Е. МУСЛИН
ОТ МОЛНИИ ДО СЕВЕРНЫХ сиянии
лубокий и мощный бас, баритон, тенор, контр-
альто и сопрано — неисчерпаемая палитра зву-
ков использует все те же звуковые колебания,
отличающиеся друг от друга лишь длиною волны.
Точно так же испепеляющую стремительную мол-
нию с ее чудовищными токами в сотни тысяч ампер и неж-
ные полярные сияния физик отнесет к явлениям одного
класса, только разной длительности, мощности и интенсив-
ности. И то и другое — электрические разряды в газе. Мол-
ния и полярное сияние —- это, так сказать, крайние случаи
электрических разрядов в газе.
Как создают электрический разряд в технике? К двум
электродам, разделенным небольшим газовым или воздуш-
ным промежутком, подводят напряжение. По мере его рос-
та ток в цепи растет — сначала медленно, а потом словно
рушится невидимая плотина, и воздушный промежуток
штурмуют уже тысячи ампер.
Электроды раскаляются, газ ярко вспыхивает, его моле-
кулы рассыпаются на атомы, ионы, свободные радикалы —
великое множество активных резвых частичек, обладающих
большими запасами энергии, жадно соединяющихся друг
с другом в самых различных сочетаниях. Собственно гово-
ря, в этом-то и состоит химическая роль электрических раз-
рядов: служить мощным катализатором, стимулирующим и
ускоряющим реакции взаимодействующих веществ.
Впервые мысль об использовании электрических разря-
дов для ускорения химических реакций зародилась почти
300 лет назад. Систематически изучать влияние искры на
взаимодействие веществ начал знаменитый французский
химик Пьер Эжен Марселей Вертело, открывший множест-
во электрогазовых реакций. Дальнейший путь газовой
электрохимии удивительно неровен. Отдельные вспышки
интереса перемежаются с долгими годами безразличия к
ней. И это не случайно, а связано с двумя практическими
обстоятельствами: с возможностью получения основных
продуктов газовой электрохимии обычным химическим пу-
тем и с ценами на электричество. Сейчас новые технологи-
ческие процессы, недавно разработанные советскими уче-
ными, и дешевая электроэнергия энергетических гигантов
опять сделали электрохимию перспективнейшим научным
направлением.

