ГЕНРИХ БОРОВИК

ПЫЛАЮЩИЙ
ОСТРОВ

Издательство ЦК ВЛКСМ
„МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ"
1964

Р2
Б83

ОТ

То,
полная

что

вы

в

прочтете

этой

далеко

книжке,

кубинской революции. Мне

картина

рассказать

АВТОРА

лишь

читателю

молодому

о

не

хочется

некоторых

народа, о
которых я узнал во время своих поездок на Кубу.
Мне выпало в жизни большое счастье
дважды

эпизодах

революционной борьбы кубинского

—

побывать

на

этом

острове, ставшем в
большим и значительным. Я

маленьком

последнее время таким
слушал и тщательно записывал

борьбы,

революционной
иногда

были

видны

читал

ржавые

участников

рассказы

на

дневники,

которых

крови, рассматривал
сделанные неумелой рукой

следы

пожелтевшие фотоснимки,
во время боя.
На Кубе свято хранят реликвии революции. Но
собирать реликвии очень трудно. Ведь во время
революционных

боев

уничтожали,

о

них

чтобы

мало

не

Но все же реликвии
веселые,

мужественные,

думали,

оставлять
есть.

а

следов

А главное

серьезные,

в

подполье

их

полиции.
—

есть

люди,

увлекающиеся,

кубинцы, участвовавшие
революции.
Настоящая революция всегда молода. Поэтому молоды
мои друзья, которые помогли мне написать то, что вы
сейчас собираетесь прочесть.

темпераментные

в

Первые выстрелы
вернулся домой поздно. В голове
шумело от трех рюмок бакарди. Перед
глазами
мелькали
разноцветные маски, воздушные
шарики, стройные женские ножки, яркие костюмы

Хиральдо

немного

танцовщиц,

он

еще

слышал

смех,

пение,

пришепетывание маракас*. Хиральдо постоял
немного перед зеркалом над умывальником,
внимательно рассматривая свою круглую
улыбающуюся физиономию.
Нахмурил брови. Но серьезного
вида не получилось. Он крякнул и подставил
голову под кран с водой.

ритмичное

*

Кубинский народный музыкальный

инструмент.

Заворочалась на постели мать.
Хиральдо быстро закрыл кран
босиком

штиблеты,

и,

сняв

вышел на улицу.

Спать
за

ночь

колени

не хотелось. Он присел на не остывшую
каменную ступеньку, уперся локтями в

улыбаясь,

и,

вверх,

все

вдоль улицы, туда,
еще доносились звуки

красочного, сумасшедшего и
ежегодно
который
карнавала,
устраивался
—

карнавала
изящного
в

смотрел

затихая,

откуда,

двадцатых

числах

июля

в

Сантьяго-де-Куба.

По другой стороне улицы медленно прошел
полицейский, внимательно проверяя замки на
магазинах.

Кого сегодня отправлять будешь?
полицейский, кивнув Хиральдо.

—

спросил

Воскресенье

—

же...

—

—

зевнул тот.

Господь бог на это не смотрит,
нравоучительно сказал полицейский.
—

—

хоть и работал в магазине
принадлежностей, но разговоров о смерти не
любил. Поэтому он ничего не ответил мрачному

Хиральдо

похоронных

стражу порядка, и тот пошел
недовольно бурча себе под нос.

Сверху,
стекали
карнавала.

в

с

площади

нижнюю

дальше,

Парке Сентраль, ручейками

часть

города
прошел торговец
причудливых фасонов,

Торопливо

Разноцветные,

большой
плече.

раме

не

остатки
шляпами.
они

деревянной раме, которую

Видно, торговля
было

ни

Протарахтел
Хиральдо хотел

что-то

шла

висели

хозяин

не очень

нес
—

хорошо
одного пустого места.
своей тачкой продавец соков.

остановить

его

и

выпить

из

на

на
на

бумажного стаканчика

даже

не

«Черт

их

но

апельсинового

откликнулся
знает,

на его

джуса,
окрик.

людей... Карнавал,

а

продавец
они

злые,

подумал Хиральдо.
угрюмые...»
Он проводил глазами высокую, статную
негритянку, которая шла босиком по противоположному
—

тротуару, держа в руках
мальчишку-чистильщика
в руках; старого тапера,
и

доме

целый

имел

и

голодных
со

болезненная,

их

слезящимися

с

красные туфельки;
деревянным ящичком

который

—

глазами

соседнем

оборванных,

На

ребятишек.
мать

в

жил

всегда

выводок

отчаянных

до вечера кричала

легкие

них

с

утра

женщина
и

впалой

был еще мальчишкой, когда
доме тапера молодой, пышной

грудью.

Хиральдо

она

поселилась

красавицей.

С

в

пор минуло всего десять лет, и Альма
превратилась в сварливую худую старуху с дряблой,
серой кожей на лице.
тех

Прошло
и

еще

незнакомых.

несколько

Потом улица

Карнавал, длившийся три

человек
совсем

—

знакомых

опустела.

дня и три

ночи,

кончился.

сегодня, невыспавшиеся
Завтра, вернее
горожане сходят в церковь, и снова начнется обычная
жизнь. И он, Хиральдо, снова сядет за руль
—

«джипа»

и

поедет развозить похоронные
адресам, которые ему назовет хозяин
невеселого предприятия.
Хиральдо встал со ступеньки, отряхнул
принадлежности

по

брюки

потянувшись, направился к двери. В это время
раздался отчетливый ритмичный звук
стреляли

и,

—

пулемета или автомата. Хиральдо прислушался.
Звук повторился. Снова две короткие очереди,
из

пауза, потом одиночные выстрелы.
были со стороны форта Монкада, в

города, где

Куба.
«Нечего

стоял

им

военный

Они

слышны

верхней

части

Сантьяго-де-

гарнизон
со

злостью подумал
устраивать учения...
он снова взялся
за
ручку двери. Мимо крыльца,
тяжело стуча коваными башмаками по асфальту,

Хиральдо.

—

—

делать,

В такую

ночь

—

Нет, не
пробежал мрачный полицейский.
учения,
подумал Хиральдо, снова прислушиваясь
к беспорядочной стрельбе.
Что же это может
—

—

—

быть?»

Абеля

Куриная ферма

В середине марта 1953 года
Сибоней
километрах в

местечке

Сантьяго

—

появился

молодой,

по

В

бизнесмен.

участке, куда бизнесмен

засвидетельствовать
назвался Абелем Сантамария.

Я понимаю,

что

мое

полицейском

местном

зашел

образом
—

маленьком

трех от
всем
признакам

—

преуспевающий

в

Сантамария

самым

свое

вежливым

почтение,

появление

в

он

этом

вызовет ваш

маленьком, но

прекрасном городке
естественный интерес, сеньор начальник,
улыбаясь,
говорил он одному из местных полицейских
чинов.
А я не привык доставлять людям хлопоты.
зачем
Ходить в жару за мной, выяснять, кто я,
это все? Поэтому я здесь. Зовут меня Абель
—

—

—

Сантамария. Бывший студент. Занимаюсь
бизнесом.

Хочу

рад видеть вас у

открыть

маленьким

птицеферму. Буду

себя, сеньор.

всегда

Чину явно понравилась предупредительность
молодого бизнесмена. Кроме того, полицейское
начальство обожало жареных цыплят с рисом и
бобами. Вот почему Абель не встретил в маленьком,
уютном городке каких-либо препятствий на пути
к безобидному куриному бизнесу. Он купил
небольшой земельный участок, поросший высокой сочной
травой, и обнес его деревянным забором. Забор
был высокий, доски стояли одна к другой плотно,
и при всем старании трудно было рассмотреть, что
делается в загоне. Да никого это особенно и не

интересовало.
Абель Сантамария

часто ездил на своей машине

друзья. В этом
предосудительного и ничего
подозрительного с точки зрения полицейского
надзора. Абель рассказывал всем и всякому, что хочет
поставить птицеферму на широкую ногу, с учетом

в

Сантьяго,

тоже

не

часто к нему приезжали

было

ничего

и
последних достижений науки
поэтому ему
придется нанять несколько специалистов, не говоря
уж о рабочих и обслуживающем персонале...

всех

Поэтому
в

Сибонее

числах

никто

не

июля

из

полицейских

встревожился,
на

птицеферму

когда

чиновников

в

начали

двадцатых

съезжаться

люди. Они приходили и

приезжали поодиночке или
группами в два-три человека. Одних Абель
отправлялся встречать в Сантьяго, другие приезжали

Но никто из сибонейцев не подозревал, что
Абеля Сантамария за несколько дней собралось
почти полтораста человек.
22 июля из Гаваны приехала небольшого роста,
хрупкая, светловолосая девушка
сестра Абеля.
Брат встретил ее на вокзале в Сантьяго.
сами.

у

—

Спутники
сгибаясь

помогли

по

купе,

тяжестью

под
ей

вынести

вместительных

объяснила

новым
в

Айдее

чемодана.

была студенткой
везет

нош,
два

и

знакомым,

чемоданах

что

книги,

чтобы летом не терять времени
и заниматься у брата

даром
на

ферме.
Этот вечер

обитатели

загона

провели...

куриного
чисткой

привезенного Айдее
Абель был одним
только

«одним

из».

в

ее

из

за

сборкой оружия,

и

объемистых чемоданах.
руководителей группы. Но

Люди

ждали

«главного».

Он

приехал 25 июля вечерним поездом. Это был
высокий человек, почти двухметрового роста, плотный,
с

покатыми

могучими плечами,

с

лицом,

на

котором
прямого

высокого

линия

изменяясь,

лба,

чистого

почти

не

переносицы переходила в линию
прямые брови, широко расставленные

без

носа,

темно-карие глаза. Он вылез из машины вслед за
Абелем и большими шагами прошел в домик за
оградой. Его сразу обступили. Это был
двадцатишестилетний адвокат из Гаваны Фидель Кастро
Рус.
Абель рассказал Фиделю о последних
приготовлениях. Все пока что шло по плану,
разработанному

самым

Еще

—

подробным образом.
не на всех форма?

—

оглядывая юношей, окружавших
Еще нет... Ночью кончим
Нельзя на такое
ответил Абель.
глаженной форме.
—

спросил Фидель,

его.
—

гладить...

в

—

дело

идти

невы-

форме был решен давно. Хотя
было делом тяжелым и дорогим,
обязательно идти в первый
решили
все-таки
в одинаковой одежде армейского образца. В

Вопрос
приобретение

дальнейшем,

о

ее

победы, форма

после

не

смотрели бы

была

воздействие. На

оказать большое психологическое

победителей

должна

бой

как

на

группу

налетчиков.

План нападения
друзьями.

на

Фидель Кастро

разработали

Никто

Да

и вряд
бы всерьез

человек

на

с

ли

профессиональные военные взялись
разработку плана нападения 165

военные

солдат

и

имел

образования.

них

за

не

крепость Монкада
Абель Сантамария

из

каменной стеной,
тысяч

и

военного

казармы,

обнесенные

высокой

находилось несколько

которой
офицеров регулярной
за

армии
кубинского диктатора Батисты. Тем более что на

весь

отряд Фиделя было
американского

несколько
и

лишь

армейского образца,

один

десятков
пулемет,

три

винтовки

десяток

«винчестеров»,

разнокалиберных

пистолетов

изношенный,

настолько

после

что

его

каждой очереди.

приходилось ремонтировать
Но, может, именно потому, что ни у кого из
авторов плана не было военного опыта, план был
дерзок и необычен. В основе его лежала
внезапность нападения. Дисциплина в батистовских
казармах была далеко не блестящая, моральный дух
солдат
в

низок,

а

бурный

Сантьяго, который

должен

был

и

шумный

заканчивался

карнавал

в эту ночь,

помочь нападающим.

Собственно,

патриоты не собирались давать
серьезного боя солдатам. Весь расчет строился на
том, что солдаты и офицеры, застигнутые врасплох,
окажут сопротивления и сдадутся, прежде чем
какие крохотные силы решились атаковать
один из оплотов батистовской диктатуры.
Возле казарм находились здания гражданского
госпиталя и Дворца правосудия.
Госпиталь
предстояло взять отряду в 21 человек под
командованием Абеля Сантамария. В этом отряде были и
Айдее Сантамария и доктор Марио Муньос. Они
не

поймут,

обеспечивали

уход за ранеными.
маленький отряд,

Другой

в десять

человек,

под

брата Фиделя Кастро
захватить
Дворец правосудия

—

командованием

Рауля

младшего

готовился

поддерживать оттуда огнем атаку на крепость.
Перед отрядом в девяносто пять человек,
которым командовал Фидель, стояла задача прорваться
сквозь ворота крепости, захватить бараки с
солдатами и арсенал.
и

Подробная
выкрашенных

форта

карта

укреплений,

постов

находчивости

благодаря

была

—

ходил

к

командиру

бараков,
огневых

составлена

одного

гаванской инженерной

его

цвет,

—

ядовито-желтый

в

бойцов, студента

из

школы.

точек,

давно

Несколько

он

раз

под

предлогом
сбывать сюда всю годовую

крепости

переговоров о возможности
цыплячью продукцию с фермы Абеля Сантамария.
Кто-то предлагал план: вначале послать
маленькие группы людей в дома, где были
расквартированы офицеры, чтобы захватить их. Но Фидель
отверг

это

предложение
где жили

кровопролития в домах,
опасно

было

с самого начала

Выдвигался
захватить

—

он не хотел
и дети, да

женщины

распылять

еще один

план:

прежде

обратиться

и

силы.

всего

к

народу
поддержкой, а уж затем атаковать крепость.
Но и это предложение было отвергнуто:
объявить по радио о начале вооруженной борьбы
внезапности.
значило лишиться главного козыря
радиостанцию,

за

—

Нет, действовать решено
казармы,
А потом

взять

там

захватить

иначе:

атаковать

и

оружие
раздать
радиостанцию.

его

народу.

Революционеры заранее заготовили и взяли
магнитофонную пленку с записью маршей
и
стихов известных кубинских
поэтов. Они
понимали, что атака на казармы Монкада, к которой

с

собой

они с такой

тщательностью готовились

будет лишь
борьбе против

полгода,
эпизодом

в

маленьким

ненавистного

диктатора Батисты. После

взятия

поведет уже не отряд

храбрецов,

народ.

больше

чем

начальным

режима

Монкада эту борьбу
а

весь

кубинский

Люди, собравшиеся в курином загоне городка
Сибоней, трезво оценивали все «за» и «против».
Они понимали: шансов на победу не так уж много.
Но все-таки эти шансы есть. И поэтому надо
выступать, ибо даже поражение принесет свои плоды
самый факт атаки на крепость
революции
всколыхнет народ, вольет в него уверенность в
—

борьбы...
Фидель последний

возможность

он

большей

молодежь,

частью

связанные друг

студенты,
едиными

раз

внимательно

бойцам, с которыми через несколько
пойдет в бой, неравный бой. Это была
к

приглядывался

взглядами

на

часов

студенты или бывшие
с другом дружбой,
едиными

жизнь,

Кубы. Кто из них
будущего? Кто доживет

станет

будущем

до

мечтами

о
этого

свидетелем

осуществления

мечты,

в бой против
американским
военными
обученных
оружием,
американскими
инструкторами солдат и офицеров армии
кубинского диктатора и лакея американских миллионеров
Батисты?
Он знал здесь каждого.
Вон та девушка, миниатюрная, худенькая, что

которая ведет их, почти

великолепно

безоружных,

оснащенных

новейшим

и быстро разглаживает форменные
Айдее Сантамария,
брюки солдатам

старательно

рубашки

и

—

сестра Абеля. Брат

живущей

семьи,
восемь

месяцев,

лишили

Среди
пополз
проигрывает

в

что

из состоятельной
сестра
Санта Кларе. Но последние
и

—

заняла

подготовка

к

атаке,

они

себя всего, жили впроголодь, обносились.
Гаванского университета даже
студентов
слух, что Абель играет в казино и

деньги,

которые

присылают

родители

ему

сестре. Абель и Айдее не опровергали слухов,
ведь это помогало скрывать истинную причину
брат и сестра отдавали все средства
безденежья
повстанцам.
Фидель долго не соглашался включать Айдее
в число атакующих Монкада. Но она так просила,
и

—

так убедительно доказывала, что принесет пользу
в госпитале...
Ему пришлось согласиться. Он не
мог отказать еще и потому, что здесь был не
только ее брат, но и ее жених
Абор... Она не хотела,
—

не

могла

оставить

их

в

она

опасности,

рядом с ними.
Тот юноша, который, наверное, уж
раз чистит свой старенький пистолет,

должна

быть

десятый

в

Эскильо

—

Перейра. Фидель не знал его по университету.
Однажды Эскильо явился к ним, молча выложил
на стол триста песо и отошел. «Для чего эти
деньги?»
спросил Фидель. «Для нашего дела»,—
ответил
Эскильо. Потом друзья узнали, что
Эскильо продал свою должность безработному, чтобы
на вырученные деньги можно было купить оружие...
Сколько здесь таких! Вон Фернандо Маркес.
Он продал всю аппаратуру своей фотостудии.
А ведь он зарабатывал ею на жизнь.
—

Педро Гонсалес,
месяцы отдавал

скромное

на

как

выяснилось,

подготовку

жалованье.

все

эти

восстания почти все свое

Трудно

даже представить, на

что он жил.

...Одни, наиболее спокойные или усталые,
спали, другие чистили оружие, третьи вполголоса
переговаривались.
Фидель посмотрел на часы. Четыре тридцать.
Наступало утро 26 июля 1953 года. Выступление

Сибонея было назначено на пять, чтобы
тридцать начать атаку на крепость... Пора
поднимать людей. Фидель еще раз оглядел всех
и негромко сказал:
Ну что ж, время... Можно начинать...

отряда
в

из

пять

—

Монкада
Первая машина прошла сквозь ворота
благополучно. Часовые кинулись к ней, но шофер
высунулся из кабины и громко,
уверенно произнес ничего
не значащую фразу:
Почетная охрана генерала.
Что за генерал, что за почетная охрана
не
знали ни те, кто был в машине, ни часовые. Но на
—

—

и строился расчет. Солдаты неуверенно взяли
козырек, мотор взревел, и машина въехала на
территорию казармы.
План был прост: машины прорываются сквозь
ворота. Восемь машин становятся позади линии
этом

под

бараков, и повстанцы врываются в здания,
стреляя в воздух и производя как можно больше
шума. Если это будет сделано достаточно

восьми

неожиданно, то уставшие после пьяного карнавала, только
что уснувшие солдаты скорее всего растеряются
и
тогда их огневой
будет минимальным.
отпор

Главное
дать

—

ошеломить солдат неожиданностью и не
свет, чтобы они не разглядели
вооружение нападавших.

зажечь

численность и

Бойцы

на остальных машинах должны

офицерскими
арсеналом

—

квартирами,
главной целью всей

территорией
операции!

и

заняться

Таков был план.
Но ворота благополучно

миновала

только

машина.

первая

Фидель Кастро сидел

во

второй

машине

—

потому что первая могла
без выстрела, но по
часовые,

самое опасное место,

второй

пройти ворота

бы огонь.
вероятнее всего, открыли
Как только к воротам подошел

встревоженный
сигнализации

и

часовой

нажал

«Тревога». Во

всех

побежал

второй
к

красную кнопку
углах огромного

«джип»,

пульту
с

надписью

форта

пронзительно зазвенели звонки.
Из машины выскочили два человека, настигли
часового, и один из них сильным ударом в лицо
опрокинул солдата наземь. Но минута, которая

потребовалась
позволила

трем

на

это,

задержала машины и
выбежать из сторожевой

автоматчикам

и открыть огонь.
Эти-то выстрелы и слышал Хиральдо,
сидевший на теплых каменных ступеньках своего

будки

Повстанцы

начали

выскакивать

из

дома.

машин.

к воротам отовсюду бежали солдаты гарнизона,
стреляя на ходу из автоматов.

А

Нападавшие
огня

В

могли

лавине

противопоставить
винтовок

и

пистолетов.

стрельбу
стрельба не давала никаких
Пулемет был в первые же минуты боя
из

лишь

темноте эта

результатов.

выведен

из строя гранатой.
Видимо, весь отряд Фиделя погиб бы

если

бы

разобравшись,

не

солдаты,

в

на

чем

месте,

дело,

не

открыли огонь прежде всего по машинам,
застрявшим в воротах
и
уже оставленным повстанцами.
И будь в этот момент у людей Фиделя хотя бы
десятая часть огневой силы противника, кто знает,
как повернулся бы бой.
Первая машина, прорвавшаяся на территорию
форта, великолепно справилась со своей задачей.
Ее три пассажира с криками, шумом и стрельбой
ворвались
и

потолке
растерянных,

в

обалделых

Но

из

один

заставили

бараков

бараков, разбили плафон
сдаться

от шума и страха солдат.
было восемь. А остальные

застряли у въезда

в

на

пятьдесят

машины

форт...

