Автор: Мещерюк И.И.  

Теги: социальная история   экономическая история   история крестьянства   история бессарабии   история болгар   история гагаузов  

Год: 1970

Похожие

Переселение болгар в южную Бессарабию 1828-1834

Южная Украина 1800-1825 гг

Труды по истории Молдавии

Краткая история гагаузов

Текст 
                    АКАДЕМИЯ НАУК МОЛДАВСКОЙ ССР
Институт истории
И. И. Мещерюк
СОЦИАЛЬНО-
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ
РАЗВИТИЕ
БОЛГАРСКИХ
И ГАГАУЗСКИХ СЕЛ
В ЮЖНОЙ
БЕССАРАБИИ
(1808—1856 гг.)
РЕДАКЦИОННО-ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ОТДЕЛ
АКАДЕМИИ НАУК МОЛДАВСКОЙ ССР
КИШИНЕВ * 1970


Под научной редакцией
Ю. М. Тарасова


•ВВЕДЕНИЕ
Историческая наука уделяет большое внимание изучению исто-,
рии крестьянства России. Дореволюционные и советские историки
наибольшее внимание обращали, хотя и с разных позиций, на изу-
чение исторических судеб крепостного крестьянства. Только в пос-
ледние два-три десятилетия советские историки проявили возрас-
тающий интерес к изучению категорий крестьян, не знавших кре-
постной зависимости от помещиков. Среди работ следует прежде
ссего назвать исследования о государственных крестьянах1. Поя-
вились труды, посвященные изучению социально-экономического
развития отдельных Союзных республик, бывших окраин царской
России.2
Изучению истории крестьян Бессарабии (царан, резешей и др.)
посвящена монография Я. С. Гросула, вышедшая в 1956 г.3 Исто-
рия этой категории крестьян, не знавших личной зависимости от
помещиков, освещена в отдельных разделах первого тома Истории
Молдавской ССР. Вопросы экономического развития Бессарабии
дореформенного периода рассматриваются в очерках Я. С. Гросу-
ла и И. Г. Будака4, история крестьян Бессарабии — в ряде статей
М. П. Мунтяна,5 а ис+ория государственных крестьян Бессарабии
дореформенного периода — в работах И. А. Анцупова.6
Только историческим судьбам иностранных переселенцев в Бес-
сарабии, в том числе и прибывшим в XIX в. из-за Дунаяпдо настоя-
щего времени не уделено достойного внимания. Объектом настоя-
щего исследования и являются задунайские переселенцы, поселив-
шиеся в южной'части Бессарабии, долгое время называвшейся
Буджаком. Первое массовое их переселение состоялось во время
русско-турецкой войны 1806—1812 гг. и после ее окончания. Ос-
новную массу переселенцев из-за Дуная тогда составляли болга-
ры и гагаузы, принимавшие активное участие в этой войне на сто-
роне русских войск.
Стремление к освобождению от ненавистного ига Оттоманской
империи привело к тому, что еще в 1808 г., когда война не была
закончена и вопрос о присоединении Бессарабии к России не был
решен, в Буджаке поселились первые группы болгар и гагаузов,
Переселение продолжалось и в последующие годы. Оно особенно
усилилось после окончания войны, когда Бессарабия была присое-
3


динена к России и у переселенцев окрепла уверенность в том, что
она уже не будет возвращена Оттоманской империи. Создавались
и реальные возможности для заселения пустовавших земель юж-
ной Бессарабии не только крестьянами из внутренних губерний
России, но и выходцами из-за границы, в том числе и из Болга-
рии и Дунайских княжеств.
Кроме болгар и гагаузов, составивших около 85% всех заду-
найских переселенцев в Буджаке, там же поселилось небольшое
количество греков, албанцев, молдаван, украинцев из-за Прута и
Дуная, недовольных своим положением под властью Оттоманской
Порты. В состав задунайских переселенцев было включено и не-
большое количество молдаван, издавна живших в припрутских
селах Буджака. Все пришлое население разместилось в 57 селах.
Большинство из них переселенцы заложили на государственных
землях.
Во время русско-турецкой войны 1828—1829 гг. и после ее окон-
чания по условиям Адрианопольского мира состоялось второе мас-
совое переселение болгар и гагаузов из-за Дуная. Они размести-
лись как в ранее построенных 57 селах, так и во вновь основан-
ных 26 селах. Всего в 1832 г. насчитывалось 83 села задунайских
переселенцев, и это количество оставалось неизменным до начала
60 гг. XIX в. В них же поселилось небольшое количество пересе-
ленцев, прибывших во время Крымской войны 1853—1856 гг. Все
эти села в своей совокупности официально именовались «Бесса-
рабским болгарским водворением» или «Болгарским водворением».
Эта часть юга Бессарабии стала важным сельскохозяйственным
районом области.
Изучение социально-экономического развития этого района
представляет интерес для исторической науки, так как проживав-
шая здесь часть населения Бессарабии, освободившись от осман-
ского ига, получила такие возможности для своего развития, кото-
рыми не пользовались не только их соотечественники, оставшиеся
под чужеземным игом, но и основная масса крестьянского населе-
ния (царан) остальной Бессарабии и крепостного крестьянства
России.
Интерес к теме продиктован, таким образом, тем, что в ней осве-
щается история переселенцев из-за Дуная, нашедших освобождение
на землях присоединенной к России Бессарабии.
Масса задунайских переселенцев с первых дней поселения в
Буджаке составила особую категорию крестьян, отличавшихся от
других по своему положению. В то время как основная масса
крестьян России, в том числе и Бессарабии, составляла массу фео-
дально зависимых производителей, задунайские переселенцы были
относительно свободными крестьянами, над которыми непосредст-
венно не довлела власть крупных феодальных землевладельцев.
Этой категорцр населения принадлежала решающая роль в хозяй-
ственном освоении земель в полупустынном степном Буджаке.
Необходимость изучения ее истории и, прежде всего, истории
4


социально-экономического развития представляется тем более
важной и актуальной, что она началась в период, когда Россия
переживала процесс разложения старых, крепостнических форм
хозяйства и развития новых, капиталистических форм.
Переселенцы не стояли в стороне от этого важного процесса,
а были втянуты в него, испытали на себе его влияние и, с другой
стороны, сами внесли "свой вклад в прогрессивное развитие их
новой родины.
Изучение социально-экономического развития сел задунайских
переселенцев предреформенного периода с позиций марксизма-ле-
нинизма позволяет выявить его особенности и показать, почему
именно в этой части Бессарабской области раньше и более уско-
ренными темпами, чем в большинстве других ее районов, происхо-
дил переход на капиталистический путь развития. Вместе с тем ис-
следование поможет вскрыть причины, замедлявшие этот процесс
до крестьянской реформы в России в 60-х гг. XIX в.
Численный рост задунайских переселенцев, искавших спасения
от ига Оттоманской Порты под покровительством России, и их
борьба против угрозы закрепощения в Буджаке бессарабскими по-
мещиками, привели к тому, что царское правительство, заинтере-
сованное в упрочении своего влияния на Балканах, оказалось вы-
нужденным выделить в 1819 г. под их поселение в Южной Бесса-
рабии 557.608 дес. земли, в том числе 494.246 дес. удобной, предо-
ставить ряд льгот и привилегий. В 1832 г., в связи с приходом но-
вой массы переселенцев, общая площадь земель, отданных в их поль-
зование, увеличилась до 587.282 дес, в том числе 527.282 дес. удоб-
ной.7
Таким образом на юго-западной окраине России была выделе-
на территория, на которой не было помещиков и помещичьего зем-
левладения, а крестьянское население состояло в относительно сла-
бой феодальной зависимости от крепостнического Российского го-
сударства. Этот новосозданный район стал составной частью все-
российского рынка как раз тогда, когда крепостное хозяйство Рос-
сии находилось в состоянии разложения и в недрах феодального
строя вызревали более прогрессивные капиталистические отноше-
ния. Это обстоятельство выдвигает задачу изучения общих и част-
ных черт социально-экономического развития, происходившего в
селах задунайских переселенцев и на остальной части Бессарабии.
Изучение особенностей социально-экономического развития это-
ю района в известной мере может помочь в разработке проблемы
генезиса капитализма в России в условиях, когда крепостническое
государство сохраняло за собой право верховного собственника на
землю, а задунайские переселенцы уплачивали земельную ренту и
не имели права продажи своей земли и свободного распоряже-
нию ею.
При выяснении указанных выше явлений особое внимание обра-
щается на характеристику переселенцев как основной производи-
тельной силы к моменту прихода в Буджак, их обеспечение землей,
5


орудиями и средствами сельскохозяйственного производства, раз-
витие животноводства, хлебопашества, виноградарства, садоводст-
ва, огородничества и других отраслей сельского хозяйства, а также
промыслов и ремесел, зарождение и развитие капиталистических
отношений и классовое расслоение в переселенческой среде.
При этом автор хочет показать, как пришлая масса, одинаково
обеспеченная земельными наделами и условиями пользования ею,
в относительно короткий срок превратилась в мелких товаропроиз-
водителей, среди которых довольно быстро зародилась и начала
расти крупная аграрная буржуазия.
В своих крупных хозяйствах на землях, арендованных у казны
и у бессарабских помещиков, или на купленных у последних, они
производили большую массу сельскохозяйственных товаров и ре-
ализовали их на общерусском внутреннем и внешнем рынках. Од-
ной из основных задач является исследование вопроса о примене-
нии в таких хозяйствах наемной рабочей силы, выявление источни-
ков, поставлявших эту рабочую силу в сложившихся исторических
условиях.
Методологической основой работы явились произведения
3. И. Ленина и главным образом его труд «Развитие капитализма
в России». В нем В. И. Ленин рассматривает основные черты про-
цесса развития капитализма в центральных губерниях России и
ставит вопрос о необходимости изучения этого процесса и на ок-
раинах.8
Социально-экономическое развитие сел задунайских переселен-
цев в южной части Бессарабии представляет одну из интересных и
важных страниц их истории. Во она до настоящего времени не наш-
ла достаточного и верного отражения в исторической литературе. Ис-
следователь располагает весьма недостаточными сведениями, по-
черпнутыми из небольшого числа сочинений, которые в какой-то
степени проливают свет на отдельные интересующие нас вопросы.
Кроме уже упомянутых работ советских историков, отдельные све-
дения по этой теме имеются в изданиях ряда дореволюционных
русских и зарубежных авторов.
Среди них выделяются сочинения А. А. Скальковского, И. Ивано-
ва, А. Клауса, В. Мошкова, Н. С. Державина, Г. Занетова и др.9
Частично вопросы, освещенные в работе, затронуты в трудах А. Са-
бурова, X. X. Стевена, П. Э. Задерацкого, Н. Мурзакевича, К. Ар-
сеньева, И. Сокальского и др.10
Некоторые материалы по проблемам, нашедшим отражение в
нашей работе, опубликованы в сборниках документов.11 Однако
основные документы, на которых строилось наше исследование, по-
черпнуты из архивов Советского Союза. Автор использует материа-
лы Центрального государственного архива Молдавской ССР (ЦГА
МССР): фонд 1 сенаторов, председательствовавших в Диванах кня-
жеств Молдавии и Валахии; ф. 2—канцелярии Бессарабского губер-
натора; ф. 3 — Бессарабского верховного совета; ф. 5 — Бессараб-
ского областного правительства; ф. 24— Бессарабского областного
б


по земским повинностям присутствия; ф. 12 —Кишиневского зем-
ского суда, ф. 37 — Бессарабского областного гражданского суда;
ф. 38 — Бессарабского областного уголовного суда; ф. 44 — Катуль-
ского уездного суда; ф. 61 — Бессарабского областного прокурора;
ф. 88 — Бессарабского дворянского депутатского собрания; ф.
і22 —Бессарабской палаты государственных имуществ; ф. 134-
Бессарабской казенной палаты; ф. 202 — Бессарабской областной
комиссии народного продовольствия; ф. 302 — Бендерского уездно-
го суда;ф. 305 —Бессарабской конторы иностранных поселенцев;
Центрального государственного исторического архива (ЦГИА
СССР); ф. 379 — хозяйственного департамента министерства внут-
ренних дел и Ш-го департамента министерства государственных
имуществ за 1763—1865 гг., ф. 383— 1-го департамента министерст-
ва государственных имуществ; ф. 958 — П. Д. Киселева и ф. 673 —
И. П. Липранди; Центрального государственного архива Октябрь-
ской революции; ф. 109— Государственного архива Одесской облас-
ти (ГАОО); ф. 1 — Канцелярии Новороссийского и Бессарабского
генерал-губернатора; ф. 6 — Попечительного комитета об иност-
ранных поселенцах Южного края России; ф. 147 —А. А. Скаль-
ковского; Центрального военно-исторического архива (ЦГВИА
СССР); ф. ВУА и Молдавской армии; рукописного отдела Все-
союзной библиотеки им. В. И. Ленина; ф. 49 — «Путевые записки
Юрия Венелина».
Важным источником для написания работы явилось и опублико-
ванное в 1899 г. Аккерманским земством «Статистическое описа-
ние Бессарабии, собственно так называемой или Буджака, с при-
ложением генерального плана его края, составленное при граждан-
ской съемке Бессарабии, производившей по высочайшему повеле-
нию размежевание земель оной на участки с 1822 по 1828 г.», сос-
тавленное офицерами Генерального штаба.
Обзор отдельных, «аиболее важных источников, также как и
ряда опубликованных исследований, производится при рассмотре-
нии соответствующих проблем в процессе их исследования.
Большинство документов составлялось в центральных и мест-
ных правительственных ведомствах сановниками и чиновниками
разных рангов. Писались они в учреждениях и лицами колонист-
ского ведомства. В фондах центральных и местных архивов сохра-
нилось весьма незначительное количество документов, вышедших
непосредственно из среды задунайских переселенцев. Отсутствуют
архивы, создававшиеся при сельских и окружных приказах и при
Управлении задунайскими переселенцами. Лишь в Измаильском
филиале Государственного архива Одесской области (ИФ ГАОО)
хранится небольшое количество дел Болградского и Кубенского
сельских приказов за 1828—1844 гг. о борьбе с укрывательством
беглых крепостных, о хозяйственной деятельности и торговле, а
также некоторые отчеты. Но и в ИФ ГАОО отсутствуют сведения,
поступавшие непосредственно из переселенческой среды, в том чис-
ле и документы, составленные по просьбам переселенцев. Вслед-
7


ствие этого исследователю приходится иметь дело в основном с
документами, авторами которых являлись правительственные чи-
новники или учреждения, осуществлявшие среди задунайских пере-
селенцев политику царской России.
Во многих случаях материалы, в том числе и различные отчеты
и статистические сведения, представлявшиеся чиновниками, не всег-
да могут быть признаны достоверными, отражающими действи-
тельность по двум причинам. Во-первых, для подготовки таких ма-
териалов они обращались к услугам сельских писарей, иногда чле-
нов сельских приказов, не имевших не только специальной подго-
товки, но бывших, как правило, малограмотными, даже неграмот-
ными, не заинтересованными в подаче заниженных сведений о сос-
тоянии разных отраслей хозяйства. Во-вторых, что особенно важ-
но отметить, чиновники, составлявшие рапорты, донесения, отче-
ты и статистические сведения, являлись выразителями господ-
ствующей идеологии, политики и экономических интересов кре-
постнического государства. Они давали, смотря по обстановке, либо
преувеличенные, либо приуменьшенные данные, характеризовав-
шие состояние экономики сел задунайских переселенцев. Поэтому
автору приходилось критически использовать такие материалы, со-
поставлять их и устанавливать в меру возможностей истинное по-
ложение дел для восстановления объективно правдивого представ-
ления о социально-экономическом развитии сел задунайских пере-
селенцев.
Вместе с тем автор считает, что с расширением источниковедчес-
кой базы новые исследователи внесут дополнения и возможные
коррективы в труды, посвященные социально-экономическому раз-
витию сел задунайских переселенцев Южной Бессарабии.
В монографии не все вопросы освещены с желаемой полно-
той. Из-за отсутствия достаточного количества источников, кото-
рыми автору удалось пользоваться, не представилось возможнос-
ти установить доходность хозяйств переселенцев по отдельным от-
раслям сельского хозяйства и промышленности. По той же причи-
не остались неисследованными в полном объеме вопросы о внут-
ренней и внешней торговле. В рассмотренных архивных материа-
лах не обнаружено дифференцированных данных, позволяющих
судить об удельном весе товаров, вывозившихся из сел задунай-
ских переселенцев на внутренний и внешний рынки, также как и об
удельном весе товаров, ввозившихся из России и из-за рубежа. Не
рассмотрена в полном объеме и классовая борьба в переселенчес-
кой среде. Полное освещение крестьянского движения в селах пере-
селенцев, происходившего в 1842—1844 гг., является предметом
особой темы, над которой автор ведет работу.
Хронологические рамки исследования ограничиваются 1808 и
1856 гг. В 1808 г. началось массовое заселение южной части Бес-
сарабии первыми группами выходцев из-за Дуная, а вместе с этим
и экономическое освоение буджакских степей. В 1856 г. по усло-
виям Парижского мирного договора половина сел задунайских пе-
8


реселенцев была отторгнута от России и передана Молдавскому
княжеству. Единство процесса развития всех сел задунайских пе-
реселенцев в связи с этим было нарушено. Каждая из двух частей
развивалась независимо друг от друга и в разных условиях. Пе-
риод с 1856 по 1878 г., когда юго-западная часть переселенческих
сел находилась в составе Молдавского княжества, требует спе-
циального изучения, также как и переселенческие села, оставшие-
ся в этот период в границах России. Таким образом, тема охваты-
вает почти полувековой период, предшествовавший проведению в
России реформ 1861 г.


Глава І
устройство задунайских переселенцев в буджаке
§ 1. Земельные отношения у задунайских переселенцев в Буджаке
Болгары и гагаузы, переселившиеся из Восточной Болгарии в
Южную часть Бесарабии во второй половине XVIII в. и во время
русско-турецкой войны 1806—1812 гг., только к началу 1820 г. по-
лучили возможность заселить специально для них выделенную тер-
риторию западной части Буджака. Борьба за устройство на этой
обособленной территории происходила на протяжении ряда лет и
завершилась закреплением за переселенцами таких благоприятных
условий для экономического и социального развития, которых они
не могли иметь на своей родине до тех пор, пока там удерживалась
власть султанской Турции.
Вопрос о земельном устройстве имел большое значение для со-
циально-экономического развития сел задунайских переселенцев,
которым было не безразлично, на какой земле и на каких условиях
они будут поселены. После избавления от угнетения турецкими фео-
далами не могло быть и речи о поселении на помещичьих землях,
что неизбежно связывалось с закрепощением. Тогдашняя Россия,
как крепостническая держава, была заинтересована в привлечении
рабочих рук в имения российских помещиков, особенно на юге стра-
ны. Но правящая верхушка хорошо понимала, что задунайские
переселенцы ни под каким видом не согласятся стать крепостными
крестьянами этих помещиков. Поэтому вопрос о форме землевла-
дения будущих подданных России приковывал к себе внимание ее
законодателей. Нужно однако сказать, что этот вопрос не был ре-
шен сразу в окончательном виде. Его рассмотрение прошло ряд
этапов. Впервые он был поставлен в самом начале русско-турец-
кой войны 1806—1812 гг., в связи с которой часть населения Бол-
гарии могла стать на путь переселения в Россию. Уже 1 сентября
1807 г. был обнародован специальный указ о привилегиях болга-
рам, приходящим для поселения в Россию. В нем предусматрива-
лось, что каждой прибывшей семье будет отведено по 60 десятин
земли «в вечное потомственное владение».1
Казалось бы, с изданием этого указа каждая семья, переселив-
шаяся из Болгарии, могла превратиться в потомственного владель-
ца большого земельного участка. В действительности же указан-
ное право на землю через четыре года было пересмотрено. Земель-
ные права переселенцев урезывались так, что они не могли стать
собственниками земли. 26 апреля 1811 г. известный русский полко-
10


водец М. И. Кутузов, обратившийся к задунайским переселенцам с
объявлением о предоставлении им льгот на основе данных ему ца-
ризмом полномочий, обещал поселить их на «свободных» землях,
которые будут отведены для их водворения. Однако в этом объяв-
лении ничего не было сказано о форме землевладения будущих по-
селенцев Буджаха. Его обещание дать им трехгодичную льготу, ос-
вобождавшую от всяких земских податей и повинностей, дает осно-
вание рассматривать упомянутые земли как принадлежавшие кре-
постническому государству. За предоставление права пользования
«ми государство намеревалось взыскивать с переселенцев подати и
повинности. В этом отношении переселенцы по своему положению
должны были стать близкими к государственным крестьянам.
Следующее обещание М. Кутузова подчеркивало предоставле-
ние независимости переселенцам на территории, которую им пред-
стояло освоить. Он сулил им такое устройство, при котором они не
будут зависеть от Диванов Дунайских княжеств, но «составляя со-
бою особое общество, будут состоять в непосредственном распоря-
жении определенных к ним российских офицеров, без всякого в том
влияния земских исправников» (подчеркнуто нами — И. М.).2 Та-
ким образом, перед переселенцами открывались перспективы освое-
ния земель, «принадлежавших не частным феодальным землевла-
дельцам, а государству.
Предоставление возможности поселения на избранных свобод-
ных землях на таких условиях сыграло большую роль в привлече-
нии в Буджак значительных масс переселенцев из-за Дуная. Они
оседали на землях, формальное отмежевание которых задержалось
на долгие годы.
После заключения Бухарестского мионого договора и вхожде-
ния Бессарабии в состав России, М. Кутузов был отозван в Петер-
бург и осуществление обещаний, данных им переселенцам от имени
правительства, задержалось на ряд лет. Поэтому заселение Буджа-
ка, казенные земли которого предполагалось отвести выходцам из-
за Дуная, вначале происходило стихийно. Пои этом большинство
иммигрантов осело на казенных его землях. Часть же из них посе-
лилась на пустовавших землях, на которые тогда заявили свои при-
тязания помещики Бессарабии, рассматривавшие и новое населе-
ние как зависевших от них крестьян. На этой почве началось анти-
коепостническое движение переселенцев, усилившееся в 1815—
1816 гг. и заставившее обратить на себя внимание заинтересован-
ных правительственных лиц и учреждений снова поставить вопрос
об их землеустройстве.*
* В связи с выходом в 1957 г. нашей работы «Антикрепостническая борь-
ба гагаузов и болгар Бессарабии в 1812—1820 гг.», Кишинев, 1957, а также
сборника документов «Устройство задунайских пеоеселенпев в Бессарабии и
деятельность А. П. Юшневского. Составители К. П. Крыжановская,
Е. М. Русс ев, Кишинев, 1957», в настоящей работе отпадает необходимость
в подробном освещении этого периода. Поэтому мы лишь вкратце останавли-
ваемся на важнейших событиях этих лет, а также привлекаем еще неопубли-
кованные материалы.
II


В период с 1812 по 1819 гг. русская крепостническая администра-
ция, в том числе и ее представители в Бессарабии, хотя и была заин-
тересована в усилении влияния России среди народов Балканского
полуострова, не оказывала решительного сопротивления непомер-
ным аппетитам бессарабских помещиков в их стремлении закаба-
лить переселенцев. Гражданский губернатор Бессарабской облас-
ти И. Гартинг (1812—1816) более других* отстаивал притязания
помещиков на подневольный труд переселенцев. Антикрепостни-
ческая борьба переселенцев не случайно усилилась при нем в
1816—1816 гг., заставив самодержавие посчитаться с ними и пойти
на ряд уступок, реализацию которых должен был осуществить
полномочный наместник Бессарабии А. Бахметев (1816—1820). Од-
нако сопротивление бессарабских помещиков мерам по улучшению
положения переселенцев при попустительстве со стороны Бахмете-
ва привело к продолжению антикрепостнических выступлений
заинтересованных народных масс.
Борьба болгар и гагаузов за свое устройство на казенных зем-
лях Буджака на условиях независимости от помещиков, а также от
областных и цынутных властей Бессарабии, проходила не без ус-
пеха.3
После переписки между министром внутренних дел О. Козодав-
левым, главнокомандующим Второй армией Л. Беннингсеном, граж-
данским губернатором Бессарабии И. Гартингом, наместником Бес-
сарабской области А. Бахметевым и др. в 1815—1816 гг. были пред-
приняты первые шаги для отмежевания территории под заселение
переселенцев. В июне 1816 г. для съемки казенных земель «болга-
рами занимаемых» из Второй армии в Бессарабию были команди-
рованы поручик Казеновский и кондуктор Козлов. Казеновский
совместно с попечителем задунайских переселенцев Дм. Ватикиоти,
действуя по указаниям Козодавлева, Бахметева и др., должен был
отмежевать им такой массив земли, на котором можно было бы
разместить не только наличное количество переселенцев, разбро-
санных по разным местностям Бессарабии, в том числе и на поме-
щичьих землях, но и для заселения новыми выходцами из-за Дуная4.
При этом известный интерес представляют полномочия, возложен-
ные Бахметевым на Ватикиоти. Ему предлагалось избрать такую
территорию, на которой не было бы «никаких черезполосных вла-
дений» с тем, чтобы переселенцы, как люди, пользующиеся особы-
ми правами, после того как вопрос об их судьбах будет решен
окончательно, «не были подвержены каким-либо беспокойствам».
Кроме того, Ватикиоти и Казеновский должны были считаться с
интересами самих масс и с этой целью при съемке плана привлечь
в пбмощь себе выдвинутых переселенцами из своей среды «депута-
тов» для избрания участков, пригодных под поселение5.
Ватикиоти принимал деятельное участие в этой работе. Он за-
ботился об устройстве переселенцев на иных основаниях, нежели
те, на которых строилась жизнь крестьянского населения централь-
ной и северной Бессарабии. В ноябре 1816 г. он добивался удовлет-
12


ворения требований переселенцев и успокоения их, настаивая «а
отводе им земель Томаровско-Измаильского цынута, ранее не при-
надлежавших помещикам. При этом подчеркивалось, что в назван-
ном цынуте не было ни одного села, состоявшего из одних корен-
ных молдавских жителей, кроме нескольких семей, ■«« то в весьма
малом числе, между переселенцами живущих>.6
Важно также отметить настояние Ватикиоти о включении ко-
ренного молдавского населения в состав свободных жителей наз-
ванной территории. Защищая молдавских крестьян, он обращал
внимание на то, что они являются «старожилами, коренными мол-
даванами» и «...к частным владельцам не принадлежат».7
Таким образом Ватикиоти, разделявший взгляды болгар и гага-
узов на их будущее устройство в Буджаке, вместе с тем добивался
улучшения положения и местных молдавских крестьян, объективно
содействуя развитию дружеских связей между трудящимися Буд-
жака, независимо от национальной принадлежности.
Нам не удалось обнаружить в аросивных фондах дальнейших сле-
дов деятельности Казеновского и Ватикиоти. Можно лишь предпо-
ложить, что в 1816 г. их совместные усилия ограничивались подго-
товительными работами к предстоящей съемке. Производство Же
ее фактически началось с весны 1817 г. особой комиссией во главе
с полковником С. Корниловичем. Им должны были заняться при-
командированные к комиссии гражданские землемеры из разных гу-
берний России. Это полностью согласуется с содержанием именного
указа от 7 марта 1817 г. В нем мы находим распоряжение об отме-
жевании названных земель «и о разделении их на участки. Для этой
цели и камерального описания земель в распоряжение полковника
Корниловича надлежало отправить из соседних с Бессарабской гу-
бернией восемь землемеоов.8*
В ходе работ комиссии встал весьма важный вопрос, касавший-
ся не только земельного устройства, но и формы землевладения по-
селенцев. И это было закономерно, поскольку последние стремились
избавиться от угрозы закрепощения. Они могли стать либо неогра-
ниченными владельцами отводившихся им земельных наделов, как
зто предполагалось правительственным указом 1 сентября 1807 г., ли-
бо пользоваться ими на условиях, обещанных М. Кутузовым.11 Во
всяком случае, этот вопрос оставался неясным и его предстояло еще
решить. Генерал И. Н. Инзов, «ставший главным попечителем иност-
ранных поселенцев юга России, в 1818 г. был склонен предоставить
* Ссылка на этот указ имеется и в рукописном «Исторнко-статистическом
очерке деятельности Бессарабской межевой конторы с момента ее образования
по 1890 г.»9 Здесь же имеется подтверждение времени производства работ и
состав комиссии. Помимо Корниловича, ее участниками являлись полковник Ге-
дихин и подполковник Руге. В названном очерке говорится о выполнении комис-
сией правительственного распоряжения, согласно которому все казенные земли в
Буджаке подверглись съемке с разделением на участки задунайским пересе-
ленцам, казенным селам и деревням, городам Аккерману, Кплнн, Бендерам,
Измаилу, Ренн и частным лицам. Все эти данные нанесены на особую карту,
составленную комиссией.10
13


переселенцам льготы, обещанные М. Кутузовым в апреле 1811 г., и
вступил по этому поводу в переписку с А. Бахметевым.12 Последний,
также ссылаясь на упомянутое объявление Кутузова, предписал 25
мая 1818 г. Д. Ватикиоти оповестить переселенцев о том, что они
«наделяться будут в вечную их собственность по колониальному
положению землею»13. Об этом в то же день Бахметев писал и Бес-
сарабскому областному правительству.14 Наконец, 10 июня 1818 г.
он еще раз повторил, что переселенцы будут наделены «в вечную их
собственность по колониальному положению казенной землей».15
Та же формулировка использовалась в декабре 1818 г. Казенно-эко-
номической экспедицией Бессарабского областного правительства.16
Таким образом, переселенцы могли получить в «вечную соб-
ственность» землю, оставшуюся собственностью русской казны.
Фактически же каждая поселенческая семья становилась пользова-
телем, а не полным собственником земли, что однако в тогдашних
условиях устраивало переселенцев, так как избавляло их от угрозы
закрепощения. Сами переселенцы не шли далее требования о предо-
ставлении им такой земли, на которую не простиралась бы власть
помещиков. Об этом свидетельствует прошение, поданное еще 8
сентября 1815 г. от имени задунайских переселенцев Бессарабской
области («всего общества») главнокомандующему 2-й армии
Л. Л. Беннигсену. В нем они ограничивались обещаниями М. Куту-
зова, предусматривавшими отвод обособленной территории, доста-
точной для размещения на ней всех переселенцев, прибывших в Бес-
сарабию во время предшествующих русско-турецких войн.17
Второй раз переселенцы обратились по этому вопросу непосред-
ственно к Александру I в мае 1818 г. во время его пребывания в Бес-
сарабии. Депутаты от имени всех переселенцев в своем прошении
ссылались на обещание, данное в апреле 1811 г. М. Кутузовым, и
выражали желание создать в Бессарабии свое единое общество «на
царской земле», противопоставлявшейся «боярским землям», на ко-
торых удерживалась часть их соотечественников.18
Оба цитированных документа представляют интерес в том смыс-
ле, что в них не ставился вопрос об отводе переселенцам земли в
собственность, а речь шла о предоставлении казенных земель в
пользование.
Инзов, хорошо знавший об этих требованиях, воспользовался
материалами комиссии, работавшей с 1818 г. под .руководством
С. Корниловнча, и задолго до окончания ее работ представил их в
марте 1819 г. вместе с другими обширными материалами в своем
ходатайстве об устройстве задунайских переселенцев в Буджаке.
Это были: Отношение к министру внутренних дел от 18 марта
1819 г.19, приложенный к этому Отношению рапорт на имя Алек-
сандра20, «Мнение о задунайских переселенцах новых и старых, на
коих помещики Бессарабской области простирают права свои»,21
«Общее постановление задунайским переселенцам»,22 «Описок заду-
найским переселенцам на помещичьих землях»23 и «Штат конторы
для задунайских переселенцев»24. Представляя указанные материа-
14


лы, И. Инзов в отношении к министру внутренних дел писал, что он
изложил свое мнение относительно «решительного и прочного» пос-
тановления о задунайских переселенцах. При этом он привел все до-
казательства против притязаний помещиков и местных властей к
задунайским переселенцам, как лишенных всякого основания, и от-
стаивал их право перехода на казенные земли.
Нужно отметить, что ходатайство И. Инзова в пользу пересе-
ленцев было принято правительством России, которое должно было
удовлетворить их требования и закрепить сделанные им уступки в
специальных актах. Это были указ, данный Сенату 29 декабря
1819 г. и особый акт министра внутренних дел от 12 марта 1820 г.25
Особое значение имел указ от 29 декабря. С его изданием оконча-
тельно решался ряд важных вопросов, долгие годы волновавших
массы народа.
В статье 6-й указа говорилось о предстоявшем отводе пересе-
ленцам казенных земель без точного обозначения их границ. В при-
ложенной к указу ведомости округов, учреждавшихся в Бессараб-
ской области для поселения болгар и других задунайских пересе-
ленцев, приведен перечень их сел с указанием округов, в которых
они состояли, а именно:
Прутский округ, села: Колибаш, Брынза, Валены, Слободзея,
Бобоешты или Сараены, Кислица, Ваду-Боулуй, Джурджулешты,
Мандрешты, Анадолка, Фрикацея, Бужорка, Чешмекиой и Волка-
нешты.
Кагульский округ, села: Картал, Сатуново или Еникиой, Бар-
та, Карагач, Буджак-Некрасовцы, Этулия, Хаджи-абдул, Курчи,
Инпуцита и Балбока.
Измаильский округ, села: Табак или Болград, Тараклия, Татар-
Копчак, Кубей, Саталык-Хаджи, Кайраклия, Каракурт, Чешме-Ва-
руит, Бабили, Долукиой, Таш-Бунар, Чиишия, Ердек-Бурну и Ши-
кирли-Китай.
Буджакский округ, села: Троян, Валя Пержа, Код-Китай, Лун-
га*, Гайдар, Томай, Баурчи, Казаяклия, Беш-Алма, Конгаз, Чок-
Майдан, Кирсов, Бешгиоз, Комрат, Джолтай, Авдарма, Кириет**,
Дезгинже и Еникиой.26
Здесь же обозначались границы каждого округа, данные пока
весьма приближенно путем использования естественных и искусст-
венных рубежей (рек, озер, земляных сооружений и пр.). Так,
Прутский округ заключался между Прутом, Дунаем, нижним Трая-
новым Валом и озером Кагул; Кагульский округ —между озерами
Ялпух и Кагул, реками Кагул и Дунай и нижним Траяновым Валом;
границы Измаильского округа определялись озером Ялпух, рекой
Ялпух, затем «вверх за с. Тараклия, сколько нужно будет от сего
пункта в прямой линии до р. Катлабуг, и по сей речке вниз до впа-
дения в озеро того же имени»; границы Буджакского округа наме-
* Так до 30-х гг. XIX в. именовалось с. Чадыр-Лунга.
** Так до 30-х гг. XIX в. именовалось с. Кириет-Лунга.
15


мались «от впадения р. Лунга в Ялпух, вверх по оной за с. Днзгин-
же, сколько нужно будет от сего пункта к вершине р. Лунги, и до
границ немецких колоний, следуя оными до вершины р. Ташлык,
сей речкою вниз и, окружая с. Еникиой, через озеро Китай, до озе-
ра Катлабуг в параллель Траянову Валу»27.
В цитированной части указа довольно ясно говорилось о необ-
ходимости доведения работ по отмежеванию земель до конца. С
этой целью материалы, собранные по этому вопросу Комиссией,
возглавлявшейся Корниловичем, в марте 1820 г. были переданы
Инзову. Они вскоре были использованы для окончательного раз-
межевания территории, отводившейся задунайским переселенцам,
на округа в соответствии с указом 29 декабря 1819 г.28 Предстоя-
ло также отмежевать земли для каждого села в округах. Для про-
ведения этой работы Инзов в конце 1820 г. привлек опытного
землемера Писаренко, участвовавшего в Комиссии Корниловича.29
Специальная комиссия по отводу части Буджака под заселение
задунайскими переселенцами была сформирована в начале мая
1821 г. Ее возглавил попечитель задунайских переселенцев С. Мале-
винский. В комиссию вошли землемер Писаренко, его помощник,
также землемер, Опацкий, представители Бессарабской межевой
конторы и соседних исправничеств.30
Для проведения границы между землями переселенцев и зем-
лями, отводимыми городам, привлекались полицейские чиновники
из этих городов и понятые от городовых дум. При установлении
же границ со смежными владениями помещиков привлекали по-
мещиков или их поверенных и 12 понятых из числа старожилов
смежных сел. Бессарабское областное правительство обязывалось
выслать этих членов комиссии к Малевинскому.31
В задачу комиссии такого расширенного состава входило про-
ведение общей границы, отделявшей земли переселенцев от других
казенных земель и земель названных городов и помещичьих вла-
дений. На основании специальной инструкции комиссия обязыва-
лась установить узаконенные знаки и составить описание границы,
подписанное всеми членами комиссии. После этого комиссия Ма-
левинского и Писаренко должна была произвести в натуре разме-
жевание округов, а внутри каждого из них — участков земли как
для заселенных, так и незаселенных сел с указанием количества
земли, отводимой каждому из'них.32
Такая большая по своему составу комиссия, благодаря участию
в ней опытного землемера Писаренко, сумела успешно выполнить
возложенную на нее задачу. Уже 24 декабря 1821 г. Инзов мог
сообщить о достигнутых ею успехах. Летом этого года были про-
ведены межи, отделявшие Буджакский и Измаильский округа от
других казенных и помещичьих земель. Внутри этих округов тог-
да же состоялся отвод земель для каждого села. В это же время
было заселено восемь новых сел, построенных «правильными ли-
ниями по планам». Среди них стараниями С. Малевинского было
основано главное село всего Болгарского водворения, получившее
16


название Болград. По особому плану Болград тогда обстраивался
каменными зданиями, намечалось строительство площади с цер-
ковью и лавками.33
Считаясь с указаниями Инзова и местными особенностями,
Писаренко в 1821 и 1822 гг. выполнил свою задачу полностью. Бы-
ли размежеваны в натуре все пять округов и все села переселен-
цев, обозначены не только границы каждого села, но и усадебные
участки старых и вновь основанных сел и каждого отдельного
крестьянского двора.34
Из доклада министра внутренних дел, поданного Александру I
в январе 1823 г., видно, что к этому времени Болгарское водво-
рение в Буджаке было разделено на пять округов: Верхне-Буджак-
ский, Нижне-Буджакский, Измаильский, Кагульский и Прутский, в
каждом из которых было от 9 до 15 сел, а в селе от 37 до 340 дво-
ров. В главном же селе Болград тогда было 823 двора. Всего во
всех 56 селах числилось 6616 дворов.35
Из приложения министра внутренних дел к этому докладу в ян-
варе 1823 г. видно распределение задунайских переселенцев по 5 ок-
ругам и селам на 1822 г., а именно:
I. Верхне-Буджакский округ
дворов
Дизгинже . . % 159
Чок-Майдан 112
Комрат 339
Кирсов . . ....... 98
Авдарма 85
Бешалма 117
Томай 121
Джолтай 40
Кириет 82
Конгаз 112
Баурчи 98
Гайдар . 73
Бешгиоз 80
Казаяклня 141
Чадыр-Лунга 136
Итого дворов 1793
II. Измаильский округ
Тараклня 168
Татар-Копчак 132
Градина пли Чиишия .... 134
Кубей 147
Болград 823
Каракурт 100
Чешмеварупта 104
Ташбунар 132
Бабель 124
Кайраклия 121
Ердек-бурну 83
Долукиой 83
Итого дворов . . . . 2151
III. Нижне-Буджакский округ
Дмитриевка . д^., . ...... 103
дворон
Салтык-хаджи 86
Ескн-Кубей 106
Задунайская ПО
Код-Китай 100
Банова 103
Шикирли-Китай 113
Новопокровская 48
Траян 80
Еннкиой 102
Итого дворов .... 956
IV. Кагульский округ
Курчи 93
Инпуцита 68
Балбока ПО
Барта 83
Сатунов 78
Картал 83
Карагач 106
Етулия 65
Хаджиабдул 106
Итого дворов 792
V. Прутский округ
Волканешты 192
Чешмекиой 154
Фрнкацея 84
Анадолка 72
Джурджулешты 78
Кислица 51
Слободзея-Маре 125
Валени 56
Брынза 37
Колибаш 74
Итого дворов .... 923
2 И. И. Мещсрюк
17


По сравнению с данными указа 29 декабря 1819 г. теперь земли
Болгарского водворения разделялись на пять округов. Вместо од-
ного Буджакского учреждались два округа: Верхне-Буджакский и
Нижне-Буджакский. Произошло и некоторое перераспределение сел
не только между ними, но и между остальными округами. Некото-
рые села, числившиеся в 1819 г., были упразднены, а именно: Бо-
боешты или Сараены, Ваду-Боулуй, Мандрешты Прутского округа,
исключено из состава Кагульского округа с. Буджак-Некрасов-
цы. Одновременно с этим в Нижне-Буджакский округ были вклю-
чены новооснованные села: Дмитриевка, Ески Кубей (последнее в
дальнейшем в составе Болгарского водворения не числилось), За-
дунайское, Банова и НЬвопокровское.
Работа комиссии 1821—-1822 гг. должна была положить конец
неопределенности в земелыном устройстве для всех переселенцев.
До 1821 г. они не могли уверенно вести хозяйства на землях, еще
не закрепленных за ними законом. Теперь же полная уверенность
в том, что каждая семья получит в пользование указанный надел
земли, привела к усиленному переходу в пределы округов тех се-
мей, которые проживали в городах, где добывали средства сущест-
вования либо ремеслом и торговлей, либо работали по найму. Пе-
реходили и семьи, жившие в селах за пределами четырех округов.
По данным составителей «Статистического описания... Буджака»
болгары, проживавшие некоторое время в Татарбунарах, в 1822 г.
перешли на отведенные им земли36. В 1821 г. болгары, проживав-
шие временно в Измаиле и ряде степных хуторов, основали село
Баюовку.37 Некоторые болгары, которые прежде жили на владель-
ческих землях, в 1821 г. основали с. Дмитриевку.38 По официаль-
ным сведениям, болгары, оставившие Кишинев, основали в 1821 г.
с. Задунайское. По мнению Г. Занетова, это село возникло в 1822 г.
Такого же мнения придерживался И. А. Скальковский.39 По дан-
ным этих авторов, с. Задунайское основали 224 семьи, насчитывав-
шие около тысячи человек. Дату, приведенную в «Статистическом
описании... Буджака», следует признать более правдивой как при-
водимую современниками основания этого села. В следующем,
1822 г. болгары, перешедшие из хуторов Аккерманского уезда, ос-
новали с. Ивановку.40*
С 1822 по 1828 гг. в Буджаке работала новая комиссия. Резуль-
татом ее работы явился обширный труд под названием «Статис-
тическое описание Бессарабии, собственно так называемой или Буд-
жака с приложением генерального плана его края, составленное
при гражданской съемке Бессарабии, производившей по высочайше-
му повелению размежевание земель оной на участки с 1822 по
1828 год.»**
* Устройство задунайских переселенцев на отведенной им территории осу-
ществилось не сразу после издания указа 29 декабря 1819 г. Им пришлось
вести долгую борьбу за устройство на ней на условиях независимости от по-
мещиков Бессарабии, от областных и цынутных властей.
** Примечание. Этот труд в 1899 г. был опубликован в Аккермане.
18


Чиновники Главного штаба, составившие это описание, собрали
и обработали огромное количество статистических сведений. По
словам А. Защука, они были заняты «приведением в известность»
земель Буджака к югу от Верхнего Троянова Вала.41 Нужно отме-
тить, что в период своей работы чиновники Генерального штаба
уже не имели нужды в проведении землеустроительных работ сре-
ди задунайских переселенцев, так как они были завершены к
1822 г. упомянутой выше комиссией Писаренко и Малевинского.
Авторы «Статистического описания» прямо заявляли об этом. О
своей осведомленности в землеустройстве задунайских переселен-
цев в 1821 —1822 гг. и о том, что пользовались готовыми сведения-
ми,1 полученными от колонистских властей, упоминается в «Стати-
стическом описании».42 Ценность последнего заключается в том,
что в нем даны подробные уточненные статистические сведения о
количестве удобных и неудобных земель каждого заселенного и не-
заселенного села.
Пользуясь этими сведениями «Статистического описания», мы
впервые узнаем о точных размерах земли, отмежеванной для засе-
ления болгарами, гагаузами, молдаванами, украинцами и другими
переселенцами, а именно43: удобной земли — 494246 десятий; под
лесом — 2751, неудобной земли — 60610 десятин, всего — 557608
десятин. Это была основная часть земель Измаильского цынута.
43417 десятин земли тогда же было отмежевано городам Измаилу
и Рени, казенным селам и одному старообрядческому монастырю.44
Эта полоса земли отделяла территорию задунайских переселенцев
от берегов Дуная. Немецким и другим колонистам было отмежева-
но в Аккерманском и Бендерском цынутах около 240 тыс. десятин
земли казенной части Буджака.45
Городам, казенным селениям и соляным промыслам отводилось
более 300000 десятин. Вся остальная земля была пожалована в
собственность местным помещикам, крупным русским военным и
гражданским чиновникам. Кроме того, духовенство получило 11000
десятин земли.46
Таким образом задунайские переселенцы получили несколько
менее одной трети земель Буджака, площадь которого составляла
1700000 десятин. По подсчетам А. Защука, всего болгарам и гагау-
зам, молдаванам, немцам и другим переселенцам в Буджаке было
отмежевано до 800000 десятин земли.47
Наиболее полное представление о наделении переселенцев зем-
лей можно получить из табл. 1, составленной по данным за 1827 г.48
По указу 1819 г. земли нарезались в вечное пользование сель-
ских общин, но не в личную собственность каждой отдельной семьи.
Вся земля отдельного села была точно обозначена и отмежевана.
При этом исходили из расчета наделения каждой семьи 60 десятина-
ми удобной земли. В отдельных случаях, после удовлетворения зем-
лей наличных семей, оставался больший или меньший излишек
земли, являвшийся запасным фондом села, которым каждое из них
2*
19


Т а б л н ц а 1
_ Обеспеченность переселенцев землей в 1827
Округа и села
Количество
семей
і деіятин отве-
денной им
удобной зем-
ли
отведенных
десятин сверх
необходимого
отведенных
1 десятин менее
необходимо о
среднем
гни
= о»
« *
11
X 4»
к
Измаильский округ
Болград и Табак . . .
Бабель • .
Чиишия
Долукиой
Ердекбурну
Каракурт
Кубей ........
Тараклия
Татар-Копчак ....
Таш-Бунар
Чешмаваруита . . . .
Кайраклия с хуторами
Участок № 22 ....
Участок № 28 ... .
Участок № 30 ....
Итого
| 459
1 152
132
106
120
150
179
204
123
132
102
25
—
нет
нет
1884
26881
102С0
7920
4830
4800
9240
8400
9502
7801
8400
7980
9840
7200
7842
4530
135526
—
1080
—
—
—
240
—
—
421
480
1860
7340
7200
7842
4530
30993
695 і
—
—
1530
2400
—
2340
2578
—
—
—
—
—
—
9543 1
Верхне-Буджакский округ
Авдарма . . .
Баурчи . . . .
Бешгиоз . . .
Бешалма . . .
Гайдар . . . .
Дезгинже . . .
Джолтай . . .
Каздяклия . .
Комрат ....
Кирсово . . .
Конгаз ....
Томай . . . .
Кириет-Лунга
Чадыр-Лунга .
Чок-Майдан
Башкалия . .
Валя-Пержа .
Участок № 6
Участок № 16
Участок № 18
Итого ....
1 91
123
36
92
76
162
40
162
306
92
93
ПО
54
КО
72
32
! 114
нет
1 нет
нет
1805 1
1 582Э
6540
| 4920
| 7080
1 4,60
9210
3180
8822
20340
8250
66t0
741 и
5'20
78 X)
6843
4170
7710
3180
7328
4860
14023Э|
1 360
—
2760
15Є0
—
—
780
—
I960
2730
1020
810
1980
—
2520
23Г0
870
3480
7328 |
4860
3538 |
і —
840 1
—
— і
....
480
—
898
—
—
—
—
—
1200
—
—
—
_
—
3118 |
Банова . .
Дмитриевка
Еникиой . .
Задунаевка .
Ивановка . .
Нижне-Буджакский округ
64 | 6600 | 2760
83 6781 1801
119 I 6690 | -
41 I 6240 3780
58 6060 I 2580
180
20


Продолжение
Округа и села
Кодкитай
Новопокровка
Салтык-Хаджи
Шикирли-Китай
Гасан-Батыр (не пользуется правами пересе-
ленцев. Жители назначены к переселению).
Участок № 37
Участок № 46
семей
115
43
120
95
108
96
12о
нет
нет
нет
нет
нет
нет
нет
Количество
десятин отве-
денной им
удобной зем-
ли
6000
4980
5220
5040
7£0J
6120
66Є0
5280
142t0
6540
5100
ЬЗОО
6%0
6720
отведенных
десятин сверх
необходимого
2400
1020
6120
5280
14250
6540
5100
6300
6390
6720
отведенных
десятин менее
необходимою
900
1980
660
900
'реднем
тин
Приходится в (
на семью, деся
52,1
115,8
46,5
53,0
69,4
52,4
МІМ
—
Барта . . .
Балбока . .
Етулия . . ,
Карагач . .
Карта л . . .
Курчи . . .
Инпуцита . .
Сатуново . . ,
Хаджи-Абдул
Итого . . . .
Кагульский округ
1 102
117
88
120
123
92
74
125
148
| 989
4110
5760
3930
6240
4212
6210
3930
4408
6422
45222
—
—
—
—
—
690
—
—
—
690
2010 1
1260
1350 1
930
3168 і
—
510
3092
2458
14808 1
Анадолка . . . .
Брьінзі
Валены
Волканешты . . .
Джурджулещты
Колибаш . . . . ,
Кислица . . . . .
Слободзея-Маре .
Фрикацея . . . .
Чешмекиой . . . .
Итого
Всего по округам
Прутский округ
99
61
70
333
87
97
54
143
157
170
1271
7017
ЗЄ00
2273
3362
12144
4000
5348
2797
7757
4800
8284
54365
І499814І
—
—
—
—
—
—
_
—
—
—
—
106262
2340 1
1387
838
7836
1220
477
443
823
4620
1916
21900
54289 |
Примечание. По данным „Статистического описания Бессарабии, собственно так называемой
или Булжака" за 1827 г., приведенным в данной таблице, общая площадь удобной земли состав-
ляет 499.814 десятин. Между тем в том же источнике, в другом месте, приведено более верное ис-
числение удобной земли—494.246 десятин. Такое расхождение можно объяснить неточным указа-
нием площадей, отведенных отдельным селам, что исправлено в ведомостях за более поздние го-
ды, із приведенной таблице, по сравнению с данными таблицы за 1822 г. произошли некоторые
изменения. В Нижне-Булжакском округе уже не числится с. Ески-Кубей. Но в этом же округе
впервые упоминаются села Фынтына-Дзинилор и Ивановка. В Верхне-Буджакском округе упоми-
наются не значившиеся прежде села Башкалия и Вадя-Пержа. Все села, упомянутые в таблице
за 1827 г., сохраняются до настоящего времени. Часть из них лишь переименована.
21


пользовалось на основании аренды и для наделения вновь прибыв-
ших семей или вновь выделившихся. Как видно из табл. 1, размеры
земельных участков, отведенных селам, оказались неодинаковыми.
Например, Етулии было отведено 3930 десятин, Джолтаю — 3180,
Кислице — 2797, а Болграду — 26.881, Комрату —20.340, Волка-
нештам — 12.144 десятины.
Таким образом, одним селам отвели сравнительно небольшие
земельные участки, а другим значительно большие. Основная
часть сел получила земельные участки размером от 4 до 8 тыс.
дес. земли. Однако количество семей в каждом селе далеко не
всегда соответствовало количеству 60-десятинных наделов в нем.
В части сел, как явствует из таблицы, земельные наделы были ни-
же нормы, установленной законом. Особенно малы были наделы в
припрутских округах — Кагульском и Прутском, имевших корен-
ное население и известных своими удобными землями (напрнімер,
в селах Картал, Сатуново, Брынза и др.). В них, как видно из при-
веденных в таблице данных, семейный надел составлял от 30 до
37,2 дес. В то же время многие другие села до 1827 г. оставались
малолюдными и вследствие этого средний надел там был выше
указанной нормы, например, в Новопокровке—115,8, в Башка-
лии— 130,3, Бешгиозе— 136,6, а в Кайраклии даже 293,6 десятины*.
Анализ данных за 1827 г. показывает, что в 15 селах количество
излишних земель составляло 106,262 дес, в то время как в других
32 селах не хватало для обеспечения наличных в них семей нор-
мальным наделом 54289 дес. земли. Только жители сел Чиишия и
Гайдар были обеспечены нормальными наделами, не испытывая в
ней недостатка и не имея излишней.
Помимо излишней земли, в 25 селах оставалось еще 12 совер-
шенно незаселенных сельских участков под номерами 6, 16, 18 30,
37, 38, 41, 42, 45, 46 и 49 с общей площадью в 78620 дес. удобной
земли. Следовательно, в запасе имелось большое количество сво-
бодной земли, которую можно было использовать для полного
обеспечения малоземельных поселенцев.
Если признать верным количество задунайских переселенцев,
приведенное в докладе И. Инзова за 1819 г., — 6532 семьи, то
в случае равномерного наделения каждой из них наделом в
60 дес, фактическая потребность в удобной земле была бы пере-
крыта на 102326 десятин. Комиссия, составлявшая статистическое
описание в 1822—1828 гг., прямо указывала на необходимость пе-
реселения части необеспеченных нормальными наделами семей в
села, имевшие земельные излишки.
Однако на практике такое переселение происходило крайне
медленно. Некоторые семьи по разным причинам не желали пере-
ходить из одного села в другое. Одной из них было прибытие пе-
реселенцев в Бессарабию не одинокими семьями, а целыми груп-
* В селах, имевших излишние земли, каждая семья должка была платить
казне ежегодно по 70 левов за пользование наделом в 60 десятин, а сельское
общество по 20 пар за каждую сверхнадельную десятину.
22


пами семей, состоявших из родственников и односельчан. Чувст-
вуя себя в большей безопасности в кругу своих, они неохотно, осо-
бенно в первые годы, соглашались порывать связи со своей груп-
пой, чтобы переехать в слабозаселенные села. Кроме того, в пер-
вые годы пребывания в Бессарабии, многие болгары и гагаузы,
не имевшие на родине больших земельных наделов, не испытыва-
ли нужды в пользовании большими наделами. К тому же, как уви-
дим ниже, не все они располагали большим поголовьем рабочего
скота для земледельческих работ в обширных размерах. Не имели
они и другого крупного и мелкого скота в таком количестве, кото-
рое требовало бы больших земельных площадей под пастбища и
сенокосы.
Наконец, от переходов из перенаселенных сел в малонаселен-
ные в известной степени удерживало, особенно в первые годы, же-
лание нести меньшее налоговое бремя, к которому обязывало полу-
чение нормального надела: каждая семья должна была платить
крзне не за пользование целым нормальным наделом, а его соот-
ветствующей частью.
I Жители перенаселенных сел, особенно Кагульского и Прутско-
гр округов, которые состояли преимущественно из коренного мол-
давского крестьянства, имели здесь свои дома, дворы с хозяйст-
венными постройками, сады, виноградники и обработанные земли,
предпочитали оставаться на своих местах, изобиловавших удобными
землями в непосредственной близости от берегов Прута, Дуная и
южных лиманов. Переселение излишнего населения из этих сел
нк земли, отмежеванные селам других округов, особенно Нижне-
Буджакского, по ряду причин не представлялось выгодным. Мно-
гие села этого округа не имели естественных водоемов —одного из
важных условий для успешного ведения земледелия и жи-
вотноводства. Кроме того, некоторые из них получили малопри-
годные для земледелия участки. Так, в 1835 г. управляющий заду-
найскими переселенцами в Буджаке М. Бутков отмечал, что жите-
ли с. Новопокровка всегда жаловались на непригодность отведен-
ной им земли для занятий земледелием «по причине нахождения на
оной многих солончаков».49 Однако интерес к пользованию полным
наделом и правительственная налоговая политика, требовавшая
уплаты податей с полного надела, привели к постепенному уходу
части излишнего населения в села, располагавшие свободными
землями. Так, в 1827 г. уменьшилось население сел Долукиой на
32 семьи, Ердекбурну — 34, Кубей — 57, Тараклия — 32, Фрика-
цей — 47 и т. д. Одновременно увеличилось население слабонасе-
ленных сел, как например, Бешгиоз — на 12 семей.50
Землеустроительные работы колонистских властей, проведен-
ные в начале 20-х гг. XIX в., были продолжены в связи с крупным
переселением из Болгарии в Буджак во время русско-турецкой
войны 1828—1829 гг. и после заключения Адрианопольского мира.
Всего к 1832 г. прибыло 6098 новых переселенческих семей.51 Для
их размещения в Буджаке не оказалось достаточного фонда сво-
23


бодной казенной земли. По этой причине старые переселенцы, по
предложению И. Инзова, согласились уступить для наделения
землей своих соотечественников по 10 десятин из своих 60 деся-
тинных наделов.52 Кроме того, новым переселенцам были отвесны
незаселенные сельские участки на территории Болгарского водво-
рения и 33377 десятин свободной казенной земли в соседнем Аю<ер-
манском уезде. Таким образом, площадь удобной земли у задунай-
ских переселенцев к началу 30-х гг. составляла 527623 десятины.
Одновременно с этим узаконивалась новая норма земельного наде-
ла каждой старой и новой переселенческой семьи, равная 50 десяти-
нам. Однако, как в 20-х гг., так и в 1832 г. не было достигнуто рав-
номерного распределения земли. В одних случаях земельный надел
семьи оказывался ниже нормы, в других случаях выше. Особенно
заметно последнее во вновь основанных селах, что видно из таб^. 2,
составленной нами по данным официальной статистики.53 I
Следует остановиться на земельной обеспеченности поселенцев
в 1837 г., т. е. после ухода за Дунай части переселенцев, прибывшиХ|В
1828—1834 гг. В результате этого в Болгарию и Дунайские княжесг-
ва выехало 18840 душ.54 Такое уменьшение населения болгаро-гі-
гаузских округов Буджака имело большое значение в перераспреде-
лении наличного земельного фонда между всеми оставшимисії
семьями. Наиболее точное представление можно составить по дан-
ным за 1837 г., когда эти выезды прекратились. Одновременно при-
ведем данные за 1856 г., позволяющие создать представление о зе-
мельной обеспеченности переселенческих семей к концу изучаемою
периода.55
При определении обеспеченности землей мы учли изменения,
происходившие с 1827 по 1856 гг., когда земельные площади отдель-
ных сел уточнялись, увеличивались или уменьшались по распоряже-
нию колонистских властей, что видно из табл. 4.56
Данные, приведенные в табл. 4, свидетельствуют о том, что ко-
личество сел, в которых на семью приходилось земли менее уста-
новленной нормы (от 24 до 49,9 десятин), в 1837 г. было 35, ар
1856 г. — 27. Таких же, которым можно было предоставить по 50
и более десятин, 1837 г. — 48, а в 1856 г. — 56 сел. Следовательно,
к 1856 г. увеличилось количество сельских обществ, имевших воз-
можность обеспечить каждую семью нормальным наделом и сверх-
надельной землей при одновременном уменьшении количества сел,
в которых семейные наделы были ниже нормы.
При этом нельзя не обратить внимания на то, что за период с
1837 по 1856 г. численность семей во всех 83 селах увеличилась с
9916 до 10404. Если подойти к этим сведениям формально, можно
было бы заключить, что речь идет о незначительном росте пересе-
ленческого населения, примерно, на 4%за почти двадцатилетний
период. На самом деле прирост населения был значительным, если
учесть, что за этот же период каждая семья в среднем возросла.
Так, если в 1837 г. задунайские переселенцы насчитывали в Буджа-
ке 9916 семей, состоявших из 57420 душ, когда средний состав семьи
24


Таблица 2
Обеспеченность переселенцев землей в 1832 г.
Округа и села
Количество удобной
земли, десятин
Количество населения
старо-
го
семей
нового
семей
итого
семей
* Р5 2
Прутский округ
Колибаш
Брынза
Валены
Слободзея . . . .
Кислица
Джурджулешты
Вулканешты . . .
Чешмекиой . . . .
Анадолка
Фрикацея . • %. •
Итого
| 5228
| 2153
1 3242
7Є37
2677
3381
•11994
8164
3480
| 4680
|5^236
75
40
57
116
44
83
174
138
79
ПО
916
8
—
—
23
2
2
153
38
16
3
245
83 1
40
57
139
46
85
327
176
95
113 1
1161
Кагульский округ
Курчи . . .
Хаджиабдул
Инпуцита
Етулия . .
Балбока . .
Карагач . .
Барта . . .
Картал . . .
Сатунов
Итого
і 6090
1 6302
3S10
3810
5760
6120
3990
4002
4^81
[44165
| 108
129
74
82
117
1^3
80
111
118
942
16
17
40
22
34
12
8
19
31
1S9
124 |
146 |
114
101
151
135
88
130
149
1141
Измаильский округ
Тараклия . . . .
Новотроян . . . .
Татаркопчак . . .
Чиишия
Кубей
Болград
Табак
Каракурт
Вайсал
Чешмеваруита . .
Дермендере . .
Ташбунар . . . .
Бабель
Кайраклия . . . .
Ериекбурну . . .
Долукиой . . . .
Итого
| 9542
7080
7Є81
7800
8280
24152
2369
9120
7720
7860
4410
8280
8,41
5345
46*0
1 4710
127570
172
60
103
109
122
351
44
132
—
72
12
105
112
22
86
74
1734
88
89
79
46
86
659
104
63
158
72
93
35
44
88
2
55
1Є03
260 1
149
182
155
2С8
1010
148
195
158
144
105
140
156
ПО
88
129
3337
63,7
53,6
56,9
48,4
58
45,6
36,7
<6,4
36,6
41,4
50
43,2
33,4
36,7
£8,8
45,3
45.4
30,1
29
36,7
47,5
45
50,3
40
23.7
16,0
56,8
53,3
54,6
42
59
ч8,6
55,4
36,5
25


Продолжение
Округа и села
Количество удобной
земли, десятин
Количество населения
старо-
го
семей
нового
семей
итого
семе»
Верхне-БуджакскиА округ
Дизгинже . . . .
Чокмайдан . . . .
Комрат
Башкалия . . . .
Кирсово
Ферапонтьевка . .
Авдарма
Бешалма
Томай
Джолтай
Кириет-Лунга . .
Конгаз
Баурчи
Гайдар
Бешгиоз
Твардица . . . .
Казаяклия . . . .
Кирютня
Чадыр-Лунга . .
Валя-Пержа . . .
Итого
9120
6720
(20100
4Э50
8130
3360
5700
6960
7290
3060
51С0
6540
6420
4440
48С0
7207
8702
4560
7680
7590
137529І
Нижне-Буджакский округ
1 131
55
23Э
84
68
—
56
88
95
32
54
91
9^
62
58
—
131
—
123
44
і 1510
73 1
48
333
—
—
31
32
48
42
42
43
88
29
24
38
137
50
ПО
13
116
1347
204 I
103
622
84
68
31
86
136
137
74
97
179
128
86
93
137
181
ПО
136 1
160
2857
Дмитриевка . . .
Исирлия
Дюльмен
Саталык-Хаджи
Ивановка
Девлетагач . . .
Пандаклия ....
Гасан-Батыр . . .
Задунаевка . . .
Главан
Голица
Финтына-Дзинилор
Кодкитай
Селиогло ....
Бановка
Шикирликитай . .
Новопокровская
Старотроян ....
Чумлекиой ....
Купоран
Еникиой
Итого
1 5195
5160
4260
5100
5940
6240
4980
6000
6120
6180
5970
6540
5880
6(0Э
6480
73*0
з,°оо
4920
4914
4714
6840
118393
82
—
47
49
—
—
—
32
—
—
37
76
—
45
86
2
2
—
—
96
554
10
147
8S •
46
85
125
131
161
92
167
138
126
17
157
89
43
10Э
122
123
70
26
2Э67
92
147
88
93
135
125
131
161
124
167
138
163
93
157
134
132
102
124
123
70
122
2621
26


Продолжениэ
Округа и села
Количество удобной
земли, десятин
Количество населения
старо-
го
семей
нового
семей
итого
семей і
5"
-3
Ss
я _
*1 =
о и
d2{ =
Аккерманскнй уезд
Бургуджи . .
Дельжилер . .
Ескиполос . .
Беймагала . .
Тропоклу . . .
Драгодан . .
Камчик....
Кулевча . . .
Участок № 73
Итого
Всего в округах
7466 1
7437
4781
2830
3625
2270
5627
8230
4964
47230
[527623
—
—
—
—
—
—
і —
—
—
1 5656
112
117
53
90
36
48
39
110
32
637
6098
112 1
117
53
90
36
43
39
ПО
32
о37 '
11754
60,2
63,4
90,2
31.4
100,7
47,3
136,6
47,8
155,1
равнялся примерно 5,8 душ обоего пола, то в 1856 г. каждая семья
имела большее количество членов. Нам известно, что в 1856 г. во
всех 83 селах Буджака проживало 10404 семьи, насчитывавшие
98807 душ обоего пола57. Следовательно, с 1837 по 1856 гг. числен-
ность населения сел Болгарского водворения в Буджаке возросла
на 72,1%. При этом средняя численность членов каждой семьи воз-
росла с 5,8 в 1837 г. до 9,5 душ в 1856 г. В тесной связи с этим мож-
но утверждать, что земельная обеспеченность (подушная) пала.
По сравнению с 1837 г. 50-десятинный надел в 1837 г. приходился
на 5,8 членов семьи, а в 1856 г. тот же надел удовлетворял нужды
9,5 членов семьи.
Тем не менее земельная обеспеченность задунайских переселен-
цев в Буджаке до 1856 г. оставалась очень высокой, и они в этом
отношении находились в лучшем положении, нежели самые обес-
печенные группы государственных крестьян тогдашней России. Если
учесть, что в 1856 г. на 44149 ревизских душ мужского пола у заду-
найских переселенцев приходилось 527432 дес. удобной земли, то
выйдет, что на одну ревизскую душу причиталось около 12 де-
сятин58. Еще более высокой эта обеспеченность была в предшест-
вующие годы, когда в 83 селах было меньше населения. Между тем,
по подсчетам Н. М. Дружинина, на ревизскую душу самой обеспе-
ченной части государственных крестьян России в 1835 г. приходи-
лось по 10 и более десятин земли59.
Анализ приведенных данных дает основание для важных выво-
дов. Земельным устройством задунайских переселенцев в Буджа-
ке занималось крепостническое государство, осуществившее его с
27


Таблица 3
Обеспеченность переселенцев землей в 1837 и 1856 гг.
Округа и села
1837 г.
о
а
о
V
3 v
JL Z
МЬЮ
в сред-
rt эем-
Sglx
^S*s
x^u
§§>,«
м * S .
" C« S
3- с x «ч
1856 г.
о
ш
V
х <и
5 s
Я «
і О
мью
в сред-
й эем-
SnS|
>.5"8Й
Xt(«tu
Ох ч
ев я * -
42 о-« х
ЭС с х ■:
Измаильский округ
Болград ....
Табак
Тараклия ....
Нонотрсян ....
Татар-Копчак . .
Чиишия
Кубей . .
Куракурт ....
Вайсал
Чешмаваруита
Дермендере . . .
Ташбунар ....
Бабель
Кайраклия ....
Ердекбурну . . .
Долукиой ....
Итого
1 785
92
255
1^3
171
НО
156
127
144
124
74
126
139
73
1 92
I 103
1 2694
30,3
25,8
37,4
57,6
45,0
70,9
53,0
71,8
53,6
63,3
59,6
65,7
61,7
73,2
50,9
45J
*
1 832 1
97
219 1
119
146
ПО
152
,123
138
157
74
130
142
103
86
106
2734 |
Верхне-Буджакский округ
Комрат
Днзгинже ....
Чок-Майдан . . .
Башкалия ....
Кирсово
Ферапонтьевка
Анларма ....
Бешалма ....
Томай
Джолтай ....
Кнриет-Лунга . .
Конггз
Баурчи
Гайдар
Бешгииз
Твардица ....
Казаяхлия . . .
Кирютня ....
Чадыр-Лунга . .
Валя-Пержа . . .
Итого ,
Нижне-Буджакский округ
1 591
154
89
48
228
65
. 68
132
122
57
85
125
149
71
84
155
183
1 104
1 161 1
1Є4
1 2835 |
1 34,0
59,2
75,4
84,0
35,2
51,7
86,7
52,3
59,8
53,7
60,0
52,3
41.1
62,5
57,2
46,4
47,6
44,0
47,7
46,3 1
—
1 573 1
147
92
57
213
71
78
ПО
120
54
90
122
138
74
87
136
167
93 1
147
156
2725 1
Ивановка .
Дмитриевка
Исирлия . .
Дюльмен
53
115
1 92
1 101
112,1 1
41,9
5Є.1
42,2 1
74
118
94
80
28


Продолжение
Округа и села
1837 г.
ство
V
І*
°£
1£ о
ai 2
ну се:
дится
добно
г яти и
§Я^«
а * '• '
— С Г «ţ
1856 г.
опхэ
V
и
о 5
— о
г; л.
3 °
5 «•= _
У СЄ!
ИТСЯ
об но
ятип
£ «*< й
§2^
дИ."
•^ С X Т
Девлетагач
Пандаклия
Гасан-Батыр
Саталык-хаджи
Задунаевка
Главан
Голица
Фынтына-Дзинилор
Кодкитай
Селиогло
Банова
Шикирликитай
Иовопокровка
Старотроян
Чумлекиой
Купоран . . *
Еникиой
Дельжилер
Бургуджи
Тропоклу
Камчик
Новокарагач . . . .
Кулевча
Ескиполос • .
Итого
і Кагуло-Прутский округ
Хаджиабдул
Курчи
Импуцита , .
Балоока
Карагач
Барта .
Картал
Етулия •
Сатунов • '
Колибаш
Брынза
Валены
Слободзея
Кислица
Джурджулешты
Вол канеш ты
Чешмекиой
Анадолка
Фрикацея
Итого
Всего в округах
97
127
93
88
54
34
44
117
83
113
84
ПО
23
119
90
55
94
87
85
св. нет
■
1 »
1 я
| 1958
66,2
39,2
64,5
57,9
ИГ ,2
181.S
41,î
55,9
1SS
5V*
/7,1
76,8
14,3
42,0
54,(5
85,7
50,6
85,7
Ь7,8
св. нет
•
р
*
я
—
100
121
98
£6
74 |
ПО
84
113
82
113
87
109
45
127
96
71
116
107
86
73
74
55
109
51
2553
1 125
127
ИЗ
125
140
77
118
*-5
150
97
65
85
U6
62
ПО
187
211
| ПО
I 155
2429
9916
50,4
4^,0
34,(3
46,7
4\7
51,8
33,9
44,7
28,5
53,8
зм
38,1
41,3
43,2
33,3
42,1
38,7
33,1
з-?,о
—
—
123 1
1.30
100 |
130 1
140
80
ПО
83
148
97
61
84
180
62
107
296
203
109
149
23У2
10404 1
29


Таблица 4
Изменение размеров земельных площадей в селах переселенцев
с 1827 по 1856 гг.
Назнаним сел
Годы
1827
1832
1837
1849
1850
185G
Земельные площади в десятинах
Болград . .
Табак ....
Новотроян .
Бабель . . .
Кирютня . .
Дмитриевка .
Голица . . .
Новопокронка
Старотроян .
Пандаклия . .
26881
св. нет
села нет
102С0
села нет
6781
села нет
4980
. 5040
села нет
24152
2369
7080
8541
4560
5195
5970
3300
492Э
4980
24152
2369
7080
8578
4:60
5160
5970
3300
4920
4980
24152
2369
6580
8263
4850
6Є61
6120
486J
4920
4980
22521
4000
6580
8263
4850
6661
6120
343С
6350
4980
22521
4000
6580
8-'63
4850
6661
6120
340
6950
63S0
помощью специально выделенных военных и гражданских чинов-
ников. Они должны были осуществить землеустройство в таком ви-
де» в каком оно более всего соответствовало видам крепостничес-
кого государства, распространить на пришлое население такие фор-
мы землеустройства, которые существовали в России и обеспечи-
вали сохранение в ней самодержавия, упрочение его внутренних
и внешних политических задач. Землеустройство осуществлялось
в начале 20-х гг. XIX в. с таким расчетом, чтобы сохранить землю,
которая отводилась поселенцам, как собственность государства, и
обеспечивала ему получение доходов в пользу казны в виде денеж-
ной ренты. Таким образом законодательным путем устанавлива-
лись земельные отношения, отвечавшие интересам крепостническо-
го государства. Эта особенность в отношениях между государством
как собственником земли и теми, кто ею пользовался, привлекает
к себе внимание, так как отличает последних по их положению
от большинства крестьян тогдашней России. Переселенцы оказыва-
лись в наиболее выгодном положении ведения хозяйства. Самое
важное при этом заключалось втом, что они уплачивали государству
за пользование землей подать, являющуюся на деле рентой в денеж-
ной ее форме. Значение этого факта в условиях изучаемого периода
нельзя недооценивать, так как от него зависело направление соци-
ально-экономической истории населения Болгарского водворения.
Как известно, К. Маркс рассматривал денежную ренту как рен-
ту, возникшую из простого превращения формы продуктовой рен-
ты в определенных исторических условиях. «Непосредственному
производителю, — писал он, — приходится здесь уплачивать свое-
30


му земельному собственнику (будь то государство или частное ли-
цо) вместо продукта цену продукта». В изменившихся условиях
непосредственный производитель должен был часть произведен-
ных им продуктов продавать, «превратить в товар, производить как
товар»60. Денежная форма ренты, как показал К. Маркс, предпола-
гает наличие более значительного развития торговли, городской
промышленности, товарного производства вообще, а с ним и денеж-
ного обращения61.
Землеустроительные мероприятия крепостнического государст-
ва открывали известный простор для относительно ускоренного раз-
вития сельского хозяйства задунайских переселенцев на отведен-
ной им территории Буджака. Начиная с 20-х гг. XIX в. до 1856 г. всем
их семьям было дано право на пользование крупными земельными
наделами казенной земли. Тем самым каждая семья получала воз-
можность пользоваться основным средством сельскохозяйственно-
го производства. Хотя крепостническое государство сохранило за
собой право собственности на земли, задунайские переселенцы
имели условия для производства продукции сельского хозяйства в
размерах, которые позволяли не только удовлетворять личные по-
требности, но и уплачивать казне подати и повинности, произво-
дить массу продукции для сбыта на внутреннем и внешнем рынках.
Этот вывод справедлив не только в отношении населения, обеспе-
ченного нормальными земельными наделами и сверхнадельной зем-
лей, но и в отношении поселян, не располагавших нормальными
наделами. При уровне сельскохозяйственного производства первой
половины XIX в. семьи, имевшие земли менее узаконенной нормы,
даже до 35 десятин удобной земли на семью, таких, как видно из
табл. 2, 43—46 в 1856 г. было меньшинство, не могли полностью
использовать их под, пашню. Как увидим далее, каждая семья в
среднем даже к концу изучаемого периода, не могла засевать более
10 десятин. Весь остаток земли использовался для животноводства,
виноградарства, садоводства, огородничества и других отраслей
сельского хозяйства, также поставлявших крестьянам не только
продукты для собственного потребления, но и значительные массы
товарной продукции. Такими возможностями, конечно, располага-
ли в большей степени крестьяне, обеспеченные большими наделами
плодородной буджакской земли, а также имевшие большое коли-
чество средств производства, большее количество работоспособных
членов семьи и особенно те, кто мог при наличных условиях поль-
зоваться наемным трудом как маломощных, временно разорявших-
ся переселенцев, так и пришлых наемных рабочих со стороны. Та-
ким образом, наделение задунайских переселенцев значительным
количеством земли дало толчок развитию производительных сил
и товарно-денежных отношений.
31


§ 2. Социально-правовое положение переселенцев
Указ 29 декабря 1819 г. и письменный акт Министерства внут-
ренних дел 12 марта 1820 г. касались не только вопросов обеспе-
чения задунайских переселенцев землей. Этими же актами опре-
делялось социально-правовое положение всех задунайских пере-
селенцев. Прежде всего в указе приводился состав задунайских
переселенцев. Кроме болгар, к ним относились другие «единовре-
менные» иностранцы, как уже переселившиеся в Южную Бессара-
бию до 1819 г., так и те, кто поселится в ней в будущем. Все они
по указу 1819 г. устраивались на основании правил, принятых в
России для всех переселенцев «в земледельческом состоянии по-
селенных», т. е. рассматриваются как категории земледельцев. В
указе отмечалось, что болгары и другие задунайские переселенцы
получают права и привилегии, какими пользуются иностранные
колонисты, поселенные в Бессарабии и Новороссийских губерни-
ях. Таким образом, законодательным порядком определялось со-
циально-правовое положение задунайских переселенцев как осо-
бой категории земледельческого населения страны. Их права были
частью зафиксированы в самом указе 1819 г., частью в указанном
акте Министерства внутренних дел 12 марта 1820 г.
Каждая переселенческая семья получала бесплатно 60 деся-
тин казенной земли в вечное потомственное пользование. Им
предоставлялось право покупки в собственность земель у помещи-
ков Новороссийских губерний с обязательством уплачивать в каз-
ну подать в том размере, в каком уплачивал за землю прежний
ее владелец. Таким образом, масса переселенцев превращалась в
земледельцев на казенной земле, а разбогатевшие получали воз-
можность превращаться в крупных землевладельцев на земле,
купленной у помещиков. Тем самым закон открывал возможно-
сти для социального размежевания переселенцев. Решившие ос-
таться навсегда в России, обязывались принести присягу на под-
данство России.
Переселенцам предоставлялись права беспошлинного ввоза в
Бессарабию всего имущества, а также принадлежавших им товаров
на сумму з 300 рублей на семью. Они могли заводить фабрики н
заниматься ремеслами, продавать свои изделия во всей империи,
заниматься торговлей и вступать в гильдии и цехи. Им предостав-
лялось право перехода из звания колонистов в другие звания. Все
переселенцы освобождались от воинской и гражданской службы и
от воинского постоя за исключением случаев прохода войск через
их села.
Территория, отводившаяся задунайским переселенцам, разделя-
лась в административном отношении на четыре округа, а главным
для всех назначалось с. Табаки, переименованное по желанию пе-
реселенцев в Болград. Управление всеми задунайскими переселен-
цами в Южной Бессарабии учреждалось на общих правилах коло-
нистского управления в России и подчинялось Бессарабской конто-
32


ре иностранных поселенцев. Правительством назначался чиновник
в звании «товарища старшего члена» этой конторы, в обязанность
которого входило осуществление надзора и попечительства под ру-
ководством конторы.
Представление о социально-правовом положении задунайских
переселенцев не может быть полным лишь на основании знакомст-
ва с их правами и привилегиями. В тех же законодательных актах
изложен ряд обязанностей и ограничений, позволяющих предста-
вить наиболее полно это положение.
Им предоставлялись и временные льготы. Все они освобожда-
лись от уплаты казенных податей и повинностей в зависимости от
времени и обстоятельств поселения в Бессарабии. Прибывшие во
время русско-турецкой войны 1806—1812 гг. и после ее окончания
освобождались на 7 лет; вышедшие из турецких пределов в Бесса-
рабию до этого времени и жившие в разных ее местах, после посе-
ления на казенных землях получали такую же льготу сроком на
три года; те же, кто до указанной войны жил в помещичьих зем-
лях, а также коренные жители Бессарабии, жившие вместе с пересе-
ленцами, таких льгот не получали.
По истечении льготных лет каждая семья обязывалась уплачн-
чивать ежегодно в казну по 70 левов подати (примерно 14 руб. се-
ребром). В эту сумму включались земские повинности, отбывавши-
еся «вообще жителями Бессарабской области». За сверхнадельные
земли, оставшиеся в отдельных селах после наделения ее жителей,
каждая семья должна была уплачивать ежегодно казне по 20 пар
(примерно от 5 до 7 коп.) за каждую десятину.
В акте Министерства внутренних дел было сказано, что по исте-
чении льготных лет, каждая семья обязывалась в последующие
10 лет уплачивать ежегодно в казну поземельную подать в разме-
ре от 15 до 20 коп. за каждую десятину. Затем предполагалось, что
в податном отношении ^переселенцы будут платить с тягла наравне
с другими поселянами, водворенными на казенной земле. Кроме то-
го, предполагалось ввести после истечения льготных лет отбывание
земских повинностей наравне с теми русскими поданными, среди
которых переселенцы будут поселены, с освобождением их от воин-
ского постоя, как предусматривалось указом 1819 г.
На практике осуществлялся порядок, установленный указом.
Особой статьей акта Министерства внутренних дел (15) устанавли-
валось, что никто из переселенцев не мог «без воли учрежденного
над ними начальства» ни продать, ни уступить ни малейшего участ-
ка отведенной переселенцу земли и «никаких на то крепостей не со-
вершать». Тем самым подтверждалось право переселенца только на
пользование полученным наделом и исключалась возможность от-
чуждения в любой форме.
Иначе обстояло дело с землями, приобретенными у помещиков
в собственность. Обладатель такой земли мог поступать с ней как
со своей собственностью. За ним сохранялись права собственника
даже в случае решения навсегда выехать из пределов России. В
3 И. И. Мещсрюк
33


этом случае он мог продать или уступить свою землю другому ли-
цу, остающемуся в России. В постановлении имелось лишь одно
ограничение земельных прав собственника: он обязывался передать
землю только лицу, остающемуся в стране.
Как явствует из цитируемых актов, большое значение уделя-
лось колонистским властям, управлявшим задунайскими переселен-
цами в Южной Бессарабии, вышестоящим их учреждениям в лице
Попечительного комитета об иностранных поселенцах южного края
России, подчинение которым являлось беспрекословным. В случае
непослушания или проявления непокорности колонистскому началь-
ству, или в случае предания разврату виновные, после взыскания с
них казенных долгов, подлежали высылке за границу.
Отметим, что в цитируемых законах не предусматривалось су-
ществование феодально зависимых и тем более крепостных кресть-
ян как из среды переселенцев, так и пришлых.
В акте Министерства внутренних дел предусматривалась воз-
можность поселения желающих задунайских переселенцев на зем-
лях частных владельцев в какой-либо губернии России на условиях
сохранения за ними свободы веры, освобождения от военной и
гражданской службы и от всяких податей в казну, кроме той, ко-
торую за них должен будет вносить помещик в размере, вноси-
мом коренными крестьянами. Однако ни в одном источнике не
обнаружено случаев, когда бы переселенцы выразили доброволь-
ное согласие поселиться на помещичьих землях. Более того, часть
переселенцев, оказавшихся на землях бессарабских помещиков до
1819 г., в силу ряда обстоятельств повела борьбу против попыток
бессарабских помещиков превратить их в своих зависимых кресть-
ян. К 1827 г. почти все они, за небольшим исключением, добились
перевода на казенные земли и пользования правами, предостав-
ленными всем задунайским переселенцам.
Социально-правовое положение задунайских переселенцев, оп-
ределенное законодательными актами 1819 и 1820 гг., сохранялось
на протяжении изучаемого периода без существенных изменений.
Только в 1832 г., в связи с приходом в Южную Бессарабию новой
массы переселенцев из Болгарии, земельный надел на каждую ста-
рую и новую семью был уменьшен до 50 десятин. Вместе с тем изме-
нился и порядок обложения семей за пользование надельной зем-
лей. Вместо уплаты ежегодной подати казне в размере 70 левов
за пользование 60-десятинным наделом, вводилась поземельная
подать из расчета по 22 копейки серебром в год за каждую деся-
тину надельной земли.62
В 1857 г. в свод законов Российской империи был включен «Ус-
тав о колониях иностранцев в империи» (том XII, ч. II, тетрадь 4),
в который включались статьи, полностью повторяющие основные
положения указанных предшествующих законодательных актов.
Так, сохранялось Управление задунайскими переселенцами, подчи-
ненное Попечительному комитету об иностранных поселенцах Юж-
ного края России (ст. 7). Каждой переселенческой семье обеспечи-
34


валось пользование наделом удобной земли размером в 50 деся-
тин (ст. 155). Отведенная переселенцам земля оставалась в веч-
ном их потомственном пользовании без права продажи или иной
формы уступки другим лицам или сельским обществам (ст. ст. 159,
160). За пользование землей переселенцы обязывались вносить в
казну ежегодно поземельную подать из расчета по 22 коп. сереб-
ром с десятины (ст. 262). В эту подать колонистские власти еже-
годно включали сумму, причитавшуюся на земские повинности
(ст. 262). Переселенцам резрешалось «покупать и вообще приобре-
тать у частных людей в собственность землю» для расширения и
улучшения хозяйства (ст. 166). При этом переселенцы пользова-
лись купленной землей как «и прочие сельские обыватели на част-
ную их собственность присвоенными» (ст. 167). В другом месте
«Устава» сказано, что «колонистам разрешается приобретать у
частных людей земли и селиться на них» (ст. 504). В случае выез-
да из России навсегда такой владелец земли обязывался продать
ее кому-либо остающемуся в государстве, в противном случае она
поступала в казну бесплатно (ст. 508). Это положение распростра-
нялось не только на тех, кто сам купил землю, но и на их наслед-
ников при выезде за пределы России (ст. 509). Переселенцам
предоставлялось право беспрепятственно торговать, вступать в гиль-
дии и цехи, продавать свои изделия в империи и вывозить их за
границу (ст. 373). Переселенцам разрешалось устраивать в своих
селах торги и ярмарки (ст. 375).63
Изложенное свидетельствует о том, что задунайские пересе-
ленцы в Южной Бессарабии составили категорию крестьян, полу-
чивших такие права и привилегии, которыми они не пользовались
на своей родине и которые в пределах их новой родины не имела
ни одна категория крестьян, за исключением иностранных коло-
нистов и небольшого количества резешей и части царан, владев-
ших собственной землей.
Не без основания А. Скальковский считал, что права, закреп-
ленные за задунайскими переселенцами, обеспечили им возмож-
ность превратиться в «образцовое земледельческое народонаселе-
ние, которое мы называем колонистами и которому равного досе-
ле нет в империи.»64
§ 3. Обеспеченность переселенцев орудиями и средствами
сельскохозяйственного производства
Высокий уровень обеспеченности переселенцев землей в БуД-
жаке явился одним из важнейших условий развития у них сельско-
го хозяйства. Однако это зависело и от обеспеченности их скотом,
особенно рабочим, земледельческими орудиями, зерном для посе-
ва и от накопленного умения и знаний располагать своим трудом
и необходимыми средствами труда.
С самого начала пребывания в Буджаке переселенцы в осно£-
3*
35


ной своей массе были собственниками орудий и средств производ-
ства, вывезенных ими из-за Дуная. Они имели значительное коли-
чество крупного рогатого, рабочего, молочного и мелкого скота,
преимущественно овец. У многих были возы или арбы, упряжь и
земледельческие орудия — деревянные плуги с железными сошни-
ками, бороны, в том числе бороны-волокуши, молотильные камни,
молотильные доски, косы, серпы, вилы, грабли и прочий инвентарь,
необходимый для земледельческих работ. Некоторая часть пересе-
ленцев привезла с собой зерно, необходимое для пропитания семей
и для посева.
Наибольшее значение для развития сельского хозяйства имел
рабочий скот. Все остальное можно было приобрести на месте или
изготовить самим. Производство более сложного земледельческого
инвентаря на месте, особенно на первых порах, облегчалось тем,
что в переселенческой среде были ремесленники. Об этом свиде-
тельствуют часто встречающиеся в официальных списках прозви-
ща переселенцев — «ковач» среди болгар и «демиржи» среди гагау-
зов, т. е. кузнец; «арабаджи» (на двух этих языках означает ре-
месленников, производящих арбы). В официальных донесениях
колонистских властей упоминается о наличии среди переселенцев
ремесленников, занятых изготовлением колес «для сельских телег»,
плугов.65
Есть много свидетельств о том, что задунайским переселенцам
как земледельцам, отдавалось предпочтение перед другими иност-
ранцами. Так, в письме 6 февраля 1810 г. министр внутренних дел
А. Куракин разделял мнение херсонского губернатора Ришелье о
необходимости «предпочесть заселению» южных земель России не
немецкими колонистами, а выходцами из Болгарии. Такое пред-
почтение объяснялось тем, что последние, имея свой скот, сбрую и
необходимый сельскохозяйственный инвентарь, могли как земле-
дельцы сразу приступить к распашке земель. Таким образом, отпа-
дала бы необходимость выдавать им значительные субсидии на обза-
ведение хозяйством, в то время, как переселение и первоначальное
устройство немецких колонистов требовали больших расходов каз-
ны.66
Комитету министров России в ноябре 1817 г. было известно из
донесения Бахметева, что болгарские села в Бендерском и Изма-
ильском цынутах находились «в самом цветущем состоянии». «Из
отзывов известно, что болгары трудолюбивы в земледелии и ското-
водстве, весьма много преимуществуют перед немецкими колонис-
тами, и поселившиеся единоплеменники их в Новороссийском крае
изобилуют в хлебопашестве и скотоводстве и служат всем поселя-
нам поимепом».67
Еще большее значение такой характеристике задунайских пе-
реселенцев уделяли представители главнокомандования русской
армии в годы их переселения в Бессарабию. М. И. Кутузову летом
1811 г. было известно, что задунайские переселенцы, «жительство-
вавшие» во время войны в Молдавии и Валахии, «сделали хлеб-
36


ные посевы на владельческих и монастырских пустопорожних
землях»6*. Министр внутренних дел О. Козодавлев в сентябре 1811 г.
проявлял большой интерес к заселению малолюдной Новороссии
болгарами, которых знал как «трудолюбивых земледельцев»69. А. Я.
Коронелли, состоявший главным попечителем задунайских пересе-
ленцев в Молдавии и Валахии на протяжении трех лет, писал, что
они «для своего пропитания упражняются в земледелии»70.
Полномочный наместник Бессарабии А. Бахметев в рапорте
Александру I от 3 июля 1816 г. заявил себя противником удовлетво-
рения требований задунайских переселенцев о предоставлении им
прав особого казачьего войска. Такая мера, по его мнению, привела
бы к упадку хозяйственной деятельности болгар и гагаузов, кото-
рых он называл «трудолюбивыми земледельцами» в Буджаке71.
Значительно позже, в 40-х гг. XIX ,в. А. Скальковский назвал посе-
ленцев многих буджакских сел «весьма хорошими» и «отличными
хлебопашцами»72. В 80-х гг. XIX в. историк Д. Багалей подтвердил
наблюдения А. Скальковского, отметив, что переселенцы сыграли
положительную роль в развитии земледельческой культуры на юге
страны73.
Мы привели достаточно доказательств, подтверждающих пред-
ставление о том, что задунайские переселенцы занимались хлебопа-
шеством ещё до переселения из Болгарии в Буджак. Именно с этой
стороны их хорошо знали представители русской военной и граж-
данской администрации, заинтересованной в распашке земель Буд-
жака. В тех же свидетельствах говорится о наличии у задунайских
переселенцев большого количества скота, но нигде не упоминается
об их занятости исключительно животноводством вообще и коче-
вым, в частности.
У основной .массы переселенцев действительно было относитель-
но много лошадей и крупного скота. Наиболее подробные статисти-
ческие сведения по э*гому вопросу мы находим «в материалах Ка-
зенно-экономической экспедиции Бессарабского областного прави-
тельства. В ее «Статистическом описании по Измаильскому цыну-
ту» за 1820 г. в 48 болгарских и гагаузских селах, размещавшихся
тогда в названном цынуте, насчитывалось 4676 хозяйств в составе
21105 человек. На эти хозяйства приходилось: лошадей — 12787 го-
лов, крупного рогатого скота 45163 голов. Таким образом, на каж-
дое хозяйство приходилось в среднем лошадей 2,7 головы, крупного
рогатого скота 9,65. Такая же картина наблюдалась и в 1827 г.,
когда специальная правительственная комиссия представила свое
«Статистическое описание Бессарабии собственно так называемой,
или Буджака». На 6042 семьи, насчитывавшие 29934 души, прихо-
дилось всего: лошадей 16443 головы, крупного рогатого скота
542S575. Таким образом, на каждое хозяйство в среднем приходи-
лось: лошадей 2,72 головы, крупного рогатого скота 8,94.
В упомянутом «Статистическом описании» за 1820 г. имеются
ответы, данные на вопрос об обеспеченности разных категорий на-
селения по каждому из 48 обследованных сел. Из них следует, что
37


«самозажиточные» крестьяне .имели по 20—25 и более голов круп-
ного скота, «посредственные» по 13—15, «малые» по 2—3 головы, а
некоторые совсем не имеют скота76.
Оставляя пока в стороне анализ данных, относящихся к со-
циальной характеристике населения, обратим внимание на обеспе-
чение крупным рогатым скотом «самозажиточных» семей. Наличие
в их руках по 20—25 и более голов такого скота еще не дает нам
права относить их к категории скотоводов-кочевников. Такого ко-
личества скота для крупного кочевника-скотовода явно недоста-
точно. Кроме того, следует принять во внимание, что в это число
включен .и скот, которым пользовались для пахоты и других сель-
скохозяйственных работ и молочный, їй мясной скот, и молодняк.
Если подойти к характеристике хозяйств с этой стороны, то без
труда можно убедиться в тесной связки скотоводства с хлебопа-
шеством, требующим оседлого образа жизни. Без достаточного
количества скота, в там числе и подрастающего молодняка, заня-
тие хлебопашеством «а целинных землях Буджака представляется
для того времени делом почти немыслимым.
В том, что хлебопашество являлось после животноводства глав-
ной отраслью сельского хозяйства у задунайских переселенцев
в Буджаке и что оно находилось в зависимости от обеспеченности
рогатым скотом и лошадьми, как тягловой силой, можно убедить-
ся по некоторым сохранившимся статистическим данным. В 1824 г.
70 семей переселенцев, живших в помещичьих селах Еникиой, Та-
тар-Баурчи, Казаяклия, Кождамгалия-Маре, Кият, Карбаул, Тарта-
ул, Киселия-Мика, Баймаклия, Алуат, Пилиния% Пилиния-Болгар,
Минжир и Орак-Мурза, из которых они добивались переселения
на казенные земли, обладали необходимым количеством тяглового
скота и плугами. В их числе 21 семья имела 491 голову рогатого
скота и 268 лошадей, в среднем на каждую семью по 23,3 головы
рогатого скота и по 12,8 лошадей и 21 плуг. Наиболее обеспечен-
ные семьи имели до 60 голов рогатого скота и 50 лошадей, а ме-
нее обеспеченные — по 12—14 голов рогатого скота и от 4 до 8
лошадей. Ниже этой группы было 42 семьи, каждая из которых
имела по половине плуга (надо полагать, что в таких случаях один
плуг приходился на каждые две семьи, объединявшихся для обра-
ботки пашни — И. М.). Всего в- их владении было 475 голов скота
и 125 лошадей. В среднем на каждую семью приходилось по 11,3
головы рогатого скота и 4 лошади. Наиболее обеспеченная семья
в этой группе имела до 20 голов рогатого скота и по 5—8 лошадей,
а наименее обеспеченная по 5—6 голов рогатого скота и по 1—2
лошади77.
Здесь нельзя не обратить внимания на то, что семьи, имевшие
по одному плугу, располагали в среднем вдвое большим количест-
вом рогатого скота нежели семьи, имевшие по половине плуга, а
лошадей почти в три раза больше. Таким образом, мы можем
утверждать, что пользование одним плугом требовало применения
38


в два-три раза большего числа рабочего скота, чем пользование
половиной плуга.
Без достаточного количества скота переселенцы не могли за-
ниматься земледелием. Об этом, как мы полагаем, свидетельству-
ют и данные о пяти из числа 70 семей, которые не имели вп доста-
точного количества рабочего скота, ни плугов или полуплугов. Две
семьи из них имели по 6 голов рогатого скота, две — по одной, и
лишь одна семья имела 7 голов скота и одну лошадь. Наконец, две
семьи не имели никакого скота, а также плугов.
Приведенные данные свидетельствуют прежде всего о том, что
основная масса семей (63 из 70) владела плугами и необходимым
количеством рабочего скота. Они по праву могут быть названы
хлебопашцами. Не имея плугов и достаточного количества рабоче-
го скота, пять семей не могли вести самостоятельного хозяйства. Ни-
какого хозяйства не имели еще две семьи, не владевшие рабочим
скотом и плугами. Можно допустить, что это небольшое количест-
во семей, не ведших своего хозяйства, были вынуждены временно
работать по найму у состоятельных переселенцев, которые силами
своих семей не могли ухаживать за большим количеством личного
скота и лошадей, заниматься хлебопашеством.
Пользуясь данными «посемейных списков» на 70 семей за 1824 г.,
нельзя не обратить внимание на то, что только 12 из них поселились
в Буджаке в период с 1809 по 1816 гг., а остальные 58 прибывали
туда, начиная с 1770 г., т. е. до начала русско-турецкой войны
1806—1812 гг. Они поселялись на землях, на которые бессарабские
помещики заявили свои претензии, как на принадлежавшую им
собственность после 1812 г. Таким образом, мы можем говорить,
что основная масса этих переселенцев занималась хлебопашест-
вом с последней трети XVIII века.
Положение не изменяется и в 30-х гг. XIX в., когда в Буджак
переселилась новая маЬса болгар и гагаузов. По данным Попечитель-
ного комитета, в 1832 г. на 12683 новых переселенческих семьи
приходилось 21359 лошадей и 64435 голов крупного рогатого ско-
та, в среднем на каждую семью по 1,6 лошади и 5,2 головы круп-
ного рогатого скота78. Все эти новые переселенцы, за исключением
части ремесленников, торговцев и других категорий городских жи-
телей, неизменно именовали себя хлебопашцами или земледельца-
ми. Таковы, например, 215 семей, выехавших в 1830 г. в Бессара-
бию не только из сел, но и городов Болгарии — Айтоса, Слнвена,
Созополя и Ямбола.79 В начале августа того же года в Бесса-
рабию выехали еще 1689 семей, также именовавших себя земле-
дельцами.80 Более того, ни в одном из списков, составлявшихся
штабом 2-й армии в Болгарии, не числилось ни одной скотовод-
ческой семьи.
Обратимся к фактам, доказывающим необходимость использо-
вания в хлебопашестве значительного количества крупного рога-
того скота. Я. Сабуров, посетивший Буджак в первые годы его осво-
ения, обратил внимание на то, что болгары и гагаузы не приме-
39


няли сох для вспашки земли, а плус с железным лемехом, в который
впрягали по 6, а иногда и по 10 волов.81 Примерно через 20 лет пос-
ле него чиновник Министерства государственных имуществ Флес-
сиер также констатировал использование болгарами и гагаузами
для пахоты только волов. При этом, для глубокой вспашки в плуг
впрягали по 8 и более пар волов. В. Мошков, хорошо знавший хо-
зяйственную жизнь гагаузов Бендерского уезда, установил, что
они в начале пребывания в Буджаке использовали старинный плуг,
вывезенный ими из Северо-Восточной Болгарии и Добруджи. В
этот плуг впрягали по две, три и даже по 6 пар волов.83 Современ-
ники, проезжавшие в 40-х гг. прошлого столетия через южную Бес-
сарабию, также видели у болгар и гагаузов тяжелый плуг с же-
лезным лемехом. По подсчетам одного из них, на каждый плуг тре-
бовалось в среднем по 4 пары волов, а на каждую борону но паре
волов или лошадей.84
Применение большого количества волов для каждого плуга на
юге Бессарабии не вызывает сомнений, если принять во внимание
работу преимущественно на целинных землях и тяжелых чернозем-
ных почвах, заросших травами, кустарником. Известно, что упот-
ребление большого количества волов имело место при вспашке
таких земель и в других местностях России. Так, К. В. Сивков,
Б. Б. Кафенгауз и П. Г. Рындзюнский установили, что в Харьков-
ском наместничестве даже в 80-х гг. XIX в. землю вспахивали боль-
шими плугами, в которые впрягали по 4, 6 и 8 волов, так как паш-
ни сильно зарастали сорняками.85 А. В. Фадеев отмечал, что в Пред-
кавказье дореформенного периода для пахоты пользовались тяже-
лым украинским плугом, в который впрягали до 4—5 пар волов.86
В том, что болгары и гагаузы, прибывшие в Буджак в XIX в.,
являлись земледельцами, владевшими собственными земледель-
ческими орудиями и рабочим скотом, нас убеждает табл. 5 об обес-
печенности живым и мертвым инвентарем двух групп крестьян,
пожелавших переселиться в 1836 г. из сел Казаяклии и Кубея на
постоянное жительство в с. Бабель.87
Данные табл. 5 позволяют установить прямую связь между на-
личным количеством плугов в каждом хозяйстве с наличием тяг-
ловой рабочей силы и прежде всего волов. Например, Киро Анг-
лии, имевший два плуга, располагал 10 волами и парой лошадей.
Крестьяне, которые имели волов меньше, пользовались только од-
ним плугом. Собственники трех и менее волов не имели плугов и
должны были объединяться с другими крестьянами (супряга), за-
севать относительно меньшие участки земли. Среди десяти пере-
селенцев из Казаяклии только один Дмитрий Англии не имел плу-
га. Можно допустить, что он объединился на время работ с Киро
Англнным, как видно, его родственником, располагавшим большим
количеством волов и парой лошадей. Законно предположить, что
последний не мог силами своей семьи управляться двумя плугами.
Гавриил и Андрей Тегарь также, по-видимому, вели хозяйство сов-
местно, так как при четырех волах имели один плуг. Из 15 хозяев,
40


Таблица 5
Имущество жителей с. Казаяклии в 1836 г.
Имена и фамилии хозяев
Количество принад-
лежащих им:
лоша-
дей
Гавриил Тегарь . .
Андрей Тегарь . .
Дмитрий Англии . .
Киро Англии . . .
Николай Чернов . .
Пенко Арабаджи .
Иван Арабаджи . .
Тодор Арабаджи
Дмитрий Арабаджи
Трофим Чобан . . .
Итого
4
2
10
4
2
4
3
4
4
плугов
11
37
Имущество жителей с. Кубей
Игнат Киопре ....
Мннче Нейко ....
Русо Нейко
Дмитрий Нальчик . .
Петр Нальчик.
Ради Тютюнджи . .
Еменди Бойко . . . .
Тодор Бойко ....
Тодор Налыбаджаклы
Марк Буюклы ....
Васил Киса'
Георгий Киса ....
Вылчо Табак ....
Димо Валентир . . .
Стою Караишенли . .
1 2
7
4
1
'6
1
5
—
5
4
1
4
2
1 4
46
6
8
6
9
2
2
2
6
2
4
в
3
8
4
8
69
—
—
12
Итого
переселившихся из села Кубей, трое не имели своих плугов и каж-
дый из них располагал всего лишь одной парой волов.
О том, что супряга действительно существовала и имела широ-
кое распространение, говорят материалы ревизий, проводившихся
в 1837 г. Министерством внутренних дел. Чиновник этого Министер-
ства И. Толстой установил, что в этом году на все наличные 10060
хозяйств Болгарского водворения приходилось 4027 плугов. При
этом только 1500 хозяев имели собственные плуги, а остальные
«спрягались»88. Супряга в данном случае предполагала наличие
не только плуга как орудия земледелия, а и необходимого коли-
41


чества рабочего скота для пользования им. Стало быть, большин-
ство хозяйств (8560) не располагало еще достаточным количест-
вом рабочего скота для того, чтобы самостоятельно пользовать-
ся им в своем хозяйстве. Требовалось время для его приобретения.
Супряга использовалась у задунайских переселенцев как вре-
менное средство на пути к обзаведению каждой семьи всеми необ-
ходимыми средствами сельскохозяйственного производства. Она
облегчала каждой семье возможность к постепенному обзаведению
не только самостоятельным жилым домом, необходимыми дворо-
выми постройками для хранения зерна и других сельскохозяйст-
венных продуктов, помещениями для скота, но, что особенно важ-
но, живым и мертвым инвентарем для самостоятельного ведения
хозяйства.
Такой же путь выделения самостоятельных хозяйств наблюда-
ется во многих семьях переселенцев в результате естественного
прироста населения. Молодые семьи не сразу выделялись из хо-
зяйств своих родителей. На протяжении ряда лет они вели совмест-
ное хозяйство на общем наделе, чтобы иметь условия для посте-
пенного обзаведения своим домом, двором с хозяйственными по-
стройками, а также живым и мертвым инвентарем.
Так на определенном этапе развития совместного хозяйства со-
здавались необходимые предпосылки для ведения новыми семь-
ями своих самостоятельных хозяйств, для выделения из хозяйства
своих родителей. В таких случаях вставала необходимость наделе-
ния их земельными участками. Каждое сельское общество должно
было позаботиться об обеспечении новых семей землей. Поэтому
оно либо переделяло всю удобную землю своего села на равные
части между всеми наличными семьями, либо обеспечивало моло-
дые семьи наделами за счет использования земельных излишков
села. Наконец, из перенаселенных сел, как уже упоминалось выше,
избыточные семьи переселялись в села, располагавшие сверхнадель-
ными землями.
Остановимся на одном ярком примере наделения новых семей
земельными надежами. В 1852 г. в распоряжении сельского общест-
ва села Чешмаваруита находилось 7860 десятин удобной земли.
При проведении 8-й ревизии в 1835 г. каждая из 127 наличных се-
мей получила надел по 50 десятин, а все семьи — 6350 десятин. В
распоряжении сельского общества оставалось 1510 десятин излиш-
ней земли. За время, прошедшее до очередной ревизии 1852 г., в
результате естественного прироста численность семей возросла. По-
явилось 30 новых семей, каждая из которых до 1852 г. в хозяйст-
вах своих родителей успела обзавестись всем необходимым для ве-
дения самостоятельного хозяйства, но не имела своего земельного
надела. Так как дальнейшее ведение хозяйства вместе со своими
родственниками становилось затруднительным, лишая и тех и дру-
гих возможности развития и улучшения хозяйств, мирским приго-
вором сельского общества села Чешмаваруита было решено наде-
лить все новые семьи самостоятельными наделами по 50 десятин.
42


Таким образом, с. Чешмаваруита оставалось в дальнейшем без из-
лишних земель. Об обеспеченности ЗО старых семей и выделивших-
ся из них 30 новых оемей живым и мертвым инвентарем можно су-
дить по данным табл. 6, составленной на основании официальных
данных89.
Приведенный список составлен так, что под нечетными номера-
ми значатся старые семьи, а под следующими за ними четными
помещены новые семьи. О степени обеспеченности всех этих семей
можно судить и по тому, что каждая из них имела уже по одному
жилому дому, а большинство (47 семей) по одному сараю, а ос-
тальные 13 семей — по два сарая. Наибольший интерес представляет
в данном случае обеспеченность населения рабочим скотом. Только
две семьи имели по одной паре волов и по паре лошадей. Подавляю-
щее же число семей имело по четыре, шесть и по восемь волов. Кроме
того, у 27 семей было по паре лошадей, семнадцати — по 3, вось-
ми — по 4, трех — по 5, одной — 5, одной — 6, одной — 9, одной —
10 и у двух семей по 12 лошадей. Не было ни одной семьи без во-
лов и лошадей.
Самими малообеспеченными были семьи Василия Мигова и
Ивана Волкова, которые имели по одной паре лошадей и по паре
волов, но и они могли вести хозяйство на выделенных им наделах,
так как на протяжении ряда лет супрягались со своими односель-
чанами. Такое объединение обеспечивало возможность добиться
полной самостоятельности в ведении хозяйства, так как за два-три
года у нуждавшихся увеличивалось количество волов и лошадей
за счет подраставшего молодняка. Кроме того, к началу 50-х гг.
земли, занятые под пашню, были разработанными и не требовали
применения такого большого количества рабочей силы, как в пер-
вые годы, когда они вспахивались впервые как целинные.
Весьма важно отметить также, что все без исключения 60 семей
имели по одному плуґу и по одной бороне. Хорошей была обеспе-
ченность и телегами: 33 семьи имели по 2 телеги, 25 по 3, а две —
даже по 4 телеги.
Приведенные данные свидетельствуют об обеспеченности всех
жителей с. Чешмаваруита к 1852 г. необходимыми средствами для
земледельческих работ. Они лучше всего говорят о взаимозависи-
мости у задунайских переселенцев хлебопашества и животновод-
ства.
Наконец, следует обратить внимание и на содействие колонист-
ских властей развитию хлебопашества. И. Инзов всемерно побуж-
дал переселенцев развивать эту отрасль сельского хозяйства, зная,
что она и до переселения болгар и гагаузов в Буджак являлась для
них весьма важной. В специальной инструкции, написанной им в
1821 г., в качестве одной из важнейших обязанностей сельских ста-
рост объявлялось содействие развитию прежде всего хлебопашест-
ва, а затем уже скотоводства, садоводства и других отраслей. Один
из разделов инструкции устанавливал порядок разделов земли меж-
ду жителями каждого села и содержал указания о порядке исполь-
43


Т а б л и ца 6
Сведения об обеспеченности живым и мертвым инвентарем жителей
с. Чешмаваруита Измаильского округа в 1852 г.
Имя и фамилия главы семьи
Кол-во душ в
семье
муж.
Количество принадлежавшего им
имущества
Волы
Лошади
Плуги
Боро-
ны
Телеги
Яника Нечев . .
Велико Нечев . .
Георгий Николаев
Руси Николаев
Демян Мариной .
Демир Маринов .
Марин Маринов .
Дмитрий Маринов
Иван Сумунжи .
Белко Кальчев
Иван Юксуз . . .
Кирияк Юксуз .
Димо Недов . . .
Янчо Недов . . . ,
Василий Мигов .
Ради Мигов . . .
Николай Сумунжи
Кальчо Сумунжи
Бойко Янев . . .
Бали Янев ....
Иван Куртов . . .
Николаи Куртов . ,
Злати Недов . . ,
Иван Недов . . . .
Хиню Николаев . ,
Николай Хинев . .
Слава Иванов . . .
Георгий Иванов . .
Кальчо Георгиев
Стоян Георгиев . .
Димо Будур . . .
Данчо Будур . . .
Дочо- Недов . . .
Янчо Недов . . . .
Николай Драгнев .
Желяэко Драгнев .
Илья Куртов . . .
Иван Куртов . . .
Стоян Златов . . .
Костя Златов . . .
Стани Чумак . . .
Неделко" Чумак . .
Марин Плачков . .
Стоян Плачков . .
Велико Топал . . .
Иван Топал . . . .
Стою Жекогло . .
1
4
7
5
3
3
5
3
2
3
3
4
1
1
2
7
5
4
2
3
4
3
3
3
3
3
3
5
3
5
4
4
2
1
3
4
1
4
5
5
4
4
2
4
з
3
1
2
2
3
2
4
3
2
3
3
4
3
4
2
3
4
2
1
! 5
1 2
5
3
3
2
3
1
2
2 1
* 1
3
4
3
3
5
3
1
1
4
1
6
2
3
-
2
4
5
4
5
1 6
! 6
і 6
1 б
і 6
і 6
1 8
і 8
4
І 6
' 6
8
6
4
2
6
4
6
4
6
6
4
6
6
6
6
6
6
6
8
8
8
4
4
6
6
4
4
6
6
6
6
4
8
4
6
4
3
3
2
3
2
2
12
4
2
4
9
5
2
2
2
3
2
4
3
3
2
12
10
3
2
3
5
4
4
2
5
6
2
2
3
3
2
2
2
2
2
2
3
3
3
2
2
44


Продолжение
Имя и фамилия главы семьи
Кол-во душ в
семье
муж.
Количество принадлежавшего им
имущества
Волы
Лошади
Илу.-и
Боро-
ны
Теле-и
Стоян Желязков .
Вылчо Златов . .
Иван Волков . .
Дмитрий Вылков
Михайло Вылков
Иван Нечев . . .
Яника Нечев . .
Георгий Дяков
Дяко Вылчев . .
Велико Русунжик
Тодор Русунжик .
Недю Великое . .
Параскив Беликов
4
2
3
4
5
4
1
2
7
9
3
4
2
3
4
2
2
2
5
2
2
4
3
2
3
2
б
4
2
4
8
4
6
4
б
4
б
4
4
3
2
2
4
4
4
3
2
3
2
3
2
2
2
2
2
2
4
3
2
2
3
2
2
2
3
зования ее под пашню, удобрения и пр. Проявлялась забота и об
обеспечении благоприятных условий сбыта товарного хлеба в близ-
лежащих портах- Рени и Измаила90. Вполне естественно, что заботы
колонистских властей были бы иными, если бы они предпочитали
развитие другой отрасли сельского хозяйства.
Таким образом, наличие большого количества скота следует рас-
сматривать как одно из важнейших условий для занятий хлебопа-
шеством.
Земледельческие работы требовали применения разного рода
сельскохозяйственных орудий. На протяжении изучаемого периода
основным из них являлся плуг. Мы приводили свидетельства об ис-
пользовании тяжелого плуга. Такой плуг видел в 1846 г. Флессиер,
свидетельствовавший, что у болгар и гагаузов находился «во всеоб-
щем употреблении> тяжелый, так называемый «малороссийский»
плуг, требовавший применения большого количества волов91.
Мы полагаем, что Флессиер не отличал тяжелого украинского
плуга от такого же, привезенного переселенцами из Болгарии, хо-
тя и у нас нет оснований отрицать распространения в буджакских
селах и украинского плуга. О широком распространении в буджак-
ских селах последнего, например, в степном Предкавказье, писал
А. В. Фадеев. Он отметил, что для распашки целинных земель «тя-
желый неуклюжий плуг», употреблявшийся земледельцами в сте-
пях южной Украины, тогда был более приспособленным. Русские
крестьяне, поселившиеся в Предкавказье в предреформенный пе-
риод, позаимствовали это несложное орудие у украинских пересе-
ленцев92. Но украинские переселенцы в те времена осели и в Буд-
жаке как среди выходцев из-за Дуная, так и в селах государствен-
ных крестьян, соседствовавших с задунайскими переселенцами. По-
этому правдоподобно допустить заимствование болгарами, гагау-
45


зами и другими задунайскими переселенцами тяжелого украинско-
го плуга, лучше других приспособленного для работы на целин-
ных черноземных почвах Буджака. Весьма вероятно также вынуж-
денное обращение задунайских переселенцев к украинским кова-
лям-кузнецам с заказами металлических деталей для своих плугов
из-за отсутствия достаточного количества своих кузнецов. Кстати,
в украинский плуг, также, как ив балканский, требовалось впря-
гать по 4—5 пар волов93.
Вае более усиливавшееся втягивание населения Буджака в ры-
ночное отношения вызывало необходимость перехода к более усо-
вершенствованным и высокопроизводительным орудиям пахоты.
В 1840 г. в Одессе состоялось конкурсное'состязание 16 новых плу-
IOB. Награду первой степени тогда присудили немцу Конраду Бех-
юльцу. Его усовершенствованный двухколесный плуг с железным
лемехом по простоте конструкции, легкости, чистоте работы и дос-
тупиоій цене был признан лучшим.
Жители Болграда, узнавшие о результатах конкурса в 1841г.,
решили приобрести один плуг для испытания его качеств и прежде
всего производительности в условиях Буджака. В сентябре 1842 г.
в Одессу выехал со специальным поручением богатый житель
с. Болград Панайот Бояджи, который и приобрел плуг системы
Бехгольца за 24 рубля94. К сожалению, дальнейшая судьба таких
плугов остается неизвестной. Во всяком случае, он не вытеснил плу-
гов старого образца, пользование которыми задержалось еще на
многие годы. Это подтверждается, в частности, свидетельствами
1846 г., приведенными выше.
Большое значение в хлебопашестве имели бороны. Их количест-
во возрастало по мере роста посевных площадей. С 20-х гг. XIX в.
в большом ходу были железные бороны. Они представляли собой
деревянную раму с несколькими поперечными деревянными рейка-
ми с прикрепленными к ним железными зубьями, хорошо разрых-
лявшими вспаханные поля95. Широко использовалась еще так назы-
ваемая шлейф-борона, привезенная болгарами и гагаузами из Бол-
гарии. В «сюрьгю» впрягали пару лошадей или волов и волочили
по вспаханному полю, разбивая ею комья земли, выметая сорнйки
и хорошо заделывая в землю высеянное зерно96. Использование
сюрьгю в условиях засушливых буджакских степей имело положи-
тельное значение и для сохранения накопленной в земле влаги. Опи-
сание сюрьгю хорошо дано tB. Мошковым97. Более подробно оно
описано в 1956 г. болгарским ученым В. Мариновым98.
* У гагаузов эта борона известна под названием «сюрьгю». По мнению
Флессиера, она применялась менее «значительными» хозяйствами, под которыми
можно подразумевать крестьян, не имевших средства для покупки бороны
с железными зубьями. Кроме того, сюрьгю могла изготовляться самими
крестьянами. Она представляет собой две толстых жерди, каждая длиной около
двух метров, соединенных в узкую раму. В зазор между жердями настилались
в один ряд метровые ветки колючего терновника, наклоненные концами в одну
сторону и прочно закрепленные между жердями.


