иеСила

МИЛЛИОНЫ ТОНН КРУПИНОК
Я пересыпаю из ладони в ладонь горсточку малюсеньких
матово-белых шариков размером с булавочную головку, по-
хожих на гомеопатическое лекарство. Эти шарики не жем-
чужинки и не лекарство, а минеральная соль, имеющая не-
сколько названий: диамид угольной кислоты, амидная соль,
мочевина, карбамид. Для химиков это «просто» CO(NH2)2-
А работникам сельского хозяйства не важны все эти
мудреные названия. Главное для них то, что в шариках
содержится до 46 процентов азота.
Академик Дмитрий Николаевич Прянишников как-то
сказал: «Если не говорить о воде, то именно азот является
самым могущественным двигателем в процессах развития,
роста и творчества природы. Его уловить, им овладеть —
вот в чем задача; его сберечь — вот в чем ключ к экономи-
ке; подчинить себе источник, бьющий с неистощимой энер-
гией,— вот в чем тайна благосостояния».
Эти шарики — закрепим за ними одно из имен и будем
называть их карбамидом — концентрированное безбалласт-
ное удобрение. Концентрированное потому, что имеет наи-
более высокое содержание азота. Безбалластное потому,
что и остальные его составляющие полезны для растения —
ненужного балласта в карбамиде нет.
Не так давно карбамид выпускали в виде мелкого бе-
лоснежного порошка. При всех своих хороших качествах
этот порошок имел серьезные недостатки — он пылил при
перевозке, сбивался в комки во время хранения. Как вы-
глядит карбамид теперь, мы уже видели. Гранулирован-
ный — в форме шариков — карбамид не имеет этих недо-
статков.
Нет нужды говорить о значении минеральных удобрений
для сельского хозяйства. Но несколько цифр стоит напом-
нить. В 1963 году наши поля получили почти 16 миллионов
тонн минеральных удобрений; в 1964 году они получат свы-
ше 22 миллионов тонн; в 1970 году сельскому хозяйству бу-
дет приготовлено 70—80 миллионов тонн минеральных удоб-
рений.
Двести новых химических заводов — вот что нужно в
ближайшее пятилетие. А кроме того, придется расширить
500 действующих заводов, увеличить их мощность.
Немалая доля этой индустриальной мощи приходится на
заводы азотных удобрений. Среди них и предприятия, вы-
пускающие карбамид. Из чего же его делают?
СЛОЖНАЯ ПРОСТОТА
На словах это очень несложно. Чтобы получить карба-
мид, нужно химически соединить аммиак и двуокись угле-
рода, попросту говоря, углекислый газ. И аммиак и угле-
кислый газ — соединения распространенные, широко извест-
ные. Углекислого газа сколько угодно в любом стакане га-
зированной воды. Неужто надо строить промышленные ги-
ганты, чтобы сделать из этих знакомых газов жемчужные
пилюли карбамида?
Сейчас выясним.
Аммиак (NH3) — соединение азота с водородом. Значит,
сначала надо добыть эти составные части. Из многих воз-
можных способов получения азота технологи остановились
на самом выгодном — из воздуха. Вообще-то из атмосфер-
ного воздуха можно получать и водород, но это как раз
совсем невыгодно, потому что в воздухе его содержится
очень мало — всего пять десятитысячных процента. Поэтому
технологи предпочитают получать водород иначе. Сырье для
его получения — природный газ метан. Заодно из метана
получают и углекислый газ.
Добавим, что и азот, и водород, и углекислый газ долж-
ны быть очень чистыми, свободными от примесей. Например,
азот для получения аммиака должен иметь примесей не
более двух тысячных долей процента.
Подробный рассказ об операциях, к которым прибегают
технологи, чтобы получать только три чистых газа,— этот
рассказ потребовал бы... всей статьи? Нет. Всего номера
журнала? Тоже маловато. Нужно несколько солидных
книг — и эти книги, разумеется, написаны. Не пытаясь их
пересказывать, возьмем наудачу только отдельные примеры.
Мы с вами в цехе разделения воздуха. Как следует из
названия, здесь воздух делят на азот и кислород. Процесс
основан на разных температурах кипения жидкого азота
и жидкого кислорода.
Азот кипит при температуре минус 195,7 градуса, а кис-
лород— при 183-градусном морозе. Значит, прежде всего
надо воздух охладить настолько, чтобы он превратился в
жидкость.
Жидкий воздух поступает в специальные аппараты, где
из него испаряется сначала азот, а потом — кислород. Выгля-
дит все довольно просто, но действительность гораздо слож-
нее. Начать с того, что воздух берут не на территории ком-
бината, где он загрязнен, а на солидном расстоянии от него.
По огромным трубам воздуходувки гонят его на завод, а
здесь начинается путешествие через разнообразные аппара-
ты — регенераторы, фильтры, скрубберы. Воздух очищают
от пыли, газообразных примесей и влаги, предварительно
охлаждают водой. Затем, заставляя совершать работу с од-
новременным расширением, дополнительно охлаждают. По-
вторив эту операцию несколько раз подряд, превращают
его, наконец, в жидкость.
Теперь самый ответственный момент — синтез аммиака,
соединение азота с водородом. Эта операция происходит в
сложных аппаратах, колоннах синтеза, при температуре до
500 градусов Цельсия и давлении в несколько сот атмосфер.
Даже и при таких «жестких» условиях реакция идет только
в присутствии специальных добавок — катализаторов. В ко-
лонне синтеза образуется первоначально газовая смесь азо-
та с водородом, ее еще надо охладить, чтобы получился
жидкий аммиак.
Как видите, на нашем пути то и дело встречаются слож-
ные машины и громоздкие аппараты, фильтры и трубопро-
воды, высокое давление и вакуум, сильнейший холод и ад-
ский жар.
Углекислый газ гоже проходит через ряд «чистилищ» —
освобождается от примесей сероводорода, органической се-
ры, механических загрязнений. Сжатый в компрессоре до
180—200 атмосфер, он поступает в колонну синтеза,— вроде
той, что применяется для получения аммиака. Сюда же
специальными насосами нагнетают жидкий аммиак.
В колонне образуется, как говорят химики, плав, кото-
рый содержит всего около 35 процентов карбамида. Этот
плав гоняют из аппарата в аппарат, то сбрасывают давле-
ние, то вновь поднимают, снова загоняют в колонны, очи-
щают, парят, и, наконец, доводят до 95-процентной концент-
рации. В заключение его загоняют в грануляционную баш-
ню. Встречаясь здесь с водой, он превращается в малюсень-
кие шарики-жемчужинки размером с булавочную головку.
Шарики взвешивают на автоматических весах, упаковывают
в мешки и отправляют на склад.
Так в самом упрощенном виде можно описать процесс
получения карбамида. А для монтажников этот процесс
превращается в необходимость установить на свои места
фильтры и холодильники, теплообменники и конденсаторы,
насосы и компрессоры, сатураторы, абсорберы и скруббе-
ры, колонны синтеза и много других аппаратов. Присмот-
римся к ним поближе.
Знание Сила
Год издания 39-й	ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ
Ms 7	РАБОЧЕЙ МОЛОДЕЖИ
ОРГАН ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА
ИЮЛЬ	ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНО ТЕХНИЧЕСКОМУ
ОБРАЗОВАНИЮ
1964	ПРИ ГОСПЛАНЕ СССР
1
СОТНИ ТОНН И СОТЫЕ МИЛЛИМЕТРА
Вот цифры. Для производства карбамида надо смонти-
ровать больше двух тысяч различных аппаратов и машин.
Их обший вес составляет около 20 000 тонн! Некоторые из
них невелики и весят немного, всего несколько тонн, но есть
и аппараты-гиганты. Вот, например, абсорбер. Это аппарат
диаметром 4 метра, высотой 30 метров и весом 44 тонны.
Медно-аммиачный скруббер весит 84 тонны, а колонна син-
теза — почти 100 тонн.
Все эти десятки и сотни тонн не просто металлические
бочки, а сложные устройства, с множеством различных де-
талей, выполненных из разнообразных материалов.
Колонна синтеза, например, это толстостенный цилинд-
рический корпус диаметром 1,2 метра и высотой 15 метров,
высверленный из слитка хромованадиевой стали. Внутри
этого корпуса помещается второй цилиндр, в верхней части
которого лежит на решетке катализатор. В слое катализа-
тора проходят двойные теплообменные трубы. Все части
колонны, соприкасающиеся с реакционной массой, выпол-
нены из особо стойкой хромоникельмолибденовой стали.
Чтобы правильно и быстро установить на место такие
тяжести, надо проявить немало умения и творческой сме-
калки, использовать различные приспособления и монтаж-
ные краны. Многие аппараты монтажники ставят на место
раньше, чем заканчивается постройка цехового здания. Кры-
ши еще нет, и тяжелые махины можно опускать кранами
сверху. Такой метод — он назван совмещенным — не только
позволяет лучше использовать мощные краны, но и дает
крупный выигрыш времени.
Больших тяжестей монтажники не боятся. Наоборот, они
сами умышленно увеличивают вес поднимаемых грузов. Ка-
кой же смысл это делать,— подумаете вы. Зачем усложнять
свою и без того сложную работу?
Оказывается, смысл есть и очень здравый.
Всего несколько лет назад монтажники собирали высо-
кие металлические башни-аппараты так. Вокруг фундамента
башни они воздвигали коренные леса на всю высоту аппа-
рата. Затем поднимали лебедками лист за листом, уста-
навливали их один на другой и соединяли электросваркой.
Работа была опасной, ведь выполняли ее на высоте, в не-
удобных условиях, дело двигалось медленно. Закончив сбор-
ку аппарата, тащили наверх трубы, устанавливали их в по-
ложенных местах. Наконец, поднимали на леса материалы
для тепловой изоляции аппарата, укутывали его в «шубу».
На все эти операции уходили месяцы. А время не ждет. И
монтажники разработали новые приемы.
Теперь они собирают аппарат внизу, на земле. Здесь же
обвязывают его всеми трубопроводами, укрепляют лестни-
цы и рабочие площадки, надевают на аппарат тепловую ру-
башку. Работать на земле гораздо удобней, чем на шатких
подмостях. Труд становится в несколько раз производитель-
ней, не нужны громоздкие леса.
Когда аппарат полностью собран, его подхватывают кра-
ном и за 30—40 минут устанавливают на фундамент. А на
всю работу, включая сборку аппарата на земле, нужны те-
перь не месяцы, а недели, иногда даже и дни.
Видите, как получилось. Прежде поднимали отдельные
стальные листы весом в полтонны и куски труб такого же
примерно веса, а теперь поднимают аппарат целиком — это
несколько сот тонн. Грузы стали намного тяжелей, а рабо-
та — намного легче. И выполняют ее гораздо скорее.
Конечно, поднять многотонный громоздкий аппарат не
так-то просто. Надо правильно и надежно обвязать его, за-
стрелить, как говорят монтажники. А стропить приходится
жесткими толстенными стальными тросами, с которыми не
очень легко управиться. При подъеме аппарата надо вни-
мательно и зорко следить за всеми узлами, тросами, бло-
ками. Чуть что не так — бригадир останавливает подъем,
пока не будут устранены все неполадки. Шутить с таким
грузом нельзя, ведь если он грохнется на землю... нет, луч-
ше не думать о подобной перспективе.
Во время подъема бригадир, опытный и квалифициро-
ванный монтажник,— командир на площадке. Насторожен-
но следят монтажники за каждым его движением, молние-
носно выполняют все команды.
Крупноблочный метод монтажа применяется теперь пов-
семестно и повседневно. Что это за работа — покажет один
пример.
На аммиачном заводе колонны синтеза установлены на
открытой площадке, вне цеха. Чтобы их смонтировать, а
потом вести ремонт, по площадке ходит разноногий козло-
вый кран грузоподъемностью 100 тонн, который сам весит
215 тонн. Разноногий этот кран потому,, что ноги у него раз-
ной длины: одна, короткая, ходит по высокой железобетон-
ной эстакаде, а вторая, длинная, — по земле, по железнодо-
рожным рельсам. Пролет крана 30 метров. Такие размеры
позволяют ему, например, свободно проехать над шестиэтаж-
ным домом.
Монтажники собрали на земле все элементы крана в
три крупных блока — две ноги и мост с грузовой тележкой.
Специальной монтажной мачтой установили сначала на свои
места ноги и раскрепили их, а затем целиком подняли мост
весом 120 тонн и поставили его на ноги. Как это происхо-
дило, хорошо видно на фото.
Но дело не всегда заключается только в том, чтобы уста-
новить аппарат на место. Это задача ответственная, но все
же сравнительно простая. Такой аппарат — штука непо-
движная; хоть «начинка» у него и сложная, но работает он
не двигаясь. Совсем иначе обстоит дело с установкой такой,
например, машины, как компрессор высокого давления, все
детали которого весят более 400 тонн. Здесь требуется вы-
сокая точность монтажа, и счет идет на доли миллиметра.
Монтируя компрессор, надо точно установить и подогнать
одну к другой все его громоздкие детали. Сюда входит и
рама на фундаменте, которая несет на себе весь компрес-
сор, и кривошипный вал, и подшипники, и поршни со што-
ками, и шатуны, и системы смазки и охлаждения. Если ось
вала не будет строго параллельна оси рамы и подшипни-
ков, в нем во время работы компрессора появятся непред-
виденные усилия, угрожающие аварией. Если шейки вала
не точно прилегают к подшипникам, и те и другие быстро
«задерутся» и выйдут из строя. Поэтому при монтаже
таких машин, как компрессор, монтажники непрерывно про-
веряют каждый свой шаг точными приборами. Ведь доста-
точно чуть «наврать» при установке одной детали (а допу-
ски здесь в отдельных случаях доводят до сотых долей
миллиметра) — и компрессор, как говорят те же монтаж-
ники, «забарахлит».
ГЕОМЕТРИЯ ТРУДНЫХ ТРАСС
Наконец все аппараты и машины расставлены по ме-
стам. Теперь надо соединить их между собой трубопрово-
дами, проложить дороги для разнообразных жидкостей и
газов, непрерывно движущихся по всему заводу. Аппаратов
много, но трубопроводов еще больше. В цехах производства
аммиака и карбамида надо уложить около 200 километров
труб общим весом почти 10 тысяч тонн. И трубы все раз-
ные. Разные диаметры, разные толщины стенок, разные ма-
териалы, из которых они сделаны.
Трубопроводы на химическом заводе не тянутся ровны-
ми километрами, как магистрали газопровода в степи, а
непрерывно изгибаются во все стороны самым причудли-
вым образом. И сидят на этих трубах тысячи задвижек,
вентилей, кранов. Сложная это работа — монтаж техноло-
гических трубопроводов, очень трудоемкая. Достаточно ска-
зать, что затраты труда на монтаж трубопроводов состав-
ляют почти две трети всех монтажных работ. Поэтому
монтажники уделяют особое внимание индустриализации
трубопроводных работ.
Индустриализация — слово всем хорошо знакомое. А что
оно здесь означает?
В прошлые годы трубопроводы монтировали так. При-
возили на стройплощадку трубы. Здесь по месту замеряли
расстояния между аппаратами, по этим размерам нарезали
2
Гигантский регенератор
был целиком собран
на земле.
А через несколько минут
он встанет «на ноги».
В такой
аппаратуре
идет кристаллизация.
Монтажный кран
несет крупный блок
системы управления.
«Начинка»
такого блока на месте
заняла бы недели.
Диаметр этого воздуховода
1760 миллиметров —
человеческий рост.
Но гусеничный кран
«в одиночку» управляется
с воздуховодом-великаном.
«Плеть» трубы
установлена.
Сейчас к ней
присоединят
следующую.
Редчайшая фотография.
120-тонный мост
козлового крана
«навис» над своими
будущими ногами.
Момент —
и произойдет
прикосновение.
На этом снимке
прекрасно видно,
в какую сложную одежду
приходится
укутывать трубы.
трубы на. нужные куски, набивали их песком, разогревали
на горне и в горячем состоянии гнули с помощью лебедок
и рычагов. Потом собирали звено за звеном, сваривали их
одно с другим, врезали и вваривали задвижки и вентили.
Это было и долго, и кропотливо, и неудобно. Да и качество
трубопроводов получалось не блестящим.
Иначе работают монтажники сегодня. В просторных
светлых цехах они организовали массовое изготовление де-
талей трубопроводов. Мощные прессы штампуют всевозмож-
ные гнутые детали — углы, переходы, отводы, «калачи». На
станках-автоматах гнут длинные трубы, нагревая их тока-
ми высокой частоты. На особых приспособлениях — манипу-
ляторах сварочными автоматами приваривают к трубам
фланцы. В специальном отделении готовят к монтажу за-
движки и вентили.
Отдельные детали и прямые участки труб поступают в
сборочное отделение и превращаются здесь в готовые узлы
трубопроводов. Замеры по месту теперь не нужны. В тру-
бозаготовительные мастерские дают точные чертежи трубо-
проводов, по ним и действуют.
Теперь остается только доставить эти узлы на стройку,
расставить по положенным местам, сварить стыки. Работа
идет быстро. «Трубачам» не нужно ждать, пока смонтируют
все аппараты; узлы трубопроводов готовят заблаговременно
и устанавливают по ходу монтажа резервуаров, фильтров,
колонн.
В последнее время появилась на химических новострой-
ках еще одна хорошая новинка. Чтобы легче разбираться
в сложном переплетении трубопроводов, чтобы не «налезла»
ненароком одна труба на другую или на колонну, проекти-
ровщики делают точную модель цеха, его макет. На этом
макете расставляют модели строительных конструкций, ап-
паратов, из тоненьких трубочек и проволочек тянут модели
всех трубопроводов. Проектировщикам макет помогает из-
бежать ошибок, наиболее удобно расположить все обору-
дование и трубопроводы, а монтажникам — легко разобрать-
ся в том, куда какая труба идет.
Пространственный объемный макет гораздо доходчивей
плоского условного чертежа, и объемное проектирование
быстро завоевывает все новые и новые позиции.
Да, намного облегчилась работа по монтажу трубопро-
водов, но все же она продолжает оставаться сложной и
ответственной, требует высокого мастерства исполнителей.
На химическом производстве, на заводах минеральных удоб-
рений трубопроводы работают в тяжелых условиях — при
высоких температурах и больших давлениях. По ним дви-
О ПУТАНИЦЕ,
СТРЕЛЬБЕ
ИЗ ПИСТОЛЕТА
И ДРУГИХ
ВАЖНЫХ
ВЕЩАХ
.молтаж карбамидного завода. Смонтированы все аппараты и машины, обвязаны плетеньем разноцветных трубопро-
водов, укутаны в теплые шубы. Но все мертво. Не движутся поршн^ насосов, не вращаются мощные маховики компрессоров. Чтоб
разбудить спящую красавицу, нужен молодой энергичный рыцарь. Его роль успешно исполняет электричество.
Электромонтажники устанавливают сотни двигателей — от «малышей» размером в арбуз до многотонных гигантов. Разветвленная
система кабелей и проводов подводит к ним электроэнергию с подстанций. Для управления всем этим сложным хозяйством уста-
навливают всевозможные щиты, шкафы и распределительные устройства, густо усаженные вольтметрами, амперметрами и всякими
другими «метрами».
Однако и это не конец.
Проследить за работой всех звеньев такой сложной технологической цепи, как химическое производство, и не только проследить,
но и вовремя устранить все отклонения — человеку не под силу. Вместо него это мгновенно делают приборы автоматического конт-
роля и управления.
От всех аппаратов и машин тянутся к центральному пульту километры проводов, передающих показания армии датчиков, измери-
телей, регистраторов. На центральном пульте — тысячи разноцветных лампочек, всевозможных самописцев, реле, счетчиков.
Когда заглянешь на тыльную сторону панелей, на которых смонтированы все эти приборы, невольно зажмуриваешься. Как можно
разобраться в этой путанице многоцветных проводов!
Но многоцветность как раз и выручает. Монтажники-автоматчики не только разбираются, но быстро и безошибочно устраивают
эту «путаницу», в которой нет ничего путаного, все размерено и рассчитано, каждый проводничок сидит точно на своем месте.
Снова несколько цифр. В цехах производства аммиака и карбамида электрики и автоматчики устанавливают почти 1000 электро-
двигателей, более 3000 приборов управления и контроля, прокладывают свыше 400 километров кабелей и проводов. Эти работы теперь
тоже ведут не по старинке, а индустриальными методами. Провода, щиты, пульты и другие элементы электроавтоматики заранее гото-
вят в мастерских. Отсюда на монтаж заготовки поступают собранными в крупные блоки, провода — уложенными на металлические
мостики, отдельные кабели в пакетах.
Для крепления кабелей, проводов и различных деталей к железобетонным и металлическим конструкциям монтажники имеют за-
мечательное оружие, совершенно мирное по назначению. Это строительно-монтажный пистолет, СМП.
Он похож на обычный пистолет, но несколько больше размером, на конце ствола широкий круглый наконечник. А самое главное
отличие — стреляет он не пулями, а дюбелями, заостренными стальными стрежнями.
Монтажник «переламывает» пистолет, как это делают с охотничьими или пневматическими ружьями, вставляет в патронник дю-
бель и патрон. На тыльном конце дюбеля сделана нарезка. Щелчок — и пистолет закрыт. Монтажник берет его обеими руками,
левой за ствол, правой за рукоятку и плотно упирает наконечником в стену или колонну. Палец на спусковом крючке. Выстрел — и
из стены торчит только нарезанный хвост дюбеля.
СМП легко загоняет дюбель в кирпич, железобетон, металл. Сидит дюбель очень прочно. К нему привертывают нужную деталь.
Иногда применяют дюбель без нарезки. В этом случае приставляют к стене плоскую лапку металлического крючка и прострелива-
ют ее дюбелем с головкой, как у гвоздя. Лапка, а вместе с ней и крюк прочно «пришиты» к стене.
Строительно-монтажный пистолет — хороший помощник монтажника. Он избавляет от кропотливой работы по пробивке десятков
тысяч всевозможных дыр и гнезд, намного облегчает труд.
4
жутся агрессивные газы и жидкости. Эти «агрессоры» за
несколько часов могут «съесть» металлическую трубу, пре-
вратить ее в решето. Поэтому многие трубопроводы прихо-
дится выполнять из специальных сортов нержавеющих ста-
лей или покрывать изнутри защитными рубашками. Чтобы
защитить трубы изнутри, в них вставляют «чулки» из сырой
резины, а потом трубу вместе с чулком нагревают, резина
вулканизируется, становится прочной, надежно защищает
трубу от «агрессора». В последнее время для той же цели
применяют и пластмассы, и эмалевые покрытия. Все шире
применяют для химических производств трубы из продуктов
самой химии — фаолитовые, винипластовые, полихлорвини-
ловые, поливинилхлоридные и многие другие.
Сварка труб из нержавеющих сталей — очень непростое
дело. Специальные режимы тока, особые электроды, высо-
кая квалификация сварщиков.
Пластмассовые трубы тоже требуют специальных при-
способлений и методов монтажа.
Словом, хлопот с трубопроводами хватает. А еще надо
тщательно проверить качество всех сварных соединений,
ведь при таких давлениях любой, самый незначительный
свищ может привести к аварии. Качество трубопроводов
должно быть безупречным. И на строительстве появляются
строгие и неподкупные контролеры — рентгеновские и ульт-
развуковые установки, радиоактивные изотопы. Конечно, по-
являются они не сами, а с людьми, которые умело и осто-
рожно управляют ими.
Но и это еще не все. Трубопроводы, да и многие другие
аппараты, надо защитить тепловой изоляцией во избежание
потерь тепла или холода. Эту работу выполняют изолиров-
щики. Они надевают на трубы «скорлупы» — полуцилиндры
из минеральной ваты, защищенные с наружной стороны
асбестоцементом. Металлическими лентами стягивают вме-
сте верхнюю и нижнюю скорлупы, и трубопровод одет по
всей длине в теплый сплошной цилиндр.
Аппараты укутывают большими коврами-матами из ми-
неральной ваты на металлической сетке. Эти маты укреп-
ляют на крючках, заранее приваренных к телу аппарата
(впрочем, теперь такие крючки уже не приваривают, а при-
клеивают специальной мастикой, это быстрей и проще), а
затем закрывают тонкими листами из алюминия.
ПРОДУКТ ПОШЕЛ
Начинается последний решающий этап — пуско-наладоч-
ные работы. Чтобы получить карбамид высокого качества,
надо наладить совместную работу всего разношерстного
«населения» нашего завода. Все аппараты здесь взаимо-
увязаны; «шалит» один — разлаживается все хозяйство. На-
до отрегулировать всю технологическую цепочку, отладить
каждое звено.
Сначала монтажники испытывают и проверяют по от-
дельности каждый аппарат, добиваются четкой и устойчи-
вой его работы вхолостую. Затем аппараты проверяют под
нагрузкой. Наладочные работы — привилегия монтажников
особо высокого класса. Как врачи вслушиваются они в
биение металлических сердец, в шумы дыхания компрессо-
ров и насосов. Улавливают только им заметные неполадки,
находят причины, устраняют их. Шаг за шагом, аппарат за
аппаратом, двигатель за двигателем, прибор за прибором —
проверяют, налаживают и регулируют монтажники, элект-
рики, автоматчики.
Когда все звенья опробованы и проверены, командова-
ние переходит к технологам — хозяевам завода. Монтажни-
ки в это время, как говорят, на подхвате. Что «всплывет» —
не медля доделают, отладят, укрепят. Ведь технологи ведут
комплексное опробование всего производства.
Конечно, не все идет сразу гладко. Но постепенно уста-
навливается режим, час от часу устойчивей работает вся
система, благополучно завершаются промежуточные опера-
ции, и наконец, наступает торжественный день — пошел
продукт! Анализы лаборатории подтверждают хорошее ка-
чество.
...Завершен огромный труд. Сотни строителей и монтаж-
ников трудились много месяцев, работали днем и ночью,
в жару и мороз; тысячи горняков, металлургов и машино-
строителей держали вахту у домен, мартенов, котлов, тур-
бин, станков и прессов, чтобы дать стройке металл, трубы,
машины, приборы, кабель, провода и многое, многое другое.
Тысячи вагонов доставили железнодорожники с заводов
на строительную площадку.
Отряды проектировщиков всех специальностей разраба-
тывали на белоснежных ватманах контуры будущего заво-
да; химики в белых халатах проводили дни и ночи в тиши
лабораторий, за столами, уставленными колбами и пробир-
ками, отыскивая наиболее совершенную технологию произ-
водства.
Технологи настойчиво и терпеливо осваивали процесс, до-
биваясь получения продукта должного качества.
И этот труд несметной армии ученых, рабочих, инжене-
ров и техников дал в конечном итоге малюсенькие шарики-
жемчужинки, что лежат сейчас у меня на ладони.
Как же не относиться с должным уважением к этим ша-
рикам, к труду, на них затраченному! Может быть, шарики
эти и не дороже настоящего жемчуга, но уж, конечно, по-
лезнее его!
Химия ищет, химия трудится
ПОСАДОЧНЫЙ ПУЛЕМЕТ
Человек с автоматом идет по лугу и стреляет в землю. А за ним
вырастает роща. Правда, роща очень молодая, с первого взгляда поч-
ти незаметная. Роща из саженцев.
Посадочный автомат изобретен канадским ученым, сотрудником Уни-
верситета Британской Колумбии Джеком Уолтером.
Сеянцы древесных или других пород вкладываются корнями в ци-
линдрические пластмассовые оболочки в виде винтовочной пули. По
образующей цилиндра сделано несколько глубоких надрезов. Пули, по
два десятка, вставляются в обоймы, которыми заряжается автомат.
Проходя с опущенным вниз стволом, лесовод или садовник в нужных
местах нажимает спусковой крючок. Мгновенно боевая пружина с
силой выбрасывает из ствола боек, и он проделывает в почве ямку
нужных размеров. Сейчас же в нее опускается «пуля». Кроме того,
автомат обжимает вокруг сеянца землю. Человеку не нужно даже
нагибаться. Посадив 20 сеянцев, он вставляет новую обойму, тем са-
мым взведя боевую пружину, и продолжает работу.
Растущие корни разрывают по надрезам ненужную больше оболоч-
ку и продолжают расти свободно.
Производительность работы с посадочным пулеметом— 1500 древес-
ных саженцев в час, то есть раз в 15 выше, чем при ручной работе.
Канадский ученый применяет оболочки из пластмассы, которые мо-
гут помешать росту корней. Видимо, возможно сделать их и из спре-
ссованного органо-минерального удобрения, которое подкармливало бы
молодое деревцо, способствуя его быстрому росту.
МАГНИТНОЕ ПОЛЕ —СТИМУЛЯТОР
Магнитное поле влияет на развитие и рост растений, в частности,
на скорость созревания плодов. Это открытие сделали в Университете
штата Юта доктора Бох и Сейланке. Они объясняют это тем, что
под действием магнитного поля атомы, входящие в состав энзимов и
ферментов, теряют электроны, а от этого увеличивается активность
самих органических катализаторов и ускоряются протекающие под их
воздействием процессы (в частности, усиливается дыхание).
Новый метод был применен для скоростного дозревания томатов,
снятых в неспелом, зеленом виде. Оказалось, что томаты, находящиеся
у южного полюса магнита (или электромагнита), созревают быстрее,
чем те, что лежат у северного.
ШЕСТИЭТАЖНЫЙ
КОРОВНИК
В голландском городе Гро-
нинген собираются строить
шестиэтажный коровник на
500 коров.
Наблюдение за всеми шестью
этажами будет осуществляться
с одного пункта посредством
телевизионной установки и те-
лефона. Дойку намерены по-
ручить механизмам. Корма
поднимают на этажи подъем-
ником.
Насколько затея выгодна,
сказать трудно. Журнал, где
опубликована заметка, об этом
умалчивает.
6
СТРАШНЕЕ ВСЕГО
Старомодные огородные пугала
слишком неподвижны и не вну-
шают птицам ни страха, ни ува-
жения. Да и слишком мала пло-
щадь, охраняемая каждым пуга-
лом.
Английский национальный бота-
нический институт занялся поис-
ками нового пугала. Хорошие ре-
зультаты дали раскачивающиеся
на высоких шестах чучела ястре-
бов. Но они слишком дороги,
чтобы применяться в массовом
масштабе. И научный сотрудник
института доктор Кимбер заменил
ястребов... детскими воздушными
шариками. Птицы не заметили
подмены и по-прежнему не осме-
ливались приближаться к охраняе-
мым участкам. Кимбер установил
наилучший способ применения
шариков. Эфемерные детские иг-
рушки заменены стойкими балло-
нами из синтетического каучука
диаметром в 90 сантиметров. При-
вязанные к колышкам на нитках
длиной от 18 до 30 метров, они
надежно охраняют площадь в
гектар.
Еще более любопытное хими-
ческое пугало предложили поль-
ские химики.
Из отходов производства кра-
сителей на Кендзежинском азот-
ном заводе изготовлено вещество,
запах которого столь отвратите-
лен для птиц, что они покидают
места, где он чувствуется и не
скоро возвращаются обратно. Но-
вое средство безвредно для людей
и скота.
По мнению некоторых американских специалистов в бли-
жайшее время сельское хозяйство получит новое средство
борьбы с насекомыми-вредителями. С этой целью предпо-
лагается использовать электромагнитную энергию. Установ-
лено, например, что электромагнитные волны длиной 465—
515 миллиметров губят хлопкового долгоносика.
ЖИВОТНОВОДСТВО БЕЗ ТРАВЫ
В перечне веществ, необходи-
мых высшим животным, на пер-
вом месте находятся белки и
лишь потом жиры и углеводы. И
это не случайно: белки — неза-
менимая часть пищи.
Однако блестящие опыты фин-
ского ученого А. И. Виртанена
поколебали, казалось, незыблемые
взгляды на пищу. Он длительное
время содержал дойных коров
на диете, куда не входило ни
грамма белков и жиров. Подопыт-
ные животные получали только
чистый крахмал, клетчатку, сахар,
синтетический карбамид или мо-
чевину и микродобавки — вита-
мины и минеральные соли. Чтобы
создать иллюзию количества пи-
щи, коровам давали неперевари-
ваемую массу, например полоски
целлюлозы, смоченной раствором
жидкого стекла и пропиновой кис-
лоты. Все это преподносили в
строго ограниченном количестве:
Зато другие составные части ра-
циона коровы могли жевать сколь-
ко угодно: «еда», на которую не
скупились финские исследователи
(она ведь не расходовалась), со-
стояла из резиновых шлангов и
железных цепей. Это странное
«кушанье» необходимо, чтобы
удовлетворять естественную пот-
ребность в жевании и чтобы вы-
делялась необходимая для пище-
варения слюна.
По старым представлениям та-
кая диета неминуемо ведет к
смерти и исключает возможность
отела и получения молока. Но
подопытные коровы жили нор-
мально и давали в среднем по
2000 килограммов молока в год,
всего на 1000 килограммов усту-
пая контрольному стаду, питавше-
муся травой, силосом, концентри-
рованными кормами. Вкус и за-
пах молока, а также содержание
белков были нормальными, жир-
ность же даже выше чем у конт-
рольных. А когда одна из под-
опытных коров стала получать до-
полнительно по 16 граммов (!)
кукурузного масла в день, она
ответила повышением удойности и
жирности молока — стала давать
575 граммов жира в день, то есть
значительно больше, чем контроль-
ные.
Чем же объясняется это чудо?
Опыты финского ученого пока-
зали, что в последний отдел же-
лудка — сычуг — поступало до-
статочно аминокислот (химических
«кирпичей» для синтеза белков).
Очевидно, аминокислоты выраба-
тывались из углеводов и прост еСР
шего соединения азота — мочеви-
ны — микроорганизмами, насе-
ляющими преджелудок коровы.
Во втором номере нашего жур-
нала за этот год сообщалось о
способе английского профессора
Баскета управлять химическим
составом молока путем регулиро-
вания состава микроорганизмов в
желудке коровы. Теперь сделан
еще один шаг по пути «сотрудни-
чества» с микроскопическим насе-
лением коровьего преджелудка.
КОЛЕСНЫЙ ПЛЮС
ГУСЕНИЧНЫЙ
Как и множество его «род-
ственников», трактор «Альфа
ОС-4», выпущенный в США,
носит вполне обычные пневма-
тические колеса. Их у него три
пары. Но разница в том, что
пневматические колеса «Аль-
фа» (все шестеро) обуты в гу-
сеничную цепь.
Секрет гибрида колесного и
гусеничного трактора заклю-
чается в том, что пневматиче-
ские колеса в этом случае слу-
жат мощными амортизатора-
ми, поглощают и смягчают
удары машины и вибрацию.
Обычный гусеничный трактор
с этой задачей справляется
хуже.
НОЧНОЙ БОЙ
Оказывается, далеко не безразлично, в ка-
кое время суток обрабатывать посевы, зара-
женные вредными насекомыми и паразитами.
Лучше эту работу выполнять ночью. Опрыс-
кивание растений ядохимикатами-инсектицида-
ми застает вредителей врасплох, и они гиб-
нут от отравления. Кроме того, опыление
ночью в значительной степени спасает пчел
от вредного воздействия.
Ночное авиаопыление в широких масштабах
было успешно использовано в Калифорнии на
посевах хлопчатника и при обработке Фрук-
товых садов.
БЕЗ УСОВ
Одно из производных аммиака, известное в Англии под фирменным
названием «Три си» (ССС) и применяемое в качестве гербицида, мо-
жет быть использовано для управления ростом и развитием садовой
земляники и клубники. Опрыскивание земли или растений сильно раз-
бавленным раствором «Три си» на первом этапе задерживает появле-
ние усов, но не препятствует росту растений, их цветению и плодоно-
шению. Затем препарат действует как стимулятор роста, что приводит
к образованию мощных кустов, которые будут хорошо плодоносить
на следующий год. Применение «Три си» устраняет трудоемкое обры-
вание усов.
ЛАБОРАТОРИИ — ПОЛЯМ
Г. МАКАРЕВИЧ
Рис. В. ЛАКТИОНОВА и С. ЮКИНА
Это произошло на одном из химических комбинатов в Донбассе. Жаркое лето 1960 года принесло
химинам массу хлопот. Чтобы „снимать11 с установок тепло, нужна была холодная вода. А где ее взять,
если температура воздуха в тени достигала 40 градусов Цельсия?
И тогда кто-то предложил использовать для охлаждения воду из артезиансних снважин—там она
была холодной. Мысль понравилась: несмотря на жару, цеха могли работать на полную мощность.
А через неделю — ,,ЧП“. Стала протекать, как решето, огромная башня (так называемая колонна син-
теза) из нержавеющей стали. Вслед за ней потекли многочисленные трубопроводы, вентили и другое
оборудование. Пришлось целый цех поставить на ремонт. Кто виновник?
Над полигоном повис зловещий вой сирен. Мчались машины скорой помощи и грузовики с работни-
ками из аварийно-спасательных команд. На америнансной ракетной базе Ванденберг взорвалась ранета,
которую готовили к запуску. Взрыв произошел в момент, когда бан для онислитепя начали заполнять
нонцентрированной азотной кислотой.
Вокруг стартовой площадки плясали языки пламени. Попытки потушить пожар были безуспешными.
Пришлось ждать, пока не сгорело все, что могло сгореть.
Установить причину несчастного случая оказалось нелегким делом. Примечательно, что это был уже
третий взрыв за последний месяц. Ранеты были не опытными, а серийными, они многократно испыты-
вались. Непонятные случаи ставили инженеров в тупик. Почему ранеты ни с того, ни с сего взрывались?
XXX
С Горьноисного автозавода в Литву была отправлена партия самосвалов. Часть машин пошла своим
ходом, а часть перевозилась по железной дороге. К тому времени, когда ,,железнодорожные пассажиры11
прибыли на место, „пешеходы" уже работали в одном из карьеров. Туда же направили и машины,
сгруженные с платформы.
Вскоре начались непонятные попомни. У самосвалов треснались рессоры и выходили из строя под-
шипники. Самое странное: на ремонт ставились исключительно машины, перевезенные по железной до-
роге. А их „ноллеги", на спидометрах которых были более внушительные цифры, продолжали работать,
как ни в чем не бывало. В чем дело?
XXX
Ни одна из этих трех историй не выдумана. Как говорится, все это — печальная
действительность. С подобными случаями частенько приходится сталкиваться, когда
имеешь дело с металлом. Причина —коррозия.
Слышишь это слово и сразу представляешь себе безрадостные картины: ржавые
водопроводные трубы, прохудившиеся кастрюли, груды наполовину истлевшего ме-
таллического лома. Неужели с коррозией ничего нельзя поделать?
8
ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ПЛЕН?
Опустите кусочек цинка в соляную
кислоту. Металл немедленно начнет
растворяться. При этом в раствор пе-
реходят положительно заряженные ионы
цинка. А сам металл заряжается
отрицательно — на нем остаются «лиш-
ние» электроны.
Если в это вдуматься, сразу же воз-
никнет недоумение. Положительные и
отрицательные заряды должны притя-
гиваться друг к другу, не, так ли? С по-
верхности пластины вырвался в раст-
вор один ион, второй, третий. Чем
больше их, тем сильнее должна пла-
стина заряжаться отрицательно. Поэто-
му каждому последующему иону вро-
де бы должно быть все труднее вы-
рваться из электрического плена. Ка-
жется, что растворение вскоре должно
замедлиться, а потом и вовсе прекра-
титься. Ничуть не бывало! Кусочек цин-
ка быстро растает, как сахар в стакане
чая.
Из этого можно сделать только один
вывод — электроны на пластине не на-
капливаются. Какова же тогда их судь-
ба? Оказывается, на них тут же набра-
сываются положительно заряженные
ионы водорода. Заполучив электрон,
ион превращается в атом. Затем ато-
мы объединяются в молекулы и в ви-
де пузырьков покидают пластину.