Допрос
Фидель приказал

отходить...

Это распоряжение удалось передать всем
группам бойцов, кроме группы Абеля Сантамария,

занявшей

Взять госпиталь оказалось
было всего шесть или семь
больных батистовских офицеров и несколько
медсестер. Бойцы Абеля вели из окон огонь по
к
из бараков
солдатам, бегущим
воротам, где стояли
довольно

госпиталь.

легко

машины

—

Фиделя,

там

до тех

пор,

пока

не

кончились

патроны. Когда Абель

и его
друзья поняли, что
было уже поздно уходить
проиграно,
сражение

—

госпиталь был окружен солдатами Батисты.
—

Сдаваться

нам

—

нельзя,

Я
Это
предоставляю
смерть.
искать средство спасения...

сказал

Абель.

—

каждому

право

Айдее предложила бойцам лечь на койки,
накрыться простынями, изображая больных, и ждать
момента.

удобного
Абель
маскировка

с сомнением

слишком

поддержали мысль

покачал головой.

наивна.

Но

Такая

остальные

ведь это был единственный путь
Айдее
Айдее поддержали и медсестры
—

к спасению.

госпиталя. Делом одной минуты было сбросить с себя
военное обмундирование и лечь на койки в разных
палатах.
В следующую же минуту в госпиталь ворвались
солдаты. Они обшарили все здание снизу доверху

обескураженные, уже собирались
вдруг один из больных закричал:
Они здесь! Они на койках!..
...Их вывели на улицу. Впереди

и,

уходить,

как

—

вели

доктора

единственного
человека,
Муньоса
Айдее, в гражданской одежде. Айдее шла
—

Марио

кроме

рядом

Абелем.
Их провели во двор крепости через ворота, где
только что шел бой. Тут стояли искореженные
машины, лежали трупы батистовских солдат и
с

в новенькой,
бойцов
аккуратно отглаженной форме
отряда Фиделя. Айдее напряженно всматривалась
боясь увидеть среди них Фиделя
в лица трупов,

или

Абора

—

—

Стойте!

своего жениха...
—

произнес вдруг сержант,

который

вел

их.

—

Отойди

к

стене!

—

он

приказал

доктору

Муньосу.
Тот повиновался, еще не понимая, что хотят
и направился к стене.
Он сделал всего
несколько шагов, как снова раздалась команда

от

него,

сержанта:
—

Стреляйте

в

бандита!

дал автоматную очередь.
Тело
Муньоса будто
Он

упал лицом

вниз.

—

первый

и

он

заорал

переломилось

Солдаты били

из

надвое.

автоматов

по

у

упавшему.
Абель рванулся к
него на руке...
...Их ввели в один

в

маленькой

темной

Но Айдее

Муньосу.
из

бараков. Айдее

комнате

с

повисла

поместили

земляным

полом

частой решеткой оконцем. Брата
и остальных разместили в том же бараке.
Первый допрос был короткий. Имя? Фамилия?
Кто руководитель восстания? Где он? Где взяли

и

с

забранным

оружие? Боеприпасы? Обмундирование?
Айдее стояла перед сержантом молча,

не

отвечая ни на один

вопрос.
Сержант ушел, не выразив ни раздражения, ни
досады. Дверь захлопнулась.
Через несколько минут она услышала первые
глухие удары и первые крики. Она не сразу
били ее друзей. Когда поняла
что
поняла,
И
ведь Абель
сразу оборвала крик
закричала.
—

—

и другие могут подумать, что и ее пытают,
доставит

боль.
Она
стали

им

молча

белыми,

страданий больше,
сжимала

потом

пальцы

синими.

чем

рук,

и

—

это

физическая
пальцы

Прошло

некоторое время, и снова появился
бесстрастным видом он повторил те же
вопросы: имя, фамилия, кто руководитель, где он,
откуда оружие, где сообщники?
Айдее молчала.
Сержант закурил сигару, выпустил струю дыма
ей в лицо и, не говоря ни слова, приложил

С

сержант.

дымящийся конец сигары к
Айдее вскрикнула.
ее за

плечу.
же двое солдат схватили

руки.

Извините,

—

—

произнес
мы

Итак,

Неосторожность...
о

ее

Тут

кто

же

руководитель
...Айдее смутно помнит,

том,

допрашивали

в

тот

солдаты,

—

сержант.

остановились

этого

на

вопросе

налета?

сколько

раз

ее

Допрашивали разные люди
офицеры. Ее не били. Только
—

день.

сержанты,

раз прижигали тело сигарами... Она
стеной слышались удары и крики,
крики. Она все старалась узнать эти голоса...

несколько
молчала...

удары

и

А

за

Фидель?

Рауль? Абор? Один раз ей показалось,

кричит Абель. Ее Абель!
Во второй половине дня ее вытащили
камеры и привели в другой барак. В большой
что

за

столом

был

сидел

офицер. Айдее

не

из

комнате

помнит,

кто

он

по званию.

Вас зовут?..
короткой паузы сам
—

—

задал он

ответил:

—

вопрос и после

Айдее Сантамария.

Кто руководитель восстания?
и, помолчав,
Фидель Кастро Рус...
«Они узнали!
Как?
пронеслось в голове.
—

снова ответил сам:

—

—

Откуда? Он

Офицер
впечатлением.

взят в

—

плен? Убит?»

наслаждался

произведенным

Да,

—

существу,

мы

пленных

один

из

Абор...
—

мы

многое

сеньорита. По

знаем,

Известно, например, что среди
ваш брат Абель
руководителей восстания... И ваш жених
знаем

все.

бандитов

Так?..
Они еще

И останутся

—

находится

живы,

свободу... Если

вы,

«Значит,

не

—

подумала

поможете

и

эта

—

получат
выяснить

Кастро?

нашли! Значит,

Айдее,

быть,

может

сеньорита,
небольшой вопрос: где Фидель
его

офицер.

продолжал

Даже,

живы.

мысль

он

не

придала

убит!»

—

ей

бодрости.

Я

—

—

жду ответа,

Имейте

офицер.
соседней комнате.

в

—

виду,

брат

крикнуть

сказать, что она молчала и
—

Я

даю вам

жених

в

что-нибудь, помочь,
будет молчать...

им

на

минуту

и

родные! Живы! Абель!

«Здесь! Они здесь! Мои

Абор!»
Ей захотелось

помолчав,

сказал,

ваш

размышление,

синьо-

произнес офицер и взглянул на часы.
Через минуту ваш брат лишится зрения...
«Не может быть! Он не способен на это! Он
мысли неслись с лихорадочной
человек!»
рита,

—

—

же

—

быстротой.
Через
лайковые
—

минуту
перчатки.

Прекрасно,

офицер
—

встал

сказал

и

он.

надел

—

белые

Я

предупреждал вас.
Он

вышел

в соседнюю

затворив за собой дверь,
Она услышала стон.
человека.

Это был

комнату,

Слабый

голос

и

плотно

страшный

Абеля... Его

голос...

стон

Отворилась
вытянутой ладони

он

дверь. Вошел офицер. На
держал что-то маленькое и

окровавленное...
—

Это

левый

его

Еще минута,

Он бросил

и

глаз

окровавленную перчатку
—

сказал
глаз,
офицер.
принесу вам второй.
в плевательницу, снял

я

и

—

бросил

ее

туда

—

же.

Где Фидель Кастро? Я спрашиваю

вас

Вы наверняка знаете место, где назначен сбор
случае поражения... Осталось полминуты... Ваш

снова.
в

брат

Не лишайте его

еще видит...

Айдее упала. Ее облили водой

и

второго

глаза...

заставили

подняться.

Офицер

ушел

и

снова

вернулся.
Но он еще

жив. И
быть свободным. Мы разрешим вам уехать
границу... Мы выпустим вашего жениха...
—

Ваш

брат

слеп...

может
за

Айдее
имел

к

слышала

ней

в

руках

ее

была

совсем

защиты

от

голову,

И

вопросы...

И

надежда...

Ведь

и

она не скажет...

что

Значит,

молчишь.

не

ей

мешал

ее

ж,

остался

мой любимый

«Абор...

Он

издалека.

только

Абелем. Абель держал
времена, когда она
бегала к нему искать
бед и несчастий. Он ничего

с

маленьких

Ну

....—

голос

Он

как в те

девочкой

всех

не сказал.

братом,

с

разговаривать

этот

отношения.

и

я должна

не

ты

ничего

же

жених.

Но ведь

не ответил

Еще

молчать.

могло

ваш

Абор!

вот

не

так

и

на

ты

их

потеряна
просто кончиться

все, к чему мы готовились...

Нет, наверное, Фидель

уже собирает

Он придет

новые

силы...

на

нам

помощь...»
—

Я думаю,

он

так

и

останется

вашим

и
продолжал далекий голос,
сможет стать чьим-либо мужем, потому
перестанет быть мужчиной...
—

—

женихом,

никогда

не

он

что

Айдее услышала крик. Страшный,
пронзительный, оглушающий...
У нее запылало перед глазами пламя. Бешеное,
жаркое пламя. Оно поглотило комнату, стол,
и этот страшный
крик...
Когда офицер вернулся, Айдее

офицера

без

памяти.
—

дыша.

Солдаты

лили

А ну ее к черту,
Бесполезно...

—

на

нее

сказал

снова

воду

из

офицер,

лежала

ведер.
тяжело

—

...Контора,

в

которой работал Хиральдо,

регулярно поставляла гробы и прочие похоронные
принадлежности не только жителям города, но и
гарнизону в Сантьяго. В казармах Монкада люди
раньше умирали нечасто,

но все

же

умирали

—

от

болезней, от несчастных случаев во время учений,
умирали и по неизвестным причинам. После того
как 10 марта 1952 года к власти пришел диктатор
Батиста, командование форта Монкада стало
заказывать больше гробов, чем раньше. Кого хоронили
в них,
Хиральдо не знал. В городе же
поговаривали, что за стеной форта часто слышатся крики.
Во всяком случае, Хиральдо нередко
наведывался сюда, привозя в черном потрепанном

гробы.

хозяйском «джипе»

Поэтому,

когда

подъехал

к воротам

он

его,

развозя

форта,

очередной

заказ,

охрана пропустила

старого знакомого.
Ну, вашей конторе повезло

как
—

мрачно

днем,

пошутил один

Профессия
спокойно

На

желтом

посыпаны

из солдат.

давно

уже

приучила

Хиральдо

смерти людей. Но то,
поразило даже его.

относиться

увидел он сегодня,

—

сегодня,

к

песке,
и

что

которым аккуратно были
внутри крепости, лежали

дорожки
может быть,
трупы. Их было несколько десятков
три или четыре. Это были убитые, не умершие,
потому что почти у каждого форменная,
защитного цвета одежда была испачкана кровью.
Только один из них был в гражданской одежде.
Голубые брюки, белый халат,
изодранный в клочья,
были залиты кровью...
Почти все трупы лежали лицом вниз. Охраны
не было. Хиральдо, улучив момент, повернул одно
из тел лицом вверх. И отшатнулся. Он увидел
кровавое месиво. Это не был след пули или гранаты.
Лицо было раскромсано прикладом ружья или
рукояткой пистолета. Зубы вырваны, глаза
тоже.
плац

—

—

Значит, этот человек не был убит во время боя. Это
пленный, которого пытали, а потом прикончили...
Только у нескольких мертвецов Хиральдо
заметил на одежде или на теле следы

пуль.

Веселый толстый
насмешник, давно

Хиральдо, балагур и
научившийся с юмором относиться

страшному таинству
растерялся вконец. Он не

самому

здесь, но не

мог и

на

земле

смерти,
больше оставаться

мог

уйти. Ноги

его

вдруг стало пусто и жарко.
Что ты здесь делаешь?!
Вон отсюда!
Это кричал

к

—

ослабли,

а

в

груди

—

раздался голос.—
офицер, увидевший
Кто смел пропустить его? Воронье
Слетаются! Можешь не надеяться. Для
—

—

Хиральдо.
проклятое!
этих,

—

кивнул в сторону трупов,
гробов не
потребуется. А ну, быстро!
Через минуту Хиральдо уже сидел в своем
«джипе». Но улицы, по которым он ездил тысячи
раз, вдруг стали слишком узки, а верный «джип»
—

он

—

совсем не слушался.

побрел
Он
На

Хиральдо

вышел

из

машины

и

пешком, натыкаясь на прохожих.
подошел к стеклянной витрине кинотеатра.

него

глянуло

его отражение

—

серое,

осунувшееся лицо.
—

Эх, гробовщик, гробовщик,

спозаранку,

—

наклюкался

осуждающе заметил кто-то.

Ночь над Сантьяго
Сантьяго
чем

Гавана.

такого

часа

ложится

Впрочем,
в

спать

рано, гораздо раньше,
Гавана вовсе не спит. Нет

сутках, когда

на

ее

улицах

не

увидишь

людей

рюмку
с рисом.
Часа

или

не

бакарди

и

сможешь

зайти

закусить

в

кафе

жареной

выпить

свининой

улицы Сантьяго уже пусты, и
портовых кабачков и
в нижней части города, закрыты.
Ночь с 29 на 30 ноября 1956 года ничем не
отличалась от других. Уже после двенадцати люди
в

ночи

два

кафе,
бар-клубов

все

за

исключением

по
домам,
покинули Парке Сентраль
мальчишки-чистильщики, унося измазанные
гуталином деревянные ящики, закрылся под старинным

разбрелись

католическим

собором

сверкающий

стеклом

опустели

на

кресла

И

только

на

веранде

около

центральной площади
«Кодак»,

магазинчик
отеля

«Каса

«Мужского клуба»

Гранда».

сидели

на

тротуаре в плетеных креслах одетые в черные
вечерние
костюмы старики, страдающие бессонницей,
и

сплетничали.

Месяц

висел

в

небе

удобным

гамаком.

Но спокойствие ночного города было внешнее.
В доме, где жила студентка Вильма Эспин, группа
молодых людей
окружила маленький диктофон

«Грундиг»

и прослушивала только что записанные
пленку слова. Голос из диктофона утверждал,
что режим Батисты в Сантьяго-де-Куба рухнул и
город безраздельно находится в руках

на

революционных повстанцев, возглавляемых здесь

Паисом;

что

в

минуты,

когда

идет

Франком

эта

Фидель Кастро во главе вооруженной
высадившейся сегодня рано утром в Ориенте,

радиопередача,

колонны,

уже напал на гарнизон города Никеро. Таким
образом, продолжал голос с ленты, два крупных
опорных пункта кровавого диктатора Батисты в

Ориенте

провинции

и она

пали,

фактически

контролем революционных повстанцев.
Успешные восстания против режима Батисты
произошли также в Гаване, Санта Кларе, Матансасе,

находится

под

Камагуэе
событий

и

других городах. О дальнейшем ходе

голос с ленты

обещал сообщить

позже...

Юноша, одетый в спортивную замшевую
куртку, выключил диктофон и осторожно закрыл его.
Франк,
обратилась к нему Вильма,
—

не

—

изменить

ли

городах? Ведь

—

насчет

текст

в

а

других

это еще неизвестно.

Нет, Вильма, пусть

—

восстания

так,

—

ответил

и

он

парню, который осторожно надевал на
с пленкой чехол.
Ты передашь текст с
часов
в
сказал
одиннадцать
утра,
к

обратился
кассету

—

пленки

—

когда перестрелка уже стихнет и все
Франк,
будет в наших руках. А теперь иди... И еще: тебе по
—

зайди, пожалуйста,

пути,

чтобы

не

волновалась,

я

к

моей

сегодня

матери,
не

скажи,

приду...

Паис посмотрел на часы.
Уже четыре. Фидель, наверное,
Ну, кажется, все... Пора расходиться.
Все встали. Франк улыбнулся.
И
Полной удачи!
сказал
он.

—

высаживается.

—

—

—

тебе,

Вильма, с твоими медсестрами
меньше было сегодня работы...

...Вильма быстро
ночного
дом,

где

города; до
ждет

ее

шла
пяти

медицинская

девушек-революционерок.
восстание.
Вильма
1953

года,

Эспин
когда

по
надо

знала

он

был

В

как

чтобы
можно

пустынным улицам
было успеть в тот
двадцать
группа

шесть

Франка

—

начнется

Паиса

руководителем

еще

с

студенческого

не

союза

было

Но

Сантьяго-де-Куба.

в

никакой

чутьем

он

Франка

тогда

программы

прирожденного
патриота

настоящего

У

действия.
революционера и

четкой

понимал,

что

предстоит

борьба. Когда начнется она и как будет проходить,
Франк не знал. Он просто принялся создавать
молодежные «группы действия» и запасать кое-какое
оружие.
Вильма по просьбе Франка организовала тогда
несколько
Но

борьба

началась

Нападение

предполагали.

произвело

школ

вечерних

на

впечатление.

на

Франка
Значит,

революционные

для

неграмотных.

раньше,

военные

Паиса

и

чем

они

казармы
его

Монкада

друзей огромное

их группы есть еще
решительных борцов за

помимо

отряды

свободу.
Франк

старался познакомиться с Фиделем. Но
руководителем атаки на Монкада ему
удалось лишь после суд,а над повстанцами, когда
Фидель уже находился в тюрьме на Пиносе.
В 1954 году во время «свободных, открытых,
связаться

с

выборов» президента Кубы тысячи и
кубинцев написали на избирательных
бюллетенях имя Фиделя Кастро. Но по кубинским законам

честных
тысячи

эти голоса не

принимались в расчет.
перед выборами на стене казармы
Монкада в Сантьяго появились полуметровой высоты
слова: «Свободу Фиделю Кастро!» Это была
работа Франка Паиса. Но такие же слова были
В

написаны

ночь

в

ту

ночь и

на

широкой, изогнутой дугой

Санта Кларе и Сьенфуэгосе.
Паис был ни при чем. Значит, Фиделя
поддерживали по всей стране.

набережной Гаваны,

Здесь

в

был

Президентом
Батиста.
Его главный
Батисте мысль

советник

«избран» Фульхенсио

Гонзало

Гуэлл

подал

амнистировать политических
Фидель в тюрьме, как мученик,

—

ибо

заключенных,

снова

как

борьбы, говорил он, опаснее, чем Фидель
на свободе, просто как преступник, помилованный
президентом. Кроме того, на свободе, убеждал

символ

советник
физически

—

президента,
несчастный

его

легче

уничтожить

случай, бандиты-грабители

или

что-то в этом

роде...
1955 года конгресс Кубы принял закон
об амнистии, а одиннадцатью днями позже его
подписал диктатор. 15 мая, через два года после
2

мая

атаки

на

Монкада, Фидель Кастро,

брат Рауль
из

его

младший

другие участники восстания вышли
на
тюрьмы
острове Пинос.
Когда поезд, в котором находился Фидель, шел
и

Гавану, на станциях собирались сотни людей.
В столице Кубы студенты устроили тысячную
приветственную демонстрацию.
Фульхенсио Батиста, наблюдая из

в

президентского

дворца

мыслью:

рекомендации

не

праздничной

своего главного

Понимая,

Фидель

невозможно,

за

поспешил

и

...В конце

ли

Гаваной,

мучился

он

послушаться
советника?..

на Кубе им оставаться
Рауль Кастро уехали в Мексику...

что

1955

года

Вильма

Эспин

поехала

США, в Массачусетс, продолжать образование.
Перед ее отъездом Франк туманно намекнул
в

девушке,

что

в

Мексике

Кубы».
В Массачусетсе

готовится

«кое-что

важное

для

до Вильмы доходили слухи, что

Фидель

с

ведет переговоры

эмигрировавшими

в

разное время
США и Мексике.

в

живущими

кубинцами,

из

своей страны

и

Среди

латиноамериканских студентов в
восторгом передавалась история о том,
как
в Майами,
в
здании
театра Флеглера, что
в нижнем городе, Фидель произнес великолепную
зале
речь перед собравшимися в
кубинцами.
Фидель был там вместе с сыном, девятилетним
Фиделито. После речи начался сбор денег для
с

Массачусетсе

покупки оружия.

Скоро

ассигнаций, были

соломенные

положены

на

шляпы,

полные

за

которым
сидели Фидель и его сын. Мальчик протянул руку и
взял из одной шляпы десятидолларовую бумажку.

Фидель

покачал

обратно и сказал:

головой,

стол,

положил

бумажку

сынок, эти деньги принадлежат
народу». Притихший зал, следивший

«Нет,

кубинскому
за Фиделем, разразился восторженными

И снова шляпы пошли по кругу...
В июле 1956 года, перед самым возвращением
Кубу, Вильма получила из Мексики письмо

рукоплесканиями.