Уборка урожая производилась с помощью серпов, кос, деревян-
ных вил и грабель. При этом жатва' с помощью серпов являлась
почти исключительно женским делом, в то время как кошение сос-
тавляло занятие мужчин. Увеличение количества кос наблюдалось
по мере роста посевных площадей, занятых под зерновые культуры,
использовались они и для кошения сена.
Вместе с увеличением массы производимого хлеба все большее
значение приобретала доставка его с полей в крестьянские дворы
или на тока, иногда на расстояние более десяти километров. Этим
объясняется увеличение количества изготовлявшихся, как правило,
местными кузнецами крестьянских возов и арб, что позволяло не
только свозить урожай с полей на тока для обмолота, но и достав-
лять затем излишки хлеба в портовые города юга Бессарабии. Не-
обходимость дальних перевозок товарных излишков также объясня-
ет потребность в содержании большого количества лошадей и
волов.
Таблица 7
Обеспеченность переселенцев сельскохозяйственными орудиями
Сельскохозяйственные орудия труда
Годы
1833
Плуги
Бороны
Телег» (нозы или арбы)
2651
1Ь01
9550
1840
5170
3636
13268
1843
1851
1852
5377
43f3
13545
7843
Є388
І20554
8247
6743
21104
Табл. 7, составленная нами в основном по архивным данным,
дает общее представление об увеличении количества орудий сель-
ского хозяйства и транспорта во всех селах болгар и гагаузов за
20-летие с 1833 по 1852 гг.".
Приведенные данные — свидетельство неуклонного развития
земледелия. Они дают полное основание утверждать, что рост по-
севных площадей находился в прямой зависимости от роста коли-
чества земледельческих орудий. Так, количество плугов за 20 лет
увеличилось более чем в 2,2 раза. Резко выросло и количество бо-
рон. Только за 12 лет (с 1840 по 1852 гг.) оно почти удвоилось.
Вместе с возрастанием массы продуктов земледелия стало больше
и транспортных средств для их перевозки с полей на крестьянские
усадьбы и на рынок. С 1840 по 1852 гг. количество возов или арб
увеличилось почти в 1,6 раза.
Обмолот сжатого урожая зерновых производился на гарманах,
представлявших собой большие круглые площадки, хорошо расчи-
щенные и утрамбованные. На гарманы настилались с помощью волов
или лошадей, впряженных в специальные граненные каменные кат-
ки, а затем в особые молотильные доски, подбитые с нижней сторо-
47


ны множеством мелких и острых кремневых пластинок. (У болгар
эти доски известны под названием «дикан», а у гагаузов — «дю-
вень»).
Вот как описан процесс гармановки П. Задерацким, наблюдав-
шим его в сороковых годах прошлого столетия: «В рабочее время
все, без различия пола от ребенка и до старика, не сидят даром, а
трудятся для общей пользы. В летние месяцы каждая колония
оживлена постоянным движением. От зари до зари по дорогам в
колонии и по улицам движутся ряды повозок с золотоколосными
снопами. На гарманах, которые у болгар расположены большей
частью за колониями, там складывают одонью, здесь раскидывают
снопы по гумну. Мальчики и девочки гармануют лошадьми. Любо
посмотреть как малютки, иной лет десяти и менее, стоят и сидят на
досках..., кружат себе весь день по гумну и, будто играючи, делают
дело»100.
Этот способ обмолота тогда широко использовался. Из мате-
риалов Управления задунайскими поселениями за 1840 г. известно,
что все гагаузы и болгары Буджака «... молотильных машин вовсе
не употребляют, а обмолачивают свой хлеб табунами лошадей и
рогатым скотом с употреблением досок, набитых кремнями»101.
В 1843 г. управляющий задунайскими поселениями М. Бутков
подтвердил сказанное, подчеркнув, что опекаемое им население не
употребляет сеяльных и молотильных машин102. В 1846 г. Флессиер
также дал описание обмолота хлебов на гарманах с применением
«дювеня», в который впрягали от двух до четырех лошадей. Он же
отметил и такую выгодную сторону подобного обмолота, как полу-
чение «сечки», используемой на корм скоту103*.
Обмолот хлеба у болгар и гагаузов, хотя и требовал напряже-
ния физических сил всех работоспособных членов семьи, иногда
даже и применения труда временных наемных рабочих, обеспечи-
вал высокую по тем временам производительность труда. Это дос-
тигалось благодаря использованию силы лошадей и рогатого скота,
что исключается при работе цепом. С помощью молотильных кат-
ков и досок каждая семья успевала до 15 сентября обмолотить мас-
су хлеба, собранного с 6—10 десятин104, которая была в те времена
редким явлением в большинстве крестьянских хозяйств России.
При наличии большого количества рабочего скота и лошадей
крестьянам не было расчета приобретать машины для обмолота
хлеба по ряду причин. Во-первых, оставался бы неиспользованным
рабочий скот и лошади, содержание и уход за которыми требовали
известных затрат труда и стредств. Отказ же от содержания
* Нужно сказать, что живучесть описанного способа объясняется его от-
носительно высокой производительностью в сравнении с молотьбой цепами, при-
менявшимися в тс времена в соседней Украине и центральных губерниях
России. Этот способ менее производителен, требовал затраты больших сил и
времени. Кроме того, при молотьбе цепами невозможно добиться получения
такого запаса грубых кормов, как при гармановке, обмолотить большую массу
собранного урожая до зимы и даже до весны следующего года.
48


большого количества скота и лошадей крестьяне не могли
считать для себя выгодным, так как они были нужны для ос-
тальных земледельческих работ, а кроме того оставались бы в та-
ком случае неиспользованными обширные луга и пастбища, за ко-
торые, как за часть надела, каждая крестьянская семья была обя-
зана уплачивать подати казне. Во-вторых, приобретение машин
требовало значительных дополнительных денежных затрат, кото-
рые не могли быть оправданы при работе в индивидуальных кресть-
янских хозяйствах, снимавших урожай с площади, обычно не пре-
вышавшей 8—10 десятин земли. Наконец, в-третьих, применение
молотильных машин требовало расходов на содержание квалифи-
цированного специалиста (механика), оплата которого также была
непосильной не только для рядового, но и для зажиточного кресть-
янина. Только в пятидесятых годах прошлого столетия такими ма-
шинами начала обзаводиться аграрная буржуазия. Она расширяла
производство товарной массы зерна и в силу этого была заинтере-
сована не только в привлечении все большего количества наемных
работников, но и в повышении производительности их труда путем
внедрения передовой для своего времени сельскохозяйственной тех-
ники.
Нельзя не обратить внимание и на то, что при гарманном спосо-
бе обмолота трудились все трудоспособные, не исключая и мало-
летних детей, привлекавшихся к труду с самого раннего возраста.
Такой способ молотьбы обеспечивал более высокий уровень произ-
водительности труда по сравнению с молотьбой при помощи цепов.
Значительный уровень развития хлебопашества у задунайских
переселенцев виден и из наличия большого количества мельниц «об
одном и двух поставах», имевшихся в каждом селе для помола зер-
на на муку и крупу. Вот некоторые данные, относящиеся к раннему
периоду существования болгарских и гагаузских сел в Буджаке. По
состоянию на 1820 г. в 48 селах насчитывалось105 232 ветряных
мельницы, 21 водяных, 41 земляных. Из этого числа 22 села имели
от 1 до 5 мельниц; 14 от 6 до 10, 7 — от 11 до 15; 1 — 16 мелышц.
К 1829 г., когда в четырех округах Буджака насчитывалось уже
58 сел, количество мельниц увеличилось до 591 и на них перераба-
тывалось 154 800 четвертей или около 1500000 пудов зерна106. В
этом случае в каждом селе находилось в среднем более 10 мель-
ниц, одна мельница приходилась в среднем на 52 жителя.
Приведенные данные убедительно свидетельствуют о том, что
задунайские переселенцы с первых лет пребывания в Буджаке за-
нимались не только животноводством, но и хлебопашеством. Это
позволяет пересмотреть существовавшее до недавнего времени
представление о характере хозяйственной жизни этого населения в
Буджаке на протяжении всего изучаемого периода.
В некоторых трудах, посвященных буджакским болгарам и га-
гаузам, можно найти утверждение о том, что это население было по
преимуществу скотоводческим. Авторы обращали внимание на за-
4 И. И. Мсщёрюк
49


метную его обеспеченность скотом с первых лет пребывания в Буд-
жаке.
А. Клаус ошибочно считал, что задунайские переселенцы пред-
ставляли собой «сброд» бездомных и нищих, «неблагонадежный
материал» для успешного заселения Буджака. Они, по его мнению,
представлены людьми, которые ко времени поселения в нем почти
совершенно покинули «прежний навык к бродячей жизни», после
чего с полным рвением предались земледелию в связи со скотовод-
ством и виноделием, как главными отраслями их хозяйства107. Этот
взгляд полон противоречий. Невозможно представить, что населе-
ние, привыкшее к бродячему образу жизни, могло сразу развивать
указанные отрасли сельского хозяйства. В другом месте своего тру-
да А. Клаус, как бы забыв о сказанном, сам свидетельствовал, что
болгары были склонны преимущественно к занятиям хлебопашест-
вом, скотоводством и садоводством108.
Пренебрегая данными архивных фондов, Н. С. Державин считал
задунайских переселенцев в начале XIX в. скотоводами, «... склон-
ными к бродяжничеству, кочевому образу жизни», и которые якобы
в дальнейшем «... из овцеводов, по преимуществу, становились хле-
бопашцами»109. В действительности же, хотя переселенцы и обла-
дали значительным количеством скота, они никак не могут быть
причисленными к собственно скотоводческому и тем более к бро-
дячему или кочевому населению. Такое утверждение находится в
полном противоречии с фактами.
Эта неверная точка зрения подверглась критическому пересмо-
тру в советской исторической литературе. Используя новые дан-
ные, Я. С Гросул обоснованно отметил в своих работах в 1951 г.
прогрессивное значение вхождения Бессарабии в состав России,
выразившееся, в частности, в быстром распространении хлебопа-
шества с севера на юг. В Буджаке оно также с каждым годом
приобретало все большее значение ведущей отрасли хозяйства100.
Это положение правильно и подтверждается фактами, относящи-
мися к данному периоду. Исходя из них мы получаем основание
показать в настоящей работе, что наряду с животноводством, яв-
лявшимся ведущей отраслью хозяйства переселенцев, они уделяли
большое внимание и хлебопашеству. Каждая семья возделывала
значительно большие площади под посевы, нежели каждая семья
всех других категорий крестьян в Бессарабской области.
Подводя краткие итоги сказанному, мы имеем полное основание
рассматривать основную массу задунайских переселенцев в Буд-
жаке как крестьян, в хозяйстве которых хлебопашество и живот-
новодство являлись ведущими отраслями. Степень развития хлебо-
пашества находилась в прямой зависимости от степени развития
животноводства, обеспечивавшего первое необходимым количест-
вом рабочего скота. Располагая им в значительном количестве и
сельскохозяйственными орудиями труда, как своей собственностью,
и получив в пользование значительные земельные наделы от рус-
ской казны, а также во многих случаях сверхнадельную землю, на
50


территории которой не было помещиков и крепостнических отноше-
ний, они довольно скоро стали на путь развития не только торго-
вого животноводства, но и хлебопашества.
При этом под пашню каждая крестьяїнская семья в Болгарском
водворении использовала максимум земли, которую можно было
обрабатывать при наличном количестве работоспособных в каждой
семье, наличии рабочего скота и сельскохозяйственной техники.
Применение наемной рабочей силы в тогдашних условиях было
весьма ограничемным. Тем не менее, как показали приведенные фак-
ты, размеры участков обрабатываемой земли здесь были выше, не-
жели у крестьянских семей основной территории Бессарабской об-
ласти. Представление о том, что на юге Бессарабии земледелие бы-
ло развито слабее, нежели на севере и центре области, проистекало
из-за недооценки степени ее заселенности. Более того, задунайские
переселенцы производили продукты сельского хозяйства не только
для собственного потребления и для уплаты податей казне, но и
для сбыта на рынке. Высокая обеспеченность землей при наличии
других благоприятных условий, позволила им развивать и животно-
водство в таких размерах, что они поставляли не только рабочий
скот, необходимый для ведения земледельческих работ и не только
для продовольственных нужд непосредственных производителей,
но и для сбыта на рынок.
В пределах* Болгарского водворения были условия, обеспе-
чивавшие некоторые возможности для зарождения и развития ка-
питалистического способа производства в животноводстве и хлебо-
пашестве.
Более высокий уровень хлебопашества и животноводства заду-
найских переселенцев оказал положительное влияние и на осталь-
ную часть Бессарабской области.
Нам предстоит рассмотреть развитие животноводства, хлебопа-
шества и других отраслей сельского хозяйства в Болгарском вод-
ворении в Буджаке в период, начиная с 1808 г., когда началось мас-
совое переселение из-за Дуная в ходе русско-турецкой войны 1806—
1812 гг. и до 1856 гг., когда по условиям Парижского мирного догово-
ра южная половина сел задунайских переселенцев была отторгнута
от России и передана Молдавскому княжеству.
4*


Глава II
РАЗВИТИЕ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
§ 1. Животноводство
Животноводство было важнейшей отраслью хозяйства задунай-
ских переселенцев со времени поселения их в Буджаке до конца
изучаемого периода. Для этого имелись достаточные условия и
предпосылки. Прежде всего следует иметь в виду то весьма важное
обстоятельство, что сами переселенцы до прибытия на поселение
были хорошо знакомы с животноводством. Основная их масса при-
вела с собой в Буджак такое количество скота, которое обеспечи-
вало возможность развития здесь животноводства. Правящие кру-
ги России, заинтересованные в развитии животноводства на пусто-
вавшей территории Буджака, высказывались за необходимость от-
дать предпочтение при заселении юга России выходцам из Болга-
рии, а не из Германии. Такое предпочтение обосновывалось тем,
что выходцы из Болгарии могли прийти в Бессарабию со своим ско-
том и сбруей, «на приобретение которых не потребовалось бы выда-
вать ссуды, как это предусматривалось при поселении немецких
колонистов1.
Кроме того, для успешного ведения войн за Дунаем Россия дол-
жна была иметь достаточную фуражную базу, большое количество
скота, необходимое для транспортировки военных грузов, больных
и раненых солдат, а также для обеспечения действующих частей
армии мясом, жирами и пр. в непосредственной близости к театру
военных действий. В этом отношении Бессарабия представляла
весьма выгодно расположенную область.
Целесообразно было развивать животноводство в Буджаке еще
и потому, что в случае отступления русских войск во время войны
скот без особого труда мог быть перегнан отсюда во внутренние гу-
бернии России и не достался бы противнику.
Поэтому царское правительство и правительство местное, соз-
данное в Бессарабии сразу же после включения ее в состав Рос-
сийского государства, придавали большое значение развитию здесь
животноводства.
В мае 1816 г. при назначении Бахметева на пост полномочного
наместника Бессарабской области правительство рекомендовало
ему в первую очередь уделять внимание животноводству, а затем
хлебопашеству2 и отводить для этого переселенцам большие наде-
лы земли близ рек, озер и других естественных водоемов, учитывая
52


«систему сельской экономии, которая, имея главным основанием
скотоводство, требует большего пространства земли, нежели там,
где хлебопашество есть господствующий промысел»3.
Правительство учитывало не только благоприятные условия для
ведения сельского хозяйства в Буджаке, но и свои соображения,
связанные с частыми войнами на Балканах, а также возможности
сбыта сельскохозяйственных продуктов на внешнем и внутреннем
рынках.
Пришлое население получило большую территорию казенной
земли, каждой семье были предоставлены крупные наделы (в
1819 г. — 60, а с 1832 г. — 50 десятин удобной земли) и право поль-
зования сверхнадельной землей на выгодных условиях.
Таким образом, переселенцы располагали важным условием
для развития животноводства — обширными и тучными пастбища-
ми и сенокосами в Буджакской степи. Хлебопашеству они отводи-
ли лишь небольшую часть всей удобной земли. Даже в 40 и 50-е
годы пашня составляла менее одной ее трети. Кроме того, как за-
метил в 1846 г. Флессиер, соотношение долей пахотной, сенокосной
и выгонной земель в каждом селе было разным. В среднем в Из-
маильском и Нижне-Буджакском округах сенокосные и выгонные
земли составляли две трети, а в Кагуло-Прутском и Верхне-Буджак-
ском — более двух третей всей удобной земли4. По его же данным,
во всем Болгарском водворении тогда находилось под сенокосами
162978 десятин и под выгонами 187652 десятин5. Примерно столь-
ко же выгонных и сенокосных земель, по данным Арандаренко, бы-
ло и в 1852 г.6.
Следует отметить еще и то обстоятельство, что переселенцы мо-
гли на выгодных условиях пользоваться землями помещиков, име-
ния которых находились по соседству с Болгарским водворением.
На многих примерах пользования такими землями, взятыми в по-
сесию преимущественнее богатыми переселенцами, мы специально
остановимся в данной работе. Пока ограничимся констатацией того
факта, что переселенцы имели возможность пользоваться обшир-
ными землями для развития животноводства. Но этого еще недос-
таточно для объяснения, почему оно получило у них большое раз-
витие. Самое главное, пожалуй, заключалось в том, что сама мест-
ность располагала к этому.
По свидетельству И. П. Липранди, жители этого края свои ста-
да оставляли круглый год в степях, «отнюдь не заботясь о приготов-
лении корма на зиму и об устроении загонов»7. Я. Сабуров, хоро-
шо знавший Бессарабию, писал в 1826 г. о широком распростране-
нии в ней скотоводства потому, что там «степи пространные, воды
и лесов много, пастбища хорошие»8. По его мнению разведением
скота в Бессарабии занимались все без исключения и особенно в
Бендерском, Аккерманском и Измаильском цынутах. «Сии три цы-
нута, — продолжал он, — не столь населены, как северные, от за-
сух и солончаков менее удобны для хлебопашества, а потому жи-
тели занимаются по преимуществу скотоводством и садоводст-
53


вом»9. Отмечая эти благоприятные условия для животноводства,
Сабуров обращал внимание и на перспективы дальнейшего его раз-
вития. «Скотоводство, — говорил он, — еще не потребляет всей
травы и сена необозримых степей и лугов Бессарабии. И потому есть
надежда, что оно значительно прибавится, когда откроются запрет-
ные источники земледельческой промышленности и с образованием
распространится трудолюбие и искусство»10. Возможность торгов-
ли скотом и продукцией животноводства на внутреннем и загра-
ничных рынках также являлась важным стимулом для его разви-
тия. Поэтому разведение скота у переселенцев не утратило своего
значения до конца изучаемого периода. Разбедение лошадей и
крупного рогатого скота было необходимо для хлебопашества осо-
бенно в первое время, когда поднятие целины требовало применения
значительного количества тягловой силы. В 1850 г. А. Скальков-
ский отметил значение крупного и мелкого рогатого скота в хозяй-
стве переселенцев: — «он здесь необходим и как рабочая сила для
хлебопашества и перевозки тяжестей и как предмет торговли: боль-
шой — посредством продажи гуртов, сала и кож, а мелкий — мя-
сом, молоком, рогами и костями. Даже помет этого скота представ-
ляет здесь важный материал для топлива, известного под названием
«кирпича» или «кизяка»11.
Таковы условия, объясняющие, почему животноводство полу-
чило значительное развитие в пределах Болгарского водворения в
первой половине XIX в.
Нам представляется удобным прежде всего остановиться на сос-
тоянии коневодства и крупного рогатого скота, а затем на развитии
овцеводства в поселениях болгар и гагаузов.
Сведения об обеспеченности поселенцев лошадьми и крупным
рогатым скотом в период с 1808 по 1818 гг. отсутствуют. Сбором их
до издания декабрьского указа 1819 г. об устройстве задунайских пе-
реселенцев в Буджаке правительство России не было заинтересова-
но. Данные официальной статистики, начиная с 1819 г., сведенные
нами в табл. 1, отображают относительно верную картину состоя-
ния этой отрасли хозяйства12.
Из данных табл. 1 видно, что до 1840 г. поголовье крупного ро-
гатого скота увеличивалось, а затем оно все более сокращалось. К
1849 г. численность крупного рогатого скота уменьшилась почти на
20% по сравнению с 1840 г.
Лучше обстояло дело с разведением лошадей. Их количество не-
изменно увеличивалось с 1820 по 1840 гг. Незначительно сокра-
щалось поголовье лошадей после 1840 г., а с 1849 г. наблюдался
его новый подъем.
Одна из главных причин, задержавших рост поголовья крупного
рогатого скота и лошадей — их падеж, который был вызван бес-
кормицей и частыми эпизоотиями. Так, в 1828 г. во всех селах Бол-
гарского водворения пало 1747 лошадей и 10047 голов крупного
рогатого скота13. По другим данным, в этом году пало 2002 лоша-
ди и 17920 голов крупного рогатого скота14. Сами переселенцы жа-
54


ловались на потерю «почти трех четвертей» своего рабочего рога-
того скота и лошадей15. В неурожайные 1832—1835 гг. пострадало
не только население, но и скот16. Бедствие, причиненное падежом
скота и неурожаями, было столь очевидным по своим результа-
4
Таблица 1
Количество лошадей и крупного рогатого скота
в Болгарском водворении в 1819—1856 гг.
Годы
1819
1820
1826
1829
1830
1831
1832
1833
1834
4840
1843
1846
1849
1851
1856
Количество
семей
4617
4676
—
5430
9451
6084
12384
9606
9506
—
10596
13263
10203
—
10404
На них приходится (голов)
лошадей
15817
12787
14625
, 15716
15617
18376
21259
2С027
20946
31695
27083
29007
33776
2Р378
38920
крупно о ро-
гатого скота
54309
45163
49221
31023
34574
37789
64439*
56678
56769
92683
91814
1 81993
74606
100124
81979
* Резкое увеличение количества населения и имевшегося
у него скота в 1832 г., объясняется приходом новой массы пере-
селенцев из-за Дуная. Это наглядно видно из табл. 2, в первой
строке которой приведен численный состав старого населения н
принадлежавшего ему скота, а во второй—соответствующие дан-
ные по новоприбывшему населению.17
Табл.ица 2
Обеспеченность переселенцев лошадьми и
крупным рогатым скотом в 1832 г-
Годы
1832
Всего
Коли-
чество
семей
5Є03
6781
12381
На них приходится (гол.)
лошадей
179Р6
3263
21259
крупного
рогатого
скота с
телятами
44400
2С039
64439
в среднем на семью
лошадей
3,2
0.4S
—
крупного
рогатого
скота
8
2,9
—
55


там, что на него обратил внимание министр внутренних дел. В сво-
ем отчете за 1834 г. он писал, что «скотские падежи в 1833 г. свиреп-
ствовали» на юге России, в том числе и в Бессарабской области,
из-за неурожая и весьма жесткой зимы18. О неблагоприятных усло-
виях, вызванных неурожаями 1832—1835 гг., писал в 1848 г.
А. Скальковский, отметивший оскудение задунайских переселенцев
и возвращение по этой причине до 3 тысяч семей в Болгарию19.
Бедствия, вызванные падежом скота, повторялись и в последу-
ющие годы как у переселенцев, так и у других категорий крестьян
и у крупных землевладельцев, занимавшихся в Буджаке скотовод-
ством. В ноябре 1840 г. после проливных дождей и последовавшего
за ними мороза и снега трава покрылась слоем льда и снега. Скот
остался без подножного корма до марта-апреля 1841 г. В резуль-
тате этого погибли тысячи лошадей и другого скота. Даже бога-
тые скотовладельцы разорились до такой степени, что многие из
них не отважились восстанавливать утраченные табуны и стада
крупного рогатого скота, решив отдать предпочтение развитию ов-
цеводства, как более прибыльной статье дохода20. Касаясь причины
массового падежа крупного рогатого скота, особенно лошадей, ме-
стные власти отмечали, что владельцы табунов мало заботились о
создании запасов кормов для них. Лошадей пасли летом и зимой
на подножном корме. Во время бурь и метелей их загоняли в ка-
мышевые загороди. Все издержки по содержанию табунов ограни-
чивались оплатой труда одного табунщика, который мог выпасать
от 100 до 400 лошадей, да небольшим запасом сена. И только бед-
ствие заставило хозяев в дальнейшем создавать большие, чем преж-
де, запасы сена и тем избавиться от больших потерь в табунах21.
Немаловажной причиной, задерживавшей развитие животновод-
ства с 1840 г., следует считать сокращение вывоза скота за границу.
А. Скальковский объяснял это явление тем, что Молдавия и Вала-
хия в связи с развитием в них скотоводства сами начали вести тор-
говлю скотом. Вывоз живого скота из Буджака и Новороссии, по
мнению Скальковского, сократился также ввиду увеличения вывоза
животных жиров, что признавалось более выгодным22. Однако это
соображение вызывает сомнение. В другом сочинении А. Скальков-
ского сказано, что задунайские переселенцы в 1846 г. вывезли за
границу 649 пудов говяжьего сала, 4957 голов крупного рогатого
скота и 7050 воловьих и коровьих шкур23. Отсюда видно, что живот-
ного жира вывозилось значительно меньше, чем самого скота.
Очевидно, одной из причин уменьшения количества крупного ро-
гатого скота было то, что потребность в применении волов в качест-
ве основной рабочей силы в земледелии падала по мере увеличения
распаханной целины. Если прежде распашка целинной земли тре-
бовала упряжки в один старинный тяжелый плуг по несколько пар во-
лов, то позже, с 40-х годов можно было использовать в качестве
тягла и лошадей. В 1851 г. А. Скальковский писал, что исполь-
зование лошадей для пахоты и молотьбы хлеба было одной из
особенностей хозяйства задунайских переселенцев24. Этим, в част-
56


ностн, объясняется рост поголовья лошадей с 20027 в 1833 г. до
33776 в 1849 г. Характерно при этом, что вывоз лошадей за гра-
ницу не играл сколько-нибудь заметной роли.
Рост посевных площадей с 1833 по 1849 г. также может быть по-
ставлен в связь с более широким использованием лошадей в хозяй-
стве. Их применение становилось тем более необходимым, что к се-
редине XIX в. уборка и обмолот значительных масс хлеба произво-
дились преимущественно лошадьми. Известно, что до недавнего
времени часто обмолот зерновых производился на гарманах с по-
мощью каменных катков и диканов. И в те и в другие впрягались
лошади.
Сказанное не означает полной замены волов лошадьми. Круп-
ный рогатый скот продолжал использоваться на пахоте, вывозке
урожая и на иных работах. Обеспеченность крестьян скотом была
высокой и в 1849 г. В среднем на одно хозяйство тогда приходилось:
около 4 лошадей, более 7 голов крупного рогатого скота. Эти дан-
ные были так необычны для тогдашней России, что современник,
не разглядевший за ними сельской буржуазии и сельской бедиоты,
пришел к следующему выводу об обеспеченности скотом всех заду-
найских переселенцев: «Пропорция такова, что, мы думаем, и в Ан-
глии отыскать трудно»25.
Тем не менее, как уже отмечалось, после 1840 г. количество
крупного рогатого скота не только не увеличилось, но даже не-
сколько уменьшилось. При обстоятельствах, обусловивших умень-
шение поголовья крупного рогатого скота, переселенцы не уделяли
внимания улучшению его качества. Они почти не занимались воп-
росами улучшения и пород лошадей.
В 1846 г. Флессиер писал, что скот у пришлого населения «низ-
кой породы»26. Это было характерно для скотоводства всей Бесса-
рабии в середине XIX в. В статистических материалах Канцелярии
губернатора Бессарабиикза 1837 г. отмечалось, что поголовье круп-
ного рогатого скота состояло преимущественно из местной бесса-
рабской породы и лишь небольшая часть его — венгерской по-
роды27.
Торговые связи с Россией и внешним рынком вызвали у неко-
торых предпринимателей из числа переселенцев, обладавших зна-
чительными стадами, интерес к улучшению пород разводимого ими
скота. Они стали приобретать скот улучшенной породы. Так, Дмит-
трий Каназирский в 1837 г. выписал из Буковины четырех венгер-
ских приплодных быков и четырех коров, за которые уплатил боль-
шие по тому времени деньги (2 тыс. руб.)28. Именно к этому пери-
оду (1838—1841 гг.) А. Скальковский и относил начало улучшения
породности скота и коней в Буджаке29, которое ставил в связь с
приобретением в эти годы венгерских быков и дорогих кровных же-
ребцов30.
Процесс улучшения породности лошадей и крупного рогатого
скота проходил довольно медленно, о чем свидетельствуют данные,
полученные из двух источников. Сообщая о приобретении 5 племен-
57


ных жеребцов и 19 быков, Флессиер писал в 1846 г., что в резуль-
тате их появления в Болгарском водворении улучшился приплод
крупного рогатого скота. Племенных жеребцов, из которых двое к
тому ж оказались непригодными для улучшения табунов, использо-
вали неудачно31.
По отчету М. Буткова, в 1843 г. количество венгерских при-
плодных быков и коров увеличилось до 64 голов, из которых 45 при-
надлежали Д. Каназирскому и лишь 19 — разным сельским об-
ществам32. В дальнейшем прирост улучшенного стада крупного ро-
гатого скота не наблюдался. Как сообщал А. Скальковский, в
1846 г. в составе крупного рогатого скота у переселенцев находи-
лось всего 62 быка венгерской породы, из них Каназирскому при-
надлежало 45. Тогда же у переселенцев числилось всего 8 племен-
ных жеребцов33. Таким образом, с 1843 по 1846 гг. численность пле-
менного рогатого скота уменьшилась, а количество племенных же-
ребцов увеличилось с 5 до 8 голов. В разведении скота лучших по-
род главную роль играл крупный болгарский скотопромышленник
Д. Каназирский, который за это и другие нововведения еще в 1841 г.
был награжден серебряной медалью на Владимирской ленте для
ношения на шее34.
Несмотря на поддержку со стороны колонистских властей, улуч-
шения породности крупного рогатого скота и лошадей не наблюда-
лось до конца изучаемого периода. Широкие массы переселенцев не
имели для этого стимула. М. Бутков считал, что пришлое население
было убеждено в превосходстве своих пород скота, поэтому не за-
ботилось об его улучшении и осуждало колонистские власти за при-
обретение приплодных быков и жеребцов35. В действительности та-
кое отношение к улучшению пород крупного рогатого скота и лоша-
дей можно объяснить изложенной выше причиной — падежом их,
необеспеченностью кормами в неурожайные годы, отсутствием вете-
ринарной помощи и др.
Однако несмотря на эти неблагоприятные условия, болгары, га-
гаузы, молдаване и другие задунайские переселенцы в развитии
животноводства добились значительных успехов. В целом с 1820
по 1856 гг. количество крупного рогатого скота у них увеличилось
в 1,8 раза, а лошадей более чем в 2,6 раза.
Об успехах и неудачах в развитии животноводства свидетельст-
вуют не только данные табл. 1, но и степень обеспеченности каж-
дого переселенческого хозяйства лошадьми и крупным рогатым
скотом.
В 1820 г. на каждое из 4676 хозяйств в среднем приходилось по
2.7 лошади и 9,65 голов крупного рогатого скота36. В 1824 г. у 70
переселенческих семей, нашедших временное пристанище в И по-
мещичьих селах Бессарабии и стремившихся переселиться на ка-
зенные земли, отведенные для всех выходцев из-за Дуная, было
409 лошадей и 987 гол. крупного рогатого скота37. Таким образом,
на каждую семью в этой группе приходилось тогда в среднем по
5.8 лошади и 14,1 гол. крупного рогатого скота. В 1827 г., по дан-
58


ным статистического описания 1822—1828 гг., во всех 6042 пересе-
ленческих семьях их насчитывалось 16443 лошади и 54285 голов
крупного рогатого скота или по 2,72 лошади и 8,94 головы крупно-
го рогатого скота в среднем в каждой семье. По данным М. Бутко-
ва, в 1836 г. на 25 семей, переселившихся из Казаяклии и Кубея
в с. Бабель, приходилось 57 лошадей и 162 головы крупного рога-
того скота39 или в среднем на каждую семью по 2,28 лошадей и
6,48 голов крупного рогатого скота. Уменьшение поголовья лоша-
дей и крупного рогатого скота в 1827 и 1836 гг. сравнительно с
1820 г. объясняется неурожаями хлебов и трав в 20-х и 1832—
1835 гг.
Большой интерес представляют официальные данные о состоя-
нии животноводства в более поздние годы. В 1846 г., по данным
Флессиера, во всем Болгарском водворении насчитывалось 13263
переселенческих хозяйства. Им принадлежало 29007 лошадей, 42258
волов, 39735 коров, или всего 81993 головы крупного рогатого ско-
та. Сведения о молодняке у Флессиера не приведены. Таким об-
разом, в 1846 г. на каждое хозяйство приходилось по 2,2 лошади и
по 6,2 головы крупного рогатого скота. Представляет интерес рас-
пределение рабочего скота между этими хозяйствами, постав-
ленное в связь с наличием плугов. Так:
на каждое цз 5975 хозяйств, имевших по полуплугу, приходи-
лось 1—2 вола; на 3136, имевших по 1 плугу — от 2 до 4 и бо-
лее волов; на 1365, имевших по 2 плуга и более 4 волов; на 903,
имевших по 3 плуга и более 4 волов; 1358 не имели скота.
Таким образом, во всем Болгарском водворении по Флессиеру
было всего 11379 хозяйств, обеспеченных волами, и 1358 хозяйств,
не имевших рабочего скота. Следовательно, общее количество всех
хозяйств, судя по данным Флессиера, было 1273740. Между тем у
того же Флессиера в том же документе значится 13263 хозяйства на-
деленных землей, т. е. нэ 526 хозяйств меньше приведенного коли-
чества. При этом все 526 хозяйств числились по Нижне-Буджакско-
му округу. Несомненно, что при составлении ведомости допущен
просчет. Тем более, что в другом месте в своих материалах Флес-
сиер прямо отмечал, что среди переселенцев не было безземель-
ных41. Еще одним недостатком, допущенным при составлении ведо-
мости Флессиера, следует считать отсутствие графы о распределе-
нии лошадей между наличными хозяйствами.
Данные, используемые нами, говорят также о значительном иму-
щественном неравенстве в переселенческой среде к 1846 г. Так, 903
хозяйства, имевшие по 3 плуга, и 1365 хозяйств, имевших по два плу-
га, располагали не только наибольшим количеством крупного ра-
бочего скота, но и лошадьми (основной тягловой силой), без кото-
рых было невозможно пользоваться плугами. Естественно, что этим
двум группам принадлежало и наибольшее количество коров, да-
вавших не только молоко, но и обеспечивавших воспроизводство
рабочего и молочного скота. К ним примыкала и часть хозяйств,
имевших по одному плугу. Основание для этого находим в том же
39


источнике, где сказано, что 3593 хозяйства имели по 50 и более
голов скота42, хозяйства которые по количеству принадлежавшего
им с;кота являлись зажиточными и составляли 27% всех хозяйств
водворения. Наряду с ними 1358 хозяйств (10,2% всех хозяйств)
не имели скота. Близкими к этой группе были 5975 хозяйств, каж-
дое из которых располагало по полуплугу и 1—2 головы рабочего
скота. Последние две группы нуждались в обязательной поддерж-
ке со стороны для ведения своего хозяйства. Они должны были
либо сопрягаться с другими хозяйствами, также располагавшими
недостаточным живым и мертвым инвентарем, либо искать «помо-
щи» у более состоятельных хозяев и, конечно, не безвозмездно. Эта
категория семей, составлявшая свыше 45% общего их количества,
представляется бедной. Приблизительно .18% хозяйств от общего
количества всех занимали среднее положение между зажиточной и
бедной частью переселенцев. В 1846 г., как видно из анализа дан-
ных, имущественная дифференциация предстает весьма ярко: зна-
чительному количеству зажиточных переселенцев противостоит
гораздо большее число бедных и беднейших.
Следует отметить, что такое явление претерпевало значительные
изменения даже в короткие периоды. В этом отношении большой
интерес представляют данные официальной статистики за 1851 г.
Они позволяют судить об обеспеченности переселенцев крупным ро-
гатым скотом и лошадьми в Верхне-Буджакском, Измаильском и
Кагульско-Прутском округах. К сожалению, подробных сведений
по Нижне-Буджакскому округу нет. По трем названным округам в
1851 г. числилось всего 8799 семей, занимавшихся хлебопашеством.
Каждая из 4181 семьи располагала четырьмя и более головами
рогатого скота, а каждая из следующих 4398 — несколько мень-
шим их количеством. 120 семей, судя по используемому источни-
ку, не имели рабочего скота43*. Эти данные позволяют разделить
всех переселенцев по их имущественному состоянию на три основ-
ные группы: 1 — в которой каждая семья имела более 4 голов ро-
гатого скота; 2 — в которой каждой семье принадлежало менее 4
голов; 3 — в которой все семьи не имели рогатого скота. Первая
из этих групп по своему удельному весу составляла 47,53% всего
населения трех округов, вторая — 49,97 и третья — 2,5% Об
общей обеспеченности населения трех округов лошадьми и скотом
в 1851 г. можно судить по таким данным: лошадей было 20789, во-
лов — 33518, коров — 17834, молодняка — 17283 головы. Всего
крупного рогатого скота тогда было 68635 голов. Следовательно, на
каждую семью в среднем приходилось по 2,37 лошади и по 7,8 го-
ловы крупного рогатого скота. Интересно отметить, что на долю
рабочего скота в общей массе крупного рогатого скота приходилось
49%, на молодняк — около 25 и 26% составляли коровы, использу-
* Нам удалось установить, что вес эти 120 семей числились по Болграду
Измаильского округа. Во всех остальных 82 селах Болгарского водворения
в 1851 г. бесскотных хозяйств не обнаружено.
60


емые как для получения молока, так и для воспроизводства рабоче-
го и молочного скота.
Пользуясь данными того же источника, можно составить кон-
кретное представление об имущественной дифференциации пересе-
ленцев в отдельных селах трех округов (табл. 3)*.
Таблица 3
Обеспеченность переселенческих хозяйств
рогатым скотом
Незнания округой и сел
Количество семей, имевших
рогатый скот, Н
более 4 голов
на хозяйство
менее 4 голой
на хозяїсіво
Верхне-Буджакский
Бешгиоз .
Баурчи .
Томай
Бешалма
Авдарма
Комрат .
Измаильский
Кубей. . .
Болград
Тараклия
Татаркопчак
Кагуло-Прутский
Валены . .
Колибаш .
Волканешты
Барта . . .
Карагач . .
123
21,4
23,12
33,7
36,11
39,85
43,0
57,36
65,5
67,41
,'0 0
31,25
48,6
75,0
85,71
87.7
78,6
76,88
65,3
6Я89
60,15
57,0
42,64
34,5
32,59
70,0
68,75
Я 1,4
25,0
14,29
Как показывают данные, степень обеспеченности скотом была
неодинаковой в разных селах. В то время как, например, с. Бешги-
оз было слабо обеспечено крупным рогатым скотом, в с. Карагач
свыше 85% хозяйств имели по четыре и более голов крупного ро-
гатого скота и всего около 14% — менее четырех голов.
Более конкретное представление об обеспеченности переселен-
цев лошадьми, крупным рогатым скотом (рабочим, молочным и мо-
лодняком) можно составить на основе документа об имуществен-
ном положении жителей с. Чешмаваруита в 1852 г. Из перечислен-
ных в нем 60 семей у 58 было по 4 и более голов рабочего скота
и лишь у двух семей — по 2 вола. В составе первой группы числи-
* Данные по трем округам, на наш взгляд, не могли резко отличаться по
Нмжне-Буджакскому округу.
61


лось 19 семей, на каждую из которых приходилось по 4 головы
крупного рогатого скота, 31 семья имела по 6 и 8 семей по 8 голов.
Кроме этого скота, насчитывавшего 330 голов, в распоряжении
указанных хозяйств было 215 лошадей, которые распределялись
между ними следующим образом:
семьи, имевших по 2 вола, приходилось по 2 лошади
*а
п
11
1»
я
1»
Г)
п
*
я
п
W
ш
W
п
т»
W
2 семьи,
13 семей
3 семьи
2 .
1 семью
11 семей
13 .
4 семьи
1 семью
1 .
1 ,
1 ;
2 семьи
2 . *
2 .
1 семью
2 семьи
4
4
4
4
6
6
6
6
6
6
8
8
8
8
8
8
2
3
4
12
2
3
4
5
9
10
2
3
4
5
6
12
Кроме скота, использовавшегося как рабочая сила, 56 семей из
60 имели 160 голов коров и молодняка крупного рогатого скота.
На одну их семью приходилось от 1 до 7 голов.
Приведенные данные по с. Чешмаваруита за 1852 г. о 60 семь-
ях, образовавшихся в результате выделения 30 новых семей из 30
прежних объединенных, представляют интерес при сопоставлении
с соответствующими данными по тому же селу за 1851 г., в кото-
рых предусматривалось выделение 28 новых семей. По данным
официальной статистики, там числилось всего 155 семей, занимав-
шихся хлебопашеством. На каждую из 94 семей при этом прихо-
дилось по 4 и более голов рогатого скота, а на каждую из осталь-
ных — менее чем по 4 головы. Всего им принадлежало 566 волов и
514 лошадей, а также 412 коров и 320 голов мелкого рогатого ско-
та (молодняк)44.
Следовательно, в среднем на каждую семью приходилось:
в 1851 г.
3,65 головы
в 1852 г.
3,54 головы
8,16
лошадей
крупного рогатого
скота .... 7,97
Использованные нами данные свидетельствуют о хорошей обес-
печенности большинства переселенцев рабочим скотом и лошадьми.
В то же время значительная их часть располагала недостаточным
количеством тягловой рабочей силой для занятий хлебопашеством.
62


Это обстоятельство давало зажиточным переселенцам возможность
сбыта излишков поголовья на рынках, а. малоимущие должны были
продавать свою рабочую силу, чтобы приобрести рабочий скот.
Данные о развитии крупного рогатого скотоводства в Болгар-
ском водворении в период с 1820 по 1866 г. позволяют сделать сле-
дующие выводы. Основная масса переселенцев занималась разве-
дением поголовья крупного рогатого скота с целью обеспечения се-
бя тягловой рабочей силой, молочным скотом и молодняком.
Около 30 переселенцев, являвшихся зажиточными и имевших
по 50 и более голов крупного рогатого скота, могли не только обес-
печить себя необходимой для хлебопашества тягловой рабочей си-
лой, молочным скотом и молодняком, но и сбывать излишний скот
на внутреннем и внешнем рынке.
Более полное представление об имущественной дифференци-
ации переселенческого населения можно получить после ознаком-
ления с состоянием у них овцеводства, которому посвящены страни-
цы данной главы.
В советской исторической литературе до недавного времени не
было ни одной работы, посвященной изучению состояния овцевод-
ства у задунайских переселенцев. В 1962 г. автором настоящей ра-
боты была опубликована небольшая статья о развитии торгового
тонкорунного овцеводства в Буджаке в 1808—1856 гг45. В 1965 г.
появилась статьи Ф. В. Ильева, посвященная истории развития ов-
цеводства в Бессарабии дореформенного периода46, в которой уде-
лялось внимание и овцеводству у задунайских переселенцев.
Между тем исследование архивных материалов показывает, что
это население сыграло определенную положительную роль в раз-
витии овцеводства вообще и тонкорунного в особенности, не толь-
ко в районе его поселения, но и в Бессарабии, Новороссийских гу-
берниях и других областях предреформенной России. При этом
особенный интерес представляет тот факт, что тонкорунное и полу-
тонкорунное овцеводство развивалось здесь как торговое и оказы-
вало большое влияние на процесс социальной дифференциации, на
появление и упрочение новых, капиталистических отношений как
среди самих поселенцев, так и среди населения ближайших к ним
южных уездов Бессарабии.
Приступая к изучению судеб овцеводства, считаем необходимым
остановиться на некоторых условиях, отразившихся на его состоя-
нии у переселенцев. Кроме уже отмеченных благоприятных и не-
благоприятных условий для развития коневодства и крупного рога-
того скота, обращают на себя внимание и те, которые более всего
содействовали или задерживали развитие овцеводства. Прежде все-
го нельзя не принять во внимание то обстоятельство, что болгары,
гагаузы, молдаване и другие задунайские переселенцы еще до при-
бытия в Буджак были хорошо знакомы с овцеводством и что основ-
ная масса их, состоящая преимущественно из крестьян, не знав-
ших крепостного ига, прибыла в начале XIX в., имея около 100 тыс.
овец цигейской и грубошерстных пород. Оказавшись в благоприят-
63


ных условиях, они добились значительных успехов на протяжении
нескольких десятилетий. Одним из важнейших условий для этого
было наделение всех переселенческих семей большими земельными
наделами. Как уже известно, лишь небольшая часть наделов до се-
редины XIX в. использовалась для занятий хлебопашеством, ос-
тальная использовалась для животноводства и особенно для овце-
водства.
О том, что таких свободных от земледелия земель было много,
можно убедиться по данным табл. 447.
Таблица 4
Обеспеченность Болгарского водворения
усадебной, выгонной и сенокосной землями
Годы
ill
Количество десятин земли
под усадьбами
и пыгонамн
222.082
229.615
208.2Э4
под сенокосами
174,392
163,543
168,346
По другим данным, в 1851 г. во всех 83 селах было земель вы-
гонных 201520 и сенокосных 168346, а всего 369867 десятин. Кроме
того, нужно учесть, что, хотя площадь под сенокосы и выгоны к
началу 50-х гг. сократилась, а площадь под пашню увеличилась
до 123 тысяч десятин, население лучше обеспечивало к этому вре-
мени свой скот, в том числе и овец, фуражным зерном и грубыми
кормами, доставляемыми хлебопашеством, в частности кукурузным
чеклежем. Такая высокая обеспеченность землей при наличии соб-
ственных овец позволила большинству поселенцев приступить к
производству товарных излишков тем более, что спрос на шерсть
и другую продукцию овцеводства беспрерывно возрастал. Кресть-
яне могли продавать и овец, и шерсть, и брынзу, и сало, и овчи-
ны, и сыр.
Успехам развития овцеводства благоприятствовал также воз-
росший спрос на шерсть, особенно тонкую, и на другую продукцию
этой отрасли на внутреннем и внешнем рынках. Сбывать продук-
цию было легко, благодаря выгодному местоположению Болгарско-
го водворения. Ее можно было вывозить через близлежащие дунай-
ские порты — Измаил, Рени и Одессу. Через их посредство пересе-
ленцы могли сбывать продукцию овцеводства на внутренних рын-
ках России и на рынках Турции и Западной Европы (преимущест-
венно Австрии), на что обращали внимание авторы прошлого сто-
летия. С. Корнилович не без основания считал местположение Бол-
гарского водворения самым лучшим по сравнению со всей Бессара-
64


бией, так как оно было расположено «... при купеческих дорогах»,
шедших в портовые и другие города этой области, представлявши-
еся выгодными для продажи продуктов сельского хозяйства48. Дру-
гие авторы были такого же мнения, отмечая, что вся Бессарабия,
находившаяся у границ Австрии и других государств, при наличии
судоходных рек Днестра и Дуная и хорошего климата, при слабо
развитой промышленности, но богатой продуктами сельского хозяй-
ства, в том числе животноводства, «...природой вещей назначена
занимать значительную роль во всемирной торговле. Порты Рени-
ский и Измаильский всегда наполнены чужестранными кораблями,
приходящими за хлебом, шерстью и салом». В 1825 г. число таких
кораблей достигло 300. «Измаилу не достигает торговой свободы
и г. Ришелье, чтобы превзойти Одессу, ибо его положение при устье
одной из величайших рек в Европе дает ему больше преимуществ
над безводной, обнаженными степями окруженною, Одессою»49.
Эти высказывания Я. Сабурова полностью совпадают с мнением
Н. Могилянского. Названные авторы говорили об отправке из Бес-
сарабии в Россию, Австрию, Молдавию и Турцию не только хлеба,
но также скота, овец, сала, масла и кож50.
Большой интерес представляют высказывания декабриста Алек-
сандра Корниловича, познакомившегося с Бессарабией во время
посещения ее в 1825 г. Будучи заключенным в Алексеевском раве-
лине Петропавловской крепости, он писал в записке, составленной
в 1832 г., что возлагает большие надежды на быстрое экономичес-
кое развитие этой области в случае предоставления ей необходи-
мых условий. По его мнению, «... тучные пажити Буджака оденут-
ся бесчисленными стадами, коих шерсть, сало, кожи, выходя за
границу, обогатят казну новыми доходами... все воспрянет, новой
жизнью закипит неведомой дотоле деятельностю Бессарабия». Он
был уверен в том, что в результате развития овцеводства и других
отраслей хозяйства наступит такой экономический подъем Изма-
ила, что он превзойдет'Одессу или, по крайней мере, сравнится с
ней. При этом Корнилович отводил большую роль Буджаку, кото-
рый с каждым днем «...совлекал с себя степную наружность», а по
изобилию продуктов мог заменить едва ли не все, что доставлялось
в Одессу51.
О выгодном положении Болгарского водворения по отношению
к названным портам и в конце изучаемого периода — в 50-х гг. пи-
сал И. Сокальский. Он обратил внимание на роль Рени и Изма-
ила в вывозе товаров почти исключительно из одной только южной
Бессарабии и на распространение в ней товаров, провозимых пре-
имущественно через эти порты. В то же время, по его наблюдениям
основная часть Бессарабии сбывала свои продукты через Одессу52.
Через северную Бессарабию переселенцы вывозили в Австрию то-
варную продукцию своего хозяйства, в том числе овец, овечий сыр
И КОЖИ53.
Таковы основные исторические условия и предпосылки для раз-
вития овцеводства у буджакских переселенцев.
5 И. И. Мещерюк
65


Начальный период развития овцеводства у буджакских болгар,
гагаузов и другого пришлого населения относится к 1808 г. Пере-
селенцы вместе с движимым имуществом привезли значительное
количество своего скота, в том числе овец. К сожалению, не сохра-
нилось статистических данных, на основании которых можно бы-
ло бы составить представление о последовавшем затем развитии
этой отрасли животноводства на новой их родине вплоть до 1818 г.
Об отсутствии статистики животноводства до 1819 г. сохрани-
лись авторитетные свидетельства современников. В 1820 г. С. Кор-
нилович, занятый статистическим описанием Буджака, обратился
к Бессарабскому Областному правительству с просьбой предоставить
ему сведения о количестве скота, проданного за границу в предшест-
вующие годы. Он не получил их, так как правительство не располага-
ло необходимыми данными54. У нас есть лишь некоторые сведения
о наличии в эти годы значительного поголовья овец у переселен-
цев—извлеченные из переписки между военными властями русской
армии на Дунае с русскими сенаторами, председательствовавши-
ми в Диванах княжеств Молдавии и Валахии, а также с граждан-
скими властями Новороссии и Бессарабии. Так, в своем рапорте
М. Кутузову 9 апреля 1812 г. вице-президент Дивана Молдавии ге-
нерал Репнинский сообщал о наличии больших стад овец у заду-
найских переселенцев, временно разместившихся в этой стране до
перехода в Буджак. Хотя он и не называл количества овец, видно,
что оно было значительным. Репнинский жаловался на то, что бол-
гарские выходцы в Валахии укрывали овец и коз, принадлежащих
коренному населению, под видом собственных в своих стадах. Тем
самым валашские крестьяне избавлялись от обложения своих овец
налогом в пользу казны. Поскольку такая практика получила ши-
рокое распространение, Репнинский намеревался произвести пере-
пись овец, принадлежавших всем переселенцам, чтобы пресечь
г утайку ими от обложения овец, принадлежавших коренному насе-
лению, под угрозой взыскания высоких штрафов и с него, и с приш-
лого населения55.
О наличии у переселенцев большого количества овец после при-
бытия в Буджак говорят и некоторые частные сведения из их пе-
реписки с бессарабскими властями. Так, 19 июня 1815 г. поселен-
цы, осевшие в Томаровском (Рениском) цынуте, жаловались губер-
натору Бессарабии Гартингу на взыскание с них сборов за принад-
лежавших им овец56. Переселенцы, осевшие в селе Кирсово Бен-
дерского цынута, Христо Милишогло, Георгий Сарогло, Николай
Чолакогло, Трандафил Юварлакогло, Димо Дмитриеве мае 1816г.
жаловались Гартингу на откупщика Брашевана, присвоившего их
имущество, в том числе 100 голов овец57. В июле 1816 г. Злато и
Стойко Коста, поселившиеся в Кишиневе, жаловались комиссии,
возглавляемой А. Юшневским, на то, что у них отобрали пару
волов и заставили платить налог за овец58.
Все это говорит о том, что переселенцы прибыли в Бессарабию
с большим количеством овец.
66


С 1819 г. мы располагаем относительно подробными данными о
числе овец, принадлежавших поселенцам. Прежде всего считаем
необходимым остановиться на состоянии овцеводства в 1819 г., т. е.
непосредственно перед окончательным земельным устройством всех
переселенцев в Буджаке, а затем, для сравнения, на состоянии этой
отрасли животноводства в 1827 г., т. е. накануне русско-турецкой
войны 1828—1829 гг., когда на территории Буджака появилась но-
вая масса переселенцев со своими стадами овец (табл. 5)59.
Сопоставление данных за 1819 и 1827 гг. позволяет установить,
что за истекший период при увеличении численности населения с
4635 до 6852 семей, количество овец, находившихся у них, возрос-
ло с 79692 до 118152 голов, т. е. почти в полтора раза. Пользуясь
этими данными, мы можем сказать, что среднее число овец на одну
семью в 1819 г. составляло 17,17 а в 1827 г. — 17,25. Таким обра-
зом, прирост овец из расчета на одну семью незначителен. Иначе
говоря, рост поголовья овец соответствовал росту числа семей пе-
реселенцев. Однако в разных селах произошли сдвиги либо в сто-
рону увеличения, либо в сторону уменьшения количества овец из
расчета на одну семью, о чем свидетельствуют данные табл.6.
Как следует из таблицы, в Анадолке за истекшие девять лет
среднее количество овец на одну семью увеличилось в 161 раз, в
Бабеле в 30, Джолтае в 1,3, .в Колибаше в 4, Конгазе в 3 и Ташбу-
наре более чем в 3 раза. Одновременно с этим в других селах про-
изошло уменьшение количества овец в среднем на одну семью: в
Бешгиозе в 1,3 раза, Гайдаре в 2,5, Чиишии в 1,9, Ердекбурну в
3,6, в Кодкитае — более чем в 2,5, Саталык-хаджи в 2,6, Чешме-
киое в 4,5 раза.
Изменения в ту или иную сторону произошли и .в остальных се-
лах. Тем не менее общее поголовье овец во всех селах за 10 лет
возросло в полтора раза. Этот успех мог быть значительнее, если
бы не ряд причин, задержавших более высокие темпы развития ов-
цеводства. Одна из таких причин — неурожаи хлебов и трав в
1821 —1824 гг60. Катастрофические последствия этих бедствий были
ликвидированы лишь к 1826 г., когда переселенцы, по словам
А. Клауса, восстановили свое хозяйство61.
После 1827 г., на протяжении почти трех десятилетий наблюдал-
ся рост поголовья овец, а особенно их улучшенных пород. В этом
убеждает табл. 7, составленная на основании архивных матери-
алов, большинство которых впервые вводится в научный оборот62.
Приведенные данные свидетельствуют прежде всего о неуклон-
ном и быстром развитии овцеводства у переселенцев на всем про-
тяжении изучаемого периода, несмотря на бескормицу и падеж
скота в неурожайные годы, повторяющиеся и после 1827 г63.
Причиной значительной убыли овец являлись экстенсивная фор-
ма ведения хозяйства, а также полное отсутствие ветеринарного
надзора и борьбы с заболеваниями, особенно с чумкой. Даже опыт-
ные пастухи без помощи квалифицированных специалистов не мог-
ли бороться с этим бедствием. При таких обстоятельствах падеж
ь*
67


Таблица 5
количество овец в Болгарском водворении в 1819 и 1827 гг.
Названия сел
Количество
семей
1819 г.
1827 г.
Количество
принадлежав-
ших им овец
1819 г.
1827 г.
Приходилось
овец в среднем
на семью
1819 г.
Авдарма
Анадолка . .
Баурчи
Бешалма
Бобоешты (Сараены)*
Балбока
Буджак-Некрасовцы
Бешгиоз
Брынза
Бабель
Бужорка
Барта
Валени
Волканешты ....
Валяпержа
Гайдар
Чиишня (Градина) .
Джолтай . . ... .
Дизгинже ....
Джурджулешты . .
Долукиой
Еиикиой
Етулия
Ердекбурну . . .
Импуцита
Кириет
Колибаш . . . . •
Кодкитай
Карагач
Картал
Курчи
Кислица
Комрат ,
Казаяклия ,
Кирсово ,
Каракурт
Конгаз
Кубей
Кайраклия
Мандрешты . . . . ,
Сатунов
Слободзея Маре . . ,
Саталык-Хаджи . . . ,
Табак и Болград . . .
Ташбунар
Томай
Тараклия
Татаркопчак
61
74
77
81
50
108
24
44
47
117
96
94
70
166
43
45
31
25
138
54
117
87
111
70
71
94
91
52
181
116
83
84
91
88
73
160
65
113
30
33
109
85
40
119
121
83
152
101
91
99
123
92
нет
117
35
61
158
102
70
333
114
76
132
40
1С2
87
106
119
88
120
74
54
97
115
121
123
92
54
306
162
92
150
93
179
25
нет
125
143
120
459
132
НО
204
123
1043
b
668
1272
570
1920
32
2560
230
30
100
1520
930
1406
242
2319
1505
830
2174
320
13С0
2212
1200
410
4430
1216
180
1150
2725
525
1352
нет
2960
1189
913
4589
722
2168
820
нет
1650
28
820
1815
1006
1450
9100
2110
2468
1Г04
2228
2379
нет
20С6
—
1611
зо
979
—
2350
448
3335
648
1567
2298
1724
4401
462
1016
1771
1812
530
4558
1042
775
Г65
2240
566
1643
248
7180
3788
1231
1571
2322
2083
5£0
нет
814
717
Р63
8139
3560
2589
10Є28
4455
17,1
0,1
8,68
15,7
11,4
17,8
1,3
58,2
5,0
0,26
1,0
16,7
14,0
8,5
5,6
51,5
48,0
31,92
15,75
5,93
11,11
25,4
10,81
15,86
62,4
12,94
2,0
22,2
33,64
4,6
16,3
нет
32,63
13.5
12,5
27,7
11,11
19,2
27,66
—
15,14
0,3
20,75
15,25
8,32
17,47
60,0
20,9
68


Продолжение
Названия сел
Количество
семей
1819 г.
1827 г.
Количество
принадлежав-
ших им овец
1819 г.
1827 г.
Приходилось
овец в среднем
на семью
1819 г.
Ї827 г.
45
132
28
118
36
103
86
24
91
нет
нет
нет
нет
4635
95
157
126
148
170
150
102
72
108
61
83
41
58
6852
1150
1293
нет
1148
3998
2919
609
285
500
нет
нет
нет
нет
79692
1031
615
нет
св. нет
4127
3401
1476
1073
2190
1335
1720
394
790
118152
25,6
9,8
—
,18,2
111,0
28.3
7.1
11,9
5,6
нет
нет
нет
нет
—
Троян
Фрикацея ....
Фынтына-Дзинилор
Хаджиабдул . . .
Чешмекиой ....
Чадыр-Лунга . . ,
Чешмаваруита . .
Чокмайдан ....
Шикирлнкитай . .
Бановка
Дмитриевка . . .
Задунаевка ....
Ивановка ....
Итого
* Села Бобоешты (Сараены), Буджак-Некрасовцы, Бужорка и Мандрешты в ведомостях
1827 г. отсутствуют к*к исключенные из состава Болгарского водворения (их жители переселены в
другие села). В списки 1827 г. включены села, возникшие после 1819 г.—Бановка, Дмитрнвка,
Задунаевка и Ивановка.
11,3
4,0
св. нет
24,2
22,7
14,5
15,0
20,3
20,2
21,0
9,6
13,6*
овец был частым явлением. Так, в 1818 г., по данным Управления
поселенцами, пало 13227 овец64. Сильный падеж наблюдался на про-
тяжении четырех лет, с 1831 по 1834 гг. из-за засух и неурожаев65.
Падеж скота, свирепствовавший в 1834 г. на огромной территории
юга России от Дона до Прута, по данным Минстерства внутрен-
них дел, был результатом не только неурожая 1833 г., но и очень
жестокой зимы66. В 1840 г. у переселенцев пало 38994 овцы67.
В 1845 г. эпидемия чумы также нанесла большой урон овцеводам
поселений68*.
Тяжким выдался и 1846 г., когда пало 38740 овец, причем пого-
ловье их сильно уменьшилось из-за бескормицы и падежа зимой
1853—1854 гг69. По свидетельству инспектора сельского хозяйства
юга России, 1855 г. был неблагоприятным не только из-за тягос-
тей, вызванных Восточной войной, но из-за страшной засухи, нашест-
вия большого количества разнообразных вредителей, налета саранчи,
опустошительных бурь и градобития, что в ряде мест весьма тяже-
* При наличии обширных тучных пастбищ владельцы овец до 40-х гг. не
уделяли внимания, за редким исключением, вопросу о заготовке кормов на
зимнее и ненастное время. Стада овец на протяжении почти всего года нахо-
дились на подножном корму. Поэтому в холодные и снежные зимы овцы не
могли добывать корм и массами гибли. Кроме того, стада не были обеспечены
в холодное время от вьюг и метелей никакими укрытиями, даже простейшими
навесами и загонами.
69


Таблица б
Количество овец, приходящихся в отдельных
селах на одну семью в среднем в 1819 и 1827 гг.
Названия сел
АнаДолка
Бабель .
Джолтай
Колибаш
Конгаз .
Ташбунар
Бешгиоз
Гайдар
Чиишия .
Ердекбурну
Кодкитай .
Саталык-хаджи
Чешмекиой
Приходилось
семью в
в 18'9 г.
0,1
0,2
31,92
2,0
11.11
8,32
58,2
51,5
48,0
15,86
22,2
20,75
100,0
овец на одну
среднем
в 1827 г.
16,1
6,0
43,1
8,0
.30,3
29,0
44,8
20,6
25,0
4,4
8.4
8,0
24,2
ло отразилось на обеспечении скота кормами70. Но несмотря на эти
неблагоприятные условия, по словам Н. Мурзакевича, овцеводство
с каждым годом преуспевало71.
Переселенцы уделяли большое внимание не только увеличению
количества овец, но и улучшению их пород. О быстром увеличении
поголовья тонкорунных и полутонкорунных овец наглядно говорят
данные табл. 7. Вопрос о начале тонкорунного овцеводства у пере-
селенцев до настоящего времени не отражен в исторической лите-
ратуре. Для полного его освещения потребуются дальнейшие изыс-
г кания архивных материалов. Материалы же, выявленные нами, поз-
воляют считать, что впервые тонкорунные овцы появились у пере-
селенцев в конце 20-х начале 30-х гг. XIX в. Шерсть простых пород
овец уже не удовлетворяла растущего спроса суконной промышлен-
ности России, была нужна тонкая шерсть. В интересах уменьшения
расходов на покупку импортной шерсти, правительство принимало
меры к разведению в России мериносовых овец и улучшению по-
род своих стад72. 23 января 1820 г. министр внутренних дел В. Ко-
чубей сообщил члену Попечительного комитета С. X. Контениусу
о согласии Александра 1 снарядить для закупки мериносовых
овец в Испании один корабль Черноморской эскадры, отпустить
необходимые средства и командировать одного специалиста при
1—2 овчарах73. Андросов в 1827 г. отметил, что в период с 1823 по
1827 гг. в Россию было ввезено 19672 головы овец и баранов из
Испании. По его же свидетельству, они были тогда размещены в
Новороссийских губерниях74.
Это дает основание полагать, что часть купленых мериносов
тогда же завезли и в Бессарабию, входившую в состав Ново-
70


Таблица 7
Рост поголовья овец в Болгарском водворении в 1819—1856 гг.
Годы
1819
1820
1827
1830
1831
1832
1833
1834
1840
1843
1845
1846
1849
1851
1852
1856
Коли-
чество
семей
4617
4676
6042
5941
6034
12384
9606
9506
10149
10597
11160
13263
10203
12756
—
10404
всего голов
79792
69469
118152
143U8
137524
19Я560
238572
237909
489917
441568
571696
602058
648363
781152
662412
585482
Количество
грубошер-
стных
св. нет
112104
св. нет
89393
54597
94463
84019
54028
св. нет
98258
211834
принадлежавших им овец
в том
грубошер-
стных к об-
щему пого-
ловью, н
—
—
—
—
—
47
—
18
12
17
16
8
—
15
36
числе
улучшен-
ных пород
св. пет
щ
я
щ
я
126468
св. нет
400524
336971
477233
518)39
594335
св. нет
564154
373549
улучшен-
ных к об-
щему пого-
ловью, %
—
—
—
—
—
53*
—
82
88
83
84
92
—
85
64
* Значительное увеличение поголовья овец в 1832 и 1833 гг. объясняется
приходом в Буджак 35355 новых переселенцев из Болгарии со своими стадами
скота.
российского и Бессарабского генерал-губернаторства. К. Нес-
сельроде, приобретший в Бессарабии (после ее включения в состав
России) крупные земельные владения, стал обладателем больших
стад тонкорунных овец. Богатыми владельцами стали и наследни-
ки Бенкендорфа. Этим помещикам в 1849 г., по словам губернато-
ра Бессарабии, принадлежало первое место среди помещиков края
по количеству и по качеству овец75.
В 1828 г. штабс-капитан Генерального штаба Розельон-Сашаль-
ский на основе официальных сведений за 1821 — 1827 гг. составил
«Военно-статистическое описание Бессарабии». В нем он констати-
ровал наличие у отдельных бессарабских помещиков испанских овец,
разводимых лишь в некоторых местностях области. При этом от-
мечалось, что шерсти с них добывалось «... не весьма значительно»76.
Помещики Бессарабии, как и помещики других губерний России,
на первых порах являлись единственными владельцами стад мери-
носовых овец.
Исследования советских специалистов показывают, что мерино-
совые овцы в XIX в. были сосредоточены в руках помещиков глав-
ным образом в южной Украине, степной части Северного Кавказа
71


и в Сибири77. Крестьяне же, как правило, не имели мериносовых
овец. Мелкие хозяйства крестьян крепостнической России при су-
ществовании чересполосицы и весьма низком техническом уровне
сельского хозяйства не могли заниматься тонкорунным овцеводст-
вом. Среди крестьян было мало людей, имевших опыт разведения
тонкорунных овец78.
Изученные нами статистические данные по Бессарабской области
второй четверти XIX в. показывают, что занятие мериносами было
делом крупных помещиков и нарождавшейся буржуазии. Царане,
резеши и другие категории крестьян не разводили их. И только сре-
ди задунайских поселенцев и немецких колонистов тонкорунное ов-
цеводство получило некоторое развитие, чему способствовало мно-
гоземелье, отсутствие чересполосицы и другие благоприятные усло-
вия.
Как уже было отмечено, разведением мериносовых овец заду-
найские переселенцы стали заниматься в конце 20-х начале 30-х гг.
XIX в. Начало этому положили представители переселенческой
буржуазии с. Болграда Кирилл Милко, Дмитрий Каназирский, Сто-
ян Топалов, Дончо Дедев и др. Известно, что колонистские влас-
ти поддерживали таких лиц, удовлетворяя их просьбы об отдаче
им в оброчное содержание значительных участков свободной зем-
ли в пределах Болгарского водворения. Первым среди таких круп-
ных овцеводов в имеющихся документах фигурирует Кирилл Мин-
ко —владелец 3500 мериносовых овец, — получивший в оброчное
содержание 1466 десятин свободной земли с. Дмитриевки в 1833 г.79.
Управляющий задунайскими переселенцами М. Бутков всячески
поддерживал его и в следующем, 1834 г., К. Минко смог получить
еще 3000 десятин свободной земли с. Главан в оброчное содержа-
ние80. Таким образом, он получил необходимое условие для увели-
чения наличного стада мериносов. Мы вправе предположить, что
К. Минко создал стадо мериносов в 3500 голов не сразу в 1833 г.,
а на протяжении ряда предшествующих лет, т. е. примерно с конца
20-х годов.
Почти одновременно с ним появились и другие, упомянутые вы-
ше, крупные овцеводы, которые с помощью колонистских властей
также добились получения в оброчное содержание больших участ-
ков свободных земель в Болгарском водворении. Поддержка, ока-
зываемая им колонистскими властями, объяснялась заинтересован-
ностью России в сокращении импорта тонкорунной шерсти, кото-
рую должна была заменить шерсть мериносов. Ее могли постав-
лять крупные овцеводы юга России. Кроме того, по мнению коло-
нистских властей, К. Минко, Д. Каназирский и другие могли не
только увеличить поголовье собственных стад мериносов, но и
сбыть часть этих ценных животных рядовым переселенцам для
скрещивания с цигейской и грубошерстной породами овец.
После 1835 г. внимание к тонкорунному овцеводству наблюда-
лось не только среди крупных собственников, но и среди немногих
рядовых переселенцев.
72


В то время, как крестьянское население, включая и зажиточных,
приобретало мериносов не для расплода, а для улучшения цигей-
ской и грубошерстных пород овец, исключительно мериносовыми
стадами обзаводились только крупные овцеводы-предпринимате-
ли. Убедительно об этом говорят данные Болградского сельского
приказа за 1838 г. В этом селе тогда числилось всего 8999 голов
мериносов. Но все они принадлежали узкому кругу крупных овце-
водов81. Только у Кирила Минко было 6050 голов овец, у Д. Кана-
зирского — 1020, Д. Дедева — 1000, С. Топалова — 600, Косте
Минко — 209, С. Шунтова — 120 голов.
Интерес при этом представляют данные о продаже мериносов.
В 1838 г. названные овцеводы продали 150 мериносовых овец82, что
составляло всего 1,66% ко всему их мериносовому стаду. Это мож-
но объяснить их стремлением увеличить прежде всего собственное
поголовье выгодной породы овец. Таким образом, рядовые пересе-
ленцы могли приобретать весьма незначительное количество мери-
носов, которых использовали почти исключительно для улучшения
своих овец цигейской и грубошерстных пород. Разведение же мери-
носовых овец среди широких масс переселенцев, с полным основа-
нием можно сказать, не имело места. Приведенные данные за 1838 г.
свидетельствуют о том, что количество мериносовых овец у них бы-
ло небольшим и основное внимание уделялось разведению улуч-
шенной цигейской породы. Кроме того, и это количество мериносов
неравномерно распространялось между всеми селами и, по-види-
мому, вскоре, в результате метизации, исчезло. Эти метисы выдава-
лись колонистскими властями за мериносов. Так, по дан-
ным Арандаренко за 1852 г., наибольшее количество мерино-
сов находилось у жителей Болграда, Импуциты, Ташбунара,
Тараклии и Чиишии. Между тем, согласно донесениям Упра-
вления поселениями за 1845 и 1846 гг., во всех названных се-
лах числились не мериносы, а «... лучшие по качеству шерсти заво-
ды» цигейских овец83. Точно такая же характеристика овец в этих
селах давалась Арандаренко в 1849 г.84. Подобные сведения имеют-
ся и за другие годы. А. Скальковский также не делал разницы меж-
ду цигейскими овцами у переселенцев и тонкорунными у бессараб-
ских помещиков85.
За новой породой овец удержалось название цигейской, поэто-
му в статистических сведениях говорится то о цигейской, то об улуч-
шенной породе. Названные села достигли лучших результатов в
создании этой новой породы овец. В других селах успехи были ме-
нее значительными.
В связи с изложенным возникает вопрос, почему же переселен-
цы не разводили собственно мериносовых или испанских овец? Есть
основания полагать, что мериносы не получили широкого распро-
странения среди крестьян Бессарабии вообще, и, в частности, сре-
ди крестьян-переселенцев в Буджаке прежде всего потому, что эти
овцы, хотя и давали самую тонкую шерсть, но в меньшем количе-
стве, чем цигейские86. К тому же импортные мериносы дорого сто-
73


или и были недоступны не только крестьянам, но и многим поме-
щикам. Кроме того, эта порода требовала большего опыта и спе-
циальных знаний, значительных затрат труда и средств на содер-
жание и уход за ней, нежели цигейская порода. Отсутствие опыт-
ных овчаров в первой четверти XIX в. приводило к тому, что даже
некоторые помещики, разводившие на юге мериносовых овец тер-
пели большие убытки. О том, что разведение мериносов требовало
специальных знаний, свидетельствует следующее: Министерство
внутренних дел в своем обращении к Александру І в августе 1809 г.
в интересах извлечения наибольших выгод считало необходимым
просить разрешения издать особые правила по уходу за мериноса-
ми под названием «Наставление о разведении в России ишпанских
овец». «Наставления» были напечатаны тиражом в 2500 экземпля-
ров и разосланы во все края России. Особенно много экземпляров
тогда послали на юг87.
С этой же целью в 1826 г. по предложению президента Вольного
экономического общества Мордвинова было принято решение приг-
ласить из-за границы и направить к помещикам трех знающих пас-
тухов. При этом общество согласилось содержать их за свой счет,
но с тем, чтобы они обучили своему делу и лечению мериносов дру-
гих пастухов88. Вполне понятно, что крестьяне-переселенцы и боль-
шинство крупных овцеводов, будучи неграмотными, не могли поль-
зоваться ни «Наставлениями», ни нанимать таких опытных пасту-
хов. Поэтому они предпочитали цигейских овец мериносовым, тем
более, что последние к тому же оказались менее приспособленными
к климатическим и кормовым условиям Буджака. Мериносы нуж-
дались в заготовке кормов на весь период холодов. Для их содер-
жания в зимнее время требовались кроме того овчарни и другие
постройки, так как животные не выдерживали холодов. Необходи-
мы были также знания и опыт по лечению этих животных.
Таковы некоторые причины, обусловившие слабое распростра-
нение мериносов среди крестьян-переселенцев. Поэтому основная
масса мериносовых овец сосредоточилась, особенно в начале, в ру-
ках нескольких крупных собственников.
Обратимся к фактам. По данным Управления задунайскими пе-
реселенцами за 1833 и 1843 г., все поголовье овец у этого населения
представлялось в следующем составе по породам (табл. 8)89.
На первый взгляд может показаться, что на протяжении одного
десятилетия наблюдались заметные успехи в разведении мерино-
совых овец. Их количество возросло за эти годы в 2,4 раза, в то
время как все поголовье — менее чем 1,9 раза. Заметим, однако,
что количество цигеек в те же годы увеличилось более чем в 3 ра-
за, а количество простых уменьшилось более чем в 2,5 раза. Изме-
нился удельный вес каждой породы в общем поголовье за тот же
период, в чем нагляднее убеждаемся по данным табл. 9.
Становится ясно, что у переселенцев быстрее росло поголовье
цигейских овец, несколько медленнее — испанских и резко сокра-
щалось поголовье овец простых пород. При этом нельзя забывать,
74


Таблица 8
Изменение количества и пород овец
за 1833—1843 гг.
Породы овец
Простые
Всего
Количество
1833 г.
4300
122168
112104
238672
овец, голон
1843 г.
10597
376374
54597
441568
Таблица 9
Породы овец в 1833 и 1843 гг.
Итого
В процентах ко всему
поголовью
1833 г.
1,8
51,2
47,0
100
1843 г.
2,4
85,3
12,3
100
что мериносовые овцы сосредоточивались в руках местной буржу-
азии. Напомним, что 8 1833 г. у одного только К. Минко было 3,5
тысячи голов. Остальные, по словам Буткова, принадлежали
Д. Каназирскому и другим местным капиталистам.
Как уже известно, в 1838 г. 899990 мериносов принадлежали
крупным овцеводам Болграда, которые приобретая оброчные земли,
стремились к увеличению поголовья мериносовых овец. Поэтому
нам кажется закономерным признать, что основная масса мерино-
сов и в 1843 г. и позже принадлежала почти исключительно одним
крупным овцеводам. На основе того же источника можно сказать
лишь о приобретении рядовыми переселенцами небольшого количес-
тва мериносовых баранов для метизации с цигейскими и простыми
овцами. Резкое сокращение поголовья простых овец также объяс-
няется усиливавшимся процессом метизации их с токорунными по-
родами. Часть простых овец использовалась для потребительских
нужд и для продажи. Данные за последующие годы (после 1843 г.)
еще нагляднее свидетельствуют о сокращении численности овец
75


простой породы при одновременном увеличении в крестьянских ста-
дах цигейской породы. Крестьяне продпочитали последних и потому,
что накопили большой опыт по их разведению с давних времен. Мы
располагаем некоторыми сведениями о том, что переселенцы при-
вели с собой овец этой породы из Болгарии.
Наиболее раннее упоминание о разведении цигейских овец в
Буджаке встречается у Розельон-Сашальского в труде, составлен-
ном им по данным за 1821—1828 гг. Отметив, что большинство
овец Бессарабии в эти годы находились в Буджакских степях, он
поставил на первое место, цигейскую овцу, отличавшуюся мягкой
шерстью, подобной мериносовой. За ней следовали овцы простых
пород: молочные, молоко которых шло на изготовление сыра
(«качкавала»), сальные и, наконец, те, которых разводили для по-
лучения ценных по тем временам черных смушек, стоивших от 3
до 6 левов (1 руб. 60 коп. — 3 руб. ассигнациями) за шкурку. При
этом он обращал внимание на высокую плодовитость цигейской ов-
цы и на большую, сравнительно с другими породами, выносли-
вость стужи91.
Ценным в приведенном высказывании является указание на вы-
сокое качество цигейской шерсти, сравниваемой с мериносовой. Это
обстоятельство, несомненно, сыграло большую роль в дальнейшем
улучшении тонкорунного овцеводства. Прямые указания на такое
направление его развития мы находим и у современников Розель-
она-Сашальского. В начале 1849 г. в «Записках общества сельско-
го хозяйства южной России» появились две статьи о производстве
шерсти в Новороссийском крае92. В этих статьях и отзыве на них,
помещенном в разделе «Библиография» журнала Министерства
государственных имуществ в том же году, приводятся свидетель-
ства о путях развития мериносового овцеводства в Новороссии. От-
метив, что с начала XIX в. многие местные крупные собственники
приобретали мериносовых баранов и овец лучших пород из Испа-
нии, Саксонии, Венгрии и Силезии, авторы обратили внимание на
их использование для метизации. Так как покупка овец этой поро-
ды в те времена обходилась весьма дорого, «...то и принято было
всеми заводчиками за правило усовершенствовать туземную ци-
гейскую породу мериносовыми баранами». Далее говорится о том,
что «...цигейская порода была после нескольких поколений переде-
лана в усовершенственную породу, весьма приближавшуюся к ме-
риносовой»93. В результате этого появилось много улучшенных овец,
качество которых совершенствовалось в дальнейшем путь после-
дующей метизации с чистокровными мериносами и путем отбора
лучших животных94.
Мнение Розельон-Сашальского о цигейской овце, как о поро-
де, лучше других приспособленной к климатическим условиям Буд-
жака, где часто бывают холодные зимы с глубокими снегами и ме-
телями, подтверждается в настоящее время исследованиями совет-
ских специалистов. В их трудах большое место уделено описанию
достоинств этой породы овец, имеющей отличную полутонкую
76


шерсть для изготовления различных шерстяных тканей, а также
отличающейся неприхотливостью к корму и хорошо приспосабли-
вающейся к местным природным условиям. Благодаря этому цигей-
ские овцы разводятся даже в районах, не имеющих хороших паст-
бищ и других благоприятных условий, необходимых для других
пород тонкорунных овец.
Занимаясь разведением цигейских овец, переселенцы учитыва-
ли и собственный долгий опыт ухода за ними, и их достоинства,
описанные выше, и высокий доход от производства этих овец, и дру-
гие качества. Флессиер, знавший о том, что овцеводство у пересе-
ленцев к 1846 г. достигло значительных размеров, был неправ в ут-
верждении, что у них овцы «низкой» породы95. В действительности
цигейская овца представлялась более выгодной, нежели мериносо-
вая: ежегодный настриг шерсти с цигейской овцы равен был 3—4 кг,
с барана — 6 кг, ежегодный надой молока составлял 95—100 кг
при 6,3 жирности. Мясо использовалось для собственных нужд и
для продажи на местном рынке. Кроме того, большинство цигеек
вывозилось во внутренние губернии с целью метизации.
Многие данные свидетельствуют о бурном росте поголовья по-
лутонкорунных овец. Так, если к 1833 г. они составляли 53% об-
щего поголовья, принадлежавших задунайским поселенцам, то к
1846 г. их доля составляла уже 84%, к 1849 — 92% и лишь в сле-
дующие годы их поголовье несколько снизилось из-за неурожаев,
эпидемий и падежа. Этот рост становится еще более наглядным при
сопоставлении с данными по всей Бессарабии, Новороссии и России
в целом. Обратимся прежде всего к положению в Бессарабии. По
официальным данным за 1846 г., сведенным в табл. 10, числилось
следующее количество овец96:
Таблица 10
Количество овец в Бессарабии в 1646 г., голов
Породы овец
Тонкорунные . .
Простые
В Бессара-
бии, всего
717324
722048
В том числе
и селах за-
дунайских
поселенцев
518039
84019
в казенных
селениях
132965
По подсчетам Н. Мурзакевича, в 1846 г. на огромной террито-
рии Новороссии и Бессарабии паслось 2 млн. 997 тыс. тонкорунных
и 3 млн. 143 тыс. простых овец, в том числе во всей Бессарабии
661 тыс. тонкорунных и 693 тыс. простых97. Если учесть, что в при-
веденных данных по Бессарабии задунайским переселенцам при-
надлежало 84 тыс. 019 простых и 518 тыс. 039 тонкорунных овец,
то выйдет, что в Новороссии и Бессарабии, без Болгарского водво-
рения, тонкорунное стадо составляло немногим более 42%. В од-
77


ной лишь Бессарабии, без Болгарского водворения в 1846 году бы-
ло 142961 тонкорунная овца, составляющих всего 19% общего по-
головья.
В 1847 г. в Новороссийских губерниях и Бессарабской области
на 6 млн. 985 тыс. 748 овец приходилось 3 млн. 396 тыс. улучшен-
ных пород или 48% общего поголовья. А. Скальковский в том же
году утверждал, что наибольшее количество цигейских овец нахо-
дилось у болгар Кагульского и Аккерманского уездов — до 540 тыс.
голов. Если же к этому прибавить еще тысяч сто, имевшихся в
других руках, то во всей Бессарабии их насчитывалось до 600 тыс.
голов98*.
Картина состояния овцеводства в 1849 г. представляется в сле-
дующем виде (табл. И)99.
Таблица 11
Количество овец в Бессарабии в 1849 г., голов
Породы овец
Тонкорунные
Простые . . .
В Бессарабии,
всего
785067
8Є3368
В том числе
у задунай-
ских пере-
селенцев
594335
54028
у немецких
колонистов
21764
26523
в казенных
селениях
750
176618
По официальным данным, в 1852 г. во всей Бессарабии числи-
лось простых овец 869133 головы и 767683 — тонкорунных. Из это-
го числа задунайским переселенцам принадлежало 98258 голов про-
стых овец, т. е. 11,3% поголовья их во всей области и 564154 голо-
вы тонкорунных или 73,48% всех тонкорунных овец области100.
Наконец, в 1856 г. во всей Европейской части России насчиты-
валось около 7 млн. 872 тыс. тонкорунных овец, в том числе во
всей Бессарабской области 714814 голов101. Хотя в этом году коли-
чество тонкорунных овец в Болгарском водворении составляло
373548 голов, мы имеем основание утверждать, что переселенцы
занимали одно из ведущих мест в развитии тонкорунного овцевод-
ства в России вообще и в Бессарабии в особенности. Это стало воз-
можным в изучаемый период благодаря господству мелкотоварно-
го производства на территории, заселенной болгарами, гагаузами
и другими задунайскими переселенцами, где не было помещичьего
землевладения и подневольного труда крепостных крестьян. Разве-
дение овец было выгодным для них тем более, что эта отрасль хо-
зяйства не требовала использования такого большого количества
* В данном случае Скальковский приуменьшил численность тонкорунных
овец на основной территории Бессарабии без Болгарского водворения. На этой
территории в 1852 г. числилось 203 479 тонкорунных овец102, в 1853 — 206 570.
в 1855 г. — 184 738 голов.
78


работников, как в хлебопашестве, и обеспечивала получение боль-
шого дохода.
Вместе с развитием овцеводства наблюдалось изменение в иму-
щественном положении переселенцев. Выше мы останавливались
на имущественном неравенстве их в период с 1808 по 1827 г. В по-
следующие годы, с 1830 по 1856 г., когда резко увеличилось пого-
ловье овец и улучшился их качественный состав, имущественное
неравенство стало еще более заметным. Для его характеристики
большой интерес представляют данные об обеспеченности овцами
отдельных хозяйств. Так, прибывшие из Силистрии в Болгарское
водворение в 1836 г. 22 семьи имели 634 овцы103. Из этого количест-
ва одна семья имела 1 овцу, одна — 3, одна — 7, две по 11, одна —
17, одна — 20, две по 24, одна — 28, одна — 36, одна — 38, одна —
39, одна — 46, одна — 55, одна — 56, одна — 70, одна— 79 и од-
на — 120 овец. Лишь четыре семьи не имели ни одной овцы.
В среднем же на одну семью приходилось около 34,6 овец. Но как
видно из приведенных данных, за этим средним показателем
следует видеть и хозяйства, не имевшие овец и владевшие
небольшим их количеством (от 1 до 11 на семью), и хозяй-
ства, стада которых насчитывали от 55 до 120 голов. Тем самым
мы получаем убедительные доказательства для вывода о том, что
переселенцы еще перед поселением в Болгарском водворении в иму-
щественном отношении были весьма неоднородными.
Еще более заметным становится имущественное неравенство
среди переселенцев отдельных сел после того, как они поселились
в Буджаке и обзавелись хозяйствами.
Средняя обеспеченность каждой из 11905 переселенческих се-
мей Болгарского водворения в 1846 г. составляла более 47 овец
разных пород. Кроме того, 1358 семей не имело овец. Обеспечен-
ность семей по округам была разной, что видно из следующей
таблицы:104
Таблица 12
Обеспеченность переселенческих семей овцами в 1846 г., голов
Названия округов
Количество хозяйств
не имевших
овец
имевших
овец
Количест-
во всех
ОВЄЦ В]
округе '
Приходи-
лось в сред-
нем на од-
но хозяй-
ство
Измаильский . . .
Кагуло-Прутский
Ннжне-Буджакский
Верхне-Буджакский
623
378
30
327
2861
3040
2847
3157
169835
102582
16С830
138928
59,4
23,7
56,4
44,0
Данные таблицы позволяют заключить, что наибольшее коли-
чество овец приходилось в среднем на семью в Измаильском и Ни-
жне-Буджакском округах и меньшее — в Верхне-Буджакском и
79


Кагуло-Прутском. К сожалению, мы не располагаем данными о
распределении этого количества овец между наличными семьями.
Но нет сомнений в том, что к 1846 г. оно существовало и отражало
углублявшийся процесс имущественной дифференциации. В этом
можно убедиться на одном примере, относящемся к 1852 г., когда
из 60 семей с. Чешмаваруита только одна семья не имела ни. од-
ной овцы, а на долю остальных 59 приходилось 3515 овец, что сос-
тавляло в среднем на семью около 58,6 головы. Таким образом,
обеспеченность семей с. Чешмаваруита по сравнению с обеспечен-
ностью 22 семей из Силистрии в 1836 г. была выше почти в 1,7 раза
при резком сокращении количества семей, не имевших овец. Но,
что особенно важно отметить, в с. Чешмаваруита увеличилось по-
головье овец у всех групп населения, а вместе с тем имуществен-
ное неравенство не только не ослабело, но еще более четко прояви-
лось. Это видно из распределения овец по семьям. Так пять семей
здесь имели по 10 овец, девять — по 20, четырнадцать по 30, од-
на — 35, одна — 40, одиннадцать по 50, три по 60, две по 70, одна —
80, одна — 100, три по 120, четыре по 150, одна — 180 и три по 200105.
Эти данные свидетельствуют о высокой обеспеченности овцами
жителей с. Чешмаваруита, где к 50-м годам XIX в. уже не было
семей, имевших менее 10 овец, 28 семей из 60 имели от 10 до 30 го-
лов каждая и 29 семей, т. е. около 50% наличного состава населения
имели от 50 до 200 овец на хозяйство. Такое имущественное нера-
венство среди крестьян-переселенцев, не знавших зависимости от
крепостников-помещиков, явилось важнейшим условием для за-
рождения и развития здесь капиталистических отношений в пер-
вой половине XIX в.
Рост поголовья овец и улучшение их породности во всем Бол-
гарском водворении были тесно связаны не только с потребностями
непосредственных производителей, но и с развитием торговли про-
дуктами этой отрасли животноводства. Торговлей занимались преж-
де всего семьи, владевшие большим количеством овец, шерсти, са-
ла и другой продукции. Доходы от овцеводства в дальнейшем сти-
мулировали его развитие. Но в торговлю овцами и продукцией ов-
цеводства втягивались все более широкие слои переселенцев, в том
числе и малообеспеченные, прибегавшие к продаже овец в тех слу-
чаях, когда нужны были средства для уплаты казенных податей
и повинностей. К сожалению, до сих пор не обнаружены сведения,
позволяющие создать наиболее полное представление о потребле-
нии и сбыте огромной массы продукции овцеводства. Еще труд-
но сказать, какая ее часть шла на удовлетворение личных нужд са-
мих переселенцев, какая часть поступала на внутренний рынок и
какая на внешний.
Нет сомнений в том, что овцеводство удовлетворяло прежде
всего нужды населения. Известно, что болгары, гагаузы, молдава-
80


не и другие переселенцы из-за Дуная потребляли большое коли-
чество баранины в пищу*.
Большое количество овец, обычно из числа выбракованных, кре-
стьяне продавали различным предпринимателям для переработки
на салотопенных, свечных и мыловаренных «заводах» как на мес-
те, так и во многих городах и местечках южной и центральной Бес-
сарабии**. В селах задунайских переселенцев существовали мел-
кие предприятия, на которых вырабатывалось сукно из местной
шерсти. Некоторое представление о потреблении этой продукции
овцеводства небольшими предприятиями на месте приведены в
табл.54. Овчина применялась для шитья теплой зимней одежды:
жилетов, штанов, полушубков, шуб, шапок и пр. Шерсть простых
и цигейских овец в большом количестве также использовалась для
изготовления суконных и шерстяных тканей: абы — грубошерст-
ного сукна для верхней теплой одежды (армяков и пр.) и тонкой
костюмной шерстяной ткани. О количестве используемой шерсти
для этих целей можно судить по следующим данным о производст-
ве суконных тканей самими поселенцами. В 1845 г. на домашних
ткацких станках было соткано 185881 аршин сукна, в 1846 г. —
164896, в 1850 г.— 122415 аршин107. Кроме того, много шерсти шло
на изготовление ковров, дорожек, чулок, онучей и других изделий,
не учитывавшихся и не отмеченных в разного рода статистических
сведениях, которые собирали колонистские власти.
Приблизительное представление о количестве шерсти, потребляв-
шейся для подобных нужд самих переселенцев, можно составить
по данным за 1838 г. по с. Болград. В этом году, как уже извест-
но, было настрижено 1 тыс. пудов мериносовой и 6 тыс. 400 пудов
цигейской шерсти108. Из этого количества тогда было продано —
700 пудов мериносовой и 4 тыс. пудов цигейской шерсти. Остальная
шерсть (300 пудов мериносовой и 2 тыс. 400 пудов цигейской) по-
шла на удовлетворение личных нужд 879 семей Болграда. Таким об-
разом, можно прийти к'выводу, что на удовлетворение их личных
* Поэтому, в частности, они мало внимания уделяли свиноводству. По дан-
ным официальной статистики, на протяжении всего изучаемого периода во
многих селах количество свиней было небольшим, а в некоторых — их вовсе
не разводили. Так, в 1846 г. на 77 тыс. душ населения приходилось всего
15 тыс. 800 голов свиней105. Потребление же баранины было значительным.
В качестве примера можно привести установившийся обычай среди поселенцев,
в связи с которым однодневный забой овец достигал большой цифры. Ежегодно
23 апреля по ст. стилю каждая семья в связи с предстоящим выводом животных
на пастьбу приносила в жертву «покровителю» стад св. Георгию ягненка. Все
семьи каждого села обычно рассаживались у своих ворот и поедали обильную
трапезу, изготовленную из жертвенного ягненка. Стало быть, в 40-х гг., когда
п поселениях жило около 10 тыс. семей, в этот день забивалось такое же ко-
личество ягнят. Много баранины расходовалось и в другие праздничные дни
и в будни. Значительная часть ее использовалась также для заготовки вяленой
баранины или «пастрамы». По самым скромным подсчетам на собственные
нужды населения расходовалось около 40 тыс. голов овец в год.
** Значительная масса овечьего сала использовалась в Бессарабии для
производства мыла и сальных свечей. Свечи пользовались большим спросом для
освещения жилищ.
G И. И. Мещерюк
81


потребностей было оставлено примерно 36,5% всей шерсти, а 63,5%
продано. На каждую семью в этом случае расходовалось около
3,75 пуда немытой шерсти. Следовательно, примерно около одной
трети всей продукции овцеводства шла на удовлетворение личных
нужд непосредственных ее производителей. Большая же часть овце-
водческой продукции сбывалась переселенцами на внутреннем и
внешнем рынках. Однако и по этому вопросу у нас недостаточно
сведений, особенно относящихся к началу изучаемого периода. По-
этому приходится обращаться к тем неполным данным, которыми
мы располагаем*. В частности, мы используем материалы, в кото-
рых в общих фразах сказано об участии переселенцев в сбыте про-
дукции овцеводства не только через Измаил и Рени, но и через дру-
гие торговые центры Бессарабии. О том, что переселенцы действи-
тельно продавали овцеводческую продукцию на внешнем рынке до
1820 г., говорится в статистическом описании Измаильского цынута
за 1820 г. В нем сообщается, что из сел вывозился мелкий скот для
продажи в Тучкове (Измаиле)109. К сожалению, в указанном доку-
менте не приведено никаких статистических данных, характеризу-
ющих состояние торговли продукцией овцеводства. Этот недостаток
в известной мере восполняется данными другого документа, сос-
тавленного в том же году. В статистическом описании Буджака за
1820 г. сказано, что Буджак, населенный большей частью выходца-
ми из Болгарии, участвовал во внешней торговле с Турцией и Ав-
стрией, куда сбывал среди прочих товаров скот, сало и кожи. На-
пример, в 1819 г. только через Измаил было вывезено говяжьего и
бараньего сала 1645 пудов, сыру, — 280, шерсти — 528, кож раз-
ных — 857 пудов. Вывозились такие товары также через Аккерман-
ский и Рениский порты, но в документе не приведены статистичес-
кие данные по этим портам110.
Офицеры Генерального штаба обратили большое внимание на
состояние торговли продуктами животноводства и особенно овце-
водства жившего здесь населения. Они установили, что шерсть и
сало вывозились за границу, прежде всего в Турцию и Австрию111.
По их данным, сами переселенцы для своих нужд использовали
лишь часть шерсти, кож и овечьего сыра (качкавала), а излишки
сбывали в «пограничные края». Одной только шерсти вывозилось
до 113 тыс. пудов, по цене 6—7 руб. за пуд, и до 18 тыс. овечьих
шкур в год112.
Интересно отметить точку зрения авторов статистического опи-
сания. Они явно не одобряли вывоз названных продуктов овцевод-
ства и считали, что все это сырье должно было использоваться
для переработки на отечественных предприятиях. Авторы прямо за-
являли, что, судя по изобилию и качеству производившейся тогда в
Буджаке шерсти, кож и сала, вывозившихся в «другие края», можно
было бы легко создать у себя во многих местах кожевенные, мыло-
* Специальным учетом вывоза товарной продукции за пределами Болгар
ского водворения никакие учреждения и лица не занимались.
82


варенные и свечные заводы. Их слова выражали явное недоволь-
ство существованием в Буджаке всего нескольких мелких предпри-
ятий для окраски сукна и холста, для изготовления сальных и
восковых свечей113. Тем самым подчеркивалось, что значительная
часть продукции овцеводства использовалась не у себя, а выво-
зилась за границу.
Мы вынуждены использовать данные о вывозе овцеводческой про-
дукции из Бессарабской области в целом не случайно. Поскольку пе-
реселенцы занимали большой удельный вес в овцеводстве во всей
Бессарабии, мы вправе считать, что и доля вывозившихся ими про-
дуктов этой отрасли животноводства была тоже значительной. Так,
по данным Розельон-Сашальского, через одну только Новоселиц-
кую таможню на внешний рынок 0ыло отправлено следующее коли-
чество мелкого скота (табл. ІЗ)114.
Таблица 13
Количество овец и ягнят, вывезенное в 20-х годах XIX в. через
Новоселицкую таможню
Вывсзгно овец и
ЯГНЯТ, ГОЛОВ . . . .
Годы
1821
3586
5654
1822
3499
14770
1823
4223
21490
1824
6029
2К62
1825
4001
17381
1826
6756
30606
По данным С. Корниловича в 1819 г. через Измаил вывезено115:
овечьего сала — 1675 пудов, сыру — 280, шерсти — 528 пудов, кож
разных — 857 штук. Через тот же порт, игравший большую роль
в экспорте продукции из Болгарского водворения, в последующие
годы, хотя и неблагоприятные в связи с жестокими неурожаями
1820—1824 гг., было вывезено116* следующее количество продукции
(табл. 14).
Таблица 14
Вывезено
Сала, пудов
Кожи, пудов
1821
ЗОЮ
487
1822
6083
2289
Годы
1823
3211
65
1824
425
1825
248
748
1826
165
* Пуд сала и пуд кож в среднем продавались от 8 до 10 руб. ассигна
циями117.
В 1828 г. в одну только Австрию из всей Бессарабии было вы-
везено: овец на ПО тыс. руб., овечьей шерсти на 203 тыс. 051 руб.,
сала топленого на 150 тыс. 790 руб., кож разных на 33 тыс.
600 руб.118.
83


В 1843 г., по подсчетам И. Штукенберга, из Бессарабии только
лишь в Галицию, находившуюся в составе Австрии, было продано
около 5 тыс. овец и 10 тыс. пудов шерсти119. В последующие годы
вывоз в Австрию еще более возрос. Новые исследования В. Малин-
ского и Я. Гросула показали, что в течение десятилетия, с 1844 по
1854 гг., из всей Бессарабии ежегодно в среднем вывозилось около
48 тыс. пудов овечьей шерсти, 13,5 тыс. пудов сырых кож, 8 тыс.
пудов сыра и другие товары120.
Особенно возросла торговля шерстью и кожами через эту гра-
ницу, по данным И. Сокальского, в первую половину 50-х годов.
В 1852 г. было вывезено овечьей шерсти на 181 тыс. 920 руб. сере-
бром, невыделанных кож на 45 тыс. 980 руб. и разных шерстяных
изделий на 7 тыс. 580 руб. Тогда же через Измаил и Рени вывезли
невыделанных кож и сала на сумму 26 тыс. 068 руб. серебром121.
Hte представляется возможным установить долю, принадлежав-
шую в этом вывозе переселенцам и переселенческой буржуазии.
Можно, однако, с полным основанием утверждать, что она состав-
ляла не менее половины общего количества указанных товаров.
Мы исходим из того очевидного факта, что им принадлежало
около двух третей всего тонкорунного стада овец и что за грани-
цу вывозилась почти одна тонкорунная шерсть. Обратимся к
фактам.
В 1836 г., как уже отмечалось, 305 семей Болграда имели 8 тыс.
999 испанских и 63 тыс. 438 цигейских овец. С них тогда было на-
стрижено 6 тыс. 400 пудов шерсти. На протяжении года жителями
Болграда было продано 150 испанских и 5 тыс. цигейских овец, а так-
же 700 пудов немытой шерсти с испанских овец и 4 тыс. пудов с
цигейских122. Таким образом, болградские жители продали относи-
тельно большое количество овец и около 63% настриженной за год
шерсти. Не располагая аналогичными данными по остальным се-
9 лам поселенцев, можно лишь предположить, что и в них товарная
часть настриженной шерсти составляла примерно такую же долю
всей шерсти, настриженной за год.
Прямым подтверждением того, что переселенцам принадлежало
одно из первых мест в торговле продукцией овцеводства служат и
данные А. Скальковского за 1846 г.123* В этом году ими было про-
дано на внутренний и внешний рынок: овец разных пород — 37 тыс.
987 голов, шерсти мериносовой — до 500 пудов, цигейской — до
58 тыс. 800 пудов, простой — до 10 тыс. пудов, сыру овечьего —
5 тыс. 900 пудов, сала овечьего — 14 тыс. 500 пудов, овчин — 36 тыс.
660 штук**.
* Конкретные данные о сбыте продукции овцеводства за 1846 г.. приве-
денные А. Скальковским, являются единственными, обнаруженными в лите-
ратурных и архивных источниках.
** Таким образом, в 1846 г. на внутренний и внешний рынок было про-
дано 69 тыс. 300 пудов шерсти. Особенно внушительна эта цифра при сопостав-
лении с вышеприведенными среднегодовыми данными В. Малинского и Я. Гро-
сула за 1844—1854 гг.
84


Эти данные интересны при сопоставлении с данными Ф. Бруна
об экспорте из всего Новороссийского края и Бессарабии за тот
же 1846 г. овечьей шерсти на 3458 тыс. руб.124 Если учесть, что
рыночная цена за пуд шерсти тогда составляла от 5 руб. 15 коп. се-
ребром до 8 руб., то выйдет, что переселенцы Буджака продали
шерсти в 1846 г. примерно на 500 тыс. руб. Следовательно, доля
сбытой ими шерсти составляла около 14,5% всей шерсти, вывезен-
ной из Новороссии и Бессарабии. Это говорит о том, что на незна-
чительной территории переселенцев производилось большое коли-
чество товарной шерсти.
Небезынтересно отметить, что после 20-х годов XIX в. сведения
о сбыте овец через дунайские порты весьма скудны или совсем от-
сутствуют. Так, по официальным данным за 1837 г., через Рени вы-
везли разных кож, выделанных и невыделанных на 21 тыс. 918 руб.
и разных шерстяных изделий на 17 тыс. 994 руб.125 В статье о за-
граничной торговле бессарабских дунайских портов в 1838 и 1839 гг.
сказано о том, что из Измаильского порта в 1838 г. мелкий скот
вообще не вывозился, а в 1839 г. было вывезено всего 116 голов
на сумму в 1 тыс. 788 руб. Между тем в эти же годы из Измаила
и Рени вывезли довольно много продуктов овцеводства, что видно
из следующей таблицы:126
Таблица 15
Предметы нымозл
Шерстяные изделия . .
Годы, руб. ассигнациям»!
1838
37929
1458
1839
19533
св. нет
Отсутствие данных о вывозе овец в живом виде через дунайские
порты дает основание полагать, что их сбывали через австро-русскую
границу на севере Бессарабии и за Днестр на внутренний рынок.
Подтверждением этому могут служить, например, данные о том,
что только жителями одного Болграда в 1838 г. было продано 5 тыс.
цигейских и 150 мериносовых овец127, а в 1846 г. из всех 83 сел
Болгарского водворения было продано 37 тыс. 987 овец разных
пород128.
Из статистических сведений, которыми мы располагаем, следует,
что вывоз овец в живом виде за границу был незначительным. Но
наличие огромного ежегодного приплода позволяло сбывать на ры-
нок много десятков тысяч голов. В связи с этим возникает вопрос,
на каких именно рынках сбывали их? Наибольшее количество овец,
преимущественно цигейской породы, находило сбыт не столько на
внешнем, сколько на внутреннем рынке России. Обратимся к
фактам.
85


Отметив, что из Буджака в Турцию и Австрию вывозилось мно-
го шерсти, сыра (качкавала) и сала, офицеры Генерального штаба
России в своем статистическом описании одновременно обратили
внимание на вывоз скота в российские губернии129. Они отмечали
также, что «главная торговля» Буджака скотом была сосредото-
чена в Бельцах и что значительное сокращение вывоза скота за
границу (в связи с наложенным запретом) заставило жителей Буд-
жака сбывать скот на бойни и саловарни Бессарабии, в Одессу и
«другие смежные российские города»130. В этом статистическом опи-
сании, говоря о внутренней торговле в Буджаке, офицеры Генераль-
ного штаба указывали, что она производится в Измаиле, Аккерма-
не, Бендерах, Килии, Рени и местечках, а также на ярмарках в
Болграде, Комрате и Тарутино. Сюда жители окрестных сел при-
возили свои товары, в числе которых названы скот, шерсть, сало,
хлеб и др. продукты131. Примечательно при этом упоминание ав-
торов о наличии ярмарок в Болграде, Комрате и Тарутино. О яр-
марках в этих городах с конца 20-х годов до 1850 г. нигде не упо-
минается, т. к. они просуществовали недолго*.
Большое количество овец, преимущественно цигейской породы,
находило сбыт преимущественно на внутреннем рынке России не
случайно. На протяжении первой половины XIX в. большой интерес
к разведению тонкорунных овец в связи с очевидной пользой, при-
носимой ими, по наблюдениям советских специалистов, нашел вы-
ражение в широких размерах метизации мериносами грубошерст-
ных и цигейских овец в Новороссии. Для этой цели цигейские овцы
закупались в Бессарабии и вывозились за Днестр. Например, с
1804 г. по 1811 год иностранец Рувье приобрел 50 тыс. цигейских
овец для указанной цели в Новороссии. По неполным данным на
протяжении первой четверти XIX в. из Бессарабии и Новороссии
было перегнано около 400 тыс. цигейских овец135.
Как показали советские специалисты, на онове поглотительной
метизации стада тонкорунных овец росли с каждым годом, и уже
к 1823 г. они насчитывали в Херсонской, Таврической и Екатерино-
славской губерниях 426 тыс. голов136.
* В Болграде три ярмарки впервые были учреждены по решению Инзова
в 1821 г. с целью обеспечения переселенцам возможности сбыта продуктов.
Однако, как явствует из донесения Бессарабского областного правления от
13 мая 1850 г. новороссийскому и бессарабскому генерал-губернатору, эти яр-
марки просуществовали недолго и были закрыты, так как «совместничали»
с ярмарками, открытыми в соседних городах132. Надобность в существовании
ярмарок в Болгарском водворении с особенной силой осознавалась и населе-
нием и колонистскими властями во второй половине 40-х гг. XIX в. В 1847 г.
Попечительный комитет поставил вопрос о необходимости возобновить дея-
тельность двух ярмарок в Болграде, из которых одна предназначалась для
торговли шерстью. Областное правительство поддержало поступившее хода-
тайство, считаясь с тем, что в Болграде уже были необходимые условия:
6 заезжих дворов, 8 лавок с красным и 13 лавок с бакалейным товаром, а так-
же 1 мыловаренный, 11 свечных, 3 сукновальных, 6 красильных «заводов» и др.133
В июне 1850 г. Министерство внутренних дел разрешило открыть две трех-
дневные ярмарки в Болграде134.
86


Большие партии цигейских овец вывозились и в другие губер-
нии России. Так, с 1823 по 1827 г., когда с помощью правительства
за границей было закуплено 19672 мериносовых овцы, у задунай-
ских поселенцев Россия приобрела 41650 овец цигейской породы.
Все эти овцы были использованы для развития тонкорунного ов-
цеводства не только в упомянутых Новороссийских губерниях, но
также в Могилевской, Петербургской и в Прибалтике (Эстонии и
Литве)137.
Закономерно предположить, что расширявшееся из года в год
воспроизводство цигеек в Болгарском водворении тесно связано с
ростом вывоза их во внутренние губернии. Помещики этих .губер-
ний, особенно на юге страны, в погоне за доходами от «золотого
руна» приобретали их для развития тонкорунного овцеводства.
Таким образом внутренний рынок страны являлся главным по-
требителем излишков переселенческих овец. В то же время произ-
водство шерсти и другой продукции овцеводства предназначалось
для продажи на внешнем рынке.
Значительно большее количество овцеводческой продукции пе-
рерабатывалось на предприятиях вне поселений в южных и цен-
тральных уездах Бессарабии и сбывалось за Днестр в Одессу и
другие города. Так как шерсть тонкорунных овец не подвергалась
сортировке и мойке на месте, ее вывоз через дунайские порты был
меньшим, чем через Одессу и в Австрию. Основная масса тонкорун-
ной немытой шерсти из поселений поступала в Аккерман, подвер-
галась там мойке и сортировке и затем отправлялась для перепро-
дажи в Одессу купцам. Достаточно сказать, что на одном лишь
шерстомойном «заводе» в Аккермане ежегодно в летнее время в
40-х годах работало от 600 до 1000 человек на сортировке и мойке
тонкорунной шерсти на сумму более чем 100 тыс. руб. серебром138.
Стало быть, только на этом одном предприятии Аккермана ежегод-
но перерабатывалось около 20 тыс. пудов тонкорунной шерсти, по-
ступавшей не только от бессарабских помещиков но и от задунай-
ских переселенцев и в меньшей степени от немецких колонистов.
Большое количество овечьего сала потребляли в 1847 г.: 4 са-
лотопных завода, находившихся в Аккермане, 4 — в Бендерском
уезде, 5 в Кишиневе и Кишиневском уезде. В последних двух нахо-
дилось 8 свечных и 5 мыловаренных заводов139.
Значительное количество сала потребляли свечные и мыловарен-
ные предприятия, поставлявшие мыло и свечи населению области.
Представление о спросе со стороны этих предприятий на продук-
цию овцеводства можно составить по имеющимся данным о четырех
салотопных заводах Бендерского уезда. Более двухсот рабочих, рабо-
тавших здесь ежегодно по два летних месяца в году, перетапливали
сала в среднем на 25 тыс. руб. серебром. Продукция этих заводов
также направлялась в Одессу. За мясо и кожи забитых овец вла-
дельцы заводов выручали около 7 тыс. руб. серебром в год140.
Мы останавливались относительно подробно на развитии овце-
водства в Болгарском водворении, так как оно являлось одной из
87


важнейших отраслей животноводства, обеспечивавшей получение
большого дохода, сыгравшей большую роль в процессе капиталис-
тического производства и буржуазных отношений в южной Бесса-
рабии. Табл. 16 наглядно подтверждает нашу мысль о значении ов-
цеводства как доходной отрасли животноводства141.
Таблица 16
Сбыт продукции животноводства в Болгарском водворении в 1840 г.
Наименование продукции
Количество
Цена, руб.
(серебром, коп.
На сумму
руб. коп.
серебром
Крупный рогтгый скот
Лошади *
Масло ели ночное
Сыр
Сало говяжье
Кожи невыделанные лошадиные
воловьи
коровьи
ослиные
Итого
Овцы мериносовые
циі ейские
простые
Шерсть мериносовая
цигейская
простая
Овечий сыр
сало
Кожи невыделанные
4768 голов
953 .
363 пудов]
924 .
250 .
343 штуки
928 . *
556 .
14 .
10,4
11,0
4.0
0,50
3,и
1,2
2,0
1,5
1,0
47870,0
10483,0
1472,0
462,0
750.0
411,6
1856,0
834,0
14,0
150 голов
31934 .
3973 .
1098 пуд.
29173 ;
449Э „
8708 .
1568 .
[86663 штуки
3,5
1,5
1,1
4,0
4,08
1.4
0,8
3,0
0,3
64152,60
525,0
54554,10
4.340,30
4322,0
81684,40
6286,0
7026.40
4704,0
25989,0
Итого
189332,10
Всего от продажи продукции животноводства получено 253484,70
Доходы переселенцев от продажи продукции животноводства
в 1840 г. представятся выразительнее при сопоставлении их с до-
ходами от остальных отраслей сельского хозяйства. Однако в ис-
пользуемом документе нет полной ясности о количестве проданно-
го в 1840 г. хлеба. С одной стороны, в нем сказано, что от реали-
зации хлеба «от запасов прошлых лет» в размере 30594 четвертей,
проданных по 3 р. 10 к. серебром за четверть, получено дохо-
да 94850 руб. В этом случае необходимо подчеркнуть, во-первых,
что речь идет об уже проданном хлебе. Во-вторых, имеются осно-
вания утверждать, что в данном случае были проданы не излишки
хлеба, оставшиеся в 1840 г. у самих переселенцев, а те запасы, ко-
88


торые ежегодно ссыпались ими в свои сельские общественные за-
пасные хлебные магазины на случаи неурожаев. Деньги, выручен-
ные от продажи этого хлеба за предшествующие годы, шли на по-
полнение общественных денег сельских обществ и использовались
на общественные нужды (строительство церквей, школ, зданий
сельских окружных приказов и др.). В другой части того же до-
кумента говорится, что у самих переселенцев осталось от урожая
1840 г. 36659 четвертей излишнего хлеба142. Здесь также следует
подчеркнуть, что эти излишки оставались и, следовательно, еще
не были реализованы на рынке. Если исходить из указанной выше
цены (3 руб. 10 коп. за четверть хлеба), то можно сказать, что от
продажи отмеченного количества излишнего хлеба переселенцы
могли выручить не менее 113643 руб. В действительности этот до-
ход мог быть значительно выше, так как хлеб, пролежавший нес-
колько лет в запасных магазинах, обычно продавался дешевле, не-
жели хлеб нового урожая. Однако и указанная сумма дохода пред-
ставляется значительной.
Кроме доходов от хлебопашества и животноводства переселен-
цы в 1840 г. получили доходы и от других отраслей сельского хо-
зяйства: от садоводства — 433 руб. 90 коп. серебром, виноградар-
ства и виноделия — 54491 руб., от продажи шелка — 643,5 руб. и
от продажи -меда и воска — на 574 руб., а всего — на сумму
56142,4 руб. серебром143. Об удельном весе дохода, полученного в
1840 г. переселенцами от каждой отрасли сельского хозяйства, сви-
детельствует табл. 17.
Таблица 17
Доходы переселенцев от продажи сельскохо-
зяйственной продукции в 1840 г.
Название отраслей
сельского хозяйства
Хлебопашество ....
Животноводство в це-
лом
в том числе:
овцеводство ....
Остальные отрасли сель-
ского хозяйства (садо-
водство, виноделие,
пчеловодство, шелко-
водство)
Итого ...
Продано на
сумму, руб.
серебром
113643
253484,7
189332,1
56142,4
423270,2
\% ко всей сум-
ме, вырученной
от продажи
всех продуктов
сельского
хозяйства
26,82
59,87
42,65
13,3
1С0,0
Данные табл. 17 говорят о том, что овцеводство давало пересе-
89


ленцам в 1840 г. наибольший доход. Вместе с остальными отрас-
лями животноводства оно составляло почти 60% всего переселен-
ческого дохода в то время, как хлебопашество по своему удель-
ному весу стояло на втором месте, и приносило дохода менее чем
в два раза сравнительно с животноводством. Остальные отрасли
составляли только 13,3% доходов всего сельского хозяйства.
Таблица 18
Доходы переселенцев от продажи сельскохо-
зяйственной продукции в 1841 г.
Названия отраслей
сельского хозяйства
Хлебопашество ....
Животноводство ....
Разные продукты . . .
Продано на
сумму, руб.
серебром
93939
217388
104040
% ко всей
сумме, выру-
ченной от про-
дажи всех
продуктов
сельского
хозяйства
22*6
! 52,3
25,1
Доходы от животноводства по Велицыну составили 52,3%. Это
снижение доли дохода по сравнению с 1840 г. объясняется тем, что
в графу доходов от животноводства включены только проданный
скот, овцы и шерсть. Прочие же продукты животноводства, как, на-
пример сыр, сало, шкуры и др. отнесены в графу «разные продук-
ты». Этим в известной мере объясняется и увеличение доли дохо-
да по этой графе до 25,1% против 13,3% в 1840 г. Некоторое уве-
личение дохода по той же статье объясняется уменьшением доли
дохода с земледелия.
Все эти данные свидетельствуют о наличии в хозяйстве пересе-
ленцев товарного производства, прежде всего в овцеводстве, затем
в разведении крупного рогатого скота, лошадей и в хлебопашестве
(в меньшей мере это относится к остальным отраслям сельского
хозяйства). Названные отрасли и прежде всего овцеводство стали
базой, которую использовали для своего обогащения как капита-
листы, вышедшие из среды самих переселенцев, так и предприни-
матели извне.
§ 2. Хлебопашество
Изучение состояния хлебопашества у задунайских переселен-
цев .в первые годы их пребывания в Бессарабии вплоть до 1820 г.
чрезвычайно затруднено из-за почти полного отсутствия статис-
тических сведений. Нет, в частности, данных для установления
90


размеров земельных площадей, введенных в оборот для нужд
хлебопашества с 1808 по 1820 г.*
Отсутствие сбора статистических данных по сельскому хозяй-
ству после -издания указа 1819 г. объясняется и установившейся
системой податного обложения. Она исходила из того, что каждый
поселенец облагался одинаковым ежегодным іналогом в размере
46 руб. 46 коп. ас. за полный посемейный надел в 60 дес. земли145.
Вследствие этого отпадала и надобность учета доходов налого-
плательщиков по отдельным отраслям сельского хозяйства. Поэ-
тому имеющиеся сведения случайны и общи по своему характеру.
Проверка же тех сведений, которые собирались с 1820 г. по тре-
бованию учреждений и ведомств, не имевших непосредственного
отношения к управлению переселенцами, представляется трудным
делом.
Имеется возможность пользоваться статистическими данными,
поступавшими после 1820 г. при отчетах из Болгарского водво-
рения. Их появление вызывалось практическими потребностями —
учетом податных сумм, поступавших в государственную казну.
При всем этом мы -можем получить самое общее представление
о состоянии земледелия у переселенцев в Буджаке в период с
1808 по 1820 гг., использовав для этого отрывочные сведения,
обнаруживаемые в официальной переписке разных учреждений
и лиц, а также в документах, вышедших из среды самих пересе-
ленцев.
Как уже известно, многие переселенцы прибыли в Буджак с
большим количеством лошадей, крупного рогатого и мелкого ско-
та, с зерном для продовольствия и посева и с необходимым земле-
дельческим инвентарем. Располагая этим имуществом, заверен-
ные обещанием правительства России обеспечить их землей, они
вскоре после прихода в Буджак приступили к земледельческим
работам на еще неотмежеванных им землях. Так, восемь семей,
прибывших в числе первых поселенцев, начали возделывать землю
в с. Кият еще с 1808 г., а с 1810 г. в с. Тараклия, где поселились
прибывшие ранее их родственники. Здесь они обзавелись неболь-
шим хозяйством, засевали поля и косили сено. Эти восемь семей
были вынуждены на первых порах искать поддержки у своих род-
ственников, чтобы с их помощью, «...снискать дневное пропита-
ние», так как были ограблены турками во время бегства из Бол-
гарии до такой степени, что едва могли спастись сами146.
Таких семей, разоренных войной и переселением было немало.
Этим можно объяснить, почему русское правительство, заинте-
* Отсутствие таких сведений объясняется тем, что их сбором в эти годы
не занимались ни представители общероссийского правительства, ни Бесса-
рабское областное правительство. В годы русско-турецкой войны (1806—1812)
этому вопросу не уделялось никакого внимания, так как вопрос о земельном
устройстве переселенцев не был еще решен. Не собирали статистических све-
дений о состоянии хлебопашества и в последующие годы, так как правительство
России занялось земельным устройством переселенцев фактически лишь в на-
чале 20-х гг.
91


ресованное в привлечении земледельческого .населения для освое-
ния пустующих земель на юге «страны, решило оказать им необхо-
димую помощь, чтобы использовать их преимущественно для за-
нятші хлебопашеством. Еще в 1807 г. специальным указом оно
редшло оказать временную помощь этому населению. Каждой
особо нуждавшейся семье выдавалось в ссуду по 270 руб., а дру-
гим — меньшие суммы, сроком на 10 лет для того, чтобы они
могли устроиться на местах своего поселения. Отпущенные сум-
мы по истечении 10-летнего орока надлежало возвратить в по-
следующее десятилетие147. Привлекая земледельческое население
в пределы России, правительство обещало обеспечить каждую
семью 60 десятинами «в вечное потомственное владение»148.
Но, как уже иавестно, устройство переселенцев в Буджаке осу-
ществлялось лишь с 20-х гг. XIX в. До этого времени .русские
власти лишь проявляли интерес к устройству в нем задунайских
переселенцев для занятий хлебопашеством. Так, 9 марта 1812 г.,
т. .е. до заключения Бухарестского мира попечитель задунайских
переселенцев А. Коронелли обратился к Красно-Милашевиру по
вопросу об устройстве их на условиях, объявленных им 26 апреля
1811 г. М. Кутузовым. Он считал необходимым выделить свснбод-
ные земли переселенцам с таким расчетом, чтобы они уже весной
18-12 г. успели заняться хлебопашеством, посеять яровые хлеба149.
Однако это ходатайство осталось без последствий. Задержалось
и решение вопроса о выдаче переселенцам казенной ссуды на
первоначальное обзаведение хозяйством. Поэтому многие из них
по прибытии в Буджак сами приступили к созданию своих хо-
зяйств на неотмежеванной им буджакской земле без обещанной
ссуды, испытывая значительные трудности.
1808 год с полным основанием можно считать первым годом,
когда переселенцы приступили к хлебопашеству и в дальнейшем
уделяли ему все большее внимание.
И. Титоров, пользовавшийся показаниями старожилов, доволь-
но ярко описал начало земледельческих работ болгар и гагаузов
тотчас после их прибытия в Буджак. Этот край в те времена пред-
ставлял собою степи, поросшие бурьяном и колючим кустарником,
из-за которых они казались бесконечным и непроходимым лесом.
Несмотря на это переселенцы приступили к их освоению, не же-
лая возвращаться под тяжелое иго османских феодалов. Они сжи-
гали подсыхавшие к осени кустарники и бурьян, пепел которых
хорошо удобрял будущие поля. От пожарищ небо целыми меся-
цами, особенно в ночное время, освещалось и .виднелось далеко.
Из Добруджи и из-за Прута наблюдали за этой необычной кар-
тиной их ближайшие соседи150.
Остановимся еще на некоторых данных о хлебопашестве у пе-
реселенцев до 1820 г.
В июле 1816 г. А. Бахметев по поручению правительства зани-
мался рассмотрением вопроса о возможности военного устройства
задунайских переселенцев в Буджаке на правах донских казаков.
92