УДОБРЕНИЯ ИЗ ВОЗДУХА
Никакой другой катализатор по своей универсальности
не в силах сравниться с электрическим разрядом. Искра-хи-
мик заставляет вступать в реакции все органические и не-
органические соединения и, за малым исключением, почти
все элементы.
В электрических разрядах одинаково легко можно окис-
лять и восстанавливать, разлагать вещества на составные
части и получать из них сложные полимеры. Наконец, чуть-
ЖИРИ
КУЗ Н И 8Д А
ЗнаниеСила
Так образно назвал химичес-
кую индустрию Никита Серге-
евич Хрущев. Она ведет нас в
мир новых вещей, новых воз-
можностей. Волшебная «хими-
ческая палочка» превращает в
народное добро самое массовое
и дешевое сырье, создает неви-
данные в природе материалы,
умножает плодородие земли,
облегчает труд...
Семилетка большой химии,
разработанная нашей партией,
открывает химическим матери-
алам широкую дорогу в народ-
ное хозяйство. В 3—3,3 раза
возрастет общий объем хими-
ческой индустрии к 1970 году.
Чтобы обеспечить это развитие
и дать нашим полям в достат-
ке химические «витамины изо-
билия», выделяется огромная
сумма — более 42 миллиардов
рублей.
Теперь у нас есть все осно-
вания сказать: «Коммунизм
есть Советская власть плюс
электрификация всей страны,
плюс химизация народного хо-
зяйства»!
Программа ускоренного раз-
вития нашей химической
промышленности — важней-
ший шаг к коммунизму. Пре-
творение ее в жизнь зависит в
конечном счете от усилий каж-
дого из нас. Нам предстоит
большая, во многом трудная,
но интересная и благодарная
работа!
Химия, говорится в Поста-
новлении декабрьского Плену-
ма ЦК КПСС, такая отрасль
промышленности, которая тре-
бует энергичных, грамотных,
целеустремленных людей. И
такие люди у нас есть! Это—
советская молодежь, комсо-
мольцы. Это люди трудовой ро-
мантики и больших, творчес-
ких дорог, это те, кого влекут
новые дали, героические под-
виги.
Партия зовет их, всех юно-
Год издания 39-й
№ 1 январь 1964
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ
РАБОЧЕЙ МОЛОДЕЖИ
ОРГАН ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА
ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОМУ
ОБРАЗОВАНИЮ
-----------------ПРИ ГОСПЛАНЕ СССР
шей и девушек, приложить
свои силы и знания в большом
общенародном деле—создании
химического могущества на-
шей Родины. «На строительст-
ве химических объектов, на за-
водах, где создается оборудова-
ние для химических предприя-
тий, на рудниках, в карье-
рах по добыче химического
сырья,—всюду найдется место
для молодых рабочих, техни-
ков, инженеров. Там пройдут
они настоящую трудовую шко-
лу, получат необходимые зна-
ния, приобретут жизненную за-
калку» (Н. С. Хрущев).
чуть меняя электрический режим разряда, буквально мано-
вением ручки реостата можно направлять течение реакций
в ту или иную сторону, получать из одного и того же ве-
щества или смеси двух-трех простых веществ десятки, а то
и сотни ценнейших продуктов. В каждой искусственной мик-
ромолнии как бы заложены свойства самых разнообразных
катализаторов.
Особенно большие выгоды электрическая искра сулит
промышленности азотных и фосфорных удобрений.
Впервые с ее помощью удалось окислить азот кислоро-
дом воздуха уже более 100 лет назад. Еще в 1903 году
электрический способ связывания азота стал промышлен-
ным. А в 20-х годах нашего века этим способом уже полу-
чали десятки тысяч тонн азотных удобрений. Однако про-
шло всего лишь несколько лет, и электрическая молния
вновь оказалась безработной. Химики нашли другой, более
экономичный способ избавить человечество от азотного не-
доедания.
ХЮ1ИК
Но окончательных побед в науке не бывает. В химических
лабораториях опять, как прежде, зреют зерна новых про-
мышленных переворотов. Неугомонная искра, как джин в
бутылке, запертая в тесных пробирках экспериментаторов,
жаждет реванша. И час его близок.
...В прозрачной стеклянной колбе полыхают голубые мол-
нии. Из кислорода здесь синтезируют озон. В другом сосу-
де электричество «сшивает» атомы азота и кислорода. По-
лучив из азотно-кислородной смеси нитрозный газ, его сме-
шивают с озоном и конденсируют. В результате образуется
стопроцентная азотная кислота. Этот способ ее получения
изобретен советскими учеными Н. И. Кобозевым, А. Л. Шне-
ерсоном, Е. Н. Пицхелаури. И выгоды его огромны. Ведь
концентрированную азотную кислоту перевозить гораздо
дешевле, чем слабую. Кроме того, в отличие от сегодняш-
них заводов азотной кислоты, вечно окутанных клубами ры-
жего дыма — непоглощенных окислов азота, цехи электро-
синтеза не станут загрязнять воздух.
Что касается сырья, то оно сверхдоступно: ведь это вода
и атмосферный азот. Даже электричество почти даровое:
подобно электронной лампе, электросинтезирующий реак-
тор практически лишен инерции. Включил — и запрыгали в
нем работяги-молнии, выключил — химический конвейер
тотчас прекратил работу. Ну, а в таком случае его можно
включать лишь на ночь, когда потребность в электроэнергии
1
СОЛНЕЧНЫЕ БАТАРЕИ
И АТОМНЫЕ РЕАКТОРЫ
Бор, пятый элемент периодической системы Менделеева, —
важный материал атомной энергетики, ракетной и авиацион-
ной техники. Из него делают защитные экраны для поглоще-
ния нейтронов, им напыляют поверхность кремнистых пластин
солнечных батарей, устанавливаемых на искусственных спут-
никах. Но чтобы можно было полностью использовать его за-
щитные и полупроводниковые свойства, бор должен быть чис-
тым. Такой сверхчистый бор удается получить лишь в электри-
ческих разрядах.
Кстати, в высоковольтном дуговом разряде сейчас научились
синтезировать чрезвычайно калорийное ракетное и авиацион-
ное топливо на основе пентаборана. Его теплотворная способ-
ность в полтора раза выше, чем у смеси керосина с жидким
кислородом.
АЭРОДИНАМИКА^ ХИМИЯ
С космической скоростью межпланетный корабль вонзился в
атмосферу. Спрессованный в упругую подушку воздух перед
носовым конусом раскалился до 20 тысяч градусов. При такой
температуре азот легко соединяется с кислородом, материал
обшивки вступает в химические реакции с воздухом, газы ио-
низируются и резко изменяют свойства, перестают, например,
пропускать радиоволны, начинают светиться и т. д. Хорошо
знать все это необходимо для успешного развития космонавти-
ки. Изучением таких явлений, происходящих как бы на стыке
гиперзвуковой аэродинамики и химии, занимается новая нау-
ка — аэротермохимия. Но ведь сложную и хрупкую научную
аппаратуру не разместить в носу ракеты. А как воспроизвести
космические скорости и температуры в лаборатории? Это мож-
но сделать лишь с помощью высоковольтных электрических
разрядов — основного инструмента аэротермохимиков.
МЕТАН - ИСКРА - АЦЕТИЛЕН
Метан — малообщительный газ. Заставить его вступать в хи
мические реакции чрезвычайно трудно. Совсем другой харак
тер у ацетилена. Это и сделало его основным сырьем для про
изводства пластмасс, синтетического каучука, искусственного
волокна и т. д. Сейчас ацетилен получают дорогим и трудоем
ким карбидным способом. Между тем уже давно известен спо
соб электрического крекинга — расщепления электрическим
сильно уменьшается и многометровые лопасти водяных тур-
бин лениво поворачиваются почти что вхолостую. Мало то-
го, такому заводу почти не нужно транспортного хозяйства.
Ему достаточно иметь водопровод, электрокабель да цис-
терны для вывоза готовой продукции. К тому же любой за-
вод электросинтеза как будто рожден для автоматизации.
Эти обстоятельства позволят равномерно распределить
предприятия связанного азота по территории страны, изба-
виться от дальних перевозок азотных удобрений. Добавьте
простоту и дешевизну оборудования (в отличие от приня-
тых сейчас процессов электросинтез происходит при низ-
ком давлении, и можно обойтись без высокопрочной стали),
чтобы преимущества электросинтеза стали очевидны.
И еще одно. С помощью крепкой азотной кислоты легко
перерабатывать фосфаты в фосфорные удобрения прямо
на месте, в районах их месторождений. Особенные выгоды
такой способ принесет сельскому хозяйству Сибири и Даль-
него Востока.
ГРОЗА В ЛАБОРАТОРИИ
Поразительная свежесть воздуха после грозы, как мы зна-
ем, объясняется присутствием в нем озона, трехатомного
кислорода, образующегося под действием тихих электриче-
ских разрядов. На таком же принципе работают и озонато-
ры, миниатюрные приборы, освежающие воздух в кино, те-
атрах, рабочих помещениях. Производительность озонато-
ров ничтожна, но это не так уж важно, ведь все равно со-
держание озона в воздухе ни в коем случае не должно быть
больше одной десятитысячной доли грамма на кубометр.
Обладая замечательными химическими свойствами (своей
окислительной способностью он уступает лишь неистовому
фтору), озон химической промышленности недоступен: он
слишком дорог. Вот если бы мы умели производить его
тоннами...
Сернистые нефти очень неприятны для энергетиков. Спо-
собствуя коррозии, они преждевременно выводят из строя
ажурную «начинку» котельных топок, а ядовитый сернистой
газ уничтожает растительность на много километров во-
круг электростанций. Там вот, озоном можно обессеривать
сернистые нефти, притом за счет окисления вредных отхо-
дов электростанций производство серной кислоты в нашей
стране можно удвоить и даже утроить. Но для этого нужны
тысячи тонн озона.
При добыче золота из его руд их обрабатывают ядом —
цианистым калием. Недавно было обнаружено, что в при-
сутствии озона золото прекрасно растворяется простой со-
ляной кислотой. Слабые ее растворы безвредны для чело-
века. Внедрение озона в золотодобычу резко оздоровляет
условия труда.
Хлорированная вода не очень-то приятна на вкус. Зато в
ней убиты болезнетворные микробы. Озон не хуже хлора
убивает возбудителей болезней, но абсолютно не меняет
вкус воды. Озон прекрасно обезвреживает самые ядовитые
отходы коксохимических и нефтеперерабатывающих заво-
дов. Другие способы дорогостоящи и всегда неэффективны.
Обрабатывая озоном хлопковое волокно, мы удаляем из
него жиро-восковые вещества. Прочность волокна при
этом резко увеличивается.
С помощью озона можно извлекать кобальт из никелевых
руд, перерабатывать старые автомобильные покрышки, мо-
дифицировать полимеры, отбеливать целлюлозу, пряжу и
ткани. Озон ускоряет производство искусственных волокон
и линолеума, убыстряет старение вина. Озонированный воз-
дух помогает сохранить свежими овощи и фрукты, в озони-
рованной воде не портится рыба.
Озон — ключ к развитию обширной и совершенно новой
отрасли химической промышленности. Нужны, необходимы
мощные озонаторы, способные вырабатывать озон сотнями
и тысячами тонн...
...Небольшая лаборатория газовой электрохимии Москов-
ского университета похожа и на химическую и на электро-
техническую лаборатории одновременно. Ящики высоко-
частотных генераторов, паутина разноцветных проводов, пе-
реплетающихся со стеклянными трубками, химические кол-
бы и пробирки, реостаты, рубильники, электроды — мы в по-
2
граничной полосе между электротехникой и химией. Здесь
под руководством старшего научного сотрудника Юрия
Михайловича Емельянова разработаны новые простые спо-
собы расчета электросинтезирующих озонаторов, создана
их теория. Под проектирование мощных промышленных
озонаторов подведена надежная научная база.
ЛЕД И ПЛАМЕНЬ
Итак, задача электрического разряда — расколоть инерт-
ные, неповоротливые молекулы газа на энергичные атомы
и осколки молекул—радикалы, а затем уже использовать это
сырье в горниле для химических превращений. А что если
поступить так, как в старом анекдоте о простодушном пас-
сажире, решившем обмануть кондуктора: взять билет, но
не поехать. Иными словами, что если электрической искрой
молекулы расколоть, но никаких химических реакций не
производить? На первый взгляд это бессмысленно, ведь для
разрушения молекул придется'израсходовать уйму энергии.
Но в том-то и дело, что благодаря закону сохранения энер-
гии пропасть она никуда не может. А вот если дать свобод-
ным радикалам, находящимся в таком «взвинченном», воз-
бужденном состоянии рекомбинировать, соединиться вновь,
то они опять образуют устойчивые молекулы, выделив при
этом затраченную на возбуждение энергию.
Короче говоря, таким способом мы получим новые топ-
лива, гораздо более эффективные, чем обычные. При сго-
рании килограмма самых калорийных из современных обыч-
ных топлив, например смеси кислорода с керосином, вы-
деляется максимум 2000 килокалорий, тогда как при сое-
динении радикалов может выделиться более 55 000 килока-
лорий на килограмм. Таким образом, по калорийности сво-
бодные радикалы занимают промежуточное место между
химическим топливом и атомным горючим. Кстати, свобод-
ные радикалы имеются в верхних разряженных слоях атмо-
сферы, где молекулы воздуха распадаются под ударами
ярких солнечных лучей.
Однако в наших земных условиях хранить свободные ра-
дикалы почти так же трудно, как и антивещество. Единствен-
ный имеющийся сейчас способ — это сверхнизкие темпера-
туры. Обычно рабочий газ, например, водород, пропускают
через электрический разряд, поддерживаемый в специаль-
ном разряднике, а образующиеся радикалы захватываются
ловушкой—гладкой поверхностью, погруженной в жидкий
гелий,— и тут же замерзают. Затвердевшие радикалы ведут
себя очень необычно, они ярко светятся, вспыхивают голу-
боватым пламенем, сияют разноцветными радужными пят-
нами. Стоит нагреть их до 20—30° выше абсолютного нуля,
как они стремительно соединяются в молекулы, выделяя
всю затраченную на их образование энергию.
Конечно, хранить топливо при температуре жидкого ге-
лия не очень-то удобно. Поэтому ученые пытаются создать
особые катализаторы, которые бы замедлили воссоедине-
ние радикалов и при обычных температурах. Задача необы-
чайно трудная, но ведь изучение проблемы только началось.
По словам одного известного ученого, наши знания о сво-
бодных радикалах находятся сейчас на том же уровне, что
и знания об атомной энергии 15 лет назад. Зато решение
проблемы будет иметь громадные последствия и в первую
очередь для космонавтики. Даже теоретически лучшее хи-
мическое топливо может дать скорость истечения газов
4 километра в секунду, практически они дают пока меньше
чем 3 километра в секунду. А атомарный водород, по рас-
четам английского ученого Уорта, способен вырываться из
сопла ракеты со скоростью 18 километров в секунду — ско-
рость в шесть с лишним раз большая, чем пока удалось до-
стигнуть. Достаточно взглянуть на знаменитую формулу Ци-
олковского, чтобы увидеть, что максимальная скорость са-
мой ракеты также увеличится в шесть раз. Современная ра-
кета, предназначенная для запуска искусственных спутни-
ков Земли, будь она заправлена атомарным водородрм, до-
летела бы до Луны быстрее, чем за три часа. Химические
применения электрических разрядов почти что безграничны.
От удобрений и пластмасс до ракет и сверхкалорийных
топлив — таковы необъятные возможности искры-химика
и перспективы вновь помолодевшей газовой электрохимии.
разрядом метана и других углеводородных газов для получе-
ния ацетилена. Причем одновременно с ацетиленом мы полу-
чаем впридачу и другие ценные продукты: водород, этилен и
сажу. Водород можно пустить на производство жидких азот-
ных удобрений, сажу использовать для увеличения прочности
резины и придания ей большей эластичности.
В отличие от других способов электрокрекинг абсолютно без-
опасен и гораздо легче поддается управлению. Тем не менее
до сих пор он применялся мало, хотя никаких принципиаль-
ных препятствий не было: просто никак не удавалось получить
устойчивый разряд. Одну из первых установок для эффектив-
ного промышленного электрокрекинга ацетилена недавно изо-
брели харьковские ученые К. Карпухин и Л. Слонимский. Ре-
актор установки невелик, но «ничто великое не начиналось с
великого».
АЛМАЗ
ИЗ ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ ДУГИ
Остроумное, а самое главное, чрезвычайно простое устройст-
во для получения искусственных алмазов с помощью электри-
ческих разрядов недавно запатентовано в Японии. Представь-
те себе небольшой сосуд, наполненный водой или машин-
ным маслом. В сосуд погружены два стальных параболических
экрана точно такой же формы, какими бывают зеркала в обыч-
ных прожекторах. Экраны расположены на одной оси, обра-
щены вогнутыми сторонами друг к другу, и в них, опять-таки
как в прожекторах, стоят по два электрода с таким расчетом,
чтобы электрические дуги вспыхнули точно в фокусах пара-
болоидов.
Контакт! Электрические искры импульсных разрядов яркими
змейками проскакивают между заостренными кончиками элект-
родов. Мощные ударные волны, со скоростью звука распрост-
раняясь в жидкости, одновременно отражаются от экранов и
устремляются навстречу друг другу. При столкновении скачок
давления достигает несколько сот тысяч атмосфер, температу-
ру жидкости пылающие электрические дуги подбрасывают до
девяти-десяти тысяч градусов. Предполагается, что стиснутый
циклопическим ударом взрывных волн, опаленный звездным
жаром электрических молний кусок графита, опущенный в се
суд, мгновенно обратится в алмаз.
ИСНРА РАЗДЕЛЯЕТ ИЗОТОПЫ
Как разделить изотопы, эти разновидности одного и того же
элемента, обладающие почти одинаковыми химическими и фи-
зическими свойствами? Задача чрезвычайно трудная и реша-
ют ее разными путями. Изотопы водорода разделяют электро-
лизом, изотопы гелия и неона — перегонкой, изотопы урана —
диффузией его паров через пакеты тончайших металлических
сеток.
А для разделения изотопов кислорода, как показали экспери-
менты советских химиков И. А. Тихомирова и В. Н. Меленев-
ского, с успехом можно использовать электрический разряд.
...По стеклянным трубкам компрессор гонит кислород в озо-
натор. Электрические молнии перекраивают двухатомные моле-
кулы кислорода в трехатомные — озона. Раствор йодистого ка-
лия тут же поглощает озон, а оставшийся кислород снова
мчится через компрессор по трубкам в озонатор. Поскольку
тяжелый изотоп кислорода скорее превращается в озон, то
постепенно он весь будет захвачен раствором йодистого калия.
И у нас останется в чистом виде только легкий изотоп.
3
Л А Б 0 Р А ТОРИИ —
БАЛЬЗАМ ИЗ НЕФТИ
Озеро, застланное покровом
водорослей, хирело на глазах.
Водоем могло спасти лишь
срочное вмешательство ученых.
И тогда «больному» прописали
лекарство — гербицид — сима-
зин.
Симазин — порошок белого
цвета — обладает многими по-
ложительными качествами: не
летуч, не горит, стоек к дейст-
виям света и воды, почвенных
растворов и микробов, не кор-
родирует, не разрушает резину,
ткань. Для человека симазин не
опасен, даже если он попадает
внутрь организма. Рыбы также
легко переносят гербицид (при
содержании его в воде до 0,1 —
0,5 процента).
Всего 5 — 7 килограммов пре-
парата на каждый гектар во-
доема, и любая растительность
на поверхности воды будет
уничтожена. В борьбе с погру-
женными частями растений, а
также с придонными водоросля-
ми, симазин используют в виде
МЕЛИОРАЦИЯ... ДРАНКОЙ
Необыкновенный способ осу-
шения болот применен в Бель-
гии.
...По заболоченной земле хо-
дила машина, похожая на обыч-
ную рассадопосадочную, но
втыкающая в почву не сажен-
цы, не рассаду, а дранку, точ-
нее, верхушки грубой длинной
и широкой дранки, наколотой
из рыхлых пород древесины.
гранул, которые «высевают» в
ил. В этом случае на один гек-
тар уходит 10 — 20 килограммов
гербицида. В качестве наполни-
теля (утяжелителя) гранул ис-
пользуют песок или глину
Симазин поражает большое
количество и обычных сорня-
ков, являясь грозой для лебе-
ды и молочая, осота и пастушь-
ей сумки, ромашки и полыни.
Высокая устойчивость куку-
рузы к действию симазина сде-
лала его одним из лучших
средств охраны этой ценной
культуры. Эффективен симазин
и для борьбы с сорняками кар-
тофеля и томатов. При посевах
этих культур достаточно около
одного килограмма препарата
на гектар, под кукурузу — 1 —
1,5 килограмма.
В дозе более 10 килограммов
на гектар симазин враг всякой
«сухопутной» растительности.
Это качество незаменимо при
расчистке аэродромов, желез-
ных дорог, откосов каналов.
Густо посаженная дрань слу-
жила фитилями, по которым из-
быток влаги из верхнего слоя
почвы проходил в глубь земли.
В результате влажность верх-
него слоя снизилась, хотя об-
щее содержание воды в земле
не уменьшилось. При засухе
растения могут пользоваться
этими запасами.
На реке появились радужные
пятна. И сразу же любители
природы бьют тревогу. Если
поблизости нефтеперегонный
завод — проверяют его очист-
ные сооружения. Если это след
судов — рекомендуют сменить
на кораблях топливо.
Ведь безобидные на первый
взгляд радужные пятна — отхо-
ды нефти — страшный яд для
всего живого. Особенно опасны
нафтеновые кислоты, которые
получаются при переработке
нефтепродуктов.
Однако нафтеновые углеводо-
роды не что иное, Kaf| чистей-
шие белки. Нельзя ли их ис-
пользовать?
Над решением этой проблемы
давно работает азербайджан-
ский ученый профессор Д. М.
Гуссейнов. И его труд увенчал-
ся успехом. Из нафтеновых кис-
лот он получил вещество, обла-
дающее чудодейственными ка-
чествами.
НРВ — нефтяное ростовое ве-
щество — так назвал его Д. М.
Гуссейнов.
Новый препарат оказался
подлинным «универсалом».
Примененный на колхозных по-
лях Азербайджана, он намного
повысил урожай хлопчатника,
сахарной свеклы, кукурузы.
Только предпосевная обработка
семян кукурузы 0,02 процент-
ным раствором НРВ дала при-
бавку урожая зеленой массы
на 80, а зерна на 11 центнеров
с гектара.
В Узбекистане, при внесении
в почву и последующем опры-
скивании слабым раствором
НРВ урожай картофеля повы-
сился на 28 тонн с гектара, при-
чем содержание белка в клуб-
нях увеличилось на 2 процен-
та. Отлично действует росто-
вое вещество и на другие сель-
скохозяйственные культуры:
табак, овощи, пшеницу, вино-
град и кормовые травы.
НРВ успешно применяют в
колхозах Новосибирской обла-
сти и Крыма, Белоруссии и
Средней Азии, в самых различ-
ных климатических условиях.
Большое влияние нафтеновый
препарат оказывает и на плодо-
родие почвы. Он способствует
развитию аэробных микроорга-
низмов, помогает образованию
перегноя из пожнивной стерни.
На засоленных участках НРВ
снижает вязкость почв, облег-
чает развитие растений.
Недавно обнаружено еще од-
но полезное свойство НРВ. На
птицефермах Азербайджана
проводилось обогащение корма
(миллиграмм Н°В на килограмм
веса курицы). Это повысило яй-
ценоскость птиц почти на 16
процентов, и увеличило на 5 —
6 процентов ежедевный привес
цыплят. При подкормке малы-
ми дозами препарата повы-
шается также вес крупного ро-
гатого скота, овец и произво-
дительность шелкопрядов. Чу-
десное вещество улучшает да-
же качества овечьей шерсти —
ее тонкость и шелковистость.
Использование нефтяного сти-
мулятора во многих хозяйствах
страны повышает экономичес-
кую эффективность каждого
гектара площадей на сотни
рублей. А обходится препарат
очень дешево — около рубля на
гентао.
Работы профессора Д. М. Гус-
сейнова представлены на соис-
кание Ленинской премии 1964
года.
ТКАНИ ПРОТИВ
А. ЕРОМИЦКИЙ
БАКТЕРИЙ
Это всегда поражало ученых,
проникавших в усыпальницы еги-
петских фараонов, — одежды, в
которые были облачены мумии,
стойко выдерживали натиск ты-
сячелетий! А ведь микроорга-
низмов, которые не прочь были
бы поживиться тканями, тут хоть
отбавляй. Так нет же, что-то за-
ставляло их держаться на почти-
тельном расстоянии.
Легко было догадаться, что
древние египтяне, не подозревая
о механизме действия противо-
гнилостных веществ, пропитыва-
ли ими ткани одежд фараонов.
Тысячелетия эти вещества и за-
щищали волокна от микроорга-
низмов.
О необычайном долголетии
тканей вспомнили, когда врачи
стали искать способы, как пре-
градить инфекции доступ в рану.
Родилась мысль пропитывать
одежду веществами, способными
убивать болезнетворные бактерии
и грибки.
И все-таки мост через тысяче-
летия перекинуть не удалось:
одежды фараонов оставались та-
кими же стойкими по отношению
к вредным микроорганизмам, а
одежда, одеяла, белье, совсем не-
давно пропитанные специальны-
ми веществами, быстро теряли
свои антисептические свойства.
Почему? Ведь ученые точно на-
следовали опыт древних егип-
тян.
Все дело в том, что в самом
Египте дожди в редкость, а в
гробницы фараонов, замурован-
ные в пирамиды, влага и вовсе
не проникала. В нашем же кли-
мате одежда подвергается дейст-
вию и дождя и снега. Они вымы-
вают вещества, пропитавшие бы-
ло ткани. Но, главное, — эти ве-
щества удаляются при стирке
одежды и белья.
В общем, легко антисептиче-
ские вещества наносились на
ткани, легко они с тканями и
расставались. Нет, опыт егип-
тян не годился. Надо было за-
няться поисками такого способа,
при котором антисептические ве-
щества прочно закреплялись бы
на волокне.
Химики знают, что самая проч-
ная связь — химическая. Так
возникла мысль создать ткань, в
которой антисептическое, анти-
бактериальное вещество и волок-
но составляли бы одно нерастор-
жимое целое. Вот над этим и на-
чали в 1959 году работать на-
учные сотрудники проблемной
лаборатории Ленинградского Ин-
ститута текстильной и легкой
промышленности, руководимой
профессором Александром Ива-
новичем Меос.
О создании полимеров-санита-
ров не было слышно в мировой
науке, и руководитель работ Л. А,
Вольф частенько выслушивал не-
доуменные вопросы. Вот что го-
ворили, например, биологи.
— Химическая связь антисеп-
тиков с волокном — идея смелая,
но объясните, пожалуйста, как
же будет действовать на вредные
микроорганизмы антибактерий-
ное начало? Ведь для того что-
бы убить грибки и микроорганиз-
мы, надо их поразить невидимы-
ми химическими пулями, снаря-
дами, торпедами, — назовите их
как вам угодно. Но ни одна хи-
мическая антибактерийная «пу-
ля» не полетит в цель, если вы
крепко-накрепко, так сказать,
химическими цепями приковали
ее к волокну.
Однако у работников проблем-
ной лаборатории были и свои
весьма веские возражения. И
перед тем, как их высказать, об-
ращались к истории.
Еще в отдаленные от нас вре-
мена наблюдательные люди под-
метили у серебра удивительную
способность — заживлять раны,
сохранять свежей воду. Древние
египтяне, чтобы раны не гнои-
лись, прикладывали к ним сереб-
ряные пластинки. Умели обезза-
раживать воду древние индусы,—
4
полям
УДОБРЕНИЕ И ЯД ИЗ РЖИ
Чтобы искусственно вызвать
дождь, распыляют в облаках
йодистое серебро, твердую уг-
лекислоту или еще какой-либо
нуклеатор (так называют ве-
щества, создающие в атмосфе-
ре центры конденсации водяно-
го пара). Облака превращают-
ся в тучи и вскоре проливают-
ся дождем. Так уничтожают об-
лачность и туманы над аэро-
дромами.
Однако это требует большого
количества нуклеаторов, а они
нестойки, неудобны в обраще-
нии, дороги, да и действуют
лишь в определенных услови-
ях. Вот почему искусственный
дождь не нашел широкого при-
менения в сельском хозяйстве.
Этих недостатков в значи-
тельной степени лишен металь-
дегид, довольно простое и дав-
но известное органическое со-
АММИАК - ДЕФОЛИАНТ
Оказывается, самый обыкно-
венный, дешевый аммиак мо-
жет заменить сложные и до-
рогие синтетические дефоли-
анты.
Достаточно в течение 1—5
секунд воздействовать на хлоп-
чатник воздухом, содержащим
от 0,075 до 0,225 процента ам-
миака и растения сбрасывают
листья. После этого можно пу-
скать на поле хлопкоубороч-
ные машины.
Смесь воздуха с аммиаком не
оставляет на хлопке никаких
следов. Действует так надежно,
что повторной обработки не
требуется.
единение. Недавно он был при-
менен японским ученым Нори-
хико Фукута из Университета в
Нагоя.
Ученый проводил опыты в
засушливых областях Австра-
лии совместно с Австралийской
государственной лабораторией
радиофизики (Сидней). В отли-
чие от других нуклеаторов ме-
тальдегид не боится солнца.
При температуре плюс 55 гра-
дусов он сохраняет свою силу
в течение часа, а до 31 граду-
са он вообще стоек, тогда как
например, йодистое серебро не
выдерживает 25 градусов. Ме-
тальдегид особенно активен в
таких погодных условиях, ког-
да дожди идут редко.
Австралийцы надеются, что
отныне они смогут получить
дешевый дождь.
Проволочные черви — так на-
зывают личинок жуков щелку-
нов — одни из вредителей сель-
ского хозяйства. Они живут в
земле и питаются семенами,
корнями, узлами нущения, кор-
невыми шейками и т. п. Осо-
бенно страдают от них пшени-
ца, кукуруза, картофель, сахар-
ная свекла, подсолнечник, та-
бак, сеянцы и саженцы деревь-
ев и кустов. Борьба с ними
трудна.
Но теперь способ уничтоже-
ния стойких вредителей как
будто найден. Причем, он не
требует применения каких-ли-
бо ядов, опасных для человека.
Если осенью посеять озимую
рожь, а ранней весной ее запа-
хать, то продукты разложения
молодых растений будут для
проволочного червя смертель-
ны. В то же время они служат
удобрением для растений и не
УКОЛЫ... РАСТЕНИЯМ
Необычный способ получения
новых сортов зерновых пред-
ложил советский ученый — со-
трудник Института биологии
Карельского филиала Академии
наук СССР Иван Алексеевич
Петров.
От одного растения, назовем
его отцовским, и другому — ма-
теринскому — с помощью спе-
циальных	приспособлений
вспрыскивается эндосперм —
ткань семени, в которой отло-
жены наиболее ценные вещест-
ва, необходимые для развития
зародыша. По тому, как выпол-
няется эта операция, новый
способ получил название — «ме-
тод гибридизации инъекцией
эндоспермов». Вспрыскивание
осуществляется в ту пору, ког-
да растение находится в моло-
дом возрасте, в фазе молочной
спелости.
После инъекции обмен ве-
ществ в растении складывается
заново. Эндосперм подвергает-
ся гидролизу — разложению.
Продукты гидролиза идут на
образование зародыша и про-
ростка в материнской зерновке.
Гибридные изменения в ма-
теринском растении проявляют-
ся не сразу, а лишь со второго
поколения. В третьем же поко-
лении происходит расщепление:
образование новых разновидно-
сообщают им ни дурного запа-
ха, ни вкуса, как это иногда
случается с инсектицидами.
Сразу же после запашки ози-
мой ржи можно сеять яровые и
другие культуры. Проволочник,
если и будет беспокоить их, то
очень недолго.
стей растения. Интересно, что
эти изменения можно предви-
деть, а при надобности и по-
вторно воспроизвести их. Тем
самым становится возможным
управление ими.
Растения, выведенные с по-
мощью инъекций, обладают бо-
лее высокой урожайностью,
быстрее поспевают, меньше
подвержены болезням или во-
все не поражаются ими.
Используя метод гибридиза-
ции, предложенный И. А. Пет-
ровым, можно превращать, на-
пример, озимую пшеницу в яро-
вую и наоборот.
для этого они погружали в воду
раскаленное серебро.
Очень долго эта способность
серебра казалась таинственной.
Только сравнительно недавно
она была объяснена.
Оказывается, при соприкосно-
вении с серебром в воде появля-
ются положительные ионы сереб-
ра. К несчастью для бактерий, их
протоплазма — носительница от-
рицательного электрического за-
ряда. Ионы серебра сталкивают-
ся с бактериями и тут же начи-
нают вмешиваться в ход физио-
логических процессов в них, дру-
гими словами, нарушают их нор-
мальный обмен веществ.
Обменом веществ управляют
различные ферменты. И так тес-
но они друг с другом связаны,
что стоит «химической пуле» по-
разить только один фермент, как
дело быстро идет к развязке,
бактерия погибает...
Но что произойдет дальше, —
не истощится ли запас убийст-
венных для бактерий и грибков
«пуль» ?
Опасения на сей счет напрас-
ны. Приведем такой расчет, сде-
ланный учеными для серебра.
Оно оказывает свое губительное
действие на микроорганизмы уже
в том случае, когда в литр воды
переходит одна миллиардная до-
ля грамма. Другими словами,
чтобы перевести в раствор только
один грамм серебра надо было
бы взять миллиард литров воды!..
Ясно, что при этом вещества
на самих волокнах останется
вполне достаточно, чтобы защи-
щать ткань на все время ее служ-
бы. Стирка тканей и воздействие
на них дождя и снега — все это
должно быть бактерицидным во-
локнам нипочем.
— Исходя из ряда химических
представлений мы и создали, го-
ворит Л. А. Вольф, — биологиче-
ски активные волокна, облада-
ющие антимикробным и анти-
грибковым действием.
На эти волокна не «рискуют»
нападать ни микробы, ни грибки.
Больше того, они предпочитают
держаться от ткани на довольно
почтительном (в масштабах не-
видимого мира) расстоянии — до
десяти миллиметров.
Леонард Абрамович показы-
вает чашечку Петри. На пита-
тельной среде произведен посев
микробов — стафиллококков, а
в центре чашечки находится ку-
сочек бактерицидной ткани.
Вблизи ткани питательная среда
совершенно чиста, а в радиусе
пяти-шести миллиметров от цент-
ра, возникает какое-то подобие
ореола — это зона, свободная от
микроорганизмов. Микроорганиз-
мы пали, так и не проникнув за
своеобразный барьер неприступ-
ности.
В проблемной лаборатории в
содружестве с Институтом орга-
нического синтеза Академии На-
ук Латвийской ССР создан ряд
биологически активных волокон.
Это «летилан 1» и «летилан 2»,
«биолан», «иодин» и другие.
— Мы научились,— продол-
жает Вольф, — управлять свойст-
вами новых волокон в зависимо-
сти от различных целей. Мы мо-
жем уменьшать или увеличивать
биологическую активность воло-
кон, придавать им растворимость
или, наоборот,— водостойкость.
Из бактерицидных волокон и
тканей можно будет шить меди-
цинские халаты, одежду для ра-
ботников пищевых предприятий.
Для больниц и бактериологиче-
ских лабораторий из них можно
делать и постельное белье, и
портьеры, и чехлы.
Они станут прекрасным мате-
риалом для изготовления бинтов,
тампонов, лейкопластырей. Они
будут и прекрасным упаковоч-
ным материалом в медицинской
практике: раз простерилизовав
инструмент, достаточно завер-
нуть и поместить его в мешочек
из бактерицидной ткани — и
больше стерилизовать не надо.
Фильтры из бактерицидных
тканей обеззараживают продутый
через них воздух. А если пропу-
стить через фильтры из тех же
тканей воду — ее не надо хлори-
ровать.
Представьте себе, как это важ-
но для участников экспедиции:
зачерпнули из болота воду, быст-
ро обеззаразили ее — и можно
пить воду на здоровье!
Можно широко использовать
антигрибковое действие новых
волокон и тканей и для профи-
лактики грибковых заболеваний.
Из этих тканей и волокон следует
изготовлять перчатки, головные
уборы и носки.
При дружной работе химиков,
микробиологов и медицинских
работников границы использова-
ния новых волокон будут раздви-
гаться все шире.
5
ПГНПННЫП
МРПМПИПНЫ
ш в w я i дя „ ю и w s
ДЛЯ БОЛЬШОЙ химии
ВЫСТАВКА
СЕРЕБРЯНЫХ ШАРОВ
Посмотришь издали — не то витри-
на игрушечного магазина, не то клуб
воздухоплавателей. Рядами выстрои-
лись серебряные шары. Сколько их!
Кто и зачем собирается запускать их
в небо?
Никто не собирается. Мы не в
клубе воздухоплавателей и не в ма-
газине игрушек, а на современном
химическом заводе. Серебряные ша-
рики — это стальные резервуары,
окрашенные алюминиевой краской, в
которых под давлением хранятся сжи-
женные газы. Шарики «чуть-чуть»
побольше игрушечных: их диаметр
десять с половиной метров, а вес
65 тонн.
Но подойдем к «шарику» поближе.
Видите, он собран из отдельных ле-
пестков. Швы электросварки покры-
вают его сетью меридианов. Многопу-
довые лепестки имеют сложную фор-
му, ведь иначе нельзя было бы со-
брать из них шаровую поверхность.
Зачем же придают резервуарам для
жидких газов шаровую форму, если
это затрудняет их изготовление? Не
проще ли сделать цилиндрический
резервуар — цистерну?
Правильно, проще. Так и делали
раньше. Но мечтали о шаровых ре-
зервуарах! Мечтали потому, что шар,
как известно, имеет наименьшую
поверхность; значит, на его изготов-
ление уйдет меньше стали. При дав-
лении внутри шара его стенки испы-
тывают всюду одинаковое напряже-
ние; значит, их можно делать одной
толщины, а это упрощает конструк-
цию.
В общем, преимущества налицо.
Не делали шаровых резервуаров
только потому, что не умели.
Бурное развитие химии подтолкну-
ло конструкторскую мысль.
НЕЖНЫЙ ЛЕПЕСТОК
В ТОННУ ВЕСОМ
Первые шарики собирали из от-
дельных фигурных стальных листов
весом до полутонны. Их штамповали
на заводах и привозили к месту сбор-
ки. Лист за листом поднимали мон-
тажники наверх, разными зажимами
и захватами прикрепляли к ранее
установленным, а потом сваривали.
Резервуар обрастал со всех сторон
Л. АРСЕНЬЕВ, инженер
Фото автора
лесами, подмостями и площадками,
становился похожим на ежа.
Работать было неудобно, всю элек-
тросварку вели вручную, на сборку
шара уходили месяцы.
В свое время нам помогли чехосло-
вацкие друзья. Чехословакия стала
поставлять в Советский Союз штампо-
ванные лепестки весом до полутора
тонн. На один резервуар шло 50 та-
ких лепестков, которые располага-
лись по высоте шара тремя поясами:
нижним, верхним и экваториальным.
Меньше стало сварочных швов, сбор-
ка резервуаров несколько упрости-
лась, но все же оставалась долгой и
трудной, по-прежнему приходилось
весь шарик обстраивать лесами.
Советские специалисты не могли
примириться с этим. На Барнауль-
ском котельном заводе мощные прес-
сы штамповали лепестки весом уже
до двух с половиной тонн. Таких ле-
пестков на один резервуар требова-
лось всего 26 штук. И, что самое
важное,— каждый лепесток шел от
полюса до экватора, значит, резер-
вуар составлялся не из трех поясов,
как раньше, а из двух половин —
верхней и нижней. С монтажных пло-
щадок исчезли допотопные леса.
Теперь монтажники действовали
так. Вблизи места установки резер-
вуара насыпали песчаную подушку и
укладывали на нее сборно-разборный
металлический стенд — стальные ли-
сты на балках. В центре стенда вер-
тикально укрепляли металлическую
трубу. На этом подготовка заканчи-
валась.
Затем лепестки устанавливали кра-
нами на стенд один за другим. Уз-
кий конец лепестка наверху, широ-
кий — внизу, на стенде. Электросвар-
щики сваривали швы между лепест-
ками. Сваривали, конечно, вручную.
Так получалось полушарие. Крюки
крана захватывали его за специаль-
но приваренные к нему петЛи. Полу-
шарие поднималось на воздух, пере-
ворачивалось открытой частью квер-
ху и садилось на заранее подготов-
ленный фундамент. Таким же спосо-
бом собирали верхнее полушарие,
поднимали и ставили на нижнее,
совмещая по экватору. Сварщики под-
нимались на стремянки и опять-таки
вручную «накладывали экватор» —
обводили круговой шов. Все это от-
нимало сравнительно немного вре-
мени.
Казалось, теперь все хорошо... если
бы не ручная сварка.
АВТОМАТ
ВСЕ-ТАКИ ЛУЧШЕ
Сжиженный газ основательно рас-
пирает шарик изнутри. Чтобы он нев-
значай не лопнул, его испытывают
под давлением 9 атмосфер. Поэтому
электросварные швы должны быть
высокого качества — плотные и проч-
ные.
Качество шва зависит, конечно, от
квалификации сварщика. Но еще и
от его настроения, самочувствия, уме-
ния не отвлекаться во время работы
и от многих других, чисто индиви-
дуальных причин. Кроме того, руч-
ная сварка — медленная сварка.
Есть много типов сварочных авто-
матов, работающих надежно и быст-
ро. Автоматы не подвержены смене
«настроения» и не «устают». И все
же сварщик имеет серьезное преиму-
щество перед автоматом: он может
варить любой шов, как бы он ни был
расположен, а современные автома-
ты, к сожалению, варят только швы,
лежащие в горизонтальной плоско-
сти. И при этом должны находиться
обязательно над швом! Снизу или
сбоку они варить не умеют.
Есть, правда, автоматы для элек-
трошлаковой сварки, которые варят
вертикальные швы. Но электрошла-
ковый способ сварки выгоден лишь
для толстых листов — не тоньше
40 миллиметров. А стенки шарика —
это сталь толщиной 22—24 милли-
метра.
Однако монтажники находят ре-
шение. Правда, пока частичное.
Придуман стенд-качалка. Это сбо-
рочный стол, на котором лепестки до
установки их на место собирают по
два, по три, а в последнее время уже
и по четыре в один монтажный блок
весом до 10 тонн.
На стенд кладут рядом два лепе-
стка. Кладут так, чтобы один конец
шва находился в горизонтальном по-
ложении. На этом конце шва уста-
навливают сварочный автомат. Он
варит шов, двигаясь вдоль него. А
шов с такой же скоростью движется
навстречу автомату. Происходит это
благодаря тому, что стенд-качалка с
лежащими на нем лепестками мед-
ленно поворачивается. Придумано
здорово, ничего не скажешь: авто-
мат все время находится в одном
положении и все время варит гори-
зонтальный шов.
Сваренные на качалке десятитон-
ные блоки собирают в полусферы, а
полусферы — в шары.
Теперь почти половину всех швов
можно варить автоматами. Но ведь
остается вторая половина. Как бы
ни были хороши швы, наложенные
автоматом, один дефект в ручном
шве может свести на нет все «стара-
ния» машины.
Надо варить автоматом все швы
6
без исключения. Но как? Ведь шарик
на стенд-качалку не положишь?!
Впрочем, почему бы не воспользо-
ваться именно тем, что он круглый
и может кататься во все стороны? На-
до заставить этот «недостаток» рабо-
тать на нас!
КРУТИТСЯ — ВЕРТИТСЯ
И вот на монтажной площадке ма-
нипулятор. Очень правильное на-
звание: в цирке и на эстраде мани-
пуляторами называют фокусников,
демонстрирующих ловкость рук. Ма-
нипулятор для шаровых резервуаров
проделывает с ними такие фокусы,
что забываешь о солидности «игру-
шек».
При всем том манипулятор очень
прост. Это небольшая металлическая
рама, на которой укреплены домкра-
ты и обтянутые резиной колеса. Эти
колеса устремлены... вверх. Рама мо-
жет вращаться вокруг вертикальной
оси, причем колеса в это время оста-
ются неподвижными. Одно из колес —
ведущее, оно через систему шестерен
соединено с электродвигателем. От-
дельный двигатель вращает раму ма-
нипулятора.
Полусферы шарика собирают, как
обычно, из блоков. Электросваркой
прихватывают блоки один к друго-
му — только чтобы не развалились.
Ставят на манипулятор нижнюю по-
лусферу, на нее — верхнюю. Прихва-
тывают экваториальный шов.
Теперь видно (см. фото), как неве-
лик манипулятор сравнительно с
размерами шара (примерно, как обо-
лочка аэростата и гондола). Но не
зря говорят — мал да удал.
...На «северный» полюс шарика
«приземляется» сварочный автомат.
Его включают одновременно с веду-
щим колесом манипулятора, прижа-
тым к шарику где-то снизу. Махина-
шар высотой с трехэтажный дом на-
чинает медленно вращаться; вдоль
шва движется автомат. Движется...
оставаясь на одном и том же месте!
Конечно, относительно земли.
Шов заварен, надо переходить на
другой. Ведущее колесо останавли-
вается. Штоки домкратов легко при-
поднимают шар и сидящий на нем
автомат чуть выше колес. Рама мани-
пулятора поворачивается вместе с
шаром до тех пор, пока над ведущим
колесом не окажется следующий
шов, который надо заваривать. Тогда
рама остановится, домкраты осто-
рожно опустят шар на опорные коле-
са, и все повторится сначала.
Вот теперь все без исключения
швы нашего шарика сварены автома-
тами. На долю сварщиков-ручников
осталась только монтажная прихват-
ка, которая, конечно, нисколько не
влияет на качество окончательных
швов.
Кран поднимает сваренный шарик
и ставит его на фундамент.
Впрочем, сегодня и это уже про-
шлое. Проектировщики изменили
устройство фундамента, а монтаж-
ники — конструкцию манипулятора.
Теперь манипулятор ставят внутри
полого цилиндрического фундамен-
та. Для сварки приподнимают ша-
рик чуть выше фундаментных опор,
а после сварки теми же домкратами
опускают его на опоры. Манипулятор
убирают из-под фундамента и перено-
сят под следующий.
Вот и все. Сборка занимает всего
несколько дней, сварные швы —
отличные, надежность резервуара вне
сомнений.
На очереди — переход к «шари-
кам» объемом в 1000, 2000 и более
кубометров. Раньше это было бы
неразрешимой задачей, с 600-кубовым
еле-еле справлялись. Теперь это дело
вполне реальное. Есть у нас и мощ-
ные краны, и умные манипуляторы,
и современные сварочные автоматы.
И, самое главное, не оскудевает
творческая смекалка советских спе-
циалистов.
7
приключения
АРГОНАВТОВ
Юрий ФИАЛКОВ,
кандидат химических наук
Рис. Б. РЕЗНИКОВИЧА
родовом поместье сэра Генри Кэвендиша уже никто не ди-
J вился чудачествам его владельца. Да и что не простится Ke-
s’ ।	ловеку такой доброты и такого состояния! Сэр Генри мог де-
Д Jr	лать все: писать самому себе письма, для экономии времени
объясняться с окружающими жестами, производить в своей
лаборатории оглушительные взрывы, взвешивать окрестные холмы и
даже (подумать только!) не посещать церковь.
Но то, что сэр Генри затеял в рождественские праздники 1785 года,
положило конец долготерпению родственников и всепрощению домаш-
него пастора. Это неслыхано даже для лорда — шестые сутки не по-
кидать лабораторию! В домочадцев, которые приносят ему туда еду,
он бросает старинными книгами в твердых переплетах из свиной кожи.
Даже пастора, рискнувшего зайти в лабораторию, он встретил серди-
тым рычанием.
В лаборатории сэр Генри и его единственный слуга и помощник Джо-
натан, сменяя друг друга каждые два часа, вращают большое и тяже-
лое колесо электрофорной машины — приспособления для добывания
диковинной силы, именуемой электричеством.
Провода от машины идут в стеклянную трубку, погруженную в ртуть.
Время от времени через трубку пролетает искра, после чего сэр Ген-
ри подбегает к установке, вглядывается в трубку и затем громко чер-
тыхается.
И впрямь есть от чего прийти в отчаяние. В начале этого шестисуточ-
ного эксперимента каждая искра, пролетавшая через воздух, заклю-
ченный в стеклянной трубке, вызывала образование бурого дыма*, ко-
торый отлично поглощался водным раствором соды. Вот почему почти
весь воздух, превратившись в бурый дым, растворился в соде, а ртуть
поднялась по трубке и заполнила ее почти всю. Почти... Но вот уже
четверо суток, как в трубке остался один маленький пузырек, который
не хочет буреть, сколько бы искр через него не пропускали.
* Окиси азота
Бедняга Джонатан совсем измотался за эти дни. Да и сам Кэвен-
диш, признаться, порядочно устал. Что ж, придется прекратить опыт,
от которого всего только и останется, что четыре строчки в лаборатор-
ном журнале. Досадно, очень досадно... И все же: что это за пузырек?
А, бог с ним! «Джонатан, бросайте эту вертушку!»
Пойти, что ли извиниться перед пастором? Досадно, очень досадно...
Каждый раз, когда ученые сталкивалась с аргоном — и до его офи-
циального открытия и после,— они прежде всего удивлялись. Удивля-
лись потому, что каждая новая встреча с этим газом была связана с
очередной загадкой.
Вот и Кэвендиш, первый, кто пал жертвой коварного элемента. Мог
ли этот незаурядный ученый подозревать, что в воздухе, кроме кисло-
рода и азота (по современной терминологии), имеется еще какой-то
газ. Мог. Но не догадался.
В 1892 году Рэлей опубликовал в журнале «Природа» не совсем обыч-
ное письмо. И сегодня, более чем 70 лет спустя, в каждой строчке это-
го письма можно уловить усталость и недоумение его автора. «Я очень
удивлен недавними результатами определения плотности азота, — пи-
сал знаменитый английский физик, — и буду признателен, если кто-
либо из читателей сможет указать причину».
Все началось с того, что Рэлей включился в спор о гипотезе Проута.
Это была знаменитая дискуссия XIX века! Целочисленны ли атомные
веса элементов или нет? Да! — категорически утверждали одни. Нет! —
пылко возражали другие.
Случай — причина того, что Рэлей, как и Кэвендиш, начал работать
с азотом. Впрочем, случай ли? Ведь речь шла об определении атом-
ных весов, а эксперименты такого рода легче всего осуществляются с
газообразными элементами. А из всех газообразных элементов именно
азот меньше всего был исследован учеными — уж слишком трудно по-
лучить его в чистом состоянии.
8
Вот почему Рэлей возится с соединениями азота. Разумеется, нет
никаких оснований предполагать, что порции азота, выделенного из
каких-либо азотсодержащих соединений и из воздуха, будут отличаться
друг от друга. Но все же не мешает проверить. Так и есть: азот, выде-
ленный из азотнокислого аммония, и азот, выделенный из мочевины,
весят одинаково: литр — 1,2505 грамма. Точно столько же весят и «азо-
ты», выделенные из белка и из азотной кислоты.
Остался еще один, последний, опыт. Определение веса азота, добы-
того из воздуха. И тут весы изменили свои показания.... 1,2521 грамма.
Разница в полторы тысячных доли грамма. Очевидно, этот азот чем-то
загрязнен. Повторить! Но и во второй раз весы показывают 1,2521. И в
третий, и в четвертый...
В совпадении результатов доказательство того, что эксперимент про-
веден правильно. Но уж лучше была бы ошибка! Ведь этого не может
быть, не может! Надо рассуждать последовательно,— в который раз
убеждает себя Рэлей. Итак, воздух, как известно всем, состоит из кис-
лорода, азота и примешанных к ним в небольшом количестве углекис-
лого газа и водорода. Кислород полностью поглощается раскаленной
медью, углекислота — раствором щелочи, водород — платиной. И, сле-
довательно, должен остаться один азот, чистейший азот. Но тогда он не
должен отличаться от азота, выделенного из соединений этого элемен-
та. А между тем...
Вот тогда и было послано письмо в «Природу».
Не часто прибегают ученые к такой публичной просьбе помочь разо-
браться в какой-либо проблеме. Для того чтобы во всеуслышание за-
явить об этом, надо быть большим ученым и большим человеком, не
боящимся досужих пересудов.
Вспомним с признательностью Рэлея. Он был большим ученым и
большим человеком, не побоялся разделить с другим исследователем
славу возможного открытия. Благодаря научной честности ученого
очередная загадка аргона — тут был замешан, конечно, он — была
раскрыта очень скоро.
На письмо откликнулся Вильям Рамзай. Прочтя обращение Рэлея, он
в тот же день отвечает ему, что догадывается, в чем здесь дело. Ве-
роятно, в воздухе, помимо кислорода, азота и углекислого газа, содер-
жится какой-то неизвестный газ, который утяжеляет азот. И Рамзай в
своем письме просит у Рэлея разрешения присоединиться к исследова-
ниям непонятной загадки атмосферного азота.
Разумеется, физик Рэлей рад союзу с одним из наиболее видных
химиков Англии. Конечно, он немедленно примется проверять предпо-
ложения Рамзая и надеется, что его корреспондент не замедлит за-
няться тем же.
Рамзай принялся искать предполагаемую примесь, соединяя атмос-
ферный азот с магнием. Рэлей же решил удалять азот, связывая его с
кислородом с помощью электрического разряда.
Здесь снова гомог случай. Дело в том, что Рэлей ничего не знал об
опытах Кэвендиша. Кэвендиш просто не опубликовал результаты тех
своих опытов, о которых мы говорили. Но как раз в разгар работ Рам-
зая и Рэлея было начато изучение лабораторных дневников Кэвендиша.
Представьте себе удивление ученого, когда к Рэлею в один прекрас-
ный день является Дьюар (изобретатель лабораторных сосудов его
имени) и приносит описание эксперимента, почти тождественного то-
му, который сейчас проводит Рэлей.
Однако важно было другое: каждый из исследователей сравнительно
скоро выделил по нескольку десятков кубических сантиметров неиз-
вестного газа. Открытие нового элемента было несомненным. И на-
строение ученых было самым радужным. Но они, увы, не знали, с кем
имеют дело. Не знали, что этот выделенный, но еще не изученный газ
задаст научному миру куда более трудные задачи.
Быть может, напрасно я пишу о загадках аргона в таких мрачных
тонах? Собственно говоря, любое открытие всегда вызывает постанов-
ку новых вопросов, новых проблем. Это обязательное условие для
развития науки. Но право, аргон доставил исследователям уж чрез-
мерно много хлопот!
Уже сами Рамзай и Рэлей, проведя первые эксперименты с выделен-
ным газом, заподозрили неладное: почему-то никак не удавалось по-
лучить соединения его с другими элементами. Вот поэтому он и был
наречен «аргоном» — «недеятельным». Но давая ему это имя, ученые
вовсе не ожидали, что оно оправдается столь неукоснительно.
Чтобы окончательно утвердить новый элемент в «гражданских пра-
вах», ему надо было отыскать место в периодической системе. А для
этого следовало изучить его химические свойства.
И вот тут-то произошло неожиданное: новичок не имел химических
свойств! Он имел все физические свойства, положенные газу, но ни с
одним из известных науке веществ соединяться не желал.
Ну и бились с ним химики! Нагревали, подвергали действию чудовищ-
ных по величине электрических разрядов, сжимали до необыкновен-
ных давлений — все было напрасно.
Что же это за элемент? И куда его помещать в таблице Менделеева?
Последний вопрос отнюдь не риторический, нет. Ведь жив еще был
творец периодического закона и, по-прежнему зорко следил он за все-
ми успехами химии. Менделеев продолжал «нести ответственность» за
каждый новый элемент.
От него ждали решающего слова об аргоне.
А у Менделеева уже готов ответ: аргон — первый представитель новой
группы в периодической системе, группы, которая отныне получает
наименование инертных газов. А раз так, то должны быть открыты и
другие члены этой группы, числом не менее пяти-шести.
И, действительно, на протяжении четырех лет были открыты почти
все представители нового семейства Периодической системы.
Теперь система стройна и закончена. Группа инертных газов следует
за галогенами, предваряя группу щелочных металлов. В этом можно ви-
НАЧИНАЮЩИМ ЛЮБИТЕЛЯМ ХИМИИ
деть глубокий смысл. Переход от элементов с наиболее ярко выражен-
ными неметаллическими свойствами (галогены) к наиболее актизным
из всех известных нам металлов (литий, натрий, калий и т. д.) происхо-
дит тепер» не скачком, а через группу совершенно инертных в хими-
ческом отношении элементов. «Нелюдимость» инертных газов вряд ли
можно отнести к числу загадок восемнадцатого элемента. Прежде все-
го потому, что пассивность эта свойственна в одинаковой мере всем
инертным газам. А самое главное то, что уже в 20-х годах проблема
инертности газов «нулевой» группы получила объяснение.
Сейчас это знает каждый старшеклассник, В образовании химической
связи участвуют внешние электронные оболочки атомов. Самой устой-
чивой внешней оболочкой является та, которая имеет два или восемь
электронов.
А именно инертные газы имеют на внешних электронных оболочках
два (гелий) либо восемь (все остальные газы этого семейства) электро-
нов. Вот почему они не проявляют охоты вступать во взаимодействие
с другими элементами.
Но аргон «не успокоился».
Сейчас пойдет речь об одном тяжелом разочаровании в научной
жизни Менделеева. Конечно, ни у одного исследователя научный путь
не бывает безмятежным. Но все же очень досадно, что последние го-
ды Менделеева были омрачены загадкой аргона. Великий ученый так
и ушел из жизни, не узнав, в чем здесь дело. При тогдашнем уровне
физики он и не мог справиться с этой загадкой. Тем более, что
всплыла она, когда периодический закон успешно разместил новое
семейство, когда все было расставлено по стройным горизонталям ря-
дов и вертикалям групп Менделеевской таблицы.
На рисунке — третий и четвертый ряды системы Менделеева. При-
кройте клетку № 18, где стоит символ аргона Аг. Как видим, ничто не
нарушает увеличения атомных весов. Атомный вес хлора больше, чем
серы, а атомный вес калия, в свою очередь, превышает атомный вес
хлора.
Но вот приоткрывается клетка аргона. И сразу закономерность на-
рушается. Хлор — 35,5, аргон — 40, калий — 39.
В те годы методы определения атомных весов были уже слишком
точны, чтобы можно было сомневаться в достоверности именно такой
последовательности изменения атомных весов в «районе аргона» —
тем более, что различие это весьма солидное: на одну единицу. А меж-
ду тем согласно основному закону периодической системы элементы
располагаются в ней в порядке увеличения их атомного веса.
Правда, в таблице есть нарушения этого закона (атомный вес у ко-
бальта, например, больше, чем у его правого соседа никеля). Но сама
величина нарушения в сг^чае аргона наиболее велика (целая едини-
ца!) и разница между химическими свойствами соседей наиболее ра-
зительна. Сами открыватели аргона немало смущены «невежливым»
поведением своего крестника. Они согласны предоставить аргон всем
желающим (хотя этот газ все еще очень, очень дефицитен), чтобы те
занялись определением его атомного веса.
Но все опыты с неизбежностью показывают одну и ту же величину —
40. Атомный же вес калия — 39 — был известен давно и достоверно.
Можно было бы, правда, поменять аргон и калий местами. Но тогда,
мягко выражаясь, получилась бы ерунда: инертный газ аргон попал бы
в окружение чрезвычайно активных щелочных металлов, а активнейший
калий очутился бы в нулевой группе.
9
И все это тем более непонятно (и неприятно), что у всех остальных
инертных газов последовательность изменения атомных весов галоген—
инертный газ — щелочной металл такая, какой требует периодический
закон.
И Менделеев продолжает не верить. Даже в восьмом издании «Основ
химии», выпущенном за год до смерти, в 1906 году, ученый пишет, что
аномалия атомного веса аргона «заставляет полагать, что аргон еще
содержит подмесь другого газа с высокой плотностью».
Если, переплести все работы, посвященные только этой аномалии ар-
гона, то получилось бы внушительное собрание томов этак в тридцать.
Но решение не приходило. А тут все явственнее стала вырисовывать-
ся следующая загадка аргона. Она явилась, эта новая проблема, в ок-
ружении вопросительных знаков...
Один из выдающихся деятелей естествознания начала XX века ча-
стенько повторял: «Не надо интересоваться тремя неразрешимыми
вопросами: что было до того, когда ничего не было, что такое беско-
нечность и где она кончается, и почему элементы в земной коре на-
ходятся в таких неравномерных количествах». Не стоит называть имени
этого ученого, сделавшего, кстати, для развития химии и физики очень
немало — у кого не бывает заблуждений! Важно другое: еще в нача-
ле века последний вопрос почитался абсолютно неразрешимым.
И сегодня, в 1963 году, эта проблема не решена окончательно (да и
есть ли они, окончательно решенные проблемы?). Но все же в очень
большом числе случаев наука весьма уверенно может объяснить судь-
бу того или иного элемента.
Очевидна причина и относительной редкостности инертных газов. Не-
людимыми монахами-отшельниками живут инертные газы среди общи-
тельного населения периодической системы. Наложив на эти газы обет
«химического безбрачья», природа тем самым обрекла их на вечное за-
точение в своеобразном «монастыре» — воздухе. Пребывание в «свет-
ских помещениях» — горных породах, минерале, воде — «монахам»
заказано (исключение составляет лишь гелий, встречающийся в виде
вкраплений в некоторых породах и минералах, содержащих тяжелые
радиоактивные элементы, которые, как
известно, при радиоактивном распаде вы-
деляют гелий).
Но «гонения» на инертные газы не
ограничиваются «ссылкой» их в атмосфе-
ру. Им суждены дальнейшие странствия.
Любой газ, находящийся в атмосфере,
постепенно улетучивается в мировое
пространство. В этом отношении судьба
кислорода и азота не отличается от судь-
бы инертных газов. Различие в другом.
Небольшие потери кислорода и азота с
лихвой компенсируются жизнедеятель-
ностью растений и животных. Немалый
приток этих газов идет из действующих
вулканов.
Но инертные газы утекают безвозврат-
но. Вот почему содержание их в атмо-
сфере невелико и уменьшается посте-
пенно— незаметно, конечно, в масшта-
бе времен жизни человека, но весьма
чувствительно при переходе к геологи-
ческой шкале времени.
Итак то, что инертных газов в атмосфе-
ре всего один процент, не удивляло
исследователей. Поражало другое: по-
чему содержание аргона почти в тысячу
раз превышает содержание всех осталь-
ных инертных газов, вместе взятых.
Предположим, наибольшим содержанием из всех инертных газов от-
личался бы ксенон. Что ж, это можно было бы весьма просто объяс-
нить. Ксенон — самый тяжелый из устойчивых инертных газов (тяжелей-
шим среди инертных газов является, конечно, радон, но этот газ ра-
диоактивен и очень быстро распадается). Вот почему ксенон менее всех
подвижен и с трудом выбрасывается в мировое пространство.
Ничуть не удивились бы ученые, если бы преобладающим среди
инертных газов был гелий. Этот газ выделяется при распаде урана, ра-
дия и других тяжелых радиоактивных элементов, и поэтому его запас
в атмосфере все время пополняется.
Но аргон? Газ, который находится как раз в середине группы инерт-
ных газов и ничем, кроме столь высокого содержания в атмосфере, не
выделяется!
Удивлялись геологи, геохимики, физики. Никто не оставался равно-
душным, когда заходила речь о своенравном обитателе клетки № 18.
Распутало клубок вопросительных знаков открытие, которое, на
первый взгляд, не имело к аргону никакого отношения. Так бывает в
детективном фильме: сыщики ищут преступника среди знакомых
и родственников убитого, а убийцей оказывается швейцар ресторана,
которого на полторы секунды показали где-то в начале фильма.
В нашем веке научные теории, если они правильные, конечно, при-
виваются быстро.
Потребовалось двести лет, чтобы гелиоцентрическая система Копер-
ника стала общепризнанной. Еще в первой половине прошлого столе-
тия немало было ученых, которые при слове «электричество» прыска-
ли в кулак.
Но учение о радиоактивности, появившись на рубеже XIX и XX веков,
уже два десятилетия спустя стало достоянием элементарных школьных
учебников. Впрочем, из радиоактивных элементов нас интересует лишь
один — калий.
Вряд ли кто-либо из «аргонавтов», — так прозвали исследователей,
бившихся над загадками аргона, досужие острословы, — прочитав в
тридцатых годах заметку об открытии естественного радиоактивного
изотопа калия, подумал, что этот изотоп может иметь какое-нибудь от-
ношение к аргону. Но именно это трехстрочное сообщение и было тем
«золотым руном», которое так долго и, казалось безнадежно искали
«аргонавты».
Хотя калий как один из самых распространенных элементов находит-
ся у каждого буквально под руками (да и под ногами), все же открыть
естественную радиоактивность этого элемента было, пожалуй, не лег-
че, чем древним аргонавтам добраться до Колхиды. Дело в том, что
радиоактивными свойствами обладает лишь один из изотопов калия —
с массовым числом 40. А содержится его в природном калии всего
0,012 процентов. Период же полураспада К-40 громаден: 1,3 миллиар-
да лет. Вот почему даже в большой массе соединений калия в единицу
времени распадается ничтожно малое количество атомов.
Слово «ничтожно» употреблено здесь не случайно: за одно и то же
время в грамме калия распадается почти в тысячу миллиардов атомов
меньше, чем в таком же количестве радия. Но столь малая радиоактив-
ность калия уже не помеха для современных радиометрических
приборов.
Открытие естественной радиоактивности калия сразу вывело «арго-
навтов» из лабиринта вопросительных знаков. Просто и убедительно
выяснилась причина аномалии атомных весов аргон — калий. Стала оче-
видной причина столь высокого содержания аргона в атмосфере.
Калий-40, претерпевая радиоактивный распад, превращается в изо-
топ аргона с таким же массовым числом. Но поскольку в природном
калии содержание калия-40 ничтожно, а преобладает изотоп с массо-
вым числом 39, то, естественно, атомный вес калия близок к 39. А в то
же время весь природный аргон на нашей планете образовался из ка-
лия-40 и, разумеется, имеет этот атомный вес, хотя атомный номер ар-
гона меньше, чем у калия.
Ну, а причину «завышенного» содер-
жания аргона в атмосфере, видимо, уже
не следует пояснять. Если вспомнить, что
калий является одним из самых распро-
страненных элементов в земной коре, то
все становится очевидным. Стоило бы
привести лишь одну любопытную цифру:
ежечасно калий, находящийся в земной
коре, выбрасывает в атмосферу около
тонны аргона. Свыше двадцати тонн в
сутки, около шестисот тонн в месяц,
семь тысяч тонн в год. А сколько его
образовалось за те пять с половиной
миллиардов лет, которые существует
Земля?
Такова история появления и исчезно-
вения некоторых загадок аргона, оби-
тателя восемнадцатой клетки таблицы
Менделеева. Теперь с этого некогда
экзотического обитателя периодической
системы снят ореол таинственности. Пе-
речеркнуты вопросительные знаки. Лик-
видированы недоразумения.
Впрочем, прочел я недавно, что ока-
зывается, во Вселенной количество нео-
на во много раз превышает количество
аргона — в полную противоположность
тому, что наблюдается на нашей пла-
нете. Следствием чего это может яв-
ляться? Неизвестно...
10
«КИБЕРНЕТИЧЕСКИЙ
СОВЕТНИК» ТРАКТОРИСТА
И. МОЛЧАНОВ
У всех машин есть неприятное свойство: рано или поздно они вы-
ходят из строя. И тут самое трудное — быстро и точно определить
неисправность. Устранить ее, даже если это очень серьезная полом-
ка, порой бывает много проще.
Сейчас все тракторы оборудованы гидравликой, с помощью кото-
рой тракторист управляет навесными орудиями. Но гидросистема
трактора, состоящая из большого количества баков, клапанов, трубо-
проводов высокого и низкого давления, имеет довольно сложное
устройство. Кроме того, многие неполадки сопровождаются схожи-
ми признаками, которые подчас так хитро переплетаются между
собой, что опытный механик может целый день провозиться, преж-
де чем ему удастся найти неисправность.
Ведь опыт механика в том и состоит, что годы, проведенные у
машин, научили его связывать группы признаков неисправности с
конкретными поломками. Можно было бы эти связи в спокойной
обстановке описать и последовательно изложить в книге, в справоч-
нике (что и делается, конечно), но тракторы часто работают в очень
неспокойной обстановке. И здесь наука о связях, являющаяся раз-
делом кибернетики, приходит на помощь, давая совсем не книжное
решение проблемы.
В Сибирском филиале Всесоюзного научно-исследовательского ин-
ститута механизации сельского хозяйства (СибВИМ) Б. В. Павлов и
А. И. Гиберт сконструировали «кибернетический советник» для опре-
деления дефектов тракторных гидросистем.
Кибернетика. С этим словом у большинства людей связано пред-
ставление об электронно-вычислительных машинах, о сложнейших
схемах. Однако «кибернетический советник» устроен совсем просто:
четыре батарейки, 32 лампочки от обычного карманного фонаря
да 26 переключателей.
ЛОГИКА АВТОМАТА
Допустим, что вышел из строя клапан маслопровода высокого
давления. При этом поднятое навесное орудие невозможно опу-
стить, а опущенное, наоборот, поднять. Ручка, от которой зависит
распределение давления масла (подъем или спуск), преждевременно
возвращается в нейтральное положение, а когда тракторист пытает-
ся удержать ее рукой, срабатывает предохранительный клапан.
Точно также и всякая другая поломка имеет свои характерные
черты. Однако быстро разобраться в них под силу только кибер-
нетическому устройству.
И оно, действительно, делает это споро и безошибочно. Чтобы
понять «механику» его действий, поговорим немного о математичес-
кой логике.
Математическая логика — это раздел математики, в котором (кро-
ме всего прочего) рассматриваются отношения между высказы-
ваниями. В математической логике отвлекаются от конкретного
их содержания и рассматривают только истинность или ложность
этих предложений. Отдельные высказывания обозначаются А, В, С...
Например, высказыванием А может быть фраза — «поднятый куль-
тиватор не опускается». Противоположное мнение обозначается той
же буквой, но с чертой над ней. Например^ «поднятый культиватор
опускается нормально» нужно обозначить А.
Из нескольких простых высказываний складывается сложное. На
основании соответствующих правил определяют равнозначность или,
как говорят математики, эквивалентность этого сложного предложе-
ния. Они будут равнозначными, если значения их истинности оди-
наковы, то есть, или оба они истинны, либо — оба ложны. Отноше-
ния между отдельными высказываниями выражаются математичес-
кими формулами.
Разумеется, как только от математической логики переходят к
какой-либо практической задаче, высказывания наполняют вполне
конкретным содержанием. Именно так поступили и авторы «кибер-
нетического советника».
Они обозначили все неисправности гидравлической системы боль-
шими буквами (А, В, С и т. д.), а их признаки малыми (а, Ь, с и т. д.).
В частности выход из строя клапана маслопровода обозначался
через А. Признаки же этого печального события таковы:
опущенный культиватор не поднимается — а;
поднятый культиватор не опускается — Ь;
рукоятка распределителя преждевременно возвращается в ней-
тральное положение — с;
при попытке удержать ручку срабатывает предохранительный
клапан — <1.
А теперь попробуем выразить формулой отношение между не-
исправностью А и ее признаками a, b, с, d.
Если при поломке А наблюдается признак а, или Ь, или с, или d,
либо все эти признаки одновременно, то такое соотношение призна-
ков называется логическим сложением и обозначается так:
K-aV&VcM
Значок 'J читается или. А вся формула: если А, то а, или Ь, или с,
или d.
Если же при неисправности А в гидросистеме наблюдаются все
ее признаки, то
А= ah&K cAd
Значок /| обозначает и.
Но в нашем примере один из признаков будет обязательно от-
сутствовать, так как орудие либо было поднято и не опускается,
либо было опущено и не поднимается. Скажем, если опущенный
культиватор не поднимается, то отсутствует признак b (поднятый
культиватор не опускается). Это записывается так:
А = 6
И вот, наконец, общая логическая формула соотношения поломки
и ее признаков:
/а Л ci
Тут сказано: если в гидросистеме отказал клапан маслопровода,
то рукоятка преждевременно возвращается в нейтральное положе-
ние /с/, а при попытке удержать ее срабатывает предохранительный
клапан /d/. При этом опущенный культиватор не поднимается
(признак а), либо поднятый культиватор не опускается (признак Ь).
Таким же образом в виде логической формулы можно предста-
вить отношение между любой неисправностью и ее признаками.
Определение поломки по ее признакам сводится к установлению
равнозначности между высказываниями: сложным — о признаках не-
исправности, и простым — о наличии в машине определенного де-
фекта. И такую формулу можно представить в виде кибернетиче-
ской схемы, собрав простую электрическую цепь.
СДЕЛАЙТЕ САМИ
СП
о
*0
-4
О
"0
X
X
I
э
о
а
Посмотрите на схему (см. рисунок). Для того чтобы загорелась
лампа Л, необходимо замкнуть переключатели П1 (рукоятка рас-
пределителя преждевременно возвращается в нейтральное поло-
жение) и П2 (при задержке рукоятки рукой, срабатывает предохра-
нительный клапан). Кроме того, придется включить тумблер ПЗ
(поднятое орудие не опускается), либо тумблер П4 (опущенное ору-
дие не поднимается).
«Кибернетический советник» состоит из нескольких таких электри-
ческих цепей. Все они монтируются в небольшом ящике. В одной
из его стенок прорезают прямоугольные отверстия, куда вставляют
стеклянные пластинки, на которых пишут все неисправности гидроси-
стемы и их признаки. Под пластинками укрепляют лампы, которые
загораются, если включить соответствующие переключатели.
Рядом с пластинками монтируют тумблеры. Трактористу доста-
точно найти на панели прибора те из них, на окошках которых на-
писаны признаки неисправности (поднятое орудие не опускается, ру-
коятка распределителя преждевременно возвращается в нейтраль-
ное положение и т. д.) и переключить их. Немедленно вспыхнет
лампочка и осветит окошко с надписью: «неисправен клапан масло-
провода высокого давления».
Так простым переключением тумблеров на панели прибора можно
определить любую неисправность тракторной гидросистемы.
Как видите, «кибернетический советник» устроен очень просто.
Каждый механизатор может сделать его сам. Все электрические
цепи прибора не отличаются от показанной на рисунке. Надписи же
на окошках, обозначающие неисправности и их признаки, составля-
ют, пользуясь учебником тракториста (там они подробно перечис-
ляются).
«Кибернетический советник» можно использовать везде, где есть
тракторы и другие машины с гидравлическими системами.
11
Один из мартовских дней прошлого
года начался в лондонской зерновой
лаборатории профессора Кент-Джон-
са не совсем обычно.
Шеф вызвал ассистента и протянул ему
бланк;
— Этот анализ неплохо бы повторить.
Речь шла об образце, присланном для оцен-
ки из Советского Союза. Профессор не мог
допустить, чтобы из его всемирно известной
лаборатории выходили недостаточно проверен-
ные заключения.
— Ошибки нет, сэр,— ответил ассистент.—
Анализ я делал дважды и результаты совпали.
— Но вывести пшеницу, содержащую столь-
ко белка,— выше человеческих сил!
— Мука и хлеб превосходного качества, сэр.
— В таком случае это самая выдающаяся
пшеница, какую я когда-либо видел. Мне хо-
чется взглянуть на пробную выпечку.
второе было двое: Алексей Пав-
лович Шехурдин и Валентина Нико-
лаевна Мамонтова.
Шехурдин умер немногим более
десяти лет назад. В научно-исследовательском
институте сельского хозяйства Юго-Востока
установлен его бюст—на фоне стены, зарос-
шей плющем.
А Мамонтова — его ученик, товарищ и по-
следователь — поныне хлопочет на своих де-
лянках. Ей уже шестьдесят восемь. Но и в са-
мый жаркий день она обязательно в поле —
подвижный, общительный человек с добрым
лицом и по-волжски неторопливой речью.
Остория уникума (его имя «Сара-
товская-29») началась в то тихое лет-
нее утро 1912 года, когда никому не
известный лаборант Саратовской
опытной станции Алексей Шехурдин, собрав
немного пыльцы с мягкой пшеницы местного
сорта «полтавки», перенес ее на цветки ко-
лосьев твердой пшеницы «белотурки». Всту-
пившие в «брак» были малоподходящей парой,
слишком уж далеко биологически они отстоя-
ли друг от друга.
Однако первый же обмолот принес пять-
десят четыре гибридных зерна.
Разглядывая урожай,
уместившийся на ладо-
ни, Шехурдин испыты-
вал только чувство не-
уверенности, так как
знал, что поступил во-
преки здравому смыслу.
Шехурдин не был по-
трясателем основ. Но
надо было обладать
чем-то большим, неже-
ли просто молодой за-
дор начинающего се-
лекционера, чтобы, жи-
вя «в деревне, в глуши,
в Саратове», вступить в
спор с тем, что, каза-
лось, прочно утвержде-
но мировой известно-
стью ряда ученых Евро-
пы, Америки, Австралии.
Лев ЮДАСИН
А утверждено было следующее: скрещива-
ние отдаленных видов не имеет никакого прак-
тического значения по той простой причине,
что гибриды или бесплодны, или, «расщепля-
ясь», возвращаются к исходным родительским
формам. Иными словами, скрестив твердую
пшеницу с мягкой (ту же «белотурку» с «пол-
тавкой»), селекционеру будто бы нечего на-
деяться на создание чего-то принципиально
нового, лучшего. Из поколения в поколение его
гибриды будут как бы распадаться на «состав-
ные части» до тех пор, пока все не вернется
опять к тем же «белотуркам» и к «полтав-
кам».
И все-таки Шехурдин скрестил.
дм то время о таких, как он, говорили:
 «грамотный мужик». И, конечно, тогда
никому не могло прийти в голову,
"И что, спустя тридцать лет, где-то на
другом краю земли газета «Нью-Йорк тайме»
почтет своим долгом сообщить читателям, что
«бывший русский крестьянин Шехурдин полу-
чил степень доктора сельскохозяйственных на-
ук в признание его работы по созданию два-
дцати четырех новых сортов яровых пшениц».
Был он молчалив и застенчив. Его глубоко
сидящие светлые глаза часто глядели печаль-
но. У него всегда хватало забот с тремя детьми
и тяжело больной женой. Как и многие жите-
ли саратовских окраин того времени, он ходил
в косоворотке навыпуск, подпоясанной ремнем,
и в картузе.
С полвека назад Саратов — типично купече-
ский город — известен был своими хлеботор-
говцами, мукомолами и спекулянтами. А еще
рассказывают, что нигде лучше не пекли
калачей, чем в Саратове. У саратовских кала-
чей имелся свой секрет, и секрет этот крылся
в особых сортах муки.
Это было известно Шехурдину.
Уже с конца июля по пыльным дорогам пра-
вобережья к городскому базару тянулись
крестьянские подводы с новым урожаем. На
окраинах их ловили «пятачники» — ловкачи-
перекупщики, наживавшие по пятаку, а то и
по гривеннику с воза. Потом оборотистые
ссыпщики из этих возовых пудов быстро ско-
лачивали крупные партии, перепродавали их
на пристанях и наживали уже не рубли, а со-
тенные.
Крупные мукомолы грели руки у другой
жаровни. Они покупали зерно в Заволжье, где
сеяли «белотурку». На это были особые при-
чины, имевшие прямое отношение к главному
калачному секрету.
Но Шехурдин был очень непрактичным че-
ловеком. Ему был известен калачный секрет.
Больше того, он буквально не выходил у него
из головы. Но не мысли о крутобоком «золо-
том тельце» служили тому причиной. Совсем
другое. Заволжским крестьянам грозил пол-
ный разор, так как «белотурки» родили все
хуже. И это совершенно лишало покоя урав-
новешенного лаборанта.
ехурдин хорошо знал, что «белотур-
ку» в засушливом левобережье сеяли
не случайно Там. в крае, богатом
солнцем, еще водились целина и мно-
голетняя залежь. Только на них и удавалась
по-настоящему эта твердая яровая пшеница,
ш
у которой было такое крупное, ровное и креп-
кое зерно. Если его надкусить — оно оказыва-
лось прозрачным, как леденец, что особенно
бросалось в глаза в сравнении с мучнистым
зерном обыкновенных мягких «полтавок».
То, в чем наука отмечала лишь различие бо-
танических видов, величая по-латыни твер-
дую— тритикум дурум, а мягкую—тритикум
вульгаре, для заволжских посевщиков было
редким даром природы. Им не требовалось
перевода: за пуд «белотурки» даже прижими-
стые саратовские мучники платили на тридцать-
сорок копеек дороже.
Это может показаться нелепым, так как из
одной твердой пшеницы хлеба вообще-то ведь
не пекли; он получался низким и тяжелым.
Суть в том, что тритикум дурум — что-то вро-
де привилегированного аристократа в обшир-
ном семействе злаков. Подобно кофе Мокко
и Мартиник, который, как известно, в чистом
виде не употребляют, а только подмешивают к
другим сортам, «белотурка», добавленная к
иной плохонькой мягкой пшенице, действовала
настолько облагораживающе, что мука без
малейших скидок попадала в разряд перво-
классной.
Однако «каменная» пшеница чувствовала се-
бя в поле беспомощней комнатной болонки.
Она любила солнце, но жестоко страдала от
засухи. И избыток влаги не шел ей впрок.
А главное, посеянная на старопахотных землях,
она не только из рук вон плохо родила, но и
теряла свое ценное качество: зерно тускнело
и с потерей кристальной прозрачности зерна
исчезала и таинственная сила муки, делавшая
«белотурку» чудодейственным улучшателем.
Целину и залежи из года в год распахивали.
«Белотурку» все больше вынуждены были сеять
не по нови. Вот она и хирела. Или вытеснялась
неприхотливой и более щедрой «полтавкой».
— Против божьей воли не пойдешь,— сокру-
шались заволжские хуторяне и покорно под-
ставляли голову очередному неурожаю.
Ради избавления Заволжья от этого дамок-
лова меча Шехурдин и скрестил «белотурку» с
«полтавкой». Не исключено, что калачный сек-
рет навел его на мысль о небывалой смеси,
которая могла бы совершиться не под мель-
ничными вальцами, а в живом зерне. Разу-
меется, это с самого начала было только
догадкой.
н
о так или иначе он не зря отвоевы-
вал у природы лишних несколько ча-
сов жизни для пшеничной пыльцы.
Он держал в руках пятьдесят четыре
гибридных зерна, подобных маленьким кладо-
вым, в которых до поры до времени дремали
все плюсы и минусы «белотурки» и «полтавки».
Как отсеять минусы?
Отбор. Другого средства не было.
Пятьдесят четыре гибридных зерна, заде-
ланные в почву самым тщательным образом,
дали всего навсего пяток растений. Но Шехур-
дин с благодарностью принял и этот скромный
букетик. Он подробно описал каждый колос в
лабораторной книге и весной посеял снова.
Восемь долгих лет он упрямо отбирал луч-
шее, выбрасывая пустоколосые, карликовые и
больные растения. Как истинного исследователя
его приводил в восторг настоящий «фейер-
верк» вновь образующихся форм. Тут можно
было найти не только любой оттенок всей гам-
мы от типичной «полтавки» до типичной «бело-
турки», но даже почему-то дикую пшеницу.
Однако все это «расщеплялось» вновь и вновь.
Было очень легко, увлекшись красочностью та-
кого калейдоскопа, отклониться в сторону, но
Шехурдин настойчиво шел к своей цели: ему
нужен был надежный, не распадающийся
«сплав».
И, когда наступил едва уловимый перелом,
когда стали появляться все менее расщепляю-
щиеся» гибриды, он сумел это заметить и за-
крепить.
Так Алексей Павлович Шехурдин, к тому
времени уже довольно известный селекционер,
стал, наконец, обладателем колосьев един-
ственной в своем роде пшеницы, заключавшей
в себе свойства как твердого, так и мягкого
видов; причем свою синтетику она надежно
передавала потомству.
Какие могли быть после этого сомнения в
ошибочности общепризнанного мнения, с ко-
торым когда-то застенчивый лаборант вступил
в спор? Шехурдин понял теперь, почему его
предшественники заблуждались. Их подвела
мизерность масштабов исследований. Если
сравнивать селекцию с золотоискательством, тс
можно сказать, что он добыл самородки, по-
тому что промыл «драгой горы» породы, то-
гда как прежде работали подобно старателям
с лотками в руках. Да, полемика, казалось,
завершена.
Но странную вещь обнаружил Шехурдин у
своей новой пшеницы. Чем отменнее было
гибридное зерно, тем меньше его урождалось.
И наоборот. Чем туже были набиты гибрид-
ные колосья, тем худший это был хлеб. Какая-
то роковая зависимость.
Приходилось с грустью признать, что прак-
тическая ценность таких «самородков» пока
ничтожна. Кому нужна хоть сверхсинтетическая
пшеница, если она дает почти то же, что и
так ежегодно приносят привычные сорта?
л
ет десять спустя молодые совхозы и
колхозы Поволжья и Приуралья сна-
чала робко и неуверенно, а потом с
радостной готовностью стали отдавать
свои лучшие земли новому сорту мягкой пше-
ницы со стекловидным зерном и с несколько
экзотичным названием Саррубра. Экзотика,
как и сам сорт, была гибридного происхожде-
ния и означала попросту — Саратовская крас-
ная. Если чему-нибудь Саррубра и обязана
своим появлением, так это складу характеров
ее авторов.
Наблюдательность Шехурдина была не чем-
то профессионально выработанным, а почти
врожденным его качеством.
Он мог, возвращаясь с поля, остановиться
посреди дороги на самом солнцепеке и, опу-
стившись на корточки, подолгу следить за це-
почкой торопливых муравьев.
Спросит кто-нибудь, что это он нашел инте-
ресного в серой дорожной пыли, и Шехурдин
тихо ответит, ухмыльнувшись в усы:
— Окапываются. К дождю.
И действительно, через некоторое время не-
бо начинало хмуриться.
Но больше всего он любил встречать на де-
лянках восход солнца. В этот тихий час хорошо
думалось. Ничто постороннее не отвлекало ни
звуком, ни движением.
Часто видели, как он замирал, склонившись
над каким-нибудь зеленым стеблем. Фигура
неподвижна, голова склонена набок, словно
Рис. М. ЖЕРЕБЧЕВСКОГО
он прислушивается к чему-то, скрытому под
нежными зелеными покровами.
А бывало он, медленно обходя ровные по-
лоски спелой пшеницы, вдруг останавливался
у какого-нибудь контрольного колышка, вытря-
хивал на ладонь из приглянувшегося колоса
два-три зерна, разгрызал их и пристально
всматривался в сердцевину.
О своем хлебе человеку известно не очень-
то уж много.
Рядовой геолог, исследовав случайно найден-
ный кусок руды, с уверенностью определит,
хорош ли из нее выйдет металл. Но вот в
руки крупного специалиста попала горсть не-
знакомой пшеницы. И что же? Ни внешний вид
зерна, ни стекловидность, ни даже химический
анализ не скажут ему с точностью, каков из
этого зерна будет хлеб. Его надо испечь, и
тогда только выяснится, пышен ли он, мягок
ли, нежен или груб, вкусен ли?
Но если у тебя сотни, тысячи образцов? Ра-
ди быстроты проверки приходится довольство-
ваться примерным знанием и пытаться пред-
угадать качество хлеба почти что на глазок.
Отчасти, по степени все той же прозрачности и
крепости зерна или по его клейковине — хоро-
шо, если она растягивается, не сразу рвется и
вместе с тем эластична, пружиниста.
Вот и грызут селекционеры свое зерно не
хуже сусликов, стараясь еще в поле опреде-
лить, что за хлеб обещает новая пшеница, или,
нажевав немного того же зерна, растягивают
пальцами получившийся влажный комок и с
надеждой поглядывают, не стал ли он похож
на полоску серой резины.
Когда человек живет по принципу «все или
ничего», ему чаще приходится довольствовать-
ся последним. Интуитивно Шехурдин всегда это
понимал. И потому, столкнувшись с роковой
зависимостью между качеством зерна и уро-
жаем, он на время от-
дал предпочтение тем
семьям своей синтети-
ческой пшеницы, кото-
рые занимали как бы
промежуточное положе-
ние. Равновесие свойств
— вот что пока (как пе-
реходная ступень) его
привлекало.
Так продолжалось из
года в год. Когда ему
удавалось отобрать об-
разец с довольно стек-
ловидным зерном и
хоть немного урожай-
нее «полтавки», он пе-
реводил его в конкурс-
ный участок, чтобы срав-
нить с лучшими сор-
тами.
Этим участком ведала
энергичная сотрудница
станции Валентина Николаевна Мамонтова —
человек, в котором он за короткое время при-
обрел горячего единомышленника и верного
товарища.
Когда-то она собиралась стать сельским вра-
чом. Но медицинской карьере помешала одна
чисто женская слабость — Мамонтова не вы-
носила вида крови. И она отправилась в Пет-
роград на высшие женские сельскохозяйствен-
ные курсы, чтобы сделаться агрономом.
В Шехурдине ее привлек талант исследова-
теля. Она с готовностью стала его ученицей и
добровольной помощницей. Ей не мешала его
замкнутость. Острый глаз помогал ей быстро
проникать в суть сложных вещей, не докучая
излишними расспросами.
Причудливый мир гибридных превращений
зачаровал ее. Оказалось, что она способна не-
плохо ориентироваться в этом диковинном
мире и, главное, видеть то, чего не видели
другие.
Именно Мамонтова с ее верным глазом и
легкой рукой и помогла отобрать среди самых
лучших претендентов такой образец, который
впоследствии стал известен под названием Сар-
рубра.
Е
тер и
го делянки были подобны городу с
улицами и переулками, насчитываю-
щему десятки тысяч жителей. Он знал
не только фамилию, лицо, но харак-
сложные семейные взаимоотношения
каждого из своих «горожан».
Саррубра принадлежала к числу наиболее
достойных. Она была весьма плодовита, хотя
и любила, чтобы за ней хорошенько поухажи-
вали; однако отнюдь не требовала для себя
роскошных «целинных хором», вполне удовлет-
воряясь обычными старопашками. Невзгоды,
на которые так щедр открытый всем ветрам
Юго-Восток, сравнительно мало сказывались на
ее природном дородстве. Из нее получался
хлеб, который абсолютно не нуждался в обла-
гораживании твердой пшеницей. Она сама мог-
ла облагородить кого угодно не хуже своей
матери «белотурки».
Не случайно уже к концу тридцатых годов
ее светло-розовые волны гонялись друг за
другом по поверхности пшеничного моря без
малого в полтора миллиона гектаров.
Говорят, от добра не ищут добра. Тем более,
что лавров, которые обещал такой сорт, могло
хватить даже самому тщеславному автору до
конца его дней. И наследникам осталось бы.
Разъезжай себе по солидным научным сове-
щаниям, вразумляй менее удачливых коллег, и
прикидывай, как будет выглядеть лацкан тво-
его пиджака, если его
слегка оттянет один из
знаков правительствен-
ной награды.
Шехурдин не любил
выступать. По правде
сказать, и не умел. Ме-
шала болезненная за-
стенчивость. К тому же
он не чувствовал за со-
бой права поучать дру-
'^чгчгих. Уж если по необхо-
димости он оказывался
на трибуне, то больше
сетовал, что такой-то его
сорт где-нибудь в се-
верном углу Ставро-
полья очень осыпается,
а другой сорт в южном
углу Зауралья полегает,
а вот Саррубра време-
13
нами страдает от грибных болезней и немно-
го отстает в урожае от его же собственных
новых сортов с мучнистым зерном.
И вообще, его теперь увлекала идея слож-
ных ступенчатых скрещиваний, при которых го-
товому сорту можно было бы прививать ряд
других, недостающих полезных свойств. Ни его
самого, ни Мамонтову ничуть не смущало, что
работа эта по тонкости скорее ювелирная, чем
селекционная.
Сейчас, когда время аккуратно разложило
все по архивным полкам, довольно просто,
заглянув в соответствующие документальные
источники, в двух словах изложить продолже-
ние истории уникума, приведшего в изумление
невозмутимого лондонского профессора.
В 1926 году близнец Саррубры — Сарроза
(более пластичная и потому более удобная в
работе) отдала свою руку одному из богатых
мучнистых «горожан». В результате выделился
сорт урожайнее Саррубры, но так же страдаю-
щий от пыльной головни. Тогда (это произошло
уже в 1938 году) его скрестили со случайной
находкой Шехурдина — с естественным гибри-
дом. И вот через «какой-нибудь» десяток лет
появился на свет уникум — «саратовская-29».
Как будто было все так. Но полноты и точ-
ности в этой схеме ничуть не больше, чем
портретного сходства в рентгеновском снимке.
Все было не так просто и легко.
На первых порах никто, например, не пред-
полагал, что покладистая Сарроза разделит
свою судьбу именно с тем, с кем она разде-
лила. Прежде чем решились сделать оконча-
тельный выбор, ее руку отдавали то одному
богатому претенденту, то другому. Потомки
же этих «браков» составляли столь многочис-
ленную толпу, что сейчас даже по селекцион-
ным журналам трудно докопаться, когда и по
какой причине каждый из них получил отвод.
А чтобы отыскать спасителя будущей «са-
ратовской-29» от грибка, пришлось чуть ли не
половину питомника специально заразить пыль-
ной головней. И тут (весьма некстати) выяви-
лась еще одна малоприятная закономерность.
Устойчивыми к этому грибку оказались самые
непродуктивные сорта. Пшенице же, способной
на приличный урожай, доставалось от него
больше всего. Прошел не один год, прежде
чем удалось докопаться, что, к счастью, и у
этого правила бывают исключения.
Так вот и была воздвигнута эта своеобразная
саратовская ступенчатая «пирамида».
Может возникнуть вопрос: зачем понадоби-
лось возводить столь сложное сооружение, за-
чем так много головоломных скрещиваний?
Не проще ли было отбором усовершенство-
вать саму твердую пшеницу?
Полвека назад, стоя на пороге мира науки,
Шехурдин задал себе примерно такой же во-
прос. И всю жизнь он его донимал.
Но у беззащитной тритикум дурум характер
оказался подстать ее твердости. За сорок лет
работы ее удалось сделать лишь чуточку щед-
рее. Не более того. Не только Шехурдину, ни-
кому другому не выпала удача разгрызть этот
твердый орешек.
С
лучилось так, что на первых порах
новую пшеницу «загнали» туда, куда
она вовсе не предназначалась — на
Украину. От испытателей с тамошних
сортоучастков поступали жуткие' (как говорила
Мамонтова) сведения. Надо было обладать
олимпийским спокойствием Шехурдина, чтобы
каждая такая бумажка, присылаемая с запада,
не выбивала из колеи.
— Не волнуйтесь,— успокаивал он,— сорт
сам за себя скажет.— И отправлялся в инсти-
тутскую лабораторию технологии зерна, чтобы
посмотреть на пробные выпечки из последних
образцов.
Кстати сказать, заведующий этой лаборато-
рией Александр Илларионович Марушев — бес-
корыстный помощник селекционеров, «добрый
дух», хранящий мукомольные и хлебопекарные
тайны, и просто на редкость симпатичный че-
ловек — первым предсказывал большое буду-
щее «саратовской-29», еще когда она была
всего лишь рядовым конкурсантом.
Профессор Алексей Павлович Шехурдин
К
умер, так и не увидев светлых перемен в судь-
бе одного из лучших своих творений.
И вдруг словно плотину прорвало, посыпа-
лись запросы: давайте семена. Куйбышев, Се-
верный Казахстан, Башкирия, Нижнее Поволжье
признали двадцать девятую. Оренбург, За-
уралье, Алтай, Сибирь раскусили ее стекловид-
ное зерно. На поливных землях Джамбульской
области стал позарез нужен прежде всего этот
сорт, не знающий себе равных по качеству.
Еще бы, в отдельные годы содержание бел-
ка в «саратовской-29» достигает двадцати од-
ного процента—раза в три больше, чем хотя
бы в английской мягкой пшенице. А тесто
упругое, пружинистое и, когда его мнут, оно
даже слегка попискивает в руках, как живое.
Эта пшеница неравнодушна к солнцу, и с та-
кой жадностью впитывает его, что, кажется, ее
красноватые стекловидные зерна набиты не ка-
кими-то там прозаичными белками и углевода-
ми, а настоящими небесными лучами.
Если же запарившиеся жнецы мешкают с
уборкой, «саратовская-29», весело покачивая
под порывами ветра плотными беловатыми
колосьями, терпеливо ждет своей очереди по
три недели и ничего не просыпает на землю.
Но легко сказать: давайте семена. Чтобы раз-
множить пуды зерна, имевшиеся у Мамонто-
вой, до сотен тысяч центнеров, потребных
стране, нужно минимум шесть-семь лет.
И с этим ничего не поделаешь.
Сейчас главные трудности семеноводства
позади.
Давно ли ей не находилось места даже в
официальной статистике. И вот весной «сара-
товская-29» уже сможет занять свой первый
миллион гектаров.
ак-то в конце этого лета в лабора-
торию к Мамонтовой заехал агроном
с Алтая. Она приняла его в кабинете,
придя прямо с поля и принеся с со-
бой запахи зноя, спелой пшеницы, иссохшей
земли.
Нужно сказать, что этот год у Мамонтовой
выдался какой-то исключительный. Весной она
стала лауреатом Ленинской премии, а несколь-
ко раньше государственная комиссия утверди-
ла сразу два новых сорта. Но она как-то не
умеет ходить в именинницах. Сугубо деловой и
очень уплотненный распорядок ее дня ни-
сколько не изменился.
Они сидели и говорили о вещах мало при-
ятных: в Сибири и в Казахстане небывалая за-
суха, в некоторых местах все сгорело на кор-
ню, просто нечего убирать. Год для страны
будет трудным. Тем более, что Казахстан и
Сибирь — наиболее крупные производители
именно пшениц-улучшателей, то есть твердых
и сильных (типа Саррубры). Правда, и в этой
мрачной картине был проблеск: «саратов-
ская-29» довольно стойко перенесла лихую го-
дину.
— Благодарю вас, такая весть очень прият-
на, — улыбнулась Мамонтова и тут же огоро-
шила гостя: — Только ведь это случайность.
Не многие бы на ее месте удержались от
соблазна на ходу подхватить такой великолеп-
ный козырь и в нужном месте выложить его
на стол: мол, мы это предвидели, мы над этим
работали.
Нет, Мамонтова хорошо знает цену случай-
ности. Засуха не та проблема, которая ре-
шается походя. И потому всех, кого можно,
автор предостерегает: не увлекайтесь, не про-
двигайте «саратовскую-29» в крайне засушли-
вые районы, у нее не та биология.
Но засуха есть засуха. И Шехурдин, и Ма-
монтова отдали многие годы также и острей-
шей проблеме хорошего хлеба, способного
выдержать пекло степного Заволжья. Сейчас
сорт, на который в этом отношении можно
вполне положиться, уже существует. Его уро-
жай там, где пшеницу часто донимают сухо-
веи, будет побольше, чем «саратовской-29», а
качество зерна ничуть не хуже. Это один из
тех сортов, что в прошлом году получили от
государственной комиссии путевку в жизнь.
Его только начали сеять — первые тысячи
гектаров. Впрочем, тут начало (а вернее ко-
нец) еще одной истории, которая, пожалуй,
будет и посложнее и подлиннее рассказанной.
НОВОЕ И САМОЕ НОВОЕ
«СТАЛЬНОЙ»
УГОЛЬ
Уголь с твердостью
инструментальной стали
и газонепроницаемый,
как стекло,— может ли
такое быть? Какие возможности открываются
для вакуумной плавки металлов — ведь ти-
гель из этого материала выдерживает тем-
пературу до 1500°С!
Необыкновенный уголь получен инженера-
ми исследовательского центра компании
«Дженерал электрик» в Англии. Для его из-
готовления берется чистая целлюлоза, прес-
суется под давлением 2,5 тонны на квадрат-
ный сантиметр и одновременно обжигается
при полуторатысячеградусной температуре.
Огромное давление в сочетании с высокой
температурой приводит к тому, что получен-
ный уголь совершенно лишен микротрещин
и пор, которые свойственны обыкновенному
углю и делают его газонепроницаемым. Не
исключена возможность, что сверхкрепкий
уголь найдет себе применение и в других об-
ластях науки и техники.
ЛАЗЕР
С ПОВЫШЕННЫМ
«АППЕТИТОМ»
Много великолепных
свойств у оптического
квантового генератора —
лазера. Среди них одно
из самых замечательных — огромная концен
трация энергии в световом луче. Но коэффи-
циент полезного действия чудесного малень-
кого солнца оставляет желать много лучшего.
Лишь незначительная часть подводимой к
лазеру энергии преобразуется в ослепитель-
ную «молнию». Во многих лабораториях ми-
ра бьются над тем, чтобы у лазера было
меньше энергетических «отходов».
Недавно ученые мичиганского университе-
та (США) добились неожиданного успеха.
Они облучали рубиновый стержень лазера
гамма-лучами, источником которых служил
радиоактивный кобальт-60. Эффективность
лазера при этом значительно возросла.
Известно, что искусственный рубин лазе-
ра — это кристалл окиси алюминия, в кото-
ром, однако, некоторые атомы алюминия за-
мещены атомами хрома. «Кормилец» рубино-
вого стержня — газоразрядная импульсная
лампа, подобная лампе-вспышке фотографов.
Это она снабжает рубин энергией. Но «съе-
дать» эту энергию способны только атомы
хрома. Однако они очень разборчивы — из
всего обширного светового «меню», предлага-
емого импульсной лампой, выбирают только
зеленую часть спектра (потому-то, кстати, ру-
бин и красный: зеленый свет поглощается,
а красный проходит свободно). Ясно, что им-
пульсная лампа в значительной степени ра-
ботает вхолостую. Но каким же образом
14
гамма-лучи, словно острая приправа к блюду,
вдруг повысили «аппетит» рубина, застави-
ли его «съедать» больше световой энергии
лампы?
Пока что физики не смогли найти исчер-
пывающий ответ на этот вопрос. Предпола-
гают, что под влиянием гамма-квантов, обла-
дающих большой энергией, в кристалличес-
кой решетке рубина образуются какие-то об-
ласти, способные поглощать не только зеле-
ную, но и другие части спектра. Ученые рас-
считывают, что, разгадав механику этого яв-
ления и научившись управлять им, удастся
резко повысить к.п.д. лазеров.
«ТОРМОЗ»
ДЛЯ САМОЛЕТОВ
С каждым го-
дом самолеты ста-
новятся все бо-
лее тяжелыми, а
проблема их взлета и
нее. И если на старте
кетные ускорители,
обстоит сложнее.
посадки — все серьез-
можно применить ра-
то с посадкой дело
Одна из западногерманских фирм предло-
жила довольно интересное решение. Вдоль
посадочной полосы прокладываются трубы,
в которые налита жидкость. В трубах ходят
поршни, связанные друг с другом тросом,—
по одному поршню в каждой трубе. Садящий-
ся самолет зацепляется за трос стойками ко-
лес шасси (носовое колесо в это время при-
поднято) и тормозится. При движении порш-
ней по трубам жидкость выпрыскивается на-
ружу через маленькие отверстия в стенках
труб.
Во время опытной проверки системы само-
лет с посадочным весом более 100 тонн и
посадочной скоростью 240 километров в час
был остановлен через 9 секунд после посад-
ки. Пробег составил всего 180 метров вместо
1200 метров. Через 8 секунд после посадки
устройство было готово к приемке нового са-
молета.
СВЕРХЧУВСТВИТЕЛЬНЫЙ
ТЕРМОМЕТР
Специалисты фирмы
«Белл телефон лабора-
торизм» разработали
электронный термометр,
который «ощущает» изменения температуры
в одну стотысячную долю градуса по Цель-
сию.
Принцип термометра весьма прост. Извест-
но, что кварцевый генератор обладает очень
высокой стабильностью частоты*. Но так бы-
вает, лишь если температура кварцевой пла-
стинки — «сердца» генератора — остается не-
изменной. Для этого ее помещают в термо-
стат. Электронный термометр — это, по су-
ществу, тот же кварцевый генератор. Но его
кварцевая пластинка вынесена наружу и
служит температурным датчиком. Сравнивая
частоту электронного термометра с частотой
эталонного генератора, можно с огромной
точностью измерить уход частоты, который
жестко связан с температурой кварцевой пла-
стинки.
* Существуют кварцевые эталонные генерато-
ры, у которых уход частоты не превышает од-
ной стомиллионной доли. Это значит, например,
что частота 1 000 000 герц изменяется не боль-
ше. чем на одну сотую долю герца.
ОПЯТЬ
№ 10 за 1963 год) о при-
боре, в который была
«вмонтирована» живая муха. Сейчас внима-
ние ученых привлек еще один «талант» это-
го, казалось бы, хорошо изученного насеко-
мого: необычайная чувствительность ее ося-
зательного аппарата. Речь идет не просто об
осязании в обычном «человеческом» смысле.
Едва коснувшись лапками какого-либо пред-
мета, муха производит мгновенный и очень
тонкий химический анализ вещества той по-
верхности, которая находится в буквальном
смысле «под мухой». Благодаря этому она
«знает», на что садится.
Лапки мухи — предмет дружного негодо-
вания врачей-эпидемиологов — стали вдруг
। юъектом тщательного исследования.
У всех животных есть особые нервные
окончания — химиорецепторы. Они возбужда-
ются при изменениях химического состава
окружающей среды. У человека они распо-
ложены в носу (обоняние), на языке (вкус),
в дыхательных путях (состав воздуха). На
пальцах их нет. А вот на мушиных лапках
химиорецепторов великое множество. Лапки
покрыты щеточкой тончайших волосков. Во-
лоски состоят из чувствительных нервных ни-
тей, которые принимают сигналы о хими-
ческом составе поверхности и передают их
в нервные узлы — ганглии, иными словами,
в мушиный «мозг».
Хотя механизм работы микроскопической
♦ лаборатории» полностью еще не ясен, уче-
ными совсем недавно был сделан важный
шаг к его разгадке. Оказалось, что «иссле-
дуемое» мухой вещество воздействует на
нервные нити вовсе не химическим, а элек-
трическим путем: в зависимости от электри-
ческих свойств молекул вещества меняются
и электрические свойства нитей. Этим и объ-
ясняется быстрота «анализа»: вместо мед-
ленных химических реакций — мгновенное
электрическое измерение.
Сообщение об этом открытии вызвало у
ученых большой интерес. Ведь «позаимство-
вав» у мухи этот принцип, удастся, быть мо-
жет, создать химические индикаторы и дат-
чики нового типа, которые позволят лучше
контролировать химические процессы и
управлять ими.
«УСТНОЕ»
ФОТОГРАФИРОВАНИЕ
ри-
на
В криминалистике
давно уже известен
так называемый ме-
тод устного портре-
та. Заключается он в том, что художник
сует портрет преступника, основываясь
указаниях людей, видевших его. Один такой
случай описан в книге Л. Шейнина «Запи-
ски следователя».
Недавно в США создана аппаратура, с по-
мощью которой можно делать примерно по
такому же способу фотографические снимки.
Принцип этот очень прост. Комплект из 600
стеклянных пластинок хранит контуры раз-
личных носов, лбов, подбородков и прочих
частей человеческого лица. По показаниям
свидетелей, которые описывают внешность
преступника, подбирается нос соответствую-
щей формы. л°б и прочие детали лица. По-
том все отобранные пластинки вставляются в
окошко проекционного аппарата, и на экране
получается более или менее точное изобра-
жение разыскиваемого лица.
ШТАМПОВКА...
ЛЬДОМ
При изготовлении об-
шивки для самолетов
нужны штамповочные
прессы с колоссальными
усилиями — десятки и сотни тонн. Прочность
материалов, идущих на фюзеляж, крылья и
оперение крылатых машин, непрерывно рас-
тет. Значит, нужно непрерывно увеличивать
мощность прессов? По-видимому, так. Впро-
чем...
Инженеры одной из зарубежных авиаком-
паний вспомнили о чудесных свойствах льда:
ведь его объем на десять процентов больше
объема замороженной воды! И вот «ледяной»
пресс за работой. На металлический сосуд
с толстыми стенками, в который залита вода,
кладется лист металла, а сверху — матрица.
Весь этот «бутерброд» стягивается болтами,
а затем охлаждается до температуры ниже
0°С. Расширившийся лед идеально ровно про-
штамповывает металл. Так как плотность
льда (и, следовательно, его объем) зависят
от температуры, то можно плавно регулиро-
вать давление ледяного «пресса». Исключи-
тельная простота и дешевизна нового метода
обещают ему широкое распространение.
ПОСЛУШНЫЙ	х-п,
СТАНОК	__
Сейчас уже никого не i, ijiSVfe
удивит станок, который JHC  ЯЙК ЯмйВпйгезд
сам «читает» чертежи,
или, скажем, станок с
программным управлением. Но вот парадокс:
обработка детали длится несколько секунд, а
на составление программы уходит несколько
часов. Неужели с этим мириться?
...На столе фрезерного станка укреплена
заготовка.
— Икс восемь! — командует оператор.
Стол послушно двигается направо и, пройдя
восемь миллиметров, останавливается, слов-
но ожидая следующего приказа.— Минус! —
отрывисто бросает человек, и стол безропотно
возвращается в исходное положение.— Игрек
три! — стол уходит вглубь на три миллимет-
ра.— Точка! — станок выключается.
Станком, разработанным одним из зару-
бежных институтов, по-прежнему управляет
программа. Но составляет программу сама
электронная вычислительная машина — «с
голоса». Точнее, не составляет, а преобразует
отдаваемые в микрофон команды в «знако-
мую» станку цифровую форму. На это ухо-
дит всего несколько секунд. Разумеется, про-
грамму можно «наговорить» и заранее — тог-
да станок будет обрабатывать деталь сам, без
оператора.
Электронной вычислительной машине без-
различно, каким голосом отдается приказ:
громким или тихим, басом или дискантом. Ее
не смутит и различная интонация, особенное
произношение и даже акцент. На входе
устройства, управляющего работой машины,
стоит «швейцар» — узкополосный фильтр. Он
пропускает только самую суть слова (то, что
отличает данную команду от другой, напри-
мер, «два» от «три» и так далее). А всячес-
кие «украшения» — то, что ученые называют
избыточной информацией — остаются «на
улице».
15
Михаил АРЛАЗОРОВ
Новые материалы о Н. 3. Циолковском
У этих документов необычная, а
подчас весьма драматичная исто-
рия. Ее можно излагать по-разно-
му. Мне кажется, справедливее
всего начать рассказ с фотогра-
фии, сделанной тридцать лет назад
в Калуге известным советским уче-
ным М. К. Тихонравовым. Вгляди-
тесь в снимок: рядом с Циолков-
ским дивизионный инженер Иван
Терентьевич Клейменов (генерал-
лейтенант инженерной службы, как
назвали бы его сегодня).
Почему у Циолковского оказал-
ся столь высокий гость? Чтобы от-
ветить на этот вопрос, придется
совершить небольшой экскурс в
историю советской ракетной тех-
ники. Истоки ее можно обнару-
жить в Москве и Ленинграде. Еще
в 1927 году в Ленинграде органи-
зовалась Газодинамическая лабо-
ратория (ГДЛ). Деятельность этой
организации, занявшейся пробле-
мами ракетной техники, протекала
при непосредственном внимании
Г. К. Орджоникидзе и М. Н. Туха-
чевского. Московские ракетчики
впервые попытались объединиться
в 1924 году, но созданное тогда
Общество изучения межпланетных
сообщений просуществовало не-
долго. Энтузиасты ракетной техни-
ки объединились вновь в апреле
1932 года, учредив Московскую
группу изучения реактивного дви-
жения (ГИРД). А затем был соз-
дан Ракетный научно-исследова-
тельский институт, во главе кото-
рого стал И. Т. Клейменов. Он был
начальником института до ноября
1937 года — до его ареста по кле-
ветническому навету.
В ту пору грандиозные задумки
Константина Эдуардовича еще ка-
зались многим беспочвенной фан-
тастикой. Но Клейменов не при-
надлежал к числу скептиков. На-
против, он искренне верил, что
не за горами день, когда мечты
Циолковского станут реальностью.
Молодые создатели советской
ракетной техники старались воз-
дать должное ее патриарху.
23 июня 1935 года Ракетный на-
учно-исследовательский институт
избрал Константина Эдуардовича
почетным членом Технического со-
вета. Из письма, извещавшего о
почетном избрании, Циолковский
узнал, что институт решил назвать
его именем и обозначать буквой
«Ц» (начальной буквой его фами-
лии) отношение веса топлива ра-
кеты к ее остальному весу. Пись-
мо обрадовало Циолковского. Ему
было очень приятно узнать, что
молодые ученые по достоинству
оценили значение «Ц» — числа
Циолковского — при расчетах по-
лета ракет.
Надо заметить, что к тому вре-
мени у Циолковского с Ракет-
ным научно-исследовательским ин-
ститутом уже завязались добрые
отношения. 27 мая 1935 года Клей-
менов сообщал Циолковскому,
что его статья «Энергия химиче-
ского соединения вещества и вы-
бор составных частей взрыва для
ракетного двигателя» получена и
включена в сборник «Ракетная
техника». Иван Терентьевич под-
черкнул при этом: «для нас было
бы очень ценно видеть в Вас по-
стоянного сотрудника этих сбор-
ников».
Увы, пожеланию не довелось
сбыться. Циолковский вскоре умер
и первый же сборник «Ракетная
техника», выпущенный в 1935 году,
был посвящен его памяти. Это на-
поминало торжественный траур-
ный салют — создатели советской
ракетной техники во всеуслышание
объявляли о своей преданности
его идеям.
А теперь о письме, фотокопия
которого воспроизводится на этой
странице. В 1962 году издатель-
ство «Молодая гвардия» выпусти-
ло в серии «Жизнь замечательных
людей» мою книгу о Циолковском.
Я писал в ней об избрании Кон-
стантина Эдуардовича почетным
членом Технического совета. Про-
читав книгу, вдова бывшего на-
чальника института Маргарита Кон-
стантиновна Левицкая-Клейменова
сообщила мне о переписке Ивана
Терентьевича с Циолковским.
Письмо, которое мы публику-
ем, — одно из немногих, не изъ-
ятых при обыске во время ареста
И. Т. Клейменова. Оно представ-
ляется мне интересным. Особен-
но заинтересовывает следующая
фраза:
«Привет и поздравления тов.
Лангемаку с успешно окончен-
ной прекрасной работой».
Попытаюсь объяснить, почему
эта фраза привлекла к себе вни-