на
с

просьбой
—

страны

На
Один

остановиться

аэродроме
—

на

два

дня в

столице

Мехико.
ее

встретили

плотный, высокий. Другой

два
—

человека.
небольшого

роста, щуплый, со спокойным и внимательным,
чуть насмешливым взглядом. Братья Кастро
Фидель и Рауль были совершенно не похожи друг
—

на

друга.

Вильму

повезли

в

дом

на

окраине города. Там

она оставила свои вещи.

в

Затем Фидель и Рауль снова посадили Вильму
Они заехали в несколько домов. Там

машину.

братья

показали ей тщательно спрятанное
Она не ожидала увидеть так много.
Это произойдет в нынешнем году,
горячо
сказал Фидель,
обязательно в нынешнем году.
Он увлеченно рассказывал Вильме о людях,
оружие.

—

—

—

которые собрались здесь, в Мексике, о верных людях,
решивших освободить Кубу или умереть. Со дня
начнут военную тренировку. А на Кубе
ждут замечательные бойцы, такие, как Франк
Паис и его друзья
члены «Движения 26 июля» *.
Вильма не могла не заразиться энтузиазмом
Фиделя. Но ее тревожила мысль, не рано ли
собирается предпринять Фидель свой поход.
Созрели ли условия для начала революции?
на день они

их

—

Действительно

ли

так

26 июля»,

об

организованно «Движение

и

сильно

как

этом

сообщали

с

Кубы Фиделю

Кастро?
Но Фидель объяснял ей,

организации.
вспыхнут не

Пусть
в

в

ста

что

дело

не

как

пунктах,

только

в

восстания

высадки

день

предполагается,

Пусть половина
этих выступлений потерпит неудачу. Но это будет
та спичка, от которой сразу вспыхнет пламя.
а

в

пятидесяти,

даже

в

десяти.

Условия для

революции созрели. Ненависть народа

Батисте

помещикам-латифундистам

и

лишилась слез.

Она

суха,

как

порох.

искры, чтобы произошел взрыв. Он
диктатуры.

который
*

название

в

Монкада.

в

Отряд

высадится

Революционная
честь

дня

несколько

на

Кубе,

организация,

нападения

отряда

к

давно уже

Достаточно

сметет

десятков

режим

человек,

уже через несколько

получившая свое
Фиделя на крепость

месяцев

обрастет

рабочих,

интеллигентов...

сотнями

Фидель вручил Вильме
конвертов для

передачи

и

тысячами

крестьян,

несколько запечатанных

разным людям

на

Франку Паису...
Ее провожали оба Кастро. В окошко
видела, как братья смотрели на самолет,
в

том

числе

Кубе,

и

она

по привычке
Фидель стоял,
между собой.
набок большую голову, будто
к чему-то. Взревели моторы. Фидель

разговаривали

склонив
прислушивался

рукой. Рауль

взглянул на брата и
чуть сдержаннее...
С тех пор прошло пять месяцев. И
назад Франк Паис получил известие,

помахал

помахал

со

своим

Мексики

отрядом
и сегодня,

рассвете высадится около

вышел

30

на

ноября
Никеро.

Выход шхуны был

ноября. Эту

выбрали
Именно

это

Дело

в

которыми

не
и

том,
по

полиция,

вот два дня

1956 года,

назначен

на

Фидель

что

маленькой

Кто

25

тоже

—

шхуне

из

на

предатель?

ночь

с

24

на

дату руководители повстанцев

случайно. 24 ноября была суббота.
устраивало повстанцев больше

всего.

кубинцы-эмигранты, за
просьбе Батисты следила мексиканская
что

многие

обязаны

были

каждый

день

являться

полицейский участок и регистрироваться.
Исключением было лишь воскресенье. Таким образом,

если

отряд уйдет в субботу, отсутствие кубинцев в
воскресенье замечено не будет. И еще один день
понедельник

может

в

—

пройти благополучно, потому

уже давно, начав подготовку к походу,
эмигранты иногда под тем или иным предлогом не

что

являлись

в

понедельник

в

полицию.

Иногда

не

чтобы «приучить» и к такому
варианту. Итак, вероятнее всего, их хватятся только во
вторник. А за два дня шхуна будет уже далеко

ходили

от

все

вместе,

берегов Мексики.
Шхуна была куплена

другом

Фиделя

своеобразно

в

рассрочку.
вместе

—

с

одним мексиканским

Продавалась
ней

она довольно

было

надо

купить и дом хозяина. Но так как и дом тоже
продавался в рассрочку, то Фиделя и его друзей
не
особенно волновали финансовые затруднения.
обязательно

Впрочем,

и

дом

им

впоследствии

пригодился

—

повстанцы устроили в нем один из складов оружия.
Мексиканский друг время от времени днем или
ночью

выходил

шхуна

—

в

море

на

так
«Гранме»
рыбную ловлю»,
—

«на

называлась

чтобы

портовые власти привыкли к частым выходам шхуны.

Причал, где она обычно стояла, находился
в устье реки. Поблизости не было охраны, и
именно здесь повстанцы собирались погрузить на шхуну
оружие. Но

за

несколько

дней

до выхода в

восьмидесяти метрах от причала начали строить
там

баржу,

и

постоянно

торчал на часах солдат.
Это затрудняло положение, тем более что дел
еще предстояло немало.
Требовалось, например,
произвести кое-какой ремонт
барахлил
—

двигатель.

Подходящего

механика

щепетильного дела подыскать

для

такого

было трудно. Его

нашли лишь

15

ноября.
Несколько дней механик
все безрезультатно. Фидель

возился с мотором, и
уже решил было идти

поход с испорченным двигателем, но все-таки
накануне выхода повстанцы получили радостное
в

двигатель в порядке.
дни Фидель постоянно находился
Так
между Тукспаном, где стояла шхуна, и Мехико.
легче было поддерживать постоянную связь с
известие

—

Последние

городом и портом.
Шла погрузка оружия на шхуну. И вот тут-то
случилось то, что поставило весь тщательно
план

подготовленный

Один

оружия
к

из

под угрозу срыва.

тайных

с

занимавшихся

повстанцев,

Фиделю взволнованный.
Я вернулся в дом,
—

вывозил

оружие,

Пропало

осталось.

на

складов

и

двадцать

сказал

—

увидел,

шхуну,

там

что

он,

перевозкой
прибежал
—

откуда

ничего

не

пять

пистолетов-пулеметов.
Он
в доме

оружия
зачем

Фиделю

протянул

записку,

полицией. Там говорилось:

надлежит явиться
такое

ему

в

большое

оставленную

«Владельцу

полицию и

объяснить,

количество

пистолетов-пулеметов».

Итак, среди

них

что мексиканская
склад

с

есть

предатель! Предполагать,
случайно наткнулась на

полиция

оружием, было невозможно.
в
кто-то выстрелил
спину

Значит,
И,
ли

может

быть, будет стрелять

Знает

ли

о

дате

немногих,

предатель

о

повстанцев.

еще.

других

складах?

выхода? Кто он? Может быть,
кто

кубинских

Знает

один

патриотов,
покинув тренировочный лагерь, дезертировав из
отряда... Такие случаи бывали. Редко, но бывали.
Фидель и его друзья старались отобрать для
предал

из

предстоящей борьбы верных людей. Но
сложно
потом

в

Среди

тех условиях.

выяснилось,

и

было

это

них

слабовольные,

очень

оказались,
и

как

тщеславные,

без твердых убеждений.
срочно принимать какие-то меры.
Откладывать поход? Нет. Народу Кубы было дано
Батисты
обещание, что вооруженная борьба
против
начнется в 1956 году. Отсрочка подорвет веру в
революцию, в победу, продлит дни батистовского
и люди

Нужно

режима.

Значит,

надо

продолжать

погрузку

оружия,

ускорить ее.

Ну, а если предатель не из дезертиров?
Фидель решился на крайнюю меру. Приказом
штаба все бойцы будущей повстанческой армии
были

разделены

ни

выходить

на

двойки,

и никто не мог в

одиночку
встречаться с какими бы
то ни было людьми, ни разговаривать по телефону.
это была тяжкая мера,
Следить друг за другом
но необходимая в той ситуации.
Прогулочная шхуна «Гранма:» согласно
техническому паспорту предназначалась для четырех
из

дома,

ни

—

человек

команды,

считая

капитана,

и

десяти-двенад-

пассажиров. Штаб повстанцев рассчитал, что
«Гранма», груженная оружием, боеприпасами,
минимальным количеством продовольствия,
питьевой
воды и запасом горючего, может взять восемьдесят
цати

два

человека.

В

людей

последние дни очень трудно было отбирать
на шхуну. Все знали, что восемьдесят два—

максимальное

в

бой

мере

за

число.

Но

список

освобождение Кубы

сто двадцать человек.

достойных

включал

по

идти

крайней

Их разделили на подгруппы, учитывая боевую
выучку, дисциплину, качества характера.
Таким образом, отобрали семьдесят восемь
человек. Оставалось четыре места. На них в первую
все
очередь претендовали восемь повстанцев
—

замечательные

бойцы, настоящие

прекрасные

люди,

предпочтение?
проблемы был найден
взять тех,
несколько неожиданный, но правильный:
кто легче. Шхуна и так перегружена до отказа.
патриоты.

Путь
От

все

без

Кому

для

отдать

решения

Мехико до

же

повстанцам

Тукспана
удалось

всяких происшествий.
Двигались попарно: имя

оставалось

предателя

до
все

Но

шхуны
еще

неизвестным.

Кубинцы-эмигранты
друзей среди
Он

длинная.

дорога

добраться

в

свое

завели

время

много

мексиканцев. Нашелся друг и в

сообщил им,

что предатель продал свою
25
тысяч
информацию
долларов
одновременно мексиканской полиции и секретной полиции
Батисты. Эту сумму батистовские агенты должны

полиции.

за

были

выплачивать

будет

—

ему

постепенно,

показывать им

по

мере

того

как

с

оружием.
Он успел выдать три склада. Полицейские
захватили
самое ценное оружие
автоматы. Теперь
у повстанцев осталось лишь несколько ручных
пулеметов, винтовки и пистолеты.
предатель

склады

—

К сожалению, свой

человек из полиции не видел

предателя и не мог назвать его имени. Вот почему
чрезвычайная мера
разделение отряда на
двойки
была сохранена до момента выхода шхуны.
К часу ночи все собрались на причале.
Стараясь не шуметь, они перебрались по
мокрым
—

—

доскам

с

лил

дождь.

причала

на

палубу

шхуны. Не переставая

Несколько человек, поскользнувшись,

в воду.
Механик спустился вниз
заводить мотор. На
палубе притихли. У каждого мелькнула тревожная
мысль: а вдруг не заведется?

упало

—

Но вот за кормой глухо заурчала вода, и все
почувствовали, как мелко дрожит шхуна. Завелся!

Суденышко

незаметно

отвалило

от

причала...

Восемьдесят два —в океане
Мексиканский пограничник, стоявший

на

часах

порту Тукспан в ночь с 24 на 25 ноября 1956
года, имел предосудительную привычку ругаться
вслух. Поеживаясь от скользких капелек,
в

ворот черного клеенчатого плаща, он
проклятья дождю, собственному начальнику,
*
в баре «Три
который потягивает сейчас текилью
клял
семерки»,
пограничную службу, тяжелый
затекавших за

бормотал

карабин, сырые башмаки,

снова

дождь

и

снова

Может быть, именно это обстоятельство
помешало ему услышать, как всего метрах в
двухстах от него медленно прошла небольшая
моторная шхуна с потушенными огнями. Она взяла курс
начальника.

открытое море, хотя по причине сильного шторма
портовые власти запретили в эту ночь движение
всех судов такого класса.
в

Перед
не одна
*

выходом в море шхуну подстерегала еще
И
всего предстояло
прежде

опасность.

Мексиканская водка.

пройти

мимо

контрольных

заглушить мотор. Его
и

снова

постов.

остановили

волновались

—

Фидель

на

заведется

Пришлось
или

две

опять.

На

минуту
ли

раздавать людям
оружие. Те, кто получил винтовки, встали по
бортам, чтобы оказать сопротивление, если их
всякий

попытаются

случай

остановить

начал

силой...

...Чуть видные в тумане, проплыли маяки
порта. Шхуна вышла в Мексиканский залив, сразу же
подставив свои борта могучим ударам теплых волн
Гольфстрима.
Фидель посмотрел на часы: стрелки показывали
два часа тридцать минут утра. Это было 25
ноября 1956 года. Шхуна взяла курс на Кубу.
Повстанцев охватила радость. Начало было
благополучным. Они запели хором «Гимн 26 июля».
Сильный ветер дул над заливом. Шхуну начало

игрушечный кораблик. Трудно было
качка
бросает ее из стороны
в сторону: бортовая или килевая.
Прежде чем выйти в море, люди на «Гранме»
прошли долгое серьезное обучение. Они неплохо
как

швырять,

определить,

какая

стреляли из любого положения, знали, как
бесшумно подползти к вражескому пулеметному
гнезду, умели кидать гранаты и взрывать мосты,
изучили законы партизанской войны и могли

совершать
переходы

Кастро

с

полной
в

выкладкой многокилометровые

горах. Их молодой командир

подготовил

они

людей

к

Фидель

серьезной борьбе. Но

отвратительному бессилию, которое вызывает
качка, они не могли противостоять.
Это, правда, была не просто качка. Шхуна,
рассчитанная на путешествия только в тихую
солнечную погоду, попала в настоящий шторм.
В отряде был врач
высокий плечистый
аргентинец Эрнесто Гевара, прозванный своими
товарищами «Че»
по-аргентински что-то вроде «эй,
симпатяга». Он пытался разыскать запасенные им
таблетки драмамина. Но обнаружить эти таблетки
—

—

ночью, после беспорядочной посадки, под дождем,
в темноте, когда вещевые мешки сваливались вдоль

борта

и

в

рубке,

было

Наконец таблетки

нелегким

делом.

Но даже обойти
всех, чтобы раздать лекарство, было очень трудно.
В любую минуту можно сорваться и упасть за борт,
а в такой шторм это означало бы немедленную
гибель.
Наступило утро. А шторм не утихал. Шхуну
бросало из стороны в сторону так же, как ночью. Но
все-таки днем все почувствовали себя легче.
нашлись.

увидеть друзей, ободряющую улыбку на лице
момент
а улыбка в этот
дорогого стоила.
Было часов десять-одиннадцать утра, когда
пассажиры «Гранмы» вдруг заметили, что их
Можно

соседа,

корабль

маленький

дал течь.

каждой минутой, поднималась

Вода прибывала
все

выше

и

с

выше.

было
герметически закрытым
поэтому моторы не затопило. Но почти
остальное пространство под палубой

Машинное

отделение
и

отсеком,
все

заполнилось

водой. Насос

не работал,
борт ведрами, но

выливать воду за

Через несколько
палубных люков.

часов

вода

люди начали
она все

достигла

прибывала.
уровня

Положение стало критическим.
Никто не ждал удара с этой стороны. Было бы
глупо после стольких

приготовлений, после
мучений погибнуть в открытом море, так
начав борьбы.
Несколько человек полезли вниз и, ныряя,

стольких

и

не

старались найти место, где образовалась течь.
Безрезультатно. Обнаружить щель не удалось. И снова
выплескивали воду чем кто мог
ведрами,
чашками, кружками, просто ладонями.
—

Через

несколько

часов

упорной работы

все

перестала прибывать.
Наступил вечер. Вода благодаря усилиям людей
оставалась
на
Откачка же не
прежнем уровне.
ни
на
Лишь
к утру
прекращалась
минуту.
следующего дня уровень воды опустился на один дюйм.
заметили,

что

вода

Значит, судно протекает уже не так сильно,
раньше. В чем же дело? С каждым часом воды
становилось

было

все

меньше

приостановить

и

Наконец можно
Люди передохнули

меньше.

откачку.

как

час

или

полтора,

и

воды

за

это время

не

И только тут они поняли, в чем дело. Шхуна
погрузилась в воду ниже обычного уровня.
Обшивка, которая не находилась до этого в воде,
рассохлась и стала протекать. Но за двое суток доски
разбухли и щели закрылись.
«Гранма» продолжала двигаться в сторону

прибавилось.

Кубы.
Океан

стих.

И

людей

половина

на

—

судне
усталых, голодных, промокших, измученных
погрузилась в сон. Половина
потому, что на шхуне
могли с грехом пополам прилечь только сорок
человек. Остальные должны были стоять.
—

—

Солнце

поднималось

постепенно выцветало, как

вывешенной

ткани,

вповалку,

руки.

и

Сорок

покрывшееся

после

налетом

Как
подозрительная

палубу!»,

с

все

выше,

небо

огромный кусок мокрой голубой
для

чистили

просушки.

Сорок

безжизненно свисали

борта

и

шторма

спали
ноги

и

смазывали

пятнами

оружие,
ржавчины и

белым

соли.

только на
точка,
и

горизонте

подавалась

восемьдесят

два

показывалась
команда

«Очистить

человека

«очищали»

ее,

чудом втискиваясь в рулевую будку и каюту.
На третий день они увидели вдали корабль. Он
шел навстречу. Как видно, это было мексиканское
сторожевое судно. Люди приготовились к бою.
Нетрудно сказать, чем бы кончился бой людей,
вооруженных винтовками,
против корабельных орудий.
Но в плен они бы не сдались.

Между кораблями

оставалось расстояние не
трех километров. И вдруг мексиканский
корабль круто свернул и взял курс на север.

более

все шло благополучно. Никто, кажется, не
«Гранму». Даже через Юкатанский пролив,
близко от западных берегов Кубы, они

Пока
заметил

совсем
прошли, не встретив никого. Так, во всяком случае,
думали на шхуне...
Настал четвертый день плавания. По расчетам
капитана шхуны, судно находилось в одних сутках
хода от берегов провинции Ориенте, на востоке

Кубы. Там, недалеко от городка Никеро, на
30 ноября шхуну будет ждать несколько
грузовиков под командой крестьянина Крессенсио
Переса, чтобы перебросить отряд к городку, где
вступят в первый бой с солдатами Батисты.
рассвете

В

они

утро 30 ноября должно начаться
городе Сантьяго-де-Куба под
руководством Франка Паиса.
С рассвета повстанцы стали готовиться к
то

восстание

высадке.

Ее

же

в

Шхуна приобрела весьма колоритный вид.
сбрасывали гражданскую одежду,

пассажиры

распаковывали

форму
эмблемами

из

тюки и надевали

сшитую

в

Мексике

защитного цвета с красно-черными

«Движения 26 июля» на рукаве.
За кормой еще долгое время тянулась дорожка
цветастых
рубашек, брюк, галстуков, шляп и

прочей гражданской амуниции.
Фидель Кастро лично выдавал каждому
боеприпасы,
обоймы.

Отряд

аккуратно

был

пересчитывая

организован

значительное пополнение в

с

патроны

расчетом

будущем. Поэтому

и

на

руководил
отрядом штаб из 13 человек. Остальные были
разбиты на три роты: штурмовая рота, которая должна
была идти в авангарде под командованием

Хосе Смита Комаса; центральная рота во главе
негром Хуаном Альмейда; и рота арьергарда,
которой командовал Рауль Кастро, младший брат
капитана
с

Фиделя.
Каждая

взводов
под
рота состояла из трех
командованием лейтенантов.
Взводы не делились на отделения: трудно было
разделить семь человек...
В отряде были предусмотрены интендантство
и здравоохранение
три человека
Эрнесто Че
—

—

—

Гевара.
...Днем
немного

29

ноября

удивленный

раздался

радостный и
шхуны Роке:

голос капитана

Берег! Куба!
Вдали виднелись

—

берега.
до

Было
цели

еле уловимые очертания
странно, что тихоходная яхта добралась
на полсутки раньше, чем предполагалось.

быть, ошибка? Может быть, это не Куба?
Люди всполошились. Все бросились к левому
борту.
Да, это была Куба! Но не восточная, а западная
часть острова
оконечность мыса
Гуанакабибе.
Яхта только еще проходила Юкатанский пролив...
Двухдневный шторм, видно, сыграл с экспедицией

Может

—

скверную шутку.
Это означало,

что до берега Ориенте еще двое
с половиной суток пути. Это значило, что высадка,
назначенная на 30 ноября, не состоится, грузовики

будут ждать повстанцев зря, а выступление Франка
Паиса в Сантьяго будет бесполезным. Это
означало, наконец, что тщательно разработанный план
восстания срывается из-за проклятого океана,
который сейчас так ласково стелется за бортом. Еще

не

боя, революционеры потерпели первое

начав

поражение.