Он тогда решительно высказывался против такого их устройства,
полагая, и не без оснований, что оно не отвечало «и интересам
казны, ии интересам самих переселенцев. Взамен этого он реко-
мендовал устроить их как земледельческое население, считаясь с
тем, что переселенцы составляют преимущественную часть оби-
тателей пустовавшего Буджака и являются «в нем трудолюбивей-
шими земледельцами151. Объездив в 1816 г. места, занятые бол-
гарами и гагаузами, он писал, что нашел там поселения «в самом
цветущем положении, весьма достаточном для обеспечения ка&ны
в уплате поземельного от них дохода». При этом отмечалось, что
занятия поселенцев «заключают одно простое земледелие и ското-
водство». В своем донесении Козодавлеву он назвал 13 болгар-
ских сел Буджакского окола Бендерского цынута, добившихся не-
зависимости от откупщиков, согласившись взять на себя обяза-
тельство самим вносить в казну с 1817 г. 'положенный поземель-
ный и питейный доходы в размере 42 тыс. левов152.
Приведенные свидетельства говорят о том, что за несколько
лет до своего окончательного устройства «на новой родине болгары
и гагаузы уже использовали хлебопашество не только как источ-
ник существования, но и как источник, обеспечивавший им воз-
можность вносить в казну довольно большие налоги. Стало быть,
хлебопашество как и скотоводство являлось важной отраслью
сельского хозяйства.
Почти одновременно с Бахметевым в 1816 г. А. Юшневский
и Д. Ватикиоти, работавшие в Комиссии по изучению положения
задунайских переселенцев, отмечали, что единственным их заня-
тием является хлебопашество и животноводство153. В рукописи
С. Корниловича за 1820 г., составленной на основе личных наблю-
дений его самого и чиновников, работавших под его руководством,
о болгарах и других поселенцах Буджака сказано, что они более
всего занимались хлебоцашеством. сеяли пшеницу, особенно ар-
наутку, рожь, ячмень, кукурузу, просо, лен, гречиху, горох и че-
чевицу154.
О существовании хлебопашества у переселенцев в широких
размерах в эти годы говорит еще одно важное свидетельство, на
котором мы уже останавливались в другой связи. Десять пере-
селенческих семей, живших на землях боярина И. Балына в с. Ка-
заяклия, в 1815 г. решили избавиться от тяжелой эксплуатации
этим помещиком и переселиться в с. Хаджиабдул. Во время это-
го перехода Скуртуленко, державший в посессии с. Казаяклию, не-
довольный уходом этих 10 семей, задержал принадлежавший им
скот и большое количество зерна155. По нашим подсчетам, у де-
сяти семей было отобрано более 2000 пудов пшеницы или ho
200 пудов в среднем у каждой семьи, а у некоторых, как напри-
мер у Караяни — более 600 пудов и у В. Иванова более 800
пудов.
Этот пример дает полное основание утверждать, что данная
группа переселенцев задолго до своего ухода нз Казаяклии уде-
93


ляла большое внимание хлебопашеству. Даже находясь на по-
мещичьей земле, пострадавшие производили зерно не только для
личного потребления, но їй для сбыта. В этом легко убедиться,
если учесть, что каждая -семья, состоявшая, как правило, в эти
годы из 5 душ в среднем, не могла использовать для своего по-
требления все собранное зерно, то есть около 200 пудов в год.
Приняв во внимание, что душевая .норма потребления зерно-
вых тогда составляла до двух четвертей в год, получим, что на
продовольственные нужды одной семьи могло быть израсходовано
около 10 четвертей или около 90 пудов, посев «в 'наступающем го-
ду — еще около 30 пудов. Таким образом у каждой семьи в сред-
нем оставалось около 80 пудов излишков зерна, которые могли
быть проданы ,на месте или в портовых городах Рени и Измаиле.
Еще большие товарные излишки были у Караяни и Иванова —
от 480 до 680 пудов.
Нам трудно составить более точное представление о доход-
ности хозяйств данной группы переселенцев. Известно, что ic них
тогда взыскивались значительные подати и поборы в пользу каз-
ны и посессоров. Не случайно они стали на путь ухода с по-
мещичьих земель. Но и приведенные сведения — убедительное
доказательство значительности доходов переселенцев от занятий
хлебопашеством.
О большом внимании и интересе переселенцев к хлебопашест-
ву в эти годы свидетельствует переписка попечителя задунайских
переселенцев Д. Ватикиоти с полномочным наместником Бесса-
рабской области. В своем отношении к Бахдметеву 14 февраля
1817 г. Д. Ватикиоти выразил протест против отягощения опекае-
мых им переселенцев чрезмерными повинностями, так как это ме-
шало им заняться обработкой полей и посевами предстоящей вес-
ной. П.ри этом отмечалось, что многие из них уже чувствовали
«крайнюю нужду» еще и потому, что предшествовавший год был
неурожайным156.
Некоторые ценные данные о хлебопашестве у задунайских пе-
реселенцев до их окончательного устройства в Буджаке содер-
жатся в «Статистическом описании по Измаильскому цынуту» за
1820 г., составленном Казенно-экономической экспедицией Бесса-
рабского областного правительства. Из него становится известно,
что ,в 48 селах, находившихся тогда в Измаильском цынуте, было
4676 переселенческих хозяйств в составе 21676 душ обоего пола,б7ч
К большому сожалению, в описании нет никаких данных о коли-
честве плугов в пользовании этих переселенцев. Но в том, что
они занимались хлебопашеством до 1820 г. нет никаких сомнений.
На вопрос, стоявший перед составителями описания, «Какое ко-
личество хлеба, по сравнению большого и малого урожая, посту-
пает в продажу, куда именно и по каким ценам?», следовали ка-
савшиеся «всех 48 сел ответы такого содержания: «При большом
урожае поступает «из хлеба пшеницы-арнаутки в продажу на месте
четверть по 8 левов, а при малом урожае четверть оной и по
94


50 левов, ржи четверть при большом урожае 5, а прій малом —
15 левов. Количество же хлеба поступает в продажу во всех селах
при хорошем урожае половина, а прій .малом — третья часть
урожая»158.
Таким образом, переселенцы занимались производством хлеба
до 1820 г. не только для удовлетворения личных потребностей, но
її для рыночного сбыта. Масса товарного хлеба при этом состав-
ляла значительное количество — от трети до половины урожая.
Однако в используемом нами описании отсутствуют конкретные
данные о размерах посевных площадей и о количестве высевае-
мого и убираемого хлеба за 1820 и предшествующие годы.
Как уже известно, указ 29 декабря 1819 г. положил конец
неопределенности положения переселенцев в вопросе их земель-
ного устройства в Буджаке. Они 'получили полную уверенность в
там, чщ казенные земли, отведенные на территории Буджака, по-
ступают в полное распоряжение «а определенных и приемлемых
для них условиях. Мы остановились также на земельном устрой-
стве, осуществленном в 1821—«1822 гг. Так были созданы благо-
приятные условия для занятий переселенцев сельским хозяйством
вообще и хлебопашеством, в частности. Казалось бы, налицо были
все условия для быстрого развития последнего. Однако им могли
заняться после получения наделов не вое переселенческие семьи
сразу. По ряду причин значительная их часть, особенно те, кто
на протяжении ряда лет временно находился в имениях бесса-
рабских помещиков и в городах, оказались разоренными и не
имели необходимых средств для ведения земледельческих работ
на своих наделах. Это было столь очевидно, что для улучшения
віх положения потребовалась помощь со стороны колонистских
властей. Они не могли не учесть и разорения пришлого населения
в результате переселения из-за Прута и Дуная и долгого неустрой-
ства в Буджаке, а также произвола со «стороны местных поме-
щиков, областных и уездных властей.
Представляя на утверждение проект об устройстве переселен-
цев в 1819 г., Инзов ходатайствовал о выдаче им за указанные
проценты ссуды в «размере 76 тысяч руб. ас. сроком на четыре
года159. Это ходатайство -было удовлетворено постановлением Ко-
митета министров, утвержденным 18 октября 1819 г. Алексан-
дром Г60.
Министр финансов Д. А. Гурьев уведомил Министерство внут-
ренних дел о своем распоряжении отпустить названную сумму
•из областных доходов Беосарабии в распоряжение Попечитель-
ного . комитета об иностранных переселенцах южного края Рос-
си'И|в|. Переселенцы использовали эту ссуду для «пристойнейшего
устроения хозяйственных обзаведении». 8 июня 1825 г. Инзов
сообщил министру внутренних дел В. Ланскому о там, что ссуда,
выданная переселенцам сроком на четыре года (1820—1825), воз-
вращена вместе с процентами162.
Так были созданы условия, необходимые для пользования зем-
95


лями и развития хлебопашества, благодаря которым переселенцы
могл»и добиться заметных успехов довольно скоро. В декабре
1821 г. Инзов уведомил министра внутренних дел о том, что за
два истекших года (1820—1821) они добились такого успешного
устройства, какого другие 'иностранные переселенцы в Бессарабии
не могли достигнуть за 5—6 лет163.
Однако эти успехи оказались временными /и вскоре сменились
неудачами, вызванными целым рядом причин, подорвавших хо-
зяйства переселенцев, в том числе и хлебопашество, на ряд лет.
Сильное расстройство, вызванное неурожаем, они пережили в
1822 г. Кроме того, в том же году хозяйства переселенцев испы-
тали на себе всю тяжесть воинского постоя из-за сосредоточения
войск на юге Бессарабии. Положение населения оказалось таким
тяжелым, что колонистские власти признали необходимым выдать
переселенцам юсуду в размере 50 тыс. .руб. ас. с тем, чтобы они
могли приобрести семена для посева. Как выясняется, крестьяне
надеялись вернуть взятую ссуду в 1823 г., возлагая надежды на
хороший урожай. Но, как свидетельствовал Инзов, этого не слу-
чилось, так как и этот год отличался исключительным неурожаем,
вызванным чрезвычайной засухой, из-за чего многие переселенцы
не могли вернуть даже семян. Кроме того, по его же словам, во
многих местах посевы уничтожила саранча. Несмотря на постиг-
шее бедствие, переселенцы с крайним трудом Дернули взятую ссу-
ду. В конце 1823 г. они жаловались Инэову на свое тяжелое по-
ложение, вызванное неурожаем и падежом скота. Многие из них,
не собрав урожая достаточного для прокормления своих семей,
были вынуждены распродать оставшийся скот и на вырученные
суммы купить продовольствие для своих семей и зерно для посева.
Но так как и этого было недостаточно, они обращались за -ссудами
к «купцам, стали их должниками и, не имея возможности распла-
титься с ними, впали в такое состояние, что не могли засеять
своих полей весной 1823 г. При таких обстоятельствах часть пе-
реселенцев была вынуждена возделывать ноля с помощью своих
сельских обществ. Многие же из них оказались вынужденными
поступать на работу к состоятельным односельчанам, имевшим
плуги, чтобы воспользоваться ими для обработки своих полей16*:
Положение переселенцев оказалось настолько тяжелым, что №;*
зов решил использовать возвращенную ссуду в 50 тыс., .руб. т
выдачу особо нуждавшимся хозяйствам для покупки семян/«не-
обходимых для обсеменения полей весной 1824 г. При этом Инзої*
намеревался выдать ссуду сроком на три года.
Как известно, согласно указу 1819 г., часть поселенцев осво-
бождалась от уплаты податей и повинностей сроком на три года,
а другая часть не получила такой привилепии. В связи с создав-
шимся положением Инзов просил министра внутренних дел воз-
будить ходатайство о продлении льготы для первой части еще на
три года и освобождении на такое же время и тех, «кто ею не поль-
зовался. Он обосновывал свою просьбу отсутствием возможности
96


уплаты податей этими категориями поселян вследствие одинако-
вой их разоренности. О том, что положение задунайских пересе-
ленцев действительно было весьма тяжелым, свидетельствуют не
только поданные ими жалобы, но и полное подтверждение «их
Низовым, который, по своему положению главного попечителя,
был обязан строго следить за исправным поступлением с них по-
датей ,н повинностей в пользу казны.
Между тем Инзов отнесся к поступившим жалобам не фор-
мально. Он лично объездил села и еще раз убедился в том, что
задунайские переселенцы «служат образцам трудолюбия в зем-
леделии», являются весьма бережливыми в сохранении приобре-
тенного богатства, и, тем не менее, по указанным причинам впали
в тяжелое положение. Не забывая об интересах государственной
казны, Инзов добивался удовлетворения их просьбы для того,
чтобы они могли улучшить состояние своих хозяйств и тем самым
получить возможность в дальнейшем исправно уплачивать казне
подати и повинности165.
В данном случае Инзов проявлял интерес не только к внут-
риполитическим, но и внешнеполитическим интересам русского
царизма. Заботу об улучшении положения болгар-переселенцев
в Буджаке Инзов подчинял планам царизма на Балканах, ста-
раясь усилить его влияние среди болгарского народа. Он рассчи-
тывал, что «пример благодетельного «влияния» а виде помощи
неимущим болгарам в Буджаке, приведет к распространению это-
го влияния и среди «прочих собратий их»166. Но ни жалобы самих
переселенцев, ни ходатайство Инзова о них не встретили под-
держки со стороны министра внутренних дел В. Ланского. По-
следний отказался удовлетворить их прошения, полагая, что по-
вторная выдача ссуды может легко породить привычку получать
помощь и в дальнейшем. Это, по его мнению, могло отрицатель-
но сказаться на положительных качествах переселенцев, о кото-
рых свидетельствовал Йнзов. Кроме того, В. Ланской мотивиро-
вал свой отказ ссылкой на то, что болгары, поселившиеся в
Херсонской губернии, и также, видимо, страдавшие от неурожаев,
че просили казенных ссуд. Наконец, он отмечал и сокращение рас-
'одов казны на иностранных переселенцев на 1824 г. Правда, он
> отказывался от удовлетворения просьбы о продлении льготы
у уплате податей167.
Инзов, как видно из переписки, не посчитался с .мнением Лан-
:кого и использовал имевшиеся в его распоряжении '50 тыс.
руб. ас. для выдачи ссуды нуждавшемуся населению. 25 апреля
1824 г., вскоре после своего вступления в должность новороссий-
ского и бессарабского генерал-губернатора, М. Воронцов обна-
ружил недостачу указанных 50 тыс. руб. ас. в Бессарабском об-
ластном десятипроцентном капитале и потребовал вернуть их. Но
Инзов известил Воронцова о своей переписке по этому поводу
с Ланским. Поэтому к последнему обратился теперь и Воронцов
за необходимыми указаниями168. Спустя почти год после этого,
7 И. И. Мещерюк
97


16 апреля 1825 г., Воронцов -вновь обратился к Ланскому с сооб-
щением о том, что Инзов известил его о состоявшемся возврате
переселенцами в Бессарабскую областную казну 50 тыс. руб. и
просьбе не взыскивать процентов с этой суммы169.
В 1824 г. все -иностранные поселенцы Новороссийского края и
Бессарабии испытали сильное разорение своих хозяйств из-за на-
лета саранчи и неурожая. Как видно из переписки между Инзо-
вым, министром внутренних дел Закревским, министром финан-
сов Канкриным и из постановления Комитета министров они бы-
ли вынуждены согласиться отсрочить взыскание казенного долга,
числившегося за переселенцами, с 1826 на 1831 г. Задунайские
переселенцы, не имевшие казенного долга, освобождались от уп-
латы недоимок за пользование 56677 дес. 1 461 кв. саженью из-
лишней земли (11335 руб. 52,5 коп. ас. в год) за все прежнее
время170. Как видно, начало 20-х годов было тяжелым для пере-
селенцев.
Относительно более легкими для переселенцев были 1825 и
1826 гг. Ф. Вигель во время поездки в 1825 г. тю их селам, под-
черкнул, что они предались земледелию до такой степени, что без
помощи агрономических сочинений достигли совершенства171.
В этом высказывании Вигеля можно видеть его попытку сопо-
ставить состояние земледелия у переселенцев и русских помещи-
ков, пытавшихся, хотя и -без большого успеха, использовать в зем-
леделии тогдашние агрономические сочинения с целью увеличения
производства хлебов для сбыта на рынок.
Вернее, на наш взгляд, мнение А. Клауса, о том, что неурожаи,
вызванные засухой и саранчой и приведшие к катастрофическим
последствиям (убыль людей, падеж скота), давали себя знать до
1826 г., когда задунайские переселенцы вновь восстановили свое
хозяйство и имели 49221 голову рогатого скота и 14625 лоша-
дей172. После 1826 г. «начались новые испытания для переселенцев.
Особенно тяжелым был 1828 г. Достоверные сведения об этом мы
используем из обширной переписки, в которой приняли участие
и пострадавшее население, и колонистские власти, и правитель-
ство, и Николай I.
В начале 1829 г. от имени всех задунайских переселенцев их
представители обратились к своему попечителю Мердеру II с про-
шением. В нем они писали, что находятся в «совершенно бедном
состоянии», не имеют запасов хлеба и рогатого скота из-за не-
урожаев, постигших их на протяжении предшествующих девяти
лет, и налетов саранчи на протяжении восьми лет подряд. Кроме
того, они перенесли чумную эпидемию. В результате всего этого
переселенцы лишились всех средств существования и не могли
оказывать друг другу помощь. В «ужасную нищету», как писали
они, впали даже самые зажиточные хозяева, которые некогда
помогали неимущим, а теперь сами попали в число «достойных
сожаления»173. По данным Мердера II за 1829 г., крестьяне зани-
мались истреблением саранчи на протяжении 8 лет подряд.
98


Жаловались они и на усиление разорения из-за невозможности
вест свои хозяйства в связи с необходимостью выполнять раз-
ные наряды для военных работ и перевозок грузов. Очень боль-
шие потери причинил падеж рогатого скота. Из-за эпизоотии па-
ло почти три четверти скота и переселенцы потеряли надежды вос-
становить эту потерю. Предвидя худшие последствия, угрожав-
шие лишением последнего скота и недостатком хлеба, многие из
них уполномочили своих доверенных старейшин просить от име-
ни -населения всех сел, чтобы они обратились к колонистским
властям с прошением о предоставлении льгот от уплаты податей
с начала 1828 г. и об избавлении от воинского постоя и выпол-
нения военных нарядов. Поверенные напоминали о том, что в
1828 г. обращались по этому поводу к Инэову, но не добились
успеха174.
Получив рапорт Мердера II с указанным прошением, Инзов
сообщил об этом министру внутренних дел Закревскому и под-
твердил справедливость изложенного в прошении о положении
переселенцев. Он отметил, что помимо неурожаев и налетов са-
ранчи, разорение их усугубилось в результате войны 1828—1829 гг.,
во «время которой переселенцы обязывались отбывать воинский
постой, беспрерывно удовлетворять требования войск по поставке
транспорта, содержанию войска в своих домах и выполнять по
нарядам разное работы. Вследствие этого они не могли внести
в казну полагавшиеся с них подати. По той же причине многие
переселенцы не были в состоянии произвести посевов осенью
1828 г. и стояли перед угрозой срыва полевых работ весной 1829 г.
При таком положении, по уверению Инзова, они не могли упла-
тить недоимку казенных -податей. Поэтому он просил Закревского,
не сомневаясь в достоверности положения переселенцев, ходатай-
ствовать перед Николаем I о предоставлении им льготы, осво-
бождавшей от платежа податей в казну, начиная с первых дней
1828 г. по крайней мере до 1831 г.175
Из ведомости, приложенной к этому отношению И/нзова, вид-
но, что с 1828 г. по 13 февраля 1829 г. у переселенцев во время
транспортировки ими продовольствия в г. Бабадаг для русских
войск, нал 301 вол, а в их селах пало 6420 рабочих волов, 10951
голова ялового рогатого скота и 2002 лошади. Кроме того, им
.не вернули 248 волов, взятых для перевозок продовольствия для
армии178. Таким образом, общее количество павшего крупного ро-
гатого скота составляло 17920 голов и 2002 лошади.
Закревский решил проверить достоверность поступивших жа-
лоб и обратился к новороссийскому и бессарабскому генерал-гу-
бернатору М. Воронцову с просьбой доставить сведения о том,
как отразились неурожаи, налеты саранчи, падеж скота и другие
бедствия на населении, находившемся в зависимости от губерн-
ского ведомства Бессарабии. Лишь после этого он мог бы иметь
основание для ходатайства об облегчении положения задунай-
ских переселенцев. Характерно при этом, что Закревский, изла-
7*
99


гая отношение Инзова, отметил, что задунайские переселенцы
лишились лишь одной трети своего скота177. Между тем «сами пе-
реселенцы писали в своем прошении о потере «почти трех чет-
вертей своего рабочего «скота» и лошадей178.
Переписка по этому впоросу, в которой участвовали также Во-
ронцов, Комитет іминистров, министр финансов Канкрин и Ни-
колай I, завершилась к середине сентября 1829 г. отказом в удов-
летворении ходатайства, возбужденного Иизовым179.
Эта переписка свидетельствует о том, что на протяжении 20-х
годов, несмотря на стремление переселенцев уделять большое вни-
мание хлебопашеству, оно не обеспечивало ожидаемыми бла-
гоприятными результатами. Им зачастую приходилось довольство-
ваться меньшими урожаями, чем они ожидали, «о которые были
достаточными для обеспечения их семей продовольственным зер-
ном, а поля посевным материалом в очередные годы. Обратимся
к примерам, подтверждающим такое предположение.
Выше мы приводили доказательства, характеризовавшие
1828 г. как неурожайный. Однако за этот год, впервые в истории
задунайских переселенцев, имеются 'статистические данные, по-
зволяющие получить более конкретное представление об их по-
ложении. В этом году во всех 58 селах числился 28331 пересе-
ленец обоего пола.
В ведомости о посеве и урожае за 1828 г., представленной -по-
печителем задунайских переселенцев в Буджаке Мердером II,
приведены данные, использованные нами ,в следующей таблице180:
Табл и ца 19
Посев и урожай в селах переселенцев в 1828 г.
Посеяно
четвертей
Собрано
четвертей
Ржи озимой
Пшеницы озимой . . .
Пшеницы яровой . . .
Овса
Кукурузы
Чечевицы
Фасоли
Всего
57
287
22718
1978
4191
155
285
128
70
29869
119
642
99529
2456
13418
429
1126
385
41
118145
Если из полученного урожая исключить зерно, оставляемое на
посев в 1829 г. в таком же количестве, 'как <и в 1828 г., то есть
29869 четвертей, то у переселенцев оставалось всего 88276 чет-
вертей разного зерна, в том числе ржи — 62 четверти, пшени-
цы — 77166, овса — 478, ячменя — 2227, кукурузы — 841, про-
100


ca — 274, чечевицы — 257 четвертей, .и для корма скоту весь овес,
ячменя и кукурузы — 10546 четвертей.
Из зерновых переселенцы должны были оставить себе для
пропитания своих семей по принятым тогда «нормам по 2 четвер-
ти на каждую душу в год, а всего 56662 четверти. За вычетом
упомянутого у них оставалось 20537 четвертей пшеницы и ржи.
Но переселенцы должны были уплатить казне подати за год. Труд-
но себе представить точно, какое количество указанного остатка
они должны продать, чтобы получить нужную сумму — 270713 руб.
и 33 коп. ас. По данным статистического описания за 1822—1828 гг.
в 1826 г. четверть пшеницы отпускалась в Измаиле и Рени за
границу по 15 руб. ас.181 Но по таким ценам зерно сбывалось
купцами, а не самими его производителями, вынужденными про-
давать зерно по низким ценам. Об этом было известно колонист-
ским властям и они старалась вступиться за переселенцев боль-
ше советами, чем реальной помощью.
Еще в 1821 г. Инзов в инструкции сельским приказам предпи-
сывал прилагать все старания к тому, чтобы не продавать хлеб
на корню до сбора и обмолота урожая. Он исходил из того, что
подобная запродажа приносит «большие убытки крестьянам, ко-
торые в таких случаях получали, по его мнению, в пять раз мень-
ше за продаваемый хлеб, нежели при продаже его после обмолота.
В подтверждение сказанного Инзов ссылался на факты предыду-
щего года. В 1820 г. многие крестьяне, испытавшие нужду в день-
гах, продали пшеницу до жатвы из расчета ло 10 левов за килу,
в то время как после обмолота она продавалась по 50 и 60 ле-
вов182.
Однако такая рекомендация осталась благим пожеланием.
Нужда в Леньгах заставляла крестьян по-прежнему продавать
свой хлеб на корню нд протяжении ряда лет и зависеть от куп-
цов, которые использовали затруднительное положение пересе-
ленцев для наживы и прибегали для этого к разным ухищрениям.
По свидетельству А. Скальковского, до 1833 г. среди пересе-
ленцев существовали обычаи,- сильно вредившие земледелию, к
которым он относил практику запродажи урожая зерновых буду-
щего года по низким ценам. Не было единых мер сыпучих тел и
веса. При покупке зерна купцы пользовались особыми мерами-де-
мирлнями и килами, причем эти меры были неустойчивыми и раз-
нообразными. Константинопольская кила равнялась семи восьмым
русской четверти. От константинопольской килы отличались крым-
ская, смирненская, молдавская и болгарская. Болгарская кила
равнялась 2 четвертям, 3 четверикам и 3 гарнцам.
При покупке зерна купцы использовали это обстоятельство
для обмера продавцов с целью наживы, так как при закупке уро-
жая будущего года не составлялись письменные договоры с точ-
ным обозначением мер, по которым купец должен был получить
скупленное зерно183. Поэтому в 1828 г. переселенцы должны были
101


продать не 18050 четвертей зерна, а значительно большее коли-
чество. Они продавали «є по 15 руб. за четверть, а по более
шизкой цене, размеры которой не удается установить. Но что так
было в действительности, подтверждается приведенными наблю-
дениями А. Скальковского. Стало быть, все переселенцы должны
были продавать весь указанный остаток урожая.
Приведенные расчеты о продаже излишков зерна урожая
1826 г. нуждаются в существенном уточнении. Такие расчеты бы-
ли бы справедливы только в случае признания «наличия полного
•имущественного равенства всех переселенцев, чего в действитель-
ности тогда не было. Часть семей, лучше обеспеченных рабочим
скотом и необходимыми земледельческими орудиями, а также
большим количеством трудоспособных членов, могла действи-
тельно получить более значительные доходы от земледелия, неже-
ли другая их часть, состоявшая из малоимущих семей. При таком
положении состоятельные семьи могли не только обеспечить себя
зерном для собственного потребления, очередного -посева в 1829 г.
и уплатить подать казне, но и получить излишки зерна, продав
которые, приобрести доходы. В то же время многие малообеспе-
ченные и малоимущие семьи не только не могли уплатить податей
за пользование земельными наделами, но и обеспечить себя зер-
ном для продовольствия и предстоящего посева.
Приняв во внимание это обстоятельство, мы вправе считать,
что не все 18050 четвертей излишнего зерна в 1828 г. были про-
даны на рынке с целью получения денег для уплаты податей, а
меньшее 'количество, так как часть этого излишка принадлежала
состоятельным семьям. К сожалению, мы не располагаем даже
приблизительными данными о .распределении земледельческого
дохода среди переселенческих семей. Нет сомнений, что именно
по указанной причине Болгарское водворение в целом в 1828 г.
не имело достаточных «средств для уплаты податей. Не случайно,
как уже отмечалось выше, Инзов, ходатайствовал об отсрочке их
уплаты не только за 1828 г., но и за четыре последующих года.
Анализ приведенных данных дает основание для вывода о том,
что несмотря на высокую обеспеченность задунайских переселен-
цев удобной землей и на наличие ряда других благоприятных ус-
ловий, хлебопашество у них на протяжении 20-х годов XIX в. не
получило того заметного, развития, которого можно было ожидать.
Главными причинами, задержавшими это развитие, являлись не-
дороды и неурожаи в засушливые годы и почти беспрерывные
налеты саранчи и других сельскохозяйственных вредителей, вы-
звавшие применение большого труда, крестьян для их уничто-
жения.
Этот предварительный вывод о состоянии земледельцев в 20-х
годах, сделанный на основании использованных данных, не мо-
жет быть признан достаточно обоснованным без привлечения до-
102


s х
*- s
а>
а>
о>
3
а
о
s
2
о.
QQ
U ь.
о о
4)
8-
S u
X
а>
а
о
в
О
г
о
а
а
и
ч
о
Ш
О
с
о
э
се
с
а>
«ч
ж
а>
со
. 8
о я .- •
ж я л >»о
rnOsS
ж а/ х « ш
*2U
я
о
н
ffi
ИЖО*
egarc o:oiiHedgo3
0Я1ЭЭЫИГ0М ээшдо
К
а» о
So
a> S
бо
ИЖ(І
воэьх одемэеяээпв
yaidDoias оихээг-.ил'ох'ээтдо
8*5
ииеяээои
ГОи Э1'ЭИЬ КОХ в
ННИЭ1ГЗЭВН ojdm хин а
ВС
0)
X
0>
оо
0>
S
(М
2 І
Г) «*•
R0O
о
2
S
2 S
со г^
3 Я
со
оо
8
со
*-*
СО
і 8
8
8 -S
S5
£1 00
OS 00
- s
О 00
сч S
8 ;*
8
00
а
8
2 S
р>
ю
X
>>
и
со
СС
1С
3
§
ft
~сГ~
со
ю
оо
СО
8
СО
1^
о
1
о
о
S
103


полнительных данных. Их мы обнаруживаем в -сведениях, пред-
ставленных попечителем задунайских переселенцев Мердером в
1829 г. К «ним мы обращаемся из-за отсутствия подробных и бо-
лее точных статистических данных за 20-е годы XIX в. В мате-
риалах, собиравшихся им по требованию министерства финансов,
имеется таблица о состоянии земледелия в Болгарском водво-
рении в Бессарабии за предшествующее десятилетие "4 (см.
табл. 20).
По данным этой таблицы, нет возможности і оставить представ-
ления о состоянии хлебопашества за каждый отдельный год. Все
приводимые цифры представлены как средние за истекшее деся-
тилетие, то есть за 1820—1828 гг. Анализ таблицы дает основание
для сомнений в достоверности мнопих приведенных в ней данных
о количестве десятин обрабатываемой земли по отдельным окру-
гам, об общем количестве высевавшегося зерна и собранном уро-
жае. Так, в Прутском округе под посевом числилось 32000 десятин
удобной земли, на обсеменение которых, по Мердеру, уходило в
год в среднем 42258 четвертей зерна. Если учесть, что в изучаемый
период на десятину высевалось по одной четверти пшеницы, овса
или ржи, то легко обнаружить ошибку: в таблице либо уменьше-
на указанная площадь посева, что вернее, либо увеличено «коли-
чество высевавшегося зерна. Еще более невероятными следует
считать данные по Буджакскому округу. В нем числилось 4058
десятин пахотной земли. На этой площади, если верить таблице,
высевалось в среднем по 61877 четвертей в год. Стало быть, на
каждую десятину приходится более 15 четвертей или по 130—140
пудов, то есть такое количество, которое превосходило обычные
урожаи, собиравшиеся крестьянами с десятины. На самом деле
поселенцы Буджакского округа, надо полагать, высевали 15 чет-
вертей на десятину посева не в год, а на протяжении всего деся-
тилетия, иными словами по 1,5 четвертей на десятину в год. Такое
количество посевного зерна представляется более близким к ис-
тине тем более, что примерно именно такое количество зерна вы-
севалось на десятину и в соседних округах — Прутском и Из-
маильском.
Точно также критически следует .рассматривать и среднегодо-
вые данные об урожае в Буджакском округе. В таблице приве-
дено бесспорно преувеличенное количество урожая — 201756 чет-
вертей. При таких данных выходит, что с каждой десятины соби-
рали около 50 четвертей урожая в год в среднем. Такой урожай в
20 годах XIX в., да и в более поздние десятилетия, представляется
невероятным. Ошибка составителей таблицы заключалась в том,
что они, по-видимому, привели общую массу урожая, собранного за
десять лет, с 1820 по 1829 гг. Иными словами, среднегодовой уро-
жай в Буджакском округе составлял не 201756, а 20176 четвер-
тей. В таком случае средний урожай с десятины составил бы
всего 5 четвертей, то есть примерно столько, сколько собирали в
эти поды и крестьяне остальной Бессарабии. Это — обычный для
104


тех лет урожай, выражавшийся в «сам 3—3,5». Также в десять
раз представляются увеличенными данные о посеве и урожае каж-
дой отдельной зерновой культуры.
В справедливости нашего сомнения в достоверности данных
таблицы убеждают сведения самого Мердера. Бсліи верить его
данным о среднегодовом урожае в 201756 четвертей, то им мож«о
было не только обеспечить все население округа (10361 душу
обоего пола) всем необходимым для личного потребления, то
есть 20722 четвертями зерна, «о и выделить большую часть зерна
для продажи (примерно 180 тыс. четвертей). Между тем у насе-
ления округа такого излишка не было. Ему, по свидетельству
Мердера, не хватало в среднем по 17964 четвертей зерна в год.
Противоречивость, обнаруженная между показателями урожай-
ности .и «нехваткой хлеба в Буджакоком округе, у Мердера не
вызывает сомнений. Она устраняется при учете исправлений, вне-
сенных нами. В этом случае ежегодный недостаток хлеба по всему
округу составлял 6727 четвертей.
Особое внимание следует обратить «а производство товарных
излишков зерна в Болгарском водворении .вообще. О производ-
стве зерна сверх необходимого непосредственным производите-
лям для удовлетворения их личных нужд и очередных посевов
Мердеру было известно. Однако его подсчеты «излишков произво-
дившегося зерна далекій от точности. Можно согласиться с ним
в том, что Врутский округ, отличавшийся более обширными по-
севными площадями, мог производить ежегодно в среднем для
вывоза за границу зерна на 350 тыс. руб. ас. Однако Мердер не
дает убедительных сведений о товарном производстве зерна по
всему Болгарскому водворению. С одной стороны, он отмечал
слабое развитие торговли в «ем по причинам, вызванным обстоя-
тельствами военного .времени, эпидемическими заболеваниями и
отвлечением населения на истребление саранчи на протяжении
восьми лет подряд185. С другой, он же писал, что переселенцы про-
давали излишки зерна на сумму до 500 тыс. руб. ас. в среднем
в год. В приведенной таблице отмечалось, что за границу отпуска-
лось зерна на сумму до 350 тыс. руб. ас. Отсюда можно предпо-
ложить, что остальная часть зерна, примерно на 150 тыс. руб. ас,
продавалась на внутреннем рынке.
В действительности количество зерна, сбывавшегося пересе-
ленцами на рынке, представляется большим, «ежели показал Мер-
дер. По нашим подсчетам его же данных о количестве населения
и убранного им урожая, мы получаем, на наш взгляд, более точ-
ные сведения об излишках производившегося зерна.
Исходя из того, что на потребительские нужды каждого едока
требовалось в среднем по 2 четверти зерна, выходит, что для этой
цели в округах необходимо было выделить в среднем в год: в
Прутском 11818 четвертей, Кагульском — 8668, Измаильском —
20610 и в Буджакском — 20722 четвертей, а всего 61818 четвер-
105


тей. К этому количеству необходимо прибавить массу зерна, ко-
торая «выделялась ежегодно под посев, а именно — в Прутском
округе — 42258 четвертей, в Кагульском — 6665, Измаильском —
10205, и в Буджакском — 6176 четвертей, а всего 65303 четверти.
Таким образом, на личное потребление и посев требовалось в год
всего 127121 четвертей зерна.
После наших исправлений среднегодовой урожай по всему
Болга»рскому водворению составил не 579639 четвертей, как у
Мердера, а 398058 четвертей. Исключи© из последнего количества
массу зерна для потребления и на посев, получим в остатке
270937 четвертей, а по округам: Прутскому — 247237 четвертей,
Катульскому — 15281, Измаильскому — 15141, Буджакскому ок-
ругу в среднем ежегодно не доставало 6722 четверти. Более точ-
ные сведения говорят о том, что даже в неблагоприятные для
земледелия 1820—1829 гг. часть произведенного зерна предназна-
чалась для продажи.
Несмотря на недостатки, обнаруживаемые в сведениях Мер-
дера за эти годы, они все же дают некоторые основания для суж-
дения о состоянии хлебопашества у задунайских переселенцев.
Однако на их основании невозможно создать представление о
динамике роста посевных площадей и высевавшихся культур на
протяжении десяти лет из-за отсутствия дифференцированных
данных по годам. Правда, в таблице Мердера имеются данные
о -количестве земли, находившейся под пашней ежегодно з сред-
нем за указанное десятилетие — 77541 десятина. Но и это коли-
чество вызывает сомнение в своей достоверности. Если признать
его правильным, то окажется, что на каждую душу приходилось в
среднем по 2,35 десятины посева. Еще более значительными будут
посевные площади, приходившиеся на душу населения в Прут-
ском и Кагульском округах — в первом 5,33 десятины, а в вто-
ром — более 6,8 десятин. В среднем на каждую семью из 5 душ
приходилось бы соответственно по 26, 65 и 34 десятины. Нельзя
представить, чтобы силами одной семьи, располагавшей прими-
тивными плугом и бороной, можно было вспахать и засеять та-
кую большую площадь земли. Еще труднее представить возмож-
ность уборки урожая с той же площади при тогдашней убороч-
ной технике и при отсутствии в каждом хозяйстве возможности
пользоваться наемной рабочей силой.
Далее мы увидим, что даже в 30—50-х гг. задунайские пере-
селенцы не добились такого высокого уровня «развития хлебопа-
шества и не могли иметь таких больших площадей посевов в
каждой семье. В действительности общая посевная площадь бы-
ла значительно меньшей. Так, в 1828 г. во всем Болгарском1 вод-
ворении под посевами было занято 29869 десятин186, что состав-
ляло всего 6% всей удобной земли, бывшей в пользовании пере-
селенцев. Это количество земли, использованной под пахоту в
1828 г., несмотря на невысокий удельный вес по отношению ко
106


всей удобной земле, «свидетельствует о том, что хлебопашество у
переселенцев занимало не последнее место в хозяйстве. Если
учесть, что в 1828 г. общая их численность составляла 30689 душ,
то выйдет, что на каждую душу в среднем приходилось около од-
ной десятины посевов или до 5 десятая на каждую семью.
Очевидность успехов в развитой хлебопашества становится
нагляднее при сопоставлении с данными по всей Бессарабской
области даже за -более позднее время. Так, в период с 1835 по
1845 гг., по данным Я. С Гросула, на 533860 душ обоего пола
сельского населения обласпи среднегодовой посев составлял
260380 четвертей зерна187. Следовательно, на каждую душу при-
ходилось менее 0,5 четвертей или около 0,5 десятин пахотной зем-
ли. Это сопоставление свидетельствует о том, что в 20-х гоДах
XIX в. задунайские переселенцы добились значительных успехов
в хлебопашестве. На каждую душу населения у них высевали.в
два раза больше зерна, нежели у крестьян области. Такие успехи
были возможны потому, что на территории, занимавшейся заду-
найскими переселенцами, не было помещиков и помещичьего зем-
левладения, непосредственный производитель не испытывал на
себе тягот феодальной зависимости. Основная же маоса крестьян-
ского населения области, состоявшая из царан, должна 'была- ра*
ботать на помещика и не имела достаточного стимула для рас-
ширенного производства зерна. У этого населения не было
возможности пользоваться и такими большими земельными наде-
лами, как это было у переселенцев. О других причинах, обусло^
вивших успехи хлебопашества у последних, будет сказано подроб-
нее ниже.
Данные ранее приведенной табл. 20 представляют интерес їй в
том отношении, что позволяют судить о том, какие культуры воаде-
лывались, переселенцами с первых лет их поселения в Буджаке.
Анализ показывает, что особое внимание уделялось возделыванию
яровой пшеницы, главным образом арнаутки, шедшей не только
на удовлетворение собственных нужд земледельца, но и на про-
дажу на внешнем и внутреннем рынках.
Для полноты представления о состоянии хлебопашества у за-
дунайских переселенцев остановимся на последнем году десяти-
летия.
1830 г. был неурожайным не только для Буджака и «всей Бес-
сарабии, но и для соседних губерний. По этой причине хлеб чрез-
вычайно вздорожал. В Измаиле, например, как жаловались недо-
вольные жители, цены на зерно за год увеличились в три pasa.
При таких обстоятельствах население Бессарабии настойчиво до-
бивалось запрета вывоза зерна за границу1". Бессарабский граж-
данский губернатор Сорокунский, убедившийся в достоверности
жалоб, просил вышестоящие власти запретшъ вывоз зерна до
нового урожая1*9. Военное министерство, министерство внутрен-
них дел, Новороссийское и Бессарабское генерал-губернаторство,
а также Инзов оказались перед необходимостью «по случаю ие-
107


урожая» 1830 г. принять меры к оказанию продовольственной по-
мощи задунайским переселенцам «и государственным крестьянам
Бессарабии до урожая 1831 г.190
Несмотря на описанные невзгоды, постигшие задунайских пе-
реселенцев, они, хотя и с большим трудом, в этот период обес-
печивали себя самым необходимым продовольствием. Составители
Статистического описания, наблюдавшие переселенцев с 1822 по
1828 гг. записали, что они отличались трудолюбием в земледелии,
стремлением улучшать способы возделывания земли, пользовались
всегда удобным временем так,что при всех неурожаях хлеба в
Бессарабии «не встречали скудного недостатка в своем содер-
жании»191.
Вывод, к которому можно прийти при пользовании приведен-
ными материалами, может быть следующим: несмотря на зна-
чительные неурожаи в отдельные годы, состояние хлебопашества
у задунайских переселенцев в Буджаке на протяжении 20-х го-
дов XIX в. не было таким катастрофическим, каким оно может
казаться по данным Инзова, Мердера и самих переселенцев. Вер-
нее считать, что в 20-е годы «последние из-за неурожаев и недо-
родов не могли развить эту отрасль хозяйства до такой степени,
какая им представлялась желательной при наличии благоприят-
ных условий. Во всяком случае, на протяжении десяти лет они
только в отдельные годы были вынуждены пользоваться казен-
ными ссудами, а в остальное время сводить концы с «концами без
посторонней помощи. Стремление Инзова показать их положение
более тяжелым, чем оно было на самом деле, можно объяснить
его желанием повысить благосостояние подопечного населения с
определенной политической целью — укрепить авторитет России
среди народов Балканского полуострова примером забот о заду-
найских переселенцах в Буджаке.
Известные сдвиги в развитии хлебопашества наблюдались с
30-х годов. Это нашло отражение и в статистических сведениях,
которые представлялись более регулярно колонистскими властя-
ми. Их сбору уделялось больше внимания в связи с окончанием
срока действия податных льгот после 1829 г., и особенно с 1832 г.,
когда посемейное обложение было заменено подесятинным. Неко-
торое значение имело и создание в 1833 г. особого Управления
задунайскими переселенцами, в функции которого входил сбор
сведений из .всех сел Болгарского водворения.
Появление относительно большего количества статистических
сведений дает возможность полнее осветить вопросы, относящиеся
к хлебопашеству. Пользование ими позволяет установить, что
после временного спада їв начале 30-х годов іразмерьі пашни не-
уклонно возрастали вследствие естественного прироста населения,
нового массового переселения из Болгарии в Буджак во время
русско-турецкой войны 1828—1829 гг. и по условиям Адриано-
польского мира 1829 г., а также в результате лучшего обеспе-
чения населения необходимыми земледельческими орудиями и
108


тягловым скотом. Большое значение имели возросший спрос яа
продукцию сельского хозяйства на внутреннем їй внеш.нем рын-
ках, отмена хлебных законов в Англии в 1846 г., {расширившая
спрос на хлеб на внешнем рынке.
Однако пользование статистическими данными изучаемого пе-
риода требует весьма большой осторожности. Их сбор осущест-
влялся сельскими и окружными приказами, в которых тогда не
было людей со специальным образованием и опытом работы «ад
статистическими материалами. Только в штатах Управления за-
дунайскими переселенцами числился один землемер, который, ес-
тественно, сам не мог ежегодно объезжать все 83 села, чтобы
собирать в них разнообразные статистические сведения, в том
числе и о состоянии хлебопашества. В сельских приказах состояли
лица почти сплошь неграмотные. В большинстве случаев един-
ственным грамотным человеком в каждом из «них являлся наня-
тый со стороны писарь, также не имевший специальной подготовки
для .ведения «статистической работы. В •большинстве своем писари
состояли из отставных солдат, частью из мещан и других лиц,
имевших элементарное образование.
В 1842 г. Министерство государственных имуществ решило
открыть в Болграде специальную школу для подготовки «п»рак;
тичеоюих мерщиков и землемеров»192. Однако это начинание не
дало видимых результатов. На протяжении трех лет в этой школе
у единственного учителя, агронома по специальности, обучалось
всего восемь учеников, закончивших перед этим курс обучения
в начальных школах. Завершив учебу, большинство из них не
работало по специальности.
При таких обстоятельствах Управление задунайскими пере-
селенцами должно было пользоваться статистическими сведения-
ми, поступавшими к нему из окружных и сельских приказов. Так
как приказы состояли k из лиц, избранных самими переселенцами,
есть все основания полагать, что подававшиеся ими сведения, как
правило, были заниженными. Переселенцы крайне неохотно со-
общали властям «нужные сведения, касавшиеся состояния их хо-
зяйства. Длительное пребывание под турецким игом .воспитало
в них чувство недоверия к сборщикам таких сведений из боязни
чрезмерного обложения податями и разного рода поборами. На
эту сторону справедливо обратил внимание в самом начале 30-х
годов прошлого столетия Ю. Вевелин. Во время пребывания в
Бессточной Болгарии он узнал, что жители сел Систовского по-
вета (так у Ю. Венелина), были вынуждены жить в землянках, а
не в хороших домах, которые могли бы построить. Он установил
•и причину такого явления, заключавшуюся в опасении болгар по-
казаться богатыми в глазах турок и вызвать притязания их на
свое богатство и даже подвергнуть опасности свою жизнь193.
После переселения в Буджак такая угроза потери имущества
или епо части отпадала. Но чувство неуверенности задунайских
переселенцев в обладании накопленными богатствами продолжа-
109


ло сохраняться. Веяний приезд чиновников для юбора «статисти-
ческих сведений о состоянии их хозяйства .вызывал тревогу и опа-
сения. Поэтому каждый переселенец старался показать себя бед-
нее, чем он был в действительности.
О стремлении каждого переселенца скрыть действительные
даюные о своих доходах от властей имеется ряд свидетельств. Так,
в 1837 г., И. Толстой писал, что при оборе сведений весьма трудно
добиться истины, так как они старались показать меньше, «де-
жели в самом деле есть»194. В сообщении М. Буткова за 1841 г.
говорится о том, что переселенцы неохотно объявляют сведения
о своем состоянии при сборе статистических сведений. Им сделана
попытка объяснить этот факт привычкой, приобретенной в резуль-
тате длительного пребывания под османским игом.195 Об этом же
в 1848 г. писал А. Скальковский, отметивший нелюбовь переселен-
цев ко всякому контролю их хозяйства196.
Вынужденные пользоваться при (составлении таблиц статисти-
ческими сведениями, поступавшими из Управления задунайскими
переселенцами, мы должны рассматривать их как заниженные.
При таком состоянии статистики все же имеются основания для
общего суждения о состоянии хлебопашества в 30—50-х годах.
Данные позволяют получить ,в самых общих чертах приблизи-
тельное представление о посеве и урожае озимых и яровых хле-
бов, посевных площадях, их структуре и др. Наиболее полны ста-
тистические сведения Управления задунайскими переселенцами о
посеве и урожае хлебов в четвертях. Представление об этом дает
табл. 2Г97\
Таблица 21
Посев и урожай озимых и яровых культур в четвертях
Годи
1832
і ваз
1836
1840
1842
18.3
J 844
1845
1846
1849
1851
1852
1854
1856 |
Числен-
ность
ІПСС.ІЄННЯ
64124
свед. нет
57440
64459
снед. нет
69360
70517
76215
78544
86829
свел, нет
87847
снед. нет
98807 |
Посеаы
озимых
230
1788
свед. нет
свед. нет
6937
8773
6130
7'#6
13618
9813
12386
9562
5732 |
ярокых
54330
ЗГ929
37033
свед. нет
свед. нет
74275
7234^
74429
73906
89462
свед. нет
10.3045
97828
74884 1
итого
54330
36159
38821
62760
78907
81212
81308
8085
81172
103С80
1С44С6
115421
1074S0
8:608 |
Урожаи
озимых
свед. нет
свед. нет
9450
сие д. нет
свед. нет
свед. нет
свел, нет
12087
19455
104754
свед. нет
сгед. нет
24999
19158
яровых
98506
свел, нет
337607
свед. нет
свед. нет
свел, нет
сред. нет
209503
187880
439640
свед. нет
свел, нет
324844
225022
итого
98506
свед. нет
347057
203058
242949
276000
свед. нет
22ЬС9Э
2023*5
544394
449482
1136122
349843
244180
Данные приведенные в таблице, весьма важны для характе-
110


риютикм хлебопашества. Однако в ней отсутствуют сведения, без
которых трудно составить представление о динамике роста по-
севных площадей изучаемого отрезка времени. В официальных
материалах, использованных при составлении таблицы, лет све-
дений о площадях земли под посев разных зерновых культур. Ис-
ключение составляет 1852 г., когда Арандаренко поместил в своем
отчете за этот год «не только подробные данные о 'количестве раз-
личных высеянных зерновых культурах, но и количестве десятин
земли под каждую из «их. Тем самым представляется .возмож-
ность установить нормы высева каждой культуры на одну дася-
тину*, а именно: ржи и пшеницы но 1 четверти, ячменя — 1,5,
овса — 1,23, проса — 0,25, кукурузы — 0,2, чечевицы — 0,74,
гороха — 0,3, фасоли — 0,25, льна м конопли по 0,5 четверти193*.
Пользование указанными нормами и данными таблицы 21 о
посеве озимых и яровых культур, а также другими статистичес-
кими данными, касающимися этого же вопроса, дает возможность
составить приблизительное представление о посевных площадях
в Болгарском водворении на протяжении периода с 1832 по
1856 гг200.
Таблица 22
Увеличение посевных площадей
Годы
1832
1833
1836
1843
1845
1846
1849
1851
1852
1854
1856 1
і
[ Посевные площади
(в десятинах)
59739**
42798
41967
87810
102000
1227Є0
120937
141975
122240
119473
91101
В табл. 22 включены «скорее заниженные, «ежели завышенные
сведения о посевных площадях. Отбирая «х, приходилось' счи-
* Нельзя не обратить внимание на то, что эти нормы высева в Болгарском
водворении были значительно выше норм, действовавших в 40—60 гг. у госу-
дарственных крестьян Бендерского и Аккерманского уездов. Как показал
И. Анцупов, там высевали на одну десятину: озимой пшеницы — 5—6 чет-
вериков; яровой пшеницы — 4—7; ржи — 4—8; ячменя — 6—8; овса — 5—8;
кукурузы — 1—1,5; проса 1—1,5 четвериков199. Нет сомнения, что если бы
переселенцы пользовались такими же нормами, то и посевные площади у них
были бы значительно большими, нежели данные в приведенной табл. 21.
** В 1832 г. старые переселенцы заняли под посевы 40129 дес, а новые,
прибывшие в Буджак в 1828—1830 гг., засеяли 19610 дес. В 1833—1834 гг.
значительная часть новых переселенцев ушла за Прут и Дунай. В связи с этим
и неурожаями 1832—1835 гг. наблюдалось временное сокращение посевных
площадей во всем Болгарском водворении.
111


таться с наличием разноречивых сведений, «подававшихся за один
и тот же год представителями колонистских властей.
Так, размеры посевных площадей за 1846 г. в таблице поме-
щены по сведениям Управления задунайскими переселенцами- По
данным же Флессиера, в том же 1846 г. посевные площади состав-
ляли 155797 десятин201. Управляющий задунайскими переселенца-
ми Арандаренко в 1852 г. сообщал в Попечител&нлй комитет дваж-
ды и каждый раз по-разному данные о количестве десятин под
посевами. В одном случае у него их размеры составляли 125017
десятин202, в другом же под запашкой числилось уже 148031 де-
сятины203.
Эти данные значительно выше помещенных в табл. 22. Мы
склонны признать, однако, что посевные площади действительно
были большими, нежели указано в таблице. Флессиер, по зада-
нию Министерства государственных имуществ, ревизовавший со-
стояние задунайских переселенцев, обязан был добиться уточне-
ния необходимых сведений о них и, в частности, о посевных пло-
щадях. Известным подтверждением этого может служить указан-
ное Арандаренко количество пахотной земли — 148031 десятины.
Считая данные Флесоиера и Арандаренко близкими к истине,
можно сказать, что в конце 40-х — начале 50-х годов XIX в. по-
севная площадь у переселенцев составляла почти 150 тыс. деся-
тин или около 29% всей удобной земли, находившейся в их поль-
зовании. Но, даже ограничившись данными табл. 22, можно по-
лучить еще одно доказательство для утверждения, что задунай-
ские переселенцы уделяли весьма большое .внимание земледелию.
В их селах приходилось пахотной земли <в среднем в 1832 г. на
душу населения 0,93 десятины, а на семью из 5 человек 4,65;
в 1836 — 0,73—3,7; 1843 — 1,27—6,35; 1845 — 1,34—6,70; 1846 —
1,56—7,80; 1849 — 1,4—7,00; 1852 — 1,4—7,00; 1856 г. —0,9—4,50.
Эти данные показывают, что каждая семья или хозяйство пе-
реселенца в среднем с 40-х годов стремились увеличить свою за-
пашку. На долю каждого хозяйства приходилось в среднем около
7 десятин пахоты. При этих условиях ведения земледелия такое
количество пахотной земли нельзя не признать высоким.
В 1836 г. на 57440 задунайских переселенцев приходилось
3882Î четверть посеянного зерна или более 0,67 четверти на душу.
8 1835 г. во всей Бессарабии (без колоний) было посеяно озимых
и яровых хлебов 120241 четверть при общей численности населе-
ния 469861 душ обоего пола. В последнем случае посев на одну
душу населения равнялся 0,25 четверти204. Таким образом, на каж-
дую душу у задунайских переселенцев высевалось в 2J раза боль-
ше, нежели у всего основного населения области.
Еще более заметным становится прогресс в хлебопашестве в
последующие десятилетия. В 1840 г. на 476357 душ обоего пола в
Бессарабской области (без Измаильского градоначальства, сел
казенных крестьян, немецких «колонистов и задунайских пересе-
ленцев) было посеяно 84064 четвертей озимых и 236741 четверть
112


яровых хлебов, а всего 320805 четвертей или по 0,67 четверти
на каждую душу205. В том же году у задунайских переселенцев на
каждую душу приходилась 1 четверть высеянного зерма.
Об успехах, достигнутых задунайскими переселенцами к 40-иМ
годам XIX в. можно судить из сопоставления их успехов с успеха-
ми других категорий крестьян Бессарабии. Так, в 1844 г. зсе
крестьянское население Бессарабии, состоявшее из 769735 душ
обоего пола, посеяло 112272 четверти озимого и 238257 четвертей
ярового хлеба, а вместе — 350829 четвертей. Из этого количества
на долю задунайских переселенцев приходилось 82776 четвертей
озимого и ярового хлеба, на долю немецких колонистов 14075 чет-
вертей, а на долю государственных крестьян — 34210 четвертей**.
Таким образом, на долю задунайских переселенцев приходилось
23,58%, немецких колонистов — 4, государственных -крестьян —
9,77 и остальной массы крестьянства — около 62%. Эти успехи
представляются более убедительными при расчете высеянного
зерна на каждую душу населения. В 1843 г. общая численность
задунайских переселенцев достигала 69360 душ, немецких коло-
нистов — 16435, государственных крестьян — 51593 души207. Чис-
ленность остального крестьянского населения области в 1844 г.
составляла 632347 душ208. Пользуясь этими сведениями, можно
получить приблизительные данные о количестве зерна, высеянного
в среднем на каждую душу. В 1841 г. оно составляло у заду-
найских переселенцев более 1,33 четверти; немецких колонистов
более 0,85, государственных крестьян более 0,66, у остальной мас-
сы крестьян — менее 0,34 четверти*.
Анализ этих данных дает основание говорить о тенденции раз-
вития хлебопашества в период с начала 30-х годов до 1856 г. Из
года в год масса высеваемого зерна росла. С 38821 четверти в
1836 г. количество высеянного озимого и ярового зерна увеличи-
валось почти беспрерывно до 1852 г., когда было высеяно 115421
четверти. После этого fca протяжении ряда лет общее количество
высеянного зерна несколько уменьшилось.
Более пестрой представляется картина сбора урожаев за тот
же период. В 1836 г. было собрано более 347 тыс. четвертей зер-
на. Однако вплоть до 1846 г. население собирало меньшие уро-
жаи, несмотря на большую массу высевавшегося ими зерна. За-
тем последовал ряд лет, «когда общая маоса собранного урожая
была выше, нежели в 1836 г. Наибольший урожай был снят в
1852 г., когда он составлял 1136122 четверти. Но уже в 1854 г. он
уменьшился до 349843 четверти, а в 1855 г. до 244180 четвертей.
Приведенные данные свидетельствуют о неустойчивости уро-
жаев. Это подтверждается еще более наглядно из отношения вы-
* По данным, использованным И. Анцуповым, в 1846 г. государственные
крестьяне, насчитывавшие тогда 51230 душ обоего пола, высеяли 44741 чет-
верть озимого н ярового хлеба209. Таким образом, на каждую душу в этом
году приходилось в среднем 0,88 четверти высеянного зерна.
8 И. И. Мсщерюк
113


сеянного зерна к полученному урожаю, выраженному в «самах»
в табл. 23, составленной на основе официальных данных»210.
В табл. 23 приведены лишь обнаруженные нами официальные
сведения за 17 лет. В друпие годы .собирали большие урожаи.
В этом убеждает свидетельство И. Толстого. По его данным, в
1836 г. задунайские переселенцы собрали значительный урожай:
«сам — 10». Но, что особенно (важно, он обращал вниімамие на
Таблица Г3
Урожаи в селах задунайских переселенцев
Годы
1832
1836
1837
1838
1939
1840
1841
1842
1843
1844
1845
1846
1849
1851
1852
1854
1856
обший
9
—
—
—
—
—
3
3,5
8-11
—
—
—
—
10
—
—
озимых
б!з
—
—
—
—
—
—
—
6—10,3
2
3
7,75
3,5
—
2,6
3,5
яровых
1,8
9
—
—
—
—
—
—
—
—
3
—
4,75
3
—
3,3
3
Урожай в .самах
ржи
—
15
12
4
—
5
—
—
—
—
3
—
—
—
—
—
пшеницы
—
14
5
5
3
2
—
—
—
—
4
—
—
—
—
—
ячменя
—
—
—
—
—
■•' —
—
—
—
—
3
—
—
—
—
—
oiica
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
3
—
—
—
—
—
проса
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
5
—
—
—
—
—
то. что этот урожай не являлся лучшим, так как при благоприят-
ных условиях .оредаий урожай обычно составлял «сам — 12»,
«сам — 14», а в некоторых местах — «сам — 20»2И.
О стремлении переселенцев к увеличению доходов с занятий
хлебопашеством свидетельствуют и данные о росте посевных пло-
щадей. Бели в 1836 г. под посевы они использовали всего 41967
десятин, то к 1852 г. посевная 'площадь возросла до 122240 деся-
тин, то есть в три раза. По отношению ко всей площади удобной
земли Болгарского водворения — 527282 десятины — это составляло
в первом случае менее 8%, а во втором — более 23%. Если же
признать правильными данные Флессиера за 1846 г. — 155797
десятин, данные Арандаренко за 1852 г. — 148031 десятим, то
удельный вес площади под посевами будет еще большим в
1846 г. — 29,6% и в 1852 г. — 28,3%. Это расширение посевных пло-
щадей вообще и каждой семьей, в частности, вызывалось стрем-
лением увеличить доходы за счет продажи товарной массы зерна.
Не случайно в 40-х годах А. Скальковский отмечал, что пересе-
ленцы старались производить в десять и даже в сто .раз больше
114


хлеба и других сельскохозяйственных продуктов, «ежели необхо-
димо для собственного потребления с тем, чтобы продавать из-
лишки на базарах, ярмарках и в больших торговых городах —
Одессе, Измаиле, Бельцах212.
Большой интерес для «зучения развития хлебопашества в этом
направлении представляют данные об 'изменении структуры по-
севных площадей в 30—50 годах XIX в.213
Таблица 24
Изменение структуры посевных площадей в Болгарском водворении
Культуры
1833 г.
Коли :естно
десятим
В % к обще-
му кол-ву
ДЄСЯІИН
1843 г.
Количество
десятин
В % к обще-
му кол-ву
ДЄСЯіИН
1852 г.*
Количество
десятин
В Pi к обще-
му кол-ву
лесягин
Рожь озимая . .
Пшеница озимая
Рожь яровая . .
Пшеница яровая
Ячмень
Овес
Просо
Кукуруза . . . .
Чечевица . . .
Горох
Фасоль
Лен
Конопля . . . .
Гречиха . .
Итого
80
150
—
25853
5392
і 11.48
| 4652
1 51Я5
104
63
114
50
67
—
[42798
0,19
0,35
*—
60,38
12,59
2,65
10,87
12,00
0,24
0,15
0,26
0,17
0,15
—
100
6054
883
28
49443
9954
5000
6468
7415
299
394
1180
.430
302
60
87810
6,83
1,00
0,03
55,8
1123
5.65
7,30
8,36
0,34
0,44
1ДЧ
0,?8
0,34
0,07
100
9870 і
2516
2
72219
17420
3925
3669
10117
599
534
9М
337
311
— 1
122280J
8,11
2,05
58,70
14,20
3,20
3,00
8,16
0,49
0,44
0,78
0,27
0,25
1С0
* Итоги 1852 г. нами приаодятся в результате подсчета данных .Зсдомости* об урожае хле-
бов в колониях задунайских переселенцев за 1852 г.", представленной Арандаренко, у которою
итог равен не 122280, а 125017 десятинам. Можно полагать, что этот ито.- правилен, но данные .Ве-
домости" по отдельным графам уменьшены. При определении структуры посевны ; площадей для
1852 г. мы должны были считаться с итогами, выведенными нами на основе наличных данных
Арандаренко по каждой отдельной культуре.2И
Анализ данных табл. 24 позволяет установить, что под посев
яровой пшеницы отводилась .наибольшая часть посевных площа-
дей: в 1836 г. — 60,38% всей лапши, в 1843 г. — 55,8 и в 1852 г. —
58,7%. Таким, образом, удельный вес площадей, занятых под посев
яровой пшеницы, в процентном выражении в указанный период
несколько снизился. В абсолютном же выражении наблюдалось
беспрерывное увеличение посевных площадей под этой культурой.
F-сли в 1833 г. они составляли 25853 десятины, то в 1843 г. уве-
личились до 49443 десятин или «а 90%, а в 1852 г. возросли
до 72219 десятин или на 180% по сравнению с 1833 г. Кроме того,
8*
1Г5


говоря о посевах яровой пшеницы, нельзя не обратить внимание
на то, что одновременно с их относительным (сокращением, рас-
ширялись посевы озимой пшеницы. В 1833 г. они составляли все-
го 0,35% .всех посевных площадей, в 1843 г. увеличились до 1,0%,
а в 1852 г. достигли 2,05%. Следовательно, под посев яровой и
озимой пшеницы вместе взятым было занято в 1833 г. 60,73%;
в 1843 г. — 56,8 и 1852 — 60,75% всех посевных площадей. В этом
случае получается, что доля посевных площадей под пшеницей и
в относительном выражении не сократилась. В абсолютном же вы-
ражении она увеличилась по сравнению с 1833 г. на 90% в 1843 г.
и на 191% в 1852 г., или к 1843 году в 1,9 .раза, а к 1852 году —
в 2,91 раза.
Изучение данных об .изменении структуры посевных площадей
за короткий период с 1833 по 1852 г. дает полное основание для
заключения о том, что посевам яровой и озимой пшеницы пере-
селенцы уделяли наибольшее внимание.
За тот же период увеличились посевные площади под озимую
рожь, ячмень и овес. Под озимую рожь в 1833 г. было занято
всего 80 десятин или 0,19% посевной площади, в 1852 г. уже 9870
десятин или 8,11% всей посевной площади водворения. Посевы
этой культуры за 20 лет увеличились почти в 125 раз. Посевная
площадь под ячменем возросла за тот же период с 6392 до 17420
десятин или с 12,54 до 14,20% всей посевной площади. Увеличи-
лась и площадь, занятая овсом — с 1138 до 3925 десятин или с
2,65 до 3,2% общей площади посевов. Таким образом, произошло
заметное увеличение посевных площадей, занятых озимой рожью,
ячменем и овсом. Объяснение этому явлению следует искать в
необходимости обеспечения переселенцами фуражным зерном
численно возросшего поголовья лошадей и крупного рогатого
скота.
Наблюдалось абсолютное увеличение посевных площадей, за-
нятых кукурузой. Если в первые годы пребывания в Буджаке пе-
реселенцы почти не возделывали этой культуры, то затем уделяли
ей возраставшее внимание. Так, если в 1828 г. было высеяно всего
286 четвертей кукурузы, то в 1833 ее высеяли 1027 четвертей,
1843 г. — 1483 и в 1852 г. 1974 четверти216. Соответственно увели-
чились и посевные площади: «в 1828 г. — 1430 десятин, 1833 г. —
5135, 1843 — 7415, 1852 г. — 10117 десятин.
С 1833 по 1852 гг. удельный вес посевных площадей под куку-
рузой уменьшился с 12 до 8,16% по отношению ко всей посевной
площади. Однако при этом происходило абсолютное их увели-
чение. За тот же период площади, занятые кукурузой, возросли
почти в два раза, а в сравнении с 1828 г. более чем в семь раз.
Интерес к возделыванию кукурузы не был случайным и легко
объясняется. Переселенцы на олыте молдавских крестьян убеди-
лись в ее выгодах. Возделывание кукурузы требовало больших
затрат труда, средств и времени, но зато она в урожайные годы
щедро вознаграждала труд земледельца. По свидетельству совре-
116


менннка, посев кукурузы давал урожаи иногда во много превы-
шазшие количество высеянного зерна216. Даже в малоурожайные
годы, как например в 1846 г. при высеве 2800 четвертей, пересе-
ленцы «собрали 12000 четвертей угрожая, то -есть в четыре раза
больше высеянного. Эта культура в условиях Буджака являлась
наиболее засухоустойчивой и наименее подверженной истребле-
нию саранчой. Собранный урожай мог обеспечить переселенцев
<в -неурожайные годы зерном для собственного потребления. Стеб-
ли кукурузы использовались на корім скоту, объеденные стебли —
как топливо, .в котором в -безлесном Буджаке переселенцы испы-
тывали постоянную нужду. Часть излишней кукурузы также могла
быть использована для откорма скота. Но, что не менее важно,
кукуруза с 40-х гг. стала важным 'предметом вывоза на внешний
рынок через близлежавшие порты на Дунае. Так, в 1844 г., было
отправлено кукурузы через порты Рени 7677 четвертей, Измаил —
30311 четвертей. В 1853 г. соответственно 46792 и 63892 четвер-
ти217. Всего через эти порты в 1844 г. на внешний -рынок было
вы.зезено 37988 четвертей, а в 1853 г. — 110684 четверти. Следо-
вательно, из Рени и Измаила, расположенных близко от сел за-
дунайских переселенцев, вывоз кукурузы за десятилетие увели-
чился почти в три ;раза.
Посевные площади под чечевицу, горох, фасоль, лен и коноплю
хотя и увеличились в абсолютном .выражении с 5052 до 6401 де-
сятины, по сравнению с указанными выше культурами, отодвига-
лись на задний план. Их относительная площадь уменьшилась с
11,71% в 1833 г. до 5,24% в 1852 г. Посевы производились с целью
удовлетворения личных потребностей и не предназначались для
сбыта.
Успешное развитие хлебопашества сдерживалось, как и в преж-
ние годы, рядом причин, которые в тогдашних условиях не могли
успешно преодолеваться. Одной из важнейших являлись частые
засухи. Недостаточное или несвоевременное выпадение осадков,
а также отсутствие полноводных рек и друпих естественных во-
доемов оказывали губительное воздействие «а состояние земле-
делия. Имевшиеся небольшие реки в летнюю пору пересыхали.
Не было здесь, как отмечал современник, также плавней и
лесов218.
В результате частых засух крестьяне не могли не только обес-
печить себя необходимой массой зерна для потребления и про-
дажи, но даже вернуть высеянное. Я. Сабуров отмечал в 1830 г.,
что земледелие в южной Бессарабии не развивалось не только
по причине слабой ее заселенности, но и из-за частых засух219.
Остановимся еще на некоторых свидетельствах неурожаев,
постигших задунайских переселенцев. Особенно неурожайными
выдались 1832—1835 гг., оставившие, по словам современников,
саліую печальную память о себе и невосполнимые потери220. 1832
и 1834 гг. вошли в историю задунайских переселенцев как самые
неурожайные: посеянные хлеба не взошли221. Из переписки ко-
117


лонистских властей видно, что неурожай 1834 г. был более тяже-
лым, чем в предшествующем, когда переселенцы собрали зерна
менее, чем «сам—2»322. Неурожаи этих лет были так тяжелы, что
многие переселенцы, прибывшие в Буджак во время русско-ту-
рецкой войны 1828—1829 гг. и после Адрианопольского мира, от-
казались от намерения остаться в Буджаке. По этой причине
в Болгарию, Валахию и Запрутскую Молдавию выехало 18840 за-
дунайских переселенцев223.
1842 г., по заключению колонистских властей, дал скудный уро-
жай, чем и объяснялась нужда многих переселенцев в зерне для
посева в 1843 г. Хотя нуждавшимся было выдано в качестве ссу-
ды 13500 четвертей разного зерна, многие из них были вынужде-
ны покупать недостающий семенной материал по высоким ценам
на стороне224.
' Урожай 1843 г., как видно из официального сообщения Е. Гана,
также считался недостаточным, составив всего 276000 четвертей225.
Ган отнес указанный год к числу неудачных, хотя урожай тогда
составил «сам—3,5». Это был собственно не неурожай, а .недород.
Но и такой недород хлебов в 1843 г., по мнению Гана, вызвал
уменьшение посевов в 1844 г. на 2028 четвертей. Правда, он учи-
тывал причину сокращения посевов также стремлением многих
переселенцев бежать за Прут226.
А. Скальковский считал 1845 г. по урожайности «весьма скуд-
ным»227. Флессиер в 1846 г. писал, что частые недороды хлебов
обманывали надежды земледельцев: недостаток осадков и силь-
ная жара более всего вредили земледелию. В июне 1846 г. во
время разъездов по селам переселенцев, он сам видел большие
пространства земель, засеянные просом и кукурузой, на которы^не
было заметно и следа посевов, так как они не взошли из-за засухи.
Кроме того, как отметил Флессиер, урожаи часто уничтожались
«едким туманом, превращавшим в золу зарождающееся зерно»
в период, когда наливавшиеся колосья тешили надеждой на хо-
роший сбор урожая228. В ісентябре 1866 г. переселенцы жалова-
лись на неурожаи, постигшие их в 1855 и 1856 гг. и на истребле-
ние хлеба саранчой229.
1855 г., по свидетельству современника, надолго остался в па-
мяти населения южной Росши, как неурожайный. Кроме ужасов,
вызванных Крымской войной, этот район пострадал от «страшной
засухи. Во многих местах большой урон хозяйству причинили опус-
тошительный град и бури. Осадков выпало меньше, чем в уро-
жайные годы, и выпали они несвоевременно, не принеся пользы
хлебопашцам230. В 1856 г. неурожай повторился также из-за не-
достатка осадков «и неблагоприятной эимы.
Кроме засух, града, бурь и других стихийных бедствий, огром-
ный ущерб земледелию причиняли «сельскохозяйственные вреди-
тели. Посевы особенно страдали от опустошительных налетов ica-
ранчи. Я. Сабуров считал, что она причиняла самое ужаюное зло
земледельцам, называвшим ее «бичом божьим», так как она по-
118


ражала цветущий край нищетой, а сердца отчаянием231. О боль-
шом вреде, причинявшемся саранчой їв 1846 г., писал и Флес-
,сиер232. По данным, использованным И. Анцуловым, саранча опус-
тошала посевы в Буджаке в 1836, 1844, 1846—1848 и 1854—
1857 гг.233 Большой «вред посевам причиняли и другие сельскохо-
зяйственные вредители — пруюсики, хрущи, различные гусеницы,
а также грызуны — суслики, хомяки и др.234
Крестьяне-переселенцы, как и остальное крестьянское населе-
ние, не располагало эффективными средствами уничтожения мно-
гочисленных вредителей полей. Они прибегали к механическому
способу борьбы с «ими. Масса населения отвлекалась от важных
работ в хозяйстве для того, чтобы выжигать места скопления са-
ранчи, перепахивать или перекапывать места, пораженные са-
ранчой. Переселенцы и соседние государственные крестьяне поль-
зовались теми же методами борьбы с вредителями235.
Мы остановились на причинах и условиях, задерживавших
успешное развитие хлебопашества у переселенцев. Неурожаи
обычно приводили « тому, что они зачастую оказывались вынуж-
денными сокращать посевные площади в годы, следовавшие за
неурожайными. Однако колонистские власти нередко относили
к неурожайным годам и такие, когда, казалось, для этого не было
достаточных оснований.
В официальной переписке, кроме перечисленных в таблице лет,
неурожайными названы 1840, 1845, 1851 и 1854 гг. Неизвестно, чем
руководствовались 'колонистские власти, характеризуя их как не-
урожайные, хотя переселенцы в эти годы собирали в среднем
урожай — «сам—3». Известно, что такие средние урожаи были
характерны для всей России с 1840 по 1853 гг., в которой они,
по данным официальных отчетов, «вообще редко достигают чет-
вертого зерна»236. Стало быть, у колонистских властей не было
оснований относить перечисленные годы к неурожайным.
Урожаи, собиравшиеся в эти годы, позволяли переселенцам
покрывать свои потребности в хлебе, «семенном материале и по-
лучать излишки для продажи. В этом можно убедиться по дан-
ным табл. 21, составленной на основании гаведекий тех же коло-
нистских властей. Можно с уверенностью утверждать, что урожаи
в «сам—3» верны для общей характеристики положения хлебо-
пашества во всем Болгарском водворении. Вполне естественно,
что при этом часть сел могла собрать более высокий уроЖай, в
то время как в другой части сел действительно мог быть неуро-
жай. Следовательно ,можно было говорить о частичном неурожае,
а не во всем Болгарском водворении вообще.
К сожалению, в официальных отчетах отсутствуют данные об
урожаях, собранных в разных частях этого водворения. Но важ-
но отметить бесспорное признание, что Болгарское водворение в
целом даже в малоурожайные 1840, 1845, 1851 и 1854 гг. собирало
массу зерна, достаточную для покрытая личных нужд непосред-
119


стзенных производителей їй членов «их семей, а также для обсеме-
нения полей в очередные годы.
Несмотря на частые засухи, губительное нашествие саранчи и
иных сельскохозяйственных вредителей, переселенцы прилагали
много усилий, добиваясь заметных успехов в развитии хлебопа-
шества в 30—50-х годах, что обратило на себя .внимание совре-
менников, прежде всего колонистских властей. Первый департа-
мент Министерства внутренних дел отметил значительные успехи,
достигнутые переселенцами к середине 30-х годов, благодаря ко-
торым в 1836'г. они могли продать хлеба їв зерне почти на пол-
тора миллиона «рублей237.
В 1838 г. А. Заблоцкий называл села задунайских переселен-
цев «особенно замечательными по хлебопашеству»238. В 1843 г.
X. Стевен также отметил, что хлебопашество у этого (населения
находилось в «цветущем» состоянии и что немецкие колонисты,
также добивавшиеся успехов в этой отрасли хозяйства отставали
от болгар239. В 1846 г. П. 3-адерацкий нашел болгарские села в
отличном состоянии и приписывал их процветание «неутомимому
труду болгар»240. А. Стурдза, проезжавший в 1847 г. через Буд-
жак, отмечал, что благодаря задунайским переселенцам, «все их
села были «удивительным образом благоустроены» и что они, не-
смотря на неурожаи последних лет, «совершили чудеса /в пусты-
не..., оплодотворили Буджак»241. А. Скальковский также отметил,
что, благодаря переселенцам, «древняя пустыня, дикие Буджак-
ские степи, особенно окрестности озера Ялпуг, покрылись самыми
богатыми селами и усадьбами»242. В другом .месте, подводя итоги
экономическому развитию поселений в 1848 г., он писал, что за
короткий отрезок времени переселенцы превратили пустынные сте-
пи и урочища в «самые цветущие и прочные земледельческие
усадьбы».243 В отличие от П. Задерацкого, он объяснил эти успехи
в первую очередь не «неутомимым трудолюбием» переселенцев, а
«их стремлением производить зерна в несколько раз больше, не-
жели потребно для личного потребления, для сбыта на рынок244.
Уровень развития земледелия, его успехи или неудачи зави-
сели не только от стихийных бедствий и ущерба, причинявшегося
сельскохозяйственными вредителями. Известную отрицательную
роль играли и порядки пользования землей, установившиеся в
Буджаке со времен поселения в нем выходцев из-за Дуная.
Прежде всего следует отметить, что наїселение, прибывшее в
Буджак из Болгарии, «сохраняло издавна сложившиеся традиции
сельской общины. Особенно ярко они проявлялись в формах зем-
левладения, господствовавших в Болгарии до ее освобождения от
турецкого ига. Исследование Л. В. Марковой показало, что земли
каждого села этой страны — поля, угодья и пустоши составляли
тогда не частную собственность, а единое целое, принадлежавшее
всему оелу. Во многих селах практиковался принудительный сево-
оборот с системой открытых полей. Вся пахотная земля разделя-
лась на 2—3, иногда 4—5 клиньев, «каждый из которых разби-
120


вался на полосы для наделения наличного количества семей. На
этих землях крестьяне «е были свободны в выборе «культур для
посева, так как это нарушило бы порядок, определявшийся сель-
ским сходом. Каждая культура внутри клиньев высевалась всеми
крестьянами .на одном поле. Следовательно, каждый крестьянин
«мел свои полосы в пшеничном, ржаном, ячменном, кукурузном
и других полях.
Существовало .и уравнительное «использование земель по ка-
честву между односельчанами245. Вся земля, отводившаяся каж-
дому селу задунайских переселенцев в Буджаке, отдавалась в
пользование сельской общины или громады. «С самого начала
землеустройства переселенцев устанавливался твердый поря-
док землепользования, подробно изложенный в особой инструк-
ции Инзова сельским приказам в октябре 1-821 г. В соответствии
с .ней, правила раздела земли требовали, чтобы сельский приказ
отводил под пашню целый участок земли для сплошного засева
в размере, необходимом всем хозяйствам своего села и в соответ-
ствии с наличной рабочей силой. Требовалась также, чтобы такой
участок земли распределялся между всеми жителями села «рав-
номерно ,и добросовестно». Всю землю села предписывалось де-
лить на несколько участков с таким расчетом, чтобы пахотный^
участок после- его истощения можно -было заменить новым, оста*
вив его полностью на отдых и для выпаса скота, который одновре-
менно на протяжении ряда лет удобрял бы его.246
Такой порядок установился ;в Буджаке еще до издания ин-
струкции Инзова. В 1820 г. полковник Корнилович, представив-
ший тогда свое «Статистическое описание Беосарабии>, отмечал,
что жители последней, «поселенные несоразмерно пространству
земли», обрабатывают «малое количество онной», и, как только
пахотный участок поля истощится, они занимают под пахоту но-
вое поле и не испытывают нужды в удобрении земли. При этом
обращалось внимание и на то, что «наиболее занимаются хлебо-
пашеством болгары и другие поселяне»247. Такая характеристика
состояния хлебопашества у болгар и других поселенцев повторе-
на дословно в новом «Статистическом описании», составлявшемся
с 1822 по 1828 г.248
Приведенные свидетельства и более поздние официальные ма-
териалы дают основание утверждать, что у задунайских пересе-
ленцев господствовало общинное землепользование и тесно свя-
занная с ним переложная, а в отдельных местах и залежная (Сис-
тема земледелия, стеснявшие хозяйственную инициативу каждого
переселенца. Общинное землепользование и переложная система
земледелия сохранялись на протяжении не только изучаемого пе-
риода, но и до начала XX в.
В 1837 г. И. Толстой писал на основе проведенной им ревизии,
что задунайские переселенцы разделяли землю своих сел на три
части: пахотную, сенокосную и выгонную под пастьбу скота и
заменяли их через каждые три-четыре года249. Наблюдения И.Тол-
І2І


стого в 1838 г. были подтверждены А. Заблоцким250. В 1840 г.
М. Бутков утверждал, что «со времени издания указа 29 декабря
1819 г. об устройстве задунайских переселенцев в Буджаке, у них
все пахотные, сенокосные и выгонные земли оставались в общин-
ном пользовании251. И1з представленной иім ведомости за этот год
видно также, что по установившимся «обычаям» участки пахот-
ной, сенокосной и выгонной земли заменялись через каждые три-
четыре года252. Для более полной характеристики землепользова-
ния весьма важно замечание Буткова о том, что пахотная сено-
косная и выгонная земли каждого села состояли в общем поль-
зовании его населения и не были размежеваны между семьями в
натуре253.
Позже М. Буткова, в 1846 г. Флессиер обратил внимание на
распространенность переложной системы у задунайских пересе-
ленцев и на их зависимость от сохранившихся общинных поряд-
ков землепользования. В своих отчетах он не раз говорит о том,
что все поселенцы каждого села пользуются одинаковыми пра-
вами на землю, отведенными их селу254.
С естественным приростом населения каждого села, яовоооз-
данные семьи уравнивались їв правах на пользование землей со
старыми семьями, и во время очередных переделов земель в своем
Селе получали равные наделы.
«В болгарских колониях, — писал Флесшер, — новоотделяю-
щиеся семейства входят в общий раздел общественной земли»255.
В другом месте он сообщал об издавна установившемся у пере-
селенцев обычае раздела сельской земли в одних местах по чис-
лу семей, живущих отдельными домами, а їв других — по состоя-
нию их хозяйств или по числу плугов. При этом Флессиер заявил
себя сторонником этого обычая и противником намечавшейся сре-
ди переселенцев тенденции к разделу общественной земли на
участки по числу хозяйств, занимающихся хлебопашеством. Та-
кой раздел земли, закреплявший ее навсегда за отдельными семья-
ми, по его мысли, мог бы иметь своим последствием появление
«класса безземельных», которые не были 'бы в состоянии платить
подати «азне, а себя обеспечить средствами существования256.
Не меньший интерес представляют материалы того же Флес-
снера о господстве переложной .системы земледелия у задунай-
ских переселенцев. Он констатировал распространение этой сис-
темы в большей части сел. В них, как он писал, в одном случае
пахотные земли засевались три-четыре года подряд и столько же
отдыхали257. В другом случае Флессиер говорил о разработке па-
хотного поля на протяжении трех-шести лет подряд, после чего
оно оставлялось под залежь на срок от трех до пяти лет258. Ка-
жущиеся противоречивыми данные о сроках использования па-
хотных земель можно объяснить тем, что не во всех селах дли-
тельность их была одинаковой. Не были одинаковыми во всех
селах и доли общественной земли, использовавшейся под пашню.
Флессиер прямо отмечал, что каждое село отличалось друг от
122


друга «различной пропорцией» пахотной, сенокосной и выгонной
земли»25'. В Измаильском и Нижне-Буджакском округах пахотная
земля в 1846 г. составляла третью часть земли, а две трети —
сенокосы и выгоны. Еще меньшая чають земли засевалась в Верх-
не-Буджакоком и Кагуло-Прутском округах. Более того, Флес-
«сиер столкнулся с наличием «различных пропорций» пахотной,
сенокосной и выгонной земли в отдельных селах260.
Приведенные данные представляются ценными для понимания
состояния хлебопашества у задунайских переселенцев в 1808—
1856 гг. Среди них особый интерес представляют те, «которые сви-
детельствуют о начавшемся протесте против существовавшей дол-
гое время общины и тесно связанной с нею отсталой системы зем-
леделия, порядка пользования общинными землями, принудитель-
ным севооборотом и прочими пережитками сельской общины, сто-
явшими на пути развития более прогрессивных систем зем-
леделия.
Некоторые .исследователи 60-х годов прошлого столетия так-
же обратили .внимание на сохранившиеся у задунайских пересе-
ленцев общинную форму землепользования и переложную систе-
му земледелия. Так, А. Клаус констатировал, что земли в каждом
их селе находились їв пользовании целого сельского общества, а
не в полном распоряжении отдельных семей261. В 1862 г. А. Защу к
высказывался в защиту переложной системы земледелия. Отме-
тив, что она позволяла собирать по 3, 4, 5 и даже 7 урожаев, он
считал, что при многоземелье, отдаленности полей от сел, плодо-
родии почв и дешевизне сельскохозяйственных продуктов и не-
достатке рабочих рук, было бы нерасчетливо придерживаться ка-
кой-либо плодосменной системы. Он считал переложную, систему
лучшей в том случае, если строго ее придерживаться262.
В действительности хлебопашество в Болгарском водворении
могло успешно развиваться при условии перехода к интенсивным
системам земледелия и отказа от переложной системы. При ука-
занной системе отсутствовали условия, стимулировавшие ведение
интенсивного земледелия. Ни один крестьянин не имел уверен-
ности в том, что доставшаяся ему доля пахотного участка сельской
земли останется в его пользовании -более 3—6 лет. Именно поэ-
тому хлебопашество до конда изучаемого периода отличалось
своим экстенсивным характером. Переложная система земледе-
лия была не лучшей, а навязанной аграрной политикой царизма,
определившей такую ее форму, при которой переселенцы были
лишены возможности перехода к более прогрессивным системам
хлебопашества.
Рассмотренная выше структура посевных площадей также
свидетельствует о том, что у переселенцев не было более про-
грессивной системы, нежели переложная. Более 60% пахотной
земли засевалось пшеницей. Под рожь, овес, ячмень, кукурузу,
фасоль, чечевицу и другие культуры оставалось менее 40% пахот-
ного клина. При таком положении пшеница фактически являлась
123


монопольной культурой, высевавшейся подряд .несколько лет на
одних и тех же землях.
Конечно, нельзя отрицать того, что господство переложной сис-
темы могло иметь место в Болгарском водворении до тех пор,
пока там наблюдалось изобилие земель. X. Стевен в 1846 г. пи-
сал по этому поводу, что до тех пор, пока будет существовать изо-
билие земли, переселенцы не переменят своей системы сеять преи-
мущественно арнаутку и искать для ее посева свежую землю даже
за 80 верст от своих сел263.
Но изобилие земли нельзя признать единственным доказатель-
ством в защиту переложной системы хлебопашества. Весьма
важно отметить, что в среде самих переселенцев уже наметилась
тенденция к переходу к новым формам пользования землей путем
выхода из под опеки общины. Только с ликвидацией общинных
условий и традиций, сохранявшихся у задунайских переселенцев,
можно было добиться дальнейших успехов в «развитии зернового
хозяйства даже несмотря на неблагоприятные погодные усло-
вия и ущерб, наносившийся возделанным полям сельскохозяйст-
венными вредителями.
В конкретной исторической обстановке первой половины XIX в.,
выражавшейся, в частности, в растущем спросе на зерно, со сто-
роны внутреннего и особенно внешнего рынков, при наличии
близко расположенных к Болгарскому водворению удобных реч-
ных и морских портовых городов Измаила, Рени и Одессы, села
задунайских переселенцев превратились в район торгового зем-
леделия, опередивший в этом отношении всю остальную Бесса-
рабию и другие степные губернии Новороосии.
О том, что не вся Бессарабская область сразу вошла в состав
первого района торгового земледелия Росши, свидетельствуют
данные, приведенные В. И Лениным в работе «Развитие капи-
тализма в России». В ней убедительно показано, что Бессарабия
и другие южные степные губернии лишь в 80-х годах XIX в. обо-
гнали по производству зерновых хлебов среднечерноземные гу-
бернии и несколько опережали нижневолжские и заволжские гу-
бернии. Это видно из таблицы 25, приведенной В. И. Лениным264.
Таблица 25
Чистый сбор зерновых хлебов на одну душу
населения
Районы губерний
Южные степные . .
Нижневолжские и за-
Среднечерноземные
18C4-18G6
IT.
2,09
2,12
3,32
1870-187*)
гг.
2,14
2,96
3,88
1883- !887
її.
3.42
З..Я5
3,28
124


Как видно из данных этой таблицы, вся Бессарабская область
в числе южных степных губерний вышла на первое 'место среди
прочих районов торгового земледелия лишь в 1883—1887 гг., то
есть спустя 15—19 лет после проведения в ней зеїмельной [ре-
формы. Несколько иначе обстояло дело с производством зерно-
вых в Бессарабии іВ годы, предшествовавшие земельной реформе
1868 г., то есть, когда основная масса 'крестьян (царан) области
еще находилась в феодальной зависимости от помещиков. Об
этом свидетельствует табл. 26, составленная на основании данных,
приведенных в недавно опубликованном «исследовании Я. С. Гросу-
ла и И. Г. Будака256.
Таблица 16
Сбор зерновых хлебов на одну душу населения
Сбор зерновых хлебон четвертей
в Бессарабской области
Годы
1843
2,9
!845
3,1
1849
1/>
1852
4,7
1856
1,6
Сравнивая данные таблицы с данными, приводимыми В. Й. Ле-
ниным, легко заметить, что Бессарабия с 1843 по 1856 г. произво-
дила зерновых хлебов меньше, чем їв 80-х годах. Правда, и в
40—50-х годах наличие торгового земледелия здесь было доволь-
но заметным, что объясняется рядам причин: близость портов,
возросший спрос на зерновой хлеб на рынках Европы и пр. Не-
обходимо в этом случае обратить внимание и на долю зернового
хлеба, который производился в селах задунайских переселенцев
на юге Бессарабии, и указал влияние на итоговые данные по об-
ласти. Производство же зернового хлеба у последних было доволь-
но значительным, что видно из табл. 27, составленной на основе
официальных данных266.
Таблица 27
Сбор зерновых хлебов на душу населения
задунайских переселенцев Южной
Собрано зерновых хлебов чет-
вертей
во всех 83 селах
Бессарабии
Годы
1836
6,0
181Э
эл
1843
4,1
1815
3,0
1849
6,2
1852
13,0
1855
2,4
Сопоставление данных табл. 27 с данными табл. 26 по всей
Бессарабии дает полное основание считать, что села задунайских
125


переселенцев в 30—50 годах XIX в. производили зерновых хлебов
значительно больше, чем во всей Бессарабии .в целом, и, что в
эти годы производство зерновых хлебов здесь было выше, «ежели
в южных степных губерниях России пореформенного периода.
Таковы факты, позволяющие прийти к выводу, что села задунай-
ских переселенцев уже в дореформенный период представляли со-
бой одну из наиболее передовых частей района торгового земле-
делия России.
Нет сомнения © там, что это развитие шло бы быстрее при
условии ликвидации существовавших у переселенцев отсталых
форм земледелия и землепользования, а также общинных поряд-
ков, сдерживавших развитие сельского хозяйства. Это нашло вы-
ражение в том, что разбогатевшая верхушка переселенцев, на-
копившая капиталы на скупке и продаже товарного зерна, как
равно и продукции животноводства и других отраслей сельского
хозяйства в пределах Болгарского водворения, боролась за уста-
новление буржуазной собственности на землю в соседних с вод-
ворением южных уездах Бессарабии и за капиталистический спо-
соб производства на купленных ею землях. Об этом убедительно
свидетельствует опыт тех богатых переселенцев, которые, несмот-
ря на препоны, воздвигнутые в первую очередь аграрной поли-
тикой царизма, добились в этом направлении значительных успе-
хов, особенно с 30-х годов XIX в. Этому вопросу посвящена часть
настоящей работы.
§ 3. Виноградарство и виноделие
Наряду с хлебопашеством и животноводством задунайские пе-
реселенцы уделяли внимание, хотя и меньшее, таким интенсивным
отраслям хозяйства, как виноградарство, садоводство, лесовод-
ство, огородничество, шелководство и пчеловодство. Это были
отрасли, продукция которых использовалась преимущественно для
удовлетворения личных нужд производителей. Товарная продук-
ция в этих отраслях занимала относительно небольшое імєсто.
Лишь часть переселенцев использовала их как источник полу-
чения доходов от продажи продукции. Из названных отраслей ви-
ноградарство и тесно связанное с ним виноделие получили наи-
большее распространение и доставляли в отдельные годы до-
вольно значительный доход в хозяйстве многих переселенцев.
Для развития виноградарства в пределах Болгарского водво-
рения имелись необходимые условия. Кроме тех, что благоприят-
ствовали развитию сельского хозяйства .вообще, о чем говори-
лось выше, в Буджаке были в наличии некоторые условия, без
которых ведение виноградарства было бы невозможно. К ним
относятся природно-географические особенности юга Бессарабии.
Сухой, знойный климат, часто отрицательно влиявший на хлебо-
пашество и скотоводство, являлся благоприятным для виногра-
дарства. И часто при неурожае хлебов переселенцы получали со
126


своих виноградников средства, достаточные для уплаты податей
в казну267. Большое значение для виноградарства имело то обстоя-
тельство, что в Буджаке находятся «склоны или покатости, преи-
мущественно обращенные к югу, очень удобные для виногра-
дарства268. По словам И. Липранди, почвы и местоположение юж-
ной Бессарабии являлись удобными для развития здесь лучших
сортов винограда269. Большой интерес представляют наблюдения
Сабурова. «Природа, — писал он в 1826 г., — обидев южную
часть Бессарабии лесам, хлебом и водою, ,все сие вознаградила
виноградом; песчанный грунт, холмистое положение, открытые
места и палящий зной способствовали его зреліости»270.
В конце 20-х годов составители «Статистического описания
Бессарабии, собственно так называемой, или Буджака», писали,
что наличие в нем плодородных почв и климата могло содейство-
вать успешному развитию виноградарства и обогащению пере-
селенцев271.
Виноградарство и виноделие были хорошо известны болгараїм
>и гагаузам, а также молдаванам, вошедшим в «состав задунайских
переселенцев, еще до их поселения в Буджаке. Русское прави-
тельство, заинтересованное в распространении виноградарства на
юге государства, поощряло переселение туда виноградарей из-за
Дуная. Не случайно їв привилегиях, дарованных 1 сентября 1807 г.
болгарам-переселенцам, среди прочего требовалось, чтобы они
занимались разведением виноградных садов272. Колонистские влас-
ти и впоследствии знали задунайских переселенцев как людей,
проявлявших старание в занятиях виноградарством. Так, напри-
мер, о них отзывался в 1840 г. М. Бутков273.
После выхода из Буджака сидевших таїм турок и татар остав-
ленные ими сады и виноградники частью стали собственностью
казны, частью были присвоены крупными землевладельцами и
считались спорными (на них заявляли претензии некоторые по-
мещики, не доказавшие своих владельческих прав), и лишь часть
принадлежала мелким землевладельцам. Часть казенных вино-
градников отдавалась в оброчное содержание то одним, то дру-
гим владельцам. Но так как они плохо следили за состоянием
садов, многие из них пришли в упадок. Поэтому в 1824 г. казна
продала с публичных торгов 451 сад за 140608 руб. ас, после
чего в распоряжении казны оставалось всего 114 садов274.
Правительство, заинтересованное в развитии виноградарства,
в 1826 г. разрешило разводить на казенных землях виноградные
сады и отводить для этой цели всем желающим в еще незаселен-
ных участках-не менее чем по половине десятины. Каждому, до-
бившемуся успехов в виноградарстве, обеспечивалось получение
акта на вечное потомственное владение своим виноградником и
освобождение получаемых с виноградника доходов от обложения
в пользу казны275. Это обстоятельство создавало благоприятную
обстановку для развития виноградарства и среди переселенцев.
Особенное значение имело издание 29 декабря 1819 г. указа
127


об устройстве задунайских переселенцев. Статья 11 гласила: «Пе-
реселенцам в округах их поселения дозволить иметь свободную
продажу виноградного и горячего вина и никаким откулам в олых
округах не существовать». Статья 13 того же указа отмечала, что
в состав задунайских переселенцев включалось и (местное насе-
ление, жившее преимущественно на левобережье Прута, в селах
которых виноградные и фруктовые сады существовали издавна276.
Внимание к виноградарству усилилось с 1822 г. Создавались
более благоприятные условия для его развития в связи с введе-
нием пошлин #а вино, ввозившееся из турецких владений. В ре-
зультате этого виноградные сады, как писал И. Липранди, заметно
увеличились и улучшились277.
В начальный период существования Болгарского водворения
мощным стимулом являлась экономическая заинтересованность
переселенцев в развитии виноградарства и виноделия, как источ-
ников довольно заметных доходов. Так было, например, в 1821—
1823 гг. Тогда засуха и саранча уничтожили не только посевы
хлебов, но и травы, что вызвало большой падеж скота и смерт-
ность людей. Между тем виноградники, поддержанные поливкой,
давали некоторые средства к существованию поселенцев. Это, го-
ворит А. Клаус, заставило их обратить особенное внимание на
дальнейшее развитие данной отрасли хозяйства278. Виноградарство
и «виноделие в дальнейшем действительно оказывались спаситель-
ной статьей в экономике переселенцев, и они уделяли ей все боль-
шее внимание. Следственная комиссия Атрешкова отмечала в
1844 г., что виноградарство и виноделие составляли «важный пред-
мет производимое™»279.
Некоторое значение для развития виноградарства имело втя-
гивание переселенцев в коммерческие связи, осуществлявшиеся
благодаря близости их сел к Дунаю и Черному морю, для сбыта
продукции виноградарства на русский .рынок через Одессу. Преи-
мущественное развитие виноградарства объясняется и тем, что
вино относительно лучше выдерживало длительные сроки хране-
ния и транспортировки на дальние расстояния, чего нельзя ска-
зать о свежих фруктах и овощах.
Указанные благоприятные условия и опыт, а также привезен-
ный с собой или позаимствованный у соседних молдаван посадоч-
ный материал, позволили задунайским переселенцам приступить
к созданию виноградных садов сразу после прибытия в Буджак
еще до окончания русско-турецкой войны 1806—1812 гг. без вся-
ких побуждений и даже без ведома правительства. Но почти
сразу переселенцы встретились с факторами, сдерживавшими раз-
витие этой отрасли хозяйства. Хотя по условиям, обещанным
М. И. Кутузовым в апреле 1811 г., все переселявшиеся из-за Дуная
освобождались от уплаты земских податей и несения повин-
ностей, они долгое время не могли пользоваться этой льготой. Как
сообщал 4 мая 1812 г. попечитель переселенцев А. Я. Коронелли,
переселенцы обязывались уплачивать бессарабским откупщикам
128


особую подать — винарит, составлявшую десятую часть вина,
полученного переселенцем со своего виноградника280.
9 мая того же года В. И. Красно-Милашевич доносил М. Ку-
тузову о поступивших к нему жалобах задунайских переселенцев
на их обременение откупщиками, поддержанными Молдавским Ди-
ваном, десятиной и другими сборами с земли, скота и вина. Из
того же донесения видно, что .многие переселенцы успели купить
«виноградники еще до 1810 г.281
Из других источников также известно, что некоторые из них
обзаводились виноградниками на землях помещиков. Например,
болгарин Тодор Влах насадил фруктовый сад в с. Капаклии Бен-
дерского уезда на земле помещика Бланеску Росетти и оставил
его при переходе на казенные земли после издания указа 1819 г.
об устройстве задунайских переселенцев. Бежавшие с ним два
брата Варбановых также оставили в этом селе принадлежавшие
им два виноградных сада, в которых находились и фруктовые де-
ревья. Бендерский земский исправник Казимир в рапорте от 21
октября 1821 г. сообщал Инзову, что названные лица до пересе-
лення на казенные земли жили во владениях Россети, заложили
без его помощи виноградники282.
Как видно из жалобы боярина И. Бальша, с его земель в пе-
риод с 1813 г., на казенные земли бежали 1329 болгарских и 553
молдавских семей. При разборе жалобы выяснилось, что он пре-
тендовал на владение как своей собственностью садами и вино-
градниками бежавших, которые они разорили при своем уходе283.
В документе не указано ни количество таких .виноградников, ни
количество находившихся в них лоз. Важно лишь то, что в нем
отражен факт существования у переселенцев в указанные годы
виноградников.
Ряд других примеров такого рода свидетельствует о заинте-
ресованности переселенцев в разведении виноградных садов даже
в неблагоприятных условиях своего временного пребывания под
властью бессарабских помещиков. Они занимались виноградар-
ством, несмотря на то, что, как писал Я. Сабуров, частые засухи
и малонаселенность юга Бессарабии являлись сдерживающими
факторами284. Однако переселенцы не могли примириться с су-
ществованием порядков, выгодных местным помещикам и откуп-
щикам, и повели против них борьбу за свою независимость
от них.
В записке, поданной 8 апреля 1816 г. А. Юшневскому и Д. Ва-
тикиоти, переселенцы жаловались на обременительные поборы с
виноградных садов в размере десятой доли с собранного виногра-
да. Кроме того, откупщики взыскивали по 5—6 пар с каждого
ведра вина. Но и после этого хозяин виноградника не мог сам
потреблять и продавать свое вино, не уплатив предварительно
еще по 50 пар питейного откупа с каждого ведра вина285. Помимо
этого, при сборе указанных денежных поборов, откупщики при-
9 И. И. Мсщсркж
129


нимали русский серебряный рубль не по существовавшему тогда
официальному курсу в 5 левов, ало 4 лева. Сумма всех поборов,
по свидетельству недовольных переселенцев, оказывалась выше
стоимости вина, из-за чего многие из них прекращали заниматься
виноградарством, считая его невыгодным286.
Не случайно количество виноградных садов на первых порах
у переселенцев было весьма малым. Об этом красноречиво сви-
детельствует табл. 28, составленная на основании официальных
данных за 1814 и 1819 гг.287
Таблица 28
Виноградарство в селах задунайских переселенцев в 1814 и 1819 гг.
Села
Количество виноград-
ных садов
в 1814 г.
в 1819 г.
Получено ведер вина
в 18Ы г.
в 1819 г.
Слободзея .
Валены . . .
Брынза . . .
Колибаш
Анадол . . .
Фрикацея . .
Ердекбурну
Долукиой
Бабель . .
Сатунов . .
Кислица . .
Волканешты
21
25
12
10
7
18
6
5
16
7
нет
нет*
49
53
24
б
21
нет
нет
23
68
28
28
3
с вед. нет
450
789
500
250
350
нет
нет
1008
3810
1600
400
290
Итого
127
203
9447
* Больше никаких сведений о виноградарстве в других селах задунайских переселенцев у
С. Корниловича нет.
Анализ приведенных данных показывает, что виноградники в
указанные годы были лишь в 12 из 56 переселенческих сел.
В 1814 г. в 10 селах было 127, а в 1819 г. — 303 виноградника, при-
надлежавших переселенцам, преимущественно тем местным кресть-
янам, которые по указу 29 декабря 1819 г. уравнивались в правах
с первыми и жили в селах Бабель, Сатунов, Фрикацея, Сло-
бодзея, Валены, Брынза, Колибаш и Кислица. Собственно пере-
селенческое население имело .небольшую часть из указанных ви-
ноградников. Мало было виноградников и у переселенцев, вре-
менно остававшихся во владениях помещиков. Об этом говорят
сведения, представленные Малевинским весной 1824 г. Инзову. Они
касались болгар, гагаузов и молдаван, находившихся в помещи-
чьих селах Измаильского уезда и желавших переселиться на ка-
130


зенные земли. В посемейных списках на 70 таких семей приходи-
лось всего 17, имевших небольшие виноградники, в том числе:
10 семей имело от 60 до 100 кустов винограда; 5 семей от 101 до
200; 2 семьи — от 201 — до 300288.
Как видно из этих данных, виноградники были небольшими и
едва ли получаемое вино предназначалось для продажи.
Увеличение количества виноградников и кустов винограда в них
наблюдалось на отведенной под свободное поселение выходцев
из-за Дуная территории, на которой они имели необходимые для
этого условия и покровительство колонистских властей, ограждав-
ших их от вмешательства местных властей, помещиков и откуп-
щиков.
Нельзя не отметить, что с 1818 г. колонистские власти начали
оказывать все большее содействие и помощь переселенцам в раз-
витии виноградарства. В этом отношении на первом месте следует
назвать И. Инзова, ставшего тогда Главным попечителем пере-
селенцев и Председателем Попечительного комитета. Убедившись
в том, что задунайские переселенцы знакомы с виноградарством,
которым они занялись в Буджаке вскоре после поселения в нем,
он «стал оказывать им непосредственную помощь. Инзов выражал
надежду на то, что виноградарство у переселенцев достигнет высо-
кого уровня развития. Стремясь к этому, Инзов и подчиненные ему
колонистские учреждения принимали меры к оказанию реальной
помощи переселенцам. Кстати, именно благодаря Инзову в указ
29 декабря 1819 г. были включены статьи 11 и 13, открывавшие пе-
ред переселенцами большие возможности для занятий виноградар-
ством и виноделием.
1818 и 1819 гг. были годами, когда вопрос о переселении заду-
найских выходцев с помещичьих земель на казенные был в основ-
ном решен в их пользу и они могли располагать необходимыми
условиями для занятий виноградарством и виноделием. Это сказа-
лось на росте численности виноградников. Уже в 1827 г. в Болгар-
ском водворении под виноградниками были заняты значительные
площади земель, что видно из табл. 29289.
Таким образом, увеличилось количество сел, в которых по срав-
нению с 1819 г. .появились новые виноградники. Ими обзавелись
жители сел Болград, Ердекбурну, Дизгинже, Комрат, Томай, Бар-
та, Карагач, Картал, Инпуцита, Хаджиабдул, Фрикацея и Чеш-
мекиой. В том же 1827 г. было заложено и много других виноград-
ников, что видно из табл. ЗО290.
Таким образом, в 1827 г. во всех селах, указанных в табл. 30,
увеличилось количество виноградников. Кроме того, тогда же впер-
вые обзавелись виноградниками еще два села — Казаяклия и
Еникиой.
Представление о развитии виноградаретва и виноделия в Бол-
гарском водворении с 1819 по 1851 гг. дает табл. 31, составленная
на основе данных официальной статистики291.
9*
131


о
СО S
* 3
X X
СО О
н а
а>
ce
со
х
s
x
в*
ce
а
u
o
X
O 2 2
Sil
Iii
111
SSÎ
^cc^coc4co«o^^t'iO(>jco4*co^-aiOooo5iO'-'^--co
. o «
' x x.
. . . ч .
• ecj • 5 «o
e- x o 2 ч
а,Ч?*вХ2«еви«0 = х5£2я«« Я-10 s 2 £ S «
uc3>»ei^2,ie^2t^>»ă554>«Sx4>og*ca»
чоч^мЗ^аао.сн^зЯчч^чио^Эсох
OigQaaooie««iBi6«:aidOxos^Q<ui«i
ta ta c( w eW H ta ^ *: £ U x < to ffi cq cţ»: ^ и б- :r і: tu
•ax a» •
— ua So s £
- ж * x 2*і
2
Я Ч - v fl. s a ^
•. « >>i ss S* ч*
5 * * o x o я w - -
(3
C7>
CM
CO
X
4
O
со
E->
10)1
ape
u
Бол
x .
«J u
gr-
5<м
Ю*"
««
адарств
орения
а»
E^
о о
X «
X
ffl
ф
X
X
X
о
н
U
о
U
В них занято
под виноград-
никами,
десятин
Села
•
в* о>!ж я. *- со °. * 5>»9соео2ії
|^fii.«„is|ll|igl§.|=|il
иГЗ>-а>£^еон«он>>,ж«^=сЇ)айіГя:в:о^5
і o«oaSoo**w*weo = cxco3j*oxeţa.<y
І шспг=[шсї^ні3^^хих<иасосаЕ=ї^^иЄз-
959
Всего десятин
132


Таблица 31
Развитие виноградарства и виноделия в Болгарском водворении
в 1819—1851 гг.
Годы
•
1819
. 11826
1828
1829
1ЙЗЗ
1836
1840
1841
1843
1845
1846
1849
1851
виноградником
305
5000
свед. нет
■
4498
5078
6150
свед. нет
6858
свед. нет
7202
свед. нет
6806
Количество
кустов вино-
града в них
свед. нет
•
1039933
1058964
1620365
2092783
3575302
3590782
4226658
4651634
4763531
4276257
3455845
полученных
ведер вина
9447
100000
свед. нет
•
101516
37000
165471
165401
314221
100811
158556
103502
319870
Продано,
руб. серебром
свед. нет
•
»
п
13318
43929
53491
свед. нет
72125
свед. нет
83420
свед. нет
35237*
* В эту сумму не включена выручка, полученная от продажи вина во всех селах Нижне-
Буджакского округа" из-за отсутствия нужных сведений в отчетных материалах
Даже учитывая, что статистические данные, использованные
в таблице, были преуменьшенными, нельзя не видеть ряда важных
изменений, происшедших в виноградарстве у задунайских пересе-
ленцев. За период с 1819 по 1851 гг. количество виноградников
увеличилось в 23,3 раза. Одновременно количество получаемого
вина возросло более чем в 33 раза — с 9447 до 319870 ведер. При
этом виноградарство наиболее быстро развивалось с 1833 г., когда
в Болгарском водворении насчитывалось 1620365 виноградных кус-
та. В 1836 г. их уже было 2 092 783, а в 1846 г. — 4 763 531 куст.
Эти успехи становятся еще более очевидными при сопоставлении
с данными развития виноградарства в других областях России. По
свидетельству Н. Варадинова, в 1836 г. в виноградниках всей
Херсонской губернии насчитывалось 6926 420 кустов, а во всей
Грузин —486217 кустов292*.
В своем отношении военному министру в ноябре 1838 г. П. Д. Ки-
селев сообщал, что задунайские переселенцы особенно много раз-
водят винограда, из которого выдавливается «вино, предпочитаемое
крымскому», Одновременно он выражал надежду на развитие ви-
ноградарства ,в связи с значительным притоком новых переселен-
цев во время русско-турецкой войны 1828—1829 гг., которые рас-
полагали еще неокрепшими хозяйствами293. Эти надежды в значи-
* На небольшой территории Болгарского водворения находилось в три
раза меньше виноградных насаждении нежели в целой Херсонской губернии,
но в 4,3 раза больше, чем во всей тогдашней Грузии.
133


тельной мере оправдались в последующие годы в количественном
отношении.
Новые успехи в развитии виноградарства у задунайских пере-
селенцев становятся наглядными при сопоставлении с положением
дел и в соседних с ними районах, заселенных немецкими и госу-
дарственными крестьянами. Во всех 24 немецких колониях на юге
Бессарабии в 1851 г. числилось 2646 виноградников, давших 51669
ведер вина294. Таким образом, в Болгарском водворении в том же
году виноградников было в 2,7 раза больше, чем в немецких коло-
ниях, а вина получено в 6,2 раза больше.
Успешнее развивалось виноградарство в Болгарском водворении
и в сравнении с состоянием дел в селах государственных крестьян,
находившихся на юге Бессарабии, — Кислице, Хаджикурде, Ка-
рамахмете, Чимашире и Муравлевке, в которых, как писал И. Ан-
цупов, виноградарство становилось ведущей отраслью хозяйства
наряду с хлебопашеством. В 1851 г. в этих селах было 188800 ви-
ноградных кустов, давших 14 тыс. ведер .вина295. Между тем в од-
ном только болгарском селе Болград тогда же было уже 302850
кустов, давших 40 тыс. ведер вина. Во всех же 83 селах переселен-
цев тогда было получено 320 тыс. ведер.
В Бессарабской области площадь, занятая под виноградники
составляла в 1847 г. 19 тыс. десятин296. В Болгарском же водворе-
нии в 1846 г. площадь под виноградниками составляла 6235 деся-
тин, что составляло 32,7% всей площади под .виноградниками в
Бессарабии. Одно это дает основание говорить о массовом вовле-
чении задунайских переселенцев в занятие этой важной отраслью
хозяйства.
Более конкретное представление о развитии виноградарства и
виноделия и обеспеченности ими переселенческих хозяйств дает
табл. 32, составленная на основе официальных данных297.
Данные табл. 32, несмотря на отсутствие некоторых сведений
по Нижне-Буджакскому округу, представляют большой интерес
для изучения ряда вопросов, имеющих отношение к виноградар-
ству. Так, имеется полная возможность установить, что виноград-
ники были во всех 83 селах и что в Измаильском округе в 1851 г.
1370 виноградников приходилось на 3019 семей, в Кагуло-Прутском
2214 на 2393 семьи и в Верхне-Буджакском 1647 на 3387 семей.
Отсюда можно было бы заключить, что в Измаильском округе
более 45% хозяйств были обеспечены виноградниками, в Верхне-
Буджакском — около 48% и в Кагуло-Прутском — 92%. В дейст-
вительности же процент обеспеченности наличных семей, хотя и
был очень высоким, но значительно ниже, чем это может показать-
ся на первый взгляд. Во многих селах часть семей имела не по од-
ному, а по два и больше виноградников в то время, как многие
семьи еще не обзавелись ими.
Наибольшее количество виноградников приходилось на хозяйст-
ва отдельных сел. На первом месте среди них находился Болград,
где на 462 семьи приходилось 676 виноградников, в Барте — 92 на
134


Таблица 32
Состояние виноградарства и виноделия в Болгарском водворении
в 1851 г.
Округа и села
Количест-
во семей
Количест-
во вино-
градников
В них кус-
тов вино-
града
Получено
ведер вина
Продано
примерно.
руб.
сереб.
Измаильский округ
Болград . . .
Табак
Татаркопчак . .
Тараклия . . ,
Новотроян . ,
Чиишия . . . .
Кубей
Вайсал . . . .
Ташбунар . .
Ердекбурну .
Долукиой . .
Кайраклия .
Дермендере . ,
Бабель . . . ,
Чешмаваруита ,
Каракурт . .
1 462 1
148
178
308
154
163
200
159
170
98
134
105
105
189
155
• 191
ЗЭ19 1
675 1
60
65
76
35
35
46
16
64
41
55
I 50
1 22
44
50
| 36
1370 1
302850 1
43841
46520
112035
31520
39248
76980
21350
62608
49475
126314
13520
23617
141900
106250
1 67450
1265478
40000 1
5000 |
6000 і
12000 1
4000 1
7000
6Э00
2000
7000
6000
6500
2400
2450
8000
7000
5000 |
126350
60ЭО
700
60Э
1930
500
1000
800
160
920
700
800
200
300
1000
900
600
Итого
Кагуло-Прутский округ
Хаджиабдул
Курчи
Импуцита . . .
Балбока . . .
Барта
Сатунов ....
Картал ....
Карагач . . .
Этулия ....
Чешмекиой • .
Фрикацея . . .
Анадолка .
Джурджулешты
Кислица ....
Слободзея . . .
Валены ....
Брынза ....
Кол'ибаш . . .
Волканешты . .
1 123
130
101
130
80
148
110
140
83
203
149
109
107
62
180
84
61
95
| 297
2393
90
122
82
120
92
130
108
145
92
173
125
123
100
58
187
106
72
94
195
2214
41710
83160
83170
55112
83790
86710
65400
88170
17180
78110
103710
62170
74150
27040
63655
78090
65170
38710
112049
1321256
6900 1
7000
3960
5600
5800
9800
7080
5600
2900
3210
8900
4260
7180
4000
8205
10000
5170
11070
| 12100 |
128875 1
17310
618
800
400
616
620
1000
1000
430
360
200
100Э
602
1010
60Э
1001
1360
614
1422
1402
Итого
Берхне-Буджакский округ
Комрат .
Кирсов
Бешалма
Конгаз .
Баурчи .
Казаяклия
1 492
241
169
199
! 187
1 206
227
54
68
108
109
179
19490
51700
3770
39150
22009
і 60118
2040 1
1800
1005
1890
1850
1901 |
15055
248
200
152
216
204
227
135


Продолжение
Округа и села
Количест-
во семей
Количест-
во вино-
градников
В них кус-
тов вино-
града
Получено
ведер вина
Кирютня . . .
Гайдар . . . .
Чадыр-Лунга .
Валяпержа . .
Твардица . . .
Кириет-Лунга .
Бешгиоз . . . .
Джолтай . . .
Томай
Ферапонтьевка
Авдарма . . .
Баш калия . . .
Чокмайдан . .
Дизгинже .
120
102
188
207
154
125
122
78
173
83
111
81
126
223
93
52
96
105
104
80
40
9
94
5
43
26
33
122
73746
18808
41110
50381
48100
34625
48040
26015
69455
1232
16686
15585
19580
38560
1901
560
1800
2900
1905
505
799
890
790
205
389
399
429
898
Итого
3387
1647
689260
24856
Нижне-Буджакский округ
Ивановка
Дмитриевка . . . .
Дюльмен
Девлетагач; . . . .
Пандаклия
Гасанбатыр . . . .
Задунаева . . . .
Саталык-хаджи . .
Главан
Кодкитай • . . . .
Голица
Фынтына-Дзинилор
Банова
Шикирликитай . .
Новопокровка . .
Старотроян . .
Чумлекиой . . . .
Еникиой
Купоран
Дельжилер . . . .
Бургуджи
Тропокло
Камчнк . . . . . .
Селиогло
Исирлия
Кулевча
Новокарагач . . .
Ескиполос
Ісвед. нет
95
80
91
80
45
84
86
35
88
51
64
67
129
10
40
60
91
37
32
17
34
18
48
74
25
21
Г 5'
68
св. нет
св. нет 1
800
1500
2100
1705
360
7000
701
1500
500
700
1700
1600
6000
200
750
610
2850
1500
350
700
600
1750
752
711
750
300
ПО
1 1575 Г . 1 39789
| 6806
1 .
| 319370
1700
св. v
Итого ....
Всего в округах
* * По Нижне-Буджакскому округу за 1851 г. отсутствуют сведения о количестве
кустов винограда но количестве проданного вина по отдельным селам и по округу.
136