ft'#. У'я'куьс-ге	цщ /зл.

16
мание. Георгий Эрихович Ланге-
мак, впоследствии разделивший
трагическую судьбу Клейменова,
был заместителем начальника ин-
ститута по научной части. Ланге-
мак был одним из продолжателей
работы над реактивными снаряда-
ми, начатой еще В. А. Артемьевым
и Б. С. Петропавловским. Не этот
ли большой труд, тогда, разумеет-
ся, совершенно секретный, имел
в виду Константин Эдуардович,
поздравляя Лангемака?
Мы не располагаем фактами для
того, чтобы категорически утверж-
дать: да, Циолковский знал о ра-
боте над боевыми ракетами. Од-
нако у нас есть достаточные осно-
вания предполагать, что Констан-
тин Эдуардович об этом догады-
вался.
Высокое- воинское звание и во-
енная форма Клейменова уже са-
ми по себе были весьма прозрач-
ным намеком. Не исключено, что
Циолковский познакомился с ру-
кописью большой работы — книги
«Ракеты, их устройство и примене-
ние». В этой книге (повторяю, ес-
ли ее рукопись попала в руки Ци-
олковского) не только написано,
что «ракеты на пороховом топли-
ве дают возможность решить це-
лый ряд артиллерийских задач»,
но и показаны проблемы, над раз-
решением которых ломали тогда
головы специалисты многих стран
мира.
И, наконец, последнее. Пытаясь
разобраться в сути публикуемых
материалов, я познакомился с од-
ним из свидетелей встречи Циол-
ковского и Клейменова. Он сооб-
щил мне, что прямого разговора
о военном применении ракет при
встрече в Калуге не было.
—- Однако,— заметил мой собе-
седник,— не исключено, что Ваша
догадка не безосновательна. В ча-
стности, ее косвенно подтвержда-
ет то, что Клейменов подарил
Циолковскому несколько фото-
снимков гирдовских ракет, попро-
сив при этом не показывать их
посторонним людям, а Константин
Эдуардович отнесся к этому со
всей серьезностью.
Суммируя все это, можно пред-
положить: ЦИОЛКОВСКИЙ ДОГА-
ДЫВАЛСЯ, ЧТО ЕГО УЧЕНИКИ И
ТВОРЧЕСКИЕ НАСЛЕДНИКИ ПРО-
ВОДЯТ БЕСПРИМЕРНО ВАЖНУЮ
РАБОТУ ПО ОСНАЩЕНИЮ КРАС-
НОЙ АРМИИ ОРУЖИЕМ ИСПО-
ЛИНСКОЙ СИЛЫ.
Итак, это лишь догадка, только
гипотеза. И все же, публикуя но-
вые документы о Циолковском, я
не счел себя вправе умолчать о
предположениях, возникающих при
истолковании текстов.
В 1905 году, прочитав в «Иллю-
стрированных биржевых ведомо-
стях», что какой-то американец
пытается применить ракету для
военных целей, Циолковский напи-
сал в редакцию решительный про-
тест против такого рода исполь-
зования его идей. А в 1935 году,
если считать возникшее предполо-
жение справедливым, он не про-
тестовал, а поздравил. Поздрав-
ление Циолковского очень важно
для понимания эволюции его
взглядов. Оно означает, что Кон-
стантин Эдуардович понял, какую
грозную опасность являет собой
германский фашизм.
Разумеется, Клейменов отве-
тил на это письмо. В семейном
архиве сохранилась копия его от-
вета:
«Дорогой Константин Эдуар-
дович!
С удовольствием читал Ваше
письмо и с удовольствием пишу
Вам снова.
Все материалы., кои Вы считае-
те уже законченными, направ-
ляйте нам.
Все работники Института чи-
тают Ваши работы и с нетерпе-
нием ждут новых.
Работаем мы не покладая рук;
на днях пустили несколько опыт-
ных ракет на высоту порядка
1—2 километра для проверки не-
которых выкладок и конструк-
ций. Сейчас широко развертыва-
ем экспериментальные работы на
стендах и на полигоне.,. Полу-
чаем неплохие результаты, жаль,
что Вы живете не в Москве, я
же три месяца как собираюсь
заехать к Вам, но, к сожалению,
недавно болел брюшным тифом
и не мог осуществить свое наме-
рение.
Думаю, ежели Вы не будете
возражать, заехать к Вам в кон-
це июля или начале августа.
Привет от работников Инсти-
тута.
Уважающий Вас И. Клейме-
нов».
Нетрудно догадаться, что Клей-
менов выполнил свое обещание.
Он побызал в Калуге. Свиде-
тельством тому их общий снимок.
Документы, которые вы види-
те,— интересное доказательство
связей Циолковского с людьми
переднего фронта ракетной нау-
ки и техники. Но переписка с Ра-
кетным научно-исследователь-
ским институтом не исчерпывает
связей Константина Эдуардовича
с ведущими исследовательскими
учреждениями в области авиаци-
онной и ракетной техники.
Работая над книгой о Циолков-
ском, я не раз слышал от неко-
торых его старых друзей, что
якобы в ЦАГИ плохо относились
к Циолковскому и подвергли же-
стокой критике проект его
цельнометаллического дирижабля.
Что касается критики дирижаб-
ля, то такой факт, действительно,
имел место. Но вряд ли следует
путать критику с плохим и, как
даже иногда утверждают, враж-
дебным отношением к Циолков-
скому.
Два малоизвестных документа
решительно опровергают такого
рода утверждения. 29 августа 1935
года Константин Эдуардович по-
лучил письмо из многотиражной
газеты ЦАГИ, ныне хранящееся в
Архиве Академии Наук СССР. От
имени коллектива ЦАГИ редакция
просила Циолковского выступить
на страницах многотиражки. 8
специальном номере о будущем
авиации цаговцы хотели прочесть
и мнение Циолковского, познако-
миться с его дерзновенными меч-
тами. Константину Эдуардовичу
оставалось жить не более трех не-
дель, но на конверте аккуратно
написано: «Отвечено согласием».
Значительно раньше — 30 де-
кабря 1928 года — датирован
другой документ — письмо Циол-
ковского, которым он отвечал на
приглашение посетить ЦАГИ по
поводу десятилетия его существо-
вания. Это письмо, ныне экспони-
рующееся в музее Н. Е. Жуков-
ского, представляет собой бес-
спорное свидетельство добрых от-
ношений Циолковского с ЦАГИ.
И вот что интересно: если до
революции инициативу во взаимо-
отношениях с Русским техническим
обществом, Обществом имени Ле-
денцова, Академией Наук неиз-
менно проявлял сам Циолков-
ский, то в годы советской власти
картина совершенно иная. Круп-
ные исследовательские учрежде-
ния сами протягивали руку вели-
кому калужанину.
7

17
ХО  с К ОЛЬКО • С кол г> к О • С КОЛЬ КО  с КОЛЬ!-
!АЬКО’ СКОЛЬКО -СКОЛЬКО-СКОЛЬКО- СКО/
• КОАЬ ко • с коль ко • с коль ко • сколько <
><0 ‘ С КО А Ь К. О С КОЛЬ КО  СКОЛЬ КО • С КОЛ
рлоко-сколько--------— ""
?КО‘
л
»к
• СКОЛЬКО-Q
кол
& 59GO7I 82 951425564756 69
t135 8152(545^63144 25537761 О
030508015021054 0 55089014^
5461632064 128C256C5l_OIO
W 	‘	‘	’
ОЛ
СК?
At>Kl
с КОЛЬ KQ -с кОлько - с колоко • с к оль КО  (
АЬКО- СКОЛЬКО- СКОЛЬКО-СКОЛЬКО-СКОЛ!
КОАЬКО-СКОЛЬКО • С КОЛЬ КО-СКОЛЬКО-
t><0-СКОЛЬКО-СКОЛЬКО-СКОЛЬКО' СКОЛЬ!
С КОАЬКО • с коло ко • с КОЛОК© • с коль ко • Ск
bKQ
f95>4939fc 91
юъ
н *4V «/ ~ । -с? < <5 м < м w *	5.6 5;
S С 2350015 ® IО 54 ОI fe t ?О 94011 12,4
79
— А‘
iZlOMi
ШфС
йесЛ55
Ь.;- ______________, ~ - __ _..,.
!1б‘-»202'2242&2&Ь03г343б32.К
! Jay 111925111925Ш9251Н923Ь73
!0235601Л0 21034550160753^Й9<С,
^Зй/эвазюбАс иззээюгбзшгб;^
1.г5 381521 54	9ОI 025^45-&Э | ЗО.21Й?-,
 i 92.51 66 । 9231665 16Бё51бё1Э23дД^>|

£6671
feel
А. КОНДРАТОВ
СЛОВА И ЧИСЛА
В любом языке насчитываются десятки, а
то и сотни тысяч различных слов. Всех их,
конечно, не запомнить. И при изучении чу-
жого языка мы стремимся заучить самые
главные, самые важные слова. Именно их
должен включать словарь-минимум, словарь,
который обязательно прилагается почти к
каждому учебнику языка.
Но здесь, при составлении словаря-мини-
мума неожиданно оказывается Следующее-
Ученые проанализировали 16 различных
учебников французского языка для амери-
канских школ. Казалось бы, словари-мини-
мумы должны в этих учебниках совпадать
если не полностью, то хотя бы на 70—80
процентов (ясное дело, что такие общие и
обязательные слова, как «я», «мы», «есть»,
«спать», и так далее должны быть во всех
учебниках французского языка).
Но, увы! Проверка показала: общими для
всех словарей оказалось не восемьдесят, а
примерно — два процента слов!
В 16 учебниках содержалось 6000 различных
слов французского языка; общими для всех
учебников были лишь 134 слова.
Теперь представьте себе, что два чело-
века, изучавшие язык по разным учебни-
кам, попробуют говорить друг с другом по-
французски. Поймут ли они друг друга?
Вряд ли. 134 слова — слишком мало для
того, чтобы разговаривать на чужом языке.
Но, может быть, это лишь единственный
случай, курьез — и только.
К сожалению, не курьез. Десять учебни-
ков испанского языка содержали четыре с
половиной тысячи различных слов. А общих
слов было всего-навсего 249.
Хорош словарь-минимум для изучающих
испанский язык!
Как же быть? Как найти список самых
нужных слов, как составить словарь-мини-
мум, свободный от произвола и личных мне-
ний составителя?
Ответить на эти вопросы помогла матема-
тика, вернее — математическая лингвисти-
ка, точные методы в изучении языка.
ЧАСТОТНЫЕ СЛОВАРИ
Что такое употребительные слова? Прежде
всего — такие слова, которые чаще всего
встречаются в нашей устной речи, в пись-
менных текстах. Чем большее число раз
встречается слово, тем оно употребительнее,
или, говоря языком математики, имеет боль-
шую частоту.
Многое будет зависеть от того, какой
текст мы возьмем. Например, в «Капитанской
дочке» Пушкина действие происходит, в ос-
новном, в Белогорской крепости; естест-
венно, что слово «крепость» встречается в
повести 98 раз. Если же мы возьмем любой
другой русский текст такого же размера, как
и «Капитанская дочка», то слово «крепость»
встретится нам раза два, а то и ни разу.
Разумеется, целесообразнее работать не с
одним текстом, а с несколькими. А затем
подсчитать — сколько раз встречаются в них
различные слова. Так, весьма частое для «Ка-
питанской дочки» слово «крепость» встрети-
лось всего лишь в 14 текстах из 133. Значит,
это слово занимает скромное место в спис-
ке самых употребительных слов русского
языка. Оно вошло лишь в пятую тысячу, а
составляй мы список лишь по «Капитанской
дочке», то слово «крепость» заняло бы мес-
то в первой десятке самых ходовых слов на-
шего языка!
В настоящее время создано большое ко-
личество частотных словарей по разным язы-
кам: английскому, немецкому, русскому, поль-
скому, чешскому, португальскому, испанскому
и т. д.
Словарь испанского языка, который соста-
вил Гарсиа Ос, был создан на основании под-
счетов 400 000 слов. Словарь чешского языка
на основе 1 миллиона 200 тысяч слов; поль-
ского — 7 миллионов, французского 1 мил-
лиона 500 тысяч, немецкого — 11 миллио-
нов, и, наконец, английского на основании
обработки текстов общим объемом в 18 мил-
лионов слов.
Обычно частотные словари представляют со-
бой списки слов, которые начинаются со слов,
встречаемых чаще всего. Самый большой из
таких словарей английский, который соста-
вили Торндайк и Лордж. В нем — 30 тысяч
слов. Каждое из них встретилось от четырех
раз и больше.
В частотном словаре русского языка —
5230 слов, которые встретились 13 и больше
раз в 133 различных текстах. А это три с по-
ловиной тысячи печатных страниц.
ТЕКСТООБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ
СПОСОБНОСТЬ
Итак, статистика помогает отобрать самые
нужные, самые частые слова.
Сколько же слов нужно брать для слова-
ря-минимума? Преподаватель, скажем, имеет
Стоит ли ехать наверх?
частотный словарь английского языка, вклю-
чающий тридцать тысяч самых ходовых слов.
Сколько же из них включить в словарь-мини-
мум? Тысячу? Две? Три? Пять тысяч? С по-
мощью статистики можно избавиться от про-
извола и объективно выявить самые нужные
слова языка. Но ведь этот произвол остается,
когда мы начинаем определять общее коли-
чество этих слов!
Однако и здесь на помощь приходит ма-
тематика.
В «Капитанской дочке» Пушкина союз «и»
встречается 1160 раз на 29 тысяч слов текста,
то есть в среднем один раз на 25 слов. Пред-
лог «в» — 724, то есть один раз на 40 слов.
Вообще, служебные слова занимают, как по-
казал молодой советский лингвист В. Мар-
ков, 35,3 процента авторской речи и 45,9 про-
цента речи действующих лиц.
Слова-монополисты имеются не только сре-
ди служебных слов, но и среди знаменатель-
ных. Десятки тысяч редких слов занимают ни-
чтожную часть текста; в основном же любой
текст (любого языка!) состоит из небольшо-
го числа самых частых слов. «Отсюда следу-
ет,— пишет Ю. Марков,— что различные сло-
ва имеют различную способность к образова-
нию текста или различную текстообразова-
тельную способность».
736 самых употребительных английских
слов занимают 75 процентов текста. Это
значит, что три четверти текста будет нам
понятно, если мы примемся за чтение, зная
такое количество слов.
Тысяча слов (разумеется, самых частых) за-
нимает 80,5 английского, 83,5 французского, 81
процент испанского текста. Две тысячи самых
ходовых английских слов занимают 86 про-
центов текста, три тысячи — около 90, пять
тысяч — 93,5 процента!
Это значит, что зная 5000 самых частых
слов, из каждых 300 слов, составляющих
страницу текста, нам будет известно 281 и
неизвестно всего лишь 19 слов! То есть прак-
тически — можно свободно читать любой
текст на английском языке.
Нетрудно подсчитать, что увеличить сло-
варь нецелесообразно. Если мы даже удвоим
его и вместо 5000 возьмем 10 000 самых час-
тых слов, то тогда вместо 93,5 будет покры-
то... всего лишь 96,4 процента текста! Мы
увеличили словарь вдвое — но выгрыш полу-
чили всего-навсего в 2,9 процента!
Итак, математика дает преподавателю ино-
странного языка не только список самых час-
тых слов языка, но и определяет размеры
словаря-минимума. Она же может помочь в
чисто педагогических вопросах, —например
в обучении устной речи.
СЛОВАРЬ-МИНИМУМ
ДЛЯ РАЗГОВОРА
Знание языка — это, прежде всего, знание
разговорной, живой речи. Чтобы правильно
и свободно говорить на чужом языке, нужно
преодолеть многочисленные трудности: не
мерить «на свой аршин», не переделывать в
духе родного языка «атомы речи» — фонемы
языка чужого, владеть грамматическими кон-
струкциями и правильно строить фразы и
т. д Но при изучении устной речи, как и при
изучении письменной, прежде всего нужно
знать слова чужого языка. В устной речи это
18
даже важнее, ведь при чтении мы имеем воз-
можность заглянуть в словарь, а в разговоре
этого сделать нельзя: слова должны быть у
нас все время «под рукою».
Можно ли составить частотный словарь
устной речи? Безусловно, можно. Причем за-
ранее можно предположить, что большая часть
«книжных слов» отсеется. Можно предпо-
ложить, что вообще создать словарь-минимум
разговорной речи целесообразно из обычных
словарей, удалив из них только явные книж-
ные слова.
Для проверки этого предположения в США
был проведен следующий опыт. На магнито-
фонную ленту записано 607 выступлений 274
студентов колледжа /что составило около
трехсот тысяч слов/ ; запись была неожидан-
ной для студентов, их выступления были не-
подготовлены и поэтому не содержали книж-
ных ораторских и других, чуждых нашей обыч-
ной речи слов. Сколько же «книжных слов»
отсеялось в устной речи?
Из первых пятисот наиболее употребитель-
ных слов литературного языка — всего лишь
пять слов; из первой тысячи — тридцать пять,
из двух тысяч — сто семьдесят восемь, из
пяти тысяч — около тысячи пятисот. А это
значит, что даже после самого строгого отсе-
ва книжных слов в словаре-минимуме все. же
остается две трети.
Достаточно ли этого? Может ли человек,
пользуясь тремя с половиной тысячами самых
частых слов, свободно говорить, скажем, по-
английски?
Подсчеты показывают, что для этого доста-
точно даже двух тысяч. Текстообразователь-
ная способность самых ходких слов устной
речи больше, чем письменной.
«Жила-была сорока...»
Американский ученый А. Уэст после дол-
гих опытов пришел к выводу, что для англий-
ского языка возможно следующее число слов,
входящих в «словарь говорения».
Для примитивного пересказа основной сю-
жетной линии некоторых сказок и коротких
рассказов нужно знать 450 слов. Для подроб-
ного пересказа почти любой сказки — 750
слов. Для очень подробного пересказа при-
ключенческих романов — 1400 слов, для де-
тального пересказа любых произведений ху-
дожественной литературы — три тысячи слов.
СЛОВАРЬ
ЯЗЫКА ПИСАТЕЛЯ
Очень часто пристрастие автора к опреде-
ленным словам искажает статистические ре-
зультаты. Скажем, союз «и», в среднем,
встречается 40 раз на тысячу слов русского
текста. Но если мы возьмем произведения
писателя Леонида Андреева, питавшего при-
страстие к этому союзу, то мы можем встре-
тить в тысяче слов не 40, а добрых 60 или
80 союзов «и» (Андреев употреблял его не
только как соединительный союз, но очень
часто начинал с него предложения).
Конечно, для составления словаря самых
ходких слов любимые слова писателя — поме-
ха. Но с другой стороны — они-то как раз
и являются теми объективными показателями,
которые могут дать нам характеристику сти-
ля писателя, его отличия от других мастеров
пера, индивидуальной особенности его стиля.
«Словари языка писателя» начали состав-
ляться давно. В них входили все слова, кото-
рые употребил данный писатель в своих про-
изведениях. Чем больше их, тем богаче лекси-
ка, словарный запас писателя.
Так, в произведениях великого английского
поэта Мильтона встречается примерно 8000
различных слов; в «Божественной комедии»
Данте — 5860 слов; в «Неистовом Орланде»
Торквато Тассо - 8474 слова; в произведениях
древнеримского поэта Горация — 6084 слова,
в гомеровских поэмах — около 9 тысяч слов,
в творениях Шекспира — 15 тысяч слов (по
другим данным — даже 24 тысячи!), в сочи-
нениях Пушкина — 21 200 слов.
Любопытно сравнить со словарями вели-
ких писателей количество различных слов,
которые употребляют обыкновенные люди.
По данным психологов, ребенок пользуется
3600 словами; подросток в 14 лет — 9000.
Средний взрослый употребляет 11 700 слов, а
человек «повышенной интеллигентности» —
до 13 500 слов.
Здесь, правда, следует внести существен-
ную поправку. Если в «Божественной коме-
дии» Данте было употреблено 5860 слов,
причем 1615 из них — это собственные име-
на и географические названия, то это вовсе
не означает, что Данте знал такое количест-
во слов. На самом деле великий флорентиец
знал десятки тысяч слов и, вероятно, пользо-
вался ими — но в своей поэме он употребил
только часть из них; эту часть и уловил «сло-
варь языка Данте».
Не так давно в нашей стране вышел четы-
рехтомный «Словарь языка Пушкина», кото-
рый одновременно является и частотным сло-
варем. В нем приводятся данные о том, ско-
лько раз встречается то или иное слово в
полном собрании сочинений Пушкина, в ка-
ких именно произведениях, в каких значениях
и грамматических формах.
В полном собрании сочинений Пушкина
содержится около 600 тысяч слов. Из них
21 200 слов — различные. Свыше ста раз встре-
чается всего лишь 720 слов.
Зато один раз на шестьсот тысяч слов пуш-
кинских текстов встречается 6440 различных
слов, два раза — 2830 слов, три раза — 1800
слов. Это — неопровержимое и точное сви-
детельство богатства пушкинского словаря,
своеобразия его лексики.
Над составлением «Словаря языка Пушки-
на» работал коллектив сотрудников Инсти-
тута русского языка АН СССР в течение дол-
гого времени; ведь шутка ли сказать — нуж-
но было исследовать более полумиллиона
слов.
В настоящее время на помощь ученым при-
ходят электронные вычислительные машины,
которые позволяют выполнять счетную рабо-
ту многих лет за часы и даже минуты. Помо-
гают они и при составлении частотных сло-
варей, например, частотный словарь русского
языка, о котором мы упоминали выше, был
составлен с помощью вычислительной техни-
ки.
Лексика каждого достаточно длинного
текста, будь это роман или пьеса, научная
книга или деловой отчет, имеет определи-
тельную структуру. Стиль и словарь «Капи-
танской дочки» существенно отличается от
«Введения в математический анализ». Час-
тотные словари, словари языка писателя поз-
воляют выразить эти отличия в числах, сде-
лать их доказательными.
Эти точные доказательства дают не только
частотные словари. Например, подсчет сред-
него количества слов в предложении также
позволяет характеризовать стиль того или
иного писателя с помощью чисел.
Можно сказать: «А. Н. Толстой предпочи-
тает более длинные фразы, а А. И. Куприн —
более короткие». А можно сказать и так:
«Среднее число слов в фразе в произведении
Толстого «Сестры» равно 11,9, а среднее чис-
ло в фразе в произведении Куприна «Поеди-
нок» — 9,5». Разница будет примерно такой
же, как если в одном случае ограничиться
утверждением, что производство угля в Со-
ветском Союзе больше, чем в Англии, а в дру-
гом привести конкретные цифры «Каждому
ясна большая доказательность утверждения
во втором случае», — пишет Р. Л. Добрушин в
статье «Математические методы в лингвис-
тике».
Разный подход
ЧИСЛА
НА СЛУЖБЕ ЛИНГВИСТИКИ
Первоначально числа помогали решать
многие прикладные вопросы. Например: как
удобнее расположить клавиши на пишущей
машинке?
Естественно, самые частые буквы должны
быть самыми «удобными», а самые редкие
находиться на периферии. Определить, какие
из букв часты, а какие редки, могут только
подсчеты.
Или еще один образец «прикладной линг-
вистики» — передача речи, в устной или пи-
сьменной форме, в форме письма, телеграм-
мы, телефонного разговора. «Быстрое усовер-
шенствование техники связи, рост потреб-
ностей в передаче информации, «кризис эфи-
ра», в котором не умещается информа-
ция, передаваемая в форме электромагнит-
ных волн,— все это поставило очень остро
проблему создания более экономных методов
передачи информации»,— говорит Р. Л. Доб-
рушин.
Как удобнее кодировать слова и буквы
языка в электрические сигналы? Как лучше
сокращать текст, опуская те его части, кото-
рые не несут информации и являются избы-
точными? Ответить на эти вопросы могут то-
лько числа, только точные методы в изучении
языка.
За последнее время появились новые при-
ложения лингвистики, которые потребовали
точных мер и чисел в описании языка. С воз-
никновением кибернетики с языком прихо-
дится иметь дело не только людям, но и
«умным машинам», а машины «понимают»
только строго формализованный, однознач-
ный язык чисел и логических команд. На не-
го и требуется переводить наш обычный че-
ловеческий язык.
Машинный перевод с одного языка на дру-
гой, машинное хранение информации, ма-
шинный перевод устной речи в письменную
и письменной в устную, наконец, разговор с
машиной по-человечески, т. е. ввод и вывод
информации в машину в форме устной речи,
— все эти задачи, которые несколько десяти-
летий тому назад относились к области науч-
ной фантастики, ныне стали реальными и
важными научными проблемами. И решить
эти проблемы может только лингвистика в
тесном содружестве с математикой.
С кем поведешься...
19
БУРЫЙ
ЖИР
К выгоде обеих сторон
Числа и точные меры помогают решать не
только практические, прикладные задачи язы-
кознания. Они нужны и самой языковедческой
теории. Например, определять степень заим-
ствования одного языка из словарного запаса
другого.
Так, подсчеты показывают, что в албан-
ском языке из 5140 слов лишь 430 являются
собственными, а все остальные заимствованы
из других языков. В армянском 1500 слов из
1940 заимствованы из персидского, греческо-
го, парфянского, сирийского, арабского. В ко-
рейском языке имеется до 75 процентов за-
имствований из китайского; в английском от
55 до 75 процентов всех слов заимствованы
из французского, латыни и других роман-
ских языков.
Конечно, большое число заимствований в
языке не говорит за то, что этот язык яв-
ляется худшим, менее полноценным — все
языки мира равны, на любом из них можно
выразить то, что выражено на другом языке.
Заимствуются обычно слова, обозначающие
предметы быта, культуры, труда, которых не
было ранее у народа — естественно, что. вме-
сте с предметом заимствуется и его название.
Например, русское слово «спутник» вошло во
все языки мира, равно как и французское
«одеколон» или австралийское «бумеранг» и
«кенгуру».
» * *
Наука о языке за долгие годы своего разви-
тия накопила огромный материал. «Продол-
жать игнорировать числа при рассмотрении
лингвистических явлений означало бы тормо-
зить развитие языкознания», — писал в 1949
году французский языковед Коэн.
Но кроме этой внутринаучной потребно-
сти в точности, возникла необходимость реше-
ния практических задач: как старых и тради-
ционных (вроде преподавания иностранных
языков, создание экономных кодов), так и
новых, порой научно-фантастических, как, на-
пример, разговор с машиной на человеческом
языке, машинный перевод с языка на язык
и т. д. Решить эти задачи без чисел — невоз-
можно. Вот почему математические методы
все больше начинают применяться в изучении
языка.
Но такая элементарная математика приме-
нима к задачам лингвистики лишь на первых
порах. Затем должно следовать создание ново-
го математического аппарата специально для
языковедческих задач, точно так же, как был
создан новый аппарат для задач экономики
(линейное, динамическое программирование,
теория очередей и т. д.), как создается новый
математический аппарат для биологии (на-
пример, работы одного из крупнейших совет-
ских математиков Гельфанда посвящены этой
важной проблеме), как был создан и бурно
развивается новый раздел математики, воз-
никшей специально для решения гуманитар-
ных задач — теории игр.
«Современная математика,— говорилось на
VIII международном конгрессе лингвистов,—
в высшей степени способствует точности изу-
чения языка. Так же как в физике математи-
ческие элементы используются для описания
физического мира, поскольку предполагается,
что они соответствуют элементам физическо-
го мира, так и в математической лингвистике
математические элементы предположительно
должны соответствовать элементам мира речи».
Неравные гонки
ткань дополнительно
органы животного,
шубы. Однако недав-
тепла и сильнее
его кровеносные
тепло по всему
ограничиваются
Зоологи давно знали,
что у животных, впада-
ющих в зимнюю спяч-
ку, имеется в большом
количестве особая жировая ткань, так назы-
ваемый бурый жир.
Считалось, что эта
утепляет внутренние
укрывая их наподобие
но американский физиолог Смит установил,
что роль этой ткани отнюдь не сводится к
пассивному сохранению тепла в организме.
Оказалось, что бурый жир — это даже не
просто «печка», а настоящая автоматическая
система отопления, работающая как своего
рода термостат. Когда мороз усиливается, бу-
рый жир выделяет больше
нагревает пронизывающие
сосуды. А кровь разносит
организму. Но и этим не
функции удивительного жира.
Свои эксперименты доктор Смит проводил
на сурках-животных, чья сонливость стала
нарицательной: «спит, как сурок». При этом
ученый обратил внимание на замечательный
факт: когда температура воздуха понижа-
лась до такой степени, что это становилось
опасным для жизни сурка, зверек неизменно
просыпался и начинал двигаться, что, есте-
ственно, спасало его от замерзания. Выясни-
лось, что при лютой стуже жировая «печка»
наиболее интенсивно нагревает сосуды, снаб-
«АНТИВЗРЫВ»
Что служит причи-
ной мощного радио-
излучения, приходяще-
го к нам на землю из
космоса? Может быть, это термоядерные
реакции в глубинах звезд?
— Нет,— говорят два известных астрофи-
зика, английские ученые Фрейд Хойл и
В. Фоулер,— мы наблюдаем явления, при
которых выделяется в тысячи и миллионы
раз больше энергии, чем при любой термо-
ядерной реакции.
Оба ученых изучали карты, составленные с
помощью самого мощного в Америке радио-
телескопа и крупнейшего в мире оптическо-
го телескопа.
Накладывая карты одну на другую, они за-
метили, что часто галактики совмещаются с
двойными радиозвездами. Некоторые из та-
ких пар излучают в виде радиоволн энергию
порядка 4,4X IO44 эргов в секунду. Много ли
это? Да, в 100 миллиардов раз больше, чем
испускает Солнце, считая не только его «ра-
диопередачи», но и все излучения, волновые
и корпускулярные, вместе взятые.
Рассмотрев возможные объяснения этого
факта, авторы пришли к парадоксальному
выводу, что причиной сильнейших во Все-
ленной источников энергии служит слабей-
шее из известных взаимодействий вещества