Когда

на

берегу

в

Мексике

встал

вопрос

—

шхуну достаточное количество
он был
больше вооружения,
решен в пользу оружия и боеприпасов. Поэтому
заранее установили очень жесткий суточный рацион:
несколько ломтиков ветчины, два апельсина,
витаминные таблетки и на троих одна банка
сгущенного молока.
взять

ли

на

—

как можно

провизии или

Два дня шторма уничтожили половину и этих
в
бачках
скудных запасов пищи. Пресная вода
смешалась с соленой и с машинным маслом.
На предстоящие двое с половиной суток пути
не оставалось ни продовольствия, ни пресной воды.
Конечно, двое суток голода не так уж страшны,

однако не перед боем

и

не

после изнурительного

шторма.

Каждый
о

том,

и

его

что

из восьмидесяти двух со страхом думал

произойдет завтра,

друзья узнают,

высадился

на

Кубе

...Восстание
в

Паиса

шесть.

К

в

в

когда

Франк Паис
Кастро не

отряд Фиделя
назначенный срок!

что

Сантьяго-де-Куба

началось

одиннадцати утра группа

ровно

Франка

захватила здание полиции, военно-морские
казармы, телеграф, радиостанцию... Все шло по
плану, правда не удалось взять казармы Монкада. Но
не это беспокоило Франка Паиса. Он ждал
подтверждения о высадке Фиделя. Подтверждения не
было. Радио Мансанильо передавало фокстроты...

Прошел

еще час,

еще

час

и

снова

час.

Вестей

было.
К вечеру на Сантьяго были брошены войска
Батисты... Если высадка десанта
не
состоялась,
о

Фиделе

не

удерживать городские учреждения в руках
повстанцев бесполезно. Франк отдал приказ, не принимая

боя,

спрятаться и постараться
сохранить оружие и медикаменты...
Теперь он был рад, что дежурный по радиостанции,
услышав выстрелы на улице, испугался и, не
передав запись по радио, сжег пленку с сообщением
о высадке Фиделя...
всеми

рассредоточиться,
силами

Высадка
Только
к

на

седьмую

ночь

«Гранма»

подошла

берегам Ориенте.
Море было неспокойное,

но теперь это радовало
повстанцев: меньше было шансов, что их услышат
при высадке. Шхуна шла с потушенными огнями.
Планы отряда изменились. Вряд ли грузовики
все еще ожидали революционеров, и штаб решил:
избегая встреч с противником, двигаться в горы
Сьерра-Маэстра, чтобы обосноваться там и
связаться с подпольным движением. Но для этого

сразу после высадки надо совершить

быстрый бросок,

чтобы уйти до рассвета от побережья.
Судно шло на северо-восток. Капитан Роке
стоял на крыше рулевой рубки, опираясь на короткую

подавшись вперед,
и,
радиомачту,
всматривался в темноту.

внимательно

Неожиданно большая волна накренила шхуну,
Роке, оступившись, упал в воду.

и

шхуну? Спасать Роке? Но это
потерять драгоценное время, поставить под
угрозу экспедицию. Ведь скоро начнет светать, и
тогда пристать к берегу будет почти невозможно.
Останавливать

значило

Фидель раздумывал

одно мгновение. В

следующую минуту он приказал остановить мотор.

Шхуна

прекратила движение. Все бросились к борту. Но
в кромешной тьме ничего не было видно. Шум волн
и ветер, возможно, заглушал голос Роке, да и с
момента его падения до полной остановки шхуны
все-таки несколько минут, шхуна отдалилась

прошло

от Роке на несколько десятков метров, а волны
могли отнести человека в сторону.
На крики со шхуны никто не отзывался.

Фидель

прожектор. Это было рискованно.
Но иного выхода не было. Прожектор светил
всего несколько мгновений и погас: кончился бензин

приказал

в

зажечь

движке.

они

К счастью,

за

эти

несколько

увидели, наконец, далеко

в

мгновений

волнах

голову

сторону. Стали

слышны

Роке.

Шхуна

двинулась

в

его

крики:
—

Скорее!.. Скорее!.. Я

Голос прерывался.
могла

стоить

Роке

Наконец Роке

здесь...

Каждая минута промедления

жизни.

подняли на

борт. Но
Драгоценные

революционеры потеряли пятьдесят минут!

минут!
Все еще не

пятьдесят

ориентира,

и

появлялся огонь маяка, их главного
было идти дальше, не зная,

опасно

куда попадет шхуна.
В половине четвертого утра они, наконец,
увидели маяк, и тогда шхуна пошла к берегу.

Но

у них еще не было уверенности
тому
маяку плывет «Гранма», вся беда была
в том, что штурман у повстанцев оказался
неопытным. Пришлось повернуть шхуну назад. Потом
снова вернулись
и опять повернули назад. И еще
раз была дана команда идти вперед.
Уже начинало светать. А штурман снова
или три раза
сомневался, и снова два
шхуна меняла
курс. Наконец, видя, что небо на востоке уже
все-таки

—

ли

к

—

поголубело

совсем

и

Фидель приказал

вот-вот

идти к

покажется

диск

солнца,

берегу.

Сейчас все решала скорость.
Шхуна шла вперед. Фидель, Рауль, Хуан
Альмейда, Камило Сьенфуэгос стояли на носу и
Единственное, что
всматривались в очертания берега.
в этот момент волновало их: Куба ли это? Может
быть, побережье
какого-нибудь маленького
островка?
С остановленным мотором шхуна двигалась
к черной полосе берега. Ни огонька, ни малейшего
по которому можно определить, где
происходит высадка. Что это за место? Как встретит их
земля? Не сбились ли они снова с курса? Не ждет

знака,

ли

их засада?

катера

луч

Не заметили ли со сторожевого
когда разыскивали Роке?
прожектора,

Десятки вопросов,

тысячи

Наконец шхуна задела

беспокойных
килем

мыслей...

о дно и

остановилась.

Стояла тишина, только бились о берег волны.
Они решили высаживаться. До берега было метров
тридцать. Стоявший на носу шхуны боец спрыгнул
в воду.
—

Ого,

здесь

глубоко!

Вода скрыла

его

головой.

с

почти

десять он
Метров
отфыркиваясь,

плыл,

затем

пошел.

спустился

Фидель

воду

с

в

винтовкой,

пистолетом

и

У

мешком.

вещевой

вещевым
него

мешок

был

тяжелее, чем у
пятьсот
других,
винтовочных патронов и
триста пистолетных
—

весили немало.

Держа
высоко

над

гуськом,

винтовки

головой,

как

индейцы на военной

тропе,
восемьдесят два

перебрались
берег.
Берег густо порос
Над
кустарником.
водой висели в

человека
на

причудливом
переплетении

мертвые
деревьев...

голые,

ветви

Первый, кто
на
берег, крик

вышел

нул

тревожным

голосом.

болото!»

«Здесь

Но

на поиски

времени

не

более

удобного

места для высадки

оставалось.

Надо идти через
Они оставили на

болото.

побережье

мортиру, пулеметы,
одежду, одеяла, вещевые мешки... Взяли
собой только пистолеты, винтовки, ящики с

лишнюю
с

боеприпасами

и

канаты.

Измученные

семидневным

голодным

морским

походом восемьдесят два человека начали

медленный, изнурительный путь

по

болоту. Цепляясь

за

раздирая ладони в кровь,
протягивая канаты от дерева к дереву, ежеминутно
проваливаясь и ежеминутно останавливаясь, чтобы
из
вытащить товарищей
трясины, пахнущей серой;
отощавшие, израненные и оборванные, они, как
ветки,

ползком,

привидения, трагически медленно двигались на
восток, где показался краешек желтого диска,
возвещавшего о рождении нового дня и новой
опасности для них.
Фидель проваливался почти на каждом шагу.
Чем тяжелее и крупнее был человек, тем труднее
ему было двигаться, тем глубже его ноги уходили

болотистый грунт. Они помогали друг другу,
за руки, протягивали винтовки и снова шли,
очень медленно шли. Солнце поднималось все выше
в

брались

и выше.

Вперед

они

послали

был поменьше ростом

Позади, у берега,

и

разведчиков
меньше

из

тех,

кто

весил.

их друг,
шхуна
революционеров через морское
осталась

—

перенесшая
пространство, от Тукспана в Мексике до Ориенте на
Кубе. Теперь она превратилась во врага, немого
доносчика. Ее нельзя было взорвать или сжечь

—

значило

это

потопить,

глубокое;

бы

так

нельзя

привлечь внимание врага;
место было недостаточно

как

нельзя

было

И

стояла

отогнать в

море

—

кончился

у берега, как ориентир,
указывающий Батисте, где скрывались его враги.
Они не знали твердо, куда идут. Они не

бензин.

сказать

она

точно,

где

попалось несколько

Повстанцы

обрадовались
твердый грунт

находятся.

могли

Один раз вдруг

метров твердого грунта.
—

наконец-то

вышли

на

землю!

грязью. Из грязи
Они
росли кусты.
переплетались между собой так
густо, что приходилось рубить ветви.
Но

снова сменился

Прошел час. Еще час. Три часа. Солнце уже
поднялось довольно высоко. По твердой земле за
это время они могли бы сделать
километров
двадцать. По болоту они прошли триста метров. Это
значило
сто метров в час, немногим больше
одного метра в минуту.
Но кончится же когда-нибудь это проклятое
болото!
Они черпали ладонями болотную жижу и пили,
—

ее
сквозь
губы.
Фидель разделил людей

процеживая

на
несколько групп,
чтобы проверить, не окажется ли справа или слева
твердая земля. Но твердой земли не было. С трех
болото, а позади
сторон
море.
Еще через двести или триста метров открылось
маленькое заболоченное озерко. Идти по нему
—

—

было немножко легче, и вода здесь показалась не

такой грязной. Люди вдоволь напились.
Потом снова потянулось болото.
Росло беспокойство
на Кубе ли они? А
может быть, это Пинос?
—

Наконец грунт стал немного тверже...
И тут они услышали выстрелы
себя.
позади
Один... другой, третий... Потом залп, автоматная
очередь, снова залп. Стало ясно, что шхуну
заметили.
Но одновременно с выстрелами пришла и
шедший впереди крикнул:
Земля!
Не веря себе, все еще с опаской ставя ноги,
ощупывали землю. Твердую землю! Землю,

радость

—

—

люди

покрытую настоящей, хорошей, не предательской
травой.
Это был самый радостный момент за семь дней,
что

шли

они

из

Мексики. Они добрались до

Они

Целы.
невредимы.
драться.
Стрельба усиливалась...

Измучены,

но

земли.
готовы

«Гранма»
маленького

сделала свое дело. Ее заметили с
каботажного суденышка. Среди его

пассажиров оказался
до Никеро, он обо

К месту

шпик.
всем

Как только судно дошло
сообщил властям.

высадки подошел военный катер.

Осторожно приблизившись
солдаты Батисты открыли

ответа нет, они поднялись на

вещей на палубе
водонепроницаемый пакет,
прочих

к

безмолвной шхуне,

огонь. Видя, что
борт «Гранмы». Среди

по

ней

был

найден

небольшой

в котором обычно носят

детские вещи. На нем они увидели вышитую
имя сына Фиделя.
надпись: «Фиделито Кастро»
—

По радио
случившемся

приказ
на

—

берег...

катера немедленно доложили о
От
начальства поступил
начальству...
с

догнать

и

уничтожить! Солдаты

сошли

Трагедия
...Нельзя было терять
пересчитали

людей. И

в
ни

только

„Радости святого"
Быстро
обратили

минуты.

сейчас

внимание, что не хватает девяти человек.
Но ждать отставших или сбившихся с пути
было нельзя. Отряд, теперь уже из семидесяти трех
они
услышали
продолжал путь. Скоро
Велик.
и
со
Стреляли
стороны деревушки
стрельбу
долго. Минут тридцать. Революционеры решили,
на
что группа отставших наткнулась
регулярные
войска.

человек,

Еще через полчаса изнурительного марша они
услышали шум авиационного мотора. Над
деревьями пронесся самолет, время от времени выпуская
короткие пулеметные очереди и сбрасывая гранаты.
Но, как видно, летчик не заметил их.
Диктор Гаваны, прервав программу, сообщил:
«Сегодня утром на побережье провинции Ориенте,
в

районе деревни Велик,

высадилась группа

бандитов во главе с государственным
Фиделем

Кастро. Доблестные

преступником

войска президента

Фуль-

Батисты достойно встретили иноземных
пришельцев. В жестоком бою на побережье Кастро
и его сорок два приспешника
убиты. Остальные

хенсио

взяты

в

плен

или

разбежались

А революционеры

тем

в

панике...»

шли
дальше
временем
в глубь острова, оглядываясь по сторонам в
надежде увидеть банановую или кокосовую пальму,
найти колодец с пресной водой или повстречать
крестьянское жилище.
Куба
равнинная страна. Можно изъездить и
и перед глазами
исходить весь остров,
будет ле—

ровная земля. И

жать

юго-востоке, в провинции

горами, будто
горы
острова
в

высокие

на

крайнем

поверхность вздыблена

огромной рукой сгреб все
берегу, собираясь сбросить
не сбросил. Горы не очень

кто-то
к

так

да

море,

только

Ориенте,

и

их

полторы-две тысячи
метров, но
изрезанные
глубокими ущельями, крутые
склоны заросли лесами
даже на вездеходном
—

причудливо

—

не

муле

поднимешься.

носят

название

Батисты

в

этих

никакой

и

Только

пешком.

Горы

эти

У диктатора
было военных гарнизонов,
бы осилить почти отвесные

Сьерра-Маэстра.
не

горах

танк не

смог

склоны.

К

этим горам
Фиделя.

люди

Прошел

день.

и

шли

Стемнело,

не зная

точно

остатки

витаминных

уцелели

у

а

они

направления, жуя

«начальника

Гевары.
Впереди

измученные, голодные
все

шли

листья

и

шли,

деревьев

и

таблеток, которые чудом
здравоохранения»

—

Эрнесто

негр, который сражался с
время знаменитой атаки на казармы
темная
Монкада. Он шел голый до пояса
кожа не демаскировала его. На плече он нес

Фиделем

еще

шел

во

—

винтовку.
Выйдя

на одну из полянок, он неожиданно
прямо перед собой небольшой костер,
жаровню над ним и несколько крестьян, мирно сидевших
у тлеющих углей в ожидании ужина.
Крестьяне вскочили, увидев полуголого черного человека

увидел

на

с

винтовкой

и

пустились наутек,
—

плече,

вышедшего

из

тьмы

леса,

полные

суеверного ужаса.
Что случилось, кабальерос?
закричал
—

им

вдогонку

кто-то

из

Чего

—

революционеров.

вы

испугались? Мы настоящие! Вернитесь!
Но звать было бесполезно.
к

Семьдесят три человека выстроились
и «поужинали» вареным рисом

жаровне

предназначавшимися

для

было первое

блюдо

они

горячее

шестерых
за

в

очередь

с

бобами,

крестьян.

Это

дней. Уходя,

много

у костра немного денег...
четыре долгих дня и ночи
тревожных,
голодных. Над отрядом часто пролетали самолеты,
постреливая из пулеметов. Но люди под деревьями
оставались невредимыми.
Утром 5 декабря они остановились в маленькой
оставили

Прошло

—

ложбинке,

со всех сторон окруженной густыми
зарослями сахарного тростника высотой в два
человеческих роста.

Тростник
пористые,

еще

не дозрел,
во рту

прессующиеся

но

они

стебли

сладкую, прохладную влагу.
Было решено сделать
здесь

жевали
и

высасывали

первый большой

выспаться, почистить оружие, хоть
немного привести в порядок изорванную грязную одежду.

привал:

Настроение

людей

поднялось.

Послышались

Несколько раз Фидель призывал к
тишине. Люди на минуту умолкали, потом снова
начинался шум. Особенно громки были голоса со

шутки,

смех.

стороны роты
—

арьергарда.

Кто разговаривал?!

—

Фидель

неожиданно

вырос перед ними.
Нет ответа.
—

Кто

имя!

Пауза.

разговаривал,

я

спрашиваю,

назовите

Командир роты?

—

Я,

—

—

это

ответил

Рауль Кастро.

Вы отстранены. Пусть примет командование
ротой второй офицер.
Этот диалог, услышанный всем отрядом, сразу
—

действие. Установилась тишина. Через
к Фиделю пришел Хуан Альмейда.
Он просил не смещать Рауля, так как это он,
возымел

некоторое время

Альмейда, разговаривал в тот момент в роте. О
Рауле просили и другие солдаты. Фидель изменил
решение, ограничившись выговором.
Люди удобно расположились в ложбинке. Они
спали, чистили оружие, грызли тростник, курили,
писали, просто лежали на земле.
В конце концов еще далеко не все потеряно.
Главное, что все живы. Отставшие девять
они нагнали отряд на второй день
товарищей нашлись
после выхода из болота. Все,
кто
погрузился на
в
снова
вместе.
шхуну
Тукспане,
Они доберутся до гор... И оттуда начнут
борьбу... А что до оружия и боеприпасов,
брошенных при высадке, так они добудут их в первом же
бою.
И никто из них не знал, что бой начнется очень
—

скоро.

Первые выстрелы раздались в четыре часа дня.
Через минуту тростниковое поле, по иронии судьбы
носившее название
«Радость
«Алегриа де Пио»
святого»,
превратилось в ад. Первый регулярный
—

—

батистовской армии в полном составе
окруженных, попавших в ловушку
революционеров. Кто-то донес, выдал властям место

полк
наступал

привала

на

повстанцев.

Первым погиб от пули врага Умберто Ламот.
Выстрел, раздавшийся из зарослей тростника,
ранил в грудь аргентинского врача Эрнесто Че
Гевару. Рубашка его стала красной от крови.
Вывалилась винтовка из рук гаванского студента Рауля
пуля раздробила ему кисть.
Суареса
—

Разделившись

группы, повстанцы
разные стороны. Принять бой
значило обречь себя на гибель. Надо было
скрыться в тростнике и дождаться ночи. Но тут началось
самое страшное. Послышался сухой треск, и в
воздухе

запахло

на

Горел

стена

несколько

убиты

полях

—

огня,

тростник. Огромная
ветром,

гонимая

повстанцев.

...Всего
были

маленькие

дымом.

багрово-желтая
двигалась

на

отходить в

начали

в

Алегриа

тот

человек из восьмидесяти

трагический

де Пио.

день

двух

на

сахарных
Но девятнадцать человек

Несколько групп, наткнувшись
позднее на засады, попали в плен и были
расстреляны. Батистовцы убили всех раненых, найденных
сгорели

на

поле

заживо.

боя.

Батиста в Гаване праздновал победу.
А в сторону гор упрямо двигались двенадцать
человек...

Из дневника Че
«...Каждый старался укрыться,

как

командира были напрасны, так
было контакта с подчиненными

Гевары

мог;

приказания

как

не

офицерами.

Я

вспоминаю, что майор Альмейда потащил
собой, видя, что я почти не способен

за

продвигаться
я

И, повинуясь

вперед.
поднялся

последние

его
властному
идти,
продолжал
думая, что
мгновения моей жизни.
и

...С Альмейдой
и

у

во

главе

мы

меня

голосу,
настали

сдерживали натиск
густом лесу; шли

в

не

скрылись
пор, пока абсолютная тьма не остановила
Спали вповалку. Потеряно было все

отходили,

до

пока

него

тех

нас.

кроме оружия

снаряжение,

Альмейда
Мы

и

и

фляжек, которые

двух

несли

я.

шли девять

Приходилось

дней, безмерно страдая

от

сырую кукурузу. До
нас доходили слухи
и плохие и воодушевляющие
в одно и то же время. К сообщениям о творящихся
нас
вокруг
преступлениях добавилось
обнадеживающее: Фидель был жив. По совету крестьян мы

голода.

есть

траву

и

—

хорошо спрятали винтовки и попытались пересечь
тщательно охраняемую дорогу с одними только
пистолетами. Спрятанное нами оружие потом было

безвозвратно потеряно, но зато мы приближались
тому месту Сьерра-Маэстры, где находился

к

Фидель.

Приблизительно

через

15 дней

после

катастрофы объединились

все

список

самоотверженно выполнил

году

или

кто

тех,

Фиделя: «В 1956

умрем

как

мученики».

на немногих оставшихся под командованием

Фиделя Кастро
знамя

именами

клятву

будем свободными

мы

Теперь

живых...

скорбный... Длинный

и

новыми

пополнялся

все

в

оставшиеся

жертв был долгий

Подсчет

ответственность

легла

и

в

поднять

первую часть
этой клятвы: «Будем свободными...» Мы должны
были добиться этого ради тех, которые погибли
здесь, и ради погибавших изо дня в день в
восстания

кровавых

застенках

фантастичным,
отряде

но

воплотить

по

говорили

о

Кубе. Это

всей

менее

не

тем

жизнь

победе,

о

в

казалось

нашем

маленьком

наступлении...»