Итак, теперь все ясно? Увы, нет. Ре-
акции, о которых мы упомянули, — пе-
реход ионов металла в раствор и вы-
деление водорода — не такие уж про-
стые. Как это происходит в деталях —
электрохимикам не совсем ясно и по
сей день. Дело в том, что реакции идут
в несколько стадий. В результате по-
лучается сложная цепочка до конца
еще не понятых процессов.
А понять их очень важно. Доско-
нально зная механизм коррозии, мы
сможем отыскать в этой сложной це-
почке реакций самое слабое звено, та-
кое, которое легче всего разорвать.
Впрочем, не обязательно и рвать. Иног-
да достаточно просто замедлить ход
той или иной реакции в цепочке. Тем
самым замедлится весь процесс элект-
рохимических превращений, то есть
замедлится скорость коррозии.
У кислоты
ПРОПАДАЕТ АППЕТИТ
водству. Там предлагается прополос-
кать посуду раствором соляной кисло-
ты. Она съест накипь.
Все это хорошо, да вот беда: рас-
правившись с накипью, кислота при-
мется за металл. Чтобы этого не до-
пустить, надо вовремя слить кислоту.
Не то придется покупать новый чайник.
Но как быть с паровым котлом или ра-
диатором автомобиля? Трудно, а то и
совсем невозможно определить на глаз
момент, когда слой накипи снят и раст-
вор кислоты пора слить.
В этой ситуации химик посоветует
вам использовать ингибиторы. Кстати,
их знали еще оружейники на Руси.
Когда ружейные стволы нужно было
избавить от окалины, оружейники про-
травливали их в серной кислоте. А что-
бы кислота не растворяла сам металл,
добавляли в нее... пшеничные отруби.
Если вы захотите очистить от накипи
чайник, могу рекомендовать вам такой
ингибитор — уротропин. Его можно ку-
пить в аптеке или в магазине спортто-
варов. Ведь это просто сухой спирт.
Одна таблетка на литр раствора кис-
лоты, и вы можете сколько угодно по-
лоскать чайник или промывать радиа-
тор вашего «Москвича». С металлом
ничего не случится. Ингибитор не даст
его в обиду.
В чем тут дело? Оказывается, под
его действием электроны на поверх-
ности металла становятся менее «усво-
яемыми» для ионов водорода. Поэтому
скорость выделения водорода сильно
замедляется. Но растворение металла
идет не быстрее, чем образование во-
дорода. Потому-то и уменьшается ско-
рость коррозии.
На призыв металлов: «Спасите на-
ши металлические души» — откликну-
лось огромное количество веществ-ин-
гибиторов. Среди них есть настоящие
чудотворцы.
Если попытаться везти серную кисло-
ту в железнодорожной цйстерне из не-
ржавеющей стали, то к месту назна-
чения доберутся в лучшем случае одни
колеса. Но если к кислоте добавить
небольшое количество парафенилендиа-
мина (фотолюбители наверняка с ним
встречались — он входит в состав мно-
гих проявителей), то ее можно без
опасений перевозить даже в цистерне
из обычной стали.
КОГДА ИЗ КОЖИ
ЛЕЗУТ ВОН
Не подумайте, что коррозия происхо-
дит только в растворах и составляет
монополию лишь Электрохимиков. Не
менее интересные вопросы она задает
физикам. Окисление металла в сухой
атмосфере, влияние структуры метал-
ла и его состава на коррозионную
устойчивость — этим занимаются сей-
час и во многих физических лаборато-
риях.
Вспоминается случай, который неког-
да меня весьма поразил. В лаборато-
рии, где я проходил преддипломную
практику, изучали окисление железа
при высоких температурах. Для этого
куски проволоки отжигались в атмос-
фере кислорода. В конце дня стали вы-
нимать образцы. К общему изумлению,
одна из печей преподнесла сюрприз.
Вместо прутка из окиси (железо при
опыте полностью окислялось) в ней ле-
жала... трубка. Каким образом кусок
проволоки превратился в полый ци-
линдрик?
Окисление металла во многом зависит
от температуры. Самое интересное: она
влияет не только на скорость процес-
са, но часто и на его характер. Если
кусок металла способен окислиться це-
ликом, значит через окисную пленку
должны перемещаться или ионы кисло-
рода (внутрь образца), или ионы же-
леза (изнутри наружу). Обычно дви-
жутся и те и другие, но их скорости
разные и по-разному меняются с тем-
пературой.
Так вот, в злополучной печи из-за не-
исправности терморегулятора темпера-
тура вместо положенных 550°С была
Загляните внутрь чайника. Наверня-
ка увидите там толстый слой накипи.
Такая же накипь образуется в паровых
котлах, трубах центрального отопления,
радиаторах автомобилей. Словом, всю-
ду, где приходится иметь дело с горя-
чей водой.
Убрать накипь — нелегкое дело. Вы
убедитесь в этом, попробовав очистить
от нее чайник, скажем, ножом или от-
верткой. Неужели нет других способов?
Конечно, есть! Об одном из них вы
сможете узнать, открыв книгу по домб-
около 850°С. Поэтому обррзец в ней
окислялся в основном за счет движе-
ния ионов железа, а не кислорода.
Внутренности прутка как бы выползли
наружу через его «кожу».
А спустя несколько дней после этого
случая в лаборатории мы задали за-
гадку нашим дефектоскопистам. Мы
принесли им металлический куб, внут-
ри которого их приборы «разглядели»
кубической же формы полость. Пока
им не объяснили, они никак не
могли догадаться, как нам удался этот
«фокус».
9
МЕТАЛЛ
МЕНЯЕТ „КОЖУ"
Правило «где тонко, там и рвется»
не кажется мне бесспорным. Очень
часто тонкая окисная пленка защищает
металл лучше, чем толстая. Например,
на цирконии при большой влажности
воздуха пленка быстро достигает такой
толщины, что от легкого сотрясения
разрушается.
А дальше события развертываются
стремительно. Начинается бурная хи-
мическая реакция, выделяется водород
и много тепла, а затем следует взрыв.
Взрывная волна срывает защитную
пленку, и вот уже металл начинает го-
реть.
Химики сейчас знают, что когда
имеешь дело с циркониевым по-
рошком, проволокой или струж-
кой, надо быть очень осторожным.
Вспыхнувший цирконий погасить прак-
тически невозможно. Заливать по-
жар водой или углекислотой — это
все равно, что засыпать костер по-
рохом. Правда, известен способ чуть-
чуть унять цирконий — засыпать его
обычной поваренной солью,- Но для
этого нужно, чтобы она была очень
мелкой. Увы, при хранении мелкораз-
молотая соль слипается в комочки, от
которых никакого толку не будет. Хи-
мики все же нашли выход: одеть каж-
дую «солинку» в рубашку из стеарина.
Только с помощью такого средства и
можно сдержать пожар. Погасить же
его совсем никак не удастся.
Кстати, взрывы американских ракет
происходили, по-видимому, по той же
причине, по какой «ни с того, ни с се-
го» взрывается цирконий. Правда, там
виновником был другой металл — ти-
тан. В концентрированной азотной
кислоте он очень стоек. Его, как и цир-
коний, защищает пленка. Но при ка-
ком-то стечении обстоятельств, еще не
выясненных, пленка вдруг самопроиз-
вольно разрушается. И тогда — взрыв.
Коррозионисты  до сих пор не пони-
мают, почему это происходит. Подозре-
вают лишь, что все дело здесь в нич-
тожных количествах воды в кислоте.
Может быть вас заинтриговал и рас-
сказ о странных поломках автомобиль-
ных рессор. Здесь виноваты вибрации.
Но не любые, а лишь определенной час-
тоты и амплитуды. Они ведут к тому,
что металл в местах стыков интенсивно
окисляется. Окисная пленка под дей-
ствием тех же вибраций трескается, и
металл под ней окисляется. Ясно,
что прочность металла в этом месте па-
дает. А результат вы уже знаете...
ПОДЗЕМНЫЕ БРОДЯГИ
Акустик считает, что мы живем в
царстве звуков, радист — что вокруг нас
плещется океан радиоволн. А что ска-
жет электрохимик? Он найдет, что его
всюду окружают электролиты. В пото-
ке вулканической лавы и в тарелке с
борщом, в крови и даже в земле, осо-
бенно влажной, — везде есть раство-
ренные соли, а следовательно, и ионы.
А там, где есть ионы, легко путешест-
вовать и току. Конечно, самые лучшие
дороги для него — металлические. Но
если надо, он проберется й через элект-
ролит.
БРОНЗОВАЯ
ОСПА
Во время войны, чтобы
спасти от варварских
бомбардировок наиболее цен-
ные экспонаты Кембридж-
ского музея, их решили вы-
везти и спрятать в подземном
хранилище.
Особенно большую цен-
ность представляла уникаль-
ная коллекция старинной
бронзы. Статуэтки были
тщательно упакованы в де-
ревянные ящики и переправ-
лены в безопасное место.
После войны эвакуиро-
ванные статуэтки возврати-
лись в музей. Стали распа-
ковывать экспонаты. И тут
музейных работников ждал
неприятный сюрприз. Мно-
гие бронзовые изделия были
покрыты «язвами».
Это казалось непонятным.
Старинная бронза обычно
покрыта тонкой зелено-
ватой пленкой солей меди,
которая играет роль кольчу-
ги, спасающей бронзу от
коррозии. Именно благодаря
ей до наших дней сохрани-
лись предметы, возраст ко-
торых свыше двух тысяче-
летий.
Директор музея обратился
за помощью к известному
английскому ученому Эван-
су — специалисту по корро-
зии. Тот без труда устано-
вил диагноз: «бронзовая ос-
па» вызвана парами уксус-
ной кислоты. Ее выделяла
свежая древесина, из кото-
рой были сделаны ящики.
По совету Эванса бронзо-
вым статуэткам был. назна-
чен курс лечения. Внешне
оно напоминало иглотера-
пию. Тонкий цинковый элект-
род поочередно окунали в
соляную кислоту, фосфор-
ную, а затем в раствор угле-
кислого натрия. После этого
электрод вводили в «язву»,
подключив к нему отрица-
тельный полюс источника то-
ка. Положительный же- по-
люс соединяли с бронзовым
предметом.
Такая «терапия» оказа-
лась действенной. Игла-
электрод под действием то-
ка растворялась, и поверх-
ность язвочек покрывалась
прочным защитным покры-
тием. Сами язвочки при
этом «зарубцовывались».
МОРОЖЕНЩИК
ВОЗМУЩАЛСЯ
ЗРЯ
Курьезная история про-
изошла в одном не-
большом английском го-
родке.
Жители многоэтажного до-
ма жаловались на плохой
напор в водопроводе. При-
шел техник и выяснил: на-
сквозь проржавела труба,
подведенная к дому от улич-
ной магистрали.
Трубу заменили. Закопали
канаву, снова заасфальтиро-
вали мостовую. Но через
месяц и новая труба пришла
в негодность. Опять при-
шлось перекапывать улицу,
уложили другую трубу. Про-
шел месяц — снова та же
история.
10
Поработав в трамвайном моторе или
электричке, ток по рельсам возвра-
щается на подстанцию. Порой ему
трудно «перелезать» через стыки, и
тогда он, как бывалый турист, идет в
обход — прямо через влажную почву.
И вдруг приятный сюрприз: на пути
попадается водопроводная труба. За-
чем тащиться по ионным ухабам, когда
перед тобой превосходное металличе-
ское шоссе.
Но вскоре появляется затруднение.
Труба ведет к реке, а току надо домой,
на подстанцию. Приходится опять про-
бираться проселком. Покидая трубу,
ток, как бы злясь на то, что им не по
пути, оставляет ей недобрую память —
дырку.
Не подумайте, что речь идет о сла-
беньких подземных токах, которые мож-
но обнаружить лишь очень чувстви-
тельным прибором. В одном из приго-
родов Нью-Йорка — Бруклине — об-
наружили, что по водопроводной ма-
гистрали течет ток силой около 100 ам-
пер!
За сутки такой ток проделает в ма-
гистрали дыру размером с таз. За ме-
сяц он способен «съесть» полтонны
металла. А ведь чтобы вывести из строя
водопроводную трубу, достаточно про-
делать в ней дыру размером, скажем,
с палец.
Дорого обходится нам любовь тока
совершать подземные прогулки. К то-
му же порой мы сами помогаем ему в
этом. Зимой стрелки на путях посы-
пают солью, чтобы они не замерзали.
Соленая вода просачивается в почву,
которая обогащается ионами. А току
только этого и надо.
ПРОГУЛКИ под водой
Подземный туризм — не единствен-
ное «увлечение» тока. Столь же заман-
чивы для него и подводные прогулки.
Ведь вода, особенно морская, неплохой
проводник. Поэтому, блуждая под зем-
лей вблизи берега, ток частенько сво-
рачивает в воду. Металлическому кор-
пусу корабля он радуется ничуть не
меньше, чем водопроводной трубе. 'А
прощаясь, платит ему той же черной
неблагодарностью. Разумеется, и здесь
последствия зависят от величины тока.
В док встали на капитальный ремонт
два траулера. На каждом из них рабо-
тало по несколько сварщиков. Они ла-
тали обшивку. На одном судне все шло,
как полагается, а на другом...
К тому времени, когда сварщики пе-
решли на корму, свежие заплаты в
носовой части впору было снова ме-
нять: они были насквозь изъедены
ржавыми язвами. Судоремонтники
всполошились. Такое случилось впер-
вые. Стали искать причину.
Док предназначался для ремонта
крупных судов. На этот раз в нем на-
ходились два небольших. Ток на них
подавался с берега от одного генера-
тора. Из-за этого между корпусами
судов возникла разность потенциалов.
От одного траулера к другому через
воду пошел ток. Он-то и вызвал корро-
зию листов обшивки.
Пришлось начинать ремонт сначала.
Теперь суда были соединены медным
проводом, чтобы ток всюду переносил-
ся электронами и металл не раство-
рялся.
Увы, не помогло. Ток предпочитал
идти не по проводу, а через воду. По-
чему? Ведь удельное сопротивление
меди в три миллиона раз меньше, чем
у воды. Но сопротивление току зави-
сит еще и от сечения проводника. Так
вот, проводник из воды был «толще»
медного примерно в 10 миллионов раз.
Поэтому большая часть тока по-преж-
нему шла через воду. Стало ясно, что
следует поступить иначе. Только ког-
да каждому судну дали «свой» гене-
ратор, удалось закончить работу.
Порой еще больше пакостят токи
собственного, так сказать, изготовления.
Они возникают по многим причинам.
Но чаще всего из-за контакта между
Жильцы злополучного до-
ма возмущались. Особенно
негодовал один из них -—
мороженщик. Он торговал
прямо под окнами своей
квартиры. И когда развора-
чивали мостовую, ясное де-
ло, оставался без покупате-
лей — кому охота прыгать
через канавы ради палочки
эскимо.
Самым странным было то,
что ведущие к соседним до-
мам ответвления магистрали
из строя не выходили. Поче-
му же этому дому «не вез-
ло»?
Виновником аварий водо-
проводной сети оказался...
мороженщик. В конце дня
он каждый раз сливал соле-
вой охлаждающий раствор
прямо на землю, раствор
просачивался в почву и во
много раз повышал ее элект-
ропроводность. Со всех сто-
рон сюда устремлялись
блуждающие подземные то-
ки...
ЯХТА НЕ ВЫШЛА
В МОРЕ
Лет сорок назад один
американский миллио-
нер возымел желание стать
владельцем яхты. Денег он
не пожадел. Наоборот, по-
требовал, чтобы при построй-
ке были использованы самые
лучшие материалы, пусть и
дорогие.
Обшивку решили изгото-
вить из монель-металла. Это
очень устойчивый к коррозии
сплав из никеля и меди.
Корпус судна был сделан из
высокопрочной стали. Мил-
лионеру казалось, что яхте
суждена долгая жизнь. Увы...
Монель-металл вместе со
сталью образуют превосход-
ную гальваническую пару.
При этом обшивка служила
катодом и вызывала быст-
рое разрушение стального
корпуса яхты.
Постройка судна обошлась
почти в полмиллиона долла-
ров. Но несмотря на обязы-
вающее и поэтическое назва-
ние «Зов моря», яхте не бы-
ло суждено бороздить мор-
ские просторы. Корпус ее
пришел в негодность еще до
того, как она была дострое-
на. На воду ее успели спу-
стить, но пока шли отделоч-
ные работы, киль и ахтер-
штевень почти полностью
растворились. Не сделав ни
одного рейса, яхта пошла на
слом.
А все получилось из-за то-
го, что судостроители проя-
вили усердие не по разуму.
Если бы вместо дорогостоя-
щего монель-металла для
обшивки использовали оцин-
кованное или просто окра-
шенное железо, яхта, воз-
можно, плавала бы и по сей
день.
11
двумя различными металлами. Избе-
жать такого контакта часто невозмож-
но. Не сделаешь же, например, судовые
винты из простой стали, как листы об-
шивки. А два различных металла в
электролите всегда образуют гальвани-
ческий элемент. Вот вам и источник
тока, вот и коррозия.
ОТ КОРРОЗИИ
СПАСАЕТ КОРРОЗИЯ
Мощный тягач волок искареженную
«Пантеру». Нет, не в мартене пред-
стояло ей очутиться. Танку на этот раз
уготовили редкостный конец.
Это происходило на строительстве га-
зопровода Дашава—Киев. Чтобы ма-
гистраль служила долго, надо было
защитить ее от коррозии. Только как
это сделать?
Один способ мы уже знаем: обеспе-
чить в металле избыток электронов или,
как выразится электрохимик, сообщить
ему отрицательный потенциал — сде-
лать катодом. Для этого достаточно
подключить трубу газопровода к отри-
цательному полюсу источника тока.
Положительный же полюс можно сое-
динить с любым металлическим пред-
метом, находящимся в земле. Это бу-
дет анод. Заряжаясь положительно, он
начнет изгонять из себя ионы металла.
Ведь они тоже положительные, а одно-
именные заряды отталкиваются. Ясно,
что днод при этом станет разрушаться.
Ну и пусть, зато катод — труба газо-
провода — уцелеет.
Киевские ученые предложили исполь-
зовать в качестве анодов остатки раз-
битых немецких танков. Им предстояло
играть роль «козлов отпущения». Рас-
четы показали, что эти многотонные
махины способны в течение многих лет
защищать газопровод от коррозии.
Этот способ называют катодной за-
щитой. Он удобен, но есть у него и не-
достаток: требуются источники тока.
Однако можно обойтись и без них.
Пусть ток дает сама коррозия. Для
этого к трубопроводу подсоединяют
пластину из сплава магния с цинком.
Получается гальваническая пара. Она
вырабатывает ток, который защищает
трубопровод от коррозии. Пластина
корродирует, но зато трубопроводу кор-
розия не опасна.
Такая защита называется протектор-
ной. Ее применяют и на химических
комбинатах, и на океанских лайнерах,
и на нефтепромыслах Каспия.
КАТОД —
ДА НЕ ТОТ
Название доклада не сулило ничего
интересного. «Катодное поведение...»—
дальше я и не читал. Вздохнув, я пре-
рвал свой очередной эксперимент, на
всякий случай взял книжку, которую
берег для поездок в метро, и пошел на
семинар.
Мельком глянув на развешанные по
стенам таблицы и графики, я уселся в
углу. Но книгу так и не раскрыл. Пос-
ле первых же нескольких фраз, произ-
несенных докладчиком, вернее доклад-
чицей — это была старший научный
сотрудник Г. М. Флорианович, — я за-
был и о книге, и прерванном экспери-
менте, ибо рассказывалось о вещах не-
ожиданных и интересных.
Говоря о коррозии, я то и дело под-
черкивал, что этот процесс электрохи-
мический. Недаром для нас, коррозио-
нистов, электрохимия — самая близ-
кая наука. Но в докладе, который я
слушал, говорилось, что иногда про-
цесс коррозии не имеет никакого отно-
шения к чистой электрохимии. Это вос-
принималось так, как если бы я услы-
шал, что падение камня определяется
отнюдь не законом всемирного тяготе-
ния.
Так вот, в экспериментах, которые
проводились под руководством профес-
сора Я- М. Колотыркина, изучалось по-
ведение металлов в серной кислоте. Хо-
телось выяснить, как в таких условиях
металлу помогает катодная защита.
И тут оказалось, что при повышенной
температуре эта защита вовсе не за-
щищает. Самым удивительным резуль-
татом было то, что при любой величи-
не тока защиты катод растворялся с
одной и той же скоростью. Можно бы-
ло подумать, что на ионы перестали
действовать электрические силы. Но,
разумеется, этого быть не могло. Оста-
валось предположить, что исследовате-
ли столкнулись с каким-то новым яв-
лением. Было похоже, что процесс рас-
творения здесь шел совсем не так,
как описывается в учебниках. А как
же? Это пока не ясно. Но вот одна из
гипотез: по-видимому, растворейие в
этом случае представляет собой обыч-
ную химическую реакцию металла с
какими-то незаряженными молекула-
ми, скорее всего — с молекулами воды.
До того памятного семинара никто
из нас не сомневался, что на катодную
защиту всегда можно положиться. Но
в столбиках экспериментальных дан-
ных, в непривычной форме кривых на
графиках как бы слышалось преду-
преждение: осторожней, вы еще не все
знаете!
СПАСИТЕЛЬНАЯ
ПАССИВНОСТЬ
Цистерна была самая обыкновенная.
Начальник сернокислотного цеха ре-
шил, что ее подали по ошибке. Пятиде-
сятипроцентную кислоту в такой цис-
терне везти нельзя.
Напрасно представитель Уральского
института металлов уверял, что все бу-
дет в порядке. Только после звонка
директору завода начальник цеха
сдался. В горловину стали заливать
кислоту.
Цистерна благополучно прибыла к
месту назначения. Придирчивый осмотр
ее и анализ кислоты не оставляли ни-
каких сомнений: найден еще один спо-
соб предотвращать коррозию — анод-
ная защита. Суть ее в том, что предмет,
который нужно защитить, делают ано-
дом, то есть подключают к положи-
тельному полюсу источника тока.
Здесь может появиться недоумение.
Мы уже знаем, что анод в таком слу-
чае должен быстро растворяться. Но
цистерна не растворялась. Она вела
себя так, будто была не из стали, а из
платины.
Чтобы понять, в чем тут дело, нам
придется познакомиться с очень инте-
ресным явлением — пассивностью ме-
таллов. Да, анод действительно рас-
творяется. И чем больше его потен-
циал, тем быстрее это происходит. Но
так до поры до времени. При каком-то
значении потенциала скорость коррозии
резко падает, иногда в миллион раз.
Металл вдруг становится стойким в
очень агрессивных жидкостях. При
этом простое железо, скажем, мало
чем уступает благородным металлам.
Почему металл становится пассив-
ным? До недавнего времени на этот
12
вопрос отвечали так: в растворе на по-
верхности металла образуется окис-
ная пленка, которая препятствует рас-
творению. Однако сейчас электрохими-
ки понимают, что так просто пассив-
ность не объяснить.
По-видимому, пассивность вызывает-
ся не окисной пленкой, а какими-то
частицами (ионами, молекулами), ко-
торые, попав на поверхность, резко
меняют ее свойства.
В растворах, где есть вещества-
окислители, металл может пассивиро-
ваться самопроизвольно. В других слу-
чаях необходимый для пассивации по-
тенциал надо создавать искусственно.
Именно таким способом «примирили»
железо и серную кислоту уральцы.
А разве нельзя было позвать на по-
мощь ингибиторы? Можно, но ингиби-
торы загрязняют кислоту и к тому же
многие из них в ней сами неустойчи-
вы. Может быть, нас выручила бы ка-
тодная защита? Тоже нет. Во-первых,
при этом выделяется водород, а он и
горит, и взрывается. Во-вторых, для
катодной защиты в кислоте требуется
большой ток. Не возить же за каждой
цистерной вагон с аккумуляторами!
Анодная же защита совершенно без-
опасна и куда экономичней. Токи здесь
в тысячи раз меньше.
К сожалению, иногда и анодная за-
щита бессильна, например, в жидко-
стях, где есть ионы хлора. Член-кор-
респондент Академии наук В. С. Емель-
янов вспоминает, что во время посе-
щения нашими учеными лабораторий в
Окридже один из крупных американ-
ских специалистов сказал: «Хлорная
коррозия и у вас, и у нас вызывает
головную боль. Разница только в том,
что вы при этом ругаетесь по-русски,
а мы по-английски».
Пассивным металлам ионы хлора
особенно опасны. Когда такой ион са-
дится на металлическую поверхность,
пассивности в этом месте как не быва-
ло. Таких точек не так уж много, но
зато растворение здесь идет с большой
скоростью. Иногда прямо на глазах
пластина как бы просверливается не-
зримыми сверлами. И это не просто
образ: отверстие и в самом деле полу-
чается столь правильной формы, что
напрашивается мысль использовать та-
кой вид коррозии вместо сверлильного
станка.
Пока что бороться с хлорной корро-
зией почти невозможно. Кстати, авария
на комбинате в Донбассе (об этом
случае рассказывалось в самом начале
статьи) произошла как раз по вине
ионов хлора. В артезианской воде их
было много, об очистке же просто нс
подумали. А это пока единственный
способ защиты.
Далеко не все знаем мы о коррозии.
Но с каждым днем узнаем больше и
больше. Допоздна горит свет у нас в
лаборатории —лаборатории коррозии
и электрохимии металлов физико-хими-
ческого института им. Карпова...
КОГДА
РАДИО
МОЛЧИТ
В. ЩЕРБАКОВ, инженер
Рис. Ю. СОБОЛЕВА
Ракета — спичка, атмосфера —
коробок. Так бывает, когда космиче-
ский корабль входит в плотные слои
воздуха. Ведь и маленький метеорит
зажигает «спичку», видимую за де-
сятки километров. Это неизбежно в
любой атмосфере: над Землей, Мар-
сом или Венерой. И всюду радио-
связь с приземляющейся ракетой
должна прерываться. Почему?
Плазма — пожиратель электро-
магнитных волн. Ее ионы и элект-
роны «раскачиваются» электромаг-
нитным полем, на это и теряется
энергия радиоволн.
Правда, природа оставила малень-
кую лазейку для радиоволн в плаз-
ме: наиболее длинные и наиболее ко-
роткие частично проникают через
нее, хотя и с большими потерями.
Однако «щель» эта узка и нена-
дежна.
Как же быть? Как связаться с ко-
раблем?
Свет. Мощный прожектор. Или,
еще лучше, когерентный луч кванто-
вого генератора — лазера. Ему не
смогут сопротивляться ни светящая-
ся плазма, ни дневной фон неба.
Недавно на международной яр-
марке в Чикаго изобретатель Ланг-
лей Н. Томас демонстрировал при-
бор, названный ретрометром. Основа
прибора — трехгранный отражатель,
установленный на ракете. Две его
грани прозрачны, третья зеркальна
и поддерживает тонкую металличе-
скую диафрагму. Яркий луч света,
направленный с Земли, падает на от-
ражатель, установленный на ракете.
Диафрагма приводится в колебатель-
ное движение звуком, источник ко-
торого находится в ракете. Сила лу-
ча изменяется в такт со звуковыми
волнами. После отражения луч воз-
вращается на Землю.
Но глаз человека тут, конечно,
бессилен. Яркость луча изменяется
так быстро, что нет никакой возмож-
ности это заметить. На помощь при-
ходит фотоэлемент. А колебания то-
ка в цепи фотоэлемента усиливаются
потом электронными лампами.
Связь налажена. Приземление бу-
дет безопасным.
Вот какой случай произошел недавно в одном из наших био-
логических институтов. В те дни в печати появилось много со-
общений о шагающей машине, сделанной во Франции. Широко
разрекламированная фирмой, эта машина могла передвигаться и
по песку, и по болоту, со сравнительно большой скоростью ша-
гать по самым различным горным и равнинным дорогам. Для
разных грунтов у машины были сделаны сменные ступни: ши-
рокие и плоские — для болот и песков, более узкие — для обыч-
ной дороги.
Прочитав одно из таких сообщений, молодой биолог, изучав-
ший движение различных животных, сказал товарищам, что эта
машина нереальна, ибо ее «ноги» будут очень быстро ломаться,
и даже указал, где, в каких местах произойдут эти поломки.
Друзья возразили, что машину рассчитывали инженеры, отлично
знающие теоретическую механику. Однако вскоре в газетах по-
явились сообщения о результатах испытания шагающего везде-
хода: машина начала ломаться, и места поломок на ее «ногах»
точно совпадали с теми, о которых говорил биолог.
Все объяснялось сравнительно просто: применение сменных
ступней изменяло положение центра тяжести «ноги» машины —
того места, на которое ложится при движении наибольшая на-
грузка. Значит, машина должна иметь на «ноге» несколько
упрочнений — «суставов», а этого сделано не было.
Мы вспомнили этот случай, чтобы показать, насколько точно
разбираются в механике движения биологи — представители нау-
ки, которая еще вчера носила только описательный характер.
Человек когда-то изобрел колесо и, привязавшись к собствен-
ному детищу, надолго отказался от попыток сделать шагающую
машину. А между тем потребность в мощных и «уклюжих»
шагающих механизмах становится все ощутимей, отказ человека
от таких машин удивительно напоминает отказ известной лисы
от винограда. Сделать удобную, быструю и прочную шагающую
машину невероятно трудно. За уточнением конструкции инже-
неры теперь обращаются к природе.
Не как в храм — поразиться и воздать хвалу творцу, а как
в мастерскую — перенять опыт приходит сейчас человек в конст-
рукторское бюро природы.
Эволюция создавала живые механизмы жестоким методом
проб и ошибок, причем плата за ошибку была необычайно вы-
сокой — иногда жизнь целого вида. Так погибли когда-то ги-
гантские пресмыкающиеся, «механическая» конструкция кото-
рых зашла в тупик, не удовлетворяя безжалостному контролю —
требованию естественного отбора.
Если всмотреться, изобретения человека тоже проходили дли-
тельный путь — с таким же отсеиванием несвоевременных или
ошибочных решений. Кто вспоминает сейчас о проектах шага-
ющих паровозов, кораблях с механическими веслами, угольных
лампочках накаливания? Но некоторые старые проблемы воз-
рождаются на новой научно-технической основе. Например, не-
уклюжие когда-то попытки взлететь, слепо копируя крылья
птицы, заменились тщательным изучением устройства и аэроди-
намики машущего крыла.
В природе существуют конструкции, в которых после много-
векового отсеивания ошибок эволюция нашла весьма совершен-
ное инженерное решение. Вот такие решения человек и может
у нее перенять.
Армия инженеров-биоников движется сейчас по залам необыч-
ного «политехнического музея» — выставке работ мастерской при-
роды. И в каждом из залов кто-то из специалистов отстает от
общей группы, чтобы с линейкой и блокнотом неторопливо по-
думать, чего он еще не нашел, а в чем уже обогнал безымян-
ного и многоликого создателя этого музея, не оставившего, к
сожалению, ни чертежей, ни пояснений.
Член бюро секции Научного совета
по комплексной проблеме «Кибернетика» АН СССР
А. И. ПРОХОРОВ
Пираты под парусами
Каждый год на несколько дней
закрываются океанские пляжи
вдоль побережья Австралии и у
берегов Калифорнии. Такие же
тревожные дни бывают и на по-
бережьях Атлантики. В это время
строго запрещено купанье, а не-
осторожные, нарушившие запрет,
вместо пляжа попадают в больни-
цу. Виновники угрозы — неболь-
шие океанские животные — сифо-
нофоры.
Ярко окрашенные, с короткими
и длинными щупальцами, пора-
жающими жертву ядовитой жид-
костью, они странствуют по океа-
ну, гонимые ветром. И самое по-
разительное устройство’ которым
владеют сифонофоры, — высокий
и тонкий твердый парус, идущий
по диагонали вдоль плавательно-
го пузыря. Парус чуть изогнут,
как сильно вытянутая буква «S».
Форма его такова, что никакой
ветер не может заставить' сифо-
нофору двигаться все время в од-
ном направлении, чтобы в конце
концов прибить к берегу. Они
идут под острым углом к ветру,
курсом, который у моряков назы-
вается «галфинд» (полветра), и
время от времени совершают во-
круг собственной оси поворот про-
тив ветра — «оверштаг».
Такой образ жизни — странст-
вование под изогнутыми паруса-
ми — позволяет хищницам не
быть выброшенными на сушу.
Только изредка их прибивает к
берегам разных стран — и тут же
закрываются пляжи. А потом вет-
ры снова уносят в океан миллион-
ные стаи сифонофор. Время от
времени антициклон сбивает их
в гигантские скопления в своем
центре, потом они расплываются
снова. Расплываются, кстати ска-
зать, в разные стороны — в за-
висимости от расположения пару-
са они делятся на лево- и право-
плывущих. А потом на границах
ветров и те и другие встречаются
снова.
Этих любопытных животных на-
чал изучать во время плавания
судна «Витязь» советский океано-
лог Анатолий Иванович Савилов.
Сейчас парусным движением си-
фонофор заинтересовались ученые
многих стран. С какой же целью?
Океан и атмосфера над ними —
эти гигантские паровые машины,
переносящие тепловую энергию по
всему земному шару, — являются
предметом пристального изучения
метеорологов и гидрогеографов.
14
Постоянная сводка — о ветрах и
течениях, о температуре и влаж-
ности — из разных концов океана
оказала бы мореплавателям и лет-
чикам неоценимую услугу. Но как
пускать плавающие буйки с из-
меряющей и передающей аппара-
турой? На волю волн и ветра?
Бессмысленно. Ставить их на
якорь? Невозможно.
Парусный плот с приборами —
вот решение вопроса о синопти-
ческих сводках, изучении течений
и температур.
И очертания парусов, которые
нашла природа для сифонофор —
готовая форма, проверенная года-
ми странствий по океану с регу-
лярными возвращениями в одни и
те же места.
Живая гидравлика
Когда выяснилось, что в ультра-
фиолетовом освещении начинают
ярко светиться цветы, опыляемые
ночью, а также глаза, брюшко и
кончики лапок многих насекомых,
исследователи обратили внимание
и на то, что от паутины и пауков
не исходит совершенно никакого
свечения. И если верны предпо-
ложения, что часть ночных насе-
комых имеет ультрафиолетовый
радар, то насколько же должна
быть опасна им невидимая пау-
тина и невидимый затаившийся
паук?!
Пауки чувствуют запахи, имеют
зрение и- слух, точнейшим обра-
зом определяют самую малую
вибрацию и натяжение паутинной
нити. Пауки бегают, и довольно
быстро, но ноги их совершенно
лишены мышц или даже отдель-
ных мышечных волокон. Ученые
с удивлением установили, что но-
ги паука — это своеобразный
гидравлический привод, жидкостью
для которого служит кровь.
Несколько пауков стали муче-
никами науки — им ампутирова-
ли лапки. Отрезанные конечности
попробовали сжимать — они ста-
ли удлиняться, кровяное давление
в них повысилось. Киносъемка по-
казала, что тут настоящий гидрав-
лический привод, повышающий
давление крови до такой степе-
ни, что лапки затвердевают.
Этим объясняются и велико-
лепные результаты, которые пока-
зывают пауки-«легкоатлеты», па-
уки-прыгуны, берущие высоту в
десять сантиметров при собствен-
ном «росте» в один сантиметр.
Было подсчитано, что для этого
паук должен почти мгновенно по-
высить свое кровяное давление
на пол-атмосферы, что очень
много, ибо эта «искусственная ги-
пертония» — половина его обыч-
ного давления, почти равного ат-
мосферному! И измерения напря-
жения в лапках при вытягивании
их показали как раз почти такое
давление.
Как паук создает его — неиз-
вестно, это секреты гидравлики,
неведомые пока ни биологам, ни
инженерам.
Под морским дном
У живых существ есть еще один
вид гидравлического привода,
могущий в самое ближайшее вре-
мя очень пригодиться инженерам.
Фантасты давно пробурили зем-
лю насквозь во многих направле-
ниях и, кажется, уже подбирают-
ся к другим планетам. Но в ре-
альной жизни с землепроходными
машинами дело обстоит неважно.
И речь идет не о глубинном бу-
рении, а об обычном рытье канав
для труб, кабельных траншей и
подземных каналов. А чтобы про-
ложить траншею под уже готовой
постройкой? Под проложенной до-
рогой? Под асфальтом тротуара?
Землеройных машин, достаточно
простых, удобных и прочных, к
сожалению, пока не существует.
А вот еще одна титаническая
работа, которую проделывает че-
ловек за неимением подходящей
машины, — подъем затонувшего
корабля. Эта работа длится ме-
сяцы, а иногда и годы. Под дни-
щем корабля, в морском дне про-
делывается широкая канавка. Во-
долазы, посменно опускаясь под
воду, день за днем пробивают
воздухометами этот ход сквозь
ил и песок. Потом через разры-
тую канаву под корабль подводят
стальные полотенца, которые кре-
пятся на понтонах -— только тог-
да можно начинать подъем.
И вот ползут водолазы, проре-
зая канал в плотном морском
дне, не подозревая, что в несколь-
ких сантиметрах от них живут
крошечные морские животные, яв-
ляющие собой идеальную гидрав-
лическую машину для прокладки
каналов в грунте.
Морские черви приапулиды, ве-
роятно, самые древние жители
земного шара. Древность суще-
ствования этой обособленной груп-
пы (их сближают то с червями, то
с иглокожими) и объясняется как
раз тем, что они изобрели не-
обычайно надежный способ убе-
речься от всех жизненных не-
приятностей — они живут не-
глубоко под морским дном,
прокладывая себе там канав-
ки и питаясь всем, что по-
падается на пути. Эти червяч-
ки — от десяти до пятидесяти
миллиметров — живые модели
великолепной гидравлической ма-
шины для рытья канав.
У приапулид есть небольшое
количество кольцевой мускулату-
ры, расположенной вдоль тела,
заполненного жидкостью, и хобо-
ток — главное буровое оружие.
Хоботок этот, короткий и мощ-
ный, похож на дубинку, усажен-
ную чуть отогнутыми назад ши-
пами, или — еще больше^— на
кактус. На небольшом хоботке
червя размещается множество ши-
пиков — свыше полутора тысяч.
Кольцевая мускулатура в задней
части тела червяка напрягается и
сокращается, а передняя чуть
расслабляется, и хоботок с силой
посылается вперед. Червячок ве-
сом до двух граммов развивает
усилие, в сорок раз (!) превышаю-
щее его собственный вес.
Так хоботок при помощи шипов
пробивает в земле ход, сначала
тонкий, но потом расширяющийся,
так как в хоботок, раздувая его.
начинает поступать жидкость из
тела;
Обжав и расширив таким обра-
зом отверстие, червяк подтягивает-
ся. В это время его держат ши-
пы. Затем хоботок сжимается,
убирается внутрь, и червяк готов
к следующему «шагу».
Зоологи предполагают, что, про-
буривая песчанистый ил и илистый
песок плотного морского дна, эти
черви используют и небольшое
винтовое, вернее, поворотное дви-
жение хоботка — тогда благодаря
расположению шипов он работает,
как бур.
Такая машина с гидравлическим
приводом, под большим давле-
нием посылающая вперед метал-
лический «хобот» с шипами —
фрезами, могла бы, наверняка,
использовать и винтовое движение
«хобота», ей не понадобятся про-
стои «на отдых», которые зани-
мают у крошечного червя значи-
тельное время — это был бы (и,
очевидно, будет) великолепный
механизм, принцип которого при-
рода оттачивала веками.
Инженерный
секрет
яйца
Инженерными проектами при-
роды вплотную заинтересовались
и строители.
В Дакаре рассчитывали здание
театра, внутри которого не было
ни одной колонны, ни одной са-
мой маленькой опоры — весь
театр должен был представлять
собой огромную и тонкую, пустую
железобетонную «скорлупу», ле-
жащую на специальном фунда-
менте.