жающие кровью спинной мозг, сердце и лег-
кие. Высокая температура крови является
тем сигналом тревоги, который, действуя на
нервную систему, заставляет зверька про-
снуться, двигаться, а затем и разыскивать бо-
лее защищенное от холода убежище. Таким
образом, впадающим в спячку животным не
грозит перспектива окоченеть во время сна,
они могут спать спокойно: неусыпный
«страж» вовремя их разбудит.
Не исключено, что изучение механизма
зимней спячки животных окажется полезным
в... космонавтике. Дело в том, что бурый
жир имеется в небольших количествах и у
человека.
Вполне возможно, что при длительных кос-
мических полетах целесообразно будет надол-
го погружать космонавта в искусственный
сон. При этом глубокое торможение охваты-
вает не только кору больших полушарий, но
и подкорковые области мозга. Вывести чело-
века из такого сна далеко не столь просто,
как из обычного. На земле это делают в кли-
нических условиях — будильником здесь не
обойдешься. А как быть в космосе?
Вот тут-то и был бы незаменим естествен-
ный «часовой» — бурый жир, который мгно-
венно будил бы космонавта в необходимых
случаях. Разумеется, это не значит, что космо-
навта пришлось бы каждый раз «заморажи-
вать»: «сигналом побудки», возбуждающим
жировую ткань, могли бы вместо холода слу-
жить электрические импульсы, вырабатывае-
мые в нужный момент специальными устрой-
ствами космического корабля.
между собой —- гравитация. Авторы создали
целую теорию «гравитационных катастроф» в
галактиках, особенно при их столкновениях,
когда рушится установившийся в них по-
рядок.
Суть теории такова: вокруг центров каж-
дой галактики скапливаются огромные коли-
чества газов. Сначала это водород, затем по-
степенно образуются более тяжелые атомы.
Под действием гравитации это внезвездное
вещество устремляется к центру тяжести.
Скопление вещества возрастает, сила тяже-
сти увеличивается, и скорость растет,— так
считают исследователи. Бесчисленные атомы,
стремящиеся к одной точке, разгоняются на
просторах Вселенной до субсветовых скоро-
стей. Возникает нечто подобное взрыву. При
взрыве газы разлетаются, здесь же — «слета-
ются». Явление, не имеющее подобия в зем-
ных условиях, исследователи назвали «анти-
взрывом».
____ГИПОТЕЗЫ,
ПРЕДЛОЖЕНИЯ,
ПРОЕКТЫ
ХАДЕГЖКВАМта
В. ЛАДИН
Рис. Е. СКАКАЛЬСКОГО
Перед вами—очерк о фак-
тических событиях, деталь-
но описанных в прошлогод-
них английских журналах и
газетах.
УТРОМ НА КАРТОФЕЛЬНОМ ПОЛЕ
аже в густонаселенной про-
мышленной Англии еще
остались тихие деревен-
ские уголки. Между невы-
соких холмов, почти круг-
лый год покрытых зеленой
травой, лежат одноэтаж-
ные каменные поселки с
неизменным кабачком на
центральной улице. Карл-
тон — одна из таких дере-
вушек в Уилтширском
графстве теплой Юго-Западной Англии, где домики увиты плющем
и виноградом.
Июльским утром Рой Блэншард, владелец одной из карлтонских
ферм, решил проведать свое картофельное поле, подававшее хорошие
виды на урожай. В прекрасном настроении мистер Блэншард погля-
дывал на ровные' ряды зеленых кустиков, как вдруг обнаружил, что
понес несомненный материальный урон. На темной зелени поля зия-
ла большая черная яма двух с лишним метров в диаметре. Подойдя
поближе, мистер Блэншард смог убедиться, что около ямы не было
ни следов, ни каких-либо других указаний ее происхождения.
Это был мелкий блюдцеобразный кратер с небольшим, примерно
в ладонь, углублением посередине. От краев кратера разбегался стран-
ный рисунок из трех борозд, образовывавших нечто вроде трезубца,
и напротив них, с другой стороны кратера, лежала еще одна, лишена
ная растительности, голая борозда. Пораженный фермер отправился
рассказать соседям о происшествии. Но оказалось, что и соседям бы-
ло чем поделиться.
В нескольких местах на пшеничных и ячменных полях, неподалеку
от картофельного поля мистера Блэншарда, неведомая сила повали-
ла стебли растений пятнами эллипсоидальной формы размером до
десятка метров. Слухи поползли по деревне, добрались до ближайшего
городка Шэфстбюри и вскоре должны были дойти до военных властей
Юго-Западной Англии.
ПОЯВЛЯЕТСЯ ДОКТОР РЭНДОЛЛ
о пшеничному полю сколь-
зила сухонькая фигура не-
высокого человека. Около
овала прибитой пшени-
цы человек остановился,
огляделся, словно сверяясь
с неведомыми ориентира-
ми, и начал делать тороп-
ливые записи. По соседст-
ву находился огород мисте-
ра Блэншарда. Человек на-
правился туда, но вдруг,
приблизившись к живой изгороди, окаменел. Вместо веселой зелени
вьющихся растений, образующих изгородь, перед ним чернели обуглив-
шиеся остатки с большой дырой посредине. Обожженной казалась и
трава на несколько метров вокруг. Сделав лопаточку из бумаги, че-
ловек собрал щепотку черного пепла и, завернув в несколько бумаж-
ных слоев, положил к себе в нагрудный карман. Облазив вдоль и
поперек обгорелое место, человек вышел на грядки мистера Блэншар-
да, поминутно оглядываясь назад и наверх, словно ожидая сигнала
с неба. Он спустился в кратер, около которого было безлюдно, и
начал рыть землю прямо руками...
Наконец, военному командованию было доложено о карлтонском
происшествии.
— Ага,— решили военные,— основное здесь кратер, яма, иначе го-
воря, воронка. Но если есть воронка, значит, был взрыв. А если был
один, то может быть и второй. Значит, необходимо срочно послать
команду и удалить невзорвавшиеся боеприпасы. Приказ был отдан, и
четыре сапера с миноискателем под командованием бравого сержан-
та Джимми Райса зашагали по дороге на Карлтон. Прибыв к месту,
указанному деревенскими жителями, Райс как исправный солдат при-
казал этих жителей удалить и повесить вокруг отпугивающие таб-
лички: «Не подходить! Опасно!». Саперы разбили на квадраты карто-
фельное поле и приступили к поискам.
— Сэр! — закричал один из солдат, обращаясь к сержанту,— Ка-
кой-то человек вас спрашивает.
К сержанту подошел сухонький человек, которого не более чем
день назад мы оставили роющим землю в кратере.
21
— Доктор Рэндолл, сержант. Бывший сотрудник лаборатории By-
меры в Австралии. Сейчас живу в Тилворте. Мне нужно поговорить с
вами.
— К вашим услугам, док.
— Вы взялись за серьезную задачу, необыкновенно серьезную. Вы
думаете, что удаляете мины? Нет, сейчас от вашей работы могут
зависеть судьбы человечества! Вы ищете следы. Следы пришельцев
оттуда,— костлявый палец Рэндолла показал на небо.— Я знал, что
нечто подобное случится здесь, в Англии. Для этого я оставил ра-
боту и дом в Австралии и переселился сюда. Много раз они усколь-
зали у меня из-под носа. Но теперь я знаю о них все, все!
У кратера между тем появились несколько местных жителей и не-
известно откуда взявшийся репортер одной из лондонских газет.
— Они приземлились здесь, это их следы,— показал доктор Рэн-
долл аудитории на кратер и на поля.— Мы называем такие штуки ле-
тающими тарелками. Но это настоящий исследовательский межпла-
нетный корабль. Он прилетел с Урана. На нем была команда в 50 че-
ловек. Те же мясо и кости, что и мы с вами. Одни болтуны говорят
о маленьких зеленых человечках. У них были неприятности — отка-
зали солнечные батареи. Командир приказал сделать посадку, но
не рассчитал высоту. Получилось несколько скачков. Выхлопы из
двигателей местами повалили пшеницу на соседних полях.
— А вон там под выхлоп попала изгородь. Ее сожгло и посадочным
треножником проломило дыру.
— Рональд, посмотри,— распорядился сержант.
Солдат побежал к изгороди:
— Так точно, сэр, здесь все обгорело.
— Предупреждаю, сержант,— вмешался Рэндолл,— пепел может
быть радиоактивным.
— А как насчет ямы, док? — сержант с опаской покосился на
кратер.
— Вы должны копать. Здесь может быть настоящий след. Сверху
вы увидите кристаллический уголь, а под ним сверкающие куски.
Если найдете сверкающий металл, не трогайте его ради собствен-
ной жизни.
Саперы принялись за работу. Лопата отвалила пласт, другой,
и все увидели черные, тускло сверкающие крупинки.
— Уголь! Вот видите, уголь! Я вам говорил,— закричал Рэндолл.
Репортер вцепился в лацканы пиджака доктора:
— Как вы это узнали, сэр? Всего несколько вопросов для нашей
газеты!
— Я уже встречал такие вещи в Австралии. Они там были в
1954—1955 годах. Здесь, на Земле, их корабли предпочитают летать
по магнитным силовым линиям.
— Зачем они прилетают?
— Они не хотят зла. Их цели мирные, исследовательские. Я думаю,
их тревожат наши ядерные взрывы. Быть может, их стабильность за-
висит от нашей.
— Что вы скажете об их тарелке, то есть, простите, об их ко-
рабле?
— Они не очень далеко ушли от нас в технике. Лет на сто, не
больше. Принцип их корабля доступен нашему пониманию, а может
быть, уже в этом веке мы и сами построим корабль не хуже. Они
умело используют солнечную энергию. Здесь приземлялся примерно
такой корабль — и доктор Рэндолл нарисовал в блокноте репортера
небольшую схему.
ДОКТОР РЭНДОЛЛ ИСЧЕЗАЕТ
тром лондонские газеты
вышли под крупными заго-
ловками:
— Визит с Урана!
— Не накопали ли мар-
сиане нашей картошки?
— Доктор Рэндолл знает
все!
К скромной деревушке
устремились автомобили
кинохроники, телевидения
и прессы, армии, авиации
и лондонского «Общества по исследованию неидентифицированных
летающих предметов». В палате общин два депутата парламента обра-
тились к правительству с запросом по поводу Уилтширского кра-
тера.
На картофельном поле мистера Блэнгарда творилось нечто невооб-
разимое. Табуны любопытных из окрестных поселков и представители
различных мастей и сортов затоптали столько картошки, сколько не
могла бы уничтожить и целая сотня более крупных кратеров. Там и
здесь стрекотали кинокамеры, телеоператоры готовили свое сложное
хозяйство. Гвоздем программы было предполагаемое выступление пе-
ред объективами доктора Рэндолла, превратившегося за одну ночь в
знаменитость. Однако знаменитость заставляла себя ждать.
Репортеры ползали, осматривая кратер, обгоревшую изгородь и по-
валенную пшеницу. Между тем стали поступать новые известия.
Армия сообщила, что никакой радиоактивности ни в пробах поч-
вы, ни в почерневших растениях с изгороди не было обнаружено.
Больше того, живая изгородь вовсе даже и не была обожжена. Это
микроскопический хищный грибок мильдью, или мучнистая роса, пре-
вратил зеленые растения в черную пыль, похожую на пепел.
22
Кристаллический уголь в кратере тоже появился из-за сугубо земных
причин. Мистер Блэншард, заботливый хозяин, регулярно вносил
удобрения на картофельное поле, и печная зола была не последним
из них.
Поиски саперов сержанта Райса пока не принесли не только вол-
шебного сверкающего металла, но даже старой ржавой железки.
Доктор Рэндолл все не появлялся. Наконец, самый нетерпеливый
молодой репортер' помчался в поселок Тилворт, где как будто обитал
доктор. В конце поселка журналисту указали небольшой дом. Поло-
вина. его принадлежала Рэндоллу. Репортер постучал, и в дверях по-
казалась пожилая деревенская женщина. На вопрос о докторе она
ответила, что его нет, и она не знает, когда он появится.
— Скажите, миссис, а какими исследованиями занимался здесь док-
тор Рэндолл и не познакомился ли он с этими парнями с Урана?
Тон вопроса, очевидно, не понравился женщине, и она нахмури-
ла лоб.
— Конечно, он доктор и знает, о чем говорит.
— Мистер Рэндол — доктор физических или медицинских наук?
— Обеих,— неприветливо ответила женщина и с треском захлоп-
нула дверь.
К КРАТЕРУ ПРИХОДИТ АСТРОНОМ
ак всегда, ученые узна-
ли о происшествии позже
военных, и поэтому, когда
в Карлтон приехал извест-
ный английский астроном
Патрик Мур, шумиха была
уже в полном разгаре. От
первоначального кратера
сохранились лишь жалкие
остатки, и Муру пришлось
положиться на описание
мистера Блэншарда. Правда,
затоптанные следы трех борозд, образующих трезубец, еще можно
было заметить, однако сам кратер стараниями саперов из команды
сержанта Райса был испорчен полностью и бесповоротно. Солдаты
продолжали копать, но надежды найти как сверкающий металл, так
и неразорвавшуюся бомбу уже казались в высшей степени сомни-
тельными. Внезапно лопата одного из солдат ударила о что-то твер-
дое. На свет появились два небольших камня.
«Но с другой стороны, — заканчивает Мур свое сообщение, — я не
смог обнаружить никаких следов метеорного материала, и поэто-
му определенных доказательств падения метеорита не сущест-
вует».
«А может не существовать и вообще, даже если падение метеори-
та имело место, — заявляет коллега Мура Хаустон,— в том случае, если
метеорит ледяной». Очень часто после того, как огненные шары
прочерчивают небо и падают почти у вас под ногами, нельзя ничего
найти. Ледяной метеорит может вырыть кратер, но к моменту, когда
кратер будет обнаружен, лед растает. Возможно, что тщательное ми-
кроскопическое исследование кратерного днища сможет обнаружить
космическую метеоритную пыль. Но для Уилтширского метеорита
этот вопрос представляет лишь умозрительный интерес. Кратер ведь
был перекопан...
Однако существует и еще одна, совсем не метеорная возможность
объяснения карлтонских событий, и, чтобы рассказать о ней, при-
дется ввести в дело еще два кратера. Они появились при неизвест-
ных обстоятельствах примерно в то же время, но на другом конце
острова, в Шотландии, на воспетых Вальтер Скоттом Ламермурских
холмах. Кратеры посетил главный астроном Эдинбургской обсерва-
тории Батлер. Это были неровные ямы около 3 метров ширины и
около метра глубины. По сторонам на довольно далеком расстоя-
нии валялись разбросанные вереск, торф и трава. А от краев ям змеи-
лись расходившиеся по радиусам трещины примерно до 10 метров
длины.
По мнению Батлера, эти кратеры были местом, куда ударила молния.
Действительно, за 10 дней до того, как кратеры обнаружили, над Ла-
мермурскими холмами бушевала гроза. Мощный разряд ударившей в
почву молнии мгновенно нагрел небольшой объем воды выше темпе-
ратуры кипения, и водяной пар, превратившийся во взрывчатку, вы-
рыл эти неровные кратеры.
В Шотландском метеорологическом управлении в Эдинбурге Батлер
получил справку, что за последние 15 лет было зарегистрировано три
таких кратера. Относительно двух из них твердо засвидетельствовано,
что они появились в результате удара молнии. Быть может, замечает
Батлер, многие впадины, видные на вересковой пустоши с самолета
в косых лучах заходящего солнца, образовались подобным образом.
Быть может, так образовался и Уилтширский кратер? Окончатель-
ный ответ неизвестен, но во всяком случае ясно, что прежде чем ви-
нить в земных происшествиях разумных обитателей звездных миров,
резонно поискать объяснений в нашем еще далеко не полностью изу-
ченном земном доме.
— Метеорит,— загудела толпа.
Камни для осмотра передали Патрику Муру. Ученый внимательно
осмотрел находку, но не спешил высказывать свое мнение. Наконец,
Мур произнес:
— По-моему, ничего похожего на метеорит, но я ни в коей мере не
специалист в этой области.
Камни тут же отправили для анализа в Британский музей.
Джимми Райс и его саперы на том и закончили свою деятельность.
Однако Мур оказался прав, и музейные авторитеты вскоре под-
твердили, что камни, выкопанные в кратере на картофельном поле, —
самые обыкновенные обломки местных пород и не имеют никакого
отношения к космосу.
В ПОИСКАХ ОБЪЯСНЕНИЯ
ем не менее, Мур все
" '	же придерживается метеор-
ной версии карлтонских
происшествий. И вот поче-
му. Вывалы пшеницы, «не-
сколько странные», как за-
мечает ученый, представля-
ли собой эллипсоидальные
или овальные пятна до
15 метров в длину и шири-
ной около 4,5 метра. Один
из участков, также оваль-
ный по форме, имел в центре правильный круглый район, где пше-
ница оставалась нетронутой. Действительного понижения почвы Мур
не заметил ни на одном из вывалов. Расположение пятен было таким,
что они, как выражается Мур, «вели» прямо к кратеру на картофель-
ном поле. Поэтому нелепо, например, было бы пытаться объяснить
появление кратера естественным оседанием почвы. Только тело, упав-
шее с воздуха, могло вызвать бурные потоки, повалившие в отдель-
ных местах пшеницу, и одновременно вырыть небольшой кратер.
Вместе с кратером, когда ударом сорвало верхний слой земли, мог
появиться и «трезубец», образовавшийся из борозд много раз пере-
копанного в различных направлениях поля. Тело в принципе могло
представлять собой не только метеорит, но и кусок искусственного
спутника или часть самолета. Но пока над Землей не так много
спутников и они не так велики, чтобы безболезненно преодолевать
плотные слои атмосферы. Кроме того, не было никаких сообщений о
самолетах, потерпевших аварию в этих местах. Оставалось думать,
что над карлтонскими полями промчался маленький метеорит.
23
тов, помогающих клеткам извлекать из окру-
жающей среды кислород, нет и
самой жизни. Построив схему
родства живого мира по гемогло-
бину, которая с тех пор фигури-
“ рует в учебниках, Коржуев по-
ч	лучил новое подтверждение об-
° х	щности происхождения всего жи-
о о вого на Земле — на рисунке вы-
g §	росло ветвистое генеалогическое
о. о древо крови. А прослеживая из-
с	менения гемоглобина, он неиз-
бежно сталкивался с превраще-
1 ниями скелета.
Проблема обеспечения организма кисло-
родом на протяжении всей истории живого
мира была не менее важной — наверное, да-
же более важной, — чем проблема питания.
Способы добывания пищи, как и «способы
добывания кислорода», то есть дыхания, кро-
вообращения и кроветворения, в значитель-
ной мере определяли изменение строения те-
ла животных, направление их развития. Вот
убедительный пример.
Ю. ШИШИНА
Рис. А. ДОБРИЦЫНА
Странный, по меньшей мере, вопрос. Без
скелета животные напоминали бы мягкоте-
лых медуз. Как бы они передвигались по су-
ше? Как поддерживались бы внутренние ор-
ганы? Чем был бы защищен нежный и уяз-
вимый головной мозг?.. Все это верно, и все-
таки вопрос не так уж прост.
ГДЕ ИСКАТЬ
СЛЕДЫ ГЕМОГЛОБИНА
Профессор П. А. Коржуев готовит сейчас
к печати труд о гемоглобине. Он работал над
ним двадцать лет, хотя ему и кажется, что
исследования начались недавно. Память хра-
нит подробности первой экспедиции на Ба-
ренцево море, положившей начало книге. На
поиски новых фактов приходилось выезжать
в тайгу, в горы, в пустыню, в тундру.
Следы эволюции гемоглобина Коржуев
встречал в организмах самых различных оби-
тателей Земли, дыхательные пигменты —
прямую родню нашего пигмента крови—он
отыскивал и в клетках растений, и в клетках
бактерий. Чем детальнее он изучал строение
крови, тем глубже уходил в дебри эволюции.
И неудивительно: без дыхательных пигмен-
«ГОЛЫЕ ГАДЫ»
Не раз перед многими видами животных в
истории их развития возникала угроза голо-
да, но голода не в обычном смысле слова, а—
кислородного. Без пищи какое-то время про-
тянуть еще можно, без дыхания клетки гиб-
нут моментально. Угроза появлялась тогда,
когда, скажем, условия жизни на планете из-
менялись. Когда, например, водные позвоноч-
ные впервые очутились на суше, покинув
океан — колыбель жизни. Выброшенные из
воды, рыбы очутились на дне другого оке-
ана — воздушного. Но здесь они не могли
Кстати о скелете
ПОЧЕМУ
ВЫМЕРЛИ ДИНОЗАВРЫ?
В конце мелового периода на Земле стали вымирать репти-
лии, в частности гигантские динозавры. Было это много мил-
лионов лет назад, и от той поры до нашего времени дошли
скопления огромных скелетов, достигающих иногда 30 метров?
Почему? Секрет их гибели до сих пор неразгадан. Может быть,
как предположил астрофизик И. С. Шкловский, их убило то,
что «совсем рядом» — по астрономическим масштабам — от
Солнца вспыхнула, как сверхновая, какая-нибудь звезда, об-
рушив на Землю поток гибельного проникающего излучения?
Возможно, считают другие исследователи, динозавров погу-
било сочетание огромных размеров и малой скоро-
сти нервных импульсов — около тридцати метров х св
в секунду. При такой медлительности реакций п
хищник, наверное, успевал изрядно обглодать ино-	S	га
го гиганта, пока тот замечал, что у него с хвостом	g	а
что-то неладно.	g '
Не исключено, наконец, что дальнейшему суще-	га	“
ствованию рептилий помешал, как думают третьи,	Р	?
неуклюжий переразвитый скелет.
А кто ответит, почему в третичный период кай-
нозойской эры с лица Земли так же внезапно исчезли гигант-
ские красавицы-олени, головы которых украшали могучие
рога?
Неужели и здесь виновато «переразвитие» скелета?
— Сейчас еще невозможно дать окончательный ответ на эти
вопросы. Тщательное изучение крови самых различных живот-
ных показывает, что скелет, по-видимому, зря обвиняют в их
гибели. Проследив за эволюцией гемоглобина и других дыха-
тельных пигментов, П. А. Коржуев убедился в том, что разви-
тие скелета не должно было идти по пути уменьшения и
истончения костей.
24
дышать: жабры здесь не годились. Надвига-
лась и еще одна опасность — гибели от вы-
сыхания: ведь через обширную площадь жа-
берных лепестков из организма катастрофи-
чески быстро испарялась влага. Спастись
можно было, лишь утратив покровы тела,
«спрятав» органы дыхания вглубь, вернув-
шись к древнейшему из извест-
ных способов дыхания — к дыха-
нию всей поверхностью тела. За
утрату покровов ученые окрести-
ли первых выходцев на сушу —
земноводных — «голыми гада-
ми». Среди современных земно-
водных все еще встречаются ви-
ды, которые дышат одной ко-
жей : безлегочные саламандры.
Почти те самые, которые — по
утверждению Карела Чапека —
любят читать газету, сидя в
бассейне.
У большинства современных земноводных
и сейчас кожное дыхание составляет полови-
ну общего газообмена. А вторую половину
осуществляют весьма несовершенные легкие.
Выбравшись на берег, земноводные запла-
тили за новый образ жизни необходимостью
постоянно жить возле воды, чтобы поминут-
но увлажнять свою «голую» кожу. Удались
они от водоемов, они бы погибли. Лишь реп-
тилии, легкие которых усовершенствовались,
вновь обрели покровы тела и навсегда поки-
нули прибрежную зону, став настоящими на-
земными жителями.
Жизнь на суше потребовала от ее обитате-
лей огромных затрат энергии, передвигаться
здесь приходилось, не полагаясь на спаси-
тельный закон Архимеда. Выросла потреб-
ность в энергии —возросла потребность в
кислороде, а значит и в гемоглобине, то есть
в общем количестве крови. Ведь гемоглобин
содержится в эритроцитах — красных клет-
ках крови. Измеряя количество крови у раз-
ных видов животных, Коржуев убедился, что,
действительно, ее сравнительно немного у
рыб (по отношению к общему весу тела). У
земноводных — больше, еще больше у реп-
тилий, у птиц и, наконец, очень много у мле-
копитающих, особенно у подвижных. Таким
образом, количество крови оказывается про-
порционально энергетическим потребностям
и затратам организма. Дальше, если у рыб
насчитывается всего около 150 000 красных
кровяных шариков в одном кубическом мил-
лиметре крови, то у птиц их уже 3 000 000,
то есть в двадцать раз больше, а у млекопи-
тающих в двадцать семь раз больше, чем у
рыб. Следовательно, с ходом эволюции не
только крови становится больше, но и сама
она изменяется, делаясь более насыщенной
красными шариками, более работоспособной.
ПРОИЗВОДСТВО КРОВИ
РАСШИРЯЕТСЯ
Но откуда появляется это обилие кровя-
ных клеток? У водных животных, например
у рыб, «фабрикой крови» служит печень,
почки, стенки кишечника.
Наземным жителям необходимо гораздо
больше эритроцитов. Старые органы крове-
творения, со своей «устаревшей технологией»,
не могут удовлетворить возросшие потреб-
ности. Значит с выходом на сушу у земно-
водных должны были появиться и новые ор-
ганы кроветворения. Так и случилось: воз-
ник костный мозг.
Надо сказать, что до 1946 года по этому
вопросу единого мнения ученых не существо-
вало. Некоторые зоологи полагали, что у пер-
вых обитателей суши — хвостатых земновод-
ных: саламандр, амблистом — костного моз-
га нет, а у бесхвостых, то есть лягушек и
жаб, он есть.
В самых основательных трудах и справоч-
никах по сравнительному изучению крови в
графе «Костный мозг хвостатых амфибий»
стоял прочерк. «Судя по количеству крови —
это ошибка. У хвостатых амфибий должен
быть костный мозг», — такую гипотезу вы-
сказал на основе изучения крови профессор