Теперь я ненадолго прерву свой рассказ, чтобы
перенести вас на несколько лет вперед, в Кубу
начала 1960 года, в Кубу, какой я ее увидел во
время

своей первой поездки туда.
Журналистам приходится

много

путешествовать.

И, естественно, приходится

Писать

трудно,

сложней

из

Но

трудно.

мучительно

огромного

много писать.

запаса

записей в блокноте найти
необходимо. Ведь бывает

то главное, о
и

так

—

как

следует

не

сто

крат

чем писать

встреч,

разговоров, впечатлений много, а писать не о
или виделся с людьми неинтересными,
поговорить

во

впечатлений, встреч,

чем.

Значит,

или

удалось.

По
собственному
опыту я знаю, как тяжело,
особенно в чужой стране, отыскать людей, которые

могут

тебе

главном

вызвать

в

рассказать
жизни,

человека

а

на

о

самом

отыскав,

важном,

как

о

трудно

откровенный разговор.

самом

бывает

Я приехал
задачей

Кубу

на

в начале

1960 года

со

рассказать о людях,
участвовавших в революции. Я тщательно готовился к
трудным розыскам. Ведь в момент высадки
у Фиделя
счастливой

—

было

восемьдесят два человека,
«Радости святого» осталась
горстка людей. Правда, силы Фиделя в горах
накапливались из месяца в месяц
вначале у него
было двенадцать человек, потом двадцать, тридцать,
на

а

шхуне

всего

трагедии

после

в

—

сто, двести... Но где они сейчас, эти люди?

Найду

ли я их?

Начав свои поиски, я решил пройти весь путь,
который совершили Фидель и его друзья.

Сопровождал

меня

мой друг

в

этом

интереснейшем путешествии

Хиральдо Мартинес.
...В один из прохладных дней февраля 1960 года
мы
наняли маленький рабочий ботик в
приморской деревушке в заливе Гуаканаябо и попросили
двух рыбаков отвезти меня к месту высадки
отряда Фиделя со шхуны «Гранма». Море было
спокойно, и через час пути ботик подошел к низкой
береговой полосе, густо покрытой невысоким
кустарником и причудливой формы изломанными
деревьями.
означало,

—

Растения подходили к самой воде,
что дно здесь глубоко. Я спрыгнул

и

это

в

воду и, схватившись руками за ветки, выбрался
берег. Парни в боте с интересом наблюдали

на
за

мной.
—

Осторожней,

—

сказал

один

из

них.

—

Провалитесь.

За каемкой густого кустарника виднелась
потрескавшимся
будто обтянутая старым,
серая,
куском кожи земля. Я ступил на нее ногой, и но-

га ушла в

теплую вязкую грязь по колено. Я
снова
провалился.
и медленно

и
другой ногой на кочку
Теперь я был в грязи по пояс
погружался глубже.
Один из парней поспешил на

оперся

—

помощь. Он

Я обвязал себя под

мне конец каната.

цепляясь руками за скользкие ветки кустов,

трудом выбрался
—

на

Говорил

твердую

же,

бросил

мышками и,
с

землю.

осторожней!

—

пробурчал

парень, выбирая канат.
Я осмотрелся вокруг. Серая предательская
корка, покрытая, будто колючей проволокой, густо
переплетенными ветвями кустарника, насколько
глаз,
тянулась в глубь острова и вдоль
побережья. Местами среди кустов торчали пни без
коры, будто голые.

хватал

Как

же они

шли?

спросил я.
присвистнул.
Они не шли... Ползли... Если ползешь,
меньше затягивает... Потом тут кое-где стояли деревья...
Они
на руках. С ветки на ветку... Сейчас
—

—

Парень

—

—

деревья повырубили. Будут осушать болото...
Зеленой ящерицей раскинулся остров Куба в
Карибском море. На тысячи километров тянется
его извилистая береговая линия, украшенная
причудливым коралловым ожерельем. Но, пожалуй,
нигде на всем кубинском побережье нет места

крестьяне

более

дикого и неприступного.
...Я снова сел в бот, и мы вернулись

деревушку Велик. Толстый Хиральдо
«джипе»,

не выпуская изо рта сигары.

—

—

Куда?
В

то

—

в

рыбачью

спал в

Я растолкал

его.

спросил он, сразу включая стартер.

место,

где

они

вышли

из

болота.

А га! Я говорил,

—

пройдете,
Хиральдо.
Пустая

торжествующе засмеялся

не

—

—

Верно, вырублены. Теперь

—

Только Фидель

невозможно.

Ему доставляла
что

мысль,

кубинцы

с

меня,

вот

затея.

—

Там вырублены деревья,

—

расстраивать

вы

не

мог
злое,

объяснил

это

я.

совсем

пройти.

удовольствие

хорошее
не

иностранец

смог

Фиделем прошли.

Чтобы

он

произнес:

примирительно

пройти,

а

не

Конечно, там вырублены все деревья. Без
может быть, и Фидель не прошел бы...

—

них,
стояли

Через полчаса мы подъехали к поляне, где
редкие белой коры деревья увийя, валялись
торчали

сучья,

невыкорчеванные

Из

пни.

земли

поднимались два шеста, соединенные наверху
дощатой аркой. На ней белыми буквами было
выведено: «Дорога освобождения. 2 декабря 1956
года». Арку поставили совсем недавно.
Сюда ступили измученные переходом через
болото, окровавленные, в изодранной одежде
революционеры, сжимая в руках грязные, вымазанные
в

тине

винтовки.

«Джип»

я

старательно

свою журналистскую
—

ее

городов
—

этой

к

—

Фиделю
все

те,

Понятно,

—

с
в

кто

того

—

в

Хиральдо,

хотел

согласно
—

мне

революции. На всех

момента,

горы крестьяне,

В крайнем случае

борьбы,

мой

участвовал

начиная

этапах,

стекаться

—

задачу.

Понимаете, дорогой

нужно найти тех, кто

Чтобы не
объяснял Хиральдо

ухабам.

снова затрясло по

времени,

терять

помочь

как

начали

рабочие

из

революции.

кивал Хиральдо.
очевидцев, свидетелей

продолжал объяснять

я.

Понятно,

—

немногословно

—

внимательно посматривая
сказал
—

Что-нибудь

—

отрывисто:

отвечал,

дорогу, Хиральдо.

на

И

вдруг

Сюда!

Что случилось?
машиной?

—

спросил

я.

—

с

—

которые
—

—

—

Нет,

Хиральдо.

—

Вот люди,

нужны.
Это ваши знакомые?
Нет.

Откуда же вы знаете,
удивился я.

революции?
—

ответил

—

вам

что они участники

—

Здесь

было неучастников,

не

—

сказал

Хиральдо.
На обочине стояла маленькая дощатая
хибарка, в которой, кроме разной снеди и продуктов,
один человек
хозяин.
только
поместиться
мог
Посетителям был отведен снаружи под соломенным
навесом
стол, сделанный из ящиков для
—

апельсинов.

За
в

к

сидели четверо крестьян и играли
Лошади стояли тут же, привязанные

столом

карты.

столбикам

навеса.

горячо: изо всей силы били
потрепанными картами о стол,
спорили и кидали на
шляпы.
соломенные
Огромные крестьянские
в металлических ножнах
ножи
мачете

Играли

—

—

воинственно

с

пол

бились

о

ящики,

служившие сиденьями.

Перед каждым стояла белая фаянсовая чашка
кофе и стопка с водой. Сделав особенно

удачный ход, игрок

с

удовольствием

толстенной чашки, чмокал
глотком

холодной воды

Игроки

из

вежливо,

отхлебывал

восхищенно

из

и запивал

стаканчика.

но

равнодушно приподняли

шляпы

нашем

при

Однако

появлении.

после

того,

Хиральдо сделал несколько замечаний,
обнаруживших в нем незаурядного знатока карточных

как

нас приняли

баталий,

Скоро игра была

в

компанию.

оставлена, и за столом потек

житье-бытье.

дружеский

спокойный

Вместе

кофе, в основном
желудок веселого Хиральдо.

с

разговором

о

разговор
тек

направляясь в
Все четверо оказались членами одного из
близлежащих кооперативов. Этот кооператив был
организован на землях помещика-латифундиста,

конфискованных государством

после

революции.

Все четверо раньше работали у помещика
своей земли у них тогда не было.
батраками
—

мной сидели люди,

Передо
знакомые

удивительно

своей

неторопливостью и основательностью
в разговоре, юмором в глазах, обветренной
потрескавшейся кожей на лице и на руках, манерой
почесывать затылок и сдвигать шляпу на лоб...
Совсем

с

как

наши

Кубани,

поля

русские

только

соломенных шляп

нистей,

и

вместо

коричневая сигара во

сбивает

с

лица

ног

колхозники

посмуглей,
пошире

и

откуда-нибудь

глаза

почерней,

загнуты

пофасо-

папиросы
здоровенная
рту, одна затяжка которой
—

непривычного

человека...

С помощью Хиральдо

я полегоньку начал
разговор на события трехлетней
давности... Ведь именно через эти места прошли

переводить

двенадцать бойцов Фиделя, ведь
которые

так

ясно

преследований

борьбы.
Высокий

именно

в

тех

видны отсюда, укрылись

и организовали

плечистый

горах,
они

от

базу революционной

крестьянин, которого

Педро, все время держал левую
руку в кармане и даже в карты играл одной правой,
ловко перебирая их большими, сильными
пальцами. Поперек лба, как раз над переносицей, у него
остальные звали

белел

видимо, поэтому время

шляпу, надвигая ее
хлопнул товарища

времени поправлял

Один
—

о

друзей

из

Расскажи,

стеснялся

немного

широкий шрам. Педро

своего несчастья и,

Педро,

низко
по

русскому

от

на

лоб.

плечу:

журналисту

шраме и руке.

Педро вначале отказывался, но
общим просьбам, положил на стол
кожаным

кнутовищем

потом,
хлыст

уступая
с

витым

начал.

и

Мешок рису
—

Был у нашей

Маленький,

но

когда-то кусочек земли.
кусочек. Но году в
лишились. Просто пришла

семьи

все-таки

третьем мы
полиция, согнала с

его

пятьдесят

земли, дом

наш

тростниковый

сожгла, а нас пустила на все четыре стороны.
Стали мы нашу же землю теперь арендовать
у помещика... Но не выдержали, разорились вконец.
И пошел я к нему, к помещику, батраком.

Когда Фидель
мы,

высадился

в

декабре

пятьдесят

прошел у нас об этом слух. В политике
простые крестьяне, не очень-то разбирались, но

шестого

—

знали, что жить, как мы живем, невозможно, и

каждый,
нас.

где
не

кто

против

этих

порядков

Как по-настоящему

помочь

борется, борется
Фиделю,

не

за

знали,

он и его отряд и сколько у него людей, тоже
было известно. Только шел слух, что они в

Войска

гоpax.

Батисты

человек туда

один

Вот

в те

и

окружили горы, чтобы
один
оттуда.
начали мы между собой

ни
и

времена

ни

—

деньги, продовольствие и тайно направлять
посыльных в горы, чтобы передать повстанцам.

собирать

Собирали

крохам: кто немного рису даст, кто
помидоры пожертвует. Денег, конечно,
совсем мало собрали, их просто не было.
Однажды вызвался и я идти в горы с мешком
риса для людей Фиделя. К тому времени нам было
известно, что лагерь Фиделя находится на пике
самой высокой горе в Сьерра-Маэстре.
Туркино
От нас это много километров. Как я найду

бобов,

по

кто

—

не имел. Но только очень хотелось
передать рис, а главное
передать, что все мы
с ними душой и, если что нужно будет, всегда
повстанцев,

понятия

—

поможем. Возьмем наши мачете и

против
Но

не дошел

Недалеко

Пальма,
—

—

—

—

—

—

от

я до
этих

близ городка

мест,

Эстрада-

меня

—

Рис,

—

офицер.

отвечаю.

Кому?
Брату.
Какому такому брату?
Родному брату, он недалеко
меня

действительно

Аугусто.
Офицер молчит

Я

с ними хоть

Фиделя.

задержал патруль.
Что несешь?
спрашивает

А у
жил

пойдем

танков...

в

живет.

этих

местах

брат

—

и

медленно

—

Ну-ка,

кивает на

развяжи,

мешок.

—

ко

мне

подходит.

жду, что будет дальше.
приказывает офицер и

мешок на землю поставил,

и вдруг в глазах темно.
Только я нагнулся
И боль в затылке...
Очнулся я в полной темноте. Лежу на земле
в каком-то помещении. Голова как
чугунная. Начал
себя ощупывать. Дотронулся до лица
и сразу
рука липкая. Видно, он мне кованым башмаком
—

—

в

переносицу ударил. Почему затылок болел, не
Через час пришли солдаты и отвели к тому

знаю.

же

офицеру.
Ну, подумал

—

и

сказал

смеется.

ты
—

рис? Где Фидель? Кто
Я повторил
—

Хорошо,

башкой?
А теперь отвечай: кому нес
своей

разбитой

—

дал тебе мешок?

рис, мол, нес брату.
спокойно офицер.

все сначала:
—

сказал

—

Придется сделать тебе маникюр, а то у тебя пальцы
некрасивые.

Я

не понял,

Пришли

два

что он сказал, и ждал.

солдата.

Привязали

стулу, а палец руки вставили
укрепленное на столе. Кольцо
к

что

пальцем

не

двинешь,

и

в

меня

крепко

железное

кольцо,

сжали

офицер

винтом

так,

специальными

начал отдирать ноготь...
еще слабый был от удара в лицо и надеялся,
что потеряю сознание, мучиться буду меньше. Но

щипчиками

Я

сознание не уходило...

Так продолжалось

несколько

дней. Я

все-таки

молчал.
повел меня за город. «На
решил я. Остановились мы на пустыре.
столб. К нему привязан
Посредине пустыря
В десяти шагах от столба солдаты стоят
человек.
с
винтовками.
Подвели меня ближе. Смотрю,
у столба Аугусто стоит
брат.

Однажды офицер

расстрел»,

—

—

—

Если

—

сейчас
твой

ты

—

не скажешь

правду,
увидит святую

брат

говорит офицер,
мадонну.
У меня все внутри
—

оборвалось. Лихорадочно
соображаю, что делать.
Считаю до
Ну?
спрашивает офицер.
—

поднимали

—

—

десяти.
На счете

«восемь», когда солдаты

ружья, я сказал:
Отвяжите его

—

я

и

с

меня

уже

наручники снимите,

скажу.

Офицер
мне.

Пусть

—

Брата освободили,

То
потерял,

отойдут,

солдаты

чтобы только

—

офицеру,

поверил.

подвели

ко

Мы обнялись.

ли

он

от

то

ли

на

вы

—

говорю

знали.

радости всякую осторожность
мою слабость надеялся. Не знаю.

Только отдал приказ солдатам. Те отошли,
покуривают сигары.
Что есть силы я ударил офицера ногой в живот.
Отлетел он метра на три и упал
видно, удачно
—

я попал. Мы с
вначале

братом бросились

растерялись

и

стрелять

бежать. Солдаты
начали

через
рядом с
сахарным тростником, который окружал пустырь. И всетаки они успели. Брат упал. Я обернулся, увидел
в затылке у него рана. Бросился дальше. Уже когда

несколько секунд, когда мы уже были

—

был

в тростнике, какая-то шальная пуля попала
мне в левую руку. Рана пустяковая, но вот видите...
Не двигается. Нервы, что ли, перебиты, не знаю.

До

повстанцев я все-таки кое-как

недели

шел.

Пришел

Питался

к ним, да

одним

так

добрался. Две

сахарным

и остался

в

тростником.

горах. До

победы. А

мешок с рисом

провизия

не донес.

Жалко,

им

тогда

была нужна...

очень

Педро улыбнулся виновато, будто ждал, что мы
все сейчас начнем корить его за мешок рису,
который

он

не донес...

Это
с

была

участником

моя
первая, как я думал, встреча
кубинской революции. После нее я

розыске людей, о которых надо
писать, на Кубе не нужен.
Сейчас я листаю записную книжку, и мне
среди сотен записей трудно отобрать наиболее
интересный рассказ. Все интересно, все важно. Хотя,
понял, что мой опыт в

впрочем, вот этот,

Итак,

пожалуй, будет

мы остановились

других.

полнее

на том,

как

первые
высадке революционеров
о
прослышав
в провинции Ориенте, пытались оказать
помощь
людям, поднявшим знамя борьбы за свободу Кубы.
Франк Паис, возглавлявший большую
крестьяне,

Кастро

подпольную группу сторонников

Сантьяго-де-Куба, тайно направлял

к

в

Фиделю верных людей,

боеприпасы и продовольствие.
происходило, мне рассказал
капитан
повстанческой
армии
Артуро Перейра,
с которым меня познакомил мой друг Хиральдо.
доставлял

оружие,
О том, как

это

Бензобак
—

Я

Работал

из

Мансанильо,

там

продукты, вещи,
от

магазина

—

шофером
к

в

общем

рассказывал
грузовике.

на

по

магазину до

найму

—

Сьерры.

и

пулемет

капитан.—

Перевозил

что

придется,

Второго декабря
Фидель. Вся

по

радио передали: высадился

группа убита или взята в плен.
А через месяц по поручению Франка Паиса я
уже возил продукты, оружие и амуницию для
Фиделя.
Снабжением Сьерры из Мансанильо
командовала Селья Санчес. Вы ее когда-нибудь видели? Она
сейчас секретарь Фиделя.
Первое, что Батиста сделал, окружил всю
Сьерра-Маэстру наглухо. Чтобы ни одна мышь ни туда,
ни оттуда. Расставил контрольные посты на всех
дорогах и запретил всякое снабжение Сьерры
продуктами. Он хотел заморить повстанцев голодом.
Вместе с ними погибли бы и крестьяне, живущие
в горах. Но это его не беспокоило.
Так вот, начал я возить. Мой маршрут был от
Мансанильо до Провиденс, каждые два-три дня.
его

Там я передавал груз нашим людям, а они на
мулах и пешком доставляли его в горы. Проверка
была при выезде из

Мансанильо,

Пальме. Солдаты

в

Джаре

и в

Эстрада-

нет
проверяли бумаги и потом
ли в машине консервов, фруктов, галет и другого
в этом роде. Я возил рис и бобы. Первое время рис
и бобы разрешалось возить в горы, так как Батиста
думал: повстанцы не смогут готовить пищу на огне,
—

боясь демаскироваться. Но пищу революционерам
готовили крестьяне в своих хижинах.
Вот так и лежали у меня в кузове мешки с
рисом

и

бобами,

вторым
одежда,

салатом, помидорами. А на дне, под
винтовки, пистолеты, патроны,
консервы. Доставали тогда оружие
полом,

—

сложными путями: по ночам ловили в городе одиночных
батистовских солдат, раздевали и отбирали оружие.

Те бежали
таких

в нижнем

белье

в

комендатуру. Иногда
за ночь два-три

собиралось

голоштанников

человека.

Была у нас, подпольщиков,

своя

агентура среди

работавших на американской военной
Гуантанамо. Иногда там оружие похищали,

кубинцев,
в

базе

просто покупали у американских солдат
как они потом отчитывались
ром бакарди
не
знаю.
начальством,
перед
а

иногда

за

—

Ездил

я

на

машине

один.

Иногда перевозил

продукты и оружие, но и нужных
Тогда объяснял солдатам
это, мол, мой

только

не

людей.

—

помощник...
несколько месяцев. Батиста понял, что
меры
ерунда. Не действуют его меры.
Число повстанцев увеличивается, оружие к ним
помалу, но течет, с голоду они тоже не умирают...
И тогда Батиста издал приказ, по которому
солдаты теперь обязаны были проверять каждый мешок,
каждый кулечек в отдельности.
А был как раз сезон дождей. Я ездил

Прошло

все

его

—

обязательно в дождь и мешки ничем не прикрывал. Возиться
дело хлопотное, и самим
мокрыми мешками

с

—

под дождем мокнуть солдатам тоже не очень
хотелось. Так мне все сходило с рук месяца полтора.

Я

познакомился со многими солдатами на
постах.

