госпо-
жой де Шеврез).
Прекрасные дамы дарили свою благосклонность самым
разным рыцарям. При этом были обязательными два требо-
вания: доблесть и то, что обозначалось термином вежество.
Слово это можно толковать как приобщенность к культу-
ре — хотя бы внешней культуре. Но не только внешней —
среди служителей культа Прекрасной Дамы встречались са-
мые блестящие умы той эпохи.
А доблесть и приобщенность к культуре, стремление к Зна-
нию были необходимыми качествами не только для покоре-
ния женских сердец, но и для покорения Океана. Так что можно
сказать, что прекрасные дамы Высокого Средневековья го-
товили и воспитывали кадры для этого великого подвига Ев-
ропы. Но этим не ограничивается значение культа Прекрас-
ной Дамы в подготовке Великих географических открытий.
Подвиги великих мореплавателей были бы невозможны, если
бы в европейском обществе не было мощного фактора, опре-
деляющего стремление к переменам и тесно связанного с куль-
том Прекрасной Дамы. Фактор этот — мода.
Значение этого фактора, по-видимому, очень хорошо по-
нимал Петр I, энергично внедрявший не только западные тех-
нологии, но и западную моду
Высоко оценивает роль моды в прогрессе Европы Фер-
нан Бродель. Приведем некоторые его высказывания по это-
му вопросу, которому в «Структурах повседневности» посвя-
Эпоха Великих географических открытий
215
щена специальная глава. Название главы весьма показатель-
но — «Была ли мода легкомысленна?». Сначала Бродель
приводит мнения разных людей в пользу положительного
ответа на этот вопрос.
Первое из них принадлежит французу XVIII века — века
Просвещения — Себастьяну Мерсье, которого Бродель ха-
рактеризует как «хорошего наблюдателя, способного быто-
описателя, но, конечно, не очень крупного мыслителя».
В 1771 году Себастьян Мерсье писал:
«Я боюсь приближения зимы по причине суровости это-
го времени года... Именно тогда зарождаются шумные и без-
вкусные общества, где нелепо царят все ничтожные страс-
ти. Вкус к легкомыслию диктует законы моды. Все мужчины
превращаются в изнеженных рабов, целиком подчиненных
женским капризам».
Снова мы видим подчинение мужчин женщинам — ха-
рактернейшую черту культа Прекрасной Дамы. Мерсье по-
зволяет себе по этому поводу морализировать он говорит
«о вкусе к легкомыслию» и одновременно о безвкусице и не-
лепых страстях.
Бродель отмечает склонность этого автора к морализи-
рованию, не числит его в глубоких мыслителях и предосте-
регает читателя от того, чтобы принимать мнения Мерсье
безоговорочно на веру.
Что ж, мы и сами постоянно предостерегаем читателя от
излишней доверчивости клюбой информации и клюбым мне-
ниям, в том числе и к нашим, поскольку излишняя доверчи-
вость мешает самостоятельному анализу. Анализу информа-
ции, которая должна играть скромную роль информации
к размышлению, не более того.
Теперь, в порядке информации к размышлению, приве-
дем еще одно мнение о легкомысленности моды. Мнение это
216
Лабиринты истории
принадлежит японцу, жившему примерно за два столетия до
Себастьяна Мерсье.
«Секретарь ставил испанцам в упрек их гордость, их пре-
увеличенное мнение о себе, а потом — слово за слово —
коснулся их манеры одеваться, “разнообразия их костю-
мов — области, в коей испанцы столь непостоянны, что-де
каждые два года одеваются на иной лад”. Как же не припи-
сать эти изменения их легкомыслию и легкомыслию прави-
телей, допускающих такие злоупотребления? Что касается
секретаря, то он мог бы показать, опираясь на свидетель-
ства традиции и старинные бумаги, что его народ более ты-
сячи лет не изменял своего костюма».
Мнение это высказывает секретарь сёгуна — наслед-
ственного военного диктатора тогдашней Японии (впрочем,
«сёгун» можно перевести и как «генералиссимус»). Секре-
тарь сёгуна это, конечно, не Генеральный секретарь, но —
лицо официальное и достаточно высокопоставленное. Так что
второе приведенное нами мнение о легкомыслии моды отра-
жает, по всей видимости, определенную политическую ли-
нию. На эту мысль наводит и пассаж относительно легко-
мыслия власти, не принимающей строгих мер против
беспредела моды. Надо сказать, что не только в средневеко-
вой Японии генералиссимусы, вознесенные на вершину вла-
сти секретари и их верные соратники считали своим священ-
ным долгом употреблять власть для обуздания «ничтожных
страстей, диктуемых законами моды».
Непохоже, что в этой великой исторической борьбе по-
беждают генералиссимусы. Скорее наоборот. Потерпели
поражение и сёгуны. Правда, в этом случае в спор власти
и моды вмешалась морская артиллерия, выступив на сто-
роне моды и прочих «излишеств всяких нехороших», при-
сущих западной цивилизации. Конкретно это выглядело так:
Эпоха Великих географических открытий
217
правительство США, давно и бесповоротно попавшее под
башмак моды и тесно связанной с ней рыночной экономи-
ки, в середине XIX века предложило сёгунам открыть для
западной торговли японские порты. Сёгуны долго не могли
поступиться принципами, и лишь бомбардировка с моря по-
могла их переубедить. Сделано это было ценой разрушений
и человеческих жертв — далеко не единственных человечес-
ких жертв, принесенных ради торжества европейской ци-
вилизации в мире. О том, как развивались события японс-
кой истории после насильственного открытия страны для
западной культуры, сказано в конце первой части нашей
книги (надеемся, что вы прочитаете или уже прочитали
и эту ее часть).
Позволив себе процитировать героя незабвенной «Кав-
казской пленницы», мы отнесли моду к излишествам за-
падной цивилизации. К излишествам «нехорошим», если
стать на позицию сёгунов и отчасти Себастьяна Мерсье.
По поводу последней характеристики поговорим чуть по-
позже, а пока остановимся на положении о том, что мода
есть излишество, преимущественно Западной цивилиза-
ции. В цивилизациях восточных это явление не играло
такой важной роли, хотя, конечно же, имело место. Это по-
ложение присутствуету Фернана Броделя, который привле-
кает для этого наряду с только что приведенным японским
другие восточные примеры, связанные с бытом жителей
Ирана и Османской империи.
Надо сказать, что Бродель, в общем, не отрицает, что
мода связана с некоторой «легкостью в мыслях», с безза-
ботностью. Но, похоже, эту легкость и беззаботность он счи-
тает преимуществом Запада. Во всяком случае, такое впе-
чатление складывается при чтении некоторых мест из его
фундаментального труда. Такого, например, места:
218
Лабиринты истории
«На самом-то деле будущее принадлежало, пусть даже
в силу простого совпадения, обществам, достаточно
беззаботным, чтобы беспокоиться об изменении
цвета, материала и покроя костюма, а также
порядка социальных категорий и карты мира, —
иными словами, обществам, порывавшим со своими тради-
циями. Ибо все неразделимо. Разве не говорит Шарден об
этих персах, что они “вовсе не заинтересованы в новых изоб-
ретениях и открытиях”, что они верят, будто обладают всем,
что “потребно для нужд и удобства жизни, и тем довольству-
ются?” Достоинства и оковы традиции... Быть может, чтобы
открыть дорогу инновации, орудию всякого прогресса, тре-
бовалась определенная неугомонность, относившаяся
и к одежде, к фасону обуви и прическам?»
Как видим, у Броделя одной строкой идет беспокойство
и о покрое одежды, и о карте мира. Цивилизации, способной
проявлять такое беспокойство, выходя за рамки устоявших-
ся традиций, принадлежало будущее. Понятно, что речь идет
о европейской цивилизации, включившей в свой ментали-
тет культ Прекрасной Дамы, частью которого, безусловно,
является мода. Бродель приводит красноречивый пример
того, как господство в мир^ моды обеспечивает и господство
на мировом рынке:
« Фабриканты лионских шелков воспользовались в XVIII ве-
ке тиранией французской моды, чтобы навязать за границей
свою продукцию и устранить конкуренцию. Их шелковые из-
делия были великолепны, но итальянские ремесленники вос-
производили их без труда, в особенности, когда распростра-
нилась практика высылки образцов. Лионские фабриканты
нашли быстрый ответ: они стали содержать рисовальщиков,
так называемых “иллюстраторов шелка”, которые каждый
год полностью обновляли образцы. Когда копии [итальянс-
Эпоха Великих географических открытий
219
кая подделка лионских шелков] поступали на рынок, они ока-
зывались уже старомодными».
Вряд ли лионские фабриканты, господствовавшие на
рынке с помощью моды, считали ее излишеством, а тем бо-
лее «излишеством нехорошим». Скорее они считали ее мощ-
ным оружием устранения конкурентов. Оружие это, заме-
тим себе, ковалось в храмах Прекрасной Дамы, каковыми
являлись, в частности, те салоны, о которых пишет Себас-
тьян Мерсье. Салоны, в которых мужчины становились ра-
бами женских капризов. Мерсье называет этих мужчин из-
неженными. Это не вполне справедливо. Разные там бывали
мужчины, в том числе и очень неслабые. Бывал там, к при-
меру, некий лейтенант Наполеон Бонапарт. На последую-
щих этапах своей карьеры этот молодой человек отстаивал
позиции французской моды на мировом рынке, прибегая
к средствам очень сильным — от дипломатии до артиллерии.
Гармоничное сочетание этих средств присутствовало, в част-
ности, в проекте совместного французско-российского по-
хода на Индию. (Об этом проекте мы тоже пишем в первой
части нашей книги.)
Но не экономикой единой живы цивилизации. Рассказав
о том, как лионские фабриканты оружием моды боролись
с итальянскими конкурентами-фальсификаторами, Бродель
пишет дальше:
«Мода была равным образом и поиском нового языка,
чтобы отринуть прежний, способом для каждого поколения
отрицать предыдущее и отличаться от него (по меньшей мере,
если речь шла об обществе, где существовал конфликт по-
колений). Текст, восходящий к 1714 году, утверждал: “От
портных требуется больше труда для выдумки, чем для ши-
тья”. Но в Европе проблема как раз в том и заключалась,
чтобы изобретать, оттеснять устаревший язык».
Изобретать, чтобы выйти на новые, неведомые просто-
ры моды, как выходила Европа — Владычица Океана на его
неведомые доселе просторы. Искать новые непростые ре-
шения — «через Альпы» или «вокруг Африки».
Мода также служила тем, кто ринулся в Неведомое. А мо-
жет, и наоборот — не служила, а взяла на службу — на служ-
бу культу Прекрасной Дамы. Потому что Красота — это, на-
верное, все-таки цель, а не средство. На этом, читатель,
позвольте поставить точку. Потому что авторы чувствуют, что
их, как говорил Остап Берта Мария Бендер, понесло. Понес-
ло в неведомые просторы. Неведомые и беспредельные. А раз-
меры нашей книги, увы, имеют пределы. Быть может, мы на-
пишем о культе Прекрасной Дамы отдельную книгу, может
быть, даже серию книг. Очень хочется! Но... Кроме слова «хо-
чется» есть, увы, и слово «надо». А нам надо ставить точку
и переходить к завершающей части. До этого мы излагали ма-
териал очень широко — и во времени, и в пространстве. По-
этому получилось несколько схематично. А в этой, последней
части дается развернутый портрет Европы, вступающей в эпо-
ху Великих географических открытий. О ее надеждах на ру-
беже XV и XVI веков и о том, как сбылись эти надежды. Часть
эта называется, соответственно, «Открытие Европы».
Часть II
Открытие Европы
Глава 20
Золотой век:
ойкумена упорядоченная
Наступление шестнадцатого столетия от Рождества Хри-
стова при дворах Европы праздновали как начало Золотого
века, сменяющего век Железный. Умершая эпоха уже по-
лучила название Средневековья, а нынешний день — и, глав-
ное, день грядущий — Нового времени. И, надо сказать, ос-
нования для надежд на новую и лучшую жизнь у европейцев
конца XV столетия были серьезные.
Со Средними веками ушло в прошлое время нашествий,
завоеваний, столетних и тысячелетних (!) войн: гражданс-
ких, междоусобных, пограничных, войн между католиками,
еретиками и неверными, между папами, императорами и ко-
ролями, между владетельными сеньорами, прелатами и го-
родами, между замками, коммунами и приходами, между це-
хами, кланами и семьями. Война «всех против всех» стала
символом Средневековья, рожденного в огне Великого пе-
реселения народов, в жилах которого, подобно Дракону Ев-
гения Шварца, текла «кровь мертвых гуннов» с Каталаунс-
ких полей. Его символом и властелином был рыцарь в броне;
душой средневекового общества была военная элита (а ду-
ховенство, как ни парадоксально, его головой).
А конецХУ века был временем, когда, казалось, мир вы-
рвался из круговорота массовых насильственных смертей.
КАРТА КРУГОСВЕТНОГО ПЛАВАНИЯ
ФЕРНАНА МАГЕЛЛАНА
224
Лабиринты историй
Захлебнулись в собственной крови Бургундские войны и вой-
на Роз, завершилась Реконкиста, ушли в мир иной Фран-
ческо Сфорца, Карл Смелый и Матьяш Корвин — военные
гении «последнего века рыцарства». Понемногу забылись,
вслед за Крестовыми походами, распри немецкой Ганзы
с датской короной и поляков с Тевтонским орденом. Благо-
денствие еретиков-гуситов в Чехии и богомилов в Боснии
уже не мешало почивать христианским монархам, да и тур-
ки, остановленные у стен Белграда Яношем Хуньяди (валаш-
ский дворянин из Трансильвании, правитель Венгрии и отец
ее короля Матьяша Корвина), как будто присмирели, пере-
варивая византийское наследство. Призрак Железного
Хромца Тимура, наследника Аттилы и Чингис-хана, уже не
грозит из глубин Азии.
Дайк самой войне — «осознанной необходимости» ве-
ликих государей — нашелся новый подход, давно, впрочем,
известный итальянским городам-республикам. Вот как мог
мыслить о них, по мнению Анатоля Франса, один из вели-
чайших людей феодальной эпохи, старший современник
и земляк Данте, Фарината дельи Уберти:
«Это предприятия полезные, порой даже необходимые,
которые затевают с целью сохранить или расширить грани-
цы государств или для того, чтобы улучшить обмен товара-
ми. Ведя самолично такие грубые войны, большей частью
нельзя достичь особой выгоды и приобрести великой славы.
Народы разумные охотно препоручают эти войны наемни-
кам и доверяют их ведение опытным полководцам, которые
умеют достигать многого с небольшим количеством солдат.
Тут необходимо лишь хорошо знать военное ремесло и тра-
тить больше золота, чем крови. Чувство в это дело вклады-
вать невозможно. Ибо совершенно неразумно ненавидеть чу-
жестранца за то, что его интересы противоположны нашим».
Эпоха Великих географических открытий
225
Уж точно, немного места остается для рыцарской добле-
сти и энтузиазма времен крестоносцев!
Мор, голод и эпидемии, косившие народы Европы вслед
за войнами, тоже уже не вызывали суеверного ужаса. Горо-
да, утвердившиеся в своих правах, занялись благоустрой-
ством, делала успехи медицина, сельское хозяйство стано-
вилось прибыльным для самих земледельцев.
Не зря добрых ЗОО.лет проливали свою и дворянскую
кровь «пастушки» и «жаки», «кабошьены» и «башмаки»,
дольчиниты и табориты, повстанцы Уота Тайлера и Джека
Кэда, коммунары Италии и Испании, Фландрии и Эльзаса,
Швейцарии и Шотландии. В большинстве европейских стран
было покончено с «дурными обычаями» — вроде права пер-
вой ночи, с личной зависимостью крестьян от сеньора, «кре-
постным рабством» — серважем, и даже с подневольным
трудом на господском поле.
Феодал теперь чаще всего играет роль местного админист-
ратора и судьи, права которого во многом ограничены и само-
управлением общины, и властью короля. Крестьяне превра-
щаются в арендаторов, выплачивая сеньору за пользование
землей подать — денежную ренту. А деньги для нее ждут их на
рынке, откуда продовольствие щедро поступает в города, в свою
очередь наполняющие рынок изделиями ремесленников.
Город и Замок давно поделили привилегии, в том числе
и права на землю, некогда исключительно дворянские. Пра-
во на землю означало и право на свободу, и покровительство
короны. Монархи и церковь, аристократы и рыцари, горо-
жане и крестьяне, казалось бы, наконец, распределили пра-
ва и обязанности и готовы были рука об руку, не мешая друг
Другу, идти в «светлое будущее» и радоваться жизни, как
умели делать это только на средневековом «пиру во время
чумы». Тем более что был для этого повод — новый век.
8 К) Г Беспалов
226
Лабиринты истории
Мода на мечты о Втором Пришествии уже проходила,
ведь людская жизнь стала достаточно сносной. Да и взгля-
нув на карту Европы, можно было представить себе, что вер-
нулись блаженные времена Августа-Спасителя (так греки
величали первого императора-миротворца, вслед за Алек-
сандром Македонским; этот титул перешел в римский культ,
а оттуда — в христианство) и что Pax Romana — «римский
мир», объединивший и примиривший Европу, вновь воца-
рился над народами.
Наследница Древнего Рима — Священная Римская им-
перия, теперь уже Германской нации (это она считалась
«Первым Рейхом»), знавшая самые разные времена, ста-
новится самой грозной силой мира христианского. И дело не
только в том, что ее владения простираются от Австрии
и Силезии до Фландрии и Голландии.
На императорском троне — посту формально выбор-
ном — утвердилась династия Габсбургов, и она же владеет
Испанией — королевством, возникшим после объединения
Леона и Кастилии с хозяином Западного Средиземноморья
Арагоном и изгнания мавров с Пиренейского полуострова.
Впрочем, после завоевания Гранады «изгнание» по-настоя-
щему еще только началось, перейдя в руки Святейшей Инк-
визиции. Однако испанский военный потенциал, боевой дух
и опыт, сокровища, знания и навыки, оставшиеся в наслед-
ство от неверных (их потомки получат вместе с подданством
новую религию — за этим опять же проследят отцы-инкви-
зиторы), а также стратегическое и географическое располо-
жение старой династии дало ей и ее рыхлой, разобщенной
империи стальное ядро и вдохнуло в нее новую жизнь.
Пока что империя прочно утвердилась на берегах четы-
рех омывающих Европу морей — Средиземном, Балтийском,
Северном (еще в XIX веке его называли Немецким; Север-
Эпоха Великих географических открытий
227
ным оно было для голландцев, у которых есть еще свое соб-
ственное «Южное море» — большой внутренний залив
Зюйдер-Зее) и на берегу Западного океана.
Однако мечта об империи не оставляла в покое не толь-
ко Габсбургов. Не менее мощную и обширную державу со-
здали ее восточные соседи, поднаторевшие за прошедшее
столетие в практике династических уний и «собирания зе-
мель». Это были Ягеллоны — потомки Владислава Ягай-
лы, связавшего Корону Польскую со своим литовским кня-
жеством Кревской унией в преддверии Грюнвальдской битвы.
С тех пор потомки Ягайлы присоединили владения Тевтонс-
кого ордена, а еще раньше — всю Западную и Южную Русь.
Они правили в Чехии и Венгрии, которой принадлежали За-
карпатье, Словакия и Эрдей (Трансильвания), Хорватия
и Воеводина («воевода», по-венгерски «бан», отсюда вен-
герское название края — Банат), вторгались в Молдову, Ва-
лахию и Болгарию.
Ось «Краков — Прага — Буда» (пока еще не Будапешт)
играла в европейской политике куда большую роль, чем мо-
жет показаться теперь. Столица Ягеллонов Краков распо-
ряжалась огромными людскими и экономическими ресурса-
ми союзной польско-литовской державы. Прага была
крупнейшим центром городской цивилизации в Централь-
ной Европе: в первую очередь, как и века спустя, оружейно-
го ремесла, университетской науки (Пражский университет
был старейшим не только в славянских, но и в германских
землях) и общественной жизни — особенно со времен Яна
Гуса. А Буда, могучая крепость на берегу Дуная, концент-
рировала и направляла поток людей, провианта и оружия
то на запад, к Вене и Венеции, то на юг, к Белграду, то на
восток, к Варне и Яссам — куда пожелают засевшие в этом
гнезде короли-воители. ,
8s
228
Лабиринты истории
Особенно любил Буду король Матьяш Корвин, чье имя
означает «ворон». После его кончины на смену дому Хунья-
ди вновь пришли Ягеллоны. Зарю нового века династия
встречала владычицей трех морей — Балтийского, Адриа-
тического и Черного, где в устье Днестра был воздвигнут
«второй Белград» — Белгород-Аккерман. Даже будущей
Речи Посполитой, державе «от моря до моря», до величия
Ягеллонского дома в XV веке было далеко.
Третьей наследницей Римской империи на рубеже ве-
ков стала Московская Русь, чья столица именно тогда была
гордо прозвана «Третьим Римом». Земли московских Рю-
риковичей были даже обширнее, чем владения Габсбургов
или Ягеллонов. Они были открыты и Балтике, и Белому
морю, а Волжский водный путь на Восток стал стержнем
государства, как некогда «путь из варяг в греки» для Киев-
ской Руси.
Однако в отличие от Киева, обоих Новгородов — Ве-
ликого и Нижнего — и Твери, Москва была далека от меч-
ты о дальних странствиях и не стала еще «портом пяти мо-
рей». Город в лесной глуши отлично подходил в качестве
резиденции митрополита, укрывающегося от мирской суе-
ты и татарских набегов, и для военной базы, скрытно копя-
щей силы для отпора врагу. Но в итоге лик державы был
«повернут внутрь», а не открыт миру; ее взор был погру-
жен в себя, что не преминуло сказаться на ее исторической
судьбе.