Прочности явно не хватало. По-
чему? Естественная яичная скор-
лупа выдерживала соответствую-
щие нагрузки. И тогда обычное
«выеденное яйцо» подверглось
пристальному изучению строите-
лей. Выяснилось, что его проч-
ность объясняется тонкой и элас-
тичной пленкой — мембраной, соз-
дающей из скорлупы конструкцию
с предварительным напряжением.
Эту находку строители Использо-
вали с благодарностью, только
мембрана была, конечно, отнюдь
не из «куриного» материала.
Но заговорив о форме, рождаю-
щей прочность, мы с неизбеж-
ностью приходим к удивительной
конструкции зеленых листьев, ра-
ботающих в точности, как тончай-
шая плита, армированная крепле-
15
незапамятных времен — диато-
мей или бацилярий. Разнообразие
их поразительно. Они живут в
пресной и морской воде, на дне
и на других растениях, устраи-
ваются на камнях, а некоторые
даже могут передвигаться по дну.
Это простейшие водоросли,
предки которых в громадном ко-
личестве заселяли когда-то древ-
ние водоемы. Каждая диатомея —
всего одна клетка.
«Жизненная цель» диатомеи —
выжить, выдержать все механи-
ческие невзгоды, которые могут
пасть на их долю. Поэтому она
одета в прочный кремниевый пан-
цирь, в котором проводит всю
жизнь.
Сейчас о крохотной диатомее
много пишут серьезные архитек-
турные журналы. При увеличении
под микроскопом в несколько ты-
сяч раз перед глазами строителей
предстала архитектура — с за-
мысловатыми пространственными
формами, с изумительными строи-
тельными находками, с проч-
нейшими микробалками, только
ничтожную часть форм которых
человек научился делать. И дву-
тавры различных профилей, и за-
мысловатые решетки, и «микро-
блочные» купола, и фантастически
сложные фигуры, единственное
назначение которых — прочность,
обнаружились под микроскопом в
панцирях диатомей. Многие из
этих форм скоро воплотятся в
железобетон, металл и пласт-
массу.
Но на этом не кончаются сюрп-
ризы планктона. В нем живет,
кроме диатомей, несколько тысяч
видов крошечных одноклеточных
животных --- радиолярий или лу-
чевиков. Хоть и крошечные одно-
клеточные, но животные, а каж-
дое уважающее себя животное
должно иметь скелет.
Каждая радиолярия обладает
минеральным скелетом из кремне-
зема и стронция. Скелеты лучеви-
ков состоят из отдельных игл и
образуют решетчатые шары, коль-
ца и сложные многогранники. Их
назначение то же самое — проч-
ность, и эти пространственные
фигуры без единого архитектур-
ного излишества пристально из-
учают сейчас строители зданий.
нием — нерватурой листа —
тончайшими полыми трубочками,
несущими клеточный сок. Архи-
тектор Нерви строил гигантские
перекрытия, стометровый пролет
которых (огромный зал выстав-
ки в Турине) состоял из армоце-
мента толщиной всего в 4 сан-
тиметра — все перекрытия про-
низывались креплениями, распо-
ложенными точно, как нерватура
листа.
В поисках наиболее прочной
формы листья свертываются в
трубку, образуют причудливые
желоба, закручиваются в спираль.
И существует проект моста че-
рез реку, прочность которого
обеспечена загнутыми краями;
мост этот — точная копия полу-
свернутого листа. Его легкость
поразительна, прочность необычай-
на. А красота — трудная красота
четкого инженерного замысла без
единого излишества — находит в
наше время большое понимание и
поддержку.
Красотой и прочностью этот
мост полностью обязан природе!
А там, где речь идет о плоской
плите, которая не должна сдавли-
ваться и гнуться, листья (а, кста-
ти, и плоские кости черепа) рас-
полагают свои крепления в форме
двух пластин, соединенных систе-
мой перекладин. Эти крепления
напоминают двутавровую балку,
а иногда железобетонную плиту
с овальными отверстиями, а иног-
да формы, еще не использованные
человеком.
Здания
под микроскопом
Архитекторам снятся фантасти-
ческие формы, которых они ни-
когда не видели и даже еще не
знают, есть ли они, которых и на
дне морском в природе как буд-
то не отыщешь.
Однако оказалось, что отыщешь.
Причем именно на морском дне.
Впрочем, и на поверхности тоже.
Разнообразия этих форм с избыт-
ком хватит архитекторам даже с
самой необычайной фантазией
Ибо форм этих — десятки тысяч.
Я имею в виду семейство кро-
шечных одноклеточных водорос-
лей, существующих на земле с
ВО ВСЕМ МИРЕ
НОВОЕ И САМОЕ НОВОЕ
ХИМИЧЕСКОЕ ОСЯЗАНИЕ
Долгое время счита-
лось, что человек и жи-
вотные ощущают и по-
знают окружающую сре-
ду при помощи пяти
чувств: зрения, слуха,
осязания, обоняния ' и
вкуса. Но несколько лет
назад оказалось, что не-
которые животные ощу-
щают магнитные по-
ля, не действующие ни
на один из пяти орга-
нов чувств. А сейчас
ученые обнаружили еще
одно чувство, которое
можно бы назвать «чув-
ством химического ося-
зания».
Личинки членистоно-
гих, известных прд на-
званием «морские же-
луди», держатся вблизи
родителей, словно цып-
лята вокруг наседки.
Удалось* установить, что
они находят старших
благодаря присутствию
на наружной поверхно-
сти взрослых особей вод-
норастворимого белка
артроподина. Далее вы-
яснилось очень странное
явление:	растворенный
артроподин нисколько не
действует на личинки,
они воспринимают, чув-
ствуют его только в
том случае, когда моле-
кулы адсорбированы ка-
кой-либо твердой поверх-
ностью. В чем же дело?
Ведь состав молекулы,
находящейся в растворе
и адсорбированной, один
и тот же.
Английские ученые
Д. Крисп и П. Мидоу
проделали такие опыты.
В раствор артроподина в
морской воде они поме
щали две пластинки —
одну чистую, другую
предварительно смочен-
ную раствором и высу-
шенную. Личинки льну-
ли к пластинке, адсорби-
ровавшей молекулы, яв-
но пренебрегая первой,
хотя «привлекательные»
молекулы окружали их
со всех сторон. Ученые
не нашли другого объяс-
нения, как то, что у ли-
чинок есть своеобраз-
ное чувство химическо-
го осязания.
Оно отличается и от
обоняния, и от вку-
са. При помощи этих
чувств распознают мо-
лекулы, попадающие из
окружающей среды на
рецепторы. Здесь же
воспринимаются молеку-
лы, прочно удерживае-
мые пластинкой и не пе-
реходящие в раствор.
Пока это единственный
отмеченный случай «хи-
мического осязания», но
он заставляет по-новому
взглянуть на механизм
работы органов чувств
и на нераскрытые спо-
собности живых организ-
мов.
16
ЛАБОРАТОРИИ—ПОЛЯМ
СТО
КИЛО-
МЕТРОВ
до
СОРОКА
Ю. ГУРЬЕВ
Опять это поразительное одно-
образие. Все видится сквозь се-
рую вуаль. Через раскаленную по-
волоку нестерпимо жжет солнце.
Пески на всхолмленной равнине
серы и покрыты пепельными ко-
лючками тамариска. Только Кас-
пий зеленеет, как весенний луг.
Но и на нем серыми конусами
поднимаются скалы — острова,
словно отлитые из железобетона.
СВЕРСТНИКИ ДРЕВНЕГО РИМА
После работы в предгорьях
Кавказа археологическая экспеди-
ция профессора Е. И. Крупнова и
палеоботаника Р. В. Федоровой
остановилась на отдых в- поселке
Анчикулак, на границе песков
Ногайской степи. Вечерами слу-
шали рассказы хозяина дома —
старого чабана Ибрагима.
— Я тоже был археологом, —
сказал однажды хозяин.
Это произошло давно, когда
Ибрагим был молод. Его отару
захватил внезапно выпавший снег.
Чтобы укрыть ягнят, чабан стал
копать землянку в склоне боль-
шого кургана. Работа близилась
к концу, когда под лопатой звяк-
нуло что-то металлическое.
«Клад!» — чабан извлек тяже-
лый сосуд. Но, увы: внутри лежа-
ли ржавые железки.
«Колдовство», — подумал ча-
ЗДЕСЬ БЫЛ ЦВЕТУЩИЙ КРАЙ
Ибрагим безошибочно отыскал
место. В кургане даже сохрани-
лась глубокая дыра.
Под слоем песка ученые обна-'
ружили каменную кладку. То бы-
ли остатки различных сооруже-
ний. После расчистки всей пло-
щадки стало возможным предста-
вить облик исчезнувшего поселе-
ния.
Оно относилось к первым векам
нашей эры и принадлежало наро-
ду, родственному древним наро-
дам Закавказья. В центре выси-
лись укрепления, а вокруг распо-
лагались мастерские ювелиров,
Семь лет назад все было так
же. Та же завеса пыли. Так же
свирепо палило солнце.
Помнится, я спросил у шофера:
— Сколько сейчас градусов?
— Сто километров до сорока, —
ответил он,
— Как это понять?
— Очень просто, — пояснил шо-
фер. — В тени сейчас сорок гра-
дусов. Но до тени — сто километ-
ров...
На огромном пространстве мертв
Западный Прикаспий. Даже ры-
баки обходят пылающий бе-
рег: ни капли воды. Прав-
да, есть реки, отдаленные друг
от друга сотнями километров.
Но и они мало оживляют рав-
нину, разве только у своих бе-
регов. Полноводный, стремитель-
ный Терек течет словно в трубе.
Нанесенный им ил создал плот-
ное, сцементировавшееся русло,
которое висит над степью, про-
пуская воду только в низовьях.
Кума же течет в песчаном ложе,
и ее вода постепенно теряется в
почве, не доходя до Каспийского
моря.
Нет воды...
Так ехали мы по серой пустыне
примерно с час, пока па гори-
зонте не появилась темная полос-
ка. А когда машина влетела на
вершину песчаного увала, впереди
открылась широкая, полная зеле-
ни долина.
— Зона подземного орошения,—
сообщил мой спутник, местный аг-
роном. — Артезианские скважины.
бан, но продолжал раскопки. В
земле мелькнуло что-то круглое.
Чабан рванул к себе находку и
оцепенел. В руках его был череп...
— Сбежал я от того кургана, —
закончил хозяин, — но несколько
железок сохранил. Вот они.
Ибрагим протянул коробочку.
В ней лежали позеленевшие брон-
зовые перстни и пряжки со стран-
ными рисунками.
Профессор Е. И. Крупнов при-
гляделся к рисункам:
— Где вы нашли это? Место,
укажите место!..
Находка пастуха была куда
ценнее простого клада. Перстни и
пряжки оказались сверстниками
украшений древнего Рима, и от-
крытие их в пустынях Прикаспия
могло пролить новый свет на от-
даленнейшее прошлое.
гончаров, кузнецов и оружейни-
ков.
Судя по находкам, обитатели
поселения общались со всем куль-
турным миром древности. По бла-
гоустроенным дорогам, остатки
которых археологи обнаружили в
песках, шли торговые караваны из
Скифии, с Закавказья и Ирана,
из далеких Византии и Аравии.
Ученые установили, что разви-
тие культуры началось здесь с
эпохи палеолита — древнекамен-
ного века. Неужели в песках мог-
ли существовать благоприятные
для жизни условия?
ГОРЬКИЙ вывод
Кандидат биологических наук
Раиса Васильевна Федорова не
могла оторваться от микроскопа.
Пробы земли, взятой из раскопок,
рассказывали об удивительных
вещах.
Вот почва из древней стоянки
близ Бажигана. В ней содержится
до 30 процентов сосновой пыльцы.
Значит, шесть тысяч лет назад в
пустыне росли хвойные леса? В
земле более поздних стоянок бы-
ло до 40 процентов пыльцы бука,
граба и других широколиствен-
ных влаголюбивых пород. В со-
судах находили остатки культур-
ных злаков.
Древние поселки окружали
пастбища, поля, текли полновод-
ные реки. Жители занимались
земледелием, разведением пчел,
скотоводством.
Однако на рубеже XIII—XIV ве-
ков растительность исчезает. Ис-
чезают и древние поселения. По-
чему?
...XIII век. Степь гудит под ко-
пытами конных лав. Бегут люди.
И вот на месте их сожженных
поселков раскинули лагерь пол-
чища Чингис-хана. Кочевники при-
ИСПРАВЛЕНИЕ ОШИБКИ
Но жизнь может быть снова
восстановлена. Под жгучим по-
крывалом барханов сохранились
солнечные клады — законсервиро-
ванная в остатках листвы и трав
плодородная почва. Специалист
по ископаемой растительности —
палеоботаник Федорова десятки
лет посвятила поискам этих кла-
дов.
Найденные очаги древней расти-
тельности указывали на близость
водоносных горизонтов. Ученая
нашла плодородные участки в
пустынях Поволжья, Хорезма, в
иссохших такырах Голодной
Степи.
Опыт подсказывал: преображе-
ние песков Прикаспия возможно.
Отныне экспедиция искала не
только остатки древних культур.
Совместно с археологами Раиса
Федорова трудилась над картой
распространения древней расти-
тельности.
Говорят, что археология и па-
леоботаника — отвлеченные науки.
Несправедливое мнение.
Добрую память оставила па-
леоботаник Федорова у жителей
Прикаспия. По ее пути прошли
разведчики подземных вод — гид-
рогеологи. И карта древней расти-
тельности, составленная ученой,
служила им ценным пособием.
Контрольное бурение быстро при-
водило к воде. В этих же районах
почвоведы нашли и пригодную
для обработки землю.
Началось наступление на пески
Армии машин пробили в терской
«трубе» отверстия, проложили ка-
налы к зонам утраченного плодо-
родия. Взятая в’ бетонное русло,
Кума больше не теряется в пес-
ках. Ее воды идут навстречу тер-
ским, покрывая землю серебри-
стой сетью арыков.
Теперь не узнать этих мест.
Терско-Кумская оросительная си-
стема вернула жизнь десяткам ты-
вели овец, которые своими ост-
рыми копытцами срывали травяной
покров. И лишенная зеленой защи-
ты земля стала жертвой эрозии.
Мелели, уходили в почву реки.
Из-за Каспия ворвался жгучий
ветер кара-давыл, губительные
черные бури. И плодородный край
стал пустыней...
Выводы были горьки, но по-
учительны. Причиной бедствия
явились люди — вернее, их нера-
зумное, хищническое отношение к
природе.
сяч гектаров. Здесь зреют рис, ку-
куруза, виноград. Вдоль колхоз-
ных полей встают лесозащитные
полосы. А на бывших барханах,
закрепленных травами, и весной и
летом зеленеют пастбища, откарм-
ливаются отары тонкорунных овец.
Но животноводы Прикаспия хо-
рошо усвоили урок истории. Вы-
пас отар взят под строгий конт-
роль. И опасность повреждения
травяного покрова больше не
угрожает возрожденной земле.
В Ставропольском крае у пусты-
ни уже отвоевано 30 тысяч гекта-
ров. Строительство каналов раз-
вернулось и ближе к Каспию —
в Ногайской степи. В ближайшие
годы еще 200 тысяч гектаров бу-
дут служить человеку.
А там, где нет поблизости рек,
ежегодно бурят сотни скважин.
Подземные моря дают влагу де-
сяткам новых хозяйств и вместе
с наземной ирригацией заметно
изменяют климат Прикаспия. Спал
летний зной, чаще выпадают дож-
ди. Реже бушуют над степью чер-
ные бури.
В Западный Прикаспий прихо-
дит климат субтропиков.
АТУ ЕГО!
высшую ма-
учениками —
Гамкрелидзе
В. Г. Болтян-
и Е. Ф. Ми-
ОПТИМАЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ...
НО КАК ЕГО НАЙТИ?
собаки знали
в особенности владели бы
Л. ЮРЬЕВ
РИНЦИП
МАКСИ
Рис. Б; ЛАВРОВА
Всем известно; ни одна область нау-
ки, техники, производства сегодня
немыслима без математики. И может
быть, наиболее ярко это видно на
примере автоматики, автоматического
управления, которые стали основой
технического прогресса.
Управлять, конечно, можно по-разно-
му. Но уж если мы взялись за это не-
легкое дело, то есть смысл поступать
так, чтобы добиться наилучших или,
как говорят ученые,— оптимальных ре-
зультатов.
Оптимизация — важнейшее направле-
ние развития современной техники. Из
множества технологических процессов
или машин имеют право на жизнь лишь
тот и та, которые наилучшим образом
справляются с поставленными задача-
ми. К этому постоянно стремились и
стремятся ученые и инженеры, созда-
вая новую технику. Стремились, но да-
леко не всегда, а если говорить стро-
го — почти никогда не находили же-
ланного решения.
Дело в том, что строгой математиче-
ской теории оптимизации не существо-
вало. А без нее успех проектирования
во многом оказывался делом удачи и
интуиции конструктора. Инженеры и
ученые искали наилучшее частенько на
ощупь, порой приближаясь к нему, а
иногда оказываясь и весьма далеко от
поставленной цели.
Но жизнь, развитие техники все на-
стойчивее требовали предельно строгих
решений оптимальных задач. И они
были найдены четырьмя советскими ма-
тематиками: академиком Л. С. Понтря-
гиным и его
ским, Р. В.
щенко.
Если бы
тематику, а
вариационным исчислением, охота, на-
верняка, протекала бы гораздо успеш-
нее. Скажем, вы подняли зайца, и со-
бака бросилась за ним. Охотничий ин-
стинкт заставляет ее бежать все время
«на дичь», она мчится так, чтобы заяц
все время был на ее пути, И с точки
зрения математики, собака допускает
грубую ошибку. Если уж поставить се-
бе цель догнать зайца в кратчайшее
время, бежать надо иначе. Нужно
мчаться по особой кривой, которая так
и называется — линия погони.
Еще со времен великих математиков
Эйлера и Вёйерштрасса ученые начали
интересоваться подобными задачами и
создали целую область науки — вариа-
ционное исчисление. Решает оно очень
интересные проблемы, и задача с со-
бакой, конечно, всего лишь шутка. Но
эта шутка позволяет заглянуть в суще-
ство идей вариационного исчисления.
Бесчисленное множество технических
вопросов во многом напоминает пого-
ню собаки за зайцем.
ВАРИАЦИОННОЕ ИСЧИСЛЕНИЕ —ЧТО ЭТО ТАКОЕ?
В 1696 голу двадцатидевятилетиий Иоганн Бернулли выдвинул задачу, которой было суждено сыграть
выдающуюся роль в развитии одной из важнейших ветвей математического анализа. Она была удивитель-
но проста на первый взгляд, эта задача. Даны две точки А и В, не лежащие на одной вертикальной прямой.
Требовалось найти форму кривой, по которой тяжелый шарик скатится без трения из точки А в точку
В в кратчайшее время.
Несмотря на кажущуюся простоту, задача привлекла внимание блестящих математиков того времени.
Вскоре были даны три ее решения. Одно принадлежало старшему брату Иоганна — Якобу Бернулли. Дру-
гое прислал Гийом Франсуа Лопиталь, а третье — велиний Ньютон. Сам Иоганн Бернулли тоже знал реше-
ние своей задачи.
Ею оказалась вовсе не наклонная прямая АВ, нан могло показаться с первого взгляда. На такой
прямой скорость движения скатывающегося шарика нарастает сравнительно медленно. Можно предло-
жить снольно угодно кривых, по которым „путешествие11 из А в В займет меньше времени. Такие кривые
должны круче спускаться из точки А вниз, чтобы скорость движения нарастала быстрее и большая
часть пути была пройдена стремительнее.
Но быстрее всего шарин скатится по линии „кратчайшего времени" — брахистохроне. В данном случае
ею служит циклоида -с горизонтальным основанием и точной возврата в А.
Задача о брахистохроне, поставленная Иоганном Бернулли, послужила мощным толчном для разви-
тия вариационного исчисления — одного из самых могущественных инструментов в рунах современных
физиков и механиков. Оно изучает методы нахождения наибольших и наименьших значений тан назы-
ваемых функционалов — переменных величин, зависящих от выбора той или другой, а иногда и несколь-
ких сразу функций.
Простейший пример функционала—длина кривой. Соединяя две точки различными линиями, мы полу-
чим кривые разной длины. Следовательно, длина „пути" из А в В является переменной величиной,
зависящей от выбора кривой, то есть выбора функции, определяющей уравнение этой кривой.
Функционалами будут и площадь, ограниченная замкнутой кривой, и объем, заключенный внутри не-
которой поверхности, и тысячи других важных для практики величин.
Прикладное значение вариационного исчисления исключительно велико. Многие важнейшие положения
физики и механики формулируются в виде вариационных принципов.
На одной из фабрик, например, по-
требовалось сделать транспортер, что-
бы передавать кольца с верхнего эта-
жа на нижний, из одного угла огром-
ного зала в другой. Авторы проекта ре-
шили использовать для этого наклон-
ный желоб, по которому кольца сами
скатываются вниз. Все решалось бы
очень просто, но нужно было выпол-
нить еще небольшое, но естественное,
добавочное условие: время на скатыва-
ние' должно быть минимальным. И сра-
зу же возник вопрос: как для этого
проложить желоб?
Если просто соединить «пункт от-
правления» с «пунктом назначения»
прямой линией, то задача будет реше-
на не наилучшим, не оптимальным спо-
собом. Действительно, по такому жело-
бу кольца станут разгоняться медленно
и поэтому потратят на свое «путешест-
вие» лишнее время. Лучше поступить
иначе: сделать в начале желоба очень
крутой наклон, чтобы кольца стреми-
тельно набирали скорость. А затем уже
может следовать значительно более по-
логий участок. Разогнавшиеся кольца
быстро проскочат его.
Это, конечно, рассуждения «на паль-
цах». И на такой сомнительной основе
вряд ли можно решать судьбу техниче-
ского проекта. Но в данном случае нет
нужды базироваться на ней. Вариа-
ционное исчисление дает наилучшее,
оптимальное решение этой задачи с
абсолютной точностью: желоб нужно
проложить по так называемой «кривой
скорейшего спуска». И как бы вы ни
фантазировали, как бы ни ухищрялись,
какие бы иные пути ни предлагали, по
кривой скорейшего спуска кольца ска-
тятся быстрее всего.
К сожалению, далеко не всегда ва-
риационное исчисление может дать та-
кое простое решение для реальных ин-
женерных задач. В жизни все оказы-
вается гораздо сложнее.
ЖИЗНЬ ЛЮБИТ КРАЙНОСТИ
Вариационное исчисление легко на-
шло наивыгоднейший профиль желоба
для скатывания колец. Но это вовсе не
значит, что обрадованные инженеры не-
медленно побегут в мастерскую зака-
зывать детали транспортера. Очень мо-
жет быть, что математическое решение
не только не обрадует их, а наоборот,
повергнет в уныние. Ведь конструкция
здания — его перекрытия, полы, стены,
уж не говоря о расположении обору-
дования, могут не позволить проложить
желоб так, как требует неумолимое
уравнение, не признающее никаких
реальных ограничений.
Ну, а как же все-таки надо располо-
жить транспортер, чтобы обогнуть
встречающиеся на его пути препятствия
ной» работы губит огромное количество
сырья. Необходимо любой ценой, пре-
дельным использованием всех возмож-
ностей вернуть агрегат в нужный ре-
жим за кратчайшее время.
И вот так в самом общем виде и
сформулировали свою задачу Лев Се-
менович Понтрягин и его друзья.
«Среди всех допустимых (обратите
внимание, всех — в том числе и нахо-
дящихся на границе возможностей)
управлений, под воздействием которых
объект переходит из заданного началь-
ного состояния в предписанное конеч-
ное, найти такое, для которого этот пе-
реход осуществляется в кратчайшее
время».
КОГДА
УПРАВЛЕНИЕ
ОПТИМАЛЬНО
и в то же время обеспечить скатывание
колец в кратчайший срок?
Классическое вариационное исчисле-
ние бессильно в этом случае. Когда нет
никаких ограничений, никаких препят-
ствий, пожалуйста,— оно готово немед-
ленно прийти на помощь. Но если
реальная жизнь накладывает на задачу
свои условия, его уравнения теряют
силу и оказываются бесполезными.
Вот еще самый простой пример. На
пути строителей железной дороги
встретился глубокий и широкий овраг.
Его можно полностью засыпать и сде-
лать дорогу идеально ровной. Но мож-
но поступить и иначе: на подступах к
оврагу вырыть траншеи и пустить по-
езд в выемках. Наконец, что мешает
скомбинировать оба эти способа? Как
же поступить? Как лучше всего про-
вести магистраль, чтобы стоимость ее
оказалась наименьшей?
Это, вероятно, покажется странным,
но до самого последнего времени мате-
матика была не в состоянии строго ре-
шить такой «пример», хотя по неосто-
рожности мы и назвали его «самым
простым».
Вся беда в том, что мы проклады-
ваем дороги не всемогущим вездехо-
дам, а обыкновенным локомотивам. И
строгие инструкции предписывают:
уклон пути не может быть больше ка-
кого-то максимально допустимого зна-
чения. При этих ограничениях здравый
смысл подсказывает совершенно естест-
венное решение: надо воспользоваться
именно этими предельными уклонами,
проложить дорогу под максимально до-
пустимым углом. Это и будет опти-
мальным решением,— утверждает здра-
вый смысл.
А вот классическое вариационное
исчисление — строгая математическая
наука — говорит иное. Оно считает, что
оптимального решения в данном случае
вообще нет. По крайней мере при тех
предположениях, которые необходимо
сделать, чтобы воспользоваться его ме-
тодами. Дело в том, что великолепно
отточенное, прекрасно отшлифованное
оружие классического вариационного
исчисления выковано в предположении,
что оптимальное решение лежит где-то
в «середине» возможностей, а вовсе не
на самом.краю. И таких-то «крайних»
решений вариационное исчисление про-
сто-напросто не замечает. Их для него
не существует.
Между тем такие задачи встречаются
не только у строителей железнодорож-
ных магистралей.
НА ГРАНИЦЕ ДОПУСТИМОГО
...Разбежавшись по взлетной полосе,
серебристый гигант взмыл в московское
небо и, ревя моторами, взял курс на
северо-запад — к берегам Невы. Мар-
шрут небольшой для такого корабля —
всего-то семьсот километров. И упу-
щенные минуты здесь не наверстаешь.
Поэтому особенно важно не упускать
их. Но вот как это сделать? Забраться
на предельную высоту, где сопротивле-
ние воздуха меньше и скорость заметно
выше, чем над самой землей? Но тогда
потеряешь массу времени на взлет и
посадку. Лететь над самой землей? Но
здесь скорость полета куда ниже, чем
на высоте десять-одиннадцать километ-
ров. Так как же вести самолет, как
управлять двигателями, положением
рулей? Ясно лишь одно: все возможно-
сти машины надо использовать до кон-
ца, работать на «предельных» режи-
мах. А раз так, то решение бесполезно
искать с помощью классического вариа-
ционного исчисления.
Многие и многие задачи сводятся к
таким же «неклассическим» пробле-
мам. Как вести космическую ракету к
Венере, чтобы израсходовать меньше
всего горючего и не вывести из строя
двигатели чрезмерной нагрузкой? Как
управлять приводом огромного блю-
минга, чтобы быстрее всего реверсиро-
вать машину? Что предпринять, если
могучая домна или грандиозная хими-
ческая установка вышли из заданного
режима? Каждая минута их «неправиль-
Если мы собираемся управлять ка-
ким-то объектом, то совершенно оче-
видно, что он должен иметь «рули» —
устройства, которые позволяют изме-
нять его движение. Положение «рулей»
тоже характеризуется числами. Это мо-
жет быть и количество топлива, пода-
ваемого в двигатель, и сила тока, и
угол наклона элеронов самолета. По-
этому управление объектом можно за-
писать в виде последовательности
цифр, описывающих положение «ру-
лей» за время движения.
Любая реальная машина ограничена
в своих возможностях. Нельзя пода-
вать в двигатель слишком много горю-
чего — он «захлебнется». Точно так же
нельзя подвести в электромотор очень
большой ток — сгорит обмотка. Следо-
вательно, цифры, характеризующие по-
ложение «рулей», НЕ МОГУТ БЫТЬ
БОЛЬШЕ КАКИХ-ТО ПРЕДЕЛЬНЫХ
ЗНАЧЕНИЙ. НО РАВНЫ ЭТИМ ПРЕ-
ДЕЛЬНЫМ ЗНАЧЕНИЯМ ОНИ МО-
ГУТ БЫТЬ. В этом как раз и заклю-
чается принципиальная разница между
задачами, которые решали Понтрягин и
его ученики, и задачами классического
вариационного исчисления, не допуска-
ющими такого равенства.
Совершенно очевидно, что, приняв ка-
кое-то управление, то есть записав по-
следовательные положения «рулей»,
мы заставим свой объект совершить
вполне определенное движение. Ска-
жем, задав автопилоту режим работы
двигателей и порядок включения ме-
ханизмов поворота, спуска и подъема,
мы тем самым определим какую-то
траекторию самолета, и тогда на пере-
лет потребуется некоторое время. При
ином управлении траектория будет
другой и на полет уйдет другое время.
Существует такое управление, при
котором на путешествие понадобится
меньше всего времени. Это управле-
ние и будет оптимальным по быстро-
действию. Понтрягин и его ученики до-
казали, что ОПТИМАЛЬНЫМ ЯВ-
ЛЯЕТСЯ ТАКОЕ УПРАВЛЕНИЕ' И
ТАКАЯ ТРАЕКТОРИЯ, КОТОРЫЕ
20
СДЕЛАЮТ МАКСИМАЛЬНЫМ НЕ-
КОТОРОЕ МАТЕМАТИЧЕСКОЕ ВЫ-
РАЖЕНИЕ.
Чтобы не уходить в те самые дебри,
где математики «теряют» своих род-
ственников, мы не станем выписывать
эту сакраментальную формулу. А
просто вспомним старую школьную
шутку о «пифагоровых штанах».
Где-то в самом начале геометрии мы
узнаем о том, что если треугольник
прямоугольный, то его стороны удо-
влетворяют теореме Пифагора: сумма
квадратов катетов равна квадрату ги-
потенузы. И теперь, если нам скажут,
что у треугольного огорода одна сто-
рона равна А метрам, другая — В, а
третья — С, и если мы заметим, что
А2+В2 = С2, то, не глядя на план, мы
можем смело утверждать, что огород
имеет форму прямоугольного треуголь-
ника.
Нечто аналогичное происходит и
здесь: ЕСЛИ УПРАВЛЕНИЕ ОПТИ-
МАЛЬНО, ТО ОНО УДОВЛЕТВО-
РЯЕТ ПРИНЦИПУ МАКСИМУМА,
найденному советскими математиками.
По формулировке принцип максиму-
ма напоминает теорему классического
вариационного исчисления: если реше-
ние существует, то оно удовлетворяет
уравнению Эйлера (а в более сложных
случаях аналогичным уравнениям).
Однако принцип максимума гораздо
могущественнее. Он, в частности, до-
пускает и решения, лежащие на грани-
це возможностей. Поэтому все те зада-
чи, о которых мы говорили, неразре-
шимые с точки зрения вариационного
исчисления, теперь решаются стан-
дартным приемом, не требующим уже
никаких хитростей .
Методы, предложенные советскими
учеными, по существу, заложили осно-
ву нового отдела высшей математики.
Причем классическое вариационное ис-
числение Эйлера, Вейерштрасса и
Лагранжа оказывается всего лишь
частным случаем этой теории.
* * *
Ни одна математическая теория не
всемогуща. А тем более молодая.
Принципу максимума всего несколько
лет отроду. Но уже сейчас его успехи
чрезвычайно велики. Сегодня принцип
максимума позволяет решать бесчи-
сленное множество важных для прак-
тики задач. Но его творцы смотрят да-
леко вперед и выдвигают задачи неве-
роятной сложности. Скажем, поиски
оптимального управления случайными
процессами. Правда, строго решить за-
дачу об управлении совершенно слу-
чайным явлением пока не удалось. Но
если оно подчиняется хотя бы законам
теории вероятности, ответ может быть
дан совершенно точный.
Да, открытие сделано, и присужде-
ние его авторам Ленинской премии —
высокая оценка того огромного вкла-
да, который внесли советские матема-
тики в мировую науку.
Ну, а что же теперь делать практи-
чески? Ведь принцип максимума убе-
дительно показывает, что подавляющее
большинство уже созданных приборов
автоматического управления дают не
оптимальные результаты. Иногда очень
близкие, но все же не оптимальные. А
порой и вовсе далекие от наилучшего.
Что же — все надо ломать, выбрасы-
вать, переделывать?
Конечно, нет, зачем же такие край-
ности! Существующие машины еще
неплохо послужат нам. Ведь и не зная
строгой математической теории, не
располагая принципом максимума, уче-
ные в какой-то мере приближались к
оптимальным решениям. А сейчас,
имея в своих руках столь могуществен-
ное оружие, они смогут значительно
усовершенствовать уже созданные сис-
темы управления, использовать их
огромные резервы. А что касается но-
вых систем, то это уже будут в полном
и строгом смысле слова оптимизаторы.
Не стремящиеся оптимизировать, а
оптимизирующие.
ВО ВСЕМ МИРЕ
НОВОЕ И САМОЕ НОВОЕ
ЗАТВОР — молния
Фотограф считает отличным аппаратом камеру с минималь-
ной выдержкой в 1/1000 секунды. Но для технических съемок
часто и такая маленькая выдержка слишком велика. Пред-
ставьте, что надо сфотографировать пулю, вылетающую из
канала ствола. Или взрыв. Или лопатку вращающейся с бе-
шеной скоростью турбины. Да мало ли есть вещей, которые
снимать надо с исключительно быстродействующими и — что
тоже крайне важно — срабатывающими в точно назначенное
время затворами.
Вот почему большой интерес вызвал оригинальный затвор
из алюминиевой фольги, срабатывающий за... 0,000045 секун-
ды! На столь же высоком уровне и точность срабатывания:
0,000001 секунды. Как же действует такой затвор? Ведь ясно,
что никакие механические устройства не в состоянии обеспе-
чить такие технические показатели. Да, здесь затвор откры-
вается не традиционным проволочным тросиком, а мощными
силами магнитного поля. Через фольгу пропускают ток в не-
сколько сотен или даже тысяч ампер, и магнитное поле в
ничтожную долю секунды сворачивает пластинку фольги в
тоненькую трубочну. Весь «фокус» в том, что время, в течение
которого проходит ток, очень мало, и фольга не успевает
сгореть.
Новый сверхвысокоскоростной затвор позволит ученым еще
глубже заглянуть в механизм быстрых процессов.
НЕМНОГУ О МН
ЧЕРТЕЖ ДЛИНОЙ
100 МЕТРОВ
Представьте себе, что
вы перенеслись на 220
лет назад и прогуливае-
тесь по центральным
«першпективам» Петер-
бурга во времена Ломо-
носова. Слева и справа
от вас — фасады домов.
На набережной Невы, на
Миллионной улице (на
улице Халтурина), на
Дворцовой площади до-
ма стоят «единою фаса-
дою», зато на Невском
проспекте, там, где сей-
час вплотную друг к
ДРУГУ высятся много-
этажные здания, вы ви-
дите уютные небольшие
домики в один этаж «на
погребах» (то есть на
высоких подвалах, чтобы
жилые «покои» не зали-
вала вода при частых в
Петербурге наводнениях).
Но странно — улицы со-
вершенно безлюдны —
ни прохожих, ни карет.
Да и дома все одинаково
белые, только крыши вы-
Рис. В. КРАСНОВСКОГО
крашены красным кар-
минам...
Все это изображено на
бумаге, на старинной,
добротной бумаге, с во-
дяными знаками, слегка
пожелтевшей от времени
и , потертой на сгибах.
Старые чертежи были
недавно выставлены в
Эрмитаже после почти
двухвековой «эмигра-
ции». История их во мно-
гом загадочна.
В 1746 году из Петер-
бурга уехал служивший
несколько лет в России
придворный голштинско-
го герцога Фридрих
Вильгельм фон-Берхгольц.
В его дорожных сунду-
ках лежали толстые пап-
ки, а в них — около 450
чертежей. На этих лис-
тах были изображены
сотни зданий, построен-
ных в Петербурге, Мо-
скве, Киеве и других го-
родах в первой половине
XVIII века. Особенно мно-
го материалов было по
Петербургу, и среди них
огромные чертежи —
«развертки» вдоль всех
центральных улиц и на-
бережных, на которых
последовательно, дом к
дому, фасад к фасаду,
были вычерчены все зда-
ния: и пышные дворцы
вельмож, и нарядные
церкви, и лавки, и дома
обывателей. Общая дли-
на разверток превышает
сто метров!
Сто метров чертежа —
это несколько километ-
ров петербургских улиц,
изображенных в том ви-
де, как они выглядели
около 220 лет назад. По-
ражает графическое ма-
стерство и тщательность
исполнения — архитекту-
ра зданий передана
вплоть до мельчайших
лепных деталей.
Все эти материалы
после смерти Берхгольца
были переданы по его
завещанию в Королев-
ский музей в Стокголь-
ме — ныне Националь-
ный музей Швеции. Там
они пролежали в пол-
ной безвестности поч-
ти два века, и только
недавно молодой швед-
ский ученый Бьерн Халь-
стрем разобрал их и ис-
следовал.
Значение находки труд-
но переоценить.
Во-первых, стокгольм-
ские чертежи позволяют
точно установить возраст
многих построек, при
этом выясняется, что по-
давляющее большинство
существующих зданий
на центральных улицах
Петербурга имеет гораз-
до более почтенный воз-
раст, чем мы думали до
сих пор.
Во-вторых, мы теперь
можем с полной досто-
верностью представить
себе первоначальный об-
лик многих зданий, кото-
рые впоследствии были
перестроены и изображе-
ния которых были до сих
пор неизвестны.
Среди них первая по-
стройка' выдающегося
русского зодчего, «обер-
архитектора» Варфоло-
мея Растрелли — автора
Зимнего дворца, Смольно-
го собора, Екатеринен-
ского дворца в Царском
Селе и ряда других инте-
реснейших зданий в сти-
ле «барокко». Это —
дворец молдавского гос-
подаря Дмитрия Канте-
мира, отца прославленно-
го русского сатирика и
поэта Антиоха Кантеми-
ра: дворец был построен
на углу Дворцовой набе-
режной и Мраморного пе-
реулка в 1721 году, ког-
да Растрелли исполнился
всего 21 год. Впослед-
ствии здание было со-
вершенно искажено не-
удачной перестройкой, и
только находка в Сток-
гольме позволила нам со-
ставить представление о
прежнем облике интерес-
ного дома.

TP w
Таина
подводных
сигналов
Рис. В. КОЛТУНОВА
Уже давно среди мас-
сы звуков, обнаруженных
гидрофонами в морской
воде, океанологи отмети-
ли какие-то странные
пульсирующие сигналы.
Они громки — 30 — 40
децибеллов, сильнее уров-
ня фона, то есть шума
волн, голосов обитателей
моря. Человеческое ухо,
стокгольм-
и сама за-
загадок.
совершен-
I
Коллекция
ских чертежей
дает много
Прежде всего
но неясно происхождение
чертежей, в том числе и
уникальных многометро-
вых разверток. Кто их
выполнил? Для чего? Как
и почему они попали в
руки Берхгольца? Ведь
подобных материалов не
сохранилось ни в одном
из наших архивов.
правда, их обычно не
слышит, но приборы об-
наруживают легко. И вот
что любопытно: звуки то
ритмически повторяются
в течение десятков ми-
нут, регулярно через
каждые двадцать секунд,
то пропадают, чтобы по-
явиться где-нибудь в
другом месте.
22
H EM Н
О Г У о многом
Звуки эти присут-
ствовали преимущест-
венно в арктических
и антарктических водах
и были далеко не еди-
ничны. Распознать их,
однако, не удавалось.