П. А. Коржуев. «Я высказал предположения
о существовании костного мозга у хвостатых
амфибий, не будучи знаком с давним спором
зоологов, — рассказывает он. — Логика под-
сказала, что иначе не может быть».
В 1958 году догадку советского ученого
подтвердил на опыте чешский исследователь
Варичка, обнаружив у хвостатых амфибий
костный мозг. Оказалось, что под
микроскопом его легко увидеть
на тканевых срезах весной, ко-
гда саламандры активны, а их
ткани распускаются, точно лист-
ва деревьев. Конечно, у земно-
водных огромную роль еще игра-
ет и старый орган кроветворе-
ния — селезенка.
Когда эта догадка Петра Анд-
реевича подтвердилась, у него
возникла другая, на этот раз со-
вершенно «еретического» харак-
тера.
ЛЕГКИЙ ЛИ СКЕЛЕТ
У ПТИЦ?
Ученый теперь не сомневался, что количе-
ство костного мозга, количество крови про-
порционально энергетическим тратам орга-
низма. Кроме того, он все больше убеждался
в том, что между скелетом и кровью сущест-
вует глубочайшее единство.
Располагаясь в перекладинах костной тка-
ни, костный мозг утяжеляет скелет. Утяже-
ляет... В то же время он необходим, ибо
потребности организма в кислороде растут.
Что же, какое требование побеждает?
Принято думать, например, что среди на-
земных животных самый легкий скелет у
птиц. Верно ли это? Верно ли, что у птиц ко-
сти легче, чем у неуклюжих, шлепающих жи-
вотом по лужам лягушек и жаб, чем у зем-
2S
Кстати, об изучении крови.
БЕСКРОВНЫЙ АНАЛИЗ
Биохимический состав крови — это чуткий индикатор, который отзывается на
малейшую перемену в состоянии организма. Однако, чтобы воспользоваться его по-
казаниями, нужно заранее знать, какие отклонения от нормального состава крови
будут вызваны различными причинами: изменением температуры тела, наруше-
нием обмена веществ, заболеванием дыхательных путей и т. д.
Для этого составляется специальная таблица, она — результат невероятно кро
потливой и длительной работы: ведь состав крови зависит от множества факторов,
и зависимость эта очень сложна.
Недавно ученые Калифорнийского университета в Лос-Анжелосе поручили со-
ставление такой таблицы электронно-вычислительной машине.
В ее память были заложены сведения о составе крови, характерной для большой
группы людей. А кроме того, типичные отклонения в составе крови «нестандарт-
ных» людей, данные о влиянии температуры тела и других факторов.
Исследование данных по составу крови на машине показало, что процессы,
происходящие в живом организме, поддаются программированию. Ученые считают,
что на электронной вычислительной машине можно с успехом моделировать не
только химические изменения крови, но и многие другие биохимические и физио-
логические процессы.
Это открывает перспективу получить в дальнейшем единую физиологическую
модель человеческого организма.
в
<м
с
V
5 3
х®
|_ г»
с £
новодных. «Да», — гласил тра-
диционный ответ. «Нет», — ска-
зал Коржуев. Ведь стремитель-
ный полет стрижа или много-
дневный перелет уток — это
огромная нагрузка на систему
кровообращения. Птице необхо-
димо обеспечивать организм кис-
лородом. А значит, без хорошо
развитого костного мозга и, ста
ло быть, без развитого скелета
она задохнется, как больной без
кислородной подушки.
Свои теоретические выводы Коржуев стал
проверять экспериментально. Путь экспеди
ции, которую он возглавил, лежал в Кзыл
Агач: птичий заповедник у границы с Ира
ном. Сюда, на бывший остров Сара, после об
меления Каспийского моря ставший полуост-
ровом, издавна слетаются утки и гуси, лысу-
хи и бакланы, чомги и стрепеты, пеликаны
и фламинго, — гости со всего Советского Со-
юза. В Кзыл-Агаче зимой тепло, всегда най-
дется обильная пища.
На полуострове биологи расположились на-
долго. Они измеряли количество крови у са-
мых разных птиц, считали эритроциты, вы-
числяли процент гемоглобина, определяли
сравнительную тяжесть костного мозга, вес
скелета с костным мозгом и без него.
Выводы их работы? У птиц скелет оказал-
ся тяжелее, чем у земноводных!
ГДЕ НАХОДИТСЯ
ФАБРИКА КРОВИ?
Костный мозг издавна привыкли рассмат-
ривать как «орган кроветворения». Студенты-
медики и биологи знают, что в учебниках
его обычно не причисляют к си-
стеме кровообращения, но не от-
R	носят,	собственно говоря, и	к ске-
лету. Пишут, что «он распола-
х—	гается	в кости». Здесь вкрадыва-
£	ются две принципиальные	ошиб-
 J	КИ.
В учебных схемах замкнутой
систэмы кровообращения у чело-
О О- века и других высокоорганизо-
ванных животных костный мозг,
как правило, отсутствует. Слов-
но его забыли. Получается, конечно непред-
намеренно, что эритроциты так и пребывают
постоянно в сосудистом русле. А ведь если
схему уточнить, то «замкнутая» систе-
ма кровообращения оказывается
«открытой»: она связана с кост-
ным мозгом, а стало быть и со
скелетом, откуда в кровь посту-
пают эритроциты. Она связана
и с органами выделения, куда из
крови уходят тельца, окончив-
шие свою жизнь.
«Орган» или «не орган»... Дело
не в словах. Спор идет не о тер-
мине, а по существу. Многолет-
ние исследования крови ясно по-
казывают, что истинным «органом кроветво-
рения» является наш скелет, кости. Ведь у ко-
стного мозга нет даже четко очерченных гра-
ниц. Клетки костной ткани рождаются из тех
<к
3
х
X
I
г?
3
3
S
s
sr
т
же клеток, из которых рождаются красные и
белые кровяные тельца. Костный мозг — со-
ставная часть скелета, а не «орган».
Итак, сравнительное изучение крови раз-
личных животных, исследование гемоглобина
показало, что с появлением на суше первых
наземных животных у скелета появилась но
вая функция — кроветворения.
Высокогорные архары-предки наших до-
машних овец — обладатели роскошных ро-
гов. Чем они выше живут, тем рога больше.
Спрашивается, зачем они высокогорным жи
вотным? Они ведь мешают преодолевать
уступы и скалы, они делают животное тяже-
лее, сковывают его подвижность.
Рога — турнирное оружие, — объясняют
некоторые ученые.
Но, кажется, дело не только в этом.
В рогах имеется костный стер-
жень. И не исключено поэтому,
что рога служат горному живот-
ному дополнительным очагом
кроветворения. Ведь в горах по-
требность в кислороде та же, что
и на уровне моря, а в воздухе его
содержится меньше. Поэтому ин-
тенсивность кроветворения в го-
рах резко возрастает. У овец, на-
пример, которых гонят на аль-
пийские пастбища, кроветворе-
ние заметно увеличивается.
Вот другой пример: взгляните на фото
графию верблюжонка. Зачем малышу такие
длинные ноги? Зоологи долго думали над
этим. А теперь это понятно. Трубчатые кости
новорожденных верблюжат буквально заби-
ты красным костным мозгом. В
пустыне — где чахлая расти-
тельность, суровые климатиче-
ские условия, там «запас проч-
ности» в виде большой массы
костного мозга обеспечивает воз-
можность приспособиться к су-
ровой жизни. Или скелет кита,
он огромен — тридцать процен-
тов от веса всего тела. И все губ-
чатые его поры заполнены кост-
ным мозгом, вырабатывающим
огромные массы эритроцитов с гемоглоби-
ном в очень высокой концентрации...
Кости не только выполняют «функцию опо-
ры», это не только «рычаги движения», —
как пишут учебники — каркас для прикреп-
ления внутренних органов и место для разви-
тия органов кроветворения. Скелет сам и
есть — «орган кроветворения», фабрика кро
ви. Это — активная жизнедеятельная часть
организма. Возможно, даже самая актив-
ная — частота деления клеток костного моз-
га выше, чем клеток любой другой ткани.
Интересно, между прочим, что когда речь
заходила об эволюции, до сих пор обычно
не учитывались силы гравитации — тяготе-
ния. Вспомните, что в воде эти силы действу-
ют слабее, чем на суше. И когда животные
из океана вышли на землю, перемена гравита-
ционного воздействия должна была сказаться
на их скелете. Как? Этого пока никто точно
не знает. Сейчас можно только делать пред-
положения.
Передвигаясь по суше, животные должны
были тратить на преодоление сил гравитации
гораздо больше энергии, чем прежде. А энер-
гия, значит — кислород, кровь, органы кро-
ветворения. Именно «энергичность», «энерго-
емкость» наземного образа жизни, считает
П. А. Коржуев, и определила большую мощ-
ность новых очагов синтеза гемоглобина —
костного мозга. А, может быть, она была и
прямой причиной возникновения мозга в ко-
стях.
Но если это верно, то устранение гравита-
ции на долгое время (например, длительное
состояние невесомости), может, как кажется,
привести даже к угнетению костного мозга.
Конечно, это предположение нуждается в про-
верке.
Вот почему зная, как эволюционируют
кровь и органы дыхания, мы можем делать
выводы об эволюции скелета. Как видите,
следы гемоглобина могут рассказать о мно-
гом!
26
ПРОТИВ РЕЛИГИИ-ЗА НАУКУ
ПОЗОРНЫЙ
ДЕНЬ
ЦЕРКОВНОЙ
ИСТОРИИ
В этом году все человечество отмечает 400-
летие со дня рождения великого итальянца
Галилео Галилея, человека, который обогатил
замечательными открытиями астрономию, фи-
зику, механику.
Галилей жил в мрачную эпоху засилья ка-
толической церкви. И, конечно, ученый, при-
зывавший к опытному исследованию приро-
ды, был очень опасен для мракобесов в по-
повских сутанах.
Уже над больным стариком они устроили
позорное судилище, заставив его прочесть и
подписать отречение.
История сохранила нам этот позорный до-
кумент религиозной нетерпимости и жесто-
кости.
В МЕЗЕНЦЕВ
Этот день хотели бы забыть в
наше время многие церковные
деятели!
330 лет назад в монастыре Ми-
нервы перед судом римской ин-
квизиции предстал великий уче-
ный Галилео Галилей, осмелив-
шийся утверждать взгляды, про-
тивные церкви.
Галилей первый взглянул на не-
бо вооруженными глазами. При
помощи построенной им самим
зрительной астрономической тру-
бы — прообраза современного те-
лескопа— он увидел на небе то,
чего не видел еще никто. И пер-
вые же наблюдения его привели
в замешательство всех сторонни-
ков религии.
По учению приглаженного и
одобренного церковью Аристо-
теля все небесные тела отлича-
ются своим полным совершен-
ством, прежде всего совершенно
правильной формой шара. А Га-
лилей увидел на Луне горы!
Астрономическая «мудрость»
древних, в согласии с богослова-
ми утверждала, что в мире есть
только семь планет, считая Луну
и Солнце, ибо число семь свя-
щенно. А Галилей открывает при
помощи своей «дьявольской тру-
бы» четырех спутников Юпитера!
Уже эти научные открытия Га-
лилея были враждебно встречены
«святыми отцами» церкви. Одна-
ко особую их ярость вызвала за-
щита Галилеем новой системы ми-
ра, созданной Николаем Копер-
ником. Книга ученого «Диалог о
двух главнейших системах мира —
птолемеевой и коперниковой»,
в которой он блестяще защищал
новое научно правильное учение,
была запрещена церковными вла-
стями.
Великий ученый был схвачен и
привезен в Рим, как тяжкий пре-
ступник, закованный в кандалы.
Основное обвинение состояло, по
словам обвинения, в том, что он
«верил и додерживал учение лож-
ное и противное святому и бо-
жественному писанию» — то есть
учение Коперника.
Церковные инквизиторы реши-
ли любой ценой добиться того,
чтобы ученый, известный всему
миру, отрекся от своих опасных
взглядов. И они добились своего.
Больной семидесятилетний старик
не выдержал ужасных допросов
в подвалах «святейшей» инквизи-
ции и согласился сказать все, что
угодно церкви (!).
На другой же день, измучен-
ный, в одежде кающегося греш-
ника, он предстал перед судом
кардиналов. Их приговор присуж-
дал Галилея:
Во-первых,— к отречению, во-
вторых— к пожизненному тюрем-
ному заключению (замененному
позднее в виде особой милости
домашним арестом) и в-третьих —
к еженедельному чтению семи по-
каянных псалмов.
После прочтения приговора
больной, разбитый человек повто-
рил слово в слово данное ему
отречение и подписал его.
Вот текст этого отречения, впол-
не достойный отцов иезуитов:
«Я, Галилео Галилеи,
сын покойного Винченцо
Галилеи, из Флоренции,
семидесяти лет от роду, са-
молично поставленный пе-
ред судом, коленопрекло-
ненный перед вами, высо-
копреосвященными и досто-
почтеннейшими кардина-
лами, генерал-инквизитора-
ми всемирной христиан-
ской общины против всяко-
го еретического растления,
пред святым Евангелием,
которое вижу собственны-
ми глазами и до которого
касаюсь собственными ру-
ками, клянусь, что я всег-
да веровал, и ныне верую,
и с Божьей помощью
впредь буду веровать все-
му, что святая католиче-
ская и апостольская цер-
ковь Римская содержит,
чему учит и что пропове-
дует. Но так как святым
судилищем мне было пове-
лено совершенно оставить
ложное мнение, утверж-
дающее, что солнце нахо-
дится в центре и не движет-
ся, и запрещено поддержи-
вать, защищать или учить
вышесказанной ложной
доктрине каким бы то ни
было путем, я же, после
того, как мне было указа-
но, что означенное учение
противно Священному Пи-
санию, написал и напеча-
тал книгу, в которой трак-
тую эту самую ныне запре-
щенную доктрину и приво-
жу в защиту ея доводы, не
давая решительного заклю-
чения, то и был сильно за-
подозрен в ереси, то есть,
в том, что я утверждал и
веровал, что солнце нахо-
дится в центре вселенной и
неподвижно, а земля не на-
ходится в центре и движет-
ся; желая поэтому изгла-
дить из умов ваших прео-
священств и всякого хри-
стианина-католика это тя-
желое и справедливо воз-
никшее против меня подо-
зрение, с чистым сердцем
и непритворной верою, я
отрекаюсь, проклинаю и
ненавижу вышесказанное
заблуждение и ересь, и
вообще, всякое заблужде-
ние и мнение, противное
Святой Церкви, и клянусь,
что в будущем ничего не
буду говорить или утверж-
дать словесно или письмен-
но, что может навлечь на
меня такое же подозрение,
но если буду осведомлен о
каком-либо еретике или
подозреваемом в ереси, то
донесу о нем этому свято-
му судилищу, или инквизи-
тору, или архиерею того
округа, где буду находить-
ся, я клянусь, сверх того,
и обещаю, что буду строго
исполнять и соблюдать все
эпитемии, какие наложены
или будут наложены на ме-
ня этим святым судили-
щем. Если же случится,
что я нарушу какую-либо
из данных мной клятв,
обещаний и уверений
(от чего избави Бог), тогда
подвергнусь всем мукам и
карам, какие поставлены
и обнародованы святыми
канонами и другими ча-
стными и общими поста-
новлениями против нару-
шителей таковых предпи-
саний. Да поможет мне Бог
и Его Святое Евангелие, до
которого я касаюсь соб-
ственными руками. Я, вы-
шеназванный Галилео Га-
лилеи, отрекся, поклялся,
обещал и обязался во всем
вышесказанном, и во сви-
детельство оного собствен-
ной рукой подписал настоя-
щую формулу моего отре-
чения, которую повторил
слово в слово. Рим, мона-
стырь Минервы, 22 июня
1633 года. Я, Галилео Га-
лилеи, отрекся во всем вы-
шесказанном собственно-
ручной подписью».
Надо ли комментировать этот
гнусный документ?! Ничего не за-
были в нем кардиналы: и того,
чтобы как можно больнее унизить
великого ученого, и того, чтобы
еще раз показать свою страшную
власть над людьми, и даже того,
чтобы заставить ученого стать
презренным доносчиком.
Да, у богословов есть все осно-
вания предать забвению этот день
Но история его помнит!
27
Каким будет город будущего —город нашего коммунистического
Завтра? Его дома? Транспорт? Быт?
Об этом думают сейчас специалисты самых различных направле-
ний — архитекторы, транспортники, врачи, художники, кибернетики.
Выдвигается множество обоснованных предложений. Дискуссии ведут-
ся в научных и проектных институтах.
Мы знакомим читателей с одним из смелых проектов города бу-
дущего, предложенным советским архитектором Б. Д. Ланда.
У кого
Б. ЛАНДА
Новый современный город... В нем нет ком-
мунальных квартир. Дома стоят свободно сре-
ди зелени. Здесь же школы, магазины, столо-
вые, спортплощадки. Все это объединено в
микрорайоны. Между ними широкие озеленен-
ные улицы. Они ведут к площадям и скверам,
где разместились театры, институты, стадион.
Дальше, за зеленой зоной,— заводы. Есть, где
работать, учиться, отдыхать.
И все же...
ПЯТЬ НЕРЕШЕННЫХ ПРОБЛЕМ
I.	СРЕДИ ДОМОВ ИЛИ СРЕДИ ЗЕЛЕ-
НИ? В городе просторов нет. Из окон
видны дома. С улицы видны дома. Зе-
лень — искусственные посадки — теряет-
ся среди городских массивов. Чтобы
увидеть «настоящий» лес, приходится
ехать за город.
II.	ПРОБЛЕМА ПЕРЕДВИЖЕНИЯ. Куда
бы ни собрался, надо надеть пальто,
спуститься, дойти до остановки, ждать.
Потом ехать, часто с пересадками. За-
тем снова подниматься по лестнице, раз-
деваться... На поездку в любой конец
города тратишь уйму времени.
III.	УДОБСТВА ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ.
Грузчиков заменяет кран. Землекопов —
экскаватор. А чем заменить в современ-
ном городе шоферов, почтальонов, раз-
носчиков? Попробуйте механизировать
их труд — не получается.
IV.	КАК РАЗВИВАТЬСЯ ГОРОДУ? Нуж-
но проложить новые трубы — ломай
мостовые. Появятся новые виды обще-
ственных зданий — сноси дома. А возра-
стает число жителей, усиливается дви-
жение — расширяй все улицы и центр.
И так — все время.
V. ВСЕ ГОРОДА НА ОДНО ЛИЦО. По-
чему? Из-за самых прогрессивных мето-
дов: типового проектирования и стан-
дартов. Кубики похожи, как их ни рас-
ставляй и ни раскрашивай. Можно, ко-
нечно, вернуться к прошлому — для
каждого дома создавать свой архитек-
турный проект. Но это уж совсем неле-
по и очень расточительно.
Пять названных проблем не высосаны из
пальца. С ними приходится сталкиваться и
архитекторам, и строителям, и, конечно, жи-
телям. Их необходимо решать с учетом буду-
щего развития города.
Как же решать эти проблемы?
Обратимся за советом к самому городу —
к его домам, улицам, транспорту, окружаю-
щей его природе. Представим себе, что они
ожили и заговорили.
ГОВОРИТ ЖИВАЯ ПРИРОДА. Ну, как меня увидеть из
окон? Не может же каждый дом быть выше всех остальных. А как
ко мне подступиться, когда кругом дома? Пожалуй, надо расста-
вить их на громадных расстояниях друг от друга. Но в городе сотни
домов. Во что же он превратится?
ГОВОРИТ ОБЩЕСТВЕННОЕ ЗДАНИЕ. А ведь это
жилые дома все заслоняют! Да и похожи они друг на друга — слов-
но ульи, со своими квартирами-сотами. Вот, их и надо убрать куда-
нибудь. А мы, как и промышленные здания, никому не мешаем. Нас
немного. И вверх мы не рвемся.
ГОВОРИТ МЕТРО. А по-моему, наоборот: все дома — и жи-
лые, и не жилые — надо собрать вместе. Тогда можно будет быстро
куда угодно добраться. Впрочем, с сотней пересадок... Подвесная до-
рога? Ничего не изменится! То же количество пересадок.
ГОВОРИТ ТАКСИ. Мы справимся без пересадок. Правда, нас
будет несколько сот тысяч. И тысячи тоннелей. А пешеходов пусть
выселят, чтобы не путались под колесами.
ГОВОРИТ УЛИЦА. Да, раз жилых домов много, значит и
мы тут как тут. Иначе в дома не попадешь. А если уж мы появи-
лись, то раздвигай нас, не раздвигай, вверх на эстакаду, вниз в тун-
нель уводи — из нашей сети не вырвешься. Микрорайоны зажаты
между нами, мы зажаты между микрорайонами, центр зажат меж-
ду кварталами.
ГОВОРИТ ЖИЛОЙ ДОМ. Где же я, в конце концов, должен
находиться? Среди живой природы или в городе? Ах, и там и здесь.
Неплохо! Да, еще транспорт! Ведь из дома вы сразу хотите попадать
и в лес, и в цех, и во все другие здания, что — в здания? Во все
квартиры... Ну, знаете!
Представьте себе, что дома вдруг уменьши-
лись до размера спичечных коробков, а весь
город — до размера макета. Город-лилипут.
Теперь «Гулливеры» — мы с вами, можем пе-
реставлять дома, как хотим.
Итак, виновники нерешенных проблем — жи-
лые дома. Ну что ж, давайте, соберем их в
одну линию. А чтобы линия была не слишком
длинной, поставим наши «спичечные короб-
ки» друг на друга — в несколько ярусов. Вме-
сто бесчисленных жилых кварталов мы полу-
чили одну, стоящую на ребре, «пластинку» —
прямую или изогнутую.
Где расположить эту «жилую пластинку»? Ко-
нечно, рядом с природой: вдоль леса, вдоль
реки, недалеко от моря... Теперь нетрудно най-
ти место для школ, яслей, детских садов: за
«пластинкой» — у леса, реки, моря... Заводы и
фабрики тоже сдвинем в линию, которую по-
местим рядом с природой — по другую сторо-
ну, и достаточно далеко от жилья.
Взглянем снова на наш город — макет. Друг
против друга две ленты: жилая и производ-
ственная. А между ними то, что осталось от
прежнего города: разбросанные в разных ме-
стах учреждения, институты, театры, кино, биб-
лиотеки, стадионы... Сейчас на свободном про-
странстве их легко расставить как угодно. Так,
чтобы было красиво и удобно. Можно, ска-
жем, сделать из них «перекладины» и связать
ими наши «ленты». И тогда город станет не
случайным набором домов — своего рода «ар-
хитектурным ассорти», а единым архитектур-
ным целым — ансамблем.
Теперь пусть все, что раньше уменьшилось,
вырастет до прежних размеров. Город готов!
А как же пять проблем? — спросите вы.—
Неужели все они решены?
Что ж, посмотрим.
28
1'1101I I ОТ ГО PHI!
И. ВОЛКОВА
ГОРОД ОБРЕЛ ЛИЦО
Не будут ли такие города-ансамбли похожи-
ми? Ведь их облик прежде всего зависит от
высотной «пластинки».
Дома «среднего роста» мы легко представ-
ляем себе самыми разнообразными. Когда же
речь заходит о высотных зданиях, на ум при-
ходят либо московские башни с узорами, ли-
бо американские небоскребы — «столбы». А
ведь высотный дом может быть любым —
устремиться вверх как игла, растянуться
вширь как парус, изогнуться, сомкнуть свои
крылья вокруг огромных площадей. «Взявшись
за руки» со своими малоэтажными собратьями,
он способен образовать мосты, галереи, пе-
реходы. Конечно, для этого нужно, чтобы вы-
сотные здания были основным элементом го-
рода.
Ансамбли различны и по размеру:.-, для про-
мышленных комбинатов — до двухсот-трехсот
тысяч человек, для сельскохозяйственных райо-
нов — на несколько десятков тысяч.
А если еще умело применить цвет, разные
строительные материалы, монументальную
скульптуру, каждый город приобретет свой не-
повторимый облик.
ВЫ —ДОМА И НА ДАЧЕ
Выгляните в одно окно — там лес, или степь,
море, горы... На свежем воздухе, среди зеле-
ни играют дети.
Посмотрим в другое — противоположное.
Вы увидите только институты, театры, библио-
теки, музеи, стадион... И все рядом. Заводы
дальше.
Несмотря на огромное количество квартир,
несмотря на то, что они расположены, как со-
ты в улье, жизнь у каждой семьи обособлена
и неразрывно связана с природой, как на
даче.
А как решается в таком городе проблема
передвижения? Здесь работает только один
вид транспорта — гибрид лифта с телефоном.
ПАССАЖИР, ГДЕ БЫ ОН НИ НАХОДИЛСЯ,
ВЫЗОВЕТ КАБИНУ, «НАБЕРЕТ» АДРЕС И ЧЕ-
РЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ, БЕЗ ВСЯКИХ ОСТА-
НОВОК И ПЕРЕСАДОК, АВТОМАТИЧЕСКИ ПО-
ПАДЕТ ТУДА, КУДА ЗАХОЧЕТ.
Познакомимся с «гибридом» поближе.
Кабины и пути. Кабины на 2—3 человека.
По вертикали они движутся в шахтах со ско-
В нашей стране единство города с первых лет Октября бы-
ло основой градостроительной программы. Разделение на зоны:
промышленность, жилье, отдых, изобилие зелени и воды, сво-
бодная планировка, микрорайоны—вот характерный, но далеко
не полный облик социалистического города.
Так почему же город не стал совершенным? По одной един-
ственной причине: потому что процесс не доведен до конца.
Корень зла не вырван! Первичный элемент города, его элемен-
тарная единица — по-прежнему дом. А надо, чтобы им стал
комплекс, охватывающий все стороны современной жизни.
ростькэ 15 километров в час, по горизонтали —
в малогабаритных галереях или в туннелях со
скоростью 30 километров в час. Для перехода
с горизонтали на вертикаль или обратно шах-
ты связаны с галереями криволинейными
участками.
Станции. Они в каждой квартире, на
всех заводах, во всех учреждениях и учебных
заведениях, в магазинах и столовых, в театрах
и на стадионах, на площадях, на пляже. Чтобы
кабины не мешали транзитному движению,
квартирные станции выведены в ответвления.
Здесь на протяжении 4—5 метров кабины плав-
но затормаживаются при прибытии и разгоня-
ются при отправке, включаясь в общий поток,
когда появляется свободный интервал на трас-
се. А на заводских, театральных и других мно-
голюдных станциях такие же ответвления раз-
дваиваются и стоянки делают такой длины,
чтобы могли входить и выходить 30—40 чело-
век сразу. Когда одна ветка заполнена, стрел-
ка переключает движение на другую. Поэтому
и посадка, и высадка непрерывны.
Кабиноразборник. Это сердце систе-
мы. Сюда кабины «вливаются» по галереям —
«артериям» и вытекают по галереям — «ве-
нам». Между «артериями» и «венами» пере-
ходные кольца. Там происходит сортировка.
Чтобы избежать заторов, кроме основных ко-
лец имеются и разгрузочные. В часы пик часть
кабин переходит в них и идет с замедленной
скоростью, дожидаясь свободных интервалов
на трассе.
Тяга и управление. Кабины движутся
по направляющим при помощи прижимных ро-
ликов. Их вращает электромотор. Ток в него
подается через те же направляющие и ролики.
В каждой кабине — телефонный наборный
диск. Пассажир набирает адрес, который фик-
сируется в запоминающем устройстве. Благо-
даря этому кабина сама выбирает направление
на каждом разветвлении пути. А на централь-
ном диспетчерском пункте управляющая вы-
числительная машина следит за работой всей
системы и распределяет кабины по депо и
стоянкам. Интервалы между кабинами выдер-
живаются автоматически. Вместе с автоблоки-
ровкой это обеспечивает безопасность движе-
ния.
Расчет времени был произведен для города-
ансамбля на 200 тысяч жителей. Чтобы поехать
в любой конец города, нужно в среднем 5
минут, а на путь в школу, ясли, бюро заказов
требуется меньше 3 минут. Для разъезда лю-
дей с работы или со стадиона достаточно 10
минут.
На работу, в магазин — да куда угодно! —
попадаешь за несколько минут, без верхней
одежды, ни с кем не встречаясь, а на пляж
можно отправиться в купальном костюме,
причем на дорогу и купание хватит получаса.
Этот транспорт универсален. Другого в го-
роде нет. Воздух чист. Всей без исключения
территорией города владеют пешеходы.
СХЕМЫ ПЛАНИРОВКИ ГОРОДА
1	— жилье.
2	— торговое и бытовое обслуживание.
3	— школы, детские сады, ясли.
4	— городские общественные здания.
5	— высшие учебные заведения и научные
центры.
6	— спорт.
7	— местная промышленность.
8	— градообразующая промышленность.
9	— вокзал.
29
Схема пассажирского транспорта.
1 — кабиноразборник.
Схема грузового транспорта.
1	— кольцевая магистраль.
2	— грузовые лифты.
НАН ИЗГОТОВЛЯЮТ НОМ ФОРТ
(Репортаж нашего корреспондента М. Константиновского)
ЗАБЫТЫЙ БЫТ
ИНТЕРВЬЮ ПЕРВОЕ
Я набрал на диске первое попавшееся пяти-
значное число. Минуты через две кабина оста-
новилась. Дверь открылась, на пороге стоял
мужчина.
— Извините за вторжение. Я корреспондент
журнала «Знание — сила». Меня интересует,
как вас обслуживают!
— Меня никто не обслуживает.
— Вы сами бегаете по магазинам, мастер-
ским, прачечным!
— Бегаю я только на стадионе, а в магази-
нах не был уже три месяца.
— Позвольте, а как же с продуктами и всем
прочим!
— Ах, вот что! — Он отдернул шторку, и я
30
Отличное сообщение и налаженный быт
позволяют освободить каждому жителю
полтора-два часа в день. Прикиньте и вы
легко убедитесь, что вам словно удвоили
число выходных дней или утроили отпуск,
увидел три вместительных пластмассовых
ящика.
— Это чистый контейнер. В нем доставляют
продукты и лекарства.
— А это! Нечистый!
— Разумеется. В нем я отправляю в стирку
белье, обувь в ремонт...
— Ну, а этот!
— В нем возвращают выстиранное белье,
доставляют купленные в магазине вещи.
— Вы же не бываете в магазинах...
— Это не обязательно. Многое мы покупаем
заочно. Как раз сегодня я приобрел кофей-
ный сервиз. Увидел в каталоге... В этом же
контейнере присылают из библиотеки книги.
Почта — тоже в нем.
— Но послушайте, какие добрые гномы из-
бавляют вас от всех этих утомительных жи-
тейских дел!
— Извините, понятия не имею... Я только
вкладываю сюда,— хозяин квартиры указал на
небольшую щель,— карточку-заказ. На книги,
продукты, обед, лекарства и так далее. Любо-
го мастера я могу вызвать на дом такой же
карточкой. А ящики я ставлю вот сюда, на
эти направляющие. Их забирает грузовой лифт.
А как там это получается — знаете, не за-
думывался.
Я ничего не мог на это возразить.
— Да вы спуститесь вниз, там вам все объ-
яснят — добавил мой хозяин... Подождите...
вот номер нашего Бюро заказов.
31
ИНТЕРВЬЮ ВТОРОЕ
В ЦАРСТВЕ
ДОБРЫХ ГНОМОВ
Оказалось, что гномы живут отнюдь не в
подземелье. Я очутился в помещении, напоми-
навшем холл современной гостиницы. Одна
стена «холла» была прозрачной, сквозь нее от-
крывался вид на реку. В противоположной сте-
не был широкий проем без дверей, за ним
виднелось что-то вроде крытой автострады. За
столом возле самого проема сидела девушка.
— Добрый вечер,— сказала она с улыбкой.
В это время на автостраде показался фур-
гон. Он замедлил ход, свернул к нам и оста-
новился почти рядом с проемом.
— Извините,— сказала девушка,— молоко
привезли. Я сейчас.— Я вышел вслед за ней.
Дверцы фургона раздвинулись, кто-то неви-
димый вытолкнул на помост проволочные пле-
тенки с бутылками. Затем фургон проехал не-
сколько шагов и поравнялся с тем местом по-
моста, где «гуськом» стояли такие же плетенки
с пустыми бутылками. Девушка толкнула их
рукой, и они въехали вглубь фургона. То же
самое повторилось с другой стороны проема,
где стоял такой же помост. Тем временем я
обратил внимание на пять небольших плоских
ящиков на задней стенке фургона. Они были
на манер почтовых. На них стояли числа от 26
до 30. В тот, на котором было 30, девушка
положила какую-то карточку. Потом она по-
махала рукой, водитель тоже помахал рукой,
фургон подъехал к следующему проему, из
которого уже вышла другая девушка.
Навестив в общей сложности пять девушек,
фургон выехал на автостраду, взял с места
большую скорость и исчез. Все это заняло не
больше пяти минут. Я повернулся к моему
«гному» и только сейчас увидел контейнеры —
точно такие же, какие мне показали в квар-
тире. Они тесно стояли в гнездах большого
ящика на колесиках. Девушка ставила бутылки
в чистые контейнеры.
— Расскажите, пожалуйста, как это у вас все
организовано! — обратился я к ней.
— Да вы сами все видели. Подавайте мне
бутылки, а я буду объяснять. Так... Спасибо.
Мое бюро обслуживает жилой блок из Двух
секций.
— А что такое секция!
— Это все квартиры, связанные одним гру-
зовым лифтом. Вот этим. Как видите, самый
обычный лифт. Сейчас я закончу погрузку, за-
двину контейнерную кабину в клеть лифта, и
он пойдет вверх. Остальные продукты, лекар-
ства, книги, белье уже разложены.
Я не мог скрыть разочарования. Мне пред-
ставлялось, что «добрые гномы» только на-
жимают кнопки, что перед ними перемигива-
ются световые табло и светящиеся схемы.
В таком удивительном городе, такая милая де-
вушка вручную раскладывает бутылки... Но хо-
тя я ничего не сказал вслух, девушка тотчас
кивнула.
— Вы правы. Многое еще нужно механизи-
ровать и даже автоматизировать. Но не все
сразу. Самое главное — это можно сделать. А
попробуйте механизировать в обычном городе
хотя бы доставку! Между прочим, контейнеры
доставляются в квартиры автоматически. Не-
важно, дома ли при этом жильцы. Это очень
несложная система. Ну вот, я освободилась.
Задавайте вопросы.
— Откуда вы знаете, кому что нужно!
— Каждое утро из каждой квартиры в бюро
поступает карточка-заказ. Двести карточек.
— Это вы опекаете столько квартир!
— Да. В секции сто квартир, в блоке двести.
В них живет около восьмисот человек. Я здесь
работаю два года и со всеми своими клиен-
тами хорошо знакома. Знаю даже их вкусы...
Ну вот, потом я подсчитываю, сколько всего
нужно масла, хлеба, мяса, фруктов и так да-
лее и составляю сводный заказ на продукты.
Заказ я отсылаю на продовольственный комби-
нат. Он один на весь город. Оттуда присы-
лают расфасованные продукты. А готовые обе-
ды — из столовых, в судках-термосах. Осталь-
ное вы знаете. Точно так же в городе одно
книгохранилище, одна прачечная, один ремонт-
ный комбинат и так далее. Туда я тоже от-
сылаю заказы.
— Простите, а что это за странный авто-
фургон!
— Не авто, а электрофургон. Обычный элек-
трокар. Я забыла сказать самое главное. Кры-
тое шоссе образует кольцо. Проповольствен-
Из письма вице-президента Академии наук СССР 1'1. П. Бардина, ака-
демика архитектуры И. В. Жолтовского, специалиста по автоматике —
академика В. А. Трапезникова и специалиста по городскому транспор-
ту — доктора технических наук профессора В. Е. Розенфельда предсе-
дателю Комитета Совета Министров СССР по внедрению новой техники
в народное хозяйство.
„Архитектором Б. Д. Ланда... разработана принципиально новая структура города, предна-
значенная для коммунистического общества и обладающая следующими преимуществами:
1.	Выдвигаемый принцип позволяет создавать город как единый ансамбль, открывая в то же
время неограниченные возможности для самых разнообразных архитектурно-художественных
решений в зависимости от условий и соответствующих заданий.
2.	Организация города позволяет обеспечить населению наиболее комфортабельные условия
жизни весьма экономичными способами при минимальных обслуживающих кадрах.
3.	Несмотря на значительное удорожание некоторых устройств решение в целом должно,
по-видимому, привести к существенной экономии в капиталовложениях и расходах на эксплу-
иШСЬЦИ Ю . (3 ноября 1947 г.)
Отзыв доктора технических наук профессора А. Я. Лернера, специа-
листа по автоматике
„Главное в работе Б Д. Ланда — оригинальная система городского транспорта. Мне кажет-
ся, что найдено радикальное решение этой „неразрешимой" проблемы. Необходимо отметить,
что идеи, несмотря на их необычность, вполне осуществимы современными техническими сред-
ствами и сулят значительное повышение удобств для населения, сокращение эксплуатацион-
ных расходов и капиталовложений при строительстве города. Замечательно, что это реше
ние было найдено еще в 1947 году.
Несомненный интерес представляет также система бытового и коммунального обслужива-
ния, обеспечивающая большие удобства для населения и поддающаяся комплексной автомати-
зации. (16 октября 1963 г.)
Мнение сотрудников института «Моспроект»: инженера-строителя
А. Мирзабекяна, архитектора И. Фокиной, инженера по транспорту
3. Холайдовского.
„При реконструкции старых и строительстве новых районов столицы нам приходится пре-
одолевать сложные противоречия между бурно развивающимся автотранспортом и безопас-
ностью населения, разбросанностью жилых массивов и централизацией культурного и быто-
вого обслуживания.
С нашей точки зрения в идеях архитектора Б. Д. Ланда эти извечные противоречия городов
устраняются.
В силу этого проект представляет безусловный интерес для теории и практики советского
градостроительства." (2г октября 1963 г.)
ный комбинат, склады промышленных товаров
находятся на противоположной стороне коль-
ца — в секторе местной промышленности. А
здесь, по другой стороне шоссе — почта, па-
рикмахерские, промтоварные магазины, библи-
отека, рестораны, кафе... Ну, оценили удобство
нашей системы!
— Да как вам сказать... Вот если бы...
— Всему свое время. Скоро, например, кар-
точки-заказы будет обрабатывать автомат, он
же составит сводные заказы. Но и сейчас все-
го двести таких бюро, как наше, обслуживают
город с двухсоттысячным населением!
— Ну, а если вашему клиенту срочно пона-
добится то, что не указано в заказе!
Девушка рассмеялась:
— Он просто позвонит мне или зайдет, а я
свяжусь с нужным комбинатом. Через пятна-
дцать-двадцать минут, не больше, клиент по-
лучит то, что ему нужно.
— А как доставляется мебель или, скажем,
рояль!
— В том же грузовом лифте. Только в дру-
гой кабине, грузовой. Да вот она стоит!
— А сами вы тоже живете в этом блоке!
— Нет, я живу очень далеко, в шести мину-
тах езды. Работать и жить в одном месте
скучно.
Поскольку мне все в принципе было ясно,
я поблагодарил любезную хозяйку бюро и
распрощался.
СКОЛЬКО СТОИТ
Все это, быть может, и хорошо,— скажет чи-
татель,— но во сколько такой город обойдется,
да еще при высотном строительстве?
Отвечаем. Дорог здесь только транспорт.
Из-за него стоимость города возрастает про-
тив обычной почти на 20 процентов. Но это
с лихвой перекрывается экономией, которая
достигается благодаря объемно-планировочно-
му решению.
Высотные дома, построенные в Москве лет
15 назад, действительно были «золотыми» из-
за роскоши и неэкономной композиции. Со-
временные же высотные дома не дороже, а
дешевле обычных. Почему? Из-за экономии
на фундаментах, кровле, трубах, кабелях и т. д.
У нас экономия будет еще больше, так как
объединяются все здания; водопровод, кана-
лизация и прочие коммуникации укорачивают-
ся по всему городу, а сотни строительных пло-
щадок сливаются в одну.
Нет бесчисленных дворов, а ведь их благо-
устройство «влетает в копеечку». Почти нет
улиц с их проезжей частью, которая сама по
себе обычно намного дороже любого город-
ского транспорта.
А централизация? Вспомните: на весь го-
род— один продовольственный комбинат, од-
но книгохранилище, один почтамт и т. д.
Уже все это, вместе взятое, как показывает
расчет, с избытком возмещает удорожание
транспорта.
Но мы еще не сказали главного. В городе
не будет таких обслуживающих профессий,
как шоферы, регулировщики, грузчики и т. д.
Не потребуется строить жилье для них, и их
семей. Количество жителей в новом городе
будет на 10—12 процентов меньше, чем в
обычном городе с тем же производством. На
столько же упадет и стоимость строительства
города.
Надо полагать, что при таких резервах уже
первые города-ансамбли обойдутся дешевле,
чем современные города.
ГОРОД ДОЛЖЕН РАЗВИВАТЬСЯ
В ансамбле можно построить сколько угод-
но новых общественных или промышленных
зданий, организовать какие угодно новые удоб-
ства. Но как поступить, когда возрастет насе-
ление?
Словно в детском «Конструкторе», из одинаковых частей можно будет собирать
совершенно не похожие друг на друга ансамбли. Они будут различны и по разме-
ру : промышленные города — на двести-триста тысяч человек, города в сельско-
хозяйственных районах — на несколько десятков тысяч. А если еще умело при-
менить цвет, разные строительные материалы, монументальную скульптуру, каж-
дый город обретет свой неповторимый облик.
Если оно увеличится на 10—15 процентов,
это можно и должно предусмотреть в проекте.
А дальше? А дальше развивать ансамбль не
нужно. Ведь в нашей стране величину города
определяет производство. Промышленность,
ради которой строят город, так и называют —
градообразующей. Производство же растет по
плану, а не стихийно. Значит, по плану обязан
расти и город. Если город мал — это будет го-
род-ансамбль, если велик — это будет свобод-
ная композиция из широко расставленных не-
скольких ансамблей.
Для развития одного ансамбля не требуется
ни ломки, ни реконструкции. В них нет нужды
и для развития города в целом. Каждая его
часть самостоятельна, а связи между ними про-
ходят по свободной территории.
А разве плохо включить ансамбли в старые
города? Например, завершить ими радиально-
кольцевую систему Москвы или в прибрежных
городах расположить их вдоль реки, озера,
моря!
Во что же превращается здесь каждая квар-
тира?
В город! Она распространяется на все его
здания и на все его просторы.
В дачу! Она сжимается до полной обособ-
ленности и окружена живой природой. А ведь
таких дач-городов десятки тысяч. Они сосу-
ществуют в одном месте и это, обратите вни-
мание, никому не мешает, так как нет ни
принудительного общения, ни вынужденного
одиночества. Когда люди хотят — они вместе,
когда не хотят — врозь. Здесь все «мое» и все
«наше»!
Вы видите, ключи города хранятся у жило-
го дома!
33
СТЕКЛЯННЫЕ БИБЛИОТЕКИ
Нет, речь идет не об огромных за-
стекленных хранилищах книг или сте-
клянных книжных шкафах.
Стеклянные библиотеки
астрономических обсер-
ваторий и институтов —
нечто совсем иное. Это
хранилища многих тысяч
негативов, на которых за-
печатлены сотни тысяч
звезд, звездных скопле-
ний, туманностей и других
небесных объектов.
Каждый участок неба
сфотографирован много
раз. Если за это время
блеск какой-нибудь звез-
ды менялся, если возник-
ла после вспышки новой
звезды газовая туман-
ность, короче, если про-
изошли какие-то измене-
ния на звездном небе, в
документах стеклянной
библиотеки все это будет
отражено с фотографиче-
ской точностью. Причем,
ради возможно большей
точности, астрономы всег-
да предпочитают иметь
дело с негативами — при
печатании позитивов мо-
гут выпасть мелкие дета-
ли, или, наоборот, появит-
ся то, чего нет на небе.
Ведь был же случай, ког-
да мелкий дефект на мно-
го лет спрятал от ученых
неизвестную галактику.
Объекты, получившие в
последнее время наиме-
нование «сверхзвезд», бы-
ли давно и многократно
зарегистрированы в ряде
стеклянных библиотек.
Внешне они ничем не от-
личались от великого мно-
жества обычных звезд. Та-
кие же темные пятнышки без всяких
признаков структуры, в отличие, напри-
мер, от газовых туманностей или не
очень далеких галактик. Правда, непо-
ISM
Рис. С. КАПЛАНА
далеку от двух из них замечены какие-
то слабые туманности. Но, в общем,
звезды как звезды. Такими их считали,
и таковыми они числились во всех
звездных каталогах. Никто и не подо-
зревал, что за этой обманчивой внеш-
ностью таится нечто, способное изу-
мить даже самых уравновешенных аст-
рономов.
«ИСТИННЫЕ РАДИОЗВЕЗДЫ»
Когда звездная радиоастрономия де-
лала еще первые шаги, широкое рас-
пространение получил термин «радио-
звезды». Так называли «точечные» ис-
точники космического радиоизлучения.
Начиная с 1946 года в течение несколь-
ких лет на звездном небе были найде-
ны сотни радиозвезд. Кое-кто из астро-
номов склонялся к мнению, что это ка-
кие-то близкие небесные тела, быть
может, даже принадлежащие солнеч-
ной системе. Создавалась атмосфера
таинственности: по соседству с нами
есть невидимые глазом ни в один теле-
скоп странные тела, излучающие ра-
диоволны, иногда почти столь же ин-
тенсивно, как Солнце.
Это заблуждение оказалось времен-
ным. Когда радиотелескопы стали зор-
че, сразу выяснилось, что радиозвезды
не точки, что они имеют и длину и ши-
рину. Это протяженные объекты непра-
вильной формы. Из всех известных не-
бесных тел на них похожи в этом толь-
ко туманности — как газовые, так и
«внегалактические» (то есть другие га-
лактики). И действительно, постепенно
почти все таинственные радиозвезды
были «разоблачены», отождествлены
с уже открытыми до того астрономами
туманностями и галактиками.
Почти все, но все-таки не все. Зага-
дочными остались и те пять звездо-
образных объектов, которые теперь, в
конце концов, пришлось назвать сверх-
звездами. Казалось, к ним лучше всего
подошел бы старый термин «радио-
звезды». В самом деле — это были то-
чечные (и для современных телеско-
пов — тоже) источники света, излучаю-
щие радиоволны.
Но... обычные звезды, бесспорно, из-
34
лучают естественные радиоволны.
Можно думать, что в общих чертах ме-
ханизм радиоизлучения у Солнца и у
звезд примерно одинаков. Радиоизлу-
чение нашего светила условно делят
на две разновидности. Одна из них —
это «спокойное» тепловое радиоизлу-
чение, вызванное высокой температу-
рой Солнца, его атмосферы и короны.
Другая разновидность — гораздо бо-
лее мощное, нетепловое радиоизлуче-
ние «возмущенного» Солнца. Оно свя-
зано с солнечными пятнами и другими
проявлениями солнечной активности.
Иногда наблюдаются «радиовсплески»,
в миллионы раз превосходящие по
мощности радиоизлучение спокойного
Солнца.
И все-таки (это нетрудно подсчитать),
если бы Солнце удалилось от нас на
расстояние звезд, его радиоизлучение
(даже «возмущенное») оказалось бы
далеко за порогом чувствительности са-
мых лучших современных радиотелес-
копов. Мало того, хотя каждая из
звезд, бесспорно, является источником
радиоволн, даже суммарное радиоиз-
лучение десятков миллиардов звезд
нашей Галактики в триллионы раз сла-
бее того, которое пока могут уловить
наши радиотелескопы*-
Значит, пять «истинных радиозвезд»
никак не могут быть звездами в обыч-
ном, общепринятом понимании этого
слова. Пять объектов, значащихся в
звездных каталогах под условными
обозначениями ЗС—48, ЗС—147,
ЗС—196, ЗС—-273 и ЗС—286, должны
быть чем-то иным.
ГАЛАКТИКИ ИЛИ СВЕРХЗВЕЗДЫ?
Чтобы установить природу странных
небесных тел, сфотографировали их
световой спектр. И увидели совсем не-
ожиданное! Спектры были совершенно
незнакомыми. У большинства радио-
звезд они не содержали не только хо-
рошо известных и характерных для
обычных звезд линий водорода. В них
вообще с первого взгляда нельзя было
обнаружить ни одной линии и какого-
либо другого химического элемента.
Картина, не имеющая физического
смысла!
Наконец, после напряженных усилий,
американскому астроному Джону
Оуку в спектре объекта ЗС—273 уда-
лось найти несколько знакомых линий.
Но они оказались не на своем обычном
месте в желто-зеленой и фиолетовой
частях спектра, а в другом его конце,
в областях желтых и красных лучей.
Иначе говоря, в спектре объекта
ЗС—273 знаменитое «красное смеще-
ние» достигает небывалой величины.
Какой же вывод следует из этого?
Смещение линий к красному концу
спектра, как известно, явный признак
удаления источника от наблюдателя. В
этом заключается знакомый еще по
школьному курсу физики знаменитый
принцип Допплера-Физо. Чем быстрее
* Здесь не учитывается радиоизлучение меж-
звездной среды, богатой быстро летящими элек-
тронами.
удаляется источник света, тем больше
«красное смещение» в его спектре.
Характерно, что в спектре практиче-
ски всех галактик (а для далеких галак-
тик это правило не имеет ни одного ис-
ключения) линии в спектре всегда сме-
щены к красному концу спектра. И за-
мечательно, что чем дальше от нас на-
ходится галактика, тем больше для нее
величина «красного смещения». Грубо
говоря, «красное смещение» пропор-
ционально расстоянию до галактики.
Именно в этом выражается хорошо из-
вестный «закон красного смещения»,
объясняемый ныне, как результат стре-
мительного расширения всей наблю-
даемой совокупности галактик. Этот
факт уже не вызывает сомнений, хотя
причины его не вполне ясны.
У наиболее далеких из известных до
сих пор галактик «красное смещение»
весьма велико. Соответствующие ему
скорости удаления измеряются десят-
ками тысяч километров в секунду, Но
у объекта ЗС—273 красное смещение
превзошло все рекорды. Получилось,
что он уносится от Земли со скоростью
50 000 километров в секунду, что лишь
в шесть раз меньше скорости света!
Если считать (а другой вариант не-
мыслим), что объект 3C-—273 подчи-
няется общему закону красного смеще-
ния, легко вычислить, что расстояние от
Земли до ЗС—273 равно двум миллиар-
дам световых лет!
Чтобы облететь по экватору земной
шар, лучу света нужно затратить чуть
больше Ve секунды. За восемь минут
луч света долетит до Солнца, за 4 го-
да — до ближайшей из звезд. А
здесь — два миллиарда лет непрерыв-
ного сверхстремительного полета, вре-
мя, сравнимое с продолжительностью
жизни всей нашей планеты!
Но и этот «рекорд» продержался не-
долго. Вскоре удалось исследовать
спектоы еще двух объектов. Для объ-
екта ЗС—48 расстояние, так же найден-
ное по красному смещению, получи-
лось равным 3,6 миллиарда световых
лет, а для объекта ЗС—196 — даже
12 миллиардов световых лет! Пока
это — самый далекий из небесных объ-
ектов. Мы уловили луч света, который
был послан к нам еще тогда, когда ни
Земли, ни Солнца не существовало!
Объект ЗС—196 не только самый дале-
кий, но и самый быстрый — его ско-
рость удаления по лучу зрения дости-
гает двухсот тысяч километров в се-
кунду.
Два объекта, остающиеся неизучен-
ными, быть может, готовят нам новые
сюрпризы.
Казалось бы, объек-
ты, столь далекие от
Земли, должны быть
доступными лишь на-
блюдателю, вооружен-
ному самыми мощны-
ми современными те-
лескопами. В действи-
тельности же все пять
объектов очень ярки.
Например, ЗС—273 легко найти в соз-
вездии Волосы Вероники, как звездоч-
ку 126 звездной величины. Такие звез-
ды доступны даже любительским те-
лескопам.
Какими же чудовищными по мощно-
сти излучения должны быть эти ис-
точники света, если с расстояния в мил-
лиарды световых лет они светят столь
ярко! Можно подсчитать, что сила све-
та загадочных объектов в несколько де-
сятков раз больше мощности излуче-
ния самых крупных из известных галак-
тик.
Может быть, это все-таки обычные
галактики, только очень массивные и
крупные? Можно было бы, пожалуй,
принять такое объяснение, если бы мо-
сковские астрономы А. С. Шаров и
Ю. Н. Ефремов совершенно неожидан-
но не открыли новый факт. Они решили
выяснить, как вели себя в прошлом
странные «звезды». На помощь пришли
стеклянные библиотеки.
На Московской обсерватории еще в
прошлом веке создали такую библио-
теку. Шаров и Ефремов внимательно
просмотрели 73 негатива, на которых с
1896 по 1963 год был запечатлен объ-
ект ЗС—273. Пластинки далеко не всег-
да были хорошего качества. А главное,
оценивать блеск объекта приходилось
на глаз. Поэтому астронома П. Н. Холо-
пова попросили провести контрольные
исследования по пластинкам из другой
стеклянной библиотеки. Конечные ре-
зультаты получились сходными. И вы-
вод, к которому пришли советские уче-
ные, можно считать вполне достовер-
ным.
А он поразителен. Оказалось, что
ЗС—273 менял свою яркость, свой ви-
димый блеск! И не чуть-чуть, а очень
заметно — от 12,0 до 12,7 звездной ве-
личины, то есть более, чем в два раза.
35
Бывали случаи (например, в период с
1927 по 1929 годы) когда за очень не-
продолжительное время блеск ЗС—273
возрастал в 3—4 раза!
Объяснить эти наблюдения ошибками
исследователей невозможно: было
подсчитано, что ошибки не могли пре-
вышать 0,1 звездной величины. Иногда
за несколько суток, то есть за десятки
часов, блеск объекта менялся на 0,2—
0,3 звездной величины. И при этом
внешне, оптически, не происходило ни-
каких других существенных измене-
ний — странная «звезда» неизменно
казалась звездой, хотя и меняющей
свой блеск.
Подобное явление обнаружил у объ-
екта ЗС—48 и американский астроном
Сендейдж. Причем амплитуда колеба-
ний получилась даже несколько боль-
шей — 0,4 звездной величины. И самое
удивительное — ЗС—48 иногда изме-
нял свой блеск от ночи к ночи, то есть
за два-три десятка часов!
Тут есть чему поражаться. Известны
тысячи переменных звезд, по разным
причинам меняющих свой блеск. Но не
было зарегистрировано ни одной пере-
менной галактики. Хотя многие из них
содержат тысячи и миллионы перемен-
ных звезд, колебания их блеска проис-
ходят вразнобой и столь несуществен-
ны для галактики в целом, что общее
излучение галактик всегда остается
практически неизменным. Ни один оп-
тический инструмент мира не может
уловить хотя бы малейшие колебания
блеска какой-нибудь из галактик.
Остаются две возможности. Первая
из них нелепа: звезды галактики сразу,
как по команде, в одном ритме меня-
ют свой блеск. С физической стороны
такое объяснение настолько абсурдно,
так противоречит всем нашим знаниям
о космосе, что не заслуживает серьез-
ного рассмотрения.
Остается лишь вторая возможность—
странные объекты, сходные с галакти-
ками по характеру «красного смеще-
ния» имеют физическую природу, со-
вершенно отличную от галактик.
Это не протяженные, разбросанные
на десятки тысяч световых лет звезд-
ные системы, а какие-то весьма ком-
пактные тела очень небольших сравни-
тельно размеров, но колоссальной
массы.
Относительно малые размеры могут
объяснить быстроту колебаний блеска
всего объекта в целом, а огромная
масса — это единственно возможная
(по современным представлениям) при-
чина исключительной яркости, или, точ-
нее, светимости небесного тела. Чем
массивнее звезда, тем ярче она светит.
Это — многократно проверенный за-
кон космоса.
Итак, колоссальная масса и неболь-
шие (по сравнению с галактиками) раз-
меры. Количественно получается так:
масса в миллионы раз превосходит
массу Солнца (которая, кстати говоря,
равна 2.1027 тонн!). Поперечник (здесь
возможны разные варианты) в несколь-
ко раз больше поперечника земной
орбиты. Как назвать такое тело?
Давно известны сверхгигантские хо-
лодные красные звезды, диаметры ко-
торых превосходят поперечник земной
орбиты. Поэтому с точки зрения раз-
меров (и только в этом отношении!)
новые объекты могут быть названы
звездами.
Считалось, что самые тяжелые из
обычных звезд примерно в 100 раз мас-
сивнее Солнца. Массы удивительных
объектов еще в десятки тысяч раз
больше. Значит, следует назвать их не
просто звездами, а сверхзвездами.
Не только по массе, но и по мощно-
сти излучения сверхзвезды резко от-
личаются от всех доныне известных не-
бесных тел. Даже сверхновые звезды
бледнеют в сравнении со сверхзвезда-
ми. В момент чудовищного взрыва
сверхновые звезды излучают света
столько же, сколько несколько милли-
ардов Солнц. Сверхзвезды же — всег-
да в десятки тысяч раз ярче!
Было бы, однако, наивно думать, что
перечисленные факты исчерпывающе
объясняют природу сверхзвезд. Мы
вновь стоим здесь перед очередной за-
гадкой космоса. Не только природа
сверхзвезд, но и само их существова-
ние (в таком виде, как мы их описали)
остается пока только гипотезой.
*	В ПОИСКАХ ОБЪЯСНЕНИЯ
Десятилетиями сверхзвезды прини-
мались за самые обычные, заурядные
звезды. Когда радиотелескопы стали
достаточно мощными и зоркими, уда-
лось доказать, что именно эти пять
звездочек интенсивно излучают радио-
волны, а значит они есть нечто необыч-
ное. Анализ спектров, полученных с по-
мощью самых совершенных современ-
ных инструментов, окончательно-дока-
зал, что открыты новые, удивительные
небесные тела.
За заурядной внешностью скрыва-
лось нечто необычное. И оно стало яв-
ным лишь благодаря прогрессу техни-
ки исследования.
В этом частном (хотя и очень важном)
эпизоде отражена общая картина раз-
вития современной внегалактической
астрономии за последние годы. И раз-
гадку природы сверхзвезд следует ис-
кать на общем фоне современных
представлений о дальнем космосе.
До последнего времени галактики в
целом считались областями почти абсо-
лютного спокойствия. Если еще можно
было ожидать быстрых изменений от-
дельных звезд, то длительность изме-
нений в галактиках принималась нево-
образимо большой, неуловимой для
непосредственных астрономических на-
блюдений. Нашему воображению рисо-
валась очень статичная картина, где в
лучшем случае можно обнаружить
лишь застывшие следы каких-то нево-
образимо длительных и спокойных эво-
люционных изменений.
Прогресс техники астрономических
исследований рассеял эти иллюзии. Не
спокойствие в течение миллионолетий,
а необычайно бурные, подчас взрыв-
ные процессы, занимающие очень ма-
ленький по астрономическим масшта-
бам отрезок времени — таковы харак-
терные черты мира галактик.
Говоря конкретнее, ядра галактик
оказались областями высокой актив-
ности и практически неисчерпаемых за-
пасов энергии. Даже в районе ядра на-
шей давно сформировавшейся галакти-
ки отмечены быстрые движения огром-
ных водородных масс. В других же
звездных системах подобные процессы
несравненно мощнее.
И всегда такие явления, часто имею-
щие явно взрывной по происхождению
характер, сопровождаются мощным
радиоизлучением этих систем.
Сильное радиоизлучение некоторых
галактик — это сигналы об их молодос-
ти, о незавершенности процесса их
формирования.
По взглядам, развиваемым акад.
В. А. Амбарцумяном, образование га-
лактик и звезд происходит не из рас-
сеянного вещества, а, наоборот, из ка-
ких-то сверхплотных тел, условно назы-
ваемых дозвездными телами.* Сверх-
плотные дозвездные тела должны об-
ладать грандиозными запасами скры-
той энергии, которая при делении тела
освобождается взрывообразно.
Сверхзвезды — по-видимому, новый
пример сверхплотных тел. У них, бес-
спорно, огромная масса и высокая све-
тимость. Кстати, указанные выше раз-
меры лишь предположительные. Ско-
рее можно думать, что на самом деле
они гораздо меньше и отличаются ис-
ключительной плотностью.
А каков возраст сверхзвезд? Моло-
дые это образования или старые?
Раньше сортировка небесных тел по
возрастам проводилась довольно упро-
щенно. Нередко учитывались только
чисто внешние характеристики, напри-
мер, размеры. По справедливому за-
мечанию одного астронома, при такой
методике можно прийти к выводу, что
болонки постепенно превращаются в
догов.
Современный подход более обосно-
ван. Он опирается на огромное коли-
чество фактов физического характера.
В частности, есть все основания думать,
как уже говорилось, что чем старее
галактика (да и отдельная звезда), тем
слабее ее радиоизлучение.
С этой точки зрения (ее можно было
бы подробно обосновать) сверхзвез-
ды— образования молодые. Не исклю-
чено, что это какая-то начальная фор-
ма развития если не всех, то по край-
ней мере некоторых звездных систем.
Вот, пожалуй, единственный общий ги-
потетический вывод, который пока
можно сделать в отношении сверх-
звезд.
Немудрено — ведь их исследования
только начаты.
* Смотри статью «Астрономы ищут дозвезд-
ное вещество», «Знание—сила» за 1962 г., № 7
36
ШКНС ВЕННАЯ
. I БОТА
Р. БАЛАНДИН, инженер-геолог
Рис. А. ЩЕРБАКОВА
— Геологи вымирают.
Я взглянул на собеседника с любопытством. Он был молод, сухощав,
его ладонь с растопыренными пальцами розовато просвечивала на ярком
фоне настольной лампы.
За вагонным окном была густая ночь, поезд шибко бежал, ритмично
стуча, торопился и не мог вырваться из черного плена.
Он продолжал:
— Я геолог, и вы тоже. И, видите, оба едем в густонаселенный район.
На работу.
— Вымирать едем?
— Нет, серьезно. Что нашего брата отличало? Бродили, трудно жили.
Первопроходцы! А теперь...
— Не тот нынче геолог пошел! — шутливо вздохнул я.
Все это походило на правду. Поэтому надо было поспорить. Но — не
хотелось.
Действительно, и он, и я ехали в Минскую область, в край сплошных
полей на пологих холмах, ленивых речек, исхоженных грибных лесов,
осушенных болот и крупной горнохимической новостройки.
Мы разговаривали допоздна. Его звали Виктором. Ему предстояло
изучить калийные соли. А я уже второй год занимался поисками воды.
Ее обычно приходится искать возле новостроек — они все водолюбивые.
Прежде работал я в дальних краях. Там было все ново, необычно.
Там было великолепно. И все-таки скучная правда, что «геолог нынче
не тот» всюду напоминала о себе. В дремучей тайге мшистой глухомани
вдруг встретятся нежданно-негаданно коровы или накатанная дорога.
В тундре — беспредельной и немой — колышки, отмечающие трассу
электропередачи. В пустыне — плотные зеленые поля с белыми пухлыми
шапочками хлопка.
Люди излазили всю землю, высмотрели самые укромные уголки, вла-
стно вмешались в неторопливую жизнь планеты. И если заняться под-
счетами, то, возможно, получится, что уже сейчас самые крупные гео-
логические работы идут там, где растут крупные города, там, где
энергия воды и топлива станет электрической.
Традиционный геологический молоток отступает. Где ему тягаться с
могучими буровыми станками и геофизическими приборами. Ныне —
господство цифр. Может быть, близко, близко то время, когда пеше-
ход-исследователь со своим нехитрым инструментом будет выглядеть
столь же странно, как мамонт на улицах города.
Вот и моя нынешняя работа в Белоруссии. Вместо палатки-—комна-
та в гулком блочном четырехэтажном доме. Вместо нехоженых про-
сторов — пыль от автомашин и тракторов. Даже небо мутнеет от элект-
рического зарева, и облака, отражая свет, мерцают тускло, бело-розово.
  
Да, всем, кто считает геологов самозабвенными романтиками, стоило
бы поработать в заурядной геологоразведочной экспедиции в обжитых
местах. Например, у нас, возле Солигорска — молодого города белорус-
ских шахтеров. Для него-то мы и ищем воду — чистую, холодную под-
земную воду.
Контора (экое тоскливое название!) экспедиции располагается в про-
сторной деревенской избе. Во дворе навалены буровые трубы и штанги,
неподъемные буровые ключи и ножницы, вилки и ложки. То и дело подъ-
езжают грузовики, трещат пускачи дизелей, скрежещет и звенит железо
о железо.
Любителям экзотики у нас делать нечего.
Вот у Виктора все иначе. Каждый день он спускается в шахту и
бродит по сухим, просторным и светлым соляным выработкам под
шестисотметровой толщей земли. Виктор — научный сотрудник. Его ин-
тересуют происхождение месторождения соли. Он успешно собирает
факты, доказывающие общепринятую теорию — занятие достаточно ши-
роко распространенное среди научных сотрудников.
При встречах мы беседовали на самые разные темы и меньше все-
го — на производственные.
Перешучивались:
— Все льете воду?
— Вода — соль земли.
Но через месяц после нашего приезда Виктор вдруг переменился. Он
поймал меня на улице и сообщил «потрясающую» новость. Оказывается,
собранные им факты вовсе не доказывают общепризнанную теорию.
«Совсем наоборот!»
Еще через неделю Виктор, горячась пересказал мне беседу со своим
научным руководителем. Новую идею руководитель классифицировал
коротко: «Чепуха». Да и идея-то была не нова, ее ранее высказывали.
Но, глядя на жестикуляцию Виктора, на его глаза, в которых заго-
рался неистовый азарт искателя, я понимал, что противодействие не
только не остановит, а лишь удесятерит его силы.
А в мою голову сочились скучные мыслишки, я слушал Виктора не-
внимательно. Припоминал, что и сам имел возможность устроиться в
институт Академии Наук.
Как хорошо открывать новое, бороться за свои идеи. Если и выми-
рают геологи-первооткрыватели, то ведь есть и другие — первооткрыва-
тели в науке.
37
А у нас «гони» план, обеспечивай бесперебойное бурение, контроли-
руй исполнение, исполняй приказания... Обычнейшая производственная
организация...
С тех пор наши беседы с Виктором неизменно переходили на новые
проблемы калийных солей (говорил, конечно, Виктор). И мне было
чуточку обидно за свою хлопотливую «серую» работу.
  