Кстати, дела «Третьего Рима» тоже шли неплохо. В1500 го-
ду воевода Данило Щенята на берегах речки Ведроши гро-
мит войска гетмана Константина Острожского (не без помо-
щи татар с Поволжья), и Ягеллонам приходится отодвинуть
восточный рубеж на Днепр: в Беларуси — на несколько лет,
пока при поддержке польских и ливонских рыцарей Вели-
Эпоха Великих географических открытий
229
кое княжество Литовское, Русское и Жмудское не берут ре-
ванш под Оршей, а в Украине — на целый век, до самого
Смутного времени.
Итак, Московская Русь не менее своих западных сосе-
дей имеет основание для светлых надежд на будущее. А что
же ее «предшественники»?
Первый Рим, италийский, резиденция Святого престо-
ла, давший имя нынешней империи Габсбургов, давно поза-
был о своем падении тысячелетней давности. В конце кон-
цов, германские племена были призваны на службу империи
ее же кесарями, да и сами кесари III—V веков отнюдь не
могли похвалиться чистой кровью потомков Ромула. И если
отбросить апокалиптические настроения проповедников хри-
стианства, все это вполне могло выглядеть очередной граж-
данской войной — явлением привычным и для республики,
и для империи. Только уже не между претендентами на пре-
стол, а между двумя имперскими престолами — Запада
и Востока. Владыки Византии, преемники погибшего в битве
с готами при Адрианополе в 378 году императора Валента,
быстро научились направлять «орды варваров» подальше от
своих границ — в Италию, Галлию, Испанию — и вовсе не
только ради собственной безопасности.
Так что империя продолжала свое существование на бе-
регах Боспора, да и на Западе она «воскресла» всего 300 лет
спустя — не срок для ойкуменической, то есть всемирнойдер-
жавы, — когда на службу «Вечному городу» был вновь при-
зван отважный варвар, на этот раз Карл, король франков
и будущий император римлян.
Итак, свое имперское наследие Первый Рим вовсе не
считал утраченным, несмотря на то что на его Форуме уже
не решались судьбы мира, а паслись козы. Но стоило ли об
этом вспоминать, учитывая господство в христианском мире
230
Лабиринты истории
римских пап? Флорентийская уния распространила его и на
греческую церковь, да и в Западной Руси католичество
начинает занимать уверенную позицию. Первый Рим был
и остался империей — но империей духовной, что было и бо-
лее существенно, и менее обременительно для ее владык, ко-
торые, помимо того, владели и собственным «королевством»
в сердце Италии — на ее «хребте», в Апеннинах.
Если бы и римляне, и подданные Священной Римской
империи, где равно влиятельны и преемник Карла Велико-
го, и наместник Святого Петра, узнали о притязаниях Мос-
квы на наследие империи, они бы, скорее всего, посмеялись.
А смеяться, по большому счету, нечему.
Рим пал подударами «германских варваров» — и не в пер-
вых сумерках Темных веков, а в 1527 году, разграбленный
и сожженный немецкими ландскнехтами, верными слугами
Карла Габсбурга — Карлоса Первого для его испанских под-
данных и Пятого на престоле германских императоров. Тра-
гическая судьба «Вечного города» постигла и всю Италию.
Выведя народы Европы из тьмы Средневековья ярким и свет-
лым примером своего Возрождения, она пала первой жерт-
вой Нового времени — Золотого века, который обернулся
веком Стали. Но об этом — позже...
Вторым Римом, Царьградом-Константинополем, овла-
дели Османы — пока еще династия, а не нация. Ислам вос-
торжествовал над своим исконным врагом, Византией. На
ее руинах... но позвольте, на каких руинах? Ничего похожего
на Италию под пятой немецких, швейцарских, испанских
и французских наемников или, скажем, на ту ж& Византию,
захваченную крестоносцами Балдуина Фландрского и Бони-
фация Монферрата, в 1204 году не было! Крест сменился
полумесяцем, церкви — мечетями, базилевс — падишахом.
А империя осталась.
Эпоха Великих географических открытий
231
Царьград древнерусских былин и запорожских дум от-
личаются друг от друга не больше, чем «еллинская вера»
и турецкое «басурманство», которые равно чужды заезжим
«странствующим богатырям». Кстати, считавший себя пре-
емником византийских императоров Иван Грозный подражал
новым властителям Царьграда до такой степени, что взял их
янычарский корпус в качестве образца для своей армии —
опричников, которых называли еще «тьмой кромешной» (чи-
тай: отдельным туменом — по-татарски, «корпусом» спе-
циального назначения).
А подражать стоило: Высокая Порта в XVI веке — самое
могучее европейское (!) государство, достойный соперник
Габсбургов, не говоря уж о Ягеллонах. В 1526 году в резуль-
тате битвы при Мохаче с венгерским могуществом, а вскоре
и с самим королевством было покончено. Турки подступали,
и не раз, к стенам Вены, наследственного владения и «родо-
вого очага» Габсбургского дома. Только в 1571 году объеди-
ненные морские силы империи (Испании, Италии, Фланд-
рии...) и Венецианской республики под командой принца из
Габсбургов дона Хуана Австрийского (вот она, испано-герман-
ская дружба!) наносят туркам поражение при Лепанто.
Правда, еще за два года до этого князь Петр Оболенский-
Серебряный, прототип героя романа А. К. Толстого «Князь
Серебряный», с казаками из Мещерского полка (предше-
ственника Всевеликого войска Донского) разгромил в астра-
ханских степях турецкую армию вторжения — янычар, татар
и ногаев. Однако еще более ста лет Османы на равных спорят
со всей христианской Европой.
Причиной такого взлета были отнюдь не только пресло-
вутые мусульманский фанатизм и равнодушие к смерти, чу-
жой и своей, сотен тысяч «рабов падишаха». Исламская
культура, в отличие от ортодоксальной христианской, не про-
232
Лабиринты истории
тивопоставляла себя культуре античной, в первую очередь
греческой. В конце концов, «враг моего врага — мой друг»,
и даже обвиняя почитателей Святой Троицы, Богородицы
и святых в язычестве, мусульманские идеологи могли позво-
лить себе глубокий интерес к отвергнутой христианами «язы-
ческой» традиции. Коран противостоял Евангелию, а не Ари-
стотелю.
Были, конечно же, исключения в обоих случаях. Но для
нас важно то, что Османы сумели — конечно, в первую оче-
редь с позиции силы — найти общий язык с носителями этой
культуры, использовать созданные на заложенном ею фун-
даменте византийские политические и общественные инсти-
туты, перенять, переделать, освоить и усовершенствовать их
на свой вкус и в своих интересах.
Вместо приказа разрушить до основания капище «невер-
ных» султан Мехмед Фатих произнес в стенах главной им-
перской святыни, Святой Софии, молитву-намаз, что в час
падения Византии засвидетельствовало политический курс
Османов на Возрождение — возрождение одряхлевшей им-
перии под зеленым знаменем Пророка. Греки-«фанариоты»
во главе с Константинопольским патриархом получили в Вы-
сокой Порте особый статус — чуть ниже «правоверных»
и чуть выше славян, армян, цыганя прочих «гяуров».
В результате турки обрели те самые две основные вещи,
в которых видел основу могущества своей державы Петр I:
имперские государственные учреждения, то есть специально
обученный чиновничий госаппарат, систему его подготовки,
стройную и эффективную форму организации, и морской флот,
то есть греческих корабелов, матросов-«галиоцджи» и, глав-
ное, «капуданов».
Да, там, где нужно, Османы умели проявить и умерен-
ность, и аккуратность. Греко-византийская, или восточно-
Эпоха Великих географических открытий
233
римская, традиция была одной из составляющих их государ-
ства, его «срединная структура». Арабы, в свою очередь, дали
туркам ислам, увенчавший здание империи, а славянские
подданные — ее фундамент: живой материал для «нового
войска» — «йени-шери», то есть янычар. Так что, помимо
Московской державы, был у Второго Рима и непосредствен-
ный преемник — Оттоманская Порта, империя Османов.
На другом конце Европы, на севере, римско-имперский
дух единства и унитаризма, упорядочения и единоначалия
тоже принес свои плоды. Опыт «собирания земель» и за-
ключения уний в Темные века Средневековья и здесь был
накоплен немалый. Из стен замка Хельсингер, знакомого нам
по «Гамлету, принцу Датскому» как Эльсинор, правила Да-
нией и Норвегией, Швецией и Финляндией, Исландией
и Гренландией, а также целым рядом своих вотчин в Нижней
Германии Ольденбургская династия.
Последний владыка этой державы Кристиан II, павший
жертвой «Графской распри» в годы Реформации и лишен-
ный престола Швеции народным восстанием во главе с бу-
дущим ее королем Густавом Вазой, был одним из самых уди-
вительных людей эпохи, вызывавшим у одних симпатии,
у других — ненависть. Уже одно то обстоятельство, что сво-
ей королевой он сделал девушку из крестьянской семьи, го-
ворит о многом. По крайней мере, о том, что и на Севере
времена были хоть и не идиллически-пасторальные, но все
же и не апокалиптические, позволяющие хотя бы королю
жить в свое удовольствие.
На западе Европы круг Средних веков тоже замкнулся.
Династия Валуа правит Францией, подчинив за последний
век ей — и себе — Аквитанию, Прованс, Бретань и Бур-
гундию, превратив, наконец, исторические границы притя-
заний «королевства франков» в политические.
234
Лабиринты истории
Тюдоры правят Англией: они совсем недавно заняли пре-
стол напрочь истребленных за минувшее столетие многочис-
ленных потомков Эдуарда III Плантагенета и при этом воз-
водят уэльские корни своего дома непосредственно к королю
Артуру, замыкая таким своеобразным образом средневеко-
вую историю Британии — историю саксонского, датского,
норманнского, анжуйского и, вообще, чужеземного влады-
чества. Впрочем, тот же Матьяш Корвин, став из провинци-
ального дворянчика королем, также быстро обзавелся и рим-
ским именем, и предками из Трои, и даже с Олимпа.
А Шотландией правят Стюарты, обеспечивая своему ко-
ролевству и независимость от южного соседа, и прочные
культурно-экономические связи со всеми христианскими
странами, вплоть до Польши и Руси, где «шкоцкие» товары
были известны не хуже «фряжских» (производное от «фи-
ранги» — «франков»: так Восток прозвал крестоносцев,
а вслед за ними и купцов из Италии). Древняя Каледония,
оказавшись «не по зубам» римским легионерам, и Новое
время встречала как свободная страна.
Мечты об империи не обошли стороной ни Францию, ни
Англию. Парижу только еще предстоит стать столицей Евро-
пы во времена Бурбонов и Бонапартов, хотя среди французс-
ких историков есть мнение — например, у автора «Цивили-
зации средневекового Запада» Жака Ле Гоффа, — что вместе
с трофейными византийскими святынями Четвертого Крес-
тового похода Франция приобрела и славу Третьего Рима
(в западноевропейском варианте). Но при всех своих «колони-
альных» ближневосточных устремлениях и Ричард Львиное
Сердце, и Людовик Святой вряд ли мечтали о своих королев-
ствах как о мировых державах — их они создавали для Бога.
Имперскую мечту «франкусы» — французы и англича-
не — воплощали пока за счет друг друга, на полях Столет-
Эпоха Великих географических открытий
235
ней войны. Но у «христианнейших» королей нашелся еще
один соперник в лице империи Габсбургов. Поводов для со-
перничества между ними и помимо имперского наследия
Карла Великого было немало. Да и стратегическая ситуа-
ция была для Габсбургов чертовски соблазнительной. Вот как
представлял себе Александр Дюма-отец в своем романе «Ас-
канио» беседу уже знакомого нам Карла Пятого с королем
Франциском, тем самым, что, по мнению Портоса, «кое-чего
стоил», хоть и проиграл бой при Павии:
«— О боже! — воскликнул Франциск, начинавший те-
рять терпение от этого нескончаемого разговора. — Да и о чем
вам жалеть, любезный брат? Вам, королю Испании, герман-
скому императору, графу фландрскому, вам, подчинившему
себе силой или влиянием всю Италию от Альп до Калабрии!
—Но у вас зато вся Франция! — вздохнул Карл.
—Авы владеете Индией со всеми ее сокровищами! У вас
Перу с его рудниками!
—А у вас Франция!
—Ваша империя так обширна, что в ней никогда не за-
ходит солнце.
—АФранция-то все-таки ваша... И что сказало бы ваше
величество, если бы я так же пылко мечтал об этой жемчу-
жине среди королевств, как вы о герцогстве Миланском?»
Испано-германские «клещи», в которые была зажата
Франция, будут дополнены союзом Габсбургов с Тюдорами,
залогом которого станет брак Екатерины Арагонской, тетки
Карла Пятого с принцем Артуром, а после его смерти —
с его братом, будущим королем Генрихом VIII. Последстви-
ями этой свадьбы будут и разрыв Англии с Римом, и конец
испанского морского владычества, и многое другое.
Ну а на шотландский трон взошла королева-францужен-
ка Мария де Гиз, внук которой первым из дома Стюартов на-
236
Лабиринты истории
денет английскую корону. В итоге Италия и Шотландия, быв-
шие для средневековой Европы символами Культуры и Сво-
боды, будут принесены в жертву имперским амбициям сво-
их и чужих монархов — но это случится уже в Новое время.
Новый порядок установлен и на морях — особый, «рес-
публиканский». Средиземное море, не говоря уж об Адри-
атическом, принадлежит Венецианской республике, а Се-
верное и Балтийское — Немецкой Ганзе, союзу торговых
городов под эгидой империи. Разрыв Великого Шелкового
пути в результате падения Византии, конечно, создает про-
блему, но решаемую. Ведь есть же на карте мира Португа-
лия — пусть правит Океаном и его путями, раз суша уже
поделена.
Сохранились еще крестоносные ордена: Ливонский на
берегах Балтики и Иоанна Иерусалимского на Родосе, од-
нако новое имя и новую славу ему вскоре даст Мальта.
Существует, как во времена Древнего Рима, и варварс-
кий миру порога имперской цивилизации. Это «варварийс-
кие», то есть берберийские эмираты (где нашли прибежи-
ще испанские мавры — изгнанники) да мусульманские
вассалы Высокой Порты, обитающие на землях, протянув-
шихся от причерноморских степей до нубийских пустынь.
А на Востоке все наоборот: Mjip расколот на части не-
когда великой державы потомков грозного Чингис-хана —
от могущественной империи Мин до небольших азербайд-
жанских княжеств. Казалось, для них вновь начались Сред-
ние века.
Правда, Япония и Индонезия — морская империя Мад-
жапахит с центром на острове Ява — встают на путь консо-
лидации. Но в Европе о них, как и о Китае, знают разве что
со слов Марко Поло, которому и современники-то не очень
верили. Не случайно европейцы все еще считают эти стра-
Эпоха Великих географических открытий
237
ны владениями Великого Хана монголов — к нему и отпра-
вился с посольством от испанской короны генуэзец Кристо-
баль Колон — Христофор Колумб.
Итак, Европа упорядочена. Тысячелетие, прошедшее
после распада Западной Римской империи, минуло недаром.
Цивилизация, некогда замкнутая валами римского погранич-
ного «лимеса», Альпами, Дунаем и Рейном, развернулась
от Гибралтара до Холмогор.
На всем этом пространстве люди, так или иначе, сораз-
меряют свою жизнь с идеями и духом христианской веры,
с законами христианских государств, общими традициями об-
щественной, хозяйственной и культурной жизни. Люди осо-
знали свое единство — единство детей Божьих, подданных
государей, соотечественников и единоверцев. Родство по кро-
ви, лежавшее в основе человеческой общности в древности,
в том числе и в античную эпоху повсеместно сменилось бли-
зостью по земле и духу, по соседству и сотрудничеству, по
долгу перед Богом и обществом, по убеждениям и принци-
пам нравственности.
Своя деревня, свой замок, город, приход, свое княжество,
синьория или коммуна перестали быть Миром, а преврати-
лись в его ворота, настежь открытые для любознательных.
Внешний мир, Мир-за-оградой перестал угрожать, перестал
быть непонятным и непостижимым, чуждым и враждебным.
Вместе с христианством и Библией грамота и книга про-
никли во все уголки Европы. Потомки «варваров» окончили
школу римской античной культуры, школу-«тысячелетку»
и распрощались со «схоластикой» — школярством. Люди на-
учились познавать мир самостоятельно, а не посредством «ав-
торитетного мнения» античных мудрецов или «отцов церкви».
Человек стал бесстрашен и свободен. А значит, Подви-
жен — способен на Подвиг Движения.
238
Лабиринты истории
Впрочем, и Средние века не были временем домоседов.
Чего стоили одни только Крестовые походы. Но пилигрим-
крестоносец шел к центру мира, которым был для средне-
векового христианина Иерусалим. Смысл этого центро-
стремительного движения — Подвижничества был, как ни
парадоксально, в желании обрести дом. Дом мирный, чис-
тый, благополучный, радостный и светлый. Дом по имени
Мир Божий.
В неупорядоченном, разорванном войнами, нашествия-
ми, смешением племен и народов Средневековье найти убе-
жище можно было только в Боге и через Него. Иерусалим
был для крестоносцев вратами Божьего Мира, ключом к ос-
воению и упорядочению Бытия.
А когда мир Европы — ойкумены упорядоченной — уже
обрел черты этого, пусть не Божьего, но хотя бы Челове-
ческого мира, его двери отворились Вовне.
В Океан.
Глава 21
Люди, равные Океанам
Есть люди, равные океанам.
Виктор Гюго
Новое время требовало новых людей. И они в Европе
уже были. Их Европе дала Италия, а точнее, итальянское
Возрождение.
Средневековье знало несколько «возрождений». Каро-
лингское в VIII—IX веках и Оттоновское в X—XI веках рас-
цвели при дворах франкских королей-императоров и первых
кайзеров «Священного Рейха»; они, как и время Ярослава
Мудрого на Руси, были первыми шагами на пути к новому
Риму — Римской империи и римской школе.
Еще одно Возрождение — Романское — наступило
после Первого Крестового похода — «освобождения Иеру-
салима». Поход к Гробу Господню дружин Годфрида Буль-
онского и Роберта Нормандского (сына Вильгельма Заво-
евателя), равно как и эпопея Руя Диаса де Бивара — Сида
Компеадора, самозванного государя Валенсии, были так же
беспримерны и неподражаемы, как Троянская война. Сы-
новья первых крестоносцев, сознавая, что на ратном по-
прище большего, чем отцы, им все равно не достичь, изби-
рают иные пути.
240
Лабиринты истории
Рыцаря-паладина сменяет рыцарь-трубадур, поэзия и на-
ука — турнирную доблесть и подвижничество отшельников.
Рождаются рыцарские романы и университеты.
Меч крестоносца прорубил двери в Константинополь,
Каир, Дамаск и дальше на Восток. Подобно ему топор Пет-
ра Первого прорубит окно в Европу после того, как для Руси
закроются Золотые Ворота Царьграда. На Востоке «фран-
ки» столкнулись не только со стойкостью ислама, но и с муд-
ростью эллинов, к тому времени уже хорошо знакомой «са-
рацинам», не говоря уже о византийцах и армянах. Но это
был только первый шаг.
Вслед за крестоносцами двинулись купцы из Италии
и Прованса; среди ввозимых ими товаров были греческие ру-
кописи и книги. Так успешно налаживается функционировав-
ший вплоть до падения Константинополя «культурно-инфор-
мационный канал», который вел с Востока на родину купцов.
Но влияния извне для подлинного Возрождения было не-
достаточно — оно должно было родиться в Европе.
Точка отсчета итальянского Ренессанса — «Божествен-
ная комедия» Данте. Она явилась миру на заре XIV века. Но
это был уже первый плод Возрождения. Корни Возрожде-
ния лежат в двух предшествующих веках: эпохах «дученто»
и «треченто», как называют их итальянцы.
В XII—XIII веках Италия охвачена первой в истории со-
циальной революцией. Это была «коммунальная револю-
ция», вырвавшая север Италии — Ломбардию и Тоскану —
из феодализма, точнее, из его традиционной западной моде-
ли, когда над «трудящимися» стоит сеньор — рыцарь или
прелат. Старые римские города, возродившись после мно-
гих волн нашествий и завоевателей, которые прокатились
через них с V по XI век, восстановили свои «муниципаль-
Эпоха Великих географических открытий 2А1
ные» права древнеримских времен — права самоуправля-
ющихся коммун, права на землю и свободу.
Сеньоры германских или местных кровей лишились боль-
шинства своих привилегий и власти, поступили на службу
к коммунам и перебрались в города, украсив там свои особня-
ки подобием замковых башен, чтобы хоть в этом отличаться
от зажиточных простолюдинов. Крестьяне вместо феодаль-
ных повинностей должны были платить налог — и нема-
лый — в городскую казну. Верховная власть над городами-
республиками принадлежала, в зависимости от политической
ситуации, «римскому» императору или собственно Риму, то
есть Папе. Так в глазах италийцев началось возрождение ан-
тичных порядков.
Когда германские императоры и римские папы выясня-
ли свои отношения и права на наследие империи Августа,
потомки этрусков и римлян включились в эту борьбу. Но уже
не как вассалы двух всеевропейских «интернационалов» —-
духовного и светского, а как законные наследники римских
граждан —квиритов, определяющих судьбу родного города
и страны. Их Город — Флоренция, Сиена, Пиза, Лукка, Па-
вия, Верона, — как и Рим для его квиритов, был первым
и единственным Городом в мире. Собственно, в нем их мир
пока, по большому счету, и заключался. На всю Италию -*•
и даже на Тоскану — сил у коммун не хватало.
Италии нужен был император. Пусть даже тевтонский,
как Древнему Риму нужны были императоры-иллирийцы
(так назывались предки албанцев) и военачальники — готы.
Или же духовный император — Папа: Цезарь ведь тоже на-
чинал свою императорскую карьеру как великий понтифик.
Так родились две первые, со времен древнеримских оптима-
тов и популяров, политические партии: сторонники кайзе-
242
Лабиринты истории
ра — гибеллины (среди них уже знакомый нам Фарината)
и его противники — гвельфы.