Среди искавших источ-
ник загадочных сигналов
в последние годы был
Ричард Уокер из амери-
канского исследователь-
ского института Белл. В
погоне за ними он про-
вел более двухсот часов:
летал на небольшом ди-
рижабле над волнами Се-
верной Атлантики в во-
дах континентального
шельфа близ Новой Анг-
лии. Он установил, что
сигналы движутся чаще
всего со скоростью от
трех до восьми километ-
ров в час, достигая, од-
нако, и тридцати шести.
Преследуя их, он рас-
крыл наконец тайну
и рассказал об этом
на страницах «Жур-
нала Акустического об-
щества Америки».
Оказалось, что «сигна-
лы» это сердцебиение
китов!
Сердце кита — чудовищ-
ный насос весом иной
раз более тонны и мощ-
ностью в десять лошади-
ных сил! Меньше нельзя:
нужно непрестанно пере-
гонять через артерии и
вены громадного живот-
ного тонн восемь крови.
Чем же объясняются
своеобразные замирания
мощных звуков? О, толь-
ко не сердечными при-
падками у китов. Про-
сто, чудовищная туша
кита, толстый слой жира
и кожа настолько погло-
щают удары сердца, что
обычно они не слышны.
Но когда кит разевает
свою пасть, чтобы на-
брать воды и выпустить
ее сквозь фильтр из ки-
тового уса, а затем про-
глотить оставшуюся в
пасти рыбешку и мелких
морских животных, мощ-
ные удары его сердца
свободно передаются в
окружающую воду и
улавливаются гидрофо-
нами исследовательских
судов и даже дирижаб-
лей.

НЫРОК
в
ГЛУБЬ
ЗЕМЛИ
Попытку нырнуть в
глубь Земли — ни боль-
ше ни меньше! — соби-
раются проделать в бли-
жайшие годы.
Все предыдущие по-
пытки проникнуть как
можно дальше в глубь
земной коры соверша-
лись, как известно, по-
средством бурения. Но
пройти буром всю зем-
ную кору и достичь ман-
тии — задача необыкно-
венно трудная. Колонна
буровых труб должна
иметь в длину три десят-
ка километров! Даже ес-
ли допустить невероят-
ное — что земные недра
не таят никаких сюрпри-
зов, что не случится ни-
каких аварий и непола-
док, — сколько раз нуж-
но поднимать и опус-
кать эту колонну для
смены сработавшегося бу-
рового инструмента!
Американцы пытались
сократить путь сквозь
твердые породы, начав
бурение не на суше, а в
океане, где толщина ко-
ры в 2 — 3 раза меньше.
Попытка кончилась не-
удачей. Оказалось, что
судно, какие бы меры ни
принимались для того,
чтобы удержать его в не-
подвижности, — слишком
нетвердая основа для
буровой установки. В бу-
дущем году они наде-
ются возобновить рабо-
ту с платформы, опи-
рающейся на подвод-
ные лодки, закрепленные
под водой на глубине,
куда не доходит волне-
ние. Остроумно, но уяз-
вимых мест и у этой
системы ничуть не мень-
ше.
Сейчас в путешествие
в глубь Земли наряду с
буровиками, включаются
атомщики. Естественно,
что и методы у них со-
вершенно другие. Комис-
сия по атомной энергии
США собирается достичь
границы между корой и
мантией, так называемо-
го слоя Мохоровичича,
не с помощью подводных
лодок, а посредством
«подземной лодки», изо-
бретенной сотрудником
Комиссии Уильямсом
М. Адамсом.
Это автоматический
ядерный подземный ко-
рабль, который будет
«прошивать земную кору,
как игла прошивает
ткань». И, действительно,
он будет похож на ги-
гантскую иглу. Середину
его составит игольчатый
реактор, где распад ядер
создаст высокую темпера-
туру. Термоизоляция по
бокам должна направ-
лять мощный поток теп-
ла вниз и вверх.
Снизу к реактору при-
мыкает массивное тяже-
лое металлическое ост-
рие, служащее подзем-
ной лодке балластом.
Верхнюю часть иглы об-
разует объемистый по-
плавок, где устроено ла-
бораторное отделение с
датчиками и регистриру-
ющими приборами, при-
способленными для рабо-
ты в условиях необычных
температур и давлений.
...Итак, лодка-игла на-
целена прямо вниз, н
центру Земли. Реактор
включен, температура
острия поднимается до
1100 градусов и выше.
Горные породы вокруг
него плавятся и тяжелый
балласт увлекает всю ма-
хину вниз, сквозь рас-
плав.
Вот лодка уже глубоко
под землей. Расплавлен-
ные породы образуют
вокруг нее озеро жидкой
лавы. Поплавок обеспе-
чивает игле неизменное
вертикальное положение,
а тяжелый раскаленный
нос плавит размягчает
и раздвигает все новые
слои коры.
Между тем, по мере
погружения лодки, лава
сверху постепенно засты-
вает. Подземное озеро
движется вниз вместе с
лодкой.
И вот земная кора
пройдена. О том, чтобы
идти глубже, пока речи
нет. Мы еще слишком
плохо представляем се-
бе, что находится даль-
ше. Игла прошила зем-
ную кору, в лаборатор-
ном отсеке накопились
бесценные записи пока-
заний всевозможных при-
боров.
Но... над лодкой пласт
в тридцать тысяч метров
горных пород, более
прочных, чем до начала
рейса: теперь даже рых-
лые осадочные породы
сплавились в сплошной
литой массив... Нет! За-
писи и сама лодка не
пропадут для науки. Не-
нужное уже тяжелое ост-
рие отделяется, и попла-
вок поднимается с реак-
тором к потолку пещеры,
заполненной расплавом.
Дальше все протекает,
как при спуске, но в об-
ратном направлении. По-
плавок накален до гой
же температуры, что и
нос. Упираясь в потолок,
он плавит его и вытяги-
вает лодку все выше,
пока, наконец, где-то не-
далеко от места старта
не возникает среди рав-
нины озерко раскаленной
лавы и из него не высу-
нется конец лодки-иглы,
побывавшей по обе сто-
роны земной коры.
Когда это будет? Так
ли гладко пройдет? И бу-
дет ли вообще? Трудно
сказать. Огромные тех-
нические проблемы стоят
на пути создания под-
земной лодни.
Здесь, кстати, изложен
лишь самый первый,
«робкий» проект. У опи-
санной лодки нет друго-
го двигателя, кроме силы
тяжести. А ведь ядерная
энергия может послужить
не только для расплавле-
ния пород, но и для то-
го, чтобы двигать под-
земный корабль в любом
направлении.
Может быть, преодоле-
ние твердой земной ко-
ры станет когда-нибудь
лишь наиболее трудным
и медленным начальным
и конечным этапами пу-
тешествия. Само же оно
будет совершаться го-
раздо быстрее в жидкой
или полужидкой магме,
из которой, вероятно, со-
стоит мантия. Кто знает,
не достигнут ли «подзем-
снаряды» такой величи-
ны, а термоизоляция та-
кого количества, что по-
явятся отсеки, куда за
долгие месяцы не смо-
жет пробраться окружаю-
щий их жар. Тогда в
«подкорковых» путешест-
виях смогут принять уча-
стие не только приборы,
но и люди.
23
ТЕ3 Ь1, П Р Е Д П О П
I
Ж Е Н И Я, ПР
I
Е К Т Ы
ЕСЛИ МОДЕЛЬ ИСПАРИТСЯ
ДОМНЫ
НА
ПЕНСИЮ
Любая отливка начинается с модели — деревяной болванки, по
форме точно соответствующей будущему изделию. Потом ее за-
формуют в литейную землю, форму-опоку разнимут аккуратно на
две половинки, вынут модель, а когда форма будет опять собрана,
образовавшуюся пустоту зальют металлом. Сложно, долго, а глав-
ное — очень дорога модель. К тому же ее нужно делать с таким
расчетом, чтобы можно было вытащить из формы. А если отливка
должна быть с пустотами, полостями? Тогда модель усложняется
еще больше.
А что если совсем не вытаскивать модель из формы? Можно.
Именно так и поступают, когда льют по выплавляемым моделям.
Модель в этом случае делают не из дерева, как обычно, а из воска.
Теперь уже ее не нужно вытаскивать: достаточно
форму, и воск вытечет. Однако и
Интерес у литейщиков вызвала
такая идея: лить по
выплавляемым, а...
«Фундамент» нового
пенополистирол — вещество,
поминающее застывшую пену. Оно
легко фрезеруется, сверлится. Кус-
ку пенополистирола слегка
гретым ножом можно легко при-
дать любую форму. Если теперь
заформовать нашу модель в зем-
лю, а потом, не вынимая, залить
форму металлом, то горячий ме-
талл выжжет пенолистирол. Мо-
дель буквально испарится. Вот и
не нужны сложные и дорогие тех-
нологические процессы. А изготов-
лять пенополистирольные модели,
как считают авторы нового мето-
да, несложно. Во всяком случае
дешевле, чем любые другие.
моделям не
испаряемым
метода —
на-
на-
технология
слегка нагреть
очень сложна.
Металлурги гордятся гигантскими домна-
ми, мартенами, конверторами. Но с какой
охотой они сменили бы это громоздкое и
дорогое оборудование на небольшие, высо-
копроизводительные агрегаты, позволяю-
щие непосредственно получать сталь из
руды, а не путем переработки чугуна. До
сих пор бездоменное получение стали уда-
валось лишь в полулабораторных масшта-
бах. Но, возможно, вскоре дело будет об-
стоять иначе.
Французский институт нефти, топлива и
смазочных материалов получил патент на
установку для прямого превращения руды
в сталь. Она состоит из трех печей или ка-
мер, расположенных ступенями одна над
другой, и теплообменника.
Мелко размолотая смесь руды и флюсов
непрерывно сыплется сверху в первую —-
верхнюю камеру, куда снизу поступают го-
рючие газы, смешивающиеся с нагретым
до 1000 градусов кислородом. При горении
создается такая высокая температура, что
падающая сквозь пламя руда плавится и в
виде капель попадает в ванну на дне ка-
меры.
Оттуда расплав стекает во вторую каме-
ру. Здесь сквозь него продувают раскален-
ные восстанавливающие газы. Расплав бур-
но перемешивается, и из него восстанав-
ливается и скапливается на дне жидкое
железо.
Оно течет сверху е третью, нижнюю ка-
меру, куда из фурм в поддоне тоже пода-
ется раскаленный восстанавливающий газ.
На дно камеры железо попадает уже очи-
щенным от примесей.
Отходящие из последней камеры газы го-
рючи. Они-то в смеси с кислородом и пла-
вят руду в первой камере.
Превращение железа в углеродистую или
легированную сталь любой марки не пред-
ставляет трудности. Для этого достаточно
добавлять к вытекающему металлу расчет-
ное количество чугуна или ферросплавов.
Ясно, что этот способ сулит много пре-
имуществ. Вместо раздельного производст-
ва чугуна и стали будет одно, а ведь не
менее 80 — 90 процентов выплавляемого в
высокоразвитых странах чугуна идет на
производство стали. Сильно сокращается
расход топлива, а потребность в редком
металлургическом угле и коксовальном
производстве отпадет вовсе; достаточно
будет простого природного газа.
Установки станут несравненно компакт-
нее и легко поддадутся полной автомати-
зации. Производство станет более гибким:
переход на другие марки будет совершать-
ся быстро и просто.
Но температуры, при которых будет ид-
ти процесс, должны быть выше сегодняш-
них, и это потребует новых, более стойких
огнеупоров.
ТЕЛЕПЕРЕДАЧА... В КОНВЕРТЕ
Магнитофоны для записи телепрограмм сейчас вы увидите
во многих телевизионных студиях мира. Телемагнитофоны
для домашнего пользования пока что существуют лишь в еди-
ничных экземплярах. Но телевизионная передача, записанная
на пластинку, — для большинства людей такая возможность
казалась попросту фантастикой.
Однако совсем недавно английский изобретатель А. Мэзон
разработал проигрыватель для телевизионных пластинок. Этот
проигрыватель может быть присоединен к обычному телеви-
зору, и на экране вы увидите изображение, ничуть не отли-
чающееся по качеству от того, которое приносит вам радио-
волна. Изобретатель утверждает, что стоимость телевизион-
ных пластинок при массовом производстве будет не выше
стоимости обычных. Подробности изобретения — в частности,
каким методом удалось добиться высокой четкости изображе-
ния — держатся в секрете.
Шоссе свернуто в рулон
ДЮНЫ — ФИЛЬТРЫ
Главный источник, откуда черпал влагу Амстердам, —
подземные воды, добываемые из-под дюн, раскинув-
шихся на берегу Северного моря. Однако одних этих
вод стало не хватать. Недостающие запасы решили
пополнить из Рейна.
Загрязненную воду (река пересекает ряд крупных
промышленных районов Западной Европы) после
предварительной очистки и хлорирования направили
по восьмидесятинилометровому железобетонному тру-
бопроводу к дюнам. Потом речная вода распределялась
по сети специальных каналов, откуды, медленно фильт-
руясь через слои песка, попадала в водоносный слой.
Там речные воды смешивались с подземными.
Скорость прохождения воды в толщах песчаного
грунта невысока — 2 — 3 месяца. За этот срок речные
воды полносью обеззараживаются и очищаются от
всевозможных примесей. Ежегодно таким образом для
нужд столицы I олландии фильтруют многие миллионы
кубических метров рейнской воды.
Такая дорога используется при фор-
сировании заболоченных участков
пути, зыбучих песков, на мягких и
скользких грунтах. Полотно дороги —
из упроченных алюминиевых планок
трехметровой длины, соединенных
между собой при помощи шарниров.
Ширина планок 23 сантиметра.
В один рулон скатывается около
50 метров покрытия. Укладка дороги
производится со специально оборудо-
ванной автомашины. Как это делает-
ся, видно на рисунке. Вручную до-
статочно уложить лишь первые мет-
ры дороги. В дальнейшем она про-
кладывается автоматически, по ме-
ре продвижения автомашины. Дорога
может быть уложена как по прямой,
так и по дуге (до 15 градусов).
Дорога, свернутая в рулон, •— неза-
менимое средство при путешествиях
по неизведанным районам, в изыска-
тельских экспедициях, всюду, где
нет надобности строить стационар-
ную дорогу для проезда транспорта.
«Шоссе» из алюминия выдержало
до 10 тысяч проходов автомобилей
весом около 5 тонн. В экспериментах
выдержало оно и поступь тяжелого
пятидесятитонного танка.
Создатели передвижной металличе-
ской дороги — английские инженеры.
24
НОВОЕ И САМОЕ НОВОЕ • КУРЬЕЗЫ НАУКИ И ТЕХНИКИ
ОДИН ВМЕСТО
ОДИННАДЦАТИ
Круговая кинопанора-
ма или циркорама —
исключительно эффект-
ное зрелище. Киноэкран
окружает вас со всех
сторон, и «эффект при-
сутствия» проявляется в
полной мере. Но техника
тут не простая: до один-
надцати киноаппаратов
работают одновременно,
создавая круговое изо-
бражение. Легко пред-
ставить, каковы трудно-
сти синхронизации дви-
жения пленки в аппара-
тах, насколько непросто
смонтировать фильм, до-
биться одинаковой плот-
ности всех пленок. Те-
перь в Гамбурге (ФРГ)
построили циркораму, в
которой фильм показы-
вает всего один аппарат.
Съемки ведутся с по-
мощью аппарата, у кото-
рого ось объектива на-
правлена вертикально и
обращена к сферическо-
му зеркалу. Изображе-
ние, естественно, получа-
ется искаженным. Но
проекционный аппарат
также направляет изоб-
ражение сначала на сфе-
рическое зеркало, откуда
оно отбрасывается на
круговой экран. Искаже-
ния, таким образом, ком-
пенсируются. Качество
кругового изображения
оказывается выше, чем
при обычном способе
проекции, потому что ис-
чезают черные бархат-
ные полосни, которыми
прикрывают места сты-
ков частей кругового кад-
ра в обычной циркораме.
Стоит ли говорить, что
съемки по новому ме-
тоду насравненно дешев-
ле, чем раньше.
НЕТ ХУДА БЕЗ ДОБРА
РАДИОПЕЛЕНГАЦИЯ...
МЕДВЕДЕЙ
Сотрудники Иелоустонского На-
ционального заповедника (США) ве-
дут наблюдения за жизнью и повад-
ками серых медведей — гризли. Зо-
ологов интересует все: и когда спят
медведи, и в какое время ходят на
водопой, и как охотятся.
Чтобы выяснить все это, восполь-
зовались радиоэлектроникой. На
шею медведю надевают легкий ошей-
ник с миниатюрной радиотелеметри-
ческой установкой. Что она действи-
тельно миниатюрная, можно судить
хотя бы по передатчику — цилиндри-
ку длиной 22 миллиметра, диамет-
ром 6,4 и весом 0,4 грамма. В ап-
паратуре радиоошейника использо-
ваны новейшие достижения микро-
миниатюризации — так называемые
твердые схемы, и теперь выпущен-
ные на волю медведи связаны неви-
димой прочной нитью радиоволн с
домиком, где стоит приемная стан-
ция. На лентах самописцев тянутся
тонкие линии — кривые пульса, ды-
хания, электрокардиограммы. С по-
мощью радиопеленгатора можно лег-
ко установить, где сейчас находится
«подопечный» гризли. Теперь в за-
поведнике уже много медведей с ра-
диоошейниками. Шутники говорят,
что если опыты на гризли увенча-
ются успехом, предприимчивые дель-
цы срочно наладят выпуск подобных
ошейников для тигров, львов и
слонов.
ИНФРАКРАСНЫЙ
«ГЛАЗ»
ПОЖАРНОГО
Жители французского департамента Вар испоион ве-
ков болели так называемой средиземноморской лихо-
радкой. Эта болезнь часто вызывает осложнения и не
всегда кончается благополучно. Теперь же случаи за-
болевания надо искать днем с огнем. В чем дело?
Победа врачей? Нет! Поражение ветеринаров.
Некоторое время назад на юге Франции вспыхнула
среди кроликов эпизоотия миксоматоза. Ветеринары
оказались бессильны справиться с болезнью, и она
унесла всех иролинов департамента. Спустя короткое
время сама собой сошла на нет средиземноморская
лихорадка! Почему?
Жизненный цикл возбудителя этой лихорадки очень
сложен. Собака заражается клещом, который «наби-
рает» вирусов, насосавшись крови кролика, в свою
очередь получившего их в результате укуса блохи.
Блохе же вирусы достаются с кровью полевых мышей,
которых она находит ничуть не менее вкусными, чем
кроликов. Одно из звеньев этой длинной цепи — чело-
век. Чтобы он заболел, вирус должен пройти всю
цепочку. Врачи знали это, но разорвать цепь, уничто-
жить хотя бы одно звено ее — не могли. Не поддава-
лись их усилиям ни блохи, ни москиты, ни клещи, ни
полевки. Уничтожать же полезных животных — кроли-
ков или собак — они, конечно, и не пытались. Но по-
лучилось, что с кроликами расправились возбудители
миксоматоза.
В конечном итоге, эпизоотия разорила многих кро-
лиководов, но зато спасла от болезни и, может быть,
смерти множество людей всех возрастов.
Эта история лишний раз показывает, как сложны
взаимодействия в природе, какие непредвиденные
последствия может иметь чье-либо вмешательство (будь
то человек или микроорганизм) в установившийся ход
следствий и причин.
Горит лес. Поднимаются к
небу густые облака дыма. На
борьбу с пожаром спешат са-
молеты. Но куда выбрасывать
десант? Лес закрыт дымом.
Чтобы случайно не попасть в
огонь, парашютисты прыгают
там, где воздух над лесом
чист. И потом долго пробира-
ются к месту пожара. Драго-
ценное время потеряно.
Но вот в самолетном радио-
локаторе заменили антенну ус-
тройством, чувствительным к
инфракрасным лучам. Теперь
уже на экране локатора видно
не «радиоизображение», а «ин-
фраизображение» местности,
над которой летит самолет.
Инфракрасные лучи беспрепят-
ственно проходят сквозь дым,
и очаги пожара вырисовываю-
тся яркими пятнами. Перене-
сти инфраизображение на
обыкновенную карту не так
уж сложно. Инфраглаз загля-
нул под пелену дыма, и воз-
душные пожарные теперь мо-
гут уверенно прыгать. Они
приземлятся точно: в безопа-
сном месте и недалеко от
огня.
КОЛЮЧИЕ ШИНЫ
«Осторожно, гололед!»—вы часто видели зимой эти плакаты. Да. надо быть осто-
рожным: на покрытом льдом шоссе машину быстро не остановишь. Да и безо всякого
торможения машину может занести, развернуть,— словом, в гололед до катастрофы,
что называется, один шаг. Шоферы надевают на колеса цепи, но делают это только в
самом крайнем случае: слишком сильно изнашиваются покрышки от цепей. А нельзя
ли сделать автомобильные шины с шипами, «подковать» резину? Можно. Такие шины,
например, выпустила американская фирма «Гудьир». В шинах передних колес — 65
шипов, в шинах задних —88. На колючих шинах вы можете ехать по льду так, как
будто под колесами всего лишь мокрый асфальт. Сцепление шин с дорогой увелива-
ется в полтора раза. Тормозной путь уменьшается вдвое.
25
 Ж Ий
Схема Ванкеля: ротор экс-
центрично вращается в
корпусе. Хорошо видны
точки, где необходимо
уплотнение.
В. ЯСТРЖЕМБСКИЙ, инженер
Схема Меркера: мертвая
точка.
Схема Меркера: промежу-
точное положение ци-
линдров.
СВЕЧИ
Свечи касаются контак-
тов на неподвижной пла-
стине и получают ток вы-
сокого напряжения. Для
установки нужного момен-
та зажигания достаточно
повернуть контактную пла-
стину в ту или иную сто-
рону.
Три года назад по страницам газет и журналов всего
света прошла мировая техническая сенсация — ротатив-
ный двигатель Ванкеля. Не миновал этот двигатель и на-
шего журнала. Дважды на протяжении одного года «Зна-
ние — сила» публиковал статьи о моторах без поршней.
Напомним, в чем суть изобретения. Ротор, напомина-
ющий по форме треугольник с чуть выпуклыми сторонами,
вращается в корпусе, куда подается горючая смесь и вос-
пламеняющая искра. По ходу вращения ротора смесь под-
жимается (одна из граней треугольной призмы ближе под-
ходит к стенке корпуса), а после воспламенения газы,
стремясь расшириться, толкают ротор дальше.
Компактность, простота, невиданная удельная мощ-
ность— все это привлекло к двигателю всеобщее внима-
ние. Поговаривали о перевороте в двигательной технике,
о сдаче нынешних моторов на слом и так далее. А потом...
Потом начали строить экспериментальные образцы, и шум
утих. Потому что фирма НСУ, приступившая к испыта-
ниям «Ванкелей», столкнулась с огромными трудностями.
Собственно, главная трудность одна — трение ротора о
стенки корпуса. Ведь для того, чтобы горючая смесь сжи-
малась и газы после сгорания эффективно работали, нуж-
но хорошее уплотнение ротора в корпусе. Но ротор враща-
ется десять тысяч раз в минуту. И его уплотняющие реб-
ра скользят по стенкам корпуса с огромной скоростью.
В результате — сильный нагрев, быстрый износ. Надо от-
дать должное изобретателю и специалистам фирмы НСУ —
они все-таки довели мотор до серийного производства. В
прошлом году начат выпуск автомобилей «НСУ-Ванкель».
Однако эксплуатация этих машин обходится весьма до-
рого из-за недолговечности главных деталей двигателя.
Фирма вынуждена повсеместно, где ходят эти машины,
держать ремонтные станции со сложным оборудованием
и квалифицированными мастерами.
В общем теперь уже ясно: переворот не состоялся. И
тотчас нашлись скептики, объявившие о том, что двига-
тель внутреннего сгорания не имеет дальнейших перспек-
тив развития. Дескать, конструктивно кое-что еще можно
улучшить, а принципиально нового ничего не выдумаешь:
все изобретено. И убедительно ссылались на пример Ван-
келя. Действительно, эта наиболее интересная из всех идей
не принесла ожидаемых результатов.
И вдруг из Англии пришла весть, опровергающая по-
добные прогнозы! Инженер Остин Меркер запатентовал
двигатель, удивительно интересный по идее и прямо-таки
феноменальный по результатам испытаний.
Пока опубликованы лишь рабочая схема и «картинка» с
разрезом двигателя Меркера. На наших рисунках вы ви-
дите то и другое. Начнем со схемы, а разрез поможет нам
легко понять и некоторые конструктивные детали.
Круглый корпус. Его внутренняя полость — плавная
восьмерка. Внутри корпуса вращается крестообразный
блок цилиндров с четырьмя поршнями. Наружные торцы
поршней имеют ролики — эти ролики катятся по рельефу
восьмерки.
Теперь внимание. Два встречных прошня, показанные на
схеме горизонтально, утоплены глубоко в свои цилиндры —
их туда вдавил внутренний профиль корпуса. Поршни, за-
нимающие в данный момент вертикальное положение,—
наоборот, максимально выдвинуты из цилиндров. При
этом в горизонтальных цилиндрах происходит сжатие
горючей смеси, а в вертикальных — продувка свежей
смесью.
Продувка? Но ведь этот процесс — «выдувание» остат-
ков продуктов сгорания свежей бензовоздушной эмуль-
сией — характерен только для двухтактных двигателей,
например мотоциклетных! Да, но двигатель Меркера как
раз и построен по двухтактному циклу. Маленький ком-
прессор-нагнетатель, приводимый во вращение цепью от
вала двигателя, вдувает в цилиндр воздух с частицами
Рис. М. СИМАКОВА
бензиновых паров. А так как в этот момент поршень от-
крыл выпускные окна, то цилиндр «проветривается» и
одновременно заполняется свежим зарядом. Это и есть
продувка.
Разумеется, при продувке часть свежего заряда успева-
ет проскочить в выхлоп вслед за отработавшими газами, но
потеря невелика. Это давно подтверждено отличной ра-
ботой двухтактных моторов.
Вернемся теперь к горизонтальным цилиндрам. Выпус-
кные окна в них закрыты поршнями, свежая смесь тоже
не поступает, так как отверстия в центральной трубе сде-
ланы только вертикальные. Смесь сжата в камере сгора-
ния.
В этот миг запальная свеча дает искру. Сжатая смесь
воспламеняется, и газы, рожденные при сгорании, стре-
мятся вытолкнуть поршень из цилиндра. Упираясь роли-
ком в наклонную стенку восьмерки, поршень заставляет
поворачиваться весь блок цилиндров. Это рабочий ход.
Каждые четверть оборота совершаются два рабочих хода
во встречных цилиндрах. Восемь рабочих ходов за каж-
дый оборот. Вдвое чаще, чем у двухтактного, в четыре
раза чаще, чем у четырехтакного двигателя с тем же чис-
лом цилиндров.
«Частое дыхание» нового мотора в сочетании с высо-
кой равномерностью работы дает поразительные результа-
ты. Опытный двигатель, построенный Меркером, имел ра-
бочий объем цилиндров всего-навсего 50 кубических сан-
тиметров— это объем двигателя мопеда; самый легкий мо-
тоцикл имеет 125, а самая маленькая малолитражка — 500.
Но этот крошка показал мощность в 10 лошадиных сил!
У двигателистов принято сравнивать моторы по мощ-
ности, приходящейся на литр рабочего объема. И тогда
выходит, что первый же экземпляр «Меркера» дал 200 ло-
шадиных сил на литр. Для сравнения напомним только, что
один из лучших в этом смысле наших двигателей — мо-
тор «Москвича»— развивает на литр объема около 33
лошадных сил.
Может быть, двигатель Меркера очень форсирован, то
есть резко повышена степень сжатия? Таким путем уда-
ется сильно поднять литровую мощность, но долговечность
форсированных моторов всегда мала. Оказывается, ничуть
не бывало. Мотор имеет степень сжатия всего 6 (у того
же двигателя «Москвича», например, 7) и работает без
всяких чрезмерных нагрузок. Изобретатель полагает, что
двигатель должен быть долговечнее всех существующих
моторов, потому что в нем нет неуравновешенных сил
инерции.
Теперь можно посмотреть и на рисунок, показывающий
некоторые (не все, к сожалению) подробности конструк-
ции. Ребра вокруг цилиндров и вокруг корпуса служат
для охлаждения. Оно получается, кстати, неплохим, по-
тому что блок цилиндров — сам себе вентилятор. В верх-
ней части рисунка карбюратор; правее — компрессор. На
разрезе прекрасно видно, как идут выхлопные каналы,
впадающие в кольцевой наружный коллектор.
Интересно и просто устроена система зажигания. Ток
высокого напряжения подводится к неподвижным пласти-
нам распределителя. Свечи, ввернутые в цилиндры сбоку
(одну из них вы видите), в определенные моменты движе-
ния блока цилиндров касаются этих пластин. Вот вам и
искра! А для регулировки момента зажигания можно, по-
нятно, поворачивать пластины распределителя...
Однако хватит технических подробностей. Двигатель в
10 лошадиных сил, имеющий диаметр всего в 25 санти-
метров— неплохое основание для мечты о будущих ма-
леньких, но могучих моторах, — не только автомобильных,
но и тепловозных, судовых, быть может, и легких авиа-
ционных. Переворот в моторостроении, не состоявшийся в
связи с двигателем Ванкеля, кажется, все-таки намечается!

ш
ДА, ДВИГАТЕЛЬ
ИНТЕРЕСНЫЙ
Массовое распространение авто-
мобилей привело к большим рас-
ходам — и на производство и на
эксплуатацию. Сокращение этих
затрат в первую очередь зависит
от качества двигателей. Даже не-
большое улучшение показателей
автомобильных моторов дает боль-
шой экономический эффект.
Как можно больше мощности на
единицу длины, на единицу габа-
ритного объема; как можно мень-
ше веса на лошадиную силу — вот
чего непрерывно требуют от кон-
структоров двигателей. Однако
удовлетворять эти требования ста-
новится с каждым годом все слож-
нее.
И потому моторостроители все-
го мира усиленно ищут принци-
пиально новые схемы двигателей
для радикального улучшения всех
показателей — и мощности и эко-
номичности.
Роторные двигатели типа Ван-
кель (двигатели НСУ-Ванкель и
Кертис-Райт) —• один из результа-
тов такого поиска. Образцы этих
двигателей довольно успешно ис-
пытывались как на стендах, так
и на автомобилях.
Однако успех роторных двига-
телей зависит от того, удастся ли
усовершенствовать уплотнение ра-
бочих отсеков и придать моторам
без поршней хоть сколько-нибудь
приемлемую работоспособность.
Сообщение о новом английском
роторно-радиальном 4-х цилиндро-
вом двигателе Остина Меркера вы-
зывает большой интерес. Дви-
гатель, по существу, чисто
поршневой, работающий по двух-
тактному процессу. Однако его
конструкция весьма оригинальна.
Нет ни шатунов, ни коленчатого
вала. Возвратно-поступательное
движение совершают только порш-
ни. Цилиндры имеют ребра воз-
душного охлаждения и охлажда-
ются, вращаясь заодно с валом.
Масса вращающегося двигателя
полностью заменяет собой махо-
вик. Мотор хорошо сбалансирован.
Все это вместе взятое делает его
чрезвычайно компактным и тре-
бует весьма мало мощности на
привод вспомогательных механиз-
мов и агрегатов.
Можно с достаточным основа-
нием. предположить, что двигате-
ли типа Меркера, несложные и
весьма компактные по сравнению
с обычными, развивающие высо-
кую удельную мощность, заинте-
ресуют автомобилестроителей. Ко-
нечно, в ходе доводки этих дви-
гателей нужно будет преодолеть
серьезные затруднения, связан-
ные, вероятно, с высокими темпе-
ратурами деталей и недостаточно
благоприятными условиями смаз-
ки сопряжений.
По имеющимся сведениям дви-
гатель Остина Меркера с рабочим
объемом 750 кубических санти-
метров строится для испытаний
на автомобиле «Фольксваген».
Я. ГОРЯЧИЙ,
начальник бюро
испытания и доводки
двигателей
Московского завода
малолитражных
автомобилей
27
Ц емало упорного труда, ярких мыслей, природной смет-
" ки и глубоких знаний вложили изобретатели в желез-
нодорожную технику. Но появилось на свет изрядное коли-
чество и фантастических проектов, иногда просто курьезных
и заслуженно теперь забытых, а иногда скрывающих в себе
рациональное зерно и поэтому вновь всплывающих на по-
верхность листов чертежей, но уже в другом, более совре-
менном облике.
Издавна изобретателям не давало покоя то простое об-
стоятельство, что железным дорогам необходимо по мень-
шей мере два рельса. Ах, если бы можно было обойтись
одним! И люди придумывали. Еще лет пятьдесят назад
Итак, перед нами сочетание «автобус плюс вертолет плюс
турбореактивный самолет плюс железная дорога». Редкост-
ный гибрид даже для современной хитроумной техники...
Кстати, нечто вроде реактивных двигателей предлагали
приспособить к железнодорожным составам задолго до
появления турбореактивной авиации и более или менее
«настоящих» самолетов вообще. Русский инженер Федор
Гешвенд из Киева еще во второй половине прошлого века
проектировал крылатый железнодорожный вагон, движу-
щийся с помощью струи пара. Другой изобретатель предла-
гал использовать струи газа. Не надеясь на одну только ре-
активную силу «отдачи», он направляет эти струи газа так,
ФАНТАЗИЯ
РЕЛЬСАМ
Рис. Ник. ПОПОВА
Б. ЗУБКОВ
появился проект поезда, у которого все колеса располо-
жены «гуськом» и катятся по одному единственному рель-
су. Для поддержания вагонов и паровоза в столь неустой-
чивом положении изобретатель предлагал привязать к ним...
воздушные шары. Итак, лебеди, то есть воздушные шары,
рвутся в облака, а щука, то есть паровоз, тянет вперед.
Трудно сказать, знал ли американский изобретатель Гар-
ри Тульмин об этом курьезном проекте, но его патент
№ 2969751, полученный им год назад, весьма напоминает
систему «поезд плюс воздушный шар». Поезд Тульмина
опирается на обыкновенные пневматические шины и дви-
жется по шоссе. Но... на тягаче поезда установлен турбо-
реактивный двигатель! Это вам не какие-нибудь там воз-
душные шарики! Далее. На крышах всех вагонов имеются
воздушные винты, наподобие вертолетных, приводимые в
движение от специальных двигателей. Винты, создавая
вертикальную подъемную силу, стремятся приподнять ва-
гоны и тем самым уменьшают их давление на шоссе, об-
легчают работу тягача. Чтобы поезд- не оторвался оконча-
тельно от матушки-земли и не вихлялся из стороны в сто-
рону, вдоль шоссе проложен направляющий рельс, а ваго-
ны снабжены захватами, скользящими по этому рельсу.
Благодаря мощному турбореактивному двигателю и ма-
лому давлению на дорожное полотно поезд, по мысли изо-
бретателя, сможет развивать скорость до 500 километров
в час.
чтобы они все время ударялись о небольшие щиты, укреп-
ленные торчком к шпалам. Подобные предложения, разу-
меется, не были осуществлены, но идея соединения ракеты
с железной дорогой до сих пор будоражит изобретатель-
ные умы.
Если весьма затруднительно обходиться одним рельсом,
то неплохо хотя бы увеличить пропускную способность
обыкновенных путей. Хорошо бы, к примеру, по одной паре
рельс пускать поезда в двух направлениях и одновременно.
Сказано — сделано! На Луизианской выставке в США
еще в 1904 году демонстрировались макеты вагонов... иг-
рающих в чехарду. Один вагон мог ездить поверх другого!
Вагоны несколько напоминали приземистых, почти плоских
черепах, а на их крышах были проложены рельсы. Спере-
ди и сзади крыши опускались до уровня полотна дороги.
Таким образом, встречный вагон взлетал на крышу своего
собрата и съезжал вниз, продолжая свое безостановочное
движение.
Не менее оригинально, но, пожалуй, несколько реальнее
другое, более позднее предложение, тоже решающее проб-
лему встречи двух составов. Здесь один поезд просто про-
ходит внутри другого! Для этого состав дальнего следова-
ния формируется из громадных подковообразных вагонов,
опирающихся на два широко разнесенных рельса. В левой
и правой половине подковы — вместительные купе, в верх-
ней части — багажное отделение. А вагоны местного сооб-
щения маленькие. Они движутся по рельсам, уложенным
28
внутри сверхширокой колеи «дальнего следования». При
встрече местный поезд проскальзывает внутри курьерского,
словно внутри движущегося навстречу ему тоннеля.
Стараясь непременно внести нечто новое в устройство
стальных путей, инженеры предлагали поезда на... конь-
ках и поезда-«самоплавы». В первом случае трубчатые по-
лые рельсы охлаждались изнутри соответствующими хладо-
несущими жидкостями. Непрерывно возобновляемый таким
образом на рельсах тонкий слой льда должен был зимой
и летом служить смазкой против трения. Вместо колес по
обледенелым трубам-рельсам скользят направляющие лы-
жи. Что касается вагона-«самоплава», то он движется по
желобу, наполненному водой. Тонкая прослойка воды опять-
таки работает как смазка. Скользящие по воде или льду
составы думали снабжать воздушными винтами, которые
и тянули бы их вперед.
Вагоны на коньках и водяных лыжах изобрели в начале
нашего века. Но никто и по сей день не решился дать де-
нег на осуществление этих проектов. Между тем в самой
идее оторвать хоть чуть-чуть вагоны от земли и тянуть их
лишь силой воздушного винта есть нечто рациональное и
привлекательное. Во всяком случае всего лишь два года
назад патентное ведомство решило выдать патент на новый
вид бесколесного транспорта.
По аналогии с автомобилями на воздушной подушке
этот вид транспорта можно назвать «вагон на электромаг-
нитной подушке». На полотне дороги и в днищах вагонов
установлены электромагниты, обращенные друг к другу
одноименными полюсами. Как известно, одноименные по-
люса отталкиваются, и вот результат — пассажирские и
грузовые вагоны витают над дорогой, поддерживаемые не-
видимой «электромагнитной подушкой». Зазор невелик,
примерно один сантиметр, но этого вполне достаточно. Тя-
говые электродвигатели воздушного винта и электромагни-
ты «подушки» получают питание от контактного рельса.
Контактный рельс — это единственная точка соприкоснове-
ния летящих вагонов с твердой землей.
Итак, поезд без колес и без рельсов. Что же дальше?
Может быть, новинка, рожденная стараниями инженеров
фирмы «Вестингауз электрик»? Это, если можно так ска-
зать, железная дорога, вывернутая наизнанку.
Сметы, чертежи и докладную записку рассматривала не-
давно вполне солидная Американская дорожная ассоциа-
ция. Колеса лежат на земле, а вагоны вообще без колес и
без каких-либо двигателей. Проще говоря — гигантский
рольганг с приводными роликами. Поезд состоит из трех -—
десяти довольно внушительных вагонов, каждый длиной в
тридцать три метра, шириной шесть метров. Они катятся
по роликам, которые одеты в резиновые шины и располо-
жены друг от друга не так уж часто — через каждые шесть
метров. Предусмотрены и направляющие боковые рельсы.
Рельсы и ролики крепятся на общих фундаментах, где рас-
положены и электродвигатели этого грандиозного ролико-
вого транспортера. Электронное устройство включает и
выключает двигатели по мере продвижения состава.
Есть и более скромные проекты, они не замахиваются на
коренное изменение облика стальных магистралей, но все
же вносят нечто весьма оригинальное.