80, Анадолке — 123 на 109, Слободзее — 187 на 180, Валенах —
1Q6 на 84, Брынзе — 72 на 61 семью. Такое несоответствие коли-
чества семей и виноградников дает полное основание утверждать,
что в названных селах были семьи, имевшие более чем по одному
винограднику. В большинстве сел, как правило, количество вино-
градников было меньшим, нежели хозяйств. Так, в с. Вайсал на
159 семей приходилось всего 16 виноградников, в с. Дермендере
на 105 семей 22, Каракурт на 191—36, Кирсово на 241—54, Джол-
тай на 78—9 и в Ферапонтьевке на 83—5 виноградников.
Не все виноградники по количеству кустов были одинаковыми.
На каждый виноградник в среднем приходилось в Болграде до
450 кустов, Слободзее — 344, Анадолке — 482, Валенах — 740,
Брынзе — более 900, в Барте — 911, в Вайсале — 1334, Дермен-
дере — 1073, Каракурте — 1850, Кирсово — 957, Джолтае — 2890,
в Ферапонтьевке всего 266 кустов. Таким образом, не каждый ви-
ноградник давал одинаковый доход.
Нельзя не обратить внимание на урожайность виноградников в
1851 г. В Измаильском, Кагуло-Прутском в Верхне-Буджакском
округах вместе взятых одно ведро вина получалось в среднем с
каждых 11,36 куста. Но в каждом округе урожайность была раз-
ной, а именно: в Измаильском ведро вина получали в среднем с
10,02 куста, в Кагуло-Прутском с 10,24 и в Верхне-Буджакском с
27,73 куста.
Еще большее разнообразие наблюдалось в селах каждого окру-
га. Так, в селах Измаильского округа одно ведро вина получалось
с 7,5 кустов в Болграде, с 9,36 в Тараклии, с 16,25 в Бабеле и с
19,84 в Долукиое. В Верхне-Буджакском округе ведро вина получа-
ли с 3,77 куста в с. Бешалма, 9,55 в Комрате, но с 69,2 в Кириет-Лун-
ге и даже с 87,91 куста в Томае. В Кагуло-Прутском округе ведро
вина получали с 6,04 куста в с. Курчи и с 4,76 в Колибаше, но с
16 в Карагаче и с 20,8 ц Импуците.
Показатели урожайности винограда дают основание говорить
прежде всего о том, что переселенцы в большинстве случаев дава-
ли преуменьшенные данные о количестве полученного вина. Труд-
но поверить, что ведро вина получали в одних селах с каждых
20 кустов, в то время как в других его получали с 7,5 кустов (в
Измаильском округе). Еще более невероятным кажется это рас-
хождение в показателях по Верхне-Буджакскому округу, где в
одних селах такое же количество вина получали с 4 кустов, а в
других с 88.
Такое резкое расхождение в урожайности трудно допустить да-
же если учесть, что часть кустов были молодыми и не давали еще
урожая. (Известно, что новый куст винограда, как правило, начи-
нает давать урожай через 3—4 года после посадки. — И. М.). В
последнем случае пришлось бы признать, что урожайность вино-
града в Бешалме была в 22 раза выше, нежели в Томае, хотя под-
садка новых кустов производилась обычно во всех селах. Кроме
того, как видно из табл. 31, с 1846 до 1851 г. количество кустов
137


винограда не только не увеличилось, а уменьшилось с 476353Ідо
3 455 845. Это позволяет заключить, что на протяжении ряда лет
подсадки новых кустов не производились. Поэтому нам кажется
справедливым приведенное выше мнение И. Толстого и А. Скаль-
ковского о том, что показания самих переселенцев о количестве
полученного ими вина были преуменьшенными.
Скальковский, как уже отмечалось, утверждал, что данные о
вине, полученном в Болгарском водворении в 1847 г., были ниже
действительно собранного в 4—5 раз. Утверждение, как видим, со-
гласуется с расчетами, произведенными нами по статистическим
данным за 1851 г. Но, даже допустив, что он преувеличивал, и что
переселенцы представили данные о полученном вине преувеличен-
ными всего в два раза, то и в этом случае следует считать, что они
в действительности получили не 319 870 ведер вина, а более 600 тыс.
ведер. В связи с этим нам кажется необходимым также критичес-
ки отнестись и к сумме, вырученной от продажи вина в 1851 г. в
Измаильском, Кагуло-Прутском и Верхне-Буджакском округах,
составлявшей по представленным данным официальной статисти-
ки 35 237 руб. серебром и которую следует удвоить, так как пере-
селенцы старались сбыть на рынок большую часть своего вина.
Одной из причин, побуждавших переселенцев увеличивать пло-
щади под виноградниками, являлось их стремление получать с боль-
шей уверенностью значительный доход, часть которого они исполь-
зовали даже в неурожайные годы для уплаты казенных податей
и повинностей. Видимо, с самого начала пребывания в Буджаке
они сбывали на рынок значительную часть производившегося ими
вина. О вывозе винограда и вина для продажи в городах Бессара-
бии и в Одессе говорится в официальных материалах за 1828 г.
При этом речь шла не о начале вывоза именно в этом году, а о
существовавшей уже практике вывоза винограда и вина298.
Известно, что в 1821—1823 гг. в условиях засухи, сопровождав-
шейся неурожаем хлебов и падежом скота, виноградарство обес-
печило переселенцам возможность получения некоторых средств
для существования, что и заставило их обратить особенное внима-
ние на его развитие в дальнейшем229. Это относится прежде всего
к припрутским селам переселенцев, где они к середине 30-х годов,
по свидетельству современников, развели виноградники, являвшие-
ся лучшими и доведенными до «цветущего состояния», обеспечи-
вали получение доходов, достаточных для уплаты податей и повин-
ностей300.
В 1833 г. в Болгарском водворении вина было продано на 16318
руб. серебром301. В 1836 г. было получено 37000 ведер вина, из ко-
торого продано 22 000 ведер за 43 929 руб. Остальная часть вина и
много винограда пошли на удовлетворение нужд самих производи-
телей302. Высокая цена, стоявшая в этом году на вино (по 2 рубля
за ведро), может быть объяснена превышением спроса над предло-
138


жением вследствие гибели части винограда от морозов и градоби-
тия, о чем писал И. Толстой.
В 1840 г. М. Бутков уже не выделял припрутских сел и отмечал,
что вообще во всем Болгарском водворении виноградарство зани-
мало не последнее место в хозяйстве переселенцев и давало доход,
достаточный для уплаты казенных податей и повинностей303. Это
видно, в частности, из того, что в 1840 г. доход от продажи вина сос-
тавил 53491 руб.304 В этом году было продано вина по Кагуло-
Прутскому округу — на 23 475 руб. серебром, Измаильскому —
19850, Верхне-Буджакскому — 5250, Нижне-Буджакскому на
4916 руб. серебром.
В 1843 г. во всем водворении было продано вина на 72125 руб.
серебром305. Новый управляющий задунайскими переселенцами
Лосев писал в отчете за 1845 г., что виноделие являлось одной из
главных отраслей хозяйства и для многих переселенцев составля-
ло главный источник дохода, вследствие чего заметно и с каждым
годом «распространяется и улучшается»306. В следующем году
Флессиер подтвердил этот взгляд, засвидетельствовав, что виноде-
лие доставляло переселенцам «значительные выгоды»307. Это вид-
но из того, что в том году во всем водворении насчитывалось
7202 хозяйства, имевших виноградники на площади в 6235 де-
сятин при 4 763,531 виноградном кусте. Переселенцы получили
158 556 ведер вина, от продажи которого выручили 83 420 руб.
серебром308.
Виноградарство занимало не последнее место в хозяйственной
деятельности переселенца. Доход от него оказывался достаточным
для уплаты казенных податей и повинностей. Поэтому переселен-
цы могли сохранять весь доход, поступавший от основных отрас-
лей хозяйства — скотоводства и хлебопашества. Вместе с тем при-
веденные цифры наряду с другими, упомянутыми выше, самым
убедительным образом показывают, что не позже 1820 г. у посе-
ленцев развивалось торговое виноградарство, дававшее к середи-
не XIX в. все возраставший доход. По данным статистического
описания Буджака за 1822—1828 гг., наряду с другими товарами,
виноградное вино вывозилось из Буджака через Рениский, Из-
маильский и Аккерманский порты на судах, прибывших с иност-
ранными товарами из Турции. В другом месте упоминалось, одна-
ко, что вино вывозилось в «российские губернии»309. Характерно,
что все вино, произведенное в 1840 г. во всех округах, за исключе-
нием Измаильского, было продано на месте. В Измаильском же
округе на все 2679 семей было оставлено 2 910 ведер, то есть более
ведра в среднем на каждую семью. Тем самым подчеркивается
наличие возможности для утверждения, что виноградарство раз-
вивалось как торговая отрасль сельского хозяйства.
Развитие виноградарства и виноделия оказало известное вли-
яние на усиление имущественного неравенства среди переселенцев.
Основная их масса обзавелась, но не сразу, небольшими по пло-
щади и количеству виноградных кустов садами. Даже в лучшие
139


годы средняя площадь виноградника составляла около одной де-
сятины.
Впервые в Буджаке обзавелось виноградниками небольшое ко-
личество переселенцев. В 1819 г. С. Корнилович установил, что
только 303 семьи лишь в 10 селах имели виноградные сады, с ко-
торых получили тогда 9447 ведер вина, или около 32 ведер в сред-
нем на каждое хозяйство310. С. Корнилович не учел виноградников
тех переселенцев, которые временно находились в имениях поме-
щикоэ юга Бессарабии. Отмеченные им 303 семьи, имевшие вино-
градники, составляли менее 7% всех переселенцев, находившихся
в 1819 г. на казенных землях, отведенных под Болгарское водво-
рение по указу 29 декабря 1819 г. По данным И. Инзова, в 1819 г.
на этой территории числилось всего 4 512 семей задунайских пе-
реселенцев311.
К 1836 г. произошли значительные изменения и в количестве ви-
ноградных садов и в соотношении переселенческих хозяйств, имев-
ших и не имевших виноградные сады. Тогда на 10060 хозяйств
приходилось 5078 виноградных садов с 2092 733 кустами. Указан-
ное число виноградников принадлежало 4836 хозяйствами312. В
среднем на каждый из этих виноградников приходилось несколь-
ко, более 400 кустов. Нельзя не обратить внимания на то, что 5078
виноградников приходилось на 4836 хозяйств. Из этого следует, что
основная масса хозяйств имела по одному, а незначительная ее
часть по два и более виноградника. Нет сомнений в том, что это
бцли состоятельные переселенцы. О них прямо упоминается в офи-
циэльном документе как о «состоятельных хозяевах, владеющих об-
ширными виноградниками».
Таким образом, количество хозяйств, имевших виноградники,
в 1836 г. составляло 48% общего количества переселенческих хо-
зяйств и 52% их еще не имели своих виноградников. При этом в
состав 4836 обладателей виноградников входила и небольшая
часть состоятельных хозяев. К 1840 г. численность хозяйств, имев-
тих виноградники, значительно увеличилась, что видно из
табл.. ЗЗ313.
Пользуясь данными табл. 33, можно установить, что количество
хозяйств, обеспеченных виноградниками, составляло 45,1% обще-
го количества семей во всем водворении. В сравнении с 1836 г. ко-
личество семей, имевших виноградники, уменьшилось с 4836 до
4580. Такое явление можно объяснить разорением части мелких
владельцев виноградников при одновременном укрупнении вино-
градников, принадлежавших зажиточным переселенцам. Подтвер-
ждением этому служит общее увеличение количества виноградных
кустов, приходившихся в среднем на каждый виноградник в 1840 г.
Если в 1836 г. их было 400, то в 1840 г.—более 780. Инспектор сель-
скрго хозяйства южных губерний России X. X. Стевен, обозревший
в 1.841 г. Болгарское водворение в Бессарабии, имел основание пи-
сать, что задунайские переселенцы довольно усердно занимались
разделением винограда, и что нет ни одного болгарского села, в
!49


Та б л ица 33
Виноградники в селах Болгарского водворения в 1840 г.
Округа
Количест-
во семей в
округе
Количест-
во виног-
радников
В них ви-
ноградных
кустов
Получено
ведер вина
Измаильский ...
Верхне-Буджакский
Нижне-Буджакский
Кагуло-Прутский
2679
2755
2279
2436
1851
1240
940
2119
961176
473338
1026504
1114289
59524
17500
10095
78252
Итого
10149
6050
3575302
165471
котором не было бы положено хорошее начало этой отрасли. При
этом он отмечал, что во многих селах есть «обширные» виноград-
ники314.
К 1846 г. произошли некоторые сдвиги, характеризовавшие из-
менения в обеспеченности хозяйств виноградниками. По данным
Флессиера, в этом году в Болгарском водворении числилось 13263
переселенческих* хозяйства. Из них 7207 хозяйства уже имели ви-
ноградники, общая площадь которых равнялась 6235 десятинам315.
Следовательно, процент хозяйств, имевших виноградники, увели-
чился до 54, а не имевших, уменьшился до 46. Отсюда можно за-
ключить, что за десятилетие, прошедшее с 1836 до 1846 гг., про-
цент хозяйств, обеспеченных виноградниками, возрос с 48 до 54
при соответствующем снижении процента хозяйств, не имевших
виноградников. Увеличилась и площадь каждого виноградника.
На одно хозяйство в 1846 г. в среднем приходилось около 0,87 де-
сятины виноградных насаждений. По отдельным округам средняя
площадь виноградников составляла: в Измаильском — 0,8 деся-
тины, Кагуло-Прутском — 0,61, Верхне-Буджакском — 1,65 и
Нижне-Буджакском — 0,6 десятины. Увеличилось и среднее ко-
личество кустов на каждый виноградник: по Болгарскому водво-
рению на один виноградник приходился 661 куст, Измаильскому
округу — 837, Кагуло-Прутскому — 554, Верхне-Буджакскому —
610 и Нижне-Буджакскому — 669 кустов. Таким образом, коли-
чество кустов на один виноградник увеличилось более чем в пол-
тора раза по сравнению с 1836 г. Однако внутри всего водворения,
как и внутри каждого округа, имелись хозяйства, владевшие
большими виноградниками, как равно и большое количество хо-
зяйств, имевших небольшие виноградники. Имущественное нера-
венство, отмеченное по данным за 1836 г., стало более ощутимым
в 1846 г.
Анализ приведенных данных за небольшой отрезок времени
развития виноградарства показывает, что в Болгарском водворе-
141


ний оно обнаруживало тенденцию к весьма заметному росту. Од-
новременно с увеличением численности хозяйств, обзаводившихся
виноградниками, ростом площадей, занятых под виноградом, и
количества плодоносящих кустов наблюдалось выделение неболь-
шого числа владельцев двух и более виноградников, что приво-
дило к усилению имущественного неравенства среди переселен-
цев.
Успехи, достигнутые, в развитии виноградарства и виноделия
в изучаемый период, представляются значительными и получив-
шими широкое распространение в переселенческой среде. Около
половины всего населения извлекало часть своих доходов из этой
отрасли хозяйства. Эти успехи были бы более значительными в
том случае, если бы кроме уже известных нам благоприятных ус-
ловий в Буджаке были и иные условия, без которых переселенцы
не могли обходиться и без которых они не могли воспользоваться
даже наличными условиями как, например, близостью речных и
морских портов.
Успехи в развитии виноградарства и виноделия в огромной сте-
пени зависели также от обеспеченности переселенцев хорошими
бочками, чанами, ушатами и другой посудой, а также погребами
или подвалами, в которых можно было бы хранить и выдержи-
вать вино, добиваясь повышения его качества. Нужны были и
специалисты, знакомые с виноградарством и виноделием. Меж-
ду тем эти вопросы на протяжении изучаемого периода решались
весьма медленно.
Изготовление новых и ремонт старых бочек, чанов, ушатов и
другой тары для виноделия нуждалось в большом количестве
бондарей. Между тем таких специалистов в Болгарском водворе-
нии было мало. X. Стевен отмечал в 1843 г., что большие выгоды
и богатства, получаемые ими от занятий хлебопашеством, «застав-
ляли переселенцев пренебрегать ремеслами». Приход же ремес-
ленников со стороны исключался потому, что им было запрещено
селиться вместе с задунайскими переселенцами. Кроме того, при-
хожим ремесленникам было невыгодно заниматься ремеслами в
наемных домах316. Поэтому своих бондарей все еще было мало.
Так, по данным И. Толстого, в 1836 г. во всех 83 селах насчи-
тывалось всего 88 бондарей-переселенцев, которые подобно дру-
гим ремесленникам совмещали занятия бондарным делом с сель-
скохозяйственными работами на своих земельных наделах317.
Поэтому бондари уделяли очень мало времени бондарному делу
и не могли удовлетворять в полной мере потребностей своих од-
носельчан. К тому же, их услугами приходилось довольствовать-
ся для изготовления бондарных изделий, необходимых для засол-
ки капусты, огурцов, перца, помидоров и других овощей, без ко-
торых не обходилась ни одна семья, заготавливавшая запасы
постной пищи в большом количестве. Эти же бондари должны
были обеспечивать население посудой для воды, доставляемой в
поле во время работ. Кроме того, еще не была налажена систе-
142


матическая доставка дубовых клепок и других материалов, не-
обходимых для изготовления бочкотары.
В 1845 г. количество бондарей увеличилось до 184318. В 1846 г.,
по официальным данным, количество их уменьшилось до 163319.
Не улучшилось положение и в последующие годы. В 1849 г. бон-
дарей было всего 159, в 1850 г. — 168, в 1851 г. — 167320. Недо-
статочность такого количества бондарей станет наглядной, если
учесть одновременный рост населения Болгарского водворения.
Так, если в 1836 г. было 57 164 переселенца, то к 1856 г. их на-
считывалось уже 98 807 душ321. За этот период, как уже известно,
увеличилось и количество виноградников, а также находившихся
в них виноградных лоз. Поэтому приходилось приобретать необ-
ходимую бочкотару на стороне.
К сожалению, самое тщательное исследование архивных мате-
риалов пока не дало ответа на вопрос, из каких источников посту-
пали бочки и другая посуда, без которой не мог обойтись каждый
владелец виноградника. Известно лишь, что «лесные товары»,
значившиеся в числе главных статей привоза из-за границы, по-
ступали в Измаильский порт322.
Не было достаточного количества бондарей и в соседних с во-
дворением городах. Так, в 1852 г. в Измаиле их было всего 34322а.
По свидетельству А. Скальковского, переселенцы покупали бочки
преимущественно в питейных откупах, полагая, что посуда из-под
хлебного вина является лучшей для «зарождения» хорошего ви-
ноградного вина323. Но на такой путь могли становиться только
зажиточные переселенцы, так как бочки из-под хлебного вина
можно было доставать за пределами Болгарского водворения, в
котором питейных откупов не существовало. Доставка же винной
посуды из отдаленных местностей Бессарабии и из-за Днестра
вызывала бы ее удорожание. Этими затруднениями пользовались
скупщики, приезжавшие с посудой из Одессы, Кишинева и других
городов в села переселенцев для скупки вина в период его изго-
товления.
Таким образом, отсутствие возможностей производить винные
бочки на месте и поступление их со стороны в недостаточном
количестве по доступной цене также сдерживало развитие вино-
градарства и виноделия.
Большинство переселенцев, оказавшихся без винных бочек,
не имело также и погребов для хранения вина. До тех пор, пока
они не обзавелись бочками, не было нужды и в специальных по-
гребах. В 1826 г., по свидетельству Я. Сабурова, переселенцы не
умели еще хранить полученное вино из-за отсутствия хорошей
посуды и погребов. Он выражал надежду, что они скоро научатся
хранить вино в погребах324. В 1837 г. И. Толстой писал, что погре-
бами для хранения вина обзавелись и обзаводятся лишь состоя-
тельные хозяева, владевшие обширными виноградниками325. О
том же в 1840 г. писал в своем отчете М. Бутков, подчеркивавший,
что хранением вина в погребах занимались состоятельные хозяе-
143


ва, имевшие обширные виноградники326. Более того, Бутков ста-
вил себе в заслугу успехи обзаведения переселенцев погребами
и бочками для выдержки вина с тем, чтобы иметь возможность
продавать его по высоким ценам327. Однако до конца изучаемого
периода качество основной массы вина, производившегося в Бол-
гарском водворении, оставалось низким. Министр государственных
имуществ П. Киселев из отчетов инспектора сельского хозяйства
южных губерний в 1853 г. узнал, что, несмотря на значительное
количество вина, производившегося в Бессарабии, его качество
было низким.из-за несовершенных способов приготовления и хра-
нения328. Следовательно, до середины 50-х годов прошлого сто-
летия вопрос об обзаведении переселенцами погребами был еще
далек от своего завершения.
Качество вина зависело не только от количества хорошей боч-
котары и погребов, но и от сортов винограда, разводившегося пе-
реселенцами. Они привезли с собой и использовали те сорта, ко-
торые возделывались ими за Дунаем. В настоящее время, напри-
мер, стало известно, что выходцы из села Кортен в Болгарии, ос-
новавшие в 1830 г. в Буджаке с. Кирютню, привезли с собой сле-
дующие сорта винограда: Дыржанка, Бяла торба и Кара Вылче-
ва329. По свидетельству А. Скальковского и А. Клауса, задунай-
ские переселенцы культивировали в своих виноградниках мест-
ные аккерманские и молдавские сорта винограда330.*
Хорошие сорта винограда могли распространяться при помо-
щи колонистских учреждений, призванных опекать переселенцев.
Однако эти учреждения вначале намеревались использовать для
этой цели лишь те казенные виноградники, которые давно су-
ществовали на территории, отведенной переселенцам. Но эти са-
ды, доставшиеся русской казне после присоединения Бессарабии
к России, имели преимущественно местные сорта винограда. В
1819 г. к тому же их было мало и они не могли оказать заметно-
го влияния на развитие виноградарства во всем Болгарском вод-
ворении. Табл. 34 дает некоторое представление о казенных са-
дах того времени331.
Таблица 34
Казенные виноградники в селах задунайских
переселенцев в 1819 г.
Села
Бабель
Долукиой
Сатунов
Джурджулешты . . .
Колибаш
Итого
Количество
виноградников
Количество по-
лученного вина,
ведер
7
3
1
1
1
13
400
ПО
50
60
45
665
* К сожалению, мы не располагаем более точным перечнем сортов вино-
града, культивировавшегося переселенцами.
144


По своей величине виноградники казны мало чем отличались
от виноградников, принадлежавших переселенцам. В то время,
как каждый переселенческий виноградник дал в 1819 г. в среднем
до 32 ведер вина, каждый казенный виноградник дал по 51 ведру.
Видимо, казенные виноградники не оправдали себя, поэтому в
1821 г. вместо них в окружных центрах Болгарского водворения
начали создавать так называемые общественные виноградные са-
ды. Каждый из них должен был обеспечивать крестьянские сады
необходимым посадочным материалом. Первый такой сад был за-
ложен в 1821 г. в Болграде и насчитывал тогда 4 тыс. виноград-
ных кустов332. Затем такие сады появились в Комрате, Хаджиаб-
дуле и Ивановке. В 1840 г. в них было 16 410 кустов; в Болгра-
де — 7505, Комрате — 2355, Хаджиабдуле — 4000 и в Ивановке —
2650. Общая их площадь тогда составляла всего 5,5 десятин333. В
1847 г. количество кустов на той же площади увеличилось до
30 426, то есть возросло по сравнению с 1840 г. в два раза334.
Общественные виноградные сады колонистские власти рас-
сматривали как рассадники ценных сортов винограда. Имеются
основания полагать, что они действительно оказали некоторое
влияние на качественное улучшение виноградарства переселен-
цев, которые уже в 1846 г. имели под виноградниками 4 128 деся-
тин земли335. В 1847 г. эта площадь увеличилась до 6 235 деся-
тин. Через названные четыре общественных виноградных сада к
переселенцам проникло некоторое количество хороших сортов ви-
ноградных лоз, привезенных из Крыма, Турции и Франции. В
«Кратком обозрении состояния колоний южного края России» за
1843 г., представленном Попечительным комитетом министру го-
сударственных имуществ, говорилось о том, что «в видах улучше-
ния виноделия были розданы выписанные из Крыма лозы лучших
сортов»336. В основном же переселенцы пользовались преимущест-
венно своими, привычными им лозами.
В 1846 г. Флессиер не нашел оснований для успокоения на до-
стигнутом уровне распространения хороших сортов винограда. Он
рекомендовал с целью улучшения качества добывавшегося вина
улучшать качество виноградников путем насаждения новых сор-
тов лоз337. В 1853 г. П. Д. Киселев также был вынужден заклю-
чить, что качество вина в Болгарском водворении, как и во всей
Бессарабии, оставалось низким, так как там разводили преиму-
щественно простые сорта винограда338.
Успехи виноградарства и виноделия сдерживались еще и це-
лым рядом других причин, которых переселенцы не могли преодо-
леть. Сохранялись рутинные способы и приемы возделывания ви-
ноградников и выделки вина. Болгары, гагаузы и молдаване креп-
ко придерживались традиций, унаследованных от своих предков,
и весьма медленно воспринимали новые способы и приемы возде-
лывания этой ценной культуры и изготовления вин высокого ка-
чества: господствовал ручной и «ножной» труд. По меткому и вер-
ному заключению современника, низкий уровень состояния вино-
10 И. Й. Мещерюк
145


градарства у переселенцев можно было объяснить тем, что у них
не было «уменья располагать трудом», хотя ему и были известны
трудности, наблюдавшиеся во всех отраслях хозяйства339.
Посадка, обрезка виноградных кустов и уход за ними остава-
лись почти такими, какими они издревле были известны в Болга-
рии и Молдавии. Примитивно было поставлено изготовление вина:
собранный виноград укладывался в мешки, при помощи ног из не-
го выдавливался сок, который затем подвергался брожению. Не
случайно в 1846 г. Флессиер отмечал, что вино у переселенцев из-
готовлялось «дурно». По его убеждению, виноделие у них нахо-
дилось в «состоянии детства»340. Еще в одном месте Флессиер под-
черкивал, что виноделие у них было «вообще весьма дурно»,
из-за чего вино скоро портилось и сбывалось по очень низким
ценам341. Таким образом, он подчеркивал плохое качество произ-
водившегося вина. А. Скальковский в 1848 г. писал, что виногра-
дарство «развито до высшей степени» и доставляет тем большие
выгоды переселенцам, что на основании привилегий они были ос-
вобождены от откупной системы, в результате чего потребляли и
продавали только свое местное «вино. Но вместе с тем он должен
был признать, что несмотря на распространение хороших лоз,
привезенных из Крыма, Турции и Франции, переселенцы еще не
могли похвалиться качеством вина342. Он считал его «самым про-
стым», так как оно изготовлялось без прессов, выдавливалось из
ягод ногами в чанах и сразу сливалось в бочки343.
X. Стевен, отмечавший достаточное распространение вино-
градарства у задунайских переселенцев в 1841 г., также обратил
внимание на отсутствие у них хорошего опыта виноделия, и, по
этой причине, хороших вин. Он установил, что переселенцы не
заимствовали хорошего опыта у некоторых помещиков и немец-
ких колонистов в Бессарабии. Низким качеством вина отличались
хозяйства не только рядовых, но и весьма зажиточных переселен-
цев. Так, комратский богач Иордан Койчу, имевший обширный ви-
ноградник в пяти верстах от Комрата, в 1841 г. получил 2 тыс. ве-
дер вина, «но .в таком несовершенстве», как и в других селах344.
Наконец, нельзя не обратить внимание на отсутствие уменья бо-
роться с вредителями виноградарства. В июне 1844 г. Е. Ган сооб-
щал министерству государственных имуществ о плохих видах на
урожай винограда из-за значительного ущерба, нанесенного ви-
ноградным лозам жуками и хрущами»345.
Большое значение в развитии виноградарства и виноделия име-
ло наличие рабочей силы. Далеко не каждая семья располагала
достаточным числом работоспособных членов, которые могли быть
использованы во всех отраслях сельского хозяйства — хлебопаше-
стве, животноводстве, винЪградарстве, садоводстве и др. Семьи с
небольшим количеством работоспособных, естественно, главное и
даже все внимание уделяли хлебопашеству и животноводству, то
есть отраслям прежде всего обеспечивавшим производство про-
дуктов питания. Только семьи с большим количеством работоспо-
146


собных могли уделять внимание также виноградарству и другим
отраслям хозяйства. Этим, в частности, можно объяснить, что к на-
чалу 50-х годов XIX в. виноградарство у переселенцев достигло
больших успехов, так как им занималось около 54% всех пересе-
ленческих семей.
Но и семьи, имевшие виноградники, не могли уделять им много
времени из-за занятости в -ведущих отраслях своего хозяйства. Это
явление было характерным не только для Болгарского водворения.
По свидетельству Д. Струкова, в южных местностях России, где
население занималось виноградарством, не всегда учитывали на-
личие рабочих рук, необходимых для выполнения нужных работ.
Как правило, их всегда было меньше необходимого. Поэтому ра-
боты на виноградниках производились наспех и не всегда своевре-
менно. По свидетельству того же Струкова, высокий урожай хле-
бов в 1852 г. отрицательно сказался на положении дел на виноград-
никах. Так как основная масса рабочих была занята, особенно во
время уборки урожая на полях и токах, работы на виноградниках
проводились несвоевременно и некачественно. Вследствие этого
наблюдалось позднее созревание винограда346, а в связи с этим и
ухудшение качества вина.
Выход из положения в условиях того времени мог быть в при-
влечении наемных рабочих. Естественно, их недостаток либо почти
полное отсутствие острее всего испытывали разбогатевшие пере-
селенцы^ заинтересованные в производстве вина и винограда для
сбыта.
Особенную нужду они испытывали в урожайные годы. Узость
рабочего рынка при высоком спросе на наемную рабочую силу
объясняет, почему последняя в Болгарском водворении оплачива-
лась выше, чем в других местностях юга России. Именно по этой
причине рабочие приходили из Подольской, Киевской и Полтав-
ской губерний347.
Определенное влияние на развитие виноградарства и виноде-
лия оказывал рыночный спрос. В начале изучаемого периода, ког-
да виноградников в Болгарском водворении было мало, а во мно-
гих селах их вообще еще не было, виноград и вино можно было
легко сбывать на местном рынке, так как их покупали переселен-
цы, не имевшие еще своих виноградников. Часть продукции вино-
градарства находила сбыт и в соседних округах Бессарабии, не-
большая часть вывозилась за Днестр. Так, в 1830 г. из Аккермана
в Одессу вывезли до 45 тыс. ведер вина348. Лица, занимавшиеся
сбытом туда такой массы вина, скупали его не только у населения,
которое жило в окрестностях Аккермана, но и из соседних с ним
сел государственных крестьян, задунайских переселенцев и др.
Положение изменилось с 30-х годов, когда у переселенцев зна-
чительно возросло количество виноградников и производимого ви-
на. Часть населения, ранее покупавшая вино, превратилась в его
поставщиков. Вследствие этого на местном рынке предложение
продукции виноградарства оказалось выше спроса. При таких об-
10*
147


стоятельствах возникла необходимость обеспечить возможность
вывоза вина за пределы Болгарского водворения. Однако успех
ставился в прямую связь от качества изготовляемой продукции, а
оно оставалось низким на протяжении всего периода. При таком
положении владельцы виноградников боролись за покупателя, сбы-
вая вино по низким ценам.
В 1836 г., по свидетельству И. Толстого, большинство владель-
цев виноградников из-за боязни скорой порчи вина и отсутствия
возможностей для хранения, продавали его сразу после изготовле-
ния по низким ценам349. Лишь зажиточные переселенцы, распола-
гавшие бочками и погребами для хранения вина, следовательно, и
для его созревания и улучшения качества, оказывались в лучшем
положении. Такие хозяева могли скупать вино у более бедных од-
носельчан по низким ценам в сентябре, то есть в период массового
сбыта, а затем, когда после выдержки его качество улучшалось,
продавали по высоким ценам.
В 1840 г. М. Бутков также отмечал, что вино из-за его низкого
качества большей частью сбывалось на месте350. Это высказыва-
ние, однако, вовсе не означало отсутствие вывоза вина, а лишь
подчеркивало, что большая часть его потреблялась на месте. Не-
которое количество вина, по свидетельству того же чиновника, вы-
возилось для продажи. Это видно из того, как подчеркивалось вы-
ше, что переселенцы спешили сбыть свое вино немедленно после
его изготовления из-за боязни его порчи и неумения хранить раз-
ным «промышленникам»351. Так как на такой путь одновременно
становились тысячи крестьянских хозяйств, то и повышенное пред-
ложение создавало благоприятную ситуацию для скупщиков, при-
езжавших из разных городов и местечек Бессарабии, Одессы и
из-за Днестра. Только этим можно объяснить, что цены на вино
устанавливались весьма низкие: ведро его продавалось от 30 до
50, а иногда и по 10 копеек352.
И в 40-х годах в выигрыше оставались лишь зажиточные хозяе-
ва, воздерживавшиеся от продажи вина за бесценок, так как научи-
лись хранить его в бочках и погребах, чтобы сбывать его через
5—6 месяцев после изготовления уже по ценам от 70 коп. до 1 руб.
50 коп. за ведро353.
Виноградарство в Болгарском водворении достигло бы боль-
ших успехов при наличии более емкого рынка для сбыта его про-
дукции не только на месте, но и на общерусском и внешнем рын-
ках. Развитие сдерживалось трудностями транспортировки продук-
ции виноградарства на далекие расстояния. Вывоз через самые
удобные в те времена речные порты на иностранный рынок исклю-
чался. Через Рени и Измаил за границу продукция виноградар-
ства не вывозилась. Низкие по качеству вина из сел задунайских
переселенцев не имели спроса в европейских странах, производив-
ших свои более высококачественные вина. Вывоз через эти порты
в Одессу также был ограничен, так как туда поступали вина, про-
изводившиеся в Херсонской губернии, где площади под виноград-
148


никамн в три раза превышали площади Болгарского водворения,
при этом большинство виноградников находилось в окрестностях
Одессы.
По свидетельству Попечительного комитета, в 1841 г. вино-
градарством занимались переселенцы, не только жившие в Бесса-
рабии, но и в окрестностях Одессы354. Стало быть, внутренним
рынком для вина и винограда, производившегося в Болгарском
водворении, могли быть отдаленные губернии России и Украины,
на территории которых виноградников еще не существовало. Но
доставка в эти отдаленные местности по тогдашним грунтовым до-
рогам гужевым транспортом не представлялась возможной из-за
дороговизны.
Нельзя не обратить внимание на отсутствие еще одного важ-
ного условия, которое могло положительно сказаться на развитии
виноградарства и виноделия. На протяжении всего изучаемого
периода переселенцы не имели возможности пользоваться помо-
щью квалифицированных кадров специалистов, занимашихся
этой отраслью хозяйства. Их не было ни среди самих переселен-
цев, ни в ведавших ими колонистских учреждениях. На эту сто-
рону дела впервые обратил внимание Я. Сабуров, писавший, что
в 1826 г. в селах переселенцев вообще не было хороших мастеров
этого дела. Исключение составляли лишь встречавшиеся среди
них «отличньґе виноделы», которые, однако, по неизвестным при-
чинам оставались неиспользованными для оказания помощи ши-
рокому кругу населения355. Крестьянская масса — темная и за-
битая — сама не проявляла инициативы к преодолению косности
и рутинных способов производства, традиций, унаследованных от
предков. Каждый переселенец занимался виноградарством на
свой страх и риск, примитивно ведя эту отрасль хозяйства, что
сказывалось на качестве продукции35*. Как уже отмечалось, пе-
реселенцы не позаимствовали даже хорошего опыта виногра-
дарства и виноделия у некоторых бессарабских помещиков и не-
мецких колонистов до начала 40-х годов XIX в.357 Поэтому, как
отмечал в 1846 г. Флессиер, переселенцы, хотя и отличались тру-
долюбием, не умели «располагать своим трудом»358. Иными сло-
вами, им не доставало культуры труда даже в тогдашнем пони-
мании слова, то есть условия, которое обеспечивало более высо-
кую производительность труда.
Известную роль в совершенствовании труда в виноградарстве
должны были сыграть рекомендации сведущих людей, убедитель-
но подтверждавших преимущества и выгоды перехода к более вы-
сокой агротехнике виноградарства, к более передовой технологии
виноделия и других мер, которые обеспечивали увеличение до-
ходности. Но этим делом обязаны были заниматься лишь чинов-
ники из колонистских учреждений, как правило, не имевшие ни
специальных знаний, ни опыта. В такой роли выступал М. Бут-
ков, который возглавлял Управление задунайскими переселенца-
ми в 1833—1844 гг. Он ставил себе в заслугу принятые им меры
149


поощрения переселенцев к занятиям виноградарством, убеждая
их не продавать вино по низким ценам, сбывать его весной, когда
устанавливались цены по его «достоинству», а не осенью, во вре-
мя уборки урожая винограда. Для достижения этой цели М. Бут-
ков рекомендовал выдерживать вино, приобретать хорошие боч-
ки и обзаводиться погребами. По его мнению, переселенцы убе-
дились в выгодности указанных рекомендаций, получили воз-
можность продавать вино дороже и утроили насаждение вино-
градных лоз359.
Действительно, количество виноградников и виноградных кус-
тов в них за указанный период, как видно из табл. 31, заметно
увеличилось, продолжая возрастать и в последующие годы. Но
из этого не следует, что все переселенцы воспользовались указан-
ными выгодами. Основная их масса не имела возможности вос-
пользоваться предлагавшимися рекомендациями, так как не мог-
ла улучшить качество производимого вина из-за отсутствия нуж-
ного количества хороших бочек и погребов для выдержки вина и
из-за необходимости его продажи в свежем виде по низким ценам.
Выгоды от развития виноградарства в действительности пожина-
ла зажиточная верхушка переселенцев, которая могла воспри-
нять рекомендации колонистских властей для улучшения этой
отрасли хозяйства.
После отстранения Буткова от управления переселенцами сос-
тояние виноградарства оставалось на невысоком уровне. Флес-
сиер в 1846 г. настойчиво рекомендовал колонистским властям
вмешаться в вопросы улучшения виноградарства и виноделия,
чтобы усовершенствовать их и, открыв пути для сбыта, превра-
тить эту отрасль в один из важнейших источников дохода360. С
этой целью он считал нужным направить несколько молодых пе-
реселенцев на общественный счет учиться в казенное училище в
Магарач в Крыму. После обучения в нем, по его мнению, специа-
листы имели бы возможность наладить в своих селах изготовле-
ние вина с помощью хорошо устроенных давильных прессов, улуч-
шить виноградарство и т. д.361 Но колонистские власти не спеши-
ли и не принимали конкретных мер к подготовке кадров специа-
листов, ограничиваясь лишь признанием необходимости улучше-
ния последних.
О неудовлетворительном состоянии виноградарства и виноде-
лия П. Д. Киселев знал из специальных отчетов инспектора сель-
ского хозяйства юга России Струкова, и тем не менее ограничил-
ся лишь некоторыми предложениями. В частности, в 1853 г. он
предложил проект создания училища виноградарства и виноделия
в Бессарабии, в котором обучались бы дети государственных
крестьян, а также, по усмотрению новороссийского и бессараб-
ского генерал-губернатора Анненкова 2-го, и выходцы из других
сословий362. Однако проект не был реализован. В# ноябре 1854 г.
Киселев признавался Анненкову в невозможности*обременять на-
селение новыми налогами для указанной цели в условиях Крым-
150


ской войны й поэтому откладывал решение вопроса до более бла-
гоприятного времени, то есть после окончания войны363.
Итак, вопрос о подготовке специальных кадров виноградарей
и виноделов на протяжении всего рассматриваемого периода не
был решен. В связи с этим и качество продукции этой отрасли
хозяйства оставалось низким.
Таким образом, расчеты русского правительства на широкое
распространение виноградарства в Буджаке, а затем с помощью
заимствования опыта у переселенцев из Болгарии населением юга
России, не оправдались полностью.
Поселенцы завели виноградники главным образом для удов-
летворения своих потребностей. Развитие торгового виноградар-
ства задерживалось вследствие ограниченного спроса на вино на
внутреннем рынке и отсутствия квалифицированных специалистов
виноградарей и виноделов. Крестьяне-виноградари культивирова-
ли местные простые сорта винограда, из которого выделывалось
вино низкого качества, не имевшее большого спроса. Качество ви-
на, изготовленного самими крестьянами, было низким также из-за
отсутствия соответствующей тары и помещений для его хранения
и выдержки. Скорая порча молодого вина, особенно при его пере-
возках на далекое расстояние, была одной из причин задержки
дальнейшего успешного развития виноградарства. Только с аграр-
ной реформой й расширением экономических связей во всей стране
можно было ликвидировать многие из причин, задерживавших ус-
пешное развитие виноградарства и виноделия.
§ 4. Садоводство
Среди других отраслей сельского хозяйства Болгарского вод-
ворения садоводство, хотя и было довольно заметным, но не имело
первостепенного значения.
Из условий, благоприятствовавших его развитию, следует на-
звать заинтересованность правительства России в приеме на посе-
ление в Буджаке таких выходцев из-за Дуная, которые занима-
лись бы не только сельским хозяйством вообще, но и разведением
фруктовых садов, о чем оно прямо заявляло в привилегиях, даро-
ванных 1 сентября 1807 г.364 Нужно сказать, что такие надежды в
известной мере оправдались. В статистическом обозрении за
1837 г. и донесениях Управления задунайскими переселенцами за
1840 г. отмечалось, что переселенцы, склонные преимущественно к
занятиям хлебопашеством и животноводством, проявляли стара-
ние и к разведению фруктовых садов там, где для этого имелись
пригодные земли365.
А. Скальковский отмечал, что вкус и охота к садоводству были
сильно развиты у болгар, так как они еще в Болгарии возделывали
прекрасные сады и оливковые плантации366. Тем самым подчерки-
валось, что садоводство издавна являлось одной из составных от-
Î51


раслей их хозяйства. Большое значение имело введение в 1822 г.
пошлины на ввозившиеся прежде из турецких владений орехи, яб-
локи и другие фрукты, вследствие чего, как писал И. Липранди, пло-
доносные сады в южной Бессарабии приметным образом были уве-
личены и улучшены367.
Большое значение имело предоставление переселенцам в 1826 г.
казенных земель под фруктовые сады на выгодных условиях. Зем-
ля, засаженная фруктовыми деревьями на площади не меньшей по-
лудесятины, отдавалась переселенцу в полную собственность и ос-
вобождалась от обложения податями и другими поборами в пользу
казны368.
Положительную роль сыграли и общественные сады, созданные
по решению колонистских властей в каждом из четырех окружных
центров369. В их задачу входило снабжение нуждавшихся переселен-
цев саженцами фруктовых и тутовых деревьев для посадки в садах.
С их помощью в крестьянских садах появилось немного фрукто-
вых деревьев хороших сортов. Первый такой сад был основан в
1821 г. в Болграде. Тогда в нем находилось 18 тыс. фруктовых
и лесных деревьев370.
В 1840 г., как свидетельствуют данные официальной статисти-
ки, количество деревьев в четырех общественных садах остава-
лось малым даже по сравнению с двадцатыми годами, а именно—
4125, из которых в Измаильском округе было 3579, Кагуло-Прут-
ском — 440 и Верхне-Буджакском — 17 деревьев371. В Нижне-
Буджакском округе за 1840 г. данных о фруктовых и тутовых де-
ревьях нет. Кроме того, были основаны школы фруктовых, шелко-
вичных и лесных деревьев в Болграде, Комрате, а в 1835 г. в се-
лах Ивановка и Хаджиабдул372. Выдача саженцев нуждавшимся
переселенцам, по свидетельству И. Толстого, из последних двух
началась в 1836 г. Всего в этом году было выдано «безденежно»
453 дерева373. Конечно, такая незначительная помощь из общест-
венных садов не могла удовлетворить потребностей нуждающих-
ся. Этот недостаток в известной мере восполнялся покупкой са-
женцев из садов богатых переселенцев.
Например, в 1836 г. у последних было куплено деревьев на
значительную сумму — 1196 руб. Не располагая данными о це-
нах на продававшиеся деревья, можно лишь заключить, что их
количество было значительным, так как в 1836 г. в Болгарском во-
дворении было вновь посажено 84 тыс. фруктовых деревьев374.
В это число входили саженцы, приобретенные и в общественных
садах и в садах переселенцев.
Наряду с этими условиями, благоприятствовавшими развитию
садоводства, были и причины, задерживавшие его. На них оста-
новимся несколько ниже. Пока же обратимся к рассмотрению раз-
вития садоводства при отмеченных условиях.
О развитии садоводства можно судить по данным табл. 35 о
фруктовых и тутовых насаждениях на территории Болгарского
водворения375.
152


Отметим здесь же, что несколько особое место в садоводстве
переселенцев занимало разведение .тутового дерева. Оно давало
сравнительно малоценные ягоды, шедшие на личное потребление.
Их разведение вызывалось необходимостью получения тутового
листа для шелководства. В начале тутовых деревьев у переселен-
Таблица 35
Состояние садоводства в Болгарском водворении
Годы
1828
1829
1833
1836
1840
1841
1843
1845
1846
1849
1851
Количество
крестьянских
садов
свед. нет
■
618
3252
5205
свед. нет
5330
свед. нет
7732
свед. нет
7382
В них фрукто-
вых деревьев
147999
149199
83737
185885
759584
797646
1049616
1155046
1074647
926740
930620
Тутовых
деревьев
9264
10767
свед. нет
127194
62634
176651
186671
220640
216440
176343
свед. нет
цев было мало. Так, в 1828 г. в Болгарском водворении их насчи-
тывалось 9246, а в 1829 г. 10 767. Лишь с этого времени наблю-
дался перелом в разведении тутовых деревьев. В 1841 г. их коли-
чество возросло до 176 651, а в 1845 г. до 220 640376.
Анализ данных табл. 35 показывает незначительный прирост
количества фруктовых деревьев в 1829 г. по сравнению с пред-
шествующим 1828 г. Затем в 1833 г. наблюдалось резкое уменьшение
плодоносящих деревьев, что объясняется неблагоприятными ус-
ловиями 1831—1833 гг., когда во всем Болгарском водворении
свирепствовала засуха, саранча и неурожаи. В этих условиях пе-
реселенцы, естественно, не могли уделять большого внимания са-
доводству, так как в первую очередь были озабочены вопросами
обеспечения своих семей хлебом и продукцией животноводства.
Картина резко изменилась к 1836 г. С одной стороны, это бы-
ли годы, относительно более благоприятные для ведения сельско-
го хозяйства вообще. С другой стороны, в результате притока но-
вой массы переселенцев из-за Дуная в связи с русско-турецкой
войной 1828—1829 г., численность населения увеличилась почти
вдвое против 1828 г., а вместе с тем возросло и количество хо-
зяйств. Особенно увеличилось количество садов и находившихся
в них фруктовых деревьев с 1840 по 1846 гг. После 1846 г. наблю-
дался упадок садоводства по причинам, на которых мы остано-
вимся далее.
При рассмотрении данных о развитии садоводства большой
153


интерес представляют некоторые более детальные сведения, по-
черпнутые из официальных источников.
Отметим прежде всего отсутствие достаточного количества
данных официальной статистики о садоводстве до 1828 г. включи-
тельно. Это, однако, не означает, что переселенцы с 1808 по
1827 гг. не занимались садоводством. Отсутствие достаточно пол-
ных статистических данных о фруктовых садах можно объяснить
тем, что они были еще молодыми и не плодоносили. Косвенное
доказательство этому находим в ведомости о состоянии Тома-
ровского цынута, составленной в мае 1815 г. местным исправни-
чеством. В этой ведомости имелась графа о фруктовых садах в
селах, заселенных болгарами, гагаузами, молдаванами и др. за-
дунайскими переселенцами. Это были села: Джурджулешты, Кис-
лица, Слободзея, Валены, Брынза, Колибаш, Волканешты, Ана-
дол, Фрикацея, Сатунов, Барта, Картал, Чешмекиой, Етулия,
Карагач, Балбока, Курчи, Импуцита,Хаджиабдул,Саталык-хаджи,
Татаркопчак, Кубей, Тараклия, Ташбунар, Ердекбурну, Долукиой,
Бабель и Табак377*.
В ведомости, составленной за 1820 г. Казенно-экономической
экспедицией Бессарабского областного правительства, также за-
интересованной в выявлении объектов обложения, говорится о на-
личии фруктовых садов, показанных вместе с виноградниками, ко-
торые обнаружены в небольшом количестве переселенческих сел.
Эти данные приводятся в табл. 36378.
Видимо, эти сады были еще молодыми и не плодоносили. Соста-
вители используемого нами документа отметили, что в них «фруктов
никаких еще не произрастает»379. Документ представляется интерес-
ным сведениями о наличии фруктовых садов, которые, естественно,
были заложены до 1820 г. Как известно, плодоношение фруктовых
деревьев начинается через несколько лет после их посадки. Так, не-
г которые сорта яблонь начинают плодоносить через 10—15 лет после
посадки. Следовательно, сады в названных селах могли быть зало-
жены приблизительно в 1808—1809 гг., то есть в годы появления в
них первых переселенцев из-за Дуная. Такие же сады появились
примерно тогда же и у тех переселенцев, которые в силу известных
обстоятельств нашли временное пристанище на помещичьих
землях.
Мы располагаем лишь отдельными ,фактами, подтверждающи-
ми их существование. По сведениям Малевинского, среди 70 се-
мей, пожелавших в 1824 г. переселиться с помещичьих земель на
казенные, 16 обзавелись небольшими фруктовыми садами, из ко-
* Но эта графа оставлена незаполненной и не случайно. Земские исправни-
чества в эти годы строго учитывали все статьи дохода переселенцев с целью
обложения податью, повинностями и поборами в пользу откупщиков. Поэтому
есть основание считать, что в ведомости Тамаровского земского исправничества
данные о фруктовых садах не включены как молодые и еще не приносящие
дохода, подлежавшего обложению. По той же причине отсутствовали сведения
и по селам, находившимся в соседних цынутах Буджака.
154


торых одна имела сад с 10 фруктовыми деревьями, три — по 15;
три — по 20; две — по 30; две — по 50; три — по 70 и одна
100 деревьев380.
Примеры такого рода свидетельствуют о. заинтересован-
ности переселенцев в разведении фруктовых садов даже в небла-
гоприятных условиях своего временного пребывания под эла-
стью помещиков.
Таблица 36
Садоводство в селах задунайских переселенцев
в 1820 г.
Села
Количество
виноградных и
фруктовых
садов
Лолукиой .
Ердекбурну
Бабель . .
Сатунов . .
Барта . . .
Колибаш
Брынза . .
Валены . .
Слободзея .
Анадолка .
Всего
23
12
64
28
12
60
24
53
94
24
391
Садами в первую очередь могли обзаводиться семьи наиболее
состоятельных крестьян, располагавших относительно большим
количеством работоспособных членов. Этим, в частности, мы
объясняем тот факт, что в приведенном случае только 16 из 70
семей, то есть не более' 20% общего количества семей, обзаве-
лись садами. Обращает на себя внимание и преобладание неболь-
ших садов от 10 до 50 деревьев. Но так. могло быть в самом на-
чале поселения болгар, гагаузов, молдаван и других переселен-
цев из-за Дуная, когда еще трудно было приобретать необходи-
мые саженцы фруктовых деревьев и когда требовалась большая
подготовка необходимых площадей под сады. По мере освоения
полученных земельных наделов и устройства своих хозяйств пере-
селенцы увеличивали количество посаженных ими деревьев, что
видно из табл. 37381.
К 1828 г. в Болгарском водворении было 57 сел. Как видно из
табл. 37, 54 села имели фруктовые сады и только три не обзаве-
лись ими. Это свидетельствует о значительном успехе в развитии
садоводства.
К 183.2 г. количество сел Болгарского водворения увеличилось.
К прежним 57 прибавилось еще 26 вновь основанных.
После устройства новых переселенцев на отведенных им зем-
155


лях, они также обзаводились садами. К 1837 г. успехи в развитии
садоводства стали заметными. К этому времени сады имели 3252
семьи или около третьей части всего населения, которому принад-
лежало 185 885 фруктовых деревьев382. Но это были еще неболь-
шие сады, на каждый из которых приходилось в среднем около 57
плодоносящих и молодых деревьев. Но, по сравнению с двадцаты-
Табл ица 37
Садоводство в селах задунайских переселенцев в 1828 г.
Округа
Прутскиіі
Измаильский
Итого
В них
сел,
имев-
ших
сады
И
9
12
22
—
2«
Количест
деревьев
садах
21122
9071
14259
3547
47999
а>
г»
s о
У X
**-
CQ £1--
не было
ш
1060
140
1200
3
Р •
Всего тут
деревьев
1828 г.
2831
2387
3972
74
9265
>» ^
н*а
Посаженс
товых де|
вьев в 18
не было
*
1503
не было
1503
ми годами, это был очевидный успех. По словам П. Д. Киселева,
села переселенцев были окружены садами фруктовых и тутовых
деревьев. Вместе с тем он выражал надежду на дальнейшие ус-
пехи развития этой отрасли в связи с тем, что еще не все новые
переселенцы успели прочно обзавестись своими хозяйствами383.
Эта надежда оправдалась, и всего через десять лет, когда са-
доводство стало довольно заметной отраслью хозяйства переселен-
цев. При этом нужно отметить, что до 1837 г. оно наиболее успеш-
но развивалось в селах, которые располагались преимущественно
в местностях, прилегавших к Пруту384. В 1848 г. на это еще обра-
щал внимание А. Скальковский, писавший, что вся дорога между
селами Кагуло-Прутского округа представляла собой «ряд беспре-
рывных садов, нечто вроде дороги между дачами южного берега
Крыма». Несколько слабее садоводство развивалось в других ок-
ругах, что объяснялось степным характером их земель385. О сос-
тоянии садоводства по округам к 1846 г. говорят данные табл. 38386.
Эти данные (если к тому же учесть наличие в 1846 г. более
325 тыс. тутовых деревьев) дали основание Управлению поселен-
цами заключить, что болгары, имеющие склонность и желание за-
ниматься преимущественно хлебопашеством и скотоводством, ста-
раются также заниматься и садоводством. Отмечая, что им зани-
мались преимущественно там, где имелись почвы соответствующе-
го качества и климатические условия, Управление сообщало, что в
лучшем состоянии садоводство находилось в районе Прута387, то
есть в Кагульско-Прутском округе.
156


Анализ приведенных данных дает возможность установить, что
в среднем на одно хозяйство в Кагуло-Прутском округе приходи-
лось около 0,4 десятины, Измаильском — 0,9, а в Нижне-Буд-
жакском и Верхне-Буджакском округах — несколько более 1 де-
сятины. На каждое хозяйство приходилось в среднем соответст-
венно по тем же округам по 87, 128, 131 и 218 фруктовых дере-
Таблица 38
Садоводство в Болгарском водворении в 1846 г.
Округа
Измаильский
Кагуло-Прутский
Верхне-Буджакский
Итого
Кол имеет по
хозяйств, имев-
ших фруктовые
деревья
1938
2060
1731
2003
7732
в них фрукто-
вых деревьев
248910
179363
370345
276029
1074647
десятин земли
пол садами
1722
857
1850
2102
6531
вьев. Таким образом, наиболее развитое садоводство было в Верх-
не-Буджакском округе и слабее других в Кагуло-Прутском. В
этом свете нельзя признать верным приведенные мнения о пре-
обладании садоводства в Припрутских селах. Оно может отно-
ситься к качественной, но не к количественной стороне садовод-
ства. Что же касается общего развития этой отрасли, то назван-
ный округ занимал последнее место.
Кажущееся противоречие легко устраняется, если учесть, что
по площади вся территория Кагуло-Прутского округа была самой
малой по сравнению с территориями других и особенно Нижне-
Буджакского округа. В Кагуло-Прутском округе было 96401 деся-
тины удобной земли, Измаильском — 127570, Верхне-Буджак-
ском — 137529 и Нижне-Буджакском — 166123 десятины388. По-
этому один сад в Кагуло-Прутском округе приходился на каждые
47,2 десятины удобной земли, Измаильском — на 66, Верхне-Буд-
жакском — на 79,4 и Нижне-Буджакском — на 82,9 десятины.
При таком учете использования земель, вполне естественно, Кагу-
ло-Прутский округ действительно казался более насыщенным са-
дами, нежели другие округа.
Нельзя не обратить внимание на рост площадей, занятых под
сады. К 1846 г. они составляли 6531 десятину. При этом на первом
месте стоял Нижне-Буджакский округ, на долю которого прихо-
дилось 2102 десятины. За ним следовали Верхне-Буджакский —
1850, Измаильский — 1722 и на последнем месте находился Кагу-
ло-Прутский округ, имевший всего 857 десятин фруктовых на-
саждений389.
157


При анализе данных о развитии садоводства обращают на се-
бя внимание еще некоторые особенности. Наивысшего расцвета
оно достигло в 1846 г., а затем наблюдался спад. Об этом убеди-
тельно говорят данные табл. 39390.
Таблица 39
Состояние садоводства в период с 1841 по 1851 гг.
Округа
Измаильский
Итого
Количество фруктовых дереньеи
1841 г.
173020
134232
287600
202794
997646
1846 г.
248910
179363
370345
276029
1074547
1851 г.
213168
190361
251132
свед. нет
—
Приведенные данные позволяют заключить, что в пятилетие с
1841 по 1846 гг. во всех округах наблюдалось заметное увеличе-
ние количества фруктовых деревьев, а именно: в Измаильском
14,4%, Кагуло-Прутском — 14,1, Верхне-Буджакском — 12,9 и
Нижне-Буджакском — на 13,5%. В последующем пятилетии про-
изошло заметное уменьшение количества фруктовых деревьев: в
Измаильском округе на 14,3% и в Верхне-Буджакском на 32,2%.
Только в Кагуло-Прутском округе произошло небольшое увели-
чение — на 6,1%. Рассматривая полученные показатели, нетруд-
но увидеть, что уменьшение количества деревьев произошло в за-
сушливых округах — Измаильском и Верхне-Буджакском. Нахо-
дившийся в более благоприятных условиях Кагуло-Прутский ок-
руг добился некоторого увеличения садов. Положение в Нижне-
Буджакском округе 'в 1851 г., видимо, изменилось в худшую сто-
рону до такой степени, что колонистские власти не сочли нужным
приводить о нем никаких данных.
Наиболее полное представление о состоянии садоводства в
названных трех округах за 1851 г. дают сведения, использован-
ные нами в табл. 40391.
Данные табл. 40 позволяют заключить, что в трех округах са-
доводство было довольно распространенным. На 3019 семей в
Измаильском округе приходилось 1976 фруктовых садов. Следо-
вательно, более 65% семей имели свои сады. Наибольшее коли-
чество садов приходилось на Болград. Там 639 садов принадле-
жало 462 семьям. Таким образом, некоторые семьи в Болграде
имели по два и больше сада. В остальных селах обеспеченность
садами, хотя и была меньшей, однако явилась значительной. В Та-
158


Таблица 40
Состояние садоводства в Болгарском водворении в 1851 г.
Округа н села
Количество
>»2
■е-3
в них деревьев
плодо-
нося-
щих
непло-
доно-
сящих
cî х а,
6S*
.«•rfSLS.
tsca
Измаильский округ
Болград . . .
Табак . . . .
Татаркопчак
Тараклия . .
Новотроян . .
Чиишия . . .
Кубей . . . .
Вайсал . .
Ташбунар . .
Ердекбуриу . .
Долукиой " . .
Кайраклия . .
Дермендере
Бабель . . . .
Чешмаваруита
Каракурт . .
Итого . . . .
1 462
148
178
308
154
163
200
U9
170
98
134
105
105
189
155
191
3019
639
82
163
194
50
71
81
50
75
75
90
63
50
110
88
97
1976
10420
2475
3580
8140
4821
2836
6930
1675
2540
2630
2250
1440
1204
3025
8146
3120
65с02
13180 1
5820
9650
21700
Є017
7913
17940
4022
6184
5408
8711
340
3816
7390
18615
8059
1478Є6
206
25
35
150
150
19
13
10
35
65
42
13
9
43
32
11
723
Верхне-Буджакский округ
Комрат ....
Кирсов . . .
Бешалма . . .
Конгаз ....
Баурчи . . .
Казаяклия . .
Кирютня . . .
Гайдар ....
Чадыр-Лунга .
Валяпержа . .
Твардица . .
Кириет-Лунга
Бешгиоз . .
Джолтай . . .
Томай ....
Ферапонтьевка
Авдарма . . .
Башкалия . .
Чокмайдан . .
Дизгинже . .
Итого ....
1 492
241
169
199
187
206
120
102
188
207
154
125
122
78
173
83
111
81
і 126
223
3387
100
40
65
102
108
126
82
13
80
100
60
40
40
9
70
26
21
16
32
89
1339
І6180О
7950
8500
15200
5700
420
15800
4560
14000
12990
15200
2280
12Ш)
13£0
13900
2600
16200
3£50
9690
20100
248510
440 1
230
75
115
55
86
44
—
15
26
85
—
8
—
—
—
—
—
—
—
1223 |
28
нет
8
11
нет
2Î
нет
нет
16
нет
нет
нет
нет
нет
нет
нет
нет
нет
нет
84
159


Продолжение
Округа и села
семей
Количество
фруктовых
салон
и них дереи!>еы
плодо-
нося-
щих
непло-
доно-
сящих
ая сум-|
ог
Я ее 5
ir*8 — >»
Кагуло-Прутский округ
Хаджиабдул I 123 I 90 І 1231ІІ 2071 I нет
К\рчи 130 100 11060 956 нет
Импуцита 101 82 6359 511 нет
Балбока 130 116 5810 1291 нет
Барта 80 9Э 6470 1115 нет
Сатунов 148 114 12910 2600 нет
Картал 110 108 5600 680 нет
Карагач 140 133 10050 1370 нет
Етулия 83 92 6290 425 нет
Чешмекиой 203 172 8510 1600 нет
Фрикацея 149 ПО 6475 2237 нет
Анадолка 109 110 4510 890 25
Джурджулешты 107 100 5200 1450 нет
Кислица 62 58 3070 445 нет
Слободзея 180 187 8505 768 нет
Валены 84 86 9096 1510 60
Брынза . . . 61 70 7805 900 нет
Колибаш | 96 | 94 15198| 1906 нет
Волканешты I 297 I 152 188971 4110 65
Итого 2393 2064 163526 26835 150
Всего и трех округах | 8799 | 5379 І477338Ч75929І 956
таркопчаке ими были обеспечены 91,6% семей, в Бабеле — 58, а
менее их в Новотрояне — 32,4 и Вайсале — 31,2. В Кагуло-Прут-
ском округе 2393 семьи имели 2064 фруктовых сада. Ими здесь
было обеспечено около 86% семей. При этом и здесь в некоторых
селах обеспеченность садами была высокой, а в других низкой.
Так, в селах Етулии, Барте садов было больше, нежели живших
в них семей. В селах Картал, Карагач и Сатунов обеспеченность
семей достигала 90—100%. Но наряду с ними были села менее
обеспеченные. В Верхне-Буджакском округе на 3387 семей при-
ходилось 1339 фруктовых садов (около 40% семей имели сады).
Наименее обеспеченными садами являлись села Ферапонтьевка,
Джолтай, Гайдар и Кирсов, в которых сады имели от И до 30%
семей и только в некоторых из сел этот процент достигал 69 (Ки-
рютня) и 58 (Твардица).
Данные табл. 40 убеждают в том, что садоводство более всего
было развито в Измаильском и Кагуло-Прутском округах, при-
легавших к сбытовым центрам — Болграду, Рени, Измаилу, Ки-
лии и Вилкову. Слабее оно развивалось в Верхне-Буджакском и
Нижне-Буджакском округах, отстоявших на 100 и более верст от
центров сбыта.
160


В последующие годы, особенно в 1853—Л 856 гг., то есть в го-
ды Восточной войны, садоводство не развивалось. Упадок этой
отрасли после 1846 г. объясняется рядом причин. Одну из важ-
нейших следует искать в отсутствии постоянного и емкого рынка.
Внутренним рынком для сбыта фруктов могли являться лишь
села Болгарского водворения. За их пределами сбыт не мог осу-
ществляться. Излишки фруктов, производившиеся в Болгарском
водворении, могли бы поступать на рынки центральных губерний
России при наличии некоторых условий. Этих условий не было в
предреформенный период. Ближайшие участки этого рынка, то
есть бессарабский, одесский, каменец-подольский и другие не
нуждались в привозных фруктах, так как садоводство в них было
развито не менее, чем на юге Бессарабии. Так, во всей Бессара-
бии без сел переселенцев, в 1826 г. было 1 653 171 фруктовое де-
рево. К 1850—1851 гг. в шести ее уездах — Хотинском, Бендер-
ском, Сорокском, Кишиневском, Кагульском и Оргеевском — было
уже 2 100122 дерева392. Обеспеченность этих уездов своими
фруктами исключала возможность ввоза туда фруктов из Болгар-
ского водворения.
Вывоз же в более отдаленные губернии Украины и России
был затруднен из-за отсутствия надежного и выгодного транспор-
та: железных дорог и других доступных средств передвижения.
Переселенцы мо'гли рассчитывать на перевозку лишь гужевым
транспортом, невыгодным по ряду причин. Перевозки на крестьян-
ских возах на далекие расстояния, например в Одессу, то есть на
300 и более верст и в более отдаленные места, не обеспечивали
сохранение товарного вида продуктов садоводства, легко подвер-
гавшихся порче в пути.
Перевозки на далекие расстояния требовали больших расходов
(корм волов или коней в пути, оплата труда возчиков и т. д.), ко-
торые неизбежно удорожали стоимость фруктов, что, естественно,
затрудняло их сбыт. При таком положении дел сбыт фруктов по
дорогим ценам не мог быть обеспечен, а их владелец не был уве-
рен в получении ожидаемых выгод.
В условиях первой половины XIX в. некоторое значение могла
иметь лишь перевозка фруктов по железной дороге. Но их строи-
тельство в Буджаке началось с 70-х годов прошлого столетия,
то есть уже после реформы 1861 г. Следовательно, развитие торго-
вого садоводства сдерживалось отсутствием выгодных условий пе-
ревозки.
В. И. Ленин связывал развитие нового, коммерческого садовод-
ства, наблюдавшегося в России после реформы, с проведением же-
лезных дорог, которое изменило дело, дало ему громадный тол-
чок393. Таким образом, успешное развитие садоводства и сбыта его
товарной продукции находилось в прямой зависимости от разви-
тия путей сообщения, обеспечивавших транспортировку фруктов
на отдаленные рынки центральных губерний России и Украины.
11 И. И. Мещсрюк
161


В конце 30-х годов Воронцов писал, что фрукты юга России не
только не вывозились за границу, но и на месте не имели почти ни-
какой цены. Поэтому южные фрукты доходили до главных центров
потребления России в «весьма малом количестве». В связи с этим
Воронцов рекомендовал использовать ряд поощрительных мер
для дальнейшего развития садоводства, которые обеспечили бы
увеличение вывоза фруктов во внутренние губернии России394. Вы-
воз фруктов не только из пределов Болгарского водворения, но и
из всей Бессарабии был сильно ограничен до конца изучаемого
периода «по затруднительности доставки их в свежем виде в
места отдаленные»395.
Вывоз фруктов из Болгарского водворения в Турцию и запад-
ные страны фактически отсутствовал. Ни в одном документе нет
напоминаний о вывозе туда даже самых незначительных партий
фруктов. Наоборот, некоторое развитие садоводства у переселен-
цев стало возможным лишь после введения ограничительных пош-
лин на ввоз фруктов из-за границы. О том, что ввоз фруктов в
Бессарабию даже через Рени и Измаил из-за рубежа был значи-
тельным, можно видеть из данных, полученных нами в результате
подсчета сведений, заимствованных из труда Я. С. Гросула и
И. Г. Будака.
В 1821 г. через названные порты было ввезено фруктов на
33879 руб., в 1822 г. — на 59212 руб.396 После введения таможен-
ных пошлин на фрукты их ввоз резко сократился. По данным
Я. Гросула и И. Будака, он составлял еще в 1823 г. 44372 руб., в
1824 г. — 4257, в 1825 г. — 8444 и в 1826 г. до 9881 руб.397 Это рез-
кое сокращение импорта фруктов, преимущественно из владений
Турции, стимулировало развитие садоводства на юге Бессарабии.
Но вместе с тем, вывоз из нее фруктов на турецкий и западноев-
ропейские рынки, обеспечивавших себя фруктами, произведен-
ными в своих странах или колониях, фактически был невозмож-
ным.
Развитие садоводства в известной степени зависело от пород и
сортов фруктовых деревьев, которые высаживали переселенцы в
своих садах. Если бы в них культивировались породы, отсутство-
вавшие в центре и на севере Бессарабии и ближайших губерниях
Украины, то и в них находила бы сбыт продукция. Между тем в
Болгарском водворении широкое распространение получили такие
же породы, которые были и в соседних землях. Первое упомина-
ние о породах деревьев, распространенных в переселенческих се-
лах, относится к 1828 г. Это были: яблони, груши, слива, вишни,
абрикосы и орехи398. В 1836 г., кроме указанных пород, в садах
переселенцев произрастали также персики, миндаль, черешня, айва,
фундук, лесные орехи, рябина и кизил399. В 1840 г. названы еще
дикий каштан и кусты крыжовника, малины и смородины400. Ос-
новные из названных пород — яблоня, груша, слива, вишня, че-
решня, орех, айва, абрикосы и персики — были известны всей Бес-
сарабии401.
162


Не проявлялось особых забот и об улучшении качества фрук-
товых деревьев, что могло бы усилить на них рыночный спрос. До
конца изучаемого периода в этом отношении было сделано весьма
мало. Переселенцы не имели для этого ни необходимых кадров
специалистов, ни специальных учебных заведений для их подготов-
ки. В Бессарабской области их также было мало. Первая попытка
создания училища садоводства в 30-х годах в Аккермале была
неудачной. Неудачной была попытка его открытия в колонии
Шабо. И только училище садоводства, открытое в 1843 г. в окрест-
ностях Кишинева, сыграло положительную роль в развитии садо-
водства в центральной и северной Бессарабии.402 Но в этом учи-
лище дети переселенцев не обучались. Можно лишь предположить,
что их общение с садоводами соседних уездов и с молдавскими
крестьянами в какой-то степени содействовало распространению
улучшенных сортов фруктовых деревьев в садах Болгарского вод-
ворения. Но, по-видимому, это воздействие было слабым, так как
в 1846 г. Флессиер отмечал, что сады у переселенцев содержались
«дурно». Несмотря на их трудолюбие, переселенцы, по его мнению,
«не имели уменья располагать трудом»403.
К 1848 г., как отмечал А. Скальковский, от переселенцев еще
нельзя было ожидать «ни ученого расположения садов, ни улучше-
ния в породах фруктовых... растений» Высокой степени обшир-
ности, красоты и пользы, по его словам, они могли добиться при
«хорошем руководстве». Пока же их сады он рассматривал более
как «хозяйственные заведения»404. Представитель своего времени,
Флессиер исключительное значение придавал «руководству», ко-
нечно, со стороны правительства и его чиновников, не считаясь с
тем, что отсутствовали опытные садоводы из среды самих пере-
селенцев, которые могли бы во многом помочь им в развитии са-
доводства.
Нет сомнений в том, что успехи садоводства прежде всего за-
висели от наличия в Переселенческой среде опытных людей, имев-
ших нужную специальность в области лучшей организации по-
садки, ухода за деревьями, для отбора лучших сортов деревьев,
прививок, окулировок деревьев. Но, как уже отмечалось, еще не
было создано необходимых условий для подготовки кадров таких
специалистов. Этим объясняется, в частности, почему до 1851 г.
не уделялось внимания улучшению качества фруктовых садов пу-
тем прививки или окулировки. Впервые в документах Управления
задунайскими переселенцами об окулировке упоминается в 1851 г.
Ею занялись жители Болграда и Тараклии. В Болграде было оку-
лировано 413 и в Тараклии 68 деревьев405. Таким образом, на
653267 фруктовых деревьев в Измаильском, Верхне-Буджакском и
Кагуло-Прутском округах приходилось 481 окулированное дере-
во, что составляет около 0,07% всех фруктовых деревьев. Такой
незначительный их удельный вес, конечно, не мог оказать сущест-
венного влияния на улучшение качества основной массы получае-
мых фруктов. Более того, известную пользу, да и то лишь в буду-
11*
163


щем, могли получить некоторые зажиточные владельцы садов в
Болграде и Тараклии.
Плохое состояние садоводства объясняется также неумением
переселенцев вести борьбу за высокую урожайность садов. Они бы-
ли бессильными в защите своих садов от стихийных бедствий и
вредителей насаждений. В 1826 г., по свидетельству Я. Сабурова,
переселенцы предавались занятиям садоводством, несмотря на
частые засухи и малонаселенность юга Бессарабии406. В 1836 г., по
словам И. Толстого, неурожай фруктовых садов был вызван тем,
что они «побиты были большей частью морозами и градом».407
Противостоять этим бедствиям не могли не только рядовые пе-
реселенцы, до и зажиточные. В 1841 г., как свидетельствовал
X. Стевен, комратчанин И. Койчу, владевший обширным фрукто-
вым садом, не собрал урожая, так как он, подобно другим пересе-
ленцам, ничего не мог предпринять для уничтожения гусениц,
опустошавших урожай его сада408. Это свидетельство ценно тем,
что позволяет судить об отсутствии специалистов-садоводов не
только для оказания помощи всем переселенцам, но и наиболее
состоятельным. При этом X. Стевен не являлся единственным сви-
детелем бессилия переселенцев в борьбе с вредителями фруктовых
садов. В 1844 г. Е. Ган в своем представлении министру государст-
венных имуществ сообщал о плохих видах на урожай фруктов из-
за значительного вреда, причиненного садам «жучками и хру-
щами»409.
Отмеченные обстоятельства помогают понять, почему садовод-
ство у переселенцев развивалось прежде всего как отрасль, удов-
летворявшая главным образом потребительские нужды самих пе-
реселенцев. Современники обращали внимание на эту особенность
и в 30-х, и в 40-х, и в 50-х годах XIX в. В 1836 г. И. Толстой писал,
что переселенцы использовали основную массу собранных фруктов
для удовлетворения собственных нужд410.
В ведомости, составленной в 1845 г. управляющим задунайски-
ми переселенцами, также отмечалось, что переселенцы занимались
садоводством «для домашнего обихода»411. То же самое повторя-
ется в отчете за 1849 г.412 В своих отчетах за 1854 и 1856 гг. Аран-
даренко писал, что фруктовые сады переселенцев приносят уро-
жай, использующийся «собственно для домашнего употребле-
ния»413.
Лишь небольшая часть фруктов поступала в продажу на база-
ры в селах Болгарского водворения, Так, в 1836 г. во всем водво-
рении было продано фруктов на небольшую сумму — 265 руб.414
Незначительная по размерам сумма выручки объяснялась И. Тол-
стым слабым урожаем из-за морозов и градобития, нанесших
ущерб земледельческому хозяйству переселенцев.
В 1851 г. выручка от продажи фруктов в Измаильском, Верхне-
Буджакском и Кагуло-Прутском округах составила 957 руб. сереб-
ром416. При этом наибольшее участие в продаже принимало насе-
ление Измаильского округа, которое продало фруктов на 723 руб.
364


Преобладание этого округа в торговле фруктами объясняется
наличием в нем такого торгового центра, как Болград, через ко-
торый продукция распространялась во все села Болгарского вод-
ворения, а также в Измаил, Рени, Килию и др. южные города и
местечки. Не случайно в сбыте фруктов принимали участие все 16
сел Измаильского округа. Болград в 1851 г. продал их на сумму —
206,руб., Табак — 25, Тараклия — 150, Татаркопчак — 35, Ново-
троян — 15, Чиишия — 19, Кубей — 13, Вайсал— 10, Ташбунар —
35, Ердекбурну — 65; Долукиой — 42, Кайраклия—13, Дерменде-
ра — 9, Бабель — 43, Чешмаваруита — 32 и Каракурт — 11. В
то же время только в 6 из 20 сел Верхне-Буджакского округа
фруктов было продано всего на 92 руб. В этом приняли участие
села Комрат (28 руб.), Бешалма (8 руб.), Конгаз (11 руб.), Кирют-
ня (21 руб.), Валяпержа (16 руб.), Бешгиоз (8 руб.). Наконец,
только три из 19 сел Кагуло-Прутского округа продали фруктов на
150 руб., в том числе Джурджулешты на 25 руб., Валены на 60 и
Волканешты на 65 руб.416 Таким образом, Кагуло-Прутский ок-
руг, значение которого в садоводстве усиленно подчеркивалось ко-
лонистскими властями в 30—40 гг., занимал в 1851 г. второе место
после Измаильского, продав фруктов почти в пять раз меньше по-
следнего.
Денежный доход от садоводства в подавляющем большинстве
сел представляется весьма незначительным по сравнению с дохо-
дами от хлебопашества, животноводства и виноградарства.
Приведенные данные еще больше подчеркивают преобладание
натурального характера садоводства Болгарского водворения в
первой половине XIX в. Большинство крестьян-переселенцев соз-
дали небольшие фруктовые сады с целью удовлетворения потреби-
тельских нужд своих семей. Лишь у отдельных, вышедших из их
среды предпринимателей, были крупные сады, продукция которых
предназначалась для сбрта на местном рынке. Это относится преи-
мущественно к садам, находившимся в районах, которые прилега-
ли к главным экономическим центрам. Они располагались, как мы
видели, например, близ Болграда. Скальковский отмечал, что по
соседству с последним на несколько верст сады стелились по бе-
регу озера Ялпуг и по балке Мынза, где представляли «самое от-
радное зрелище» среди окрестностей «Гетской пустыни». Он же
отметил, что садоводством там занимались почти все хозяйства417*
Кроме Болграда, крупные сады были в Твардице, Ердекбурну,
Валенах и Волканештах, которые, как сказано выше, сбывали на
рывок продукцию садоводства на относительно большие суммы.
Конкретных указаний на существование владельцев больших фрук-
товых садов в архивных материалах пока не обнаружено, за ис-
ключением «обширного» фруктового сада Иордана Койчу.
Подводя итоги, мы имеем основание сказать, что переселенцы
не добились высокого уровня развития садоводства, хотя для этого
имелись благоприятные условия. Наличие у каждой переселенче-
ской семьи крупного земельного надела требовало большого ко-
165


личества трудоспособных членов семьи для ведения многоотрасле-
вого хозяйства. В связи с этим, даже богатые переселенцы не
могли уделять достаточного внимания своевременному ведению
работ в садах. Не было у переселенцев также эффективных средств
и умения вести борьбу с вредителями фруктовых насаждений,
стремления насаждать в своих садах улучшенные сорта деревьев
из-за отсутствия достаточного рынка для сбыта собранных плодов.
Не было и благоприятных транспортных возможностей для выво-
за их на отдаленные рынки.
§ 5. Огородничество
По своему удельному весу огородничество занимало в хозяй-
стве второстепенное место, так как носило преимущественно по-
требительский характер. Переселенцы, большинство которых сос-
тавляли болгары, еще до приезда в Буджак были известны как ис-
кусные огородники. Ф. Вигель, посетивший Болград в 1825 г.,
сравнивал его жителей с населением Ростова, которое обеспечива-
ло овощами Москву, и характеризовал их как лучших огородни-
ков, славившихся в Константинополе и сумевших первыми довести
артишоки до величины кочанов капусты418. До Вигеля, в 1820 г.,
Корнилович отмечал, что не только в Болграде, но и во всех селах
Задунайских переселенцев вообще выращивали арбузы, дыни, кар-
тофель, капусту и другие «произведения отменного сорта»419.
Тем не менее отсутствие условий сбыта продукции огородни-
чества и бахчевых культур сдерживало переселенцев от усилен-
ных занятий ими. Само Болгарское водворение потребляло значи-
тельное количество овощей и бахчевых культур. Большая часть
Бессарабии в первой половине XIX в. также не могла предъявлять
большого спроса на овощи и бахчевые культуры, произведенные в
Болгарском водворении.
Я. С. Гросул и И. Г. Будак в своей работе показали, что в пер-
вой половине XIX в. огородничество занимало большое место в
хозяйстве Бессарабской области. Почти в каждом помещичьем и
крестьянском хозяйстве, как они пишут, — были огороды, в кото-
рых выращивали капусту, огурцы, столовую свеклу, помидоры,
морковь, картофель, лук, чеснок, перец, шпинат, салат, сельдерей,
петрушку, редиску, тыкву, укроп и т. д.420 Но, что особенно важно,
они отметили наличие условия для сбыта овощей, производивших-
ся в этих местах. Их потребителями являлось население городов и
местечек и, благодаря этому, в 40—50-х гг. появилось немало сел,
в которых значительная часть крестьян специализировалась на вы-
ращивании огородных культур для рынка421. Более того, огород-
ники пограничных районов области сбывали овощи и бахчевые
культуры в соседние губернии — Подольскую, Херсонскую и др., а
также в Австрию422. При этом огородничество усиленно развива-
лось также как торговая отрасль хозяйства и в южных районах,
166


заселенных государственными крестьянами в поймах рек Днестра
и Дуная423.
Болгарские села, расположенные в Херсонской губернии, в не-
посредственной близости от Одессы и других городов, имели воз-
можность широко развивать торговое овощеводство и бахчевод-
ство. Именно эти районы имел в виду А. Скальковский, заметив-
ший, что болгары первыми на юге России завели поливальные ма-
шины и указали средства и местности для заведения огородов и
баштанов. Благодаря им, по его мнению, не ранее 20-х годов
XIX в. капуста, фасоль и большая часть других овощей вошли во
всеобщее употребление. До этого времени на всем пространстве
от Буга до Одессы нельзя было найти ни капусты, ни бочонка со-
леных огурцов, не говоря уже о плодах более нежных — помидо-
рах, баклажанах, земляных грушах и т. д. На базарах Одессы
весьма редко появлялись картофель, зеленые бобы и фасоль424.
Все это, так же как и отсутствие городов и местечек внутри
Болгарского водворения, весьма ограничивало возможность широ-
кого распространения в нем торгового огородничества и бахчевод-
ства, достигших относительно скромных размеров.
Какие же огородные культуры возделывались переселенцами в
первой половине XIX в.? Кроме картофеля, капусты, огурцов, ар-
бузов и дынь, о которых в 1820 г. упоминал Корнилович, в 1840 г.
возделывались также прас, лук, чеснок, красный и зеленый перец,
сельдерей, баклажаны, морковь, петрушка, редька, пастернак, бу-
ряк. Все эти огородные культуры упоминаются далее в официаль-
ных документах 1845, 1854 и 1856 гг.425
В распоряжении исследователя нет достоверных данных о на-
чале огородничества и бахчеводства в Болгарском водворении.
Имеются лишь основания считать, что начало им было положено
сразу же после поселения в Буджаке. Это подтверждается, во-пер-
вых, тем, что эти две отрасли были хорошо знакомы болгарам и
гагаузам в Болгарии и они поставляли оттуда, как сказано выше,
свою продукцию на рынок Константинополя. Во-вторых, переселен-
цы сами потребляли большую массу овощей и бахчевых и в све-
жем виде и в виде солений на протяжении круглого года, особен-
но во время долгих христианских постов и в постные дни каждой
недели. Наконец, наблюдения А. Скальковского о том, что болгары
обзавелись огородами к 20-м годам XIX в., также свидетельствуют,
о раннем зарождении огородничества на территории Болгарского
водворения.
Первое упоминание об огородах и баштанах имеется в Статис-
тическом описании за 1820 г.426 В следующем Статистическом опи-
сании за 1822—1828 гг. констатировано наличие огородов при каж-
дом переселенческом дворе427. Ценность этого наблюдения заклю-
чается в том, что оно свидетельствовало о наличии небольших
огородов, вернее нескольких грядок овощей на усадьбе каждого
переселенца. Приусадебные огороды сохранялись у задунайских
переселенцев до недавнего времени и даже сейчас как вспомога-
167


тельные участки, поставляющие необходимую часть овощей для
приготовления постной пищи в каждой семье. В этом смысле ого-
родничество и бахчеводство получили повсеместное распростране-
ние. Возможности для этого были неограниченными, так как усадь-
бы каждого переселенца достигали полудесятины земли. Иное де-
ло с большими огородами, устраивавшимися вне усадеб, на об-
щинной земле. Их было значительно меньше и далеко не в каждом
селе, а лишь там, где для этого были в наличии пригодные земли,
расположенные вблизи рек, лиманов и искусственных прудов. Но
и такие огороды использовались их хозяевами прежде всего для
удовлетворения нужд своих семей свежими овощами или овощами,
заготовленными впрок. Не случайно И. Толстой писал в 1837 г.,
что переселенцы мало занимались огородничеством, а те, кто имел
огороды, выращивал овощи «лишь на домашнее хозяйство». Пра-
вильность такого утверждения подчеркивается тем, что лица, имев-
шие такие огороды «мало сбывают на продажу»428.
Положение с огородничеством мало изменилось и впоследст-
вии. Управление задунайскими переселенцами отметило в 1845,
1849 и 1854 гг., что огороды имелись во всех селах. НЬ вместе с
тем отмечалось наличие крупных огородов в ограниченном количе-
стве и только в селах Болград, Чешмаваруита, Бабель, Табак, Та-
раклия, Старые и Новые Трояны, Чиишия, Кубей, Ердекбурну, До-
лукиой, Курчи, Волканешты, Джурджулешты, Колибаш, Анадолка,
Сатунов, Валяпержа, Комрат и Дмитровка, в которых растили упо-
минавшиеся выше огородные культуры429.
Только с середины 40-х годов владельцы огородов производили
больше овощей для продажи. В отличие от И. Толстого, писавше-
го в 1837 г. о вывозе для продажи малой части овощей, Управле-
ние задунайскими переселенцами в 1845, 1849 и 1851 гг. подчерки-
вало как улучшение огородничества вообще «для домашнего оби-
, хода», так и то, что лица, занимавшиеся огородничеством в неко-
торых селах, получали от этого «значительную прибыль»430.
Общее представление о состоянии огородничества можно сос-
тавить лишь по поздним и далеким от полноты и точности сведе-
ниям колонистских учреждений, использованных в табл. 41431.
Сведения о наличии огородов в Нижне-Буджакском округе и в
отдельных селах Измаильского, Кагуло-Прутского и Верхне-Буд-
жакского округов отсутствуют. Более того, отсутствуют и данные
по селам Ново-Троян, Чиишия, Кубей, Бабель, Курчи, Джурд-
жулешты, Анадолка, Валяпержа и Дмитриевка, которые в 40-х го-
дах в официальных документах числились среди главных сел,
имевших огороды. ДаНные же, приведенные в табл. 41, позволяют
прийти к выводу, что во всех названных селах существовало тор-
говое огородничество. Именно в огородах всех 13 сел овощи вы-
ращивались не только для собственного потребления, но и для
продажи.
Сбыт овощей производился либо в тех селах, где существовали
огороды, либо в селах остальной части Болгарского водворения,
168


население которых не имело своих огородов. Вывоз за пределы
Болгарского водворения еще отсутствовал. В одном из официаль-
ных, документов сказано, что огородничеством занимаются во всей
Бессарабии, но большей частью для домашнего потребления.
Исключение составляли поселившиеся в Кишиневе болгары, у ко-
Т а б л и ц а 41
водворении (1851 г.)
Посев и урожай огородных культур в Болгарском
Округа и села
X
>»
•е-
СТЫ,
с а
ев о
Ж Н
Посев
о
с
се
>>
• ■■
■е-
X
&.
>>о
о н
—
>»
«е-
ови
2 о
3 н
ж
ь
3
сты
с
еа
Ж
Урожай
о
>»
с
ев
>>
•т
ж
>»
HIT
ее
а.
>»
о
S
со
2 я
2"*
о >,
S С
о
>»
а.
іано
5ро\
о*
5. си
С S
Измаильский округ
Болград
Табак . .
Тараклия
Ердекбурну
Долукиой .
Чешмаваруита
Итого . . . .
13
6,5
1
1
2,5
0,5
24,5
23
5
1
0,5
1
30
60,5
7,5
3
0,25
0^5
1
5
17
4
0,5
—
—
—
2
6,5
19810
12640
2040
2100
3800
90Э
41280
6400
1750
300
140
250
19430
28270
4845
1150
300
280
640
6970
14215
21
5
—
—
—
13
39
Сатунов . .
Колибаш . .
Волканешты
Итого . . .
4
20
2
26
Кагуло-Прутский
3
6
1
10
2
7
0,5
9,5
—
—
—
округ
8000
30000
15000
53000
100
140
20
260
1900
3670
—
5570
—
—
Верхне-Буджакский округ
КоМрйт'. .
Кирсфв .
Казаядлия
Томай . .
Итого . .
—
—
• —
і ю
—
—
—
13,6
—
—
—
22,4
—
5
49472
5172
10240
5479
70363
3400
437
487
400
4724
7500
2100
3100
2500
15200
240
—
—
99
339 |
2860
395
65
85
140
3830
7375
150
350
115
615
3820,5
1300,75
745
796
5663
..Идо/и подведены официальными властями.
торых оно было промысловым. Произведенные здесь овощи сбыва-
ли в Кишиневе, окружающих его селах, а капуста вывозилась «це-
лыми транспортами» в Одессу432.
•В, других документах за 1854 и 1856 гг. колонистские власти от-
мечали, что огородная продукция Болгарского водворения сбыва-
лась «внутренним и смежным жителям для употребления»433.
Подтверждением сказанному о торговом характере огородничества
віз селах служат и данные о суммах, вырученных от продажи ка-
пуста и других овощей. При этом первое место по торговле ово-
169


щами занимало всего несколько сел. В 1851 г. огородники Болгра-
да продали овощей на 2860 руб. серебром, Чешмаваруита — на
3830, Комрата — на 3820 руб. Но были села, в которых сумма,
вырученная от такой продажи, была незначительной. Например, в
Ердекбурну на 85 руб., Тараклия 65 руб. Во всех же 13 названных
селах население получило от огородничества в 1851 г. 13653 руб.
серебра дохода. Эта сумма по удельному весу представляется ма-
лой по сравнению с суммой доходов от продажи продукции живот-
новодства и хлебопашества. Так, в том же 1851 г. урожай зерновых
составил, как уже говорилось, 449 482 четвертей. За вычетом
115 058 четвертей зерна для посева в 1852 г. и 175694 четвертей
на продовольствие до урожая 1852 г., а всего 290 752 четвертей по-
селенцы могли реализовать оставшиеся 158 734 четвертей зерна,
выручив сумму, превосходящую доход от огородничества пример-
но в 70 раз.
В статистических ведомостях М. Буткова доходы переселен-
цев за 1840 г. составили 903 485 руб. серебром, не включая доходов
от огородничества. При этом были учтены весьма незначительные
доходы от продажи сала (462 руб.), ослиных кож (14 руб.), фрук-
товых деревьев (434 руб.)434. Нет сомнения, что доход от продажи
овощей был столь низким, что колонистские власти предпочли не
включать его в ведомость. Лишь с середины 40-х годов доходы от
огородничества становятся заметными и фигурируют в официаль-
ных отчетах Управления задунайских переселенцев. Обращая вни-
мание на малые суммы, вырученные от продажи овощей, нельзя не
отметить, что огородничество все же становилось торговым, дос-
тавлявшим известный доход переселенцам.
В ведомостях о посеве и урожае хлеба, овощей и плодов в
Болгарском водворении за 1845 г. Арандаренко отмечал, что ого-
родники Болграда, Комрата, Бабеля и других сел продавали свою
ш продукцию не только на местных базарах, но также в городах Ре-
ни, Измаиле, Кагуле, и «частью» в Одессе435. Тем самым мы полу-
чаем основание говорить о начавшемся расширении процесса торго-
вого огородничества. Небезынтересно, что в эти годы немецкие
колонисты в Бессарабии занимались огородничеством не как про-
мысловой отраслью, а лишь с целью удовлетворения собственных
нужд в овощах и в бахчевых436. Вместе с тем официальные источ-
ники позволяют сказать, что государственные крестьяне Бессара-
бии занимались огородничеством во всех своих селах и излишки
произведенной продукции сбывали в Измаил, Аккерман, Одессу
и другие города437.
Говоря об огородных культурах, возделывавшихся переселен-
цами, нельзя не обратить внимание на картофелеводство. Ему хо-
тя и уделяли некоторое внимание, оно не получило заметного раз-
вития. Это видно из табл. 42, составленной на основе официаль-
ных данных438.
Анализ данных табл. 42 дает основание говорить о слабом раз-
витии картофелеводства даже к концу изучаемого периода. Отсут-
170


ствие сведений об урожае картофеля в 1843, 1844 и 1852 гг. может
быть объяснено постигшими переселенцев неурожаями. Неудач-
ными были и другие годы, когда убранный урожай оказывался ни-
же массы посеянного картофеля (например, в 1846 г.), или когда
урожай не превышал посева как, например, в 1845 г. В 1849 г. и
Таблица 42
Посадка и урожай картофеля в Болгарском
водворении
Годы
1833
1843
1844
1845
1846
1849
1852
1854
1856
Посажено
четвертей
3
795
547
749
569
467
423
431
1383
Собрано
урожая,
четвертей
свел, нет
п
щ
766
417
705
с вед. нет
683
2404
в 1854 г. урожай составил менее «сам — 1,5». И только в 1856 г.
он был несколько больше. В 1851 г. в Измаильском и Кагуло-Прут-
ском округах урожай выдался более значительным, что видно из
табл. 43439.
Анализируя данные табл. 43, можно установить, что в 1851 г.
были весьма низкие урожаи в Бабеле, Курчи, Етулии, где они
составляли «сам-1», то есть собирали его столько же, сколько по-
сеяли. Больше этого собрали в Кайраклии. Урожай в «сам-2»
собрали в Каракурте, Барте и Колибаше, «сам-3» в Кубее и Чеш-
маваруите, «сам-4» в Болграде, «сам-5» в Балбоке и Джу.рджу-
лештах. По остальным селам данные об урожае не приведены,
по-видимому, из-за сильного неурожая, когда крестьяне собрали
меньше чем посеяли. О незначительном внимании к посеву кар-
тофеля свидетельствуют и данные по Верхне-Буджакскому окру-
гу, в котором под этой культурой находилось всего 34 десятины
земли. На этой площади было высеяно 34 четверти, а снято все-
го 65 четвертей440. Тогда же в Измаильском округе «было посеяно
на 79 десятин земли 79 четвертей и собрано 169,5 четверти уро-
жая картофеля »и, соответственно, в Кагуло-Прутском округе 68
десятин, 68 четвертей и 87 четвертей урожая441.
Общее заключение, к которому мы приходим, состоит в при-
знании, что огородничество и бахчеводство являлись наименее
доходными отраслями хозяйства переселенцев. Они прежде всего
обеспечивали их продуктами для личного потребления. Лишь не-
большая часть продукции находила сбыт преимущественно на
местном рынке.
171


Таблица 43
Посадка и урожай картофеля в Измаильском и Кагуло-Прутском
округах в 1851 г.
Села
Посажено
четвертей
Собрано урожая
в четвертях
Болград . . . .
Татаркопчак . .
Новотрояны . .
Чиишия . . . .
Кубей
Вайсал . . . .
Ташбунар . . .
Ердекбурну . .
Долукиой . . .
Кайраклия . . .
Дермендере . .
Бабель . . . .
Чешмаваруита .
Каракурт . . . .
Курчи
Балбока . . . .
Барта
Сатунов . . . .
Етулия
Джурджулешты
Слободзея . . .
Валены . . . .
Брынза і
Колибаш . . .
Волканешты . .
20
1
0,75
1.5
2
3.5
12
1,25
2
8
4
11
10
2
2
2
8
8
6
6
10
8
9
8
11
85
нет
нет
нет
6
21
нет
нет
нет
10
2,5
11
30
4
2
10
16
5
6
30
нет .
нет
4
16
нет
3
6
1,25
1
3
2
1
5
2
1,6
1
5
2,25
2
§ 6. Шелководство
; ,А. Скальковокому было известно, что шелководством пересе-
ленцы; занимались издавна в Болгарии, еще до переселения в
Бу^жак, а шелковица являлась их любимым деревом442. Это об-
стоятельство учитывалось и русским правительством, заинтере-
сованным в развитии отечественного шелководства. Не случай-
но, л привилегиях, дарованных 1 сентября 1807 г., от болгар, пе-
реселявшихся в Россию, требовалось, чтофы они в особенности
занимались разведением тутовых деревьев «кто к тому спосо-
бен»443.
•ifПосадкой тутовых деревьев переселенцы начали заниматься
не сразу по прибытии в Буджак. Возможно, что^одной из причин
этого являлся ввоз дешевых тканей из пределов Турции.-Поэтому
в первые годы поселения в Буджаке, когда переселенцы главным
образом были озабочены своим устройством на полученных на-
делах и прилагали все усилия для занятий хлебопашеством и жи-
172


вотноводством, у них не было возможности уделять необходимое
время разведению тутовых деревьев и шелководству. Во всякЬм
случае, разведением тутовых деревьев переселенцы начали зани-
маться поздно, и не случайно И. Липранди ставит это опоздание
в связь с созданием более благоприятных условий после введе-
ния пошлин, ограничивавших ввоз тканей <из турецких владе-
ний444.
Еще одной сдерживающей причиной развития шелководства
могло явиться отсутствие посадочного материала для тутовых
плантаций. Появление общественных плантаций в дальнейшем со-
действовало распространению тутоводства. Первая такая планта-
ция была заложена в Болграде в 1821 г.445 Затем они появились
в Комрате, Хаджиабдуле и Ивановке. Их создание преследовало
одну цель — снабжать нуждающихся переселенцев посадочным
материалом446. Но развитие тутоводства и связанного с ним шел-
ководства задерживалось. И. Толстой имел основание заметить,
что переселенцы только к 1837 г. начали заниматься шелковод-
ством и поэтому производили мало шелка. Он констатировал, что
этим делом занималась всего 561 женщина447. Такое состояние
шелководства можно объяснить малочисленностью деревьев, да-
вавших необходимое количество листвы, хотя, по данным Толсто-
го, в 1837 г. их было 127 тысяч. По-видимому, в их числе была мас-
са молодых деревьев, не обеспечивавших возможность съема ту-
тового листа. Многие из таких деревьев гибли. Так, в 1840 г. общее
количество тутовых деревьев сократилось до 62634, то есть в два
раза по сравнению с 1837 г.
О состоянии тутоводства в округах в 40-х годах XIX в. свиде-
тельствует табл. 4444*.
Таблица 44
Состояние тутоводства в округах Болгарского
водворения в 1840 и 1846 гг.
Округа
Измаильский
Итого
Количество ту-
товых деревьев
1840 г.
12200
16077
12773
21598
62634
1846 г.
14920
35525
18857
30365
99667
Хотя количество тутовых деревьев к 1846 г. увеличилось по
сравнению с 1840 г. более чем в полтора раза, число занимавших-
173


ся шелководством не увеличилось, как следовало ожидать, а
уменьшилось. По одним данным, в 1846 г. им занималось только
447 семей, в том ч«сле в Измаильском округе— 175, в Верхне-Буд-
жакском — 223, в Нижне-Буджакском — 25 и в Кагуло-Прут-
ском — 24 семьи. По другим данным, в том же году в Болгарском
водворении иве. Парканы на Днестре шелководством занималось
до одной тысячи женщин449. Мало было тутовых деревьев и в об-
щественных плантациях450.
Таблица 45
Состояние тутоводческих плантаций
в 1836 и 1840 гг.
Округа
Кагуло-Прутский
Количество тутовых
деревьев
1836 г.
389
свед. нет
свед. нет
свед. нет
389
1840 г.
3758
17
нет
440
4215
Данные табл. 45 со всей очевидностью говорят о том, что об-
щественные плантации не могли оказывать существенного влия-
ния на увеличение тутовых насаждений у переселенцев. В 1836 г.
в плантации Измаильского округа было наибольшее количество
тутовых деревьев, в Верхне-Буджакском и Кагуло-Прутском, вмес-
те взятым, всего 447, а в Нижне-Буджакском ни одного дерева451.
Шелководство по указанной причине не было обеспечено доста-
точным количеством тутовой листвы. Этим объясняется, в частнос-
ти, .небольшой сбор коконов и полученного из них шелка, что вид-
но из таблицы 46452.
Таблица 46
Состояние шелководства в Болгарском водворении
XIX в.
Годы
1836
1841
1842
1845
1846
1849
Количество шелка,
пудов и фунтов
2 п. 24 ф.
5 п. 29 ф.
8 п. 22 ф.
12 п.
15 п. 12 ф.
5 п. 17 ф.
На какую сумму
произведено шелка
1039 р. 70 к. ас.
свед. нет
свед. нет
свед. нет
1539 руб. сер.
свед. нет
в 30—40-х годах
Цена за фунт
10 руб. 66 коп. ас.
свед. нет
свед. нет
свед. нет
3 руб. 15 коп. сер.
свед. нет
174


Приведенные данные, взятые из официальных источников, не
дают оснований для утверждения, что указанные суммы получены
в результате продажи выделанного шелка. Только в 1836 г., по
свидетельству И. Толстого, 2 пуда и 24 фунта были проданы по
10 руб. 66 коп. ас. за фунт. По данным же за 1640 г. видно, что речь
идет о всей массе полученного шелка453. Точно также и в 1846 г.
речь шла о массе всего выделанного в этом году шелка454.
Лица, занимавшиеся сбором сведений о состоянии шелковод-
ства, неизменно отмечали слабое развитие этой отрасли хозяй-
ства. И. Толстой, наприхмер, писал, что переселенцы производили
малое количество шелка455. М. Бутков -сообщат в своих отчетах за
1840 и 1843 гг., что шелк, полученный переселенцами, использо-
вался ими для домашнего приготовления тканей, одежды, поло-
гов и других изделий личного пользования, и что по этой причине
мало производилось для продажи450. Флессиер заявлял, что не-
смотря .на давнее знакомство переселенцев с шелководством, оно
не получило у иих развития в Буджаке, весь полученный шелк
шел на удовлетворение собственных нужд, и что мало кто из них
«готовил на продажу»457. В другом месте он подчеркивал, что шел-
ководство существовало у переселенцев, но «в малом размере»458.
При этом Флессиер обратил внимание и на низкое качество шелка,
который, по еґо мнению, изготовлялся «дурно»459. В оценке каче-
ства шелка с ним не расходился и А. Скальковский, находивший,
что шелководство у переселенцев пребывало «в младенчестве», а
в другом месте своей работы писал, что оно находится «в совер-
шенном младенчестве»460.
Слабое развитие шелководства можно объяснить недостатком
рабочих рук для занятий им при больших размерах земельных на-
делов для развития хлебопашества, животноводства и других от-
раслей хозяйства. Переселенцы в первой половине XIX в. не име-
ли стимула к его совершенствованию. Отсутствовала и квалифи-
цированная помощь специалистов, на что обратил внимание А. Ве-
лицын461. При таком положении дел оставались неиспользованны-
ми и наличные кормовые ресурсы, которые могли обеспечить зна-
чительные доходы.
Шелководство не получило широкого развития и распростра-
нения, охватив менее 10% наличного населения. Оно подчинялось
почти полностью потребительским нуждам и лишь незначительная
часть предназначалась для сбыта. Доход от этой отрасли хозяй-
ства, как и от огородничества, был так мал, что не учитывался
•колонистскими учреждениями как составная часть дохода всего
Болгарского водворения. Этим же объясняется неполнота сведе-
ний, собиравшихся для составления статистических ведомостей о
благосостоянии переселенцев.
175


§ 7. Пчеловодство
Эта отрасль занимала одно из последних мест в экономике за-
дунайских переселенцев, чем и объясняется слабое внимание влас-
тей к специальному учету количества ульев пчел и произведенной
продукции.
Первое упоминание о состоянии пчеловодства относится к
1820 г. Тогда Казенно-экономическая экспедиция Бессарабского
областного правительства проявила большой интерес к выявле-
нию всех источников дохода переселенцев с целью их обложения в
пользу казны и откупщиков. Поэтому имеется основание считать
собранные сведения наиболее полными.
Состояние пчеловодства у переселенцев в 1820 г. отражено в
табл. 47462.
Таблица 47
Состояние пчеловодства в Болгарском
водворении в 1820 г.
Села
Количество
ульев
Долукиой .
Чадыр-Лунга*
Гайдар . . .
Томай . . .
Бешгиоз . .
Чокмайдан .
Баурчи . .
Авдарма . .
Сатунов . .
Барта . . .
6
741
50
30
75
20
115
25
300
100
получен-
ного меда,
пудов
2
213
17
9,2
24
35
34,08
8,18
250
80
Итого
1562
672,46
полу-
ченного
воска,
пудов
0,5
|55
2
1,15
3,2
9
3,15
1,05
16
5,12
96,17
При этом учтено, кому именно принадлежали пчелы: в с. Долу-
киой молдавскому поселенцу Сандулу Солтану — 6 ульев, с. Ча-
дыр-Лунга, местному священнику — 220, а прочие 541 разным хо-
зяевам по 10, 20, 30 и более ульев: в с. Гайдар болгарину Панаиту
Топалу — 50; в с. Томай поселенцу Георгию Добриолу — 20 и по-
селенцу Димо Гирчу— 10, в с. Бешгиоз поселенцу Дани — 35; по-
селенцу Юрги Калчаку — 30 и поселенцу Константину Калчаку —
10; в с. Чокмайдан священнику Янчу Славе — 80 и поселенцу Яно-
вичу— 40; в с. Баурчи местному пономарю— 100, поселенцу Сав-
ве Петрову— 15, в с. Авдарма поселенцу Петру Пятакову —25.
Не названы владельцы 400 ульев в селах Сатунов и Барта. Из-
вестно лишь, что в каждом из них было по две пасеки463.
176


Эти данные Казенно-экономической экспедиции представляют
большой интерес. Во-первых, в них названы села, которые заселе-
ны болгарами и гагаузами, только недавно основавшими их: До-
лукиой, Чадыр-Лунга, Гайдар, Бешгиоз, Чокмайдан, Баурчи, Ав-
дарма и Барта. Лишь одно с. Сатунов существовало до прибытия
переселенцев в Буджак. Во-вторых, названные села составляли
всего около одной пятой части общего количества переселенческих
сел в Буджаке. В-третьих, пчеловодством занималось небольшое
количество хозяев: всего около 20. При этом наличное количество
ульев распределялось между ними неодинаково: 400 ульев при-
надлежали двум священникам и неодинаково: 400 ульев принад-
лежали двум священникам и пономарю. Более мелкие пасеки,
каждая из которых насчитывала от 6 до 40 ульев, принадлежали кре-
стьянам-переселенцам. Остается неопределенной принадлежность
двух пасек на 300 ульев в Сатунове и двух пасек на 100 ульев в
Барте. В четвертых, что особенно привлекает внимание, владель-
цы пасек, как сказано в документе, «отпускали в продажу по всей
Бессарабии» воск по 45 руб. ас. за пуд и часть меда по 8 руб. ас.
за пуд464.
Таким образом, пчеловодство у немногочисленных владельцев
пасек представляется торговым, дававшим значительные доходы.
Так, священник Янчу Савва в 1820 г. за полученный им воск мог
получить около 400 руб. ас. и за мед около 960 руб., а всего около
1360 руб. ас, а священник с. Чадыр-Лунга мог выручить от прода-
жи воска и меда еще более крупную сумму — более 4 тыс. руб. ас.
Казалось бы, последнее обстоятельство должно было привлечь
внимание широких слоев переселенцев. Ведь пчеловодство — весь-
ма выгодная, сулившая значительные доходы, отрасль хозяйства,
тем более, что сбыт продукции пчеловодства был обеспечен при
наличии постоянного спроса, например, на воск, который шел на
изготовление свечей, необходимых для церквей.
Однако этого не произошло. Начало 20-х годов XIX в. оказа-
лось роковым для пчеловодства. Сильные засухи, вызвавшие не-
урожаи не только хлебов, но и трав, в том числе и медоносных, па-
губно отразились на пчелах, которые не могли собрать не только
мед и воск, но и найти необходимое питание. Этим в большой сте-
пени объясняется слабое развитие пчеловодства в дальнейшем.
Оно было столь незначительным, что колонистские учреждения не
считали нужным отразить его состояние в своих отчетах, так как
оно не рассматривалось как объект обложения.
Первые сведения о состоянии пчеловодства у переселенцев
после 1820 г. встречаются лишь с 1840 г. и затем прослеживаются
до 1851 г. в статистической отчетности Управления задунайскими
переселенцами. После 1851 г. сведения по этой отрасли снова «ис-
чезают из статистических документов.
Представление о состоянии пчеловодства с 1840 по 1851 гг.
можно составить по табл. 48465.
Состояние пчеловодства не было одинаковым во всех округах;
12 И. И. Мещерюк
177


в одних оно было более развитым, в других слабее. Например, в
1840 г. оно представляется в следующем виде (табл. 49)т.
Данные табл. 48 убеждают в том, что с 1840 г. до 1846 г. коли-
чество пчелосемей увеличилось с 1332 до 2034. В последующие го-
ды— с 1846 по 1851 г. произошло резкое сокращение их количества
Та
5 л и ц a 4S
Состояние пчеловодства в Болгарском
водворении в
Годы
1840
1842
1844
1845
1846
1848
1849
1851
Количество
пчелиных
ульев
1332
1216
1923
2028
20Я4
540
480
160
1840—1851 гг.
Добыто пудов
МЄДІ
355
28,37
свед. нет
воска
29*
свед. нет
свед. нет
* У А. Велнцына эти данные значатся по 1841 г.
более чем в 12,5 раз. Такой упадок пчелозодства не случаен: его раз-
витию серьезно мешали указанные выше обстоятельства: засухи, по-
ражавшие Буджак иногда по несколько лет подряд. Во-вторых, сбо-
ры меда и воска были весьма низкими. Так, в 1840 г. 1332 пчелосе-
Таблица 49
Состояние пчеловодства в округах Болгарского
водворения в 1840 г.
Округа
Верхне-Буджакский . .
Нижне-Буджакский . .
Ка гуло-Пруте кий . . .
Итого
Всего пчели-
ных ульев
60
974
2
296
1332
Получено пудов
меда
14
17,5
свед. нет
4
35,5
воска
35
24
свед. нет
1,5
29
мьи дали всего 35,5 пуда меда и 29 пудов воска. На каждую пчело-
семью приходилось, следовательно, в среднем несколько больше од-
ного фунта воска. Еще меньше было получено в 1842 г. Такое мизер-
178


ное количество пчеловодческой продукции, конечно, не оправдала
значительных затрат труда и усилий. Оно постепенно падало и фак-
тически к началу 50-х годов сошло на нет, так как 160 пчелиных
ульев, оставшихся в 1851 г. во всех 83 селах водворения, скорее сви-
детельствовало не об его процветании, а об упадке. Он не мог быть
предотвращен в силу указанных причин, несмотря на высокие цены
на мед (3—4 руб. серебром за пуд и особенно на воск — по 18 руб.
серебром за пуд)467.
Все это говорит о том, что пчеловодство не получило развития в.
Болгарском водворении и не «играло заметной роли в экономике пе-
реселенцев.
. V-
12*


Глава III
ПРОМЫСЛЫ, РЕМЕСЛО И МЕЛКИЕ ПРОМЫШЛЕННЫЕ
ПРЕДПРИЯТИЯ
§ 1. Домашние промыслы
В первой половине XIX в. у задунайских переселенцев почти не
существовало крупных промышленных предприятий. Среди них еще
почти не было промышленных рабочих и промышленной буржуазии.
Как известно, в Болгарии, стонавшей под игом Оттоманской Порты,
в первой трети XIX в. капиталистические предприятия только зарож-
* дались, поэтому после поселения в Буджаке потребности переселен-
цев в фабрично-заводских и ремесленных изделиях частично удов-
летворялись за счет привоза из центральных российских губерний,
импорта иностранных изделий и потребления товаров местных ре-
месленников.
Но ремесленников в Болгарском водворении вначале было так
мало, что летом 1816 г. А. Юшневский характеризовал болгар, гагау-
зов, молдаван, греков и других переселенцев в Буджаке лишь как
людей, ?анятых хлебопашеством и животноводством, не упоминая о
наличии в их среде ремесленников1. В действительности же дело об-
стояло не совсем так. Большинство переселенцев старались з до-
машних условиях производить часть изделий, необходимых для бы-
та и хозяйства. В данных Казенно-экономической экспедиции Бесса-
рабского областного правительства за 1820 г. по Измаильскому цы-
нуту находятся весьма ценные факты, подтверждающие эту мысль.
Отмечая полное отсутствие здесь фабрик и заводов, составители
описания обратили внимание на удовлетворение многих потребнос-
тей силами самих потребителей. Они указывали, что жители бол-
тарской нации выделывают для себя из шерсти (волны) собствен-
ных своих овец простые сукна, килимы, полотно, кожи, некоторые
сальные свечи, равно и простое мыло. «Все сие для домашней своей
надобности. В продажу из их работ никуда не поступает»2. В том же
году С. Корнилович подтвердил, что земледелие дает переселен-
цам все необходимое для содержания себя и своих семей и даже
одежду они получают «большей частью от собственного рукоде-
лия»3. Составители Статистического описания 1822—1828 гг., в свою
очередь, отметили, что ткачеством «занимается вообще женский
пол»4. В 1837 г. И. Толстой также писал, что сукно и полотно,
употреблявшиеся болгарами, изготовлялись ими самими и их же-
нами5. Овечья шерсть использовалась для изготовления крестьян-
ских онучей и особой ткани для мужских поясов.
180


Производство подобных изделий было распространено во всех
селах. Это дает основание утверждать, что промысловые занятия
имели преимущественно натуральный характер. Причем это верно
не только для изучаемого периода, но и для более поздних времен.
Известно, например, что производство сукна, ковров, полотна и
других тканей было широко распространенным среди болгар, гагау-
зов и молдаван до недавнего времени. Личные наблюдения автора
на протяжении более десяти лет (до 1916 г.) убеждают, что среди
этого населения почти все крестьянские семьи, за редким исключе-
нием, изготовляли для своих нужд сукна, разнообразные шерстяные
ткани для пошива мужской, женской и детской одежды, полотна,
часто весьма тонкого, вытканного в сложных и затейливых узорах
в четыре и пять ничельниц, шедшие для изготовления белья, поло-
тенец, скатертей, занавесей и т. п. Ткацкое искусство в четыре и
пять 'ничельниц В. А. Мошков еще в начале XX в. считал большой
редкостью даже в Прибалтике и Польше, Белоруссии и Украине6.
Весь процесс изготовления тканей осуществлялся в каждой кре-
стьянской семье преимущественно силами женщин: мойка шерсти,
расчесывание, прядение, окраска пряжи и ткачество. То же самое
можно сказать и об изготовлении и использовании полотна и шел-
ковых тканей. Естественно, что в начале XIX в., когда потребление
фабричных тканей было распространено слабее, чем в начале XX в.,
такие занятия прочно удерживались в крестьянской среде. Более
того, наличие крестьянского домашнего ткацкого промысла ограни-
чивало тогда возможность сбыта фабричных тканей отечественной
и иноземной промышленности.
Ниже даются табл. 50 и 51, позволяющие составить представле-
ние о развитии ткацкого промысла в 40—50-х гг. XIX в., когда ста-
тистические сведения о нем стали более регулярными и относитель-
но подробными. Лишь в отдельных случаях приводятся данные за
более ранние годы.
Таблица 10
Количество ткацких станов в
Количество
станов . . 1
Болгарском
водворении
Годы
1829
19991
1830
1439|
іазі
1538
1832
2621*|
1833
2528
1834 '841
3138
4135
1843
5375
1845
5557
1846
5100
1849
4810І
1850 1851
48ЮІ1851
5220
* Резкое увеличение количества ткацких станов в 1832 г. объясняется прибытием новых
переселенцев из-за Дуная, имевших в 1832 г. 1021 стан.
Колонистские власти в своих статистических отчетах представ-
ляли крестьянок-ткачих как людей, занятых «фабричным делом*7.
Их численность достигала в 1843 г. 5291 человек, в 1845 г. — 6601, в
1849 — 6310, в 1850 — 7500 и в 1851 — 7850 человек. О количестве
181


имевшихся в их распоряжении ткацких станков свидетельствуют
данные таблицы 50г.
Количество ткацких станов соответствовало количеству ткачих,
а иногда и превосходило численность последних. Так, в 1843 г. на
5291 ткачиху приходилось 5375 станов. Но не все крестьянские семьи
располагали собственными станами. Если принять во внимание, что
в 1841 г. на 10604 крестьянских семьи было 4138 ткацких стана, то
окажется, что один стан приходился на каждые 2—3 семьи.
Небольшие размеры деревянных станов позволяли легко разби-
рать их и переносить из дома в дом. Это давало возможность поль-
зоваться ими родственникам и соседям, не имевшим собственных
станов. Таким образом, почти все переселенцы могли заниматься
ткачеством на протяжении нескольких месяцев в году, свободных
от сельскохозяйственных работ. О производстве сукна и полотна
можно судить по данным таблицы 519.
Таблица '51
Производство сукна и полотна в Болгарском водворении
Полотно
Соткано в аршинах
Годы
1833
70000
1843
1845
1849
182972 485881124816
396177І408378І328560
1850
122415
318740
18*1
127418
36500
Данные о занимавшихся ткачеством, количестве ткацких станов
и выработанных на них сукне и полотне являются ярким доказа-
тельством широкого распространения этого промысла, обеспечивав-
шего население необходимыми ему тканями. Например, в 1843 г.
било произведено в среднем на душу населения более 17 аршин
сукна и более 37 аршин полотна. Очевидно, основная часть населе-
ния не испытывала нужды в покупке сукна, полотна и других тка-
'ней фабричного производства.
К домашним промыслам можно отнести и производство на дому
простейшей обуви для ежедневной носки. Взрослое мужское насе-
ление само изготовляло из воловьей или свиной кожи постолы или
лапти, известные у болгар под названием «царвули», у гагаузов
«чарыки» и у молдаван -сонинчи». Не было нужды приобретать их
у ремесленников. Это была удс^бная обувь для нолевых и других
работ в хозяйстве. В сочетании с теплыми шерстяными онучами эта
обувь использовалась в самые сильные морозы, особенно при выез-
'дах в соседние села или города для сбыта своих товаров. Женщи-
ны также сами «шили себе обувь 1лз сукна, так называемые терщики,
которыми пользовались в домашних условиях. О приобретении ко-
жаной обуви по заказу или на базарах у ремесленников будет ука-
зано особо.
182


Из промысловых занятий следует назвать добычу камня, произ-
водившуюся переселенцами для строительства жилых домов, хо-
зяйственных построек, каменных заборов, фонтанов, колодцев, мос-
тов и т. д. Этой отраслью хозяйства они стали заниматься относи-
тельно поздно.
Управлению задунайскими переселенцами в 1840 г. стало извест-
но о наличии во многих местах «камня — дикаря и плитняка, при-
годного для построек, а также алебастра10. По его данным в 1842 и
1843 гг. переселенцы открыли на своих усадьбах залежи такого
камня. В связи с этим у них зародилось «...соревнование к произве-
дению значительных построек из камня во всех селах»11. Об этом
свидетельствует развитие указанного промысла. Уже в 1842 г. до-
бытый камень широко использовался для строительства жилых зда-
ний и красивых каменных заборов. Если в 1829 г. во всем Болгар-
ском водворении было 69 каменных домов, а в 1833 — 430, то в
1843 г. уже 866, а в 1852 г.— 1146 домов12.
Из этого же камня воздвигались мосты. По данным Управления
задунайскими переселенцами, в 1833 г. был всего один каменный
мост, а в 1843 г. уже 48, из которых только в одном 1842 г. было
построено 4213. В 1851 г. каменных мостов стало 51, кроме постро-
енных переселенцами 54 деревянных мостов.
Много камня использовалось также на строительстве общест-
венных зданий — церквей, административных учреждений (сель-
ских и окружных приказов), а также фонтанов и колодцев как об-
щего пользования, так и во дворах переселенцев. Таким образом,
промысел имел своей целью обеспечение и личных и обществен-
ных нужд переселенцев.
В отдельных селах известна добыча камня, удовлетворявшая
не только спрос на строительные материалы на месте, особенно
там, где имелись соответствующие природные условия, но и для
продажи. Так, жители с. Девлетагач в 40-х годах добывали строи-
тельный камень на земле, принадлежавшей этому селу, который
сбывали в другие села и в города Изманл, Рени и Кагул14.
Особенное распространение получили те виды промысловой
деятельности, которые не представлялись сложными и были обес-
печены в достаточном количестве местным сельскохозяйственным
сырьем. Таково производство сальных свечей. Современники отме-
чали, что для домашнего освещения болгары употребляли «саль-
ные свечи из собственного скотоводства>15. В быту болгар и гага-
узов, молдаван и других переселенцев употребление сальных све-
чей находило широкое применение вплоть до начала XX в., когда
использование керосина для освещения домов стало повсемест-
ным. Крестьянские семьи, имевшие хлопчатобумажные нити для
изготовления свечей, а также овечье сало, сами удовлетворяли по-
требность в свечах. Их производство, так же как прядение и тка-
чество, имело своей целью удовлетворение потребительских нужд
непосредственных производителей. Лишь небольшая часть изго-
183