Я мирился со своей работой потому, что видел ее необходимость.
Солигорску нужно пить. По утрам из крана течет бурая, ржавая вода.
Временами даже и такой нет. А ведь возраст города еще самый что ни
на есть переходный, ему расти и расти...
Мы бурили в разных местах скважины — почти наугад — отыскивая
пески, содержащие много воды. И не могли похвастаться успехами.
Так продолжалось до памятного дня — приезда нового главного
геолога.
Он быстро вошел в контору и «начальственным» голосом произнес:
— Здравствуйте, товарищи!
Был он средних лет, худощавый, с крупным лысым лбом и суровыми
глазами в глубоких глазницах. Одет он был так, как одевают обычно
бухгалтеров в унылых кинокомедиях из колхозной жизни: потертый
пиджак, неаккуратный галстук, обтоптанные сапоги. И пухлый мятый
портфель.
Настали беспокойные времена.
Новый начальник был настоящим геологом, но не двужильным гео-
логом-бродягой, а вдумчивым и усидчивым ученым. После первого зна-
комства с материалами наших работ, он сказал строго:
— Необходимо разобраться в геологии района. Иначе поиски —
вслепую.
И пошел в наше кернохранилище — неказистый сарайчик, куда скла-
дывались ящики с образцами грунтов из всех наших скважин.
В сарае пахло сырым погребом. На замусоренном неровном земляном
полу в беспоряде громоздились ящики с керном.
Начальник разносил нас громко и сердито, высоким, звенящим голо-
сом, почти фальцетом. Он волновался, негодовал, грозил выговором.
И, признаться, все это поначалу вызывало у нас некоторое недоумение
и обиду. «Стоит ли так горячиться? Здесь хранятся не ценные вещи, а
всего лишь солигорская землица, обильно нафаршированная камнями».
Немного погодя, разом успокоившись, начальник стал осматривать
керн. Я остался вместе с ним. Помогал разыскивать нужные ящики, тща-
тельно, как и он, растирал на ладони, разглядывал во все глаза плотные
ссохшиеся комки глинистых пород, пахнущие пылью. Привычные для
меня породы. Ничего особенного.
А начальник вдруг взглянул на меня серьезно и с какой-то особой,
нескрываемой радостью проговорил, отделяя слоги:
— Ин-те-реснейший район!
 в к
Новый начальник первым делом дал нам понять, что мы «слишком
упрощаем» геологию нашего района. По его словам выходило, что здесь
прежде стоял край ледника, нагромоздивший огромнейшие глыбы, на-
стоящие горы, перекорежившие землю вглубь на полсотню метров.
Заметив недоверчивый прищур наших глаз, он нахмурился и предло-
жил сейчас же поехать и убедиться во всем воочию на месте.
Мы поехали.
И в машине начальник продолжал развивать свои мысли: с севера
надвигался ледник — колоссальный пласт льда, толщиной более кило-
метра. Грузным утюгом разглаживал он полого-волнистую равнину.
Сдирал верхние слои, вспахивал землю на десятки метров.
Он тащил под своим «брюхом», перетирая и дробя, огромные обломки
скандинавских гранитов и срезанных по дороге известняков, глины и
песков. Сдавливая и перемешивая все это, ледник создавал особую по-
роду — глинистую, грубую, нашпигованную валунами морену.
В начале прошлого века геолог Агассиц писал: «Всякая морена —
отпечаток отодвигающейся пяты ледника. Где бы нам ни встретился
один из' древних полукруглых валов необычной величины, мы можем
быть уверены, что здесь жар и холод спорили о господстве».
Вот и в нашем районе — «вал необычной величины». И не один. Так
что «мы можем быть уверены...» Впрочем, этого недостаточно. Как про-
исходил спор жара и холода? Что из этого вышло? Какое это имеет зна-
чение для подземных вод?
Машина остановилась.
Мы приехали на меловой карьер — широкий котлован на вершине вы-
сокого и очень пологого холма. Бока карьера нестерпимо белели на
солнце. На дне работяга-экскаватор методично выбрасывал свою лапу,
и, выцарапав полную пригоршню мягких белых комков, ссыпал их в
оседающий кузов самосвала.
— На какой обычно глубине залегал мел в этих краях?—спросил
главный.
— Метрах на ста — ста двадцати,— припомнил я.
— А здесь на поверхности. Представляете себе силу, поднявшую его
сюда? Миллионы тонн — на сто метров?
Представить такую силу мы были не в силах, однако, все-таки разом
кивнули головами: «Ледник, мол. Ясное дело!»
— А теперь пойдемте туда,— потащил нас за собой начальник. Вид-
но в Москве основательно изучил он наши края.
Мы подошли к другому карьеру, зеленому, словно весна. Сплошная
зелень разных оттенков.
— Это — морские глауконитовые пески,— звенел металлический голос
нашего гида,— Подняты сюда метров с семидесяти. Вы представляете?
Здесь подобное можное встретить повсюду. Это же совершенно необхо-
димо учитывать в нашей работе! Разве целесообразно искать воду в
таких вот, перепаханных ледником, зонах?
Мы безмолвствовали.
  
Наш старенький дребезжащий «козлик» (он же ГАЗ-69) бежит, резво
подпрыгивая, по накатанной грунтовой дороге. На моих коленях раз-
ложена карта, и я, вглядываясь в прыгающие контуры деревень и изги-
бы горизонталей, пытаюсь определить путь нашей машины и место ско-
рой остановки. В машине кроме меня шофер Михаил — молодой, улыб-
чивый и Коля — временный рабочий, десятиклассник.
Лето стоит дождливое, слякотное. Не просыхают неделями жирные
лужи в колеях. Грязь, чмокающая взасос, так и норовит стянуть с ног
сапоги тяжелые, заляпанные сплошь глиной.
Но стоит выдаться двум-трем солнечным денькам — и белесые легкие
облака пыли встают над дорогами, вихрятся ветром, взбитыми плотными
клубами вздымаются над каждой машиной.
По сторонам дороги сладко ароматные, пряные поля люпина. Их
сменяет бархатистая рожь с нахальными желтыми глазками сурепки.
Стертые баллоны «козлика» вприпрыжку катятся по теплой земле.
В машине лучи солнца искрятся пылинками. Я разглядываю лежащую
на коленях карту, как ребус, пытаясь разгадать.
  
Машина въезжает на вершину холма. На юг далеко-далеко уходит
плоская равнина. То там, то здесь темнеют на ней рощицы. Вдали
деревья сливаются в темные голубоватые огромные толпы. Там начи-
нается Полесье.
Север горбится холмами — самыми разнообразными. Между ними не-
торопливо текут речки. Именно здесь когда-то громоздил ледник песча-
ные валы и гряды. Здесь стоял край тяжелой пяты ледника, не желаю-
щего отступать...
— Копай, Коля.
Ниже почвы начинается коричневая супесь, на ощупь нежная, как
пудра. Штык лопаты скрежещет по небольшим — величиной с кулак —
валунчикам. Это — граниты, «привезенные» из Скандинавии. А вот ма-
линовый мелкозернистый шокшенский песчаник.
Коля закопался в землю на метр. Книзу обломков стало меньше.
Вскрылся, наконец, красно-бурый суглинок с обломками камней —
морена.
Я зарисовывал стенки шурфа.
Над полем трепещет горластый жаворонок. Крылья его беспрерывно
дрожат. Кажется, он на вершине звонко звенящей серебряной струи,
невидимой в солнечных лучах.
Но вот струйка угасает, опадая ступеньками, темный комочек опу-
скается на землю. Жаворонок теряется в траве. Молчит. Песня его —
в небе...
— Скучаешь, Коля?
— Да нет, не жалуюсь.
— Приглядись-ка... Да ты с места сдвинься.
Коля подходит и уныло смотрит в шурф. Мол — приказ начальства!
На стенке отчетливо выделяются обломки. Они, словно пузырьки га-
38
за, устремленные вверх и скопившиеся где-то под слоем почвы.
— Ничего не вижу такого.
— Тундра здесь была, понимаешь? Когда ледник невдалеке стоял. А
в тундре — вечная мерзлота. Мороз камни к поверхности выжимал
там, где земля на время оттаивала. Замечаешь, плоские-то обломки реб-
ром торчат. Так им всплывать легче было.
— Да, интересно, конечно, — соглашается Коля, и трудно понять,
искренне или нет.
— Не то еще будет! — обещаю я. — Покажу тебе тундру особую —
полигональную! С клиньями ледяными... следами, конечно.
— Найдем? — насторожился Коля.
— Найдем.
  
Не приходилось еще мне заниматься геологической съемкой в таких
особенных условиях. Особенных — для меня. Прежде бывало, завидев
дымок или услышав шум работы, неприменно свернешь к людям... Не
частые были встречи...
По насыпной дороге едем мы лесом. Подобно стеблям цветов вытя-
нулись розовые стволы сосен «корабельная роща». Лишь самые макуш-
ки, чуть-чуть покачивающиеся на ветру, прикрыты курчавыми шапками
хвои. В низинах угрюмые ели с густыми тенями в глубине, у черных
стволов.
Подлесок негустой — кусты ивняка, орешника. Далеко просматривает-
ся колоннада стволов.
Мы сворачиваем в сторону, на тропинку. Ее то и дело пересекают уз-
ловатые корни. Машина подпрыгивает, дребезжит. Едем мы «сквозь
строй». Ветки наотмашь хлещут по стеклам, сучья трещат о кузов.
В лесу интересуют нас болота. На карте они вытянуты цепочкой.
Возможно, сохранились они по руслам древних проток. Это надо про-
верить.
Добираемся до болота — сырой плешины среди леса. Я обследую бе-
рега. Машина, пытаясь развернуться, буксует, натужно воя.
Вижу вдруг: невдалеке за кустами замер человек. Я даже вздрогнул
от неожиданности. Незнакомец, нахмурившись, наблюдает за маневра-
ми нашего «козлика». Рука — на руле велосипеда. На багажнике топор.
Тут я замечаю, наконец, и фуражку. Лесник!
Да, в этих местах наблюдают за нами не только беспечные птицы...
  
Еще одно лесное болото. Как блюдце. В центре неправильный квад-
рат. Кусочек голубого неба с белым облачком. Озеро.
— Здесь, Коля, проведем эксперимент. Достань бечевку.
Напрасно Коля копается в карманах, хмурит лоб и оглядывает кузов.
Бечевки нет.
— Куда это она запропастилась? — бормочет Коля.
— Как хочешь, но измерь глубину озера, — сухо говорю я и, не огля-
дываясь, иду к воде. Под ногами мягким матрацем — податливый торф.
Слой его зыбок, трясуч, он глубоко продавливается, фонтанчиками
вспучивается черная вода.
Меня догоняет Коля. В руках его тонкий длинный шест — полусухой
ствол молоденькой сосны.
Он осторожно подходит к берегу. Опускает шест в воду. Но — не до-
стает дна. Коля засучивает рукав куртки, по локоть засовывает руку в
коричневую воду.
— Есть! — кричит он, улыбаясь.
Замеряем шест и руку до локтя. Четыре с половиной метра! Да еще у
самого берега.
— Кто бы подумать мог! — изумлен Коля.
— Так я и думал, — торжествую я. — Это мне по северу знакомо.
Здесь после ледника остался кусок льда в земле. Вытаял — получился
провал. Здорово!
Удачи радуют меня. Да и приятно встретить здесь, в Белорусии, за-
полярных знакомцев — мерзлотные явления.
  
Обедаем в лесу.
Повалились на сухой мох, сквозь который желтеет песок. (На моей
карте песок этот отмечен. Его называем мы «полесским». На огромной
полесской равнине повсюду желтеют пески. Должно быть, намыли их
воды, стекавшие с ледника).
Мы обедаем, поглядывая на тихонько качающиеся сочные ягоды го-
лубики и рассыпанные понизу зеленые дробины брусники. Земля пышет
сухим теплом, пахнет густо, как свежая, с пылу-жару буханка хлеба.
Вдруг, словно из-под земли появляется старушка в черном платке, в
жакете, с лукошком в одной руке и клюкой — в другой. Она не спеша
направляется к нам, по обочине дороги, временами медленно кланяясь
грибам.
— Здравстуйте, бабушка!
— Здравствуйте, здравствуйте и вы.
— Куда вам? Может подвезем? — спрашивает Михаил из любезности.
— Спасибо, милый, я-то вот машинку вашу обогну.
— Для чего? — изумляюсь я.
— Плохо, сказывают, коли я вам дорожку перейду. Тут вот одни
проезжие приметой называли, поругали меня.
— А разве не примета? — деловито справился Михаил.
— Мы, бабушка, не верим, — весело отзывается Коля. — Мы — уче-
ные, изыскатели.
— Вот и ладно, — соглашается старушка. — Вот и хорошо, что
ученые.
Она неслышно пересекла дорогу перед капотом машины и сразу же
исчезла среди кустов и стволов, рябых от лучей солнца.
Мы с Колей спустились в песчаный карьер. По сторонам вздымаются
рыхлые стены. Стены полосатые, в горизонтальных и косых прожилках.
Здесь, у самого края ледника, талые воды стекали неравномерно, осаж-
дая песок слоями. На дне карьера валяются глыбы гранита.
Мы карабкаемся по осыпям, увязая в песке. Вверху самое интерес-
ное: следы древних полигонов, следы тундры, иссеченной гигантскими
клиньями льда.
Зарисовываю стенку: в слой красной супеси врезался песчаный клин.
Коля срезает лопатой со стенки слой за слоем. Клин не исчезает.
Я сбегаю по осыпи вниз. Тороплюсь, сам не зная зачем, спешу к про-
тивоположной стене. Так и есть — здесь тоже клин песка. Значит все
в порядке. Значит, действительно, на этом месте верхние слои были
пробиты льдом.
— Вот удача! — говорю я.
— Я что-то неотчетливо понял.
— Дело простое: от мороза земля трескалась, а в трещины заползал
лед. Расклинивал. На Чукотке он, случается, на добрый десяток метров
проникает.
— Эх, не бывал я на севере...
  
Возвращаемся на базу привычной дорогой. По шоссе. Минуем низи-
ну между двумя холмами. Недра этих холмов начиненные самыми раз-
ными горными породами. Есть среди них и поднятые снизу, выдавлен-
ные ледником, гигантские миллионнотонные отторженцы. А между хол-
мами — памятное место, где учеными найдены торфяники. Ох, и подо-
зрительны эти торфяники, не ледник ли их сюда принес? Я, некогда с
недоверием выслушавший эту гипотезу нашего главного геолога, с каж-
дым днем все больше и больше уверяюсь в ней.
Едем мы по земле и временами мне вдруг начинает казаться, что я
просматриваю эту землю на десятки метров вглубь. Вот здесь — ме-
шанина пород, вспаханных ледником. А южнее — тоже холмы, но пес-
чаные, намытые водами тающего ледника. А там, в понижении — прото-
ка. До трех метров торф, а ниже, до двадцати — пески...
  и
На широком столе в кабинете начальника отдела лежит пестрая раз-
ноцветная карта.
— Мы уже сейчас, после первых маршрутов, можем выделить гидро-
геологические районы, перспективные для изыскательских работ на во-
ду. И другие, где работы эти проводить нецелесообразно, — громко до-
кладывает главный геолог. — Вот они (он очеркивает рукой контур
на карте): зона активной деятельности ледника, где все породы пере-
мешаны; район современных и древних болот; район интенсивного про-
мышленного строительства...
Продолжение следует...
Нет, продолжение не повествования. Ра-
бот.
По сей день бурятся вокруг Солигорска
скважины — разведочные на воду. И по сей
день остается для нас много неизведанного
и непонятного в стометровом слое земли
под нашими ногами.
И у Виктора — моего знакомого научно-
го сотрудника — еще ничего окончательно
не решено, но его «шеф» теперь восприни-
мает крамольные идеи своего подчиненного
благосклоннее.
Сказать по секрету, я сейчас убежден
(какая самоуверенность), что наша «про-
изводственная» работа интереснее работы
наших коллег — ученых, хотя и они, конеч-
но, не скучают.
А как вы думаете, существует ли вообще
скучная работа?
39
СУД.
Завтра начинается процесс провока-
тора Складского.
Ветераны революции об Складском.
Василий Перовский (брат Софьи
Перовской).
— Допрошенный на предвари-
тельном следствии ленмягрвдсн-им
ГПУ, вегеран революции Впсипий
Львович Перовский сказал сле-
дующее:
- Лично Онлидского я никогда
не видал, ио в революционных
кружках 80-х годов, его фамилии
была извйош, «як 4®мнди>1 че-
ловека, предавшего «Народную
Волю» Я слыхал, что ото: Овлад-
ений сыграл роковую роль в от-
ношении лиц участвонавшах в
Поку|
В селе;
f^w. братье
корд Люди
Пос-rpaj
В беесй
бояьвнау. !
Преступи!
пры
В тодоряя
жкзла Жед
свой плеща
товаров апхб
П WllHUbCTWHEil СИ1П
министра вяггмигах*
РАПОРТЪ
Ле »м«шл»С*|«**»«•- иагр^а.м» aiwinTep* в*^ь
.aejani'taa Дур»мо о „почтили*" 0«*!доимо (Пегр»а«ег<>) м «го „••«««-
-омеаме услуги", еииип* ueyewi мнив»
як?е >-го март;..1881 гада и. я
ч«гг воет», моей сестры Софья
| чад. Мне иамслно, что Окллде.кяй,
I аступй на путь предателе-т«а.
I польагадлея большими прмиилм-'
имя Складского в рееолюпн пиых
кругах вызыяадо оюрвщеяне.
Анна В&сильеяиа Якимова.
Нй предварительном следствия
язесслная дигголышиа «Народной
Волне А. Ь. Якимова в качестве
свидетельвицьт, сказала следую-
щее: ’
- Ясно, что псе аресты членов
партии «Народная Валя» в январе
18S1 года были 1>сзульт8том пре-
дптеяьсп»» Ивана Окладского,.
хказашпе.и квартиру на Подоль-
ской ул., хозяин, которой прожи-
вал вод фамилией Акяческу;юва
(Ф-ридешхчО, арест котор то по-
влек за собой арест еще 4-х чело-
век — Баранмююва Коледкевкчв.
Кл е гочн о ко' ‘й, 1 Чатоп ольского.
Ни другой день после ареста Кле-
гочнлковн ни его адресу яа квар-
тире бЫля uo.tvuchi открытка, в
которой Клеточников приглашал-
ся на свидание к а часам на Нев-
ский >|1>,юпе>;т. Будто-бы « том
ОКСарфтизой было уетано>-е оо
что открытка нисана рукой Же,,
лвбова, но я думаю, что вместо
Клеточникова на Невский был
послан ОхлпДский, который в ви-
дел Желябо в «а Невском € »г>-
то времена и начинаются розыски
Желябова н-Трис-ши. Окиясккй
акал, что Тригон* и Одессе омы
под своей фамилией.
М. П. Шебалин об Окладском.
В беседе с сотрудником -Веч
Москвы» активный участиях
Народной Волл имЩявжьвуржеи
Т. М. П, Шебалин сказал следу-
ющее о провокаторе Складском:
Помню, прибливитеяьпо. «
1Ш году среди ч.здио« реводюци-
овиой Ойганиэаци «Парадная Во-
ля», п Петербург* стал цирку.»»-
роа».п> слух что Окл»А«ми-пре-
доте», Точных и мх'крегаых до-
Труп
На. Пятая
труп swwbw
около 40.
Предоплат
вода. ее вив
Ум
По Старо-
д. 8. м пло
упавший о 3
соруков. 29 .
С еермяи
ДЙПШПЙ OTJ
больницу.
венные - H’.t-j
что Окладу
о;!;пд|1>г:п и!
зонта о» и|
увезен быт I
Й 5. то был. J
сшн1 рают>1|
заоиемк.' бы!
члены »>ол
ДИЛИ К НЫв|
предатель.
Honan а II
бург, я pari
товарищам. |
деними. ОкЛ
сомнешои-л I
тором Я п»1
ад Спбцри, !
Окладекий .;
окгдотюм ЦТ
НЮТ году, I
упоряа ИОСИ
ИМЮШЮКОД
введению tespaSeifta
нужны продавцы пезет к4 жа.
лншм и проценты вел»*
ветви 30 - 40 pyG.
АВ
м
Вечером 10 января 1925
года в Москве в крохотном
театрике МГСПС шел спек-
такль под несколько стран-
ным, но достаточно красно-
речивым названием: «1881».
Спектакль был посвящен
народовольцам, бесстраш-
ным пионерам русского ос-
вободительного движения,
чей путь в революцию был
ошибочен, но честен, геро-
ям, чьи имена навсегда ос-
танутся в истории борьбы
за свободу и справедливость.
В тот же вечер неподалеку, в Колонном зале
Дома Союзов, разыгрывался финал этого
спектакля. С одним из его персонажей зрите-
ли расстались, когда ему было 22 года. Но сто-
ило пройти всего несколько кварталов и очу-
титься в ярко освещенном Колонном зале,
чтобы вновь встретиться с тем же «героем».
Теперь это был глубокий старик с благооб-
разной седой бородой. Он опирался на палку
и злобно оглядывал публику. Его злобе не
приходилось удивляться: пойманный преступ-
ник имеет все основания быть недовольным
своей судьбой.
2
За свою многовековую
историю свет повидал раз-
ных преступников, был сви-
детелем глубоких человече-
ских падений, в которые от-
казывался верить разум.
Падение человека, пред-
ставшего 10 января 1925 го-
да перед Верховным судом
республики, было особенно
мерзким.
Некогда, на рубеже семи-
десятых и восьмидесятых
годов прошлого века, это
был один из участников «Народной воли». За
попытку взорвать царский поезд он был
приговорен по «Процессу 16-ти» к смертной
казни, замененной пожизненной каторгой.
Историки отмечали его гордое поведение на
суде, его речь на процессе.
С тех пор он ушел со сцены, чтобы 45 лет
жшш
стинш
Аркадий ВАКСБЕРГ
Рис.
М. УЛУПОВА
ВРЕМЯ
ВЫНОСИТ
ПРИГОВОР
ОЧЕРК ПЕРВЫЙ
спустя снова на нее подняться. И снова он был
подсудимым, но на этот раз его судила ре-
волюция, судил народ.
Поймали его случайно, хотя в каждой слу-‘
чайности, как известно, проявляется законо-
мерность. Его не могли не поймать, ибо такова
логика истории, логика борьбы сил добра и
зла. Кара запоздала, но все же пришла.
Итак, его поймали «случайно»...
В 1922 году в Петроград возвратился из
провинции скромный рабочий Петровский. По-
ступая на работу в управление железной доро-
ги, он заполнил анкету, в которой подчеркнул
свои революционные заслуги: принадлежность
к партии «Народной воли» и заточение в Пет-
ропавловской крепости за активное участие в
борьбе с царизмом.
Эта запись открыла перед Петровским все
двери: ему доверили важный пост, окружили
вниманием, почетом. Прошло, однако, не так
уж много времени, и старика выдала натура:
в общении с подчиненными, с «простыми» ра-
бочими он проявил высокомерие, грубость,
спесь. Это поражало: бывший народоволец
так относиться к рабочим не мог.
Начались архивные розыски. Они привели к
неожиданной находке.
лей в месяц. Он был аккуратным человеком:
даже в день падения самодержавия ему уда-
лось получить очередной куш.
Почти сорок лет доносов и провокаций —
подобных примеров история не знала! Необы-
чайный срок этой подлой службы, помножен-
ный на ее кровавые результаты, дал основание
одному из историков назвать Окладского
«звездой первой величины в мире предатель-
ства». Незавидная честь!..
3
4
Ученым, присвоившим
Складскому это последнее
в его жизни «почетное» зва-
ние, был известный специа-
лист по истории русского
революционного движения
профессор Павел Елисе-
евич Щеголев. Он выступал
на судебном процессе в ка-
честве эксперта.
Эксперт — привычная фи-
гура в судебном заседании.
Физики, химики, инженеры,
экономисты, врачи — к их
помощи суд прибегает нередко. Специальные
познания, которыми не обладают юристы, да-
ют возможность установить истину, избежать
ошибки.
Человек, произнесший на
«Процессе 16-ти» смелую
речь, отбывал свою бес-
срочную каторгу весьма
своеобразно. Уже через
два года он появляется на
Кавказе — поправить пошат-
нувшееся здоровье. Здесь
он проводит девять безмя-
тежных лет, а затем получа-
ет полное помилование с
присвоением звания потом-
ственного почетного граж-
данина «во внимание зна-
чительных заслуг».
За это время «заслуженный каторжанин»
успел сменить и фамилию: представший перед
царским судом герой Иван Окладский вышел
на волю безвестным мещанином Иваном Пет-
ровским.
Нетрудно понять, что все это имело свою
причину. Пора, пожалуй, назвать ее: Оклад-
ский не был героем; он был провокатором.
Даже сверхреволюционную речь, которую он
произнес на суде, тщательно отредактировали
в охранке.
Сейчас трудно установить, служил ли «Ва-
нечка» (так ласково звали его народовольцы)
полицейским агентом еще до ареста или он
стал им в крепости. Но доподлинно известно,
что он выдал охранке десятки резолюционе-
ров. Он предал Желябова, Кибальчича, Перов-
скую, выслеживал Веру Фигнер, сообщил ад-
реса подпольных типографий, доносил на ре-
волюционеров, работавших в Закавказье.
Когда он был еще беспризорным уличным
мальчишкой, его приютила семья революцио-
нера доктора Ивановского. Став провокато-
ром, он предал одну из его сестер.
Тридцать семь лет Окладский исправно по-
лучал в полиции свои сребренники — 150 руб-
Встреча в суде с экспертом-историком пред-
ставляла собой поистине историческую ред-
кость. Но она была необходима: профессору
Щеголеву следовало подсчитать результаты
злодеяний Окладского в масштабах несколь-
ких десятилетий.
Изучив огромный исторический и архивный
материал, эксперт пришел к страшному вы-
воду: предательство одного подлеца привело
к преждевременной гибели целой партии, к
гибели честнейших сынов и дочерей народа!
На его совести (если это понятие прило-
жимо к таким типам, как Окладский) судьба
похороненного царской охранкой замечатель-
ного открытия Николая Кибальчича — первого
человека в мире, понявшего, что исследование
космического пространства можно вести толь-
ко с помощью реактивных приборов.
Эксперт на этом процессе помог суду и в
другом: в разоблачении лжи, которой пытался
прикрыться Окладский, «оправдывая» свое
предательство. Как и все доносчики, он ссы-
лался на то, что стал провокатором по при-
нуждению, «убоявшись пыток», которым его
будто бы подвергали. Проведя блистательно
тонкий допрос, профессор Щеголев доказал
вздорность этих оправданий: «Приходится
взять под защиту царское правительство и
царских приспешников конца 1880 и начала
1881 годов и сказать, что зверства, измышлен-
ные Складским, не могли иметь и не имели
места в действительности».
О сложности проделанной экспертом рабо-
ты может рассказать такой факт. Желая вы-
крутиться или хотя бы смягчить свою участь,
Окладский заявил, что жалованье он получал
не как провокатор, а как электромонтер де-
партамента полиции. Переворошив архивы,
профессор Щеголев нашел убийственное дока-
зательство лживости этого утверждения:
40
Окладский получал деньги не по общей ведо-
мости, а прямо от казначея под специальную
расписку. Эта маленькая деталь оказалась
убийственной. Окладскому нечего было воз-
разить.
5
Довод, с помощью кото-
рого полицейский агент пы-
тался объявить незаконным
весь судебный процесс,
был тогда внове. Пройдут
годы, и к этому же доводу
прибегнут нацистские пре-
спутники, палачи и донос-
чики, предававшие и за
страх и за совесть.
Есть правило, составляю-
щее основу основ законно-
сти. Оно заключается в том,
что закон не имеет обрат-
ной силы и что никого нельзя судить за дея-
ние, которое не каралось в момент его со-
вершения. Суждение о преступном и дозво-
ленном может меняться, но человек не дол-
жен быть жертвой этой изменчивости, иначе
нарушается важнейший принцип истинной за-
конности — ее стабильность, иначе граждане
Нет, не пытки «сломили» Окладского. Просто
нашли царские сатрапы Плеве и Дурново клю-
чик к его продажной и мелкой душонке. Они
внушили ему, рабочему, ненависть к интелли-
гентам— Желябову, Кибальчичу и другим,—
убедили его, что у них разные интересы, что
царь — «друг рабочих», «друг народа», а с
интеллигенцией, мол, у него свои счеты. И
Окладский клюнул на эту ядовитую приманку.
Тем более, что была она золоченой: как-ни-
как— 150 рублей в месяц...
7
теряют уважение к закону, к правопорядку,
теряют веру в справедливость.
И все-таки даже это правило допускает ис-
ключения, разумеется, если они предусмотре-
ны самим законом. Гибель старого режима не-
избежно требует такого исключения: ведь то,
что считалось прежде заслуживающим награ-
ды, при новом образе правления не может не
признаваться преступным. Вот почему совет-
ский закон вплоть до недавнего времени (те-
перь это практически лишено смысла) допу-
скал уголовную ответственность за активную
борьбу против революции при царизме, за до-
носы, за службу в охранке.
Ибо эти действия всегда были воспрещены
законом совести, законом морали, доступным
каждому человеку, каких бы убеждений он ни
придерживался. Убийство беззащитных всегда
отвратительно, предательство всегда подло.
Оттого-то убийцы и предатели не могут ссы-
латься на формально безупречный юридичес-
кий довод, что их подлые деяния «тогда» не
карались, а поощрялись, что они думали: так
было, так будет. Напрасная надежда!
6
Окладский был уверен в
том, что его не разоблачат.
Ему казалось, что не оста-
лось не только докумен-
тальных, вещественных сле-
дов его предательства, но
и ни одного очевидца, ко-
торый мог бы его уличить.
Нет числа его жертвам, и
все-таки шесть народоволь-
цев, шесть ожизших теней,
явились в Колонный зал для
того, чтобы рассказать
правду об одном из самых
Законы гуманизма тако-
вы, что даже самый ужас-
ный преступник имеет пра-
во на защиту. Ибо если счи-
тать, что вина подсудимого
«и так очевидна», то суд
превращается просто в
скверную игру. Между тем,
для суда ничего очевидного
нет, он все проверяет зано-
во— тщательно, объективно
и непредубежденно, и в
этой его сложной работе
ему необходимы помощни-
ки, освещающие дело с разных сторон.
Один из таких помощников — адвокат, пред-
ставляющий суду все возможные доводы, го-
ворящие в оправдание обвиняемого или в
пользу смягчения его участи. Суд не обязан
соглашаться с ними, но он их выслушивает и
учитывает при вынесении приговора.
С одним из защитников Окладского — выда-
ющимся адвокатом М. А. Оцепом — мне дово-
дилось часто встречаться в последние годы
его жизни. Матвей Александрович любил вспо-
минать об этом необыкновенном процессе, не
забывая покаяться и в своей ошибке. Проведя
глубокий психологический анализ поведения
Окладского, защитник на большом историче-
ском материале показал, как страх смерти
толкал людей иногда на тяжкие преступления,
на бессовестные поступки: адвокату казалось
что это может как-то оправдать Окладского
в глазах суда.
Это был ложный шаг, потому что одна из
заповедей честного адвоката заключается в не-
допустимости защиты самого преступления.
Можно (и должно!) искать доводы, говорящие
в пользу данного подсудимого, но нельзя на-
ходить оправдательные мотивы в деянии, ко-
торое он совершил. Ибо если страх смерти —
оправдание предательства, то оно становится
просто ненаказуемым, поскольку каждый под-
лец охотно сошлется на страх в «объяснение»
своей подлости. А с этим не может смириться
совесть!
Конечно, это был не единственный довод
защиты: речи М. А. Оцепа и второго защитни-
ка — адвоката С. Б. Членова — содержали не-
мало интересного и поучительного. Но и пос-
ле их речей Окладский остался все тем же:
тягчайшим преступником, омерзительным че-
ловеком.
А. И. ЖЕЛЯБОВ. (Рисунок В. Ма-
ковского. Сделан во время вы-
ступления Желябова на процес-
се).
чудовищных провокаторов, каких только зна-
ла история всех времен.
Прибылева, Якимова, Швецов, Вейт, Фролен-
ко, Христина Гринберг... Белые головы... Мо-
лодые глаза... Последние народовольцы, до-
жившие до воплощения своей мечты — до
победы народа.
Вместе с государственным обвинителем — вы-
дающимся юристом, старейшим большевиком
Николаем Крыленко — и общественным обви-
нителем — видным революционером Фелик-
сом Коном — они помогли суду установить не
только важные для дела подробности, но и
мотивы предательства. Ибо «мотив» преступ-
ления— важная юридическая категория: она
во многом определяет степень вины. Но не
только юридическая: нормальному человеку
трудно представить себе, какие сипы могут
толкнуть человека на преступление, тем более
на мерзейшее из преступлений. Понять и разо-
блачить эти силы — как это важно для воспи-
тания честности, порядочности, благородства.
8
На рассвете 14 января
1925 года после семичасо-
вого ночного совещания
коллегия Верховного суда
республики под председа-
тельством А. А. Сольца за-
читала приговор народа.
Окладского приговорили
к расстрелу, но, принимая
во внимание его преклон-
ный возраст, его нынешнюю
безвредность и провозгла-
шенный советским законом
отказ от мщения ради
мщения был заменен десятилетним тюремным
заключением.
Ошибется тот, кого этот мягкий приговор ра-
зочарует. Он был не признаком слабости, а
признаком силы. Он был в меру суровым и
абсолютно справедливым. Он был не жалост-
ливым, а великодушным.
...Перевернулась последняя страница траги-
ческой истории «Народной воли».
С. Л. ПЕРОВСКАЯ.
41
@888-
ш тли
Г. ЗЕЛЕНКО,
наш специальный
корреспондент
Фото автора
С ЕЛКОЙ НА ПОЛЮС
ПАРАШЮТЫ В ПОЛЯРНОЙ НОЧИ
ОБЫКНОВЕННЫЙ РЕЙС
адолго мне врежется в память рев сирены.
В проеме люка видны огоньки лагеря на льду, фигурки лю-
дей, следящих за нашим полетом, а он — уверенный, прика-
зывающий — прорывается сквозь грохот двигателей и свист
ветра за бортом.
И Кудряшов с Громовым, одним толчком сбрасывающие груз за
борт. И озабоченные, слегка усталые глаза штурмана, когда он вни-
мательно следил за нашей оаботой у люка — распахнутого, бьющего
в лицо холодом и темнотой...
Впрочем, я забегаю вперед.
Сперва была елка. Точнее, две елки.
В лесу под Ленинградом их срубили и привезли в Арктический и
Антарктический научно-исследовательский институт. Они пахли смолой
и зимней свежестью. Их поместили рядом с большими тюками, меш-
ками и железными коробками. Там были письма и посылки, запасные
части к приборам, кинофильмы, журналы и газеты, яблоки, лимоны
и мандарины, замороженные осетры. Институт снаряжал новогодний
рейс к своим товарищам, дрейфующим на льду на станциях «Северный
полюс 10» и «Северный полюс 12».
Потом письма, елки и все остальное погрузили в самолет «ИЛ-14»
04181. На борту его было девять человек.
Владимир Васильевич Мальков — командир экипажа. Евгений Ми-
хайлович Кудряшов — второй пилот. Николай Семенович Щелкунов —
штурман. Валерьян Евгеньевич Виноградов — радист. Василий Яковле-
вич Кочергин — бортмеханик. Иван Владимирович Громов — инструк-
тор парашютной службы. Сотрудник Арктического института Филипп
Григорьевич Зингер и я — тягловая сила на погрузочно-разгрузочных
работах, «рыжий на помощь». Роль, обычная для журналистов и вполне
меня устраивающая.
С экипажем летит командир эскадрильи «ИЛ»ов полярной авиации
Алексей Николаевич Старов.
И Старов, и Мальков — старая гвардия полярной авиации. Они ле-
тают в Арктике еще с довоенных времен и, в сущности, отдали ей
свою трудовую жизнь. Они испытали все — и взлеты с крохотных
площадок на льду, который рассечен трещинами или перегорожен
торосами, и непогоду, и работу на проводке судов, когда порой ветер
заносит брызги штормовой волны на стекла пилотской кабины.
  »
И вот мы идем на «десятку».
За бортом темнота. Небо забито облаками. Их пряди, размытые
тьмой, вздымаются куда-то далеко вверх. Проходя сквозь них, само-
лет вздрагивает и тогда пропадает даже яркий красный бортовой
огонь на конце левой плоскости.
А в просветах между прядями — густофиолетовое небо, совсем не-
похожее на то, каким оно представлялось мне раньше. Мне казалось,
что полярная ночь так же черна и непроглядна, как южные ночи.
Оказывается, нет! Небо темное и сизое, рыхлое, словно ватное —
туманная дымка скрадывает дали. Она снижает небо над нашей ма-
шиной, одиноко мчащейся на север, и делает призрачным мерцание
звезд, даже если они и не закрыты облаками.
В пилотской кабине тоже темно. Светятся лишь циферблаты прибо-
ров. На своем месте между Мальковым и Старовым сидит бортмеханик
Кочергин — наш ангель-хранитель в этих беспросветных и холодных
просторах над океаном, который лежит где-то внизу, невидимый, ско-
ванный льдом.
А позади них — штурман и радист. Виноградов смешно, с профес-
сиональной сноровкой вытягивает губы трубочкой, когда говорит в
микрофон. Он связывается с дрейфующей станцией: «Идем к вам.
Готовьте площадку для сброса груза...» Просит сообщить погоду на СП.
Станция отвечает: «Все готово, ждем вас. Погода — облачность 10
баллов слоисто-кучевая, высота — 800 м, снег, видимость 6 км, тем-
пература — 23°, ветер 5 м/сек...»
Что ж, погодка могла бы выпасть и лучше, но как часто она бывает
в Арктике еще хуже!
Сильные помехи мешают Валерьяну работать. Ему, правда, не впер-
вой: он на Севере больше десяти лет и навидался всякого. Он много
летал с В. Масленниковым. А полеты Масленникова с частыми по-
садками на дрейфующий весенний лед — это высший класс работы
даже для полярной авиации. Было такое, например. Валерьян снимал
из бортового люка посадку на льдину. Внезапно в видоискателе кино-
аппарата вспыхнула черная полоса — из-под снега, примятого лыжами
самолета, проступала вода. Тонкий лед! Масленников дал газ и потянул
машину дальше — вперед и вперед, не давая ей остановиться. А со
второго ЛИ-2, который находился в воздухе, было видно: самолет кру-
жит по льду, между торосами, оставляя зловещие следы, ищет прочную
площадку.
Я познакомился с Валерьяном еще в 1962 году—когда высаживали
СП-11. Поддерживая связь, он трое суток просидел тогда в заледенев-
шей до дрожи машине, куда экипаж таскал ему горячий чай и еду.
Сейчас крохотные отсеки штурмана и радиста — передний край
борьбы со стихиями. Борьбы, сокрытой спокойствием, неторопливо-
стью, выдержкой, которая добыта опытом.
При нашем вылете из Москвы в районах, где дрейфуют СП-10
и СП-12, держалась хорошая погода — по мерке Арктики, конечно!
Но от Ленинграда на восток мы шли наперегонки с циклоном. И те-
перь он начинает нас поджимать: облачность плотная, низкая, поры-
вистый ветер. Однако откладывать полет нельзя было. «Погода может
быть только хуже»,— улыбался Щелкунов.
И на полпути к «десятке» появились первые признаки обледенения:
самолет прокладывает себе путь в тяжелых облаках, набитых снегом
и мельчайшими кристалликами льда. Наверх нельзя уйти. Из-за горю-
чего. На большой высоте двигатели становятся прожорливыми, а нам
это невыгодно. Бензина у нас много, 6 с лишним тонн, но опыт за-
ставляет экономить его. Никто не знает, каких решений Арктика
потребует от экипажа. Провисеть 10 часов над Ледовитым океаном
при неустойчивой погоде — эта перспектива сделает бережливым кого
угодно.
Включен обогрев — струя горячего воздуха сбивает с плоскостей и
стабилизатора уже появившийся лед, не дает ему образоваться заново.
Работает электрообогрев стекол пилотской кабины.
Стрелки часов ползут вперед, а мы будто повисли на одном месте.
В темном небе нет ничего, что показало бы нам наше движение.
Лишь колышутся стрелки приборов.
Погода начинает сказываться. Машина тяжелеет. Слегка падает по-
дача горючего по замерзшим бензинопроводам. Обледенела выпуск-
ная антенна, которая стометровым хвостом повисла за стабилизато-
ром самолета. Кристаллики льда в облаках трутся по обшивке само-
лета, наэлектризовывают ее. Барахлит радиокомпас, помехи то и дело
нарушают связь.
Все это, правда, не вызывает тревоги, но сильно осложняет работу
штурмана и радиста. Ведь нам надо найти крохотный лагерь — песчинку
на просторах океана, укрытую темнотой и облаками. А это не просто,
когда не видно звезд, когда помехи сбивают радиокомпас и связь.
42
Полет проходил в сложных условиях и, определяя положение	СП-10 — в 5 минутах полета! При ярком свете фотовспышки на стекле
самолета, штурман Щелкунов не раз должен был ловить в	пилотской кабины запестрели капельки влаги и лед. В кабине — слева
секстант далекие звезды — Арктур, Вегу. Капеллу, Регул.	направо: командир экипажа Мальков, бортмеханик Кочергин, командир
эскадрильи Старов.
Щелкунов и Виноградов чаще переговариваются, обмениваются дан-
ными. «Десятка», между тем, сообщает, что и там обстановка ухуд-
шается, видимость сократилась до двух километров, падает высота
облаков — 400, 300, 150 метров.
Значит, обзор уменьшился очень сильно, а горючего на продолжи-
тельные поиски у нас не хватит.
По лицу штурмана, который за двадцать лет службы в авиации по-
падал в разные передряги, не угадаешь: волнуется он или нет. Лишь
позже Щелкунов скажет, что стал немного нервничать. Но, впрочем,
сейчас я не занимаюсь психологическими экскурсами. Некогда. Не
до того. Теперь мы уже в районе дрейфующей станции. Еще немно-
го времени и...
По легкому оживлению в экипаже мы понимаем: вышли к СП1 Она
недалеко от нас, скрытая непогодой.
Гул моторов изменяет тембр — пилоты начинают снижаться.
Ниже и ниже... К ледяному панцырю. Самолет проходит самые сквер-
ные слои облачности. На плоскостях и стабилизаторе лед нарастает
теперь быстрее, чем антиобледенительная система успевает сбрасывать
его. Обледеневают винты. Машину трясет, дрожит приборная доска.
Выключен автопилот и летчики сами ведут самолет.
Еще — вниз. И мы под облаками. Виноградов перешел на микрофон-
ную связь с СП.
Пилоты и бортмеханик напряженно вглядываются в замерзшие стек-
ла. И штурман, оставивший расчеты,— он сделал свое дело.
СП! Вдалеке из тумана выплывают слабые огоньки — полтора де-
сятка светлых пятнышек, которые становятся все ярче и яснее.
Разговор со станцией по микрофону: «Идем над вами». — «Вас ви-
дим. Следим».
Огоньки лагеря, чуть колеблясь, проплывают сбоку. Это пилоты за-
кладывают круг над станцией. Мальков в микрофон: «Сильно обледе-
нели стекла, отогреваем. Готовьтесь принимать груз». Ответ: «Учтите
нашу мачту, ее высота — 25 метров. Даем ракету, чтобы показать, где
она».— Мальков: «Мачту вижу, но плохо — над вами какая-то дрянь».
Еще несколько минут — тик-так, тик-так. Стекла никак не желают
отходить. А в пилотской кабине окончательно уточняют: откуда ветер,
на какой высоте снижаться к СП, с какой скоростью. Пробный заход.
И — на сброс!
Гул двигателей, тряска — все это, бывшее еще минуту назад, отодви-
нулось куда-то в сторону.
Сигнал! Мальков дает сирену. Рывок — Громов распахивает дверцу
люка. Из темноты возникает правая плоскость, высвеченная снизу све-
том фары. Внизу несутся ровные заснеженные площадки, торосы, тем-
ная полоса — разводье.
Вижу это краем глаза: и лед, и темную матовую плоскость. Секунды
словно расслоились, и мельчайшие их доли стучат в сердце, подхлес-
тывая его.
Поперек грузового отсека — длинный тюк, подвязанный к парашюту.
Кудряшов и Громов одним броском выставляют его к люку. Секунда —
тюк на катках.
Замерли на коленях возле него. Снаружи рвется в кабину грохочу-
щий ледяной воздух.
Второй сигнал! Двое резким движением выталкивают тюк за борт.
Мы не видим, но где-то за стабилизатором самолета раскрывается ку-
пол парашюта. Ветер прижимает к обшивке освободившийся фал его
принудительного раскрытия. Кудряшов с усилием втаскивает его в са-
молет. Громов захлопывает дверцу...
Сигнал! Груз — вниз! Куд-
ряшов. Громов и Зингер
сбрасывают тюк для дрей-
фующей станции СП-10.
Груз — за бортом!
Обледеневшая антенна запу-
талась, связь стала нару-
шаться. Вскрыв пол в гру-
зовом отсеке, радист Вино-
градов приводит антенну в
порядок.
Из пилотской кабины выходит штурман:
— Доложено: сброс отличный!
Час, раздробленный на секунды, ходили мы над СП.
В грузовом отсеке мы не знали тогда, что погода портит-
ся на глазах. Что радист порой не слышит станцию, когда
самолет находится прямо над ней. Что после одного сбро-
са лагерь закрыло туманом и его пришлось искать снова.
Что приди мы часом позже, «десятку» было бы не разыс-
кать... Нам очень помогли работники авиапорта, которые
нарезали дюралевую трубу на короткие отрезки — в виде
катков. Тяжелые тюки без задержки выкатывались по ним
за борт. А здесь это очень важно: если груз опустится от
лагеря на сотню-другую метров дальше, люди на СП долж-
ны будут искать его в ночной темноте, среди торосов.
Самолет делает разворот и уходит на юг.
Все же время удивительно трансформируется техникой.
Надежный и удобный для работы на Севере наш двухмо-
торный «ИЛ» был последним словом самолетостроения
много лет назад. И однако — лишь вчера в середине дня,
забрав груз для дрейфующих станций, мы стартовали из
Ленинграда, а уже сегодня кружили над СП-10, которая
находится всего только в четырехстах километрах от Север-
ного полюса.
В ушах давит, потому что Мальков набирает высоту,
стремясь выйти из тяжелых облаков. Бортмеханик запуска-
ет помпу, она гудит, перекачивая бензин из запасных бочек.
Это горючее еще понадобится: сильный встречный ветер
раскачивает машину и снижает скорость. Пять с лишним
долгих часов должны пройти прежде, чем мы достигнем
материка.
  Я
Отдых и снова в рейс. На станцию «Северный полюс 12»
1500 километров туда и 1500 — обратно. Летим в западное
полушарие. Координаты станции: широта — 80°15', западная
долгота — 174°. Значит, от станции до полюса 1100 кило-
метров и столько же до мыса Барроу на Аляске.
Но сегодня — большая удача! Погода вообще редко-
стная для Арктики, а в конце декабря особенно. Ясное
небо, светлокоричневая луна скупо светит. «Моя добрая
помощница»,— говорит о ней Щелкунов. И верно: сегодня
ориентация намного проще — и астрономически, и радио-
средствами. Связь устойчива.
Летим. Разговариваем с дрейфующей станцией. СП дает
хорошую погоду: «Высота облаков 1500 м, видимость —
10 км, температура—25°, скорость ветра 5 м/сек. Вопрос:
где и сколько нужно костров?»
Отвечаем: «4 костра по углам взлетно-посадочной поло-
сы. На ВПП при сбросе людей не должно быть».
Представляю себе: люди на СП собираются встречать
нас. Они готовят горючее для костров. Одеваются, ведь
25 градусов мороза неприятны даже с небольшим ветер-
ком. Они выйдут из домиков и будут ждать, когда на фоне
неба появится темный силуэт машины и вспыхнут снопы
света от фар. Бегать в рубку к радистам и слушать разгово-
ры с нами: какой груз, сколько?.. Будут ловить взглядом
вспыхивающие в воздухе купола парашютов.
Щелкунов точен. В назначенный срок он сообщает:
— Будьте наготове. Мы над лагерем!
И делает характерный для летчиков жест: чертит рукой
в воздухе круг и резким взмахом просекает его. У цели!
И — сброс.
Возвращаемся на материк — на землю, с которой подня-
лись. Для людей, посланных ею в суровые дали Арктики,
мы летали. И успешными наши рейсы на дрейфующие
станции сделал самоотверженный труд людей земли. Тех,
кто помогал экипажу готовить машину к полету, кто вместе
с бортмехаником Кочергиным осматривал ее перед выле-
том и после возвращения. И тех, кто дежурил у раций,
поддерживая связь с самолетом, давая ориентировку, со-
общая погоду.
Когда штурман прокладывает курс над океаном, техника
должна работать безукоризненно. Я помню рассказ Васи-
лия Яковлевича Кочергина о том, как однажды в полете
над океаном у самолета прогорел выхлопной коллектор и
как экипаж два часа следил за языками пламени, лизав-
шими плоскость. Любая мелочь в Арктике оборачивается
серьезно.
  
Так мне довелось слетать перед Новым годом к Север-
ному полюсу.
Только над Ледовитым океаном мы прошли 9000 кило-
метров. В полярную ночь, со всеми ее прелестями. Для
сравнения скажу: трасса Москва—Гавана, пролегающая че-
рез Баренцево, Гренландское и Норвежское моря, через
Атлантический океан равна примерно 11000 километров.
Наш путь, значит, оказался чуть меньше.
Это был обычный полет экипажа полярной авиации.
ОКЕМ НОГИ
> МНОГОМ
I!