Но двухпартийная система изжила себя, как изжила себя
распря Монтекки и Капулетти — эпизод италийских «город-
ских войн», взятый Шекспиром в основу сюжета «Ромео
и Джульетты». Во Флоренции появилась третья сила — «бе-
лые гвельфы», боровшиеся, в противовес «черным», папс-
ким, за идею Родины и Свободы, за возрожденное величие
Италии. Во главе их встал «Приор Ремесел и Свободы» —
премьер-министр города-республики Данте Алигьери.
Так началось итальянское Возрождение. Общественный
строй в северной Италии XIV—XV веков уже не был фео-
дальным, но не был и капиталистическим, совмещая оба
«способа производства» — вплоть до неразличимого их сме-
шения. Роль профсоюзов играли «младшие» ремесленные
цеха, противостоящие «старшим» — «буржуйским». Ари-
стократы увлекались торговлей и предпринимательством как
неким искусством или спортом. Внук сельского старосты,
прославившись как лихой воин и полководец, взошел на трон
герцогов Миланских, основав династию Сфорца — «Силь-
ных». А«медики» — Медичи, поднаторев в банковском деле,
прибрали к рукам Флорентийскую республику и стали вро-
вень с королевскими дворами Европы.
В любой другой христианской стране, в первую очередь
во Франции, чья история Средних веков является эталоном
европейского феодализма (недаром в XIX веке Европа учи-
лась истории у историков-французов), такое развитие собы-
тий было недопустимо и невозможно. Кастовый строй был
здесь немногим слабее, чем в Индии — исключая, разве что,
преимущества католицизма и христианства вообще перед ин-
дуизмом, о которых говорилось в первом разделе нашей кни-
ги. Да и возник он в обеих странах в сходной ситуации.
Эпоха Великих географических открытий
243
В Индии «малые касты» — джайны — возникли после
«арийского» завоевания, а «большие» — варны — оконча-
тельно сформировались в эпоху Великого переселения наро-
дов, когда из-за Гиндукуша вторглись «белые гунны», а пле-
менное имя раджпутов стало синонимом варны кшатриев —
воинов. В тогдашней Европе пришлось принимать те же меры:
а как же иначе можно было создать единое общество из ста-
рых и новых племен, когда зачастую жители соседних дере-
вень пользовались разными языками, не говоря уже об обы-
чаях и законах.
В этом обществе должно было быть свое место и у тру-
жеников — потомков кельтов, пиктов, иберов, и у носите-
лей античной греко-римской культуры — отныне христиан-
ского духовенства, и у'доблестных белокурых сеньоров
франкских, бургундских или норманнских кровей. Там свои
могли общаться и жить со своими, а все вместе — допол-
нять, поддерживать и обеспечивать друг друга: пищей и то-
варом, оружием и защитой, а еще советом и знанием. Так
возникает «кастовый строй» и на средневековом Западе.
Аналогом четырех варн — брахманов, кшатриев, вайшиев
и шудр — стали три сословия: духовенство, или молящие-
ся, — oratores, рыцарство, или воинствующие, — bellatores,
и, наконец, трудящиеся — laboratories.
Позиция духовенства как старшего из сословий в Сред-
ние века открыто никогда не оспаривалась, хотя рыцари и,
в первую очередь, их предводители, короли, всегда стремились
встать с ним вровень. Способом доказать свою «угодность
Господу» были для них и Крестовые походы, во время кото-
рых «Христово воинство» и «Христова невеста», церковь,
не раз вступали в конфликт. Так, например, освободитель Гро-
ба Господня император Фридрих II (он попросту выкупил
Иерусалим в 1229 году у мамелюков, с которыми поддержи-
244
Лабиринты истории
вал весьма терпимые отношения) постоянно попадал под
Папский интердикт — отлучение от церкви. Только в Новое
время, когда из среды «третьего сословия» выходят новые
«хозяева жизни», конкуренция между двумя старшими со-
словиями отходит на задний план общественной жизни.
Также, как индийские варны подразделялись на касты -
джайны, западные сословия тоже не были едины. Старшие
делились на «ордена» — причем не только монашеские:
к ним относились и различные духовные конгрегации, и сту-
пени «феодальной лестницы», от нетитулованных — до выс-
шей аристократии, включая «орден» королей.
В «третьем сословии» существовали купеческие гильдии,
ремесленные цеха и степени зависимости крестьян от феод ала.
Единого «крепостного права» в Средние века не было: кресть-
яне попадали под власть сеньоров разными путями и при раз-
ных обстоятельствах, но обычно на договорной основе. А вот
условия «договора» могли быть разными, как и обязательства
крестьян перед господином, и степень его власти над ними.
Однако полного подобия между кастовым строем Бха-
раты (так называют свою страну индусы) и сословными от-
ношениями на средневековом Западе не существовало. Хри-
стианская идея равенства людей перед Богом, закрепившаяся
на фундаменте античной демократии, одновременно служи-
ла тотальному подчинению всех и вся установившимся по-
рядкам, предвещала освобождение от их гнета.
Таков был мир людей Средневековья. Но вот в их семье
родился необычный малыш — тот, которого позднее назо-
вут Титаном Возрождения.
Его руки были привычны к труду, причем и ремесленни-
ка, и писца, и воина — ему был привычен и послушен Мир
Вещей. Но и Мир Духа не был ему чужд — его познания
достигали античной глубины, а широтой охватывали даль-
Эпоха Великих географических открытий
245
ние морские пути — вслед за хитроумным венецианцем
Марко Поло.
На принятые им решения могли положиться и обширная
семья — «мафья», и торговый, он же банковский, дом, и род-
ной город, которых он представлял в чужих землях. Он сам
заботился о своем пропитании, и сам выискивал к нему сред-
ства. Традиционная скромность не лишала его ни собствен-
ного достоинства, ни дерзости стремлений, а благочестие не
было помехой ненасытной жажде знаний. Это был человек,
преобразующий мир, и сам дитя его преобразования.
Искусствоведы и историки науки поражаются: как Лео-
нардо да Винчи и его современники могли сочетать такие раз-
ные интересы, творческие устремления и таланты? В чем за-
ключалась для них основа наук и искусств, в которых они
равно блистали? Какова, говоря современным языком, была
их методология?
Человеку издавна было известно верное средство Пре-
ображения мира. Оно называлось Магией. Особые действия,
ритуалы и заклинания обладали силой воздействия на самые
глубинные структуры бытия. Чародейственную силу им при-
давала Воля — не знающая преград воля мага.
Знали об этом и гении Ренессанса. Но они верили в ма-
гию своих рук и ума, в силу механики и инженерии, архитек-
туры и живописи — в право человека творить, подобно Богу,
силой собственных Воли и Знания. Магии отводилась нема-
лая роль в мировоззрении философов-гуманистов, таких как
Николо Кузанский. Искусство Возрождения унаследовало
магический «стиль» алхимиков Средневековья и... внезапно
обрело недоступную им силу.
Не случайно потом с такой яростью фанатики отправляли
на костер всех, на кого падало хоть какое-то подозрение в при-
частности к магическим таинствам. Охота на ведьм стала ужа-
246
Лабиринты истории
сом Запада в XVI—XVIII веках, а вовсе не в «темное» Сред-
невековье: дьявол тогда считался слишком слабым перед ли-
ком Божьим, как, впрочем, и человек. Костры «аутодафе» —
Акта Веры стали местью Человечеству за его Возрождение.
Итак, магия Ренессанса проложила мост между Созида-
телями Насущного и Виртуальными Модельерами: их «мо-
дели» обрели силу магических формул и получили шанс во-
плотиться в Насущном. Еще раньше тугой кошель Созидателя
оказался на одном поясе с рыцарским мечом Организатора
Реальности. Впрочем, уже не мечом, а шпагой.
Меч в «комплекте» с боевым конем и рыцарскими лата-
ми подходил для «чистого поля». Шпага была оружием го-
родских улиц.
Меч воплощал силу, сокрушающую вражеские доспехи,
шпага — ловкость при нападении и обороне незащищенно-
го латами бойца.
Меч был сродни кузнечному молоту, шпага — перу по-
эта и кисти живописца. На смену конному поединку рыца-
рей на копьях — «тьесту», где главную роль играли надеж-
ность снаряжения и умение держаться в седле, приходят
дуэль и фехтование — Искусство Боя.
Искусство — или наука? Мольеровские персонажи из
«Мещанина во дворянстве» так и не смогли это решить. Мо-
жет быть, тоже магия? Ясно одно — родилось фехтование
не в рыцарском замке, а в кварталах итальянских коммун
и сразу же стало их излюбленной модой. Так что молодым
«сквайрам» и «шевалье» пришлось учиться рыцарской доб-
лести у «мастера из бурга», городского фехтовальщика.
Итак, Организатор Реальности старой закалки посрам-
ленным сходит с турнирного ристалища. Вот с присяжным
Магистром Виртуала, облеченным Божьей благодатью, на-
шему юному гению, наверное, потягаться будет труднее.
Эпоха Великих географических открытий
247
Однако этот бой не состоялся. Святой Церкви сейчас не до
эрудитов, владеющих, кроме излюбленной ею латынью, еще
и древнегреческим — наследием Софокла и Аристотеля, и чеш-
ским — после Пражского университета, и фламандским —для
деловых партнеров, и персидским — для лоцманов Индийско-
го океана. Ей не до карт звездного неба и тонкостей арабских
толкований учения Платона. Не в этих плоскостях идет пока
что борьба церкви с ее врагами — еретиками. А она требует не
столько учености, сколько военных расходов.
Церкви нужны деньги — их дают доходы от ее имений
и продажи индульгенций, пожертвования, десятина. Купить
себе спокойствие нашему герою обойдется не так уж доро-
го, а сытый прелат может и умилиться его дарованиям, и до-
пустить к книгам, им самим не читанным, и облагодетель-
ствовать щедрым заказом по части художеств. А то, что
паства начнет шушукаться о том, что иконописная Мадонна
похожа не на византийский лик, а на живую женщину, да еще
и на известную городскую куртизанку, так их преподобие
и сам не прочь... В просвещенное время живем!
В колдовство слугам Божьим верить не положено (впро-
чем, к началу XVI века, ко временам инквизиторов-ведьмоло-
вов Шпренгера и Инстритора и их «Молота ведьм» ситуация
в корне изменится). Выводы о единстве религиозной и научной
истины, которые, исходя из «магического» метода переустрой-
ства мира человеком, делают и епископ Кузанский, и простой
монах Джордано Бруно, хоть и не вполне в духе Фомы Аквинс-
кого (он проповедовал превосходство истины «высокой», бо-
гооткровенной над «низкой», порожденной человеческим ра-
зумом), но и не ведут пока к их прямому противопоставлению,
как в трудах его младшего современника — мятежного прела-
та Роджера Бэкона. Его преемник в деле пропаганды опытного
знания Фрэнсис Бэкон продолжит дело своего однофамильца
248
Лабиринты истории
только через два с лишним века после него, когда возникнет
необходимость создания совершенно новой картины мира —
Нового Света и Нового времени.
Пока самые смелые прогнозы Тосканелли и его последо-
вателя Колона-Колумба не противоречат ничему из сохранен-
ных и освоенных церковью достижений античной науки —
даже гипотеза о шарообразности Земли. А история с гелио-
центрической теорией Коперника и Галилея очень показатель-
на: гипотеза первого осталась почти незамеченной, а опыты
и концепции второго — столетие спустя — вызвали настоя-
щую бурю. Мир за это столетие воистину стал иным.
Так что и второй оппонент сдал пока свои позиции и ото-
шел в сторону, мило сложив ручки. Он подождет своего часа.
А самый строгий экзаменатор нашего молодого титана —
Созидатель Насущного. Знаток ярмарок и торговых путей,
таможенных пошлин и импортных товаров, ремесленник
и земледелец, зодчий, корабел и мореход. Прежде чем при-
няться за переустройство мира, нашему герою придется до-
казать ему свое право на это.
Но прежде чем обратиться к экономической практике,
следует сказать об условиях политических. В XV веке новые
люди не только выходят в Океан, но и приходят к власти.
Как ни покажется это странным, но самой прогрессив-
ной формой правления в эпоху Возрождения была тирания.
Новое время связало с этим словом самые неприятные ас-
социации и заклеймило тиранию словами Поэта:
Тиран, тебя я ненавижу!
Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостию вижу.
Однако сущность Возрождения, как мы уже видели, за-
ключалась, по крайней мере, в политической области, в воз-
Эпоха Великих географических открытий
249
вращении исторического пути Европы «на рельсы» Римс-
кой империи (и ее культуры), поэтому и традиции цезариз-
ма — примера и практики первых императоров Рима — не
могли быть ей чужды.
Тиранией и люди античной эпохи, и их последователи эпо-
хи Ренессанса, такие как один из крупнейших философов-
гуманистов Николо Макиавелли, называли власть, основан-
ную не на традиции обычая, а на Воле правителя, воле,
обретающей вновь-таки магическую силу подчинять себе
волю других. Закон не поднялся пока еще ни над обычаем,
ни над произволом власти: есть закон-обычай и закон коро-
левской воли. Чтобы сломить силу обычая, надо было поло-
житься на самовластие Государя.
«Государь» — так Макиавелли и назвал свой труд в под-
держку сильной власти, точнее, Власти Силы. От христиан-
ского милосердия Государь был им освобожден. Добродетель
Государя, по его мнению, заключалась в разумном распоря-
жении жизнью и смертью подданных, убивать которых из-за
плохого настроения Государя нехорошо, адля укрепления Го-
сударственной Власти бывает очень даже полезно.
Что же, по крайней мере, человеческая Жизнь (а не одна
лишь душа) приобрела ценность, точнее, стоимость, на по-
литическом рынке. Отнюдь не абсолютную: но была ли она
таковой и в самые «лучшие времена» торжества гуманиз-
ма? Абсолют всегда абстрактен, а Государева милость ре-
альна, хоть чаще всего и страшна...
Гуманизм Ренессанса видел самоценность не столько
в людях, сколько в Человеке — и, в первую очередь, в Че-
ловеке Власти, всевластном « маге от политики». Он не оли-
цетворял сословие или касту, не возглавлял Круглый Стол
или Святую Церковь, не воплощал на земле волю Бога, но
был носителем собственной Разумной Воли, дающей право
250
Лабиринты истории
изменять обычаи предков, создавать законы для потомков,
воевать, мирить, казнить и миловать.
В Темные века насильственная смерть от меча и огня
была неуправляемой стихией; в упорядоченной ойкумене она
должна была подчиняться новым порядкам. Мечты о всеоб-
щем мире, как и прежде, лежали вне мира сущего — в об-
ласти Царствия Господня. На грешной земле надо было хотя
бы вернуть в берега, орошающие ее кровавые реки.
Знаменитые тираны XV века — Людовик XI, Ричард III,
«великолепный» Лоренцо Медичи и Чезаре Борджиа — все
они оставили по себе в истории широкий кровавый след.
В первую очередь потому, что поднимали руку на знать, в том
числе на ее привилегию подлежать исключительно суду рав-
ных себе, суду пэров («пэр» — равный).
Но нельзя ломать обычаи, одновременно полагаясь на
них. Пэры ведь вовсе не стремились уступить власть и при-
вилегии своей «касты» тому, кто еще недавно считался толь-
ко одним из них, pritnas inter pares — «первым среди рав-
ных». Вот тиран и выбивает их поодиночке, посемейно,
покланово. Мечом палача, кинжалом наемника, ядом, рука-
ми уличной толпы, иностранного войска или Святой Церк-
ви, бессрочным заключением в могиле — тюрьме или по-
жизненным изгнанием. Без соблюдения требований кастовой
юстиции — а других представлений о справедливости, кро-
ме, разве что, Страшного Суда, общество еще не знает.
Простонародью, впрочем, доставалось не меньше. Их
тоже надо было подчинить Новому Порядку, вырвав из-под
власти Обычая — привилегий общины, коммуны или гиль-
дии. Завоевав сословные права, они держались за них так
же крепко, как и сеньоры. И для тех, и для других эти права
были источниками существования, будь то крестьянские по-
винности или право на свободный труд и его плоды. Но у се-
Эпоха Великих географических открытий
251
ньоров были их земли и замки, а у коммунаров — только
Свобода. Поэтому они поднимались на борьбу против же-
лезной воли Государей и вместе с ней умирали — умирали
за сословные привилегии, которые они считали свободой.
Так простонародье стало и орудием тирании, и ее жерт-
вой. Но пройдет время, и именно права общин, права «тре-
тьего сословия» станут знаменем революций в Нидерландах,
Англии, Америке и Франции. Но теперь они уже будут не при-
вилегией касты, а Волей Народа и Правами Человека.
Как шутят англичане, только Кромвель сумел объяс-
нить им, что уже в XIII веке Великая Хартия Вольностей
дала народу право распорядиться головой Государя. В сред-
невековые головы эта мысль прийти не могла. Тогда носи-
телем и власти, и прав, и Воли были сословия. В эпоху Воз-
рождения им стал Государь, Человек-Тиран, с которого
снять голову было уже значительно легче, чем обезглавить
целое сословие дворян — как ни мечтали об этом «жаки»
и им подобные. А в Новое время за власть, права и волю
стал бороться Народ.
Однако вернемся к нашим тиранам. С «Первым сосло-
вием» — церковью — отношения у них складывались по-
разному. С одной стороны, привилегии Рима им тоже дово-
дилось нарушать. С другой стороны, духовенство не могло
не чувствовать в них родственную силу, направляемую Ра-
зумной Волей, носителем которой — под именем Божьей —
церковь и была в Средние века.
С такими людьми уже можно было договориться, не то
что с воинственными императорами и гибеллинами. Ведь
и Тиран всего лишь только человек: люди — смертны, Цер-
ковь — непреходяща... Тем более, в руках Государей уже
была реальная власть, которая ускользнула из рук церкви
уже в век кайзера-крестоносца Фридриха.
252
Лабиринты истории
До открытого конфликта дело старались не доводить обе
стороны. Понемногу вызревало зерно «княжеской» и «ко-
ролевской» Реформации, но она станет уделом уже не тира-
нов-одиночек, а их преемницы, монархии нового типа — Аб-
солютной.
Итак, тираны были «жрецами Прогресса», приносящи-
ми ему в жертву разобщенность сословий. Оказать действен-
ное сопротивление их Воле — помимо морального, заклей-
мившего имена тиранов в истории, в легенде и на сцене —
сословия уже не могли. Кастовая разобщенность в мире упо-
рядоченном уже отжила свое.
Простолюдин уже не нуждался в личной защите рыца-
ря-сеньора — он мог прибегнуть к суду своей общины или
королевских властей. Человек светский не нуждался в оте-
ческих наставлениях духовенства — он научился мыслить,
познавать мир и заботиться о своей душе сам. Сеньоры не
нуждались в опеке и непосредственном окружении холо-
пов — они уже могли воспользоваться услугами рынка (при
наличии денег — крестьянской ренты).
Но кто же поддерживал тиранию? И кого поддерживала
тираны? С кем и кем они были сами?
Если Тиран возвышается НАД сословиями, то на его сто-
роне могут быть те, кто стоит ВНЕ сословий, а значит, и вне
традиционного общества. Те, кого принято называть марги-
налами — «промежуточными» или, попросту говоря, людь-
ми «так себе», «ни то, ни се», а в индийской кастовой тради-
ции — «неприкасаемыми».
Да, тирания и тогда, как и в нашем веке, держалась на
маргиналах. Но тогдашние маргиналы не были «никем». Они
были носителями Знания «Первого сословия», Воли «Вто-
рого сословия» и Мастерства «Третьего сословия». Они
были теми Новыми Людьми, о которых мечтали впоследствии
Эпоха Великих географических открытий
253
революционеры двадцатого века. Антибуржуазная револю-
ция обратилась к докапиталистическим идеалам, к эпохе Воз-
рождения, когда в Интеллигенте воплотились Рыцарь, Фи-
лософ и Мастер.
Впрочем, понятие Интеллигента даже в одной только
российской традиции столько раз меняло свое содержание
и так многообразно, что его мы — пока! — оставим в сто-
роне. Тем более что наш маргинал-интеллигент — идеал
даже для эпохи Ренессанса. На самом деле у них была «со-
циальная ниша», и вполне надежная.
В Италии в ходе «коммунальной революции», а в других
странах Западной Европы несколько позже сформировалось
особое сословие городской верхушки, или благородных горо-
жан. Они-то и были советниками, банкирами и верной поддерж-
кой Тирании, вне зависимости от настроений низов, позиции
церкви и соотношения сил в «высшем свете». В Италии — пом-
ните рыцарские башни, появившиеся среди кварталов тоскан-
ских городов? — эти люди часто сами были носителями Влас-
ти. А в феодальных королевствах — в первую очередь во
Франции — ближайшим и излюбленным окружением тамош-
них тиранов, разделявших, вопреки высокому происхождению,
их интересы, вкусы и пристрастия.
В городах Священной Римской империи, в первую очередь
итальянских, эту «касту вне каст» называли на старый римс-
кий лад патрициями — да они и считали себя, и зачастую не
зря, потомками римской знати — или нобилями, «благороди-
ями». Кстати, нобилем называли в XIV—XVII веках золотую
монету стоимостью в 10 серебряных шиллингов. Бытовала она
и на Руси под именем «корабленик». Таким образом, благо-
родный металл облагораживал и тех, кто наполнял им кошели.
Собратьями итальянских патрициев были «витязи» —
опять же «доблестные», «благородные» — из хорватских го-
254
Лабиринты истории
родов на берегах Адриатики. Собственно, Хорватия делится
на две части — северную, Славонию, и западную, приморс-
кую — Далмацию, прославленную вовсе не только породой
собак-далматинов. Крупнейшим из далматских городов был
Дубровник — «славянская Венеция», грозная морская кре-
пость, а также торговый (и университетский!) город-респуб-
лика под патронатом венгерских королей.
Несмотря на постоянные войны с Венецией и турками
хорватские города немногим уступали своим заморским со-
седям и открыли Ренессанс для славянских народов, в том
числе и для Руси. Достаточно вспомнить о Юрае Крижани-
че, странствующем ученом XVII века, который был частым
гостем в Польше, Беларуси, Литве, Москве и в Украине,
стремясь объединить славянских государей в борьбе против
поработителей своей родины — турок.