товлявшейся продукции предназначалась для продажи на мест-
ных рынках.
Отсутствие каких-либо данных о других промыслах у болгар,
гагаузов, молдаван и других переселенцев можно объяснить пол-
ной их занятостью в сельском хозяйстве. Хотя переселенцы «мели
большое количество лошадей, волов и возов, они пользовались ими
исключительно в своих хозяйствах. Нет никаких сведений о нали-
чии извозного промысла, развитого в других местностях Бесса-
рабской области.
§ 2. Ремесло
Домашние промыслы удовлетворяли значительную часть по-
требностей крестьян-переселенцев. Однако оставалось еще много
сторон хозяйственной деятельности, которые не могли иметь ме-
ста в каждом отдельном крестьянском хозяйстве. Крестьянин-пе-
реселенец обращался к услугам сельского портного, сапожника,
изготовлявшего более дорогую обувь для крестьянина и всевоз-
можную обувь для женщин, которые, как правило, не носили цар-
вулей или чарьгков. К услугам работавшего на заказ ремесленни-
ка и рынка приходилось обращаться, чтобы приобретать различ-
ные столярные, плотницкие и металлические изделия при строи-
тельстве домов и хозяйственных построек. Особенно это относится
к приобретению окон, дверей, сундуков, необходимых орудий сель-
скохозяйственного труда — плугов, борон, возов и повозок, сап или
мотыг, вил, серпов, кос и прочего сельскохозяйственного инвента-
ря, а также топоров, молотков и некоторых других инструментов,
нужных крестьянину.
Наконец, с появлением достатка все большее количество крес-
тьян обращалось к услугам рынка для приобретения изделий го-
родской промышленности — ткани, лент, украшений и т. д. Кре-
стьянская домашняя утварь также приобреталась у ремесленни-
ков на заказ или на рынке — кочерги, металлическая, тончарная и
иная посуда.
Флессиер был неправ, когда говорил, что в поселениях 40-х го-
дов почти не существовало «даже самонужнейших» ремесел18. Ре-
месленники, хотя и в недостаточном количестве, были у переселен-
цев гораздо раньше. Так, в 1820 г. в поселениях только одного Из-
маильского цынута насчитывалось: сапожников—13; портных —
21; скорняков — 4; Шаповалов — 3; гончаров — 3; бондарей — 3;
плотников — 1; неизвестных специальностей — 3. Всего 50 ре-
месленников17.
Приведенные данные, конечно, не могут быть признаны ис-
черпывающими. Представившая »их Казенно-экономическая экспе-
диция Бессарабского областного правительства не могла руко-
водствоваться научным подходом при отнесении к категории ре-
месленников всех тех переселенцев, которые действительно были
ими, или сочетали занятия ремеслам с сельским хозяйством. Это-
184


му мешала и распыленность переселенцев, и то, что они сами не
могли причислять себя с полной уверенностью к категории кре-
стьян или ремесленников.
Ремесла в селах Болгарского водворения не получали разви-
тия вплоть до 1829 г., то есть до прихода в Буджак новой массы
болгар и гагаузов. В этом убеждают данные за 1829 г. Мердер 2-й
отмечал тогда, что переселенцы не встречали никаких препятствий
к занятию промыслами и ремеслами. Вместе с тем он отмечал
«склонность» переселенцев к занятию такими промыслами и ре-
меслами, «кои необходимы только для поселянина».
Анализируя приведенные им данные, можно убедиться в том,
что ремесленников, занимавшихся исключительно одним ремес-
лом, среди переселенцев не было. Мердер свидетельствовал, что
лица, которых он называл ремесленниками, не могли назвать ни
суммы дохода от занятий ремеслом, ни указать, на какую сумму
расходуют материалы. При этом оказывается, что о величине сво-
его дохода от ремесла, они не могли сообщить по той причине, что
«они все земледельцы и занимаются ремеслом больше для себя»
и только в свободное время работают и на других «за обыкновен-
ную плату». Таким образом, Мердер имел перед собой не ремес-
ленника, занимавшегося только ремеслом, а крестьянина, возмож-
но, бывшего ремесленника, сочетавшего теперь занятия сельским
хозяйством с ремесленной работой.
Имеются основания считать, что такие переселенцы до прибы-
тия в Буджак были только ремесленниками. После же поселения
в нем и получения больших земельных наделов, они предпочли
стать земледельцами. И только в свободное от занятий в сельском
хозяйстве время они могли заниматься ремеслом, прежде всего
для обеспечения себя и своей семьи нужными изделиями. Произ-
водство изделий на заказ или для сбыта на рынок утратило для
них прежнее значение. ,
Доходы от сельского хозяйства оказывались более высокими,
нежели от ремесла. Именно этим можно объяснить затруднения
Мердера в получении ответов на вопрос о величине доходов таких
ремесленников и о количестве используемого материала. Харак-
терно, что он не мог провести четкой грани между промысловыми
занятиями переселенцев и ремеслами. «Рукоделие или ремесло —
писал Мердер,—суть свойственное поселянину, как-то: плотнич-
ное, колесное для сельских телег, делание плугов, кузнечное, вы-
делывание овчин, портняжное, прядение ниток, тканье холста и
сукон, валяние войлоков для собственного своего в домах потреб-
ления». Доходы, которые получали такие ремесленники от заня-
тий ремеслом, вероятно, были столь незначительны, что, как от-
метил Мердер 2-й, они не облагались податью. На вопрос, какой
величины подать, вносимая ремесленниками, следовал ответ: «Ни-
какой другой не вносят кроме подати, положенной на семейство,
по 46 руб. 66 коп. ас.|е.
О переходе многих бывших ремесленников полностью или час-
185


тично в разряд крестьян свидетельствует интересное наблюдение
учителя приходской школы г. Рени А. Левицкого, записанное им в
1858 г. Оно состояло в том, что среди переселенцев сохранились
особые праздники ремесленников19. Из того, что эти праздники от-
мечались не только в городах, где жили ремесленники, но и в се-
лах, где их было мало, можно заключить, что многие местные кре-
стьяне в прошлом были ремесленниками, либо потомками ремес-
ленников, которые по получении земли, забросили занятия ремес-
лом, либо оно стало для них подсобным промыслом. Наделение их
казенной землей заставило многих называть себя крестьянами,
заниматься сельским хозяйством и отказываться от занятий толь-
ко ремесленной деятельностью.
Для нас весьма важны отрывочные сведения из Статистическо-
го описания по Измаильскому цынуту за 1820 г. о том, что сель-
ские сапожники некоторых сел, как например, Долукиой, Шнкир-
ликитай и других покупали кожевенный материал для пошива обу-
ви, которую затем продавали в своих селах местным крестьянам20.
Они шили крестьянам обувь из кожи, изготовленной ими самими,
или купленной на рынке. Согласно тому же «Статистическому опи-
санию», в 15 поселениях Измаильского цынута портные также ши-
ли одежду из крестьянского сукна либо из купленного на рынке
грубого сукна21.
Нельзя не обратить внимание на размещение таких ремеслен-
ников в селах. Это — сельские ремесленники. Городских же ре-
месленников в эти годы не было по той простой причине, что в че-
тырех округах не было ни одного города и местечка. При этом не
все ремесленники занимались одновременно и сельским хозяйст-
вом. Некоторые из них (но таких было Амало) занимались только
ремеслом для того, чтобы «снискать себе содержание». Это были
серебряники, плотники, сапожники, кожевенники, скорняки, сле-
сари и др.22 Можно допустить, что не только в 20-х годах, но и поз-
же наличное количество ремесленников «е удовлетворяло полностью
потребностей всех поселенцев в разнообразных изделиях. В этом от-
ношении близок к истине чиновник Министерства государственных
имуществ Стевен. Из донесений, которые в ходе обследования Бесса-
рабии в 1841 г. он посылал III Департаменту Министерства госу-
дарственных имуществ, известно, что «большие выгоды и богат-
ства, приобретаемые поселенцами от занятий земледелием, застав-
ляют их пренебрегать всякими ремеслами. От того во всех поселе-
ниях крайний недостаток в ремесленниках, наипаче же кузнецах,
столь нужных для делания земледельческих орудий»23.
О слабом развитии ремесла и промыслов недвусмысленно сви-
детельствовал в 1843 г. Е. Ган. В его представлении Киселеву ска-
зано: «Болгары в полном смысле земледельцы и все усилий к про-
буждению в них духа промышленности, охоты к ремеслам еще на
долгое время останутся тщетными»24.
Таким образом, предпочтение, отдававшееся земледелию по
сравнению с ремеслами, объясняется условиями, обеспечивавіші-
186


ми выгодность занятий первым. Вследствие этого количество ре-
месленников не только не росло, но, наоборот, особенно в первые
годы жизни в Буджаке, резко сокращалось. Приход же ремеслен-
ников со стороны почти полностью исключался по уже известным
нам причинам, задерживавшим заселение юга России русскими и
другими переселенцами. До середины столетия, в соответствии с
существовавшим положением о поселениях, там, как писал Сте-
вен в 1843 г. «не дозволено никому чужому селиться»25.
Это ограничение следует понимать, как запрещение русским и
другим переселенцам из внутренних русских губерний обзаводить-
ся здесь недвижимым имуществом, в том числе домами. Такими
правами пользовались только лица, причисленные к составу заду-
найских переселенцев. Поселение же в наемных домах, по свиде-
тельству того же Стевена, не было выгодным для пришлых ремес-
ленников26.
Необеспеченность переселенцев ремесленными изделиями и
прежде всего необходимыми земледельческими орудиями в 1841 г.
считалась столь острой, что Стевен, и, по его представлению, Ми-
нистерство государственных имуществ, задумывались над тем,
чтобы разрешить пришлым ремесленникам покупать или строить
дома хотя бы в отдельных селах, «которые уже принимают вид
городов», например Болград, Комрат и др.27
Но этот вопрсфтак и не получил окончательного решения ..до
конца изучаемого периода, так как I и III департаменты, разде-
лявшие 'мнение Стевена, нашли нужным согласовать его со стар-
шим членом Попечительного комитета Е. Ганом. Последнему ре-
комендовалось войти от имени возглавляемого им Комитета с со-
ответствующим представлением к министру Киселеву. Начавшее-
ся вскоре волнение крестьянских масс в поселениях в 1842—
—1844 гг. задержало осуществление задуманной меры2*.
Сообщения Стевена. и Флессиера о недостаточном развитии
ремесленного производства, особенно отраслей по изготовлению
сельскохозяйственного инвентаря, можно понять в том смьісле,
что в пределах Болгарского водворения существовал значитель-
ный простор для сбыта ремесленных изделий. Но это ни в коей ме-
ре не может означать полного отсутствия там местного ремеслен-
ного производства.
И все же, при наличных условиях, нельзя не признать извест-
ного развития ремесла в Болгарском водворении, особенна с
1837 г. Этому, в частности, способствовало переселение в 1828—
—1830 гг. из Болгарии в Буджак большой массы ремесленников.
Так, только в феврале 1830 г. из болгарских округов Селимно и
Ямбола в Буджак собиралось выехать 424 овчинника, 145 мыло-
варов, 272 красильщика, 648 столяров, 113 серебряников, 883 порт-
ных, 275 сапожников, 123 бондаря, 4021 сукнодел, 90 котелыЦиков,
456 оружейников и др.29 Среди этих ремесленников были выходцы
из городов, в том числе 88 красильщиков, 193 сукнодела и 221 ов-
чинник из Селимно и 221 сукнодел, 203 овчинника и 186 красиль-
№7


щиков из г. Ямбола. Из одного местечка Казан в путь собралась
2468 сукноделов30.
•В Буджак в действительности выехало много ремесленников из
городов Сливена, Тырнова, Малко-Буялыка, Новосело и других
городов и сел. После заключения Адрианопольского мира, по сло-
вам И. Титорова, г. Сливен потерял половину своего населения.
С. Табаков считал, что из Сливена выселилось около 15 тыс. чело-
век, после чего в нем осталось от двух до трех тысяч жителей. Вто-
рым после Сливена городом, утратившим большинство своих жи-
телей, он считал Ямбол, а за ним Карнобад, Бургас и др. В послед-
нем, как он утверждал, ссылаясь на свидетельства очевидцев, ос-
талась лишь одна семья. По данным К. Иречека, подобная участь
постигла города Шумен и Провадию, потерявших половину своего
населения. По данным румынского историка Н. Нистора, в Шу-
мене осталось всего 50 семей, которые не могли стать на путь пе-
реселения из-за отсутствия необходимых средств31.
Хотя около половины прибывших ремесленников оставили Буд-
жа«к и в 1832—1834 гг. удалились за Дунай, все же в Болгарском
водворении осталось много ремесленнков. Однако большинство
из них, получив 50-десятинный надел, вскоре превратились в зем-
ледельцев, забросив ремесло. Лишь часть из них поселилась в
крупнейших переселенческих селах — Болграде и Комрате. В ре-
зультате этого население Болграда тогда увергалось более, чем
вдвое, и две его части получили названия Сливенской и Ямболь-
ской магалы по имени городов, откуда они прибыли32.
В связи с этим Болград и Комрат вскоре превратились в .круп-
ные центры ремесла. Часть пришлого населения поселилась и в.
других селах, где совмещала занятия земледелием с ремеслом.
Прибытие новых переселенцев в известной мере содействовало бо-
лее успешному развитию ремесла в Болгарском водворении осо-
бенно после того, как все они обзавелись в Буджаке своим хозяй-
ством. Развитие ремесла находит отражение в табл. 52, составлен-
ной на основе официальных данных33.
Среди ремесленных занятий -переселенцы наибольшее внима-
ние уделяли мельничному производству. Переработку зерна в му-
ку В. И. Ленин рассматривал как занятие сельских специалистов-
ремесленников34. Обычно каждая'крестьянская семья старалась не
обращаться на чужую мельницу для помола зерна, используя за-
частую домашнюю ручную мельницу или зернотерку, при помощи
которой получала муку грубого помола и крупу. До недавнего
времени в селах переселенцев можно было встретить изготовлен-
ную таким способом пшеничную крупу, именовавшуюся у болгар и
гагаузов «булгур>. Для получения муки хорошего качества крестья-
не обращались на мельницы, которых в каждом селе было в доста-
точном количестве. Они разделялись на три вида — ветряные, водя-
ные н земляные. Последние приводились в движение силой рабоче-
го скота. Мельницы этих видов появились у переселенцев с первых
188


Таблица 52
Развитие ремесла в Болгарском водворении
Ремесленники
Бондари
Плотники 1
Кожевенники и скорняки . .
Красильщики
Кирпичники и черепичники .
Фонтанщики
Медники и лудильщики . . .
Иконописцы
Итого
1837
117
243
св. нет
88
35
115
9
св. нет
32
св. нет
43
5
8
2
св. нет
св. нет
697
1843
194
322
8
167
125
159
18
6
49
8
50
12
12
2
1
св. нет
1124
1М5
184
382
9
184
1Ы
176
св. нет
св. нет
69
14
54
16
13
2
1
4
1269
Годы
1846
186
384
св. нет
184
182
178
33 1
11
82
14
64
16
13
2
1
св. нет
1350
1849
148
335
—
159
161
73
—
—
95
16
53
23
18
2
1
7
і 1091
1830
173
368
ср. нет
168
181
124
св. нет
св. нгт
130
29
69
36
20
1
1
; 7
1311
1851
149
363
св. нет
168
222
122
св. нет
ев, нет
125
28
71
40
20
1
св. нет
9
1318
лет пребывания в Южной Бессарабии. О росте количества мельниц
можно судить по данным табл. 6335.
Табл ица 53
Количество мельниц у задунайских переселенцев
Годы
1820
1830
1832
1833
1841
1843
1851
•
ветряных
232
св. нет
св. нет
78Э
978
1019
1470
Количество мельниц
водяных
21
св. нет
св. нет
28
28
33
16
земляных
41
св. нет
св. нет
122
126
132
св. нет
всего
294
591
622
930
1132
1184
1486
Приведенные данные свидетельствуют о наличии «большого ко-
личества мельниц в каждом селе. Производительность была дос-
таточной для обеспечения местного населения мукой. Так, в 1829 г.
на 591 мельнице было переработано 154000 четвертей зерна36. При
189


этом в каждом селе «мелось в среднем более 10 мельниц, каждая
из которых приходилась на 52 жителя. Таким образом, мельнич-
ное производство могло обслужить все население 83 переселенче-
ских сел.
Нужно сказать, что общее количество ремесленников всей Бес-
сарабии вместе с Измаильским градоначальством (за исключени-
ем сел Болгарского водворения) также было недостаточным для
обслуживания нужд всего населения области. Так в 1844 г. здесь
числилось37: портных — 957; сапожников — 1148; кузнецов — 332;
бондарей и колесников — 556; «столяров и стекольщиков— 135; ка-
менщиков — 1126; печников и штукатуров — 435; «красильщиков —
45; кровельщиков — 93; шапочников — 265; плотников — 565;
скорняков — 24; седельщиков — 94; медников, котельщиков и
жестянщиков — 85; каретников — 13; слесарей — 8; токарей — 5;
золотых и серебряных дел мастеров — 87; всего — 5973*.
Как видим, в сравнении со всей областью, переселенцы обслу-
живались примерно четвертой частью всех наличных в ней ремес-
ленников. Но этого, конечно, было недостаточно для удовлетворе-
ния спроса, предъявлявшегося переселенцами. Оставался значи-
тельный простор для ввоза промышленных изделий из внутренних
русских губерний и из-за границы.
Несмотря на ряд условий, задержавших развитие ремесленной
деятельности, к концу изучаемого периода она все же росла и, что
особенно важно отметить, сосредотачивалась в двух главных се-
лах, превращавшихся фактически в поселения городского типа: в
Болграде и Комрате, жители которых занимались преимуществен-
но ремеслом. Часть из них не прекращала занятий сельским хозяй-
ством, другая — превращала ремесло в основной источник пред-
принимательской деятельности.
Главным ремесленным центром на юге был Болград. Если по-
лагаться на данные землемера Федоровского, командированного
Попечительным комитетом в Болград для сбора статистических
сведений за 1855 г., можно прийти к выводу, что из 828 наличных
семей 486, то есть большая половина жителей этого города, зани-
мались ремеслом и торговлей. Только 342 семьи выражали тогда
желание заниматься сельским хозяйством88.
Таким образом, Болград предстает как важный ремесленный
центр. Ремесленники в нем составляли основную часть населения,
а продукция находила сбыт среди населения Болгарского водворе-
ния. Не случайно современники называли Болтрад прекрасно
устроенным местечком и городом89. Вторым ремесленным центром
являлся Комрат. По данным старшины Верхне-Буджакского окру-
га Кули, представленным в августе 1855 г., в нем насчитывалось
113 семей ремесленников, из которых 25 сочетали занятия ремес-
* Мы оставляем без внимания категории ремесленников, деятельность ко-
торых не играла существенной роли в жизни поселенцев: живописцев, цируль-
ников, пекарей, позументщиков и пр.
190


лом, с сельским хозяйством, а остальные 88 не вели сельского хо-
зяйства40. Другие ремесленные центры в материалах не упомина-
ются.
§ 3. Мелкие промышленные предприятия
Кроме ремесленников, работавших, как правило, в одиночку и
осевших во многих селах Болгарского водворения, в экономиче-
ской жизни известную роль играли мелкие промышленные пред-
приятия, в официальных документах громко именовавшиеся «фаб-
риками» и «заводами». О существовании таких предприятий впер-
вые упоминается в «Статистическом описании Бессарабии... 1822—
—1828 гг.» Его составители писали, что «кроме весьма маловаж-
ных фабрик для крашения сукна, производства сальных «и воско-
вых свечей, четырех кирпичных заводов, двух известковых заво-
дов, работавших для местного потребления, никаких других не
существовало»41.
Это небольшое количество мелких промышленных предприя-
тий появилось едва ли не с самого поселения выходцев из-за Ду-
ная в Буджаке, поскольку составители «Описания» застали их уже
существующими42. Тем не менее, ясно, что в 20-х гг. мелких про-
мышленных предприятий было мало и использовались они пре-
имущественно для переработки сельскохозяйственного сырья, а
также изготовления местных строительных материалов.
В дальнейшем количество таких предприятий возросло также
на основе преимущественной переработки сельскохозяйственного
сырья. Вместе с тем, становится заметной тенденция к увеличению
ремесленных специальностей и количества производимой продук-
ции, о чем можно судить по данным табл. 544S.
Известный интерес представляют данные для характеристики
мелких промышленных предприятий, именовавшихся «заводами»
по их обеспеченности рабочей силой (табл. 55) 4\
О том, что эти «заводы» и «фабрики» в действительности явля-
лись мелкими промышленными предприятиями, говорит количество
занятых на них рабочих. В среднем на каждое такое предприятие
приходилось от 5 до 6 рабочих, включая и 1—2 мастеров. Ежегод-
ные суммы, выручавшиеся такими предприятиями, были малы.
Так, судя по данным табл. 54, наибольший доход некоторых пред-
приятий не превышал 1500—2040 руб. Наименьший доход отдель-
ных предприятий составлял от 40 до 80 руб. в год. Уже одни эти
данные свидетельствуют о том, что «фабрики» и «заводы» явля-
лись мелкими промышленными предприятиями. В некоторых из
них работал сам хозяин предприятия, иногда совместно с трудо-
способными членами своей семьи и, в отдельных случаях, с наем-
ными подмастерьями и учениками.
Мы располагаем лишь случайными данными об отдельных
предприятиях такого типа. Так, во время пожара в феврале
1831 г. комратский поселенец Балодика потерпел ущерб, исчисляв-
191


•oXd 'ХккХэ
en OHBxogndng
O^»"^ <~>СЯ X>CO <L>
ЮСЧОІСООГ^О Я
їм і ЛЗ R r Cq
= о s = 5 >>> >»
со н я x с оэ
4
HHiBHduradu
ояхээьигом
(M 00 t>» — CO CO **
21
СЧ CNOi ^СЧ CN —
•gAd 'ХикХэ
єн OHexogediqg
юооюоооо
іСЮЮ-ООО Я
СЧ Г- СЧ СО — 00 00
о — «О со — оо ю
io r>» t"» со ~- г*- о
^f CM <*• ou CN m X
Tf<0^^$$CO —
HHiEHdurddu
ОЯХЭЭЬШГОХ
Oi CO «O — CO CN — Я
<NCN —— — СЧ —
•gXd 'ХипХэ
єн OHBiopidna
OQQQQOQ 0>
oQOlOQi^O Я
i—iCOCN —• »J5 в
)OQ^OOO
>oco ■^•t^. юоо
)CO 00 — — CO
HHiBHduvadu
овізаьиігон
COCOt^-ОСЧ© S
СМ~-нГ^ —— СЧ —
•gXd 'ХииАэ
єн OHsiogedng
UHXBHduv»du
оахээьигом
8 0 00000«
р£і--«счя
COC
іооФ со с© ар
эсмсо cocnco
©OOOOO©
COCOc^ —ЮСЧОО Я
CN —O —— ——
•gAd 'ХииХэ
єн OHBxogediqg
SSSr^oor^S
сч 35 —
o
HHiBRduradu
oaxMhHL'OM
і
gXd 'ХпиХэ
єн OHEXogedng
^ ^ ^« CN ^ — 00 СО
CN —«O-— — —
00O —CiOiCNCO
<"^0>—©ОЮ ou
СО СО ^ t^ l^ — —
HHXBHduiradu
оахээьнго)!
COrj"^i-i»-i^cocO
СЧ —«O-— ——
u
O
3 2 a> 2
я з а ч £ я«
: Ş л о я о я Р
О)
3 ш
я о) 3
«З"
a
2
О
О
а.
с я
ao-я * <и 5 со и
о я о >»в3 о-іН
з*
, £ 3 <и 3 = S
3 ; ч о.я g «
я я я 5в в § о
О Сил ~ О.Ч *
ее х О-о V jS >»
о
2
сх
я


•gXd 'XwwXd
єн OHexogedng
UHiKHdmradu
Ofll39hHL'0>{
•gXd 'ХишХэ
єн OHexogvdng
HHiBHduvadu
081ЭЭЬИ1'0>|
•gXd 'ХикХэ
єн OHvxogedng
HHiBHduvadu
ояюаьнігон
•gXd 'XkwXd
bh OHexogidng
HHiHHduvadu
оахээьигох
•gXd 'ХнкХэ
єн OHexogedng
HHXKHduvadu
оохээьигом
•gXd 'ХмиХэ
bh OHsxogedng
HiţxKHduiradu
оахээьигоя
і t
і I
і і M
CO
I I I I
CO
О
ОС
** H t~ t-
4> 4> 4> 4>
x x x x
QQ CO 00 CO
и и и и
4>
S
4>
S
4>
со
:со —ем
S
9
4>
S
8
О)
S
•^ ^ **
СО
0> —со оо
со^ — со
см
СО
о
4>
«—і X
О)
S
CMîO — CM —
CCJ
X
п
О)
СО
X
>»
ctj
со
ОС
X
ч
X
СО
а
СО
ев
a
о
S
а>
4 = 0)
і
СО
U
X
а
X
4>
2
й ч х 3
2 = 2 =
X CV г- ЙГ
- w S
* ее 5 а>
>»о.з a
о
2
:Х
о
о
о
•=:
и
со
о
4)
3
в;
СО
ca
о
>>
со
н
X
X
§
4)
3
X
J3
«=Г
со
со
о
X
о
в?
и
о
X
о
се О.
И С
ее Ч
а, с
s £
!!
3s
X V
* ar
o,
a *
3<£
■ ea
5 3
1
3 3.
U С
« о
S3
2 о
cu
< *
Іо
5 - ч
Н 01 ЄЗ
S< * £
о a о
з; о» a
Ş25
ее п «
cacnS
и:
13 И. И. Л\ещерюк
193


шийся суммой в 380 руб. Пожаром были уничтожены «каменный
сарай, в котором выделывались сафьяновые кожи», инструменты
и материалы. Виновницей урона в своем предприятии Балодика
назвал служившую у него работницу45.
Большинство таких предприятий находились в крупнейших се-
лах — Болграде и Комрате. Например, в 1854 г. в Болграде насчи-
Таблица 55
Обеспеченность мелких промышленных предприятий рабочей силой
Годы
1845
1849
1850
1851
Количество
.заводов*
и .фабрик*
57
60
54
52
мастеровых
74
84
79
76
В них
рабочих
245
200
215
222
всего
319
284
294
298
Выработано за
год на сумму.
руб.
серебром
18019
21125
21679
св. нет
тывалось «заводов»: черепичных — 9; кирпичных — 3; горшеч-
ных — 6; сукновальных — 6; мыловаренных — 2; красильных —
11, а всего 3546.
По количеству предприятий Болград тогда превосходил уезд-
ный город Измаил, в котором насчитывалось «заводов»: черепич-
ных — б; кирпичных — 10; свечных — 4; мыловаренных — 4 и гон-
чарных — 3; а всего 28 предприятий47.
А. Скальковский и А. Клаус знали Болград как важнейший в
этом отношении центр всех сел задунайских переселенцев и под-
черкивали наличие в нем «отличных горшечных заведений, «искус-
ных серебреников, медников, оружейников и пр.» По их наблюде-
ниям, на горшечном заводе, близ почтовой станции выделывалось
множество гончарных труб для фонтанов4*. Этим они объясняли и
большее торговое значение Болграда в жиздш всех сел Болгарско-
го водворения в середине XIX в. «Базары, т. е. еженедельные торги,
весьма значительны» в нем, писал А. Скальковский49.
Но, если Болград являлся важным экономическим центром для
южной части водворения, то в северной не меньшее значение при-
обретал Комрат. По данным Скальковского за 1853 г., в Комрате
насчитывалось 13 «заводов» являвшихся такими же мелкими пред-
приятиями, как и в Болграде, а именно50: кожевенных— 1; воско-
бойных — 1; медовых — 1; маслобойных — 1; свечных — 1; кир-
пичных— 1; изразцовых — 1; салотопенных — 2; лесопильных — 4.
Таким образом, в Болграде и Комрате в середине XIX в. насчи-
тывалось всего 48 мелких промышленных предприятий, причем
оба поселения все еще числились селами.
В том, что «фабрики» и «заводы» в Болгарском водворении и
сумма произведенных на них товаров были по тогдашнему време-
194


ни значительными, можно убедиться при сопоставлении с данными
по соседним городам. Так, например, в 1851 г. состояние «фабрик»'
и «заводов» в Измаиле, Рени и Кишиневе представляются в
табл. 5651.
Таблица 56
Состояние „фабрик" и „заводов1* в городах Измаиле, Ренн и Кишиневе
в 1851 г.
Названия предприятий
Кирпичные . . .
Черепичные . . .
Свечные
Мыловаренные . .
Салотопенные .
Ткацкие ....
Красильные . . .
Кожевенные . .
Шерстомойные
Гончарные . . .
..
.
)
Итого г -
Измаил
количество
предприя-
тий <
6
5
5
2
св. нет
св. нет
св. нет
св. нет
св. нет
св. нет
29
произведе-
но товаров,
руб.
серебром
5355
2125
2126
3500
3700
16806
Рени
количество
предприя-
тий
2
2
2
св. нет
св. нет
св. нет
св. нет
св. нет
св. нет
св. нет
св. нет
6
произведе-
но товаров,
РУб.
серебром
240
640
945
св. нет
св. нет
св. нет
св. нет
св. нет
св. нет
св. нет і
ев нет
1825
Кишинев
количество
предприя-
тий
6
7
8
4
1
3
6
12
1
2
52
произведе-
но товаров,
руб.
серебром
1775
2746
9027
10554
15561
16260
810
2081
37000
97
155
96066
В примечаниях к ведомости по Кишиневу указано, что изделия
всех названных предприятий продавались в самом Кишиневе и
его окрестностях, а в Измаиле и Рени все изделия сбывались
местным жителям.
Таким образом, кустарные предприятия «ближайших городов —
Измаила и Рени и более отдаленного — Кишинева не могли обслу-
живать нужд переселенцев, так как их продукция потреблялась на
месте, а соседний уездный город Кагул даже потреблял продук-
цию, доставлявшуюся предприятиями из Болгарского водворения.
Промышленное развитие Болгарского водворения происходило
бы с большим успехом, если бы зажиточная часть переселенцев
вкладывала в него накопленные капиталы. Еще в 20-х гг. XIX в.
составители Статистического описания 1822—1828 гг. считали, что
для успешного развития сукновальных и полотняных предприя-
тий необходимо привлекать не только способных специалистов, но
и поощрять лиц, имевших капиталы, обзаводиться этими предприя-
тиями. В таком случае, по их мнению, можно было добиться раз-
вития промышленности и извлекать из нее «важные выгоды»52.
Однако прошло более 20 лет после этого, но решительных сдви-
гов не произошло. По наблюдениям Флессиера, в 1846 г. «для по-
ощрения и развития промышленности не существовало свободных
капиталов»53. Их не было по той причине, что разбогатевшая часть
13*
195


переселенцев предпочла вкладывать свои капиталы не в промыш-
ленность, а на аренду и покупку земель для ведения крупного сель-
ского хозяйства, в торговлю и ростовщичество, которые обеспечи-
вали получение больших доходов и не требовали применения боль-
шого количества наемных рабочих. Не случайно Флессиер пришел
к выводу о том, что для развития промышленности «потребность
сельских банков во многих местах ощутительна»54. Таким образом,
•подчеркивалось, что при отказе разбогатевших переселенцев, -имев-
ших капиталы и вкладывавших их в сельское хозяйство, владель-
цы мелких предприятий могли расширять производство с помо-
щью банковских ссуд. Понятно, что при этом он не отдавал себе
отчета в вопросе о возможности использования наемных рабочих
в промышленных предприятиях в Буджаке.
Мелкие промышленные предприятия Болгарского водворения
все теснее связывались с местным рынком. В большинстве своих
ведомостей Арандаренко отмечал, что все «фабрики» и «заводы»
производили изделия для сбыта местному населению, «без вывоза
за границу или в другие места»55. Такая характеристика этих пред-
приятий сохраняется до 1856 г., то есть до конца изучаемого перио-
да. Тот же Арандаренко и в тех же ведомостях отмечал, что эти
изделия сбывались не только на базарах Болграда и Комрата, но
также за пределами Болгарского водворения: в Измаиле, Рени и
Кагуле. Так, в 1849, 1850, 1851 и 1852 гг. он писал о сбыте продук-
ции «фабрик» и «заводов» в названных городах56.
Приведенные факты прямо говорят о расширявшемся товарном
производстве, которое началось у задунайских переселенцев за-
долго до того, как о нем заговорил Арандаренко. Все «фабрики» и
«заводы» о которых говорилось в таблице, производили изделия,
вступавшие в обращение как товары. «Изделия, — писал
К. Маркс,— не могут вступать в обращение как товары, если они
производятся не для продажи, следовательно, не как товары»57. Но
известная степень развития торговли, как показал К. Маркс, явля-
ется предпосылкой образования капиталистического производства.
Он отметил, что... «лишь на основе капиталистического производ-
ства товарное производство является нормальным, господству-
ющим типом производства58. Приведенные в таблице данные и на-
блюдения Арандаренко дают основание говорить, что в условиях
Болгарского водворения товарное производство сделало лишь оп-
ределенный шаг на пути к установлению господства капиталисти-
ческого производства.
Заканчивая главу о промышленной деятельности в болгаро-
гагаузских селах первой половины XIX в., мы имеем основание
заключить, что она в первую очередь имела своей целью удовлет-
ворение нужд непосредственных производителей. Натуральный ха-
рактер производства являлся еще преобладающим. Но вместе с
тем все заметнее становилось изготовление и ремесленными <н мел-
кими промышленными предприятиями продукции для продажи на
рынке, как и работа на заказчика. Однако большая обеспе-
196


ценность землей при наличии развивавшейся торговли продуктами
сельского хозяйства и получение значительных доходов сдержива-
ло развитие промышленности вообще и, в частности, мелких пред-
приятий по капиталистическому пути.
Общественное разделение труда в России, которое обеспечива-
ло возможность покупки промышленных товаров, производивших-
ся в центральных губерниях России и за границей, также сдержи-
вало развитие промышленности в селах задунайских переселен-
цев.
В. И. Ленин ставил слабое развитие промышленности на окраи-
нах России в связь с широким развитием в них торговых посевов и
наличием тесных экономических связей этих окраин с одной сто-
роны, с центральной Россией, и, с другой стороны, с европейскими
странами, ввозившими зерно. «Развитие промышленности в Рос-
сии «и развитие торгового земледелия на окраинах стоит в нераз-
рывной связи, создавая взаимно рынок одно для другой» — писал
В. И. Ленин. «Промышленные губернии получают с юга хлеб, сбы-
вая туда продукцию своих фабрик, снабжая колонии рабочими ру-
ками, ремесленниками, средствами производства (лес, строитель-
ные материалы, орудия труда и пр.). Только благодаря этому об-
щественному разделению труда (подчеркнуто нами.— И. М.) пе-
реселенцы в степных местностях могли заниматься исключительно
земледелием, сбывая массы зерна на внутренних и особенно на за-
граничных рынках»59.
Приведенное высказывание В. И. Ленина имело прямое отно-
шение к явлениям пореформенного периода. Но оно может быть
применено к положению дел в дореформенных селах задунайских
переселенцев. Необходимо учесть, что в указанное время эти связи
с внутренней Россией были слабее. Центральная Россия тогда мог-
ла еще мало сбывать переселенцам продукты .своей промышлен-
ности и получать у последних хлеб и другие продукты сельского
хозяйства. Но связ«и с рынком более развитых в промышленном
отношении капиталистических держав Западной Европы сущест-
вовали, так как они были в состоянии приобретать продукцию
сельского хозяйства в обмен на промышленные изделия, в которых
задунайские переселенцы испытывали постоянную нужду. В этом
случае необходимо подчеркнуть отмеченное В. И. Лениным указа-
ние на особенное место связей наших окраин с заграничными рын-
ками и в дореформенный период.


Глава IV
ЗАРОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ
ОТНОШЕНИИ
§ 1. Социальный состав переселенцев в первые годы их пребывания
в Буджаке
Конкретные исторические условия, в которых происходило эко-
номическое развитие Буджака в первой половине XIX в. и в после-
дующие десятилетия, сыграли решающую роль в выделении, фор-
мировании, росте и составе местной буржуазии.
Процесс возникновения и формирования буржуазии, развития
буржуазных отношений на территории поселенческих округов до
настоящего времени не нашел отражения в исторической литерату-
ре. Остался совершенно неиспользованным архивный материал для
изучения процесса социальной дифференциации, проходившего
среди переселенцев на протяжении первой половины XIX в. Его
изучение позволяет опровергнуть совершенно неверные утвержде-
ния А. Клауса и Н. С. Державина о том, что переселенцы являлись
в социальном отношении однородной массой пауперов. Так, А. Кла-
ус характеризовал всех переселенцев как сброд, пеструю толпу
бродяг и беглецов, разноплеменных по составу и связанных общей
религией, одинаковой бездомностью и нищетой1. Н. С. Державин
также представил эгу массу социально однородной, не подверг-
шейся расчленению на антагонистические классы и не знавшей ку-
лачества и деревенской бедноты. «Болгарская колония,— писал
он,— не знает того явления, которое называется кулачеством, как
равно и нет поселян-рабочих, у которых со своими более зажиточ-
ными односельчанами были бы какие-либо счеты на почве найма
на работы или вообще какая-либо непосредственная зависимость»2.
Непонятно, зачем понадобилось Н. С. Державину отрицать оче-
видный факт классового расслоения в болгарском и гагаузском се-
ле в XX в., если оно в действительности было в наличии более чем
за целое столетие до этого, то есть с самого момента поселения бол-
гар и гагаузов в Новороссии и Бессарабии. Такие утверждения
представляются тем более беспочвенными, что Н. Державину, на-
пример, были известны безземельные переселенцы, категория лю-
дей, появившаяся после земельной реформы во второй половине
XIX в. и после столыпинской аграрной реформы начала XX в.
«Безземелка болгарин, так или иначе, изворачивается, но не идет
в батраки к своему односельчанину» — писал Н. Державин. По-
добное утверждение базировалось на весьма шатком основании —
на «нетребовательности» и способности болгарина «мириться с са-
198


мы ми примитивными условиями жизни»3. Остается «совершенно не-
понятным представление автора о жизни такого безземельного
болгарина, о средствах его существования.
Утверждения А. Клауса и Н. Державина не имеют ничего об-
щего с подлинной историей задунайских переселенцев в России,
воссоздаваемой на основе изучения фактов. Ьольшинство пересе-
ленцев действительно состояло «з трудящихся, находившихся в
тяжелом положении в первые годы пребывания в Буджаке. Это
были крестьяне и ремесленники, которые еще при жизни в Болга-
рии более других испытали на себе тяжесть чужеземного ига и уг-
нетение отечественными эксплуататорами.
Вместе с этими категориями населения в Буджак переселилась
и часть болгарской буржуазии, которая не могла и не хотела ос-
таваться под властью турецкой феодальной администрации и во-
енщины. Зажиточные переселенцы уже в начале XIX в. составили
в Буджаке заметную социальную группу, сыгравшую видную роль
в экономическом развитии края. Болгарские купцы с давних вре-
мен проторили пути на русские земли. Некоторые из них еще до
русско-турецкой войны 1806—1812 гг. остались в России навсегда.
Такие случаи известны со второй половины XVIII в. Некоторые
приезжие купцы поселялись сперва в Москве, а затем в Одессе,
особенно в конце века, когда заметно возросла экономическая роль
этого города «и «порта. В самом конце XVIII столетия из Москвы в
Одессу переселился известный купец В. Е. Априлов, а затем еще
несколько богатых купцов.
Проф. К. Зеленецкий в 1853 г. писал о том, что болгарский ку-
пец Н. Палаузов поселился в Одессе в 1804 г. Кроме Палаузовых,
в числе пришельцев, поселившихся в этом городе, он назвал куп-
цов Априловых, Мутьевых, Тошковых, Тошковичей, Кироглу, Ден-
коглу, Минкова и др.4
Когда же по Бухарестскому миру 1812 г. Бессарабия отошла
к России, купцы стали поселяться в Кишиневе, Измаиле, Рени и
других городах Бессарабии. Отрывочные сведения из литератур-
ных источников позволяют говорить о поселении болгарской тор-
говой буржуазии в названных городах. Однако в тех же источни-
ках нет сведений о поселении этой категории переселенцев в Бол-
гарском водворении в Буджаке.
В нашем распоряжении имеются данные о стремлении к этому
некоторых торговцев-болгар, которые в ходе войны 1806—1812 гг.
оказались в пределах Дунайских княжеств. Так, в июле 1816 г. к
попечителю переселенцев Дм. Ватикиоти обратился с прошением
купец Стоян Стоиков, временно проживавший в Бухаресте, но не
решавшийся заявить об этом письменно из боязни огласки и после-
дующего «негодования турецкого правительства»6.
О том, что такой переход осуществлялся зажиточными слоями
во время самой войны и 18-месячного срока, предоставленного Бу-
харестским мирным договором, у нас нет никаких сомнений. Среди
них были обладатели крупных стад скота, а также торговцы и рос-
199


товщики. В ходе русско-турецкой войны 1806—1812 гг. на стороне
русских сил выступал представитель формировавшейся в Болга-
рии буржуазии Дм. Ватикиоти. В начале войны он возглавлял бол-
гаро-гагаузский партизанский отряд, обеспечение всех нужд кото-
рого Ватикиоти взял на себя. За его счет вначале содержалось и
«болгарское земское войско», сформированное им в 1810 г. Лишь
к концу войны по распоряжению М. И. Кутузова содержание это-
го войска было передано русским военным властям6.
Ватикиоти мог содержать военные формирования за свой счет,
располагая значительными средствами. Стало быть, его, как
С. Стойкова и других купцов, никак нельзя причислять к толпе не-
имущих бродяг или нищих. После приезда в Буджак Ватикиоти
в 1816 г. стал попечителем прибывших на поселение выходцев из-
за Дуная. Осев здесь, он не только получал значительное жалова-
нье, но и пытался обзавестись собственным крупным хозяйством и
производить такие продукты сельского хозяйства, которые имели
обеспеченный сбыт на рынке. По свидетельству измаильского цы-
нутного ревизора Поповского, переселенцы, довольные своим по-
печителем, по его приглашению добровольно согласились произ-
водить в некоторых селах посев принадлежавшей ему пшеницы.
Они также убирали урожай, а зерно доставляли в портовый город
Рени, откуда оно вывозилось за границу. При этом небезынтересно
сообщение Поповского о том, что за выполняемые работы пересе-
ленцы не имели к Ватикиоти никаких претензий и не считали их
для себя притеснением7. Последнее станет понятным, если учесть
острое недовольство болгар, гагаузов, молдаван и других любыми
попытками феодального притеснения со стороны бессарабских по-
мещиков и в особенности стремления пользоваться их даровым
трудом. Нет сомнений в том, что и Ватикиоти не мог бы пользо-
ваться даровым трудом своих соотечественников постоянно. Важ-
но, что он представляется предпринимателем, заинтересованным
f в поставке продуктов своего хозяйства на рынок.
Комиссия, во главе с А. Юшневским и Д. Ватикиоти, учрежден-
ная правительством для изучения положения переселенцев в
1816 г., констатировала наличие в их среде лиц, «промышлявших
поставкой хлеба за границу» и выражавших недовольство перево-
дом порта из Рени в Измаил, так как это было невыгодно им как
хлеботорговцам. При этом отмечалось, что торговлей занималось
меньшинство поселенцев8. Некоторые из них успели обзавестись
значительным имуществом. Например, Константин Божиогло, вре-
менно проживавший на землях помещика Бальша, к 1816 г. стал
обладателем фруктового и виноградного садов и 130 ульев9. Ясно,
что Божиогло и его семья производили вино, фрукты, мед и воск
не только для личного потребления, но и на продажу.
О наличии богатых предпринимателей среди переселенцев с
первых лет пребывания в Буджаке свидетельствует «Статистиче-
ское описание по Измаильскому цынуту за 1820 год» Казенно-эко-
номической экспедиции Бессарабского областного правительст-
200


ва10. В нем приведены ценные факты, .свидетельствующие о нали-
чии зажиточной верхушки переселенцев. В то время, как многие
переселенцы еще оставались на положении закабаленных в поме-
стьях бессарабских бояр, на землях, которые принадлежали казне,
возникали крупные хозяйства, основывавшиеся на совершенно
иных общественных отношениях — отношениях капиталистических.
Здесь было положено основание нескольким десяткам кышл.
Прежде чем говорить о кышлах, основанных переселенцами в Бол-
гарском водворении в Буджаке, необходимо остановиться на их
происхождении и существовании в прежние времена, до того, как
выходцы из Болгарии появились в южной Бессарабии.
Кышлы или хутора, основанные задунайскими переселенцами в
1809—1819 гг. в Буджаке, не были новым явлением в их социаль-
но-экономической жизни. О существовании их в Восточной Болга-
рии и в районе Адрианополя в 1-й трети XIX в. узнаем из большой
работы Данаила Константинова, посвященной истории с. Жерав-
на , что ныне в Сливенском округе11.
Д. Константинов отмечал, что население Жеравны занималось
не только земледелием, но и в широких размерах животноводст-
вом. Некоторые богатые жеравненцы нанимали у турецких феода-
лов в их чифликах значительные участки земли для занятий жи-
вотноводством по преимуществу, а также земледелием в мере, до-
статочной для обеспечения своих семей необходимыми продукта-
ми, а скот фуражом. Такой предприниматель вел крупное хозяй-
ство не сам, а совместно с объединенными вокруг него мелкими
собственниками стад овец. Так создавалось .своеобразное товари-
щество на паях. Их сотрудничество состояло в совместном уходе
за скотом и в сбыте излишков скота и продукции животноводства
на рынок. Такой предприниматель в товариществе назывался ке-
хай (старший овчар-пастух). Его старшинство среди прочих чле-
нов товарищества было де только формальным. На самом деле он
являлся крупным предпринимателем капиталистического типа.
Для такой характеристики у Д. Константинова имеется достаточ-
но убедительных фактов. Так, кехай Вылчо, кроме стад крупного
рогатого скота и табуна лошадей, владел стадом овец, насчиты-
вавшим 30000 голов12.
О богатстве и привольной жизни кехаев Жеравны свидетельст-
вуют оставшиеся после них «боярские» дома с большими, широки-
ми высокими воротами, в которые свободно въезжали десятки во-
зов, нагруженные зерном, шерстью, сыром, маслом, медом, мясом
и другими продуктами, заготовлявшимися на зиму.
Выходец из Старой Загоры кехай Вылко занимался животно-
водством в районе Ямбола. Он нанял для этого чифлик у Панда-
клийского султана из Гиреев и создал свою кышлу. Для работы в
ней Вылко привлек жителей Жеравны. Хозяйство здесь было столь
обширно, что в нем был даже свой счетовод, ведавший учетом
объединенного хозяйства 20—30 овчаров. После смерти Вылко уп-
равление кышлой перешло по наследству к его сыну Димчо, при
201


котором численность овец в ней доходила до 10000 голов. Здесь
Димчо вел свое хозяйство до старости и затем, в 1830 г., перевел
стадо в Добруджу13.
Что же представляет собой этот, по выражению Д. Константи-
нова, «кооператив овчаров» или кышла? В ее состав входило до
30 овчаров-хозяев с овцами для совместного ухода за ними, дое-
ния, изготовления сыра, масла и совместного сбыта шерсти, ягнят,
баранов и молочных продуктов. Возглавлял кышлу самый круп-
ный овцевод, имевший более 1000 овец и называвшийся по-болгар-
ски «кехая». Последний вел и счетоводство в кышле. На арендо-
ванной у турецких землевладельцев или на собственной земле на-
ходились постройки, пригодные для летнего и зимнего содержания
стада. Каждый член этого объединения сохранял за собой право
собственности на своих овец.
Д. Константинов говорит о «равенстве» овчаров. «Критерием
равноправного труда овчара-пастуха считался овчар, имевший в
кышле 200 овец»14. Равноправие могло бы существовать в действи-
тельности, если бы каждый овчар обладал таким стадом. Но, как
видно из материалов, приведенных Д. Константиновым, такого ра-
венства не существовало.
По установившемуся порядку каждый овчар ухаживал за 200
овец из общего стада. При такой практике овчар, имевший менее
200 овец, ухаживал еще за недостающими к указанной норме ов-
цами, принадлежавшими другим овчарам кышлы. В таком случае
овчары, имевшие менее 200 овец, получали плату за свой труд, за-
траченный на уход за лишними овцами. Овчары же, имевшие бо-
лее этой нормы, должны были вознаграждать труд, затраченный
малоимущими овчарами на уход за излишним поголовьем. Опла-
та труда производилась натурой из расчета по одному годовалому
ягненку за каждые 25 овец. Например, овчар, имевший 300 овец,
обязывался оплатить труд овчара по уходу за своими 100 овцами
четырьмя ягнятами. Овчар же, имевший всего 100 собственных
овец, получал в виде заработной платы за 100 чужих овец 4 яг-
нят. В тех случаях, когда пастуху следовало уплатить за количе-
ство, меньшее 25 овец, его труд оплачивался деньгами в сумме,
равной рыночной стоимости соответствующей части ягненка. На-
пример, за уход за 10 овцами полагалось уплатить 10/25 рыноч-
ной стоимости ягненка. За труд овчара сверх нормы, то есть на
уход за не своими овцами, выдавалась также одежда и постолы
за счет тех, кто имел овец больше нормы. При этом с каждого из
последних получали деньги пропорционально числу овец сверх
20015.
Каждый член кышлы сам стриг овец, брал нужное количество
шерсти, а остальную часть сдавал в общий склад для последующе-
го сбыта. Для совместной продажи отдавались также излишние
ягнята, бараны, молоко и молочные продукты. Полученный доход
распределялся соответственно доле шерсти, овец и других продук-
тов скотоводства, внесенной каждым членом кышлы. Каждый член
202


кышлы нес расходы на покупку продовольствия для людей и кор-
ма для скота в доле, соответствующей количеству принадлежав-
ших каждому овец. Точно также несли расходы на ремонт разных
помещений в кышле. За пастьбу каждой овцы на землях кышлы
каждый член товарищества платил кехаю по 20 стотинок* в год.
Если кооператив нуждался в наемных пастухах, то их труд опла-
чивали так: опытного овчара — 10 ягнятами, калфы (подмасте-
рья — 7 и чирака (ученика или подпаска) — 416.
Анализируя сведения, приведенные Д. Константиновым, мы по-
лучим возможность прийти к определенным выводам. Члены-
участники кышлы по своему имущественному состоянию не явля-
лись равными. Кехай или кышловладелец имел наибольшее коли-
чество овец (несколько тысяч), что обеспечивало ему возможность
дальнейшего увеличения своих богатств. Для ухода за ними ис-
пользовался труд либо малоимущих членов объединенных овча-
ров, либо труд наемных неимущих пастухов. Часть членов кышлы,
каждый из которой имел более 200 овец, также пользовался наем-
ным трудом. Другая часть членов кышлы, каждый из которой
имел менее 200 овец, фактически работал по найму на кышловла-
дельца .или состоятельных членов кышлы. На последних трудились
и наемные пастухи, не имевшие собственных овец. Имущественное
неравенство между членами кышлы определяло и их социальное
положение в ней. С одной стороны, господствующее положение в
ней занимал кехай и члены кышлы, имевшие более 200 овец. Лица,
имевшие 200 овец, могут быть отнесены к категории овцеводов-се-
редняков, не эксплуатировавших чужой труд и сами не подвергав-
шиеся эксплуатации. Это — категория мелких товаропроизводи-
телей. Лица же, имевшие менее 200 овец, представляются бедня-
ками, вынужденными часть своего времени работать по най-
му на крупных овчаров — собственников больших стад. Наконец,
в кышлах работали лица, лишенные средств производства и су-
ществования и являвшиеся наемными рабочими.
Все сказанное дает основание рассматривать кышлу как одну
из ранних форм капиталистического предприятия в сельском хо-
зяйстве Восточной Болгарии. Здесь налицо, с одной стороны, мень-
шинство, владевшее основными средствами производства и су-
ществования, с другой — наемные работники, лишенные этих
средств и вынужденные трудиться на капиталистического пред-
принимателя.
Кышлам в Болгарии уделили внимание и советские ученые.
С. А. Никитин писал, что на отдельных кышлах (зимовьях) овча-
ров из Котела на равнинах Фракии и Добруджи собиралось от
трех до десяти тысяч овец. Главой каждой кышлы был хозяин
большой части овец, а остальная часть стада принадлежала пас-
тухам, участникам «дружины», фактически являвшимся работни-
* Стотинка — разменная монета. Болгарский лев состоял из ста
стотинок.
203


ками у хозяина значительной части стада или чорбаджия. Участ-
ники «дружины» разделялись на три группы: старых пастухов,
подмастерьев (калфы) и учеников (чираки). Все они, независимо
от принадлежности к той или иной группе, должны были иметь в
стаде своих овец, так как считалось, что человек, у которого не
было овец, нерадив к делу. Наиболее богатые овцеводы имели ты-
сячи голов овец, бедные —25—100 овец17. Были пастухи, не имев-
шие своих овец.
•Кышлы в Болгарском водворении появились едва ли не сразу
после переселения болгар, гагаузов и молдаван в Буджак во вре-
мя русско-турецкой войны 1806—1812 гг. Ив «Статистического опи-
сания Измаильского цынута за 1820 г.» становится известным о
получении больших доходов несколькими десятками переселенцев,
основавших здесь свои кыщлы. Благодаря описанию мы имеем
полное основание утверждать, что за короткий период — с 1808 по
1819 гг. богатые переселенцы из болгар, гагаузов и молдаван осно-
вали 80 кышл, которые назывались также «заведениями», «зимов-
никами» или «хуторами. В этих кышлах сосредоточивалось все бо-
гатство их владельцев, состоявшее почти исключительно из стад
крупного и мелкого скота и табунов лошадей. Здесь же размеща-
лись семейные и одинокие работники или «батраки», «бобыли», и
«служители», не имевшие имущества.
«Статистическое описание» дает точные сведения о времени
основания многих кышл на территории, которая впоследствии по
указу 1819 г. отводилась под заселение выходцам из-за Дуная.
Первая кышла была основана в 1808 г. австрийско-подданым
Томой Брашованом и Павлом Олтяном на урочище Лунга, следу-
ющие две — в том же году, одна на урочище Валя-Пержулуй, так-
же австрийско-подданым Ницей Пятко с сыном, а вторая — пере-
селенцем из с. Янешт, Ясского цынута Константином Стратаном18.
г Названные кышловладельцы — молдаване. Мы останавливаемся на
них, так как они обосновались на территории, впоследствии отве-
денной под поселение задунайских переселенцев и ничем не отли-
чались от других кышловладельцев, осевших здесь же несколько
позже. Болгарские и гагаузские кышловладельцы появились в
1809 г. .
С этого времени и до окончания войны в 1812 г. на территории
Буджака было основано еще 7 кышл. Наибольшее же их количе-
ство возникло после окончательного решения вопроса о присоеди-
нении Бессарабии к России. С 1812 по 1816 г. в Буджаке появи-
лось 64 новых кышлы. В дальнейшем, с 1817 по 1819 г. было зало-
жено еще 8 кышл19. Всего, таким образом, ко времени издания ука-
за 1819 г. на территории будущих болгаро-гагаузо-молдавеких по-
селений числилось 80 кышл.
Следует отметить одну особенность этих кышл. Она заключа-
лась в том, что они часто располагались в непосредственной бли-
зости друг от друга, и в отдельных случаях представлялись объе-
диненными хозяйствами нескольких крупных совладельцев. Так,
204


в кышле, осноэанной на вершине Катлабуга в 1810 г. тучковским
жителем Семеном Куптором, находилось еще 3 хозяина. В 1817 т.,
также на Катлабуге, находилась кышла Николая Гликеряна и его
компаньона Мане Турту. На урочище Валя-Пержулуй с 1816 г.
обосновался болгарин Тана-сов со своими тремя братьями, а по со-
седству с ним — кишиневский житель Няку Аджи Димо.
Известны несколько таких соединенных хозяйств. Это были
действительно крупные хозяйства, производившие товары для про-
дажи на рынок. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть
на мощность хозяйств отдельных кышловладельцев.
Самым мелким из них являлся Чоно Мокирчик, имевший в
своей кышле при урочище Чиишии 10 лошадей и 15 голов, крупно-
го скота. Хаджи Георгиев в кышле при урочище в верховье Катла-
буга содержал 66 голов крупного скота и 500 овец. Стоян Яров на
урочище у Катлабуга имел 40 лошадей и 249 голов крупного ск^-
та. Что касается других болгар и гагаузов, то они владели еще
большим поголовьем скота. О величине их богатства можно судить
по табл. 5720.
Таблица 57
Кышловладельцы в Болгарском водворении в 1820 г.
Кышловладелец
Митов Бан
Данович Мани
Радов Стоил
Шопов Стоян
Танасовы (4 брата)
Топал Мито
Канота Александр
Местонахождение их кышл
в Измаильском цынуте
там же
там же
уроч. Валя-Пержулуй . .
там же .........
уроч. Чиишия
селище Тара к лия ....
Количество принад-
лежавших им голов
лоша-
дей
2S0
100
120
200
55
200
150
крупно-
го ско-
та
330
250
336
274
173
3?0
208
овец
4708
3078
2809
1860
1988
1800
3200
Таковы факты, не оставляющие сомнения в наличии социаль-
ной дифференциации среди переселенцев в первые годы их посе-
ления в Буджаке.
До сих пор речь шла о купцах и других представителях бур-
жуазии, которая переселилась в Буджак из-за Дуная. По нацио-
нальному составу это были болгары, гагаузы и молдаване. Одна-
ко, кроме них, в новых поселениях или в ближайших к ним городах
оседали купцы, вышедшие из других губерний и краев России и
тесно связавшиеся с экономикой болгаро-гагаузо-молдавских сел.
Уже в начале января 1813 г. одесский купец 2-й гильдии Гав-
риил Шарков и елисаветградский купец Григорий Ковалев заду-
мали обосноваться в непосредственной близости от болгаро-гага-
узских сел, чтобы заниматься вывозом производимого здесь хлеба
205


и других сельскохозяйственных продуктов за границу. Поэтому они
просили Гартинга отвести им «приличные места» в местечке Рени
для строительства за свой счет домов, лавок и амбаров, необходи-
мых им для «складки товаров». Это намерение они связывали с
возможностями развития торговли с заграницей, на что получили
разрешение адмирала Чичагова еще в 1812 г. В 1813 г. они проси-
ли Гартинга -снабдить их открытыми листами на право свободной
торговли с иностранными государствами по сухопутным и водным
путям21. Гартинг обязал Томаровское исправничество отвести про-
симые участки земли для указанных нужд .
Из официальных источников известно, что уже в первом году
после присоединения Бессарабии к России местечко Рени дейст-
вительно превратилось в главную дунайскую пристань, отпускав-
шую за границу хлеб23. Этим можно объяснить поселение в Рени
многих выходцев из-за Дуная. По данным Розельон-Сашальского
за 1828 г., жившие там болгары и греки* вели торговлю скуплен-
ной пшеницей, которую отправляли за границу на судах, прихо-
дивших из разных европейских стран24.
Большой интерес к торговле сельскохозяйственными продукта-
ми Буджака еще в 1817 году проявляли и купцы, поселившиеся в
Измаиле. Их связи с иноземными купцами расширились настоль-
ко, что они возбудили перед властями вопрос об учреждении осо-
бой купеческой организации — «коммерческой депутации» для
разбора спорных дел между местными и иностранными купцами25.
Таким образом, в городах, расположенных вблизи болгаро-га-
гаузо-молдавских сел, появились русские, греческие, армянские и
другие купцы.
Социально неоднородной по своему составу была и масса вы-
ходцев из-за Дуная, которая прибыла в Буджак в результате вто-
рого переселения по Адрианопольскому мирному договору 1829 г.
'Из прошения Хаджи Яни Стефановича, поданного 23 июля 1830 г.
гражданскому губернатору Сорокунскому, становится известным
о его прибытии в начале войны с Турцией к Сатуновской перепра-
ве для поселения в Бессарабии с целой группой сородичей и на
подводах и при таком большом количестве скота, который не мог-
ли погрузить на морские суда для отправки в Россию26.
В том же году в разных группах, иммигрировавших в Буджак,
обнаруживается большое количество торговцев: 8 февраля — 14
семей из Тырнова27, в марте — 5 семей греков. В июне из города
Анхиало прибыло 6 болгарских семей, одна из г. Сливена и 23 гре-
ческие семьи из разных мест Болгарии и Турции для занятия тор-
говлей в Рени, Аккермане и Одессе28*. Три семьи торговцев прибы-
ли в Бессарабию в июне 1830 г. из села Дерекиой29. В 30-х годах
крупные купцы Ив. Давидоглу, Илья и Панаит Варналы, Георгий
* Многие болгары и гагаузы, занимавшиеся торговлей в Турции, называли
себя греками с тем, чтобы на одинаковых правах с ними пользоваться торго-
выми привилегиями. Гагазуы, кроме того, называли себя греками на том осно-
вании, что исповедывали греческую религию (православие).
206


Буюклы и Иван Мандражи поселились в Ре»и и занимались
экспортом хлеба из Буджака30.
Малочисленность переселенческой буржуазии впоследствии в
известной мере объясняется тем отношением, которое она встреча-
ла со стороны русских властей, не исключая ,и Инзова. В феврале
1830 г., когда решался вопрос о приеме и устройстве более 30 ты-
сяч выходцев из Болгарии, Инзов изложил по этому поводу свои
соображения графу Чернышеву. Купцы, промышленники и ремес-
ленники, не занимавшиеся непосредственно сельским хозяйством»
по его мнению, могли поселяться в Буджаке между своими сооте-
чественниками. Но они могли также поселяться и в городах31.
По данным, присланным в начале 1830 г. Дибичем, к переезду
через русскую границу готовились купцы со своими семьями в ко-
личестве 242 душ из г. Сливена и 108 душ из г. Ямбола. Вместе с
ними в путь собирались и мелкие торговцы со своими семьями в
числе 324 душ из г. Сливена, 226 из Ямбола и 698 душ из г. Каза-
на32. Такого количества купцов и мелких торговцев в 30-х годах в
Болгарском водворении не обнаруживаем, что объясняется линией
Инзова, поддерживавшейся правительственными кругами России.
Так как в пределах четырех переселенческих округов в те времена
не существовало ни одного города, то естественным следствием
этого явился уход значительной части зажиточных элементов в го-
рода Бессарабии, находившиеся вне границ поселений, а также в
заднестровские города, Одессу и др. Часть купцов вернулась на
родину или поселилась в городах запрутской Молдавии и в Вала-
хии.
Мы привели всего несколько примеров, дающих полное основа-
ние отбросить неверное представление о переселенцах из-за Дуная
как о социально однородной массе. В действительности, масса пе-
реселенцев по прибытии в Буджак представляется разнородной и
по своему имущественному и по социальному положению, что име-
ло большое значение для развития буржуазных элементов в Бол-
гарском водворении и в последующие десятилетия.
§ 2. Крупные хозяйства переселенческой буржуазии
на захваченных ею свободных землях сельских обществ
Как было сказано ранее, развитие хлебопашества, животновод-
ства и других отраслей сельского хозяйства у задунайских пересе-
ленцев было тесно связано с рынком. Для сбыта на рынок произ-
водилась большая масса зерна, продукции животноводства, вино-
градарства, огородничества и других отраслей сельского хозяй-
ства. Реализацией этой товарной массы сельскохозяйственной про-
дукции, как правило, занимались не сами мелкие производители,
а купцы, ставшие посредниками между последними и рынком внут-
ренним и внешним. Выше отмечалось, что эти купцы частью были
пришлыми из внутренних губерний России, а частью — переселен-
207


цам.и из-за Дуная, либо выдвинувшимися ,из рядов самих пересе-
ленцев.
В руках купечества в результате проводившихся ими торговых
операций накоплялись значительные капиталы, искавшие приме-
нения в сельскохозяйственном производстве. Это стало особенно
заметным с 30-х годов XIX в.
В состав переселенческой аграрной буржуазии вошли не толь-
ко местные купцы, но и лица, создавшие в Болгарском водворении
свои крупные хуторские хозяйства, целью которых являлось про-
изводство на рынок продуктов сельского хозяйства, прежде всего
скота и зерна. Владельцами таких хозяйств стали, в частности,
лица, вышедшие из среды переселенческой администрации. В соци-
альном отношении они, как крупные аграрии, были близки к рус-
ским крепостникам и находили поддержку со стороны колонист-
ских властей. Эта часть аграрной переселенческой буржуазии, ис-
пользуя благоприятные рыночные условия, старалась производить
в своих хозяйствах как можно больше сельскохозяйственных това-
ров для дальнейшего накопления капиталов.
Отличительной чертой этой зарождавшейся аграрной буржуа-
зии было стремление к эксплуатации свободных мелких произво-
дителей-переселенцев. За счет безвозмездного использования их
труда создавались огромные богатства.
Одним из представителей этой буржуазии, вышедшим из рядо-
вой массы населения, был Андрей Илашков. Став старшиной Верх-
не-Буджакского округа, он довольно быстро нажил большое сос-
тояние. Это о нем писали жители Комрата в 1842 г., что перед
избранием в старшины он не имел никакого состояния, а после
этого, «...разорив наше несчастное общество, нажил несколько ты-
сяч голов скота и прочего богатства»33.
Накопление богатств Илашкова явилось следствием злоупот-
г реблений им своей властью старшины, произвола и насилий над
населением почти всех сел Верхне-Буджакского округа. Поль-
зуясь своим положением, он неоднократно принуждал трудиться
на себя главным образом «самобеднейшую» часть свободных пере-
селенцев34. В самом начале 30-х годов он самовольно распоряжал-
ся хлебом общественного запасного "магазина в Комрате. Хлеб,
ссыпавшийся туда комратчанами, являлся собственностью всего
их сельского общества и предназначался для вполне определенных
целей.
В неурожайные годы жители Комрата могли получать из сво-
его магазина продовольственную и посевную ссуду. Между тем
Илашков, не считаясь с мнением комратского общества, в 1830 г.
роздал большое количество общественного зерна для оказания
помощи новым переселенцам, прибывшим из Болгарии. Самоволь-
ное оказание этой помощи привело к тому, что в неурожайные
1831—1834 гг., когда комратчане сами испытывали острую нужду
в хлебе, они не могли получить зерно в ссуду. В связи с этим они
прямо обвиняли Илашкова в незаконной раздаче зерна в 1830 г.,
208


так как этим он вызвал «крайнее разорение» старых переселенцев,
отказывая в ссуде даже «самобеднейшим». Илашков заявлял, что
магазин учрежден для «...известных ему бедных», а не для комрат-
чан, обращавшихся за помощью. Более того, за «помощь», оказан-
ную новым поселенцам, он в 1833—1834 гг. взыскал со старых по
130 левов за каждую килу* отпущенного хлеба, а полученную сум-
му присвоил35.
Таким образом, Илашков фактически узурпировал право неог-
раниченного и бесконтрольного распоряжения общественными
средствами как источником для личного обогащения. На протяже-
нии ряда последующих лет он действовал, как об этом писали ком-
ратчане «...с крайне обременительным притеснением», взыскивая с
каждого переселенца, не исключая даже умерших и грудных детей,
по три четверти зерна в год для пополнения запасов общественного
магазина. Помимо этого, он принуждал население производить об-
щественную запашку, а собранный урожай ссыпать в тот же магазин.
Этот магазин превращался в какую-то бездонную бочку. Поселенцы
жаловались: «Магазин наш всегда пуст» так как хлеб, поступавший
туда с 1836 г. на протяжении шести лет, «...неизвестно куда девал-
ся»86. На самом деле, .им было известно, что Илашков безвозмездно
и безвозвратно брал из сельских запасных магазинов столько хлеба,
«сколько хотел для своих надобностей»37. Так, весной 1842 г. он взял
4 килы хлеба (более 80 пудов). Присваивал Илашков хлеб и из об-
щественных магазинов других сел округа. В отдельных случаях
он действовал со своими подручными из окружного приказа. На-
пример, жители с. Баурчи сообщили о «позаимствовании» у них
двух кил и 14 мерок пшеницы в пользу старшины, а в 1841 г. в
пользу его помощника Любинского 8 мерок пшеницы, 5 возов сена
и 2 руб. серебром «под предлогом покупки повозки для разъездов
по округу38.
Использовались и другие источники обогащения. По наряду
комратских выборных, 34 поселенца Комрата 'бесплатно перевез-
ли из с. Чок-Майдан на хутор Илашкова скирду соломы39. В
1841 г. он купил у комратского общества солому, уплатив за нее
25 руб., вместо 50 по договоренности. Он же использовал в своем
хуторе рабочих, нанятых комратским обществом для работы в
своем, а не в общественном саду Комрата40. Присваивал он и де-
нежные средства сельских обществ. Так были присвоены 370 руб.
серебром, полученные обществом с. Дезгинже за землю, отданную
в аренду41, в то время как эта сумма должна была поступить на
пополнение общественного капитала названного села.
Однако главным источником доходов А. Илашкова было
собственное хозяйство, созданное им на захваченных значитель-
ных казенных земельных участках сельских обществ. Так, он са-
мовольно пользовался частью общественной земли с. Комрат и
* Кила равнялась примерно 18—20 пудам. 130 левов по курсу 1844 г. рав-
нялись примерно 76 руб. 50 коп.
14 И. И. Меіцерюк
209


соседнего с ним с. Башкалия, где содержал большое количество
скота. На землях одного только комратского общества у Илашко-
ва было около 500 голов крупного скота, много лошадей и овец.
Жители сел без всякой платы должны были сеять и убирать хлеб,
заготовлять сено в Комрате, Чок-Майдане, Чадыр-Лунге, Фера-
понтьевке, Авдарме, Бешалме, Кириет-Лунге, Томае, Башкалии и
других селах округа. С 1831 по 1843 г. в хозяйстве Илашкова па-
хали 40 плугами, на жатве работало по 60 человек, а до 100 чело-
век косили и возили сено на 500 возах. Весь урожай, также бес-
платно, свозили в хутор, которым Илашков обзавелся близ с. Жав-
гур Катульского уезда, а пшеницу доставляли за 120 верст в пор-
товый город Рени42.
Снаряженная в 1844 г. под председательством Атрешкова для
расследования жалоб задунайских переселенцев на произвол и
злоупотребления колонистских властей правительственная комис-
сия полностью подтвердила факты, изложенные в прошениях и
жалобах населения Всрхне-Буджакского округа. Выяснилось, что
Илашков принуждал .население бесплатно выполнять следующие
работы: пахать 30 и более плугами со своими волами, 80 человек
ежегодно должны были убирать урожай с полей, а 40 и более че-
ловек — косить и доставлять Илашкову сено. (Кроме того, крестья-
не доставляли продукты, принадлежавшие Илашкову, для прода-
жи в портовый город Измаил на расстоянии 120 верст. Возили так-
же черепицу, дрова и хворост из отдаленных лесов, камыш из
припрутских плавней и строительные материалы. Все это обогаща-
ло Илашкова за счет рядовых поселенцев43.
Когда комиссия Атрешкова глубже расследовала положение
дел в Верхне-Буджакском округе, то убедилась в более широких
масштабах ведения личного хозяйства его старшиной. Она устано-
вила, что с 1833 г. по 1838 г. Илашков ежегодно вызывал из одного
только с. Кирсов по 80 человек для уборки урожая со своих полей.
Жители этого же села в 1833 г. перевезли из с. Ферапонтьевка в
Башкалийский хутор Илашкова 100 возов сена, а в 1838 г. 26 под-
вод черепицы в с. Жавгур. В 1841 г. на протяжении двух дней они
же занимались перевозками на 80 подводах из с. Чок-Майдана в
Комрат. В 1836, 1837 и 1838 гг. по требованию Илашкова из
с. Твардицы на хутор близ Комрата за 30 верст выходили
убирать хлеба на один день по одному человеку с каждого
переселенческого двора, а всего до 100 человек. Кроме то-
го, в 1836 г. твардичане на протяжении двух дней перевозили се-
но на 30 возах из с. Кириет-Лунга в Башкалийский хутор. Из об-
щественного магазина Твардицы Илашков безвозмездно взял 30
мерок пшеницы44. Таким же образом он хозяйничал и в остальных
селах подведомственного ему округа.
Все это дает достаточные основания для суждения о путях и
способах накопления богатств Илашковым. Весьма важно обра-
тить внимание на товарный характер производства в его крупном
хозяйстве. Из показаний, полученных от населения почти всех сел
210


Верхне-Буджакского округа, следует, что жителей округа принуж-
дали 'перевозить значительные массы пшеницы в южные порты
Бессарабии на Дунае — в Измаил и Рени. Наличие большого ко-
личества крупного и мелкого скота и лошадей и большая работа
по обеспечению скота кормами — веское основание для призна-
ния того, что продукция животноводства предназначалась Илаш-
ковым для сбыта.
Данные, которыми мы пользовались, позволяют заключить, что
А. Илашков за сравнительно короткий период времени, с 1831 по
1843 г. стал крупным собственником. Свои богатства он нажил не
только в результате использования труда наемных сельскохозяйст-
венных рабочих, но и в результате злоупотреблений своей властью
для феодальной эксплуатации свободного крестьянского населе-
ния Верхне-Буджакского округа. Илашков стал крупной фигурой
в среде нарождавшейся среди задунайских поселенцев аграрной
буржуазии. Отличительным признаком его 'предпринимательской
деятельности явилось стремление производить как можно больше
товарного скота и хлеба. Говоря о применении им феодальных
форм эксплуатации и присвоении хлебных запасов и денежных
средств, принадлежавших сельским обществам, можно заметить,
что эти формы не были и не могли стать постоянными и долговре-
менными, так как это не зависело от самого Илашкова даже в
случае поддержки его вышестоящими колонистскими властями.
Как только это его стремление стало обнаруживаться все замет-
нее, возросло и сопротивление масс, переросшее в сильное движе-
ние в 1842—1844 г. В результате А. Илашков был отстранен от за-
нимаемой им должности, а вместе с тем лишился возможности
пользования безвозмездным трудом крестьян. Дальнейшее веде-
ние крупного хозяйства требовало применения только наемной
рабочей силы, которую до этого он применял лишь для ведения
животноводства.
•Крупным представителем аграрной буржуазии стал и стар-
шина Нижне-Буджакского округа брат А. Илашкова — Петр
Илашков. На -протяжении 10 лет (1834—1844 гг.) управления ок-
ругом, он также накопил значительное состояние. Как видно из
следственных материалов, он пользовался землей, принадлежав-
шей подведомственным ему сельским обществам, принуждал кре-
стьян пахать ее, убирать урожай и свозить хлеб и накошенное
крестьянами сено большим количеством возов, часто на далекое
расстояние. Часть хлеба и сена по его распоряжению доставлялась
в Болград к управляющему задунайскими поселенцами Буткову45.
Остановимся на некоторых конкретных примерах ведения хо-
зяйства П. Илашковым. Жители с. Дюльмен в 1844 г. выражали
протест в связи с тем, что он на протяжении предшествующих де-
сяти лет принуждал их безвозмездно производить запашку полей
и уборку урожая. Жители этого села работали тогда на окружно-
го старшину по одному дню в год тремя или четырьмя плугами46.
По данным за 1844 г., для вспашки земли объединившиеся крестья-
14*
211


не послали ему 23 плуга и, кроме того, с 4 плугами прибыли их вла-
дельцы — Митев, Тонев, Стоянов и Мисов47. В 1843 г. крестьяне
этого же села перевозили на 20 возах сено П. Илашкова на
18-верстное расстояние4*.
Сто из 111 хозяев села Дельжилер в 1844 г. пахали 33 плугами
лучшую часть земли, захваченную у их общества П. Илашковым.
Распашка в его пользу производилась волами жителей на равных
началах, а посев вели люди, выделенные обществом. В этом же
селе он содержал 50 голов крупного рогатого скота, принуждая
население перевозить туда за 15 верст сено на 60 возах89. В с. Са-
талык-Хаджи 85 из 113 хозяйств в 1844 г. жаловались на Илаш-
кова, который с помощью местного писаря :и выборного отпра-
вил 15 плугов для распашки земли в с. Ивановка. При этом отме-
чалось существование подобной практики на протяжении шести
предшествующих лет, когда из с. Дельжилер высылалось «разное
количество плугов> для обработки земли в ряде сел Нижне-Буд-
жакского округа. Для уборки хлеба на земле П. Илашкова ис-
пользовалось ежегодно по 15 человек. В 1837 г. дельжилерцы дол-
жны были перевести 40 кил принадлежащего ему хлеба на 27 во-
зах в Измаил (60 верст), а в 1836 г. также на 27 возах сено для
Буткова в Болград50.
По показаниям общества с. Чумлекиой, П. Илашков в 1836 г.
принудил -переселенцев продать ему хлеб по 8 руб. серебром за ки-
лу вместо 9 по рыночной иене, а в следующем году 28 кил также с
понижением цены на 1 рубль с четверти. В 1833 г. за счет пересе-
ленцев было куплено масло, взыскано с них же 44 руб. деньгами.
На протяжении одного дня они пахали 11 плугами пашню Илаш-
кова. В 1843 г. на сенокосе на него работали 35 чумлекиойцев и
перевезли убранный хлеб в с. Ивановка51.
Жители с. Исирлия в 1835 и 1836 гг. обрабатывали землю
Илашкова 10 плугами, в 1836 и 1842 гг. накосили ,и перевезли 10 во-
зов сена, в 1832 г. убирали хлеб Илашкова 40 человек, а в 1834 г.—
50. На протяжении 9 лет на сенокосе работало но 25 человек, из
отдаленных мест иеревоаили сено, лес и камень. Весьма показа-
тельна жалоба исирлийцев на то, что ежегодно в большие празд-
ники они являлись к старшине ее поклоном и приносили в пода-
рок разную птицу»52. Кроме того, Илашков брал взятки. На это жа-
ловались жители с. Задунаевка. Им же в '1833 г. он не доплатил
более 70 руб. серебром за арендованную у них землю. В том же
году жители этого села возили его сено58.
Об использовании принудительного труда говорится и в жало-
бе крестьян с. Дмитриевка, в том числе и о доставке в Болград .на
крестьянских возах сена для Буткова54. Жители с. Еникиой не толь-
ко безвозмездно пахали и убирали урожай, но иногда и засевали
поля Илашкова своими семенами55. Председатель следственной ко-
миссии Атрешков подтвердил, что только в одном 1844 г. для
вспашки земель П. Илашкова из этого села население послало 52
плуга58.
212


Нельзя не остановиться еще на одном примере, характеризу-
ющем старшину Нижне-Буджакского округа. Когда в 1834 г. три
болгарские семьи решили вернуться на родину, он присвоил остав-
ленный ими виноградный сад, четыре года получал с него доходы,
а затем уступил его писарю Стойченко, который вскоре продал сад
новому владельцу за 80 руб.57.
Таковы далеко не все факты, освещающие некоторые пути и
способы обогащения П. Илашкова. Защищаясь от предъявленных
обвинений в использовании принудительного труда свободного на-
селения, он заявил, что переселенцы будто бы добровольно согла-
шались выполнять безвозмездную работу, а иногда с вознаграж-
дением, заключавшемся в «угощении водкой>м. Последнее лишь
подтверждает факт выполнения бесплатной работы на старшину
и разоблачает феодальный характер эксплуатации крестьянского
населения. В этом отношении П. Илашков мало чем отличался от
своего брата Андрея. Его богатство также в известной -мере соз-
давалось в результате безвозмездного использования труда насе-
ления округа.
Следует обратить внимание еще на один немаловажный
факт: —неоднократную доставку большого количества сена в
Болград для Буткова. То была своеобразная «благодарность» стар-
шины своему непосредственному начальнику, управлявшему всеми
задунайскими переселенцами, за предоставленную возможность
безнаказанно грабить население округа. Этот факт — косвенное
свидетельство договоренности между Илашковым и Бутковым по
вопросу о даровом использовании труда свободных крестьян.
Основная масса аграриев и купечества сосредотачивалась *в
Болграде, являвшемся не только главным административным, но
и важнейшим экономическим центром всех сел задунайских пере-
селенцев. Таковы, например, Дм. Каназирский, Кирилл Минко,
Черкез, Топал и другие* разбогатевшие в 30-х и 40-х годах за счет
эксплуатации народных масс. Одним из самых богатых аграриев
стал Д. Каназирский. К сожалению, мы не располагаем данными
о его социальной принадлежности в первые годы пребывания в
Буджаке. Возможно, что он прибыл вместе с небольшим числом
богачей из г. Сливена в 1830 г. и обосновался тогда в Болграде.
Как увидим далее, огромные богатства, которыми он распола-
гал к началу 40-х годов, были накоплены уже в Болграде, Пути и
способы его обогащения сродни использовавшимся Илашковыми,
а некоторые несколько отличны от них.
іКаназирский самовольно захватил и пользовался сенокосными
землями на Измаильской балке. Часть этой земли он уступил стар-
шине Измаильского округа Панову, а другую сдал в аренду пере-
селенцу Русину. Также самовольно он распоряжался сенокосными
угодьями на балке Каракуртской и Сарияры и от своего имени
сдавал здесь 250 десятин земли отдельными участками местным
жителям59. По словам Каназирского, он купил в 1840 г. участок
земли в 60 десятин на Каракуртской балке у переселенца Стама-
213


тия Анастасова и с согласия чиновника Попечительного комитета
Гана засадил его лесом. Такая сделка в тогдашних условиях была
незаконной, ибо земля принадлежала обществу с. Каракурт и по
существующим законам не могла превратиться в чью бы то ни
было собственность. Вот почему общество добивалось от Каназир-
ского уплаты за незаконное пользование землей 500 руб. серебром60.
Как и братья Илашковы, Каназирский стремился вести свое
хозяйство, используя принудительный труд переселенцев. Он не
был окружным старшиной, как ошибочно полагал Г. Занетов, а
только выборным сельского приказа Болграда61. Тем не менее он
сумел использовать свое положение в корыстных интересах на про-
тяжении более 10 лет. Поддерживаемый Бутковым, Каназирский
бессменно состоял выборным сельского приказа Болграда с 1831
по 1844 г. Пользуясь этим, он эксплуатировал население. Даже
Е. Ган, благоволивший Каназирскому, во время своего пребывания
осенью 1842 г. в Болграде, должен был признать, что некоторые
переселенцы, жившие на хуторах в окрестностях Болграда, дейст-
вительно работали на полях Каназирского, которых он, как оказа-
лось, закабалил, предостовляя «разные ссуды и пособия». Каназир-
ский так ловко расставил свои сети ростовщика, что когда Ган пред-
ложил оплатить работу крестьян «по высшей цене», по которой
тогда нанимали работников, они якобы сами просили «освободить
их от стыда» получать деньги от своего «благодетеля». Ган также
подтвердил тот факт, что Каназирский пользуется «...лишнею про-
тив прочих землею»62.
ă Но, как упоминалось выше, Каназирский прибегал к внеэконо-
мическому принуждению, используя свое положение выборного
сельского приказа. В 1844 г. комиссия Атрешкова, основываясь на
свидетельских показаниях болградских десятских, которые ведали
нарядами по выполнению натуральных повинностей в пользу обще-
ства, установила, что Каназирский использовал для работы в своем
хозяйстве переселенцев, освобождаемых им от выполнения этих по-
винностей в интересах села63. Пользовался он и бесплатным трудом
населения соседнего с Болградом с. Курчи. На охрану корчмы, по-
строенной Каназирским в этом селе, по распоряжению Буткова
ежедневно направлялось по несколько караульщиков из Курчи, не-
смотря на то, что корчма, бывшая в откупе у 'Каназирского, не дава-
ла дохода сельскому обществу64.
В крупный источник накопления богатств были обращены и за-
пасные магазины сельских обществ Болграда и соседнего Кубея.
Даже министру государственных имуществ П. Киселеву стало из-
вестно о присвоении Каназирским и его сообщниками значитель-
ных средств, принадлежавших этим обществам65. Особенно круп-
ными были хищения в Болграде, где Каназирский использовал бла-
гоприятную для себя обстановку.
До 1836 г. не было точно определено количество хлеба, которое
каждый переселенец обязан был ссыпать в местный запасный
хлебный 'магазин. В следующем году, как явствует из документов,
214


все население Болграда внесло по раскладке в этот магазин 1100
четвертей поступивших в качестве недоимки хлеба, розданного на-
селению с 1821 по 1836 год. В том же 1837 г., вместо полагавшихся
ежегодных взносов в свой общественный магазин, они обязались
вести общественную запашку на специально выделенном участке
землн, а собранный урожай ссыпать в магазин. Как выяснилось,
тогда посеяли 68,5 четвертей озимой ржи и 92,5 четверти пшеницы.
По состоянию урожайности в общественный магазин в год должно
было поступить 1027 четвертей озимой ржи и 1295 четвертей пше-
ницы. Между тем, по показаниям Каназирского, было ссыпано
ржи на 506,5 четверти меньше, а пшеницы на 927 четвертей на об-
щую сумму 3231 руб. Такая практика утайки и присвоения значи-
тельных поступлений общественных запасов зерна продолжалась
и в следующие годы.
При расследовании злоупотреблений Каназирского в делах, от-
носящихся к запасному магазину Болграда, жители последнего
доказали, что фактическая урожайность хлебов была выше отра-
женной в официальных данных66. Например, средний урожай ржи
в 1837 г. составлял «сам — 15», а пшеницы — «сам—14». Такой
урожай собрали переселенцы Болграда и на своих нивах67.
] Показывая заниженную урожайность, Каназирский, за спиной
которого стояли Бутков и другие чиновники управления задунай-
скими переселенцами, получал возможность расхищать обществен-
ную собственность для приращения своих богатств. Этому благо-
приятствовало отсутствие строгого учета поступающего и расхо-
дуемого общественного зерна, из-за чего комиссия Атрешкова не
Іюгла установить действительных размеров хлеба, похищенного
Саназирским из Болградского запасного магазина. После тщатель-
ю проведенного следствия она все же установила, видимо, непол-
| ный размер похищенного, составившего в денежном выражении
70 тысяч руб. ас. и потребовала от Каназирского возврата этой
суммы в общественную казну Болграда68.
Присвоением материальных средств, как уже упоминалось, Ка-
назирский занимался и в с. Кубей, где в общественном магазине
состоял приказчиком выборный местного сельского приказа Вар-
бан. Как выяснилось из показаний местных жителей, они получа-
ли в своем общественном магазине хлеб взаймы под большие про-
центы преимущественно из находившегося здесь же закрома Ка-
назирского.
В связи с этим возникает вопрос, каким образом в обществен-
ном магазине чужого села очутился хлеб, принадлежавший Кана-
зирскому? Секрет был раскрыт признаниями Варбана. Из них
стало известно, что Каназирский предоставлял нуждавшимся ку-
бейским крестьянам денежные ссуды, за что получал право на по-
купку у них и в общественном магазине пшеницы по низким це-
нам, часть которой оставлял на хранение в том же магазине69.
Таким образом, болградский купец и в чужом селе выступал в
роли «благодетеля», а фактически в роли ростовщика, опутавшего
215


нуждавшихся крестьян кабальными ссудами настолько, что они
разрешили ему пользоваться своим общественным магазином,
скупать хлеб по пониженным ценам, и, продавая его, получать
значительные барыши. О том, что Каназирский ворочал значитель-
ными массами скупленного хлеба, свидетельствует следующий
факт. В Кубейском магазине в 1844 г. он хранил 276 четвертей хле-
ба, который спешно и неудачно попытался пересыпать из «своего»
закрома в общественные в связи с ожидавшимся приездом комис-
сии Атрешкова. Эта оплошность купца и помогла комиссии
вскрыть ие только описанные его махинации в Кубее, но и запи-
сать в своих выводах серьезные обвинения. «В Кубее найдено, —
писал Атрешков,— что Каназирский торгует общественным хле-
бом из запасного магазина»70. Так мы получаем объяснение того,
каким образом в общественном магазине накапливался хлеб
болградского богача.
Значительный доход Каназирский получал и с базарной пло-
щади Болграда, взятой им в откупное содержание. При проверке
приходо-расходных книг Болградского сельского приказа было
выявлено, что с 1837 по 1840 г. с этой площади, известной больши-
ми размерами торговых оборотов, должно было поступить разных
сборов на сумму в 9.420 руб. ас. При проверке в приходе оказалось
всего 520 руб. С 1840 по 1842 г. с той же площади заприходовано
только 378 руб. серебром вместо 2328 руб. Таким образом с 1837
по 1842 г. обнаружилась недостача в 15700 руб. ас.71
Таковы источники накопления значительного капитала в руках
Каназирского, которого представители колонистских властей и не-
которые современные авторы, начиная с А. Скальковского и кон-
чая И. Титоровым, пытались представить «благодетелем» нуждав-
шихся масс населения. Но основные доходы Каназирский получал
из своего обширного хозяйства. |
В 30—50-х годах прошлого столетия бурную деятельность раз-
вил болградский купец Кирилл Минко, которого Бутков с полным
основанием ■ называл самым богатым среди болгар и главным со-
перником Каназирского. Е. Ган также обращал внимание на Мин-
ко, как на человека, который в короткое время, пользуясь удачны-
ми оборотами, составил себе «...огромное состояние»72. Как откуп-
щик он впервые известен с конца 20-х годов. Еще при управлении
переселенцами Мердером 2-м, примерно в 1829 г., землемер Федо-
рович отмежевал ему место под корчму на земле, принадлежав-
шей обществу с. Чешмаваруита. Однако в 1831 г. он продал воз-
веденные там постройки и погреб другому лицу73. Минко известен
■и как скупщик продукции у сельского населения. Торговые оборо-
ты на этой основе также содействовали образованию огромного
капитала. Большое внимание при этом уделялось скупке и прода-
же овечьей шерсти, на которую в 30—50-х годах внутренний и
внешний рынки предъявляли растущий спрос. На операциях та-
кого рода он стремился извлечь как можно больше прибыли. Об
этом свидетельствует одни пример.
216


В 1839 г. вместе со своим компаньоном болградским купцом
Черкезом он занялся скупкой большого количества шерсти для
торгового дохма братьев Ралли в Одессе74. Последние обязались
уплатить компаньонам по 62,5 коп. комиссионных с каждого пуда
шерсти, доставленной в Одессу.
Хотя эти условия .и были выгодными, они не удовлетворяли ап-
петитов Минко. Стремясь к получению большего барыша, он ре-
шил воспользоваться некоторыми местными условиями. Дело в
том, что в эти годы купцы, приезжавшие за шерстью из Одессы,
Кишинева и других городов, не имели право свободного въезда в
болгаро-гагаузские села для торговли. В 30-х годах Бутков ввел в
практику выдачу за вознаграждение особых разрешений или «от-
крытых листов» на право покупки шерсти в селах. Тем самым
устранялась конкурентная борьба между скупщиками. Обладате-
ли «открытых листов» становились фактически монополистами в
отведенных им селах и по своему произволу назначали в лих низ-
кие цены на скупаемую шерсть. Селяне, лишенные нрава свобод-
ной продажи своей шерсти на рынке, оказывались вынужденными
сбывать ее таким монополистам по невыгодным ценам.
В данном случае мы яе останавливаемся подробно на изложе-
нии многих мошеннических операций, к которым прибегали пос-
ледние при заключении сделок с крестьянами, констатируя только
то, что в селах в те времена были созданы условия, благоприятст-
вовашие наживе купцов. Важно также отметить, что в числе та-
ких скупщиков-монополистов состоял К. Минко. В 1839 г., по его
собственным показаниям, за «открытый лист», полученный от Бут-
кова, он принес ему свою «мзду» в размере 200 руб. серебром. Кро-
ме того, за засвидетельствование контракта на поставку шерсти
ему же было уплачено 760 руб., за гербовую «бумагу для того же
контракта 128 руб. и на другие расходы еще U5 руб.75 Всего та-
ким образом купцу пришлось уплатить 1203 руб. Уже одна эта
сумма дает основание полагать, что предстояла поставка большо-
го количества шерсти, размеры которого теперь трудно установить.
Минко рассчитывал отнести этот свой «подарок» Буткову на
счет братьев Ралли и указанную сумму присвоить. Однако он
просчитался. Ралли не признали предъявленного счета и, обнару-
жив, что вопреки условиям договора качество доставленной шер-
сти оказалось весьма низким, отказались ее принять и затем во-
обще прекратили с Минко коммерческие связи как с недобросо-
вестным поставщиком76. Это не значит, однако, что Минко прекра-
тил торговлю шерстью. Нам удалось установить, что в 50-х годах
он вел торговлю не только шерстью, закупленной у крестьян, но и
настриженной со своих овец, численность которых в 1852 г. вырос-
ла до 27 тысяч голов.
* Мы остановились на приведенном неудачном для Минко слу-
чае из его коммерческой практики как на одном из примеров, при-
открывающих завесу над секретами «...удачных оборотов», к ко-
торым он прибегал с целью накопления капитала. Во имя этого ис-
217


пользовались все средства: и взятка, и обман, и т. п. Особенно
следует подчеркнуть его связи с Управлением задунайскими посе-
лениями и, прежде всего с М. Бутковым, долгое время покрови-
тельствовавшим Минко.
Так, путем присвоения общественного зерна и денежных
средств, принадлежавших переселенческим сельским обществам,
вымогательства, безвозмездного использования труда переселен-
цев в своих крупных хозяйствах и принудительной скупки у них
продукции сельского хозяйства для перепродажи ее по высоким
ценам вырастала переселенческая аграрная буржуазия в лице
Илашковых, Каназирских, Милко «и других.
§ 3. Крупные хозяйства на оброчных землях в селах
переселенцев
С 30-х годов XIX в. в пределах Болгарского водворения появи-
лось большое количество крупных хозяйств разбогатевших пересе-
ленцев. Их возникновение не было случайным. К этому времени
появилось немало переселенцев, успевших в результате торговых и
ростовщических операций накопить значительные капиталы. К то-
му же после возвращения за Дунай большой массы переселенцев
остались значительные площади освобожденных ими земель, о чем
подробнее будет сказано далее.
В результате длительных наблюдений Флессиер констатировал,
что разбогатевшая часть переселенцев охотно вкладывала приоб-
ретенные капиталы не только в торговлю, но и на «наем земель для
распространения хлебопашества и овцеводства»77. Он же обратил
внимание на стремление зажиточных переселенцев «сколь воз-
можно более распахать и засеять земли»78.
Первым на этот путь вступил уже известный нам богатый бол-
градский купец Кирилл Минко. О том, что в 30-х годах он действи-
тельно являлся крупным купцом, свидетельствует показание
И. Толстого, сообщившего, что в 1837 г. только один К. Минко за-
нимался торговлей не только в Болгарском водворении, но и за
его пределами и состоял в купеческой гильдии79. Располагая значи-
тельными средствами, он в 1833 г. решил обзавестись крупным хо-
зяйством на землях, числившихся по Управлению задунайскими
переселенцами и считавшихся излишними после того, как все на-
личные переселенческие семьи были обеспечены земельными на-
делами.
В 1833 г., с согласия Инзова, под предлогом поощрения разви-
тия овцеводства, К. Минко получил на выгодных условиях в оброч-
ное содержание 1466 десятин земли с. Дмитриевки. За пользова-
ние этой землей Минко обязался вносить в казну ежегодно по
30 коп. ас. за каждую десятину*0. В январе »1в35 г. он добился от-
вода еще 3000 десятин земли с. Главан с целью дальнейшего уве-
личения количества овец якобы в интересах «общей пользы»81.
Этот участок был отдан Минко в мае 1835 г. из расчета ежегодно-
218


го взноса в казну по 35 коп. ас. за каждую десятину и на неопре-
деленный срок, а «до востребования» колонистскими властями82.
Таким образом он стал крупнейшим содержателем оброчных зе-
мель в селах задунайских переселенцев. Всего в откупе у Минко
находилось тогда 4466 десятин казенной земли83. К этому времени
он имел 3500 голов овец. Крупным собственником называл его и
Г. Занетов84.
«Поддерживая просьбу Минко об отводе ему земли, Бутков ха-
рактеризовал его как предпринимателя, успешно увеличивавше-
го стадо тонкорунных овец, и по примеру которого многие другие
переселенцы обзавелись купленными у него овцами и баранами ис-
панской породы. Считая намерение Минко развивать эту «...полез-
ную отрасль хозяйства, заслуживающей одобрения и поощрения»,
Бутков добился удовлетворения просьбы Минко Попечительным
комитетом86. Как видно из роста стада Минко в 1838 г., он оправ-
дывал надежды колонистских властей в том смысле, что становил-
ся владельцем большого поголовья породистых овец. По данным
ведомости Болградского сельского приказа, в 1838 г. стадо Мин-
ко насчитывало уже 6050 голов овец испанской породы86. К на-
чалу 50-х годов он увеличил поголовье своих овец до 30 тыс., при-
носивших ему большой доход.
Минко почти сразу выступил в роли крупного предпринимате-
ля-агрария, более других связанного с рынком. Скот и продукты
животноводства, особенно шерсть, он сбывал на внутреннем и
внешнем рынках. Все это обеспечивало получение больших дохо-
дов при небольших затратах на аренду земли. Ведение хозяйства,
преимущественно животноводства и особенно овцеводства, было
более выгодным, нежели земледелие. Земля, взятая в откупное со-
держание на условиях низкой арендной платы, обеспечивала скот
подножным кормом на протяжении всего года. Уход за крупным
и мелким скотом требовал привлечения меньшего количества на-
емных рабочих, нежели земледелие. Поэтому в скотоводческом хо-
зяйстве и расходы по этой статье также были ниже. Таким обра-
зом, крупное скотоводческое хозяйство доставляло К. Минко зна-
чительные доходы.
Вторым по времени содержателем оброчных земель стал дру-
гой болградский купец Стоян Топалов. 27 января 1834 г. он до-
бился получения в откуп 1560 десятин земли с. Новопокровка, за
пользование которыми обязывался уплачивать сельскому обще-
ству ежегодно по 500 руб. ас. Эта земля приобреталась для содер-
жания на ней «испанских овец»87.
Вслед за К. Минко и С. Топаловым на путь создания крупных хо-
зяйств становились и другие купцы, искавшие применения накоп-
ленных капиталов. Среди них был и односельчанин К. Минко,
Дм. Каназирский. Основным источником его обогащения после
торговли являлись скотоводство и земледелие. Г. Занетов знал его
как крупного болградского купца, которому принадлежали тысячи
219


голов овец, пасшихся на арендованных казенных землях, за поль-
зование которыми он вносил в казну незначительную плату8*.
Каназирский действительно вел свое хозяйство в таких круп-
ных размерах, что ему могли позавидовать многие помещики Рос-
сии. Для этого в самом начале потребовалось большое количество
земли, которое он сумел получить в оброчное содержание на срок,
определенный договорам с колонистскими учреждениями.
В 1834 г., после того, как большая часть жителей с. Новопо-
кровка возвратилась в Болгарию, остались свободными 3019 деся-
тин земли. Воспользовавшись этим обстоятельством, Каназирский
решил добиться ее отвода в откупное содержание. Бутков поддер-
жал Каназирского перед Попечительным комитетом как предпри-
имчивого купца*. Поддержал он и желание Каназирского увели-
чить стада рогатого скота и лошадей и приобретение им хороших
породистых производителей, так как у переселенцев при всей зна-
чительности скотоводства был «...весьма ощутителен недостаток в
приплодных быках и жеребцах даже обыкновенных пород>. Бут-
ков охарактеризовал Каназирского едва ли не благодетелем пе-
реселенцев, мелкий скот которых продавался по низким ценам, и
рассматривал его мероприятие как заботу об «общей пользе».
Вместе с тем 21 семья оставались в Новопокровке. Они пред-
ставлялись малосостоятельными и «по бедности» не могли пре-
тендовать на землю, которую Бутков соглашался отдать в откуп
Калазирскому. И последний взял в оброчное содержание 2040 де-
сятин земли89. То, что такое количество земли действительно было
взято названным купцом для разведения испанской породы овец,
подтвердил в 1837 г. чиновник министерства внутренних дел
И. Толстой90. По условиям контракта Каназирский обязывался
ежегодно вносить в казну по 35 коп. ас. за каждую десятину. Взя-
тая земля оставалась в распоряжении откупщика до 1844 г.
Исследованные нами материалы подтверждают, что использо-
вание излишних для ведения крупного хозяйства земель стано-
вится распространенным с 1833 г.91 Этому благоприятствовала об-
становка, сложившаяся в поселениях к 30-м годам.
Из справки, поданной Николаю I при докладе о болгарах, вид-
но, что в 1833—1834 гг. в Болгарию вернулось 18 840 душ92. Тогда
некоторые новооснованные села почти полностью обезлюдели, и
5 марта 1835 г. Бутков ставил перед Попечительным комитетом во-
прос о необходимости отдачи оставшихся там земель в откупное
содержание. Он напоминал о том, что еще в январе 1835 г. в таких
селах осталось весьма мало жителей и в них 32561 десятина из-
лишней земли93.
Ставя в 1835 г. вопрос о необходимости отдачи этих земель в
откупное содержание на короткие сроки, Бутков предлагал Попе-
чительному комитету переселить в опустевшие села часть новых
переселенцев, которые в самом начале 30-х годов устроились в се-
лах старых поселенцев. Вместе с тем он считал целесообразным
восстановить в новых селах старую норму наделения 60-десятин-
220


ными участками для старых и новых переселенцев на том основа-
нии, что они терпели стеснение и недостаток в земле94.
Стремление к наделению поселенцев новых сел такими надела-
ми может быть объяснено фискальными соображениями, так как в
30-х годах все поселенцы платили государству подесятинную, а не
подворную подать. С этой целью министерство внутренних дел
предписало выделить часть свободных земель в малолюдных се-
лах также и для предполагаемых приселений95. Об использовании
земель в селах, имевших излишние земли в январе 1835 г., можно
составить представление из таблицы 5896.
Таблица 68'
Надельные, запасные и излишние земли в 1835 г.
Округа н села, имевшие излишние
земли
Количест-
во семей
Количество земли, десятин
надельной
(по 60 де-
сятин на
семью)
запасной
для наде-
ления при-
селяющих-
ся семей
излишней
для отдачи
в откуп
Верхне-Буджакский уезд
Купоран . . . .
Девлетагач . . .
Гасанбатыр . . .
Селиогло ....
Голица
Главан
Новопокровка . .
Бникиой (старый)
45
94
92
108
42
30
21
1 87
2700
5640
5520
6480
2520
1800
1260
5220
514
780
480
120
450
1380
—
—
1500
—
—
—
3000
3C00
3600
1620 |
Аккерманский уечл
Дельжилер
Бургуджи . .
Камчик . . .
Кулевча . .
Новокарагач
Тропоклу . .
Ескиполос
1 54
€9
64
72
24
9
нет
927
3240
4140
3840
4320
1440
540
—
5662Э
1197
826
787
910
404
307
—
89І7
3C00 1
2500
1000
.°ооо
3C00
4000
4901 |
34121
4714
6420
6000
6600
5970
6180
4860
6840
7437
7466
5627
8233
4344
4847
4901
Итого
96658
Приведенные данные только по этой части Буджака показы-
вают, что после обеспечения всех 927 семей названных сел нор-
мальными земельными наделами и выделения 8917 десятин земли
сельским обществам для наделения приселенцев, в них оставалась
еще 34121 десятина свободной казенной земли, которую колонист-
ские власти решили отдать крупными участками в откуп разбога-
тевшим переселенцам.
Земельная нужда формировавшейся аграрной буржуазии вре-
221


менно удовлетворялась на относительно выгодных условиях. Хода-
тайства управляющего задунайскими переселенцами об удовлет-
ворении интересов крупных аграриев, как это видно из приведен-
ных примеров (К. Минко, Д. Каназирским и С. Топаловым), а так-
же удовлетворение их вышестоящими колонистскими властями
заслуживают внимания как факторы, объективно содействовавшие
развитию сельского хозяйства Буджака по капиталистическому
пути. Не только Д. Каназирский, С. Топалов и К. Минко получали
возможность вести крупное хозяйство. Несколько позже их коло-
нистские власти заключили контракты на сдачу в аренду земель и
другим капиталистам.
28 января 1835 г. Бутков поставил перед Попечительным коми-
тетом вопрос об отдаче в оброчное содержание всех излишних зе-
мель. К отношению были приложены ведомость о наличном насе-
лении таких сел с указанием количества земли, которое может
быть оставлено на случай приселения, а также выделено для отда-
чи в откупное содержание: условия проведения торга и заключе-
ния контрактов на откупное содержание97.
Соответствующее разрешение было дано и, как видно из ра-
порта Буткова Инзову от 3 апреля 1835 г., торги состоялись
26 марта, а переторжки 28 марта. В результате в откуп были отда-
ны земли, что видно из табл. 59, составленной на основе офици-
альных данных98.
Следовательно, 14 откупщикам и компаниям в откупное со-
держание было сдано 32918 десятин земли. Кроме того, как отме-
чено выше, в 1833 г. К. Минко получил в откупное содержание <146&
десятин земли с. Дмитриевки, содержал в Новопокровке 1560 де-
сятин С. Топалов. Всего таким образом в откуп было сдано 35944
десятины.
В табл. 59 обращает на себя внимание наличие не только от-
дельных предпринимателей, но и целых компаний, бравших в арен-
ду казенную землю: Николай Бояджи с товарищами, Николай Фи-
товский из Болграда и Драган Дмитров из Еникиоя. Цены, по ко-
торым были и і даны земли в поселениях в откуп, если принять во
внимание продажную цену частновладельческих земель, (напри-
мер, приобретение земли Четаклыевыми и Грозди), могут пока-
заться высокими. Бутков также отмечал, что цены эти были в не-
сколько раз выше тех, по которым тогда отдавались в-откуп ка-
зенные участки земель гражданского ведомства в Аккерманском
уезде.
Получение в откуп земель, находившихся в ведении колонист-
ских властей, по мнению Буткова, представлялось более удобным
для оброкосодерж'ателей. Они могли вести хозяйства между со-
отечественниками, бывшими в ведении своего особого управления,,
что избавляло их от притеснений, которые испытывали при пользо-
вании землями других ведомств. В таких условиях повышались
222


возможности развития скотоводства и особенно увеличения .стад
овец, в том числе цигейской и испанской (шпанской) пород".
Условия, на которых казенная земля отдавалась на откуп, бы-
ли приемлемы для имущих переселенцев до тех пор, пока они об-
заводились собственными землями. Царизм шел на это, с одной
Таблица £9
Земли, отданные в откупное содержание в 1835 г.
Села, свободные земли
которых были отданы в откуп
Коли-
чество
земли,
отдан-
ной в
откуп
По ка-
кой це-
не за
десяти-
ну
і год,
коп.
Земли отданы
Местожительство
Купоран . ,
Голица . . ,
Дельжилер
Там же . .
Бургуджи .
Камчик . .
и Кулевча
Новокарагач
Тропоклу
Ескиполос
Еникиой
Новопокровка • . .
Главам
1500
300Э
2000
1000
2617
1000
3000
4000
3C00
49Э1
1500
2040
3000
48
33.V:
40
44
35
34,5
35
35
34,5
33,3
.35
35
Бойчу Иолову
Дончо Тодорову
Яни Стоянову
Николаю Бояджи с
компаньонами
Дм. Иовчеву и Ив.
Кичуку
Л. Василкану и Гр.
Спатарю
Ив. Кучурка, купцу
3 гильдии, издавна
имевшему здесь
свои кышла
Тодорике Хаджи
Радогло
Николаю Фитовско-
му с компаньона-
ми
Драгану Дмитрову
с компаньоном Ан-
дреем Железом
Дм. Каназирскому
Кириллу Минко
Болград
с. Дельжилер
Болград
Валя-Пержа Ак«
керманского уез-
да
Аккерман
Волканешты
Болград
Еникиой
Болград
стороны, для того, чтобы в лице аграрной буржуазии упрочить
свою социальную базу среди поселенцев, а с другой — обеспечить
поступление в казну доходов с пустовавших земель.
Пользование оброчными землями для буржуазии имело и ряд
неудобств, стеснявших свободу хозяйственной инициативы. Земля
отдавалась на откуп сроком лишь на три года, по истечении кото-
рого у откупщика не было уверенности в том, что ему удастся
пользоваться ею и в дальнейшем. Это обстоятельство удерживало
откупщика от крупных вложений капитала в строительство хо-
зяйственных и иных построек.
Откупщики обязывались внести в обеспечение взятой земли
залог в размере третьей части годовой откупной суммы или пред-
ставить взамен залога поручительство «людей состоятельных и
223


благонадежных». Откупные деньги вносились три раза в год — в
апреле, августе .и декабре. При неисправной их уплате вперед за
очередную треть на протяжении месяца Управление задунайскими
переселенцами имело право продать часть движимого имущества
откупщика для возмещения его долга, а землю отдать другому ли-
цу. В последнем случае, если земля отдавалась на откуп по пони-
женной цене, разница между ней и предшествующей ценой взыски-
валась ,из залоговой суммы или с поручителей старого откуп-
щика100.
Откупщики не имели твердой уверенности в обладании землей
на протяжении всего оговоренного в контракте срока101 и обязы-
вались по требованию колонистских властей полностью или
частично прекратить занятия хлебопашеством, скотоводством и
сенокошением, как только становилась известной нужда в земле
для наделения ею новоприбывших переселенцев или испытывав-
ших земельную тесноту жителей старых сел. В таком случае за
откупщиком сохранялось лишь право убрать засеянные им поля,
накошенное сено и снести возведенные им постройки без права
предъявления претензий на понесенные убытки102.
Такое досрочное изъятие земель у оброкосодержателей с тече-
нием времени учащалось по мере естественного прироста населе-
ния в округах и необходимости его наделения землей. Большую
роль в сокращении свободного земельного фонда сыграло даль-
нейшее втягивание крестьян в рыночные отношения и их борьба за
пользование излишними казенными землями, на чем мы подроб-
нее остановимся ниже.
По условиям контрактов, откупщики имели право использо-
вать на земле, взятой на откуп, только рабочих людей, имевших
законные срочные письменные виды. Проезжающих «бесписьмен-
новидных> и «праздношатающихся» людей оброкосодержатель не
мог принимаїь на работу и даже предоставлять им ночлег из опа-
сения подвергнуться наказанию103.
Пользование оброчными землями, несмотря на. отмеченные
стеснительные ограничения, являлось важным условием развития
капиталистического производства и более быстрого развития бур-
жуазных производственных отношений в крупных хозяйствах об-
рокосодержателей земли. Десятки тысяч десятин целинной никем
не используемой до того времени земли вступали в хозяйственный
оборот и содействовали дальнейшему подъему экономики всей об-
ласти. Их использование сыграло также заметную роль в разви-
тии сельского хозяйства по капиталистическому пути. Однако
пользование оброчными землями даже на указанных условиях
оказалось кратковременным.
Стеснительные условия контрактов, постепенное сокращение
фонда оброчных земель по указанным причинам к началу 40-х го-
дов привели к тому, что крупные аграрии не могли уже пользо-
ваться ими в прежних размерах. Если в 1835 г., как уже известно,
ими было взято в откуп 35944 десятины пустовавшей земли, то в
224


1843 г. им предоставлялась возможность взять на откуп всего
18309 десятин104.
По подсчетам данных Управления поселениями, в 1852 г. в ру-
ках частных откупщиков находилось уже 5855 десятин оброчной
земли105. На откупе у них состояло 7976 десятин, в том числе 510
десятин с. Новопокровки тогда содержал измаильский купец Фо-
тьяно и 720 десятин того же села использовали богачи с. Колиба-
ша Стоян Петров и Желязко Герланов. Болградский откупщик
Дм. Топалов получил в откуп 3566 десятин в с. Новокарагаче. Дру-
гой болградский откупщик Александр Узунов в том же году содер-
жал в откупе 3181 десятину в с. Ескиполосе106.
В этом перечне имен, как легко заметить, отсутствуют многие
фамилии прежних оброкосодержателей. При этом следует отме-
тить и сокращение числа крупных аграриев как из числа местных
жителей, так и из других селений. Многие из них предпочли стать
на путь найма земли у соседних помещиков или приобретать ее в
собственность. Приведенные данные убедительно доказывают на-
метившуюся тенденцию к полному исчезновению возможностей
пользования оброчной землей для ведения крупного сельского хо-
зяйства.
Нельзя не обратить внимания и на влияние колонистских уч-
реждений, задерживавших социально-экономическое развитие
Болгарского водйорения. Если присмотреться к деятельности Уп-
равления задунайскими переселенцами, то легко заметить его
стремление насаждать среди них такие порядки, какие соответст-
вовали интересам крепостнической державы. Наиболее видной в
этом отношении фигурой в 30—40-х годах являлся управлявший
переселенцами М. Бутков. За ним последовали новые управляю-
щие— майор Алеамбаров, Лосев и, наконец, в 60-х годах подпол-
ковник Арандаренко.
Пользуясь своей властью, М. Бутков навязывал переселенцам
ненавистные им порядки. Он подавал личный пример для неболь-
шого слоя богатевших переселенцев в применении феодальной
эксплуатации крестьян. Это сказалось прежде всего в попытке са-
мого Буткова обзавестись на управляемой им территории круп-
ным хозяйством с использованием в нем подневольного труда.
К этому он приступил вскоре после своего назначения на пост
управляющего задунайскими переселенцами. По сообщению бол-
градского богача Ивана Дончева, его отец — Дончо Тодоров в
1833 г. взял в оброчное содержание 3000 десятин излишней земли
общества с. Голицы. После этого, утверждал Дончев, Тодоров «ус-
тупил» тысячу десятин откупной земли Буткову, хотя сам про-
должал уплачивать за нее в казну ежегодно по 40 коп. медью за
каждую десятину. На этом участке вскоре появился хутор или хо-
зяйственное заведение Буткова107, где он содержал до 30 голов
крупного рогатого скота и 1000 овец10*.
Бутков утверждал, что хутором обзавелся только в 1835 г., а в
предшествующие два года им владел землемер Управления заду-
15 И. И. Мещерюк
225


найских переселенцев Федорович. У последнего, в связи с его
отъездом из Буджака, Бутков купил названный хутор109. По словам
Буткова, на хуторе располагалось «хозяйственное заведение», он
возвел необходимые постройки, имел другое имущество, а главное
большое количество скота и овец. В апреле 1839 г. по неизвестным
причинам Бутков продал хутор Д. Тодорову за 3 295 руб. сереб-
ром110.
По документам, скрепленным подписью Буткова и предъявлен-
ным Дончевым в 1844 г., видно, что Тодоров уплатил за названный
хутор 12384 руб. ас.111 Эти данные о внесенной сумме были под-
тверждены в 1844 г. и Атрешковым112. Вместе с хутором Д. Тодо-
ров купил у Буткова 902 овцы испанской и цыгейской пород, 3 ло-
шадей, 6 ослов и 64 головы рогатого скота, а также хуторские по-
стройки, кошары для содержания овец и другой сельскохозяйст-
венный инвентарь118. Таким образом, Бутков пытался рассматри-
вать казенную землю как собственность, которую он превратил в
предмет купли-продажи. Жители с. Пандаклии сообщили еще об
одном факте, свидетельствовавшем о том же. В 1836—1837 гг. Бут-
ков отдал свое имение в пользование сроком на год чиновнику Уп-
равления переселенцами Чернявскому114.
Для ведения личного хозяйства Бутков «безвозмездно исполь-
зовал труд крестьян с. Голицы. На уборке урожая на хуторской
земле работало 40 человек, на прашовке кукурузы — 20, на стриж-
ке овец — 48. Селяне также бесплатно перевозили сжатый хлеб,
кирпич, изготовленный крестьянами и т. д. Кроме того, он увели-
чивал свои доходы при помощи штрафов с жителей Голицы за
потравы на хуторской земле115. При этом следует отметить исполь-
зование принудительного труда не только бедняцких и рядовых,
но и зажиточных хозяев, и не только из Голицы, но и из соседнего
с ней с. Пандаклии. Так, Вылко Стоиков, живший в этом селе, жа-
ловался на то, что по распоряжению Чернявского он 18 собствен-
ными лошадьми на протяжении недели гармановал хлеб Буткова
и не только ничего не получил за выполненную работу, но ему да-
же не вернули 6 мерок пшеницы, взятых управляющим116.
Однако Бутков не ограничился доходами с одного только Го-
лицкого хутора. По личным наблюдениям бывшего болградского
врача Правицкого, Бутков имел пахотные участки земли и в дру-
гих селах, которые обрабатывались силами местных жителей. В
результате в руках Буткова сосредотачивались большие массы
товарного хлеба, скота и других продуктов. (По словам того же
Правицкого, за хлеб, проданный в Одессе, Бутков выручил не-
сколько тысяч руб. серебром*117.
О фактах безвозмездной эксплуатации переселенцев стало из-
вестно из жалоб, поступивших в следственную комиссию Атреш-
кова в 1844 г. Более других жаловались пандаклийцы, недоволь-
* К сожалению, мы не располагаем более точными данными о размерах
полученной суммы.
226


ные даровым использованием их труда, высокими штрафами за
потравы на хуторской земле и взысканием более высокой платы
за взятую ими в оброчное содержание часть голицкой земли.
Недовольство переселенцев безудержной эксплуатацией Бут-
ковым могло обратить на себя внимание вышестоящих колонист-
ских властей, заинтересованных в упрочении влияния России сре-
ди .народов Балканского полуострова. В силу этого они были вы-
нуждены охранять болгар, гагаузов, молдаван и других переселен-
цев от крепостников, стремившихся использовать их даровой труд.
Бутков, видимо, не случайно предпочитал использовать другие
способы личного обогащения. В дополнение к своему жалованью,
он с конца 30-х годов использовал свое должностное положение
для получения значительных доходов в виде «подарков» от окруж-
ных старшин, купцов, крупных аграриев, наживавшихся при со-
действии Буткова за счет народных масс. Таким образом, безза-
стенчивое ограбление массы крестьянского населения при посред-
стве нарождавшейся среди них буржуазии, купечества и ростов-
щиков стало одним из важнейших источников обогащения Буткова.
Отметив, что господство крепостников-помещиков наложило
свою печать на все землевладение страны, в том числе и на земле-
владение переселенцев на сравнительно свободных окраинах стра-
ны, В. И. Ленин писал: «...Переселенческая политика самодержа-
вия насквозь проникнута азиатским вмешательством заскорузло-
го чиновничества, мешавшего свободно устроиться переселенцам,
вносившего страшную путаницу в новые земельные отношения, за-
ражавшего ядом крепостнического бюрократизма центральной
России окраинную Россию»11'.
Мы остановились на отношениях между управляющим заду-
найскими переселенцами и некоторыми богатыми выходцами из
их среды. На первый взгляд, это были отношения между колонист-
ской администрацией и богатыми переселенцами. На деле и те и
другие представляются не противниками, а скорее союзниками,
объединившимися для эксплуатации свободных переселенцев-
крестьян. Складывавшаяся переселенческая буржуазия в своем
стремлении к обогащению за счет трудящихся масс искала опору в
лице управлявших переселенцами. В силу этого она оказывалась
вынужденной делить свои доходы с последними в виде взяток в
денежной и натуральной форме. Массы трудящихся убеждались в
том, что Управление Болгарским водворением — виновник усили-
вавшегося социального угнетения в условиях существования кре-
постнических порядков, на смену которым вступали новые, буржу-
азные отношения.
Сдача казенных земель в оброчное содержание сыграло извест-
ную роль в социально-экономическом развитии сел задунайских
переселенцев. Существование такой практики позволило пересе-
ленческой аграрной буржуазии накопить значительные капиталы,
которые затем использовались для развития более прогрессивных
форм капиталистического хозяйства на купленных у помещиков в
15*
227