своеобразного характера
контингента заключен-
ных — пожизненное за-
ключение располагает к
мыслям о побеге — перед
проектировщиками по-
ставили задачу: сделать
.«Мэрион» тюрьмой, из
которой было бы невоз-
можно убежать.
Для достижения этой
несбыточной цели (исто-
рия показывает, что убе-
жать можно из любой
тюрьмы) мобилизованы
все новейшие достиже-
ния электроники. За каж-
дой из семидесяти двух
намер в каждом блоке
днем и ночью будет на-
блюдать «телеглаз». Высо-
кочувствительные микро-
фоны-репродукторы сооб-
щат в контрольный пост
о каждом подозритель-
ном шорохе. Микрофоны
эти устроены так, что
могут играть роль гром-
коговорителей, по кото-
рым заключенные будут
получать команды. Еще
более чувствительные ми-
крофоны подслушают
шумы, доносящиеся из
камер особого режима.
одолеть немало трудно-
стей, чтобы научиться
отличать шаги преступ-
ника от беготни крыс,
живущих в канализаци-
онных каналах.
Да, а как же бог? Не-
ужели проектировщики
забыли о нем? Нет, все в
порядке. Они предложи-
ли и тут новшество —
вращающийся алтарь. По-
думайте только: простое
нажатие кнопки, и цер-
ковь превращается из
протестантской в католи-
ческую — по вкусу за-
ключенных.
Читая об этой тюрьме
статью в американском
журнале, почему-то все
время вспоминаешь лик-
видированную — за не-
надобностью! — москов-
скую «Таганку»...
ТЮРЬМА -
МЕЧТА
Кто создает первую
в мире «электронную
тюрьму»? Мы, американ-
цы!
Об этом радостном со-
бытии поведал миру в
июне 1963 года нью-
йоркский журнал «Попь-
юляр сайнс».
Десять миллионов дол-
ларов отвалило амери-
канское правительство на
«чудо-тюрьму», тысяча
двести пятьдесят акров
(более пятисот гектаров)
земли в Национальном
заповеднике близ города
Мэрион, штат Иллинойс,
отдано под строительст-
во. Не по дням, а по ча-
сам растет шестиметро-
вая железобетонная сте-
на, монтируются десяти-
метровые железобетон-
ные трубы — основания
сторожевых вышек, на
которых будут установле-
ны мощные прожектора.
Вовсю идет сооружение
пятнадцати зданий тю-
ремного комплекса, кото-
рые можно будет обойти
одно за другим (естест-
венно, обладая соответ-
ствующим пропуском), ни
разу не выходя на улицу.
Тюрьма предназначе-
на для особо опасных
преступников, пригово-
ренных к пожизненным
каторжным работам. К
осени 1964 года она дол-
жна быть готова принять
700 «жильцов». Ввиду
Этого мало. Коридоры
тюрьмы устроены так,
что они насквозь про-
сматриваются из конт-
рольного поста, где за пу-
ленепробиваемыми стек-
лами уютно устроились
четверо надзирателей.
Каждый коридор закан-
чивается решеткой, и
чтобы она открылась,
идущий должен показать
свой «пропуск» — особую
карточку-бланк. Одновре-
менно с надзирателями
контрольного поста лич-
ность проходящего обо-
зревают на экранах теле-
визоров трое сотрудни-
ков узла связи. Узел свя-
зи — дублирующий пост.
Его основное назначе-
ние — наблюдать за кры-
шами тюрьмы и воздуш-
ной обстановкой (послед-
нее время участились по-
беги с помощью вертоле-
тов), поэтому по внешне-
му виду он напоминает
диспетчерскую башню со-
временного аэропорта.
Он связан с контрольным
постом пятнадцатью (!)
каналами связи. В случае
бунта заключенных отсю-
да можно привести в дей-
ствие механизм тяжелых
стальных дверей, разго-
раживающих коридоры
тюрьмы на изолирован-
ные отсеки.
Даже такие тради-
ционные принадлежности
тюрем, как решетки на
окнах, разработаны для
«Мэрион» по специально-
му заказу. Фирма-изгото-
витель гарантирует та-
кую твердость высоколе-
гированных дюймовых
прутьев, что понадоби-
лось бы двадцать тысяч
пилок, чтобы распилить
хотя бы один прут!
Нет, кажется, такого
варианта побега, которо-
го не предусмотрела и не
пресекла пытливая мысль
проектантов. Вот канали-
зационный коллектор.
Именно этим путем бежа-
ли двое преступников из
«самой надежной» амери-
канской тюрьмы Алька-
трас. Канализация «Мэри-
он» проходит сначала по
обычной широкой трубе,
а потом переходит на
протяжении двух метров,
в несколько узких два-
дцатисантиметровых тру-
бок. Видите, как ориги-
нально и просто?! А пока
беглец в поисках выхода
бродит по широкой тру-
бе, в контрольном посту
уже звучит сигнал трево-
ги: сверхчувствительные
инфразвуковые локаторы
засекли его шаги. Надо
думать, творцам этой ап-
паратуры пришлось пре-
Множество наук поль-
зуется моделями — искус-
ственно созданными «ко-
пиями» явлений приро-
ды: искусственная мол-
ния, искусственное зем-
летрясение, искусствен-
ный атом... А история?
Нельзя ли создать искус-
ственное прошлое? Конеч-
но, всерьез, а не для ко-
стюмированного бала.
Оказывается, можно —
и даже очень нужно! Тур
Хейердал и его друзья
отлично смоделировали
мореплавателей древно-
сти, а на острове Пас-
хи разрешили загадку
старинных статуй, угово-
рив туземцев поднять
многотонный колосс без
всяких механизмов — точ-
но так, как делали их
предки.
Советский археолог
А. С. Семенов отправ-
ляется с группой добро-
вольцев в леса — пора-
ботать каменными ору-
диями древнего челове-
ка. Они успешно «разыг-
рывают палеолит», на-
блюдая, как действуют
архидревние топоры и
рубила, легко ли прихо-
дит сноровка, какова
производительность.
Модель древнегрече-
ской камнеметалки не-
мецкий генерал Шрамм
не только изготовил, но,
восхищенный ее отлич-
44
на чучеле
пуля, по-
из пистолета
должна была
пробить
насквозь, и
не произошло,
что помешала
надетая под
деле»
ка-
ре-
ным действием, даже
предлагал использовать
«новое» оружие на фрон-
те во время Первой ми-
ровой войны. В печати
уже сообщалось об опы-
тах ряда энтузиастов, до-
казывавших
Дантеса,
сланная
Пушкина,
бы непременно
мерзавца
если это
то потому,
кольчуга,
мундиром.
Поговаривают о некото-
рых других эксперимен-
тах этого же рода:
— искусственная древ-
няя ирригация (Нил, Тигр
и Евфрат в виде неболь-
ших ручейков, заливаю-
щих крохотный «Египет»
и миниатюрный «Вави-
лон»);
— проверка «в
мореходных качеств
равелл Колумба или ло-
док викингов;
— строительные,
месленные, земледельче-
ские работы давних сто-
летий, повторенные людь-
ми XX века (чтобы вы-
числить, как тяжело при-
ходилось нашим пред-
кам!);
— макет:	погружаю-
щаяся Атлантида и по-
следствия этой катастро-
фы на суше и на море;
— разыгрывание — ну,
скажем, наполеоновских
войн или походов Суво-
рова — с оценкой, сделан-
ной кибернетическими
машинами, насколько та
или другая сторона ис-
пользовала лучший, опти-
мальный вариант...
Впрочем, самый неожи-
данный вид воспроизве-
дения прошлого как буд-
то продемонстрировал
100 лет назад известный
литературовед академик
Грот: он перевоплотился
в... Гавриила Романовича
Державина, с риском для
жизни пересек водопад
Кивач и, наблюдая при-
чудливую игру воды и
света, смог, по его
утверждению, понять и
прокомментировать неко-
торые строки знаменито-
го державинского стихот-
ворения «Алмазна сып-
лется гора...»
Конечно, «изготовле-
ние» прошлого — произ-
водство довольно труд-
ное. Человек 1963 года не
сможет полностью пере-
воплотиться в человека
963 года: мешают психо-
логические тонкости,
приобретенные и утерян-
ные на столь длинной ди-
станции. Однако модели-
рование в ряде случаев
(особенно применительно
к производству или
транспорту прошлого)
может быть очень полез-
ным.
ТЕХНИКА
И СПОРТ
Когда знаменитого не-
гритянского бегуна Джес-
си Оуэнса поздравляли
однажды с рекордами по
бегу на 100 и 200 метров,
он скромно сказал: «До-
рожка была очень уж хо-
рошая. Ноги сами несли
меня по ней».
Да, очень часто рекорд
оказывается не только
итогом напряженных уси-
. г Н
лий самого спортсмена,
но и оценкой качества
спортивных сооружений
или инвентаря.
Не на каждом стадионе
можно показывать высо-
кие результаты. К уст-
ройству беговых дорожек
на олимпийском стадионе
в Хельсинки был привле-
чен многократный чемпи-
он мира по бегу Пааво
Нурми. Для них разрабо-
тали специальное покры-
тие из смеси мелкоразмо-
лотого шлака и торфа.
Ожидалось, что это даст
возможность поставить
новые рекорды. Что ж, на-
дежды оправдались.
Западногерманский бе-
гун Армин Хари «штурмо-
вал» в Цюрихе стомет-
ровку на дорожке с еще
лучшим покрытием, чем
в Хельсинки. И неудиви-
тельно, что он пришел с
феноменальным време-
нем: 10 секунд.
Сегодня этот результат
уже не кажется столь
фантастическим, как в
первое время: проекти-
ровщики спортивных со-
оружений предсказывают,
что вскоре на дистанции
100 метров рекорд по бе-
гу составит 9,5 секунды.
Нужно лишь усовершен-
ствовать покрытие до-
рожки. Предлагается де-
лать его из смеси каучу-
ка, пробки, асфальта и
шлака. Рассчитано, что
лучшие результаты на
дорожке с таким покры-
тием будут показаны при
температуре 23 — 33°С.
Вот еще несколько но-
винок, которые привлека-
ют внимание спортсме-
нов. Мы уже привыкли к
пятиметровым прыжкам
шестовиков, не удивляет
нас высота 5,5 метра, взя-
тая с помощью шестов из
стекловолокнистого пла-
стика. Долгое время Меж-
дународная Федерация по
легкой атлетике не при-
знавала их. Когда же они
все-таки обрели «права
гражданства», оказалось,
что к ним начинают уже
охладевать сами прыгу-
ны. И причина отнюдь, не
в том, что такие шесты
легко ломаются. Просто у
стеклопластиковых
стов недостаточная
гость. Это и ставит
на
тательной карьере. На
смену им приходят шес-
ты из специальных спла-
вов. Они обладают таки-
ми упругими свойствами,
которые, по мнению спе-
циалистов, открывают
надежду прыгнуть в вы-
соту более 6 метров.
Следующее новшество
в области спортивного
инвентаря относится к
метательному молоту. За
шестьдесят метров его
бросает уже немало
спортсменов. Но сейчас
идут разговоры и о семи-
десяти метрах. Несколько
раз этот рубеж был до-
ше-
упру-
.	__.. ______ крест
их дальнейшей блис-
карьере.
стигнут. Правда, лишь с
помощью особого молота:
не из бронзы, как обыч-
но, а из вольфрама. Дело
в том, что у него удель-
ный вес больше. Из-за
этого размеры вольфра-
мового шара меньше, чем
бронзового. А это значит,
что меньше будет и со-
противление воздуха при
полете. К тому же за
счет уменьшения разме-
ров шара можно несколь-
ко удлинить проволоку,
к которой он прикреплен.
Это дает возможность со-
общить молоту большую
начальную скорость. В
итоге такой молот летит
по крайней мере метра на
три дальше, чем обыч-
ный.
И, наконец, последняя
из технических новинок в
спорте — это радио. Как
известно, во время состя
заний тренер не имеет
права быть на спортив-
ном поле. Но тренера за-
падногерманской коман-
ды десятиборцев это не
огорчает. На чемпионате
Европы в Белграде он
давал своим подопечным
необходимые указания с
помощью миниатюрного
передатчика. Разумеется,
спортсмены были снабже-
ны столь же миниатюр-
ными приемниками. Тре-
неры пользуются радио-
связью и во время лыж-
ных гонок на дальние ди-
станции. В результате
спортсмен точнее выдер-
живает заранее намечен-
ный темп бега, а при не-
обходимости изменяет
его. Как ожидают, приме-
нение для таких целей
радиоаппаратуры будет в
скором времени узаконе-
но международными пра-
вилами.
Еще два-три года назад
на морских пляжах Аме-
рики модным видом спор-
та были водяные лыжи.
Теперь «передовые» мод-
ники смотрят на лыжни-
ков уже свысока — не
только в переносном, но
и в прямом смысле. Они
не скользят по волнам, а
мчатся над ними либо на
буксире, либо свободно,
на высоте в десятки мет-
ров: летят на так назы-
ваемых гидроглайдерах,
которые у нас, может
быть, будут звать водоле-
тами.
У истоков нового спор-
та стоит известный авиа-
конструктор Игорь Бен-
сен. На создание гидро-
глайдера его вдохновило
воспоминание об автожи-
рах, появившихся лет со-
рок назад. Это были ле-
тательные аппараты с
тянущим винтом и рото-
ром вроде вертолетного,
но только свободно вра-
щающегося от набегаю-
щего потока воздуха. Их
быстро вытеснили само-
леты и вертолеты, но
принцип, не выдержав-
ший соперничества в
большой авиации, нашел
отличное применение в
области массового спор-
та.
пло-
негритянские
в США отве-
определенные
гидроглайдер,
на буксире у
i в час и
воздухе до
вот жироглаидер —
простое и легкое кресло
с ротором — взлетает на
буксире у мотоцикла и,
подчиняясь воле пилота,
проделывает в воздухе
различные эволюции.
Управление необыкновен-
но просто, нет никаких
рулей, все достигается
наклоном ротора.
Заменив колеса поплав-
ками, жироглайдер пре-
вращают в
летающий
моторки.
Вскоре
что летать
фортабельнее и
прикрепив
обнаружили,
можно ком-
веселее,
прикрепив ротор к лег-
кой дюралевой или пласт-
массовой лодке. Такая
жиролодка (с двумя пас-
сажирами, около 230 ки-
лограммов) в полете до-
стигает 110 километров в
час. Набрав высоту, мож-
но сбросить буксирный
трос и планировать.
Приятно парить над
волнами подобно чайке!
Но чайка все-таки не на
буксире. И вот, двигатель
переносится на летатель-
ный аппарат. Он получа-
ет название гирокоптер.
Простой и легкий, гиро-
коптер развивает до сот-
ни километров
держится в ।
полутора-двух часов.
Сейчас им
ются не только .... ...
жах. Гирокоптером обза-
водятся на фермах для
наблюдения за стадами и
полями, пользуются гео-
логи, геодезисты, пожар-
ная охрана лесов, ремонт-
ники линий электропере-
дачи и трубопроводов.
Научиться летать, как
утверждают, можно за не-
сколько дней.
интересу-
на пля-
ТРУДНО
БЫТЬ
РАСИСТОМ
тужатся
расисты
Изо всех сил
американские
доказать, что негры «ту-
пее» белых, менее спо-
собны и трудолюбивы.
Некоторые из них делаю,
это «научными» метода-
ми. Но фальсифициро-
ванные факты подводят
апостолов белой расы.
Написал, например, из-
вестный антрополог и
психолог Г. Гаррет боль-
шую книгу, где ясно по-
казал, что
школьники
чают на
серии вопросов хуже, чем
их белые сверстники. И
тут же мимоходом про-
говорился: оказывается,
чернокожие дети в се-
верных штатах справля-
ются с этой задачей луч-
ше, чем белые дети — в
южных. А школьники
европейского происхож-
дения, но живущие в гор-
ных областях, рядом с
городскими негритятами
производят совсем
хое впечатление.
Но тогда при
чем
здесь цвет кожи? Совер-
шенно ясно, что речь
идет об условиях жизни
и обучения.
Попали впросак раси-
сты еще не один раз.
Тот же Гаррет
Р. Гейтс давно доказыва-
ют, что дети от смешан-
ных (межрасовых)
ков сравнительно
жизнеспособны,
болезнены,
родителей,
щих к одной
взяли они в качестве при-
мера наше Закавказье.
Разумеется, не совет-
ское — они использовали
данные полувековой дав-
ности об огромной дет-
ской смертности в этих
местах. По мнению Гар-
рета и Гейтса,
давна
рас, и
смертность детей так ве-
лика.
Но американские спе-
циалисты забыли о том,
что за пятьдесят лет в
Закавказье произошли
изменения, хотя с расами
все осталось по-прежне-
му. Там «только» устано-
вилась советская власть.
И детская смертность
упала до одной из самых
низких в мире цифр! Так
американские расисты
сами себя высекли. И это
случится с любыми дру-
гими
столько
факты, говорящие о ра-
венстве людей всех цве-
тов кожи, что в мировой
антропологии все реже
становятся и встречают
все более дружный отпор
рецидивы расизма.
бра-
менее
более
чем дети от
принадлежа-
расе. И
здесь из-
идет смешение
именно поэтому
расистами. На-
убедительны
Г. БАБАТ, А. ГАРФ
Рис. И. УШАКОВА
Имя покойного Георгия Ильича Бабата широко известно в нашей стра-
не. Доктор технических наук, автор более чем ста изобретений и многих
интереснейших научных идей, он был в то же время писателем, автором
произведений о труде ученого, в том числе романа «Магнетрон», соз-
данного совместно с писательницей А. Л. Гарф.
Научно-фантастическая повесть «Утраченная вселенная» — последняя
вещь, над которой они работали вместе.
Мы знакомим наших читателей с отрывками из этой повести.
— Ваша судьба в ваших руках. Вернее в вашей ручке, простите,
чтобы быть абсолютно точным — в вашем карандаше.
Так изволил шутить господин следователь, вручая мне бумагу и
карандаш.
— Мы не ждем от вас ни признаний, ни разоблачений. Вы проявили
в этом отношении достаточно неразумное упорство. Но формулы...
Тут он вздохнул и глотнул воды из чуть запотевшего по краям
стакана.
Глядя на этот стакан с водой я мысленно спрашивал себя: если бы
речь шла только обо мне, разоблачил бы я себя полностью за гло-
ток воды? Безусловно — да! Я опустил бы в стакан пересохшие губы,
смочил бы язык. Я пил бы по капле; медленно, как пьют птицы... Но...
Это опасно, как говорил профессор Валленштейн, опасно для всего
человечества.
Я опускаю глаза, но стакан стоит перед моим мысленным взором, и
я чувствую, что рука, которую я протянул к бумаге, дрожит.
— Итак, мы можем надеяться? — слышу я голос господина следова-
теля, и я отвечаю:
— Что такое жизнь без надежды? Мрачная темница...
Бумагу мне оставляют и карандаш тоже.
Место, где я нахожусь сейчас, называется концентрационным лаге-
рем, короче — Ка-Цет*. Мы отрезаны от внешнего мира и живем слов-
но на дне глубокого колодца. Но ветер с воли приходит и сюда. Мы
знаем — там, наверху, над нами еще идет война. Легкой, быстрой побе-
ды пока не видно.
  
Фрида зарабатывала себе на жизнь стенографией. По понятиям мое-
го отца, женитьба на стенографистке была для меня невозможна.
Но дело было не в его понятиях. Когда мы явились в ратушу, чинов-
ник сказал:
— О, господин К., ваша фамилия в этих краях известна, и я считаю
за честь ваш визит сюда. Все эти справки, которыми вы добросовестно
запаслись, пустая формальность для чистокровного немца, каким
* Ка-Цет — концентрационный лагерь. По первым буквам соответству-
ющих немецких слов.
являетесь вы. Но фрейляйн приезжая. Фрейляйн должна предъявить
справку о чистоте арийского происхождения.
Фрида имела неосторожность родиться в Польше. Какую справку
она могла в 1943 году получить из оккупированной страны, из стертого
с лица земли города, где она родилась?
Мы, Фрида и я, ждали ребенка. После того, как мы узнали, что на-
ши отношения не могут быть оформлены, мы пришли к решению по-
кинуть Германию, бежать, пока не поздно.
Я уже многое успел подготовить к этому—прежде всего я убедил
моего начальника профессора Халле послать меня в научную коман-
дировку в Швейцарию для знакомства с достижениями европейских
ученых. Брат взялся эту командировку оформить. Он сказал, что
под видом ученого я мог бы оказать кое-какие услуги ведомству, в
котором он работает: «Ведь мы все-таки немцы, а это сейчас основ-
ное». То, что я беру с собой «личную стенографистку», не нашло у
брата возражений.
— Значительные события правильнее оцениваются с больших рас-
стояний,— сказал он мне.— У тебя странный склад ума и дурно направ-
ленное воображение. Тебе полезно проветриться.
Таким образом, мы имели возможность бежать, и мы убежали бы.
Моя жена, мое дитя остались бы живы, если бы... Вот к этому «если
бы» я и подхожу.
Перед отъездом мы с Фридой решили провести свободный день на
берегу реки.
  
Я шел по берегу босиком. Песок похрустывал под ногами, и при
каждом шаге ступня слегка вдавливалась.
Вдруг я почувствовал под ногой что-то гладкое, скользкое. Я оста-
новился, нагнулся, но не видел ничего, кроме песка. В это мгновение
из-за туч брызнуло солнце, и тут сверкнуло, как мне показалось, что-
то прозрачное, лежавшее на песке. Я дотронулся рукой, ощущение
было приятное, как всегда, когда трогаешь хорошо отполированную
поверхность. Этот предмет лежал у самой воды, зарывшись в белый
берег. И он вовсе не был прозрачным, как показалось сначала. Он был
покрыт непроницаемо черным лаком, но слоем до того ровным, что
создавалось впечатление прозрачности. Зеркальные отражения неба,
воды и берега рождали эту иллюзию.
УТ РАМ Е Н Н АЯ
Меня обступили мальчишки. Мы стали откапывать странный камень.
Это было очень тяжелое яйцо длиною почти в метр, диаметром око-
ло полуметра.
Полирована находка была не по всей поверхности, а лишь в месте,
на которое я наступил. Во многих местах ее покрывала броня — то
ли морские соли, то ли отпечатки каких-то неизвестных мне окаменев-
ших морских водорослей и животных.
Я послал одного из мальчиков за такси.
Когда я со своей находкой подъехал к дверям лаборатории, мой кол-
лега по работе и «фашист по убеждению», как он себя называл, Кас-
пар Кнопп уже бежал навстречу. Оказывается, он увидал меня из
окна.
— Новая идея? — крикнул он, сбегая по лестнице.
— Случайная находка,— возразил я и рассказал ему, как наткнул-
ся на это, бродя по пляжу, а затем предложил:
— Поехали на усадьбу?
Усадьбой мы называли загородный филиал нашей лаборатории, ко-
торый получили, когда перешли в военное ведомство. Это был с виду
довольно милый домик с садиком, но в саду под кленами помещался
превосходно оборудованный подвал для работ, связанных с некоторым
риском. Пока что никто из нас еще не занимался вплотную ничем, свя-
занным с упомянутым в инструкции риском. Но естественно, что все
попытки разобраться в моей находке следовало предпринимать именно
в том подвале.
Мы с Каспаром притащили «яйцо» в подвал и приступили к работе.
Начали с пробы растворителем. Ни крепчайший раствор плавиковой
кислоты, ни царская водка не имели успеха. Мы по очереди осторож-
но, очень осторожно стали выстукивать это яйцо, надеясь по звуку уло-
вить, где здесь шов, или головка, или замок. Поставили находку в аппа-
рат Рентгена. Но на экране отразилось сплошное черное пятно. Я пред-
ложил эту штуку распилить.
Еще и сейчас меня изумляет юношеское легкомыслие, с каким мы так
отважно выстукивали, прогревали и вообще экспериментировали с не-
ведомой игрушкой, которая могла ведь и взорваться, и оказаться напол-
ненной ядовитым газом. Но любопытство, видимо, было сильнее страха,
а разумная предосторожность презирается в молодости, считается
трусостью. Полагаю, что мы оба немного бравировали друг перед дру-
гом своей беспечностью. В одиночку ни я, ни он, вероятно, не отважи-
лись бы обращаться таким образом со столь удивительной находкой.
Но когда я принес электросверла и пилки, Каспар не выдержал:
— Ты не знаешь, где обычно помещаются взрыватели? А, впрочем,
черт с ним, после смерти нам это будет уже безразлично.
И, сплюнув, он принялся пилить. Потом пилил я, потом опять он. Для
того чтобы отпилить кусочек размером с ладонь, мы израсходовали
девятнадцать ножовочных полотен. Отпиленный нами кусок, несмотря
на свою плотность, был ковок. Под ударами молотка он плющился на
нашей маленькой наковальне в лаборатории. Но расплавить его нам не
удалось.
Ничего с нами за это время не случилось, не произошло ни взрыза,
ни иных неожиданностей, и мы осмелели. На другой день мы реши-
лись распилить мою находку обыкновенной дисковой электрической
пилой. Пилить стали не вдоль, а поперек, поближе к более узкому, вы-
тянутому концу этого гигантского яйца.
Впечатление создалось такое, будто мы разрезали огромный лимон.
Мне показалось даже, что я почувствовал запах лимонной цедры.
На самом деле сходство было не так уж велико, таково было толь-
ко первое впечатление. От центра к оболочке шли по радиусу пере-
городки, разделяя желеобразную сердцевину на дольки, наподобие
долек в плодах цитрусовых. Долек было семь, а в каждой лежали
продолговатые светлые трубки. Это напоминало семена в плоде.
Без всяких предосторожностей и притом довольно легко мы извлек-
ли из вязкой массы одну из этих многочисленных трубок. Она была
сделана из алюминия. Нечто вроде штампа стояло на одном из ее
концов. Это было изображение диска, вокруг которого размещены
были на разном расстоянии двенадцать точек. Третья точка, считая от
центра, была помечена стрелкой. Впрочем, присмотревшись внима-
тельно, я убедился, что вся трубка испещрена такими группами точек
и дисков. Мы открыли сначала одну, а затем и еще несколько металли-
ческих коробок.
В каждом из вскрытых нами футляров лежал прозрачный, довольно
приятный на ощупь, хорошо отполированный брусок цилиндрической
формы.
— Что это? Пластмасса? Органическое стекло? — спросил меня
Кнопп.
Понятно, что я и сам не знал, что это такое. В каждом таком цилинд-
ре было одно небольшое центральное отверстие.
Мы ожидали увидеть какой-то особо сложный механизм, а перед
нами лежало нечто вовсе лишенное свойств того, что мы определяем
словом машина.
Что же это такое?
Каспар Кнопп взял со стола длинную иглу, воткнул в отверстие ци-
линдра. Игла легко прошла насквозь и с легким стуком упала на стол.
Из Африки я привез нож кустарной работы с черенком из скорлупы
кокосового ореха. Лезвие ножа было сделано из куска старинной да-
масской сабли. Этим лезвием я мог разрезать налету кусок бумаги
и даже клочок ваты. Я провел лезвием ножа по цилиндру вдоль во-
локон. Лезвие скользнуло, не оставив следа. Тогда провел ножом по-
перек волокон. Образовалась щель, я поддел поглубже, от цилиндра
отвалился диск.
Между тем, и Каспар разодрал свой цилиндр, орудуя все той же иг-
лой. Стоило только удачно поддеть, и диск отваливался. Это было по-
хоже на палочку из слипшихся леденцов — подденешь — и леденец
отваливался. Некоторые диски были очень тонки, как папиросная бума-
га, другие достигали толщины граммофонной пластинки, были диски
и в палец толщиной. Но даже тончайшие диски не крошились подобно,
скажем, слюде, а были эластичны, вроде каучука. Их можно было
согнуть, свернуть трубкой. Отодранные от цилиндра диски постепенно
испарялись, исчезали.
Мы ничего не понимали, не знали, что еще можно предпринять, и я,
чтобы сохранить какую-то видимость деятельности, разрезал один из
опустошенных нами алюминиевых футляров, распрямил его и прижал
к листу бумаги, предварительно проложив копиркой. На листе четко
отпечатался выбитый на металле точечный узор. Такие отпечатки я
сделал и с других, уже пустых, футляров. Кроме того, ведь у нас
были копии, которые мы сняли, перенося рисунок на бумагу просто
пером.
В этот день я принес несколько таких листочков с точечными узо-
рами Фриде.
— Это напоминает звездное небо,— сказала она,— даже Млечный
Путь можно различить, только почему-то он расположен не на сзоем
обычном месте...
С того дня она занялась изучением карт звездного неба, чтением
книг по астрономии и построением всевозможных гипотез о происхож-
дении моей находки.
Эти ее занятия имели для нас самые роковые последствия, но я рас-
скажу об этом позже.
У Каспара была коротенькая кривая трубка с толстой, обкуренной
чашечкой и отполированным от долгого употребления черенком.
Итак, Каспар вытащил из кармана свою трубку, продул ее, насыпал
табак, примял его своим рыжим, обкуренным пальцем, взял трубку в
рот, поднес к ней зажигалку. Слегка причмокивая, он пососал чере-
нок трубки и выпустил несколько колечек дыма.
Я держал в это время один из дисков в руках. Каспар приблизил
зажигалку к диску. Мы оба почему-то не подумали, что диск может
гореть, но пламя коснулось его и побежало по краю. Вместо того
чтобы гореть ровно, оно обегало диск кругами. Пламя добежало до
моих пальцев, и я окунул диск в небольшую фарфоровую ванну, на-
полненную водой. От этого край диска вспыхнул еще ярче, тонкой
длинной нитью не фиолетового, как в воздухе, а зеленоватого оттенка.
И тогда мы услышали... голос диска.
Звучание не было беспорядочным шумом примусной горелки или
треском свечи, когда вода попадает на фитиль. Это было осмысленное,
иначе трудно назвать его, членораздельное звучание. Временами оно
напоминало возгласы или речь на каком-то неизвестном языке. Порою
нам казалось, что мы слышим нечто вроде мелодии, но музыкальная
гамма была нам чужда, и ни один из нас не мог повторить мотива.
Зеленая нить пламени все бежала по краю диска, становившегося все
меньше и меньше.
С каждым оборотом пламя обгладывало его. Звуки то затихали,
то вспыхивали громче, и тогда светящаяся нить вырастала, удлинялась,
над диском появлялся белый дымок, какой бывает, когда жгут полоску
магния. Все это длилось минут 10—15. От диска остался небольшой
кружок. Вот он еще уменьшился, стал не больше пфеннига, и, наконец,
все погасло. Только тончайший белый налет осел на стенках ванны.
Это все, что осталось ст волокнистого диска. Ох, как поздно мы до-
гадались включить аппарат для звукозаписи! Мы назвали эти странные
диски «Пою, сгорая».
Анализ записи показал, что мы воспринимаем на слух далеко не
все виды звучания. Звуковые волны имели свое ультразвуковое про-
должение. Ряды звуков сменялись ультразвуками не в определенном
порядке, а произвольно, иногда звуки сопровождались ультразвуками,
как если бы это была какая-то особая интонация.
Трудно было остановиться, и мы жгли диски один за другим, правда,
теперь уже записывая звук на пленку. Потом мы прокручивали ленты с
записью на магнитофоне и слушали, слушали...
Нашего начальника, профессора Халле, ужасно смущало отсутствие
практической пользы от моих с Кноппом исследований. В такое время,
говорил он, когда каждый ученый должен приносить конкретные пло-
ды своего труда воюющему фатерланду! Уже и в гестапо проявляют
ВСЕАЕ Н ПАЯ
интерес к этому делу. Но отказаться от изучения «яйца» Халле тоже
не хотелось. И он нашел выход достойный истинно германского уче-
ного — стал искать человека, на которого можно было бы при случае,
как он выразился, «сослаться». Фашистские убеждения Кноппа были
слишком хорошо известны, а у меня имелись весьма влиятельные род-
ственники. «Ссылаться» на нас было бы рискованно,
Халле сказал нам:
— Хорошо бы привлечь профессора Валленштейна.
И еще не испарился едва ощутимый аромат, исходивший от носового
платка нашего шефа, как заговорил Каспар:
— Тоже специалист — эта песочница Валленштейн! — А впрочем,
пожалуй, наш старик прав. Валленштейн самой природой предна-
значен для жертвоприношения. В качестве громоотвода, дымозой за-
весы он исключительно уместен: громкое имя в науке, аристократи-
ческая фамилия, так и просится в Ка-Цет. Этот теоретик давно ото-
шел от физики, только кресло просиживает в своей лаборатории. Преж-
де он как любитель занимался еще и палеонтологией, собирал ока-
менелости. А теперь совсем спятил — уже и статейки о вымерших мол-
люсках публикует. Поднести ему этот осколок в качестве окаменелости.
Думаешь не клюнет? Еще как клюнет. Взгляни!
Я посмотрел на указанный Каспаром обломок оболочки. Он был по-
хож на обкатанный морем осколок агата, обросший отложениями мор-
ских солей и испещренный причудливыми отпечатками.
Я положил осколок в карман. «Возможно, это единственное,— думал
я,— что останется у меня на память о находке».
Так как Фрида была дружна с фрау Гедвиг, женой профессора Вал-
ленштейна, я сообщил ей о «дымовой завесе», об «аристократической
фамилии, которая так и просится в Ка-Цет». И снова напомнил:
— Нам надо уехать, бежать, пока не поздно.
  в
Супруги Валленштейн обрадовались новой игрушке. Осколок моей
находки отвлек их от тяжелых мыслей. Профессор, вооружившись силь-
ной лупой, начал изучать окаменелости, или их отпечатки, или следы
осадочных пород, или я не знаю еще что,— одним словом, то, что
прицепилось, приросло к поверхности моей находки.
— Вы что же это,— обратился он вскоре ко мне,— мистифицировать
меня захотели? Вы полагали, что я вам поверю? Помните, как знаме-
нитого Кювье хотели разыграть его студенты — один из них, облачив-
шись в саван, надел на голову рога и со страшным резом ночью
проник в спальню ученого? Увидев это чудовище, Кювье сказал: «Я не
боюсь тебя. У кого рога и копыта, тот мяса не ест». Я хочу сказать —
привезенное вами твердое тело носит слишком явные следы искусст-
венной полировки и лака для того, чтобы я поверил, будто оно нахо-
дилось в Девонском море двести миллионов лет назад. Вы сами
каким-то образом приклеили сюда, и довольно искусно, окаменелые
отпечатки строматопор и водорослей, которые существовали на Зем-
ле примерно двести миллионов лет назад.
Фрау Гедвиг заметила, что профессор давно уже так не веселился.
Выслушав мой рассказ, Валленштейн попросил оставить осколок до
завтра. Он хотел посмотреть еще, не спеша подумать.
— Гак вы говорите, они поют, сгорая? Я уточню возраст этого пред-
мета. Приходите...
Но пришел он ко мне сам.
— Мне неясно,— сказал Валленштейн,— как «Странный плод» (так
вы, кажется, его называете?) попал туда, где вы нашли его. Но бес-
спорно, что на нашей планете этот предмет в таком виде, как он сейчас
есть, существует двести миллионов лет.
Я невольно улыбнулся: «какое счастье,— подумал я,— что загранич-
ный паспорт Фриды у меня в кармане, и что она никогда ничего
не узнает об этих двухстах миллионах лет». Между тем Валленштейн
продолжал:
— Эту цифру я получил, проведя некоторые исследования в своей
лаборатории. Но вам следует меня проверить. Дайте осколок в лабо-
раторию изотопов вашего учреждения. Не ставьте никого из сотруд-
ников в известность, какой предмет вы просите исследовать. Теперь
это делается так просто. Напишите в сопроводительной записке «сек-
ретно», и никто не посмеет задать вам ни одного вопроса...
Я слушал с плохо скрываемым нетерпением, даже с неприязнью.
К чему он ведет? Что ему от меня надо? Еще несколько суток, и я
уеду. Я посмотрел на часы, кашлянул, даже произнес нечто вроде «к
сожалению, я должен...»
Между тем Валленштейн говорил и говорил. Для него не было тай-
ной положение Фриды. Своими рассуждениями он ставил под удар
не только себя, но и меня. Разве он не знает, что у Фриды нет ни-
кого, кроме меня?
— Что будет с вашей находкой, если вы уедете? Чужие грубые руки
уничтожат это странное явление, пока еще непонятное нам. Если бы
я не был убежден, что без вас это разрушат, уничтожат, я сказал бы
вам: уезжайте! Выбирайтесь из ада как можно скорей. Вы рискуете
не только своей жизнью, вы рискуете жизнью тех, кто вам должен
быть дороже вашей жизни. Но, друг мой, я не говорю вам этих жалких
слов. Я хочу сказать вам иное — есть нечто более ценное, чем жизнь
моя, наша, наших близких — это стремление к вечно ускользающей
от нас истине, это присущая человеку страсть к познанию неведомого.
Были исследователи, и не так мало, которые прививали себе желтую
лихорадку, чуму, туберкулез, спускались в кратеры действующих вул-
канов, поднимались на воздушном шаре в стратосферу... Что касается
меня, то я включаюсь в работу. Я не считаю себя вправе оставить это
дело до тех пор, пока меня от него не оторвут насильственно. Я не
знаю, что принесет человечеству эта ваша находка, но... Мы не знаем,
мы можем только догадываться, что произойдет, если знания, заклю-
ченные здесь, попадут в руки нынешних безумных... Оба моих сына по-
гибли на русском фронте. Но не об этом речь. Сейчас речь идет о
возможной гибели всего человечества. И все же до последней минуты
мы должны остаться людьми.
В дверь постучали, я немедленно отворил. В комнату вошел Кнопп:
— А я уже хотел поднять тревогу. Ты сегодня не явился в подвал.
Оказывается, ты здесь. Обсуждаете гипотезу?
Валленштейн откланялся. Кнопп не пожал протянутой ему руки, он
поднял свою руку и, глядя пристально на Валленштейна, произнес:
— Хайль Гитлер.
Валленштейн, не отводя взгляда, совершенно спокойно и с достоин-
ством повторил:
— Хайль! — и вышел из комнаты.
Я был так зол на Валленштейна, так ненавидел его в эту минуту, что
не утерпел и сказал Каспару о двухстах миллионах лет.
— Двести миллионов лет! — возмутился Кнопп.— Каналья он, старая
свинья. Мы до него еще доберемся.
И он вновь принялся излагать мне свою концепцию:
— Вся эта штука явно сфабрикована. В прошлую войну англичане
подбросили нам ложные чертежи танков. Были отвлечены средства
и силы. По этим чертежам у нас построили корыта, которые ни к чер-
ту не годились. А теперь они подкинули нам эту подлую фальшивку.
Погоди, погоди, мы еще высадимся на их проклятый остров!
  
В наш физико-химический отдел я послал кусок оболочки уже не-
сколько дней назад. Ответ, который мы получили, был похож на позд-
равление. Нам сообщали, что мы достигли невозможного. Наш мате-
риал волокнистой структуры представляет собой интереснейшую ком-
позицию, соединяющую воедино, казалось бы, теоретически несоеди-
нимые вещества. В нашей композиции эти вещества противоположных
свойств сплетены столь хитро, что, взаимно нейтрализуя некоторые
свойства друг друга, составили материал исключительной упругости, из-
носоустойчивости, вязкости. Поразительнее всего невероятная, до сих
пор считавшаяся невозможной, жаростойкость. Жаростойкость нашей
композиции превышает все, что было в этом роде известно до сих пор.
Поэтому физико-химический отдел предлагает нам назвать наш мате-
риал «Композиция Саламандра». Существует легенда, будто саламандра
в огне не горит. На самом деле саламандра, попадая в огонь, выделяет
эфироносные вещества, которые, вспыхивая, окружают ее как бы орео-
лом пламени, и это на некоторое время, действительно, спасает са-
ламандру, иногда этих мгновений бывает довольно, чтобы она успела
выползти из огня.
В отношении оболочки нам было сказано: «она потеет», она сама
себя охлаждает.
«Композиция Саламандра»,— писали в своем заключении наши фи-
зико-химики,— может быть с пользой применена в танкостроении, как
бронезащитный материал...»
Но профессор Валленштейн сказал иное:
— Это может быть одним из способов преодоления теплового барье-
ра, возникающего на пути движения тела в атмосфере при сверхзвуко-
вых скоростях.
  
Никем не останавливаемый, при молчаливом попустительстве нашего
дипломатичного шефа, Кнопп продолжал свою исследовательскую дея-
тельность.
— Или я его, или он меня,— приговаривал Кнопп, берясь за очеред-
ной цилиндр.
В цилиндрах были обнаружены гигантские молекулы, но их основой
были не привычные для нас атомы углерода, а атомы кремния.
— Интересное явление,— мечтательно вздыхал Халле.— Если бы
можно было с этим не спешить...
Но спешить и разрушать было спокойнее, чем выжидать и вызывать
всевозможные подозрения. И потому Халле подбадривал Кноппа:
— Действуйте, молодой человек, действуйте. Ваш лабораторный днев-
ник может в дальнейшем быть положен в основу диссертации...
Я уже говорил о внешнем виде моей находки. В разрезе это было
похоже на плод цитруса. Дольки заполнены желеобразной массой, в
которой лежали алюминиевые футляры с цилиндрами. Валленштейн
занимался в своей лаборатории анализами этой полупрозрачной студе-
нистой массы. Она была однородна только на первый взгляд. Оказы-
вается, в каждой дольке плода, в каждом ее отсеке была своя, если
можно так сказать, начинка. В одних отсеках обнаружилось способное
к самосвечению сложное вещество, но было неясно, химического оно
или биогенного происхождения. А в некоторых других дольках стран-
ного плода Валленштейн нашел тяжелый водород.
Этой новостью он поделился со мной, только со мной, присовокупив:
— Крепко, за семью замками следует держать некоторые открытия.
Сейчас в кругах физиков и военных специалистов наблюдается повы-
шенный интерес к тяжелому водороду, полагают, что он может быть
использован для создания атомной бомбы. Откуда мне это известно,
я вам не скажу.
Он замолчал. Я тоже не произнес ни звука.
— Когда римляне около двух тысяч лет назад завоевали Афины,—
снова начал Валленштейн,— то все металлические статуи были расплав-
лены ими. Римлянам для их военного государства нужен был металл.
Когда узнают о дейтерии, возможно, издадут приказ использовать ва-
шу находку, все это любопытное устройство, в качестве сырья для опы-
тов с бомбой.
Говорил он, но я-то ведь слушал. А этого было довольно, чтобы
меня посчитали его сообщником. Что связывало меня с этим стариком,
которому терять было уже нечего? Почему я так покорно шел за ним?
Нет, теперь я и сам не мог, не хотел, не смел уехать.
48
 ан
Иногда, в сумерки, вертя цилиндрики в руках, я замечал, что внутри
них проходят светлые блики, крохотные искорки, которые невозможно
было бы зафиксировать даже на самую чувствительную пленку.
У Каспара было отличное зрение, но, посидев со мною часа два в
темноте, он заявил, что либо у меня в глазах двоится, либо это из
моих глаз сыплются искры. Он утверждал, что сам не видит ровно
ничего, кроме зеленых кругов, которые у него ходят перед глазами,
очевидно, от усталости.
Профессор Халле, после того как я попросил его взглянуть на све-
чение в цилиндрах, высказался в свойственном ему стиле. Мы были
с ним в подвале только вдвоем, и старик рассказал мне притчу о ка-
дии, который, купив на базаре рослого мула, привел его на свой двор.
Мул осмотрелся, скинул недоуздок и загез в кувшин с водой. На крик
кадия сбежался народ, несчастного схватили, бросили в яму к умали-
шенным. Отсидев там сорок дней, кадий согласился с тем, что мул
не может залезть в кувшин. Его отпустили домой, но едва он вошел
к себе, как мул высунул уши из кувшина и тряхнул ими. Тут кадий за-
вопил: «Смотрите, смотрите! Мул здесь!» И снова попал в яму. На-
сидевшись там, кадий обдумал все происшедшее и заявил, что теперь
окончательно излечился. Придя домой, он глянул на кувшин, а мул вы-
сунул го ову и подмигнул. «Видеть-то я вижу,— молвил кадий,— но ска-
зать не скажу».
— Да, мой друг,— заключил Халле,— я вам ничего не скажу до тех
пор, пока мы не заменим чем-нибудь более веским слова «думал» и
«видел».
Свечение было слабое, едва различимое. Зафиксировать его на плен-
ке в условиях нашей лаборатории мне не удалось. Я ломал себе голо-
ву, пытаясь понять, каким образом был здесь, в этих цилиндрах, запа-
сен, законсервирован свет и при каких условиях можно было бы по-
лучить его обратно...
и  
Однажды, задержавшись в лаборатории дольше обычного, сам не
знаю для чего, я зажег кварцевую лампу. Случайно взглянув в полу-
тьме на диск, брошенный в воду, я увидел: он светится, фосфоресцирует
наподобие миниатюрного экрана, и на этом экране движутся какие-то
знаки и геометрические фигуры.
Сколько цилиндров мы потеряли бесследно, прежде чем я догадал-
ся включить кварцевую лампу! И вот неожиданно, совсем к тому не
готовый, я вдруг увидел изображение звездного неба. Но неба, стран-
но не похожего на то, которое мы видим с Земли.
И хотя искушение оторвать от цилиндра еще один диск было без-
мерно, я все же заставил себя зажечь красный фонарь, наладил кино-
съемочный аппарат, зарядил пленку, нацелил объектив и только после
этого иглой отщипнул диск и бросил в воду. Из глубины диска-экрана
выплыло огненное светило, а вокруг были видны кружочкй. Все было
точно так, как на футлярах, только все это светилось, двигалось, жило.
Это было похоже на солнце и планеты.
Вокруг планет маленькие луны. У некоторых по две луны, у одной
я насчитал их восемь. Да, это была схема планетной системы. Доволь-
но было беглого взгляда, чтобы понять: это не наша, это иная система.
Вокруг ненашего солнца ходят ненаши планеты. Из двенадцати планет
одна по размерам и по своему положению в системе походила на
нашу — Землю. На диске вспыхнула красная линия. И вот от этой, если
можно так выразиться, их Земли, линия устремилась в их, позволю себе
сказать, космос.
Но и этот диск погас.
Я тут же отщипнул другой. Теперь я обратил внимание на звуки уже
слышанные нами, звуки, так похожие на членораздельную речь — это
пел влажный, только что вынутый мною из ванны и забытый на столе
диск. Он пел, когда на него падали блики кварцевой лампы. Изумлен-
ный этой новостью, я не успел разглядеть того, что промелькнуло в
диске прежде, чем он исчез, испарился, как и предыдущие.
Пока я все это обдумывал, цилиндр стоял передо мною. Я не цара-
пал его иглой, не срывал листков, и в светящемся экране одна картина
сменялась другой. Потом цилиндр весь стал прозрачным. Это напо-
минало то, что происходит, когда фотопластинку погружают в фиксаж.
Я спрятал остов высвеченного цилиндра, собрал в пакет останки от-
звучавших дисков, погасил красный фонарь, включил настольную лам-
пу. «Передо мною,— думал я,— по всей вероятности, нечто вроде
статической записи кино. Однако эта запись скрыта, заперта, за-
колдована, вроде той каменной скалы, которая только в ответ на слова
«сим-сим, отворись!» отворялась, давая доступ к несметным сокрови-
щам.
Подобно волшебному «сим-симу», сигнал какой-то спектральной ли-
нии приводил в действие механизм воспроизведения, и записанное в
цилиндрах оживало.
Каждый атом, рассуждал я,— это крохотный колокольчик, точнее
связка колокольчиков — они звучат под ударами электронов, которые
летят в столбе электрического разряда. Но не аккорд звуков они ис-
пускают, а волны света разных частот, разных цветов.
Атомы каждого вещества звучат по-своему, у каждого свой набор
спектральных линий.
Случайно «звон» атомов ртутного пара, излучение электрического
разряда в парах ртути, оказался тем удивительным сим-симом, кото-
рый заставил цилиндры отдать заложенную в них информацию.»
Возможно, были и другие способы. Мне испытать их не довелось.
На сейфах делают замки с кодом; только при наборе условного слова
или числа тяжелая дверь откроется. По теории вероятности может не
хватить жизни, чтобы подобрать достаточно сложный код. Мне повез-
ло, удивительно повезло. Был неизвестен не только код, но и факт
существования области электромагнитных волн, в которой этот код
надлежало подбирать. Я нечаянно зажег ртутную лампу, и сейф от-
крылся!
Утром, проявив свою пленку, я был разочарован. Мутно-серые и
белесые, черные и белые бесформенные пятна не могли свидетельство-
вать о видениях ночи.
Каспар смеялся, глядя на эти пятна:
— Эх, ты, честолюбец, меня не позвал! Да, вот именно, честолюбец
ты, хотел всю славу себе, а позор пополам. Не так ли? В другой раз
будешь умнее, осмотрительнее. Эти блики и пятна, возможно,— осо-
бый способ фиксации шпионских сведений. Да.
Однако желания посидеть под кварцевой лампой вместе со мной
Кнопп не выразил.
  