Угощал

их сигарами, дарил
разные
верили и почти не проверяли.
Часто просили подвезти. Я не отказывался. Так и
ездил: на мешках батистовский солдат, в мешках
рис, а под рисом оружие для Фиделя. Я настолько
к этому привык, что когда вез особенно опасный
груз, специально напрашивался: не надо ли

контрольных

безделушки. Они

мне

сеньоров солдат и офицеров подвезти куда-нибудь?
И очень радовался, если попутчик находился:
с ним почти не проверяли.
меньше было опасности
Так прошло еще месяца полтора. И вдруг по
приказу Батисты сменили все посты. На место
—

каждого

солдат пришли новые. Говорят, им за
пойманного «контрабандиста» полагался

крупный

куш,

знакомых

Они

мне

а

работали

проверяли каждый
Мы тогда

за каждого

как

—

арест.
пропущенного
жару и в дождь:

мешок.
в подполье вместе с

обсуждали:

долго

звери

и в

что

Паисом

Франком

как

же делать дальше,

переправлять необходимые вещи? Таких связных на
машинах, как я, было несколько.
Франк Паис придумал перевозить грузы в
бензобаках. Да, в обыкновенном бензобаке, который
есть

каждой

в

машине.

было принято. Бензобаки

Предложение
бензина

там

дцать,

а

Так
сто

вот и

в

А

не

тут

мы.

Приходилось брать

вес

пополнять

ли

не

это

в

каждые

не

глаза.
мы

перевозили

наши

однажды

где-то
на

много

бак чуть
канистры
километров. Важно было, чтобы

Винтовки
Но

литров десять-пятнапространство заполнялось

Конечно,

сделали
и

бросалось

мы

что

но все-таки.

перевезешь,

кузов

остальное

вещами.

так

всего

оставалось

все

нужными

переборками,

железными

перегородили

ручной
золота,

друзья

пулемет.
нужно

в

в

разобранном виде.
раздобыли

Сантьяго

Ручной пулемет в горах
было доставить его быстро.

—

ствол его не помещался в бензобаке никак.

думали,

как

выйти

из

положения.

Наконец

Долго

придумали. Взялась за это дело Флавия. Та самая,
перевезла облигации революционного займа в

что

коробке из-под торта. Не слышали? Вы здесь у
вам расскажут. Так вот, она села
любого спросите
—

со

мной

кабину,

на краешек сиденья, поставила
собой
так, что ручки стояли на
пулемет перед
полу, а конец ствола подходил к самому ее
подбородку. Обложила ствол подушками. А сверху надела
широченное платье и стала похожа на беременную.
Так на краешке сиденья и на краю смерти
проехала
она со мной в Мансанильо. На первом
контрольном пункте ее попросили выйти, она

схватилась

за

в

«живот»,

побледнела

заохала,

побледнела, было с
объяснил, что ей очень

действительно

чего,

—

—

закатила глаза,

а я
плохо, ее везут к
знакомому врачу и, если она сдвинется с места, ей может
быть хуже. Солдаты засмеялись, но, видно, боялись,
если действительно случится с ней
что-нибудь
—

потом хлопот с

сеньорой

не

оберешься,

пропустили.

Так

около

самого

назло,

какой-то знакомый Флавии.

солдатах

на

—

и

Только один раз,

уже

Мансанильо, вдруг встретился,

как

трех

постах.

При

всех

болван, закричал:

он,

Что с тобой? Опухла-то как! Ведь месяц
назад ничего не было.
Солдаты насторожились. Но Флавия заохала и
обозвала его дураком, который ничего не понимает
и
в болезнях. Это почему-то подействовало... Так
—

довезли

ручной пулемет прямехонько

до

Фиделя.

провалился в конце концов. Это
случилось месяца через три после истории с
пулеметом. Была облава, и меня арестовали с машиной.
Это уже случалось не первый раз и всегда сходило

Ну,

а я все-таки

благополучно. Но тут
офицеру понадобилось
километров от места, где я
машину и поехал. Я

Бензин был

на

какому-то

непоседливому

съездить за сотню
был под арестом. Он взял мою

понял,

исходе.

что песенка

моя спета.

Через каких-нибудь

километров машина станет, он проверит

десять

бак,

и все

раскроется.
Это было в Эстрада-Пальме. В двухстах метрах
от сарая, где я находился, начиналось поле
тростника и тянулось, я знал, на много
километров. Часовой был далеко, один, и я решил
подождать на всякий случай, вдруг все обойдется.
Но не обошлось. Через полчаса прикатила моя
сахарного

машина.

Я видел,

орать

на

офицер и принялся
указывая на бензобак. Солдаты
начали сбивать бак прикладами. Я бросился бежать
в тростник. Найти человека в поле тростника
все
как из нее вылез

солдат,

—

стоге сена. Они стреляли часа
равно что иголку
два, даже самолет вызвали, он покружился над
в

полем

и

улетел.

Места

эти я

знал

с детства

через несколько суток был уже в горах

С

тех

пор

я

остался

в

—

и

у Фиделя.

Сьерре. Целый

год шли

Мы применяли партизанскую
тактику: не шли на крупные сражения, но
изматывали противника неожиданными быстрыми
ударами. Силы наши росли...
Наконец взбешенный диктатор предпринял
«решающее наступление» и раззвонил об этом по
всему миру. Это было в мае 1958 года. Сражения шли
два с половиной месяца. Батиста
бросил против

бои,

мелкие

стычки.

четырнадцать пехотных батальонов, семь
рот, танки и самолеты с напалмовыми
бомбами. Вначале батистовцы теснили нас, но
нас

отдельных

в

июле

Эль

одержали первую крупную победу при
С тех пор все пошло иначе. Я расскажу
это было.

мы

Хигуэ.

вам,

как

11

июля

лагерем

в

Туркино.
здесь все
противника.
Ночью

восемнадцатый батальон Батисты

Эль Хигуэ,

стал

километрах от пика
Фидель в это время сконцентрировал
свои группы и занял позиции вокруг
в десяти

мы

выкрали нескольких пленных.
утра, а утром собрали хорошо
одетых бойцов, вооружили их как следует и сделали
так, чтобы пленные их видели. Потом пленных
накормили и ночью снова доставили в батальон
Батисты, чтобы те рассказали, во-первых, о нашей

Продержали

их до

силе, во-вторых,

о том, как мы

обращаемся

с

того, один из пленных передал
своему командиру дисьмо от Фиделя.

пленными.

Кроме

Дело

в

том,

что

Хосе Кеведо

капитан

батальоном командовал

—

один

из

немногих

офицеров

потерял человеческого облика
опустился до издевательства над населением

Батисты, который
и

не

и

солдатами.

Когда-то

они

юридическом

(Копию

не

Фидель
вместе

знал

капитана

учились

в

Кеведо

лично.

университете

на

факультете.

этого письма я

получил потом у
секретаря Фиделя Кастро, поэтому привожу его
текстуально, лишь с незначительными
Г. Б.)
сокращениями.

здесь

—

«Сьерра-Маэстра
Командир Хосе Кеведо!
С глубокой грустью узнал я от первых
что вы командир осажденного войска...

пленных,

Вы

знаете, что дело, за которое жертвуют собой и
умирают эти солдаты и вы сами,
несправедливое
—

дело.
и

Вы

военный,

—

знаток законов,

насилие

сохранивший

знаете, что

честь

свою

диктатура

—

это

конституционными и
нашего народа. Вы знаете, что

над всеми

человеческими правами
не имеет

диктатура

республики

вы

для

права

защиты

жертвовать

режима,

солдатами

который угнетает

страну, попирает свободу и держится лишь
террором и преступлением. Она не имеет права
посылать солдат республики биться против своих

братьев, которые требуют только того,
чтобы жить свободными... Мы не воюем против
армии. Мы горько оплакиваем каждого солдата,

собственных

который умирает,

защищая подлое и несправедливое

дело.
и
находятся
сенаторы
генералы
подвергаются риску и не
работы, в то время как их солдаты,
стальными
кольцами,
терпят голод
окруженные
и находятся на краю гибели.

Министры,

Гаване. Они
выполняют тяжелой

в

не

Ваше войско осаждено, у вас нет ни малейшей
надежды на спасение. Все пути
сушей и
они
водой
отрезаны,
перерыты траншеями и
заминированы...
Вы погибнете от голода или от пуль, если
—

—

битва

в

будет

продолжаться.

Жертвовать

этими людьми

безнадежной битве ради позорного

дела

—

это

преступление, которое человек чувств, человек
сердца не может совершить.
В этом положении я предлагаю вам сдаться
с почетом и достоинством. Со всеми людьми мы

с уважением. Офицеры смогут
при себе оружие.
Примите эти предложения.
Вы сдадитесь не врагу родины, а искреннему
революционеру, бойцу, который борется за счастье

будем обращаться
оставить

кубинцев,

всех

тех

даже

солдат,

которые

нами

с

сражаются.

Фидель Кастро».
Мы передали текст письма и через
В
громкоговорители,
продолжал капитан.
перерывах, в моменты затишья по радио мы передавали
кубинскую музыку, чтобы напомнить солдатам
—

—

—

о доме.

Хосе

Солдаты
приказов.
нас.

Кеведо
его

Ну,

а

Батиста

пленных.

держался

еще

дней.

несколько

уважали. И поэтому слушались
они все-таки очень боялись
главное
—

запугал

Над

их

нашими

офицеры действительно
солдаты не верили, что мы
иначе.

тем,

будто

пленными

мы

пытаем

батистовские

издевались, и потому
можем относиться к

ним

Шли дни, солдаты противника падали в своих
окопах от голода и жажды. Мы передавали
музыку и уговаривали сдаться, чтобы не проливать
кровь... Однажды мы предложили перемирие
прекратили огонь на несколько часов.
Их солдаты вышли из траншей. Осторожно,
боясь обмана. Наши тоже вышли.

зря
и

Опустив
навстречу
десятков
землю.

Они

винтовки, мы медленно шли друг другу
по «ничьей земле». Пройдя несколько

метров, начали
не выдержали

бросать
и

винтовки

кинулись

к

нам

на

бегом,

обнимать

принялись
воды,

немного

После

целовать. Мы дали им
сигар. Солдаты плакали...
стрелять уже было невозможно.
нас,
и

пищи

этого

день, начался вечер, и в час ночи 21 июля
остатки батальона № 18 сдались повстанцам.

Прошел
О,

была

это

Во-первых,

это

сих

пор

подсчитывал

трофеи:

помню

точные

около

полсотни

фильд»,
десятка

что

Батисты провалилось,

наступление»

системы

автоматических

действительно

означало,

ста

крупная победа!
«решающее
а во-вторых... Я до

цифры,

так

винтовок

автоматов

как

системы

«кристобл»,

«спринг-

два

«гаранд», четыре строенных
одна базука с шестьюдесятью

ружья,

ней,

к

снарядами

81-миллиметровая

одна

и

одна

60-миллиметровая
к

ним,

сотни

гранат...
После этой

Батисты
в

около

мортиры, полтораста снарядов
сорока тысяч патронов, больше
нашей

захлебнулось,

и

победы

мы

сами

наступление
пошли

вниз,

с

гор

контрнаступление...
Меня

капитана

очень

заинтересовало

Артуро Перейра

его

в

рассказе

упоминание

о

какой-то

Флавии и о том, как она перевезла в горы к
Фиделю ручной пулемет, как доставила из Гаваны
в
Сантьяго облигации тайного революционного
займа. Я пытался разыскать ее, но все было безуспешно.

в

Только
Сантьяго

подробности
произошло,

той
я

самом

в

конце

моего

пребывания

удалось, наконец, узнать
истории с облигациями. Как

мне

расскажу

познакомлю вас с

вам

самой

чуть

позже,

историей.

а

все
это
вначале

Коробка

из-под шоколадного торта

Шофер взял в руки чемоданчик. Она держала
коробку. Коробка была большая. Черная, с белыми
и
красными узорами. Сверху она была покрыта
целлофаном,
скрепленным
прозрачной клейкой
шотландской тесьмой. Картонное сооружение было
перевязано голубой шелковой лентой
красивым четырехлепестковым бантом. И все это,
в свою
очередь, помещалось в прозрачном
нейлоновом пакете с надписью: «Педро Гонсалес.

замысловато
с

рубашки. Не требуют

Лучшие

Стирайте

утюга.

Цены доступны».
Они подошли к конторке

и

носите.

авиакомпании

«Кубана Авиасион».
—

Флавия,

Один билет

ставя

на

ближайший
—

до

Сантьяго,

прилавок

—

сказала

коробку.

цветастую

—

На

самолет.

Сожалею,

сеньора,

но

на

ближайший

мест нет.

Чиновник

склонил

густо

набриолиненную

голову.
—

—

—

Тогда

на вечерний...
вечерний нет. Все переполнено.
Флавия начала
Когда же можно улететь?

И

на

—

«Торт» нужно было доставить как
можно скорее. Лишний день мог испортить все
планы и сорвать закупку оружия.
Чиновник порылся в книге, потом позвонил

волноваться.

куда-то.
—

он,

—

Должен
но

вас

раньше

—

огорчить, сеньора,
через пять дней вы

чем

Гаваны вылететь не сможете.

из

сказал

Видимо,
было

на

написано

ее

лице

такое

огорчение, что чиновник снова стал

рыться в книге.
Моментико... Если
—

вам

действительно нужно
срочно в Сантьяго...
он
—

забывая
страницы,
на
поглядывать
изредка
листал

не

Флавию,

—

моментико...

Вот, пожалуйста!
Я справлялся недавно на
моментико...

станции, у них еще
есть свободные места.

автобусной

уходит через час.
вы
в
и
часов
Шестнадцать
вас
Сантьяго...
уже
Утром
поцелует любимый...
Флавия кокетливо
чиновник был
улыбнулась
симпатичный. И тут же
подумала:
«Дура легкомысленная!
Легкомысленная дура! Такое поручение, а ты...
Автобус? Но это значит по меньшей мере четыре
проверки багажа и документов...»
Я кончаю работу через пятнадцать минут,—
сказал любезно служащий авиакомпании.
Мог
бы вас подвезти.
Спасибо, у меня машина...
А что,
«Автобус... автобус,
думала она.
если действительно... Утром уже там... От наших

Автобус

—

—

—

—

—

—

—

только влетит...»
—

Разрешите,

я

помогу вам,

—

чиновник,

не

дожидаясь ее согласия, взял со стойки

Ого,

какой

торт...
Флавия
Это

тяжелый!

Просто

не

коробку.—

верится,

что

обмерла.

—

он...

шоколадный... Знаете,

весь

целиком...
—

—

Наверное,
Да,

шоколад?
Она достала
—

Он

О,

очень

вкусно.

Ведь

конечно...

шоколад...

любите

из сумочки плитку.

рук!
коробку

из ваших

поставил

на

сиденье

Звякнула пружина.
Флавия помахала ему рукой из
Счастливого пути, сеньора,
—

—

автомобиля.

окна.
чиновник

Возвращайтесь
фуражке.
самолете. Мое имя Орацио.
Флавия послала ему воздушный поцелуй. Не

приставил
на

Вы

два

к

пальца

—

заподозрил ли он? Нет, кажется, обошлось...
На автобусную станцию,
сказала она.
Ты поедешь на автобусе?
насторожился
А как же наши?
шофер.
Не твое дело, Хосе. Поскорее. Автобус
—

—

—

—

—

—-

уходит через час, надо взять билеты.
ведь там
—

—

проверка.
Смотри, Флавия,
Через пять дней облигации никому не будут

нужны.
Может быть,

все-таки заедем к нашим,

—

посоветуемся?
—

На

автобусную

станцию!

—

сказала

Флавия с ударением.

Больше Хосе
Они приехали

не

за

переспрашивал.
пятнадцать минут до

Хосе взял билет. Ее чемоданчик положили
багажное отделение
под пол. Коробку она
взяла с собой.
Все пассажиры были уже на месте. Флавии

отправления.
в

—

досталось

рядом

кресло

с

пожилым

субъектом

белой панаме. От ушей у него шли провода,
соединявшиеся в боковом кармане пиджака.
в

Впереди
ребенком и
фальшивыми

«Что

сидели

женщина

молодая

вся

старуха,
драгоценностями.
тощая

с

грудным

увешанная

вырядилась?»
подумала
коробку на сетку, которая шла
вдоль всего автобуса над сиденьями. Нейлоновые
клеточки
глубоко продавились под тяжестью
Флавия,

так

это

—

ставя

«торта».

Какой тяжелый!

—

рубашке

белой

форменным

с

—

сказал

погончиками

галстуком.

—

и

кондуктор

в

темно-синим

Может быть,

кресло?
все
прицепились?

вам

лучше

поставить его под

«Что

они

подумала Флавия

и

Подруга

назло!»

—

вслух сказала:

Шоколадный.

—

Как

Целиком

выходит замуж.

Может

шоколадный...
быть, действительно

под креслом лучше...

Автобус
Он

рынок.
как

тронулся. Они
уже не был

миновали
таким

фруктовый

многолюдным,

Уборщики подметали апельсиновые
Продавцы увозили ручные
нераспроданными фруктами. Бродил

днем.

и банановые корки.
тележки

нищий,

с

иглой, вставленной

в трость,
горящих неоновых
вывесок бар-клубов и трехцентовых кафе.
Как только выехали из города, старичок, сосед

окурки.

накалывая

Уже

появилось

несколько

Флавии, вынул

из ушей провода и, надвинув
панаму на глаза, заснул.
Флавия смотрела в окно на проплывавшие
слева от автобуса огни гаванского порта.

Машина
разделенное

на

вышла

широкое

шесть

шоссе,

—

полосами
пунктирными
три туда, три обратно,

дорожек
каменный барьерчик,

посредине

серое

желтыми

понеслась к провинции

—

и,

мягко покачиваясь,

Ориенте,

где Флавию
ждали друзья, где до зарезу нужны были эти
маленькие зеленые листочки с изображением двух

рвущих кандалы,
сложенные

в

коробку

Листочки

цифры «26»,

и

на

рук,

аккуратно

из-под шоколадного торта.
представлявшие собой

эти,

облигации, печатались в тайной типографии
Гаване, о которой Флавии не полагалось знать.

подпольные
в

Облигации
в

Ориенте,

было

надо

чтобы

срочно

распространить

вырученные деньги купить
оружие, продовольствие, медикаменты, одежду
как раз представилась такая возможность.
Флавия задремала, дотрагиваясь ногой до
на

—

с бесценным грузом.
Очнулась она от громкого крика:

коробки
—

могут

Мужчины без вещей

оставаться

на

своих

—

вон! Женщины

местах.

раздался над головой. Она открыла
увидела прямо перед собой короткоствольный

Крик
глаза

и

тупоносый

«смит-вессон».

никелированный, блестящий,

а

«Смит»

был

ручка инкрустирована

и
серебром. Револьвер покоился в
открытой кобуре на животе у высокого
офицера, который продолжал кричать над ее

перламутром

ремешковой

головой:

повторять: мужчины, вон!
сказала
господин офицер,
и вынул провода
Флавия, поправляя прическу,

Сколько я
Он глухой,

—

—

буду

—

—

из

ушей.
Офицер щелкнул

пальцем

по панаме.

Старичок

проснулся. Он испуганно смотрел на красного
от натуги офицера, который таращил на него
гневные
глаза и
беззвучно открывал рот... Старичок
поспешно подключился к внешнему миру, вставив
в
уши провода.
—

поняв,

А,

—

что от

Зачем же

бить

недовольно
него хотят.

Так бы

он,
и

наконец
сказали.

по панаме...

Мужчины вышли.
автобусом.
Офицер крикнул:
—

произнес
—

Их обыскивали рядом

с

Начинайте!

Два солдата, медленно двигаясь посреди
прохода, раскрывали чемоданы, шляпные коробки,
дамские сумки, баулы и вываливали содержимое
на кресла. Офицер шел за ними и, брезгливо
морщась, расшвыривал вещи стеком, рассматривая
документы, письма, фотографии.
Флавия сидела, откинувшись к спинке кресла,
и чувствовала, как бледнеет ее лицо. Она
ощущала это

достаточно одного
физически и понимала
офицера, и ее заподозрят. Она
—

взгляда этого

нагнулась, притворяясь, что поправляет туфлю,
чтобы кровь снова прилила к лицу. Коробка стояла
на

месте.

«Поднять

на

кресло? Или,

может

быть,

Если заметят, будет хуже. Нет, лучше
подождать». Мысли прыгали.

не заметят?

Выньте

—

ребенка

из

конверта,

—

приказал

офицер женщине, сидящей впереди.
Он только что успокоился, сейчас
—

она

умоляюще посмотрела на
Выньте ребенка, сеньора,

—

повторил
—

—

офицер.
Но

—

Время

я вас очень

Сеньора,

как

ночь,—

военного.
—

нетерпеливо

идет.

прошу...