А его предшественник и земляк Маркантун Господнетич
(де Доминис) своими экспериментами в области оптики про-
ложил Галилею путь к изобретению телескопа — к началу
«космической» эры Великих открытий. Видно, недаром имя
благородных горожан стало в нашем языке символом истин-
ного рыцарства — без страха и упрека, замковых стен, же-
лезных лат и окровавленных рук, символом благородства духа
и отваги разума.
В Англии эти же господа именовались «джентльменами».
Века спустя из обозначения узкой социальной среды это сло-
во стало синонимом «подлинного» англичанина и вообще
всякого достойного и воспитанного человека. А во времена
Ланкастеров, Йорков и Тюдоров это был «благородный го-
рожанин», носитель некоторых дворянских привилегий
и обязанностей (впрочем, не военных, а финансовых). И «брат-
близнец» сельских «джентри» — будущей основной движу-
щей силы английской революции: английский капитализм
Эпоха Великих географических открытий
255
родился не в среде городских «буржуа», а на сельской фер-
ме, занимавшей место между «коттеджем» йомена и рыцар-
ским замком.
Во Франции горожане-«буржуа», прочно державшие в сво-
их руках всю городскую коммуну «сверху донизу», для знати
и церкви чаще всего были неотделимы от простых ремесленни-
ков и торгашей, зато однозначно отделяли себя от «мужичья»,
«Жака-простака». Они верно, и более того, с искренней пре-
данностью поддерживали «королей городов» — от «Желез-
ного короля» Филиппа Красивого до тирана Людовика XI —
в первую очередь, в борьбе против других «буржуа» из Флан -
дрии, Бургундии, Лотарингии, Лангедока, Англии и Италии,
а также против знатных господ.
Часть из них в XVI веке утверждается на королевской
службе в качестве «дворянства пера» — новой знати, со-
седствующей с того времени со старинным «дворянством
шпаги». Это те самые «судейские», столь же презираемые
и ненавистные истинно благородным «мушкетерам» из ро-
манов Дюма-отца, как и их покровитель — тиран Ришелье.
Но именно они создали величие Франции при Бурбонах —
при «Короле-Солнце» Людовике XIV — и открыли для Па-
рижа Европу так же, как их южные собратья и современни-
ки открыли для Европы Новый Свет.
Так что и «власть предержащие», и горожане — сограж-
дане, коллеги по Созиданию Насущного с уважением отно-
сились к среде, в которой подрастал наш герой. А среди его
детских впечатлений, видимо, не последнее место занимали
сказки и легенды, сложенные старшим поколением. XV век
был одним из немногих столетий, рождавших мифы.
На заре Римской империи родился миф евангельский; ее
крушение обернулось эпохой эпических циклов о короле Ар-
туре, Нибелунгах, великих воителях готских и датских; вре-
256
Лабиринты истории
мена начала возрождения империи, Карла Великого и его
современника Харуна Ар-Рашида породили «шансон де
жест» (песни о рыцарских странствиях и подвигах) и «Сказ-
ки тысячи и одной ночи». Эпоха Крестовых походов принес-
ла первую попытку «сказку сделать былью» — проложить
путь с грешной земли на Небеса через врата священного
града Иерусалима. «Последний век рыцарства» тоже жил
мифами и создавал их.
В его легендах языческое чудовище, дикий великан-лю-
доед, которому противостоят, как архангел Михаил Сатане,
доблестные христианские рыцари, сменился злыми сеньо-
рами-кровопийцами, приверженцами «дурных обычаев» не-
доброго старого времени — герцогом Синей Бородой и гра-
фом Дракулой.
Что было общего у этих персонажей с французским мар-
шалом Жилем де Рэ и валашским господарем Владом Цепе-
шем-«Пронзителем» (врагов веры христианской и своей
власти он частенько сажал на кол, о чем повествует в своем
«Сказании оДракуле» его современник — посольский дьяк
из Москвы Федор Курицын), сейчас не существенно. Для нас
важно то, что в легендах о них было осуждено и высмеяно
средневековое «право сеньора», и, с другой стороны, появил-
ся центральный персонаж, движимый не высшей миссией,
а своим произволом, собственной Волей, противостоящей
людям и Богу — образ ужасный, но и величественный: об-
раз Тирана «вне времен и народов».
Тогда же родился и миф о докторе Фаусте, миф о Чело-
веке и Дьяволе — но не байка-страшилка о пропащей душе
и не великое борение в духе житий святых, а повесть о поис-
ке Знания, равнозначного рыцарской «жесте» — стран-
ствию в поисках Святого Грааля или проще — подвигов
и приключений. На этом пути герой выбирает себе в спутни-
Эпоха Великих географических открытий
257
ки не Божью благодать и церковное благословение, а нечи-
стого и неистового демона Мефистофеля. И этот выбор —
выбор его Разумной Воли.
В старых сказках Королева Фей увлекала шотландского
барда Тома Рифмача в Страну эльфов, а немецкого рыцаря
Тангейзера — в Венерин грот для наслаждения; удел Фаус-
та — труд познания, равный подвигу рыцаря и подвижниче-
ству отшельника. Возвращаясь к античному наследию, За-
падная Европа обретает своего царя Соломона — причем
в лице образованного горожанина, а не монарха или прелата.
Поиск знания выводит его за пределы христианства и хрис-
тианского мира; восхождению к Небу он предпочитает путе-
шествие в Океане неизведанного. Выбор Фауста становится
выбором всей эпохи.
Так, прежде чем наш герой явился на свет, его прише-
ствие, как водится, было предсказано легендой. Так было до
него и с Христом, и с королем Артуром — основоположни-
ками христианства и рыцарства. А герои легенд встречались
в его время и в реальной жизни: «живые легенды» жили сре-
ди живых людей.
Разве не была такой «живой легендой» Дева Франции
Жанна д’Арк? Вся история ее подвига — ломка обычаев
и традиций феодального и церковного уклада (по крайней
мере, то, что мы о нем знаем), это вызов одного Человека, и,
более того, женщины, пусть даже со святыми за спиной, —
обществу. Общество приняло этот вызов, а «святая ведьма»
стала знаменем одних и проклятием других.
Общество было готово принять Человека как носителя
Воли — не столь важно, собственной, сатанинской или Бо-
жьей, — и пойти за ним, сделать его новой легендой. При-
шествие Человека положило конец ожиданию Пришествия
Господня и... Средним векам.
9 Ю г ..
258
Лабиринты истории
Итак, Человек пришел. Но ему еще предстоит создать Но-
вый мир, свою систему ценностей и предложить (навязать) ее
обществу. Система ценностей строится, в первую очередь, на
системе материальных, производственных отношений. Сто-
имость «хлеба насущного» определяет и стоимость жизни (ко-
торую корректируют меч солдата и топор палача). Достаточ-
но ли одной Разумной Воли, чтобы переменить устоявшиеся
отношения, а в итоге и заставить отказаться от Золотого века?
Ведь перемены неизбежно нарушат шаткое, но такими труда-
ми и кровью установленное равновесие.
Да и нужен ли Новому Человеку новый мир? Ведь и тот,
который породил его, не так уж плохо устроен.
Но в том-то и дело, что в рубежах ойкумены упорядочен-
ной Титану становится тесно.
Тесно в городских стенах и границах королевств, в оте-
ческих руках Государя и Церкви.
Тесно в тени подвигов крестоносцев, чья давняя мечта,
Святая Земля — всего лишь провинция одной из мировых
империй.
Тесно в стройных рядах своего — привилегированного
и открытого, — но все же сословия.
Тесно на проторенных торговых путях, где путник —
«принадлежность» дороги и добыча ее хозяев, а не господин
своего времени и ее пространства.
Тесно в системе общественных отношений — между
жерновами старых феодальных обычаев и новых государ-
ственных интересов, воплощающих волю тирана.
Титану всегда было слишком мало места на Земле. Ему
нужны Олимп и Парнас. Ему нужен Космос. Или Океан.
Ему нужны Новый Свет впереди и новый мир вокруг.
Но эту дверь ему еще предстояло открыть. Хотя рычаг,
которым предстояло повернуть Землю, уже был откован.
Глава 22
Стальной век: первые революции
Итак, в мире Людей появились те, кто готов был бро-
сить вызов Океану. В Мире Идей все еще господствуют тра-
диционные взгляды: в упорядоченной ойкумене сосуществуют
и уживаются авторитет Старины (поиск идеалов и образцов
в прошлом, причем не сказочно-феодальном, а идеализиро-
ванно античном) и авторитет Власти (право Государя изби-
рать ту или иную «историческую» традицию в качестве об-
разца по собственному усмотрению).
Идеей Прогресса — «новое всегда лучше старого» — об-
щество еще не заразилось: оно знает цену существующему
и с таким трудом установленному Порядку и в качестве «ново-
го» (прогрессивного) довольствуется пока что хорошо забы-
тым старым (традиционным). Те, кто могут стать Генератора-
ми Идей, уже родились, но необходимости для пересмотра ими
существующей картины «христианского мира» нет: она все
еще вполне приемлема в качестве «рабочей модели» для всех,
причастных к Виртуальному Моделированию.
А вот в Мире Вещей произошли серьезные, даже небыва-
лые перемены. Новому Человеку, еще не захваченному це-
лью изменить мир, уже предоставлены для этого средства.
Средства такие, которых не было в распоряжении его пред-
шественников из числа Созидателей Насущного — земле-
дельцев, ремесленников, торговцев и даже Организаторов Ре-
ч <
260
Лабиринты истории
альности — воинов и администраторов. Эти новшества уже
сами по себе способны были изменить мир — и делали это,
способны были подсказать людям новые идеи — и подводили
их к ним. Существующий Порядок они могли как укрепить,
так и разрушить — подобно джинну из сказок «Тысячи и од-
ной ночи», всегда готовому «разрушить город или построить
дворец», но на то уже должна была быть воля Человека.
Перемены в Мире Вещей, произошедшие к концу XV ве-
ка, особенно в конце его последнего десятилетия, привели
к изменению Производственных Технологий, а говоря в бо-
лее широком смысле, способов общения человека с Приро-
дой, Пространством и Обществом. В этом общении человек
впервые приобрел посредника — Технику. В его повседнев-
ную жизнь вошли Механика и Механизм, вошли уже не как
забава — вроде «деревянного компьютера» Раймунда Лул-
лия, «летающего» трона византийских басилевсов, с помо-
щью которого они пытались «удивить-победить» «гостей бо-
гатых» и прочих «варваров» со славяно-норманнского
Севера да механического соловья из сказки Андерсена, ко-
торого коварный японский микадо (ничего себе дар предви-
дения был у великого Сказочника!) подсунул простодушно-
му китайскому богдыхану — а как необходимость.
Так из Мира Вещей в Мир Людей приходит Цивилиза-
ция. В данном случае речь идет о системе, в которой между
каждым из людей, с одной стороны, и природой и обще-
ством — с другой, стоит некая структура, состоящая из тех-
нических средств и общественных отношений, предотвраща-
ющая непосредственное соприкосновение этих «Высоких
Сторон», опосредующая и защищающая их друг от друга.
На смену Варвару с плугом в руках и мечом у пояса прихо-
дит Джентльмен с газетой и чековой книжкой, а век спустя —
стелевизором и компьютером. И с полисменом за дверью. Эко-
Эпоха Великих географических открытий
261
номика, Информация и Безопасность из форм непосредствен-
ного Общения людей с природой и друг с другом превращают-
ся в самостоятельные Общественные Институты, обеспечива-
ющие жизнь и благосостояние отдельных членов общества.
Впрочем, пять веков назад цивилизация делала только пер-
вые шаги. Свидетельство тому — наше дитятко Титан: этот по-
лумифический персонаж по своим данным ближе какому-ни-
будь герою античной или варварской эпохи, чем скромному
пользователю Интернета. Цивилизация — это, если угодно, си-
стема защиты общества от Титанов, разновидность миропоряд-
ка, установленного богами-олимпийцами в результате Титано-
махии — войны с племенем титанов, положившей начало
Божественному Порядку во Вселенной и собственно истории.
Цивилизацией, впрочем, не технической и не техногенной,
был и античный Рим. Роль Механизма Экономики играла не-
сметная армия рабов, Механизма Безопасности — военная
мощь наемных легионов, по «ути — регулярная армия. Эта чу-
довищная по своим масштабам машина с сотнями тысяч людей
в качестве винтиков несколько веков обеспечивала «цивили-
зованное» существование «Вечного города» и прочих городов-
муниципий Великой империи. А римская цивилизация, как мы
уже знаем, была идеалом и образцом для нашей упорядочен-
ной ойкумены. Так что семена цивилизации упали в уже подго-
товленную почву. И семена эти были отлиты из стали.
В археологии принято делить историю человечества на Ка-
менный, Бронзовый и Железный века. В хронологическом,
то есть временном отношении здесь прослеживается опреде-
ленная закономерность — или, по крайней мере, случайный
порядок. Следом за необъятным ранним каменным веком —
палеолитом, охватывающим и ледниковую, и предледниковую
эпохи, следуют три тысячелетия среднекаменного века, ме-
золита — X—VIII тысячелетия до н. э., потом — три тысяче-
262
Лабиринты истории
летая нового каменного века, неолита — VII—V тысячеле-
тия до н. э. Столько же составляют вместе энеолит — медно-
каменный век и век бронзы — это IV и III—II тысячелетия до
н. э. Наконец, I тысячелетие до н. э. известно как ранний же-
лезный век. Хронология эта, впрочем, свойственна в первую
очередь археологии Ближнего Востока и Европейского Сре-
диземноморья, включая и Украину.
Что же касается двух тысячелетий нашей эры, то мы
возьмем на себя смелость причислить их к Железному веку
и провозгласить в третьем тысячелетии наступление века
Синтетического. Так или иначе, три тысячи лет железо слу-
жило если не основным, учитывая значение дерева, глины,
камня, растительных волокон, то главным материалом для
человеческой цивилизации. Из него изготовляются орудия
труда, машины и механизмы Нового времени и, что немало-
важно, боевое оружие.
На исходе XV века Запад, как мы знаем, отмечал конец
Железного века и наступление, а вернее, возвращение из
античной дали века Золотого. О золоте речь впереди, а ка-
кая судьба постигла железо?
Не вдаваясь в подробности металлообрабатывающих
технологий, скажем, что задача изготовить прочные и дол-
говечные изделия, получить острое и гибкое лезвие всегда
стояла перед кузнецами и, так или иначе, находила разре-
шение. Ковать металл, сочетающий в себе прочность и гиб-
кость — мы зовем его сталью — умели уже в раннем же-
лезном веке мастера разных стран, в том числе и Скифии.
В первых веках нашей эры на Ближнем Востоке получи-
ла известность индийская (вернее, центрально-азиатская)
сталь — «пулад», или булат.
Технология ее производства или, по крайней мере, ими-
тации отдельных ее качеств и свойств закрепляется в Сирии
Эпоха Великих географических открытий
263
(отсюда «дамасская» и «дамаскированная» сталь) и прони-
кает в Европу. Булатная сабля, в противовес короткому
и грубому римскому мечу, приносит успех азиатским кочев-
никам на полях сражений эпохи Великого переселения на-
родов и раннего Средневековья.
Надо сказать, что даже первый из рыцарственных госу-
дарей император Карл Великий предпочитал «каролингско-
му» мечу, ковавшемуся на берегах Нижнего Рейна «паке-
том» — из местного железа и привозного булата, аварскую
или мадьярскую саблю с берегов Дуная или Днепра. Позднее
меч Карла Великого станет одной из императорских релик-
вий и сохранится до наших дней как доказательство военно-
технического преобладания Востока во времена раннего
Средневековья. Так совершилась первая революция в чер-
ной металлургии и истории железных клинков, открывшая
Средние века. Вторая революция, завершающая их, поло-
жит ему конец.
В Средневековье оружейники мусульманского мира
пользовались в Европе заслуженным уважением как изгото-
вители булатного оружия и мастера «пакетной» ковки, соеди-
нявшей твердость кричного железа-«уклада» с гибкостью
и остротой булата. Сходные технологии были известны повсе-
местно — в Германии, Италии и Скандинавии, в Чехии, на
Руси и Кавказе. Но все же у «сарацин» всегда находилось чему
поучиться. Причем не только на Востоке — в Дамаске, Каи-
ре и Багдаде, но и на Западе — в Толедо и Гранаде.
Традиции и навыки кузнечного и оружейного дела араб-
ских и мавританских мастеров сохранились в христианской
Испании. Процесс Реконкисты, «отвоевывания» ее у мусуль-
ман, занял почти все Средневековье, и боевые действия
оставляли немало времени и возможностей для взаимопро-
никновения культур. Толедо, древняя столица Испании, уже
264
Лабиринты истории
к XII веку попадает в руки христиан, а испано-мусульманс-
кие оружейники — на королевскую службу.
С падением в 1492 году Гранады, завершением Реконкисты
и образованием Испанского королевства секреты испанской
стали, «красного железа» (то есть украшенного насечкой или
вязью дамаскировки), окончательно становятся достоянием
христианского мира. В руках испанских мастеров прямой меч
христианского рыцаря обретает, не утратив прочности, легкость
и остроту. Так появляется шпага: «эспада» по-испански — меч;
эспадрон — современная спортивная сабля — отдаленно на-
поминает боевую шпагу мушкетерских времен.
Как говорилось выше, в руках итальянских «нобилей»
шпага проложила Европе путь к боевому искусству фехто-
вания, в XVI—XVII веках не менее грозному, чем воинские
навыки тогдашних японских самураев и «ниндзя». Позже,
правда, оно из искусства превращается в спорт. Но «вторая
клинковая революция» свершилась.
Однако освоить опыт Востока было для новой металлур-
гической революции слишком мало. Искусство оружейни-
ка-араба должно было выйти из стен его мастерской и найти
новое воплощение в европейских масштабах. А металлур-
гия и металлообработка в Европе позднего средневековья
могли похвалиться если не тонкостями технологии, то, по
крайней мере, размахом.
В XV веке в районах добычи железных руд — в Чехии,
1ермании, Швеции — выплавка железа и кузнечное дело были
поставлены так, что обеспечивали работой тысячи рук, а сво-
ей продукцией — всю Европу. Тогдашним железоплавильным
мастерским — из-за используемого на них в качестве мотора
водяного колеса их прозвали «железными мельницами» —
было, конечно, далеко до металлургических заводов. Однако
концентрация производства в одном районе и, зачастую, ра-
Эпоха Великих географических открытий
265
бочих рук в одной мастерской, работающей по принципу раз-
деления операций ручного труда между работниками (такие
предприятия стали известны как «мануфактуры»), уже была
предвестником индустрии Нового времени.
Массовый выпуск сравнительно дешевой продукции, ши-
рокий обмен знаниями и опытом, подготовка кадров — от
рабочих до организаторов производства — все эти преиму-
щества уже были реализованы в горно-металлургической
промышленности стран Средней Европы. А что получится,
если в кипящие котлы ее центров и их железоделательных
предприятий добавить чуть-чуть «испанского фермента» —
носителей мастерства оружейников Толедо?
Это вполне возможно и тем более входит в стратегичес-
кие интересы Габсбургского дома, которому принадлежат
и испанские кузницы, и железные рудники от Силезии до Рей-
на. А если добавить еще и мастерские Милана, из-за кото-
рого так долго, ожесточенно и кроваво Габсбурги спорили
с Валуа, то императорский дом окажется едва ли не монопо-
листом металлообработки и оружейного дела Европы.
Опыт сотрудничества императоров и кузнецов в XV веке
уже был накоплен и в королевских арсеналах Испании, и при
дворе отца Карла V — Максимилиана, Государя-рыцаря, для
которого мастерами Фландрии и Брабанта (доставшихся ему
в наследство от другого Государя-рыцаря, Карла Смелого)
был создан наиболее совершенный тип рыцарских доспе-
хов — «максимилиановский». Испанское мастерство спла-
вилось в имперском горне с чешско-немецким размахом
организации производства. Так в конце XV века осуществ-
ляется вторая металлургическая революция Железного века,
который отныне становится веком Стали.
Массовое производство дешевых и высококачественных
изделий приходит на смену кустарному кузнечному делу, за-
266
Лабиринты истории
хватывает европейские — и не только — рынки, и его техно-
логия и организация в считанные десятилетия становится об-
щеевропейским достоянием. Уже столетие спустя арсеналы
восточных владык, в частности кавказских князей, пополня-
ются уже за счет «фиранги» — клинков немецкой, италь-
янской, венгерской ковки. Булатная гегемония Востока сме-
нилась стальной гегемонией Запада.
Однако для самой Европы последствия «стальной рево-
люции» были куда более значительны. Остановимся хотя бы
на некоторых из них.
На рубеже XV—XVI веков меч перестает быть симво-
лом рыцарства, а ношение меча — его прерогативой. И рас-
продажа клинков старой ковки из королевских арсеналов,
и широкий приток оружия нового образца наводняют рынок
и становятся доступны всякому мало-мальски имущему кре-
стьянину и «бюргеру»-«буржуа». Крестьянин с гравюры
Дюрера отправляется на ярмарку с мечом под мышкой по-
добно тому, как некогда его сеньор опоясывался мечом, со-
бираясь в Крестовый поход.
Всеобщее вооружение народ а, в котором демократы XIX ве-
ка видели гарантию его свободы, к XVI веку становится на
Западе реальностью. Владея — в обоих смыслах — оружи-
ем, народ получил шанс закрепить добытые в борьбе пре-
имущества, дать отпор тирании и освоить навыки тогдашних
Организаторов Реальности: пройти военную школу и на-
учиться защищать свою честь и имущество персонально,
а не «всем миром» общины-коммуны. Народ готов был к ре-
шительной вооруженной борьбе. Другой вопрос — насколь-
ко она была успешна и под какими знаменами велась?