Я возился с кварцевыми лампами, это была вредная для здоровья
работа, и все реже заходили ко мне в отдел Кнопп и профессор Халле.
  
...Видимо, здесь от поверхности шла какая-то реакция, оживал вглубь
слой за слоем. Цилиндр представлял собою нечто вроде стопки сло-
женных пленок, которые становились видимыми поочередно и, кроме
того, могли звучать.
49
Мне еще раз хочется вернуться к той ночи, когда я впервые увидел
не слабые тусклые отблески, а ясный трепещущий свет в цилиндрах,
когда, словно предрассветные хлопья тумана, рассеялась волокнистая
муть в экранчиках, и там возник желтый диск и точки, обращающиеся
вокруг него. Я закрыл глаза; после того как экранчик угас, я попытал-
ся представить себе, какой могла бы быть планета, где обитают сущест-
ва мыслящие, если бы она существовала в действительности.
«Моя» планета не должна быть ни слишком большой, ни слишком
малой. На большой велика сила тяжести, при такой силе тяжести мно-
гоклеточные организмы не смогли бы существовать. На слишком ма-
лой планете не удержится газовая атмосфера. Планета не должна
быть слишком удалена от своего солнца, иначе потоки солнечной энер-
гии будут слабы. Она не может быть и очень близкой к солнцу —
потоки энергии помешают развитию живых организмов.
  
Что я видел в цилиндрах? Описание природы, психология — все это
не по моей части. Что же касается техники, то у меня создалось впе-
чатление, что они там либо не знали принципов мотора с вращатель-
ным движением, принципов работы ротора, либо сознательно отка-
залисо от таких устройств, заменив их электрохимическими мышцами.
Если образно сравнить развитие электротехники с ростом живого
организма, то можно сказать, что наша электротехника подобна ре-
бенку, который только учится ходить и может передвигаться, лишь
хватаясь ручонками за окружающие предметы.
Мы в нашей технике передаем энергию по проводам. Обитатели пла-
неты использовали свободно распространяющуюся энергию. Целеуст-
ремленно направленные потоки энергии текли вдоль дорог, и прием-
ные устройства их роботов черпали эту энергию.
Сконцентрированные потоки энергии — лучи, выполняли многие ра-
боты— они, как нож в масло, входили в горную породу, отделяя от
нее пласты требуемой величины и формы.
Лучи передавали сколь угодно далеко разнообразную информацию.
Мощные высокочастотные генераторы с помощью направленных
излучателей создавали «фокусы» электромагнитных потоков на расстоя-
нии в несколько километров от самого излучателя. Высоко в страто-
сфере вспыхивали безэлектродные разряды, возникали огромные плаз-
менные шары. Эти электронные вихри, эти шаровые молнии, управляе-
мые с планеты, служили мощными источниками света. Искусственные
управляемые шаровые молнии, зажженные в стратосфере, освещали
громадные площади. Так что практически на полюсах планеты не
было периода полярной ночи.
Огромные мощности, необходимые для выполнения грандиозных за-
мыслов, они получали за счет полного превращения вещества в из-
лучение.
  
— Дать это фюреру? — ужаснулась Фрида.
— Это было бы рискованно,— сказал Валленштейн,— рискованно для
всего человечества, или, как вы изволите выражаться, рискованно для
существования мыслящей материи в пределах нашей планетной систе-
мы... Видите, как я поднаторел?
И далее он пустился в рассуждения о современных нам «кустарных
и малоэффективных методах» истребления людей. Он помянул и лагери
уничтожения, и автомобили-душегубки, и печи для сжигания заживо,
и даже современную артиллерию.
Все это требует таких затрат,— говорил он,— такого количества об-
служивающего персонала, так хлопотно и для тех, кто это планирует,
и для тех, кто этим занимается в качестве исполнителей, что, к счастью
для человечества, у людей оказывается в запасе время, чтобы сбрасы-
вать режимы, которые подвергают существование человека подобного
рода испытаниям. Что произойдет, если у нацистов окажется ядерное
оружие и высшая электронная техника управления этим оружием? Нет,
я отказываюсь это представить себе...
— Не надо • мотреть так мрачно на будущее,— возразила Фрида,—
зачем гибнуть всему человечеству, когда можем погибнуть только мы?
Теперь в моей власти было вновь и вновь вызывать видения, бре-
дить наяву, жить в иных мирах, растворяться в иной Вселенной. Вклю-
чив кварцевую горелку, я забывал мир реальный, земной. Я жил в
ином мире, я постигал непостижимое — впитывал в себя их технику,
заучивал их формулы, принимал их идеи. Я постиг основы построения
их машин, если можно было назвать машинами устройства, работаю-
щие на принципиально иной основе, чем наши. Порою мне казалось,
что я никогда и не жил в другом мире, чем тот, который излучался на
меня из цилиндров, что живу там сейчас, жил прежде и буду жить
впредь. А все остальное — пожар рейхстага, коричневые рубашки,
концлагери, война —все это лишь сновидение, кошмарный бред... Сто-
ит лишь взмахнуть ресницами, и наваждение растает, как тает сон
при пробуждении.
Валленштейн полагает, что моя находка не была послана в таком
виде из той Вселенной. Это было, говорит он, передано, подобно ра-
диосигналу, лучом. И луч, без всякого приемного устройства, нашел
цель и построил все это на Земле из материалов, которые оказались
«под рукой». Такой «странный плод», возможно, не один единственный
в нашей планетной системе. Этому экземпляру посчастливилось — он
был обнаружен, другие еще не найдены. Возможно, что и сейчас идет
закладка подобных устройств на Марсе, на Венере...
— Пока мы здесь с вами беседуем,— улыбается Валленштейн,— луч,
посланный к нашей солнечной системе, строит и строит...
Я с этим не согласился. По-моему был послан не луч, а вещество.
Валленштейн слушал мои возражения, поглаживая красивую седую
бороду, чуть сощурив свои прекрасные, мудрые глаза.
Таким я его вижу перед своим мысленным взором и сейчас, когда
пишу эти строки, таким я в последний раз видел его в жизни.
Для него это дело кончилось очень скоро. Его обвинили в сознатель-
ном шантаже, мистификации, в игре на руку врагу.
  
Начальник лаборатории Халле охладел к «странному плоду».
— Мы в нашем целевом учреждении,— сказал он,— не можем боль-
ше отвлекаться от возложенного на нас военным ведомством задания,
а именно от разработки все более совершенных эмульсий для ускоре-
ния аэрофотосъемки. Правда, у нас есть некоторые изобретения в этой
области,— тут он многозначительно взглянул на меня,— но этого мало.
Прошу впредь считать вашу работу для ведомства основной.
Между тем Каспар Кнопп, которому не везло в работах, требующих
некоторого полета фантазии, изобретательства, взялся за дело, бывшее
ему как раз по плечу. По совету Халле он пропускал отдельные части
находки через масс-спектрограф: оболочку, цилиндры, диски и, нако-
нец, ту студенистую массу, в которой помещались футляры с цилиндра-
ми. Кнопп выяснил так же, как в свое время Валленштейн, что в этой
массе есть дейтерий. Судьба Валленштейна была решена в тот день,
когда Каспар Кнопп обнаружил в находке дейтерий.
Халле, узнав о дейтерии в находке, заволновался:
— Об этом необходимо сообщить в управление «А».
50
Каспар взял свою трубку и закурил в присутствии профессора:
— Можете не беспокоиться, сообщено, куда следует.
Халле вынул из кармана бледно-сиреневый шелковый платок, отер
пот со лба:
— Благодарю вас, господин Кнопп, благодарю за внимание.
Когда он вышел, Каспар засмеялся.
  
Именно в этот период я применил новые методы для раскрытия за-
гадки устройства моей находки. Я испытал некоторые способы, какие
обычно используются при попытках узнать секрет происхождения и
роста живой клетки, в частности, стал составлять питательные растворы,
и один из них дал результат, о каком я не смел мечтать.
Два цилиндра, из тех, что лежали с месяц в растворе № 8, начали
увеличиваться в объеме, расти наподобие кристаллов. Они раздулись,
стали похожими на гигантские чечевицы, и, наконец, начали отслаивать-
ся, обрастать слоями, как обрастает так называемый японский гриб.
Отделенные от материнского цилиндра слои продолжали свой рост
и деление.
Тогда я еще не успел сделать из этого наблюдения никакого вы-
вода. Но позже, накануне ареста, одна мысль словно молнией осветила
все особенности моей находки. Мы, на земле, размножаем наши зна-
ния при помощи печатных станков. Там, откуда пришли эти цилиндры,
очевидно, научились размножать знания, выращивая подобия дисков.
Техника моей находки проявляла способность поддерживать и воспро-
изводить самое себя.
Каспар же, как ребенок, взял и разбил часы, чтобы посмотреть как
они сделаны. Он этого не узнал, а часы больше не ходят. Цилиндров
уже почти не оставалось.
Я все-таки не мог сдержать улыбки, увидев, как он, бедняга, вспотел,
когда понял, что мой «странный плод» можно было бы размножить,
сделать цилиндры и диски достоянием библиотек на всех континентах
Земли.
Понятно, Кноппа смущало не то, что он обокрал все человечество.
Но ему не очень-то приятно было сознавать, что он своими руками сжег,
уничтожил реальное государственное имущество, нанес своему райху
огромный, невозместимый ущерб — находка-то ведь была вещью не-
повторимой, уникальной. И кроме того, а это главное, еще не рассек-
реченной. И вот это все уничтожено. Кто должен быть за такое дело
в ответе? Кто так спешил неизвестно куда и неведомо за чем?
Я уж доставил себе удовольствие, я постарался втолковать ему, вбить
в него сознание вины. Мне кажется, была минута, когда Каспар готов
был просить у меня пощады, униженно, как просит школьник, боясь,
что его высекут.
Но очень быстро он спохватился, опомнился. На лицо вернулась крас-
ка. Нижняя губа презрительно оттопырилась. Я чувствовал, что в уме
он перечислял мои «грехи» — Фрида, дружба с Валленштейном... Этого
достаточно, чтобы... Он сплюнул, вытер со лба пот и сказал:
— А я-то думал, ты изречешь нечто дельное, стоящее внимания...
Каспар небрежно свистнул, закурил. Он явно передо мною хорохо-
рился, бодрился:
— Но ты, однако, упорно продолжаешь бредить,— добавил он.
Кнопп встал, выпрямился и четким шагом, как на параде, прошелся
по лаборатории.
— И, в таком случае, черт с тобой! — резюмировал он.
Дверь захлопнулась, и я остался один.
Очевидно, Каспар теперь постарается ускорить развязку. Я ему
больше не нужен, скорее даже вреден, опасен.
Я не буду заниматься описанием пыток, мучений, издевательств,
которым подвергают нас, заключенных, в концентрационных лагерях.
Отмечу только, что и в этой области изобретательность не знает границ.
...Любопытный разговор вели между собой вчера два моих конвоира,
когда вели меня на очередную, как здесь принято говорить, «процеду-
ру». Один из них, видимо, недавно вернулся с восточного фронта:
— О! Т-34! — несколько раз повторил он, качая головой.— Из трех
тысяч немцев тогда уцелело двадцать восемь человек. Я в том числе...
Это было в Кривом Роге. Русские танки прорвались в расположение
наших войск. О! Эти их танки...
Сегодня меня умыли теплой водой, побрили, напоили, накормили,
прифрантили. Даже надели мне на голову мою собственную мягкую
широкополую шляпу. Меня привели в хорошо обставленный кабинет.
Я и не поверил бы, что за колючей проволокой могут быть такие
роскошные комнаты.
— Садитесь, садитесь,— услышал я.
Я поднял голову. Передо мною — профессор Халле. Все тот же орли-
ный нос и профиль Гёте. Но глаза уже не сияют, прошлого огня нет
и в помине.
— Да... все это чрезвычайно интересно,— начинает он неуверенным
голосом.— Все эти таблицы.., да...
Он делает вид, будто не знает, где мы сейчас находимся.
— На вашу долю выпало редкое счастье,— продолжает он,— наблю-
дать нечто, бывшее дотоле совершенно неведомым... Наш долг, долг
людей науки, не только регистрировать факты, но и находить им объ-
яснения, которые соответствовали бы требованиям времени.
Я преисполнился благодарности к этому слабому, но, как мне на
мгновенье показалось, все же прекрасному человеку. Я даже подумал,
что он пришел ко мне на свиданье по собственной инициативе.
Но что такое еще журчит там этот вибрирующий, умеющий прони-
кать в сердце голос моего бывшего учителя?
— Огромный материал, отснятый на пленку, только вы один могли
бы помочь нам расшифровать. Дело в том, что уже не осталось ни
цилиндров, ни дисков, одна только оболочка... Но все существенное
из того, что там содержалось, зафиксировано и в звукозаписи и на
фотоленту... При желании вы, мы надеемся, могли бы помочь...
— Так, значит, все, решительно все уничтожено!
— Господин доктор Кнопп считает, что это приняло несколько иную
форму, то есть, превращено в звуко- и фотопленку, следовательно,
не уничтожено.
— Ну, знаете, это эскимосский способ хранения. Пири видел, как
эскимосы отделяли от упавших к ним метеоритов куски металла, ко-
торые они использовали в качестве ножей и наконечников копий. Пири
перевез эти метеориты из Гренландии, где они находились, к себе на
родину, в Соединенные Штаты, и там эти метеориты лежат в музее.
— Но эскимосам жизненно нужны были ножи и копья!
Тут я опять увидел прежнего «великого Халле».
— И мы с вами должны будем прочитать и расшифровать то, что
нам предложно,— сказал он,— это наш долг, долг людей науки.
Профессор опустил шторы и включил примитивный, школьный про-
екционный фонарь. На белой двери я увидел отражение киноленты.
— Что означают эти странные кривые? — услышал я бархатный ба-
ритон.
«На блесну вы меня не поймаете,— подумал я,— ни на блесну, ни
на червяка».
Я глянул на старика с орлиным профилем, стоявшего рядом со мною,
и сказал:
— Мы бросаем зерна жизни в мертвый космос.
— Как жаль, что вы упорствуете.
— Там это сказано: зерна жизни.
Профессор опустился на стул и отвернулся.
Меня увели...
51
В. СУРЛИКОВ
У доски —академик
Петр Леонидович КАПИЦА.
Фото А. ОЛЬШЕВСКОГО
Доказывать, что в Институте физических проблем им. С. И. Вавило-
ва — одном из ведущих научных центров нашей страны — ведутся
серьезные работы, а сотрудники института — отнюдь не легковесные
острословы — значит ломиться в открытые двери. Веселая, непринуж-
денная и в то же время активная и творческая атмосфера научных
дискуссий в институте развенчивает навязший в зубах образ ученого-
сухаря. В действительности это жизнелюбивые, остроумные и очень
молодые люди — даже те из них, кому за пятьдесят...
«В начале заседания попросил слово
И. М. Халатников, который сообщил, что
этот день замечателен. Прочтен сотый про-
токол заседаний Ученого совета. Ввиду
этого от лица всех присутствующих
следует поздравить А. А. Абрикосова —
секретаря Ученого совета и выразить
ему благодарность за самоотверженную
и даже, можно сказать, подвижническую
деятельность.
По установившейся традиции юбиляру
преподносится произведение искусства —
картина, созданная художником-новато-
ром. Она должна воздействовать на зри-
теля не только своим обликом, но и запа-
хом. Она нарисована цветными гутали-
нами. Для подновления картины прила-
гается комплект с гуталином и скипида-
ром...
А. А. Абрикосов выразил глубокую бла-
годарность присутствующим, обещал и
впредь не пощадить себя для общего бла-
га»...
Так началось одно из заседаний Ученого
совета в Институте физических проблем. Фа-
милии, которые вам встретились и еще встре-
тятся, принадлежат известным советским
ученым.
Затем Ученый совет приступил к обсужде-
нию работ, выполненных сотрудниками ин-
ститута. У доски появился докладчик. Едва
он кончил говорить, сразу же на него градом
посыпались вопросы. Порой серьезные во-
просы сменялись шутливыми, и тогда по за-
лу прокатывался смех.
Человеку, попавшему сюда случайно, мог-
ло бы прийти в голову, что обсуждение слиш-
ком уж несерьезное. Но это, конечно, не так.
На Ученом совете сообщаются результаты
сложнейших исследований. Чтобы понять их
суть, приходится, в перерывах между шут-
ками, тратить очень много умственной энер-
гии. Часто присутствующие на заседании
должны разобраться в работах, которые от-
носятся к малознакомым для них разделам
физики.
Примечательный факт: чем сложнее об-
суждаемая работа, тем чаще раздается смех.
Один из физиков говорил, что пять минут
смеха совершенно снимают усталость после
часа напряженной работы. Вероятно поэтому
ученые так высоко ценят чувство юмора, хо-
рошую шутку, рассказанную к месту занят-
ную историю.
О том, что это так, лучше всего свидетель-
ствуют протоколы заседаний Ученого совета.
Их ведет доктор физико-математических на-
ук А. А. Абрикосов. Итак, полистаем под-
шивку протоколов.
Вот запись по поводу обсуждения сообще-
ния А. А. Андреева «Об устойчивости лами-
нарного течения тонких слоев жидкости».
«П. Л. Капица рассказал, что он делал
подобную работу еше 15 лет назад. Там
есть явление, которое теоретически не
разобрано — это одиночные волны в ка-
налах. Этим явлением занимался Айроон
и как будто оно упоминается у Релея. Ин-
тересно, что явление заметили сначала
быки, а потом люди. В Шотландии есть
канал, по которому быками тащили бар-
жу. Они шли всегда с определенной ско-
ростью. Релей это заметил. Быки бежали,
пока не достигали этой скорости, а потом
уже держались ее. Попытка рассчитать
это явление была у Лаврентьева».
Другая запись — о сообщении И. В. Обре-
имова.
«И. В. Обреимов рассказал, что он на-
кануне услыхал, что для анализа веществ,
перемещающихся по стволу растения, ис-
пользуют тлей, которые пропускают эти
соки через себя. Для большей чистоты
опыта отстригали тлю от хоботка и смот-
рели, что из хоботка течет.
А. С. Боровик-Романов заметил, что
тлю отстригали также от авторства в ра-
боте.
Сообщение И. В. Обреимова вызвало
большой интерес».
И еще сообщение — Каримова, Чибрикина
и Шеглева.
«П. Л. Капица спросил, нельзя ли на-
блюдать зависимость резонанса от направ-
ления поля.
Каримов ответил, что для этого нужны
чистые монокристаллы, а их нет.
П. Л. Капица высказал мнение, что их
надо растить. А то получается, как в не-
мецкой сказке, где вся еда человеку в рот
сама летела.
А. А. Абрикосов заметил, что у Гоголя
есть Пацюк, который поглощал еду имен-
но таким способом.
52
П. Л. Капица спросил, смотрели ли об-
разец под микроскопом, нюхали ли его,
лизали?
IO. С. Каримов не смотрел, не нюхал,
не лизал, равно как и другие авторы ра-
боты.
П. Л. Капица был неудовлетворен этим
ответом. Человек должен проявлять любо-
пытство. Под микроскопом он видит фор-
му кристаллов, носом определяет упру-
гость паров, а языком — степень диссоциа-
ции. У академика Крылова в воспомина-
ниях описан случай, как офицер опреде-
лял на язык взрывчатку в японских мн-
ках. Этим методом не стоит пренебрегать».
Сообщение И. М. Халатникова «О погло-
щении звука в гелии-2»:
«П. Л. Капица спросил, зависит ли по-
глощение от частоты звука.
И. М. Халатников ответил, что такая
зависимость есть. Измерения производи-
лись на двух частотах: два мегацикла и
12 мегагерц.
Е. М. Лифшиц спросил, какая разница
между мегагерцами и мегациклами.
И. М. Халатников ответил, что он не
знает.
В зале возникла бурная дискуссия, пе-
решедшая после нескольких выкриков
«два пи» в общий смех».
На Ученом совете занимаются не только
обсуждением научных работ. Здесь отмечают
юбилеи, рассматривают организационные во-
просы работы института. И это, конечно, не
обходится без шуток. Вот любопытная вы-
держка из протокола.
«Юбилей Н. Е. Алексеевского.
П. Л. Капица предложил юбиляру вы-
пустить Г. Э. Карстенса из лаборатории,
где он заперт. Содержание Карстенса под
замком — характерная черта дорогого
юбиляра, который для работы готов жерт-
вовать силами и здоровьем своим и своих
сотрудников. Правда, пока смертных слу-
чаев при этом не было и результаты по-
лучались хорошие, так что можно ему про-
стить. Н. Е. Алексеевский работает в ин-
ституте почти 25 лет. За это время про-
изошло много событий. Теперь он всецело
занят низкими температурами. Но если
относить эти температуры не к комнат-
ным, а к темпераменту работающего, то
И. Е. Алексеевский работает при значи-
тельно более низких температурах, чем
все остальные. Юбиляр ломал приборы,
наносил себе тяжкие раны, но все-таки
дожил до 50 лет. И если теперь его тем-
перамент несколько убудет, то все-таки
его хватит, чтобы доставлять страдания
дирекции. Теперь, после ухода П. Л. Ка-
пицы с поста руководителя проблемы низ-
ких температур, этот пост занял И. Е. Алек-
сеевский, который по своим знаниям и
талантам лучше всех для этого подходит.
Президиум утвердил это назначение. Да-
лее П. Л. Капица поздравил И. Е. Алек-
сеевского и пожелал ему многих лет жиз-
ни и успешной работы.
М. П. Малков высказал удовольствие
и злорадство по поводу увеличения рядов
пятидесятилетних. Хотя Н. Е. Алексеев-
ский пытался избежать этого, но у него
ничего не вышло. Поэтому в отместку ему
решили вкатить всю порцию пятидесяти-
летнего поздравительного «коктейля». Со-
трудники решили преподнести юбиляру
подарок.
В этот момент в зале появился времен-
но освобожденный Г. Э. Карстенс. Он пре-
поднес подарок и удалился обратно под
замок.
М. П. Малков выразил удовлетворение
по этому поводу и сказал, что он лично
в конце концов всегда находил общий
язык с юбиляром. Он пожелал Н. Е. Алек-
сеевскому навсегда сохранить ту горяч-
ность к науке, которую все бы хотели
иметь, и поздравил его с пятидесятиле-
тием.
А. А. Абрикосов от имени теоретичес-
кого отдела института полностью присо-
единился ко всему хорошему и решитель-
но отмежевался от всего плохого, сказан-
ного по адресу юбиляра. По поручению
коллег А. А. Абрикосов преподнес юби-
ляру ценный подарок несколько сомни-
тельного происхождения.
Н. В. Заварицкий сказал, что он никог-
да не работал вместе с Алексеевским, но
тем не менее юбиляр всегда производил
на него сильное впечатление. В молодые
годы И. В. Заварицкий нанес визит инсти-
туту. И. А. Яковлев демонстрировал ла-
боратории почетному гостю. Все двери бы-
ли гостеприимно открыты. Но когда про-
цессия приблизилась к залу, оттуда вы-
шел страшный человек в зеленом халате
и с табуреткой в руке. Прикрывающий от-
ступление И. А. Яковлев прошептал: «Ос-
торожно, у него эксперимент!». Это стра-
стное отношение к науке оставило неиз-
гладимый свет в душе юного Н. В. Зава-
рицкого.
Юрий Петрович Гайдуков поздравил
Н. Е. Алексеевского с пятидесятилетием
и высказал пожелание, чтобы его гроз-
ный голос всегда звучал и загонял в пят-
ки души сотрудников. Чтобы он всегда
пробуждал ото сна Толю Дубровина, за-
ставлял напиваться (имя неразборчиво),
а самого Ю. П. Гайдукова побуждал к
совместным научным работам. Ю. П. Гай-
дуков преподнес подарок: последний экс-
периментальный результат.
Н. Е. Алексеевский заявил претензию
по поводу п оисходящего: В. М. Кузнецов
и П. Е. Рубинин обещали ему не устраи-
вать традиционный юбилей. И в повестке
дня ничего не было. Так что можно было
думать, что все в порядке. Но это был об-
ман. Пятидесятилетие — грустное собы-
тие: любой переход в более старшую ка-
тегорию после тридцати лет очень печа-
лен. И отмечать это — все равно, что
праздновать появление очков. Далее
Н. Е. Алексеевский сказал, что он ожи-
дал худшего, но теперь он хочет поблаго-
дарить людей, которые так тепло о нем
говорили. Он принес ближним много не-
приятностей и просит за это у них проще-
ния. Однако он боится, что если дотянет
до следующего аналогичного события, то
придется просить прощения еще раз.
Н. Е. Алексеевский сказал, что хотя ему
всегда кажется, что он сделал слишком
мало, но, по-видимому, он кое-чему все
же научился. Хотя в производственных
отношениях лаборатории бывали трения,
но зато было полное единодушие в тор-
жественных мероприятиях, и несомненно
все происходящее спровоцировано ими.
В конце своей речи Н. Е. Алексеевский
высказал надежду, что ему удастся еще
немало досадить начальству, а заодно и
кое-что сделать в науке».
Шутки шутками, но физики, разумеется,
умеют и работать. Вот выдержка еще из од-
ного протокола:
«О дисциплине в институте.
П. Л. Капица сообщил, что среди со-
трудников наблюдается неуклонное паде-
ние дисциплины.
М. П. Малков конкретизировал общий
тезис П. Л. Капицы, указав на то, что со-
трудники систематически задерживаются
в лаборатории и не берут на это разреше-
ния. Сначала дирекция тешила себя
мыслью, что это явление случайное, но
оказалось, что существует группа, кото-
рая систематически не выполняет приказа
директора.
Н. Е. Алексеевский, потакая дурным
инстинктам, предложил сместить срок
ухода из лаборатории.
С. П. Капица указал, что регулярность
нарушений — верный признак того, что
все это неспроста.
П. Л. Капица напомнил присутствую-
щим, что его тоже гнали из лаборатории.
«Козьма Прутков,— заявил П. Л. Капи-
ца,— говорил, что три дела, единожды
начавши, трудно кончить: вкушать вкус-
ную пищу, беседовать с возвратившимся
из путешествия другом и чесать, где че-
шется. Несомненно, существует и четвер-
тое дело — работа в лаборатории. Но вся-
кие излишества вредны. Обжорство мо-
жет расстроить пищеварение, болтовня с
другом — вызвать отвращение к нему, а че-
сание — произвести дырку. Несоблюдение
гигиены труда тоже может привести к тя-
желым последствиям. А кроме этого, не
надо забывать еще одну вещь. Научная
работа — это коммунистический труд. Лю-
ди работают из-за интереса, а не ради
денег. Но обслуживающий персонал вряд
ли работает с таким настроением. Сотруд-
никам надо взять себя в руки. Ведь очень
не хочется объявлять взыскания.
Далее П. Л. Капица призвал всех к соз-
нательности, в частности А. С. Боровика-
Романова. Но П. Л. Капица не распростра-
нил призыв к сознательности на себя и
сотрудников своей лаборатории».
53
ТЕРМОСТОЙКАЯ
РУБАШКА
Лопатки турбин авиа
ционных двигателей ра
ботают при температу-
ре 600° С и выше. Немудрено, что они легко
окисляются: ведь горячий металл легко
соединяется с кислородом. А если еще на
них попадет влага... Как продлить срок
службы лопаток? Инженеры австрийской
фирмы «Металлверк плэноси» нашли остро-
умное решение. В расплавленной меди
растворяют кремний или хром. Затем
в нее погружают лопатку турбины. Рас-
творенные в меди элементы мгновенно
вступают в реакцию со сталью, образуя за-
щитное покрытие. А медь, которая сыграла
свою роль, будет удалена электролитическим
путем. Теперь коррозия лопаткам не страшна.
ИЗГОРОДЬ
ИЗ ПУЗЫРЕЙ
У берега реки пона i
добилось сделать взрыв.
Как быть, если непода
леку расположен железнодорожный мост?
Ведь есть опасность, что взрывная волна
расшатает мостовые опоры. Канадские инже-
неры, столкнувшиеся с такой проблемой,
нашли оригинальный выход.
По дну реки была проложена труба, в стен-
ках которой были просверлены отверстия.
Когда в трубу стали накачивать воздух, в
воде образовалась «изгородь» из пузырьков.
Чувствительные приборы, установленные
вблизи моста, не смогли даже зарегистриро-
вать мощный подводный взрыв — пузырьки
воздуха полностью поглотили взрывную
волну.
ИСТОЧНИК
ЭЛЕКТРОЭНЕРГИИ —
ЧЕЛОВЕК
Недавно одна из ка-
надских фирм проде-
монстрировала несколь-
ко радиоприборов, для которых не тре-
буется ни батарей, ни электросети —
они работают от тепла человеческого те-
ла. Миниатюрные термопары заставляют
работать смонтированные в оправе от очков
аппараты для тугоухих, дают возможность
поддерживать радиосвязь на расстоянии 160
метров (это немало, если учесть, что мощ-
ность передатчика — всего 0,000005 вт). Все-
общее внимание привлек миниатюрный цвет-
ной телевизор, собранный из кристалличес-
ких элементов и имеющий плоский экран.
Такой телевизор можно положить в дамскую
сумочку — и он будет работать.
АВТОЛИХАЧАМ —
ВСТРЯСКА
В Швеции около го-
рода Венжи есть пере
кресток, обретший сла-
ву огромным количеством автомобильных
катастроф. Многочисленные сигналы «стоп»
и знаки, ограничивающие скорость, не спаса-
ли положения.
Недавно на шоссе по обе стороны от пере-
крестка были закончены ремонтные работы:
полотно сделали волнистым. Чем больше
скорость идущей по шоссе машины, тем
сильнее она вибрирует, когда попадает на
«гофрированный» участок. Таким образом,
водитель волей-неволей должен спохватиться
и убавить скорость.
Б. РУДОЙ, инженер
Вы, наверное, подумали, что в названии этой
статьи допущена опечатка, что нужно было ее
назвать «фотография на стекле»!
Ошибки нет! Оказывается, светочувствитель-
ным можно сделать и само стекло.
...В солнечный день мы заряжаем обычный
фотоаппарат не совсем обычной, утолщенной
кассетой. В ней вместо тонкой пластинки ле-
жит довольно массивный стеклянный брусок.
Что будем снимать! Впрочем, это значения
не имеет: ну хоть вот этот уголок парка.
Затвор открыт — короткая выдержка. Она
лишь немного дольше, чем при обыкновенной
съемке.
Теперь — в лабораторию. Вот здесь начина-
ются удивительные вещи. Вместо того чтобы
опустить стекло в проявитель, мы кладем его...
в печь. И нагреваем до 500—700 градусов. По-
том вынимаем, причем это уже можно делать
при свете. Никакой закрепитель нашему стеклу
не нужен.
Нагретое докрасна стекло остывает и — смот-
рите, смотрите — в нем появляются деревья,
скамья, за ними кусочек пруда. Все это рель-
ефно, объемно — как говорят специалисты,
трехмерно.
Стекло остыло. Возьмите его в руки, попро-
буйте стереть или соскоблить изображение. Ни-
чего не выйдет — оно внутри, во всей массе
стекла, никакой эмульсии снаружи нет.
В чем же секрет светочувствительных сте-
кол!
В их толще рассеяны ионы металлов и не-
металлов. Они могут сохраняться в своеоб-
разном твердом растворе — стекле — целые
годы. Но вот в стекло проникли ультрафио-
летовые лучи. И рассеянные ионы металлов
становятся центрами кристаллизации. Нагреем
теперь стекло, увеличим подвижность ионов —
они начнут объединяться в крохотные видимые
частицы. Так возникает изображение. Коагу-
ляция облученных ионов идет по всей глубине
стекла, изображение получается трехмерным,
стереоскопическим.
Значит, чтобы сварить стекло, чувствитель-
ное к ультрафиолетовым лучам, нужно решить
две задачи: во-первых, сделать стеклянную
массу, «раствор», как можно прозрачнее для
ультрафиолетовых лучей; во-вторых, ввести в
него подходящие светочувствительные эле-
менты.
Первая задача решается сравнительно про-
сто: стеклянную массу тщательно избавляют
от окислов железа и титана, от мельчайших
Рис. Б. КОСУЛЬНИКОВА
примесей свинца. Вторую задачу решают раз-
ными способами. В стекло вводят, например,
соли золота, серебра, меди; иногда соедине-
ния фтора.
Правда, необходимы еще некоторые веще-
ства, усиливающие и ускоряющие тепловое
«проявление», но это уже, так сказать, под-
робности. Главные задачи — те две, о которых
рассказано.
Мы говорили о съемке в солнечный день,
но для освещения годятся и вольтова дуга,
и ртутно-кварцевые и кадмиево-кварцевые
лампы — все это источники ультрафиолетовых
лучей. Изображение в стекле остается до тех
пор, пока стекло не будет разбито или расплав-
лено.
Как можно использовать светочувствитель-
ные стекла!
Очень широко: в портретной и научной фо-
тографии, в архитектуре (очень интересны де-
коративные стены и перегородки из стекла).
Производство разных типов декоративного све-
точувствительного стекла уже налажено. На-
пример, здание Организации Объединенных
Наций в Нью-Йорке облицовано стеклом, в
которое впечатан рисунок, имитирующий мра-
мор.
Чистота, отсутствие мутности позволяют из-
готовлять из новых стекол визирные сетки оп-
тических инструментов, полутоновые экраны,
микрофильмы и диапозитивы. Никакое увели-
чение при проектировании на экран не страш-
но светочувствительному стеклу: изображение
в нем лишено зернистости.
Из светочувствительного стекла делают ци-
ферблаты инструментов, масштабные сетки,
дорожные знаки и сигналы, осветительную ар-
матуру. Во всех случаях, когда нужно пропу-
стить свет в одном направлении и отсечь в
другом, используется светочувствительное
стекло, в которое впечатаны теневые «кори-
доры». А шкалы на стеклах приборов! До сих
пор их гравировали или вытравливали кисло-
той. Шкалы в светочувствительном стекле
имеют то преимущество, что ширина любой
линии в них обозначена четко, на границах нет
обманного преломления; наконец, нет ни ма-
лейших углублений, рисок, куда легко осаж-
дается грязь и откуда ее так трудно удалять.
Выяснилось, что светочувствительные стекла
наделены и другими, прямо-таки волшебными
свойствами. Под влиянием ультрафиолетовых
лучей и последующего нагрева структура
стекла быстро меняется: из аморфной стано-
54
вится тонкокристаллической. Глубина такого
превращения зависит от силы и длительности
облучения стекла. И вот, если протравить на-
ше стекло плавиковой кислотой, то обнаружи-
вается интересная вещь: кислота гораздо бы-
стрее растворяет облученные тонкокристалли-
ческие участки, чем обычные. Мельчайшие
кристаллики имеют большую общую поверх-
ность, и кислота «берет» их сразу со всех сто-
рон.
Ученые создали так называемое литиево-си-
ликатное стекло с добавками сотых долей про-
цента серебра и соединений церия. У него
разница в скорости растворения засвеченных
и незасвеченных участков особенно велика.
А использовать это стекло можно, например,
так.
На пластинку стекла накладывают фигурную
«маску», потом облучают или проектируют
изображение обычным проекционным аппара-
том. После нагрева в стекле «проявится» опа-
лово-молочное изображение на прозрачном
фоне.
Этот «негатив» опускают в своеобразный
«проявитель» — плавиковую кислоту. Облучен-
ные участки растворяются в 15 раз быстрее,
чем необлученные. При продолжительном
«проявлении» можно растворить отдельные
участки насквозь.
Так получают сквозные отверстия любой
формы; так вытравливают из стеклянной пла-
стинки целую деталь заданного контура. Этот
способ получил название «фотохимической
штамповки».	.
Позвольте, но ведь и раньше было что-то в
этом роде. Стекло покрывали воском или ла-
ком, плавиковая кислота не трогала покрытых
мест, и получался нужный контур.
Верно, так делать можно. Однако только на
малую глубину. Ведь, углубившись в толщу
стекла, кислота начинает растворять его во все
стороны и скоро «заходит в тыл» воску или
лаку.
А в светочувствительном стекле можно вы-
травить сквозные отверстия, глубина которых
в 10 раз больше, чем их ширина.
Одна фирма в США получила таким спосо-
бом пластинку стекла, на каждом квадратном
сантиметре которой располагалось 84 210 кро-
хотных сквозных отверстий. В результате было
освоено автоматическое производство стеклян-
ных сетчатых экранов для телевизоров. В каж-
дом экране — более 200 000 квадратных отвер-
стий, размеры которых настолько малы, что
через них не пройдет и человеческий волос.
Из светочувствительных стекол можно изго-
товлять сита, у которых толщина стенок между
отверстиями составляет десятую часть их вы-
соты. Столь ажурные стеклянные сита сохра-
няют, однако, вполне достаточную жесткость.
Такие сита — прочные и химически устойчи-
вые — незаменимы в химической аппаратуре и
некоторых электронных приборах.
Так фотография в стекле оказалась интерес-
ным и важным примером содружества оптики
с химией.

МИНРОЭКСКАВАТОР
Знаете, когда был построен
первый экскаватор? В 1833 го-
ду! Он тогда назывался механи-
ческой лопатой. Его приводила
в движение паровая машина, а
ковш имел довольно внуши-
тельный объем — целый кубо-
метр.
Сейчас, через 130 лет, экска-
ваторы берут в ковши до 53
кубических метров. Их дизель-
ные и электрические двигатели
развивают огромную мощность.
Экскаваторы сносят горы, соз-
дают каналы и искусственные
моря.
Ну, а если не нужно снимать
горы или выкапывать моря?
Если надо выкопать совсем не-
большую яму, хотя бы для
посадки дерева? Тут даже са-
мый маленький экскаватор —
с ковшом в 0,25 кубометра —
окажется слишком громоздким
и пользоваться им будет очень
невыгодно. Значит, берись за
лопату?
На московском заводе «Строй-
механизация» сделали «микро-
экскаватор», показанный на фо-
тографии. Емкость ковша у не-
го всего 0,045 кубометра — 45
литров! 4 ведра земли.
Вместо гусениц или гидрав-
лических шагающих механиз-
мов, применяющихся на боль-
ших экскаваторах, микроэксна-
ватор стоит и движется на че-
тырех колесах, взятых с авто-
мобиля «Москвич».
Рулевого колеса на снимке
не видно. Как же управляют
движением микроэкскаватора?
Все делается двумя маленькими
ручками гидравлических золот-
ников.
Чтобы повернуть направо, за-
тормаживают оба правых коле-
са. Левые колеса продолжают
вращаться, и микроэкскаватор
ХИМИЯ ИЩЕТ, ХИМИЯ ТРУДИТСЯ
Е. МУСЛИН — Искра-химик............ 1
А. ЕРОМИЦКИЙ — Ткани против бактерий 4
Универсальное лекарство. Бальзам из нефти 4
Дешевый дождь. Аммиак-дефолиант ...	5
ДЛЯ БОЛЬШОЙ ХИМИИ
Л. АРСЕНЬЕВ — Огненные меридианы . .	6
НАЧИНАЮЩИМ ЛЮБИТЕЛЯМ ХИМИИ
Ю. ФИАЛ КОВ — Приключения аргонавтов 8
ЛАБОРАТОРИИ — ПОЛЯМ
Мелиорация дранкой. Удобрения и яд из
ржи. Уколы растениям ..... 4,5
И. МОЛЧАНОВ — Кибернетический советник
тракториста ..........................11
Л. ЮДАСИН — Саратовская пирамида .	12
Во всем мире ....................14,	20, 54
ПИСАТЕЛЬ ИССЛЕДУЕТ
М. АРЛАЗОРОВ — Факты и предположения 16
А. КОНДРАТОВ — Сколько надо слов . 18
В. ЛАДИН — Марсиане задерживаются .	21
Ю. ШИШИНА — Зачем нужен скелет? .	24
Главный редактор В. А. МЕЗЕНЦЕВ.
Редколлегия: Г. Б. АНФИЛОВ (отв. секретарь), В. Г. ЕОГО7ОВ, Ю. Г. ВЕБЕР, Ю. А. ДОЛГУШИН,
Л. В. ЖИГАРЕВ (зам. главного редактора) В А. ИЛЬИН, С. К КАРЦЕВ, И. Л. КНУНЯНЦ, А. П. КУ-
РАНТОВ, А. Н. СТУДИТСКИЙ, К. В. ЧМУТОВ, А. И. ШЕВЧЕНКО.
Художественный редактор А. М. Эстрин
Всесоюзное учебно-педагогическое издательство «Профтехиздат».
Рукописи не возвращаются.
Т-01507. Подписано к печати 3/1-64 г. Объем 7 печ. л. Бумага 70xl08‘/s. Тираж 200 000. Зак. 769.
Адрес редакции: Москва, И-301, Калибровская ул., 2, тел. И 7-34-79. Цена 30 коп.
Журнал отпечатан на Калининском полиграфическом комбинате.
поворачивается почти на одном
месте (радиус поворота 1
метр) — подобно тому, как по-
ворачиваются на одном месте
гусеничные тракторы.
Самым подходящим мотором
для «малютки» оказался бензи-
новый четырехтактный двига-
тель мощностью всего 8 лоша-
диных сил. Этот же «могучий»
двигатель врашает и шестерню
масляного насоса. Перемещая
ручки золотников, мы направ-
ляем масло под давлением в
тот или другой гидроцилиндр
и двигаем ковш, челюстной за-
хват или трамбовку. Поднима-
ем, опускаем, поворачиваем
в зависимости от того, с какой
стороны в цилиндры поступает
масло и с какой оно свободно
вытекает в масляный бак.
На что же способен микроэк-
скаватор?
Он может двигаться со ско-
ростью семь с лишним кило-
метров в час и при этом раз-
вивать силу тяги в 540 кило-
граммов.
Если нужно перемещать зем-
лю по поверхности, то он своим
передним ножом — бульдозер-
ным отвалом передвигает 43 ку-
бометра земли за одну рабочую
смену.
Ковш или челюстной захват
легко снимаются с «малыша» и
могут быть заменены трамбов-
кой. А трамбовка эта способна
«утоптать» за смену 600 квад-
ратных метров земли.
Все эти цифры, конечно, ка-
жутся микроскопическими по
сравнению с данными совре-
менных мощных экскаваторов.
Но ведь экскаватор-малютка
весит меньше тонны, и для ма-
шины таких размеров и веса
его производительность прямо-
таки колоссальна.
Новая машина успешно про-
ходит заводские испытания.
Вряд ли они продлятся долго —
«малыш» состоит на 80 процен-
тов из готовых механизмов и
деталей, применяющихся в
других машинах.
ПРОТИВ РЕЛИГИИ — ЗА НАУКУ
В. МЕЗЕНЦЕВ — Позорный день церковной
истории ......................... .....	27
Б. ЛАНДА — У кого ключи от города .	28
М. КОНСТАНТИНОВСКИЙ — Как изготовля-
ют комфорт . .....................30
Ф. ЗИГЕЛЬ — Сверхзвезды .............34
Р. БАЛАНДИН — Обыкновенная работа . . 37
ВРЕМЯ ВЫНОСИТ ПРИГОВОР
А.	ВАКСБЕРГ — Последняя страница ... 40
Г. ЗЕЛЕНКО — 9000 — над океаном ... 42
Понемногу о многом..................-	44
ФАНТАСТИКА
Г. БАБАТ, А. ГАРФ — Утраченная вселенная 46
♦ * *
В.	СУРЛИКОВ — Улыбки на ученом совете 52
Б. РУДОЙ — Фотография в стекле ... 54
Микроэкскаватор	................56
Л. ВЛАДИМИРОВ — Перепутанные чувства 56
На обложке:
1 и 4 стр. — новогодний рисунок
Д. ЛИОНА и С. ВЕРХОВСКОГО
Перепутанные
чувства
Л. ВЛАДИМИРОВ Рис. В. ЧИЖИКОВА
Зрение, слух, обоняние, осязание, вкус. Наши
чувства. Их пять. Пять, как пальцев на р/ке.
До последнего времени в этом не сомневался
никто — ни школьники, ни ученые биологи.
Разве вот только художественная литература
иной раз наводила тень на плетень: ее герои
довольно широко пользовались «шестым чув-
ством». Впрочем, никто из писателей так и
не отважился присвоить «шестому» конкретное
название.
А в наши дни, прямо на глазах, вся эта строй-
ная система рушится. И основательно запуты-
вается.
Начать с того, что старые испытанные чувст-
ва все чаще «меняются местами». Коже, на-
пример, испокон веков положено было ося-
зать. А сна теперь слушает и даже видит!
Нет, серьезно. Группа ученых создала в 1962
году аппарат, превращающий звук в колебания
небольшого электричзского вибратора. Прило-
жив к вибратору пальцы, нетрудно научиться
«слушать» кожей. Через 30 уроков вы будете
очень точно различать и понимать звуки.
Что касается «видения» кожей, то сошлемся
на недавно выпущенную Госполитиздатом кни-
гу члена-корреспондента Академии медицин-
ских наук Л. Л. Васильева «Таинственные явле-
ния человеческой психики». В ней приведены
примеры необычайного «осязательного зре-
ния». Автор, правда, сам не знает, в чем тут
дело, но говорит, что люди с такой способно-
стью встречаются.
А зубной врач И. Лоуренс и нейрофизиолог
Г. Пухарик «научили» уже многих людей слу-
шать... зубами. Оказывается, у нас в зубах есть У
свободные нервные окончания, связанные со
слуховыми центрами мозга. На эти нервы осто-
рожно наносят слой полупроводникового спла-
ва, прикрывают зуб золотой или серебряной
коронкой — и будьте любезны, слушайте.
Правда, зубной полупроводниковый прием-
ник звуков не воспринимает. Он принимает
электромагнитные волны, которые посылает
миниатюрный передатчик, надетый вместе с
микрофоном на руку, как часы. Авторы спосо-
ба говорят, что сигналы пока слабоваты, но
намерены преодолеть этот недостаток, вмон-
тировав в соседний зуб усилитель на полупро-
водниках.
Так, при помощи техники либо даже без ее
участия, идет неожиданная взаимная замена
наших пяти чувств. А как с шестым!
Если уж нумеровать, то, пожалуй, следовало
бы говорить и о седьмом и о восьмом, а быть
может и о девятом чувстве.
Выясняется, что человек без каких-либо тех-
нических устройств, прямо сам, способен при-
нимать радиоволны. Авторитетное свидетель-
ство— статья в прошлом номере нашего жур-
нала.
Дальше (это уже чувство № 7) идет тонкое
восприятие идеомоторных актов — то, что на
афишах Вольфа Мессинга зовется «чтением
мыслей».
Наконец (восьмое!) в последнее время мно-
го, даже, пожалуй, слишком много говорят о
телепатии.
Не будем сейчас касаться деликатного во-
проса о том, действительно ли все эти уст-
ройства и способности дают эффект. Не бу-
дем’ Вместо этого попросим художника по-
фантазировать с карандашом в руках: что бы-
ло бы. если бы ...
Надеемся, художник каким-ниб"дь девятым
чувством поймет, что надо нарисовать.
56
Вижу звезду шестой величины.
Вы давно не слышите этим зубом?