соседних с селами задунайских переселенцев землях южных
уездов Бессарабии.
Для развития крупных хозяйств на оброчных землях и на зем-
лях, захваченных у сельских обществ, богатые переселенцы исполь-
зовали не только принудительный труд. К тому же тенденция рас-
пространения такого метода феодальной эксплуатации не получила
распространения и, просуществовав короткое время, примерно с
1831 по 1844 г., прекратила существование в результате крестьян-
ского движения в селах задунайских переселенцев в 1842—1844 гг.
Для существования такой практики эксплуатации не было ос-
нований: все переселенцы, по действовавшим тогда законам, яв-
лялись свободными крестьянами, пользовавшимися на равных пра-
вах земельными наделами, за что обязывались лишь уплачивать в
казну установленные подати. При таких обстоятельствах верх бра-
ла тенденция развития сельского хозяйства по капиталистическо-
му пути. Использование принудительного труда, кроме того, прак-
тиковалось в тех отраслях хозяйства, которые не обеспечивали
крупных оброкосодержателей возможностью получения основного
дохода в своем хозяйстве.
Приводившиеся нами данные, зафиксированные в большинстве
случаев в жалобах недовольных переселенцев и в объективных дан-
ных комиссии Атрешкова в 1844 г., свидетельствовали об использова-
нии принудительного труда переселенцев главным образом в зер-
новом хозяйстве: на пахоте и обмолоте хлебов, кошении и перевоз-
ках сена на хутора буржуа. К тому же эти работы не являлись для
переселенцев регулярными, повторявшимися из года в год. Даже
такой предприниматель, как А. Илашков, как уже известно, ис-
пользовал в своем хозяйстве лишь в 1833—'1838 гг. жителей с. Кир-
сово на уборке урожая. В 1836—1838 гг. жители с. Твардица рабо-
тали у него по одному дню в году на уборке урожая. В иные годы
такими работами занимались жители других сел Верхне-Буджак-
ского округа. Точно также поступал П. Илашков и другие лица,
основавшие свои хозяйства в пределах сел задунайских пересе-
ленцев.
Следовательно, феодальные методы эксплуатации не представ-
лялись обременительными в такой степени, как это было в хозяйст-
вах русских крепостников и даже в хозяйствах помещиков Бесса-
рабии, эксплуатировавших труд царан. Нельзя не обратить вни-
мания и на тот факт, что принудительный труд переселенцев не по-
лучил широкого распространения и не был узаконен. Не использо-
вался такой труд в тех отраслях хозяйства оброкосодержателей,
которые обеспечивали им получение основного дохода, как, напри-
мер, животноводство. Об этом отдельные из них может быть и меч-
тали, как об этом свидетельствует песня о Каназирском, которую
распевали в Болграде участники крестьянского движения 1842—
—1844 гг. В ней говорилось о том, что он надеялся добиться с по-
мощью М. Буткова и бессарабского губернатора такого положе-
ния, при котором станет «паном», а переселенцы будут ухаживать
228


за стадами его скота и табунами лошадей119. Этот источник служит
доказательством того, что Каназирский применял принудительный
труд не в таком виде, о котором мечтал. В частности, он свиде-
тельствует о том, что такой труд не использовался в животновод-
стве.
Каназирский, Илашковы и им подобные не располагали ника-
кими возможностями для того, чтобы принуждать переселенцев
ухаживать за их скотом на протяжении всего года и вообще дли-
тельное время. Ни в одной жалобе переселенцев нет упоминания о
том, что названные лица принуждали их к выполнению неоплачи-
ваемого труда в зимнюю пору вообще и по уходу за скотом, в част-
ности. Уход за скотом осуществлялся только с помощью наемной
рабочей силы. В селах задунайских переселенцев, как и на фермах,
основанных за их пределами на купленных у помещиков землях,
эти «чумазые лендлорды» в отдельных случаях могли привлекать
по найму для этой цели беглых крестьян, сельскохозяйственных
рабочих, бежавших от помещиков из Подольской, Киевской и Пол-
тавской губерний, десятинщиков, молдавских царан, временно ра-
зорившихся переселенцев, пришлых рабочих с узаконенными па-
спортами и др.120
Таким образом, имеются основания полагать, что основной до-
ход с оброчных земель и земель, захваченных у сельских обществ,
крупные аграрии извлекали в результате капиталистических ме-
тодов эксплуатации, о чем подробно будет сказано позднее.
В начале 1835 г. Управление задунайскими переселенцами, об-
суждавшее с вышестоящими колонистскими учреждениями вопрос
об отдаче на откуп излишних земель, выяснило, что сельские об-
щества всех старых сел, основанных до 1830 г., решили сохранить
пользование такими землями за собой, обязавшись уплачивать
казне ежегодно по 33,3 коп. ас. за десятину. Колонистские власти
должны были согласиться с этим и удовлетвориться указанной
нормой оплаты. При этом выяснилось, что только с. Еникиой отка-
залось пользоваться излишней землей по причине своей несостоя-
тельности121.
Трудно доверить, что решения о выделении в пользование из-
лишних земель, выносившиеся сельскими обществами, в равной
мере выражали мнение всех жителей каждого села. Можно до-
пустить, что в условиях социальной дифференциации от имени об-
ществ выступала зажиточная верхушка переселенцев, заинтересо-
ванная в пользовании дополнительными участками земли для ве-
дения крупного хозяйства. Этого она могла легко достигнуть, так
как сельские приказы были укомплектованы из «надежных» лиц.
Подтверждением может служить отказ общества с. Еникиой от ис-
пользования имевшихся у него 1620 десятин излишней земли.
Колонистские власти не всегда удовлетворяли претензии сель-
ских обществ о предоставлении им в пользование сверхнадельных
земель. Поэтому многие из них прилагали немало усилий для до-
стижения поставленной цели. Так, в 1835 г. этого добились жители
229


села Задунаевка, в котором числилась всего 51 семья. По сущест-
вующим нормам надела в их пользовании находилось 3060 деся-
тин и столько же излишней земли. Сельское общество добилось за-
крепления этой земли за собой и изъявило согласие платить за
каждую десятину по 33 с третью коп. в год122.
Другим сельским обществам пришлось вести длительную борь-
бу за удовлетворение своих земельных интересов. Остановимся на
конкретных примерах. Общество села Старый Троян выражало
крайнее недовольство отдачей в откупное содержание болград-
ским богачам Каназирскому и Топалову 3019 десятин земли, чис-
лившихся излишними по обществу соседнего села Новопокровки.
Испытывая нужду в пастбищах и сенокосах, это общество неодно-
кратно, но безуспешно просило Буткова либо прирезать ему столь-
ко земли, сколько необходимо для обеспечения всех семей полным
наделом, либо отдать ее в оброчное содержание. При этом обще-
ство соглашалось платить за пользование землей больше, нежели
Каназирский и Топалов123. Но только в 1843 г., после вмешатель-
ства «высшего начальства», Управление задунайскими переселен-
цами выделило заинтересованному обществу всего 500 десятин из
участка откупщиков. Уступленная земля оказалась неудобной и
находилась .вдали от села Ст. Троян, в то время как участок Кана-
зирского и Топалова граничил с землями этого села124.
Показания уполномоченных общества с. Голицы, данные ко-
миссии Атрешкова 4 мая 1844 г., также богаты сведениями о борь-
бе за оброчные земяи. К сдаче в оброчное содержание в 1835 г. в
названном селе было выделено 3 тыс. десятин. На торга прибыли
представители голицкого сельского приказа Коста Петко, Стоян
Душев, Вылко Стоиков и его отец Стойко Дмитриев с доверен-
ностью от своего общества и с залоговой суммой денег, необходи-
мой для участия в торгах. Участвовали в них и болградские купцы
, Дончо Тодоров и Колю Русинов. Фактически последние являлись
главными действующими лицами, стремившимися получить в от-
купное содержание 3 тыс. десятин земли. Несмотря на законные
права голичан участвовать в торгах и на наличие доверенности об-
щества, Бутков не разрешил им этого и ©ернул внесенный залог.
Русинов предложил наивысшую цену за землю, надбавив к концу
торгов на 6 коп. больше своего соперника. Однако Бутков, нару-
шив условия ведения торгов, отдал спорную землю Д. Тодорову из
расчета 33 с третью коп. ас. с десятины в год за цену, которую и
голичане признавали весьма низкой, «несходной»125.
Заключение контракта с Д. Тодоровым, невыгодного ни казне,
ни голицкому обществу, объясняется личной заинтересованностью
Буткова, создавшего свой хутор на уступленных ему Тодоровым
1000 десятинах. Поэтому и прошения жителей перенаселенных сел
Чиишии, Конгаза, Импуциты, Пандаклии и Бешалмы о разреше-
нии поселиться на пустовавших землях с. Голицы оставались не-
удовлетворенными с 1835 по 1840 г.,2в Только в 1840 г. голичане
добились получения всего спорного участка -без торгов, но при ус-
230


ловим внесения за него поземельной подати127. Таким образом го-
личане получали землю по цене значительно более высокой, неже-
ли та, которую уплачивал ранее Д. Тодоров. Кроме того, голицкое
общество лишалось права принимать к себе выходцев из других
сел.
Управление поселениями отказывало в прирезке пустующих
земельных участков и другим селам, испытывавшим в ней нужду.
Так, в 1841 г., когда к Буткову обратилось общество с. Старо-Трояны
о прирезке пустовавшей земли соседнего с. Новопокровки, он нало-
жил на их прошении следующую резолюцию: «Снова подтвердить,
что семьи, стесненные в земле..., могут выселиться в села Аккер-
манского уезда, которые колонистские власти старались заселять
возможно скорее и тем самым избежать передачи в казну излиш-
них земель>. Отказ мотивирован и тем, что границы земельных
владений каждого села «определены единожды и навсегда книга-
ми и планами, утвержденными высшим начальством». В данном
случае Бутков прямо рекомендовал десяти семьям выселиться в
Новопокровку128.
Однако многие переселенцы отказывались от такого пути.
Старотроянские крестьяне, как оказывается, до и после 1841 г.
не раз настойчиво добивались прирезки им земли с. Новопокровки,
сданной в оброчное содержание Д. Каназирскому. Они не желали
переселяться изсвоего села, так как имели в нем не только дома,
но и фруктовые и виноградные сады. Только с 1844 г., накануне
приезда из Петербурга возглавляемой Атрешковым следственной
комиссии, Бутков был вынужден отмежевать просимую землю129.
После ухода в 1833 г. основной части населения в Болгарию в
Новопокровке, как уже известно, осталась всего 21 семья. Они не
раз обращались к Буткову с прошениями о заселении села крестья-
нами из других сел, нуждавшихся в земле, и даже сами приглаша-
ли их к себе. Охотников оказалось много. В 1837 г. об этом заявили
16 семей из села Долукиой, 24 — из Импуциты, 19 — из Баурчи. Не-
которые из них рискнули переселиться самовольно и в 1837 г. даже
приступили к посеву на земле этого села. Однако Управление заду-
найскими переселенцами запретило подобные переходы и вернуло
семьи в свои села. В следующем году о желании переселиться в Но-
вопокровку заявили 16 семей из с. Кубея л 45 из Пандаклии и тоже
не получили необходимого разрешения180.
Только в 1643 г. новопокровцы, в результате многократных обра-
щений, добились согласия Управления на переход в свое село 28 се-
мей из Татаркопчака, 10 из Твардицы, 3 из Старо-Трояна, 3 из Ки-
рютни и 1 из Комрата. Для наделения их землей по 50 десятин на
хозяйство отобрали участок у откупщика Топалова131.
Получение на откуп пустовавших земель явилось временным
выходом для состоятельных переселенцев, искавших приложения
своим капиталам. С течением времени, с естественным приростом
населения и приходом новых переселенцев, с одной стороны, Уп-
равление задунайскими переселенцами изымало землю у откуп-
231


щи ков для наделения новых .семейств. С другой стороны, жители
сел сами стремились использовать имевшуюся у них излишнюю
землю.
Остановимся на двух известных случаях. После упорных тре-
бований заинтересованных сельских обществ, Управление поселе-
ниями оказалось вынужденным изъять у откупщика Бояджи одну
тысячу десятин оброчной земли и передать ее обществу села Дель-
жилер в сентябре 1836 г. для наделения 34 семей, прибывших из
сел, в которых они испытывали недостаток в земле. Попечитель-
ный комитет 20 февраля следующего года согласился удовлетво-
рить представление Буткова по этому вопросу132. 26 мая 1837 г. по
распоряжению того же Буткова у откупщика Тодорики Хаджи
Радогло из взятых им в откуп 3000 десятин земли с. Тропокло
изымалась 1961 десятина для обеспечения 44 семей, прибывших
из перенаселенных сел133.
Так, в начале 1842 г., по данным Управления задунайскими пе-
реселенцами, во всех 83 селах числилось 81 279 десятин сверхна-
дельной земли. Не все переселенцы к этому времени владели пол-
ными наделами земли. Земельный фонд, отведенный под поселения,
к 1842 г. оставался распределенным неравномерно. По под-
счетам Буткова, 10 155 семей юридически имели право пользовать-
ся всем наличным земельным массивом, из которого на долю
каждой семьи пришлось бы при равном разделе по 51 десятине. В
действительности же, как писал он, переселенцы имели неодинако-
вые наделы: в одних селах приходилось от 24 до 50 десятин, а в
других — от 50 до 224 на каждую семью1-34. Таким образом, хотя с
1835 г. до 1842 г. и происходило переселение из малоземельных сел
в многоземельные, равномерное распределение земли не было до-
стигнуто.
Следовательно, в то время как одни села испытывали недоста-
г ток в земле и нуждались в прирезке, другие, наоборот, имели из-
лишнюю землю. Нужду отдельных сел в прирезке им дополнитель-
ных участков земель во временное оброчное пользование и решили
использовать колонистские власти. «Домогательства» некото-
рых поселенческих обществ в 1641 г. пользоваться излишней зем-
лей на старых условиях, то есть с уплатой по 33 с третью коп.
медью в год на каждую десятину наталкивалось на сопротивление
Буткова. Он настаивал перед Попечительным комитетом на отда-
че всей излишней земли в количестве 81 279 десятин (кроме 6 811
десятин, находившихся по особому разрешению на откупе у Кана-
зирского, Топала и Минко) на откуп с публичных торгов на буду-
щее 4-летие, с 23 апреля 1842 г. по 23 апреля 1846 г., по более вы-
соким ценам с расчетом, чтобы в пользу казны поступало по 33 с
третью коп. медью с каждой десятины в год, а разницу обращать в
общественный доход всех сел, жители которых имеют равное пра-
во на пользование этим доходом135. Забота об увеличении общест-
. венных сумм объяснялась необходимостью расходов на строитель-
ство церквей, административных зданий, школ, запасных магази-
232


нов и др. С согласия Попечительного комитета было решено оста-
вить за сельскими обществами излишние земли с уплатой по 77
коп. медью в год за каждую десятину, а не по 33 с третью коп., как
было раньше. В случае же отказа обществ от этих условий, землю
следовало отдавать частным лицам в откупное содержание с пуб-
личных торгов, на которые могли являться желающие из всех се-
левий.
Несмотря на завышенную оброчную плату, многие сельские
общества, вероятно, учитывая также и угрозу, о которой речь шла
выше, приняли навязанные тяжелые условия. Всего в оброчное
содержание они взяли 55 559 десятин земли136. В результате сво-
бодными остались 18 309 десятин земли преимущественно в ■мало-
населенных селах, население которых не хотело брать ее на ука-
занных условиях, а именно: в Новокарагаче 4 765 десятин; Кулев-
че — 4 530; Камчике — 2 277; Бургуджи—3 216; Ескиполосе —
3 531 десятин137.
Эта земля, как известно, в 1842 г. была взята в откуп с торгов
крупными аграриями. Таким образом, сельские общества в 1842 г.
получили почти в три раза больше, нежели частные откупщики.
Это, с одной стороны, свидетельствовало об успехе крестьянства
в его борьбе за землю. С другой стороны, этот успех достался ему
в результате согласия брать оброчную землю при повышенной
плате за пользование ею.
Сельские общества шли на это, так как к началу 40-х годов рас-
полагали уже значительными средствами, которых не имели в се-
редине 30-х годов. Теперь они боролись с большим чем прежде на-
пряжением сил, будучи заинтересованными в дальнейшем расшире-
нии сельского хозяйства и увеличении его товарных излишков. В
ряде сел немаловажную роль сыграло малоземелье и угроза лише-
ния возможности пользования излишними землями, которые мог-
ли быть переданы в откуп частным предпринимателям.
Колонистские власти потерпели неудачу в некоторых новых ма-
лонаселенных селах, где переселенцы были обеспечены 60-десятин-
ными наделами. Жители Новокарагача, Кулевчи, Камчика и Бски-
полоса воспользовались этим обстоятельством и воздерживались
от согласия платить в казну свыше 33 с третью коп. с десятины
излишней земли. Они выжидали удобного случая для получения
этой земли на более выгодных для себя условиях. Откупщики так-
же не предлагали высоких цен на публичных торгах на излишние
земли, и им с большим трудом удалось отдать в откупное содер-
жание из расчета погодичной уплаты за каждую десятину от 14,5
до 10 коп. серебром.
Такой оборот, однако, не устраивал колонистские власти, и они
пытались в какой-то степени выправить создавшееся положение
при первом подходящем случае, и он представился уже весной сле-
дующего 1843 г. Жители с. Новокарагач тогда выразили недоволь-
ство соседством с содержателем земельного участка в их селе, осо-
бенно тем, что Константин Минков получил в свое распоряжение
233


участок с 4 колодцами. Из-за этого переселенцы лишились возмож-
ности пользоваться ими, пасти скот и заготовлять сено. Для устра-
нения этих «невыгод и препятствий» они и обратились к Буткову
с просьбой изъять из 4 765 десятин, находившихся у Минкова, 1065
десятий с расположенными на них колодцами в пользу сельского
общества.
Предложение Буткова обратиться с этой просьбой к Минкову
не устраивало крестьян, так как он соглашался выделить им не-
удобный участок «в безвыгодных местах». Поэтому крестьяне вто-
рично обратились в Управление задунайскими переселенцами с
просьбой об ускорении нарезки просимой земли, чтобы «не упус-
тить времени к посеву».
Чувствуя глубокую заинтересованность просителей, Бутков ре-
шил удовлетворить их желание, но в соответствии с предписанием
Попечительного комитета, обязывавшего платить за каждую де-
сятину земли по 22 коп. серебром в год, в то время как Минков
платил по 11 коп. Новокарагачское общество не согласилось с
этим и настаивало на передаче просимого участка на тех же ус-
ловиях, на которых он был отдан Минкову. Окончательное реше-
ние по этому вопросу должен был вынести Попечительный коми-
тет, куда было переслано ходатайство общества18*.
Почти одновременно сельское общество с. Камчик жаловалось
на стеснения, созданные в результате отдачи излишней земли их
села на откуп Константину Каличину и Тодору Дончеву. Послед-
ние к тому же приняли для выпаса на взятой ими на откуп земле
«в большом числе посторонние табуны лошадей». Прогоняя их че-
рез земли, принадлежавшие переселенцам, они не только истреб-
ляли траву, но истощали водоемы, которые при засухе едва обес-
печивали крестьянский скот водой. Вторым важным мотивом про-
г сители выдвигали свое крайнее стеснение в земле, необходимой
для выпаса умножившегося поголовья скота. Поэтому крестьяне
просили Управление о прирезке в свою пользу 1000 десятин земли
из участка, отданного откупщикам, соглашаясь платить по 22 коп.
серебром в год за каждую десятину. В этом случае Бутков счел
возможным использовать право на досрочное отобрание части
земли, состоявшей на откупе, и поддержал перед Попечительным
комитетом ходатайство заинтересованных переселенцев, «как по
уважению терпимого ими стеснения в земле, так и потому, что они
вызываются платить по 22 коп. серебром с десятины в год, следо-
вательно, больше нежели вдвое против той цены, какую ныне пла-
тят оброкосодержатели»139.
Нетрудно заметить, что в данном случае Буткова менее всего
интересовал вопрос о степени стесненности переселенцев в пользо-
вании землей. Если бы это было действительно так, то он, бесспор-
но зная об этом и в «предшествующем году, не создавал бы для
переселенцев Камчика стеснительных условий, вызванных отдачей
части кулевчинской земли на откуп посторонним лицам. Бутков
234


руководствовался не нуждами переселенцев. Последние интересо-
вали его как источник казенного дохода.
За пользование «излишними землями с большой настойчивостью
выступали в 1843 г. крестьяне с. Девлетагач. Доверенные сельско-
го общества Желю Калчев и Вылко Пройков обратились в Управ-
ление задунайскими переселенцами с прошением о прирезке зем-
ли, недостающей для наделения новых семей. Оказалось, что по
ревизии 1835 г. в Дельжилере числилось 98 семей, пользовавшихся
6420 десятинами земли. В результате естественного прироста на-
селения в селе прибавилось 70 новых семей. Не имея наделов, они
нуждались в лих для занятий земледелием, скотоводством, сено-
кошением и пр. Сложившиеся обстоятельства вынуждали их поль-
зоваться землей вне своего общества по весьма высоким и разори-
тельным ценам140.
Доверенные добивались расширения земельного фонда сво-
его села для обеспечения этих 70 безземельных семей за счет при-
резки излишней земли соседнего с. Главан, состоявшей в оброчном
содержании Кирилла Минко, который платил за нее по 12 коп. се-
ребром за десятину в год. Изъятие у Минко оброчной земли было
тем более необходимым, что ее границы проходили всего в 417 са-
женях от земель Девлетагача. Ввиду этого крестьянский скот, для
которого Девлетагач не располагал достаточными пастбищами,
часто переходил на земли откупщика. Пользуясь стесненным по-
ложением крестьян, откупщик задерживал скот и взыскивал с хо-
зяев за потраву земель, как жаловались девлетагачцы, «неимовер-
ные» штрафы, которые и по признанию Управления задунайскими
переселенцами, были для них крайне разорительными141. Вот поче-
му они требовали отобрать у Минко 1980 десятин земли, согла-
шаясь платить за десятину по 22 коп. серебром.
Только 8 декабря 1843 г. Попечительный комитет согласился
удовлетворить просьбу девлетагачского общества и отвести ему
1980 десятин с платежом по 22 коп. серебром за десятину в год, в
то время как Минко с 1835 г. платил всего по 12 коп. Управление
поселениями выполнило это предписание в начале января 1844 г.142
Вскоре после этого у Минко отобрали и оставшиеся 1200 деся-
тин земли, так как упомянутое общество жаловалось на недоста-
точность суммы, вносившейся Минко в пользу этого общества —
360 руб. в год. Попечительный комитет предписал Управлению за-
дунайскими переселенцами отдать на откуп эту землю из расчета
не менее 22 коп. за десятину143. Это распоряжение было выполнено
в начале 1844 г., когда названный участок был взят с торгов об-
ществом села Главан144.
К 1842 г. в руках сельских обществ сосредоточилось наиболь-
шее количество земель и в дальнейшем они сумели сохранить их и
не допустить перехода в руки крупных предпринимателей-откуп-
щиков.
Об излишних землях, находившихся в пользовании у сельских
235


обществ с конца 40-х годов до 1856 г. «свидетельствуют данные
табл. 60м5.
Как видно из табл. 60, в 1852 и 1856 гг. произошли изменения
в составе излишних земель, находившихся в оброке у отдельных
сельских обществ. Так, с. Главан, содержавшее в I860 г. 2130 де-
сятин оброчной земли, в 1856 г. имело всего 680 десятин. Новопо-
кровка лишилась 1230 десятин оброчной земли, Тропоклу — 825, а
Новокарагач, пользовавшийся 4065 десятинами в 1852 г., в 1856 г.
имел 3266, Еникиой — вместо 2240 десятин в 1850 г. в 1856 г.—
1040 и Кулевча— вместо 3630 пользовалось 2681 десятиной. На-
конец, в 1856 г. в отчетных материалах в числе оброкосодержате-
лей значится с. Бскиполос, общество которого взяло в оброчное со-
держание 2131 десятину земли.
Уменьшение площадей оброчной земли объясняется, с одной
стороны, раздачами новых земельных наделов в связи с приростом
числа крестьянских хозяйств в отдельных селах, в которые пере-
селялись семьи из малоземельных сел. К селам, население которых
значительно выросло, можно отнести Главан, Еникиой, Камчик и
Кулевчу. С другой стороны, излишние земли отдельных сельских
обществ в результате сдачи их с публичных торгов, попадали в
руки соседних сельских обществ. Так, в 1852 г. общество с. Девле-
тагач содержало в откупе ИЗО десятин излишней земли с. Главан,
а Камчикское общество содержало в оброке 1227 десятин земли
сг Новопокровки146.
Всего по подсчетам данных Управления поселениями в 1852 г.
сельские общества содержали в оброке 52 849 десятин земли. По
данным того же управления, в 1852 г. на откуп было сдано
58 704 десятины оброчной земли, из которых только 5855 десятин
досталось крупным частным предпринимателям147.
Таким образом, к концу изучаемого периода при общем сокра-
щении площади оброчных земель перевес оставался на стороне
сельских обществ. Доля оброчной зем;|и, которой пользовалась
местная аграрная буржуазия, резко сокращалась. Это вынуждало
ее обращаться все чаще к аренде и особенно к приобретению част-
новладельческих земель в собственность за пределами Болгарско-
го водворения.
Наблюдались отдельные случаи, когда переселенцы, игнорируя
существующие законы, пытались более свободно распоряжаться
надельной землей, отдавая ее в аренду. В этом отношении большой
интерес представляет сдача земельных наделов в Болграде —
крупнейшем селе переселенцев*.
К середине XIX столетия Болград все более утрачивал облик
села и превращался в город. Болградцы, получившие при его ос-
новании земельные наделы наравне со всеми переселенцами, со
временем уделяли все меньшее внимание занятиям сельским хо-
* Нам неизвестны случаи аренды земельных наделов или их частей в
других селах за исключением Болграда.
236


Таблица 60
Количество излишней удобной земли, находившейся в пользовании
у сельских обществ
(в десятинах)
Округа и села
Годы
184Э
1850
1852
1856
Измаильский округ
Новотроян ....
Татар-Копчак . . .
Чиишия
Кубей
Каракурт
Вансал
Дермендере . . .
Чешмаваруита . .
Ташбунар ....
Бабель
Кайраклия ....
Ердекбурну . . .
Итого
1 430
181
2250
680
2820
472
710
1610
1880
1113
1395
| 80
| 13621
430
181
2250
630
2820
472
710
1610
1880
1113
1395
80
13621
430 1
181
2250
680 1
2820
472
710
1610
1880
1113
95
80
12321
Верхне-Буджакский округ
Дезгинже ....
Чокмайдан ....
Башкалия ....
Ферапонтьевка
Авдарма
Бешалма ....
Томай
Джолтай
Кириет-Лунга . .
Конгаз
Гайдар
Бешгиоз
Казаяклия . . . .
Чадыр-Лунга . . .
Итого
1 1420
2270
1250
ПО
1800
1350
1140
210
650
39Э
910
500
552
130
1 12722
1420
2270
1250
110
180Э
1360
1140
210
650
390
940
450
552
1.30
12672
1420 1
2270
1250
ПО
180)
1360
1140
210
650 1
390
940
450
552
13Э
12672 |
430
181
2250
680
2820
472
710
1830
1113
95
80
10712
1420
2270
1250
ПО
1800
1360
114Э
210
650
390
940
450
552
130
12672
Нижне-Буджакский округ
Иванова . . . .
Дмитриева . . .
Дюльмеи . . .
Девлетагач . .
Пандаклия . . .
Гасан-Батыр . .
Задунайская . .
Саталык-Хаджи
Главан . . . .
Код-Китай . . .
1 2190
561
36Э
1520
—
1250
252Э
700
2130
1730
2190
561
350
1520
—
12о0
2520
700
2130
1730
2190 1
561
360
1520
330
1250
2520
700
2130
1730 1
2190
561
350
1520
330
1250
2520
700
6S0
1730
237


Продолжение
Округа и села
Годы
1849
1870
740
950
2130
1930
2710
315
2240
964
1737
3216
825
1827
610
4065
3630
| 3181
| 45901 J
1850
1870
740
950
2130
1930
1230
315
2240
964
1737
3216
Ь25
1827
610
4065
3630
3181 |
44421 |
1852
520
740
950
2130
1930
1230
315
2240
964
1737
3216
825
600
610
4065
2681
2231
40275
1856
Голица
Фынтына-Дзинилор
Селиогло ....
Банова
Шикирликитай
Новопокровка . .
Чумлекиой . . .
Еникиой
Купоран
Дельжилер ....
Бургуджи ....
Тропокло ....
Камчик
Исирлия ,
Новокарагач . . . ,
Кулевча
Ескиполос . . . . ,
Итого ,
Кагуло-Прутский округ
Колибаш . . .
Всего в округах
328
72572
328
71042
328
65596
740
950
2130
1930
12о0
315
1040
964
1737
3216
1827
610
3266
2681
2231
37908
328
61619
зяйством: большинство из них занималось ремеслом їй торговлей.
Эти изменения стали особенно заметны с 30-х годов, когда в Бол-
граде поселились многие ремесленники и купцы из болгарских го-
родов — Сливена, Ямбола и др.
Бели ремесленники, поселившиеся во многих селах, раствори-
лись в крестьянской среде и занимались преимущественно сель-
ским хозяйством и меньше времени уделяли ремеслу, то в Болгра-
де наблюдалась иная картина. Большинство его населения почти
полностью прекратило занятия сельским хозяйством, отдаваясь
ремесленному производству. Их изделия продавались на местном
рынке, в частности на двух ежегодных ярмарках, и имели большой
спрос у переселенцев. Ремесла стали основным источником дохода
этой части населения.
Однако жители Болграда не хотели утрачивать своих прав на
надельную землю, за которую продолжали вносить положенные
подати и отбывать земские повинности. Они извлекали доходы и
со своих наделов, но несколько иным путем, нежели крестьяне-пе-
реселенцы. Многие из них сдавали свои наделы в арендное содер-
жание крестьянам окрестных сел. В связи с этим в начале 50-х го-
дов часть земледельческого населения Болграда, испытывавшая
недостаток в земле, в связи с тем, что подворная норма земельного
238


надела из-за весьма заметного прироста населения здесь сократи-
лась до 24 десятин, заявила решительный протест против подоб-
ной практики своих односельчан-ремесленников. Она выражала
недовольство тем, что ремесленники, пользуясь равными правами
на земельные наделы, занимались ремеслом, не обрабатывали
земли, не имели даже земледельческих орудий и рабочего скота.
Особенно же недовольны были болградцы тем, что ремесленники
отдавали свои наделы «посторонним селам», получая с бравших
их в аренду крестьян по 2 руб. с десятины в год и десятую часть
урожая148. Крестьяне Болграда не могли брать эту землю в аренду
на таких условиях, считая их невыгодными для себя. Опираясь
на 338 и 436 статьи XII тома Свода законов о строгом запрещении
поселенцам отдавать свои наделы в аренду без ведома колонист-
ских властей, они настаивали на отобрании и передаче их жите-
лям, занимавшимся сельским хозяйством и согласных платить за
них поземельную подать149.
Арандаренко, управлявший тогда переселенцами, склонялся к
удовлетворению нужд земледельцев и -был непрочь оставить ре-
месленникам только дворовые усадьбы, огороды и право пользова-
ния городскими выгонными землями160. Однако мнение Арандарен-
ко в 1851 г. не встретило поддержки со стороны председателя По-
печительного комитета Розена, который считал себя не вправе ре-
шать такой вопрос без согласия высших инстанций. Поэтому он
рекомендовал Арандаренко другой выход. Сообщив ему, что ре-
месленникам-переселенцам не воспрещается отдавать свои наделы
в аренду «по добровольному соглашению» при условии уплаты
ими поземельной подати, Розен предписывал .«...во избежание про-
извола и беспорядка», разрешать такие сделки с обязательного
согласия сельских приказов и только между жителями одного и
того же села. Такие сделки не допускались между жителями раз-
ных сел и особенно с теми, кто не состоял в ведении колонистского
ведомства151.
Принятие такой меры означало для крестьян Болграда устра-
нение конкурентов из соседних сел при взятии земель ремеслен-
ников в аренду. При таких условиях ремесленники должны бы-
ли отдавать свои наделы в аренду по более низким ценам, выгод-
ным болградским крестьянам.
Следовательно, за болградскими ремесленниками закрепля-
лось право на получение доходов с земельных участков, принад-
лежавших казне. Тем самым положение ремесленников Болграда
выгодно отличалось от положения ремесленников не только в дру-
гих селах задунайских переселенцев, но и в остальной Бессара-
бии, а также во всей стране, в большинстве случаев не владев-
ших земельными наделами. Сам факт разрешения сдачи земель-
ных наделов в арендное содержание свидетельствовал об утверж-
дении буржуазных земельных отношений.
239


§ 4. Крупные хозяйства на землях, арендованных и купленных
у помещиков Южной Бессарабии
Богатые переселенцы, не имевшие возможности получить не-
обходимое количество земли для ведения сельского хозяйства в
больших размерах на территории Болгарского водворения, стали
на путь аренды земель, принадлежавших частным землевладель-
цам и посессорам вне территории Болгарского водворения. Об
этом ясно говорилось в рапортах и донесениях Управления посе-
лениями. Бутков доносил Попечительному комитету о том, что
еще до 1835 г. богатые переселенцы нанимали частновладельче-
ские земли в Леовском и Бендерском уездах152.
Выход богатых переселенцев за пределы своих округов на
частновладельческие земли, расположенные по соседству с ними,
тесно связан с капиталистическим предпринимательством. Наем
земель, находившихся за пределами Болгарского водворения и
принадлежавших бессарабским помещикам, начался в 30-х годах.
О существовавшей практике такого найма мы узнаем из перепис-
ки колонистских властей. В 1835 г. М. Бутков в связи с предстоя-
щими торгами на сдачу в откупное содержание излишних казен-
ных земель в Болгарском водворении писал, что богатые пере-
селенцы, начиная с 30-х годов использовали земли, арендованные
у соседних помещиков для нужд растущего овцеводства, особен-
но тонкорунного153.
В 1837 г. И. Толстой также отмечал, что богатые переселенцы,
имевшие крупные стада рогатого скота и овец, из-за недостатка
земель в своих сельских обществах, брали в аренду земли у Баль-
ша и других помещиков в Леовском уезде и содержали там свой
скот и занимались земледелием154. В 1846 г. Флессиер заметил
стремление богатых поселенцев «...к приобретению прибытков
г спекуляциями» во всех отраслях сельского хозяйства. Поэтому,
говорит он, они охотно рискуют капиталами, приобретенными
в результате торговых оборотов, на наем земель для распростра-
нения земледелия и овцеводства155. Таким образом, приведенные
наблюдения свидетельствовали о найме земель для занятий жи-
вотноводством и земледелием в больших масштабах. Обратимся
к фактам.
Житель с. Волканешт Тодорика Хаджи Радогло содержал в
посессии село Гречаны до 1835 г. Переселенец из Тараклии Слава
Иовчев с 1835 г. содержал в посессии 1925 десятин земли на уро-
чище Балабановом Кагульского уезда. На этой земле он вел
крупное хозяйство156. Упоминание о найме земель у помещиков
юга Бессарабии мы находим в документах за 1838 г. Например,
только жители одного Болграда нанимали 8050 десятин земли у
помещиков Кагульского уезда157. Среди помещиков, сдававших
свои поместья в посессионное содержание переселенцам, А. Скаль-
ковский назвал Стурдзу, Манук-бея, Каподистрию, Родоконаки,
князей Гика и др.158
240


По официальным данным за 1840 и 1846 гг., богатые пересе-
ленцы содержали в посессии значительные площади помещичьей
земли, что видно из табл. 61159.
Отдельные предприниматели пользовались большими площадя-
Таблица 61
Количество земель, состоявших в арендном
содержании у переселенческой буржуазии
В 1о40—1о4© ГГ*
Округа Болгарского водворения,
жители которых арендовали
помещичьи земли
Нижне-Буджакский . .
Итого. . .
Количество земли в
арендном содержании,
десятин
в 1840 г.
12274
20950
свед. нет
7100
40324
в 1846 г.
27571
3174
свед. нет
7700
38445
ми арендованной у помещиков земли, о чем можно судить по офици-
альным данным за 1851 г. В этом году шесть предпринимателей
имели огромные хозяйства, о чем свидетельствует табл. 62160.
Наиболее подробные сведения об арендованной земле имеются
за 1854 г. (см. таблицу 63)161.
Таблица 62
Земли помещиков Кагульского уезда, находившиеся в аренде у
переселенческой буржуазии в 1851 г.
Арендаторы
Велчо Четаклыев (из
Конгаза)
Степан Анастасиу (ку-
пец)
Дм. Жейнов (из Бол-
града)
Тодорика хаджи Радог-
ло (из Волканешт)
Слава Йовчо и Диордий
Колев Недогло (ку-
пец 3-й гильдии)
Итого
Помещики Кагульского
уезда
Е. Бальш
Молд. господарь Ги-
ка
Томулец
Ив. Семиградов
Камболи
Арендованные у них села
с. Трифешты (оно
же Московей)
с Борчак
с. Бурлачены и Чу-
май
с. Гречапы
части сел Акбота,
Моканка и Баймак-
лия
Количест-
во земли,
отданной в'
аренду,
дес.
6200
2545
5900
2910
3945
21500
16 И. И. Мещерюк
241


Таблица 63
Земли, арендованные переселенческой буржуазией в 1854 г. у бесса-
рабских помещиков
Арендаторы
Георгий Койчу (купец
3-й гильдии)
Тодор Няг (ив Конгаза)
с товарищами
Кирияк Каражелезов (из
Конгаза) с товарища- 1
ми
Дм, Попазогло (из Ком-
рата) и Дм. Крецу (из
с. Порумбей)
Ив. Васильев (кагуль-
ский купец)
Дм. Каравасили (изма-
ильский купец)
Николай Канджиогло
(рениский мещанин)
Гр. Шкондра (из Бол-
града)
Ив. Циротопуло
Добре Полозов (из Бол-
града)
Ив. Варналы (рениский
купец)
Диордий Кол ев
Недогло (измаильский
мещанин)
Ив. Дончев (из Болгра-
да)
А. Фотьяно (измаиль-
ский купец 2-й гиль-
дии) и Григорий Ка-
рафизи (измаильский
мещанин)
К. Койчу (из Комрата)
Николай Попов (из Ком-
рата)
Желю Иванов (из Дель-
жилер)
Дм. Бурдуля (из Сели-
огло)
Он же
Павел Мутафогло (ак-
керманский купец 3-й
гильдии)
Помещики Бессарабии
В. Крыстя
Молд. господарь Ги-
ка
Молд. господарь Ги-
ка
С. Тутован
Донич
Павловский
Патараки
Зографский монас-
тырь
Молд. господарь
Григорий Гика
Молд. господарь Ги-
ка
То же
Одесский почетный
гражданин Маразли
Измаильский купец
Не до Коле в Недо-
гло
Томулец
Добровацкий монас-
тырь
Е. Вырнав
Егор Леонарди
Он же
Ведомство Дунай-
ского войска
То же
То же
Леке
Он же
Варваци
Арендованные у них села
с. Пиперканы
с. Кият
с. Киселня Маре
с. Вилтоц
с. Бадык
с. Киргаиы
с. Ларга
с. Зернешты
с. Борчак
Че кур-Мише
кышла Тараклия
с. Манта
кышла Моканка
кышла Бурлачены
с. Баурчи-Молдо-
иень и кышла Ко-
кора
с. Васиены
с. Шерпены
с. Пугочены
участки №№ 69 и 71
в Аккерманском
уезде
участок № 83 Па-
ранарский
участки № 75 Са-
сикский
кышла Корниловка
кышла Челмекчия
хутор Белостанкова
Количест-
во земли,
отданной в
аренду,
1 дес.
1480
5880
2992
1300
340Э
2000
1000
2500
2500
2800
4000
3945
6000
25С0
4600
4090
2600
2725
1117
1259
5090
500Э
242


Продолжение
Арендаторы
Павел Мутафогло (ак-
керманский купец 3-й
гильдии)
Он же
Он же
Игнат Гурановский
Беля Станев
Всего
Помещики Бессарабии
Гр. Маразли
Он же
Он же
Наследники
гр. Маразли
Шабскии колонист
Людвиг Тардан
—
Арендованные у них села
кышла Бабей
хутор Алкалия
с. Сарияры
участок № 33 село
Сарата
хутор Кодзел
-
Количест-
во земли.
отданной в
аренду,
дес.
2000
2000
60Э0
1764
975
81337
Арендованные земли использовались аграрной буржуазией под
хлебопашество и особенно много — под нужды животноводства. Об
этом красноречиво свидетельствует характеристика их использова-
ния, что видно из статистических данных по Кагульскому уезду за
1851 г. (табл. 64),62.
Таблица 64
Использование арендованных земель в Кагульском уезде
переселенческой буржуазией в 1851 г.
Арендаторы
коли-
чество
арен-
дован-
ной
удоб-
ной
земли
В том числе под
усадь-
бой
хлебо-
паше-
ством
сено-
косами
паст-
бищем
Велчо Четаклыев ......
Степан Анастасиу
Дм. Жейнов
Тодорика Хаджи Радогло . .
Слава Йовчев и Диордий Ко-
лев Недогло
Итого
6200
2545
5900
2910
3945
2150Э
нет
100
20
10
45
175
500
700
1000
907
1400
4507
2700
520
2206
993
1200
7619
нет
675
2674
10С0
1300
5649
3000
5С0
нет
нет і
нет
3500
нет
50
нет
нет
нет
10
Если исключить из общей площади арендованной земли часть,
занятую под усадьбы, леса и сады, получим ясное представление об
использовании всей остальной земли — 17 375 дес. под животновод-
ство и земледелие. Из них под первое использовалось 13 268 деся-
тин или 74,6%, а под второе — 4507 десятин или 25,4%. Следова-
тельно, в указанных крупных хозяйствах почти три четверти всей
удобной земли использовалось под развитие животноводства и не-
сколько более четверти было занято под земледелие.
О том, что животноводство в этом году было весьма значитель-
ным следует из данных табл. 65163.
16*
243


Таблица 65
Состояние животноводства в крупных хозяйствах переселенческой
буржуазии в Кагульском уезде в 1851 г.
Арендаторы
У них голов скота
лошадей
Велчо Четаклыев
Ст. Анастасиу . . і
Дм. Жейнов
Тодорика Хаджи Радогло
Слава Йовчев и Диордий Колев Недо-
ев, нет
95
20
120
гулевого
скота
дан. нет
40
60
50
80
50
250
114
150
5000
7436
нет
3507*
Из этого количества С. Иовчеву принадлежало 150 голов крупного рога-
того скота, 70 лошадей и 2000 голов овец.164
Кроме того, во владениях тех же арендаторов содержалось боль-
шое количество скота крестьян разных категорий, используемых для
работы в крупных хозяйствах, о которых будет сказано особо в
разделе о наемной рабочей силе.
Приведенные данные позволяют видеть, что почти все аренда-
торы использовали арендованную землю для размножения своих
стад, особенно овец, продукция которых предназначалась для
сбыта.
Наличие большого поголовья лошадей и крупного рогатого
скота дает основание говорить о ведении этой отрасли хозяйства
для сбыта на рынок. Далее мы будем иметь случаи, подтвержда-
ющие это мнение. Вместе с тем наличие большого количества ло-
шадей и волов свидетельствовало о стремлении арендаторов
иметь большое количество тягловой рабочей силы для примене-
ния в земледелии.
О том, что земледелию на арендованных землях уделяли мно-
го внимания, говорят не только упоминаемые в цитируемых до-
кументах данные о наличии пахотных земель у всех арендаторов,
а также лошадей и рабочего скота. Там же ясно говорится, что
земледельческие работы производились с помощью крестьян раз-
ных категорий, временно поселявшихся в крупных хозяйствах и за-
нимавшихся земледелием на себя и на арендатора. Так было в
Трифештах, Борчаке, Акботе, Моканке и Баймаклии и др.'65
Эти данные, хотя и являются далекими от желаемой полноты,
представляются яркими свидетельствами роста предприниматель-
ской деятельности переселенческой буржуазии.
Пользование частновладельческой землей и особенно землей,
взятой у посессоров, не всегда удовлетворяло переселенческих
арендаторов. Условия владения нанятой землей в отдельных слу-
чаях оказывались невыгодными. Арендаторов не устраивала вы-
сокая арендная плата, а также отсутствие той поддержки, кото-
рую они имели в пределах Болгарского водворения.
•244


При таком положении дел многие богачи предпочитали брать
в откупное содержание казенные земли в переселенческих окру-
гах или стремились к приобретению крупных участков земель в
собственность. Этому благоприятствовало среди прочих обсто-
ятельств накопление больших средств за время обладания круп-
ными хозяйствами на арендованных казенных и помещичьих зем-
лях.
Некоторые разбогатевшие переселенцы еще в 30-х годах стали
приобретать в собственность крупные участки земли у бессараб-
ских помещиков. Среди них одним из первых стал гагауз из Комра-
та Янакий Трубчо. 17 января 1835 г. он купил у русских помещи-
ков, бывших офицеров И. Иванова и его брата М. Иванова 2000
десятин земли, граничившей с землями немецких колоний Лейп-
цигской и Бородино в Бендерском уезде166.
За приобретенную землю Трубчо уплатил по 10 руб. ас. за де-
сятину, а всего 20000 руб.167 Как видим, Трубчо приобрел ее по
весьма выгодной цене. Это можно объяснить тем, что прежние
владельцы фактически не пользовались землей, не вели хозяйства
и при первом случае предпочли продать ее.
Следующее упоминание о приобретении земель у помещиков
относится к 1838 г. В ведомости о поземельном двухкопеечном
сборе с десятины с владельцев имений Бендерского уезда за
1838 г. значатся колонист Константин Трубчо, имевший там 2000
десятшн земли и губернский секретарь Илашков, владевший 1000
десятинами168*.
Появление землевладельцев нового типа в 30-х годах стало
возможно благодаря тому, что многие помещики-феодалы и пред-
ставители крупной чиновной знати распродавали принадлежав-
шие им имения. В 1836 г., «апример, в газете «Одесский вестник»
было помещено объявление о продаже помещиками своих име-
ний, в том числе 17 в Аккерманском и по одному в Бендерском и
Леовском уездах. Наряду с небольшими по размерам, в 320 деся-
тин, в продажу поступали и значительные имения, включавшие
более 4 тыс. десятин. Всего же по этому объявлению помещики
намеревались продать более 29 тыс. десятин170. При этом прода-
вались крупные земельные владения или их части. Так, надвор-
ные советники Егор и Константин Бальш получили в наследство
от своего дяди Янко Бальша 80000 десятин земли. Из них Егор
Бальш продал к 6 марта 1844 г. разным лицам 49710 десятин171.
Этим обстоятельством воспользовались богатые купцы, приоб-
ретавшие по несколько тысяч десятин земли. Как раз в эти годы
одним из крупнейших землевладельцев стал купец из Болграда
Кирилл Дмитриевич Минко. В феврале 1843 г. он купил у помещи-
* Можно предположить, что Константин Трубчо являлся отцом Андрея
Трубчо, известного и под именем Янакия, который и владел 2000 десятинами
собственной земли в названном уезде и впоследствии. С именем последнего,
как владельца 1726 лес. земли в с. Ивановка Кайнарской волости Бендерского
уезда, мы встречаемся и в 1861 г.169
245


ка Егора Бальша 4 тыс. десятин незаселенной земли в вотчине
Алуат Кагульского уезда за 20600 руб. ас. В марте следующего
1844 г. Минко купил у того же помещика 2 тыс. десятин земли,
входившей в состав вотчины Бисерики, со «всеми угодьями». Эта
земля, граничившая с прежде купленной, была приобретена за
11400 руб. серебром172. В 1845 г. К. Минко передал в собствен-
ность своей дочери Наталии, вышедшей замуж за измаильского
купца 2-й гильдии Анания Цветкова, 1000 десятин земли в Бисе-
рике173.
В 1848 г. братья Велчо и Степан Четаклыевы из с. Конгаза и
комратчанин Петр Грозди совместно приобрели у помещика Его-
ра Бальша 3099 десятин земли в его вотчине Джагилбай Кагуль-
ского уезда в «...вечное потомственное владение», уплатив за нее
20100 руб. серебром (по 6,5 руб. серебром за каждую десятину)174.
В 1846 г. богатый переселенец с. Авдарма Танасий Петрович
Петков купил за 6375 руб. серебром у помещика Ф. П. Романенко
750 десятин земли на хуторе Бужой у р. Когыльник175.
В 1846 г. за пределами округов крупные аграрии, вышедшие
из поселений, владели 12592 десятинами земли, которая стала их
частной собственностью. Там же к этому времени они нанимали
для ведения крупного хозяйства 12216 десятин176. Таким образом,
эти аграрии использовали для ведения своего хозяйства почти
25 тысяч десятин земли.
А. Скальковский знал и других разбогатевших переселенцев.
К сожалению, он не назвал их, также как и помещиков, продав-
ших им свои земли, ни мест нахождения, ни размеров уступлен-
ных земель.
Кроме названных аграриев, следует упомянуть и комратчани-
на Константина Кончу, его родича Иордана Койчу, Петра Джол-
тояна, Савву Друмогло, жителей Болграда Георгия Радионова,
г Дойчо Христова, Георгия Минкова, Анастаса хаджи Кулева, куп-
ца с. Слободзия Яни Циропула и других, владевших огромными
земельными участками.
Круг аграриев, вышедших из переселенческой среды, к 40-м
годам довольно широк. В их руках сосредоточивались значитель-
ные капиталы, увеличивавшиеся в результате растущего присвое-
ния прибавочного продукта, создававшегося как трудом юриди-
чески свободных переселенцев, так и трудом посторонних наемных
работников. А. Скальковский к 1846 г. знал только в одном Бол-
граде 18 купеческих семей, состоявших в купеческих гильдиях,
и 12 —в Комрате.177 Кроме этих официально признанных куп-
цов, в Болграде, Комрате и других поселениях А. Клаус знал вла-
дельцев многих хозяйств, занятых и ведением крупных торговых
операций.17*
Большой интерес представляют данные о земельной собствен-
ности переселенческой буржуазии по Кагульскому уезду за 1851 г.,
отраженные в табл. 66.179
246


Таблица 66
Земельные владения переселенческой буржуазии в Кагульском уезде
в 1851 г.
Помещики, продавшие
свои земли
Є. Бальш
Е. Бальш
Наименование их вотчин
с. Гаджикиой или Джа-
гилбай
с. Алаут и Бисерина
с. Карабул
с. Мусаит (часть)
с. Акбота (часть)
с. Тартаул (часть)
Аграрии, купившие земли
Велчо Дечев Четаклыев
Кирилл Минко, коло-
нисты с. Татар-Копчак
и Волканешты
Топалов
Иван Факлиер
Диордий Колев Недог-
ло
Всего, дес.
3090
7000
4500
3000
2440
2321
Таким образом, у шести новых владельцев находилось 22351
десятина купленной земли. Кроме того, Велчо Четаклыев, как уже
«известно, в том же 1851 г. содержал в посессии 6200 десятин. Его
хозяйство, таким образом, велось на 9290 десятинах земли и он
являлся одним из самых крупных предпринимателей среди пе-
реселенческих аграриев.
В последующие годы количество таких земельных собственни-
ков и купленной ими земли заметно увеличилось. Об этом убе-
дительно говорят даже неполные данные за 1854 г., приведенные
в табл. 67.,8°
Переселенческая буржуазия использовала купчие земли, как
и арендованные, преимущественно для развития животноводства.
Это видно из положения дел в 1851 г. в Кагульском уезде,1*1 о чем
говорят данные табл. 68.
Из этих данные следует, что под земледелие использовалось
5740 десятин или 26,3% удобной земли, а для нужд животновод-
ства 16073 десятин или 73,7%.
Наличие кормовой базы обеспечивало возможность содержа-
ния значительной массы скота, что видно из табл. 69.182
Кроме того, у живших в этих владениях крестьянских семьях
находилось также много скота, что видно из таблицы 70.1М
Таким образом, на землях названных владельцев находилось:
лошадей — 498, волов — 852, гулевого скота — 898 и овец
17230.
Из этого следует, что животноводству, особенно овцеводству,
уделялось основное внимание. Вместе с тем наличие большого
количества лошадей и волов дает основание говорить и о боль-
шом внимании, уделявшемся земледелию. В используемом нами
документе говорится не только о том, что под пашню использо-
валось более 25% всей удобной земли, но и о том, что крестьяне,
жившие в поместьях названных владельцев, занимались земле-
делием. Например, говорится о том, что 36 иногородних, живших
247


Таблица 67
Земельные владения переселенческой буржуазии в 1854 г.*
Землевладельцы
Населенные пункты, где находились
купленные земли
Количество куп-
ленной земли,
десятин
И. Варналы (реннский купец)
Велчо Дечев Четыклыев (из
Конгаза)
Кирилл Минко (купец 1-й гиль-
дии) из Болграда
С. Топалов (из Болграда)
Неделко Волков (из Болграда)
Недо Колей Недогло (из Бол-
града, измаильский купец)
Он же
Каранфил Пелиногло (из Вол-
канешт)
Слава Йовчо (из Тараклии)
Федор Трубчо (из Комрата)
Андрей Трубчо (из Комрата)
А. Илашков (из Комрата)
К. Маркаров и Койчу
Танасий Петрович Петков (из
Авдармы)
Иван Факлиер
С. Топалов (из Болграда)
Всего
с. Ваду луй Исак
с Гаджикиой (оно же Джа
гилбай)
с Алаут и с. Бисерика . . .
с. Мусаит
с. Бисерика (часть) ....
с. Трифешты-де-Сальча (частьі
села)
кышла Моканка
кышла Будей
кышла Балабанова ....
кышла Трубчо (Бендерского|
уезда)
вотчина Ивановка
урочище Андреевка (Бендер
ского уезда)
ее Карабетовка и Горданов-|
ка
хутор Бужой (Бендерского|
уезда)
с. Акбота (часть)
кышла Будей
2842
.3090
700Э
3000
1200
2321
3945
4500
1500
2000
2000
1000
2805
750
2440
2700
43093
* К сожалению, отсутствуют достаточные сведения о всех крупных землевладельцах, вы-
шедших из среды задунайских переселенцев.
Таблица 68
Использование купчей земли переселенческой буржуазией
в Кагульском уезде в 1851 г.
Владельцы земли
о Я а
9 * 2
н v п
jSllS
В том числе
усадебной
сено-
косов
паст-
бищ
неудоб-
ной
3090
7000
4500
3000
2440
2321
122351
100
2
30
10
св. нет
св. нет
—
820
1100
1775
635
800
610
5740
300
2200
1035
330
440
311
4616 |
1754
3600
1640
1976
1120
1377
11467
16
4
нет
нет
св. нет
св. нет
—
В. Четаклыев I 3090 I 100 I 820 I 300 I 1754 I 16 I 100
К. Минко | 7000 | 2 | 1100 | 2200 | 3600 | 4 | 94
Жители Татар-Копчака
и Волканешт .... I 4500 I 30 I 1775 I 1035 I 1640 I нет I 140
Топалов I 3000 | 10 I 635 | 330 | 1976 | нет | 49
И. Факлиер
Н. К. Радогло ....
Итого
в Карбауле, занимались хлебопашеством. Отмечалось, что во вла-
дении К. Минко земля была «по разряду лучших» и что «на ней
производится посев хлеба как и в прочих <селениях>. При этом
248


Таблица 69
Скотоводство у переселенческой буржуазии в Кишиневском уезде
в 1851 г.
Владельцы скота
В. Четаклыев
К. Минко . #
Жители Татар-Копчака и Волканешт .
И. Факлиер
Н. Радогло
Итого
лошадей
52
132
160
60
нет
70
474
У них голов скота
волов
50
ПО
130
40
32
46
408
гулевого
скота
нет
150
170
£6
30
130
536
овец
1000
7000
2600
4300
нет
1300
15200
особенное внимание привлекает сообщение уездного судьи, зем-
ского начальника, депутата от дворянства и города Кагула о том,
что «труды помещика вознаграждаются с урожая*.184 Таким об-
разом, хлебопашеству новые земледельцы уделяли большое вни-
мание, хотя животноводство занимало первое место.
Таблица 70
Обеспеченность крестьян скотом на землях, принадлежавших
переселенческой буржуазии в Кагульском уезде в 1851 г.
Владельцы
В. Четаклыев
К. Минко
Жители с. Татар-Копчака и Волканешт
Н. Радогло
Количество скота, принадлежавшего жившим
крестьянам
лошадей
нет
нет
10
3
нет
и
24
волов
150
нет
80
36
140
38
444
гулевого
скота
нет
нет
94
55
163
50
362
овец
нет
нет
нет
30
1500
500
2030
Мы познакомились относительно подробно с формированием
аграрной переселенческой буржуазии. Данные о Д. Каназирском,
К. Минко, Илашковых и других показали, что они сосредоточили
в своих руках огромные пространства земель, арендованные у
казны .и помещиков или приобретенные в собственность. Так,
К. Минко содержал на откупе около сотой части земли, отведен-
ной всем задунайским переселенцам, а затем приобрел в соб-
ственность еще большее количество земли за пределами Болгар-
ского водворения. В этом отношении сродни ему Д. Каназирский,
249


братья Четаклыевы и другие, приобретшие в собственность по
две, три .и более тысяч десятин земли.
Таким образом, каждый из крупных аграриев располагал арен-
дованными .или собственными землями, площадь которых в 100—
150 раз была больше надела рядовой переселенческой семьи. Каж-
дый из таких аграриев смело мог потягаться ле только с мелкими,
но даже и с крупными помещиками центральной России. И, хотя
одни из них являлись полноправными владельцами своих помес-
тий, другие зачастую лишь временно пользовались казенными
землями на выгодных условиях аренды, перевес в экономическом
развитии определялся в условиях первой половины XIX в. в поль-
зу последних. •
В отличие от предшествующих времен, когда крупными вла-
дельцами земли являлись почти одни лишь светские и церковные
феодалы-крепостники, в первой половине XIX в. появляются и
все более усиливаются крупные землевладельцы нового типа —
аграрная буржуазия. В то время, как аристократы в Буджаке все
более утрачивали свою власть над землей, ее собственниками
становились буржуазные землевладельцы, располагавшие необхо-
димыми капиталами не только для аренды, но и купли земли.
Растущая аграрная буржуазия располагала необходимыми сред-
ствами для найма или купли земель с целью ведения крупного хо-
зяйства и упрочения своих связей с рынком с большим успехом,
нежели это пытались делать феодальные землевладельцы. Бур-
жуазное землевладение, как об этом свидетельствуют приведен-
ные факты, становится реальностью. Между тем феодалы-поме-
щики во многих случаях не только не имели средств для расши-
рения своих земельных владений, но, наоборот, в данный период,
как правило, разорялись и утрачивали их.
Продажа земель бессарабским помещикам и их приобретение
f в собственность нарождавшейся болгаро-гагаузской и молдавской
аграрной буржуазией не встречали особенных препятствий, так
как на таких землях обычно не было населения вообще и в част-
ности нужного помещикам феодально-зависимого крестьянского
населения. Отдельные исключения как, например, на землях, при-
обретенных Четаклыевыми и Грозди, не меняют общего явления.
Тем самым, как правило, исключалась возможность феодальной
эксплуатации земли новыми владельцами.
Развитие буржуазных отношений нашло яркое отражение в
зарождении и росте буржуазной формы земельной собственности.
Приобретение земель в частную собственность с 30-х годов «стало
фактом, с которым вскоре должны были считаться правящие кру-
ги страны.
Все крупные землевладельцы, вышедшие из переселенческой
среды, по своему происхождению не являлись в прошлом ни по-
мещиками, ни дворянами. Они были землевладельцами новой фор-
мации. Многие из них вышли из крестьянской среды, частью из
среды ремесленников и торговцев. Они разбогатели на террито-
250


рий Буджака благодаря тому, что застали там условия, благо-
приятствовавшие развитию буржуазного предпринимательства.
В условиях Бессарабии, где до 30-х годов XIX в. земля явля-
лась собственностью преимущественно дворян, крепостническо-
го государства, а также незначительного слоя крестьян, впервые
появились собственники земли нового типа — буржуазные зем-
левладельцы. «Капитализм, — писал В. И. Ленин, — впервые пор-
вал с сословностью землевладения, превратив землю в товар».1М
Из среды болгарских, гагаузских и молдавских переселенцев
Буджака выделялась аграрная буржуазия, хотя и малочисленная
по составу, но обладавшая такими значительными земельными вла-
дениями на правах буржуазной собственности, которых в те вре-
мена еще не знали в Болгарии. Появление этой буржуазии подры-
вало мощь старой феодальной землевладельческой аристократии
в южной Бессарабии.
Буржуазное землевладение на юге Бессарабии уже к концу
40-х годов стало таким заметным явлением, что на него обратили
внимание правящие круги России. В конце 1848 — начале 1849 гг.
между министром государственных имуществ Киселевым л ми-
нистром финансов Канкриным велась оживленная переписка по
вопросу об обложении переселенцев, превратившихся в крупных
землевладельцев в Бессарабии. В связи с тем, что особого законо-
дательства о буржуазном землевладении фактически еще не су-
ществовало, ни у одного, ни у другого не было твердого мнения о
том, как нужно облагать земли новых их собственников. Канкрин
пытался использовать для этой цели законодательство, применяв-
шееся на практике крепостническим государством. Он рекомендо-
вал Киселеву руководствоваться царским указом от 1 марта 1804 г.,
статьей 540 XII тома Свода законов Российской империи, Уста-
вом об иностранцах поселенцах. В соответствии с этим, с крупных
землевладельцев надлежало .взимать «поземельные деньги, какие
вообще в том крае (имелся ввиду Новороссийский край. — И. М.)
на помещичьи земли положены или впредь положены будут>.!М
Рекомендация Канкрина допускала распространение постанов-
лений, относящихся к помещичьему землевладению в Новорос-
сийском крае, также и на буржуазное землевладение. Тем самым
новые земельные собственники в этом вопросе приравнивались к
привилегированному сословию. С этим не согласился Киселев,
тотчас известивший Канкрина о своем желании руководствовать-
ся указанными статьями, так как они фактически освобождали
помещиков от всякой уплаты поземельных сборов. Вместо этого
он выдвинул предложение временно руководствоваться положе-
нием Комитета министров от 23 декабря 1824 г., по которому об-
ложение земель новых владельцев «надлежало уравнять с обложе-
нием земель помещичьих крестьян. Кроме того, Киселев полагал
для той же цели руководствоваться и приложением к статье 634
Устава о податной табели V тома свода законов Российской им-
251


перни.187 Решение этого вопроса затянулось и было передано для
разбора в императорскую канцелярию.188
Рассмотренный случай являлся новым в практике аграрного
законодательства и впервые ставил вопрос о необходимости пе-
рехода к новому законодательству, касавшегося обложения зе-
мельных владений крепнувшей аграрной буржуазии.
§ 5. Применение наемного труда
переселенцев-бедняков
Прежде мы достаточно подробно останавливались «а имущест-
венном неравенстве задунайских переселенцев на ' протяжении
нескольких десятилетий их пребывания в Буджаке, выделении и
утверждении вышедших из их же среды крупных землевладель-
цев. Но мы почти не касались важнейшего вопроса рабочей силы,
которой пользовались крупные переселенческие аграрии, ставшие
на путь капиталистического развития сельского хозяйства в Юж-
ной Бессарабии. Между тем характер использования ими рабочей
силы позволяет дать наиболее верную картину их крупного хо-
зяйства.
До «сих пор мы утверждали, что эти хозяйства развивались по
капиталистическому пути. Справедливость такого утверждения
может быть подтверждена лишь при условии применения вольно-
наемного труда в хозяйствах крупных аграриев.
Отмечая особенно ценные стороны немецкой переписи 12 июня
1907 г. В. И. Ленин писал, что она дает впервые невиданные по
богатству данные о наемном труде в сельском хозяйстве. Вместе
с тем В. И. Ленин подчеркивал, что употребление наемного труда
есть главный признак всякого капиталистического земледелия.189
Важность этих указаний заставляет нас рассматривать состав
переселенцев накануне их прихода в Буджак, в первые годы пре-
бывания «и на протяжении последующих десятилетий до конца
изучаемого периода. При этом нужно оговориться, что по извест-
ным причинам в распоряжении исследователя нет таких богатых
данных, какие дала немецкая перепись 1907 г. о наемном* труде.
Их не было и по всей России.
В. И. Ленин не случайно обратил внимание на отсутствие
достаточных данных для рассмотрения вопроса об отношениях
между группами крестьян в разных местностях России, чтобы со-
ставить представление о группах, на которые распадается все
русское крестьянство. «Сведений этих у нас очень мало, — писал
В. И. Ленин, так как в России не производится сельскохозяйствен-
ных переписей, которые бы подвергали массовому учету все земле-
дельческие хозяйства страны>.190 Это ценное замечание о состоя-
нии сельскохозяйственной статистики России пореформенного пе-
риода с еще большим основанием может быть отнесено к предре-
форменной России, когда статистические работы в ней находились
в значительно худшем положении. Недостаток таких данных по
252


Болгарскому водворению создает большие трудности, так как
имеющиеся сведения являются далекими от желаемой полноты.
В селах Болгарии, откуда прибыла основная масса задунай-
ских переселенцев, как пишет болгарский исследователь Христо
Гандев, с середины XVIII в. уже началось имущественное расслое-
ние. Разбогатевшие крестьяне начали нанимать и эксплуатировать
сельскохозяйственных рабочих на приобретенных ими крупных зе-
мельных владениях. Наряду с крупными землевладельцами были
крестьяне, которые были лишены всякого имущества и появились
в результате исключительно тяжелого феодального и податного
бремени и долгового порабощения турецкими помещиками.191
X. Гандев обратил внимание на то, что в XVIII в. болгарские
крестьяне, как правило, не были закрепощенными, хотя на прак-
тике в отдельных случаях оно еще встречалось. Это обстоятельство
заставляло крестьян, недовольных своим тяжелым положением,
тысячами выселяться из своих сел и создавать новые села с на-
селением в 30—60 душ.192
Эта масса сельской бедноты искала спасения не только в пе-
реходах из одних мест Болгарии в другие, но и в переселении за
рубежи своей страны и, прежде всего, в Дунайские княжества —
Молдавию и Валахию, а больше всего в Россию. Особенно много
их было во время русско-турецких войн 1806—1812 и 1828—1829 гг.
В начале войны 1806—1812 гг. многочисленные переселенцы,
оставив Болгарию, сосредоточились в Молдавии и Валахии, где
нашли покровительство русских властей, оставивших некоторые
сведения об их социальном составе. Так, еще в 1807 г. русское
правительство предписывало командованию Дунайской армии
обеспечивать за счет русской казны неимущих, переселившихся
из Болгарии в Россию. Каждому из них следовало выдавать про-
довольствие на протяжении всего времени пребывания в пути, а
по прибытии в пределы России выдавать кормовые деньги из
расчета 5 коп. на человека в сутки до первой уборки хлеба на
месте водворения.193
Главный попечитель задунайских переселенцев в Молдавии и
Валахии А. Я. Коронелли писал в ноябре 1в11 г. М. И. Кутузову
о наличии среди них людей, которые, «будучи бедны, некоторым
образом еще кочуют, переходя с места на место для изыскания
прокормления, в котором они нуждаются». В той же записке, в
связи с предполагавшимся переходом переселенцев в Буджак,
Коронелли отмечал, что «поелику в числе переселенцев есть много
неимущих, кои требуют нарочитого вспомоществования», следует
собрать для оказания им помощи «нужную сумму с достаточней-
ших переселенцев».194
Таким образом, на путь переселения в Буджак .стали не только
имущие, но и большое количество бедных и неимущих болгар и
гагаузов. При этом количество бедных возрастало в результате
самого переселения, сопровождавшегося ограблением турками.
Такие переселенцы появились в Буджаке еще в первые годы
253


войны. Например, в 1808 г. в с. Кият поселилось 8 семей, которые
при бегстве из Болгарии были ограблены турками так, что едва
сумели спастись со своими детьми. Эти разоренные семьи начали
в 1808 г. заниматься земледелием в Кияте. Испытывая крайнюю
нужду, в 1810 г. они перешли в с. Тараклия в надежде найти там
помощь у ранее поселившихся родственников. Они надеялись
с их помощью сснискать дневное пропитание»,195 работать по найму,
чтобы обеспечить себя не только средствами существования, но
и рабочим скотом и сельскохозяйственными орудиями для веде-
ния в ближайшем будущем самостоятельного хозяйства.
О существовании социальной дифференциации у болгар и га-
гаузов еще в годы их переселения в Буджак неоднократно упо-
минается в переписке гражданских властей Новоросоии и Бесса-
рабии и военных властей во время войны 1806—1812 гг. Так, 9 мая
1812 г. в обширном отношении к М. Кутузову Красно-Милашевич
высказывал свои соображения об изыскании средств для осущест-
вления переселения болгар и гагаузов в Буджак из пределов Мол-
давии и Валахии. Он считал возможным собрать необходимые
средства с «достаточнейших» болгар и использовать их для ока-
зания помощи неимущим.196 Высказывая предположения об от-
воде им земель, Кутузов полагал также необходимым считаться
с родом занятий каждого из них. Он был за дифференцирован-
ный подход при наделении землей купцов, ремесленников и земле-
дельцев.197
Такой же мысли придерживался тогда и Коронелли, кото-
рый, по словам Красно-Милашевича, рекомендовал использовать
средства, собранные с достаточнейших не только на пропитание,
но и на устройство неимущим жилых и хозяйственных построек.
В своих соображениях, по поводу наделения землей в Буджаке,
сообщенным М. Кутузову в мае 1812 г., Красно-Милашевич счи-
тал нужным отводить каждой переселившейся семье земельный
надел такого размера, который соответствовал бы количеству «ра-
бочего скота»: крестьянину, имевшему, например, 16 волов, над-
лежало отводить земли более, нежели имевшему 12 голов рабо-
чего скота. Кроме усадебной, крестьяне должны были получить
землю под пашню и для содержания скота.198
О наличии социальной дифференциации среди переселенцев
свидетельствует и другое место цитируемого отношения Красно-
Милашевича Кутузову. Из него видно, что Коронелли, Красно-
Милашевич и Кутузов были озабочены основанием для пересе-
ленцев «главного города» в Буджаке. Красно-Милашевич согла-
шался с Коронелли о необходимости разрешить им учредить в го-
родах и селах ярмарки, .строить фабрики и заводы, вести торговлю
во всех городах и портах России и за границей, иметь свои тор-
говые корабли.199 Здесь нет надобности подробно говорить о том,
что создание фабрик и заводов, ведение портовой внутренней и
внешней торговли и торгового мореплавания предполагало не
только наличие крупных владельцев предприятий, но и бедноты,
254


которую можно было использовать как наемную рабочую .силу.
Приведенные данные свидетельствуют о том, что в составе пе-
реселенцев еще во время их пребывания за Дунаем и Прутом на-
ходилось значительное количество бедноты и неимущих. К сожа-
лению, ни в одном из документов нет сведений об «их количестве.
<Как уже отмечалось, устройство задунайских переселенцев в
Буджаке началось после издания указа 29 декабря 1819 г. До
этого положение бедноты оставалось тяжелым и неопределенным.
О наличии бедноты в составе переселенцев в первые годы пре-
бывания в Буджаке свидетельствуют отдельные донесения их по-
печителя Ватикиоти. Так в июле 1816 г. он просил Бахметева
облегчить положение поселившихся в Кишиневе на том основании,
что они бедны до такой степени, что «по неимению земли для хле-
бопашества, единственного их промысла» вынуждены наниматься
к местным помещикам на полевые работы и, «зарабатывая не-
сколько снопов хлеба, едва могут прокормить себя с семействами
своими». Подчеркивая бедственное положение болгар в Кишине-
ве, Ватикиоти писал, что по своей нужде они превосходят всех
жителей Кишинева, что они — «самый последний класс жителей
Кишинева».200 Его ходатайство касалось 116 семей и 22 болгар-
одиночек (холостых).
О наличии бедноты среди переселенцев свидетельствуют и до-
кументы, составленные в их среде. Например, в марте 1816 г.
сельские старшины переселенцев в своей «подписке», предназна-
ченной для вручения царю, испрашивали только одну помощь от
казны, необходимую для устройства в Буджаке, — предоставить
возможность беспрепятственно приобретать за свои собственные
средства лес на правобережьи Дуная. При этом старшины обе-
щали помочь беднейшим соотечественникам, не имевшим никаких
средств для обзаведения хозяйством, предоставив им взаймы
средства на приобретение леса.201
•Положение многих переселенцев в первое время после прибы-
тия в Буджак не только не улучшилось, а, наоборот, ухудшилось,
на что обратил внимание их попечитель Д. Ватикиоти. 8 января
1817 г. он обратился к Бахметеву с рапортом, в котором не в
первый раз ходатайствовал о переселенцах, «не имеющих спосо-
бов обзавестись хозяйством со времени переселения в здешнюю
область». Он напоминал, что во время войны многие из них ли-
шились скота, движимого и недвижимого имущества. Несмотря на
то, что переселенцы еще не успели устроиться в Буджаке, местные
власти взыскивали с них повинности наравне с коренными жите-
лями. Вследствие этого переселенцы стали должниками креди-
торов, диктовавших им тяжелые условия пользования ссудами.
Одновременно на них росли недоимки. При таких обстоятельствах
большая часть переселенцев, потеряв всякую надежду на «буду-
щее благосостояние», видела выход в побегах за границу. Поэтому
Ватикиоти просил наместника о принятии мер к удержанию недо-
вольных в Буджаке путем оказания казенной помощи тем из них,
255


которые «по бедному состоянию своему и разным «случаям лиши-
лись скота своего от падежа и похищения, а вместе с тем и средств
к землепашеству», не могли вести хозяйства. Он рекомендовал
создать учреждение, подобное банковским конторам, которое вы-
давало бы нуждающимся ссуды под указные проценты.202
Однако Бахметев сообщил Ватикиоти об отсутствии каких-ли-
бо средств для выдачи ссуд и рекомендовал изыскать их на месте
в порядке оказания помощи нуждавшимся с обязательством по-
следующего возврата. Предлагалось использовать для указанной
цели средства «состоятельнейших» переселенцев. Бахметеву, по-
бывавшему у переселенцев, были известны богатые люди, на ко-
торых в данном случае и обращал внимание попечителя.203
В июле 1818 г., в ходе борьбы против посягательств бессараб-
ских властей на чрезмерное обложение переселенцев, Ватикиоти
обратил внимание Бахметева на то, что «между «ими есть много
таких, которые не только не в состоянии взнесть подати оной (ви-
ра. — И. М.), но с нуждою содержат сами себя с семейством
посредством работы «по лайму во услужении, ибо нет у них плу-
гов и завестись оными и самым простым бурдеем (землянкой.—
И. М.) не имеют чем».204
Работала беднота и у богатых переселенцев. В «Ведомости о
числе семей и душ обоего пола, составленной из списков при пере-
писи задунайских переселенцев в Бессарабии», представленной Ва-
тикиоти 25 января 1818 г. Бахметеву, числилось по найму «во услу-
жении» 135 семей или около 700 человек. Ватикиоти отмечал, что
они поступают на поденную работу и «во услужение», «по бедному
состоянию». При этом в 28 селах было по 1—2, в 8 — от 3 до 5
•и в 4 селах до 10 таких семей.205
В рапорте от 8 января 1819 г. Ватикиоти настаивал на освобож-
дении от уплаты бира хотя бы волонтеров, «во уважении перед дру-
f гими за все понесенные ими труды и усердие, оказанные в действии
на пользу службы и разорение, которое они претерпели в продол-
жении войны, так как и во время переселения их в область сию,
ибо состояние их весьма недостаточно и многие из них, не быв в
возможности обзавестись хозяйством, до сих пор снискивают себе
пропитание то поденною работою, то по возможности, вспоможе-
нием других.»206
Таким образом, с начала переселения с 1808 до 1819 г. среди
выходцев из-за Дуная были в наличии бедные и неимущие, вынуж-
денные работать по найму либо у своих состоятельных соотечествен-
ников в Болгарском водворении, либо в Кишиневе и других городах
Бессарабии. Казалось, что были условия для развития капиталисти-
ческих отношений: зажиточные переселенцы, имевшие средства,
и большое количество переселенцев без средств существования
и средств производства, готовых работать по найму. Но этого не
случилось до конца 1819 г. в таких масштабах, которые можно
было ожидать.
Многие богатые переселенцы, положение которых в Буджаке
256


также оставалось неопределенным, не решались оказывать без-
возмездную помощь нуждавшимся. Они самій еще не имели проч-
ных хозяйств, так как правительство медлило с их устройством,
Как И УСТРОЙСТВОМ ВСеХ Переселенцев ВООбще. Не МОГЛИ ОНИ МіИ-
риться и с тем, что вопреки обещанию М. Кутузова, не получили
самоуправления и оставались в подчинении у местных земских
властей.
Как писал1 Д. Ватикиоти, он не мог добиться согласия состоя-
тельных переселенцев оказать помощь бедным: «сколько я ни
старался склонить к тому, кои зажиточнее, но все мои убеждения
оказывались безуспешны», так как и казна не решалась оказать
эту помощь. Только часть богатых переселенцев, несмотря на
сложность обстановки, пыталась обзавестись крупными хозяйства-
ми-кышлами.
Во время второго массового •переселения болгар и гагаузов
из Болгарии, происходившего в ходе руоско-турецкой войны
1828—1829 гг. и после ее окончания, в Буджак, кроме пере-
селенцев, которые имели рабочий скот и орудия сельскохозяй-
ственного производства, было немало людей без какой-либо дви-
жимой собственности. С. Б. Бернштейн первым из исследователей
обратил внимание на преобладание бедняков среди переселенцев,
прибывших в Одессу в 1829 г. «Большинство иммигрантов, —
писал он, — совсем не имеет денег, а вся их движимость равня-
лась одному пуду». Бернштейн привел список имущества одной
группы семей. Один из иммигрантов прибыл без денег, а иму-
щества имел два с половиною пуда, другой не имел ничего; у
третьего было 20 левов деньгами и полпуда имущества; у четвер-
того денег и серебрянных изделий на 20 левов и три пуда иму-
щества; у пятого — один пуд имущества; у шестого — 10 левов
деньгами и полтора пуда имущества и т. д.207
Хотя эти наблюдения • и касаются сравнительно небольшой
группы переселенцев, осевших к тому же за пределами Буджака,
они представляются интересными и для характеристики состава
групп, прибывших в последний. О большом количестве малоиму-
щих переселенцев говорится и в архивных материалах, оставших-
ся до недавнего времени вне поля зрения исследователей.
В одном из нисем, отправленных Инзовым в феврале 1830 г.
управлявшему Главным штабом графу Чернышову, встречаются
ценные сведения для характеристики социального состава пере-
селенцев из Болгарии. Из письма «становится известным, что кро-
ме 4 тыс. земледельческих семей, к переезду в Бесоарабию и дру-
гие области и края Роосии готовились 797 семей рабочих и пас-
тухов. Вероятно, это были сельские пролетарии, не имевшие ни-
какой собственности. Инзов, заинтересованный в устройстве Ъсех
прибывших иммигрантов, счел возможным разместить эту кате-
горию людей в болгаро-гагаузских селах. По его мнению, насе-
ление последних, «..-нуждаясь в рабочих людях», охотно приняло
бы их.208
17 И. И. Мещерюк
257


Известный интерес представляют сведения о переселении в Буд-
жак из Болгарии семей, имевших в своем составе работников.
Как видно «из рапорта Аккерманской земской полиции от 21 мая
1830 г., в Аккерман прибыли на поселение в Буджаке семьи
И. С. Калканджи (с 1 работником 18 лет); Ф. С. Калканджи (с
1 работником 32 лет); П. Стояиа (из 8 душ при 1 работнике 20
лет); И. Кирияза (с 1 работницей 15 лет); К. Мавроди (с 1 ра-
ботником 46 лет); С. Дондура (с 1 работником 16 лет).209
По сообщению Воронцова от 23 апреля 1830 г., для поселения
в Бессарабии выехало 3 семьи в составе 30 душ обоего пола, чис-
лившиеся «работниками».210 По данным особой комиссии по
устройству переселенцев в южной Бессарабии в 1830 г., у расквар-
тированных 1739 семей на временных квартирах в Измаильском
и Аккерманском уездах, было всего 830 лошадей, 4127 голов круп-
ного скота и 10941 — мелкого скота. Многие из этих семей не
имели вовсе или же имели слишком мало рабочего скота. Об этом
говорят данные о распределении скота у населения, размещен-
ного в селах названных уездов (табл. 71).2П
Т а б -і и ц а 71
Обеспеченность переселенцев, размещенных на временных квартирах
в селах Измаильского и Аккерманского уездов в 1830 г.
Села
Количест-
во пересе-
ленческих
семей в
селе
Им принадлежало
лошадей
крупного
рогатого
скота
Ташлык
Бакчалия
Карагасаны
Дракуля
Золокары
Ларга
Чеболакчи де Ларга
Муса Мурза . . .
Гречаны
Пеления Молдован .
23
24
5
44
28
3
15
14
7
12
11
14
5
47
30
2
3
2
1
1
8
2
13
2
2
2
1
4
38
61
21
85
237
2
27
41
15
19
Из этих данных легко сделать вывод о крайне слабом обеспече-
нии большинства переселенческих семей. Не вызывает сомнения
отсутствие скота у многих из них. Примечателен пример с. Ларга,
в котором «а три семьи приходилось .всего 2 лошади, 2 осла и
2 головы крупного рогатого скота. В еще худшем положении нахо-
дились 5 семей в Карагасанах, имевших всего б лошадей и 21 го-
лову крупного рогатого скота, а также 7 семей в Гречанах, на ко-
торые приходились 1 лошадь, 3 осла и 16 голов крупного рогатого
скота.
В ведомости упомянутой комиссии говорится, что в Аккерман-
258


ский и Измаильский уезды в 1830 г. прибыло большое количество
переселенцев в «бедном» или «очень бедном» состоянии. Аккер-
манская карантинная застава доносила 10 мая 1830 г. о прибытии
на поселение в Бессарабии 800 болгар и греков из г. Анхиало,
в большинстве своем «весьма бедного состояния», не имевших
никаких средств существования даже на время пребывания в
карантине. Шкиперы, доставившие этих людей, готовились в бли-
жайшее время доставить в Аккерман значительное количество та-
ких же переселенцев.212
Правительственные учреждения и лица, ведавшие переселе-
нием, не могли не обращать внимание на наличие «неимущих»
переселенцев и необходимость оказания им помощи. В отношении
Сорокунскому 12 апреля 1831 г. Воронцов писал о необходимое-
пи выдавать денежные пособия из казны только бедным на время
их пребывания в карантине.213
Из переписки управляющего Министерством внутренних дел
с Воронцовым осенью того же года видно, что высшие прави-
тельственные учреждения решили оказывать временную помощь
«неимущим» переселенцам из расчета по 20 коп. в сутки каждому
взрослому и по 15 коп. каждому малолетнему.214 В бедственном
положении в 1830 г. оказывались многие переселенцы и после
пребывания в карантинах Бессарабии и размещения на времен-
ных квартирах. В рапорте Аккерманской градской полиции упо-
минается о 1602 переселенцах, задержавшихся в Аккермане в на-
дежде на прочное водворение в Бессарабии. Некоторые из них
вынуждены были искать заработок вне Аккермана. Но и среди
оставшихся в нем многие испытывали нужду в продовольствии и
топливе.215 В официальной переписке нередки сообщения о при-
бытии в эту пору большого количества бедных и беднейших лю-
дей, в том числе «работников» или «батраков». Есть упоминания
о том, что люди этой категории находились «в услужении» либо
добывали средства существования, работая по найму у зажиточ-
ных соотечественников или у местных жителей других националь-
ностей.
Вскоре после переезда в Бессарабию многие бедняцкие семьи
обращались к Сорокунскому и областным властям с просьбами
о выдаче им самостоятельных паспортов с тем, чтобы они могли
свободно передвигаться по области в поисках работы по найму.
Так поступили в 1830 г. Марин Златов, прибывший из города
Пазарджика, и неимущий Никола Петков из Тырнова.216 Неимущий
П. Милош прибыл в Буджак вместе со своим хозяином Димо, и,
так как последний вернулся за Прут, просил Сорокунского выдать
ему отдельный паспорт, чтобы он мог в поисках работы посещать
различные места Бессарабии.217 В. Пенев из г. Ямбола обратился
с аналогичной просьбой о выдаче билета, чтобы, проживая в раз-
ных местах области, мог поступить «в услужение» к разным лицам
и таким образом избежать голода и холода.218 Один переселенец
из г. Анхиало просил о выдаче билета для проживания в Киши-
17*
259


неве, где он жил весьма бедно, снимал комнату и нуждался в
«дневном пропитании».219 С такой же просьбой в 1830 г. обра-
щались еще два болгарина.220 Две семьи, прибывшие из Сливена,
в 1830 г. поселились в Комрате, но пробыв там всего месяц, пе-
реехали в Кишинев в поисках работы и также просили о выдаче
им отдельных паспортов.221 Точно также поступили в 1831 г. еще
две болгарские семьи, переселившиеся из города Ямбола и на-
ходившиеся в «бедном состоянии». При содействии Инзова их
просьба была удовлетворена.222
Затруднительное положение, в котором оказывались некото-
рые бедняцкие семьи, вынуждало их браться иногда за самую
низкооплачиваемую работу. Так, в начале 1831 г. Инзов сообщил
А. Сорокунскому о том, что болгарин Тодор Момчев, недавно
прибывший из села Кузуосмани (Болгария) для водворения в се-
ле Чокмайдан, без ведома колонистских властей, нанялся садов-
ником к бессарабскому помещику И. Е. Севданову. Условия най-
ма Момчева с семьей (жена и 2 дочери) оказались весьма тяже-
лыми: он обязывался обрабатывать виноградник в с. Ганско Ор-
геевского уезда, ухаживать за парой волов, кобылой и коровой,
принадлежавших Севданову. За эту работу Севданов обязывался
платить Момчеву с семьей на протяжении года всего 50 левов.223
Эти условия, засвидетельствованные бессарабским гофмаклером
Моргенштейном, Инзов счел «весьма» недостаточными... и даже
«невероятными». Он не хотел верить тому, что за такую мизерную
■плату семья из четырех человек согласилась работать круглый
год. Поэтому, объявив сделку недействительной, он просил Со-
рокунского воспретить Моргенштейну заключать подобные сделки
с переселенцами, как с людьми находившимися в ведении коло-
нистского управления.224
Приведенные материалы, хотя и связаны с единичным сл\-
9 чаем, являются подтверждением наличия среди переселенцев бед-
ного и беднейшего крестьянства, согласного работать по найму
даже на самых невыгодных условиях.
Таковы факты, свидетельствовавшие о наличии в иммигрант-
ской среде заметного слоя бедных и неимущих крестьян, а также
и горожан, которые в условиях Бессарабии во .многих случаях
превращались в наемных рабочих. Самое важное при этом заклю-
чается в их стремлении обеспечить свое существование посредст-
вом найма на работу.
Итак, во время второго массового переселения из Болгарии
в Буджак. прибыла значительная масса бедных и беднейших
крестьян. Численность их возросла в связи с разорениями, вызван-
ными войной и самим переселением, во время которого многое
из имущества приходилось бросать на произвол судьбы дома,
а самим искать спасения в России. Лишенные орудий производ-
ства, они были вынуждены добывать средства существования пу-
тем продажи своей рабочей силы имущим переселенцам и круп-
ным собственникам Буджака и других районов Бессарабии.
260


В результате прихода во время двух массовых переселений
•из-за Дуная значительного количества крестьянской бедноты, в
том числе и лишенных всяких средств производства, в Болгарском
водворении, на первый взгляд, создавалась благоприятная обста-
новка для создания рынка рабочей силы. Однако этого не слу-
чилось.
После издания указа 1819 г. об устройстве всех дунайских Пе-
реселенцев в Буджаке положение бедноты, прибывшей из-за Ду-
ная, изменилось к лучшему благодаря обеспечению каждой семьи
большим земельным наделом и предоставлению денежных ссуд
на первоначальное обзаведение хозяйством, в том числе и на при-
обретение рабочего скота.
По постановлению Комитета министров 18 октября 1819 г. для
этих целей в распоряжение Инзова было отпущено в виде ссуды
сроком на четыре года под указные проценты 75 тыс. руб. ас.225
Эта сумма и была .использована по назначению. Кроме этого все
переселенцы получали льготу, освобождавшую их от уплаты по-
датей и повинностей с начала устройства их хозяйств на 3, 7 и
10 лет в зависимости от времени прибытия в Буджак.226
При таких условиях и использовании полученной ссуды многие
нуждавшиеся могли приобрести и приобретали рабочий скот, зем-
ледельческие орудия труда .и все необходимое для ведения хо-
зяйства. Поэтому масса бедняков, о которой говорилось выше,
фактически превратилась в мелких сельских товаропроизводите-
лей. Известны лишь единичные случаи, когда отдельные лица не
получали земельных наделов и не имели никаких средств произ-
водства для ведения самостоятельного хозяйства. Они прибегали
к найму на работу у состоятельных переселенцев, чтобы таким
образом приобретать средства существования. Об этой неболь-
шой группе сельского населения будет сказано ниже.
Особые условия пользования наделами земли, принадлежав-
шей казне, делали невозможной утрату этих наделов и паупери-
зацию тех, кто пользовался ими. Все переселенческие семьи со-
храняли за собой надельную землю до конца изучаемого периода.
О такой обеспеченности уже говорилось в первой главе настоя-
щей работы. Из таблицы видно, что в большинстве сел тогда было
много сверхнадельной земли, которой крестьяне также могли
пользоваться на весьма выгодных условиях. В таблице были
приведены данные, свидетельствующие о том, что большинство
семей в 1837 г. было обеспечено в среднем по 50—60 десятин и
более. Только в отдельных селах размеры земельного надела со-
кратились до 27,1—35,5 десятин. К ним относились Болград, Ком-
рат, Картал, Брынза, Анадолка и Фрикацея. Не было ни одной
безземельной семьи. К такому выводу можно прийти на основа-
нии ревизии сел болгарского водворения, произведенной к 1837 г.
чиновником Министерства государственных имуществ И. Толстым.
В своем статистическом обозрении он дважды повторил, что все
261


наличные 10060 семей в числе 57164 душ обоего пола были обес-
997
печены земельными наделами.
Эти сведения можно считать достоверными, так как предста-
витель Министерства И. Толстой интересовался земельной обес-
печенностью переселенцев для их обложения податями. Если бы
часть «из них оказалась безземельной, это означало бы, что она
подлежала исключению из состава населения, обязанного платать
казенные подати. Пользовавшийся данными Министерства госу-
дарственных имуществ А. Велицын, также показал, что в 1841 г.
все 10149 переселенческих семей имели земельные наделы и среди
них не было ни одной безземельной.228 Наконец, Флеюоиер, в сво-
их выводах о ревизии этих же сел, писал о том, что в 1846 г. все
переселенцы находились в «одинаковом положении».229 Это за-
ключение можно рассмотреть как признание правового равенства
переселенцев, в том числе и на пользование земельным наделом.
При этом особенно ценна часть его заключения, гласившая, что
«нищенство — это язва старых обществ», среди переселенцев явля-
лось редкостью и что нищенство между ними «вовсе не сущест-
вует».230 Отсутствие нищенства оставалось характерным и для бо-
лее поздних времен. Достаточно сказать, что по официальным
данным, нищих среди переселенцев не было и в 1860 г., то есть
после изучаемого периода.231
Таким образом, различные данные за разные годы говорят
об отсутствии неимущих среди крестьян-переселенцев с начала их
устройства в Буджаке до 1856 г. Этот вывод подтверждается пря-
мым указанием Флессиера на то, что, занимаясь сельским хозяй-
ством, переселенцы «не имели нужды прибегать к заработкам на
стороне».232 Тем самым отмечается отсутствие сельскохозяйствен-
ных рабочих, вышедших из среды самих переселенцев. Однако это
ни в коем случае не означало существования у них полного иму-
9 щественного равенства.
Приведенные данные «свидетельствуют о там, что наряду с
зажиточными и весьма богатыми переселенцами на протяжении
всего изучаемого периода существовали и бедные семьи. О такого
рода неравенстве довольно ясно сказано у того же Флессиера:
«Много между ними весьма зажиточных, но много и бедных»/33
Среди бедных оказалось известное количество семей, которые
со времени своего прибытия в Бессарабию до 1820 г. временно
размещались в городах области, добывая необходимые средства
существования работой по найму у состоятельных горожан и у
помещиков.
После издания указа 29 декабря 1819 г. основная масса этого
населения переселилась из городов в села, основанные на терри-
тории Болгарского водворения. Но не все эти семьи могли -вос-
пользоваться полученными земельными наделами, чтобы прочно
обосноваться на новых местах жительства.
Например, некоторые из них после перехода из Кишинева
на казенные земли оказались вследствие неурожаев настолько
262


бедными, что обращались в различные правительственные учреж-
дения с просьбами о разрешении возвратиться в Кишинев для
устройства на работу. 19 января 1824 г. Казенная экспедиция Бес-
сарабского областного правительства сообщила Попечительному
комитету о состоявшемся рассмотрении прошения болгар, прежде
яцрвших в Кишиневе, Анастасия Димитрова, Константина Ивано-
ва; Тодора Атанасова и Петко Панкова, заявивших, что они еще
в 1820 году переселились из Кишинева в села Троян и Чиишия,
но будучи бедными, убедились, что не могут обрабатывать полу-
ченные земли. Поэтому они вернулись в Кишинев в надежде за-
няться талі огородничеством и таким образом обеспечить свое
существование.234 Аналогичное прошение тогда же поступило от
Николая Трифонова, а вскоре после этого от Стояна Николаева,
Николая Куклова, Веле Георгиева, Христо Георгиева, Анастаса
Николаева, Ивана Маринова и Трифона Попова.235
Попечительный комитет, как правило, не возражал против ис-
ключения просителей из состава задунайских переселенцев. Он
требовал от них лишь согласия на переход в Кишинев из об-
ществ, к которым они были причислены, и предварительного рас-
чета со своими обществами и частными лицами.236 Однако дви-
жение за переход в Кишинев вызывало протест со стороны жи-
телей, оставшихся на месте. Так, большинство жителей села Чии-
шия заявили, что и они тоже переселятся в «Кишинев, где прежде
проживали, объясняя это тем, что с уходом своих односельчан
aiм пришлось бы отбывать общественные и земские повинности за
ушедших.237 Видимо, этот протест был серьезным настолько, что
попечитель Малевинский оказался вынужденным заняться изу-
чением обстоятельств, вызвавших отлив переселенцев из Чиишии
и Трояна. Выяснилось, что побудительной причиной ухода насе-
ления названных сел явились неурожаи, тюстшгшие их в 1824 г.
и в предшествующие годы. Поэтому, как отмечал Малевинский,
разоренные жители упомянутых сел стремились к переходу в го-
рода, где могли найти поденную работу или поступить «в услу-
жение», чтобы заработать средства на содержание своих семей.
Вследствие протеста сельских обществ против ухода своих од-
носельчан в города Малевинский в отношении Инзову 28 марта
1824 г. считал возможным отпускать переселенцев, нуждавшихся
в заработках, не навсегда, а «по примеру прочих жителей» на
определенные сроки, «хотя на год для приискания работы в ка-
ких-либо местах», куда сами пожелают.238 Таким образом, Мале-
винский предлагал использовать разоренных неурожаем пересе-
ленцев в качестве наемных рабочих с тем, чтобы дать им возмож-
ность восстановить разоренные неурожаями хозяйства.
Это не единичный случай появления сельскохозяйственных ра-
бочих, искавших временную работу по найму в 20-х годах XIX в.
О найме временных работников из числа крестьян-переселенцев,
потерпевших разорение своих хозяйств в большом количестве в
это годы, становится известно и из переписки Инзова с Мини-
263


стерством внутренних дел. В результате жестоких неурожаев на
протяжений четырех лет — с 1820 по 1823 гг., большое количество
переселенцев оказалось «в бедственном положении». Многие не
смогли вернуть даже посеянных семян, друпие же не обеспечили
себя хлебом. Отсутствие кормов в эти же годы вызвало гибель
массы скота. При таких обстоятельствах многие переселенцы спеш-
но распродавали свой скот для покупки хлеба, содержания
своих семей и для посева в предстоящем году. Многие с той же
целью взяли ссуды у купцов, но не могли их своевременно вер-
нуть, оказавшись «в 'бедственном положении» до такой степени,
что івесной 1823 г. лишились возможности засеять свои поля. По
этой причине они, как писал Инаов, оказались вынужденными до-
бывать необходимые средства существования «посредством зара-
батывания каждым себе у .имевших плуги, выоранием части земли,
как многие то сделали».239 Приводя пространное изложение части
письма Инзова, нельзя не обратить «внимание «а сообщенные им
факты. В письме речь идет о разорении большого количества пе-
реселенцев из-за жестоких неурожаев хлеба и трав на протяже-
нии ряда лет. 1823 г. был также отмечен чрезвычайной засухой
и истреблением посевов саранчой. Эти явления, часто повторяв-
шиеся в засушливом Буджаке, следует принять во внимание, так
как выше мы останавливались только на условиях, благоприят-
ствовавших экономическому развитию хозяйства переселенцев.
Учитывать это отрицательное обстоятельство тем более необхо-
димо, что с ним связано частое появление более или менее зна-
чительного количества разорившихся крестьян, вынужденных об-
ращаться к временной работе по найму.
Интересен сам факт использования такой временной рабочей
силы богатой верхушкой сельского населения. Характерно, что
нанимателей не смущали хозяйственные неудачи неурожайных
лет. Они, судя по словам Инзова, принимали на работу разорив-
шихся крестьян. Число последних было значительным. Правда,
количество временных сельскохозяйственных рабочих подсчитать
невоаможно из-за отсутствия статистических данных. Важно сви-
детельство Инзова о том, что «зарабатыванием» у состоятельных
переселенцев в 20-х годах занимались многие разорившиеся
крестьяне.
Появление таких временных рабочих наблюдалось и в конце
20-х годов XIX в. и также в связи с «крайним разорением» многих
переселенцев, вызванным неурожаями и тяготами войны 1828—
1829 гг. Дело приняло серьезный оборот, и Инзов должен был
принять во внимание справедливость жалоб переселенцев на их
«крайнее разорение», которое постигло даже «достопочтенейших
из них». Лично убедившись в справедливости жалоб на тяжелое
положение пострадавшего населения, Инзов возбудил перед Ми-
нистерством внутренних дел ходатайство о предоставлении льготы,
освобождавшей переселенцев от уплаты поземельной подати сро-
ком на пять лет, с 1828 по 1833 г.240
264


Такое положение достаточно для убеждения в том, что и в
эти годы многие разоренные семьи были вынуждены обращаться
к временному найму на работу у богатых переселенцев. Эксплуа-
тация бедноты сохранялась и в последующие десятилетия. Об
этом свидетельствуют данные М. Буткова.
В 1842—1843 гг. в Комрате происходило движение крестьян
против произвола «и насилий разбогатевшего .старшины Верхне-
Буджакского округа А. Илашкова. Поддержавший последнего,
М. Бутков выступил против участников «беспорядков», в которых
принимало участие 200 из всех 600 хозяйств Комрата.241 При этом
особенное недовольство Буткова было .направлено против ста из
числа этих 200 хозяев, среди которых, по его словам, не было ни
одного «даже посредственного хозяина», часть которых жила в
землянках, а другая — служила «в работниках».242
Но не в одном только Комрате была беднота, которую Бут-
ков оскорбительно называл «худшей частью» переселенцев. К дви-
жению 1842—1844 гг. присоединилась беднота сел Дизгинже,
Джолтай, Бешгиоз, Баурчи и др.243 Между тем все эти «хозяева»
имели земельные наделы, наличие которых являлось важным ус-
ловием, позволившим каждому из них стремиться, как писал
М. Бутков в 1836 г., «быть самостоятельным хозяином, и если
кого бедность заставит на время быть работником, то он нани-
мается в таковые к своим собратиям, потому домашнее их обза-
ведение находится вообще в хорошем состоянии.»244
Семьи, о которых писал М. Бутков, могли образоваться в ре-
зультате временного разорения до такой степени, что оказывались
вынужденными не только поступать на временную работу, но и
продавать сохранившееся имущество и даже свои усадьбы с жи-
лыми и другими постройками. На это к 50-х годам XIX в. обра-
тили внимание колонистские власти. Попечительный комитет по-
в^л борьбу против этого> явления. С опозданием, лишь в 1854 г.,
он заметил распространившийся «издавна порядок перепродажи»
переселенцами своих домов, построенных на усадебной земле без
предварительного разрешения властей. Попечительному комитету
стало известно о появлении богатых хозяйств, имевших ио два и
более жилых дома, в то время как другие переселенцы оставались
без домов.245
Попечительный комитет напоминал, что по установленному по-
рядку в селах под усадьбы отводились земли определенных раз-
меров на каждую семью. Одному хозяину «возбранялось иметь по
два хозяйства», потому что были хозяева бездомные.246 Таким об-
разом, колонистское ведомство зарегистрировало факты, свиде-
тельствовавшие о появлении бездомных переселенцев. Однако,
взятые сами по себе, эти факты еще не означали, что бездомные
крестьяне становились пауперами. Как было показано выше, ра-
зоренные переселенцы сохраняли за собой право на пользование
земельными наделами, но не имели права продавать их при любых
обстоятельствах, поскольку юридически не являлись их собствен-
265


никами. Попечительный комитет не случайно именовал бездомных
переселенцев «хозяевами», хотя .и лишенными крова, противопо-
ставляя их хозяевам, сосредоточившим «в своих руках по две и
более усадьбы с жилыми и другими постройками.247
При проверке обеспеченности всех переселенческих семей уса-
дебными участками и домами Попечительский комитет давал точ-
ное определение понятию «хозяин». Под ним следовало подразу-
мевать переселенцев «как пользующихся участками земель, так
и отделяющихся от них, хотя бы и без земли».248 В данном случае
речь идет о выделявшихся новых семьях, оставшихся временно
без усадебного участка и без дома. Признание колонистскими
властями новообразованных семей самостоятельными хозяйства-
ми было возможно потому, что они рассматривали их как объект
обложения казенной податью.
Бездомная семья в указанных случаях, как правило, либо об-
заводилась простейшей землянкой (бурдеем), либо до поры до
времени, поселялась в домах своих родственников. Лишь создав
свое или восстановив разоренное хозяйство, такие бездомные семьи
становились самостоятельными, но это требовало времени. Без-
усадебные новые семьи должны были ожидать решения сельского
схода о наделении их участком. Сложнее обстояло дело с теми
семьями, которые продавали свои усадьбы богатым односельча-
нам. Вероятно, колонистские власти были против вторичного от-
вода таким семьям новых усадебных участков, и поэтому прини-
мали меры к пресечению практики продажи усадеб с возведенными
на них постройками, выступали против концентрации нескольких
усадеб в руках богатой части перселенцев. Не случайно в 1854 г.
Попечительный комитет решил аннулировать .все заключенные
без ведома соответствующих властей сделки на проданные дома
и потребовал от приобретших усадьбы и дома переуступить их в
течение года другим хозяевам под угрозой изъятия и продажи с
публичных торгов по произвольным ценам.249
Характерно, что Попечительный комитет, вольно или невольно,
сдерживал возможность капиталистического развития в пределах
Болгарского водворения, прибегая к імерам, применявшимся к
государственным крестьянам в России. «Всякая переуступка уса-
дебного места, — говорилось в цитируемом документе, — учинен-
ная без разрешения надлежащих властей, считается недействи-
тельной, и сверх того, у частные їв сделке лица подвергаются взыс-
каниям, определенным в ст. 436 Устава сельских судей».250
Представление об обеспеченности переселенческих семей усадь-
бами можно составить по данным табл. 72, составленной по све-
дениям старшины Кагуло-Прутского округа Дропуло в ноябре
1854 г.251
Данные табл. 72 свидетельствуют о том, что наряду с преобла-
дающим числом хозяйств, имевших усадебные участки нормаль-
ных размеров (800 кв. саж. в Хаждиабдуле и 720 кв. саж. в Кур-
чи), в этих селах выделились крупные усадьбы площадью© 1400кв.
266


саж. в первом, и 1080—1440 во втором. Всего в двух селах таких
крупных усадеб было три. Но наряду с дими в тех же селах по-
явились малые усадьбы: в Хаджиабдуле около третьей часта се-
мей имели уже примерно по четвертой часта нормального усадеб-
ного участка, а одна семья вовсе крохотный участок в 24 кв. саж.
Таблица 72
Обеспеченность переселенческих семей
усадебными участками в Кагуло-Прутском
округе в 1854 г.
Села
Хаджиабдул . . .
Количество
усадеб
1 1
85
49
1
1
1
121
27
14
Площадь каждой
усадьбы, кв. саженей
1440
800
200
24
1440
1080
720
от 432 до 648
. 200 . 382
В Курчи положение было относительно лучшим: одна усадьба
была в полтора раза, а другая в 2 раза больше нормального, 121
семья, то есть подавляющее большинство, владели участками нор-
мальных размеров и около !/5 части семей села имели усадьбы
в размере от 200 до 648 кв. «саженей.
Для полноты характеристики состояния владения усадьбами
следует отметить, что в указанных двух селах были семьи, кото-
рые жили в весьма стесненных условиях. В Хаджиабдуле 6 семей
не имело ни усадеб, ни домов, 7 имели только землянки без
усадеб, 2 — дома, но без усадеб, и, наконец, как отметил Дропуло,
в трех случаях он обнаружил проживание в одном доме по две
семьи. В с. Курчи отмечено четыре случая, когда в одном доме
и на одной усадьбе жило по две семьи. Там же 6 семей имели по
половине усадьбы.
Эти два села не составляли исключения. В с. Барта из 124
хозяйств 120 имели дома, а 4 — только землянки. Преобладаю-
щее число хозяев и здесь располагало нормальными усадебными
участками в 800 хв. саженей. М хозяйств имели крохотные уса-
дебные участки размером от 1 до 8 кв. саженей, на которых
находились землянки или небольшие домики. Значительное ко-
личество мелких усадеб (размером менее четверти нормальной —
200 кв. саженей) были в селах Картал, Чешмекиой, Анадолка,
Волканешты. В последнем 26 семей вовсе не имели ни усадеб,
ни жилищ.252 Одиночные случаи владения усадебными участками
267


небольших размеров (около половины нормального), отмечены
в с. Балбока. Но там же встречались и крупные усадьбы в 1000 и
более кв. саженей. То же самое наблюдалось в с. Брынза, отдель-
ным жителям которой принадлежало по 1440 кв. саженей уса-
дебной земли. Однако и здесь были обладатели усадеб размером
от 140 до 400 кв. саженей. Такие же большие или малые усадьбы
обнаружены в Фрикацее, Джурджулештах, Кислице, Колибаше и
др. селах Кагуло-Прутского округа. Во многих из этих сел были
бездомные и безусадебные семьи.1'53
Позиция, занятая Попечительным комитетом в отношении к
богатым переселенцам, которые имели по два .и более усадебных
участка или дома, направленная на принудительное отчуждение
сверх полагающейся каждому одной усадьбы, преследовала опре-
деленные цели. Попечительный комитет исходил из политики урав-
нительного землепользования переселенцев казенными землями.
Как видно из цитируемого документа Попечительного комитета,
продажа усадебных участков с домами и другими постройками
не исключалась полностью. В отдельных случаях она допускалась,
но с обязательного согласия колонистских властей. При этом важ-
но обратить внимание на запрещение приобретения усадеб теми,
кто имел уже такую.
Таким образом, становится ясным что политика колонистских
властей направлялась на предотвращение концентрации усадеб-
ных земель в руках богатых переселенцев, с одной стороны, и с
другой — на предотвращение пауперизации бедняцкой части насе-
ления. Тем самым, образование рынка рабочей силы внутри Бол-
гарского водворения испытывало тормозящее влияние колонист-
ских властей.
Предложение и спрос на наемный труд временно разоренных
« крестьян и его использование является весьма примечательным
фактором, свидетельствующим о наличии капиталистического спо-
соба производства в сельском хозяйстве Болгарского водворе-
ния. В противном случае, особенно после неурожайных лет, бо-
гатым переселенцам, казалось, не было смысла привлекать в свои
хозяйства наемных работников, тем более, что они рисковали по-
терять средства, израсходованные на оплату их труда. Такой под-
ход, как известно, свойствен капиталисту, рассчитывающему по-
лучать барыш или значительную прибыль путем эксплуатации
большого количества людей, впавших в нужду, хотя бы и ©ре-
менную.
Само собой разумеется, что и временный рабочий имел свои
расчеты: получить заработную плату и приобрести на нее рабочий
скот и посевной материал для восстановления пришедшего во
временный упадок самостоятельного хозяйства. Такие надежды
в большинстве случаев оправдывались при наличии относитель-
но высокой заработной платы потому, что каждый из временных
рабочих сохранил свое право на пользование казенным земельным
268
*


наделом, как важнейшим условием .ведения .самостоятельного хо-
зяйства.
Вот некоторые факты, подтверждающие возможность восста-
новления временно разоренных хозяйств. По данным Флеосиера
в 1846 г. среди переселенцев не существовало «класса безземель-
ных». Вместе с тем он отмечал, что среди них был только один
разряд годовых рабочих: пастухи «или чабаны, пасшие овец. При
этом было обращено внимание и на то, что последние состояли
не на «жалованье», то есть работали не за денежное вознаграж-
дение. В уплату за свой труд они получали в конце года до
30—40 голов овец.254 По истечении двух-трех лет работы по найму
такой работник получал но сто и более овец, особенно, если при-
нять во виимание и приплод. Часть образовавшегося таким обра-
зом стада продавалась на рынке и на вырученные деньги при-
обретались волы и нужный для земледелия инвентарь.
Предоставлялась и другая возможность выхода из состава бед-
ноты. Приобретенные овцы использовались как основа для соб-
ственного овцеводческого хозяйства. Продажа шерсти, мяса, брын-
зы и других продуктов овцеводства при наличии земельного на-
дела, благоприятных условий для сбыта продукции на рынке,
обеспечивали существование семьи, выходившей в разряд обес-
печенного крестьянства. Но не только в пастухи шли разоренные
переселенцы. Более прав, на наш взгляд, М. Бутков, хорошо знав-
ший переселенцев. В 1841 г. он сообщал, что если нужда за-
ставляла кого-либо из них стать временным рабочим, то он на-
нимался только к своим «собратьям», благодаря чему «домашнее
обзаведение» такого временного работника находилось «вообще
в хорошем состоянии».255
Таким образом, М. Бутков свидетельствовал о восстановлении
хозяйств разоренных переселенцев в результате заработков, полу-
ченных за работу не только в качестве пастухов, но и за работы
в других отраслях сельского хозяйства. В основе таких сообщений
Буткова лежали конкретные факты. Так, крестьяне Дмитрий Тодо-
ров и Пено Иванов писали о себе в 1836 г., что они по своей бед-
ности с давнего времени находились в услужении у разных кубей-
ских колонистов. По прошествии некоторого времени они обзавелись
личными хозяйствами, построили дома и посадили фруктовые и
виноградные сады. Затем они решили переехать в Болград к своим
родственникам в надежде, что им и там будут предоставлены не-
обходимые наделы земли.256 Янакий Попозогло, проживавший в
Волканештах с 1831 по 1836 гг., также с помощью своих родствен-
ников обзавелся хозяйством.257
Такая возможность .восстановления разоренного хозяйства не
всегда гарантировала крестьянину возможность удержаться на
достигнутом уровне. Климатические условия Буджака с его за-
сухами и нашествиями саранчи разоряли и зажиточные хозяйства.
Гибель посева хлеба и трав, падеж скота от бескормицы и эпизо-
отии часто выбивали из налаженной колеи многие, особенно не-
269


достаточно окрепшие крестьянские хозяйства. Например, в
1845—1846 гг. многие крестьяне сел Кубея, Ердекбурну, Бабеля,
Чешмеваруиты и Кайраклии Измаильского округа из-за сильного
неурожая получили в -своих запасных общественных магазинах
ссуды хлебом. Но они не могли вернуть их к сроку осенью 1846 г.
Положение оказалось столь тяжелым, что Алеамбаров в своем
рапорте Попечительному комитету сообщал о полной несостоятель-
ности части должников. Другая часть .могла вернуть позаимство-
ванный хлеб, но в этом случае хозяйства этих крестьян пре-
терпели бы разорение.25*
Изложенное выше показывает, что рынок рабочей силы был уз-
ким из-за условий, задерживавших процесс полного разорения
крестьян. Неурожаи и другие бедствия лишь на время вынуждали
часть переселенцев искать спасения в работе по найму. Кроме
того, ведение сельского хозяйства аграрной буржуазией я бога-
теющей частью переселенцев требовало наличия постоянной ра-
бочей силы как условия, обеспечивающего непрерывность «про-
цесса капиталистического производства. Эти слои не моги рассчи-
тывать только на беспрерывное пользование наемной рабочей си-
лой переселенцев, испытывавших временное разорение своих хо-
зяйств.
§ 6. Труд батраков
В составе наемных рабочих в Болгарском водворении было
небольшое количество переселенцев, -работавших по найму у аг-
рарной буржуазии и у богатой части переселенцев. Эти наемные
рабочие известны под именем «батраков», «бобылей» и «бурла-
ков». Эти термины встречаются в списках, составлявшихся в 1820 г.
• чиновниками для обозначения бессемейных или одиноких пере-
селенцев.259* Первые сведения об использовании их в качестве
наемных работников в крупных хозяйствах небольшого количест-
ва богатых переселенцев, владевших кышлами в Буджаке, встре-
чаются в 1808—1820 гг. На их положении мы уже останавливались
прежде. По подсчетам данных по 49 кышлам, видно, что до 1820 г.
в них работало 314 «бурлаков» или «бобылей» и 29 семей, а
в-сего 571 человек обоего пола, в том числе 164 д. ж. п.282 По
национальному составу они были разнородны: болгары, гагаузы,
молдаване, украинцы, русские и сербы.
С начала 20-х годов XIX в., когда территория, на которой су-
ществовали эти кышла, была отмежевана под поселение заду-
найских переселенцев, кышлари лишились земли, которой поль-
* Исследования Н. Л. Рубинштейна показали, что с начала XIX в. термин
«батрак» употреблялся для наименования рабочего.260 По наблюдениям Д. К. Зе-
ленина термин «бурлак» применялся не только для обозначения тягачей судов
и сплавщиков судов, но и «для всякого бессемейного отходчика»261. Этот термин
применим для наименования бурлака-переселенца, вынужденного работать
по найму.
270


зовались, то есть основного условия ведения крупного хозяйства.
Семьи, работавшие «а кышларей, получили земельные наделы,
слились «со всей массой переселенцев и превратились в самостоя-
тельных* крестьян, обеспеченных собственными хозяйствами.
О судьбе батраков, работавших в кышлах, мы не обнаружили
никаких сведений. О существовании батраков в последующие вре-
мена свидетельствуют материалы официальной переписки коло-
нистской администрации и Бессарабского областного правления.
Вот один из примеров использования наемного труда батра-
ков. В январе 1826 г. Лучкин обратился в Попечительный комитет
с просьбой приписать в числе жителей Болграда переселенца Ан-
тона Васильева. Как оказалось, он прибыл «в Бессарабию мало-
летним вместе со своим отцом еще во время войны 1806—1812 гг,
и поселился в с. My сайт Измаильского уезда. После смерти отца
Васильев находился у разных жителей Беосарабии «в услужении»
и нигде до 1826 г. не был прописан.263 Таким образом, Антон Ва-
сильев поселился в Болграде после нескольких лет работы по.
найму в рааных местах Бессарабии.
Значительный интерес при изучении вопроса о применении
найма работников представляют сведения о батраке Иване Чим-
пояше, вероятно, молдаванине. По одним данным, он прибыл ма-
лолетним в Буджак впервые в 1817 г. со своим отцом Яковом и
поселился в с. Алуат Кагульского уезда, но вместе с ним, по
неизвестным причинам, в 1828 г. вернулся за Прут, откуда вскоре
опять прибыл в Буджак и поселился в с. Еникиой, где на протя-
жении двух лет его отец работал «в услужении» у жителей этого
села.264
По другим данным, этот переселенец, происходивший из г. Гуш
Запрутской Молдавии, переправился через Леовскую карантин-
ную заставу со своим отцом легально. Они получили паспорт, вы-
даиный в апреле 1829 г. русским консулом в Молдавии Павлом
Пизани сроком на 11 месяцев. И. Чимпояшу было около
20 лет от роду. Яков Чимпояшу нанялся тогда пасти овец к вла^
дельцу хутора в окрестностях Еникиоя Начо Балану, от которого
через полгода перешел к жителю того же села Ив. Сартчеакию.
Вскоре Яков умер и его сын в апреле 1831 г. решил оформить
свои документы у старшины Нижне-Буджакского округа. Но тот
за просрочку паспорта арестовал его и отослал к Мердеру 2-му
в Болград, откуда в мае 1831 г. был отправлен в Кишинев с пись-г
мом Буткова в Бессарабское областное правление «для надлежа-
щего с ним поступления». Правление должно было решить вопрос
о приписке Чимпояша к Чиишийскому обществу, которое заявт
ляло о своем согласии на это.265 После месячного содержания под
арестам в Кишиневском городском остроге Чимпояш был выпущен
и возвращен к Мердеру с согласием на его причисление в состав
жителей названного села.266 Однако Мердер отказался сделать это
без согласия вышестоящих колонистских властей и, .вернув Чим-
пояша в Кишинев, предупредил Областное правление, чтобы оно
271