А пока что вооруженный народ пополняет ряды имперских
войск в качестве наемников-ландскнехтов. Слово «ландскнехт»
(«слуга земли»), обозначавшее некогда полицейского чинов-
Эпоха Великих географических открытий
267
ника и судебного исполнителя, становится символом народной
армии, состоящей из наемных «солдат от сохи», которые чест-
но, как и надлежит истинным мастерам, исполняют свои про-
фессиональные обязанности и долг верноподданных непосред-
ственно перед Государем-императором (кайзером), а также
курфюрстами, маркграфами и прочими его наместниками. По-
следние же в глазах народа становятся уже не «прекрасными
господами», а такими.же «слугами земли», исполняющими
долг перед своей бывшей вотчиной, в самоуправляющейся
коммуне под верховной властью императора.
Урок «коммунальной» революции за Альпами пошел на
пользу германским бюргерам — если не соплеменникам, то
со-подданным граждан итальянских коммун. Да и сам импе-
ратор Максимилиан провозгласил себя ландскнехтом, воз-
главляя свою новую «народно-земельную» армию.
А в арсеналах империи создаются стальные ландскнехтс-
кие доспехи — полулаты, надежные и удобные в пешей руко-
пашной схватке, не уступающие в прочности доспехам рыцаря,
но более легкие и дешевые. Существенным отличием этих дос-
пехов от рыцарских были открытые ноги пехотинца — носителя
полулат. Так что и в холодном наступательном, и в оборони-
тельном вооружении ландскнехт рыцарю не уступал, а с появ-
лением ландскнехтской конницы (рейтаров)тактические пози-
ции рыцарства были серьезно и окончательно подорваны.
Служба ландскнехтов соединяла в себе и начала стро-
гой дисциплины, и права свободных людей, Мастеров-Во-
ителей. Чтобы совместить и уравновесить эти начала, со-
здаются уставы. Их переложение становится известно на
Руси в XVII веке как «Учение пешего строя ратных людей»,
положенное в основу формирования солдатских, рейтарс-
ких, драгунских полков Нового строя — предшественни-
ков петровской регулярной армии.
268
Лабиринты истории
А на Западе ее зародышем, первым инструментом импер-
ского государственного принципа, а затем и Цивилизации ста-
ли ландскнехты — те самые, которые, разорив bXVI веке Ита-
лию, а в XVII веке Германию, стали символом варварства.
Они же, уцелев в междоусобицах крестьянских и религиоз-
ных войн, когда ценилась только жизнь воинов, а мирное на-
селение уничтожалось поголовно, положили начало новой
германской нации, рожденной из «железа и крови» — на-
ции прирожденных солдат.
Надо сказать, что в той или иной мере та же судьба по-
стигла все народы Запада.
Первое применение стали связано с кровопролитием.
Впрочем, куда более значительные последствия «стальная
революция» имела в мирной жизни.
Ремесленник, получив прочные, долговечные и дешевые
инструменты, может доверить их своим подмастерьям, уче-
никам и даже наемному работнику, а себе позволить занять-
ся повышением производительности своего труда.
Если раньше владение профессиональным инструментом
было для цеховых мастеров такой же привилегией, как но-
шение меча для рыцаря, если, стараясь сберечь орудия сво-
его труда, ремесленник берег и свои силы, работая практи-
чески только за хлеб, то теперь он может подумать о прибыли
и расширении производства, сделать первый шаг к предпри-
нимательству.
Не меньше выиграл и крестьянин. Для него железные
орудия в Средние века были еще в большей мере сокрови-
щем, он еще в большей степени дорожил ими и опасался их
износа или утраты. Так, например, Западная Европа в Сред-
ние века была незнакома с лесорубным топором. Топор был
в первую очередь оружием, а уж потом служил для разделки
мяса — на кухне или в бою.
Эпоха Великих географических открытий
269
Средневековый лес крестьянин валил при помощи особо-
го грубого долота, клиньев и молота — обычно деревянного,
или даже заменяющей его дубины — палицы. Разумеется,
в таких условиях лес был в Средние века практически непри-
косновенен. В целом ряде стран Европы земледельцы целое
тысячелетие продолжали ютиться на полях еще римской рас-
чистки. Не удивительно, что периодический голод, а вслед за
ним эпидемии сводили на нет прирост населения. Крестьяне
предпочитали пашне лесные промыслы — вспомним хотя бы
саксонских свиноводов из «Айвенго» Вальтера Скотта.
Хотя средневековый крестьянин и жил под сенью леса,
лес не был ни крестьянским, ни христианским. Лес был ни-
чьим, он не мог быть земельной собственностью. Лесными
угодьями распоряжалась община, а затем, узурпировав ее
права,— сеньор.
Лес служил ареной рыцарских странствий и подвигов; там
феодалы занимались одним из самых важных для них видов
деятельности — загонной охотой на крупного «красного»
зверя — оленя, лося, кабана, а на заре Средневековья —
на тура и медведя. Так рыцарь отрабатывал на живой мише-
ни свой «тактический козырь» — копейный удар с седла
и обеспечивал себя и своих домочадцев, в том числе дружи-
ну, обильной мясной пищей. И охота, и мясная диета были
привилегией рыцарей, этих «спортсменов» средневековья,
а власть над лесными угодьями была символом и необходи-
мой принадлежностью главенства феодала над крестьянской
общиной и «переадресовки» ему общинных прав.
Но и для рыцаря, Человека Замка, лес был миром внеш-
ним, чуждым и опасным. Он был вне христианского мира
и противостоял ему.
Там росли вековые деревья — объекты языческого куль-
та; в лесу обитала нечисть, противостоящая миру людей или
270
Лабиринты истории
же изгнанная из него Святой Церковью: хищные звери, обо-
ротни, ведьмы, феи — воплощения древней Великой Боги-
ни аборигенов Запада — кельтов. И даже христианские от-
шельники, обитавшие в лесах сказочного Средневековья,
скорее напоминали древних колдунов — друидов и смахива-
ли на изгоев церкви — еретиков и расстриг.
Лес, как и Океан, христианскому миру еще предстояло за-
воевать. Вооруженный стальным топором крестьянин-лесо-
руб стал магелланом Старого Света. В результате его деятель-
ности сельское хозяйство прочно включается в систему
товарных отношений, становится прибыльным и способным
обеспечить прирост населения и продовольствием, и жизнен-
ным пространством на росчистях.
«Параллельный мир» лесной сказки, царство эльфов
уходит прочь из рациональной, познанной и устремленной
в будущее Новой Европы. Земледельческий труд и частное
предпринимательство приходят на смену рыцарским подви-
гам в трущобах и дебрях. Экономический прогресс торже-
ствует над фольклорной традицией. Польза победила Фан-
тазию. Что поделаешь — Стальному веку не до сантиментов...
Однако главным последствием металлургической рево-
люции стала революция техническая. В стали был воплощен
Механизм.
Деревянные механизмы, такие как метательные осадные
машины или их «меньшой брат» — арбалет, уже более трех-
сот лет были не в новинку всей Европе. Но когда на смену
тетиве пришла стальная пружина, механизмам открылись
двери во все сферы человеческой жизни.
Если говорить языком популярных в Средневековье фи-
лософов-«реалистов», полагавших реальным существование
так называемых Сущностей — идеальных прототипов всех
вещей и понятий, то Пружину можно было бы назвать Сущ-
Эпоха Великих географических открытий
271
ностью Энергии. Создав пружину, человек овладел уже не кол-
довской, а реальной Силой; это был шаг, равный овладению
огнем и адерным синтезом, и люди, совершившие его, воис-
тину были Титанами — собратьями Прометея. И именно сталь
была подходящим материалом для этой «сущности» — пер-
вой абстрактной Сущности, созданной во плоти Человеком,
а не Богом.
Правда, в 1981 году журнал «Вокруг Света» писал о ма-
стере из Заонежья Семене Крапивине, ухитрившемся изго-
товить деревянную пружину — из опаленной бамбуковой
щепки — для цельнодеревянных часов. Но, как и всякому
русскому «Левше», задачку ему подбросила западная «бло-
ха» — стальной механизм.
В последнее десятилетие XV века, когда Колумб поко-
рял Океан, в Европе были изобретены пружинные механиз-
мы, изменившие мир и самого Человека не меньше, чем об-
ретение Нового Света. Первым из них следует назвать часы.
Это были уже не античные солнечный гномон или водя-
ная клепсидра, не огромные и громоздкие «цепные» механиз-
мы, заполнявшие собой целую башню и в честь нее назван-
ные башенными. Время в тех часах было «собственностью»
церкви, коммуны или сеньора, а сами они — курьезом, гор-
достью и «визитной карточкой» города, развлечением толпы
и предметом зависти соседей.
Другое дело — «нюрнбергское яйцо», карманная «маши-
на времени», которая каждому дала возможность распоря-
жаться своим собственным временем, быть ему хозяином
и освободиться из-под власти древнейшего из богов, Крона-«по-
жирателя». Да и христианский бог тоже основал свое могуще-
ство на власти над Временем — он царил там, «где нет време-
ни», где души всех умерших со времен Адама людей в од ночасье
попадают на Страшный Суд, венчающий историю человечества.
272
Лабиринты истории
И эту власть похитил у него безвестный германский Прометей,
с тем чтобы поколение спустя другой немец, Лютер, развернул
победоносную войну против Церкви Господней: Бог сам ока-
зался во власти абсолютного закона Времени, и Его Страш-
ный Суд затерялся во временных глубинах.
Правда, Человек распорядился Временем при помощи
его механической Сущности довольно своеобразно, приду-
мав формулу «время — деньги» и обратив одно в другое. Но
о деньгах речь пойдет ниже. А пока познакомимся с другим
пружинным механизмом, тоже появившимся в последние
годы XV века и узурпировавшим еще одну из Божьих приви-
легий — власть над Человеческой Смертью. Механизмом
этим был искровый ружейный замок.
Благодаря трудам Роджера Бэкона (в первую очередь
благодаря его знакомству с греческой и арабской научной
литературой), а также его ученика Константа Анклицена,
более известного под монашеским именем Бертольд и про-
звищем «Черный» — Шварц, Запад широко познакомился
с порохом и его боевым применением уже в начале XIV века.
Сам Бертольд Шварц был изобретателем мортиры (от фран-
цузского «мортье» — ступа) — крупнокалиберного орудия
для навесной стрельбы и создателем британской артилле-
рии, гремевшей на полях Столетней войны.
Однако до конца XV века и пушки — бомбарды и кулев-
рины, и ручное оружие — петринали, мортирки-склопетты
и ручницы-аркебузы весьма редко решали исход сражений
и войн. Они потеснили осадные орудия вроде аркбаллист
и катапульт-«требюше», но позиции арбалета и лука как ос-
новного оружия пехоты все еще оставались незыблемыми.
Удар арбалетной стрелы «с гарантией» пробивал рыцар-
ские доспехи, что для круглой аркебузной пули было очень
редкой удачей: следы таких пуль латы XV—XVI веков несут
Эпоха Великих географических открытий
273
на себе во множестве, и «контрольный выстрел» даже иг-
рал роль «пробы» на продукции миланских, германских
и фламандских «платтнеров» — мастеров бронного дела.
Даже имя аркебузу дал арбалет, точнее его ствольная мо-
дель, метавшая тетивой пули вместо стрел. И ложа аркебу-
за была заимствована у «старшего брата»; кстати, в Украи-
не «немецкая» или «арбалетная» ложа прочно прижилась:
она стояла и на казацких «самопалах» — вроде того, с ко-
торым изображен казак-«мушкетер» на гербе и печати Вой-
ска Запорожского и на гуцульских охотничьих «крисах», до-
тянувших до XX века.
Для воспламенения порохового заряда ручниц-аркебуз
использовался примитивный фитильный замок «жагра» или
«серпентин» в виде двуплечего рычага — он и спуск, он
и курок. Только с распространением пружины появились
взводно-спусковой механизм и новые типы фитильного зам-
ка, соперничавшие с искровыми вплоть до конца XVII века,
благо, были они по-солдатски просты и надежны. Вместе
с тем, они были непригодны в сырую погоду, для конного или
ночного боя (тлеющий фитиль был заметен в темноте), а так-
же для стрельбы по движущейся мишени — слишком «дол-
гим» получался выстрел.
Будущее было за искровыми замками, воспламеняющи-
ми заряд не фитилем, а «живым огнем» — искрой, высечен-
ной курком с кремнем из огнива в кремнево-ударном замке
или вращающимся колесом из пирита, удерживаемого непо-
движным курком, — в колесцовом. Приводился колесцовый
замок в действие самым обычным пружинным заводом. Пру-
жина приводила в действие и кремневый замок, популярный
на первых порах только в Испании и на Ближнем Востоке.
А в большинстве стран Запада в моду сначала вошла ко-
лесцовая «механическая игрушка». Впервые она встреча-
274
Лабиринты истории
ется, как и много других механизмов, имевших великое бу-
дущее, в чертежах Леонардо да Винчи, а в широкое произ-
водство ее запустили нюрнбержец Вольф Даннер и фламан-
дец Эттор. Старейшая сохранившаяся модель ружья
с колесцовым з-амком восходит к 1504 году, но уже десяти-
летием ранее та кой замок произвел революцию в ручном ог-
нестрельном оружии.
Громоздкие фитильные ручницы могли служить оружи-
ем только пехота. А приоритет в военном деле все еще оста-
вался за рыцарской конницей. Точнее, он был ею восстанов-
лен — недаром XV век стал пусть последним, но все же веком
рыцарства. Ведь в предыдущем, XIV веке рыцарство терпит
поражение за поражением от пеших ополченцев — при Кур-
тре во Фландрии, при Стирлинге (еще в 1297 году) и Бан-
нокберне в Шотландии, при Моргартене и Лаупене в Швей-
царии, при Креси и Пуатье в Столетней войне.
Но с появлением во втором десятилетии XV века готи-
ческих лат — недоступного для стрел лука и почти непро-
биваемого для клинков и копий «рыцарского скафандра»,
с изменением статуса рыцаря в обществе, когда «простые
благородные доны» заняли место родовитых аристократов
у королевских тронов и сплотились вокруг королевских зна-
мен на полях сражений, с наступлением «золотого века»
в отношениях крестьян и сеньоров рыцарство воспрянуло
и открыло собственную эпоху Возрождения.
То была эпоха турнирных героев-чемпионов, таких как
Ричард Бошамп и Завиша Парный, эпоха герцога Карла Сме-
лого с его мечтой о возрождении рыцарского братства и им-
перии Карла Великого — в Ордене Золотого Руна и Вели-
кой Бургундии от Роны до Рейна, для начала — эпоха сэра
Томаса Мэлори, последнего и крупнейшего мастера рыцар-
ского романа, автора эпопеи «Смерть Артура»; эпоха рас-
Эпоха Великих географических открытий
275
цвета геральдики, кодексов чести и куртуазного (придвор-
но-светского) этикета — эпоха, в которую рыцарство успе-
ло создать о самом себе красивую легенду, легенду о витязях
без страха и упрека. Легенду, возрожденную в свою очередь
романтической литературой XIX века.
Рыцарское Возрождение не уступало городскому — бо-
лее того, они шли рука об руку: облачая рыцаря в латы, ма-
стер перенимал его благородные манеры и личное достоин-
ство, а рыцарь, общаясь с горожанами, — их общительность,
независимость и культуру. Так постепенно пробивалась с обе-
их сторон брешь в феодальной крепостной стене, разобща-
ющей человечество на сословия.
Именно в XV веке, надо сказать, стал реальностью «ры-
царский замок» — раньше собственные крепости были чаще
всего привилегией знати, а рыцари пребывали в них на пра-
вах «гарнизонных офицеров». Но одновременно «люди из
замка» становятся все более частыми гостями в столь пре-
зираемых и ненавистных ранее городах, а на «поле чести»
делят славу с набирающей все большую силу и опыт пехо-
той: да и как не делить — ведь сами отберут...
Наконец, вдобавок к своим мечу и копью-«лянце» ры-
царь получил новое оружие, детище городских мастерских
и технической революции, «младшего брата» бюргерской ар-
кебузы — колесцовый пистолет.
Так латная кавалерия «догнала» по уровню военно-тех-
нического оснащения пехоту, среди огнестрельного оружия
появились элитные типы, а значит, и новые перспективы раз-
вития. Не столь важно, появился ли пистолет впервые в Че-
хии, где его назвали в честь дудки-пищалки (так же, как
и русскую пищаль), или его родина — итальянский город Пи-
стойя, по сей день славящийся своими оружейниками, и где
расположена штаб-квартира знаменитой фирмы «Беретта».
276
Лабиринты истории
Главное то, что пистолет и кавалерийский карабин (его ста-
ли до поры называть аркебузой, а новое имя пришло вместе
с кремневым замком с Востока) положили конец преграде,
разделявшей на войне «спортсменов» и «мастеровых», тех,
кто воюет «покодексу» и «по уставу», во имя чести и побе-
ды в состязании или погибели врага, сохранения своей жиз-
ни и свободы.
Время рыцарских мечтаний ушло, и на смену рыцарским
орденам приходят рейтарские полки. Сто лет лянца спорит
с пистолетом — аргументы дискуссии стратегов XVI столе-
тия по этому вопросу приводит в своей «Истории военного
искусства» Ханс Дельбрюк. В итоге была разработана но-
вая тактика конного боя, в основу которой легли приемы кон-
ных стрелков Востока, татар и сарацин, а в них рыцарство
всегда видело своих антиподов.
А теперь кавалеристу, разрядившему пистолеты, прихо-
дится совершать «вольт» — то самое «притворное бегство»,
считавшееся верхом азиатского коварства и низости на поле
боя (то же самое — казацкий «вентерь», или «карусель»,
в которой преследуемый заходит преследователю в тыл). Из
лука стрелять с седла удобнее за спину, с разворотом плеч,
а не вперед, да и на перезарядку пистолетов уходила не одна
минута. А ведь рыцарский кодекс XV века не позволял не то
что показать врагу спину — отступить более семи шагов! (Как
пишет Дельбрюк, тут недолго было и до введения «хараки-
ри».) Так что воевать по-рыцарски с пистолетом в руках было
уже невозможно. Впрочем, как и отказаться от него: городс-
кие мастера не забыли и о своих собратьях — пехотинцах.
На смену арбалету и аркебузе приходит мушкет — круп-
нокалиберное ружье с удобным для руки ложем «ружейного»
типа, который уже мог безоговорочно использоваться в поле-
вом сражении как индивидуальное оружие — мушкетерам не
Эпоха Великих географических открытий
277
нужны были ни оруженосцы, ни укрепления, чтобы вести огонь
из-за них. От пули дюймового калибра латы уже не были за-
щитой, а стрелки, сформированные в мушкетерские полки,
становятся самой грозной и беспощадной силой в бою.
Уже в войне Алой и Белой Розы два полка фламандских
стрелков сыграли решающую роль в победе Эдуарда IV над
его самым опасным противником — Лордом Белым Медве-
дем, Ричардом Невиллем графом Уорвиком, прославленным
«делателем королей».
Но окончательно господство ружейного огня на полях
сражений утвердилось позднее в битве 1525 года при Па-
вии, когда испанские мушкетеры и германские ландскнехты
нанесли сокрушительное поражение французским рыцарям
и швейцарским наемникам Франциска Валуа, попавшего,
в итоге, в плен к Карлу V. В руках у испанцев были мушкеты
весом около шести килограммов, с изогнутым ложем, при-
целом и кремневым замком испано-мавританского типа, на-
званным в честь Михаила-архангела «микелетом» — такие
замки еще в XIX веке широко использовались на Балканах
и Кавказе. Их пуля весом 50 граммов и калибром 22 милли-
метра убивала неприятеля на расстоянии 400 шагов, а по-
ражала цель на расстоянии 150—200 метров.
Мушкетные залпы при Павии поставили точку в воен-
ной истории Западного Средневековья (начало которой было
положено в 451 году на Каталаунских полях), а три четверти
века спустя, в 1600 году, прогремели при Секигахаре, где
судьба европейского рыцарства постигла и самурайскую кон-
ницу. Новое оружие, носящее имя птицы («мушкет» в пере-
воде с французского — пустельга), покорило Старый Свет.
Вслед за своим последним кумиром, «Рыцарем без страха
и упрека» Пьером Баярдом дю Терайлем, героем войн за Ита-
лию, рыцарство покидает поля сражений и уходит в легенду.
278
Лабиринты истории
Впереди была еще Мальтийская осада 1568 года: еще во
времена Вольтера эта битва Ордена Госпитальеров с алжир-
скими корсарами и турецкими янычарами считалась извест-
нейшим событием своего века, а ведь это был век Конкис-
ты, Реформации, крестьянских и гугенотских войн; еще
назывались одно за другим имена «последнего рыцаря», но
пережить второе возрождение этому символу Средневеко-
вого Запада было не дано.
Место рыцарей заняли мушкетеры. Не случайно век спу-
стя после Павии это имя носит полк гвардейцев французс-
кого короля. Гвардейские полки, помимо охраны особы
монарха и представительских функций, служили еще и на-
глядным образцом военной службы для всей — теперь уже
регулярной — армии, «кузницей кадров» ее офицерского
корпуса. В этом отношении, как и в прочих, королевские
мушкетеры времени зря не тратили: пример тому — карье-
ра маршала д’Артаньяна. Он же — Шарль де Бац де Кас-
тельмор, автор мемуаров, которые Дюма-отец положил в ос-
нову своей «альтернативной истории»: в ней рыцарство
возрождается вновь вопреки всем признанным «носителям
общественного прогресса» во главе с кардиналом Ришелье.
Тут стоит добавить, что в 1498 году венский оружейник
Гаспар Цольнёр впервые изготовил оружие с нарезами в ка-
нале ствола. Создав винтовку, он предвосхитил историю раз-
вития огнестрельного оружия на четыре столетия вперед —
также, как путь в Океан, проложенный Колумбом, стал до-
рогой многих поколений путешественников от Магеллана до
Амундсена, посвятивших себя великой миссии Географичес-
ких открытий.
Таким образом, уже до открытия Нового Света европей-
ское общество обрело новые возможности и открыло новые
пути для своего развития. Вопрос был в том, как эти воз-
Эпоха Великих географических открытий
279
можности использовать и куда вести эти пути. А для поиска
верного пути был необходим компас — механизм, дающий
Человеку власть над Пространством подобно тому, как часы
дали ему власть над Временем.