вам

не

стыдно,

выньте

вдруг неестественно громко, сама не узнав
своего голоса, сказала Флавия.
Господин
офицер выполняет свой долг. Мы, кубинские
ребенка,

—

—

женщины, должны ему помочь. Мало ли что вы можете
везти в конверте! А вдруг бомбы для террористов?!
—

Спасибо, сеньора,

—

улыбнулся офицер.—

Вы настоящая патриотка.
Женщина обернулась и смерила Флавию
ненавидящим взглядом. Ребенок расплакался...
Флавия с готовностью протянула офицеру

раскрытую сумочку. Офицер посмотрел содержимое.
Из его рук выпала губная помада.
Извините!
Он немедленно нагнулся, чтобы поднять
желтый блестящий тюбик... У Флавии замерло сердце.
Что это?
вдруг громко спросил офицер,
вытаскивая из-под кресла коробку.
Почему вы
не положили ее на кресло
ведь была команда.
Ах, это? Я совсем забыла... Это подарок,
господин офицер. Подруга выходит замуж.
Сейчас проверим.
Офицер кивнул
солдату.
—

—

—

—

—

—

—

—

—

в

Да,

полном

ваш долг,

да,

проверяйте,

отчаянии

служба.

конечно,

воскликнула

проверяйте!

Флавия.

—

—

Это

Солдат приблизился

к

коробке

и

раздумывал,

какой стороны начать ее распаковывать. Он
вынул ее из пакета с рекламой лучших рубашек.
Флавия вдруг почувствовала пустоту в горле,
стали влажными руки.
Я говорила этим болванам в магазине: не
сказала
запаковывайте так красиво и сложно,
с

—

—

Ведь будет проверка, обязательно будет
проверка. Все равно все изомнется, и торт

она.

—

разрушится.

было

Надо
Но

Болваны!

стесняйтесь,

я

будет

подруга

они

оставить

сама даже

очень

коробку открытой.
Открывайте, не
открою. Правда,

запаковали...
вам

ведь

жалеть,

свадьба бывает

Открывайте!
смотрел на коробку,

в жизни не так часто...

Офицер мрачно
грубыми пальцами
голубую ленту.
Ну, ладно,

—

—

свадьба... Поставь

Нет,

—

на

нет,

нерешительно

сказал
—

место,

не

взялся

офицер,

приказал

—

он

солдат

за

раз
солдату.

беспокойтесь, проверяйте,

—

Флавия

самозабвенно защищала права батистовского офицера.
Все равно, если не вы, так
другие... Проверять, наверное, будут часто.
все так же
Сходи за бланком,
мрачно
приказал офицер.
Солдат принес маленький зеленый бланк с
—

—

—

«Проверено». Офицер лизнул
к коробке.
не
что
Сожалею,
голубой,
улыбнулся
А то бы как раз в тон к банту. Но зато
уже ваш торт будет цел. Его не будут

напечатанным

его языком
—

он.

словом

и

—

теперь
разворачивать...

приклеил

—

Флавия
—

задушила
приходится ночью

была

готова

офицера, но вместо
Ах, если бы
этого

длинного

расцеловать

этого сказала:

я

могла,

я

Фиделя! Из-за

бы
него

своими

руками

вам

совершать эту утомительную

работу

в

автобусах.
Он поднял два пальца под козырек:
Служба, сеньорита. Честь имею.
Счастливая и обессиленная, она повалилась
—

на

кресло. С негодованием на нее смотрели обе
соседки спереди.
До самого Сантьяго коробка из-под
шоколадного торта лежала на сетке
на виду у всех. И,
нисколько не гармонируя с голубым бантом, на ней
зеленый ярлычок с надписью
выделялся
«Проверено».
—

Ну,

а

теперь

я

обещание

выполню

—

об этой истории с коробкой из-под
расскажу,
шоколадного торта.
Однажды Хиральдо сообщил мне, что срочные
дела заставляют его покинуть меня на две или
три недели. Это была грустная весть.
как я узнал

Днем меня познакомили с моей новой
переводчицей. Ее звали Клара Гонсалес. Клара была
толста,

Хиральдо,

как

Хиральдо,

но

и

и

смешлива,

несерьезна,

как

во

два

всяком

как десять Хиральдо. И еще она
в
Пела Клара все время
за обедом, в компании и когда бывала одна:
самое трагическое для меня состояло в том, что

случае

с

любила
машине,

весела

легкомысленна

она

виду,

петь.

напевала

переводить...

—

и

тогда,

когда нужно было

Несколько дней
способ избавиться от

придумывал

я

Но

вежливый

не получилось.
Мне предстояла одна очень серьезная беседа
матерью Франка Паиса. И я со страхом думал,
нее.

ничего

—

с

Клара может все испортить. Матери
кубинского революционера, женщине,

что

замечательного
я

сильной, волевой

слышал,

не

наверняка
спутница,

понравится

которая,

революционной

видать,

моя
и

не

и

как

молчаливой,

легкомысленная

опасностей

нюхала

борьбы...

Но делать было нечего, и когда стемнело, мы
с ней на улицу Сан Карлоса, где
жила славная кубинская женщина, воспитавшая трех
сыновей
и
отдавшая революции жизни двух из
отправились

них.

Поднявшись по четырем каменным ступенькам
на крыльцо, мы постучали в дверь. Она открылась,
и на пороге появилась седая полная женщина лет
шестидесяти. Прищурившись, она старалась
разглядеть нас.

Клара сказала:
Знакомьтесь, Росарио,

—

это

журналист,

о

котором вам

говорили.
Женщина всплеснула руками:
—

что ты

Боже мой,

пришла! Я

Потом

она протянула руку мне.
пошла сварить

Когда хозяйка
повернулся к

Флавия! Это ты! Как хорошо,
так долго тебя не видела.

Кларе.
Почему

кофе,

я

она зовет вас Флавией?
«Легкомысленная хохотушка» улыбнулась:
Это было мое имя в подполье.
Вы были в подполье?!
—

—

—

Да. Меня еще

—

Постойте,

—

И потом этот
Вот так я

Флавией,

и

сейчас многие зовут по

Флавией.

привычке

так,

и

так узнал

коробка

значит,

пулемет

в

познакомился
с

историю

«тортом»...
все вы?!

легендарной

с

«тортом». О беседе с
буду вам рассказывать,

матерью Франка Паиса не
а просто приведу здесь письмо,

Гарсиа де Паис

с

«джипе»... Это

написала в

которое

тот вечер

и

для передачи матери наших советских
Зои и Шуры Космодемьянских.

Росарио
дала мне
—

героев

Мать героев
Письмо для матери
Зои

и

Шуры Космодемьянских

«Дорогая
У

рассказал

мне

Вам

сказать

сеньора.
гостях журналист из России. Он
о Зое и Шуре. И мне захотелось

в

меня

несколько

слов.

мужем восемь лет не было детей,
У мужа была дочь от первого брака, но он хотел
мальчика:
ведь мужчина продолжает имя отца...
Я очень любила мужа. И мне очень хотелось
ребенка. Я молилась и просила помощи у бога.
Через восемь лет он дал нам дитя. Когда моя
падчерица побежала к отцу и сказала: «Папа,
У

нас

мальчик!»,
Мы
весил

с

он заплакал.

назвали

восемь

взял маленького на
—

Я

не

Франком. Франк

его

фунтов
знаю,

—

это

руки

не

очень

Паис. Он
много. Отец

и сказал:

мальчонка,

что

станет

с

тобой,

но

я

очень

сынок.

Но

Через

тебя. Бог знает,

хотел

тебя ждет,

что

ты есть, и это все...

два года у нас родился

Аугусто,

еще

Хосуэ.

через год

Муж

болел. Когда

тяжело

Франку

исполнилось

пять лет, отец моих детишек умер.
Вы мать, и вы понимаете, что такое

вырастить
троих детей без мужа.
Нет любви большей, чем любовь матери к
детям.
Я любила всех троих. Но все-таки Франка
чуть больше. Ведь мы его так ждали с мужем.
Они росли хорошими мальчиками. Франк,
видимо, рано понял, что он старший мужчина в
доме, что со временем ему предстоит содержать мать
и

братьев...
Я не знала,

что он стал участником «Движения
26 июля». Он не говорил мне: боялся тревожить...
Но я замечала, что в доме нашем часто собирается

молодежь, много спорит, говорит о родине, о
народе, о Фиделе Кастро. Я не особенно

Я просто любовалась

прислушивалась.

И

замечательно.

остальные

сыном.

слушали

Говорил
его

он

всегда

со вниманием...

Потом

арестовали в первый раз. Но
не было улик. Я стала
многом. Но только догадываться...
его

выпустили. У
догадываться

о

скоро

них

Я решила поговорить с ним.
Я сказала ему все, что в таких случаях может
сказать
семье,

о

выслушал

просто

его

мать.

О том, что он старший в
об опасности... Он

ответственности,

меня

внимательно,

поняла, что ничего

уже

никогда не пыталась.

не

А

потом

смогу

обнял,

и

я

изменить. И больше

только молила

бога, чтобы

случилось... Старалась удержать хоть
Но и они пошли за Франком.
Он вел революционную работу. Только после
его гибели я узнала, что мой сын руководил всем
снабжением Фиделя: оружием, боеприпасами,
продовольствием.
Однажды его снова арестовали. Это было
не

ничего

младших.

в

пятьдесят

а

домой,

весной. Он

седьмом,

меня

в

вызвали

полицию

не
и

вернулся

сказали...

доберутся...
Потом был суд... Я и не думала, что моего
Франка так знают в городе. Зал был переполнен,
Сказали, что и до меня

и

на

стояли

улицах

людей. И

сотни,

а

может

быть,

и тысячи

«Свободу Франку Паису!
Свободу Франку Паису!» А он выступал на суде.
все

Я не помню,
люди сидели

кричали:

о

не

чем он говорил. Только знаю, что
шелохнувшись, а я смотрела на

него, слов его не понимала и плакала...

Его не могли посадить, потому что весь город
бушевал. Его освободили...
Потом снова несколько раз арестовывали. Один
возили

раз
от

одного

к

всю

ночь

другому,
к себе

по
и

полицейским участкам

никто

не

соглашался

—

взять

боялись, что наутро, когда
люди узнают, разнесут участок...
Он почти перестал ночевать дома... Каждую
в разных местах. Только иногда прибежит
ночь
вдруг, под утро, принесет чего-нибудь поесть или
моего

сына

—

—

денег,

устраивали

обнимет, поцелует,

и

снова нет его...

Несколько раз батистовские солдаты
чтобы поймать
в
нашем
засады
доме,

Я спрашивала офицера:
В чем вы его обвиняете?
—

его.

Он

отвечал:

Ваш сын
идейный руководитель
коммунистов в Сантьяго...
Что за глупость! Мой муж был
священнослужитель. Франк тоже добрый протестант. Он просто
хотел, чтобы люди, наконец, вздохнули свободно
—

—

и не голодали...

убили

Тридцатого июня пятьдесят седьмого года
моего Хосуэ. На него и его друзей напали

Батисты. У мальчиков было оружие. Они
защищались. Это было на улице. Я узнала о его
гибели через час после того, как все было
кончено...
В то время уже существовал твердый приказ
покончить с Франком. Я не знала тогда об этом.
солдаты

—

Франк
Я
попросила

и

скрывался.

хотела

моих

двух

испанское
в

ровно

спасти

испанского

детей. Пошла

своих

чтобы

консула,

оставшихся

подданство.

в

он

живых

сыновей

Консул направился

полицейский участок. Это было 30
через

месяц

после

гибели

участок, где мы находились,
солдат и закричал.
Убили Франка Паиса! Убили
—

Я

подумала,

может

быть,

июля

со

меня
в

мной

—

В

Хосуэ.

полицейский

Я

и

принял

вдруг

вбежал

Франка Паиса!

это

провокация...

только сказала:
—

Покажите,

где

лежит

убитый,

возможно,

я знаю его...
Меня

отвели... Это был он, мой Франк...
выследили, и солдаты нагрянули в дом,
куда он зашел на минутку к товарищу. Франк хотел

Его

выхватить

пистолет...

Но

в

комнате

были дети. Он

положил

и молча пошел к двери.
улицу, офицер приказал:
Это Франк Паис! Стреляйте!
Солдат выстрелил из автомата...
Дорогая сеньора, я знаю, что в Вашей стране
многие-многие матери потеряли и больше чем
двоих детей на войне. И на Кубе таких матерей

Как

пистолет на

только

он

стол

вышел

на

—

Я пишу Вам, потому что сеньор
рассказал мне о Ваших детях и Ваша судьба
показалась мне очень похожей на мою... У Вас
погибли дочь и сын, у меня
тоже двое. Шура
погиб с оружием в руках, как Хосуэ, Зоя
безоружной, как Франк. Зоя, как и Франк, была
партизанкой...
У меня остался один сын
Аугусто. Он для
меня все, в нем
его братья и мой муж... Но
если революции понадобится жизнь и третьего моего
достаточно.

журналист

—

—

—

—

сына,

я

Аугусто:

скажу

Дорогая

сеньора,
Вы думаете так

я

отдай

иди и

не

знаю

Вас,

свою
но

жизнь...

мне

же, как я... Потому что, если
знаешь, что дети отдали жизнь не зря, мать
может только гордиться их смертью. Мне очень
хотелось бы с Вами встретиться... Может быть, это
кажется,

случится
многом

и,

Я
своих

когда-нибудь.
быть,

может

так

впервые

сыновьях,

о

Мы бы поговорили

поплакали

бы

о

вместе.

подробно рассказываю

о

своей семье... Мне хотелось бы

получить от Вас ответ...
Обнимаю Вас, мать Зои

и

Шуры.

Росарио Гарсиа де Паис,
28, Сан Карлос, Сантьяго-де-Куба,
Февраль 1960

года».

Ориенте, Куба

Теперь

мы

Сантьяго

покинем

с

подпольем

его

Сьерра-Маэстра, где
находились отряды Фиделя Кастро и где к тому

и

снова

вернемся

в

горы

произошли немаловажные события.

времени

Снова 82!
Это был обыкновенный рассвет с обычным
туманом, который поднимался вверх вдоль склонов
Сьерра-Маэстры, оставляя за собой мокрую траву
и покрытые капельками влаги кусты кофейных

деревьев.
На рассвете 1 марта 1958 года из лагеря,
расположенного в горном массиве Сьерра-Маэстры,
двинулись три колонны повстанцев. Первой

Фидель Кастро, другой

руководил

Альмейда

третьей

и

—

командовал Хуан
майор Рауль Кастро. Он

получил звезду коменданте
был достоин ее давно, начиная с атаки
майора,
на крепость Монкада, с тюрьмы на острове Пинос
и похода на шхуне «Гранма».
только недавно

—

хотя

Братья
на

5
И

еще никогда не расставались

несколько

после

только

трагической

1956

декабря
вот

—

битвы
года около «Радости святого».
им
предстояло расстаться, и

дней

теперь

расстаться надолго.

дошли до Ла Пата де Ля
сделан привал. Оттуда все три
колонны двинулись уже в
разных направлениях.
Фидель направился в зону Эстрада-Пальмы, Хуан

Три

Меса.

колонны

Там

Альмейда

—

вместе

был

в

Пальму-Сориано,

а

колонна

должна была двинуться на север провинции
Ориенте и достичь гор Сан-Кристобаль.

Рауля

Вечером 1 марта Рауль записал в своем
который аккуратно вел, начав его за
несколько дней до посадки на шхуну «Гранма»:
дневнике,

«Самое
с

тяжелое

Фиделем

удаляются, и думать: «Может
не

увижу.»
Я видел,

всего

он

быть,

бормотал: «Ну,

и

он

расставаться

никогда

тяжело.

а

говорил,

что

особенного нет, что
крепко обнял меня...»

в этом

я

тоже

не

ничего

было

видеть, как они

Фиделю

что

похода

изредка

меня

для

Альмейдой,

и

мы

их

больше

Во время
только

особенного? Ничего
расстаемся»... Потом

Рауль закрыл тетрадку дневника и положил ее
маленький нейлоновый мешочек, где хранились
документы. Там же лежала в конверте записка
приказ, написанный рукой Фиделя Кастро. Это
единственное, что будет напоминать ему о брате.
в

—

Он
снова.

вынул

было

там

конверта приказ и прочитал его
размашистым почерком Фиделя

из

Твердым

написано:

27.11.1958

«Сьерра-Маэстра.
Сим

Рус

объявляется,

возводится

Ориенте,
Баракоа.

Под

чин

Шестой

начальником

двигаться

в

в

в

горные

районы

его

повстанческие

что

г.

капитан

майора

и

Рауль Кастро

назначается

которой надлежит
севере провинции
муниципии Маяри до

колонны,
массивы
от

будут
действующие

командованием

патрули,

на

находиться
в

этой зоне.

Майор Рауль Кастро уполномочен присваивать
офицерские звания вплоть до капитана и
назначать начальников колонн в чине майора, если
этого потребуют обстоятельства кампании.
Но

в

этом

последнем

случае назначение

быть утверждено

должно

Генеральным

командованием.
дается также право
принимать любые меры, которые он считает
необходимыми для успешного хода операции и для
поддержания самого строгого порядка в

Майору Раулю Кастро Рус

с Правилами нашего Уголовного Военного
Повстанческого Кодекса.
Он также уполномочивается принимать и
оформлять добровольцев, вступающих в нашу армию,
и использовать их по своему усмотрению.
соответствии

Кастро Рус,
Главнокомандующий».

Фидель

чтобы

Приказ был написан простым карандашом,
буквы не размыло дождем или утренним

туманом.

Впервые

повстанцы

Фиделя Кастро спустились

долину. Впервые покинули они надежное
убежище, в котором всегда можно было в случае
отступления найти такие участки, такие горы или
такие ущелья, куда не могли проникнуть батистовские солдаты, а если бы и проникли, то оказались
бы в ловушке.
Впервые они ушли с массива,
с

гор

в

каждый квадратный

метр которого был

им

чувствовали себя как дома, где
провели
почти
полтора года в непрестанных боях
и подготовках к новым сражениям.
Это
этап
новый
что
начинается
значило,
в борьбе маленькой повстанческой
армии против
армии Батисты.
Колонна Рауля Кастро состояла из 82 бойцов.
Из них только 53 вооружены винтовками. У
знаком,

где

остальных

они

в

лучшем случае

висели

ножи

на

поясе.

Но

все это

были бойцы,

не меньше года

Сьерра-Маэстре.
Почему число бойцов Рауля

сражавшиеся в

82

составляло

сколько высадилось
столько,
со
шхуны «Гранма»,
трудно сказать. Может
быть, случайно, а возможно, Рауль хотел придать
значение
своей
колонны
высадки
действиям
со шхуны «Гранма». Такое сравнение было бы

человека

—

ровно

—

что

правомерным, потому
входило

образование
Франка Паиса для

енте

в

задачу

освобождение северной
и

там

Рауля Кастро

части

провинции

Второго фронта

Ори-

имени

того, чтобы войска Батисты
оказались зажатыми в клещи между южной и

северной группировками Повстанческой армии.
Но все это дело будущего, а пока что 82 бойца,
вооруженные
наполовину

сытые

и

только наполовину, только
наполовину

обмундированные,

осторожно двигались на север, каждую минуту
ожидая встречи с патрулями батистовских войск.
Они старались идти полями сахарного
тростника, чтобы скрыться в его зарослях. Но в марте
месяце сахарный тростник невысок, и поэтому
укрытие
было
весьма
ненадежное.
Путь предстоял

долгий и трудный.
К вечеру десятого
именовавшаяся

дня колонна Рауля
«колонной № 6», дошла до

Сан Лоренсо,
большой привал.

местечка

Впереди

и

повстанцы

остался,

участок перехода

—

им

пожалуй,

сделали

там

Кастро,

первый

самый опасный

предстояло пересечь
шоссейную дорогу, связывающую город Сантьяго с
Гаваной. Для этого нужно было преодолеть расстояние
метров в 300 открытой дороги, по которой

постоянно

грузовики и патрульные
армии. Не только пройти
через шоссе, но пройти ценой наименьших потерь
и, если возможно, без единого выстрела, чтобы батистовцы ничего не знали о переходе шестой
ходили

машины

военные

батистовской

север провинции Ориенте.
Вот почему пересечение шоссе Рауль назначил
на 10 марта. В этот день Батиста праздновал
годовщину совершенного им государственного
переворота, и пьяное веселье батистовских солдат очень
помогло бы Раулю и его бойцам.
колонны на

На

рассвете

10

марта

повстанцы

подошли

к шоссейной дороге и укрылись в маленьком леске.

Люди
нервно

стояли

тихо,

крутил сигару

неподвижно.
в

руках

—

Лишь

курить

кое-кто
не

разрешалось...

Рауль
Он

обвел

попросил бойцов придвинуться поближе.
глазами
стоящих рядом с ним людей,

каждого из которых он знал, каждый из которых
был проверен в бою и каждому из которых
предстояла борьба, и сказал негромко:

Мы на равнине. Нас больше не скрывают
горы. Очень легко мы можем стать мишенью для
подстерегающего нас врага. Никогда прежде мы
—

не были. Мы вынуждены пользоваться
проводниками, так как не знаем дороги. И пока нас
в его
ведет неизвестный нам человек, мы все
здесь

—

власти.