не присылало к нему в будущем людей, подобных Чимпояшу для
причисления в села без предварительного «согласования с
ним или с высшими колонистскими властями.267 Так как Чимпояш
не явился в Кишинев, Областное правление 1831 г. приняло меры
к его розыску.268 Но оказалось, что с разрешения Попечительного
комитета от 26 февраля того же года, Чимпояш уже был причис-
лен к жителям Болграда.269
Как же произошла замена места приписки Чимпояша? Как
нам удалось установить, в феврале 1831 г. Бол градский житель
Михаил Николаев возбудил перед Попечительным комитетом хо-
датайство о приеме И. Чимпояша в состав своей семьи.270 Таким
образом, он стал постоянным жителем Болграда. Нетрудно дога-
даться, что М. Николаев согласился на такой шаг, чтобы заполу-
чить в свою семью работника, необходимого в его хозяйстве. Так
обычно поступали зажиточные переселенцы, практиковавшие за-
пись лиц неболга(5ского происхождения на место умерших членов
своих семей. На такой практике мы остановимся подробнее ниже.
Во всяком случае, И. Чимпояш являлся сыном батрака и сам был
батраком, работавшим у разных состоятельных лиц по найму.
Остановимся еще на других случаях отношения властей и за-
житочных переселенцев к батракам, предлагавшим свою рабочую
силу. Начнем с типичного представителя батраков болгарина-оди-
ночки Пауна Доброва. После гетерии 1821 г. он .вместе с греком
И. Бугасом, у которого, вероятно, работал и -был вписан в его
паспорт, бежал в Бессарабию. Затем, расставшись с ним, Доброе
без паспорта отправился к своим родственникам в с. Комрат. Но
он не остался там на постоянное жительство и фактически пре-
вратился в скитальца, переходившего от родственника к родствен:
нику, которые жили в разных селах Верхне-Буджакского округа,
пока не прибыл в с. Чадыр-Лунгу и там на протяжении года ра-
# ботал на хозяина Дм. Гайдаржи. Отсюда он перебрался в «с. Ди-
митровку, где, прослужив всего одну неделю у некоего Карад-
жогло, перешел к другому хозяину Василию Маневу и на протя-
жении двух лет работал у него садовником. Затем, по неустанов-
ленным причинам, получив деньги за работу у Манева, перешел
к его односельчанину Георгию Радогло. Прослужив у него 2 ме-
сяца и не получив заработка, снова вернулся к Маневу. За пять
месяцев работы у Манева не получал никакого жалования, а
только пищу и одежду.
Покинув Манева осенью 1830 г., батрак обратился к окруж-
ному старшине Нижне-Буджакского округа с жалобой на неупла-
ту заработка Г. Радогло. Выслушав жалобщика, старшина выяс-
нил, что тот не приписан ни к какому сельскому обществу, аресто-
вал его как не имеющего письменного вида и отправил в Болград
к Мердеру 2-му. И хотя Доброе пытался убедить власти в том,
что он по приказанию самого Мердера был приписан как «бур-
лак» к с. Дмитриевка и ссылался на свидетельство почетного ста-
рика этого села Тодора Маранча, по отношению Мердера от И
272


мая 1831 г. он был направлен в Бессарабское областное правле-
ние как «праздношатающийся» без всякого письменного вида и
нигде не прописанный. 18 мая Областное правление без задержки
постановило передать Доброва .молдавским пограничным властям,
очевидно, на том основании, что он родился на правобережье Пру-
та в с. Чикулены.271
Вот еще аналогичный случай. В мае 1835 г. Управление за-
дунайскими переселенцами сообщило Попечительному комитету о
Христо Тодорове, переселившемся в 1830 г. с семьей из четырех
душ из Болгарии в с. Волканешты Кагуло^Прутского округа. Он
оказался вынужденным поселиться в этом селе, не имея никаких
средств, чтобы, находясь «в услужении» у разных лиц, добывать
для себя и семьи нужное «пропитание».272 Очевидно, условия найма
не устраивали Тодорова и, после нескольких лет работы в Вол-
канештах, он попытался найти лучшие условия в Болграде, но,
так как эта надежда не оправдалась, вернулся в Волканешты.
Здесь по распоряжению сельского приказа, обнаружившего, что
Тодоров не имеет «письменного вида», подвергся аресту.273
О том, что Тодоров был настоящим батраком следует не только
из прямого указания на то, что он находился «в услужении», но
и из того, что он не имел никакой собственности. Из материалов
Управления задунайскими переселенцами видно, что отправляясь
на поиски работы, Тодоров с семьей прошел 20 километров от
Волканешт до Болграда пешком. Стало быть, у него не было ни
средств передвижения, ни имущества, требовавшего перевозки на
такое расстояние. Короче говоря, это был человек, располагавший
только своими рабочими руками, жизнь которого зависела от
заработков по найму.
Приведенные примеры даны в подробном изложении, чтобы
получить представление об отношении к ним колонистских влас-
тей и Бессарабского областного правления. Они убеждают в том,
что действия этих властей фактически мешали возможности фор-
мирования местного рынка рабочей силы и тем самым затрудняли
ее использование в хозяйстве местных аграриев и богатевшей час-
ти переселенцев. Тем не менее, они не могли полностью ликви-
дировать хотя и незначительный слой батраков, вышедших из
среды переселенцев.
В 1837 г., по данным И. Толстого, в Болгарском водворении на
57440 душ всех переселенцев приходилось до 1 тысячи душ, «не
принадлежавших к семьям и не имевших собственного хозяй-
ства».274
Таким образом, безземельные составляли около 1,74% всего
количества переселенцев. Большинство из них находилось в двух
крупнейших селах — Болграде и Ком рате. Так, по данным Бол-
градского сельского приказа, «в 1838 г. в Болграде на 879 семей
(6616 душ обоего пола) приходилось 92 семьи (772 души обоего
пола) переселенцев, не" занимавшихся собственным сельским хо-
зяйством и добывавших средства существования «поденной ра-
18 И. И. Мещерюк
273


ботой».275 Меньшее количество безземельных переселенцев нахо-
дилось в Комрате. Косвенным подтверждением наличия .в нем
безземельных переселенцев могут «служить статистические сведе-
ния за 4855 г. Тогда в Комрате проживало 707 семей, из которых
572 являлись земледельческими, 22 занимались торговлей «и ИЗ —
ремеслом. При этом среди последних только 25 семей сочетали
замятие ремеслом с сельским хозяйством. Таким образом, 88 семей
ремесленников являлись безземельными. Среди «них, несомненно,
были и люди, работавшие по лайму у состоятельных ремесленни-
ков и у зажиточных земледельцев. О том, что только в двух на-
званных селах существовала такая категория людей свидетель-
ствуют и данные Флессиера эа 1846 г. Ратуя за сохранение су-
ществовавшего порядка землепользования, он выступал против
проектировавшегося разделения земель на постоянные участки
между переселенческими семьями, полагая, что такой шаг мог
«родить класс людей, там доселе не существовавший, за исклю-
чением Болграда и Комрата, класс безземельных переселенцев».276
Появление незначительного количества безземельных пересе-
ленцев можно объяснить приходом в Буджак бессемейных болгар,
гагаузов и других выходцев из-за Дуная, которые в официальных
списках числились бурлаками, батраками или работниками, кото-
рые затем, по разным причинам, не были приписаны к сельским
обществам в Буджаке. Поэтому они не получали прав на пользо-
вание наделами казенной земли и не могли обзавестись своим хо-
зяйством, составили малочисленный слой людей, шедших «в ус-
лужение», то есть нанимавшихся на работу к своим состоятельным
соотечественникам.
Приведенные данные позволяют полагать, что часть безземель-
ных переселенцев, проживая в крупных ремесленно-торговых се-
лах, работала по найму в ремесленных мастерских и в торговых
предприятиях зажиточных переселенцев, а другая часть нанима-
лась на работу в сельском хозяйстве богатых переселенцев.
В одном из донесений Управления задунайскими переселенца-
ми за 1840 г. говорится о переселенцах, работавших у К. Минко.
Среди них назван вышедший из села Валя-Пержа Иван Чуприна,
житель Болграда Кара Танас и третий работник, прибывший, по-
видимому, .в поисках заработка на юг из Северной Бессарабии,
Иван Райлян.277 Какое количество наемных работников из пере-
селенцев работало у Минко, неизвестно. Во всяком случае их было
больше названных трех для ведения его большого хозяйства. К
услугам наемных работников внутри Болгарского водворения об-
ращались не только крупные аграрии, но и менее богатые хозяева.
Так, владевший большим хозяйством священник с. Чадыр-Лунга
Захарий Чакир не только ловко использовал бесплатный труд
своей паствы. Его потомок, священник Г. Д. Чакир изобразил
Захария как рачительного хозяина, который и сам трудился (вер-
нее надзирал за работавшими у него людьми), памятуя, что «свой
274


глаз — алмаз». 3. Чакир обращался .и к найму рабочих, также
трудившихся под его присмотром.2™
Однако количество наемных работников оставалось неболь-
шим. Этим, в частности, объясняется обращение к эксплуатации
подростков .и даже малолетних. Первое упоминание об этом отно-
сится к 1840 г. Тогда 12-летний Дмитрий Стоев работал по -найму
в селе Кодкитай. Вместе со своим товарищем он пас стадо овец.279
В другом донесении Управления задунайскими переселенцами за
тот же год упоминается 14-летний пастух Камбур Дудка, пасший
овец в селе Барта.280 Известен случай работы по найму 16-летней
Феодоры Дядовой, работавшей в 1841 г. у комратского богача
Койчу.281
Использование труда малолетних для пастьбы овец является
одним из доказательств узости рабочего рынка. По той же причине
аграрная буржуазия попыталась использовать «в «своих крупных
хозяйствах феодальные методы эксплуатации труда свободных
переселенцев.
§ 7. Эксплуатация беглых крепостных крестьян
и дезертиров
Крепостные • крестьяне из центральных губерний и соседней
Украины в поисках освобождения от крепостной неволи -бежали
на юг и, в частности, в Южную Бессарабию, где надеялись найти
выгодную работу и превратиться в самостоятельных крестьян.
Крестьяне-переселенцы, а особенно нарождавшаяся среди них бо-
гатая верхушка охотно использовала этот источник найма рабо-
чей силы. Однако в сложившейся обстановке они далеко не всег-
да могли свободно пользоваться их трудом. Крепостническое
государство, оберегавшее права помещиков на крепостных кресть-
ян, принимало все меры для их возвращения. Остановимся на
примерах такого рода.
В конце 1820 г. сыщик Архип Ивасюк разыскивал в Тучкове
беглого крестьянина Ивана Школейко, чтобы вернуть его поме-
щику Шальскому. Вместе с поверенным этого помещика дворяни-
ном Стрижевским Ивасюк отыскал в ноябре Ивана Школейко и,
схватив его, намеревался доставить в полицию. Но тот поднял
крик. Сбежавшаяся толпа местных жителей вырвала Школейко
из рук десятского и помогла ему скрыться. Ивасюк ничего не мог
сделать и вынужден был бежать, увидев, что горожане бьют
другого сыщика, отыскивавшего беглых крестьян графа Потоц-
кого.282 Приведенный случай — пример, показывающий, с одной
стороны, узаконенный розыск помещиками своих беглых крепост-
ных, с другой стороны, в нем большой интерес представляет за-
ступничество местного населения и его сопротивление возврату
помещикам беглых крепостных.
Розыск беглых и их возвращение к помещикам продолжался
18*
275


на протяжении всего изучаемого периода їй далее, вплоть до ре-
формы 1861 г.
Преследование беглых .стало одной из функций Управления за-
дунайскими переселенцами. Оно вело «систематическую борьбу
за искоренение этого явления, убежденное в том, что южная часть
Бессарабии служила местом временного пребывания стремивших-
ся к освобождению от ига крепостничества и самодержавия бег-
лых крестьян-и дезертиров. В эту деятельность Управление втяги-
вало и представителей местного уцравления. В рапорте 20 сентяб-
ря 1839 г. Бутков, например, прямо заявил о том, что Д. Кана-
зирсний, состоявший выборным Болпрадского сельского приказа
с 1837 г., много" сделал для поимки дезертиров и «бродяг».283 Такое
преследование этой категории людей было, однако, делом преж-
де всего полицейских учреждений царизма.
Приведем наиболее яркий пример из практики преследования
беглых в Бессарабии. В начале 1823 г., по распоряжению Арак-
чеева, для поимки беглых военных поселяй туда прибыли «воен-
ные сыщики», как об этом сказано в рапорте Воронцова, подан-
ном в 1828 г. Николаю I. Эффект получился неожиданный: па-
ника, вызванная этой мерой, охватила не только немногочислен-
ных беглых военных поселян, но и многих коренных жителей. Спа-
саясь от преследователей, они бросили на произвол судьбы свои
дома, имущество и бежали за границу, а сыщики вернулись ни
с чем.2*4
По отчету Буткова, в период с 1833 по 1-844 гг. с помощью
установленного строгого полицейского наблюдения для «искоре-
нения бродяжничества» на территории Болгарского водворения
задержали и передали военным и полицейским властям 348 де-
зертиров. Других «бродяг» и «бесписменновидных» в одном толь-
ко 1842 г. здесь задержали и отправили в разные полицейские
учреждения 502 человека.285 По донесениям управляющего пе-
реселенцами подполковника Арандаренко, ярого «сторонника кре-
постничества, в 1851 г. было изловлено 102 беглых дезертира,
«бёсписьменновидных» и других.286
Тем не менее переселенческая буржуазия и зажиточные кресть-
яне-переселенцы использовали в своих хозяйствах наемный труд
беглых крестьян. Остановимся на одном таком примере. 17 мая
1839 г. в сельский приказ с. Чиишия явился назвавший себя
Иваном Трифоновым с намерением оформить право на легальное
жительство в названном селе. Он полагал, что длительное пре-
бывание в нем дает ему право быть включенным в списки жите-
лей села, составленные во время предшествующей ревизии. Но
поскольку не числился в ревизских списках села Чиишия, коло-
нистские власти арестовали его как «бесписьменновидного» и за-
нялись выяснением личности. Израильский окружной приказ
подверг Трифонова допросу, во время которого он назвал себя
человеком, не помнящим родства, и прибывшим в .малолетстве
276


с неизвестными ему лицами іиз-за Прута. На протяжении многих
лет работал у нескольких задунайских переселенцев и за преде-
лами Болгарского водворения.287 Бутков, сомневавшийся в пра-
вильности показаний Трифонова, направил его для нового допро-
са в Катульский земский суд. Здесь, в присутствии помощника
старшины Измаильского окружного приказа, Трофимов признался
в ложности приведенных выше показаний, заявив, что на самом
деле является Иваном Парфентьевым Осадченко и крепостным
помещика Н. М. Гаюса из села Анастаюьевии Тираспольского уез-
да. За 25 лет перед этим он бежал от помещика, оставив в Анас-
тасьевке жену .и двухлетнего сына. После прибытия в Буджак
работал у разных хозяев, как об этом «сообщал и при первом
допросе.
Эта часть показания представляется интересной и заслужи-
вающей внимания. После бегства от помещика, Осадченко стал
фактически наемным сельскохозяйственным рабочим. Вначале
он находился два года «в услужении» у жителей припрутских
сел, а потом отправился в Кишинев на поденную работу. Оттуда
он ушел в Чиишию, где работал у бывшего рениского исправни-
ка Макарова на протяжении шести лет. После этого Осадченко
два года работал в кышле чиишийца Б. Радева и столько же у
брата последнего Бошко, затем два года — у чиишийца Димы
Стойчева. Оставив последнего, Осадченко некоторое время был
поденщиком, в том числе около года в селе Тараклия. По его
словам, .в это время происходила перепись «для сдачи болгар
в колонистское ведомство», в которую он не был включен якобы
по той причине, что находился на работе в поле. Из Тараклии
Осадченко вернулся в Чиишию и снова два года работал у брать-
ев Радевых и один год на кышле кишиневского болгарина Нешо
на урочище Киргиж, после чего нанимался на поденную работу
к разным людям. Так продолжалось до его ареста в 1839 г.28*
Эти интересные показания во время допроса 22 мая расходят-
ся с показаниями на допросе 27 июня. Из последнего становится
известным, что в 1830 г. Осадченко явился в Чиишию, был там
арестован и, как не имевший документов, препровожден в Из-
маильскую градскую полицию, которая вернула его к помещику
Н. Гаюсу. Прожив у него пять лет, Осадченко вновь бежал в Буд-
жак и там работал у разных людей поденщиком. Через некоторое
время вернулся в Анастасьевку с намерением забрать свою жену
и сына и навсегда поселиться в Буджаке, но его постигла неуда-
ча, так как об этом стало известно помещику, от которого успел
бежать в мае 1839 г. К тому времени его жена умерла, а сын
остался служить дворовым у помещика. По прибытии в Чиишию
Осадченко был арестован как «бродяга», не имевший письменно-
го вида.289
На протяжении 25-летнего пребывания среди болгар, гагаузов
и молдаван Буджака Осадченко дважды менял свою фамилию. Во
время работы у Макарова, братьев Радевых и других он называл
277


себя Иваном Джумарой. Это ему удавалось, поскольку он рабо-
тал у бывшего исправника, у которого сельские власти не осме-
ливались спрашивать письменного вида и «интересоваться вопро-
сами, откуда прибыл Осадченко и кем он являлся в действитель-
ности.290
Дело Трифонова-Осадченко закончилось тем, что по решению
Кагульского земского суда он был приговорен к наказанию роз-
гами и к возвращению помещику.291 Материалы допросов Осад-
ченко, несмотря на противоречия, представляются важным сви-
детельством, подтвержадющим применение в хозяйствах пере-
селенцев труда прибывших из-за Днестра беглых крепостных
крестьян. Как видно из этих .материалов, среди переселенцев
были хозяйства, в которых пользовались наемным трудом таких
беглых. Троекратный побег Осадченко от помещика и его наме-
рение взять с собой свою семью в Буджак свидетельствует о том,
что положение наемного рабочего в Болгарском водворении при-
влекало крепостных крестьян, стремившихся к освобождению от
крепостной неволи. Такие как Осадченко не только могли улуч-
шить свое материальное положение, но и свободно переходить
от одного нанимателя к другому в поисках более выгодного найма.
Однако преследования и розыск беглых крепостных крестьян
и дезертиров сужали возможность широкого их использования
среди переселенцев. В начале 1854 г. новороссийский и беосараб-
ский генерал-губернатор в переписке с бессарабским военным гу-
бернатором уделял большое внимание вопросам строжайшего
розыска и задержания всех лиц, не имевших письменных видов
или проживавших в городах и селах Бессарабии с письменными
видами, вызывавшими подозрение в своей подлинности.292 К вы-
явлению таких лиц «без огласки» была привлечена и Казенная
г палата Бессарабии, которую обязали помогать полицейским уч-
реждениям вместе с волостными и сельскими управлениями в
•селах казенных крестьян области. Названные управления под
общим руководством окружных полицейских властей должны бы-
ли задерживать и представлять в местные земские суды всех за-
держанных.
В отношении Беосарабского военного губернатора 19 января
1854 г. предусматривался арест и отправка особо подозрительных
беглых к одесскому коменданту, а с прочими поступать согласно
действовавшим законам.293
Напоминая о необходимости проведения розыска беглых, воен-
ный губернатор Беосарабии предложил Казенной палате преду-
предить всех владельцев имений и управляющих разными сосло-
виями о необходимости предоставить сведения о бесписьменно-
видных и подозрительных лицах в полицейские учреждения не
позже 1 марта 1854 г. В противном случае, виновные в укрыва-
тельстве беглых подлежали преданию военному суду. Вторично
о том же военный губернатор напоминал палате 2 февраля
1854 г.294 Таким образом, выявлению беглых придавалось большое
278


значение. Об этом говорится в требовании установить секрет-
ный надзор за появлением таких лиц в дальнейшем. Эти меры
каюались їй беглых, поселившихся среди задунайских переселен-
цев. Исполнявший должность новороссийского и бессарабского
генерал-губернатора Анненков 2-й в 1854 г. отметил, что .разбо-
гатевшие переселенцы, «занимаясь земледелием в большом раз-
мере на отведенных им землях и купленных или нанимаемых у
помещиков, прибегают к найму людей посторонних». Заинтере-
сованные в успешной уборке хлеба и сена, в привлечении наибо-
лее дешевых наемных рабочих, сельские предприниматели, по
словам Анненкова 2-го, нанимали работников «без письменного
вида». Чтобы удержать таких работников, по его словам, они род-
нились с ними или принимали их на места умерших членов
семьи.295
В лице беглых беспаспортных крепостных помещики теряли
своих подданных, а вместе с ними и источник доходов. Поэтому
они предпринимали все меры к возвращению беглых, но, как
сознавался Анненков 2-й, земская полиция всегда встречала за-
труднения и препятствия, поскольку даже сельские власти укры-
вали беглых «как для соблюдения выгоды своих односельцев, так
и еще более для избавления их от ответственности за передер-
жательство бродяг».296
Крепостные крестьяне, прибывшие в Буджак легально с пас-
портами, выданными властями на ограниченные сроки, оставались
в нем навсегда или на срок, больший, «ежели указано в паспор-
тах. Просрочив паспорта, они порывали с местностями, к которым
были приписаны, прекращали уплату податей в общества, теряли
связи со своими семьями и превращались таким образом
в «беспаспортных бродяг» и, чтобы скрыть от .властей свое место-
нахождение, переходили от одного нанимателя к другому.297
Анненков 2-й предлагал провести внезапную проверку такого
пришлого населения во всех переселенческих селах в Новорос-
сии и Бессарабии в конце августа 1854 г. особой комиссией, сос-
тавленной из чиновников местных колонистских властей и земской
полиции при участии чиновников генерал-губернаторства. Киселев
же не считал такую меру своевременной и рекомендовал отложить
ее осуществление «до времени».29* Очевидно, он считался с обста-
новкой, сложившейся в связи с Восточной войной.
В марте 1859 г. новый генерал-губернатор Новороссии и Бес-
сарабии А. Г. Строганов в донесении министру внутренних дел
Л. А. Перовскому сообщал о том, что из-за слабости полицейского
надзора «бродяги» не только имели убежище в Новороссии и
Бессарабии, но даже записывались в податное состояние или
вместо умерших, или по фальшивым документам, .в чем им со-
действовали издавна поселившиеся в тех местах «подобные же
бродяги», прибывавшие в соседние губернии и подговаривавшие
«помещичьих крестьян и нижних чинов военного поселения» к по-
бегу.299 Такая практика приписки беглых крестьян в XIX в. вплоть
279


до отмены крепостного права была распространена и в молдав-
ских селах южной части Бессарабии. По поводу таких русских
выходцев бытовала поговорка: «тата — рус, мама — рус, нума
Иван — молдован» (отец — русский, мать — русская, но только
Иван — молдаванин). Так русский, включенный в молдавскую
семью, становился молдаванином. С таким же основанием можно
сказать о превращении русских беглых крестьян в болгар. Не отри-
цая возможностей подобного юридического оформления беглых из
центральных губерний России, нельзя не обратить внимания и на
главные причины, вызвавшие приток в Болгарское водворение
людей, которых Анненков 2-й и А. Строганов презрительно име-
новали «бродягами».
Главную причину бегства крепостных крестьян внутренних
губерний России в Бессарабию А. Строганов в 1859 г. видел в
стремлении их укрыться за пределами России, а также в общей
свободе «тамошнего поселения, которое влечет туда крестьян не
только смежных, но и внутренних губерний, желающих изба-
виться от крепостной зависимости» (подчеркнуто нами. — И. М.),
Таким образом, признавалось, что бегство являлось одной из
форм протеста крестьян России против крепостничества. Не слу-
чайно тот же Строганов, защищавший интересы помещиков и
их права на крепостных и рекомендовавший принять решитель-
ные меры к «пресечению бродяжничества», был вынужден при-
знать, что в последние годы бегство уменьшилось в свяэи с уп-
разднением военных поселений и повсеместным ожиданием
крестьянами освобождения от крепостной зависимости.300
Немаловажной причиной побегов крепостных крестьян «а юг,
как можно установить из данных официальной переписки, явля-
лась и «легкость заработков», что вполне закономерно для окру-
гов, где капиталистическое развитие сельского хозяйства находи-
г лось на относительно высоком уровне. В связи с этим там был
высок спрос на рабочую силу, которой на месте 6ţ>mo мало. Поэ-
тому и заработки у переселенческой буржуазии были выше, чем
в остальных местностях Бессарабии, где помещики широко ис-
пользовали даровой труд «молдавских царан.
Обратимся к свидетельствам современника. В статье «О внеш-
ней и внутренней торговле Новороссийского края и Бессарабии
в 1853 г.» И. Сокальский сообщал не только о крупных барышах
капиталистов, сбывавших за границу большое количество зерна
через южные порты, в особенности через Одессу. Он обратил вни-
мание и на возросшие заработки разных категорий людей, рабо-
тавших на доставке зерна на подводах; лодочников, лопаточни-
ков, перелопачивавших зерно, сеяльщиков и др. Заработки, по сло-
вам Сокальского, были так велики, что обеспечивали их «на мно-
гие годы» и не «одна рабочая семья обзавелась скромными жиз-
ненными удобствами».304
О высоком уровне заработков свидетельствуют данные таблиц
75 и 76. Как видно из них, оплата труда сельскохозяйственных
280


рабочих в Болгарском водворении была более высокой, чем в
других местностях Новоросши и Бессарабии.
Узость рынка рабочей силы, объясняемая особенностями аграр-
ной политики колонизаторов, заставляла переселенческую бур-
жуазию охотиться за небольшим наличным количеством рабочих.
Отсюда, во-первых, относительно высокие заработки пришлой
массы рабочих. Во-вторых, это обстоятельство привлекало приш-
лых рабочих задерживаться у переселенцев на продолжительное
время и разными путями добиваться юридического оформления
своих прав на пребывание в Буджаке. Возможности вхождения
в родство с задунайскими переселенцами или приписка в состав
их семей вместо выбывших их членов была ограниченной из-за
преследований полицейских властей, вследствие этого многие из
них попадали в «состав «бродяг» или беспаспортных людей. При
таком положении наличное количество пришлого населения оста-
валось небольшим и не могло решить проблемы найма рабочей
силы тем более, что волна бегства через новороссийские губернии
слабее докатывалась до южно-бессарабских переселенческих сел.
Только после реформы 1861 г. были созданы более благоприятные
условия для создания рынка рабочей «аилы за счет усилившегося
легального притока крестьян, уже освобожденных от крепостной
зависимости и преследования властей. На это обратил внимание
В. И. Ленин, назвавший среди рынков рабочей .силы на юге Рос-
сии 90-х гг. XIX в. г. Аккерман, расположенный в непосредствен-
ной близости от Болгарского водворения.
§ 8. Использование труда пришлых вольнонаемных рабочих
Переселенческая буржуазия вела свое крупное хозяйство на
территории Болгарского водворения частично при помощи воль-
нонаемного труда. В контрактах, заключавшихся ею с колонист-
ским ведомством «а аренду больших участков свободной казен-
ной земли в 30—50-х годах XIX в., привлекает внимание постоян-
но повторяющийся пункт о составе рабочих, которыми могли
пользоваться арендаторы. От арендаторов требовалось, чтобы они
содержали в своих хозяйствах «рабочих людей» только с «закон-
ными срочными видами» и «добропорядочного поведения». Тот
же пункт в категорической форме воспрещал арендаторам при-
нимать в свои хозяйства проходящих и проезжающих «беспись-
менновидных и праздношатающихся» людей, под которыми подра-
зумеваются беглые крепостные крестьяне и дезертиры. Им вос-
прещалось давать нищу и даже ночлег на арендованной земле под
страхом ответственности перед законом.302 Точно такое же усло-
вие включалось и в контракты на откуп шести полевых корчем,
находившихся на территории Болгарского водворения.303
Таким образом, крупные аграрии, арендовавшие казенные
земли, под угрозой жесткого наказания не могли пользоваться
трудом беглых крепостных и дезертиров. Контингент лиц, труд
281


которых они могли использовать в своих хозяйствах, был неве-
лик. Об этом свидетельствует и содержание другого пункта, упо-
мянутых контрактов. Каждый арендатор не имел права засевать
более одной пятой части арендованной земли. Ограничение моти-
вировалось необходимостью получения хлеба, достаточного для
питания пастухов и овса «для подкармливания овец».304 -Бели
учесть, что арендованные участки составляли по площади от 1200
до 3000 и более десятин, то окажется, что отдельные арендаторы
могли занимать под хлебопашество от 240 до 600 и более десятин
земли.
В действительности же далеко не каждый арендатор мог вос-
пользоваться предоставленными условиями для ведения хлебопа-
шества. Приведенные условия пользования землей, отдававшейся
на короткие сроки, обычно на 3—4 года, стесняли инициативу
арендаторов тем более, что условия контрактов предусматривали
возможность досрочного отобрания арендованного участка цели-
ком или его части для наделения семей новых переселенцев или
из перенаселенных старых сел. Арендатор обязывался беспреко-
словно «вывести из арендованного участка весь свой скот и пре-
кратить хлебопашество и сенокошение.305 При таком положении
каждый арендатор предпочитал использовать обширные земли
под «скотоводство. Эта отрасль хозяйства не требовала значитель-
ных капитальных вложений как хлебопашество и, кроме того, при
тогдашних условиях ведения скотоводства, требовала относитель-
но небольшого количества наемных работников.
К сожалению, в архивных материалах до настоящего времени
мы не обнаружили подробных данных о количестве людей, в том
числе пастухов, работавших в крупных хозяйствах переселенцев.
По данным Флессиера за 1846 г., во всем Болгарском водворе-
нии числилось только 40 пастухов, из них в Измаильском округе
г 28, в Нижне-Буджакском — 3 и в Кагуло-Прутском — 9. По
Верхне-Буджакскому округу пастухи не значились.306 Эти данные
представляются сильно уменьшенными, если учесть наличие мас-
сы овец и другого скота в селах переселенцев, в том числе и у
богатых. Особенно настораживает отсутствие данных о пастухах
в Верхне-Буджакском округе, славившемся своими пастбищами и
большим количеством скота. Несомненно, однако, что пастухи в
30—50 годах XIX в. являлись значительной частью наемных ра-
бочих в хозяйстве арендаторов и что спрос на них всегда был
большим. Высокая оплата их труда привлекала нуждавшихся в
заработках государственных крестьян из соседних селений. Нани-
мавшимся пасти скот, как установил И. А. Анцупов, платили
деньгами и натурой, а также обеспечивали «одеянием» и «хо-
зяйскими харчами». Далее он пишет, что в эти годы на юге Бес-
сарабии существовала комбинированная оплата, составлявшая
25 руб. серебром и 20 овчин в год.307.
Отсутствие достаточного постоянного рынка рабочей силы вы-
нуждало аграрную буржуазию и богатевшую часть переселенцев
282


обращаться к найму посторонних рабочих на сезонные работы в
своих хозяйствах. Эта категория состояла из бедных мещан и
посадских людей ближайших городов — Измаила, Рени, Кагула
'и даже Кишинева. В основном это были люди, легально поступав-
шие на работу по найму.
Имеются основания утверждать, что выходы из названных го-
родов на сезонную работу начались с первых лет существования
Болгарского водворения. По сведениям, представленным рени-
ским полицеймейстером за 1822 г., население Рени занималось пре-
имущественно поденной работой.30* В годовом отчете по Измаилу
за 1835 г. также отмечено, что его беднейшее население занима-
лось поденной работой за пределами города.809 Так, в 1842 г. жм-
тели Измаила Прокопий Миргородский и Григорий Словный ра-
ботали по найму у переселенцев с. Дермендере.310 В отчете за
1835 г. по Рени местный полицмейстер писал о большом количестве
жителей города, возвращавшихся в свои дома в октябре из раз-
ных местностей «с летних заработков».311 Всего мещанского и по-
садского населения в Рени в 1835 г. насчитывалось 4330 душ.
О том, что многие из них работали в хозяйствах задунайских пе-
реселенцев свидетельствуют названия мест их работы: окрестные
переселенческие села и села Леовского уезда, где они занимались
обработкой садов, кошением сена, рубкой камыша и пр.312
По сведениям Кагульского городничего, жители города также
отлучались на промыслы и заработки.313
О существовании категории временных наемных сельскохозяй-
ственных рабочих свидетельствовал и М. Бутков, констатировав-
ший, что уборка хлебов у богатых переселенцев производилась
временными наемными работниками по договорам и оплачива-
лась деньгами.314 X. Стевен, хорошо знавший состояние сельского
хозяйства переселенцев, также отмечал в 40-х годах XIX в., что
в урожайные годы уборка хлебов была затруднена, но нто «вы-
сокая цена», которую платили в этом районе страны, привлекала
сельскохозяйственных работников из Подольской, Киевской и Пол-
тавской губерний.315 Таким образом, временные наемные рабочие
приходили не только из ближайших к Болгарскому водворению
городов, но и из отдаленных украинских губерний.
Количество сельскохозяйственных рабочих было столь замет-
ным явлением, что на него не мог не обратить внимания X. Сте-
вен, являвшийся инспектором сельского хозяйства южных губер-
ний России. Он обратил внимание и на тот факт, что «многие»
хозяева-переселенцы высевали и, конечно, не впервые, в 1841 г.
по 100, а некоторые и от 150 до 180 четвертей зерна в год.316 Такая
масса посевного зернэ в тогдашних условиях могла быть исполь-
зована для обсеменения площади от 100 до 200 десятин в одном
хозяйстве. При этом правомерно допустить, что наряду с крупны-
ми хозяевами существовали и такие, которые засевали меньшие
площади: по 20, 30 и так далее десятин, но меньше, чем по 100; и
больше, чем средний переселенец. Естественно, что при тогдаш-
283


нем состоянии сельскохозяйственной техники, не представлялось
возможности .силами отдельно взятой ісемьи переселенца убрать
урожай с таких площадей, а только с помощью наемных сельско-
хозяйственных рабочих.
Так как таиих хозяев-переселенцев было много, то требова-
лось большое количество сельскохозяйственных рабочих, преиму-
щественно сезонных. В противном случае, богатые хозяева лиши-
лись бы возможности убирать урожай со своих полей и терпели
бы убытки, а вместе с тем, прекратили в дальнейшем ведение хле-
бопашества в таких больших размерах. Между тем X. Стевен
зафиксировал не новое явление, относящееся только к 1841 г.
Оно существовало и до этого. Развитие зернового хозяйства не
прекращалось и впоследствии.
Здесь уместно напомнить характеристику, данную в 1848 г.
А. Скальковским задунайским переселенцам как торговцам, не
довольствовавшимся производством продуктов только для лично-
го потребления, но и производивших для сбыта на рынок в десять
и даже в сто раз больше хлеба и других продуктов.817 Стало быть,
буржуазное направление в развитии хлебопашества, ъ большин-
стве случаев кулацкого типа, существовало и до 1841 г. и впослед-
ствии, благодаря наличной возможности использования наемного
труда пришлых сельскохозяйственных рабочих. Об использова-
нии их в середине XIX в. на юге Бессарабии писал и А. Защук.318
«Высокая цена» на рабочую силу не препятствовала буржуаз-
ным элементам из переселенческой среды накоплять значительную
прибыль, капиталы, используемые затем для развития сельского
хозяйства и в селах задунайских переселенцев и ,в ближайших к
ним уездах Южной Бессарабии. Такая возможность существовала
здесь благодаря условиям, заключавшимся в меньших затратах
на производство зерна, выгодно отличавшим ее от других мест-
г ностей России. Неистощенные черноземные почвы в селах заду-
найских переселенцев не требовали затрат на удобрение и отлича-
лись высокой урожайностью. Земледельцы не вкладывали и дру-
гих средств на улучшение пахотных земель, используя «высокий
спрос на один из лучших сортов пшеницы — арнаутку, которой
в большинстве случаев засевали свои поля. На основе личных
впечатлений в 1841 г., X. Стевен писал, что задунайские пере-
селенцы, до тех пор, пока у них будет существовать изобилие
земли, не переменят своей системы сеять преимущественно арна-
утку, используя для этой цели «свежую землю», хотя бы она
находилась и за 80 верст от их сел.319
Следует отметить, что в числе наемных работников находи-
лись люди разных национальностей. Кроме болгар и гагаузов,
были русские, украинцы, молдаване и другие, как в составе заду-
найских переселенцев, так и прибывшие со стороны. В 1846 г.
Флеосиер отмечал, что среди наемных работников в Болгарском
водворении находились молдаване.320 Представителями разных на-
циональностей были и государственные крестьяне, приходившие
284


в небольшом числе на заработки в села задунайских переселенцев
из соседних уездов Бессарабии. По подсчетам И. А. Анцупова, в
1847 г. их было 217, а в 1852 г. — 160.
Часть государственных крестьян Аккерманского округа, как
установил И. Анцупов, нанималась на работу к богатым пересе-
ленцам на определенные сроки, иногда на ряд лет, для пастьбы
овец, лошадей и рогатого скота, а также для уборки сена и
стрижки овец.321
Большинство рабочих, приходивших для найма в переселен-
ческие села їй крупные хозяйства буржуазии, могут быть с пол-
ным основанием отнесены к категории сезонных рабочих. Однако
масса таких наемных рабочих была недостаточной, так как она
использовалась на всем юге Бессарабии. И не случайно. Имения
крупных помещиков Южной Бессарабии в 30—40-х годах XIX в.,
как показал Я. С. Гросул, обслуживались «исключительно вольно-
наемным трудом>, в то время как в центральной и северных
частях той же области помещики использовали в своих хозяйствах
преимущественно даровой труд царан.322 Отмечено также, что от-
сутствие дарового труда царан на юге Бессарабии в первой по-
ловине XIX в., задолго до крестьянской реформы, вынуждало
местных помещиков применять в своих имениях наемный труд
и более усовершенствованную технику, а также широко разви-
вать животноводство, особенно овцеводство, требовавшее мень-
ше рабочих.823 На такое направление развития сельского хозяйства
нельзя не обратить внимания. Оно является прямым результа-
том недостаточности наемных рабочих. Именно по этой причине
уделялось значительное внимание животноводству, которое при
наличии небольшого количества наемных рабочих, могло обеспе-
чить получение большого дохода.
Количество пришлого населения в предреформенный период
оставалось небольшим и потому, что волна бегства через Ново-
российские губернии слабее докатывалась до границ Бессарабии.
Только после реформы 1861 г. были созданы относительно более
благоприятные условия для появления и роста рынка наемной
рабочей силы за счет притока крестьян из разных губерний Рос-
сии, уже освобожденных от крепостной зависимости. Среди таких
рынков в пореформенный период В. И. Ленин* назвал Аккерман.324
Этот единственный город, названный по Бессарабии, расположен
недалеко от сел Болгарского водворения.
§ 9. Наемный труд десятинщиков
Одной из категорий крестьян, использовавшихся в качестве
наемных работников в крупных хозяйствах переселенческой бур-
жуазии, были десятинщики. Эта категория крестьян до настояще-
го времени остается слабо изученной. Только в последние годы
А. С. Коциевскому325 удалось изучить их происхождение и судьбы
на территории юго-западной части Новороооии. Этому вопросу
в 1965 г. уделил внимание Я. С. Гросул.328
285


В исследованиях упомянутых авторов речь идет о десятин-
щиках, находившихся на землях, которые принадлежали на ука-
занной территории феодальным земельным собственникам. Но до
сих пор исследователи не обращали внимания на положение де-
сятинщиков, находившихся в крупных хозяйствах -переселенческой
буржуазии в Буджаке. По этой причине возникает необходимость
остановиться прежде всего на вопросе о происхождении десятин-
щиков и их положении в феодальных имениях, чтобы получить
возможность сравнить их с десятинщиками в упомянутых крупных
хозяйствах переселенцев. А. С. Коциевский писал в 1962 г., что
«Южная Украина являлась районом, где в дореформенный период
особенно быстро и интенсивно происходило развитие капиталисти-
ческих отношений в сельском хозяйстве». Ссылаясь на новейшие
исследования советских историков, он писал, что следствием раз-
ложения феодализма и развития нового, капиталистического укла-
да было существование здесь многочисленной группы свободных
безземельных арендаторов помещичьей земли, состоявшей в ос-
новном из десятинщиков и чиншевых шляхтичей.327
В 1964 г. А. Коциевский и С. Я. Боровой отмечали, что зем-
ледельческое освоение степного Причерноморья сыграло глубоко
противоречивую роль в процессе разложения системы феодаль-
но-крепостнических производственных отношений. Новороооия
была районом, где в пред реформенные десятилетия в сельском
хозяйстве стали заметны ростки новых капиталистических отно-
шений (применение наемного труда, развитие капиталистической
аренды и др.). Они подчеркивали, в частности, что на этой терри-
тории создавалась некоторая отдушина для легального и неле-
гального освобождения беглых крестьян от крепостнической за-
висимости путем их причисления в мещанство новооснованных
го{юдов при фактическом продолжении ведения крестьянского хо-
зяйства. Эти авторы исходили из учета того факта, что Новорос-
сия стала убежищем огромного числа «беглых», значительной час-
ти которых удалась избежать возвращения в «первобытное со-
стояние».82*
Десятинщики, по исследованию А. Коциевского, сосредоточи-
вались преимущественно в юго-западной части Южной Украины,
в забугской части Херсонской губернии, где они «первоначально
Появились». Их появление в указанном районе ставится в связь
с его близостью к Одесскому порту, способствовавшему быстрому
развитию товарно-денежных отношений.329 Помещики, располагав-
шие здесь большими размерами пожалованных им земель с ма-
лочисленным населением и заинтересованные в производстве и
выгодном сбыте хлеба и других продуктов сельского хозяйства,
оказывались вынужденными сдавать в аренду свою пустующую
зейлю.330
"Арендаторами -помещичьих земель выступали десятинщики. Ими
становились беглые крепостные крестьяне, которые в целях из-
бежания закрепощения и закрепления за собой личной свободы
286


приписывались на юге в мещанское сословие городов. С 20-х го-
дов XIX в. состав десятинщиков увеличивался за счет государ-
ственных крестьян, которые, не пожелав войти в формировавшие-
ся тогда военные поселения, также записывались в мещанское со-
словие и становились десятинщиками. Ряды десятинщиков с 1827 г.
пополнялись и за счет местных обязанных поселян.331
Таким образом, десятинщики состояли из -беглых крепостных
крестьян, молдаван-царан, бывших государственных крестьян и
обязанных поселян. По (Национальности это были русские, украин-
цы .и молдаване. Легализовав свою свободу путем приписки в ме-
щанское сословие, они затем фактически использовали свое по-
ложение, продолжая заниматься сельским хозяйством «а земле,
взятой в аренду у помещиков.
Десятинщики, как особая категория крестьянства, отличались
от других категорий крестьянства личной свободой. Большинство
•из них владело рабочим скотом, иногда стадами овец, плугами и
другими сельскохозяйственными орудиями. Но все они были ли-
шены основного средства сельскохозяйственного производства —
земли. Это вынуждало их вступать в определенные эко-
номические отношения с крупными землевладельцами, испыты-
вавшими нужду в рабочих руках для ведения хозяйства на об-
ширных пустовавших землях.332 По условиям договоров, обычно
словесных, лишь иногда отраженных в письменных контрактах,
землевладелец предоставлял десятанщикам во временное поль-
зование участки под пашню, сенокос, пастбище, усадьбу, иногда
под сад, огород и т. д. За пользование таким участком деюятин-
Щик обязывался уплачивать землевладельцу «дижму», то есть
десятину или десятую долю добытого им на арендованной земле
хлеба и других сельскохозяйственных продуктов. Помимо этой
издольной повинности, со второго десятилетия XIX в. десятин-
щики должны были выполнять все большее количество натураль-
ных повинностей в пользу землевладельца: предоставлять с каж-
дого плуга одну пароволовую подводу для перевозок «экономи-
ческого хлеба», посылать на один день в году своих косарей для
работы на землевладельца, оказывать ему помощь в починке пло-
пин; и т. д. Кроме того, известны отдельные случаи эксплуатации
десятинщиков на землях владельца и в виде взыскания особой
платы за выпас скота, сверх оговоренного в -контрастах.333
Таким образом, по исследованию А. Коциевского, десятинщи-
ки на Херсонщине представляли собой не только свободных арен-
даторов помещичьих земель, но и людей, обязанных выполнять
некоторые феодальные повинности в пользу владельца земли.
С помощью таких десятинщиков помещики-феодалы осваивали
пустовавшие земельные владения в юго-западной части Ново-
россии.
По данным Я. С. Гросула, главная масса десятинщиков нахо-
дилась на левоборежной Молдавии, которая, как известно, тогда
являлась составной частью Херсонской губернии. В одном толь-
287


ко Тирасіюльском уезде тогда насчитывалось 49 селений, состояв-
ших полностью из десятанщиков. Были они и в южной части Бес-
сарабии. Прій этом Я. С. Гросул в характеристике десятинщиков
близок к млению А. Кодаевского. Он рассматривает их также,
как лично свободных крестьян, пользовавшихся помещичьей зем-
лей и на таких же условиях, как и обязанные крестьяне, но с
той разницей, что они в большинстве случаев снимали в аренду
землю у помещиков подесятнно, .на год. Подчеркивается также,
что десятинщики, рассчитавшись с помещиком, свободно перехо-
дили к другому владельцу.334
Использованные нами архивные данные позволяют показать,
что десятинщики .вступали в определенные экономические отно-
шения не только с феодальными землевладельцами, но и с фор-
мировавшейся в Буджаке переселенческой аграрной буржуазией.
Эти материалы ценны для более полной характеристики десятин-
щиков Буджака и выявления тех черт, которые, по-видимому, от-
сутствуют у десятинщиков Херсонщини. Положение десятинщиков
на хуторах переселенческой буржуазии в Буджаке представляется
более сложным. В 30—60 годах XIX в. десятинщики здесь со-
ставляли не только массу свободных арендаторов и не только
земель у феодальных землевладельцев, но и земель, находивших-
ся во владении переселенческой аграрной буржуазии. У последней
десятинщики представлялись не только свободными арендатора-
ми земель, купленных этой буржуазией или взятых ею в аренду.
Существенно отличались они тем, что одновременно являлись ос-
новной наемной рабочей силой, используемой на условиях найма
аграриями для ведения собственного земледелия, скотоводства и
других отраслей сельского хозяйства.
Первые сведения о десяттинщиках у переселенческих аграриев
обнаруживаются в архивных данных за 1848—1852 гг. В 1848 г.,
как известно, братья Велчо и Степан Четаклыевы и их компаньон
Петр Грозди купили у помещика Егора Бальша в собственность
3099 десятин земли в вотчине Джагилбай.335
После ее приобретения братья Четаклыевы не выделили своему
компаньону полагавшейся ему третьей части купленной земли.
В связи с этим в процессе затянувшейся тяжбы "по вопросу о раз-
деле земли выяснилось, что братья Четаклыевы получали со всей
купленной земли значительные доходы. При этом обращают на
себя внимание два источника этих доходов: с одной стороны,
названы 80 семей поселян, которые остались в Джагилбае со
времен Бальша и уплачивали ежегодно новым владельцам по
шесть рублей с семьи, а всего 480 рублей серебром; с другой —
источником дохода являлись лица, платившие новым владельцам
за пользование землей 500 руб. серебром с десятины в год.836
К сожалению, в документе нет никаких сведений о количестве
лиц, уплачивавших десятину, и о размерах десятины, вносившей-
ся каждым арендатором. Во «всяком случае нет сомнений в том,
что Четаклыевы имели в своем владении десятинщиков. Кроме
288


них числилось 80 семей постоянных поселян, которые, как можно
судить на основании сведений из другого официального источни-
ка, в 1854 г. числились «коренными» жителями Джагилбая (244
душ обоего пола). В том же году числилось всего три дома, за-
селенных временно проживавшими мещанами из Рени и Из-
маила.337
О том, что в 1848—1852 гг. постоянное и временное население
представляло собой не только арендаторов земли, но одновремен-
но и рабочее население Джагилбая, можно видеть из доходов Че-
таклыевых. Они получали, например, чистого дохода, за исклю-
чением издержек, с ьиноградников — 2000 руб. серебром, от про-
данного сена — 750, от выпаса 400 голов крупного рогатого ско-
та и лошадей — 400 и от выпаса 2000 овец — 200 руб. Общая
сумма ежегодного дохода достигала 3150 руб. «серебром.838
Ведение крупного хозяйства, дававшего ежегодно такой зна-
чительный доход, можно было осуществлять при условии исполь-
зования большого количества работников, какими являлись в
приведенном случае и десятинщики и коренные жители Джагил-
бая. При этом положение семей и постоянных жителей почти
такое же, как десятинщиков, о чем свидетельствует их обязан-
ность к землевладельцу, исчерпывавшаяся уплатой всего 6 руб.
серебром с каждой семьи.
Для относительно полной характеристики десятинщиков Буд-
жака необходимые, хотя и далекие от желанной полноты, ма-
териалы даны в статистических сведениях Кагульского уездного
земского суда о владельческих землях за 1851 г. Их ценность —
в данных о количестве всех удобных земель, принадлежавших от-
дельным владельцам, количестве податных ревизских душ, благо-
состоянии каждого населенного пункта, их натуральных повин-
ностях и о количестве сборов и земских повинностей, уплаченных
государственному казначейству. Не меньший интерес представля-
ют статистические сведения за 1854 г., составленные уездными
земскими судами Бессарабской области, о -количестве сел, дере-
вень и хуторов с данными о их владельцах, количестве, принад-
лежавшей им собственной и арендованной земли, и числе жителей
каждого населенного пункта. На их основании составлены две
таблицы (73 и 74) о количестве и составе крестьянского насе-
ления, которое жило на хуторах переселенческой аграрной бур-
жуазии, основанных как на арендованной, так и на купленной
у помещиков земле.339*
Анализ данных, приведенных в табл. 73 и 74, дает основание
для ряда весьма важных суждений и выводов. Во-первых, со-
став рабочего населения, использовавшегося в хуторских хозяй-
ствах на землях, взятых в аренду, фактически не отличался от
состава рабочих в хуторах на купчей земле. Коренные или по-
стоянные жители на арендованных землях в 1в54 г. размещались
* Данные о земельной обеспеченности этих лиц приведены в таблицах.
19 И. И. Мещерюк
289


Таблица 73
Население хуторов, содержавшихся в аренде переселенческой
аграрной буржуазией в 1851—1854 гг.
Арендаторы
Количество рабочих
а**
с»
§3
царан-десятин-
щиков
временно проживав-
ших мещан из Измаи-|
ла, Ренн и др. городов
У них скота
Ш?.
Велчо Четаклыев . . .
Степан Анастасиу .
Дм. Жейнов
Тодорика хаджи Радогло]
Слава Йовчу и Диордий
Коле в Недогло . .
Георгий К ой чу ...
Тодор Няг с „товарища-]
ми*
К. Каражелезов ....
Д. Попазогло и Д. Кре
цу
Ив. Васильев
Д. Каравасили
А. Фатьяно и Гр. Кара
физи
Н. Канджиогло ....
Гр. Шкондра
И. Циротопуло ....
Д. Полозов
Тодорика хаджи Радогло
И. Варналы
Диордий Кол ев Недогло|
И. Дончев
К. Койчу
Н. Попов
П. Мутафогло ....
И. Гурановский . . .
Б. Станев
В 1851 г.
21 о. п. д.
В 1854 г.
Мещане из Рени!
и Измаила (кол-1
во не указано)
Также (и без ука-
зания кол и ч ест
ва)
120 семей
25 семей
14 семей
230
150
47
1206
10
46
75 | 25 11502
500
1500
1125
1030
—
—
—
17 домов
—
11 домов
12 домов
—
60 домов
7 домов
—
1
—
—
7 домов
140 домов
(986 о. п. д.)
82
—
—
—
4 дома,
временно
проживающих
22
14
14
20
10
29
10
28
18
13
22
56
8
8
10
31
43
3
10
дома
•
*
•
•
„
• п
ш
•
•
■
*
в 337 домах, то есть составляли приблизительно 1685 душ обоего
пола. На это число коренных приходилось 369 домов (примерно
1845 душ обоего пола), временно проживавших мещан преиму-
щественно из городов южной части Бессарабии. Таким образом,
290


Таблица 74
Рабочее население на владельческих землях переселенческой
аграрной буржуазии в 1851—1854 гг.*
Землевладельцы
Количество рабочих
коренных
жителей
царан-де-
сятинщи-
ков
временно про-
живавших ме-
щан нз Пени,
Измаила и др.
городов
крупного ро-
гатого
У них скота
лошадей
1 овец
других видов
Велчо Четаклыеп . . .
К. Минко
Жители сел Волканешт
и Татар-Копчак . . .
Стоян Топалов ....
Недо Колев Недогло .
Не до Колев Недогло
Велчо Четаклыев . .
И. Факлиер . . . . .
С. Топалов ♦ . . . .
К. Пелииогло . . . .
К. Минко
С. Йовчо
1851 г.
|158о.п.д.| -
Сведений
| 20
нет
- I 25
36 семей
2 .
Ю .
174
91
| 88
10
3
11
30
500)
В 1854 г.
|244 о. п. д.
50 домов
196 о. п. д.
4 семьи
20 домов
3 .
4 .
16 .
19 .
7 •
4 .
—
303
—
—
—
60
z
—
—
1500
—
—
* Приведенные данные явно преуменьшены. Основанием для этою служат официальные сведения
Катульского земского суда за 1851 г. о том, что в обширных владениях К. Минко в селах Алуат и
Бисернка не было ни одного коренного или временного жителя. Между тем в этом крупном име-
нии насчитывалось 7000 десятин земли, в том числе под земледелием—1100 десятин. Отмечалось
также, что по своему качеству земля Минко была лучшей, на ней производился посев .как и в
прочих селениях*, и, что труды помещика .вознаграждались с урожая". Кроме тою, 5800 десятин
использовались под пастбища и сенокосы для содержания большого количества скотя. В 1851 г.
на этой вотчине Минко содержал 100 волов, 150 голов гулевого скота, 132 лошади и 7000 овец.14*
Ясно, что ведение такого крупного хозяйства требовало применения большою количества сель-
скохозяйственных рабочих. Поэтому утверждение уездных земских властей об отсутствии не толь-
ко коренных, но и временных жителей в Алуате и Бисерине представляется неверным.
пришлое население составляло более 52% всего рабочего населе-
ния хуторов на арендованных землях.
В том же году в хуторах на купчих землях числилось 440 душ
обоего пола коренного населения, а временно проживавших там
мещан в 71 доме было примерно 355 душ. Кроме мещан, на этих
же землях тогда находились 4 семьи царан-десятинщиков или
около 28 душ обоего пола. Следовательно, пришлое население
здесь составляло менее 47%.
Во-вторых, и коренное и временное население хуторов было
обеспечено значительным количеством крупного рогатого скота,
лошадей и овец. В-третьих, как видно из тех же официальных дан-
ных, все это население занималось хлебопашеством. Так, в с. Три-
фёшты, содержавшемся в аренде Четаклыевым, все временно
19*
291


проживавшие мещане <из Реши и Измаила занимались хлебопа-
шеством, и, как отмечал Кагульский земский суд, «крайних нужд
не испытывали». Все 36 семей, живших в с. іКарбаул, принадле-
жавших богатым жителям сел Волканешт и Татар-Копчак, зани-
мались хлебопашеством. 14 измаильских мещан сел Акбота, Мо-
канка и Баймаклия на землях, арендованных С. Иовчу и Д. К. Не-
догло, также занимались хлебопашеством.341
Коренных жителей на владельческих землях переселенческой
буржуазии нельзя рассматривать иначе как десятинщиков. Вла-
дельцы этих земель не пользовались сословными правами и при-
вилегиями бессарабских помещиков, и потому в своих имениях не
могли подвергать царанское население феодальной эскплуатацдш.
В том, что десятинщиками могли быть не только .временные, но
и постоянные жители хуторских хозяйств переселенческой бур-
жуазии убеждает следующий факт. В 1851 г. в хозяйстве В. Че
таклыева в с. Гаджиюиой (Джагилбай) числилось 158 царан, за-
нимавшихся в этом и других селах земледелием, так как они име-
ли небольшое количество рабочего и иного скота. Но эта цара-
не-десятинщики в 1854 г. числились в составе 'коренных жителей
села. При этом их численность возросла до 244. Прямое указа-
ние на наличие царан-десятинщиков имеется в официальных мате-
риалах и за 1861 г. Тогда на хуторе у Петкова жили четыре семьи
«•посторонних царан-десятинщиков».342
Основная масса десятинщиков в хуторских хозяйствах пересе-
ленцев-аграриев, состоявшая из «временно проживавших» мещан
Рени, Измаила, Кагула, Кишинева и других городов по своему
* происхождению также являлась царанской, успевшей оформить
свое вхождение в мещанское сословие названных городов.
В связи с этим встает вопрос: какой же землей пользовались
временные и постоянные жители таких хуторских хозяйств? Ответ
г на него позволит дать наиболее правильную характеристику дан-
ной категории сельского населения.
И постоянное и временное население хуторов получало землю у
арендаторов или крупных аграриев на определенных условиях арен-
ды или субаренды.* Примером может служить положение дел на ху-
торе Бужой Гура-Галбинской волости Бендерского уезда, при-
надлежавшем Т. Петкову. В его хуторе, имевшем 760 фальч зем-
ли, жили четыре семьи царан-десятинщиков, именовавшихся в
документе также «посторонними». Они, как явствует из докумен-
та, жили на хуторе «по словесному договору» с владельцем. Усло-
вия договора позволяют вскрыть социальную характеристику этой
группы десятинщиков: за каждую фальчу земли под посев хле-
бов они обязывались уплачивать ему ежегодно по два руб. се-
ребром за фальчу, сенокосной земли по два руб. 50 коп. и за
фальчу пастбищной земли 1 руб. 50 коп. серебром. Очевидно, та-
* Субарендаторами являлись десятинщики, жившие на хуторах аграрной
буржуазии, взятых ими самими в аренду у бессарабских помещиков.
292


кие условия были приемлемы для десятнщиков, так как в 1861 г.
они занимали под пашню 28 фальч, под сенокосы — 35, под паст-
бища — 20, под усадьбы — 4, всего 87 фальч.
Следовательно, на долю каждой семьи десятинщика в сред-
нем приходилось почти на 22 фальчи или более 28 десятин земли,
в том чіисле под пашню 7 фальч «ли более 9 десятин. За пользо-
вание таким участком каждая семья обязывалась уплачивать Пет-
кову по 43 руб. 37 коп. серебром в год. Все четыре семьи ежегод-
но внооили только за пользование арендованной землей 173 руб.
50 коп. Кроме того, за жилье, предоставлявшееся владельцем,
каждый десятинщик платил по три рубля «серебром. Платили де-
сятинщики и за выпас скота, который не мог быть обеспечен кор-
мом на взятой в аренду сенокосной и пастбищной земле. Деся-
тнщик обязывался уплачивать в таком случае ежегодно из
расчета по одному рублю с каждой головы крупного рогатого ско-
та, 50 коп. с каждой лошади и по 25 коп. серебром с каждой ов-
цы.343 Следовательно, ежегодно только от сдачи четырем семьям
десятанщиков земли и жилья в аренду Петков получал чистого
дохода 185 руб. 50 коп. серебром. Кроме того, с тех же семей он
получал большую сумму за выпас излишнего скота на неарен-
дованных участках.
На первый взгляд создается представление будто бы десятин-
щики подвергались весьма чувствительной эксплуатации земле-
владельцем нового капиталистического ттипа. Такое представле-
ние окажется неверным при сравнении положения десятанщика с
положением царан Бессарабии, то есть основной массы крестьян-
ства, из среды которых вышли сами десятинщики. Не случайно
в документах последние именовались «царане-десяиинщики».
Последние исследования показали, что положение царан в сере-
дине XIX в. было значительно более тяжелым, нежели десятан-
щиков. По условиям «формального контракта» 1846 г., царанская
семья, располагавшая одной парой волов, за пользование 6 деся-
тинами помещичьей земли была обязана, как подсчитал Я. С. Гро-
сул, работать на помещика ежегодно 52 дня на барщине, упла-
чивать ему десятину и разные поборы.344 Степень эксплуатации
царанина, хотя и была ниже, чем у крепостного крестьянина в
Роооии, представляется более обременительной, чем у десятн-
щиков. Достаточно отметить, что, как было упомянуто выше, каж-
дая семья десятинщика за 28 десятин арендованной земли упла-
чивала в год 43 руб. 37 коп. серебром и, как правило, больше
ничем не была обязана землевладельцу. Это обеспечивало деся-
танщику больший простор и возможности проявления инициати-
вы для ведения своего хозяйства с целью получения относитель-
но большого дохода. Это выражалось, в частности, в обладании
большим количеством крупного рогатого скота, лошадей и овец.
Между тем небольшой надел, которым пользовался царанин, по
заключению Я. С. Гросула, при низком уровне земледельческой
техники, сохранении трехполья и переложной системы земледе-
!
293


лия, многочисленных податях и повинностях не обеспечивал даже
прожиточного минимума царапину и его семье.345
Обратимся еще к двум примерам аренды земли. На хуторе
в с. Ивановка Кайнарской лолоспи Беядерского уезда, принадле-
жавшем комратчанину Андрею Трубчо, в котором он владел 1726
фальчами земли, жило всего 4 семьи иногородних мещан. Они не
имели собственной земли, но все занимались хлебопашеством, по-
лучая землю у Трубчо на условиях словесного договора. За каж-
дую фальчу под пашню они обязывались платить владельцу по
2 руб. 50 коп., а пастбищной — по 1 руб. 76 коп. в год.846 К со-
жалению, в документе не указано, сколько ївсего земли было от-
ведено этим семьям. Можно предположить, что каждая из них
могла взять такое количество земли, какое могло быть использо-
вано при наличных средствах производства и при учете высокой
оплаты за каждую взятую фальчу.
У А. Илашкова 23 семьи десятинщиков, именовавшихся киши-
невскими мещанами, арендовали землю їв его имении примерно
на таких же услових. Каждая семья содержала в аренде по
5 фальч под пашню, 3 — под сенокос, 6 — под пастбище и 1—
под усадьбу, а всего 15 фальч или около 20 десяпин земли с обя-
зательством уплачивать владельцу ежегодно за каждую фальчу
пашни по 2 руб, сенокоса — 2 и пастбища — по 1 руб. 50 коп.,
а вюего 25 «руб. серебром. Доход Илашкова за аренду земли, как
следует из приведенных данных, был ниже, чем у Петкова или
Трубчо. Но в отличие от них Илашков использовал некоторые
феодальные формы эксплуатации десятинщиков, принуждая их
отбывать подобно царанам некоторые повинности натурою: каж-
дая семья должна была в его хозяйстве працювать и убирать ку-
курузу на площади в 20 пражин (около пятой части фальчи),
жать и свозить в его имение хлеб с одной фальчи, кооить н скла-
г дывать в стога сено с 1 фальчи, давать одну подводу для пере-
возок на 35-верстное расстояние. Семьи, не имевшие подвод,
должны были выделять одного пешего для работы на Илашкова
на протяжении двух дней.347 Десятина, как и у других земле-
владельцев, взыскивалась натурой.
Иногородние мещане, жившие в имении Ивановка А. Трубчо,
никаких повинностей натурой не отбывали, но десятина, уплачи-
вавшаяся ими, не была заменена денежной или иной платой.348
Точно такое же положение наблюдалось и в имении Петкова, где
лишь за выпас скота крестьяне платили деньгами.849
Приведенные данные дают представление о десятинщиках, как
06 арендаторах земель, находившихся в руках крупных переселен-
ческих аграриев. На этом кончается их сходство с десятинпщка-
ми левобережья Днестра. В отличие от них десятинщикам Буд-
жака были присущи черты, характерные для «сельскохозяйствен-
ных рабочих дореформенного периода. Иными словами, в лице
десятшпцика сочетались мелкий арендатор и наемный сельско-
хозяйственный рабочий в хозяйстве переселенческих аграриев.
294


Представление десятиищикам в арендное пользование значитель-
ных участков земли рассматривалось как «важное условие привле-
чения в свое хозяйство таких рабочих. Не случайно, в договоры
с десятинщиками аграрии включали условия, на которых они
могли пользоваться арендованными участками земли.
В документах, которыми мы пользуемся, приведены условия
оплаты труда в хозяйствах аграриев. Условия словесных догово-
ров предусматривало! оплату труда по установленным ценам, что
видно из табл. 75.360
Таблица 75
Оплата сельскохозяйственных работ на хутор-
ских хозяйствах Трубчо, Петкова и Илашкова
Виды работ
Кошение хлеба . . .
Прашовка кукурузы
Прашовка кукурузы
с уборкой ....
Оплата каждого вида работ
на 1 фальче, руб. серебром
у Петкова
4
4
7
4
8
у Трубчо
5
5
10
5
8
у Илаш-
кова
4
5
6
с вед. нет
4*
* Это были относительно высокие цены по сравнению с те-
ми, которые в те времена стояли, например, в селах государст-
венных крестьян южной Бессарабии, а именно: за покос 1 фаль-
чн 2—3 руб., за жатву 4—5 руб."».
Таблица 76
Оплата обмолота урожая хлебов
Культура
Пшеница •
Ячмень . .
Кукуруза .
Лен . . .
Горох . .
Просо . .
_i
За каждую килу (около 20 пудов), руб.
серебром
у Петкова
2 руб.
1 руб. 20 к.
1руб.
1 руб. 20 к.
75 к.
свед. нет
у Трубчо
2 руб.
1 руб. 39 к.
70 к.
і руб.
с вед. нет
75 к.
у Илашкова
1 руб. 30 к.
1 руб.
30 к.
1 руб. 30 к.
с вед. нет
Кроме высокой платы за «сдельные работы, существовала опла-
та труда за определенные сроки ее выполнения, что азидно из
табл. 77.352
Таким образом, сроковая работа у троих аграриев оплачива-
лась примерно одинаково. Только у Илашкова поденная и го-
295


довая были несколько выше, чем у Петкова и Трубчо, а месяч-
ная ниже.
Условия найма сроковых рабочих представляются выгодными
для них «не только по данным к «самому началу 60-х годов XIX в.,
но «и в предшествующие десятилетия. По -свидетельству Дарагана,
Таблица 77
Оплата сроковой работы во владениях
Петкова» Трубчо и Илашкова
Сроки найма
Оплата 1 рабочего, руб.
серебром
у Петкова
70 коп.
10 руб.
60 руб.
у Трубчо
70 коп.
10 руб.
60 руб.
у Илашко-
ва
75 коп.
9 руб.
70 руб.
поденная плата в Бессарабии в 40-х годах была высокой. В Хо-
тмнском уезде поденщику платили в зимнее время 10 коп. се-
ребром в день, а в летнее от 15 до 20 коп., ,в Ясском уезде в зим-
нее время — 15 коп., а в летнее — 20—25 коп., в Бендерском,
Аккерманском и Катульском уездах, то есть в южной части Бес-
сарабии или Буджаке этот вид оплаты труда был самым высоким:
зимой по 30 коп. в день, а летом до 50 коп.353 Высокий уровень
оплаты сроковой работы, особенно в летнее время, свидетель-
ствовал о большом спросе на рабочую силу, преимущественно в
страдную пору, когда она поднималась до самого высокого
уровня.
Крупным переселенческим аграриям было выгодно не только
производить все возраставшую массу товарного хлеба и других
сельскохозяйственных продуктов, но и доставлять ее на внутрен-
ний и внешний рынки. Этим объясняется высокая (стоимость пере-
возок хлеба, что видно из табл. 78.354
Таким образом, у Петкова и Трубчо стоимость перевозок была
одинаковой, и только у Илашкова значительно ниже. Нельзя не
отметить, что перевозка хлебных грузов в Болгарском водворении
оплачивалась выше, нежели в остальных местностях юга России.
В этом убеждают данные табл. 79, за 1852 г.855
Если учесть, что кила составляла около 2,5 четвертей, то вы-
ходит, что перевозка хлеба в Буджаке была выше, нежели на юге
России примерно в два раза. Следовательно, и перевозка хлеба
была выгоднее для крестьян, живших на землях крупных апра-
риев-переселенцев.
Сдача земель в аренду десятинщикам представляется особой
формой отработочной системы. Пользование арендованной землей
296


обуславливалось обязательством десятанщнка работать в хозяй-
стве собственника земли, .но юе бесплатно, «tfaK это практиковалось
у землевладельческой аристократии, а с оплатой труда десятан-
щика по высоким в те времена ценам.
Таблица 78
Оплата перевозки хлеба во владениях
Петкова, Трубчо и Илашкова
Расстояние
перевозок
20 верст
50 верст
100 верст
Стоимость псреиоэки одной килы хлеба,
руб. серебром
у Петкова
75 коп.
2 руб.
4 руб.
у Трубчо
75 коп.
2 руб.
4 руб.
у Илашкова
50 КОП.
1 руб.
2 руб. 25 к.
Таким образом, на купленных или взятых в аренду землях
переселенческой буржуазией десятинщик представляется, с одной
стороны, самостоятельным мелким производителем. С другой сто-
роны, он — маемный сельскохозяйственный рабочий. Такая ка-
тегория крестьян дредставляла временный или переходной со-
циальный юлой сельского населения, возникший в последние деся-
тилетия существования крепостничества.
Таблица 79
Стоимость перевозок одной четверти хлеба
на юге России в 1852 г.
Расстояние перевозок
50-100 верст
100-150 верст
150—250 верст
250—400 верст
Стоимость перевозок 1 четв.
хлеба, руб. коп.
50—75 коп.
75 коп.—1 руб. 25 коп.
1 руб. 25 коп.—2 руб.
2 руб.—2 руб. 50 коп.
Капиталисты-землевладельцы и арендаторы пользовались тру-
дом десятинщиков ввиду узости рабочего рынка в предреформен-
ный период, высоко оплачивая их труд .и предоставляя мм в
арендное пользование иногда весьма большую часть своих собст-
венных или арендованных у бессарабских помещиков земель.
О наличии десятинщиков в Болгарском водворении свидетель-
ствуют официальные сведения, относящиеся к середине 40-х го-
дов XIX в. Остановимся на отдельных случаях такого рода.
В результате неурожаев на протяжении нескольких лет насе-
ление с. Дизгинже дошло в 1846 г. до такой степени разорения,
что оказалось несостоятельным своевременно уплатить казне
297


часть податей и повинностей в сумме 1068 руб. серебром. Вос-
пользовавшись бедственным положением дизгинжийцев, комрат-
ский богач Александр Койчо ссудил общество с. Дизгинже такой
суммой и .взамен процентов взял в оброчное содержание на
1845—1846 гг. излишнюю землю села в 1479 десятин. Эти усло-
вия, даже по признанию колонистских властей, были кабальными.
Так как по прошествии срока дизгияжийцы оказались несостоя-
тельными уплатить А. Койчо свой долг, то согласились оставить в
об,рочном содержании у «его указанный участок земли еще на
1847—1850 гг. При этом в новом контракте предусматривалось,
что нуждавшиеся жители с. Дизгинже могут получать у оброко-
содержателя участки земли для занятий хлебопашеством на ус-
ловии уплаты за пользование ими десятой доли урожая.368 Таким
образом, А. Койчо получал возможность хозяйственно освоить об-
рочную землю при помощи разоренных переселенцев с. Дизгинже,
как десятинщиков.
Остановимся еще на одном примере использования десятинщи-
ков в пределах поселений задунайских переселенцев. Как уже
отмечалось, в 1843 г. сельское общество с. Девлетагач через своих
доверенных Желю іКалчева и Вылко Пройкова обратилось к
Управлению задунайскими переселенцами с прошением о при-
резке к их селу 1980 десятин из 3000 десятин излишней земли
с. Главан, находившейся в оброчном содержании у К. Минко.
Как выяснилось, эта земля была необходима для наделения 70
молодых семей, вынужденных по этой причине нанимать землю
в других местах «по весьма высоким» и разорительным ценам.357
К «сожалению, в документе не указаны ни места найма земель,
ни конкретные условия их найма. Однако важна сама констата-
ция факта найма земель переселенцами, что свидетельствует о
•наличии мелких арендаторов, подвергавшихся эксплуатации круп-
ными землевладельцами. Можно полагать, что в лице этой кате-
гории юридически свободного населения следует видеть десятин-
щиков.
Прямое свидетельство о наличии десятинщиков на фермах
крупных аграриев имеется в цитированном документе. Ходатаи
Девлетагача просили Управление задунайскими переселенцами
ускорить отобрание упомянутой части оброчной земли у Минко
с тем, чтобы «десятинщики», на участке Минко находящиеся, не
успели распахать его под посев озимого хлеба.858 Таким образом,
здесь речь идет о десятинщиках, находившихся на оброчных зем-
лях у Минко.
Попечительный комитет, следивший за порядком использова-
ния оброчных земель откупщиками, не одобрял такого извлечения
доходов откупщиком и предписал Управлению переселенцами рас-
следовать, действительно ли Минко допустил произвол, используя
предоставленную ему землю не для разведения «шпанских» овец,
а «для хлебопашества». В случае подтверждения факта, Минко
был обязан возместить причиненный казне убыток.359
298


Использованные нами документы дают основание рассматри-
вать десятинщиков «а территории Болгарского водворения преи-
мущественно как арендаторов, точнее как субарендаторов земель,
бывших в арендном содержании у крупных местных аграриев. Но
и А. Койчо и К. Міинко, как крупные аграрии, были заинтересо-
ваны не только в отдаче арендованных земель десятинщикам как
субарендаторам. Они больше .всего были заинтересованы в (ис-
пользовании их в своих имениях в качестве наемных рабочих, осо-
бенно в животноводстве и прежде всего в овцеводстве.
Косвенным подтверждением этому служит, например, то, что
на землях К. Минко в 1854 г. отсутствовали указания на нали-
чие в Бисерике и Алуате коренных и временных жителей. Между
тем он получал большие доходы с овцеводства и хлебопашества,
используя труд десятинщиков-переселенцев. Точно также пасту-
пал богач с. Тараклия Иван Славов Иовчев, купивший 2000 де-
сятин земли у помещика С. Ф. Камболи. Эту землю он обраба-
тывал с помощью жителей Тараклии и Казаяклии вплоть .до
1866 г.*°
Наконец, нельзя не упомянуть еще об одной группе десятин-
щиков в Болгарском водворении. Мы уже говорили о практико-
вавшейся до 1851 г. сдаче ремесленниками Болграда своих наде-
лов в аренду переселенцам, жившим в «посторонних селах»,, то
есть вне Бол гра Да, по 2 рубля за каждую десятину в год и за
десятую часть урожая. Занимавшиеся только ісвоим ремеслом,, они
не имели ни рабочего скота, ни земледельческих орудий, не зани-
мались сельским хозяйством.361 Поэтому десятинпщки, арендовав-
шие у них землю, представляются только как свободные аренда-
торы, подобные десятинщикам Херсонщини, о которых писали
А. Коциевский и Я. С. Гросул.
О существовании десятинщиков, вышедших из переселенчес-
кой среды, свидетельствуют и наблюдения Флесаиера. Как оче-
видец, он писал в 1846 г. о том, что нуждавшиеся переселенцы
арендовали землю «во многих местах небольшими участками діз
платежа десятой части урожая».362* Следовательно, примерно с
30-х годов XIX в. до 1856 г. в пределах Болгарского водворения
деюятинщими, вышедшие из среды переселенцев, составляли не-
большое количество крестьянского населения, которые арендо-
вали землю у переселенцев Болграда и у крупных алрариев, арен-
довавших свободные казенные земли.
Итак, мы имеем основание сказать, что десятинщики (как сво-
бодные арендаторы земельных наделов, принадлежавших пере-
селенцам), находившиеся в селах Болгарского водворения, по
своему типу являются близкими к современным им десятинщикам
Херсонщини. На землях, арендованных переселенческой буржуа-
* К сожалению, он ие привел данных о количестве таких десятинщиков и
об их хозяйствах вообще. В данном случае интересен зарегистрированный им
факт существования десятинщиков, который он застал как уже существовавший
до его приезда.
299


змей в том же водворении, они «использовались одновременно и
как наемная рабочая сила. На землях, арендованных и куплен-
ных за пределами Болгарского водворения, в Кагульском, Бен-
дерском, Аккерманском и Кишиневском уездах преобладали де-
сятинщики, являвшиеся не только арендаторами, но и основной
маюсой наемных сельскохозяйственных «рабочих крупных хозяйств
этой буржуазии.
• Анализ материалов, использованных в настоящей главе, по-
зволяет придти к следующим выводам о состоянии рабочего рын-
ка в рассматриваемый период.
Несмотря на отсутствие помещичьего землевладения в Бол-
гарском водворении и наличие высокой земельной обеспеченности
всех переселенцев, развитие сельского хозяйства в нем по капи-
талистическому пути сдерживалось из-за отсутствия достаточного
местного рабочего рынка, так как земля, находившаяся в пользо-
вании переселенцев, не могла отчуждаться ее владельцами. Вслед-
ствие этого исключалась возможность концентрации земли в руках
частных владельцев, разорение и пауперизация массы крестьян-
переселенцев.
При таких обстоятельствах богатые переселенцы спорадичес-
ки использовали наемный труд своих односельчан, временно впа-
давших в нужду, а также труд батраков-переселенцев, не обес-
печенных земельными наделами и фактически не пользовавшихся
правами задунайских переюеленцев.
Применение наемного труда беглых крепостных крестьян и де-
зертиров из других губерний России и Украины, хотя и осущест-
влялось, «о -было сильно ограничено из-за преследований царских
властей, принимавших жестокие меры к возвращению их к кре-
постникам-помещикам.
В качестве наемных рабочих в сельском хозяйстве использо-
вался труд батраков-переіселенцев, которые по ряду причин не
были обеспечены земельными наделами и фактически не пользо-
вались правами задунайских переселенцев.
В болгарских и гагаузских селах использовался труд неболь-
шого количества десятинщиков. Большинство из них было сосре-
доточено в крупных хозяйствах аграрной буржуазии, основанных
на землях, арендованных у колонистских властей, помещиков Бен-
дерского, Аккермайского, Кагульского и Кишиневского уездов, а
также на землях, купленных у помещиков тех же уездов. Деся-
тшпцики составляли основную массу наемных рабочих этих ферм.
Несмотря на отмеченные неблагоприятные обстоятельства,
Болгарское водворение имело некоторые возможности для отно-
сительно более быстрого и прогрессивного социально-экономичес-
кого развития, нежели остальная Бессарабия.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Объективно прогрессивное значение присоединения Бессара-
бии к России особенно наглядно проявилось в социально-экономи-
ческом развитии сел задунайских переселенцев в Южной Бессара-
бии (болгар, гагаузов, молдаван, украинцев и др.)- Каждая семья
после "переселения из-за Дуная получила здесь по 60—50 деся-
тин удобной земли. Переселенцы были обложены относительно
низкими податями и им был предоставлен ряд привилегий наравне
с «иностранными колонистами «в России. Главными из них были:
отсутствие помещиков и помещичьего землевладения на отведен-
ной территории, особое административное устройство, освобож-
давшее переселенцев от подчинения бессарабским областным и
уездным учреждениям, свобода торговли и занятий ремеслом, пра-
во на обзаведение фабриками, покупка земель в «собственность у
помещиков новороссийских губерний.
Все это сыграло важную роль в социально-экономическом раз-
витии сел задунайских переселенцев, которые не только заселили
пустовавшие земли, но и развили животноводство, хлебопашество,
виноградарство, огородничество, садоводство, пчеловодство и раз-
личные промыслы. Особенно важной и доходной отраслью хозяй-
ства стало животноводство. Большого успеха добились переселен-
цы в хлебопашестве. По производству зерновых хлебов они заняли
в то время одно из первых .мест в Бессарабии. Животноводство
и хлебопашество носило у переселенцев ярко выраженный торго-
вый характер. Другие отрасли сельского хозяйства значительно
отставали от развития животноводства и хлебопашества.
Развитие торгового животноводства, особенно овцеводства,
создавало условия для обогащения небольшой части переселен-
цев. Уже в начале 30-х годов XIX в. разбогатевшая часть пересе-
ленцев приступила к созданию крупных хозяйств на землях, за-
хваченных у сельских обществ, и на их свободных землях, сда-
вавшихся колонистскими властями в оброчное содержание. Раз-
витие таких крупных хозяйств, основанных на вольнонаемном тру-
де, задерживалось из-за отсутствия постоянного и устойчивого
рынка рабочей силы и из-за невозможности купли и продажи
земель на территории задунайских переселенцев. Вследствие это-
го отдельные аграрии в период с 1831 по 1844 г., наряду сисполь-
301


зованием капиталистических форм эксплуатации, пытались приме-
нять в таких крупных хозяйствах и феодальные методы.
Являясь во многих случаях представителями выборной адми-
нистрации в местных окружных и сельских приказах, они принуж-
дали рядовых переселенцев-крестьян безвозмездно работать в сво-
их крупных хозяйствах. Однако движение протеста переселенцев,
происходившее в 1842—1844 гг., закончилось ликвидацией таких
попыток феодальной эксплуатации.
Создание крупных хозяйств затруднялось и сокращением фон-
да свободных земель в пределах сел задунайских переселенцев
в связи с численным их ростом и необходимостью обеспечения
новых семей земельными наделами. При этих обстоятельствах бо-
гатые переселенцы стали приобретать в собственность или брать
в аренду земли у бессарабских помещиков в Кагульском, Бендер-
•ском, Аккерманском, Леовском и отчасти в Кишиневском уездах.
В руках отдельных буржуазных аграриев сосредоточивались от
2 до 7 тыс. десятин купленной земли. Значение этого факта в том,
что феодальное землевладение на юге Беасарабии постепенно
утрачивало свои позиции, и утверждалось господство буржуазного
землевладения. Феодальные производственные отношения уступа-
ли место буржуазным.
Таким образом, имеются основания для выводов о направле-
нии социально-экономического развития оел задунайских пересе-
ленцев по капиталистическому пути. Правда, капиталы, сосредо-
точивавшиеся в руках богатевшей верхушки, шли не на развитие
промышленности, а в сельское хозяйство, обеспечивавшее при
тогдашних условиях получение наибольшего дохода.
На протяжении изучаемого периода большинство задунайских
переселенцев являлось мелкими товаропроизводителями, хозяй-
ство которых развивалось как торговое, поставлявшее на рынок
продукцию животноводства, хлебопашества и виноградарства.
Территория, отведенная им в Южной Бессарабии, превратилась
в один из ведущух районов торгового животноводства и земле-
делия. В этом отношении задунайские переселенцы внесли замет-
ный вклад в экономическое освоение этого района.


ПРИМЕЧАНИЯ К ВВЕДЕНИЮ
1 — Л. М. Иванов. Государственные крестьяне Московской губернии.
(1838—1866 гг.). Рукопись, М., 1938; Н. М. Дружинин. Государственные
крестьяне и реформа П. Д. К и с е л е в а. М.—Л., т. I, 1946, т. II, 1958.
2 — О. I. Г у р ж і й. Розклад феодально-кріпосницької системи в сіль-
скому господарстві України першої половини XIX ст. Київ, 1954. А. В. Ф а-
деев. Очерки экономического развития степного Предкавказья в дорефор-
менный период. М., 1957.
3-Я. С Г рос у л. Крестьяне Бессарабии (1812—1861), Кишинев, 1956.
4 — История Молдавии, т. I. Под ред. А- Д- Удальцова и Л. В. Череп-
нина, Кишинев, 1951; История Молдавской ССР, т. I, Издание второе, перера-
ботанное и дополненное. Под ред. Л. В. Черепнина, Я. С. Гросула и др., Ки-
шинев, 1965; Я. С. Гросул и И. Г. Будак. Очерки истории народного
хозяйства Бессарафш (1812—1866). Кишинев, 1967.
5 — М. Н. М у н т я н. Борьба крестьян Бессарабии против Положения
1834 г. сУченые записки Кишиневского государственного университета», т. XXVI,.
Кишинев, 1957; Его же. Нормальный контракт 1846 г., и его крепостни-
ческая сущность. «Ученые записки Кишиневского государственного универси-
тета», т. XXXV., Кишинев, 1958; Его же. К вопросу о развитии зернового
хозяйства Бессарабии в первой половине XIX в. — Ежегодник по аграрной:
истории Восточной Европы. 1963, Вильнюс, 1965.
6 — И. А. Анцупов. Государственная деревня Бессарабии в XIX в.,
Кишинев, 1966. Его же. Развитие торгового садоводства и виноградарства &
селениях государственных крестьян и колонистов южных уездов Бессарабии в
30—60 гг. XIX в. — Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1961 г.„
Рига, 1963; Его же. Земледельческий отход государственных крестьян Бесса-
рабии (30—60 гг. XIX в.). — Известия Академии наук Молдавской ССР, № 8,
1964 г.
7 — Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой, или
Буджака. Аккерман, 1899, стр. 15; И. Me щерю к. Переселение болгар в Юж-
ную Бессарабию. 1828—1834 гг. Кишинев, 1965, стр. 138.
8 — В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 3, стр. 6. Развитие
капитализма в России, т. 16, стр. 224. Аграрная программа социал-демократии
в первой русской революции 1905—1907 гг.
9-А. А. Скальковский. Болгарские колонии в Бессарабии и Но-
вороссийском крае. Одесса, 1848; Его же. Историческое введение в статисти-
ческое описание Бессарабской области. СПб., 1846; Его же. Взгляд на хле-
бопашество и хлебную торговлю в Новороссийском крае и Бессарабии. Одесса
(без указания года издания); Его же. Взгляд на скотоводство Новорос-
сийского края. ЖМВД, 1850, чч. 30 и 31; И. Иванов. Краткий очерк бол-
гарских колоний в Бессарабии. — Записки Бессарабского областного статисти-
ческого комитета, т. III. Под ред. Егунова, Кишинев, 1864; А. Клаус. Наши
колонии. Опыт и материалы по истории иностранной колонизации в России,
вып. I, СПб., 1869; В. М о ш к о в. Гагаузы Бендерского уезда. (Этнографи-
ческий очерк и материалы). — Этнографическое обозрение, М., 1900, № 1,
Н. С. Державин. Болгарские колонии в России (Таврическая, Херсонская
303


и Бессарабская губернии). Материалы к славянской этнографии. — Сборилк
за народни умотворения и народопис. Изд. Българската академия на науките.
Книга XXIX, София, 1914; Г. Занетов. Българските колонии в Русия. Ко-
лонните в Бесарабия. — Периоднческо списание на българското кннжовно дру-
жество в Средец, Книжка 48, София, 1895; Иов Титоров. Българите в
Бесарабия, София, 1905; М. Drago mi г. Coloniile bulgare din sudul Basa-
rabiei. Tulcea, 1923; Ion N і s t o r. Aşezările bulgare şi gagaute din Basa-
rabia. Bucureşti, 1944.
10 — Яков Сабуров. Земледелие, промышленность и торговля Бес-
сарабии в 1826 г., М., 1830; А. Заблоцкий. Статистические сведения об
иностранных поселениях в России — ЖМВД, ч. 28, № 4—6, СПб, 1838;
X. X. С т е в е н. Состояние разных отраслей сельского хозяйства в болгарских
и немецких колониях в Бессарабии. ЖМГИ, 1843, ч. IX, № 5; П. Э. З а д е-
р а ц к и й. Болгары, поселенцы Новороссийского края и Бессарабии. — Москви-
тянин, ч. VI. М., 1845; Н. Мурзакевич. Очерки успехов Новороссийского
края за истекшее два дцаї л пятилетие, т. е. с 1820 по 1846 г. Одесса, 1846;
К. Арсеньев. Статистические очерки России. СПб, 1848; И. С ока лье кий.
О внешней торговле Новороссийского края и Бессарабии в 1852 г. — Ново-
российский календарь на 1855 г., Одесса, 1854; Его же, О внешней торговле
Новороссийского края и Бессарабии в 1853 г., — Новороссийский календарь на
1857 г., Одесса, 1856; А. За щук. Этнография Бессарабии. — Записки Одесско-
го общества истории и древностей, т. III, Одесса, 1863; Воспоминания Ф. Ф. Ви-
геля, ч. VIII, М., 1865; А. Велицыи. Иностранная колонизация в России: —
Русский вестник, т. 202, июль 1889; Н. К. Могилянский. Производство
хлебов, хлебооборот и сбыт крестьянского хлеба в Бессарабии. Кишинев, 1916.
Подробно об историографии вопроса сказано в работах советских исто-
риков: И. А. А н ц у п о в. Указ. соч. Государственная деревня Бессарабии
в XIX в.; Я. С. Г рос у л и И. Г. Будак. Указ. соч., В. И. Жуков.
Города Бессарабии (1812—1861), Кишинев, 1964; И. Мещерюк. Пересе-
ление болгар в Южную Бессарабию. 1828—1834 гг., Кишинев, 1965.
11 — Багратион в Дунайских княжествах. Сборник документов. Состави-
тели Н. В. Березняков и В. А. Богданова, Кишинев, 1949; Кутузов
в Дунайских княжествах. Составители Н. В. Берези я ков и В. А. Бог-
данова, Кишинев, 1948; Устройство задунайских переселенцев в Бесса-
рабии и деятельность А. П. Юшневского. Сборник документов. Соста-
вили К. П. Крыжановская, Е. М. Руссе в. Кишинев, 1957; Положение
крестьян и крестьянское движение в Бессарабии. (1812—1861). Сборник доку-
ментов, ч. 1. Составители И. А. Анцупов, К. П. Крыжановская, Ки-
шинев, 1962.
ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ I
1. Устройство задунайских переселенцев в Буджаке и деятельность А. П. Юш-
невского. Сборник документов. Составители К. П. Крыжановская и Е. М. Рус-
сев. Кишинев, 1957, стр. 551, Приложение, док. 1.
2. Там же, стр. 1, док. 1.
3. И. И. Мещерюк. Антикрепостническая борьба гагаузов и болгар
Бессарабии. 1812—1820 гг. Кишинев, 1957, К. П. Крыжановская и Е. М. Рус-
сев. Указ. сборник.
4. К. П. Крыжановская и Е. М. Руссе в. Указ. сборник, стр. 221,
док. 155, стр. 222, док. 156, стр. 240—241, док. 173.
5. Т а м ж е, стр. 238—239, док. 171.
6. Там же, стр. 319, док. 245.
304


7. Т а м ж е, стр. 320, док. 245.
8. Именной указ о размежевании в Бессарабии казенных земель, именуе-
мых Буджак, через землемеров смежных губерний под руководством полковни-
ка Корниловича № 26719 от 7 марта 1817 г. в сСборнике правил и узаконении
законов, не вошедших в Свод законов Российской империи и относящихся до
размежевания земель в Новороссийском крае, Крымском полуострове, запад-
ных губерниях и области Бессарабской». СПб, 1847 (страницы сборника не
нумерованы).
9. ЦГА МССР, ф. 12t св. 36, д. 259, л. 113. Исторический очерк деятель-
ности межевой конторы с момента ее образования по 1890 г.
10. Там же, л. 113.
U.K. П. Крыжановская, Е. М. Руссе в. Указ. сборник, Прило-
жения, док. 1, стр. 551.
12. Т а м ж е, стр. 507, док. 371.
13. Т а м же, стр. 510, док. 373.
14. Тамже, стр. 512, док. 374.
15. Там же, стр. 529, док. 388.
16. ЦГИА СССР, ф. 1308, оп. 1, д. 4, лл. 2—3. И. Мещерюк. Указ. соч.,
стр. 30.
17. К. П. Крыжановская, Е. М. Р у с с е в. Указ. сборник, Прило-
жения, док. 1, стр. 551.
18. И. Мещерюк. Указ. соч., стр. 97, ГАОО, ф. 1, оп. 214, в. 19, д. 5,
лл. 4—5. Прошение, поданное задунайскими переселенцами Александру I,
К. П. Крыжановская и Е. М. Руссе в. Указ. сборник, стр. 505,
док. 369.
19. ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 411, л. 133.
20. Т а м ж е, лл. 134 и 135.
21. Там же, лл. 136—143.
22. Там же, лл. 144—151.
23. Т а м ж е, лл. 152 и 153.
24. Т а м ж е, л. 154.
25. Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой... стр. 79,
ПСЗ, т. 36, № 28054. 29 дек. 1819 г. Указ Именной, данный Сенату. О посе-
лении в Бессарабской области болгар и других задунайских переселенцев с
приложением ведомости округов для поселения их; А. Скал ьк о веки й.
Болгарские колонии в Бессарабии и Новороссийском крае. Одесса, 1848 (Акт
министра внутренних дел от 12 марта 1820 г.).
26. ПСЗ, т. 36, № 28054. Указ. 29 дек. 1819 г.
27. Там же.
28! ЦГИА СССР, ф. 383,' оп. 29, д. 411, л. 321, 22 марта 1820 г. Отноше-
ния Кочубея Инзову.
29. Та м же, л. 423, 7 февраля 1823 г. Отношение Инзова министерству
внутренних дел.
30. ГАОО, ф. 1. оп. 214, в. 19, д. 5, лл. 384—390. 4 мая 1821 г. Отношение
Инзова Малевинскому.
31. Там же, л. 385.
32. Т а м ж е, лл. 384—390.
33. ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 411, лл. 407—408. 24 дек. 1821 г.
Отношение Инзова министерству внутренних дел.
34. Т а м ж е, л. 423, 7 февр. 1823 г. Отношение Инзова министерству внут-
ренних дел.
35. Там же, л. 428—429. Янв. 1823. Доклад министра внутренних дел
Александру I.
36. Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой...,
стр. 121.
37. Т а м ж е, стр. 449.
38. Т а м ж е, стр. 453.
39. А. С к а л ь к о в с к и й. Указ. соч., стр. 84, Г. 3 а и е т о в. Българските
колония в Русия. Колониите в Бесарабия. В журнале «Периодическо списание
на българското книжовно дружество в Средец». София, 1895, стр. 872.
20 и. и. мещерюк 305


40. А. С к а л ь к о в с к и и. Указ. соч., стр. 81.
41. А. 3 а щ у к. Указ. соч., стр. 495.
42. Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой..п
стр. 397—398.
43. Там же, стр. 15.
44. Там же, стр. 368.
45. А. З а щ у к. Этнография Бессарабской области, стр. 495.
46. Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой...,
стр. 15. Аккерман, 1899.
47. А. 3 а щ у к. Указ. соч, стр. 495.
48. Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой...,
стр. 400—499.
49. ГАОО, ф. 6, д. 3758, лл. 1 и 8. 25 янв. 1835, Рапорт Буткова Инзову.
50. ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 631, л. 41. 1832 г. Ведомость о хо-
зяйственном обзаведении колонистов южного края России, состоящих в ве-
домстве Попечительного комитета о колонистах южного края России.
51. И. Мещерюк. Переселение болгар в южную Бессарабию 1828—
1834 гг. Кишинев, 1965, стр. 141.
52. Там же, стр. ПО.
53. ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 631, л. 41. Ведомость о хозяйственном
обзаведении колонистов южного края России, состоящих в ведомстве Попе-
чительного комитета о колонистах южного края России за 1832 г.
54. И.Мещерюк. Указ. соч., стр. 198.
55. ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, лл. 82—87. Ведомость о числе душ
в Бессарабском Болгарском водворении и количестве занимаемой ими земли
за 1837 г., ф. 383, оп. 19, д. 25438, лл. 39—49. Исчисление ^казенных податей
и повинностей на 1856 г. по Управлению задунайскими переселенцами Бес-
сарабской области.
56. Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой...,
стр. 401, 404, 451, 458, 461. ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 82. Ве-
домость о числе душ в Бессарабском болгарском водворении в количестве за-
нимаемой ими земли за 1837 г. Там же, оп. 13, д. 14331, лл. 31—46, «Исчис-
ление казенных податей и повинностей на 1850 г. по Бессарабской области с
немецких колонистов и задунайских переселенцев. Т а м ж е, оп. 19, д. 25438,
л. 39—49. Исчисление казенных податей и повинностей на 1856 г. по Бесса-
рабской области, по Управлению задунайскими переселенцами.
57. ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 6188, л. 175. Ведомость о посеве и урожае
хлеба в колониях задунайских переселенцев за 1856 г. Арандаренко.
58. ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 19, д. 25438, лл. 39—49. Исчисление казен-
ных податей и повинностей на 1856 г. по Управлению задунайскими пере-
селенцами в Бессарабской области.
59. Н. М. Дружини н. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Ки-
селева, т. І. М.—Л., 1946, стр. 318.
60. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. изд. 2-е, т. 25, ч. II, стр. 360.
61. К. Маркс. Капитал, т. III. Госполитиздат, М., 1950, стр. 810.
62. А. С к а л ь к о в с к и й. Болгарские колонии..., стр. 23.
63. Устав о колониях иностранцев в империи. ПСЗ (второе), 1857, т. XII,
ч. II, тетрадь 4.
64. А. С к а л ь к о в с к и й. Указ. соч., стр. 34.
65. ЦГА МССР, ф. оп. 1, д. 1342, л. 144. Таблица «И», О рукоделиях и
ремеслах по Болгарскому водворению за 1829 г. Мердер 2-й.
66. ЦГИА СССР, ф. 379, оп. 46, д. 2417, ч. I, лл. 4—6. 15 февр. 1810 г.
Записка министра внутренних дел А. Куракина.
67. Устройство задунайских переселенцев в Бессарабии и деятельность
А. П. Юшневского. Сборник документов. Составители К. П. Крыжановская,
Е. М. Руссев, Кишинев, 1957, стр. 465, док. 361.
68. Там же, стр. 11, док. 5.
69. Там же, стр. 13, док. 6.
70. Т а м ж е, стр. 43, док. 25.
71. Там же, стр. 227, док. 161.
306


72. А. С к а л ь к о в с к и й. Болгарские колонии в Бессарабии и Новорос-
сийском крае. Одесса, 1848, стр. 59, 61, 62, 65 и др.
73. Д. Б а г а л е й. Колонизация Новороссийского края и первые шаги
его по пути культуры. Киев, 1888, стр. 88.
74. ЦГА "МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563, лл. 1—114. Статистическое описание
по Измаильскому цынуту за 1820 г. Казенно-экономической экспедиции Бесса-
рабского областного правительства.
75. Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой...,
стр. 398, 400—498.
76. ЦГА МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563. Статистическое описание по Измаиль-
скому цынуту за 1820 г. Казенно-экономической экспедиции Бессарабского об-
ластного правительства.
77. ГАОО, ф. 6. д. 1764, лл. 6, 8, 9, 13—24, 48 и 49. Посемейные списки
задунайских переселенцев, живущих в селах Измаильского цынута, пожелав-
ших причислиться к сословию колонистов в болгарские округа. 1824 г.
78. ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 631, л. 41. Ведомость о хозяйственном
обзаведении колонистов южного края России. 1832.
79. ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 1326, лл. 113—117. Отношение Воронцова
6 мая 1830 г. Сорокунскому на отправленных переселенцев из разных мест
Румелии в Бессарабию.
80. Там же, лл. 171—199. Отношение Воронцова Сорокунскому 6 января
1830 г. с ведомостью переселенцев, отправлявшихся из Болгарии для поселения
в Бессарабии.
81. Я. Сабуров. Земледелие, промышленность и торговля Бессарабии
в 1826 г. М., 1830, стр. 5.
82. ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 2, л. 17. Отчет о
произведенной в 1846 г. ревизии колоний иностранных поселенцев южного
края России, представленный Флессиером министру внутренних дел.
83. В. Мошко в. Гагаузы Бендерского уезда. Этнографическое обозре-
ние. М., 1903, № 4, стр. 61.
84. А. Скальковский. Указ. соч., стр. 115.
85. Очерки истории СССР. Период феодализма. Россия во второй половине
XVIII в. Под ред. А. И. Барановича и Б. Б. Кафенгауза. М., 1956, стр. 31.
86. А. В. Ф а д е е в. Очерки экономического развития степного Пред-
кавказья в дореформенный период. М., 1957, стр. 70.
87. ГАОО, ф. 6, д. 4145, л л. 5, 8 и 11. 7 февр. 1836 г. Рапорт Буткова По-
печительному комитету с приложением «Списка имущества колонистов коло-
нии Казаяклия, пожелавших переселиться в к. Бабель на всегдашнее жи-
тельство». '
88. Там же, лл. 35, 37, 40, и 42. 8 мая 1836 г. Рапорт Буткова Попе-
чительному комитету с приложением «Списка колонистов колонии Кубей, же-
лающих переселиться на постоянное жительство в к. Бабель».
88. ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 32, 1837. И. Толстой. Ста-
тистическое обозрение колоний Бессарабской области и губерний Екатерино-
славской и Херсонской.
89. ГАОО, ф. 6. оп. 3, д. 15394, лл. 4—14.
90. С. Потоцкий, И. И. Инзов. Бендеры, 1904, стр. 102. «Инструкция
об обязанности сельских приказов с пояснением порядка, как должны управ-
ляться и, наблюдая за поселениями своей деревни, чего от них требовать; с
j:hm вместе изложены для жителей правила, как вести себя и чего придер-
живаться для достижения благоустройства и покойной жизни». Составлена
И. Инзовым и переведена на болгарский и молдавский языки для поселен-
цев. Цитируется по книге С. Потоцкого.
91. ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 2., л. 17. Отчет о произ-
веденной в 1846 г. ревизии колоний иностранных поселенцев южного края
России, представленный Флессиером министру внутренних дел.
92. А. В. Фадеев. Указ. соч., стр. 70.
93. Там же.
94. ЦГА МССР, ф. 2, д. 4394, л. 23. Краткие статистические сведения
20*
307


о колониях за 1833 г. со сравнительными данными на 1843 г. При рапорте
Буткова 13 октября 1843 г. Попечительному комитету.
95. Я. Сабуров. Указ. соч., стр. 5.
96. ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 97 и 98. Ведомость о числе округов
и числе душ обоего пола задунайских переселенцев, составленная из отчетов
Управления задунайскими переселенцами за 1840 г. ЦГИА СССР, ф. 383,
оп. 8056. Приложение 2, л. 17. Отчет о произведенной в 1846 г. ревизии коло-
ний иностранных поселенцев южного края России, представленный Флессие-
ром министру внутренних дел.
97. В. Мошко в. Указ. соч., стр. 61.
98. В. Марино в. Принос към изучаването на бита и културата на
турците и гагузите в Североизточно България. София, 1956, стр. 103.
99. ЦГА МССР, ф. 2, д. 4394, лл. 16 и 22. 13 октября 1843 г. Рапорт
Буткова Федорову. ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, л. 97. Ведомость о числе округов
и числе лиц обоего пола душ задунайских переселенцев, составленная из от-
четов Управления задунайских переселенцев за 1840 г. ЦГА МССР, ф. 2,
д. 5339, л. 2. Статистические сведения о болгарских колониях в Бессарабской
области на 1852 г.
100. П. Э. 3 а д е р а ц к и й. Болгары — поселенцы Новороссийского края и
Бессарабии. В журнале «Москвитянин», М., 1845, ч. VI, стр. 161.
101. ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 97 и 98. Ведомость о числе округов и
числе лиц обоего пола душ задунайских переселенцев, составленная из отчетов
Управления задунайских переселенцев за 1840 г.
102. ЦГА МССР, ф. 2, д. 4394, л. 16, 13 октября 1843 г. Рапорт Буткова
Федорову.
103. ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 2-е, л. 22. Отчет
о произведенной в 1846 г. ревизии колоний иностранных поселенцев южного
края России, представленный Флессиером министру внутренних дел.
104. ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 97 и 98. Ведомость о числе округов
и числе лиц обоего пола душ задунайских переселенцев, составленная из от-
четов Управления задунайских переселенцев за 1840 г.
105. ЦГА МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563, лл. 1—114. Статистическое описание
по Измаильскому цынуту за 1820 г. Казенно-экономической экспедиции Бесса-
рабского областного правительства.
106. ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 1342, л. 142. 1829. Таблица «Б» о землепа-
шестве по Болгарскому водворению и его четырем округам.
107. А. К л а у с. Наши колонии. СПб., 1869, стр. 310.
108. Там же, стр. 300.
109. Н. С. Державин. Болгарские колонии в России. В «Сборник на
пародии умотворения и народопис». БАН, София, кн. XXIX, 1914, стр. 32.
НО. История Молдавии, т. I, Кишинев, 1951, стр. 358. История Молдавской
ССР, Кишинев, 1965, стр. 388.
ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ II
1 — ЦГИА СССР, ф. 379, оп. 46, д. 2417, лл. 4—6. Записка министра"
внутренних дел А. Куракина 15 февраля 1610 г. Александру I.
2 — А. Клаус. Наши колонии. Вып. 1, СПб., 1869, стр. 89—90. Прилож.
10. Записка, приложенная к высоч. рескрипту е. и. в. полномочному намест-
нику руководством к образованию правления Бессарабской области.
3 — Тамже, стр. 89.
4 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 2, л. 14. Материалы
ревизии Флессиера за 1846 г.
5 — Там же, Приложение 1, лл. 15—17.
308


6 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 5339, л. 2. Арандаренко. «Статистические све-
дения о болгарских колониях в Бессарабской области за 1852 г.»
7 — ЦГИА СССР, ф. И. П. Липранди, д. 331, л. 9.
8 — Я. Сабуров. Указ. соч., стр. 7.
9 —- Т а м ж е, стр. 7.
Ю — Та м же, стр. 11.
11. А. Скальковский. Взгляд на животноводство Новороссийского
края 1846—1848 гг. в ЖМВД, 1850, ч. 30, стр. 361.
12. — ЦГА МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563, лл. 1—114. Статистическое описание
по Измаильскому цынуту за 1820 г. Казенно-экономической экспедиции Бесса-
рабского областного правительства; ф. 2, д. 3621, лл. 100, 103. Ведомость о за-
дунайских переселенцах за 1840 г.; д. 4394, лл. 7, и 23, 16. М. Б утков. Крат-
кие сведения о колониях задунайских переселенцев на 1843 г. со сравнитель-
ными данными на 1833 г.; д. 6188, лл. 86 и 140. Арандаренко. Ведомость
о числе рогатого скота в колониях задунайских переселенцев за 1856 г.; ф. 24,
оп. I, д. 3, лл. 11, 17, 23, 27, 28, 112, 113. «Сведения о благосостоянии болгар-
ских колоний для составления сметы земских повинностей» 1851 г.; ЦГВИА
СССР, А. ВУА, д. 18582. Рукопись С. Корниловича. Статистическое описание
Бессарабии, так называемой, или Буджака, 1820 г. (рукопись не нумерована.—
И. М.); ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 628, л. 176. Ведомость о хозяйствен-
ном обзаведении колоний южного края России за 1829 г.; д. 629, лл. 138, 139
и 156, такая же ведомость за 1830 г.; д. 630, л. 97., такая же ведомость за
1831 г.; д. 631, л. 41, такая же ведомость за 1832 г.; д. 632, л. 190, такая же
ведомость за 1833 г.; д. 633, л. 151, такая же ведомость за 1834 г.; ЦГИА
СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 1, лл. 32, 33. Материалы ревизии
Флессиера; ф. 383, оп. 12, д. 12301, лл. 31—40. Исчисление казенных податей
и повинностей на 1849 г. по Управлению задунайскими переселенцами; А. С к а л ь-
к о в с к и й. Болгарские колонии в Бессарабии и Новороссийском крае. Одесса,
1848; стр. 109; Его же, Взгляд на скотоводство Новороссийского края
1846—1848 гг. в ЖМВД, 1850, ч. 31, стр. 45—46; А. Клаус. Указ. соч.,
стр. 319; А. Велицын. Иностранная колонизация в России. «Русский вест-
ник», т. 202, 1889, стр. 214; Статистическое описание Бессарабии, собственно
так называемой, или Буджака. 1822—1828 гг., Аккерман, 1899, стр. 398—498.
13 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 631, л. 41. Ведомость о хозяйственном
обзаведении колонистов южного края России в 1832 г.
14 — ГАОО, ф. 6, д. 2407, л. 179. Мердер 2-й. Ведомость о числе палого
скота в 1828 г. в колониях задунайских переселенцев.
15 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 538, л. 3. Инзов. Ведомость о палом
скоте в колониях Болгарского водворения. 1828 г.
16 — Там же, лл. 6—7. Отношение министра внутренних дел Закревского
12 марта 1829 г. М. Воронцову.
17 — И. Мещерюк. Переселение болгар в южную Бессарабию. 1828—
1834 гг., Кишинев, 1965, стр. 198.
18 — ЖМВД, 1835, JÎfe 8, стр. 326. Извлечение из отчета министра внут-
ренних дел за 1834 г.
19 — А. Скальковский. Болгарские колонии в Бессарабии и Ново-
российском крае. Одесса, 1848, стр. 38.
20 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 5619, лл. 73—74. Краткие сведения о
конозаводстве в Буджаке.
21 — Та м же.
22 — А. Скальковский. Взгляд на скотоводство Новороссийского края
1846—1848 гг. в ЖМВД, 1850, ч. 33, стр. 369.
23 — А. Скальковский. Болгарские колонии..., стр. 128.
24 — А. Скальковский. О хлебопашестве Новороссийского края.
Статья 1-я в ЖМВД, 1851, ч. 34, №№ 4—6, стр. 410.
25 — А. Скальковский. Взгляд на скотоводство Новороссийского
края 1846—1848 гг. в ЖМВД, 1850, ч. 31, стр. 46.
26 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 2, л. 89. Материалы
ревизии 1846 г. Флессиера.
309


27 — ЦГА МССР, ф. 2, on. 1, д. 2591, лл. 14—15. Статистическое описание
и сведения по Бессарабской области за 1837—1841 гг.
28 — ГАОО, ф. 6, д. 5162, л. 2. Рапорт Буткова 20 сентября 1839 г. По-
печительному комитету.
29 — А. Скальковский. Болгарские колонии..., стр. 116.
30 — Там же, стр. 116.
31 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 2, л. 72. Материалы
ревизии 1846 г. Флессиера.
32 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 4394, л. 23. М. Б утков. Краткие сведения
о колониях за 1833 и 1843 гг.
33 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 116.
34 — ГАОО, ф. 6, д. 5162, л. 8. Отношение Инзова 19 июня 1841 г. Во-
ронцову.
35 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 7, д. 6364, л. 7, Е. Г а н. Краткий отчет
по управлению бессарабскими болгарскими колониями за 1843 г.
36 — ЦГА МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563, лл. 1—114. Статистическое описание
по Измаильскому цынуту за 1820 г. Казенно-экономической экспедиции Бесса-
рабского правительства.
37 — ГАОО, ф. 6, д. 1764, лл. 6—9, 13—21, 48 и 49. Посемейные списки
задунайских переселенцев, находящихся в селах Измаильского уезда, пред-
ставленные Малевинским 21 апреля 1824 г. Инзову.
38 — Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой, или
Буджака... 1822—1828 гг. Аккерман, 1899, стр. 398—498.
» 39 — ГАОО, ф. 6, д. 4145, лл. 37, 40, и 42. Рапорт Буткова 8 мая
1836 г. Инзову.
40 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 1, лл. 32—33. Ма-
териалы ревизии 1846 г. Флессиера.
41 —Там же, л. 5. Ведомость о народонаселении в колониях ино-
странных переселенцев южного края России, 1846, Флессиер.
42 — Т а м ж е, лл. 32—33.
43 — ЦГА МССР, ф. 24, оп. 1, д. 3, лл. 3, 11, 17, 20; 23, 27, 28, 112 и 113.
Сведения о благосостоянии болгарских колонистов, требуемые для составления
сметы земских повинностей. 1851 г.
44 — Т а м ж е, лл. 15 и 17.
45 — И. И. Мещерюк. Развитие торгового тонкорунного овцеводства
в Буджаке в первой половине XIX в. Ежегодник по аграрной истории Восточной
Европы, 1962 г. Минск, 1964.
46 — Ф. В. И л ь е в. Из истории развития овцеводства в Бессарабии в
»дореформенный период. Труды Кишиневского сельскохозяйственного института,
т. 44, Кишинев, 1965.
47 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 5831, л. 7. Статистические сведения о
колониях Бессарабского Болгарского водворения за 1851 г.; д. 5363, л. 8. Та-
кие же сведения за 1849 г.; д. 4779, л. 125. Такие же сведения за 1846 г.
48 — ЦГВИА СССР, ф. ВУА, д. 18582, л. 59. Рукопись С. Корниловича;
Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой или Буджа-
ка... 1822—1828 гг., Аккерман, 1899 г., стр. 56.
49 — Я. Сабуров. Земледелие, промышленность и торговля Бессарабии
в 1826 г., М., 1830, стр. 21—22.
50 — Н. К. М о г и л я и с к и й. Производство хлебов, хлебооборот и сбыт
крестьянского хлеба в Бессарабии. Кишинев, 1916, стр. 6—7.
51 — ЦГАОР СССР, ф. 109, оп. 92, д. 1353, лл. 1 и 4. А. Корнилович.
Записка «О Бессарабской области».
52 — И. С о к а л ь с к и й. О внешней торговле Новороссийского края и
Бессарабии в 1852 г. «Новороссийский календарь на 1855 г.», Одесса, 1854,
стр. 393.
53 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 4574, л. 144. Ведомость об оборотах на
ярмарках и базарах в колониях Болгарского водворения за 1845 г.
54 — ЦГВИА СССР, ф. ВУА, д. 18582, л. 51. Рукопись С. Корниловича
«Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой, или Буд-
жака, 1820 г.
310


55 — ЦГА МССР, ф. 1, on. 1, д. 57, л. 524. Рапорт Репнинского 9 апреля
1812 г. М. И. Кутузову.
56 — Е. М. Руссев и К. П. Крыжановская. Сборник документов,
стр. 95, документ 61.
57 — Там же, стр. 190. док. 136; ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 572,
лл. 82—83; И. Мещерюк. Антикрепостническая борьба..., стр. 67.
58 — Е. М. Руссев и К. П. Крыжановская, Сборник докумен-
тов, стр. 233, 168.
59 — ЦГВИА СССР, ф. ВУА, д. 18582. Рукопись С. Корннловича. Ведо-
мость не нумерована; Статистическое описание Бессарабии, собственно так
называемой, или Буджака... 1822—1828 гг., стр. 400—498.
60 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 411, лл. 439 и 446. Отношение Инзова
23 января 1824 г. управляющему министерством внутренних дел.
61 — А. Клаус. Указ. соч., стр. 319.
62 — ЦГИА МССР, ф. 2, д. 4394, л. 23. Краткие сведения о колониях на
1833 и 1843 гг. Бутков; д. 4123, лл. 10 и 17. Статистические сведения о коло-
ниях за 1843 г. и сравнительная выписка с положением і833 г.; д. 6188, л. 140.
Ведомость о числе рогатого скота в колониях задунайских переселенцев. 1856 г.;
д. 6393, л. 2, такая же ведомость за 1852 г.; д. 4693, л. 206. Такая же ведомость
за 1845 г.; д. 4779, л. 239. Такая же ведомость за 1846 г.; ф. 24, оп. 1, д. 3,
лл. 11, 17, 23, 27, 28, 112 и 113. «Сведения о благосостоянии болгарских ко-
лоний, причисленных к Кагульскому уезду о натуральных их повинностях, тре-
буемых для соображения при составлении сметы земских повинностей», ЦГВИА
СССР, ф. ВУА, д. 18582, цит. рукопись С. Корннловича. (Ведомость без нуме-
рации листов); Статистическое описание Бессарабии, собственно так назы-
ваемой, или Буджака... 1822—1828 гг. Аккерман, 1899, стр. 400—498; А. В е-
л и ц ы н. Указ. соч., стр. 214.
63 — ЦГВИА СССР, ф. ВУА, д. 18594, л. 12. Краткие извлечения из «Ста-
тистического и исторического описания Бессарабской области». Составил И. Лип-
ранди.
64 — ГАОО, ф. 6, д. 2407, лл. 174 и 179. Ведомость о числе палого скота
в 1828 г. в колониях задунайских переселенцев.
65 — Н. Мурзакевич. Очерк успехов Новороссийского края и Бесса-
рабии за истекшее двадцатипятилетие, т. е. с 1820 по 1846 г. Одесса, 1846, стр. 68.
66 — ЖМВД, 1835, № 8, стр. 326. Извлечение из отчета министра внут-
ренних дел за 1834 г.
67 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. '99—100. Ведомость о числе округов
и числе обоего пола душ задунайских переселенцев, составленная из отчетов
Управления задунайскими переселенцами за 1840 г.
68 — ЦГА МССР, ф. 2,» оп. 1, д. 4693, л. 48. Ведомость о падеже скота
в колониях Болгарского водворения за 1845 г.
69 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 6235, лл. 12, 13, 16, 18, 19, 21, 23 и 25.
Ведомость о числе мериносовых овец, находившихся в Аккерманском .уезде
в 1854 г.
70 — ГАОО, ф. 1, оп. 248, в. 1930, д. 1580, л. 3. Отчет инспектора сельского
хозяйства юга России «О состоянии сельского хозяйства южной России в
1855 г.»
71 — Н. Мурзакевич, Указ. соч., стр. 68.
72 — В. Андросов. Хозяйственная статистика России, М., 1827, стр. 112.
73 — ЦГИА СССР, ф. 379, оп. 20, д. 15074, лл. 2—4. Отношение В. Ко-
чубея 13 января 1820 г. в Попечительный комитет (Контениусу).
74 — В. Андросов, Указ. соч., стр. 112.
75 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 5363, л. 152. Ведомость о числе разного
скота в Бессарабской области за 1849 г.
76 — ЦГВИА СССР, ф. ВУА, д. 18589, л. 28. Военно-статистическое опи-
сание Бессарабской области Розельон-Сашальского. 1828.
77 — БСЭ, второе издание, т. 30, стр. 481; т. 27, стр. 173.
78 — Я. Г о л е м б о ц к и й и др. Указ. соч., стр. 16.
79 — ГАОО, ф. 6, д. 3758, л. 2. Рапорт М. Буткова 25 января 1835 г.
Инзову.
311


80 — Т а м ж є, лл. 2 и 7.
81 — ИФ ГАОО, ф. 93., д. 59, л. 4. Ведомость о состоянии колонии Бол-
град на 1 января 1839 г. Болградский сельский приказ.
82 — Т а м ж е, л. 4.
83 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 4693, л. 206. Ведомость о числе скота
в колониях Болгарского водворения за 1845 г.; д. 4779, л. 239. Такая же ве-
домость за 1846 г.
84 — Там же, д. 5363, л. 139, Примечание к «Ведомости о числе скота
в колониях Болгарского водворения за 1849 г.»
85 — А. Скальковский. Взгляд на скотоводство Новороссийского
края 1846—1848 гг. в ЖМВД, 1850, ч. 30, стр. 385.
86 — Я. Голембоцкий и др. Указ. соч., стр. 15.
87 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 46, д. 14076, л. 2. Рапорт Министерства
внутренних дел 8 августа 1809 г. Александру I.
88 — ЖМГИ, ч. XXXII, № 7, СПб, 1847, стр. 2.
89 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 4123, л. 18. Сведения, собранные при
ревизии Бессарабской области на 1843 г., ч. I.
90 — ИФ ГАОО; ф. 93, д. 59, л. 4. Ведомость о состоянии колонии Болград
л а 1 января 1839 г.
91 — ЦГВИА СССР, ф. ВУА, д. 18589, л. 28. Указ. военно-статистическое
описание Розельона-Сашальского.
92 — Е. В а с с а л ь. Голос в защиту производимой шерсти Новороссий-
ского края; К. Буницкий. Замечания о производимых Новороссийским
краем шерстях. Записки имп. общества сельского хозяйства южной России
1849 г. № 3 (март) и № 4 (апрель). Одесса, 1849.
93 — ЖМГИ, ч. XXXII, № 7, СПб, 1849, стр. 2.
94 — Там же, стр. 2.
95 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 2, л. 89. Материалы
ревизии 1846 г. Флессиера.
96 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 4779, л. 239. Ведомость о скоте по бес-
сарабским болгарским колониям за 1846 г.
97 — Н. М у р з а к е в и ч. Указ. соч., стр. 68.
98 — А. Скальковский. Взгляд на скотоводство Новороссийского края
1846—1848 гг. в ЖМВД, 1850, ч. 30, стр. 385.
99 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 5363, лл. 127, 139 и 152. Ведомость о числе
разного скота по Бессарабской области в 1849 г.
100 — Т а м ж е, л. 2.
101 — Хозяйственно-статистический атлас Европейской России. Изд. депар-
г тамента сельского хозяйства МГИ, изд. 3-е, 1857, СПб, карта № 7. — «Тонко-
рунное овцеводство.
,102 — Там же, д. 6393, л. 2. Ведомость о числе разного скота Бесса-
рабской области за 1852 г.
103 — ГАОО, ф. 6, д. 4126, лл. 226, 232—233. Список имущества 22 бол-
гарских семей, прибывших из крепости Силистрии 13 ноября 1836 г.; Хозяй-
ственно-статистический атлас Европейской России; изд. 3-е, СПб, 1857, карта
№ 7 — «Тонкорунное овцеводство».
104 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 1, лл. 32—33. Ма-
териалы ревизии 1846 г. Флессиера.
105 — ГАОО, ф. 6. оп. 3, д. 15394, лл. 4—14.
106 — А. Скальковский. Болгарские колонии..., стр. 116.
107 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 4693, л. 181. Ведомость о заводах в
Болгарском водворении за 1845 г.; д. 4779, л. 214. Такая же ведомость за
1846 год; д. 5455, л. 180. Такая же ведомость за 1850 г.
108 — ИФ ГАОО, ф. 93, д. 59, л. 4. Ведомость о состоянии к. Болград
на 1 января 1839 г.
109 — ЦГА МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563, лл. 1—114. Статистическое описание
по Измаильскому цынуту за 1820 г.
ПО — ЦГВИА СССР, ф. ВУА, д. 18582, лл. 34, 64, 65 и 66; Цит. рукопись
С. Корниловнча за 1820 г.
312