Магнитный компас достаточно широко применяется
в Европе с XII века, будучи еще одним приобретением эпохи
Крестовых походов, когда опыт норманнских мореходов был
дополнен опытом мореходов греческих и арабских — «ин-
дикоплавов» и «синдбадов», открывателей Индии. Для ос-
нащенного компасом навигатора в XIV веке уже создаются
специальные карты — портоланы (иначе портуланы), осна-
щенные компасной сеткой суказанием румбов — той самой
«розой ветров», которая стала непременным атрибутом на-
ших представлений о старинных картах.
Портолан непосредственно предназначался д ля проклад-
ки курса на море и, соответственно, требовал уже большой
точности в изображении береговой линии и прочих геогра-
фических объектов. Придя на смену карте-интерарию, из-
готовлявшейся в монастырях для паломников в виде свитка
с изображением придорожных «вех», портолан позволял Че-
ловеку избирать собственный путь в море и мире.
Создатели портоланов со временем выпускают и новые
карты мира; среди них был и венецианец Андреа Бьянко, чья
карта мира была составлена в 1459 году на основании но-
вейших открытий португальских мореплавателей, сведения
о которых были предоставлены ему заказчиком — порту-
гальским наследным принцем Альфонсо.
В середине XV века Европа при посредстве византийцев-
эмигрантов открывает для себя «Географию» Птолемея и ан-
тичную идею шарообразности Земли. «Птолемеевские» кар-
ты одна за другой выходят из типографий. (Здесь мы
сознательно не останавливаемся на возникновении печатного
280
Лабиринты истории
дела и значении печатной книги для европейского Возрож-
дения в XV веке: об этом сказано и написано довольно мно-
го, достаточно просто напомнить об этом.)
Вслед за усовершенствованием карты совершенствует-
ся и компас. Пружинные механизмы делают его более устой-
чивым и надежным, что в условиях морской качки дело не-
маловажное. Идея Колумба о плавании на Запад не только
не осуществилась бы, но даже и не возникла, если бы стрел-
ка компаса не указывала в «пустоту» Океана, как некое ука-
зание Свыше. Механический компас послужил Колумбу
и при прокладывании курса «в никуда», в безбрежный Оке-
ан, и при матросском бунте, когда, согласно преданию, при
помощи нехитрого приема он «заставил» магнитную стрел-
ку убедить мятежников в том, что корабли поворачивают
к родным берегам.
Применение компаса вXV веке становится все более ши-
роким и разнообразным. В Италии рождается метод триан-
гулярной геодезической и топографической съемки, для ко-
торого датским физиком и астрономом Райниером создается
новый прибор — соединение компаса и астролябии; вместе
с ним появляются полиметр Мартина Вальдзеемюллера
и кипрегель. Познавая Пространство, Человек познает и опи-
сывает мир, осваивает и «приватизирует» его. Некогда Бо-
жий, христианский мир переходит в руки людей.
Проблема была в том, станет он Домом Человечества
или ареной «битвы титанов» — «хозяев» и «хозяйчиков
жизни»: от стремящихся к разделу мира морских держав
и ойкуменических империй до дерущихся за межу «вольных
землепашцев». Об этом — наша следующая глава...
Глава 23
Эра Прогресса: ойкумена
разобщенная
Революция научила нас верить
в несправедливость добра.
Юрий Шевчук
Что же принес человечеству Золотой век, обернувший-
ся веком Стальным? Чем обогатил Европу Новый Свет? Как
распорядилось ее историей Новое время — эра Прогресса?
Что превратило Запад, а за ним весь Старый Свет в Terra
Incognita для миллионов его обитателей, в мачеху для соб-
ственных детей, которым больше не было здесь места?
Этот вопрос для нас тем более интересен, что путь, пройден-
ный Западом в XVI столетии, наша страна прошла в XX веке.
Это был путь разрушения традиционного общества, мате-
риализованных и воинствующих идей, подчинения всех и вся
целям Прогресса и Обновления.
В течение четырех веков нашему обществу — ив России,
и в Украине — удавалось сохранять традиционные формы на-
родной жизни, оставляя Цивилизацию «верхам», располагав-
шим эксклюзивным «окном в Европу» и создававшим соб-
ственную «цивилизацию-метрополию», приспосабливавшую
; огромные пространства страны и ее народные массы к своим
нуждам и потребностям, причем платой за нерушимость об-
282
Лабиринты истории
щественныхустоев была жестокая эксплуатация. Этот метод,
как мы увидим, был не чужд и другим странам — как евро-
пейским, так и колониальным.
Однако слишком привлекательными, а со временем и не-
обходимыми становятся Блага Цивилизации, чтобы оставать-
ся привилегией «образованного общества». Но к благам ци-
вилизации Запада нашему народу пришлось идти по его
стопам «след в след» и в то время, когда на смену мушкету
пришли «маузер» и «максим», а новые тираны для своей
«охоты на ведьм» располагали куда более изощренными
средствами, чем костры Святой инквизиции.
Какую же цену заплатил Запад за свою Цивилизацию,
ставшую сегодня уже мировой — в полном смысле слова ой-
куменической? Каков был ее «золотой эквивалент»? Оче-
видно, нам пора вернуться в Золотой век: современники не
случайно назвали его в честь этого металла.
Итальянская «коммунальная революция» — первый по-
бег Возрождения — вернула в широкий торговый оборот Ев-
ропы золотую монету. Самой известной из ее разновидностей
стал флорин, впервые отчеканенный во Флоренции, «городе
Алой Лилии» в 1252 году. Это название надолго становится
обозначением золотого — первым после римского солцда —
«сольди» (отсюда «солдат» — тот, кто сражается за звонкую
монету). До этого благороднейший из металлов был привиле-
гией и атрибутом старших сословий — в церковной утвари
и убранстве, традиционном, еще римском кольце всадника-
рыцаря, украшениях парадных оделед, доспехов и оружия зна-
ти. Но в XV веке золото стало уже средством существования.
Натуральное хозяйство феодального поместья и замка ушло
в прошлое. Крестьяне уже не кормят своего сеньора И не рабо-
тают по его указке. Правда, сеньор получает денежную ренту,
но и все необходимое он должен на нее покупать, особенно если
Эпоха Великих географических открытий
283
живет в городе или служит при дворе. А искусство торга и бе-
режливость среди рыцарских достоинств не числились — со-
всем даже наоборот, за исключением, впрочем, итальянских но-
билей. Вот и сетуют бытописатели Золотого века на вездесущую
и неумолимую власть презренного металла, без которого нын-
че «некуда рыцарю-христианину податься».
Еще страшнее безденежья было для него чувство Соци-
ального Одиночества — разрыв в связи, соединяющей се-
ньора с его крестьянами, а через них и с «его» землей, до
которой ему, в сущности, дела было немного: для рыцаря
земля была лишь принадлежностью титула. А такое чувство
для человека, живущего корпоративными, то есть общин-
ными, сословными ценностями, в том числе и ценностями
рыцарского кодекса, чрезвычайно болезненно и смертельно
опасно. Оно и толкало Организаторов европейской Реаль-
ности на поиски заокеанского золота.
Но это были еще цветочки. Когда из захваченной конкис-
тадорами Америки хлынули в Европу золото и серебро инков
и ацтеков, на Западе разразилась еще одна революция, но уже
не техническая, а экономическая — «революция цен». Под
напором мощного потока свежечеканеной монеты цены на все
европейские товары, и в первую очередь продовольствен-
ные — на продукцию крестьянских хозяйств — неудержимо
пошли вверх. А феодальная рента осталась неизменной.
Результат сказался немедленно. В считанные годы «держа-
тели рыцарских ленов» превратились в сословие люмпенов.
Первой жертвой «революции цен» стали, конечно же, испанс-
кие «идальго», сотоварищи Дон-Кихота. Затем волна обнища-
ния охватила имперское рыцарство Германии — многочислен-
ное, сплоченное и очень боевитое, а это уже было серьезно.
Сразу же обозначились два пути спасения от «золотой
чумы», еще более опасной, чем предшествовавшая «золотая
284
Лабиринты истории
лихорадка». Первый — отобрать имущество и доходы у ста-
рого соперника — духовенства, чьи богатства и чей престиж
уже отнюдь друг другу не соответствовали. Второй — заста-
вить крестьян вернуться от денежной ренты к старинной от-
работочной, к барщине, для чего следовало вновь захватить
их землю, благо «по закону», по феодальному праву она и так
была закреплена за сеньором, и силой принудить крестьян
к труду на господина, накрепко привязав их к нему и его земле.
Так родилось крепостное право — «вторая редакция
феодализма» — просуществовавшее в странах Центральной
и Восточной Европы до XIX, а где и до XX века. В Пруссии,
скажем, вплоть до революции 1918 года существовали лич-
но зависимые от помещика «челядники» — их было немно-
го по сравнению с Россией екатерининских времен или с Ре-
чью Посполитой «Златого Спокую» при Владиславе IV, но
они были...
В Восточной Европе ситуация также осложнялась ее ог-
ромными просторами и вторжениями кочевников, наследи-
ем ордынского ига. При ее огромных природных богатствах
промысловое, почти полукочевое хозяйство — охота, рыбо-
ловство, бортничество, производство древесного угля, по-
таша и дегтя, добыча соли и извоз (караванная торговля, чу-
мачество) — давало более легкий-и надежный доход, чем
земледелие. К тому же хозяйство земледельца было слиш-
ком уязвимым в лихую годину набега степняков. Процвета-
ли в основном его примитивные, временные, экстенсивные
формы — огневая подсека в лесах и перелог в речных пой-
мах более южных районов. Многолетняя пашня, трех- и че-
тырехполье с «паром» приживались медленно и только там,
где была сильна центральная власть.
Поэтому перед властью стояли задачи: взять под конт-
роль слишком подвижное, «гулящее» население для взыс-
Эпоха Великих географических открытий
285
кания с оного повинностей и налогов и защитить, укрепить
свои границы, восстановить разоренные набегами окраины.
Для этого следовало «испоместить» там «помещиков» —
военную силу феодального общества, обеспечив их соответ-
ственно землей и теми, кому надлежит ее обрабатывать, пока
помещик будет исполнять свой воинский долг.
Заманивали поселенцев к оседлой земледельческой жиз-
ни «слободой» — правом вести хозяйство на новом месте,
в слободе «безданно-беспошлинно» — лет десять-двенад-
цать, а дальше... Дальше крестьянина держало не только
хозяйство, но и господская воля — обязанности перед поме-
щиком и государством, которое тот представлял. Помещик
служил Государю (или Республике — «Речи Посполитой»),
крестьянин — помещику: таково было понимание обще-
ственного долга применительно к феодальной иерархии.
Так Возрождение обернулось возрождением феодальных
порядков, когда крепостное право становится основой соци-
альных отношений и политических систем при всей их несхо-
жести. Чем глубже были промысловые традиции — особенно
в областях, где формировалась казачья вольница — тем жест-
че и суровее там были условия закрепощения. Тот же гнет ло-
жится и на плечи крестьянских общин старопашенных земель.
Впрочем, и там, где общественные отношения были дале-
ки от «переиздания феодализма», где крестьянство сохрани-
ло свою свободу, оно лишалось земли. Права на нее перехо-
дят из рук общины и самих крестьян в руки помещиков. Это
происходило и в Польше, где только шляхтич имел право быть
«субъектом предпринимательской деятельности» (нанимая
для этого, как правило, фактора), и во Франции, где предпри-
нимательство считалось ниже достоинства дворянина.
Англия стала страной без крестьян — согнанные с зем-
ли, они гибнут в мятежах, умирают от голода, на плахе
286
Лабиринты истории
и в рабстве (так при Тюдорах карали «бродяг»), уходят на
работу в суконные и кузнечные мастерские, в море и за
море. Пиратство английские историки-марксисты счита-
ют «первой организованной формой социальной борьбы
пролетариата». Асами английские помещики — «джент-
ри» на отнятых у крестьян землях становятся фермера-
ми-скотоводами.
Германия взорвалась рыцарскими мятежами против цер-
кви и княжеской власти — во имя величия и единства импе-
рии, «защитницы порядка и рыцарских прав», а затем и Кре-
стьянской войной, над которой поднялось знамя Реформации.
Реформация впервые в истории христианства была на-
правлена не против догматов или политики церкви, а против
церкви как социального принципа и института. Почему же
церкви, по мнению ее врагов — протестантов, не было мес-
та в обществе Новой Европы? Как сказалось открытие Но-
вого Света на отношении к ней европейцев?
С одной стороны, церковь вызывала зависть и ненависть,
богатея в то время, когда мелкие феодалы — рыцари, едва
дорвавшись до собственного замка, разорялись, а крестьян
лишали земли и воли. Экономическая политика церкви стала
более гибкой, ее доходы разнообразнее, а колонизация Ново-
го Света их только увеличила. Да и в-Европе духовенство ста-
ралось держать хозяйство своих поместий в собственных ру-
ках, не переводя крестьян на денежную ренту и сохраняя за
собой сбыт продукции, а значит, и доход. Да и размеры деся-
тины, в отличие от помещичьей ренты, «революция цен» толь-
ко подняла.
Но было и еще одно немаловажное обстоятельство. В Но-
вом Свете, как и в Восточной Азии, европейцы столкнулись
с небывалым для них феноменом — Обществом без Церкви,
причем обществом развитым, изобильным и процветающим.
Эпоха Великих географических открытий
287
На западе Европы издавна жили предания о счастливой
земле, Рае Земном в Западном океане — Атлантиде и Ава-
лоне, Ги-Бразиле и Кокейне. И вот глазам европейцев яви-
лось Эльдорадо, где не ценится золото, где нет ни стали, ни
пороха, зато в обширных и могущественных империях царит
образцовый, на взгляд чужеземца, порядок, где воплощен
в действительность и незыблем платоновский идеал сослов-
но-кастового строя — где каждый счастлив на своем месте.
Где царит подлинный Золотой век, а не слегка позолочен-
ный, как в Европе.
Казалось, империи инков и ацтеков давно достигли того
«упорядочения» своей ойкумены, к которому только-только
подступил мир Запада — Габсбургов и Ольденбургов, Валуа,
Тюдоров и Стюартов. Более того, их ойкумена воплощала
в себе и мечты Ренессанса о величии античной культуры —
а индейцы оказались так похожи на героев «Илиады» и «Эне-
иды», древних греков и римлян! — и мечты христиан о Зем-
ном Рае. И это общество, эта ойкумена существовали, ничего
не ведая об Искуплении первородного греха Господом Иису-
сом, без евангельского учения и отеческого руководства Свя-
той Церкви! «С таким здоровьем — и на свободе!» — так,
вслед за Остапом Ибрагимовичем могли бы высказаться
в простоте душевной моряки и идальго, прибывшие в Новый
Свет с полыхающих кострами инквизиции Пиренеев.
Оказалось, что Христовы апостолы, а ведь на их автори-
тете, на апостольских евангелиях, на вероучении и послани-
ях Павла и на «апостольском даре» Петра держалось все
здание церкви и сам «апостольский престол» Папы Римс-
кого, схалтурили и провалили возложенную на них Господом
миссию возвестить Его Слово всем (!) народам ойкумены —
Мира Населенного. Правда, Фома добрался-таки до Индии
(во искупление своего пресловутого неверия), но как же
288
Лабиринты истории
Китай и Япония, Малайзия и Индонезия, как же Новый Свет?
Уж Господь-то Всеведущий должен был знать об их суще-
ствовании и предоставить своим ученикам средства добраться
туда и заронить в душах тамошних людей зерна истинной
веры, положить и там начала Вселенской церкви!
Да и нужна ли была людям Нового Света церковь? Нуж-
дались ли они в разрешении тех противоречий, которые вы-
звали в средневековой Европе ее гегемонию? Ацтеки и инки,
народ Хань и народ Ямато, переживая самые разные време-
на, не знали Великого переселения народов и падения импе-
рии, разобщения ойкумены, как народы Запада.
В Китае менялись династии, но империя была незыбле-
ма; «варвары» могли занимать ее престол, но не навязать свою
«варварскую правду» в качестве закона Поднебесной. Новый
Свет не нуждался в Виртуальном Порядке, в качестве оли-
цетворения которого церковь царила над обществом Темных
веков — в его сообществах Порядок оставался Реальностью.
Дайс Искупительной жертвой за Адамов грех все было
не так просто. Церковь вовсе не возликовала от обилия но-
вых душ, подлежащих крещению. Вопрос, сопричастны ли
племена Нового Света наследию Адама — проще говоря, на
самом ли деле они люди — дискутировался много лет.
Признать это — означало и-подорвать авторитет Свя-
тых апостолов, и поднять руку на работорговлю, которая
только-только налаживалась, принося немалый доход самой
церкви. Одно дело — «спасать» черных невольников из не-
честивых рук магометан и совсем другое — обращать в раб-
ство тех, кому надлежит стать братьями во Христе.
Однако успешный процесс смешения европейской и аме-
риканской рас, появление множества метисов первого и вто-
рого поколений, судьбу которых надо было как-то решать, ес-
тественным путем разрешили этот «ученый» спор и вынудили
Эпоха Великих географических открытий
289
церковь заставить конкистадоров ввести для индейцев вместо
рабства крепостное право. Для рабства — еще одной «возрож-
денной» Ренессансом «античной традиции» — Проведением
и церковью были «предназначены» африканцы.
Так или иначе, общение европейцев с народами Нового
Света и Дальнего Востока укреплению авторитета апос-
тольской церкви никак не способствовало — так же, как
и крушение геоцентрической системы мира, на которой, опи-
раясь на авторитет Книги Бытия, настаивало духовенство.
Слишком соблазнителен оказался пример Земного Рая за
Океаном, чтобы люди Запада удовольствовались собствен-
ным Золотым веком и не пожелали заморского. Такова уж
человеческая природа!
А опыт борьбы за Царство Божие на земле в Средние
века был уже накоплен солидный. Для этого нужно было
в первую очередь очистить землю от недостойных оного Цар-
ства. И начинать нужно было с церкви.
Так пришли к идее Реформации и Виртуальные Модель-
еры — знатоки богословия и античности, первооткрывате-
ли цивилизаций, и Организаторы Реальности — обнищав-
шее, жадное до подвигов и захватов рыцарство, и Созидатели
Насущного — моряки, повидавшие Новый Свет, голодные
ремесленники, пострадавшие от «революции цен», кресть-
яне, над которыми нависла угроза сгона с земли или закре-
пощения. Чудеса Великих открытий заставили их поверить
в Земное Чудо Прогресса и в то, что никакие жертвы во имя
Нового Света и Нового Мира не имеют значения.
‘ Едва после открытия Америки сменилось одно поколе-
। ние, как с ойкуменой упорядоченной было покончено. Про-
! поведь Лютера, пожары восстаний и Крестьянских войн,
мушкетные залпы при Павии и новое падение Рима возвес-
тили о новой эре.
I 10 И) I
290
Лабиринты истории
Перешагнув рубежи Старого Света, европейская циви-
лизация — «христианский мир» — потеряла свое единство.
Единство же подразумевало существование Центра. Для хри-
стиан Средневековья центром мира был Иерусалим, но уже
карта Андреа Бьянко отказывает ему в этом праве во имя
географических реалий.
Риму не удалось занять его место — помешали Рефор-
мация и итальянские войны. Габсбургам тоже не суждено
было объединить Европу, хотя Карл V и Филипп II стояли на
пороге мирового владычества: слишком сильный таранный
удар нанесло американское золото по устоям империи. Со-
циальная пирамида феодализма его не выдержала, и импе-
рия, сотрясая конвульсиями всю Европу, распадается за одно
столетие.
В Европе, открытой миру ее мореплавателями, господ-
ствуют центробежные силы. Не слуги Господа, а мятежные
Титаны, не рыцари-паладины, а джентльмены-авантюрис-
ты, не мастера и земледельцы, а нувориши-буржуа и нищие-
пролетарии (в том числе «морские нищие» — пираты
и гезы) — вот люди Нового времени, дети Возрождения.
На смену соборной, Вселенской церкви приходят не свя-
занные друг с другом ни иерархией, ни, зачастую, догматикой
общины и секты, отвергавшие преклонение перед Римом
и почитание святых. В первую очередь это происходит среди
германских народов — немцев, голландцев, скандинавов, ан-
гличан и шотландцев Равнины, нуждающихся в Библии и про-
поведи на родных языках в противовес католичеству с его ла-
тынью, основанному на римской культуре и потому близкому
в первую очередь романским народам — итальянцам, испан-
цам, французам, а также кельтам — бретонцам, ирландцам и
шотландским горцам, все еще представлявшим себе латынь
тайным языком магических заклинаний.
Эпоха Великих географических открытий
291
Каждая страна стремится к собственной истине, к рели-
гии своего языка и своего духа, обретая собственных вож-
дей — пророков. Преемники тех, кто называл себя «чисты-
ми», а по-гречески — катарами, зовут себя так же, но уже
по-латыни — пуританами или на ломаном немецком — гу-
генотами. Лютер в Германии, Цвингли в Швейцарии, Каль-
вин во Франции (в Париже и Женеве), принадлежавшей тог-
да не Швейцарскому Союзу, а герцогству Савойскому
в бывшем королевстве Бургундском, иначе — Провансе,
а вслед за ними и многие, многие другие...
В католических странах, и в первую очередь в Испанс-
ком королевстве, чистота истинной веры в свою очередь ста-
новится национальной задачей. А перед нацией и националь-
ной идеей никаким титанам не устоять. Костер на римской
площади Цветов, на котором в 1600 году погиб последний
из гениев Возрождения Джордано Бруно, поставил точку
в эпохе Ренессанса. С его дымом окончательно растаяли ми-
ражи Золотого века.
Впрочем, вкусив благ упорядочения и вдохнув запах пер-
вых цветочков Цивилизации, общество ищет к ним новые пути.
Ойкумена стала Полицентричной, а мир христианской Евро-
пы разделен уже не на сословия и ордена, а на нации. Обрета-
ют независимость Швеция и Нидерланды, поднимаются про-
тив всесильных Габсбургов Чехия, Бавария, Саксония,
Фландрия, Португалия и Бранденбург — будущая Пруссия.