Традиционно неизменны такие устройства, как тормозные
колодки, плотно обхватывающие в нужный момент колеса
подвижного состава. Английский изобретатель Десмонд
Гопкинс в своем патенте предлагает совсем иное—колодки
прижимаются к рельсам, и при торможении вагон опирает-
ся лишь на них, а колесные пары приподнимаются. Словом,
когда состав тормозит, он моментально переходит с колес
на лыжи. Нечего и говорить, что возникающие при этом
колоссальные силы трения быстро останавливают его. Изо-
бретатель предназначает свои тормоза-лыжи для грузовых
вагонов, работающих на дорогах с большими уклонами, в
рудниках и карьерах.
...Мчится по рельсам техническая фантазия, иногда сво-
рачивая в тупики, а иногда и обгоняя привычное, устояв-
шееся, сегодняшнее.
Железная дорога —
это обычно два рельса.
А нельзя ли обойтись одним!
Можно. Как —показано на рисунке.
Чтобы поезд не повалился набок,
его поддерживают воздушные шары.
Этой идее почти полвека.
_
Стремительно несутся
навстречу друг другу два поезда.
Но не волнуйтесь,
столкновения не будет.
_	Один поезд проскальзывает внутри другого,
•	словно по движущемуся тоннелю.
Вот еще один оригинальный проект —
поезд, у которого
вместо колес коньки.
Разумеется, нужен лед.
Для этого внутри рельсов
циркулирует охлаждающая жидкость.
В результате рельсы покрываются
тонким слоем льда.
МАЛЕ
В последнее время набирает силы наш
серьезный „соперник" — научно - популярное
кино. У нас и у кинематографистов одна до-
брая цель: сделать науку достоянием каждо-
го. Редакция с удовольствием предоставляет
страницы кинематографистам - популяризато-
рам, открывая в этом номере своеобразный
маленький кинофестиваль. Он продолжается
и на обложке журнала.
НЬКИЙ НАУЧ НО-ПО
п
Знаете ли вы, уважаемый чита-
тель (и, безусловно, зритель), что
в 1963 году студии нашей страны
выпустили 222 научно-популяр-
ных кинокартины? И что картины
эти разошлись по Советскому
Союзу и миру неслыханным ти-
ражом — около 140 тысяч копий?
В нынешнем году и та и другая
цифры возрастут.
Главное преимущество научного
кино по сравнению с другими
способами популяризации — его
убедительная наглядность. «Я
сам видел, как это делается!» —
уверенно скажет человек, посмот-
рев фильм о непрерывной раз-
ливке стали или производстве
удобрений, об операции на сердце
или охоте на змей. Но зритель
скажет так только при одном не-
пременном условии: если фильм
был хороший, если науку, техни-
ку, природу показывали ему ин-
тересно и оригинально.
Как же надо показывать на-
уку?
На этот «простой» вопрос точ-
ного ответа не дал еще никто. Са-
мые большие мастера научно-по-
пулярного жанра начинают все
сначала, переходя к новой рабо-
те. Готовых рецептов у них нет.
А те, у кого есть такие рецепты
на все случаи жизни, — просто-
напросто ремесленники, и хоро-
шего фильма ждать от них не
стоит.
Но если так, то рассказ о том,
как показывают науку, можно
вести одним-единственным спосо-
бом — на примере хороших кар-
тин.
Так мы и сделаем.
На экране—химия
Как ни печально, мы еще де-
лаем иногда научно-популярные
картины, которые больше хочется
назвать картинками. Диктор за
кадром читает длинную лекцию,
а на экране по ходу лекции воз-
никают иллюстрации, в лучшем
случае оживляющие дикторскую
речь. Про такие фильмы метко
сказал киносценарист И. А. Ва-
сильков: «Их можно смотреть с
закрытыми глазами».
Фильм «В мире стекла» (режис-
сер Г. Бруссе) хорош тем, что
главное в нем — показ, а не
рассказ. Каждый кадр, каждый
монтажный эпизод запоминается.
Прочность новых сортов стекла?
Пожалуйста. Кусок стекла с си-
лой бьют о стальной рельс: стек-
ло остается целым. Легкость
стеклопластика? Огромную водо-
проводную раковину из этого
материала человек легко держит
на одном пальце.
Некоторое время имела хожде-
ние версия, будто волокно лавсан
синтезировали не то в Америке,
Стеклянный мир
лаборатории...
Не здесь ли
начинаются
будущие
химические
гиганты?
В * П L.
не то в Англии и окрестили по-
английски «лав сан» — что-то
вроде «любимый сын». На самом
деле слово «лавсан» составлено
из начальных букв названия Ла-
боратории высокомолекулярных
соединений Академии наук СССР.
Место действия фильма «Лав-
сан» (режиссер В. Репин) — го-
род Курск, завод синтетического
волокна. Мы видим, как диметил-
терефталат смешивают с эти-
ленгликолем. Реакция этих хими-
ческих веществ идет в вакууме,
при сильном нагреве. И вот рож-
дается расплавленный полимер.
В прядильном цехе из него вы-
давливают нити, скручивают их в
жгуты. Вальцы формуют из жгу-
тов ленту, ее растягивают в 4—
5 раз, измельчают, и только тог-
да получается лавсановый шта-
пель — прочный и удивительно
стойкий материал, равнодушный
и к воде, и к 60-градусному мо-
розу, и к 180-градусному жару.
Читать обо всем этом, может
быть, и любопытно, но все-таки
не очень занимательно. А фильм
«Лавсан» смотрится с увлечением.
Авторы достигли этого удачной,
неожиданной съемкой и скупым,
точным текстом.
Если вам встретится афиша
фильма «Рассказы об электрохи-
мии», покупайте билеты! Сидя в
зале, вы узнаете, как электрохи-
мическим путем добывают золо-
31
то, полюбуетесь кристаллами чи-
стого серебра, увидите производ-
ство меди, выплавку алюминия,
электрохимическую защиту метал-
лов от опаснейшего врага — кор-
розии. Фильм ведет вас и в меч-
ту: вы убеждаетесь, что будущее
металлургии — в широком приме-
нении электролиза.
На студиях нашей страны вы-
пущено и выпускается немало
отличных картин о химии. В пос-
леднее время, после декабрьско-
го и февральского Пленумов ЦК
КПСС, киносъемочные коллекти-
вы много делают для показа ог-
ромной роли химии в сельском
хозяйстве. «Шлаки — на удобре-
ния полей», «Плодородие без поч-
вы» — эти и другие картины уже
сделаны. Еще десятки фильмов в
производстве. Как бы подытожи-
вает возможности сельскохозяйст-
венной химии фильм «Основа ос-
нов», снятый режиссером Р. Кла-
фом. Тут и минеральные удобре-
ния, и гербициды, и химические
средства защиты растений, и кар-
бамид для подкормки животных,
и стимуляторы роста, и защитные
пленки... Но авторы сумели счаст-
ливо избежать беглости изложе-
ния. Их очерк — не перечисле-
ние, а широкая панорама пер-
спектив, открываемых волшебни-
цей-химией.
Научно-популярные фильмы о
химии неплохо принял зритель.
Зимой и весной 1964 года в Горь-
ком, Ставрополе, Минске, Черкас-
сах, Ленинграде, Свердловске,
Ашхабаде состоялись широкие
показы этих картин. Фестивали
сельскохозяйственных фильмов
прошли в сотнях районных цент-
ров всех союзных республик.
КИНОКАМЕРА
ИЗУЧАЕТ МИР
Далеко в холодных водах Ан-
тарктики берет начало течение
Гумбольдта. Оно проходит вдоль
западных берегов Южной Амери-
ки и на широте Эквадора резко
сворачивает на запад. В Тихом
океане на пути течения лежит
Галапагосский архипелаг. Острова
его поднялись над водой миллио-
ны лет назад в результате вулка-
нического извержения. Это были
пустые голые камни. А сейчас
Галапагосы имеют замечательную,
неповторимую фауну. Как же это
случилось?
Над Южноамериканским конти-
нентом льют тропические дожди.
Вздувшиеся реки выносят в океан
массу растений и животных. В
русло течения Гумбольдта попа-
дают целые зеленые островки, на
которых примостились невольные
мореплаватели — представители
фауны экваториальной Америки.
Скорость течения — около 54 ки-
лометров в сутки, и для того,
чтобы достичь Галапагосов, нуж-
ны две-три недели. Подобный
морской переход выдерживают
далеко не все животные. И вот
что существенно: ни один хищник
до архипелага доплыть не смог.
Счастливцы, которые добирались
на Галапагосы, попадали в непри-
вычные условия. После влажных
тропиков их встречала выжжен-
ная солнцем земля почти без
растительности. Чтобы выжить,
надо было приспосабливаться.
Вместе с камерой Гейнца Зиль-
мана вы попадаете на эти удиви-
тельные острова. Вы видите жи-
32
вотных и птиц, обитающих толь-
ко на островах Галапагосского
архипелага, например ящеров, до-
бывающих пропитание на дне мо-
ря, или бакланов, не умеющих
летать. Все логично: ящеры по-
лезли в воду, ибо на суше пищи
им не нашлось; а бакланам
крылья стали ни к чему, посколь-
ку за добычей они ныряют, а на
суше нет врагов. С большим ис-
кусством автор фильма показы-
вает легуанов, морских львов,
необыкновенных галапагосских
длинноклювых зябликов и, нако-
нец, знаменитых гигантских чере-
пах весом до 250 килограммов.
Цветной научно-популярный
фильм «Галапагосы» в ближай-
шее время выпускается на экран.
Другое интересное научное пу-
тешествие предлагает совершить
фильм «Каир-Кейптаун». Авто-
ры — германские кинематогра-
фисты — стремились показать ма-
лоизвестные подробности жизни
великого черного континента. Мы
узнаем, например, что верблюд
способен нести в течение целого
дня груз в 450 килограммов; по-
нимаем и видим воочию, какое
поистине жизненное значение име-
ет для феллахов ОАР и жителей
Судана Асуанская плотина; ста-
новимся свидетелями того, как
мокрое белье высыхает в пустыне
за 50 секунд, как маленький ос-
лик достает воду из 40-метро-
вого колодца.
А вот и люди Африки. Судан-
ские негры из племени динка —
сильные красивые мужчины рос-
том два метра и выше, стройные
женщины. Мы видим европейцев,
захвативших лучшие земли, и
разделяем чувства коренных жи-
телей Кении, борющихся за воз-
вращение этих земель. Скотовод-
ческое племя масаи предстает на
экране в своих повседневных за-
нятиях, обрядах, играх.
Вот конголезцы-рыбаки. В про-
зрачном озере Киву они ловят
рыбу удивительным способом.
Вяжут маты из прутьев и кладут
на воду. Тень от них проникает
до самого дна, и рыба не ре-
шается пересечь этот теневой
барьер. После этого остается
нырнуть и, плывя вдоль тени, на-
калывать рыбу на копье.
Фильм «Каир-Кейптаун» тоже
выпускается на наши экраны в
нынешнем году.
В этом номере журнала мы по-
казываем кадры из нескольких
фильмов на химические и геогра-
фические темы.
1.	Большая химия — это непременно и большая автоматика. Такие
приборы-самописцы следят за выработкой лавсана.
2.	Начало цепочки «металлургия — химия — сельское хозяйство».
Идет выпуск расплавленного шлака, и этот шлак станет прекрасным
удобрением.
3.	«Плодородие без почвы» — так называется фильм, из которого
взят этот кадр. Урожай выращен гидропонным способом.
4.	Этого красавца крупным планом не снимешь — пуглив. На помощь
пришла длиннофокусная оптика.
5.	Группа ученых в опасном соседстве с кратером действующего
вулкана.
6.	А это — руководитель группы Гарун Тазиев поднимается к самому
кратеру (фильм «Встреча с дьяволом»),
7.	Милое галапагосское семейство.
8.	Как выразителен этот юноша из племени динка! Он воин! Нет,
охотник.
9.	Так смотрят сегодня африканцы на еще оставшихся колонизато-
ров. Скоро великий Черный континент станет полностью свободным!
Анатолий
МАРКУША
Рис.
Н. ГРИШИНА
1.
Запускаю двигатель и жду. Жду, пока температура воды поднимется
до восьмидесяти и масла хотя бы градусов до шестидесяти. Тогда
можно будет начать разминку: проехать по мерному километру в
один конец и вернуться к красному флажку — это отметка ноль...
А пока я смотрю сквозь широкое ветровое стекло, вижу светло-се-
рое полотно дороги, кумачовый флажок, плотный строй эвкалиптов
на обочинах. И еще я вижу рыжую худую собаку. Собака сидит на
самом краю дороги. Вид у нее созерцательный и до бесконечности
грустный. Я думаю: «Это уж ни к чему. Что тебе другого места
нет? Шла бы». И собака не спеша уходит. Я улыбаюсь про себя
и замечаю показания приборов: 60, 58, 40 градусов. Так говорят рав-
нодушные стрелочки. Маловато. В запасе еще минуты три-четыре.
Пожалуй, этого хватит, чтобы рассказать вам, как все началось.
Главный конструктор слушал терпеливо, но не очень благосклонно.
Это я почувствовал сразу, а вот почему — понял позже, когда он
сказал:
— Давайте уточним, что же вас интересует — наши люди или наши
машины?
— Человек и машина.
— Вы не поняли вопроса. Вы собираетесь публиковать данные ма-
шин: параметры, скорость, экономические показатели?
— Нет. Я не коммивояжер, и вы не нуждаетесь в рекламе. Меня
интересуют взаимоотношения ваших людей с вашими машинами.
— Ну, что ж, тогда я ваш союзник,— по-моему, главный конструктор
даже вздохнул с облегчением.— А то черт знает, какая чепуха полу-
чается: машины в серии пока нет, автомобиль еще доводится, а нас
со всех сторон атакуют: расскажите, покажите, позвольте сфотографи-
ровать.— И без всякой видимой связи спросил: — Вы знаете, что такое
график?
— Знаю,— сказал я.
— Откуда?
— По профессии я летчик-испытатель. И снимать графики долгое
время было моими хлебом.
34
— Чего же вы раньше молчали? Собирайтесь. Выезд послезавтра.
Направление — Батуми. Идут четыре опытные машины. Вот там все
и увидите, все узнаете и, надеюсь, поймете. Договорились?
2.
И вот теперь передо мной светло-серое сухое полотно мерного ки-
лометра, кумачовый стартовый флажок, плотный строй эвкалиптов
на обочинах.
Включаю первую передачу и медленно выезжаю на середину шоссе.
Километр — туда,километр— обратно. Разминка закончена: темпера-
тура воды восемьдесят два, масла семьдесят четыре градуса. Можно
начинать.	й'йЖ,
— Первый режим,— говорит инженер-экспериментатор. Инженер си-
дит рядом.— Скорость Лю спидометру двадцать километров в час.
Осторожно нажимаю на педаль акселератора. Мало. Мало. Стоп!
1ак будет много. Чуть меньше, еще чуть меньше. Еще. Теперь хо-
рошо. И я говорю:	' х
Есть. Скорость двадцать.
Слева проплывает кумачовый фЛажок. Щелкает секундомер, и одно-
временно экспериментатор поворачивает краник топливного прибора.
Прибор висит на стекле правой дверки. Прозрачный его цилиндр рас-
черчен делениями, каждое деление —^кубический сантиметр. Мое де-
ло — выдержать скорость. Дело инженера — измерить время и точно
засечь расход горючего. Потом из^всего этого получится точка, нет,,
половина точки будущего графика. Вторую половину мы добудем на
обратном заезде: два заезда на одном ’режиме исключают влияние
ветра и неровностей дороги.	’WHk	ЛЛ
Человеку, далекому от техники, непонятна поэзия графиков. А между
тем нет документа убедительнее, доходчивей и образней, чем тщатель-
но отработанная кривая. В ее плавном течени»Г:^:прятанады^,щая .оцен-
ка инженерному искусству, в ее стремительном взлете может звучать
гимн человеческому гению, а может заключаться и приговор: «Ты
бездарен,— способна произнести тоненькая линия',— не обманывай ни
себя, ни других. Ты ничего не придумал и никогда ничего не сможешь
придумать».
Поэзия графиков не выдуманный образ, это реально существующая
и весьма ответственная штука. Попытайтесь представить себе такую
картину: конструкторское бюро, длинный стол, окна, переполненные
светом. Человек вглядывается в свежий листок миллиметровки и мор-
щит лоб. Кривая говорит ему: «Дело плохо!»
Действительно, кривая легла выше расчетных точек. И если перед
человеком график километровых расходов горючего, это значит, что
на каждом пройденном километре пути автомобиль «сглотнет» лишнее
горючее. Граммы надо умножить на многие тысячи километров и еще
раз на многие тысячи машин, которые вот-вот выйдут на дороги.
Произведение получится огромным, даже если кривая «приподнялась»
на каких-нибудь пять миллиметров. И выражено это произведение
будет в тоннах топлива...
Согласитесь, человеку, вглядывающемуся в график, нужно мужество,
чтобы не дрогнуть, нужна холодная строгость к себе, чтобы правильно
определить виновника неприятности.
— Карбюраторщики подвели?
— Допущена погрешность в расчетах ходовой части?
— Двигателисты не сумели предвидеть дополнительные потерн?
И только одно звено в длинной цепи созидателей машины должно
оставаться вне подозрений — испытатель.
По природе своей деятельности испытатель — индикатор объектив-
ности. Он должен быть безупречным водителем, абсолютно честным
мастером своего дела, точным, как самый лучший хронометр. Иначе
он не испытатель. Иначе лети! к чертям вся строго продуманная, до
блеска выграненная система контроля.
ваюсь в одном метре от Задней дверки автобуса. «ГРА 66-87» —
смотрят на меня белые, заляпанные грязью литеры. Очень приятно.
Познакомились! жйЯГ
После двадцатики юметрэвого режима работаем на тридцати пяти,
пятидесяти, шестидесяти, пяти, восьмидесяти, девяноста пяти километ-
рах в час — и так до максимальной скорости.
Разгон, мерный километр. Умри нога на газу, беги стрелка секун-
домера, считай глотки горючего топливный прибор. Все остальное —
лишнее. И встречные машины — лишние, и попутные — тоже лишние,
и рыжая собака на шоссе — лишняя, и случайный камень — тоже лиш-
ний. Чем выше сЦБрость, тем больше делается лишних ингредиентов.
А все лишнее должно быть непременно исключено. Как? Это уж дело
испытателя. Поэ+ому-то испытатель и должен обладать острым гла-
зом, точном расчетом, здоровой реакцией, и все равно в этой про-
фессии риск до конца никогда не удается уничтожить. Такая уж
работа! JEMy
Конечно, хорошо бы иметь собственное закрытое шоссе. Ровная
лента асфальта, свист встречного ветра и щелканье секундомера. Ты
и машина. Все остальное вынесено за скобки, в другой, повседневный
мир... Но пока что испытательный полигон для новых автомобилей
только строится. А машины уже есть и их надо гонять сегодня.
И люди* работают.
||уЕечер. Машины, набегавшись за день, отдыхают во дворе гостини-
цы «Интурист», а люди снова работают. Стол в нашем номере завален
Бумагой. Бумага, словно муравьями, залеплена цифрами. Из цифр
. добываются точки графиков. Снова графики! Ничего не поделаешь —
мы их верные рабы и в то же время созидатели. Средняя скорость
двух заездов отмечается на горизонтальной оси, средний расход горю-
чего — на вертикальной. Один пунктир бежит вверх, другой — вправо.
Там, где пунктиры встречаются, ложится первая точка. Потом будет
отмечена новая скорость и новый расход и родится вторая точка.
Следом — третья, шестая и так — все.
А дальше? Дальше точки соединят кривой по лекалу, и тут взвол-
нуется представитель карбюраторного завода.
— Постойте, постойте, братцы! Тут какая-то липа. Что-то не так.
У нас лучше получалось.
— Лучше? Возможно. Докажи.
И на завтра заменят карбюратор, и все начнется сначала: заезды,
точки, новые графики. «Для того чтобы иметь идеи, надо прежде
собрать факты». Жизнь еще раз подтвердит мудрость этого изречения.
А между заездами один из моих новых друзей скажет:
— Тебе еще не надоела эта экономика? Пока все точки утрясешь,
посинеть можно. И никакой романтики. Зря ты с нами на износные
испытания не махнул. Куда веселее! Гоняем в три смены, по булыге.
Ходим на максималке. Чертить ничего не надо. Только километраж
накручивай и без графиков все ясно. На что уж «Лебар» спокойная
машина, и то я с собой тальк брал.
— Тальк?
— Ну, да. Тальк. Попробуй, посиди без талька. День и ночь, день
и ночь по б¥лыге летаешь, аж в ушах звон.
— И какая задача?
— Задача простая: накрути пятьдесят тысяч километров, не разва-
лив машину, и все.
Кто-то вспоминает:
— А на задир поршней плохо что ли ходили? Тоже весело. Выез-
жаешь, даешь полный газ и двести пятьдесят километров туда, а по-
том двести пятьдесят обратно, не меняя режима...
з.
Скорость двадцать километров в час на стремительном, элегантном
«Лебаре» — это, как зубная боль: тянется, тянется и километр ста-
новится резиновым, и нога, замершая на педали акселератора, немеет
от возмущения. Но режим есть режим, и никто не смеет его нару-
шить. Мы работаем на график — объективнейший и ответственнейший
инженерный документ!
«Никто не смеет нарушить» — это легко говорить, но что делать,
когда на дорогу выползает вдруг голубой автобус. Где-то впереди у
автобуса остановка, а у меня — мерный флажок. И сразу забота:
помешает автобус или не помешает?
Ползет автобус, ползет «Лебар», щелкает секундомер, дистанция
между машинами медленно, медленно сокращается.
Ну-ну, черт тебя задери, оторвись хоть на двадцать метров! Что
тебе жалко прибавить обороты?
Нет. Загорается стоп-сигнал. Он тормозит. Он останавливается. К
счастью — за флажком. Я тоже миную флажок и тоже останавли-
— Ничего, завтра начнем динамику. Это интересней.
Прежде чем начать испытания динамических свойств автомобиля,
мы успеваем еще сыграть партий десять в петуха, коллективно поужи-
нать прихваченной из Москвы картошкой. (Плевать мы хотели на
интуристовские порядки, варим картошку в мундире, припрятав элект-
роплитку в ванной комнате.) Кто-то успевает кого.-то подковырнуть,
да так основательно, что все смеются, а один идет «в раскрутку».
Ну что же, сейчас вечер и никто не может никому запретить выйти
из себя, испортить пару «точек». Ведь эти «точки» не идут в графики.
А все мы люди, и у каждого свои слабости.
С утра «Током» обезображивают. На машине устанавливают под-
ножку-кронштейн. К кронштейну прикрепляют пятое колесо. Это тот
редкий случай, когда не скажешь: «как телеге пятое колесо». Нужная
штука — она с высочайшей точностью измеряет пройденный машиной
путь, регистрируя на. ленте специального прибора всю картину заезда.
На мою долю выпадает незавидная роль. Я «работаю» за груз. В
обществе пяти мешков, набитых серой хрустящей галькой, торчу на
заднем сиденье. С моего места виден хмурый, нахохленный профиль
35
водителя, розовое, плотно прижатое к голове ухо, правая рука, цепко
охватившая рычаг переключателя скоростей. И еще я вижу затылок
инженера-экспериментатора. Прямо сказать — немного. Впрочем, слав-
ные мои товарищи, чтоб уж совсем не отождествлять меня с балласт-
ным мешком, сунули в писательскую руку контрольный секундомер.
«Пустишь на старте, выключишь на финише!» Спасибо и на том.
— Внимание! — говорит водитель и считает: — раз, два, три!
С сухим хрустом включается первая скорость и, словно норовистый
конь, «Током» срывается с места.
Инженер-экспериментатор не отрывается от регистрирующего при-
бора.
Водитель напряженно ждет.
Прыгает пятое колесо. Медленно ползет стрелка. И в тот момент,
когда ее заостренный носик коснется деления «тридцать», инженер
рявкнет:
— Давай! — и тогда водитель мгновенно переключится на вторую
передачу. И снова будет ждать. На скорости «пятьдесят» он услы-
шит новое «Давай!» и на скорости «восемьдесят пять» — еще одно.
А потом все мы трое зажмемся и будем ждать истинной скорости —
сто. Тут первый заезд завершится, и это будет началом классиче-
ского раздела — «Разгонная динамика автомобиля».
Потом будут еще заезды: с переключением скоростей и без пере-
ключения, будут так называемые «выбеги», когда на заданном режиме
выключается передача, сбрасывается газ и машина получает полную
возможность катиться до окончательной, естественной остановки...
И снова точки, точки, точки... А из точек новые графики, новые
сравнительные кривые, без которых, как уже сказано, не родятся ни-
какие инженерные идеи.
Пока «Током» будет демонстрировать свою резвость, свою способ-
ность разгоняться и тормозить, «Митас» поддомкратят и заменят ему
редуктор. Вывесить машину, разобрать и собрать дифференциал — на
это уйдет минут сорок, не больше. Руки, добывающие характеристики
новых автомобилей, умеют за пять минут заменить карбюратор, за
полчаса снять старое и поставить новое сцепление, часа им хватает
на то, чтобы вырвать из машины один мотор и воткнуть другой.
И все это отнюдь не в идеальных условиях экспериментального гара-
жа, а на обыкновенной обочине самого обыкновенного шоссе.
5.
И еще один день. Откуда-то из глубин багажника извлекаются
весы, самые обычные двухчашечные весы с гирьками. В ярко-красные
мерные бачки заливается горючее. Бачки взвешиваются с превели-
ким тщанием и снова скрываются в багажниках. Накидными гайками
затягивают медные трубопроводы. Теперь мотор будет питаться из
особой посуды и «рацион» его учтут до грамма.
Все готово. Серый «Лебар», светло-шоколадный «Митас», бежевый
«Током» и серо-голубой «Фебож» отправляются в заезд по горным
дорогам. Пятьдесят километров вперед, затем возвращение в точку
выезда — к чашечным весам с гирьками.
Задача? Определить практический расход горючего на стокиломет-
ровом отрезке пути в условиях частого переключения скоростей. Не
испытание, а прогулка. И это справедливо: не могут же люди без
конца носится на максимальных скоростях, маяться на булыге, опро-
кидываться через кюветы...
Справа плывут заснеженные горы. Слева — море. Тусклое, какое-то
защитное и совсем-совсем мутное.
Четко преодолевая «тещины языки», возносясь на подъемы и ска-
тываясь в низины, бегут автомобили. И сопровождает нас лучший
спутник беспечной дороги — неспешный разговор.
— В прошлом году мы под Ашхабадом работали. Испытывали тро-
пический вариант. Ну, я тебе скажу, наглотались пылищи, на всю
жизнь хватит! Температура в кузове до семидесяти поднималась.
А такыры все-таки приятно вспомнить.
— Представляешь, земля твердая, как камень, ровная, как стекло,
и никаких тебе ни встречных, ни поперечных — жми, сколько вы-
жмешь!
— Ну, это еще как сказать — жми. Жми, да посматривай. Во-пер-
вых, запросто можно в бывший арык забуровиться. Да так, что и
костей не соберешь. Во-вторых, и заблудиться недолго...
— Ребята,— спрашиваю я,— а где вы не были? Кавказ, говорите,
вам уже надоел, Крым — тоже, Украину всю исколесили и по Прибал-
тике ездили, теперь выясняется, что и Средняя Азия вам родной дом?
— А мы всюду бываем. Где машины проходят, там и наши дороги...
Знаю, я должен ответить на ваш недоуменный вопрос: «А что это
все-таки за машины — «Лебар», «Фебож», «Током» и «Митас»? Сейчас
я это сделаю. Но прежде позвольте напомнить слова главного кон-
структора, приведенные вначале: «машин в серии еще нет... а нас со
всех сторон атакуют: расскажите, покажите, позвольте сфотографи-
ровать». Я обещал главному конструктору ничего преждевременно не
разглашать. Я держу свое слово. Машины скрыты под псевдонимами,
я составил их из первых слогов имен и фамилий Лени Бархи, Феди
Божко, Толи Комиссарова, Миши Тасуна — моих друзей, испытателей
автомобилей. С искренним уважением и доброй завистью посвящаю
им эти строки.
* * *
Знаю, дорогие мои друзья — отважные водители, виртуозы своего
дела — достойны большего. Хотя бы более обстоятельного рассказа.
Я в долгу у них. Этот долг будет непременно оплачен. Надеюсь, скоро.
ХИМИЧЕСКИЙ ГИБРИД
И. ВОЛЬПЕР
Рис. М. ЖЕРЕБЧЕВСКОГО
Жир и сахар. Какие разные вещества! Жир — жидкость, сахар —
твердое, кристаллическое вещество. Жир в чистом виде безвкусен;
сахар сладок. Жир образует с водой нестойкую эмульсию; сахар
легко и полностью растворяется в воде.
Однако сахар можно соединить с жирной кислотой и получить
новое вещество — жиросахар.
Попробуешь его и, право, не скажешь, что он был когда-то са-
харом и жирной кислотой. Жиросахар не имеет никакого вкуса и
запаха.
Он обладает многими интересными и полезными свойствами.
Прежде всего — превосходный эмульгатор. Это его главное и са-
мое важное качество. Жиросахар также смягчает кожу, разжи-
жает некоторые густые жидкости и, кроме того, является велико-
лепным моющим средством.
В качестве последнего его можно применять, когда обычным
мылом воспользоваться нельзя. Руки, платье или, скажем инстру-
мент можно отмыть и мылом. А чем помыть мясо, рыбу, фрукты
или овощи, если они очень загрязнены? Тут ведь одной водой не
обойдешься. Вот тогда и идет в дело гибридный порошок.
Этим не исчерпывается перечень полезных свойств жиросахара.
Он способен также задерживать черствение хлеба и вообще по-
ложительно влияет на качество хлеба. Опыты, поставленные в на-
учно-исследовательских институтах жиров и хлебопекарной про-
мышленности, показали, что добавка лишь одной четверти процен-
та жиросахара хорошо сказывается на качестве хлеба.
Обычно все эмульгаторы безвредны. Жиросахар отличается от
них. Попав в желудок человека, он распадается на жирную кисло-
ту, глюкозу и фруктозу, которые прекрасно усваиваются организ-
мом человека.
Имеются данные, что жиросахар способствует лучшему усвое-
нию организмом и других потребляемых жиров. Это обстоятельство
особенно важно при питании детей и людей пожилого возраста.
Вот почему жиросахар можно добавлять в любые продукты.
Работа по синтезу нового питательного продукта выполнена
старшим научным сотрудником Всесоюзного научно-исследова-
тельского института жиров А. Р. Меннингом. Новый продукт уже
выходит из рамок лаборатории. Первую промышленную установку
по производству жпросахара намечено оборудовать в Ленинграде.
36
ДЕСЯТЬ
ОППОНЕНТОВ
Г. ГУРЕВИЧ
Рис. С. АЛИМОВА
Рассказывают, что лет сто назад в редак-
цию одного молодежного журнала пришел
сравнительно молодой автор с курчавой бо-
родкой начинающего геолога, нерешительно
положил на стол пухлую рукопись и сказал:
— Вот... написал... предлагаю дать с про-
должением. Фантастическое. В общем, о под-
водной лодке, быстроходной, неуязвимой.
Мечта о человеке — владыке океана. О гос-
подстве над тремя четвертями планеты.
Редактор прочел. Что-то показалось ему не-
привычным. Он призвал консультантов — це-
лый десяток. И вот что они сказали на состо-
явшемся через неделю совещании.
1-й КОНСУЛЬТАНТ. Здесь не о чем гово-
рить. Все высосано из пальца — от первой стра-
ницы до последней. Даже от первой строчки.
Автор сообщает, что вся эта история с под-
водной лодкой произошла в 1866 году, при-
водит названия судов, ссылается на газеты и
научные журналы. А там ничего подобного не
было. Я запрашивал специалистов. Все они в
один голос говорят, что в 1866 году техника
вообще не могла создать такой подводный
корабль. Фантастика должна быть реальной,
господа!
2-й КОНСУЛЬТАНТ. Основная беда автора
в том, что он отвлекает нас от насущных задач
современности. В то время как наш флот с
таким трудом и затратами оснащается новей-
шими паровыми машинами, автор рассказывает
сказки о каких-то подводных лодках. По су-
ществу, он призывает нас сидеть сложа руки,
пока не появится его надуманное изобретение.
АВТОР. Но ведь я писал о будущем, госпо-
да. Сегодня у техники одна задача, завтра —
другая. Когда дом построен, люди разбирают
леса. И никто не жалуется, что когда-то де-
лал временную работу.
2-й КОНСУЛЬТАНТ. Сейчас несвоевременно
писать о том, что флот у нас временный!
3-й КОНСУЛЬТАНТ. Ничего не выйдет, вот
что главное. Автор идет против законов приро-
ды. Под водой, господа, слишком большое дав-
ление, а он этого не учел. Я взял за основу
цифры, приведенные в повести, и произвел рас-
чет. Обшивка из лучшей листовой стали тол-
щиной в 5 сантиметров с сопротивлением раз-
рыву 2000 килограмм на квадратный санти-
метр будет раздавлена при первом же погру-
жении. Всякий знающий человек не может не
признать, что глубоководное плавание — вред-
ный миф!
4-й КОНСУЛЬТАНТ. Нет, господа, зачем же
так сурово. Подводное плавание — дело пер-
спективное, но путь к нему выбран, к сожале-
нию, не тот. Автору следовало бы познакомить-
ся с трудами специалистов и с техническими
новинками, с моим патентом прежде всего.
Под воду надо спускаться не в лодке, а в
стальном шаре, привязанном к судну. Несве-
дущий автор легкомысленно стал на сторону
консерваторов, зажимающих мое открытие,
начал прославлять идеи устаревшие, давно от-
вергнутые.
5-й КОНСУЛЬТАНТ. Не могу согласиться с
моими уважаемыми коллегами. Зачем рассмат-
ривать произведение искусства как заявку на
патент? Подводная лодка или стальной шар —
читателю безразлично. Лодка — это лишь ли-
тературный прием, позволяющий рассказать о
подводном мире. Нельзя отрицать: автор сооб-
щил некоторое количество географических
сведений, изложил классификацию морских жи-
вотных, правда, неполную и устаревшую. Но
наряду с этим он дает совершенно фантасти-
ческие, антинаучные сведения об острове на
Северном полюсе, о тоннеле под Суэцким пе-
решейком, о городе >в глубоководной впадине
Атлантики. К чему эти выдумки? Они только
вводят в заблуждение молодого читателя, сби-
вают его с толку!
6-й КОНСУЛЬТАНТ. Господа, мы забываем,
что рассматриваем работу, претендующую на
название литературного произведения. А что
такое литература? Человековедение! Что дви-
жет сюжет? Столкновение характеров, развитие
образов. Есть тут развитие образов? Нет.
Есть ли образ вообще? Один единственный -
безличный, безымянный капитан, этакий пот-
водный байроновский корсар, плоский, прямо-
линейный, статичный. Другие действующие ли-
ца имеют не характеры, а метки для распо-
знавания: профессор, слуга, канадец-гарпунер.
Их задача — вести научный конферанс, пока-
зывать друг другу рыб, осьминогов и водо-
росли. Рыбы описаны ярко и выпукло, а люди
плоски! Произведением литературы эту вещь
признать никак нельзя.
АВТОР (очень робко). Но это же фантасти-
ка, особый жанр.
6-й КОНСУЛЬТАНТ. Не знаю такого жанра!
Я знаю прозу, поэзию, драматургию. Двенад-
цать муз было у древних, музы фантастики
не припомню... Есть темы и есть книги, хоро-
шие и плохие. На военную тему лучше всех
писал Лев Толстой, на уголовную тему —
Стендаль и Достоевский. Путешествия? Да,
слыхал, Гумбольдт писал о путешествиях и
еще Дарвин. Но причем тут художественная
литература?
7-й КОНСУЛЬТАНТ. Я согласен с предыду-
щим оратором: литература — человековедение.
Но фантастика — человековедение будущего!
Автор ушел от этой благородной темы. Техника
у него из будущего, а люди взяты из сегод-
няшнего, даже из вчерашнего дня. Это далеко
не лучшие наши современники. Они бегут в
минуту опасности, спасая свои шкуры, поки-
дают в водовороте живых людей, даже не пы-
таясь выручить их или хотя бы разделить их
судьбу. Да и сама мечта писателя убога, как
его герои. В угоду так называемым приклю-
чениям он показывает все бессилие своей
подводной лодки. Она застревает во льдах,
даже спруты ее задерживают, в конце концов
она гибнет в водовороте. Не мечта, а игруш-
ка волн! Нет уж, люди будущего сумеют сде-
лать свои корабли непотопляемыми, необмер-
заемыми, безопасными, обеспеченными от слу-
чайностей.
8-й КОНСУЛЬТАНТ. Не ново, не ново, не
ново! Разве подводная лодка — новинка? Ефим
Никонов построил ее еще в 1725 году. Путе-
шествие на дно морское изображено в былине
о Садко. Автор перепевает идеи тысячелетней
давности! Где уж тут фантастика?
9-й КОНСУЛЬТАНТ (дама). Господа, все вы
ходите вокруг да около, упуская из виду самое
важное. Научная фантастика пишется для на-
ших милых детей, самых замечательных в
мире. -Автор должен был увлечь их светлой
мечтой. Но мечты его хищны, кровожадны,
неэстетичны. Он мечтает топить суда, пора-
жать ножом акул, обрубать щупальца ужас-
ным спрутам. Не могу без содрогания вспом-
нить и омерзительные подробности, которые
автор смакует. Вот, например: «Отрубленные
щупальца словно змеи извиваются в потоках
крови и черной жидкости». Моя дочка прочла
это и всю ночь кричала во сне! Такая книга
только отпугнет наших детей, заставит их
отказаться от мечты о поучительных прогул-
ках по дну океана
10-й КОНСУЛЬТАНТ. Мадам, простите ме-
ня! Нам во флоте не нужны трусы, падающие
в обмооок при виде крови. Герой книги — обра-
зец для подражания, должен быть героичным!
И тут у меня большие претензии к автору.
Его персонажи позволяют держать себя в пле-
ну целый год, не пытаясь даже захватить пи-
ратское судно! Конец надо переделать: пусть
беглецы выведут подводную лодку из водово-
рота, возьмут в плен экипаж и направят суд-
но в ближайшую военную гавань Франции.
РЕДАКТОР. Господа, я полагаю, на этом
можно обсуждение рукописи закончить. Были
высказаны разные точки зрения, но все сошлись
в одном: автор не продумал свою тему, на-
писал поверхностно, скороспело. Вам, молодой
человек, нужно еще учиться, повышать свое
мастерство. Учиться у наших прославленных
классиков: Гюго, Бальзака, Дюма, Жюля Вер-
на. Простите... не запомнил Вашу фамилию?
АВТОР. Жюль Верн...
37
Г. ПОЛУНОВ,
Е. РОМАНОВ
•
Рис. С. АЛИМОВА
МОСКВА
м.
а
е н ь к а я
Триумфальная арка. Та-
ной она была и такой ее
опять увидят москвичи.
и
По новому адресу
Старожилы помнят Триум-
фальную арку, стоявшую у Твер-
ской заставы (ныне площадь Бе-
лорусского вокзала). Поставлена
она была по случаю победоносно-
го окончания Отечественной вой-
ны 1812 года. Автор ее —
О. И. Бове, известный русский
архитектор.
Триумфальную арку с корде-
гардиями по бокам возвели из
белого камня. Стройные многопу-
довые колонны с застывшими
между ними фигурами часовых-
гвардейцев в кирасах и шлемах
с перьями, орнамент и барельеф,
украшавшие арку, гербы России
по карнизу отлил из чугуна
скульптор И. В. Тимофеев.
Шесть фигур «Победы» навер-
ху придавали арке торжественный
вид. Венчала ее квадрига работы
известного скульптора Витали:
шестерка трехметровых коней в
колеснице и символическая фигура
«Славы», простершая вперед руку
с лавровым венком — символ сла-
вы Русской армии. Эти фигуры и
квадрига были хорошо видны из-
дали.