111 — Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой,
или Буджака... 1822—1828 гг., стр. 98.
112 — Там же, стр. 93.
113 — Т а м ж е, стр. 96.
114 — ЦГВИА, ф. ВУА, д. 18589, л. 56. Цит. рукопись Розельон-Сашаль-
ского.
115 — Там же, д. 18582, л. 52. Цит. рукопись С. Корннловича за 1820 г.
116 — Там же, д. 18589, л. 58. Цит. рукопись Розельон-Сашальского.
117 — Там же, л. 58.
118 —ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 1199, л. 29. Сведения к годовому
отчету бессарабского губернатора, 1829 г.
119 — Статистические труды И. Ф. Штукенберга, т. II, статья XXVIII,
СПб, I860, стр. 16. «Статистическое описание Бессарабской области».
120 — В. М а л и н с к и и. Аграрная «реформа» 1918—1924 гг. в Бесса-
рабии. Кишинев, 1949, стр. 19; Я. Г росу л. Крестьяне Бессарабии. Киши-
нев, 1956, стр. 108.
121 — И. С о к а л ь с к и и, Указ. соч., стр. 393.
122 — ИФ ГАОО, ф. 93, д. 59, л. 4. Ведомость о состоянии к. Болград
на 1 января 1839 г.
123 — А. Скальковский. Болгарские колонии..., стр. 128.
124 — Ф. Б рун. О внешней торговле Новороссийского края и Бессара-
бии в 1846 г., 300 и др., Одесса, 1848, т. II, стр. 359.
125 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 2325, л. 146. Годовой отчет по торговле
г. Рени за 1837 г.
126 — О заграничной торговле бессарабских портов за 1838 и 1839 гг.
в газете «Одесский вестник», 1840, 9 ноября (№ 90).
127 — ИФ ГАОО, ф. 93, д. 59, л. 4. Ведомость о состоянии к. Болград
на 1 января 1839 г..
128 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 128.
129 — Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой,
или Буджака... 1822—1828 гг., стр. 98.
130 — Т а м ж е, стр. 93.
131 — Там же, стр. 92.
132 — ГАОО, ф. 1, оп. 215, в. 2/9, д. 21, лл. 23—24. Донесение Бессараб-
ского областного правления 13 мая 1850 г. новороссийскому и бессарабскому
генерал-губернатору.
133 — Т а м ж е, лл. 25—27.
134 — Там же, л. 35. Ответ министра внутренних дел. 27 июня 1850 г.
Бессарабскому областному правлению.
135 — А. Голембоцкий и др. Указ. соч., стр. 15.
136 — Т а м ж е, стр. 15.
137 — В. Андросов. Указ. соч., стр. 112 и «Коммерческая газета»,
1827, № 94.
138 — ЦГА МССР, ф. 61, оп. 1, д. 86, л. 82. Статистические сведения о
состоянии Бессарабской области за 1847 г.
139 — Т а м ж е, лл. 82—83.
140 — Та м ж е, лл. 82—83.
141 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 103—104. Статистическая ведомости
о колониях Болгарского водворения за 1840 г.
142 — Там же, л. 97.
143 — Там же, л. 103.
144 — А. Велицын. Иностранная колонизация в России. «Русский Вест-
ник», т. 202. 1889, стр. 218.
145 — ПСЗ, т. 36, № 28054. Указ от 29 декабря 1819 г. Сенату.
146 — ЦГА МССР, ф. 1, оп. 1, д. 1990, л. 3. Прошение Станю, Янчо Фе-
дорова и 6 других задунайских переселенцев, поданное 10 сентября 1810 г.
Красно-Милашевнчу.
147 — ЦГА МССР, ф. 1, оп. 1, д. 57, л. 498. Привилегии, дарованные при-
ходящим в Россию для поселения болгарам.
148 — Т а м ж е, л. 498.
313


149 — Та м же, лл. 500—502. Рапорт А. Коронелли 9 марта 1812 г. Красно-
Мнлашевичу.
150 — Иов Титоров. Българите в Бесарабия, София, 1905, стр. 11.
451 — Сборник документов. Устройство задунайских переселенцев в Бес-
сарабии и деятельность А. П. Юшневского. Составили К. П. Крыжанов-
ская и Е. М. Руссе в, Кишинев, 1957, стр. 225, док. 161.
152 — Тамже, стр. 454, док. 355.
153 — Т а м ж е, стр. 243, до 176.
154 — ЦГВИА СССР, ф. ВУА, д. 18582, л. 39. Статистическое описание
Бессарабии, собственно так называемой, или Буджака. 1820. Рукопись за под-
писью полковника Корниловича.
155 — ГАОО, ф. 1, оп. 214, в. 19, д. 5, л. 364, Рапорт Малевинского 1 ап-
реля 1821 г. Инзову.
156 — К. П. Крыжановская, Е. М. Руссе в. Цит. сборник, стр. 350,
док. 270.
157 — ЦГА МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563, лл. 1—114. Статистическое описание
по Измаильскому цынуту за 1820 г. Казенно-экономической экспедиции Бес-
сарабского областного правительства.
158 — Т а м ж е, лл. 1—114.
159 — ЦГИА "СССР, ф. 383, оп. 29, д. 411, л. 189. Отношение министра
внутренних дел В. Кочубея 11 декабря 1819 г. министру финансов.
160. Там' же, л. 246. Отношение Кочубея 9 января 1820 г. министру
финансов.
161 — Там же, лл. 246. •
162 — Тамже, л. 444. Отношение Инзова 8 июня 1825 г. министру внут-
ренних дел В. Ланскому.
163 — Там же, л. 405. Отношение Инзова в декабре 1821 г. министру
внутренних дел.
164 — Тамже, лл. 434—436. Отношение Инзова 23 янв. 1824 г. управ-
ляющему министерством внутренних дел В. Ланскому.
165 — Там же, л. 436.
166 — Там же.
167 — Там же, лл. 439—440. Отношение В. Ланского 4 апреля 1824 г.
Инзову.
168 — Там же, л. 441. Отношение Воронцова 25 апр. 1824 г. В. Лан-
скому.
169 — Там же, л. 442. Отношение Воронцова 16 апр. 1825 г. В. Лан-
скому.
170 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 533, лл. 1—2. Отношение Канкрина
министру Закревскому 7 июня 1828 г.; лл. 3—6. Представление Закревского
11 июня 1828 г. Комитету министров; лл. 9—10. Отношение Попечительного
комитета об иностранных поселенцах южного края России 22 Июня 1828 г.
Закревскому; л. II, Выписка из журнала Комитета министров 12 июня 1828 г.
171 — Воспоминания Ф. Ф. Вигеля, ч. VII, M., 1865, стр. 23.
172 — А. Клаус. Наши колонии, стр. 319.
173 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 538, лл. 4—5. Прошение всех обществ
задунайских переселенцев 18 янв. 1829 г. Попечителю* Мердеру 2-mv.
174 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 1342, л. 137. Дополнение к таблице «В»,
приложенной к рапорту Мердера 2-го.
175 — Там же, лл. 1—2. Отношение Инзова 22 февраля 1829 г. ми-
нистру внутренних дел Закревскому.
176 — Там же, л. 3. Ведомость о палом скоте и лошадях от болезни
в колониях Болгарского водворения по 13 августа 1829 г. Представлена Ин-
зовым министру внутренних дел.
177 — Там же, лл. 6—7. Отношение Закревского 12 марта 1829 г. Во-
ронцову.
178 — Там же, лл. 4—5, Указанное прошение задунайских переселенцев
11 января 1829 г. Мердеру 2-му.
179 — Там же, л. 35. Отношение Инзова 17 сент. 1829 г. управляющему
> министерства внутренних дел.
314


180 — ГАОО, ф. 6, д. 2407. лл. 168—172. Ведомость о посевах и урожаях
.хлеба в колониях задунайских переселенцев. 1828, Мер дер 2-й.
181 — Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой,
лли Буджака. 1822—1828 гг., стр. 791.
182 — Инструкция об обязанностях сельских приказов с пояснением по-
рядка, как должны управляться, составленная Инзовым и отпечатанная в окт.
1821 в. Кишиневе. См. в книге С. Потоцкий. Иван Никитич Инзов. Биогра-
фический очерк. Бендеры, 1904, стр. 119—120.
183 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 114.
184 — ЦГА МССР, ф. 2., оп. 1, д. 1342, л. 142. Таблица «Б» о землепа-
шестве по Болгарскому водворению и его округам. 1820—1828 гг.
185 — Там же, л. 137, Дополнения к таблице сВ>.
186 — ГАОО, ф. 6, д. 2407, лл. 168—172. Ведомость о посевах и урожаях
хлеба в колониях задунайских переселенцев. 1828, Мер дер 2-й.
187 — Я. Г р о с у л, Указ. соч., стр. 66.
188 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 1488. л. 1. Рапорт измаильского полиц-
мейстера и городского головы от 14 окт. 1830 г. гражданск. губернатору
Сорокунскому.
1Й9. Там же, л. 2. Отношение Сорокунского 23 окт. 1830 г. Воронцову.
190 — Там же, д. 1498, лл. ИЗ и 120—124. Отношение управляющего
военным министерством гр. Чернышева 16 янв. 1831 г., исполн. должность
новороссийского и бессарабского генерал-губернатора и л. 120. Отношение и д.
новороссийского и бессарабского генерал-губернатора Красовского 2 февраля
1831 г. бессарабскому гражданскому губернатору.
191 — Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой...
1822—1828, стр. 399.
192 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 132.
1ЙЗ — ОРБЛ, ф. 49, картон V, д. 139 б. Путевые записки Юрия Венелнна,
тетрадь 2, стр. 1, 2,%5.
194 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 38. Статистическое обозре-
ние колоний Бессарабской области и губерний Екатеринославской и Херсон-
ской, И. Толстой. 1837.
195 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 3621, л. 96. Статистические сведения
о колониях, находящихся в ведении Управления задунайскими переселенцами
в 1841 г.
196 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 123, 125, 128.
197 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 97—98. Бутков. Статистическая
ведомость о колониях Бессарабского Болгарского водворения за 1840 г.; там
же, д. 4123, л. 10. Бутков. Статистические сведения о колониях и особенно
сравнительная выписка из годовых отчетов о положении колоний (1833 и
1843 гг.);-там же, л. 16. Бутков. Краткие сведения о посевах хлебов
в бессарабских болгарских колониях в 1833 и 1834 гг.; там же, д. 4693, л. 215.
Ведомость о посеве и урожае хлебов в бессарабских болгарских колониях за
1845 г.; там же, д. 4779, л. 296. Ведомость о посеве и урожае хлебов в
Бессарабском Болгарском водворении за 1846 г.; т а м ж е, д. 5363, л. 193.
Ведомость о посеве и урожае в Бессарабском Болгарском водворении за 1849 г.,
там же, д. 6188, л. 175. Ведомость о посеве и урожае хлебов, овощей и
плодов за 1856 г., там же, д. 6233, л. 5—6. Арандаренко. Ведомость
о посеве и урожае хлебов в болгарских колониях за 1854 г., ЦГА МССР, ф. 134.,
оп. 3, д. 88, л. 209. Перечневая ведомость по Бессарабской области о числе
семей, душ и податей на 1849 г. Бессарабская казенная палата; ЦГИА СССР,
ф. 383, оп. 29, д. 610. л. 88—94. И. Толстой. Ведомость о посеве и урожае
озимых и яровых хлебов. 1837 г.; там же, д. 631, д. 59. Инзов. Ведо-
мость о посеве и урожае озимых и яровых хлебов в колониях, подведомствен-
ных Попечительному комитету, за 1832 г.; т а м ж е, оп. 7, д. 6364, лл. 5—7,
Е. Г а н. Краткий отчет по управлению бессарабскими болгарскими колониями
за 1843 г., там же, лл. 32—34. Е. Г а н. Ведомость о посеве в 1844 г.
ярового хлеба в колониях, подведомственных Попечительному комитету; ГАОО,
ф. 6, д. 14942, л. 54. Арандаренко. Отношение 23 мая 1852 г. Попе-
чительному комитету, л. 238. Ведомость о посеве и урожае хлебов. 31 октября
315


1852 г., лл. 240—245. Ведомость о посеве и урожае хлебов в колониях заду-
найских переселенцев за 1852 г. Д а р а г а н. Военно-статистическое обозрение
Российской империи, т. XI, ч. 3, Бессарабская область. СПб, 1849. Приложение
№ 10, Ведомость о посевах и урожаях хлеба в Бессарабии.
198 — ГАОО, ф. 6, д. 14942, лл. 55—56. Арандаренко. Ведомость
о посеве ярового хлеба в Бессарабском Болгарском водворении за 1852 г.
199 — И. А. А н ц у п о в. Государственная деревня Бессарабии в XIX в.
Кишинев. 1966, стр. 144.
200 —А. Скальковский. Указ. соч., стр. 109, ЦГИА СССР, ф. 383,
оп. 9, д. 8056. Приложение 1, лл. 19—20. Материалы ревизии 1846 г.
Флессиера, ЦГА МССР, ф. 2, д. 5339, л. 2. Статистические сведения о болгар-
ских колониях Бессарабского Болгарского водворения за 1852 г.; там же,
д. 4574, л. 145. Лосев. Статистические сведения о колониях Бессарабского
Болгарского водворения за 1845 г.; там же, д. 5831, л. 7. Статистические
сведения о колониях Бессарабского Болгарского водворения за 1851 г.; там
ж е, д. 4779, л. 125. Статистические сведения о колониях Бессарабского Бол-
гарского водворения за 1846 г.; ЦГА МССР, ф. 24, оп. 1, д. 3. лл. 8, 14, 20,
27 и 114. Сведения о благосостоянии болгарских колоний за 1856 г.; там же,
Ф. 2, оп. 1, д. 5363, л. 8. Статистические сведения о колониях Бессарабского
Болгарского водворения за 1849 г.; т а м ж е, л. 193. Ведомость о посеве и
урожае в колониях Бессарабского Болгарского водворения за 1849 г.; ГАОО,
ф. 6, д. 14942, лл. 240—245. Арандаренко. Ведомость о посеве и уро-
жае хлебов в колониях задунайских переселенцев за 1852 г.
201 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 1, лл. 15—17.
Материалы ревизий колоний за 1846 г. Флессиера.
202 — ГАОО, ф. 6, д. 14942, л. 245. Арандаренко. Ведомости о по-
севе и урожае хлебов в колониях задунайских переселенцев за 1852 г.
203 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 5339, л. 2. Арандаренко. Статистические
сведения о болгарских колониях в Бессарабской области на 1852 г.
204 — ЦГА МССР, ф. 202, оп. 1, д. 8, лл. 217 и 218. Ведомость о посеве
и урожае хлеба в Бессарабской области в 1835 г.
205 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 3201, л. 26. Ведомость о посеве и урожае
хлебов в Бессарабской области за 1840 г.
206 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 4502, д. 4502, л. 88. Ведомость о посеве
и урожае хлебов в Бессарабской области за 1844 г.
207 — Т а м ж е, л. 85, «Заметка о разнице показанного по ведомости о
посеве и урожае хлеба за 1843 г. против такого, показанного по ведомости
за 1844 г>
208 — Т а м ж е, л. 88.
209 — Т а м ж е, л. 85.
210 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 4123; л. 10. Б утков. Статистические
сведения о колониях и особенно сравнительная выписка из годовых отчетов о
положении колоний (1833 и 1843 гг.); там же, д. 4779, л. 290. Ведомость о
посеве и урожае хлебов в Бессарабском Болгарском водворении за 1846 г.:
там же, д. 5663, л. 193. Ведомость о посеве и урожае за 1849 г.; там же,
д. 6188. л. 175. Арандаренко. Ведомость о посеве и урожае хлебов в ко-
лониях задунайских переселенцев за 1856 г.; ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29,
д. 610, л. 32. И. Толстой. Статистическое обозрение колоний Бессарабской
области и губеоний Екатеринославской и Таврической. 1837 г.; там же, оп. 7,
д. 6364, л. 41. Е. Гаи. Ведомость о посеве и урожае v.ie6o* в подведомственных
Попечительному комитету колониях за 1844 г.; ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 7,
д. 6364. л. 7; Е. Г а н. Краткий отчет по уппавл^нию бессарабскими болгап-
скими колониями за 1843 г.; там же, лл. 46—47. Ведомость о произведен-
ном иностранными поселенцами посеве озимого хлеба за 1844 г.; там же,
оп. 9, 8056. Приложение 1. лл. 19—20. Матеоиалы ревизии Флессиера за
1846 г.; ГАОО, ф. 6. д. 2407, лл. 168—172. Мердер 2-й Ведомость о посеве и
урожае хлебов в колониях задунайских переселенцев в 1828 г.; там же,
д. 14942, лл. 55—56. и 269—270. Арандаренко. .Ведомость о посеве яро-
вого и озимого хлебов в колониях задунайских переселенцев за 1851 и 1852 гг.
211 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, лл. 32—33. И. Толстой.
316


Статистическое обозрение колоний Бессарабской области и губерний Екатернно-
славской и Херсонской.
212 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 126.
213 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 4394, л. 22. Б у т к о в. Краткие статистические
сведения о колониях. 1843 г.; А. Скальковский. Указ. соч., стр. 112; ЦГА
МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 97—98. Статистическая ведомость о колониях Бесса-
рабского Болгарского водворения. 1840; там же, д. 4123, лл. 10 и 15. Бут-
ков. Статистические сведения о колониях и особенно сравнительная выписка из
годовых отчетов о положении колоний в 1833 и 1843 гг.; ГАОО, ф. 6, д. 14942,
лл. 240—245 и 269—270. Арандаренко. Ведомости о посеве и урожае
ярового и озимого хлебов в колониях задунайских переселенцев за 1851 и
1852 гг.
214 — ГАОО, ф. 6, д. 14942, лл. 240—245. Арандаренко. Ведомость
об урожае хлеба в колониях задунайских переселенцев за 1852 г.
215 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 4123, л. 15. Б утков. Статистические све-
дения о колониях и особенно сравнительная выписка из годовых отчетов о
положении колоний в 1833 и 1843 гг; ГАОО, ф. 6, д. 14942, лл. 240—245. Аран-
даренко. Ведомость о посеве и урожае хлебов в колониях задунайских
переселенцев за 1852 г.
216 — Я. С а б у р о в. Указ. соч., стр. 5.
217 — И. Сокальский. О внешней торговле Новороссийского края и
Бессарабии в 1853 г. — Новороссийский календарь на 1857 г. Одесса, 1856,
стр. 404.
218 — И. Иванов. Краткий очерк болгарских колоний в Бессарабии,
стр. 44.
219 — Я. Сабуров. Указ. соч., стр. 7; А. Клаус, Указ. соч., стр. 311.
220 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 136.
221 — ГАОО, ф. 1, оп. 191, в-200, д. 3, л. 12. Отношение гражданского
губернатора Бессарабии Аверина 20 июля 1834 г. Воронцову.
222 — ГАОО, ф. 6, д. 14942, лл. 240—245. Ведомость об урожае в колониях
задунайских переселенцев за 1852 г.
223 — И. М е щ е р ю к. Переселение болгар в южную Бессарабию. 1828—
1834 гг. Кишинев, 1965, стр. 198.
224 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 7, д. 6364, л. 5, Краткий отчет по управ-
лению бессарабскими болгарскими колониями за 1843 г.
225 — Т а м ж е, л. 7.
226 — Там же, лл. 32—34. Отношение Е. Гана 31 мая 1844 г. министру
государственных имуществ.
227 — А. Скальковсклй. Взгляд на хлебопашество и хлебную тор-
говлю в Новороссийском крае и Бессарабии. Без года изд., Одесса, стр. 5.
228 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 2, л. 21. Материалы
ревизии Флессиера, 1846 г.
229 — ГАОб, ф. 6, 17668, л. 2. Мировой приговор общества с. Чешмекиой
8 сентября 1856 г.
230 — ГАОО, ф. 1, оп. 248, в-1930, д. 1580, л. 3. Отчет инспекции сельского
хозяйства южных губерний за 1856 г. — О состоянии сельского хозяйства
южной России в 1855 г.
231 — Я. Сабуров. Земледелие, промышленность и торговля Бесса-
рабии в 1826 г., М., 1830, стр. 29.
232 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 2, л. 21. Ма-
териалы ревизии Флессиера, 1846 г.
233 — И. Анцупов. Указ. соч., стр. 143.
234 — ГАОО, ф. 1, оп. 248, в —1930, д. 1580, л. 3. Отчет инспекции сель-
ского хозяйства южных губерний за 1855 г. — О состоянии сельского хозяйства
южной России в 1855 г.; там же, л. 79; — Отчет за 1856 г.; ЦГИА СССР,
ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 2, л. 21. Материалы ревизии Флессиера. 1846 г.
236 — И. А. Анцупов. Указ. соч., стр. 143.
236 — Обзор действий департамента сельского хозяйства в очерках состоя-
ния главных отраслей сельской промышленности в России в течение с 1844 по
1854 гг. СПб, 1855, Без автора, стр. 57.
317


237 — ЦГИА СССР, ф. 379, д. 1597, ч. I, л. 213. Отношение министерства
государственных имуществ 2 ноября 1838 г. военному министру.
238 — А. 3 а б л о ц к н и. Статистические сведения об иностранных посе-
ленцах в России. ЖМВД, ч. 28, №№ 4—6, СПб, 1838, стр. 24.
239 — Состояние разных отраслей сельского хозяйства в болгарских и не-
мецких колониях в Бессарабии (Извлечение из донесения инспекции сельского-
хозяйства южных губерний X. X. Стевена Киселеву, по распоряжению которого
обозрел эти колонии) ЖМГИ, ч. IX, № 5, (IX—X), 1843 г., стр. 129—130.
240 — П. Э. Здр-кий. Болгаре поселенцы Новороссийского края и Бесса-
рабии. Журнал «Московитянин», 1846, ч. 6, стр. 159.
241 — А. Стурдза. Записная книжка путешественника против воли.
Журнал «Московитянин», М., 1847, ч. I, стр. 54—55.
242 — А. Скальковский. Историческое введение в статистическое опи-
сание Бессарабской области., стр. 60.
243 — А. Скальковский. Болгарские колонии в Бессарабии и Ново-
российском крае. Одесса, 1848, стр. 1.
244 — Там же, стр. 126.
245 — Л. В. Маркова. Сельская община болгар в XIX в. сСлавянский
этнографический сборник». Новая серия, т. 62, М., 1960, стр. 31, 36.
246 — Инструкция об обязанностях сельских приказов с пояснением по-
рядка, как должны управляться. Составлена И. Н. Инзовым и отпечатана
в октябре 1821 г. Цитируется по книге С. Потоцкого — Иван Никитич
Инзов. Биографический очерк. Бендеры, 1904, стр. 115.
247 — ЦГВИА, ф. ВУА, д. 18582. Статистическое описание Бессарабии, соб-
ственно так называемой, или Буджака, составлена из собранных сведений
чиновниками, производившими по высочайшей е. и. в. воле снятия на план
того района. Подписал полковник Корнилович.
248 — Статистическое описание Бессарабии, собственно так называемой,
или Буджака, с приложением плана его края, составленная при гражданской
съемке Бессарабии, производившей по высочайшему повелению размежевание
земель оной на участки с 1822 по 1828 гг. Издание Аккерманского земства.
Аккерман, 1899 г., стр. 78—79.
249 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610. л. 32. И. То л с т о й. Статисти-
ческое обозрение колоний Бессарабской области и губерний Екатеринославской
и Херсонской. 1837 г.
250 — А. Заблоцкий. Указ. соч., стр. 24.
251 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 36—21. л. 94. Ведомость о числе округов и
колоний, количестве земли и обоего пола душ задунайских переселенцев, со-
стоявших в ведении управляющего задунайскими переселенцами, составленная
из отчета Управления за 1840 г.
252 — Т а м ж е, л. 95.
253 — Т а м ж е л 94
254 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 2, л. 12. Мате-
риалы ревизии Флессиера 1846 г.
255 — Т а м ж е, лл. 13—14.
256 — Т а м ж е, лл. 93—96.
257 — Там же, л. 15.
258 — Т а м ж е, лл. 16 и 17.
259 — Т а м ж е, л. 16.
260 — Там же, л. 14.
261 — А. Клаус. Указ. соч., стр. 297.
262 — А. За щук. Материалы для географии и статистики России,, соб-
ранные офицерами Генерального штаба. Бессарабская область. Составил Ге-
нерального штаба капитан А. Защук. СПб, 1862, стр. 209.
263 — X. X. С те вен. Цит. донесения Стевена, стр. 129—130.
264 — В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 3, стр. 252.
265 — Я. С. Г р о с у л и И. Г. Б у д а к. Очерки истории народного
хозяйства Бессарабии. (1812—1861), стр. 57 и 150.
266 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 4123, лл. Ю, 16 и 215; д. 5363, л. 193; д. 6188,
л. 175; ф. 134, оп. 3, д. 88, л. 209; ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 7, д. 6364, лл. 5—7;
318


ГАОО, ф. 6, д. 14942, л. 245; Д а р а г а н. Военно-статистическое обозрение
Российской империи, т. 11, ч. III, Бессарабская область, СПб; 1849, прило-
жение 10.
267 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 35. И. Толстой, Статис-
тическое обозрение Бессарабской области и губерний Екатерннославской
и Херсонской. 1837 г.
268 — И. А. А и ц у п о в. Государственная деревня Бессарабии в XIX в.
Кишинев, Ш66, стр. 151; А. Г рос у л — Толстой. Обозрение рек, почв
и местоположений Новороссийского края и Бессарабии в сельскохозяйствен-
ном отношении. Записки общества сельского хозяйства южной России, 1856 г.,
стр. 34—35.
269 — ЦГИА СССР, ф. И. Липранди, д. 331, л. 10.
270 — Я. Сабуров, Указ. соч., стр. 16.
271 — Статистическое описание Бессарабии... Аккерман, 1899 г., стр. 89.
272 — ЦГА МССР, (Ь. 1, оп. 1, д. 57, л. 492. Привилегии, дарованные при-
ходящим для поселения в Россию болгарам. 1 сент. 1807 г.
273 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 97—98. Ведомость из учетов управле-
ния задунайскими переселенцами за 1840 г. '
274 — Статист, описание Бессарабии... Аккерман, 1899, стр. 89.
275 — Т а м ж е, стр. 90.
276 — ПСЗ 1, т. XXXVI. № 28054. Указ 29 декабря 1819 г.
277 — ЦГИА СССР. ф. И. Липранди, д. 331. л. 10.
278 — А. Клаус. Указ. сочинения, стр. 319.
279 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 5, д. 4367, ч. 2, лл. 156—157.
280 — Е. М. Руссев и К. П. Крыжановская. Указ. сборник, до-
кумент 25, стр. 43.
281 — Там же, док. 26, стр. 50 и след. .
282 — ГАОО,%ф. 1, оп. 214, в. 19, д. 5, лл. 502—503. Рапорт бендерского
земского исправника Казимира 21 окт. 1821 г.
283 — ГАОО, ф. 1, оп. 214, в. 47, д. 17, л. 128. Исследование о заключении
Бессарабского Верховного совета о переходе молдавских и болгарских посе-
ленцев из поместий Балыиа на казенные земли.
284 — Я. Сабуров. Указ. соч., стр. 7.
285 — И. Мещерюк. Антикрепостническая борьба гагаузов и болгар
Бессарабии в 1812—182Э гг. Кишинев, 1957, стр, 44 и 46.
286 — Т а м же, стр. 46 и 47; Е. М. Р у с с е в и К. П. К р ы ж а н о в-
екая. Указ. сбор., док. 112, стр. 151 и 152.
287 — ЦГВИА СССР, ф. ВУА, д. 18582, л. 41 а. Рукопись Корниловича
1820 г. Статистич. описание Бессарабии; ЦГА МССР, ф. 5, оп. 3, д. 479, лл. 116,
118 и 119. Ведомость Томаровского земского исправничества о состоянии То-
маровского цынута. Май 1815 г.
288 — ГАОО, ф. 6, д. 1764, лл. 6—7, 13—21 и 48—49. Посемейные списки
задунайских переселенцев 1824 г.
289 — Статистич. описание Бессарабии... Аккерман, 1899 г., стр. 401,
404, 406—408, 431, 435, 440, 470, 474, 475, 478, 480, 483—498.
290 — Т а м ж е.
291 — ГАОО, ф. 6, д. 2407, лл. 178—179, 181—184. Мердер 2-й. Ведомости
о фруктовых и тутовых яереиьях и виногоадных лозах в 1828 г. и о вновь поса-
женных в 1828 г.; ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 101—102 и 105—106. Ведомость
из отчетов Управления задунайскими переселенцами за 1840 г.; д.4394, лл. 16
и 24. М. Б утков. Ведомость о колониях на 1843 г. со сравнительными дан-
ными на 1833 г. ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9. д. 8056, Приложение 1. лл. 28—29.
Материалы Флессиера за 1846 г.; ЦГА МССР, ф. 2, д. 4123, л. 23. М. Б утков.
Статистические сведения о колониях и особенно сравнительная выписка из го-
довых отчетов о положении колоний до 1833 г. ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29,
д. 610, л. 35. И. Толстой, Указ. статист, обозрение за 1837 г.; ЦГА МССР,
(Ь. 2. оп. 1, д. 5363, л. 193. Ведомость о посеве и урожае за 1849 г.; д. 5624, лл.
12—15. Отношение Арандаренко 11 апр. 1852 г. бессарабскому военному губер-
натору с Статистическими сведениями о виноградных садах в Болгарском вод-
319


ворении; ф. 24, on. 1, д. 3, л. 11 и 23. Сведения о благосостоянии Болгарского
водворения за 1851 г.; Корн ил о в ич. Указ. рукопись статистич. описания
Бессарабии... за 1820 г., л. 41-а; А. Клаус. Указ. соч., стр. 320; А. Вели-
цын. Иностранная колонизация в России. сРусский вестник», т. 202 (июнь),
1889 г. стр. 215; И. А. Анцупов. Развитие торгового садоводства и вино-
градарства в селениях государственных крестьян и колонистов южных уездов
Бессарабии в 30—60 гг. XIX в. Ежегодник по аграрной истории Восточно^ Ев-
ропы, Рига, 1963, стр. 399.
292 — Н. Варадинов. История министерства внутренних дел. Кн. 2,
ч. 3. СПб, 1862, стр. 301.
293 — ЦГИА СССР, ф. 379, 1835 г., д. 1597, л. 213. Отношение Министер-
ства государственных имуществ 2 ноября 1838 г., военному министру.
294 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 5624, л. 10. Лагорио. Статистические све-
дения о виноградных садах у бессарабских немецких колонистов. 4 апреля 1852.
295 — И. А. Анцупов. Государственная деревня Бессарабии в XIX в.,
стр. 153.
296 — История Молдавии, т. I, Кишинев, 1965, стр. 392.
297 — ЦГА МССР, ф. 24., оп.%1, д. 3, лл. 9, 11, 16, 21, 23, и 29. Сведения о
благосостоянии колоний за 1851 г.,* ф. 2, оп. 1, д. 5624, лл. 12—15. Статистиче-
ские сведения о виноградных садах в Болгарском водворении. 1852 г.
298 — Статистическое описание Бессарабии... Аккерман, 1899, стр. 90.
299 — А. Клаус, Указ. соч., стр. 319.
300 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 35. И. Толстой. Указ. ста-
тистич. обозрение за 1837 г.
301 — Т а м ж е, л. 35.
302 — Та м же, л. 35.
303 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 101—102. Ведомость из отчетов Уп-
равления задунайскими переселенцами за 1840 г.
304 —Там же, лл. 105—106.
305 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 4394, лл. 16 и 24. М. Б утков. Краткие све-
дения о колониях на 1843 г.
306 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 4693, л. 215. Примечание к Ведомости о посеве
и урожае хлеба в Болгарском водворении за 1845 г.
307 — ЦГИА МССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 2, л. 28. Материалы
Флессиера за 1846 г.
308 — Та м же, лл. 28—29.
309 — Корнилович. Указ. рукопись. Статистические описания... за
1820 г., л. 98; 1822—1828 гг.; ЦГА МССР, стр. 97, ф. 2, д. 5363, л. 196. Ведо-
мость о посеве и урожае хлеба, овощей и плодов за 1849 г. по Бессарабской
области.
310 — Корнилович. Указ. рукопись, л. 41-а.
311 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 411, л. 148. Общее постановление
задунайским переселенцам. Приложение И. Инзова к всеподданейшему рапорту
Александру I 18 марта 1819 г.
312 — ЦГИА (ХСР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 35. И. Толстой. Указ.
стат. обозрение 1837 года.
313 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 3621, лл. 85—88, 101—102 и 105—106.
М. Б утков. Ведомость о состоянии Болгарского водворения за 1840 г.
314 — X. X. С те вен. Состояние разных отраслей сельского хозяйства в
болгарских и немецких колониях. ЖМГИ, 1843, ч. IX., № 5, (IX—X), стр. 125.
315 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 1, лл. 28—29. Ма-
териалы Флессиера за 1846 г.
316 — X. X. С те вен. Указ. соч., стр. 129 и 130.
317 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610., л. 36. И. Толстой. Указ, ста-
тистич. обозрение за 1837 г.
318 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 4393, л. 181. Примечание к «Ведомости
о заводах в Болгарском водворении» в 1845 г.
319 — Т а м ж е, д. 4779, л. 214. Ведомость о заводах Бессарабского вод-
ворения в 1846 г.
320 — Т а м ж е, д. 5363, л. 123. Ведомость о заводах в Болгарском вод-
320


ворении за 1849 г.; д. 5455, л. 181, Ведомость о заводах в Болгарском водворе-
нии за 1850 г.; д. 5687, л. 1. Ведомость о заводах в Болгарском водворении за
1851 г.; д. 5774, л. 1. Ведомость о заводах в Болгарском водворении за 1851 г.
321 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 6188, л. 179. Ведомость о состоянии на-
селения на 1856 г. в поселениях колонистского ведомства; ЦГИА СССР, ф. 383,
оп. 29, д. 610, л. 30. И. Т о л с т о й. Указ. статнстич. обозрение за 1837 г.
322 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 6188, л. 79. Рапорт Измаильского карантинного
управления 27 января 1857 г. бессарабскому военному губернатору.
322а — Там же, д. 5775, л. 127. Годовой отчет Измаильского полицмей-
стерства за 1852 г.
323 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 124.
324 — Я. Сабуров. Указ. соч., стр. 16.
325 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 35. И. Т о л с т о й. Указ.
статнстич. обозрение за 1837 г.
326 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 101—102. Ведомость из отчетов Управ-
ления задунайскими переселенцами за 1840 г.
327 — Там же, д. 4394, л. 25. М. Б у т к о в. Краткие статистические све-
дения о колониях на 1843 г.
328 — ГАОО, ф. 1, оп. 215, в. 227, д. 23, л. 1. Отношение Киселева 14 авг.
1853 г. новороссийскому и бессарабскому генерал-губернатору о мерах улучше-
ния виноделия в Бессарабской области.
329 — С. Новаков. Степной родник. Кишинев, 1966, стр. 16.
330 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 122; А. Клаус. Указ. соч.,
стр. 334.
331 — С. К о р н и л о в и ч. Указ. рукопись за 1820 г., л. 41-а.
332 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 2Э, д. 411, л. 407. Отношение И. Инзова 24
дек. 1821 г. в министерство .внутренних дел.
333 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 101—102, Ведомость из отчетов Уп-
равления задунайскими переселенцами за 1840 г.
334 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 122.
335 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 1, лл. 28—29, Ма-
териалы Флессиера за 1846 г.
336 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 7, д. 6364, л. 20. Отношение Попечительно-
го комитета 24 февраля 1844 г. министру государственных имуществ и «Крат-
кий отчет по управлению бессарабскими болгарскими колониями за 1843 г.»;
А. Скальковский. Указ. соч., стр. 122; А. Клаус. Указ. соч., стр. 334.
337 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 2, л. 97, Материалы
Флессиера за 1846 г.
338 — ГАОО, ф. 1, оп. 214, в. 227, д. 23, л. 1. Отношение Киселева 14 ав-
густа 1853 г. о мерах улучшения виноделия в Бессарабской области.
339 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8Э56, Приложение 2, л. 89. Материалы
Флессиера за 1846 г.
340 — Т а м ж е, л.. 89.
341 — Т а м ж е, лл. 96—37.
342 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 122.
343 — Т а м ж е, стр. 124.
344 — X. X. Стевен. Указ. соч., стр. 126.
345 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 7, д. 6364, л. 20. Отношение Е. Гана ми-
нистру государственных имуществ от 6 июня 1844 г.
346 — Д. Струков. О состоянии сельского хозяйства южной России.
ЖМГИ, 1853, ч. 47, №№ 4—6, отд. 1, стр. 210.
347 — X. X. Стевен. Указ. соч., стр. 129 и 130.
348 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 2048, л. 85. Рапорт Аккерманского поли-
цеймейстерства 24 сентября 1830 г.
349 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 35. И. Т о л с т о й. Указ.
статнстич. обозрение 1837 г.
350 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 101—102. Ведомость из отчетов Уп-
равления задунайскими переселенцами за 1840 г.
351 ~~ Там ж е
352 — Там же, лл. 105—106; ЦГА МССР, ф. 2, д. 4394, л. 25. М. Бут-
21 И. И. Мещерюк 321


ков. Краткие статистические сведения о колониях на 1843 г.; ЦГИА СССР,
ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 1, лл. 28—29. Материалы Флессиера за
1846 г.; Новороссийский календарь на 1855 г., Одесса, 1854, стр. 84.
353 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 4394, л. 25, М. Б у т к о в. Краткие статистиче-
ские сведения о колониях на 1843 г.
354 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 5, д. 4358, л. 3. Рапорт Евдокимова 9 де-
кабря 1841 г. Киселеву.
355 — Я. Сабуров. Указ. соч., стр. 16.
356 — Там же, стр. 16.
357 — X. X. С те вен. Указ. соч., стр. 126.
358 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 2, л. 89. Материа-
лы Флессиера за 1846 г.
359 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 4394, л. 25. М. Б утков. Краткие сведения о
колониях на 1843 г.
360 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 2, л. 27. Материалы
Флессиера за 1846 г.
361 — Т а м ж е, л. 97.
362 — ГАОО, ф. 1, оп. 215, в 227, д. 23, лл. 1 и 4. Отношение Киселева
14 августа 1853 г. новороссийскому и бессарабскому генерал-губернатору.
363 — Там же, л. 34. Отношение Киселева 11 ноября 1854 г. новороссий-
скому и бессарабскому генерал-губернатору.
364 — ЦГА МССР, ф. 1, оп. 1, д. 57, л. 492. Привилегии, дарованные го-
сударем императором приходящим для переселения в Россию болгарам. 1 сент.
1807 г.
365 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 35, И. Т о л с т о и. Цит. Стат.
обозрение.
366 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 120.
367 — ЦГИА СССР, ф. Липранди, д. 331, л. 10.
368 — Я. С Г росу л и И. Г. Будак. Очерки истории народного хозяй-
ства Бессарабии (1812—1861), Кишинев, 1967, стр. 244. Также «Статистическое
описание Бессарабии... 1899», стр. 90.
369 — К. Арсеньев. Статистические очерки России. СПб., 1848, стр. 9.
370 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 411, л. 407. Отношение И. Инзова 24
дек. 1821 года Министерству внутренних дел.
371 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 101—102.
372 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 35. И. То л стой. Цит. Стат.
обозрение.
373 — Т а м ж е, л. 35.
374 ~— Там ж е
375 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 101—102; д. 4394, лл. 15, 16 и 211;
ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 1, лл. 28—29. Материалы Флес-
сиера. 1846 г.; А. Велицын. Цит. соч., стр. 214 и 215; ЦГА МССР, ф. 2,
д. 5363, л. 193. Ведомость о посеве и урожае за 1849 г. ЦГА МССР, ф. 2,
д. 4693, л. 215. Приложение к ведомости о посеве и урожае за 1845 г.; Корни-
ловнч. Цит. Статистическое описание 1820 г., л. 64; ЦГИА СССР, ф. 383, on.
29, д. 610, лл. 35 и 36. Цит. Статистическое обозрение И. Толстого, 1837 г.;
ГАОО, ф. 6, д. 2407, лл. 178 и 181—184. Ведомость о фруктовых деревьях и ви-
ноградных лозах в 1828 г. А. Скальковский. Указ. соч., стр. 125.
376 — ГАОО, ф. 6, д. 2407, лл. 178—184. Ведомости о фруктовых и тутовых
деревьях и виноградных лозах в 1828 г.
377 — ЦГА МССР, ф. 5, оп. 3, д. 479, лл. 116—119. Ведомость Томаров-
ского земского исправничества о состоянии Томаровского уезда. Май 1815 г.
378 — ЦГА МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563 (листы в деле не нумерованы —
И. М.). Статистическое описание по Измаильскому цынуту за 1820 г. Казенно-
экономической экспедиции Бес. обл. правительства.
379 — Т а м ж е.
380 — ГАОО, ф. 6, д. 1764, лл. 6—7. Посемейные списки задунайских пе-
реселенцев, живущих в Измаильском уезде. Малевинский, 1824 г.
381 — ГАОО, ф. 6, д. 2407, лл. 178, 179, 181—184. Ведомость о фруктовых
и тутовых деревьях и виноградных лозах в 1828 г.
322


382 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 35. И. Т о л с т о й. Цит. Ста-
тистам, обозрение. 1837 г.
383 — ЦГИА СССР, ф. 379, 1838 г., д. 1597, ч. 1, л. 213. Отношение мини-
стерства государственных имуществ 2 ноября 1838 г. военному министру.
384 — Там же, ф. 383, оп. 29. д. 610, л. 35. И. Толстой. Цит. Стаетис-
тич. обозрение.
385 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 120.
386 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 1, лл. 28—29. Ма-
териалы Флессиера, 1846 г.
387 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 99-—10Э, Ведомость о числе округов и
числе обоего пола душ задунайских переселенцев за 1840 г.
388 — И. Мещерюк. Указ. соч., стр. 139—141.
389 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 99—100. Ведомость о числе округов и
числе обоего пола душ задунайских переселенцев за 1840 г.
390 — ЦГА МССР, ф. 24. оп. 1, д. 3, лл. 11, 17, 22; А. Велицын. Указ.
соч., стр. 214.
391 — Т а м ж е, лл. 11, 17, 22.
392 — Я. С Гросул и И. Г. Будак. Указ. соч., стр. 249—250.
393 — В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 3, стр. 301.
394 — Я. С. Гросул и И. Г, Будак. Указ. соч., стр. 243.
395 — Там же, стр. 255.
396 — Т а м ж е, стр. 348.
398 — ГАОО, ф.6, д. 2407, лл. 178—184.
399 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 35. И. Тол стой. Цит. Стат.
обозрение.
400 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 99—100.
401 — Я. С. Г р о с у л и И. Г. Будак. Указ. соч., стр, 249.
402 — Т а м ж е, стр. 245—246.
403 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 2, л. 89. Материалы
Флессиера. 1846 г.
404 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 120.
405 — ЦГА МССР, ф. 24, оп. 1, д. 3, л. 17. Сведения о благосостоянии бол-
гарских колоний за 1851 г.
406 — Я. С а б V р о в. Указ. соч., стр. 7.
407 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 35. И. Толстой. Цит. Ста-
тистич. обозрение.
408 — А. Стевен. Состояние разных отраслей сельского хозяйства в
болгарских и немецких колониях в Бессарабии. (Известия и донесения ми-
нистру государственных имуществ)—ЖМГИ, 1843, ч. IX, № 5, (IX—X),
стр. 126.
409 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 7, д. 6364, л. 35, Представление Е. Гана
6 июня 1844 г. министру государственных имуществ.
410 — Т а м ж е, оп. 29, д. 610, л. 35. Цит. Статистич. обозрение И. Тол-
стого. 1837 г.
411 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 4693, л. 216. Ведомость о благосостоянии
болгарских колоний за 1845 г.
412 — Там же, д. 5363, л. 193. Ведомость о посеве и урожае за 1849 г.
413 — Там же, д. 6233, л. 6. Примечание Арандаренко к «Ведомости о
посеве и урожае хлебов, овощей и плодов за 1854 г. Там же, д. 6188, л. 175.
«Ведомость о посеве и урожае хлеба, овощей и плодов в колониях задунайских
переселенцев за 1856 г.», Арандаренко.
414 — ЦГА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 35. И. Т о л с т о й. Цит. Ста-
рнстич. обозрение. 1837 г.
' 415 — ЦГА МССР, ф. 24, оп. 1, д. 3, лл. 11, 17, и 23. Сведения о благосос-
тоянии болгарских колоний за 1851 г.
416 — Там же, лл. 11, 17, и 23.
417 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 57. X. Стевен. Цит. доне-
сение «Состояние разных отраслей сельского хозяйства в болгарских и немец- .
кнх колониях в Бессарабии», стр. 126.
21* 323


418 — Воспоминания Ф. Ф. В и геля, ч. VII, 1865 г., М., стр. 23.
419 — ЦГВИА, ф. ВУА, д. 18582, л. 39. Корнилович. Цит. Стат. описание...
1820 г.
420 — Я. С. Г р о с у л и И. Г. Б у д а к, Указ. соч., стр. 265.
421 — Т а м же, стр. 265.
422 — Т а м же, стр. 266.
423 — И. А. А н ц у п о в. Указ. соч., стр. 170.
424 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 118.
425 — Корнилович. Цит. Стат. описание за 1820 г., л. 39; ЦГИА
МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 98—99. Ведомость о числе округов и числе обоего по-
ла душ задунайских переселенцев за 1840 г., Также, ф. 2, оп. 1, д. 6188,
л. 175. Ведомость о посеве и урожае хлеба, овощей и плодов задунайских пе-
реселенцев за 1851 т., Там же, д. 4693, л. 215. Ведомость о посеве и урожае
хлебов в Болгарском водворении за 1845 г., д. 6233, л. 6. Ведомость о посеве и
урожае хлеба, овощей и плодов в Болгарском водворении за 1854 год.
426 — ЦГИА МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563. Статистическое описание по Из-
маильскому цынуту за 1820 г. Казенно-экономической экспедиции Бессарабско-
го областного правительства. ■ '•'.
427 — Статистическое описание... 1822—1828 г., стр. 26.
428 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 34; Цит. Статистическое обоз-
рение И. Толстого. 1837 г.
429 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 4693, л. 216. Ведомость о посеве и уро-
жае в Болгарском водворении за 1845 г.; д. 5363, л. 193. Ведомость о посеве и
урожае в Болгарском водворении за 1849 г.
430 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1. д. 4693, л. 215. Ведомость о посеве и. уро-
жае в Болгарском водворении за 1845 г.; д. 5363, л. 193. Ведомость о посеве и
урожае за 1&49 г.
431 — Там же, ф. 24, оп. 1, д. 3, лл. 10, 15, 16 и 22. Ведомость о бла-
госостоянии болгарских колоний за 1851 г.
432 — Та м же, ф. 2. д. 5363, л. 196. Ведомость о посеве и урожае Хлеба,
овощей и плодов по Бессарабской области за 1849 г. (без задунайских пересе-
ленцев) . ^
433 — Там же, д. 6188, л. 175. Ведомость о посеве и урожае хлеба, ово-
щей и плодов в Болгарском водворении за 1856 г.; Извлечение из отчета ми-
нистра внутренних дел за 1834 г. ЖМВД, 1835, № 8, стр. 326.
434 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 3265, лл. 103—104. Статистическая ве-
домость о колониях Болгарского водворения за 1840 г.
435 — Т а м ж е, д. 4693, л. 215. Ведомость о посеве и урожае хлебов в
г Болгарском водворении за 1845 г.
436 — Там же, л. 216. у j,
437 — Т а м ж е, д. 6239, л. 10. Ведомость о посеве и урожае хлеба; ово-
щей и плодов в селениях казенных крестьян.
438 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 4123, лл. 10 и 16. Краткие свед. о посеве
и урожае хлебов в Болгарском водворении в 1833 и 1843 гг.; д. 4693, л. 215. Ве-
домость о посеве и урожае хлебов в Болгарском водворении за 1842 г.; д. 4779,
л. 279. Такая же ведомость за 1846 г.; д. 5363, л. 193. Такая же ведомость за
1849 г., д. 6188, л. 175. Такая же ведомость за 1856 г.; д. 6233, л. 8. Такая же
ведомость за 1854 г.; ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 7, д. 6364, лл. 5—7. Краткий от-
чет по управлению бессарабскими болгарскими колониями за 1845 г.; Там же,
лл. 32—34, Отчет Попечительного комитета 31 мая 1844 г. министру государст-
венных имуществ и Ведомость о посеве в 1844 г.; Военно-статистический обзор
Российской империи, т. XI, ч. 3, Бессарабская область. Генерального штаба
подполковник Дараган. СПб, 1849, Приложение 10. Ведомость о посеве и уро-
жае хлеба в Бессарабии.
439 — ЦГА МССР, ф. 24, оп. 1, д. 3, лл. 10, 15. Сведения о благосостоянии
болгарских колоний 1851 г.
440 — Т а м ж е. ' •
441 — Там же, л. 22. '•
442 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 124. •-*:"■
443 — ЦГА МССР, ф. 1, оп. 1, д. 57, л. 492. Привилегии, дарованные го-
324


сударем императором переходящим для переселения в Россию болгарам. 1 сент.
1807 г.
444 — ЦГИА СССР, ф. И. П. Липранди, д. 331, л. 10.
|45 — Там же, ф. 383, оп. 29, д. 411, л. 407, Отношение Инзова 24 де-
кабря 1821 г. министру внутренних дел.
446 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 101—102. Ведомость о числе округов
и числе обоего пола душ задунайских переселенцев за 1840 г.
447 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 36. И. Т о л с т о й. Цит.
Статистическое обозрение, 1837 г.
448 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, лл. 101—102, Ведомость о числе округов
и числе обоего пола душ задунайских переселенцев за 1840 г.; ЦГИА СССР,
ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 1, лл. 28—29. Материалы Флессиера. 1846 г.;
ЦГА МССР, ф. 2, д. 4693, л. 215.
449 — ЦГИА СССР, ф. 383., оп. 9, д. 8056, Приложение 1, лл. 28—29. Мате-
риалу Флессиера. 1846 г.; А. Ска л ько вс кий. Указ. соч., стр. 125.
450— ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, л. 101. Ведомость о числе округов и числе
обоего пола душ задунайских переселенцев за 1840 г.; ЦГИА СССР, ф. 383,
оп; 29, д. 610, л. 36, И. Толстой. Цит. Статистическое обозрение, 1837 г.
451 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, л. 101. Цит. Статистич. ведомость о ко-
лониях Болгарского водворения за 1841 г. Бутков.
452 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, л. 101. Ведомость о числе округов и чис-
ле обоего пола душ задунайских переселенцев за 1840 г.; ЦГИА СССР, ф. 383,
оп. 9, д. 8056. Приложение 1, лл. 28—29, Материалы Флессиера, 1846 г.; ЦГА
МССР, ф. 2, д. 4394, л. 16. Краткие сведения о колониях за 1843 г.; ЦГА МССР,
ф. 2. д. 4693, л. 215. Ведомость о посеве и урожае в Болгарском водворении за
1845 г., А. Велицын. Указ. соч., стр. 215; А. Скальковский, Указ.
соч., стр. 125.
453 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, л. 101. Ведомость о числе округов и числе
обоего пола душ задунайских переселенцев за 1840 г.
454 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 125.
455 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 36. И. Г о л с т о й. Цит. Ста-
тнстичп обозрение, 1837 г.
456 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, л. 101. Ведомость о числе округов и числе
обоего пола душ задунайских переселенцев за 1840 г.; д. 4394, л. 16. Краткие
сведения о колониях за 1843 г.
457 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 2, л. 31. Материалы
Флессиера, 1846 г.
458 — Там же, л. 88.'
459 — Т а м ж е, л. 89.
460 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 124, 125.
461 — А. Велицын. Указ. соч., стр. 215.
462 — ЦГА МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563. Статистическое описание по Изма-
ильскому цынуту за 1820 г.
4|53 — Там же.
464 — Т а м ж е, л. 101.
465 — Т а м же, л. 103, ф. 2, д. 4394, л. 16. Краткие сведения о колониях
на 1843 г.; д. 4123, л. 23. Краткие сведения о посеве и урожае хлебов в Бол-
гарском водворении в 1833 и 1843 гг.; д. 5831, л. 6. Стат. сведения о Болгарском
водворенин в НШ и 1843 гг., д. 5851, л. 6. Стат. сведения о Болгарском водво-
рении за 1851 г.; д. 5363, л. 9. Стат. сведения о Болгарском водворении за
1849 г.; А. Велицын. Указ. соч., стр. 215; ЦГА МССР, ф. 2, д. 4574, л. 146.
Стат.'сведения о Болгарском водворении за 1845 г.; д. 3621, л. 103. Ведомость
о числе округов и числе обоего пола душ задунайских переселенцев на 1840 г.
466 — А. Велицын. Указ. соч., стр. 215.
. f67 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, л. 103. Ведомость о числе округов и
числе обоего пола душ задунайских переселенцев на 1840 г.
325


ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ III
1 — К. П. Крыжановская и Е. М. Руссе в. Указ. сборник,
стр. 243, док. 176.
2 — ЦГА МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563. Статистическое описание по Измаиль-
скому цынуту за 1820 г.
3 — С. Корнилович. Указ. рукопись 182Э г. Статистическое описа-
ние Бессарабии, собственно так называемой... л. 64.
4 — (Статистическое описание... 1822—1828 гг., Аккерман, 1899 г., стр. 92.
5 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 36. И. Толстой. Цит. Ста-
тистич. обозрение.
6 — В. А. Мошко в. Гагаузы Бендерского уезда. Этнографическое обо-
зрение. М., 1903, кн. 55, № 4, стр. 47—48.
7 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 4394, л. 16. Краткие сведения о Болгарском
водворении за 1843 и 1833 гг.; д. 4693, л. 181. Ведомость о заводах и фабриках
в Болгарском водворении за 1845 г.; д. 5455, л. 180. Ведомость о фабриках
и заводах в колониях задунайских переселенцев за 1850 г.; д. 5363, л. 123. Ве-
домость о заводах и фабриках у задунайских переселенцев за 1850 г.
8 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 5831, л. 6. Стат. свед. о Болгарском вод-
ворении за 1851 г.; д. 5687, л. 1, Ведомость о заводах в Болгарском водворении
за 1851 г.; д. 4394, л. 16. Краткие сведения о Болгарском водворении 1843 и
1833 гг.; д. 3621, л. 98. Ведомость о числе округов и числе душ задунайских
переселенцев на 1840 г.; д. 4123, л. 10. Статистические сведения о колониях
1843 и 1833 гг.; д. 5363, л. 123. Ведомость о заводах и фабриках у задунайских
переселенцев за 1850 г.; д. 4693, л. 181. Ведомость о заводах и фабриках в Бол-
гарском водворении за 1845 г.; д. 5455, л. 180, Ведомость о фабриках и заводах
в Болгарском водворении за 1850 г; А. Велицын. Указ. соч., стр. 215;
А. Скальковский, Указ. соч., стр. 130.
9 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 4394, л. 16. Краткие сведения о Болгарском вод-
ворении 1843 и 1833 гг.; д. 4779, л. 214. Ведомость о заводах в Болгарском
водворении за 1846 г.; д. 4123, л. 10. Статистич. свед. о колониях 1843 и 1833 гг.;
д. 5831, л. 6. Стат. свед. о Болгарском водворении за 1851 г.; д. 5687, л. 1.
Ведомость о заводах и фабриках в Болгарском водворении за 1851 г.; д. 4693,
л. 181. Ведомость о заводах и фабриках в Болгарском водворении за 1845 г.;
д. 5455, л. 180. Ведомость о фабриках и заводах в Болгарском водворении
за 1850 г.; А. Скальковский. Указ. соч., стр. 130. А. Велицын, Указ.
соч., стр. 214.
10 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 3621, л. 94. Ведомость о числе округов
и числе душ задунайских переселенцев на 1840 г.
11 — Т а м ж е, д. 4123, л. 21. Статистич. свед. о положении колоний заду-
найских переселенцев, 1843 н 1833 гг.
12 — Там же, д. 4123, лл. 10, 15. Статистич. свед. по Бессарабской
области за 1843 г.; д. 5339, л. 1. Статистич. свед. по Болгарскому водворению
за 1852 г.; д. 1342, Таблица «И» О рукоделиях и ремеслах по Болгарскому
водворению и его округам. 1829 г.; д. 4394, ч. I, л. 20. Краткие сведения о
Болгарском водворении за 1843 г.; д. 5831, л. 54. Стат. свед. о Болгарском
водворении за 1851 г.
13 — Та м же, д. 4123, л. 14.
14 — А. Скальковский, Указ. соч., стр. 82.
15 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, л. 96. Ведомость о числе округов и
числе душ задунайских переселенцев за 1840 г.
16 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 130—131; ЦГИА СССР, ф. 383,
оп. 9, д. 8056, Приложение 2, л. 88. Материалы Флессиера.
17 — ЦГА МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563. Статистическое описание по Измаиль-
скому цынуту за 1820 г.
18 — Т а м ж е, ф. 2, оп. 1, д. 1342, Таблица «И» О рукоделиях и ремеслах
по Болгарскому водворению и его округах. 1829 г. Мердер 2-й.
19 — А. Левицкий. Нравы и обычаи болгар, живущих в болгарских
колониях. 300 и др. Одесса. 1858, т. IV, стр. 450.
326


20 — ЦГА МССР, ф. 5, on. 1, д. 563, Статистическое описание по Измаиль-
скому цынуту за 1820 г.
21 — Г а м ж е.
22 — Статистическое описание... 1822—1828 гг., стр. 92.
23 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 4, д. 3492, л. 1. О различных предположе-
ниях инспектора сельского хозяйства южных губерний Стевена; X. С т е в е н.
Состояние разных отраслей сельского хозяйства болгарских и немецких коло-
ний. ЖМГИ, 1843, ч. IX, стр. 129, 130.
24 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 7, д. 6364, л. 7. Е. Г а н. Краткий отчет
по управлению Болгарским водворением за 1843 г.
25 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 4, д. 3492, л. 1. О разных предположениях
инспектора сельского хозяйства южных губерний Стевена; X. С т е в е н. Указ.
соч., стр. 130.
26 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 4, д. 3492, л. 1. О разных предположениях
инспектора сельского хозяйства южных губерний Стевена.
27 — Т а м ж е.
28 — Т а м ж е, л. 4. Отношение 1-го департамента министерства госу-
дарственных имуществ в Ш-й департамент 31 дек. 1841 г.
29 — И. Мещер ю к. Указ. соч., стр. 172.
30 — ЦГВИА СССР, ф. ВУА, д. 1018, л. 109. Отношение И. И н зо в а
графу Чернышеву. Февраль 1830 г.
Ы — ЦГА МССР, ф. 2, д. 1326, лл. 27, 50, 153, 154, 156 и 157; А. Иншир-
ков. Град Варна. Периодическое списание, №55, София, 1904, стр. 213; С. Та-
баков. История на град Сливен, т. II, стр. 145; И. Ти то ров. Българите
в Бесарабия. София, 1905, стр. 26; К. И речек, История болгар. Одесса,
1878, стр. 682; Ion Ni stor. Aşezările bulgare şi găgăuze din Basarabia. —
Analele Academiei Române; seria III, tomul XXVI, Bucureşti, 1944, p. 380.
32 — И. M є щ e p ю к. Указ. соч., стр. 152.
33 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 4394, л. 16. Краткие свед. о Болгарском вод-
ворении 1843 и 1833 гг.; ЦГА МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563, Статистическое опи-
сание по Измаильскому цынуту за 1820 г.; ф. 2, д. 4693, л. 181. Ведомость о фаб-
риках и заводах Болгарского водворения за 1845 г.; д. 5363, л. 123. Ведомость
о заводах в Болгарском водворении за 1849 г.; д. 5455, л. 181. Ведомость
о фабриках и заводах Болгарского водворения за 1850 г., д. 5687, л. 1. Ве-
домость о фабриках и заводах Болгарского водворения за 1851 г.; ЦГИА
СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 36. И. Толстой. Цит. Статистическое обо-
зрение; А. Скальковский. Указ. соч., стр. 130—131.
34 — В. И. Л е н и н, Полное собрание сочинений, т. 3, стр. 329.
35 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, л. 97. Ведомость о числе округов и числе
душ задунайских переселенцев на 1840 г., д. 4123, л. 10. Стат. свед. о Бесса-
рабской области за 1843 г.; д. 1342, л. 142. Таблица «Б» о землепашестве по
Болгарскому водворению за 1829 г.; ф. 5, оп. 1, д. 563, Статистическое описание
по Измаильскому цынуту за 1820 г. ф. 2, д. 5839, л. 6.
36 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 1342, л. 142. Таблицы <Б» о землепашестве
по Болгарскому водворению за 1829 г.
37 — ЦГА МССР, ф. 2; л. 3934, лл. 14, 22 и 25. Ведомость о числе ре-
месленников в городах Рени, Кагул и Измаил за 1844 г., л. 94. Ведомость
о числе ремесленников Бессарабской области и Измаильского градоначальства
в 1844 г.
38 — ГАОО, ф. 6, д. 16708, л. 92. Докладная записка Попечительного
комитета об иностранных поселенцах южного края России. Июнь, 1855 г.
39 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 58; А. Клаус. Указ. соч.,
стр, 340. .
40 — ГАОО, ф. 6, д. 16708, л л. 76—89.
41 — Статистическое описание Бессарабии... 1822—1828 гг., стр. 96.
42 — Новороссийский календарь на 1855 г., Одесса, 1854, стр. 81; Ново-
российский календарь на 1857 г. Одесса, 1856, стр. 86.; ЦГА МССР, ф. 2,
д. 5687, л. 1. Ведомость о заводах в Болгарском водворении за 1851 г.; д. 4693,
л. 181. Ведомость о заводах Болгарского водворения за 1845 г.; д. 5363, л. 123.
327


Ведомость о заводах Болгарского водворения за 1845 г.; д. 5363, л. 123. Ве-
домость о фабриках и заводах Болгарского водворения за 1849 г.; д. 5455,
л. 180. Ведомость о фабриках и заводах Болгарского водворения за 1850 г.,
д. 6141, ч. II, л. 437. Ведомость о фабриках и заводах в Болгарском водво-
рении за 1854 г.; д. 6188, л. 109. Ведомость о фабриках и заводах в Болгарском
водворении за 1856 г.
43 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 5455, л. 181. Ведомость о фабриках и заводах
в Болгарском водворении за 1850 г.
44 — ЦГА MCtP, ф. 2, д. 5687, л. 1. Ведомость о заводах в Болгарском
водворении за 1851 г.; д. 5455, л. 180. Ведомость о заводах и фабриках в Бол-
гарском водворении на 1850 г.; д. 4693, л. 181. Ведомость о фабриках и заво-
дах в Болгарском водворении на 1845 г.; д. 5363, л. 123. Ведомость о фабри-
ках л заводах в Болгарском водворении за 1849 г.
45 — ГАОО, ф. 6, д. 2640, л. 55. Отношение М е р д е р а 2-го в Попечи-
тельный комитет 24 февраля 1831 г.
46 — Новороссийский календарь на 1855 г. Одесса, 1854, стр. 81.
47 — Там же, стр. 84.
48 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. $8. А. К л а у с. Указ. соч.,
стр. 340.
49 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 58.
50 — Новороссийский календарь на 1857 г. Одесса, 1856, стр. 86.
51 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 5687, лл. 3, 4, 8, 9. Ведомость о фабриках
и заводах по городам Рени, Измаилу и Кишиневу за 1851 г.
52 — Статистическое описание Бессарабии... 1822—1828 гг., стр. 96.
53 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 2, лл. 88—89. Ма-
териалы Флессиера, 1846 г.
54 — Т а м ж е, л. 89.
55 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 6141, ч. II, л. 437. Ведомость о фабриках и
заводах в Болгарском водворении за 1854 г.; д. 6188, л. 109. Ведомость о
фабриках и заводах в Болгарском водворении за 1856 г.
56 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 5687, л. 1. Ведомость о фабриках и заводах
в Болгарском водворении за 1851 г.; д. 5455, л. 180. Ведомость о фабриках и
заводах в Болгарском водворении за 1850 г.; д. 5363, л. 123. Ведомость о фаб-
риках и заводах в Болгарском водворении за 1849 г.
57 — К. М а р к с, Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 24, 2-е изд. К. Маркс. Ка-
питал, т. II, М., 1961, стр. 40.
58 — Т а м ж е, стр. 40.
59 — В. И. Л е и и н. Полное собрание сочинений, т. 3, стр. 253.
ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ IV
1 — А. Клаус. Указ. соч., стр. 310, 311.
2 — Н. С. Державин. Болгарские колонии в России (Таврическая,
Херсонская и Бессарабская губернии). Материалы по славянской этнографии.
Сборник на народни умотворения и народопис. Издава Българската академия
на науките в София. Книга XXIX, София, 1914, стр. 59.
3 — Т а м ж е.
4 — Проф. К. 3 е л е н е ц к и й. Болгарин Николай Степанович Палаузоз.
Одесский вестник. № 78. 11 июля 1853.
5 — К. П. Крыжановская, Е. М. Руссе в. Цит. сборник доку-
ментов, стр. 217—218. док. 153. Рапорт А. П. Юшневского и Д. П. Ватикиоти
25 июля 1816 г. Л. Л. Беннигсену о желании проживающих в Валахии и Мол-
давии болгар переселиться в Бессарабию.
328


.6 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, л. 411, лл. 170 и 171. Формулярный спи-
сок о службе ротмистра Ватикиоти. 1817 г.
7 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 66, лл. 692 и 693. Рапорт измаильского
цынутного ревизора Поповского 25 сент. 1817 г. Бахметьеву; К. П. Крыжа-
новская и Е. М. Руссе в. Указ. сб., стр. 448, док. 349.
8 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 355, л. 49 и 50. Записка общества заду-
найских переселенцев о тяжестях и поборах со времени переселения. Апрель
1816; л. 51. Замечания о бессарабских задунайских переселенцах; К. П. К ры-
жа и о века я и Е. М. Руссе в. Указ. сб., стр. 157—158; И. И. Меще-
рюк. Антикрепостническая борьба, стр. 48.
9 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 521, лл. 59—60. Отношение Юшневского
25 мая 1816 г. Гартингу; К. П. Крыжановская и Е. М. Руссе в, Указ.
сб., стр. 190, док. 136.
10 — Цит. Статистическое описание по Измаильскому цынуту за 1820 г.
11 — Дананл Константинов. Жеравна в миналото и днешно време.
Исторйко-битов преглед. Изд. читалище «Единство». Жеравна, 1948 г.
12 — Т а м ж е, стр. 64.
13 — Т а м ж е, стр. 65.
14 — Т а м ж е, стр. 68.
15 — Там же, стр. 69.
16 — Там же; стр. 71.
17 — История Болгарии, т. I. Изд АН СССР, М., 1954, стр. 222.
18 — Цит. Статистическое описание по Измаильскому цынуту за 1820 г.
19 — Там же.
"S6 — Т а м ж е.
21 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 86, л. 1. Прошение одесского купца Гав-
рила Шаркова и елисаветградского купца Гр. Ковалева 10 янв. 1813 г. Гар-
тингу.
22 — Та м же, л. 2. Предписание Гартинга Томаровскому исправничеству
об отводе земель Шаркову и Ковалеву.
23 — А. К л а у с. Указ. соч., стр. 90.
24 — ЦГВИА СССР, ф. ВУА, д. 18589, л. 254. Военно-статистическое опи-
сание Бессарабской области. Составлено при съемке сей страны, производив-
шейся с 1821 по 1828 г. Генерального штаба штабс-капитаном Розельон-Са-
шальским. 1828 г.
25 —- ЦГА МССР, ф. 4, оп. 1, д. 20 ,л. 1. Отношение Бахметьева 10 марта
1817 >. Бессарабскому военному комитету.
26 — Там же, ф. 2, д. 2065, л .72. Прошение хаджи Яни Стефановича
и Стояна Богдана 23 июля 1830 г. Сорокунскому.
27 — Там же, д. 1326, л. 27. Отношение Воронцова Сорокунскому 28 фев-
раля 1830 г.
28 — Та м же, лл. 130 и 131. Отношение Одесского градоначальства Со-
рокунскому с приложением ведомости о переселенцах.
29 —Там же, лл. 153, 154, 156 и 157. Ведомость, приложенная к от-
ношению Воронцова Сорокунскому 13 июня 1830 г.
30 — ГАОО, ф. 1, оп. 214, в. 120, д. 23, лл. 2—5. Рапорт С Тучкова 12 июля
1833 ч\ Воронцову и л. 10. Прошение купцов И. Давидогло, П. Варналы и
Г. Буюкли от 26 октября 1832 г.
31 — ЦГВИА СССР, ф. ВУА, д. 1018, л. 109. Отношение И. Инзова графу
Чернышеву. Февраль 1830 г.
32 — Т а м ж е, л. 109.
33 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 5, д. 4367, ч. I, л. 2. Прошение уполномо-
ченных общества переселенцев Комрата Недо Франко и Ивана Велико министру
государственных имуществ. 8 мая 1842 г.
34 — Т а м ж е.
35 — Т а м ж е.
» 36 — Т а м ж е.
37 — Там же, ч. II, л. 10. Рапорт П. Атрешкова Киселеву 1 августа
1844 г.
38 — Та м же, ч. I, л. 47. Евдокимов. Записка из следственных актов
.129


по жалобе, поданной на старшину Верхне-Буджакского округа А. Илашкова.
39 — Там же, л. 27. Донесение Е. Гана Киселеву 28 октября 1844 г.
40 — Т а м ж е, л. 39. Цит. записка Евдокимова.
41 — Там же, ч. II,. л. 10. Рапорт П. Атрешкова Киселеву 1 августа
1844 г.
42 — Там же, ч. II, лл. 10 и 11. Цит. рапорт П. Атрешкова.
43 — Там же, ч. 1, лл. 405—407. Рапорт П. Атрешкова Киселеву 25 июня
1844 г.
44 — Там же, ч. II, лл. 278 и 279, Журнал следственной комиссии № 19
от 17 мая 1844 г.
45 — Т а м ж е, л. 14. Рапорт Атрешкова Киселеву 1 августа 1844 г.
46 — Там же, лл. 65 и 66. Журнал следственной комиссии № 16. 23 мар-
та 1844 г.
47 — Т а м ж е, лл. 14 и 15. Рапорт Атрешкова Киселеву 1 авг. 1844 г.
48 — Т а м ж е, лл. 65 и 66. Журнал следственной комиссии № 16.
49 — Там же, ч. III, лл. 10 и 11. Жалобы переселенцев на старшину
Верхне-Буджакского округа А. Илашкова (в докладной записке I департамента
министру гос. имуществ 14 февраля 1845 г.).
50 — Т а м ж е, лл. 12 и 13.
51 — Там же, ч. II, л. 61. Журнал следственной комиссии № 16. 23 мар-
та 1844 г.
52 — Там же, лл. 61 и 62.
53 — Там же, л. 63.
54 — Т а м ж е, лл. 67 и 68. Цит. журнал № 16.
55 — Там же, ч. III, л. 15. Рапорт П. Атрешкова Киселеву 1 авг. 1844 г.
56 — Там же, л. 31. Жалоба задунайских переселенцев на А. Илашкова.
57 — Т а м ж е, л. 28.
58 — Т а м ж е, л. 12.
59 — Т а м ж е, ч. II, лл. 4 и 5.
60 — Там же, л. 59. Журнал следственной комиссии № 15. 15 апреля
1844 г.
61 — Г. 3 а н е т о в. Указ. соч., стр. 889.
62 — ЦГИА СССР, ф. 383, on. 5, д. 4367, ч. I, л. 141. Секретное донесе-
ние Е. Гана Киселеву 22 марта 1843 г.
63 — Там же, ч. II, л. 5. Рапорт Атрешкова Киселеву 1 авг. 1844 г.
64 — Т а м ж е, л. 5.
65 — Т а м ж е, ч. I. л. 251. Отношение Киселева Федорову 28 мая 1844 г.
66 — Там же, ч. II, лл. 247—249. Журнал следственной комиссии № 19.
г 17 мая 1844 г.; ч. III, л. 46. Докладная записка I департамента МГИ ми-
нистру гос. имуществ 14 февраля 1845 г.
67 — Т а м ж е, ч. III, л. 47.
68 — Т а м ж е, ч. I, л. 332. Записка о сделанных начетах на бывшего
бол градским выборным Д. Каназирского. М. Бутков. 16 июня 1844 г.
69 — Т а м ж е, л. 332.
70 — Там же, ч. I, л. 236. Донесение Атрешкова Киселеву 5 апреля
1844 г.
71 — Там же, ч. II, л. 256. Журнал следственной комиссии № 19. 17 мал
1844 г.
72 — Там же, ч. I. лл. 141—142. Секретное донесение Е. Гана Киселеву
22 марта 1843 г.; л. 331 Записка о сделанных начетах на бывшего болград-
ским выборным Д. Каназирского. М. Бутков. 16 июня 1844 г.
73 — ЦГА МССР, ф. 305, оп. 1, д. 388, л. 26. Прошение жителя Чешма-
варуита Дм. Маринова 31 марта 1844 г. в следственную комиссию по делу
0 корчме К. Минко.
74 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 5, д. 4367, ч. III, л. 140. Докладная записка
1 департамента министру гос. имуществ. 14 февр. 1844 г.
75 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 5, д. 4367, ч. III, лл. 139, 140 и 143.
Докладная записка I департамента министру государственных имуществ 1 авг.
1845 г.
76 — Т а м ж е, л. 143.
330


77 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 2, л. 89. Материа-
лы Флессиера. 1846 г.
78-Тамже, л. 19.
79 — Там же, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 36. И. Толстой. Цит. Стат.
обозрение.
80 — ГАОО, ф. 6, д. 3758, лл. 2 и 7. Рапорт Буткова Инзову. 25 янв.
1835 г.
81 — Т а м ж е, лл. 2 и 7.
82 — Т а м ж е, л. 56. Контракт на оброчное содержание 3 тыс. дес. земли
колонии Главан. 13 мая 1835 г.
83 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 7, д. 4367, ч. Ї. л. 141. Секретное донесе-
ние Е. Гана Киселеву 22 марта 1843 г.
84 — Г. Занетов. Указ. соч., стр. 886.
85 — ГАОО, ф. 6, д. 3758, л. 56. Контракт на оброчное содержание 3 тыс.
дес. земель колонии Главан 13 мая 1835 г.
86 — Измаильский филиал ГАОО, ф. 93, д. 59, л. 4. Ведомость о состоя-
нии к. Болград к 1 янв. 1839 г.
87 — ГАОО, ф. 6, д. 3758, л. 1. Рапорт Буткова Инзову 25 января 1835 г.
88 — Г. Занетов. Указ. соч., стр. 886.
89 — ГАОО, ф. 6, д. 3758, л. 1. Рапорт Буткова Инзову 25 янв. 1835 г.
90 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 82; И. Толстой. Цит. Статист,
обозрение.
91 — ГАОО, ф. 6, д. 3758, л. 2 и 7. Рапорт Буткова Инзову 25 янв. 1835 г.
92 — ЦГИА СССР, ф. 383, д. 20082, л. 4. Справка к всеподданнейшему
докладу о болгарах, переходящих из Турции в Россию.
93 — ГАОО, ф. 6, д. 3758, лл. 13 и 21. Условия на отдачу в откуп земель
в Болгарском водворении. Январь 1835 г.
94 — Т а м ж е, % л. 9. Отношение Буткова в Попечительный комитет 28 ян-
варя 1835 г.
95 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 7, д. 6364, л. 5. Представление Е. Гана
министру гос. имуществ 10 февраля 1844 г.
96 — ГАОО, ф. 6, д. 3758, лл. 10—12. Ведомость о количестве незаселен-
ной земли в Болгарском водворении. 1835 г. Б утков.
97 — ГАОО, ф. 6, д. 3758, лл. 9 и 18. Рапорт Буткова Попечительному ко-
митету 28 янв. 1835 г.
98 — Там же, лл. 36—38 и 51—56. Отношение Буткова к Инзову с при-
ложенными контрактами на оброчное содержание земель в Болгарском вод-
ворении в 1835—1838 гг.
99 — Т а м ж е, л. 38. Отношение Буткова Инзову 3 апр. 1835 г.
100 — Там же, лл. 13, 14. Условия отдачи в откуп участков земли в Бол-
гарском водворении. Январь 1835 г.
101 — Там же, лл. 13, 14.
102 — Там же, лл. 13, 14.
103 — Там же, л. 14.
104 — Там же, ф. 6, д. 5866, л. 12. Отношение Буткова в Попечительный
комитет 16 февр. 1842 г.
105 — Там же, ф. 6. д. 16455, л. 26. Отношение Арандаренко в Попечи-
тельный комитет 31 марта 1853 г.
106 — Там же, лл. 24—26. Об оброчных статьях по Управлению заду-
найскими переселенцами за 1852 г. Арандаренко.
107 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 5, д. 4367, ч. II., л. 26. Рапорт Атрешкова
Киселеву 1 авг. 1844 г.
108 — ЦГА МССР, ф. 305, оп. 1, д. 388, л. 313. Отношение следствен-
ной комиссии в бессарабских болгарских колониях 5 мая 1844 г. М. Буткову.
109 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 5, д. 4367, ч. II, л. 20.
ПО — Там же, лл. 20 и 21.
111 — Та м ж е, л. 21.
112 — Там же, ч. I, л. 254. Рапорт Атрешкова Киселеву 22 мая 1844 г.
113 — ЦГА МССР, ф. 305, оп. 1, д. 388, л. 365. Опись при отпуске хутора
Д. Тодорову 25 апреля 1839 г.
331


i:: 114 — ЦГИА СССР, ф. 383, on. 5, д. 4367, ч. II, л. 85. Журнал следственной
комиссии № 19, 17 мая 1844 г.
115 — Там же, л. 19. Рапорт Атрешкова Киселеву 1 авг. 1844 г.
116 — Там же, л. 86. Журнал следственной комиссии № 19, 17 мая
1844 г.
117 — Там же, ч. I, л. 135. Секретное донесение Е. Гана Киселеву 14 мар-
та 1843 г.
118 — В. И. Л е и и н. Полное собрание сочинений, т. 16, стр. 405.
' 119 — Г. Занетов Указ. соч., стр. 890.
120 — ГАОО, ф. 6, д. 3758, л. 14.
:;121 — Там же, д. 3758, л. 18. Отношение Буткова в Попечительный ко-
митет 23 января 1.835 г.
Î22 — Т а м ж е, лл. 2 и 7. Рапорты Буткова Инзову 25 и 28 января 1835 г.
123 — ЦГА МССР, ф. 305, д. 388, л. 404, г. 1844. Показания общества Старо-
троян следственной комиссии Атрешкова.
124 — Т а м ж е л. 404.
. 1.25 — ЦГА МССР, ф. 305, оп .1, д. 388, лл, 324, 325. Показания уполно-
моченных общества с. Голица в следственную комиссию 4 мая 1844 г.
126 — Т ам ж е, л. 325.
127 — Т а м ж е.
"128 —Там же, л. 401. Резолюция управляющего задунайскими пересе-
ленцами на прошении старотроянских колонистов от 24 июля 1841 г. о при-
резке участка земли от колонии Новопокровки.
Ш — Там же, лл. 404—405. Показания общества Старотроян следствен-
ной комиссии Атрешкова.
430—Там же, л. 416. Показания общества Новопокровки следственной
комиссии 9 мая 1844 г.
131 — Та м же, л. 416.
132 — ГАОО, ф. 6, д. 3758, л. 61. Отношение Попечительного комитета в
Управление задунайскими переселенцами 20 февраля 1837 г.
133 —- Та м же, лл. 65, 66. Отношение Буткова в Попечительный комитет
12 июля 1837 г.
134 — ГАОО, ф. 6, д. 5866, лл. 1 и 8. Отношение Буткова в Попечительный
комитет 8 авг. 1841 г.
135 — Т а м ж е, лл. 1 и 8.
'136 — Там же, лл. 12 и 13. Отношение Буткова в Попечительный коми-
тет 16 февр. 1842 г.
137 — Там же, л. 12.
138 — Там же, лл.49 и 51. Отношение Буткова в Попечительный комитет
21 мая 1843 г.
139 — Там же, лл. 53 и 54. Отношение Буткова в Попечительный комитет
28 мая 1843 г.
140 — Там же, д. 7214, л. 1. Отношение гр. Чернышева в Попечительный
комитет 23 августа 1843 г.
•141 — Т а м же, л. 1.
142 — Там же, л. 10. Отношение Буткова в Попечительный комитет
14 января 1844 г.
143 —Там же, л. 8. Предписание Попечительного комитета Управлению
задунайскими переселенцами 8 декабря 1843 г.
144 — Там же, л. 10. Отношение Буткова в Попечительный комитет
14 января 1844 г.
145 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 13, д. 14331, лл. 36—45. Исчисление ка-
зенных податей и повинностей на 1850 г. по Управлению задунайскими пере-
селенцами Бессарабской области при отношении Попечительного комитета от
15 мая 1850 г. министру гос. имуществ; оп. 19, д. 25438, лл. 39—49. Исчисле-
ние казенных податей и повинностей на 1856 г. по Управлению задунайскими
переселенцами в Бессарабской области; ГАОО ф. 6, д. 16455, лл. 21—26. Отно-
шение Арандаренко в Попечительный комитет с приложением к отчету под
литер. сБ» о разных статьях по Управлению задунайскими переселенцами
за 1852 г.
332


146 — ГАОО, ф. 6, д. 16455, л. 26.
147 — Т а м ж е, лл. 21—26.
148 — ГАОО, ф. 6, д. 14418, л. 1. Отношение Арандаренко председателю
Попечительного комитета 28 августа 1851 г.
149 — Та м же, л. 1. ,
150 — Там же, л. 2. Отношение Арандаренко председателю Попечитель-
ного комитета от 28 августа 1851 г.
151 — Там же, л. 3. Отношение Розена Арандаренко 1 сент. 1851 г.
152 — ГАОО, ф. 6. д. 3758, л. 38. Рапорт Буткова Попечительному коми-
тету. 1835.
153 — Там же.
154 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 610, л. 32. И. Толстой. Цит. ста-
тистнч. обозрение. 1837 г.
155 — Т а м ж е, оп. 9, д. 8056, Приложение 2, л. 89. Материалы Флёс-
сиера. 1846 г,
156 — ГАОО, ф. 6, д. 14454, л. 1. Прошение тараклнйского поселенца Сла-
вы Иовчева в Попечительный комитет 24 октября 1851 г. ,.
157 — ГАОО, ИФ., ф. 93, д. 59, л. 1. Ведомость о состоянии Болграда
за 1838 г. Составлена Болградским сельским приказом.
158 — ГАОО, ф. Скальковского, л. 9. Рукопись — «Крестьянский вопрос и
землевладение Новороссии». 1828—1858 гг.
159 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, л. 95. Ведомость о задунайских .пересе-
ленцах, составленная из отчетов Управления задунайскими переселенцами за
1840 г.; ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056. Приложение 1, лл. 15—17, Ма-
териалы Флессиера. 1846 г.
160 — ЦГА МССР, ф. 24, оп. 1, д. 3, лл. 38, 43, 44, 46, и 47. Сведения,
собранные по владельческим имениям Катульского уезда, о количестве всех
удобных земель. 1851 г.
161 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 6139, лл. 84, 85, 87, 89, 127—132, 140—141,
152 и 153. Ведомость о числе селений, деревень и хуторов в Кагульском
уезде в 1854 г. и такие же ведомости за 1854 г, по Измаильскому, Бендерскому
и Аккерманскому уездам.
162 -^ ЦГА МССР, ф, 24, оп. 1, д. 3, лл. 38, 44, 46, 47.
163 — Т а м ж е.
164 — ГАОО, ф. 6, д. 14454, л. 1. Прошение С. Иовчева в Попечительный
комитет 24 октября 1851 г.
165 — ЦГА МССР, ф. 24, оп. 1, д. 3, лл. 43, 44, 46 и 47. Сведения, соб-
ранные по владельческим имениям Кагульского уезда, о количестве всех удоб-
ных земель.
166 — ЦГА МССР, ф. 302, оп. 2, д. 657, л. 1. Прошение, поданное
Я. А. Трубчо 25 мая 1849 г. на имя царя.
167 — Там же, л. 3. Копия купчей крепости от 17 января 1835 г, нэ
землю, купленную А. Трубчо у братьев Ивановых.
168 — ЦГА МССР, ф. 88, оп. 1, д. 1076, л. 7. Ведомость о поземельном
двухкопеечном сборе с владельцев имений по Бендерскому уезду за 1838 г.
169 — ЦГА МССР, ф. 88, оп. 1, д. 1585, лл. 153—154. Статистич. сведения
о вотчине Ивановка помещика Андрея Трубчо. 1861 г.
170 — Одесский вестник. 25 марта 1836- г. Объявление о продаже имений
в Бессарабской области.
171 — ЦГА МССР, ф. 37, оп. 3, д. 342, л. 19. Справка крепостного стола
Бессарабского гражданского суда 10 дек. 1843 г.
172 — ЦГА МССР, ф. 37, оп. 3, д. 342, лл. 1 и 3. Прошение Е. Бальша
и К. Минко в Бессарабский областной суд и сделка, заверенная последним, на
куплю вотчины Алуат Кириллом Минко и л. 23. Купчая на 2000 дес. земли
вотчины Бисерика 6 марта 1844 г.
. 173 — Там же, ф. 37, оп. 3, д. 605, л. 1. Прошение К. Минко на имя
царя от 6 марта 1845 г. о выделении одной тысячи дес. земли своей дочери
Наталье.
174 — ГАОО, ф. 6, д. 14782, л. 1. Прошение колониста к. Комрат Н. П. Гроз-
ди 18 января 1852 г. на имя Николая I.
333


175 — Там же, д. 659, лл. 3, 13 и 14. Купчая на 750 дес. земли, куплен-
ной Т. П. Петко.
176 — А. Скальковский. Указ. соч., стр. 97.
177 — Там же, стр. 156.
178 — А. Клаус Указ. соч., стр. 340.
179 — ЦГА МССР, ф. 24, оп. 1, д. 3, лл. 33, 37, 48, 50, 51 и 53. Сведения,
собранные по владельческим имениям Кагульского уезда о количестве всех
удобных земель.
180 — ЦГА МССР, ф. 302, оп. 2, д. 657, л. 5. Журнал Бендерского уезд-
ного суда 30 мая 1849 г. о введении во владение Янакия Андреевича Трубчо
вотчиной Ивановка; ф. 24, оп. 1, д. 3, лл. 35, 36, 43, 44, 48 и 50. Сведения,
собранные по владельческим имениям Кагульского уезда о количестве всех
удобных земель за 1851 г.; ф. 24, оп. 1, д. 7, лл. 60, 61 и 67. Реестр земельным
в области владениям, положенным в оклад к сбору в сем 1853 г. денег на
государственные и частные повинности; ф. 2, оп. 1, д. 6139, лл. 129—133,
153—154, 156—159. Ведомости о числе селений, деревень и хуторов, состоя-
щих в Аккерманском, Кишиневском, Бендерском и Катульском уездах за
1854 г., представленные уездными земскими судами; ф. 88, оп. 1, д. 1585,
лл. 123—124. Статистические сведения о вотчине Бужой Гура-Галбинской во-
лости Бендерского уезда; ф. 37, оп. 3, д. 659, лл. 13—14. Купчая крепость
на 750 дес. земли. Т. П. Петкова.
181 — ЦГА МССР, ф. 24, оп. 1, д. 3, лл. 33, 37, 48, 50, 51 и 43. Сведе-
ния, собранные по владельческим имениям Кагульского уезда о количестве
всех удобных земель, за 1851 г.
182 — Т а м ж е.
1вЗ — Т а м ж е, л. 48. Сведения, собранные по владельческим имениям
Кагульского уезда о количестве всех удобных земель за 1851 г.
184 — Т ам ж е, л. 43.
185 — В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 4, стр. 310.
186 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 12, д. 12301, л. 1. Отношение Попечи-
тельного комитета министру гос. имуществ 24 декабря 1824 г.
187 — Там же, д. 12302, л. 1. Отношение министра финансов Канкрина
Киселеву 12 января 1849 г. и л. 6. Отношение Киселева Канкрину 3 марта
1849 г.
188 — Т а м ж е, л. 6.
189 — В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 19, стр. 325.
190 — В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 3, стр. 133.
191 — История на България. Институт за история на Българска Академия
на науките. София, 1961 г., т. I, стр. 308.
192 — Т а м ж е, стр. 309.
193 — ЦГА МССР, ф. 1, оп. 1, д. 57, л. 492. Привилегии, дарованные
прибывающим для поселения в Россию Болгарам, 1 сентября 1807 г.
194 — Е. М. Р у с с е в и К. П. К р ы ж а н о в с к а я. Указ. сборник,
стр. 23 и 25, док. 11.
195 — ЦГА МССР, ф. 1, оп. 1, д. 1990, л. 3. Прошение восьми задунайских
переселенцев 10 сентября 1810 г. Красно-Милашевичу о переселении в Та-
раклию.
196 — ЦГА МССР, ф. 1, оп. 1, д. 57, л. 552. Записка Красно-Милашевичэ
9 мая 1812 г. М. Кутузову.
197 — Там же, лл. 550 и 557.
198 — Т а м ж е, л. 550.
199 — Т ам ж е, л. 557.
200 — Е. М. Руссев и К. П. Крыжановская. Указ. сборник,
стр. 245, док. 179.
201 — ЦГИА СССР, ф. 958, оп. 1, д. 616, лл. 18—19. Подписка сельских
старшин задунайских переселенцев, поданная в марте 1816 г. Александру I.
202 — Е. М. Руссев и К. П. Крыжановская. Указ. сборник,
стр. 338., док. 258.
203 — Т а м ж е, стр. 342, док. 263.
334


204 — Т а м ж е, стр. 517, док. 377.
205 — ГАОО, ф. 1, оп. 214, в. 19, д. 5, лл. 110—113. Дм. Ватикиоти. Ве-
домость о задунайских переселенцах 25 мая 1818 г.
206— Е. М. Руссев и К. П. Крыжановская. Указ. сборник,
стр. 531, док. 390.
207 — С. Б. Бернштейн. Страница болгарской иммиграции во время
русско-турецкой войны 1828—1829 гг. Ученые записки Института славянове-
дения АН СССР, т. І, М., 1949, стр. 338.
208 — ЦГВИА СССР, ф. ВУА, д. 1018, л. 109. Отношение Инзова, февраль
1830 г. Чернышеву.
209 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 1326, лл. 106—111. Отношение Аккерманской
земской полиции 21 мая 1830 г. и именной список задунайских переселенцев.
210 — Там же, л. 17. Отношение Воронцова 23 апреля 1830 г. Сорокун-
скому.
211 —Там же, д. 1568, лл. 109—114. Ведомость о числе румелийских
и болгарских переселенцев 1830 г.
212 — Там же, д. 1501, л. 35. Предписание Воронцова 10 мая 1830 г.
начальнику Аккерманской карантинной заставы, аккерманскому земскому на-
чальнику и полицмейстеру.
213 — Там же, д. 1326, л. 59. Отношение Воронцова 12 апреля 1831 г.
Сорокунскому.
214 — Там же, д. 1568, л. 130. Отношение управляющего министерством
внутренних дел 10 октября 1830 г. управляющему новороссийскими губерниями
и Бессарабской областью.
215 — Там же, д. 1501, л. 205. Рапорт аккерманской земской полиции
30 сентября 1830 г. Сорокунскому.
216 — Там же, д. 1608, л. 45. Прошение переселенца М. Златова 23 июля
1830 г. Сорокунскому, л. 46. Прошение переселенца Н. Петкова 4 августа
1830 г. Сорокунскому.
217 —Там же, л. 210. Прошение П. Милоша 29 июня 1831 г. Соро-
кунскому.
218 — Там же, л. 211. Прошение В. Пенева 30 июля 1831 г. Соро-
кунскому.
219 — Там же, л. 213. Прошение болгарина из г. Анхиало 2 июля 1831 г.
220 — Там же, л. 209. Отношение Сорокунского 19 сентября 1830 г.
Инзову.
221 — Там же, л. 209.
222 — Там же, лл. 46, 47 и 48. Переписка Инзова с Сорокунским о вы-
даче паспортов задунайским переселенцам в 1831 г.
223 — Там же, д. 5457, л. 1. Отношение Инзова 16 января 1831 г.
Сорокунскому.
224 — Т а м ж е, л. 2. Отношение Сорокунского 20 января 1831 г. Ки-
шиневской градской полиции.
225 — ГАОО, ф. 1, оп. 214, в. 19, д. 5, л. 138. Отношение министра финан-
сов Гурьева 26 января 1820 г. Инзову, л. 412. Отношение Бессарабского об-
ластного правительства 27 мая 1821 г. Инзову; Там же, л. 498. Рапорт Бес-
сарабского вице-губернатора Крупенского 28 сентября 1821 г. Инзову.
226 — ПСЗ, т. XXXVI, № 28054.
227 — ЦГИА СССР, с. 383, оп. 29, д. 610, л. 30. И. Толстой. Статисти-
ческое обозрение колоний Бессарабской области и губерний Екатеринославской
и Херсонской. 1837 г.
228 — А. Велицын. Иностранная колонизация в России. Русский вест-
ник, т. 202, 1889, июнь, стр. 213.
229 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 2, л. 88, Мате-
риалы Флессиера, 1846 г.
230 — Т а м ж е, л. 50.
231 — Там же, оп. 24, д. 37616, л. 201. Отчет Попечительного комитета
за 1860 г.
335


232 — Там же, on. 9, д. 8056, Приложение 2, л. 50. Материалы Флессие-
ра, 1846 г.
233 — Там же, Приложение 2, л. 88.
234 — ГАОО, ф. 6, д. 1646, лл. 1 и 2. Отношение Бессарабской казенной
экспедиции 19 января 1824 г. Иизову.
235 — Та м же, лл. 9—11. Отношение Бессарабской казенной экспеди-
ции 19 января 1824 г. Попечительному комитету; лл. 14—15. Ответ Попечи-
тельного комитета 9 февраля 1824 г. Бессарабской казенной экспедиции; лл. 17
и 18. Отношение Бессарабского областного правительства Попечительному ко-
митету 23 января 1824 г.
236 — Там же, лл. 9—11, 27 и 28. Рапорт Малевинского 28 марта
1824 г. Инзову.
237 — Т а м ж е, лл. 27 и 28.
238 — Т а м ж е, лл. 27 и 28.
239 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 29, д. 411, лл. 439—440. Отношение Инзова
23 января 1824 г. Управлению министерства внутренних дел.
240 —- Там же, *оп. 29, д. 538, лл. 1 и 2. Отношение Инзова 22 января
1829 г. министру внутренних дел.
241 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3259, л. 250. М. Бутков. Записка о подстрека-
тельстве колонистов чиновниками Койчо и Корольковым к неповиновению и
ложным доносам.
242 — Там же, л. 251.
243 — Т а м ж е, лл. 252—253.
244 — ГАОО, ф. 6, д. 4145, л. 96. Отношение Буткова 6 июня 1836 г, в
Попечительный комитет.
245 — Там же, д. 16708, лл. 1 и 2. Отношение председательствующего
Попечительного комитета 10 ноября 1854 г. в Попечительный комитет.
246 — Там же, лл. 1 и 2.
247 — Т а м ж е, лл. 1. и 2.
248 — Т а м же, л. 1.
249 — Т а м ж е, лл. 1 и 2.
250 — Т а м ж е, л. 2.
251 — ГАОО, ф. 6, д. 16708, лл. 9—12. Дропуло. Списки колонистов ко-
лоний Кагуло-Прутского округа с обозначением имеющихся в пользовании участ-
ков земли и величине каждого. 1854 г.; лл. 13—16, 22—30, 37—41, 47—49 и
66—68; Рапорт старшины Кагуло-Прутского округа Дропуло Попечительному
комитету и списки колоний Кагуло-Прутского округа с обозначением имею-
щихся в пользовании усадебных участков земли и величины каждого. 15 ноя-
бря 1854 г.
252 — Т а м ж е, лл. 13—16, 22—30, 37—41, 47—49, 66—68.
253 — Там же. Указ. списки.
254 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 2, л. 96. Мате-
риалы Флессиера, 1846 г.
255 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 3621, л. 97. Отношение Буткова бессарабскому
военному губернатору 1841 г.
256 — ГАОО, ф. 6, д. 4145, л. 96. Отношение Буткова 6 июня 1836 г. По-
печительному комитету.
257 — Там же, л. 63, Отношение Буткова 5 июня 1836 г. Попечитель-
ному комитету.
258 — ГАОО, ф. 6, д. 10052, л. 1. Рапорт Алеамбарова 29 января 1847 г.
Попечительному комитету.
259 — ЦГА МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563. Статистическое описание по Из-
маильскому цынуту за 1820 г.
260 — Н. Л. Рубинштейн. Некоторые вопросы формирования рабо-
чей силы в России в XVIII в. Вопросы истории, 1952, № 2, стр. 97.
261 — Д. К. Зеленин. Терминология старого русского бурлачества.
А. А. Шахматов. Сборник статей и материалов. Под ред. С. П. Обнорского,
вып. 3. изд. АН СССР, М.-Л., 1947, стр. 391.
262 — ЦГА МССР, ф. 5, оп. 1, д. 563, Статистическое описание по Из-
маильскому цынуту за 1820 г.
336


263 — ГАОО, ф. 6, д. 1881, л. 11. Отношение Лучкина 31 января 1826 г.
Попечительному комитету.
264 — Там же, д. 2689, л. 7. Отношение попечителя задунайских пере-
селенцев 12 февраля 1832 г. Попечительному комитету.
265 — ЦГА МССР, ф. 6, оп. 2, д. 452, лл. 47—50. Отношение Мердера 2-го
И мая 1831 г. Бессарабскому областному правлению и журнал последнего
от 27 мая 1831 г.
266 — Т а м же, лл. 53—54. Журнал Бессарабского областного правления
от 1 июня 1831 г.
267 —Там же, л. 55. Отношение Мердера.2-го 19 июня 1831 г. Бес-
сарабскому областному правлению.
268 — Там же, л. 57. Отношение Бессарабского областного правления
18 дктября 1831 г. Мердеру 2-му.
269 — Т а м же, л. 58. Отношение Лучкина 25 октября 1831 г. в Бесса-
рабское областное правление.
270 — ГАОО, ф. 6., д. 2689, л. 7. Отношение попечителя задунайских пе-
реселенцев 12 февраля 1832 г. Попечительному комитету.
271 — ЦГА МССР, ф. 6, д. 452, лл. 37, 39—43. Отношение Мердера 2-го
11 мая 1831 г. Бессарабскому областному правлению.
272 — ГАОО, ф. 6, д. 4126, л. 112. Отношение Буткова 15 мая 1836 г.
Попечительному комитету.
273 — Там же л 112
274 — ЦГИА СССР, ф. 388, оп. 29, д. 610, л. 30. И. Толстой. Указ. стат.
обозрение.
275 — ИФГАОО, ф. 93, д. 59, л. 1. Ведомость о состоянии Болграда за
1838 г.
276 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 2., л. 96. Материалы
Флессиера, 1846 г.
277 — ГАОО, ф. 6, д. 5407, л. 81. Рапорт Буткова 1 июня 1840 г. По-
печительному комитету.
278 — Г. Д. Ч а к и р. Биографический очерк рода и фамилии Чакир. Ки-
шинев, 1899, стр. 17.
279 — ГАОО, ф. 6, д. 5407, л. 100. Донесение Буткова 16 августа 1840 г.
Попечительному комитету.
280 —Там же, л. 183. Донесение Буткова 29 ноября 1840 г. Попечи-
тельному комитету.
281 — Там же, д. 5937, л. 59. Донесение Буткова 23 мая 1841 г. По-
печительному комитету.
282 — ЦГА МССР, ф. 38, оп. 1, д. 630, лл. 17—18. Показания сыщика
Архипа Ивасюка 1 декабря 1820 г.
283 — ГАОО, ф. 6, оп. 1, в. 293, д. 5162, лл. 2 и 3. Рапорт Буткова 20 сен-
тября 1839 г. Попечительному комитент, <
284 — ГАОО, ф. 1, оп. 214, в. 82, д. 21, л. 7. Рапорт Воронцова 4 июня
1828 г. Николаю I.
285 — ЦГА МССР, ф. 2, д. 4123, л. 21. Статистические сведения о ко-
лониях. Представлены Бутковым 13 октября 1843 г. новороссийскому и бес-
сарабскому генерал-губернатору.
286 — Там же, д. 5831, л. 55. Арандаренко. Статистические сведения о
колониях Бессарабского болгарского водворения за 1851 г.
287 — Та м ж с, ф. 44, оп. 1, д. 260, л. 1. Рапорт сельского приказа с. Чии-
шия 17 мая 1839 г. Буткову, л. 2. Отношение Буткова 24 мая 1839 г. Кагуль-
скому земскому суду; л." 5. Протокол допроса И. Трифонова Измаильским
окружным приказом 22 мая 1839 г.
288 — Там же, л. 7. Протокол допроса И. Трифонова Кагульским зсм-
гким судом 27 июня 1839 г.
289 — Т а м ж с, л. 7.
290 — Там же, лл. 8 и 12. Показания жителей с. Чиишия 27 и 28 июня
1844 г. при допросе и повальном обыске К агульском у уездному суду.
291 — Та м же, л. 75. Отношение Кагульской градской полиции 8 ян-
варя 1840 г. в Катульский уездный суд.
22 И. И. Мещерюк 337


292 — ЦГА МССР, ф. 122. on. 2, д. 64, л. 1. Секретное отношение бесса-
рабского военного губернатора 19 января 1854 г. Бессарабской палате госу-
дарственных имуществ.
293 — Там же, л. 1.
294 — Там же, лл. 3 и 7. Отношения бессарабского военного губерна-
тора 31 января 1854 г. и 6 февраля 1854 г. Бессарабской палате государст-
венных имуществ.
295 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 17, д. 21942, л. 1. Отношение Анненкова
2-го 19 мая 1854 г. Киселеву.
296 — Там же, л. 1.
297 — Там же, л. 1.
298 — Т а м ж е, л. 2. Отношение Анненкова 2-го 19 мая 1854 г. Киселеву;
л. 3.-Ответ Киселева 23 мая 1854 г. Анненкову 2-му.
299 — ЦГИА СССР, ф. 1268, оп. 1, д. 399, л. 47. Донесение новороссий-
ского и бессарабского генерал-губернатора А. Г. Строганова 16 мая 1859 г.
министру внутренних дел Л. А. Перовскому.
300 — Там же, л. 49. Донесение А. Г. Строганова 16 февраля 1859 г.
Л. А. Перовскому.
301 — И. Сокальский. О внешней торговле Новороссийского края и
Бессарабии 1853 г. Новороссийский календарь на 1857 г., Одесса, 1856, стр. 413.
302 — ГАОО, ф. 6, д. 3758, лл. 14 и 17. Условия на отдачу в оброк
земельных участков, состоящих при болгарских колониях Бессарабского бол-
гарского водворения. Январь 1835 г.; Там же, д. 5866, л. 25. Контракт, за-
ключенный 27 февраля 1842 г. Тодором Топаловым на откупное содержание
3532 дес. земли, в к. Ескиполос с 1842 по 1846 гг.; Там же, л. 17. Контракт
И. Кичука на оброчное содержание земли села Бургуджи от И января 1842 г.
303 — Там же, д. 3758, л. 34. Кондиции на откупное содержание шести
полевых корчм в колонистских округах Болгарского водворения. 1835 г.
304 — Там же, лл. 3—4. Отношение Попечительного комитета 31 января
1835 г. г. Буткову; Там же, д. 5866, л. 16. Контракт И. Кичука с Управ-
лением задунайскими переселенцами 11 января 1842 г, на оброчное содержание
излишних земель с. Бургуджи; л. 25. Т о ж е, Т. Топалова от 27 февраля
1842 г.
305 — Т а м ж е, д. 5866, лл. 17 и 25.
306 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 1, лл. 38—39.
Ведомость о промыслах колонистов. Флессиер. 1846 г.
307 — И. А. А н ц у п о в. Земледельческий отход в селениях государствен-
t ных крестьян Бессарабии (30—60-е гг. XIX в.). Известия АН Молдавской ССР,
№ 8, 1964, стр. 29.
308 — ЦГА МССР, ф. 5, оп. 3, д. 747, л. 119. Записка Рениского полиц-
мейстера 24 февраля 1822 г. в Бессарабское областное правительство.
309 — Там же, ф. 2, оп. 1, д. 2325, л. 38. Годовой отчет по г. Измаилу
за 1835 г.
310 —Там же, д. 3492, л. 50. Донесение Е. Гана 2-го февраля 1843 г.
министру государственных имуществ Киселеву.
311 — Там же, д. 2325, л. 64. Годовой отчет за 1835 г. по заштатному
портовому городу Рени Бессарабской области.
312 -Там ^ е, лл. 60 и 148. Упомянутый отчет за 1835 г. и такой же
за 1837 г.
313 — Там же, д. 5084, л. 23. Ведомость о посеве и урожае хлебов в
г. Кагуле, 1848 г.
314 — Там же, д. 3621, л. 98. М. Бутков. Статистическая ведомость о
колониях Бессарабского болгарского водворения за 1840 г.
315 — X. X. С те вен. Состояние разных отраслей сельского хозяйства в
болгарских и немецких колониях Бессарабии. ЖМГИ, ч. IX, № 5, (IX—X),
1843, стр. 129.
316 — 131 а. Там же, стр. 129.
317 — 131 б. А. С к а л ь к о в с к и й. Болгарские колонии..., стр. 127.
318 — А. 3 а щ у к, Указ. соч., стр. 245.
319 — X. С т е в е н. Указ. соч., стр. 124.
338


320 — ЦГИА СССР, ф. 38а, оп. 9, д. 8056, Приложение % л. 9б.
321 — И. А нцу по в. Указ. соч., стр. 24 и 25; ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9,
д. 8056. Приложение 2, л. 95. Материалы Флессиера 1846 г.
322 — История Молдавской ССР, том I, Кишинев, 1965, стр. 387 и 388.
323 — Т а м ж е, стр. 405.
324 — В. И. Лени н. Полное собрание сочинений, т. III, стр. 239.
325 — А. С. Коциевский. Свободные арендаторы на помещичьих зем-
лях Южной Украины. Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы,
1962, Минск, 1964, стр. 360—367.
326 — История Молдавской ССР, т. I, Кишинев, 1965, стр. 418.
327 — А. С. Коциевский. Указ. соч., стр. 360.
328 — С. Я. Боровой, А. С. Коциевский. Основные моменты в
развитии сельскохозяйственного производства и форм эксплуатации крестьян
степной Украины в дореформенный период. Ежегодник по аграрной истории
Восточной Европы, 1964, Кишинев, 1966, стр. 481.
329 — А. С. Коциевский. Указ. соч., стр. 360.
330 — Т а м ж е, стр. 360.
331 — Там же, стр. 362.
332 — Т а м ж е, стр. 363.
333 — Т а м ж е, стр. 364.
334 — История Молдавской ССР, т. I, Кишинев, 1965, стр. 417, 418.
335 — ГАОО, ф. 6, д. 14782, л. 1. Прошение П. Грозди 18 января 1852 г.
на имя Николая I.
336 — Т а м ж е, лл. 1—2.
337 — ЦГА МССР, ф. 2, оп. 1, д. 6139, лл. 130—131. Ведомость о числе
селений, деревень и хуторов, состоящих в Кагульском уезде за 1854 г. Кагуль-
ский земский суд Г/ января 1855 г. бессарабскому военному губернатору
М. С. Ильинскому. %
338 — ГАОО, ф. 6, д. 14782, лл. 1 и 2. Прошение П. Грозди 18 января
1852 г. на имя Николая I.
339 — ЦГА МССР, ф. 24, оп. 1, д. 3, лл. 37, 38, 43, 44, 46, 47, 49, 50. Све-
дения, собранные по владельческим имениям, и о количестве всех удобных
земель в Кагульском уезде за 1851 г.; ф. 2, оп. 1, д. 6139, лл. 127—133. Ведо-
мость о числе селений, деревень и хуторов, состоящих в Кагульском уезде за
1854 г.; лл. 137—141. Такая же ведомость по Кишиневскому уезду; лл. 151—157.
Такая же ведомость по Бендерскому уезду; лл. 84—85, 87—89. Такая же ве-
домость по Аккерманскому уезду.
340 — ЦГА МССР, ф. 24, оп. 1, д. 3, л. 43. Сведения, собранные по вла-
дельческим имениям КагульСкого уезда о количестве всех удобных земель
за 1851 г.
341 — Т а м ж е, лл. 38, 44, 48.
342 — ЦГА МССР, ф. 88, оп. 1, д. 1585, лл. 123—124. Статистические
сведения о вотчине Бужой Гура-Галбинской волости Бендерского уезда, 1861 г.
343 — Там же.
344 — История Молдавской ССР, т. I. Кишинев, 1965, стр. 415.
345 — Я. С. Г рос у л, И. Г. Б уд а к. Очерки истории народного хо-
зяйства Бессарабии (1812—1861), Кишинев, 1967, стр. 103.
346 — ЦГА МССР, ф. 88, оп. 1, д. 1585, лл. 153—154. Статистические
сведения о вотчине Ивановка помещика Андрея Трубчо, 1861.
347 — Там же, лл. 227—228. Статистические сведения о вотчине Ан-
дреевка Бендерского уезда Гура-Галбинский волости А. Илашкова 1861 г.
348 — Т а м ж е, л. 154. Статистические сведения о вотчине Ивановка Андрея
Трубчо.
349 — Там же, д. 1585, лл. 123—124. Статистические сведения о вотчине
Бужой Гура-Галбинский волости Бендерского уезда, 1861 г.
350 — ЦГА МССР, ф. 88, оп. 1, д. 1585, лл. 123—124. Статистические
сведения о вотчине Бужой Гура-Галбинской волости Бендерского уезда Танаса
Петкова. 1851 г.; д. 1585, лл. 227—228. Статистические сведения о вотчине
Андреевка Гура-Галбинской волости Бендерского уезда А. Илашкова, 1861 г.;
22+
339


Там же, лл. 153—154. Статистические сведения о вотчине Ивановка Андрея
Трубчо, 1861 г.
351 — И. А. А н ц у п о в. Земледельческий отход, стр. 27.
352 — ЦГА МССР, ф. 88, оп. 1, д. 1585, лл. 123—124. Статистические све-
дения о вотчине Бужой Гура-Галбинской волости Бендерского уезда Танаса
Петкова. 1861 г.; лл. 227—228. Статистические сведения о вотчине Андреевка
Гура-Галбинской волости Бендерского уезда А. Илашкова. 1861 г.; лл. 153—154.
Статистические сведения о вотчине Ивановка Андрея Трубчо, 1861 г.
353 — Военно-статистическое обозрение Российской империи. Т. XI, Бес-
сарабская область. СПб, 1849. Составлен Генерального штаба подполковником
Дараганом, стр. 114.
354 — ЦГА МССР. ф. 88, оп. 1, д. 1585, лл. 123—124. Статистические
сведения о вотчине Бужой Гура-Галбинской волости Бендерского уезда Танаса
Петкова; там же, лл. 153—154. Статистические сведения о вотчине Иванов-
ка Андрея Трубчо; лл. 227—228. Статистические сведения о вотчине Андреевка
Гура-Галбинской волости Бендерского уезда А. Илашкова, 1861 г.
355 — Д. Струков. О состоянии сельского хозяйства в Южной России
в 1852 г. ЖМГИ, ч. 52, отд. III, стр. 20.
356 — ГАОО, ф. 6, д. 10657, л. 1. Отношение Управления задунайскими
переселенцами 25 апреля 1848 г. Попечительному комитету; л. 3. Контракт,
заключенный Дизгинжийским сельским обществом и А. Койчо об отдаче в
оброк излишней земли на 1847—1850 гг; л. 13. Отношение Арандаренко 30 ап-
реля 1849 г. Попечительному комитету; лл. 15—16. Список с предписания
Управления задунайскими переселенцами 17 марта 1848 г. Верхне-Буджакскому
окружному приказу.
357 — Там же, д. 7214. л. 1. Отношение Чернявского 23 августа 1843 г.
Попечительному комитету.
358 — Т а м ж е, л. 1.
359 — Там же, л. 8. Предписание Попечительного комитета 8 декабря
1843 г. Чернявскому.
360 — ЦГА МССР, ф. 6, оп. 3, д. 905, л. 678.
361 — ГАОО, ф. 6, д. 14418, л. 1. Отношение Арандаренко 28 августа
1851 г. Попечительному комитету.
362 — ЦГИА СССР, ф. 383, оп. 9, д. 8056, Приложение 2, л. 19. Мате-
риалы Флессиера, 1846 г.


ОГЛАВЛЕНИЕ
стр.
Введение 3
Глава I. Устройство задунайских переселенцев в Буджаке
§ 1. Земельные отношения у задунайских переселенцев в Буджаке . .10
§ 2. Социально-правовое положение переселенцев . . .... 32
§ 3. Обеспеченность переселенцев орудиями и средствами сельскохозяйст-
венного производства ... . 35
Глава II. Развитие сельского хозяйства
§ 1. Животноводство .... - 52
§ 2. Хлебопашество .90
§ 3. Виноградарство и виноделие . 126
§ 4. Садоводство .151
§ 5. Огородничество .... .166
§ 6. Шелководство ... .172
§ 7. Пчеловодство ... .176
Глава III. Промыслы, ремесла и мелкие промышленные предприятия
§ 1. Домашние промыслы .... • 180
§ 2. Ремесла • .184
§ 3. Мелкие промышленные предприятия . 191
Глава IV. Зарождение и развитие капиталистических отношений
§ 1. Социальный состав переселенцев в первые годы их пребывания в
Буджаке 198
§ 2. Крупные хозяйства переселенческой буржуазии на захваченных ею
свободных землях сельских обществ 207
§ 3. Крупные хозяйства на оброчных землях в селах переселенцев . . 218
§ 4. Крупные хозяйства на землях, арендованных и купленных у поме-
щиков Южной Бессарабии . 240
§ 5. Применение наемного труда переселенцев-бедняков . . 252
§ 6. Труд батраков . 270
§ 7. Эксплуатация беглых крепостных крестьян и дезертиров . . 275
§ 8. Использование труда пришлых вольнонаемных рабочих . . 281
§ 9. Наемный труд десятинщиков . . 285
Заключение . 301
341


И. И. МЕЩЕРЮК
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ БОЛГАРСКИХ И ГАГАУЗСКИХ СЕЛ
ЮЖНОЙ БЕССАРАБИИ (1808—1856 гг.).
Редактор М. А. Резников.
Художник 3. Б. Полингер.
Художественный редактор В. Н. Пашенцев.
Технический редактор Н. В. Попеску.
Корректор А. Б. Тарасова.
Сдано в наборі 29.ІХ 1970 г. Подписано к печати 18.ХІІ 1970 г. Формат бумаги
60Х907іб. Печатных листов 21,50. Уч-изд. листов 28.0. Тираж 1000. АБ12362.
Цена 2 руб. 06 к. Заказ № 777.
Редакциогіно-издательский отдел 'АН МССР.
Кишинев, 1, пр. Ленина, 1.
Типография АН МССР, ул. Берзарина, 10.


РЕДАКЦИОННО-ИЗДАТЕЛЬСКИИ ОТДЕЛ
АКАДЕМИИ НАУК МОЛДАВСКОЙ ССР
ВЫШЛИ ИЗ ПЕЧАТИ В 1970 г.
Коллектив авторов. Развитие рабочего класса Молдавской
ССР. (1940—1965 гг.) 2 р. 09 к.
Коллектив авторов. Становление и развитие колхозного строя
в Молдавской ССР. 2 р. 09 к.
Коллектив авторов. Борьба трудящихся Бессарабии за свое
освобождение и воссоединение с Советской Родиной (1918—
1940 гг.). 3 р. 10 к.
Коллектив составителей. За власть Советскую (Борьба
трудящихся Молдавии против интервентов и внутренней контр-
революции в 1917—1920 гг.). 1 р. 34 к.
Коллектив авторов. Исторические связи народов СССР и
СРР. 1 р. 08 к.
Коллектив авторов. Страницы истории религии и атеизма
в Молдавии. 50 коп.
Л ившиц М. Я. Декоративное искусство в сельском зодчестве. 84 коп.
Коллектив авторов. Балканский исторический сборник. Вып. 2.
1 р. 70 к.
ЕСЛИ ВЫ ХОТИТЕ ПРИОБРЕСТИ
ЭТИ КНИГИ, ЗАКАЗЫ НАПРАВЛЯЙТЕ
ПО АДРЕСУ:
Кишинев-12, ул. Пушкина, 31, магазин
«Академкнига»


РЕДАКЦИОННО-ИЗДАТЕЛЬСКИИ ОТДЕЛ
АКАДЕМИИ НАУК МОЛДАВСКОЙ ССР
ГОТОВЯТСЯ К ИЗДАНИЮ В 1971 г.
Поглубко К. П. Очерки истории болгаро-российских революцио!
ных связей в 60—70 гг. XIX столетия. 1 р. 46 к.
Советов П. В. Исследования по истории феодализма в Молдави
1 р. 95 к.
Бабий А. И. Формирование молдавской интеллигенции в высши
и средних учебных заведениях России в 1868—1917 гг. 35 ко!
М у н т я н М. А. Очерк внешней политики Румынской Народной Ped
публики (1848—1955 гг.), 84 коп.
Полевой Л. Л. Нумизматическая коллекция Старого Орхея. 42 кое
Коллектив авторов. Археологические исследования в Молда
вий в 1968—1969 гг. 76 коп.
ВНИМАНИЮ ЗАКАЗЧИКА!
Цены на книги указаны ориентировочно. Заказы
направляйте по адресу: Кишинев-12, ул. Пушки-
на, 31, магазин «Академкнига».


ИСПРАВЛЕНИЯ
Стра-
ница
48
104
136
136
243
288
Строка
1 сверху
12 сверху
4 снизу
3 снизу
18 снизу
5 снизу
Напечатано
кремневых пластинок
за 1820-1828 гг.
39789
319870
удобной земли
серебром с десятины
Должно быть
кремневых пластинок
и обмолачивались.
за 1820-1829 гг.
38089
3455845
удобной земли, десятин
серебром десятины
♦Социально-экономическое развитие болгарских и гагаузских сел
в Южной Бессарабии (1808—1856).