Англия, чей король Генрих VIII разорвал союз с импери-
ей и провозглашен «почетным Папой Римским... нашего ко-
ролевства» (согласно «Акту о супрематии», верховенстве ко-
ролевской власти над церковной), постепенно проникается
новым, англиканским и «британским» духом — духом мо-
рального противостояния Острова, общества замкнутого,
упорядоченного, «джентльменского» варварской грубости,
io*
292
Лабиринты истории
несдержанности и буйству Континента. Но самых больших
успехов добивается Париж.
Противостоя Габсбургам и Англии, Франция уже готова
была «замкнуться в себе» и сделаться самоцелью для себя
самой. Для потомков «франков»-крестоносцев Париж стал
Новым Иерусалимом.
Впрочем, они не забыли и о Востоке: наладив в противо-
вес Габсбургам дружеские отношения с Высокой Портой (Бог
с ним, с Гробом Господним!), французы вновь открыли для
себя Великий Шелковый путь — искать путь в Азию через
Океан им было ни к чему. «Константинопольский вопрос»
оказалось очень легко разрешить, и со временем французы
становятся в Порте большими хозяевами, чем сами Осма-
ны — вспомним хотя бы времена Крымской войны.
Но их вниманием не был оставлен и Новый Свет. Гео-
графическое положение Франции, ранее ставившее под уг-
розу ее границы, вскоре позволило ей черпать заокеанские
богатства и руками испанских конкистадоров, и руками их
соперников — «джентльменов удачи» из Англии и Голлан-
дии, по собственному усмотрению дозируя эти опасные при-
обретения — в первую очередь приток серебра и золота.
Взойдя на престол в результате не только гражданских
(религиозных!) войн, Бурбоны становятся еще более «на-
циональной» династией, чем английские Тюдоры. Установ-
ленные при них порядки два столетия были образцом для Ев-
ропы, а Париж за это время превратился в ее столицу —
вплоть до франко-прусской войны и Коммуны 1871 года.
Тогда этот статус перешел к Лондону — столице «владычи-
цы морей» и колониальной империи королевы Виктории,
оплоту «англосаксонской расы», призванной упорядочить
ойкумену... Но это уже была иная эпоха и иная история.
Эпоха Великих географических открытий
293
В государствах Новой Европы установился и новый по-
литический строй — абсолютная монархия, пришедшая на
смену монархиям сословным, республикам и тираниям. Она
уже не требует от Государя исключительных личных качеств,
которыми должен был обладать, чтобы достичь абсолютной
власти, Тиран времен Макиавелли. Однако властью наслед-
ственный абсолютный монарх обладает не меньшей — его,
в сущности, можно считать наследником тиранов. Власть аб-
солютного монарха восходит к тирании, это' — ее упорядо-
ченная форма, в которой Воля Государя уже стала Законом.
Велики его владения или ничтожны — в нихон импера-
тор, земной бог замкнутой в государственных границах упо-
рядоченной ойкумены. Ему принадлежит не только факти-
ческая и юридическая, но и моральная власть, он —
верховный Авторитет, к услугам которого — идеолого-про-
пагандистский аппарат, именуемый Высшим Светом.
Высший Свет — это общество внутри общества, живу-
щее по собственным законам и кодексу. Его взаимоотноше-
ния с нацией строятся по принципу метрополии и колонии,
Старого и Нового Света, которые для Света Высшего, впро-
чем, равно пустой звук. В Высшем Свете нет места тита-
нам — это строгая номенклатурная иерархия, феодальная
пирамида в миниатюре во главе с Государем. Правда, шутки
ради и очень ненадолго в нем принимают всяких Сен-Жер-
менов, Калиостро и прочих Мюнхгаузенов, что для послед-
них кончается обычно не лучшим образом.
Высший Свет служил кормушкой для разорившегося дво-
рянства, подкармливаемого Государем и аристократией. Но
дворянство это должно было быть чистокровным и «беспри-
месным» — никакого итальянского «разночинчества» и ин-
теллигентщины! Синонимом интеллигента во Франции опять
294
Лабиринты истории
становится духовное звание — аббат, а их к XVIII веку было
уже больше, чем монастырей.
Впрочем, интеллигенция из «Третьего сословия» по-
прежнему претендует на известные рыцарские традиции —
но в реальной жизни ей свойственна, как и безместным абба-
там, только рыцарственная нищета. Образование становится
принадлежностью профессии, а университеты — и Сорбон-
на первая — «кузницей кадров» «ученого чиновничества»,
на котором, как и на регулярной армии, держится режим
абсолютной монархии. Однако роль элиты, решающей судь-
бы страны, Высший Свет своим «дрессированным слугам»
уступать не собирается — в этом их отличие от китайских
коллег, с которыми мы уже познакомились.
Так что «рыцарь бедный», паладин науки и «общественно-
го блага», исполненный собственного достоинства, но без под-
крепляющих его привилегий, снова оказывается в маргиналах,
но на этот раз уже без спасительной сословной ниши: вне «об-
щества», то есть Высшего Света, вне его чиновных слуг, да
и вне Созидателей — точнее, уже организаторов созидания —
Насущного, вне среды буржуа. Выходу интеллигенции, у «ба-
стардов» Ренессанса, один — создать собственную ойкумену,
в которой занять место Виртуальных Модельеров, а если пове-
зет, то и Организаторов Реальности. Для этого уже есть и спо-
соб, зарекомендовавший себя в пору Золотого века — Рево-
люция. Но на этот раз — социальная.
Абсолютная монархия, лишившая нацию и общество эли-
ты, играть роль которой Высший Свет не способен, была об-
речена на революцию изначально. Вопрос состоял только
лишь в том, сколько времени понадобится «Третьему сосло-
вию», чтобы собрать силы для создания собственной элиты
и присвоения благ, которыми пользовался Высший Свет. Ис-
панский абсолютизм получил удар революции в Нидерлан-
Эпоха Великих географических открытий
295
дахуже при сыне Карла V Филиппе II, а потом получал регу-
лярно у себя дома, вплоть до XX века. Три четверти века спу-
стя пришло время пасть тюдоровско-стюартовскому абсо-
лютизму в Англии. Возникшая в результате революций
конституционная монархия была уже ни сословной, ни аб-
солютной: носителем права на власть были уже не сосло-
вия, не монарх — «национальный вождь» или всего лишь
глава придворного «общества», а сама нация в лице Гене-
ральных Штатов и Парламента.
В XVIII веке возникла, впрочем, новая версия абсолю-
тизма — Просвещенная. Связана она с именами короля
Пруссии Фридриха Великого и Иосифа II, первого импера-
тора Австрийской империи — тени Габсбургской державы,
возникшей в середине века на славянских по преимуществу
землях Подунавья, постепенно отвоевываемых у старых вра-
гов — турок. Их Просвещение заключалось в ослаблении
крепостного гнета и подчинении «обществу» интеллигенции,
которая уже сама всерьез взялась за Просвещение нации.
Это был шаг сверху навстречу конституционной — «нацио-
нальной»—монархии.
Играла в Просвещение и Екатерина II, чья переписка
с Вольтером отнюдь не уравновешивает ее однозначно кре-
постнической политики. Зато при ней в стране появилось
«общество» и был создан мощнейший идеологический ап-
парат — его трудами мы по сей день видим Россию XVIII века
в традиции созданного «матушкой-государыней» мифа.
Так и сами монархи вынуждены были признать Прогресс
естественным и необходимым путем развития общества. Но на
его знамени уже было написано слово «Революция», и дальше
можно было только ее более или менее успешно оттягивать.
Это знамя реяло над Европой и миром вплоть до конца
XX века. Западное общество видело перспективу только
296
Лабиринты истории
в непрерывном и все ускоряющемся движении — в расши-
рении ойкумены до пределов мира, а затем — в ее упорядо-
чении, развитии и насаждении Цивилизации. Это была гон-
ка к явившемуся на миг и исчезнувшему Золотому веку,
который, казалось, вот-вот наступит.
В этой гонке общество скорее не эволюционировало,
а мутировало. Революции не только отсекали слабые, не-
жизнеспособные и мертворожденные части общественного
организма; они выкорчевывали Традицию, тысячелетиями
служившую образцом и указателем путей развития. Вместе
со свергаемым «обществом» неизбежно терялись и присво-
енные им интеллектуальные достижения старых и новых вре-
мен. Европа обновлялась, не успевая взрослеть, и XX век
с его горячими, но бесплодными порывами все резче стал
проявлять в ее облике черты стареющего юноши.
Медленная эволюция народов Востока, спокойно пере-
варивавших технологическую интервенцию и колониальную
экспансию Запада, казалась по сравнению с европейским
Прогрессом беспробудной спячкой. Даже содержание поня-
тия Революции там перемалывалось традиционными ценно-
стями. За века Нового времени Запад привык впадать в край-
ности и ужасаться самому себе; Восток сохранил способность
спокойно переживать свои катаклизмы.
И теперь, когда страны Ойкумены Открытой объединя-
ются в единую Цивилизацию, пока еще гордо носящую имя
Западной (а значит, все еще хранящей традицию «ойкуме-
нического империализма» — римского, габсбургского, вик-
торианского), мы вновь задаем себе вопрос: не на пороге ли
Золотой век? Чьим будет его золото и надолго ли его хва-
тит? Какое знамя будет поднято над ним — очередной рево-
люции во имя Прогресса или возвращения к Традициям пред-
ков? Кто знает!
Глава 24
Альтернатива: Европа без Америки
Итак, эпоха Возрождения, Великих географических от-
крытий и Реформации (которая, по мнению Маркса, была Воз-
рождением для Германии) положила конец Средневековью
и господствовавшей в Европе традиционной культуре. Напом-
ним, что Традиция видит идеал в Прошлом, а Прогресс —
в Будущем, какими бы эти Прошлое и Будущее ни были.
Традиционное начало господствует в народной культуре.
Именно в Новое время она была противопоставлена куль-
туре «образованного общества», начиная с титанов-интел-
лигентов Ренессанса и заканчивая «светским обществом»
эпохи Просвещения, просвещенного абсолютизма и консти-
туционных режимов (монархий и республик), при которых
в него получают доступ и элита «Третьего сословия», и «слу-
жилая» интеллигенция (в качестве, близком «ученым чинов-
никам» Китая).
Заметим, что именно к этому времени, к рубежу XVIII—
XIX веков относится появление тех костюмов, которые
в странах Европы считаются народными, «национальными».
В качестве выходной одежды — годной для воскресного бо-
гослужения — они бытуют в сельской местности по край-
ней мере вплоть до первой мировой войны. Мода крупных
городов, вслед за модой «общества», все быстрее спешит по
пути Прогресса, за которым провинции пока еще — слиш-
298
Лабиринты истории
ком весом груз Традиции — не угнаться. Прогресс, в том чис-
ле и прогресс моды, обретает свою европейскую столицу —
Париж, горрд революций, ставший, подобно древнему Риму,
столицей европейской городской цивилизации.
Традиционная культура в европейских странах уходила
в прошлое постепенно. Не случайно историки разных стран
по-разному определяют дату завершения Средневековья.
Для одних это открытие Нового Света (ихточка зрения рас-
крыта в нашем очерке), для других — английская револю-
ция середины XVII века — первая победа буржуазии (прав-
да, буржуазии дворянской — «джентри») над Высшим
Светом абсолютной монархии. Победа эта заключалась
в первую очередь в утверждении частной, а не условной, лен-
но-феодальной, «служебной» собственности на землю. Это
был сильнейший удар по традиционной культуре, в которой
господствует коллективистское начало, а земля — символ,
связующий людей друг с другом и миром — при любом спо-
собе хозяйствования считается общинной, общей, Божьей.
Утверждение частной собственности в аграрных отношени-
ях становится первой задачей и Великой французской рево-
люции, и германской 1918 года — всех прогрессистских дви-
жений, впрочем, кроме революции российской.
Историки Франции предпочитают продлевать историю
Средневековья до эпохи своей Великой революции. Феодаль-
ные отношения, в первую очередь в форме крепостничества,
оставались в Европе достаточно жизнеспособными до конца
XVIII столетия, да и сельская жизнь в целом шла по тради-
ционным путям. Во Франции, цитадели Просвещения, стра-
не Вольтера, Дидро, Руссо и Мелье крестьяне, да и провин-
циальные дворяне все еще жили в мире Средневековья:
увлекались охотой на ведьм и волков-оборотней, отголоски
которой достигали даже версальского двора, и, случалось,
Эпоха Великих географических открытий
299
становились жертвами массовой истерии — «Великого
Страха»,совсем как их средневековые предки в эпоху Крес-
товых посодов и Столетней войны.
В наией стране традиционная культура господствовала
в провинциальных городах до революции, а на селе — до кол-
лективизации; более того, традиционное начало, «культ
предков> и прошлого, проявляясь в самых разных видах,
живет и е современном обществе, в самой основе его мента-
литета — «коллективного бессознательного».
Традщионное начало присутствовало даже в революции,
впрочем, не по-европейски, не в качестве сословно-юри-
дической нормы, превращенной в орудие борьбы с абсо-
лютизмом, а в ее стихийном духе, облаченном в прогресси-
стско-европейскую, марксистскую форму. Революция,
призванная европеизировать просторы России, оказалась
направленной против самих носителей Прогресса, ибо это
были люди из «общества» — «баре» по народной класси-
фикации, а по революционной — «буржуи». Однако такой
синтез Традиции и Прогресса — по итогам его реализа-
ции — вряд ли следует считать наиболее благоприятным
и перспективным.
А возможно ли было дальнейшее развитие европейско-
го общества по традиционному пути? Ведь именно по нему
шли в Новое время народы Азии и Африки. Традиционные
ценностн господствуют по сей день даже в такой стране,
как Япония. Впрочем, еще до революции «Мейдзи» (еще
одной революции под «традиционными» лозунгами, рево-
люции-реставрации) Маркс называл ее «самой европейс-
кой страной мира»: японский феодализм был ближе «эта-
лону» феодальной модели общества даже больше, чем
феодализм французский, на основе которого эта модель вы-
страивалась историками.
300
Лабиринты истории
Но нас сейчас интересует именно Европа. Что было бы
с ней, если бы Новый Свет не был открыт? Если бы на земном
шаре вовсе не существовало Американского континента?
В конце концов, Колумб не искал Новый Свет, он стре-
мился в Азию, берег которой по его расчетам — точнее,
расчетам Тосканелли — должен был лежать примерно на
том же удалении от Европы, на котором им была открыта
Америка: истинных размеров Земли наука того времени еще
не знала. Пересечь наш воображаемый Тихо-Атлантичес-
кий океан Колумб и его современники при всем прогрессе
тогдашнего кораблестроения вряд ли смогли бы: истратив
запасы пресной воды, они повернули бы назад и, возмож-
но, даже надолго отказались бы от гипотезы о шарообраз-
ности Земли.
Вместо того чтобы искать новые пути в Индию, правите-
ли Испании — Габсбургский дом — воспользовались бы
теми, которые португальские мореходы проложили вокруг
Африки. Достаточно было прибрать к рукам саму Португа-
лию, что, собственно, и осуществили испанцы в 1581 году.
После того как в результате кругосветного путешествия
Магеллана Испания окончательно утвердилась в качестве
великой морской державы, был осуществлен раздел мира,
по которому за Испанией было закреплено право на За-
падную Атлантику, Америку и Тихий океан; португальцам
же достались Африка с прибрежными водами и Индийский
океан. Однако любой раздел мира, как учит история, это
только шаг к мировому господству, и поражение в Марок-
ко португальской экспедиции стало для Испании сигналом
к захвату этой страны.
Даже не обладая американским золотом, Габсбурги мог-
ли бы рассчитывать на успех в борьбе с Португалией, если
не на морях, то, по крайней мере, на земле Пиренейского
Эпоха Великих географических открытий
301
полуострова. В блокаде Португалии с моря приняла бы уча-
стие и их союзница — тюдоровская Англия.
Но для успеха в этой борьбе Габсбургам был бы необ-
ходим союз с Францией, чьи владения разделяли Германию
и Пиренеи. Ценой его могла бы стать уступка дому Валуа
прав на Неаполь (на «арагонское наследство») и на Ми-
ланское герцогство. Таким образом, Испания стала бы оке-
анской державой, а Франция получила бы шанс на господ-
ство в Средиземноморье; первая держала бы в руках путь
в Азию вокруг Африки, а вторая получила бы выход на рын-
ки Ближнего Востока, конечно, если сумела бы найти об-
щий язык с Османами.
А это в условиях постоянных набегов алжирских пира-
тов на берега Сицилии, Апулии и Калабрии («каблука»
и «носка» «Итальянского сапога») было бы делом весьма
непростым. Скорее всего, во Франции и Европе вновь заго-
ворили бы о Крестовых походах, о которых после разгрома
в 1396 году войск Сигизмунда Люксембурга, Жана Бес-
страшного и маршала Бусико при Никополе на Дунае ста-
рались не вспоминать.
Противостоять Высокой Порте могла только подобная
ей самой ойкуменическая мировая держава, а Франция едва
покончила с собственной феодальной раздробленностью,
и лишь небольшая часть подданныхдома Валуа признает себя
французами — большинство их составляют бургундцы и ло-
тарингцы, гасконцы и провансальцы, савойяры и овернцы,
пикардийцы, нормандцы и бретонцы. Валуа были не самой
удачливой французской династией; среди французской ари-
стократии было немало весьма влиятельных семейств, сим-
патизировавших Габсбургам, например Бурбоны и Гизы.
(Надо сказать, что взятием Рима в 1527 году руководил быв-
ший французский коннетабль Шарль Бурбон, погибший там,
302
Лабиринты истории
согласно легенде, от пули знаменитого скульптора Челли-
ни.) Да и Тюдоры не забывали о притязаниях своих предше-
ственников на континентальные владения.
Так что вслед за Португалией и Прекрасная Франция мог-
ла бы пасть жертвой имперской агрессии — под предлогом
«собирания сил и земель» христианского мира для отпора
разбойникам-магометанам. В этих условиях и занятие им-
перскими войсками Италии прошло бы без особых проблем,
особенно, если бы корсары — во главе со знаменитым ита-
льянцем-ренегатом Хайретдином Барбароссой — перешли
от налетов на побережье к захватам, скажем, земель в Си-
цилии. Это уже случалось в предшествовавшие Крестовым
походам времена и вынудило Папу «призвать варягов», то
есть норманнских рыцарей, чьи сыновья отправились даль-
ше на восток — в Святую Землю.
Впрочем, саму Порту владычество в Европе интересо-
вало прямо пропорционально активности поборников осво-
бождения Гроба Господня. Схватка на берегах Дуная и в сре-
диземноморских водах разгорелась бы не шуточная, однако...
только способствовала бы консолидации и исламского, и хри-
стианского миров. Порта стала бы централизованной дес-
потией, не размениваясь на вассалитеты для Крыма, Мол-
довы и Валахии, Сирии, Египта и Алжира, а в орбиту влияния
Габсбургов вошли бы владения Ягеллонов — среди них и без
того были формально имперские территории, такие как Че-
хия и даже, пусть в отдаленном прошлом, Польша. К тому
же, среди городского населения Короны Польской и венгер-
ского — особенно трансильванского — дворянства было
слишком много выходцев из Германии, чтобы пренебречь их
влиянием и симпатиями. И это не говоря уже о том, что на-
ционально-религиозной розни между немцами-лютеранами
и поляками-католиками без Реформации не было бы вовсе.
Эпоха Великих географических открытий
303
А о какой Реформации может идти речь во время Крестово-
го похода?
Авторитет Габсбургов был весьма высок и на Руси. В на-
роде складывали сказки о добром царе Максимилиане — том
самом, который был зятем Карла Смелого и предлагал Ива-
ну III принять протекторат империи. В качестве влиятель-
ного посредника император мог способствовать примирению
Москвы с Литвой и Ливонией и вовлечь ее в союз против
Османов. Сходная ситуация, надо сказать, сложилась в ре-
альной истории к концу XVII века, во времена Крымских
и Азовских походов, когда Россия уже сделала первые шаги
к сближению с Западом и вопрос был только в приоритетах:
вести дела с католиками, союзниками против татар и турок —
кесарем и Речью Посполитой (к чему стремились привер-
женцы царевны Софьи) или с протестантами Голландии
и Германии (ориентиры будущей партии Петра I). А без Ре-
формации не было бы ни этой дилеммы, ни «утра стрелец-
кой казни», открывшего новую страницу истории государ-
ства Российского, ни города Санкт-Петербурга — «нового
Амстердама», ставшего метрополией огромной колониаль-
ной империи, этакой «Норд-Индии».
Гипотетический союз с Габсбургами в XVI веке дал бы
России не меньшие преимущества, чем реальный, существо-
вавший в XVII—XVIII веках. Вслед за Казанью и Астраха-
нью пали бы Азов и Крым — их уже в 1559 году атаковали
войска Данилы Адашева, брата тогдашнего «премьера»
Адашева Алексея, и основателя Запорожской Сечи князя
Дмитрия Вишневецкого. Однако встреча с турецким фло-
том заставила их ретироваться, что положило конец и та-
тарским войнам Ивана Грозного. А если бы туркам проти-
востояли объединенные силы всех христиан, ситуация могла
бы сложиться иначе.
304
Лабиринты истории
В этом случае Россия получила бы и выход в Черное море,
и широкие степные просторы от Днепра до Волги и Кубани,
и тогда зажать их экономическое развитие в рамки крепост-
ного права для тогдашнего государства было бы невозможно.
Освоение их вольным казачеством и дворянами-однодворца-
ми было бы, конечно, процессом медленным и экстенсивным,
но к XIX веку принесло бы не меньшие плоды, чем к тому же
времени екатерининско-потемкинская экспансия в Причер-
номорье — «Новороссии».