Триумфальная арка простояла
на площади более века. В сере-
дине тридцатых годов, при ре-
конструкции улицы Горького, мо-
нумент был снесен. Чугунным
скульптурам грозила участь быть
отправленными на переплавку.
Только благодаря настойчивости
заслуженного деятеля науки, док-
тора искусствоведения Н. Н. Со-
болева, ценнейшая скульптурная
группа была спасена. Ее отпра-
вили в Донской монастырь.
Как всегда в таких случаях, не
обошлось и без курьезов. Шестер-
ка коней неожиданно исчезла.
Обнаружили ее... на Московском
ипподроме.
Но массивные чугунные колон-
ны перевезти оказалось не так-то
просто. С трудом перетащили
только одну из двенадцати ко-
лонн. Остальные одиннадцать
пришлось положить неподалеку от
места разборки — у храма Алек-
сандра Невского на Миусской
площади. При сносе этого храма
колонны были кем-то... похищены.
О судьбе их неизвестно до сих
пор.
Теперь предполагается восста-
новить эту жемчужину русской
архитектуры. Арка будет установ-
лена, как и в былые времена, при
въезде в город, но в другом ме-
сте. Она дополнит комплекс со-
оружений памяти 1812 года на
Кутузовском проспекте. Здесь, ря-
дом с Поклонной горой, «Куту-
зовской избой», панорамой «Боро-
динская битва» и отводится ей по
праву заслуженное место.
„Моснсвский дворик11
Проспект Калинина будет укра-
шением столицы. Ну а что же
старый Арбат? Он останется та-
ким же?
Тан на проекте выглядит
старый Арбат после ре-
конструкции. Два легких
павильона, которые вид-
ны на рисунке, служат
входом в кафе, располо-
женное под землей.
Нет, не забыли и старый Ар-
бат. Группа архитекторов Инсти-
тута благоустройства, внешнего
оформления и озеленения Москвы
работает над тем, чтобы подчер-
кнуть своеобразный облик этой
улицы. Вот один из примеров. По
Арбату снесут ряд строений, за-
крывающих любопытный истори-
ческий памятник — старинную
церквушку, а рядом с ней тот
самый двор, который изобразил
Поленов в своей картине «Москов-
ский дворик».

Этнопарк предлагают раз-
местить здесь — на берегу
Клязьминского водохрани-
лища.
Му зеи
под открытым небом
Спасская башня Усть-Илимско-
го острога вместе с частью кре-
постной стены переедет к берегам
Клязьминского водохранилища.
Вместе с Усть-Илимским остро-
гом сюда перекочуют сибирские
усадьбы с журавлями, колодами,
тыном и их неповторимой резьбой
по дереву, колодцами, колодезны-
ми скамейками под окнами.
Это пока проект, над которым
работают проектировщики одного
из московских институтов. По их
замыслу в различных уголках эт-
нопарка пропишутся на постоян-
ное жительство старинные ветря-
ныне мельницы, каменные бабы из
Краснодарского края, древние го-
родища, дома из грузинского ме-
стечка Дорбаз, солеварницы и куз-
ницы XVII—XVIII веков. Цели-
ком будет перевезен Ширков по-
гост с часовней из Калининской
области. И много еще других цен-
ных памятников архитектуры, ар-
хеологии, народного быта и ре-
месла станут экспонатами этого
необычного музея, раскинувшего-
ся под открытым небом. Остается
лишь добавить, что он займет
внушительную территорию: три
тысячи гектаров суши и полторы
тысячи гектаров водной поверх-
ности.
Новый
номерной знай
дома
Сделан он из пластмассы со
специальным покрытием, к кото-
рому подсоединены провода элект-
росети. Включите ток — и знак
засветится ярким ровным светом.
Причем окраска светящихся слоев
может быть самой различной. Та-
кой светящийся слой практически
вечен и никогда не перегорит, как
перегорают обычные лампочки.
По двум зайцам
Многие, отдыхая летом в Фи-
левском парке, видели, как на ле-
вом берегу Москвы-реки землесо-
сы черпали песок и гравий для
московских строек. Но мало кто
знает, что строители намерены
«убить двух зайцев» сразу.
Сейчас землесосы закончили вы-
емку песка, оставив позади себя
полосу воды шириной 115 и дли-
ной 2300 метров. Осталось лишь
подравнять края,и будет готов
самый крупный в Европе гребной
канал международного класса.
Снатерть — самобранка
Скоро на Профсоюзной улице
откроется новый ресторан, где
любителям горячительных напит-
ков, скажем прямо, нечего будет
делать. Здесь откроется молочный
ресторан.
В его меню войдут различные
блюда из молока, кукурузы, яиц,
овощей. На первом этаже авто-
маты приготовят на ваших глазах
простоквашу различных сортов.
Столики будут оборудованы спе-
циальными устройствами. Нажме-
те кнопку — и перед вами появит-
ся полная сервировка. Нажмете
другую — уберется грязная посу-
да. Словом, совсем как в сказке
о скатерти-самобранке.
Висячий магазин
Перед вами проект нового тор-
гового центра, который предпола-
гают построить на Кутузовском
проспекте рядом со станцией мет-
ро «Кутузовская».
Огромная железобетонная пли-
та накроет линию железной до-
роги, идущую по глубокой выем-
ке. На плиту поставят здание из
стекла и бетона. В нем будет уни-
версальный магазин.
Торговые и демонстрационные
залы, кафе, кинотеатр, ресторан
на крыше и, наконец, здесь же в
воздухе, на плите, сквер, как и
полагается, с тенистыми деревья-
ми и фонтаном.
Железнодорожные вагоны будут
подаваться прямо под магазин.
Отсюда товары на лифтах подни-
мутся на этажи. Здесь же под
плитой разместятся стоянки для
грузовых и легковых автомоби-
лей.
Гигантское торговое предприя-
тие сможет ежедневно обслужи-
вать десятки тысяч покупателей.
40
Двухэтажные
остановим
Говорить о пользе транспорт-
ных тоннелей, значит ломиться в
открытые двери. Но есть у них и
ахиллесова пята — остановки. На-
пример, чтобы сделать пересадку
на площади Маяковского с коль-
цевой троллейбусной линии на ра-
диальную, приходится идти пеш-
ком от остановки до остановки
больше трехсот метров.
Теперь остановки кольцевого и
радиального маршрутов будут
располагаться друг над другом.
Одна в тоннеле, другая на по-
верхности. Их свяжет эскалатор.
Нолпан
вместо будни
Все меняется. А будки для те-
лефонов-автоматов? Думают и о
них. Так, есть предложение уста-
новить телефоны-автоматы в про-
зрачных колпаках. Проектиров-
щики утверждают, что такие
колпаки-«шлемы» улучшают аку-
стику и хорошо изолируют от го-
родского шума. К тому же — кра-
сиво и недорого.
Нужны ли витрины?
Может быть и нет. Хотя бы по-
тому, что витрина не всегда от-
ражает то, что мы можем найти
на прилавках магазина.
Во всяком случае на Мосфиль-
мовской улице строится первый
безвитринный универмаг. В чем
его выгода? Проектировщики объ-
ясняют так: исчезает преграда
между прилавком и тротуаром.
Так сказать, прямой контакт меж-
ду прохожим и продавцом. А
главное — сразу видишь, что есть
на полках.
Миллионы на свалке
Москва за год вывозит четыре
миллиона кубометров мусора.
Много это или мало? Любителям
сравнений можно привести такую
цифру: колонна автомашин, гру-
женных этим мусором, вытянется
на девять тысяч километров!
До сих пор мусор отвозили на
свалку. Миллионы тонн ценного
сырья гнили там по пятнадцать-
двадцать лет. Заготовительные ор-
ганизации вторичного сырья поль-
зуются от всего этого крохами.
В институте генерального плана
Москвы предложена схема заво-
да, который позволит утилизиро-
вать девяносто процентов отхо-
дов. Всего пять-шесть дней на
этом заводе будет продолжаться
процесс, который в естественных
условиях длится пятнадцать—
двадцать лет. В итоге — сотни
тонн минеральных удобрений для
сельского хозяйства и ценного
утиля. Из него потом получат бу-
магу, металл, пластмассу.
Подсчитано, что потребуется
построить восемь таких заводов,
чтобы перерабатывать все отхо-
ды, которые дает Москва.
Переход без перехода
Сейчас, чтобы попасть с одной
линии метро на другую, приходит-
ся совершать под землей доволь-
но утомительные путешествия. Ра-
зумеется, это учли. Уже спроек-
тированы новые станции, на ко-
торых для пересадки достаточно
будет лишь пересечь платформу.
Так, как это делаете вы сейчас,
проехав лишнюю остановку и воз-
вращаясь обратно.
Эскалатор—ранета
В часы пик в метро у эскала-
торов образуются пробки. Выход
один, надо заставить «лестницу-
чудесницу» бежать быстрее. Но
как быть с пассажирами? Ведь не
всякий человек может вскочить,
а тем более соскочить с эскалато-
ра, мчащегося с «космической»
скоростью. Решено поставить пе-
ред эскалаторами переходные
площадки, которые будут двигать-
ся с промежуточной скоростью.
ЖАНР ПРИКЛЮЧЕНИЙ ЖИВЕТ
Несколько лет назад на прилав-
ках книжных магазинов можно
было наблюдать своеобразную
эпидемию. Источником заболева-
ния оказались книги так называе-
мого приключенческого жанра. Вы-
пускаемые в большом количестве,
главным образом Воениздатом, эти
книги поражали читателя однооб-
разно-серым фоном: штампован-
ными ситуациями и невыразитель-
ным языком. Лихие приключения,
как в старинных ковбойских филь-
мах, меньше всего отражали под-
линную действительность и под-
линные приключения тех, кто по
роду своей профессии или в усло-
виях, создаваемых обстановкой,
часто оказывались на грани меж-
ду жизнью и смертью.
Любая эпидемия побуждает при-
нимать срочные меры, и в данном
случае общественность и литера-
турная критика занялись врачева-
нием. Результаты не замедлили
сказаться — книжные прилавки
очистились, однако, к сожалению,
многие издательства сделали оши-
бочный ход: они вообще потеряли
интерес к приключенческой лите-
ратуре.
Правда, как раз последние не-
сколько лет отмечены бурным
ростом советской фантастики. По-
разительные достижения науки
открыли безграничные просторы
для мысли и пера писателей. Меж-
планетные корабли устремились в
космические дали, и писатель-фан-
таст активно принял на свое во-
оружение почти весь арсенал, ко-
торым располагали «приключен-
цы». А кибернетика... На страни-
цах многих романов и рассказов
появился новый герой — кибер...
И этот герой тоже не может обой-
тись без поразительных приключе-
ний. Так может быть, приключен-
ческий жанр в его традиционных,
«нефантастических» формах изжил
себя?
Едва ли... Космические дали и
похождения кибера «работают»
на перспективы технического про-
гресса и развития общества. И
это — хорошая работа. Но наши
современники тоже работают —
их будничные дела часто оборачи-
ваются героической романтикой.
И сколь она многообразна! Не
только в подвигах контр-развед-
чиков и пограничников —как
часто любой поиск и открытие со-
провождаются риском и дерза-
ниями.
Приключения, которые рожда-
ются случаем, обстановкой, про-
фессией, трудом, — возникают не
на пустом месте, в них легко за-
метить преемственность. Мы не
устаем оборачиваться в прошлое,
хотя годы идут. Мы никогда не
забудем ратных подвигов нашего
народа и его армии. И конечно же,
писателям-приключенцам совсем
не трудно найти темы — их рос-
сыпи... Все дело в том, как эти
темы воплощаются в произведе-
ниях — вечная проблема, кстати,
совершенно одинаковая для всех
литературных жанров.
* * * 
Многим читателям нашего жур-
нала вовсе не безразлична судьба
приключенческой литературы. Не
говоря уже о далекой истории
журнала «Знание—сила», который
появился на свет как приключен-
ческий и научно-популярный еже-
месячник, в его послевоенной био-
графии приключенческие повести
долго соседствовали с произведе-
ниями научной фантастики. Пото-
му-то мы и завязали разговор
на «приключенческие» темы и хо-
тим его продолжить рассказом о
книге Л. Платова «Секретный фар-
ватер», которая недавно вышла в
«Золотой библиотеке» Детгиза.
Прежде всего, хочется отметить,
что эта книга от первой до послед-
ней страницы, начиная с назва-
ния, выдержана в добрых тради-
циях приключенческого романа —
острые ситуации и острая интри-
га, поступки героев в необычай-
ных положениях. И вместе с тем
читатель чувствует жизненность и
глубокую правдивость событий —-
почти ни одной фальшивой ноты.
Кстати говоря, набор таких зву-
ков как раз и создает мучитель-
ную какофонию в потоке скверной
приключенческой литературы, о
которой говорилось выше. С лег-
костью необычайной там брошено
в жертву интриге все — люди и
их характеры, поступки героев.
Иначе говоря, ни людей, ни харак-
теров, ни естественности побужде-
ний, обуславливающих правди-
вость поступков.
В «Секретном фарватере» все
по-другому. Вы не забываете ни
имени, ни внешнего облика, ни ха-
рактеров персонажей романа. Все
они разные и откладываются в
сознании читателя живыми, полно-
кровными. Одни из них вызывают
симпатию — большую или мень-
шую, другие — неприязнь. Все
естественно...
В этой естественности «челове-
ческого материала» достоинство
произведения, его художествен-
ность. И какие бы чрезвычайные
обстоятельства ни возникали по
ходу сюжета, — читатель отно-
сится с глубоким доверием к по-
ступкам героев. Кстати, один из
них — Шубин. Разрабатывая его
характер, Платов психологически,
подготовляет читателя к тому,
что на его долю выпадут совер-
шенно необычайные приключения.
Он смелый, как военный моряк,
он специалист высокого класса,
как военный моряк, которого на-
учили управлять сложной техни-
кой. Шубин и есть военный мо-
ряк, командир торпедного катера,
презирающий опасность во имя
выполнения долга.
И вот «узел» сюжета: в качестве
пассажира Шубин летит на воен-
ном самолете к месту своей служ-
бы. Над морем самолет атакован
вражеским истребителем. Воздуш-
ный бой, который оканчивается
катастрофой для всех его участ-
ников. Шубин успевает выпрыг-
нуть, мгновение, и он уже в море,
а рядом — летчик, тот, кто за-
вязал бой. Но этот летчик погиб,
и мертвец качается на волнах ря-
дом с Шубиным. Принимая меры
предосторожности, моряк снимает
с мертвеца надувной жилет, вы-
таскивает документы. Оказывает-
ся, не немец, а финский летчик...
Невероятное стечение обстоя-
тельств... Всплывает подводная
лодка. Советский моряк хорошо
знает эту подводную лодку...
Есть старинная легенда о приз-
рачном корабле мертвецов, встре-
ча с которым приносит несчастье.
Давно на нем умерли матросы.
Скелеты натягивают ветхие пару-
са, ворочают полусгнивший руль.
А «Летучий голландец» все но-
сится по волнам, и горе тому, кто
увидит его. Голландец поманит за
собой, привяжет невидимым кана-
том, заставит идти в кильватер
на буруны, на скалы, на верную
смерть...
«Летучим Голландцем» назвали
и свою секретную подводную
лодку немецкие фашисты. Скры-
вая ее, они даже распусти-
ли слух о том, что лодка
потоплена. В газетах напечатаны
некрологи, родные служат заупо-
койные мессы. А фашисты тем
временем плавают по морям, сея
смерть. «Там, куда являюсь я,
война получает новый толчок», —
хвастает командир подводной
лодки.
«Летучий Голландец» принимает
на борт Шубина. Немцы подозри-
тельны, и хотя Шубин знает не-
мецкий язык, но они легко обна-
руживают у него акцент... Впро-
чем, он финн... Документы, най-
денные у Шубина, погашают по-
дозрительность врагов, и вот Шу-
бин в логове зверя, он старается
понять тайну секретной лодки.
...Не будем пересказывать со-
держание книги. Большая повесть,
ее сюжет не прост. Рядом с Шу-
биным живут, любят, страдают,
воюют люди... Заметим . однако,
что как и подобает хорошей при-
ключенческой книге, ее сюжет
держится на тайне, тайне подвод-
ной лодки «Летучий Голландец».
Идут главы, идут годы, война уже
окончена, а тайна все еще не
раскрыта. И только в самых по-
следних главах мы узнаем, что
тайна — важная, «злободневная»
для нашего времени...
♦ * *
Не хочется заканчивать нашу
статью мыслью, ставшей уже до-
статочно тривиальной: книга хо-
роша, но...
И тем не менее, если вести раз-
говор по большому счету, то в
обрисовке характеров наших вра-
гов Л. Платов кое-где все-таки
оказался в плену устаревших
книжных представлений, скажем
так...
В романе действуют враги. Они
взращены на подлой человеконе-
навистнической философии нацис-
тов, и это накладывает отпечаток
на их душевные качества и образ
мышления. Вместе с тем, антипо-
ды Шубина и других советских
героев, — военные, профессиона-
лы. Они умели воевать — это
мы хорошо знаем. И едва ли сонм
почти Ъатологических типов, соб-
равшихся на подводной лодке
«Летучий Голландец», создает
точную картину о наших врагах.
Во всяком случае, одна краска,
без полутонов, используемая здесь
писателем, далеко не всегда воз-
действует на читателя.
«Секретный фарватер» — инте-
ресное событие в советской лите-
ратуре. Появление этой книги об-
радует читателя. Как видим, жанр
приключений живет и развивает-
ся. Только жаль, — мало хороших
книг в этом жанре. Будем наде-
яться, — пока мало...
Л. ВОРОНОВ
42
ВЫШЛИ N3 ПЕЧАТИ
НЕЗНАКОМЦЫ ИЗ ДАЛЕКИХ СТРАН
Говорят, что неожиданные неприятности не-
приятны вдвойне.
Прожить несколько месяцев среди болот таин-
ственной и малоизвестной равнины Чако в Па-
рагвае, собрать десятки редких птиц и зверей,
подружиться с ними, а потом — о, превратность
судьбы! — оказаться вынужденным выпустить их
на волю... Крохотный самолетик, современный
брат этажерки Блерио, оказавшийся единствен-
ным транспортом, мог взять лишь несколько ящи-
ков с животными — громоздясь, они поднима-
лись выше голов двух пассажиров.
Вся остальная добыча уползла, улетела, убежа-
ла обратно в Чако. Не обошлось без тяжелых
сцен: звери, привыкшие к обильной пище и чело-
веческой заботе, не желали уходить на волю.
Обо всем этом Дж. Даррелл, профессиональный
охотник за зверями, рассказывает в своей инте-
ресной книжке «Под пологом пьяного леса» (Ге-
ографгиз, 1963). Рассказывает увлекательно с хо-
рошим, теплым чувством к главным героям кни-
ги — животным.
Вот встреча в аргентинской пампе с самкой
нанду — родичем африканского страуса.
«...Она побежала по траве, если так можно вы-
разиться, с прохладцей, высоко подняв голову и
при каждом шаге тяжело опуская ноги на землю.
Птенцы последовали за ней, вытянувшись в одну
линию. Это выглядело очень забавно, казалось,
будто пожилая, чопорная старая дева бежит к
автобусу, стараясь сохранить при этом все свое
достоинство и волоча за собой пеструю горжетку
из перьев, которая извивается по траве».
Далекое путешествие за зверями — трудное
путешествие. Опасности, неожиданные приключе-
ния, счастливые случаи и неудачи, коварство
животных — жизнь профессиональных ловцов
зверей увлекательна, хотя и далеко не всегда
приятна.
Надо лететь? Летчик есть, но самые слабые
места в его подготовке — взлет и посадка!
«Мы оторвались от земли в самый последний
момент и, проскользнув в каких-нибудь шести
дюймах над верхушками окаймлявших аэродром
деревьев, начали набирать высоту. Пилот вытер
рукой лоб.
— Теперь поднялись! — прокричал он мне. —
Теперь одна забота — как бы благополучно при-
землиться!»
Есть в книге и традиционный для путешествен-
ника по Южной Америке рассказ о встрече с ги-
гантской змеей анакондой. Но встреча была не-
обычной — змея оказалась миролюбивой и тихим
существом.
«...анаконда кинулась на меня довольно вяло.
Она вовсе не собиралась бросить мне вызов на
смертный бой, а лишь метнулась ко мне с рази-
нутой пастью в слабой надежде на то, что я
испугаюсь и оставлю ее спокойно переваривать
курицу».
Как быть с единственным крошечным птенцом
очень редкой птицы, который сохнет на глазах
от голода, а есть может только тщательно раз-
мельченный Шпинат? Надо его пережевывать,
решает охотник, предлагая заняться этим делом
своей жене.
«Если бы кто-нибудь сказал мне, — жалобно
проговорила Джеки, — что, выйдя за тебя замуж,
я должна буду в свободное время пережевывать
шпинат для птиц, я бы ни за что этому не пове-
рила.
— Но ведь это же для пользы дела, — робко
вставил я».
Возмущение жены охотника легко понять, если
узнать, что она
«обработала таким образом около центнера
листьев шпината, и с тех пор шпинат не значит-
ся в числе ее любимых блюд».
Впрочем, рассказывать об увлекательных и ве-
селых местах из книги Даррелла можно без кон-
ца: гораздо лучше ее просто прочесть. На этом
можно было бы кончить, но мы решили предо-
ставить еще слово художнику — рисунки ведь
часто выразительнее слов.
Высоко на мачте, вцепившись руками
в канат, стоит моряк. Стремительные
крены судна, белые облака парусов
под ногами. Привычный прищур глаз. И вот:
— Земля! Зе-мля-а-а-а!
Так открывали новые земли.
Первым увидел... Но и первым изучил... Не
менее прекрасно. Не менее почетно. Не менее
трудно.
Но шли следом за мореплавателями завоева-
тели. Следом за учеными — проповедники. Ту-
земцев надо было поработить — и выступали
войска, шли церковники, воспитатели рабов.
<Дикарям> несли цепи и библию:
Забудьте свои мифы!
Верьте священному писанию!
Мало кто в те годы понимал нелепицу
происходящего: взамен одних легенд людям
навязывали другие, ничуть не менее фантас-
тичные. Мечами и проповедями распространя-
лись по земле библейские легенды. Но самое
удивительное — легенды «диких туземцев» час-
то совпадали с библейскими! Сомнений не
могло быть: и те и другие говорили об одном
и том же.
Например, о великом потопе.
Несколько столетий назад любая научная
проблема решалась просто. Не надо косми-
ческих ракет или гигантских ускорителей, .не
надо кибернетических машин и электронных
микроскопов.
Нужна — библия. В ней все сказано и объ-
яснено.
Написано — был потоп. Значит был. Все-
мирный? Значит, всемирный!
И принимались богословы и даже ученые
научно объяснять всемирное наводнение.
Издавна в Калабрийских горах Италии на-
ходили окаменелые остатки раковин, отпечат-
ки рыб. Затем сообщения о подобных наход-
ках стали поступать отовсюду. Каких только
сказок не придумывали люди, пытаясь по-
нять, как появились в горах жители морей. А
если был потоп — все ясно. Ведь тогда вся
земля была под водой! Схлынули воды, а нес-
частные жертвы потопа остались там и сям —
окаменели.
В начале XVIII века нашли новую окамене-
лость, чем-то напоминавшую человека. «Это —
редкий памятник проклятого богом допотопно-
го человека»,— уверял известный в то время
геолог Шейхцер и стихами описал находку:
«Истлевший прах бедняги-нечестивца,
Смягчи злодейства нынешних времен!»
Знаменитый ученый Ж. Кювье в начале
прошлого века предложил удивительную, нео-
жиданную гипотезу.
Время от времени наша планета словно
взрывается. Бурлящую лаву изливают вулка-
ны, невиданные землетрясения лихорадят по-
верхность, гигантские волны захлестывают ма-
терики, уничтожая все живое. А затем —
вновь возрождение неистребимой жизни.
Значит, потоп был — последняя при жизни
людей катастрофа на поверхности земли.
Ж. Кювье скрупулезно собирал факты.
Древнеримский историк Варрон называл да-
ту потопа: 2376 год до нашей эры (по дру-
гим сведениям — 2136 год). Упоминается о
потопе и в священных древнеиндийских «Ве-
дах» и в китайских рукописях. А египетские
жрецы говорили Солону, что в их стране по-
топов не было, тогда как в Европе они слу-
чались и не один раз.
Ученый заключил: «Поверхность нашего
земного шара была жертвой великого и вне-
запного переворота, давность которого не мо-
жет быть значительно дольше, чем пять-шесть
тысяч лет, в результате этого переворота опус-
тились и исчезли страны, населенные до того
времени людьми и наиболее известными ны-
не видами животных; тот же переворот осу-
шил дно последнего моря и образовал страны
ныне обитаемые».
Но очень быстро идея потопа исчезла, ис-
парилась. Все объяснилось просто и ясно без
нее.
Древнейшие моря покинули нынешние кон-
тиненты за миллионы лет до появления пер-
вых людей.
Исследования геологов не подтвердили ги-
потезу о всемирных катастрофах.
И стало странно: как это исследователи, да
ПРОТИВ РЕЛИГИИ —
ЗА НАУКУ
и вообще разумные люди могли поверить сме-
хотворной легенде. Ведь чтобы залить всю
землю до горных вершин, требуется в три-
четыре раза больше воды, чем есть ее на зем-
ле, в океанах и атмосфере. Да и куда она
могла стечь? Чепуха! Сказка.
В 1929 году в Двуречье шли раскопки древ-
нейшего вавилонского города Ура. Многомет-
ровым шурфом вскрывалась постепенно тол-
ща хозяйственного мусора. Из года в год,
неприметно, миллиметр за миллиметром на-
коплялись пыль, песок, черепки, зола, кирпи-
чи. Метр, другой, третий...
И теперь — слой за слоем, все глубже в
прошлое — исследовали ученые. Обыкновенная
яма превращалась в машину времени.
Наконец, араб-землекоп, работавший с ар-
хеологами не первый год, кончил рыть: на-
чались речные наносы без каких-либо призна-
ков деятельности человека.
Руководитель экспедиции Леонард Вулли
решил на всякий случай продолжать раскоп-
ки. Метр, еще... И вдруг!— вновь показались
черепки посуды, и зола, и кремневые осколки.
Ученый не торопился с выводами. Последо-
вали новые раскопки. И снова речной ил раз-
резал «культурные слои» с остатками челове-
ческой деятельности.
Сомнений не было — найдены следы потопа!
«Разумеется, это был не всемирный потоп,—
пояснил Л. Вулли,— а всего лишь крупнейшее
наводнение в долине Тигра и Евфрата... Но
для тех, кто жил здесь, долина была целым
миром. Большинство обитателей ее, вероятно,
погибли... И если при этом какому-то семей-
ству удалось на лодке спастись от наводнения,
его главу, естественно, начали воспевать, как
легендарного героя».
Заметим попутно, что как раз у людей оби-
тавших в тех местах складывались верования,
из которых впоследствии выросла Библия.
Р. БАЛАНДИН	Рис. В. КОЛГАНОВА
Как часто ученые вместо того, чтобы вос-
торгаться волшебством лунной ночи, бесстра-
стно разглядывают в телескопы искорки звезд.
Вот и мы сейчас возвратимся к легендам, но
не с доверчивой любознательностью ребенка,
а с жестким методом науки.
Проведем классификацию легенд.
Все предания о потопе разделяются по
очень важному признаку. В одних при-
чина потопа — необычно обильные ливни, а
в других — гигантский прилив моря. Не прав-
да ли, знаменательное отличие!
Как и следует ожидать, о морских потопах
рассказывают островитяне и жители побе-
режий, в особенности Тихого океана. Именно
на эти территории время от времени обруши-
ваются гигантские двадцати-трндцатиметро-
вые волны. Страшным тараном сшибают они
все на своем пути и, схлынув, оставляют по-
сле себя голую безжизненную землю. Это они
«слизнули» в Чили города Пуэрто Сааведра и
Пуэрто Монти — после взрыва вулкана Кра-
катоа — все живое, даже почву с островов
Сейбуку и Собези. Они принесли гибель пяти-
десяти тысячам лиссабонцев и двадцати семи
тысячам жителей острова Хонсю.
Возникают подобные волны — цунами — при
резком опускании участков океанического дна.
44
при подводных вулканических извержениях. И
понятно, что в прошлые времена придумыва-
ли фантастические объяснения этим катастро-
фам, придумывали всемирные потопы.
А как же с ливневыми потопами? Здесь —
сложнее. Но основная идея неоспорима: ле-
генды хранят воспоминания людей об огром-
ных наводнениях, разливах рек. Подобные ка-
тастрофы встречаются. Девяносто лет назад
при необычайном разливе устья реки Брама-
путры (вода тогда поднялась на 14 метров)
погибло четверть миллиона индийцев.
И тут, когда мы, казалось бы, превосходно
разобрались во всем, следует припомнить не-
которые факты. Они, как в детективной по-
вести, поведут нас по новому следу, к новым
неожиданным открытиям.
Ассирийский царь Ашурбанипал среди на-
грабленных драгоценностей свозил в Нине-
вию — свою столицу — сухие глиняные табли-
цы с клинописью. Великолепная библиотека
царя хранила многие сокровища разума. Было
это в VI веке до новой эры.
А затем полчища завоевателей осадили Ни-
невию, и в пожаре, охватившем город, сгоре-
ла библиотека. Кому было до нее дело? Во-
ины рвались к драгоценным кладовым двор-
ца...
Прошло двадцать пять веков. Вместо ог-
ромной столицы, в городские ворота которой
по утрам входили неторопливые верблюжьи
караваны, ныне — поля на пологих холмах,
деревья и травы.
Но через двадцать пять веков дошло к нам
слово. Глиняные черепки, усыпанные шрамами
клинописи, легли на стол Джорджа Смита,
хранителя Британского музея. Они вновь по-
ведали людям забытое сказание о жизни
Гильгамеша. И в одиннадцатой песне поэмы
сообщалось о потопе!
Затем последовали находки в Абу-Габба и
Ниппуре, где таблицы времен вавилонского
царя Хаммурапи (XVIII век до нашей эры)
также повествовали о потопе!
Оказалось, что известное библейское пре-
дание — пересказ вавилонской легенды с из-
мененными именами богов и людей. Ученые
подсчитали, когда мог быть вавилонский (би-
блейский) потоп. Оказалось — в XX или в
XXIII веках до новой эры. Та же дата полу-
чилась и для греческой легенды. В том же
XXIII веке при китайском императоре Яо в
огромном разливе соединились воды рек Хуан-
хэ и Янцзы. Катастрофа была столь велика,
что несколько последующих десятилетий осу-
шали китайцы затопленные земли.
Значит, в XX веках до нашей эры во многих
странах наблюдались необычайные наводне-
ния.
Подтверждают и геологи: происходило на-
ступление (трансгрессия) Балтийского моря;
увеличились ледяные шапки Альп, опресни-
лись соляные озера Северной Америки; увла-
жнились торфяники Европы, Казахстана.
Подтверждают археологи: были затоплены
многие свайные поселения Европы. Наводне-
ния были неожиданны и сильны, нередко за-
ставали людей врасплох.
Людям не один раз приходилось пережи-
вать эпохи невиданных наводнений. Примерно
на восемнадцать столетий раньше «вавилон-
ского» (библейского) потопа было затоплено
древнейшее свайное поселение Эйер в Альпах,
обводнились торфяники Европы, спустились
в долины альпийские ледники, надвинулось-на
сушу Балтийское море. Некоторые ученые счи-
тают, что именно тогда возникла первая ле-
генда о потопе (у шумерийцев, жителей Дву-
речья Тигра и Евфрата).
Затем, после более теплого и сухого пе-
риода, началась эпоха наводнений XXIII—XXI
45
веков до нашей эры. А затем — вновь потоп-
ление.
Прошло еще восемнадцать столетий, и эпо-
ха наводнения вновь повторилась. Китайская
летопись VI века до нашей эры сообщает, что
низовья рек Хуанхэ и Янцзы разлились в це-
лое море, надолго изменив очертания мор-
ских берегов. Тогда же «кимврийский потоп»,
обрушившийся на западное побережье Европы,
и необычный разлив Рейна принудили многие
племена к переселению. Резко поднялся уро-
вень Боденского (на девять метров) и других
альпийских озер. В Америке стали пресными
соляные водоемы, а озеро Оуэнс достигло
своего наивысшего уровня.
И снова началось потепление, а в начале
нашей эры — долгие засухи.
Но примерно через восемнадцать столетий
опять, словно пройдя неведомый круг, верну-
лась на землю эпоха наводнений и холодов.
Началась она в XIII веке нашей эры.
С тех пор и до наших дней наблюдается
постепенное, но неуклонное улучшение клима-
та. Об этом говорят и крупные «планетарные»
явления, и небольшие, на первый взгляд, не-
приметные.
За последние сто лет зима в Ленинграде
уменьшилась, стала короче. Если это может
огорчить тех, кому нравятся снега и морозы,
то перелетные птицы зато возвращаются до-
мой на две недели раньше, чем когда-то их
родители. И раньше зеленеют деревья.
Северный Ледовитый океан теперь не такой
ледовитый, как прежде. Он оттаивает на гла-
зах. Еще в 1901 году ледокол «Ермак» не
смог пробиться сквозь толстые льды к север-
ной оконечности Новой Земли. А уже в 1938
году путь этот был «Ермаком» пробит не
только до острова, но и значительно север-
нее. Льды оказались подточенными солнеч-
ными теплыми годами.
Зато от неумеренной жары пострадало здо-
ровье Каспия — море высохло (не совсем, ко-
нечно,— уровень его упал на целых пять мет-
ров). Та же судьба у многих озер Америки.
А на далекой Чукотке вместе с теплыми
ветрами двинулась к северу даурская лист-
венница.
Итак, мы, возможно, проследили неуловимо
медленный ритм колебаний климата, ритм по-
топов: тысяча восемьсот лет. Через этот срок
возвращаются на огромные территории земли
дождливые и холодные лета с необычайно
могучими наводнениями.
Но если климат ритмично изменяется, если
наступают эпохи потопов, то почему?
Прекрасно и просто умели на это отвечать
сказочники. Они ссылались на колдунов, де-
монов и богов. В преданиях совершались чу-
деснейшие превращения и все на свете — луна
и звезды, молнии и дожди, деревья и звери —
все начинало жить человеческой жизнью, об-
ретало дар мысли и слова.
Мы постараемся обойтись без легенд и без
научной фантастики. Ведь причины потопов
называют подчас самые невероятные. Напри-
мер: Луна стала спутницей Земли сравнитель-
но недавно, на глазах людей, и при этом по
Земле прошли наводнения.
«Во всем виновато Солнце»,— так отвечают
многие ученые. Наша послушная планета не
только кружится вокруг своей звезды. Она
готова в каждое мгновение чутко отозвать-
ся на любое ее «возмущение». Примерно
через каждые одиннадцать лет происходит
увеличение солнечной активности. Усиленные
потоки лучей, своеобразные лучевые потопы,
заливают Землю. И тотчас реагирует планета.
Происходят колебания климата. По-иному от-
кладываются илы в озерах и морях. Даже
деревья в память об этом событии оставляют
себе наиболее толстые годовые кольца.
Есть солнечные ритмы и большие одиннад-
цатилетних. Но крупнейшие из них — много-
вековые —- изучать еще очень трудно. Ведь на-
учные исследования климата Земли и жизни
Солнца начались .каких-нибудь одну-две сотни
лет назад.
Но почему же ритмы Солнца?..
Не хватит ли «почему»? Ритмы Земли и
Солнца — тема особая, очень сложная и мало-
изученная. А мы уже прошли свой неблизкий
путь от мифов о всемирном потопе к научно-
му факту и, кажется, подобрали ключ к поэ-
тически зашифрованным сообщениям легенд,
дошедших к нам издалека.
Рис. Б. ЛАВРОВА
Рис. В. ПИВОВАРОВА
ГЕОГРАФИЯ ЛЕГЕНД
(Приложение к карте)
Всемирного потопа, конечно, не было и быть не могло. В преда-
ниях многих народов о нем и не упоминается. Пройдите по
центральной Африке — и вы почти ничего не услышите
о потопе. То же самое на огромных просторах цент-
ральной и северной Азии. Но в других районах
земного шара на десятках языков передают
люди из поколения в поколение, через
тысячелетия, самые разнообразные
сказания о великих необычайных
наводнениях.
_я|
Иудея

Вавилон
Едва занялось сияние утра,
С основанья небес встала чер-
ная туча...
Что было светлым, — во тьму
обратилось.
Вся земля раскололась, как
чаша.
Первый день бушует Южный
ветер,
Быстро налетел, затопляя горы.
Словно войною людей насти-
гая...
Ходит ветер шесть дней, семь
ночей,
Потопом буря покрывает зем-
лю.
При наступлении дня седьмого
Буря с потопом войну прекра-
тили...
Успокоилось море, утих ура-
ган — потоп прекратился.
Бирма
Коршун, поссорившись с кра-
бом, долбанул его своим клю-
вом по черепу, пробив дыру
(так и осталась она у краба
навечно). Обиженный краб
вздул моря и реки до неба,
чтоб утопить коршуна.
Из всех живых существ уце-
лели только брат с сестрой, ко-
торые спрятались в огромном
ящике вместе с парами всех
животных.
Западная Африка
Луна однажды встретилась с
солнцем. Луна преградила
путь солнцу. Разгневалось све-
тило, залепило лицо луны
грязью. Тогда же случился на
земле потоп.
Увидел Господь великое раз-
вращение человеков и раска-
ялся, что создал их. И захо-
тел покарать всех. Лишь Ноя —
непорочного праведника — пре-
дупредил о потопе.
По совету всевышнего со-
орудил Ной ковчег. Накануне
назначенного дня взошел Ной
в ковчег со своими родствен-
никами. Взял он и всех жи-
вотных — попарно — и семян
растений.
По прошествии семи дней
воды потопа ниспали на зем-
лю. Разверзлись все источни-
ки великой бездны, отворили-
ся окна небесные. И лился на
землю дождь сорок дней и со-
рок ночей. Покрыла вода всю
землю до вершин высочайших
гор
Г реция
Девкалион был сыном Про-
метея. Когда Зевс решил
истребить людей бронзового
века, Девкалион, по совету от-
ца, построил огромный ящик,
сложил в него всякие запасы
и зашел в него сам вместе с
женой Пиррой.
По воле Зевса пролился на
землю невиданный дождь, за-
топивший Грецию. Все люди
погибли, за исключением нем-
ногих, столпившихся на высо-
ких горах. Тогда же раздели-
лись горы в Фессалии и огром-
ные пространства залила вода.


1Я
Австралия
Огромная лягушка проглоти-
ла всю воду На земле, настала
невиданная сушь. Несчастные
рыбы разевали пересохшие
рты, подпрыгивая на горячем
песке.
Решили животные: надо за-
ставить лягушку расхохотать-
ся. Принялись они по очереди
кривляться, скакать, визжать
и паясничать самым умори-
тельным образом.
Лягушка лишь пучила гла-
за, раздувала щеки и сидела
безмолвно, как судья. Но вот
выступил угорь и стал вертеть-
ся так и сяк, закручиваться
узлом, извиваться.
Не удержалась лягушка.
Прыснула со смеху: слезы —
из глаз, вода — изо рта. На-
чался потоп. Да подвернулся
тут к счастью пеликан-рыболов
на своей лодке, спас зверей.

Индонезия
Полинезия
Море залило Таити. Спас-
лись лишь женщина с цыплен-
ком, собакой и кошкой, да
мужчина с поросенком. Устро-
ились они на вершине горы
О-Питохито.
Через десять ночей вода от-
ступила, оставив на камнях
рыбу и водоросли.