Да и в коренной России, открытой уже не только Северу
и Востоку, но также Западу и Югу, становление крепостни-
чества, а с ним и самодержавия уже не было бы неизбеж-
ным. Правда, в этих условиях Московской династии удер-
жать свою власть было бы нелегко, и возможно, что
«коварное реакционное боярство» установило бы феодаль-
ную республику на манер Великого Новгорода или Речи
Посполитой, а там и вступило бы с ней в унию под эгидой
Габсбургского дома и Рима (о Московской автокефалии
и патриархии «Третьего Рима» и речь бы не зашла). Но Рима,
уже весьма безразличного и к догматике, и к обрядности, да
и к вольнодумию — Рима Возрождения, а не иезуитской
Контрреформации. Так Россия наверстала бы добрых два сто-
летия своей истории — те столетия, в которые на Западе
происходит становление нового общества, а России доста-
лись Грозный царь да Бунташный век.
Однако и Новая Европа была бы иной. Ее ойкумена упо-
рядоченная воплотилась бы в новой Западной Римской им-
перии, однако уже не кельто-романской, а всеевропейской
(в то время, как Восточно-римская империя под знаменем
Пророка возвратилась бы к своим исконным границам). Им-
перия эта, в отличие от древнего Рима, вероятно, не имела
бы общей столицы в полном смысле слова и была бы сугубо
Эпоха Великих географических открытий
305
династической — такой, к которой стремились и Карл Сме-
лый в Средневековье, и Наполеон Бонапарт в Новое время.
Государства и народы — пусть не в современных своих гра-
ницах: они все равно тогда лишь формировались — сохра-
нили бы большую часть своего суверенитета, оставляя ке-
сарю роль верховного судьи, арбитра и полководца, символа
европейского единства.
То, что всеевропейская личная уния невозможна, было
ясно уже Карлу V, разделившему свои владения между сы-
новьями. Династия Габсбургов превратилась бы в основу «се-
мьи монархов» Европы, а имперский сейм, выросший до мас-
штабов Европарламента, решал бы судьбу верховного
престола — а там, гладишь, общего законодательства и по-
литики. Появился бы немалый шанс, что «континентальные»
войны — Тридцатилетняя, Северная и Семилетняя, войны
за Испанское, Польское, Австрийское наследство и, нако-
нец, Наполеоновские — не будут два века терзать Европу,
и не настанет столетие спустя после них эпоха мировых войн.
Уже ради одного этого можно было бы пожертвовать Аме-
рикой, не правда ли?
В Новой Европе не было бы места соперничеству абсо-
лютистских режимов, да и самому абсолютизму с его поряд-
ками. Сосуществование монархий и республик привело бы
к их сближению, что, собственно, и произошло в странах За-
падной Европы, большинство из которых, будучи вполне де-
мократическими, являются монархиями. Республика не бу-
дет ассоциироваться с Революцией: в традиционном
обществе революционным преобразованиям нет места.
В социальном отношении Европа, лишившись американ-
ского золота, избежала бы «революции цен» и всех ее по-
следствий, включая «вторую редакцию феодализма», разо-
рение рыцарства и ремесленников, «экспроприацию»
306
Лабиринты истории
крестьянства. Статус рыцарства, безусловно, неизменным
бы не остался; но оно нашло бы свое место в рядах новой
военной организации — например, в возрождении духовных
(крестоносных) и светских (придворных) рыцарских орденов
в качестве элиты объединенного воинства Европы.
Рыцарство продолжило бы свой Ренессанс и не замкну-
лось бы в «обществе» Высшего Света абсолютных монар-
хий, а наоборот, открыло бы свои ряды выходцам из «тре-
тьего сословия». Уступая свои позиции в военной области,
оно приобрело бы их, вытесняя духовенство, в области ду-
ховно-интеллектуальной, и статус интеллигента как «рыца-
ря духа» перестал бы быть метафорой: маргиналы-интел-
лектуалы обрели бы свое место в традиционной культуре.
И может быть, значительно раньше, чем в реальной исто-
рии понятия о джентльменстве и шляхетстве (да и о саму-
райских доблестях) стали бы из сословных национальными,
легли в основу традиционных мировоззрения и поведенчес-
кой культуры народов Европы, включая и нашу страну, где
по сей день социально-исторические традиции служат не ос-
новой национального единства, а поводом к обособлению са-
мозванной элиты от «быдла», переименованного Прогресса
ради в «совков».
Итак, путь, который прошла бы-Европа без Нового Све-
та, весьма вероятно, пошел бы в том же направлении, в ко-
тором развивалась наша реальная современная Цивилиза-
ция. Но велик шанс того, что этот путь был бы путем не
разобщения, а объединения, не погони за Золотым веком
заокеанского Эльдорадо, а созиданием всеевропейского Го-
рода Солнца, о котором мечтал Кампанелла. Развитие наро-
дов Европы, как и стран Востока, могло бы пойти по пути
Традиции: ведь этот путь — тоже путь Прогресса, но не ре-
волюционного, а эволюционного, естественного. Прогресс
Эпоха Великих географических открытий
307
Нового Света не противопоставлялся бы традициям Старо-
го, а прогресс Запада — традициям Востока. Традицион-
ная — народная — культура стала бы для них общим язы-
ком. И не пришлось бы исламу принимать революционное
обличье, а Западу на заре Третьего тысячелетия вновь обла-
чаться в ржавую кольчугу крестоносца.
Впрочем, с очередным уроком истории сама история не
заканчивается — она всегда открыта Завтрашнему дню. Все-
гда будут озарять его Свет старый и новый, свет прошлого
и будущею, Традиции и Прогресса. Может быть, недалек тот
день, когда они сольются в единый поток, освещающий до-
рогу новым Колумбам, Галилеям и Баярдам? А с ними —
и нам с вгми: матросам и пассажирам корабля по имени «Ой-
кумена».
Попутного ему ветра к новым Великим открытиям,
к миру, единению и счастью!
Несколько слов
в заключение
В заключение принято делать выводы. Но мы от оконча-
тельных выводов воздерживаемся принципиально — у нас
книга гипотез. Гипотез и «информации к размышлению», ко-
торая позволяет оценить правдоподобие этих гипотез. Ин-
формацию к размышлению иногда лучше давать не в виде
набора сухих фактов, а в виде живых картин, дающих толчок
к цепи аналогий и ассоциаций, часто более плодотворных,
чем однозначные выводы.
Поэтому вместо однозначных выводов о причинах, опре-
деливших господство Европы над Океаном, мы даем такую
вот живую картину:
Время действия — рубеж так называемого Высокого
Средневековья. Европа поднимается из руин Римской им-
перии. Символом этого подъема стали величественные го-
тические соборы, среди которых одним из наиболее извест-
ных является собор в Шартре во Франции.
Место действия — строительная площадка Шартр-
ского собора.
Действующие лица'.
Люди западноевропейского Высокого Средневековья.
Люди свободные (или, по крайней мере, попробовавшие сво-
боды). Конкретно — рабочие, возящие в тачках камни для
строительства, и некто, задающий им один и тот же вопрос:
«Что ты делаешь?».
Эпоха Великих географических открытий
309
Варианты ответов:
Первый: «Вожу камни».
Второй: «Кормлю семью».
Третий: «Строю Шартрский собор».
Принято приводить третий вариант в качестве примера
масштабного мышления и глубокого понимания человеком
смысла своей жизни и деятельности. Но ведь первый и вто-
рой варианты ответов тоже правильные. Очень разные люди
возят камни на строительных площадках готических собо-
ров (в реальности Высокого Средневековья на строитель-
ной площадке мог оказаться и король, везущий вместе со
свой королевой и принцами груженную камнями телегу —
историки сообщают о таких «католических субботниках»).
Самое интересное в этой ситуации, на наш взгляд, то, что
эти свободные и столь разные люди успешно взаимодей-
ствуют между собой для достижения поставленной перед
собой цели.
Люди, покорившие для Европы Океан, тоже были очень
разными. Они тоже далеко не всегда понимали, что создают
новый мир, а не только ищут возможности обойти таможен-
ные барьеры. И уже попробовали свободы, разной свободы:
свободы от феодального сеньора или свободы от авторитета
древних, утверждавших, что морской путь вокруг Африки
в Индию невозможен. Механизмы реализации этой свободы
были еще очень несовершенны, но они все время усовер-
шенствовались. Создавались новые правовые и социальные
механизмы, обеспечивавшие «право человека на все то, что
не противоречит такому же праву других людей». Об этом
мы подробнее поговорим в следующих книгах нашей серии.
Это постоянное усовершенствование механизмов реализа-
ции человеческой свободы Джавахарлал Неру считал глав-
ным фактором, обеспечившим Европе главенство в мире.
310
Лабиринты истории
Оговариваем особо — это сказали не мы, это сказал
Джавахарлал Неру. Мы от однозначных выводов принципи-
ально воздерживаемся. И поэтому, например, в главе «Ев-
ропа без Америки» предлагаем читателю поразмыслить и над
вопросом — а таким ли уж благом для Запада был подвиг
Колумба и все, что за этим подвигом последовало.
На этом, читатель, мы с вами прощаемся. Точнее — до
свидания. Еще точнее — до следующей книги. Она будет по-
священа становлению Христианского Мира — цивилизации
Средневекового Запада.
Эпоха Великих географических открытий
311
Хронологическая таблица
Истории и предыстории
Великих географических открытий
Около XII в. до н. э. Финикийцы достигли Атлантического океана, пройдя через Гибралтарский пролив. Есть предположение, что при- мерно в это же время, а возможно, и раньше, с Океаном встретились древ- ние обитатели острова Крит минойцы, которые считаются первыми цивилизо- ванными обитателями Европы. Гибель минойской цивилизации в результате грандиозной природной катастрофы, ве- роятно, послужила фактической осно- вой легенды об Атлантиде. Преемника- ми минойцев стали древние эллины
Около 600 г. до н. э. По повелению египетского фараона Нехо II финикийские мореплаватели обогнули Африку, выйдя из Красного моря и вернувшись через Гибралтарский пролив. Воспоминания об этом путеше- ствии вдохновляли авторов проектов по- исков пути в Индию вокруг Африки
Рубеж VI— V вв. до н. э. Греческим математиком и философом Анаксимандром Милетским создана первая модель Земли в виде цилиндра
Рубеж V— IV вв. до н. э. Последователи учения Пифагора счита- ют шар наиболее совершенным трех-
312
Лабиринты истории
мерным телом и в соответствии с этими представлениями высказывают суждение о шаровидной форме Земли. Эта умозри- тельная концепция имела большое прак- тическое значение для покорения Миро- вого океана. Она послужила основой позднейших научных построений, став- ших теоретической базой проектов экс- педиций Колумба и Магеллана
384—322 гг. до н. э. Древнегреческий философ Аристотель впервые приводит доказательства шаро- образности Земли. По его теории Зем- ля — шар, окруженный воздушной атмосферой. Авторитет Аристотеля при- знавался и высоко ценился католичес- кой церковью, и благодаря этому его концепция шарообразности Земли была широко распространена в Европе в сред- ние века. Это сослужило службу авторам дерзких проектов (в первую очередь Ко- лумбу), предлагавшим достичь Индии, плывя не на восток, а на запад
325—324 гг. до н. э. Первая известная широкомасштабная ак- ция европейцев в бассейне Индийского океана — плавание Неарха, начальника морского флота Александра Македонско- го, по северо-западной части Индийского океана и Персидскому заливу
111—11 вв. до н. э. Эратосфен Керенский составляет гео- графическую карту населенной части Земли и впервые в истории измеряет окружность земного шара. Несмотря на неточность применявшихся Эратосфе- ном методов его работы заложили осно-
Эпоха Великих географических открытий
313
вы математической географии. В своих сочинениях он впервые применяет тер- мины «география», «широта» и «дол- гота». Продолжая исследования Эратос- фена, Гиппарх из Никеи составляет градусную сеть. Гиппарх вводит в науч- ный обиход термины «географическая долгота» и «географическая широта», дав им толкование градусных величин, основой которых послужило заимство- ванное из Вавилона деление окружности на 360 градусов. Работы Эратосфена и Гиппарха послужили основой научных методов навигации
Середина II в. до н. э. Кратес из Малоса изготавливает первый
23—79 гг. глобус, на который наносит все извест- ные тогда земли. Наряду с известными, на глобус были нанесены и земли, суще- ствование которых только предполага- лось. Тяга к этим неведомым землям сыграла немалую роль при покорении европейцами океанских просторов Древнеримский ученый Плиний Стар- ший, среди множества перечисляемых им научных фактов, приводит новые до- казательства шарообразности Земли и впервые дает правильное объяснение приливов и отливов как влияния притя- жения Луны и Солнца на водную обо- лочку Земли. Таким образом, теория приливов Плиния впервые связывает две стихии — Океан и Космос, покоре- нием которых по праву гордится евро- пейская цивилизация
314
Лабиринты истории
90—168 гг. Клавдий Птолемей, александрийский географ; составил полный каталог извест- ных в то время земель с указанием их географических координат. Его карты, к сожалению, содержали ошибки, давав- шие представления о невозможности до- стичь Индии, плывя вокруг Африки. Преодоление этих ошибок при плавании Бартоломеу Диаша и Васко де Гама ста- ло триумфом опытного знания над нау- кой, базирующейся на почитании авто- ритетов
1000 г. Норманны под предводительством Лей- фа отправляются из Гренландии на по- иски новых земель на западе. Достигнув Ньюфаундленда, норманны основывают колонию, просуществовавшую, по мень- шей мере, десятки лет
1271 — 1295 гг. Марко Поло предпринимает путеше- ствие в Китай и Индию сухопутным пу- тем. Его несомненной заслугой является ознакомление Европы с Тибетом, Бир- мой, Таиландом, Японией, Цейлоном
1415—1460 гг. Принц-«прогрессор» Генрих Морепла- ватель закладывает основы для рывка на океанические просторы. Около 1430 г. появляется португальская каравелла
1487—1488 гг. Португалец Бартоломеу Диаш практи- чески доказал возможность морского путешествия в Индию вокруг Африки
1493—1504 гг. Открытие Христофором Колумбом Но- вого Света — Багамских островов, Кубы, Ямайки, Гаити, Пуэрто-Рико и других земель
Эпоха Великих географических открытий
315
1498 г. Португальский мореплаватель Васко да Гама открывает путь из Европы в Индию вокруг Африки
1499—1504 гг. Итальянец Америго Веспуччи (по име- ни которого назван американский кон- тинент) предпринимает путешествие к берегам Южной Америки и исследует побережье Бразилии
1519—1522 гг. Фернан Магеллан совершает первое в истории кругосветное путешествие. Его экспедиция пересекла Атлантичес- кий океан, прошла проливом, который сейчас зовется Магеллановым, и достиг- ла Филиппин
1519—1565 гг. Завоевательные походы испанских кон- кистадоров. Кортес захватывает Мекси- ку, Писарро — Перу и Чили. Открытие Анд, Калифорнийского залива, Амазон- ки, Маршалловых островов и Новой Гвинеи
1577—1580 гг. Кругосветное путешествие англичанина Ф. Дрейка положило конец монополии Испании и Португалии в господстве над Океаном
316
Лабиринты истории
Перечень основной
использованной литературы
1. Тойнби А. Дж. Постижение истории: сборник.— М.:
Прогресс, 1966, 60бс.
2. Конрад Н. И. Очерк истории культуры средневековой
Японии VI—XVI веков.— М.: Искусство, 1980, 144 с.
3. Конрад Н. И. Индийская культура и буддизм: сб. ста-
тей.— М.: Наука, 1972.279 с.
4. Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и ка-
питализм, XV—XVIII вв.: В 3 т.
5. Ле-Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада 1975. —
М.: Избранные биографии, 1995. — 221 с.
6. Неру Дж. Открытие Индии. Кн. 1.— М.: Изд-во полити-
ческой литературы, 1989. — С. 103—456.
7. Неру Дж. Открытие Индии. Кн. 2. М.:. Изд-во полити-
ческой литературы 1989, — 507 с.
8. Баггер X. Реформы Петра Великого: обзор исследова-
ний.— М.: Прогресс, 1985. 200 с.
9. Всемирная история: в Ют.— М.: АН СССР; Изд-во со-
циально-экономической литературы, 1958.
Эпоха Великих географических открытий
317
Содержание
Глава вступительная.
Зачем и почему была написана эта книга
и вся серия «Лабиринты истории».............5
Глава пояснительная.
Как писалась эта книга..............................10
Часть I
Владычица Океана и ее соперницы
Глава 1. Подвиг и герои, прогресс и прогрессоры......23
Глава 2. Консультанты Прогрессора Востока...........31
Глава 3. Индийский торговый, финансовый
и промышленный капитал эпохи Великих
географических открытий — потенциал, развитие,
структура и инфраструктура (информация
к размышлению для Прогрессора Востока)...............39
[лава 4. Индийское морское судоходство и судостроение
в эпоху Великих географических открытий
(информация к размышлению для Прогрессора
Востока)............................................48
Глава 5. Прогрессор Востока выносит вопрос о роковой
пассивности Ивдии по отношению
к окружающему миру за пределы компетенции
Созидателей Насущного...............................55
Глава 6. Индийские Организаторы Реальности
(информация к размышлению для Прогрессора
Востока)............................................58
Глава 7. Прогрессор Востока беседует с индийскими
Виртуальными Модельерами............................69
Глава 8. В которой ищется слабое звено в цепочке
факторов, обеспечивавших Ивдии господство
над омывающим ее берега океаном.....................81
[лава 9. Кадровая политика католицизма..............92
Глава 10. Кадровая политика буддизма.................
Глава 11. Как повлияла Реформация на положение
европейских Виртуальных Модельеров
и открытость их организаций..........................
Глава 12. Как повлияли религии, пришедшие на смену
буддизму, на положение индийских Виртуальных
Модельеров и открытость их организаций...............
Глава 13. Для чего нужна была в Индии система каст...
Глава 14. В которой Прогрессор Востока прощается
с Индией.............................................
Глава 15. Прогрессор Востока оценивает перспективность
китайской альтернативы...............................
Глава 16. Китайские Организаторы Реальности
(информация к размышлению для Прогрессора
Востока).............................................
Глава 17. Китайские ученые чиновники (дополнительная
информация к размышлению для Прогрессора
Востока).............................................
Глава 18. В которой Прогрессор Востока, попрощавшись
с Китаем, продолжает в Азии поиск страны,
способной вступить в соревнование с Европой
за господство на океанических просторах..............
Глава 19. Культ Прекрасной Дамы как двигатель
европейского прогресса...............................
Часть II
Открытие Европы
Глава 20. Золотой век: ойкумена упорядоченная........
Глава 21. Люди, равные Океанам.......................
Глава 22. Стальной век: первые революции.............
Глава 23. Эра Прогресса: ойкумена разобщенная........
Глава 24. Альтернатива: Европа без Америки...........
Несколько слов в заключение..........................
Хронологическая таблица..............................
Перечень основной использованной литературы..........
Книжный клуб «Клуб Семейного Досуга»
Служба работы с клиентами:
тел. (0572)42-88-88
E-mail: support@flc-bookclub.com
Науково-популярно видання
БЕСПАЛОВ Юр1й Гаврилович,
БЕСПАЛОВА Натал1я Юривна,
НОСОВ Костянтин Валентинович,
БАДАЕВ Дмитро Володимирович
ЕПОХА ВЕЛИКИХ
ГЕОГРАФ1ЧНИХ В1ДКРИТТ1В
Лаб1ринти icTopii
(росшсъкою мовою)
Головний редактор Нбиииивии В. 3.
Редактор Боченков А. I..
Техшчний редактор ВерьовклнА. Г.
Коректор Неро О. Г.
Подписано до друку 10.01.2002. Формат 84x108/32.
Патр офсетний. Друк офсетний. Гарнпура Лпературна.
Ум. др. арк. 16,8- Тираж 1500 прим. Зам. № 2-770.
Книжковий клуб «Клуб слмейного дозвыля»
61140, Харк1в-140, пр. Гагарша, 70
тел. 42-88-89
E-mail: cop@flc-bookclub.com
Яюсть друку В1дпов1дае наданим плавкам
ВАТ «Харювська книжкова фабрика “Глобус”:
61012, м Харюв, вул. Енгельса, 11
МАТЕМАТИКА
ЭКСПОРТНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ
ОБРАБАТЫВАЮЩЕЙ
ПРОМЫШЛЕННОСТИ
КОЛОНИЗАЦИЯ
И ЗАВОЕВАНИЕ
ЗАМОРСКИХ ЗЕМЕЛЬ
КАРТА ЭКСПЕДИЦИЙ ХРИСТОФОРА КОЛУМБА
Беспалов Юрий Гаврилович и др.
Б53 Эпоха Великих географических открытий. Лабиринты ис-
тории.— Харьков: Книжный клуб «Клуб Семейного Досуга».
2002.— 320 с.
ISBN 966-8007-25-5
Эпоха Великих географических открытий — период, который вошел в
историю как время зарождения противостояния цивилизаций мира Как
проходил этот процесс? Почему именно Европе удалось занять главенству-
ющее положение в мире9 Найти ответы на эти и многие другие вопросы
Вам помЛкет предлагаемая книга
ББК 63.3(0)
Беспалов Юрш Гаврилович та in.
Б53 Епоха Великих географ!чних вщкритпв. Лаб1ринти кто-
piT.— Харюв: Книжковий клуб «Клуб Сменного Дозвитля».
2002.— 320 с.
ISBN 966-8007-25-5
Епоха Великих географ|чних В1дкритпв — перюд. шо ввшшов в icropiK)
як час зародження протистояння цивЬпзашй cbitv Як проходив цей процес9
Чему саме €врош вдалося зайняти пан1вне положения у свт9 Знайти вщпо-
Biai на ui та багато жших питань Вам допоможе книга, шо и запропоновано
ББК 63.3(0)
В предлагаемой Вам книге речь идет
об эпохе Великих географических открытий —
времени, когда совершали свои подвиги
Христофор Колумб, Магеллан, Васко да Гама,
Фрэнсис Дрейк, их соратники и соперники.
Подвиги великих мореплавателей
и первопроходцев той эпохи позволили
Европе вырваться на просторы Мирового
океана, а европейской цивилизации занять
преобладающее положение в мире.
Различные аспекты взаимоотношений между
цивилизациями рассматриваются с точки зрения
некой игры, которая поможет читателю
подробно познакомиться с самыми разными