ГЕОГРАФИЯ
ЛЕГЕНД
(Продолжение)
Канада
Когда-то необычайно высо-
ким приливом затопило весь
остров (повинны были в этом
злые духи). Спаслась женщина,
волосы которой запутались в
ветвях дерева. Поток не смыл
ее в море. Она стала бросать
камни в утопленников, качаю-
щихся на волнах возле берега,
и оживила их.
Аляска
Некогда океан начал взды-
маться. Волны нахлынули на
берег. Плавали вокруг потре-
воженные льды. Когда отсту-
пили воды, льды сгрудились на
вершинах гор. (Там и сейчас
белеют они, даже летом). Мор-
ские животные усыпали скло-
ны и долины. (Там и сейчас
можно найти кости и ракови-
ны). Из всех эскимосов спас-
лись лишь те, кто успел за-
прыгнуть в каяки.
Новая Гвинея
В давние времена, в краю
Имас демоны справляли боль-
шой праздник. В самый разгар
пира вдруг хлынул ливень, и
демоны спрятались под землю.
Лишь псу-демону удалось оты-
скать одно сухое местечко, где
он и дождался спада воды.
В тот сентябрь выпало слиш-
ком много снега. Один старик,
предвидя беду, предупреждал
людей о потопе. Но
не хотел слушать,
смеялись. А весной
великое наводнение.
его никто
над ним
началось
Западная Мексика
Вырубал Уичоль лес. Но к
утру срубленные деревья вновь
отрастали. Недоумевал чело-
век.
Возникла перед ним старуш-
ка с посохом — богиня земли
Накаве, по воле которой поки-
дают растения мрак подземно-
го царства. Сказала: «Зря ра-
ботаешь ты. Приближается по-
топ. Поднимется ветер жгучий,
как перец. Спасайся».
Уичоль ящик сделал, взял с
собой зерен, огонь и собаку.
Начался дождь. Пять лет но-
сило ящик по волнам и в кон-
це концов пристал он к горе.
Повсюду вода расстилалась.
Но попугай с макао пробили
своими острыми клювами ска-
лы, и вода в пробоины схлы-
нула. Образовалось пять мо-
рей, а земля осушилась.
d
за
Эквадор
Ловил индеец рыбу на бо-
лотистой реке. Приманку не-
ожиданно проглотил кроко-
дильчик. Индеец убил его.
Мать-крокодилиха вознегодо-
вала на людей и принялась
изо всех сил колотить хвостом
по воде. Это была могущест-
венная праматерь всех кроко-
дилов. Начался потоп.
АБОРАТОРИИ — ПОЛЯМ
ЗИМНИЕ ЛУГА
Всем нужны витамины. Свежие овощи, фрукты, соки — для людей, животным —
молодая трава. Но где взять ее зимой? Выращивать в парниках — дорого. Везти из
теплых мест тоже накладно. Вместе с тем «зеленку» можно получать зимой без осо-
бых затрат.
...Совхоз Ледово Московской области. В телятниках зеленеют молодые лужки. Они
невелики — по 2—3 квадратных метра и размещаются на деревянных полках, укреп-
ленных вдоль стенок стойл.
Такие живые кладовые витаминов обходятся совхозу недорого. Посадочным мате-
риалом, питательной средой для них служит обычный дерн.
Дерн запасают осенью и складывают в штабеля травой друг к другу. Зимой они
покрываются льдом, снегом. Но жизнь в них не замирает. Стоит положить дерн в
стойла — на следующий же день пробьется молодая травка. Теплый, влажный, насы-
щенный испарениями воздух ферм — отличная среда для развития растений. Стойла
превращаются в своеобразный гидропонный парник.
Вечером дерн слегка поливают, а наутро он прорастает вновь. Одного «заряда»,
как правило, хватает на неделю. Затем пронизанную корнями почву смешивают с
навозом и к весне получают превосходное компостное удобрение.
Регулярная подкормка витаминами помогла животноводам Ледово избавиться от по-
терь молодняка. Увеличились среднесуточные привесы телят. Сейчас дерн исполь-
зуется в совхозе и для зимней подкормки поросят.
20 кубометров дерна хватает на 200 голов молодняка. С заготовкой его справляется
за несколько дней бригада из 5 — 6 человек. Можно применить, конечно, и механи-
ческие дернорезки.
48
ФАНТАСТИКА
(Окончание, начало в № 6)
Глеб АНФИЛОВ
Рис. Б. АЛИМОВА
Что было в газете
Иосс взял газету из рук потрясенного Кли-
мова. Еще раз прочитал дату, пристально
вглядываясь в каждую букву, в каждую циф-
ру. Сомнений быть не могло — рядом с за-
головком напечатано завтрашнее число. Нет
никаких следов подчистки, подрисовки.
Газета была свежая, видно, еще не читан-
ная. Иосс развернул ее, разгладил, скользнул
глазами по первой странице. Передовая «Гор-
дое звание» о строителях, какая-то статья под
заглавием «Широкий шаг», фотография здо-
ровенного трактора. Иосс перевернул страни-
цу—«Почин обрел крылья», «Верность делу»—
ничего из ряда вон выходящего. Дальше —
«Ансамблю Баршая сорок лет», фельетон
«Пятна на солнце». И, наконец, словно элек-
трический разряд пронизал Иосса: он увидел
в газете фотографию удивительно знакомого
лица. Кто это? Да это же Климов! Климов
собственной персоной!
Иосс не успел понять увиденное, не успел
дальше разглядеть газету (а там, он угадал
боковым зрением, было и еще что-то стран-
ное), как газета вылетела у него из рук. Кли-
мов, смотревший через плечо Иосса, вырвал
ее, скомкал и выскочил прочь из комнаты.
— Пальто-то забыл, Андрей! — закричал
вслед ему Иосс и, ничего не услышав в от-
вет, махнул рукой.
Собравшись с мыслями, Иосс пришел к
выводу, что самое разумное было бы пока-
зать газету тому, у кого она украдена — Руб-
цову. И задать соответствующие вопросы. Но
газеты нет, ее неведомо куда утащил сбесив-
шийся Климов. Уж, конечно, не к Рубцову.
Как быть? Все-таки, видимо, стоит позвонить
Маю, хотя бы для того, чтобы известить его
о пропаже странной газеты.
В телефонной трубке после первого же
гудка он услышал:
— Добрый вечер, Иосс.
— Откуда вы знаете, что это я? Я же еще
ни слова не сказал!
— Спасибо за то, что вы оказались благо-
родным человеком.
— Что такое?
— Я знаю о том, что Климов выкрал из
моего кабинета газету, — сказал Рубцов, — за-
ходите ко мне, Николай, я все вам объясню.
— Ну и дела!— вздохнул Иосс.— Диктуйте
адрес...
А Климов тем временем несся в такси в
другой конец города. Сердце его стучало. Как
он ненавидел Рубцова! В нем Климов видел
главную причину позора, который, как он па-
нически предчувствовал, неумолимо на него
надвигался. Климов инстинктивно искал под-
держки, поддержки единомышленника, того,
кто был бы согласен с ним, не противоречил
бы его себялюбию, но был бы сильнее его и
авторитетнее. Поэтому Климову даже в го-
лову не пришло извиниться перед Маем за
кражу газеты и попросить разъяснений. По-
этому он ехал к профессору Барклаю.
Профессор сам открыл дверь квартиры.
— Приветствую вас, Федор Илларионо-
вич,— сказал Климов.— Простите великодушно
за неурочное вторжение, но причина, побудив-
шая меня к этому поступку, крайне необыч-
ная г требует срочных мер.— Климов выта-
щил из кармана газету, протянул ее профес-
сору.— Будьте любезны взглянуть...
Барклай посмотрел на заголовок и недо-
вольно произнес:
— Утренние газеты я читаю по утрам.
— Это, так сказать, завтрашняя газета, Фе-
дор Илларионович, вы еще ее не читали,
взгляните на число, вот месяц, вот год, ни-
каких подчисток нет...
— Этого не может быть,— сказал Барклай
безапелляционно.
— Конечно, конечно,— поторопился согласи-
ться Климов,— бесспорно.
— И, следовательно, перед нами фальшив-
ка. Что дальше?
Климов получил то, к чему стремился —
здоровый подход, железную логику вывода.
Разумеется, фальшивка! Он пожалел, что столь
простая и точная мысль не пришла в голову
ему. Но раз фальшивка, молниеносно сообра-
жал Климов, то... Он затараторил:
— Фальшивка эта, Федор Илларионович,
состряпана не кем иным, как небезызвестным
Маем Сергеевичем Рубцовым, а цель ее —
скандальное привлечение общественного вни-
мания к своим бредовым идеям и дискреди-
тация нашего отдела, руководимого вами.
Эту, так сказать, газету он, видимо, каким-
то способом сумел отпечатать, я полагаю, в
значительном количестве и будет распростра-
нять среди наших сотрудников, а также на
стороне... Вам достаточно посмотреть, что тут
напечатано на третьей странице. Пожалуйста,
Федор Илларионович... — Он опять подал Бар-
клаю газету.
Снизу третьей полосы прямо на профессора
смотрела фотография Климова, снятого во
весь рост, с портфелем в руке и с выражением
растерянности на лице. Под фотографией бы-
ла подпись «Похититель секрета». Рядом была
репродукция той самой газетной страницы, ко-
торую Барклай держал в руках. Подпись:
«Вот оно. «чудо». И справа еще одна фото-
графия — два совершенно одинаковых Рубцова,
между ними — хорошенькая девушка, все трое
улыбались. И подпись: «Виновник необычного
события кандидат физико-математических
наук М. Рубцов, его двойник и подготовив-
шая этот репортаж сотрудница редакции
А. Ускова».
Все это Барклай рассмотрел спокойно и
молча. Он надел очкиг сверкнув золотой оп-
равой, и начал читать статью, помещенную
под фотографиями. Статья называлась «Суве-
нир будущего» и имела подзаголовок «Ре-
портаж об удивительном научном происшест-
вии».
Пока профессор читал, Климов не спускал
глаз с шефа, смиренно положив руки на ко-
лени.
Барклай снял очки, спрятал их в футляр.
— Итак, вы убеждены, что это фальшивка?
— Именно! — ответил Климов, — именно
убежден.
Барклай на полминуты задумался и сказал:
— Поскольку это фальшивка, затрагива-
ющая не только нас, но и газету, то редакция
с радостью ответит на нее убийственным фель-
етоном, причем незамедлительно, прямо зав-
тра, в самый день фальсификации. Короче го-
воря, действуйте.
— Абсолютно согласен. Как я должен дей-
ствовать, Федор Илларионович?
— Не теряя ни минуты, бежать в редакцию.
— Понятно,— Климов не проявил особого
энтузиазма.— Быть может вы поддержите сво-
им авторитетом?..
— Больше самостоятельности, товарищ Кли-
мов. Кстати, где вы взяли газету?
— Ее... э... обронил Рубцов, проходя через
нашу комнату.
— Ага! Ну-с, желаю успеха.— Барклай рас-
пахнул перед Климовым дверь на лестницу.
Двойнин дома
Май пришел домой. Скрип входной двери
показался ему старым и полузабытым, будто с
утра прошел месяц. Сделал несколько бутер-
бродов, сервировал стол на двоих, поставил
варить кофе. Уже немного темнело. Маю
было досадно, что день прошел бестолково,
что был этот никчемный срыв, потом бесплод-
ные разговоры. А впереди только вечер и
ночь... Неожиданно вошел Двойник.
— Знаю, о чем ты страдаешь,— сказал он.—
Можешь не страдать.
— Ну, утешай,— сказал Май и налил себе
и Двойнику кофе.
— Ешь,— сказал Двойник, отодвигая бу-
терброды,— я недавно обедал, а ты весь день
голодный.
— Как ты вчера.
— А утешать я тебя не собираюсь. — Двой-
ник отхлебнул кофе.
Раздался телефонный звонок. Двойник взял
трубку:
— Добрый вечер, Иосс...— Май с недоуме-
нием услышал, как Двойник назвал позвонив-
шего благородным человеком, сказал, что Кли-
мов совершил какую-то кражу... Спрашивать
Маю не хотелось — все узнается потом. И на-
верняка. Такова уж судьба. Судьба...
Май жевал бутерброд с сыром и думал о
том, что же такое, в конце концов, эта самая
судьба. Как соотносится закономерность со
случаем, фатализм с творчеством?..
— Очень просто соотносится,— сказал Двой-
ник.
— Помнишь свои мысли?
— А как же! Сейчас ты вспомнишь, что в
холодильнике есть ливерная колбаса.
— И верно! Надо достать.— Май вытащил
кольцо колбасы, снял кожицу, нарезал и стал
есть просто так, без хлеба.— Ну а как соот-
носится фатализм с творчеством?
— Пустяковый вопрос,— сказал Двойник,—
Никакого фатализма нет, есть только твор-
чество. Иначе мы с тобой не мотались бы с
этой публикацией, а лежали бы на диване.
— А может и впрямь полежать?
— Я тебе полежу! Кончай-ка свой ливер-
ный пир.
— Можешь не приказывать!— Май слегка
ударил Двойника по затылку и тотчас полу-
чил сдачи.
— Давай руку!— сказал Двойник.
Они уперлись локтями в стол и сцепились
ладонями. Лица их налились кровью, муску-
лы напряглись до предела. Наконец, Май не
выдержал, его рука медленно легла на бок.
— Мальчишка! — улыбнулся Двойник.
— Ну и ладно.
Снова зазвонил телефон. Это был Саша
Г речишников.
— Почему же ты не звонишь? Мы сейчас
приедем, я и Бригге.
— Институт пространства переживает,—
шепнул Двойник Маю и сказал в трубку,—
49
Можете бегом бежать в редакцию газеты
«Жизнь», там будет пресс-конференция!.. Да-
да, мы будем оба.
— Май,-— сказал Май, когда Двойник по-
ложил трубку,— мне ведь ничего не удалось
организовать, Лита не поверила, знаешь?
— Знаю. Все-таки она подготовлена, и на
том спасибо. Едем.
Они встали — почти одинаковыми движе-
ниями, почти одновременно поправили волосы,
бросив тождественные взгляды в зеркало, от-
куда на них посмотрели две одинаковые пары
глаз. Были два одинаковых лица, две одина-
ковые фигуры, одинаковые темно-серые кос-
тюмы. Позы, в которых они стояли, тоже были
одинаковыми. В первый раз Май это увидел
собственными глазами. И ему стало не по
себе.
— Страшно!..— Он тряхнул головой.— Ди-
кий сон!
— Ничего страшного,— сказал Двойник.—
Все нормально.
Май взял пальто.
— Оставь,— сказал Двойник.— У меня же
нет пальто. Или, вернее, у тебя.
— Вот черт!..
— Ладно, без пальто эффектнее.
У подъезда стояло такси. В нем сидел Иосс
и расплачивался с водителем.
— Погодите!— закричал Двойник.— Сейчас
поедем дальше!
Иосс обернулся. И замер. И выронил из рук
монеты.
— Ничего, Николай,— ободрил его Двой-
ник.— Никакой галлюцинации нет, да и не
было утром. Вы уж извините. Все очень про-
сто— нынче утром я вернулся из завтрашне-
го дня...
В редакции
Лита была удручена. Она не понимала, что
же случилось с Маем. Работа валилась из рук,
строки, которые надо было читать, стали бес-
смысленными. Хотелось плакать.
— Аэлита Петровна, сдавайте подвал на
третьей полосе,— верещал вбежавший выпус-
кающий редактор.
— Сейчас, сейчас,— сказала Лита и снова
углубилась в верстку.
Но опять из чтения ничего не получалось.
Она вышла в коридор, встала возле окна.
Было холодно. Из полуоткрытого окна дуло.
Вон там, у входа на сквер, час назад они
стояли с Маем. Лита думала, что она, навер-
ное, напрасно так скоро ушла от него и так
легко... Надо было расспросить его, попытать-
ся понять.
Рассеянно смотрела вниз. Увидела, как у
редакционного подъезда остановилось такси.
Из него вышли трое. Впереди — два человека,
каждый из которых был Маем. Ее Маем!
Молнией вспыхнуло воспоминание о том, что
час назад говорил Май. Значит правда? Бред
о двойниках — правда? И правда, что они
вместе пришли сюда?
Май, шедший впереди, показался в коридо-
ре. Он увидел Литу, бессильно прислонившу-
юся к стене, подбежал к ней.
— Ты только не пугайся,— горячо загово-
рил он,— все хорошо... Это я виноват, что ты
не поверила. Я говорил бестолково и непо-
нятно... Видишь, нас Двое...
— Да, нас двое,— подтвердил Двойник, и
Лита вздрогнула, как тогда, на сквере.
— Двое, двое!— Май волновался.— Можешь
нас потрогать. Возьми ее за руку, Май.
Двойник осторожно взял ее опущенную ла-
донь, сказал:
— Не бойся!
— Не бойся!— тем же голосом сказал Май
и тоже взял ее за руку.— Слушай, вот он —
это я, вернувшийся из завтрашнего дня. Ви-
дишь ли, есть такой аппарат подвакуумного
перемещения. Я сделал его из простой камеры
сгущения, понимаешь...
— Не понимаю...— Она выдернула руку.—
Не понимаю, не понимаю! — Она закрыла
лицо.
Иосс придвинул ей стул.
— Успокойся, Лита,— заговорил Двойник.—
Успокойся...— Он гладил ее по голове.
Она всхлипывала, дрожала.
— Ну представь себе,— сказал негромко
Двойник,— ты входишь в такую маленькую
комнатку, засыпаешь, а потом' просыпаешься.
Эту комнатку открывают, ты выходифь из нее
и оказываешься там же, где была, но на сутки
раньше. Вчера, понимаешь?
Лита молчала, но уже не дрожала. Май
сказал:
— Повтори еще раз.
Двойник повторил. Он уговаривал ее, как
маленького ребенка.
Когда он замолк, Лита тихо спросила:
— Машина времени?
— Умница,— сказал Двойник.—Пусть ма-
шина времени.
— Только без нарушения причинности,—
заторопился Май.— Чтобы она открылась зав-
тра, ее надо включить сегодня, а перед этим
заказать прогноз и еще куча условий...
— Не надо пока,— перебил Двойник,— это
подробности. Главное — входишь завтра, вы-
ходишь сегодня.
Лита вынула платочек и вытерла слезы.
— Он,— Май показал на Двойника,— это
я, который сегодня утром вышел из этой ма-
шины.
— Я это видел собственными глазами,—
подтвердил ИоСс.— Это было, действительно,
черт знает что!
— Да,— сказала Лита,— да.— Она шумно
вздохнула. И улыбнулась покрасневшими гла-
зами.— Я поняла... Но я думаю, что все это
во сне...
— Вот и хорошо,— сказал Май.— Я ведь
тоже так думаю...
Лита порывисто встала, схватила Мая за
РУку:
— Пойдем!
В коридоре показался выпускающий:
— Роднуля, Аэлита Петровна, третья по-
лоса!..
— Наверное, будет новая третья полоса,
Марк Евсеич,— сказала Лита.— Она входила
в новое состояние, в состояние активной воз-
бужденности.
— Что-что? Новая? Поче...— Тут он увидел
двойников...
В кабинет главного редактора первой прос-
кочила Лита. Выждав пока начальство закон-
чило телефонный разговор, она сказала, что
появился сенсационный материал для срочной
публикации.
— Тасс, А-Пе-Эн, собкор?— рассеянно по-
интересовался главный.
— Нет,— сказала Лита,— самотек.
— Проверенный?
— Один человек сегодня вернулся из завт-
рашнего дня.
— Так,— без тени удивления сказало на-
чальство,— что дальше?
— И получились двойники. Один живет се-
годняшний день в первый раз, а другой, вер-
нувшийся из завтра, живет сегодняшний день
повторно. Это научный эксперимент.
— В каком институте?
— В институте изучения пустоты.
— Вот что, товарищ, э...
— Ускова,— подсказала Лита.
— ... товарищ Ускова. Вы можете подгото-
вить интервью с этими товарищами, побесе-
довать с кем-либо из их коллег, а также со
специалистами из близкого по профилю науч-
ного учреждения. Важно застраховаться от
фальсификации и дезинформации. Было бы не-
плохо отыскать и заклеймить консерваторов,
мешавших новаторам, так как сегодня вышло
постановление о недопустимости рутины в
науке. Нам нужен отклик делом... Кроме того,
материал надо завизировать в Академии...
Даю вам срок на исполнение...— главный щел-
кнул пальцами,— неделю достаточно?
— Материал должен идти сегодня, в завт-
рашний номер,— сказала Лита.— Иначе он ус-
тареет, мы окажемся в хвосте. Двойники уже
здесь, они ждут. Заметку я напишу за чет-
верть часа. Надо сегодня, Иван Ильич. Завт-
ра останется только один из двойников, а
другой уйдет в сегодня, то есть с завтрашней
точки зрения во вчера. А сейчас можно дать
фотографии прямо отсюда, из редакции, ведь
у нас слепая третья полоса... Выйдет небы-
валый материал!..
— Гм,— глаза главного, спрятанные за стек-
лами очков, приняли мечтательное выраже-
ние,— вы не лишены журналистского огонь-
ка...— Он положил свою маленькую ладонь на
Литину руку.— Действительно, материал обе-
щает прозвучать свежо... Просите двойников
ко мне. И скажите Люсе, чтобы она пригла-
сила сюда свободных товарищей из редакций
и отделов.
Летучка в газете „Жизнь11
Лита, воскресшая, оживившаяся, прибежала
к Маям.
— Извини, — сказал Двойник, — мы забыли
тебе представить инженера нашей лаборато-
рии Николая Осиповича Иосса. Знакомьтесь.
Он хороший человек.
— Чудесно!— Лита крепко пожала руку
Иоссу.— Нам как раз нужен коллега! Бежим
все к главному.
— И еще,— сказал на ходу Двойник.— Вот-
вот сюда придут еще три человека, связанных
с этим делом: твой брат, Юрик Бригге, а тре-
тьего ты не знаешь...
— Замечательно!— воскликнула Лита.— Спе-
циалисты из близких по профилю учреждений!
...Главный встал, шагнул вперед и рукопо-
жатиями приветствовал двойников. Они на-
звали себя:
— Рубцов сегодняшний.
— Рубцов завтрашний.
В кабинет вошло несколько редакторов, кор-
респондентов, фоторепортеров. Расселись, за-
дымили сигаретами. Главный оповестил со-
бравшихся о причине летучки. Выражался он
весьма осторожно, страхуя себя словами вро-
де: «как уверяют наши гости», «судя по их
утверждению», а затем дал слово Маю зав-
трашнему, добавив в конце:
— Было бы приятно, уважаемый товарищ
Рубцов, если бы вы продемонстрировали нам
какой-нибудь, э..., материальный сувенир, при-
везенный из завтрашнего дня.
Двойник встал.
— Дорогие товарищи,— сказал он,— начать
лучше всего с сувенира, о котором попросил
сейчас уважаемый главный редактор. Вот что
я привез из завтрашнего дня: завтрашние га-
зеты.— И он вынул из кармана и выложил
на стол кипу сложенных газетных листов.
— О! — обрадовался главный.— Это уже
факт.— Он взял верхний лист, громко прочи-
тал название газеты, оглядел первую страни-
цу.— Все правильно...— Развернул газету.—
Эге, Хорохоренко откликнулся на сегодняш-
нее постановление очерком «Смотреть впе-
ред»... — Он пробежал глазами несколько
строк.— Конечно, общие слова.— Отложил га-
зету, ее тотчас схватил сидевший рядом вы-
пускающий.
Главный взял другую газету, последовали
новые восклицания и комментарии.
— Молодец! — сказал Май.— Как это про-
сто и здорово!
— Гениально,— иронически согласился Двой-
ник.
Газеты пошли по рукам. Слышались востор-
женные сентенции:
— Ух ты! «Спартак» обыграет тбилисцев
два — один, а игра еще не началась!..
— Смотри-ка, таблица лотереи! Билеты уже
не продаются?
Кто-то кричал в телефонную трубку:
— Сизов, что у тебя завтра под рубрикой
«Семья и быт?.. Сам еще не знаешь?.. А я
знаю...
— Доставлять бы из завтра рукописи...,—
мечтали вслух.
— Заставят работать на послезавтра!
— В двадцать сорок под Курском упадет
метеорит!
— Позвони астрономам, премию дадут...
— Видишь, сказал Двойник Маю,— публи-
ка тут вроде того старичка из репертуара
Юрика Бригге. Кстати, коллегам пора бы
появиться.
Действительно, открылась дверь, вошли Гре-
чишников и Бригге. Остановились, разыски-
вая глазами Рубцовых. Бригге полез за очка-
ми, Гречишников увидел двойников и развел
руками, качая головой. Оба Мая подошли к
ним и замерли в древнеегипетской позе: по-
50
луобращенные друг к другу, с приподнятыми
в приветствии ладонями.
— Любуйтесь, неверующие,— торжественно
сказал Двойник.
— Щупайте и проверяйте, — сказал Май.
Саша подошел к двойникам, потрогал их
головы и плечи, заглянул в их лица, и они
увидели в глазах его, в чуть поднятых угол-
ках губ все то же утреннее смущенное недо-
верие.
— Кто из вас' кто? — спросил Саша.
— Я завтрашний,—.гордо сказал Двойник.
Бригге в это время деловито шарил у двой-
ников по карманам, приговаривая:
— Изымаются документы — пропуск..., трам-
вайный билет..., спички...
На подоконнике выросли две кучки одина-
ковых вещей. Бригге и Саша перебирали их,
сравнивали. Попросили фотографа снять два
одинаковых рядом лежащих ключа, два пас-
порта, две одинаково надорванных пачки си-
гарет «Прима»... Вокруг сгрудились любозна-
тельные газетчики.
Тем временем главный досмотрел послед-
нюю газету и подошел. Лита отрекомендовала
ему «представителей Института пространства»,
он удовлетворенно пожал новым гостям руки
и спросил Сашу, верно выбрав его по росту:
— Проверка, как я вижу, состоялась? Что
же говорит наука?
— Видите ли, заманчиво сделать анализы
крови, пота и прочих выделений, выполнить
полные антропометрические измерения, снять
у двойников отпечатки пальцев, установить
идентичность внутренних органов и скелетов
путем рентгена, ультразвукового просвечива-
ния...
— Что я тебе говорил,— шепнул Май Ли-
те. — И это твой брат, наш лучший друг!..
— А в целом,— заключил Саша,— по пред-
варительному исследованию двойники, видимо,
подлинные.
— Во всяком случае, по наружным призна-
кам,— добавил Бригге.
— Н-да,— протянул главный и обратился к
двойникам.— Скажите-ка, пожалуйста, почему
среди завтрашних газет нет нашей?
— Вам мало других? — улыбнулся Двойник.
— Но в других нет ничего об этом любо-
пытном событии.
— Просто не успели, да и не знали.
— А мы?
— А вы успели. Лучше сказать, успеете.
— Я этого не вижу.
— Увидите. Вашей завтрашней газеты здесь
нет по той причине, что она у меня украдена.
— Вот как[
— К сожалению, это так. В этот экспери-
мент, да и вообще в отрицательные потоки
времени не верил мой научный руководитель
профессор Барклай. Мне пришлось готовить
опыт в секрете от него и от всего отдела...
— Великолепно! — сказал энергично глав-
ный.— Рутинер в науке!
— Кому как. Ну, а один его прихвостень
выкрал у меня вашу газету. Впрочем, од сам
ее принесет. Прямо сюда.
— Так что я ее увижу сегодня?
— Очень скоро, он уже идет... Неплохо бы
его сфотографировать в дверях.
— Это совсем просто. Э, Марк Евсеич,—
51
главный позвал выпускающего и сделал рас-
поряжение о съемке всех входящих. Вскинув
голову, острым взглядом обвел двойников,
Гречишникова, Бригге, потом отечески взял
за талию Литу и вынес решение:
— Добро. Срочно готовьте материал, това-
рищ Ускова. Строк семьдесят плюс три фо-
тографии.
— Прекрасно,— сказала Лита, вежливо вы-
свобождаясь.— Я это сделаю с героями дня
у себя в редакции, здесь шум...
— Иди с Литой ты,—сказал Двойник Маю.
Они не успели удалиться, как в кабинет
робко вошел Климов. Лисья физиономия его
вздрогнула: его ослепили сверкнувшие блиц-
вспышки. Он согнулся, собрался в комок и
было двинулся вперед, к столу главного, но
остановился, увидев там Рубцова, Иосса, двух
сотрудников Института пространства. Тут по-
вернулся и пошел прямо на него другой Руб-
цов и рядом с ним та самая девушка, что
была изображена в этой противоестественной
газете...
— Вот он! — во всеуслышание провозгласил
Двойник. — Вот он, похититель газеты
«Жизнь»! Это он украл из моего кабинета
завтрашний номер! Не так ли, Климов.
Климов стоял, втянув в плечи голову.
— Что же вы молчите, Климов? Ведь я
нарочно оставил газету там, где вы ее нашли.
Специально, чтобы вы ее украли, принесли
сюда и разоблачили публично свою подлость...
Климов неуклюже повернулся, зацепил но-
ском ковер, споткнулся и грохнулся на пол,
выронив из рук портфель. И вскочил, поза-
быв о портфеле, и, нелепо схватившись за
голову, побежал прочь.
Профессор размышляет
После ухода Климова Федор Илларионович
хотел было присоединиться к юной супруге,
которая смотрела в гостиной телевизор, но
зазвонил телефон. Старый друг профессора по
рыбалке, общественный деятель и важный ра-
ботник министерства сообщил доверительно,
что только что вышло постановление о борь-
бе с рутиной в науке.
— Есть сигналы,— сказал приятель,— что
ты, Федор, кого-то там у себя зажимаешь. Так
вот учти.
— Я совершенно спокоен,— сказал Барк-
лай.
— Мое дело предупредить, а меры будут,
я полагаю, крутенькие и быстренькие.
Положив трубку, Федор Илларионович сде-
лал несколько гимнастических упражнений, по-
том опустился в кресло, нахмурился и позвал
жену:
— Солнышко!
— Ах, Федик,— ответила она из гостиной,—
тут такой способный артист в телевизоре...
— Солнышко! — Голос профессора прозву-
чал строже.
— Ау! — она с трудом оторвалась от эк-
рана.
— Вот что, подай мне вот ту желтую пап-
ку, последнюю слева на верхней полке.
Супруга прыгнула на стул, достала папку,
грациозным и чуть-чуть капризным движением
протянула ее мужу. На папке была надпись:
«М. Рубцов. Волны бытия. Теория и прин-
цип эксперимента».
Минут пять профессор перелистывал руко-
пись. Скучно было смотреть в строки вычис-
лений, совсем не хотелось вникать в их суть.
Федор Илларионович заклевал носом.
Он размышлял о вопиющей сумасбродности
рубцовских идей. О том, что они ревизуют
причинность, нарушают второе начало термо-
динамики... Роют подкоп под вековые уста-
новления. Барклай думал... Он думал о том,
что двух Рубцовых не может быть по тысяче
причин. Ну, хотя бы, потому, что есть закон
сохранения материи, хотя бы потому, что...—
если уж есть два Рубцовых, то должен быть
и третий. Третий! Ибо иначе этот невозможный
второй не мог появиться!.. Ему неоткуда было
бы взяться!..
— Проверить! — сказал вслух	Барклай.—
Проверить эту бессмысленную ревизию науки!
Мысль его, обретающую решительность и
ясность программы, прервал новый звонок те-
лефона.
— Албумбрук! — вопил в трубку мужской,
чем-то знакомый голос,— попирбирпот...— и
следом раздраженный женский:
— Простите, товарищ, к вам все время
порывается звонить только что поступивший
больной.
— Какой больной?
— Душевнобольной. Это говорят из пси-
хиатрического приемника.
— Как фамилия больного?
— Фамилия?.. Сейчас посмотрю... В паспор-
те — Климов.
— Благодарю вас,— сказал профессор.
Диверсия со взломом
С решительным и суровым видом Барклай
надел пальто и уверенным шагом вышел из
квартиры.
Было еще не поздно — около девяти. На
улице было людно. Над крышей высокого зда-
ния бежали нарядные буквы рекламы: «Поль-
зуйтесь услугами Аэрофлота. Экономьте вре-
мя»...
— Время надо уважать! — тихо проговорил
Барклай и направился к стоянке такси.
Вахтер, дежуривший в проходной института,
долго не открывал. Когда, наконец, заспанная
физиономия его появилась в окошечке, про-
фессор сказал сердито:
— Безобразно относитесь к своим обязан-
ностям.
Снял со щита все ключи своего отдела.
Неторопливо поднялся по лестнице, миновав
лабораторию, прошел в кабинетик Рубцова.
Было тихо. Только еле заметный булькаю-
щий свист. На пульте установки сгущения
горели индикаторные лампочки.
Еще раз Барклай составил цепь умозаклю-
чений: допустим, вопреки правдоподобию и
научной достоверности, что сейчас существует
двое Рубцовых; один из них живет очередной,
сегодняшний день своей жизни, другой вер-
нулся из завтрашнего дня и живет сегодняш-
ний день повторно; но так как текущий мо-
мент находится между сегодня, когда появил-
ся второй Рубцов, и завтра, когда первый уй-
дет в камеру, то сейчас должен существовать
еще третий Рубцов — тот, который сидит в
камере и перемещается во времени назад, из
завтра в сегодня...
Профессор был уверен: там, в камере, ко-
нечно, ничего нет. Никакого третьего Рубцо-
ва! Но он считал, что убедиться в этом — зна-
чит бесспорным фактом отбросить бред о
немыслимом перемещении против времени.
Надо заглянуть в камеру, найти ее пустой, и
тогда все станет по местам: утреннее собы-
тие превратится в галлюцинацию, как его и
объяснял вначале вероломный Рубцов; зав-
трашняя газета станет подделкой, в полном
соответствии с ее действительной сущностью,
потому что подлинность ее антинаучна. В на-
стоящей газете, разумеется, никаких таких со-
общений не будет, так как их неоткуда будет
почерпнуть. Так окончательно созрело простое
решение: прежде — обесточить установку, за-
тем — открыть и осмотреть камеру.
Барклай подошел к рубильнику общего энер-
госнабжения, положил руку на эбонитовую
ручку. Но спохватился, почувствовав тошноту...
Погасил свет в кабинете. И был недоволен
собой за эту неожиданную трусливую пере-
страховку.
— Сдаете, Федор Илларионович,— вслух
упрекнул себя Барклай,— сдаете, профессор.
Сдаете, борец против шарлатанства,— он уже
кричал на себя.— Не сдавать! Не сдавать по-
зиций!..— Резко опустил лапу рубильника.
Ничего не изменилось. Только прекратился
булькающий свист.
Несколько секунд было тихо. Тихо-тихо.
Профессор начал свинчивать гайку с запора
камеры. И тут послышались приглушенные,
какие-то мягкие, ватные удары. Бу... бу... У
Барклая начался озноб. Звук явно шел из
камеры. Бу... бу... Громче, громче... Профессор
дрожал, но упорно боролся с желанием бро-
сить диверсию и включить рубильник. Мед-
ленно, со сжатыми скулами, под аккомпане-
мент ударов продолжал отвинчивать гайки
наружного запора. Отвинтив их все, прыгаю-
щими руками зажег спичку, приоткрыл дверь
камеры, осветил ее внутренность. Красноватым
отблеском сверкали стены. Внизу в углу ма-
ленький воздухоочиститель. Больше ничего.
Камера была совершенно пустой. И уже не
было никаких ударов.
Барклай выдохнул полную грудь. И у него
дернулось веко.
— Амен,— прошептал он,— Финита.
Сел, чтобы отдохнуть от напряжения.
Привидения
Барклай мысленно резюмировал произошед-
шее. Да, главное, что он ожидал, подтверди-
лось: в камере была пустота. Значит двойни-
ки, обращенное время и все прочее — миф,
фикция. Неплохо... Но Федор Илларионович
был далек от торжества. Мучил вопрос: почему
были удары?
Барабанил пальцами по столу. Загадка бы-
ла досадной и тревожной. Галлюцинация?
Самовнушение от страха? Склоняясь к этому
тривиальному объяснению, Барклай, однако,
не был удовлетворен им. Слишком уж ясны-
ми, своеобразными были удары.
Неожиданно щелкнул выключатель, и в ком-
нате зажегся свет. Зажегся сам! В первый
момент, ослепленный, Барклай ничего не ви-
дел. Но уже через секунду он разглядел неч-
то чудовищное — смутную, полупрозрачную
человеческую фигуру, которая медленно дви-
галась от выключателя в сторону рубильника
общего энергоснабжения. Ошеломленный, Фе-
дор Илларионович громко, хотя слегка пре-
рывающимся голосом, сказал:
— Это мне мерещится! Это самовнушение!
От фигуры послышался тихий, сдавленный
шепот:
— Тоиди.
— Что? — крикнул Барклай.
Фигура не ответила. Мелкими рывками, за-
дом, увязая в полу ногами, она направилась
к рубильнику и с видимым усилием подняла
его. В разгоряченном мозгу профессора ки-
пело единственное упрямое стремление: осво-
бодиться от миража, любой ценой скинуть
этот зрительный образ.
— Нет! — заревел он и прыгнул на фигуру.
И попал в студенистую мякоть.— Этого не
может быть! — Тут из камеры выкатилась еще
одна полупрозрачная фигура. Был сдавленный
крик:
- Даг!
Мягким обхватом обволокло ноги профес-
сора. Он рухнул на живот. И в тот миг он
узнал обе эти фигуры, именно фигуры, а не
лица: то были Рубцовы —• призрачные, полуо-
щутимые, полувидимые. Двое!
Барклай очнулся, лежа на полу, от сильной
боли в верхней части живота. Дверь камеры
была закрыта и наружные гайки завинчены.
И прямо на Федора Илларионовича шел, по-
гружая ноги в пол, как в болото, полупроз-
рачный Рубцов. У него почти не было глаз,
тускло просвечивали кости черепа, ткань одеж-
ды — вроде жидкого стекла. Барклай инстинк-
тивно зажал лицо ладонями рук. Он не ви-
дел, как полупрозрачный нагнулся над ним,
но почувствовал у себя на лбу эфемерные,
текучие как вода пальцы. Барклай крепко вце-
пился ладонями в собственную физиономию.
Это была мертвая хватка. У профессора были
зажмурены глаза, сжаты и руки и зубы. За-
чем? В те жуткие секунды он не смог бы
ответить на этот вопрос.
— Итотк,— сказал стекловидный,— К-то-ты?
Сделав невероятное усилие, Барклай сумел
вывернуться, сбросил с себя мягкую, прони-
зывающую тесноту. Рывком подполз к двери,
вскочил, ловко выключил свет, побежал по
темному коридору. За ним никто не гнался.
У проходной остановился передохнуть. Ми-
мо вахтера прошел с тщательно наигран-
ным спокойствием. А выйдя на улицу
чуть не столкнулся лицом к лицу со своим
сотрудником Иоссом — тот, выскочив из так-
си, торопливо шел к институтской проходной.
52
Барклай в это время скрылся в тени за
газетным киоском. Иосс его не заметил.
*
Вернувшись домой, профессор застал су-
пругу за хула-хупом. Извиваясь, как индий-
ская балерина, она обкатывала тоненькую та-
лию большим красным обручем.
— Прекрати! — крикнул ей Барклай.
— Федик,— сказала она воркующе,— тебе
сейчас звонили.
— Кто?
— Такой симпатичный мужской голос. Со
студии телевидения. Очень извинялся и ска-
зал, что позвонит попозже.
— О, черт! — взревел Барклай. — Прекрати
эту крутню!..— Он схватил обруч и бросил
его в угол.
Прошел к себе в кабинет. Шагал там из
угла в угол, силился вернуть утраченную урав-
новешенность. И понимание сути событий. Сел
в кресло и прислушался к себе. Ныло в жи-
воте, тянуло бок. Опять прыгало веко. Федор
Илларионович терпеть не мог этаких симпто-
мов, боролся с ними тренировкой воли и ды-
хательной гимнастикой. И сейчас он принялся
размеренно и глубоко дышать. А в голове его
маячили стекловидные фигуры, и эта драка,
завинченная камера, завтрашняя газета...
Придвинул телефон. Порылся в настольном
алфавите. Набрал номер квартиры Рубцова...
*
Тем временем в институтский кабинет Мая
прибежал Иосс. Отвинтил гайки и открыл
дверь камеры. Полупрозрачный, неуклюже
утопая в полу, влез в камеру, Иосс поддер-
живал его, скользя руками в мягкой, водяни-
стой плоти. Забравшись в камеру, полупро-
зрачный прошипел:
— Обисапс. Спа-си-бо.
— Счастливо, д-дружищс,— сказал, стуча
зубами, Иосс.— Чем могу, помогаю, хоть пока
ни дьявола не понимаю...— Он завинтил гайки
наружного запора.
Разъяснение петель
Дома у Рубцова было полно народу. Оба
Мая, Бригге, Гречишников, какой-то студент,
узнавший о необыкновенном событии и сумев-
ший проникнуть к самому его центру, фото-
репортер, снимки которого пошли в завтраш-
ний номер газеты «Жизнь», некий журналист,
представившийся корреспондентом ежемесяч-
ника «Март», и еще несколько пронырливых
тружеников прессы. Стоял дым коромыслом.
Все курили, без умолку спорили друг с дру-
гом, держа в центре внимания, конечно, ви-
новников торжества.
Двойники были порядочно утомлены, ибо
Бригге, с одобрения Гречишникова, после
пресс-конференции сумел-таки протащить Маев
через кучу научных экспертиз и анализов.
Благодаря напористости и обширным знаком-
ствам Бригге, Рубцовы отдали на суд анали-
тикам частицы зубов и пряди волос, пробы
желудочного сока, электрокардиограммы, эн-
цефалограммы. Юра возил их даже в свой
плавательный бассейн, где спортивный врач
пустил в ход систему силомеров, доказавших
небольшое физическое преимущество Двойни-
ка перед Маем. Двойник объяснил это тем, что
он несколько старше и поэтому вправе на-
зывать Мая «мальчишкой». Словом, после
двухчасовых мытарств двойники заслуживали
отдых, который, однако, судя по домашней
обстановке, предвиделся не скоро...
— Детерминизм, железный метафизический
детерминизм,— восторженно вещал гость-сту-
дент, — где он теперь?!
— Детерминизм неприкосновенен,— устало
сказал Двойник,— но причинные связи шире
и многообразнее, чем принято было считать.
— Конечно, конечно,— поспешил согласить-
ся студент.
— Все дело в структурных подвакуумных ка-
налах, — продолжал Двойник, — еще Фейнман
и Дайсон описывали античастицы как части-
цы. существующие в обратном времени. Прав-
да, там была голая математическая формали-
зация. Однако в работах Бригге и Ермакова
была установлена аксиоматика мега-волновой
функции бытия. Вслед за ними Гречишников
дал истолкование подвакуумному сдвигу. И
вот в струе этих исследований мной был рас-
смотрен вопрос об интерференции волн бытия,
обращении времени и резонансе событий в
сопровождающем поле. Эти работы выполне-
ны при постоянной дружеской помощи моих
коллег и товарищей Бригге и Гречишникова,
которые присутствуют здесь и которых я от
души благодарю.
Раздались аплодисменты. Бригге покраснел,
вынул изо рта спичку и картинно раскланял-
ся, а Саша запротестовал:
— Я только считал немножко... И до по-
следнего времени не совсем верил в главное,
в эффект петли. Честно говоря, еще час на-
зад я не вполне доверял факту раздвоения
Рубцова... Но теперь эффект петли, видимо,
доказан.
— Именно! — гордо воскликнул Двойник.—
И доказан неопровержимо...
Май протиснулся в кухню. Ему вдруг стало
неинтересно. Открыл окно. Вдыхая свежий
холодный воздух, думал, что завтра, в это
повторное сегодня, и он станет таким же
уверенным в себе и торжествующим, как Двой-
ник. И ему было жалко нервных и трудных
дней, что предшествовали сегодняшнему утру.
Жалко сумасшедшей секретной работы, мол-
чаливой драки с упрямым Барклаем, даже
неопределенности в отношениях с Литой. И
пришло в голову, что Двойник слишком же-
стоко обошелся с Климовым... Май сидел и
думал, и ему было невесело, неприятно то-
мило чувство твердой предрешенности, в ко-
торой он сейчас жил.
Тем временем Двойник уверенно развивал
теорию интегрального детерминизма. Потом
перешел к проблеме физического умножения.
Говорил, что при достаточном интервале про-
гноза возможно не только удвоение, но и
утроение, учетверение, удесятерение тел.
Вдруг остановился, взглянул на часы, хлоп-
нул себя по лбу, вспомнив о важном. Обвел
глазами присутствующих и остановился на
Носсе:
— Николай Осипович, нельзя ли попросить
вас об одной маленькой услуге?
— Командуйте, Май Сергеевич.
— Отлично. Это может сделать только со-
трудник нашего института, никого другого не
пропустят. Пожалуйста, Николай Осипович,
съездите сейчас в институт. В моем кабине-
те, возле камеры сгущения, прилипло к полу
несчастное полупрозрачное существо. Не пу-
гайтесь его, откройте камеру, помогите ему ту-
да забраться и завинтите наружный запор.
Вот и все. Не спрашивайте пока подробностей.
Иосс потоптался в нерешительности, махнул
рукой:
— Еду, ладно! — и быстро вышел.
— Там, в институте,— продолжал Двой-
ник,— некоторое время тому назад некий
злоумышленник выключил энергопитание и
открыл камеру сгущения, где создан квант
пространства с обращенным временем. Мне
пришлось выйти из кванта, чтобы включить
питание и закрыть камеру снаружи, иначе
дальнейшее продвижение в прошлое было бы
невозможно. А теперь инженер Иосс поможет
мне войти обратно в камеру и завинтит ее
снаружи.
— Значит вас сейчас там двое — один едет
к сегодняшнему утру, а другой дожидается
Иосса? — спросил студент.
— Именно так.
— А всего четверо?
— Да, считая меня и, так сказать, естествен-
ного Мая Рубцова, четверо. Причем, в самое
время происшествия нас было пятеро.
— Пятеро?
— Конечно,— сказал Двойник,— вообразите,
что камера открыта на полпути из завтра и
считайте: во-первых, есть я, сидящий в каме-
ре с самого начала — с завтрашнего дня; во-
вторых, я, посаженный в камеру Иоссом; зна-
чит, в камере нас двое.— Он загнул два паль-
ца.— Кроме того, есть я, вылезший из камеры,
53
чтобы навести порядок.— Загнулся третий па-
лец.— Плюс я, стоящий сейчас перед вами,—
он ткнул себе в грудь.— И, наконец, я, еще
не побывавший в камере, то есть тот Май
Рубцов, который в данный момент пребывает
на кухне. Всего пять.
Среди слушателей было замешательство.
Двойник начал раздражаться.
— Хорошо,— сказал он,— взгляните сюда.—
Он нарисовал на скатерти петлю со стрел-
ками:
— Вправо идет обычное наше с вами пря-
мое время, влево — обращенное. Чертеж изо-
бражает линию бытия. Она похожа на пет-
лю и отражает путешествие тела в прошлое
и обратно. Тело непрерывно существовало до
старта в прошлое, тут повернуло во времени
назад, существовало до финиша в прошлом,
потом опять повернуло во времени и стало
существовать обычным порядком. Линия бы-
тия здесь сложена втрое. Значит, пока есть
петля, существует три тела: одно в обратном
времени и два в прямом. Это ясно?
— Ясно,— раздался голос студента.
— Допустим,— сказал Двойник.— А теперь
представьте себе, что на линии бытия в ре-
зультате внешнего вмешательства возникла
вторая петля.— Он нарисовал нечто похожее
на канцелярскую скрепку:
— Сколько тут- сосуществующих параллель-
ных участков?
— Раз — два — три — четыре — пять, —
сосчитал студент.
— То-то! — сказал Двойник и расставил
стрелки.— Два в обратном и три в прямом
времени. На экране локатора будущего эта
кривая и зафиксирована. Она послужила сиг-
налом о неизбежной осуществимости экспе-
римента.
— Здорово! — восхитился студент.— А мо-
жет быть, какая-нибудь другая, более слож-
ная петля?
— Видимо, да,—сказал Двойник.—Напри-
мер, такая...— Он нарисовал:
— Тут из одного тела получается одиннад-
цать. Пять благополучно путешествуют из бу-
дущего в прошлое, а шесть пребывают в мире
прямого времени. Если говорить о бытии вне
камеры, то тело умножается в шесть раз.
— Блеск! — сказал студент.
Умножение тел
После того как публика, пошумев, уясни-
ла сущность умножения тел в простых и
сложных петлях времени, посыпались вопросы:
— Извините, товарищ Рубцов,— сказал
журналист из ежемесячника «Март» и встал
со своего места, щелкнув каблуками,— воз-
можно ли таким способом увеличить числен-
ность, э..., футболистов?
— Возможно,— сказал Двойник,— хоть поч-
ти невероятно. Но только при условии, что в
играх их не будут калечить и убивать.
— Почему? — спросил разочарованно бра-
вый журналист.
— Потому что ни одно из размноженных
тел нельзя уничтожить. Ведь тогда линия бы-
тия прервется, и никакой петли не получится
— некому будет залезать в камеру, чтобы
ехать в прошлое. Локатор будущего не увидит
заказанного процесса, ибо он просто не со-
стоится.
— А танцовщиц и певиц? — спросил журна-
лист.— Можно умножать?
— Да, можно. В принципе, конечно.
— А студентов? — спросил студент.— Хотя
бы на денек перед экзаменом?
— О, боже! — Двойнику надоели чепуховые
вопросы. — Я думаю, если уж умножать, то
неодушевленные предметы — электрограммо-
фоны, пылесосы, автомобили. Их можно было
бы сдавать на прокат с полной гарантией
исправности на сутки вперед. И еще... Как
вы думаете, что еще? Нечто очень нужное...
— Деньги, деньги! — воскликнули вместе
студент и фотограф.
— Наконец-то! — одобрил догадку Двой-
ник.— Позавчера я проверил установку на
обыкновенном двугривенном. Правда, он был
умножен только на два и только на полчаса.
Вот он...— Двойник поднял над головой бе-
ленькую монетку.— Эту реликвию я оставил
как доказательство того, что иногда можно
брать деньги взаймы у будущего. К сожале-
нию, с неминуемым возвратом. Сумму, полу-
ченную сегодня, вы обязаны завтра послать
в прошлое.
— А больше, чем на сутки, можно зани-
мать? — с надеждой спросил студент.
— Любое умножение только на сутки, не
более, точнее на 23 часа 49 минут и 22 плюс-
минус 3 секунды.
Студенту стало грустно. Прочая публика
тоже затосковала о невозможности занимать
деньги у отдаленного будущего. Выразили на-
дежду, что всемогущая наука преодолеет этот
запрет. И в это время вернулся Носс. Взоры
устремились к нему.
Объяснение прозрачности
— Разумеется, все в порядке,— сказал
Двойник.
— Да,— сказал Иосс.— В порядке. У меня
до сих пор трясутся руки... Это было приви-
дение, а не человек, Май Сергеевич. Черт
знает что... Домой не мог идти, вот вернулся...
— Это был я, но почти весь в обратном
времени,— Двойник встал, чувствуя, что надо
дать следующую порцию разъяснений. Он от-
кашлялся и начал.— Прошу внимания. Дело
вот в чем. Процесс обращения времени есть
процесс перевода объекта из области положи-
тельных энергий в область отрицательных
энергий. У меня в аппарате перевод выпол-
няется на тоннельном эффекте. Объект как
бы проваливается под пустоту. Для этого слу-
жит устройство, которое я назвал поворотным
приводом. Оно включается дважды — на стар-
те и на финише. Причем, при повороте на
старте выделяется значительная энергия. Она
идет в достаточно емкие аккумуляторы. А при
повороте на финише эта энергия, наоборот,
расходуется. Объект как бы выталкивается
обратно в область положительных энергий.
Должен сказать, для живого существа опера-
ция не из приятных. Итак, тело, существую-
щее в отрицательном времени, есть тело от-
рицательной энергии. Иными словами, энер-
гия его частиц и полей меньше, чем нуль.
И благодаря этому в нашем мире оно не мо-
жет быть воспринято и зафиксировано через
посредство обычных и даже весьма сильных
воздействий. Таковы общеизвестные следствия
из элементарной теории Дирака. Я понятно
говорю?
— Смотря для кого,— сказал фотограф.
— Вполне понятно и популярно,— сказал
студент.
— Значит, непонятно,— сказал Двойник.— В
таком случае прошу верить мне на слово.
Вот что надо понять: тело, существующее в
обращенном времени, для тел прямого вре-
мени является просто пустотой. Вы можете
освещать его прожекторами, стрелять в него
из пушки — оно останется неуязвимым, неощу-
тимым и невидимым.
— Вот так понятно,— сказал фотограф.
— Очень рад, хоть и не уверен,— сказал
Двойник.— Идем дальше. Полностью обраща-
ется время в моей установке лишь при проч-
но закрытой камере. Когда камера откры-
вается, в нее проникает внешний мир, проса-
чивается вместе с ним его прямое время. Так
что же происходит, когда объект отрицатель-
ной энергии соприкасается с объектом поло-
жительной энергии?
— Аннигиляция! Взаимное уничтожение! —
радостно воскликнул студент.
— Ошибаетесь! Врете в простейших вопро-
сах! — недовольно сказал Двойник.— На ка-
ком вы курсе?
— На втором,— студент потупился.
— Вам пора понимать, что тут нет столк-
новения антител, а значит, не может быть
никакой аннигиляции. Тело отрицательной
энергии — не антитело. Странно теперь учит-
ся молодежь!..
Студент сидел пунцовый.
— Так вот,— заключил Двойник,—никакого
взрыва не будет. Влияние внешнего мира
весьма медленно начнет поворачивать тело
обращенного времени в свою сторону. Будут
происходить повороты атомов и целых моле-
кул. В первый внешний час тело воспринима-
ется не полностью, а лишь теми частицами,
которые успели встать в прямое время. Зна-
чит, оно будет полупрозрачным и полупрони-
цаемым для внешнего мира. Наоборот, для
него полупроницаемым и полупрозрачным бу-
дет внешний мир, Вам ясно?
Слушателям было не ясно, исключая, разу-
меется, физиков. Но Двойнику надоело объ-
яснять. Подмигнув Носсу, он объявил:
— Кто не понял, поступайте в университет.
Другие вопросы есть?
После недолгого молчания раздался твер-
дый голос журналиста:
— Есть один вопрос, товарищ Рубцов. Раз-
решите?
— Слушаю,— сказал Двойник.
— Удалось ли установить личность преступ-
ника, совершившего незаконное открытие ка-
меры?
— Нет, я же говорил, что не смог разгля-
деть лица.
— И до сих пор не произведено его задер-
жание?
— Нет, конечно!
— Ну, я спешу, до свидания,— сказал жур-
налист и вышел, чеканя шаг.
Присутствующие многозначительно перегля-
нулись.
Опять зазвонил телефон. Двойник ответил:
— О! Добрый вечер, Федор Илларионович!..
Не ожидал, никак не ожидал... Очень хоро-
шо... Давно пора... Конечно, конечно... Спа-
сибо.— Произнося эти вежливые слова, Двой-
ник не верил своим ушам: профессор Барклай
заявил о своем полном согласии с работой
Рубцова; о пересмотре своего отношения к не-
му, Рубцову; о том, что утром, как понял
профессор, был возврат Рубцова из суточного
прогноза; что завтра, на старте, по пригла-
шению Барклая, будут присутствовать пред-
ставители прессы, кино, телевидения...
Конец дня
Лита ушла из редакции в приподнятом на-
строении. Этот богатый событиями, сумбур-
ный, острый день уже не удивлял ее. Сейчас,
в конце, он вылился в безотчетную празднич-
ность. Лита не помнила своих страхов, болез-
ненных недоумений и слез. Ее не пугало
раздвоение Мая. Теперь это было интересно
и даже смешно. Там, в редакции, было весело
отличать сегодняшнего Мая от завтрашнего.
Лита это делала так безошибочно, что Юра
Бригге охал и восхищался, будто Литино
чутье было удивительнее самого раздвоения.
Сидя в полупустом троллейбусе, Лита мыс-
ленно прикинула, в чем же заключается отли-
чие Маев. Завтрашний, решила она, мужест-
веннее, ловчее, увереннее. Пожалуй, порой он
бывал слишком уверен, самоуверен больше, чем
хотелось бы Лите. Зато сегодняшний Май тише
и теплее. И в нем было послушание — послу-
шание завтрашнему. Это было немножко не-
приятно. Оба они другие, не такие, каким был
единый Май вчера. Подумав об этом, Лита
немножко пофантазировала на тему о раздво-
ении мужчин.
Впрочем, главным в ее состоянии было чув-
ство здорово сделанного дела, чувство газет-
ной удачи, в которой она была прямой участ-
ницей и исполнительницей. Такого еще не слу-
чалось в маленькой редакционной жизни Ли-
ты. И еще ее смешило любопытное поведение
главного редактора, который оказался таким
умелым интервьюером и ловким кавалером.
54
Недалеко от дома Мая сверкал огнями «Га-
строном». Он был яркий и манящий. Прикинув
сумму гонорара, неожиданно заработанного
сегодня, Лита решила, что вполне уместно
истратить в этом «Гастрономе» двадцать руб-
лей, отложенные в прошлую получку на туф-
ли. К Маям она явилась с двумя тяжелыми
пакетами.
Когда Лита вошла, Саша Гречишников мяг-
ко выпроваживал посторонних. Он говорил,
что Двойнику надо отдохнуть после перена-
пряженных суток, а Маю — перед путешест-
вием во вчера. Гости понимающе кивали, оде-
вались и искоса поглядывали на шеренгу бу-
тылок, которую Лита выстраивала на подо-
коннике.
Наконец, дверь за гостями закрылась, и
Саша спросил Литу:
— Ну как, сестрица, готов завтрашний чу-
до-номер?
— Ой, мальчишки, это был фурор! На га-
зете, которую привез Май, была маленькая
клякса на третьей полосе внизу, а на нашей
газете ее сперва не получилось. Так рабочие
в типографии совсем обезумели. Технолог
цеха сам мудрил над матрицей, чтобы эта
клякса вышла. В общем, наша газета как
две капли воды похожа на твою,— она кив-
нула Двойнику.— Фотографии абсолютно оди-
наковые. А текст одной корреспонденции спер-
ва был немножко другой, но главный его по-
правил, и стала точная копия!..
Юра возвестил:
— Внимание! Благодаря тонкой сообрази-
тельности, яркому темпераменту и щедрому
бескорыстию научно-газетной феи Аэлиты
Усковой объявляется внеочередная разрядка
атмосферы! — Он хлопнул пробкой и разлил
вино по бокалам.— Отныне налагается запрет
на научные темы! Да здравствуют умножен-
ные Маи! Ура!..
— Ура! — подхватили все.
Перед стартом
Май устроился на кровати, Двойник — на
диване. Не спали и дымили сигаретами. Го-
ворить не хотелось. Оба устали.
Двойник пытался догадаться, кем бы мог
быть злоумышленник, открывший камеру.
Климов? Что-то он пропал, как в воду ка-
нул... Барклай вот объявился и больно уж
бодро высказал признание, сам себя высек.
Не очень похоже на Барклая...
А Май вспоминал начало. Припомнил, как
набрал кодированный запрос, как вставил его
в локатор будущего, надеясь хоть на пятими-
нутную петлю с разрешенным прогнозом. И
как экран заполнило сплошной зеленью. Это
был знак удачи — резко выраженной интер-
ференции волн бытия. Тогда он набрал на
коммутаторе заказ на разрешение максималь-
ного — суточного прогноза с полной загрузкой
камеры. И завертел ручку строчного сжатия
и увидел то, на что не смел и надеяться:
суточную двойную петлю. Она была яркая
и гладкая. И именно двойная! Май только
сейчас вспомнил эту подробность. В памяти
четко встал ее характерный рисунок.
Значит, решил Май, с Двойником что-то
творилось в пути из завтра. Сказал громко:
— Петля на локаторе была двойная.
— Разумеется,— не сразу отозвался Двой-
ник, он уже начал дремать.
— Что там произошло?
— Я рассказывал. Не надо было тебе уеди-
няться на кухне и заниматься мировой
скорбью.
— Расскажи.
— Нет. Не положено. Во-первых, тебе бу-
дет неинтересно, во-вторых, не судьба. Я точ-
но повторил то, что слышал вчера от Двой-
ника.
Май не стал отвечать. Значит так надо, ни-
чего не поделаешь.
— Давай-ка спать,—изрек, зевая, Двойник.
Май закрыл глаза и вспомнил, что было
утром дальше: щелчок автомата, отключив-
шего поворотный привод, и этот грохот, урча-
щий, почти инфразвуковой гром обращения
времени в камере. И перепуганные лица Кли-
мова, Носса, парня из охраны, врача...
Хотел спросить у Двойника, насколько не-
приятен поворот, больно ли переходить в от-
рицательное время и отрицательную энергию.
Прислушался — Двойник уже уснул. Нет так
нет. И едва ли был резон задавать подобные
вопросы.
*
...Серое осеннее утро. И треск будильника.
Диван был пустой. Двойника не было. На
столе лежала записка — «Из гуманности даю
тебе поспать лишний час, иду кое-что подго-
товить, начало в 10.40. Двойник».
Май машинально помахал руками и
ногами, считая, что делает зарядку. Принял
холодный душ, крепко обтерся и только тогда
сбросил с себя остатки сна. Перечитал запи-
ску Двойника, крякнул и пошел бриться. Ни
о чем особенном не думалось. Состояние бы-
ло нормальное — выспался хорошо. Настрое-
ние тоже ничего, только чуть напряженное,
как у студента перед экзаменом. Замурлыкал
себе под нос привязавшееся вчера «Пусто-
веды-дармоеды».
Завтракая, размышлял о матричном пред-
ставлении функции бытия. Даже положил пе-
ред собой лист бумаги. Но никаких идей в
голову не приходило.
*
Было самое начало одиннадцатого, когда
Май вышел из дому. И тотчас почувствовал
себя в окружении зорких глаз. Какой-то па-
рень торчал на лестничной площадке. Когда
Май проходил, он смотрел вниз, облокотись
о перила. Внизу тоже были какие-то молодые
люди. Они стояли кучкой и нарочито не взгля-
нули на проходившего Мая. На углу стояла
«Волга», которая двинулась с места, как толь-
ко Май ее миновал. «Наверное, у меня нача-
лась мания преследования», — подумал Май.
«Волга» проехала за троллейбусную оста-
новку и остановилась. Май, назло «Волге»,
решил не ждать троллейбуса и идти пешком.
Через некоторое время оглянулся — «Волга»
стояла на прежнем месте, но шагах в двад-
цати вслед за Маем шел один из тех молодых
людей, что были возле его дома. Другого из
той же группки увидел на противоположной
стороне улицы.
«Ну и судьба!» — подумал Май и сел на
скамейку, стоявшую у стены. Ему захотелось
удрать от непрошенных телохранителей. И
было досадно, что так скоро, через полчаса —
начало эксперимента.
Парень, шедший за Маем, показался вбли-
зи. Вот он совсем рядом. Идет, не спеша,
прогуливается. И не глядит на Мая.
— Эй, гражданин! — громко позвал Май.
— Вы меня? — обернулся парень.
— А вы кого? Не меня?
— Чего? — парень запнулся.
— Не меня ли, говорю, стережете?
Парень не ответил. Стоял вполоборота к
Маю и молчал. А в это время подъехала
«Волга». Она затормозила возле самой ска-
мейки, и из нее выскочил вчерашний гость-
журналист, который спрашивал об умножении
футболистов.
— Приветствую вас, Май Сергеевич! Не
подвезти ли? — осведомился он.
— Куда?
— В институт, я полагаю. У меня, видите,
транспорт.
— Неужели вы не понимаете, что ничего
не будет! — заговорил раздраженно Май.—
Ничего, ровным счетом, не помешает! Зачем
же вы лезете!
Журналист ни капельки не смутился:
— Для порядка, Май Сергеевич, и для без-
опасности. Прецеденты имеются. Наш долг...
— Катитесь вы к чертовой бабушке!
— Ну, хорошо,— начал успокаивать собе-
седник,— отдохните, только не надо волно-
ваться.
Он сел в машину и медленно тронул ее.
Парень тоже тихонько зашагал вперед.
Май выждал с минуту и почувствовал, что
не может этак безропотно повиноваться. Им,
как вчера утром, завладело вдруг отчаянное
стремление испытать эту жесткую предрешен-
ность событий, сделать что-то нелепое...
Оглянулся... Юркнул в парадное. Под лест-
ницей была дверь во двор. Во дворе было
пустынно, тихо после шумной улицы и росло
несколько деревьев. Май бросился к одному
из них, стоявшему в глубине двора у забора.
Спрятался за ствол и огляделся. Никого. Под-
скочив, схватился за толстую ветку, держась
за нее, взобрался на высокий забор. По ту
сторону был узенький переулок. Спрыгнул за
забор в переулок и услышал отрывистый со-
бачий лай. Он слышался со двора. «Ищейку
спустили, скоты»,— мелькнула догадка. Побе-
жал по переулку вправо, и в ушах стоял этот
мерзкий лай. За поворотом стоял «Москвич»,
дверца была полуоткрыта, водитель стоял не-
далеко и пил газировку из автомата. Май по-
обезьяньи впрыгнул в машину, поспешно от-
пустил тормоз и нажал газ. Рванул вперед.
«Стой! — истошно заорал водитель,— стой!» И
опять почудился собачий лай. «Вперед, впе-
ред»,— подстегивал себя Май. Прямо перед
глазами маячили автомобильные часы. На них
было двенадцать минут одиннадцатого.
Май гнал машину, петляя по переулкам и
проездам. Сверлило чисто мальчишеское же-
лание: перехитрить телохранителей и явиться
в институт без эскорта, одному. Захваченный
озорной безнаказанностью, он резал углы по
тротуарам, лихо мчался под запретными зна-
ками. Еще два поворота, беззаконное пересе-
чение широкой улицы — иону цели. Остано-
вил «Москвич», выскочил из него и... увидел
впереди ту самую «Волгу», от которой хотел
избавиться. Она явно прибыла сюда раньше.
А возле «Волги» стоял Двойник в белом ра-
бочем халате. И рядом — журналист, ко-
торый, увидев Мая, помахал ему поднятой
рукой. В жесте этом были приветливое успо-
коение и великодушное прощение шалости.
Маю не хотелось смотреть на него. Пошел
прямо в проходную.
Вместо привычного вахтера в проходной
были два солдата с автоматами. Выгнув гру-
ди, они стояли по стойке «смирно» и держали
равнение на Мая. Вот тут-то Май отрезвел от
рецидива детской необузданности. И покорно
опустил руки.
Посмотрел на часы. До опыта оставалось
одиннадцать минут. Почувствовал, что не все
еще сделано, что-то нужное им забыто. По-
вернул и пошел прочь из проходной, на ули-
цу. И, выйдя, столкнулся лицом к лицу с
главным редактором газеты «Жизнь».
— Здравствуйте, Май Сергеевич! Очень рад
вас видеть...— с тенью озабоченного вопроса,
но вместе с тем с почтительной и веселой лю-
безностью главный пожал вялую руку Мая.
Поодаль стояли Лита и фотограф.
Май кивнул им, не глядя на них. Он смот-
рел на угнанного им «Москвича». Вокруг ма-
шины хлопотали два орудовца.
— Ты ничего не забыл?— крикнул Маю
Двойник.
«Ба!— вспомнил Май.— Надо же купить се-
годняшних газет, ради этого я, наверное, и вы-
шел из проходной!» Побежал к киоску.
— Погоди!— Двойник обратился к Лите.—
Купи, пожалуйста, газет вон там...— И снова
Маю.— А ты иди сюда.
Май чувствовал себя омерзительно: он был
рабом, собственностью Двойника, собствен-
ностью румяного улыбающегося журналиста,
и этих солдат, и времени, которое ползло к
неминуемому старту в прошлое.
— Не хандри,— тихо сказал Двойник Маю,
и журналист корректно отошел.— Получилось
очень мило.
— Кролику дали побаловаться,— зло ска-
зал Май.— Хозяева.
— Ну-ну, не надо так. Ты сам хотел вку-
сить свободы.
— После моего побега этот тип догадался
позвонить тебе?
— Именно. Разум восторжествовал.
Они пошли к проходной. Миновали круто-
грудых солдат, которые беспрепятственно
пропустили их.
— А где же вахтер?— спросил Май.
— Вызван на допрос,— сказал Двойник.—
И, кажется, собщил там такое, что над од-
ним нашим общим знакомым нависла угроза
серьезных неприятностей.
— Что ты мелешь?
— Ничего. Молчу. Кстати, Климов попал в
сумасшедший дом.
55
Подбежала Лита и положила в руки Маю
пачку газет. Май машинально рассовал их по
карманам. Лита робко взяла обоих Маев под
руки и сказала:
— Ребята, я всю ночь думала над одним
вопросом. Можно спросить?
— Ну конечно,— сказал Двойник.
— Что, если Май не полезет в эту камеру?
Что тогда будет?
— Это невозможно,— сказали вместе Май
и Двойник.
— Почему? Ведь ты можешь отказаться, да
Май? И вас будет двое.
— Не будет. Тогда все на свете вернулось
бы во вчера. Весь мир. Как ты не понимаешь!
А это невозможно, так как весь мир не по-
мещается в нашу камеру.
— Не понимаю!
— Когда предсказано солнечное затмение,
оно обязано состояться, ясно тебе?
— Нет, нет!— Лита покраснела и заговори-
ла сбивчиво.— Ведь можно перед затмением,
ну.., расстрелять Луну из какой-нибудь
пушки...
— Попробуй, расстреляй...— грустно усмех-
нулся Май.
Старт
Институт изучения пустоты гудел, как по-
тревоженный улей. Никто не работал. Все
сгрудились в коридорах, по которым Рубцовы
шли к себе в лабораторию. Маи продвигались
среди удивленных, неумолчно говорящих, го-
рячо приветствующих человеческих стен, и
многие норовили пожать им руки, хлопнуть
по плечу, просто дотронуться до необыкновен-
ных двойников. Пресса сделала свое дело.
Вместо сомнений и обсуждений был восторг,
восхищение тем, во что вчера никто бы не
поверил.
Лаборатория напоминала театр. Парень из
охраны не пускал туда никого, кроме ближай-
ших сотрудников и лиц, которых специально
пригласили Двойник, Барклай и журналист.
Перед лабораторными столами стояло штук
двадцать разнокалиберных стульев, на них
разместились начальники институтских отделов
и лабораторий, гости из Ипра, группирующиеся
вокруг Гречишникова и Бригге. В первом ря-
ду сидел профессор Лютиков. Он улыбался
своей соседке юной аспирантке и что-то го-
ворил ей об обращении времени. Та жадно
внимала, шевеля мохнатыми ресницами. Во-
обще среди присутствующих были интересные
дамы — упомянутая аспирантка, супруга про-
фессора Барклая, Лита. Поближе к ним
удобно пристроился главный редактор газеты
«Жизнь».
Была хлопотливая бестолковица последних
приготовлений. Киноосветители пробовали
прожектора, направленные на кабинетик Руб-
цова, обещавший ныне стать сценой знамена-
тельного спектакля. Телеоператоры устанавли-
вали свои аппараты. Репортеры газет и радио,
которым до окончания старта было категори-
чески запрещено беспокоить Маев, осаждали
Гречишникова, Иосса, даже парня из охраны.
Бригге жестикулировал, жевал сразу две
спички и объяснял какому-то юному репорте-
ру, что время «кружит, как балерина». Репор-
тер делал понимающее лицо и что-то писал у
себя в блокноте. Гречишников добросовестно
выкладывал корреспондентке из «Поколения»
принцип квантования вероятностей. Иосс жес-
тами показывал, как трудно подсаживать в
камеру полупрозрачного человека.
Когда до старта оставалось пять минут, обе
створки в кабинетик Рубцова распахнулись.
Там перед камерой стояли Маи. Оба были
в одинаковых рабочих халатах без средней
пуговицы. Их лица и позы были тождествен-
ны. Рядом с ними был профессор Барклай, на
лице его были написаны серьезность и по-
нимание важности момента. И был еще нер-
вничающий, бледный институтский врач, кото-
рому только что пришлось уступить в споре
с Двойником, сумевшим-таки убедить его в
безопасности предстоящего опыта над чело-
веком.
В ослепительном свете прожекторов стояли
эти люди. И после всплеска аплодисментов
было тихо. Только приглушенными очередями
стрекотали кинокамеры.
Профессор Барклай откашлялся и сделал
шаг вперед.
— Дорогие коллеги,— сказал он,— дорогие
гости! Мы рады приветствовать вас в этих
стенах. Как вы знаете, здесь сейчас начнется
эксперимент, который, пожалуй, мало назвать
историческим. Я бы назвал его эпохальным.
Речь идет о пебеде человечества над тем, что
поныне выглядело несокрушимой и неизменя-
емой твердыней матери-природы, над...
В это время в комнату быстро, но бесшум-
но, вошел журналист. По-хозяйски наклонился
к главному редактору газеты «Жизнь» и шеп-
нул ему что-то, потом позвал Двойника и
сказал ему на ухо:
— Профессор Барклай немедленно вызыва-
ется к следователю по делу о незаконном от-
крытии камеры.
— Только пусть уж он .договорит,— ответил
Двойник.
Главный редактор энергичным шепотом ин-
структировал Литу и фотографа:
— На днях даем об этом ораторе материал
под заголовком «Лицо рутинера». Снимайте
его, слушайте, не спускайте с него глаз.
Пожав Лите руку выше локтя, главный под-
сел поближе к юной супруге Барклая, ибо ре-
шил, что к ней теперь просто непозволитель-
но не проявить теплоту и человеческое
участие.
А Федор Илларионович тем временем за-
канчивал свою речь:
— Если этот эксперимент, разработанный во
вверенном мне отделе при участии талантли-
вого и упорного Мая Сергеевича Рубцова,
окажется доступным многократному повторе-
нию, то это приобретет колоссальное практи-
ческое значение. Станет возможно титани-
ческое умножение ресурсов!.. — Он посмотрел
на часы и сказал спокойно и строго, обращаясь
к Рубцовым,— Прошу начать эксперимент.
Двойник, не дожидаясь разрешения, уже от-
винчивал гайки на тяжелой двери камеры. И
вот дверь открылась.
— Прошу сюда прожекторы! — крикнул
Двойник.
В ярко освещенной камере обрисовались
зыбкие очертания почти прозрачного человека.
— Это Май Рубцов, который уже движется
в прошлое. Тот самый, что сейчас стоит перед
вами и через несколько секунд войдет в ка-
меру.— Двойник показал на Мая, который,
как и все, не отрываясь, смотрел внутрь ка-
меры.
— Пора входить, Май, — громко сказал
Двойник, глядя на часы.— Приготовься... Вни-
мание... Марш!
И Май быстрым скачком кинулся в камеру.
— Подождите!— глухо застонал врач.— Это
же невозможно!.. Это уничтожение!..
— Все в порядке, доктор,— сказал Двойник,
завинчивая камеру. — Мы же с вами объяс-
нялись... Никакое это не уничтожение, я жив
и здоров.— Он завинтил последнюю гайку.—
Норма!..
Врач опустился на стул,' прикрыл глаза ла-
донью.
И тотчас раздался грохот. Рокот, похожий
на гром. Он заполнил комнату и поверг
всех в ошеломленное онемение. И вот он ос-
лабел, удалился, стих.
— Все,— сказал Двойник, уже переставший
быть двойником.— Эксперимент начат... И окон-
чен. Теперь можно обесточить и открыть ус-
тановку.
Он выключил рубильник, опять отвинтил
гайки, откинул дверь камеры. Белизна свер-
кающих прожекторов осветила ее. И там ни-
чего не было. Камера была совершенно пуста.
И эта пустота подействовала на присутству-
ющих еще сильнее, чем прыжок Мая, приви-
дение, гром. Пустота! Пустота там, куда толь-
ко что вошел человек.
...Расширенными зрачками Лита смотрела
на Мая и видела в нем перемену. Он был
очень усталый. Он совместил в себе и остав-
шегося и того, что ушел в прошлое. Лита уло-
вила в нем дорогое и человечное, потерянное
и вновь обретенное: он не знал, что будет
дальше.
Знание Сила
СОДЕРЖАНИЕ
ХИМИЯ ИЩЕТ,
ХИМИЯ ТРУДИТСЯ
Л. АРСЕНЬЕВ — Индустрия жемчужных
пилюль ........... J
Лаборатории — полям . 6,	48
О СВОЕМ ДЕЛЕ
Г. МАКАРЕВИЧ — Электрохимическая
кольчуга .....................   8
* • »
В. ЩЕРБАКОВ — Когда радио молчит . . 13
И. МИРОНОВ — Не храм, а мастерская 14
Во всем мире ............... 16,21,24
Ю. ГУРЬЕВ — Сто километров до сорока 17
Л. ЮРЬЕВ — Принцип максимума ..... 18
Понемногу о многом ..............  22
В. ЯСТРЖЕМБСКИЙ — Вот это. кажется,
переворот! .................... 26
Б. ЗУБКОВ — Фантазия мчится по рель-
сам .........................   28
МАЛЕНЬКИЙ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ
КИНОФЕСТИВАЛЬ
С. ДЬЯКОНОВ — Как показывают науку 30
* • •
А. МАРКУША — Точка на графике..... 34
И. ВОЛЬПЕР — Химический гибрид .... 36
Г. ГУРЕВИЧ — Десять оппонентов ... 37
Г. ПОЛУНОВ. Е. РОМАНОВ — Москва —
маленькая и большая .........   38
ВЫШЛИ ИЗ ПЕЧАТИ
Л. ВОРОНОВ — Жанр приключений жи-
вет ........................... 42
Г. ЗЕЛЕНКО — Незнакомцы из далеких
стран ......................... 43
♦ • *
ПРОТИВ РЕЛИГИИ —
ЗА НАУКУ
Р. БАЛАНДИН — Легенда развенчана . . 44
ФАНТАСТИКА
Г. АНФИЛОВ — ~q-	... ......... 49
На обложке:
1-я стр. — рис. Ю. СООСТЕРА
к ст. «Не храм, а мастерская».
4 я стр. — кадры из фильмов
к ст. «Как показывают науку».
Оформление
Б. АЛИМОВА и А. ДОБРИЦЫНА
Главный редактор В. А. МЕЗЕНЦЕВ
Редколлегия: Г. Б. АНФИЛОВ (отв. секре-
тарь), В. Г. БОГОРОВ, Ю. Г. ВЕБЕР, Ю. А. ДОЛ-
ГУШИН, Л. В. ЖИГАРЕВ (зам. главного ре-
дактора), В. А. ИЛЬИН, С. К. КАРЦЕВ,
И. Л. КНУНЯНЦ, А. П. КУРАНТОВ, А. Н. СТУ-
ДИТСКИЙ, К. В. ЧМУТОВ, А. И. ШЕВЧЕНКО.
Художественный редактор А. М. Эстрин.
Издательство «Высшая школа».
Рукописи не возвращаются.
Т-07600. Подписано к печати 10/VI-64 г.
Объем 7 физич. печ. л. =• 9,8 усл. печ. л.
Бумага 70x108'/,. Тираж 200 000. Зак. 534.
Адрес редакции: Москва, И 301, Калибров-
ская ул.. 2, тел. И 7-18-90. Цена 30 коп.
Журнал отпечатан в типогр. им. К. Пожелы,
г. Каунас, ул. Пушкина, 11.
56