Но

иного выхода нет.

Поэтому
будущем, тот
теперь. Мы

не

уверенности,
повернуть назад

ли

не

и

ли

что

мы

и

снова

шелохнулся.

и

будем

спать

боеприпасов,

нам

остановился

Никто

где

будем

и

смелости

что ее хватит в

знаем,

сутки, и хватит
очень мало.

Рауль

не хватает

должен

следующий раз,

каждого.

сейчас

кого

у

идти с нами или нет

сделать

есть

это

в

ближайшие
ибо их у нас

в

посмотрел

на

—

Наш

«Свобода

лозунг:

друзья!
Они двигались

смерть!»

или

Вперед,

от

потому что

шоссе,

и

весь день
как
никто

затем

из

них

не

всю ночь,

можно

чтобы

останавливаясь,

не

уйти

скорее

был уверен,

что их не заметили.

На рассвете они достигли местечка Мангос
где полстолетия
тому назад поднял

Барагуа,

легендарный Антонио Масео.
Люди устали, они почти ничего

восстание

сутки

и

не

двигаться.

спали

ни

минуты,

Единственный

но

надо

перерыв

сделали для того, чтобы послушать

не

ели

было

уже
снова

в
марше они
«праздничную»

Батисты, которая в этот день
всей Кубе.
Ночью при свете маленького карманного

речь

транслировалась по

фонаря,

затененного

синим

стеклом,

Рауль

записал

в дневнике:
«У

него

спасение.

Нам

нет

ни

малейшей

сказали,

что

возможности

на

Батиста собирается

уступки и, может быть, заговорит об
но речь его была гордой и заносчивой.
Может быть, это его последняя возможность. Во
окрепла уверенность, что война скоро станет

пойти

на

отречении,

всеобщей. Фидель
его у

не верил пению сирен, и я
Если у нас не будет оружия, мы

никогда

также не верил.
отнимем

мне

солдат».

В ту ночь повстанцы дважды встретились с
патрулями Батисты. Оружие батистовских солдат
перешло к повстанцам.
без сна,
Марш продолжался еще 48 часов
почти без еды, с короткими перерывами на отдых.
В конце четвертого дня пути над ними
—

показался
и

Он прошел низко, вдоль

самолет.

скрылся

за

холмом.

К вечеру

их

пути,

показался

еще

один самолет.

Слухи
таки

посылало

из

один

чтобы

шоссе,

82

незамеченной,

людей Рауля, вероятно,

все-

батистовского командования, и
самолет за другим к северу от

оно

о движении

достигли

обнаружить

человек

и

второй

след повстанцев.
было остаться

трудно
самолет

обнаружил

их.

Колонне

В тот же

вечер повстанцев обстрелял боевой самолет. Он дал
несколько пулеметных очередей и сбросил
гранаты.

Проводник, который
отказался

продолжать

он не знает

опасаясь

вел

путь,

дороги. Но они
предательства.

их

в

тот

сославшись
не

могли

день,
на

то,

что

отпустить его,

Пришлось

вести

его

собой.
На пятый день после первой бомбежки на
перекрестке двух дорог повстанцы неожиданно
увидели маленькую харчевню. Она стояла на обочине,
покрытая пылью и банановыми листьями. Сквозь
щели в стене просматривалась часть хижины.
За прилавком стоял грустный хозяин, а к столбу
была привязана лошадь. Она лениво
с

отмахивалась

хвостом

хижины,

от

спасаясь

мух, а голову просунула в дверь
от солнечного зноя. Рядом росла

харчевня казалась большим
орехом, сорвавшимся с макушки пальмы.
Очень трудно было пройти мимо этого домика,
были и хлеб и чистая вода.
где наверняка
Повстанцы
долго
наблюдали за хижиной и, когда
убедились, что, кроме хозяина и двух молодых
ребят, по-видимому крестьян, в ней никого нет, они
высокая

кокосовым

пальма,

и

вокруг харчевни часовых

оставили

группой

и

целой

вошли в маленький домик.

У

хозяина

хлеба,
Но и

оказалось

десяток
это

всего

несколько

батонов

и

сигары.

банок

скромное

сардин,
угощение

обильным пиршеством.
Хозяин, небольшого

роста

галеты

показалось

бойцам

кряжистый

старик

чистой
холщовой рубахе, молча выставил все это на
прилавок и аккуратно пересчитал деньги.
Когда
повстанцы, завернув провизию в большие листы
бумаги, собрались уходить, старик, не проронивший
с

небритым

давно

лицом, в

залатанной,

но

до этого ни слова, сказал с горечью:

Убьют теперь

—

когда

вы

меня

Рауль остановился.
Успокойтесь,
—

—

знаете

—

моих

сыновей. Убьют,

сказал

он

—

ласково,

мы?
Нет.

кто

—

Я

—

заплатили

и

уйдете.

за

—

Рауль Кастро, брат Фиделя.

все.

скажите им, что

Мы
Если придут батистовцы, так и
был Рауль Кастро со своими людьми,

купил у вас все продукты, что отказать
потому что тогда взяли бы силой
деньги, конечно. Что ушли мы в горы
что

могли,

и будем ждать там солдат Батисты.
правду, только правду, иначе они все
узнают, и тогда вам будет хуже.

вы
—

не

за

Сьерра-Кристаль

Говорите

Хозяин
сына

друга,
—

успокоился. Рауль и его бойцы
15—20 минут отряд догнали оба
Тяжело дыша и перебивая друг

немного

ушли. А через
хозяина.

парни

равно

принялись доказывать Раулю:
командир, ведь рано или

Послушайте,

мы тоже должны идти к вам, чтобы драться
Батистой. Это лучший случай, так разрешите нам
идти с вами. Честное слово, мы пригодимся, от нас
будет польза!
Рауль крепко пожал обоим парням руки, и они
тут же были зачислены в маленький отряд.
Колонна продолжала двигаться вперед, то
избегая встреч с батистовскими патрулями, то смело
вступая в бой с ними, прячась от налетов
вражеской авиации, неся с собой раненых в брезентовых
поздно
с

гамаках, привязанных к длинным палкам.
Целью Рауля было не только достичь лесов
Сьерра-Кристаль, но и создать по пути движения
базу для будущих революционных действий в этом

районе

и

даже для

образования будущего

государства. Вот почему повстанцы
это было возможно, проводили

революционного

везде, где
политические беседы с

крестьянами, рассказывали о
революции, наводили порядок в местах, где
орудовали банды грабителей, многие из которых
выдавали себя за повстанцев.

Прошло

еще

несколько

дней, прежде

целях

чем

равнина кончилась, и повстанцы начали медленно

гор Сьерра-Норте.
Эти горы похожи на Сьерра-Маэстру. И людям
показалось, будто они вернулись домой. Домой...
Мог ли кто-нибудь из них лет пять назад подумать
о
что
том,
будет называть домом причудливые
склоны гор, где постелью им служила сырая, не
подниматься по склонам

успевшая высохнуть за день земля, а
недоваренный рис с бобами считался изысканнейшим
деликатесом! Так или иначе, именно горы стали
домом,

и

вместе

с

подъемом

на

Сьерра-Норте

их

приходило ощущение безопасности и
некоторого спокойствия.
Но Рауль был мрачен. Во время привалов он
подолгу сидел над небольшим листком карты,
выпущенной компанией «Эссо», чертил какие-то
линии
карандашом, вымерял их линейкой и потом
вынимал из своего нейлонового мешочка дневник
невольно

и что-то

писал, держа тетрадь на
редкие усы.
До него дошли слухи о некоторых военных
успехах Фиделя и о том, что отдельные батистовские
части отошли к северу, ближе к тем районам, где
тщательно

коленях и пощипывая

должна

действовать

колонна

Худощавый, стройный,
выносливый,

Рауль обычно

Рауля Кастро.
подвижный

очень
шел

из

одним

и

первых

останавливался, чтобы
вперед, и внимательно смотрел
на каждого бойца, проходившего перед ним. Потом
ускорял шаг и снова оказывался впереди колонны.
в

Часто

колонне.

пропустить

весь

отряд

Рауль видел, как утомлены бойцы нелегким
переходом, видел изодранную в клочья одежду,
развалившуюся

обувь,

видел тощие вещмешки и

далеко не полные патронташи.
Но не только это тревожило
в

горы

уходил

отряд,

Фиделем Кастро,

Наконец,
посоветовавшись

собрал

весь

тем

многое

Чем

дальше

задание,

данное

становился

Рауль.

выполняя

мрачнее

его.

взвесив, несколько

раз
с
ближайшими помощниками, он
отряд и очень коротко сообщил о

решении:
—

Иначе
на

эти

Надо спускаться

в долину,
сказал он.
рискуем разжиреть здесь. Посмотрите
горы
разве рискнут батистовские

мы

—

—

—

забраться сюда? Они побоялись драться в
Сьерра-Маэстре. Сюда они и подавно не пойдут.

солдаты

я

Поэтому
мы

принял решение спуститься в долину. Там
встретиться с противником, у него мы
раздобыть себе оружие, боеприпасы и

сможем

сможем
даже

приличное

будем драться,
Только

тогда

фронтом,

а не

обмундирование. А

и
нападать
одерживать
мы действительно станем

вторым

Месяц прошел
колонна

За

Рауля

главное

с

—

мы

победы.
вторым

тылом.

того

памятного

отделилась от бойцов

дня,

когда

Фиделя Кастро.

время пищей для отряда служили лишь
сахарный тростник. Только в самые
холодные мартовские ночи
Рауль разрешал бойцам
по глотку рома и по маленькой порции жестких,
это

хлеб да

как подошва, галет.

Решение, принятое Раулем,

не

было

приказа Фиделя Кастро, который хранился
заветном нейлоновом
мешочке. Ведь одна из

нарушением
в

фраз,
Рауль

написанная

Фиделя,

рукой

гласила,

что

право предпринимать любые меры,
необходимые для успешного хода операции.
И отряд направился в северо-восточную часть

Сьерра-Кристаль

гор

де

имеет

Танамо, чтобы

двинуться на юг к

Карта,
«Эссо»,
хороша

Здесь

по

очень

для

прямой

Сагуа

линии

Гуантанамо.

выпущенная

неудобная

туристов,

составления

для

на

но

ней

компанией
нефтяной
она
Возможно,
карта.

она

плана

совсем

не

военных

годится

действий.

нанесены крупнейшие шоссе и указаны
«верные» места для рыбной ловли. Но совсем
упомянуты узкие дороги и тропки, по которым

самые
не

—

до подступов к городу

затем

движутся караваны мулов, груженных кофе, и
которые так удобны для передвижения колонны
Рауля. В плане города Сантьяго указаны все,
даже

казино

второсортные,

клубы

портовой

в

о радиостанции,

о

и

самые

но

части,

телеграфе

мелкие

ничего
и

не

прочих

ночные

сказано
важных

вещах.

И,

кляня

неумение

в

душе

составлять

газолиновых

королей за
Рауль

карты,
карманного фонарика
нужные

ему

при

десятый
раз перепроверял у случайно встретившегося
крестьянина, правильно ли нанесена проселочная
свете

дорога

маленького

на

карте,

точно

ли

указана

в

высота

ближайшего холма.

Это были первые дни апреля 1958 года
дни
рождения второго фронта «Франк Паис». А через
некоторое время Рауль докладывал Фиделю:
«Как я вам уже сообщал в предыдущих
записках, у нас не хватает времени для частых
—

сообщений, поэтому
последних

стычках

я

делаю

с

врагом

итоговый доклад о
об общей картине

и

нашего положения.

Я

не

поступить иначе, потому что даже
звуки битвы, которая продолжается
вот уже шестой день в окрестностях Баяте.
Май месяц начался двумя боями в зоне Маяри
(в Санха и Кореа). Наши бойцы были

здесь

вооружены

могу

слышны

охотничьими

ружьями-одностволками и
бомбами. Винтовка военного образца была
только у лейтенанта Игнасио Леаль,
командовавшего этим отрядом. Отряд вступил в неравный бой
ручными

с

армией

в
двух указанных пунктах.
12 мая. Части роты «Е» (Баракоа и

восточная

Гуантанамо) ведут стычки в Хагуэйес с
армией. У противника 8 убитых. Позиции этой роты
под командованием капитана Феликса Пена в

часть

течение месяца ежедневно утром и после полудня
подвергались интенсивным воздушным налетам,
особенно позиции и траншеи у стратегически важных

подходов к
в долине

Абра, столь похожего на Фермопилы,
Куахэри. Сбрасывались даже

—

напалмовые бомбы.
Атаки с воздуха принесли много жертв. У
Педро

Эрнандеса

отчаянии

осколком

оторвало ногу,

и

он

в

застрелился.

Одновременно

с

разных пунктов вели
диктатора. Рота выдержала
несколько
численного
атак, но из-за
превосходства
врага, из-за непрекращавшихся действий авиации
в зоне, где простираются лишь кукурузные поля,
рота вынуждена была оставить свои позиции.
Таким образом, линия фронта в этой зоне
наступление пятьсот солдат

и вскрытым оказался один фланг в зоне
Ятерас.
Во время короткой встречи с Пена мы решили
начать в тылу вражеских линий партизанскую
войну. Это решение приведено в исполнение.
23 мая. Атака 300 солдат отбита в местечке
нарушилась

*

Ситио

под командованием
эскопетерос
Педрино Сотто Алаба.

патрулем

лейтенанта

Эскопетерос отступали по
боеприпасы. На

истощались

мере того,
позициях

как

у

них

остались

Сотто и два его товарища. В этот момент
лейтенант Сотто с полным сознанием революционлишь

*

Так называли бойцов Рауля Кастро.

ной ответственности

«гаранд» одному

из

и

чести

автомат

передал

для того, чтобы

товарищей

своих

тот ушел и спас это ценное оружие для
повстанцев, а сам Сотто остался отбиваться от врагов,

вооруженный
надежду

только пистолетом, так как

спасение

на

—

у

него

были

потерял

перебиты

и он не мог ни двигаться, ни встать.
В этот момент пришел на помощь

ноги,

майор Анибал

отбить атаку врага.
Затем патруль перешел в наступление и
преследовал вражеских солдат до темноты, отогнав их
со своими

Сагуа

самого

и

силами

де

помог

до

Танамо.

Армия

укрепилась в этом районе, заняв
отрытые траншеи. Во время отступления
солдаты Батисты поджигали дома крестьян, а крестьяне
им кричали:
«Дерьмо! Повоюйте теперь! Куча
дерьма!»
29 мая. Часть под командованием капитана
Антонио Эрнике Лусон
и Ориенте Фернандес в 3.30
дня взяла штурмом казарму в рудниках Окухаль
заранее

Маяри.
Батистовские

около

сжигают

их.

Ходят

—

грабят

Налеты авиации

30 мая.

истребители
самолеты

солдаты

«каталина».

наши

магазины

и

пьяные.
очень

Когда

активны. «Б-26»,
прилетают

прячутся в зарослях. Когда налет
продолжают атаки на противника.

кончается, снова

Не

боеприпасов».

хватает

Почти

все,

у Рауля,

Но

я

и

что

я

узнал

о

втором

фронте,

мне

Вильма Эспин, которая была связной

рассказали

подробные дневники
могу не передать

не

самого

вам

Рауля.

рассказа

друга Хиральдо, который в славных делах
фронта занимал не последнее место. Да, да,
того самого чуть флегматичного и чуть
легкомысленного Хиральдо, который работал когда-то
похоронных
служащим магазина
принадлежностей,
который, сидя на ступенях своего дома в Сантьягоде-Куба, слышал первые выстрелы кубинской
моего

Второго

революции

и

разыскивать

который целый месяц
из

фронта имени Франка Паиса. И в
ничего удивительного. Удивительно то,

Он

Второго

бойцов

активнейших

мне

боев.

революционных

участников

оказался одним

помогал

нет

этом

что за все

время, пока мы ездили вместе с ним, у него ни разу
не возникла мысль рассказать мне о себе, о своих

собственных боевых делах.
Только случайно, благодаря той же Флавии
Кларе Гонсалес я узнал, что мой Хиральдо
сослужил

службу
Хиральдо

хорошую

отставал

рассказал

от

мне

свою

революции. А узнав, уж
до тех пор, пока он не

историю,

которую

я

и

—

не

привожу

ниже.

Из рассказов
—

Собственно,

солдатом.

Был

инженером.

Ну,

солдатом,

и

механиком,

и

и
а

я

войне был

на

если

все

вспомнить,

конструктором,

разнорабочим,

и

Еще и химиком.
Одним словом, я

не

Пожалуй,

механиком.

и

то

Хиральдо
только

и

еще
я

был

изобретателем,

и

и

инженером,
и

всем, чем

хотите.

занимался

изготовлением

взрывчатых веществ, взрывающихся механизмов и
всего прочего, что могло давать осколки, разить

противника или хотя бы производить шум. Шум
нам тоже был нужен. Даже очень нужен.
Я никогда раньше этим не занимался до Сьерры.

До пятьдесят шестого года просто служил в
магазине похоронных принадлежностей и никогда
думал, что стану вдруг «изобретателем».
Начинал подпольную работу в Гуантанамо
там был филиал фирмы, где я служил. А
подчинялись

мы

движением

не

—

центральному руководству подпольным
в Ориенте,
во
главе
которого стоял

Паис. Все мы рвались в горы, к Фиделю,
оставаться в
приказ Франка был твердым
не
пока
Без
«засветишься».
подпольной
городе,
организации в городах людям Фиделя было бы
очень трудно в горах и с оружием, и с
медикаментами, и с продовольствием. Только уж в крайнем
случае, когда на твой след нападали жандармы и
ты не мог с пользой для дела оставаться в городе,
Франк приказывал уходить в горы.
Наша группа специализировалась на доставке
оружия и боеприпасов в Сьерру, особенно легкого
оружия и патронов.
В то время была очень удобная для нашего

Франк
но

—

дела
женщины
мода
А под широкой юбкой в
—

носили

широкие

юбки.

поясе

можно

специальном

было перенести целый склад боеприпасов. У нас
были просто мастерицы своего дела, честное слово!

Ну и у меня была хорошая возможность
гробы. В них тоже удобно перевозить оружие.
Полиция никак не могла догадаться.
Мы
изучили распорядок работы полицейских,
научились узнавать их машины по гудку и чуть ли
не каждого полицейского
по свистку.
—

—

Каждый из нас был актером в то время.
Научились
у каждого было по
гримироваться,
нескольку париков.
Как мы доставали оружие? По-разному. Очень
нам
помогали рабочие, служившие на
американской базе. Иногда они просто обворовывали
американских солдат. Это было особенно удобно
делать
как...

в

выходные

дни,

солдаты

когда

американские солдаты

как

ну,

напиваются
в

выходные

дни.

Иногда оружие покупали. Американские
солдаты

шли

деньгами,

а

несколько

на

это,

особенно

ромом

если

бакарди.

винтовок и

им

Так

пистолетов.

платили не

мы

приобрели

Один раз

даже
вели переговоры о ручном пулемете.
В конце концов несколько человек из нашей
группы попало в поле зрения полиции. В том числе
и я.

Пришлось уйти из города.
По приказу нашего руководства мы
организовали три небольшие партизанские группы и пошли на
с
колонной Рауля Кастро. Это было
соединение
марте пятьдесят восьмого года, то есть как раз
время, когда отряд Рауля отделился от
основных сил, находившихся в Сьерре, и двинулся на
север провинции Ориенте для создания Второго
в

в то

фронта.
Вначале
групп

в

я

командовал

колонне

одной

Рауля. Ну,

а

из

потом

партизанских
я

стал

производством взрывчатых веществ.
Почему я? Трудно сказать. Должен же был кто-нибудь
работать по этой части. Вот среди других и
назначили меня. А со временем я даже стал
руководителем целой
мастерской по производству ВВ.
заниматься

Учителем у нас был один из наших товарищей,
прозвищу Малютка. Он-то и создал первую
такую мастерскую в горах. О, тот парень был
действительно
экспертом по вопросам производства
взрывчатых веществ из ничего. И научил пятерыхшестерых из нас этому удивительному искусству.
У меня до сих пор сохранились записанные его
рукой несколько способов изготовления
самодельных бомб
из веществ,
продававшихся в любой
аптеке.
Но я относился к формулам Малютки творчески
по

и

всегда

носил

в

специальном

мешочке

запас

все искал
порошков, жидкостей, кислот
новое взрывчатое вещество, которое бы взрывалось
сильнее, чем те, что были в нашем распоряжении.
Собственно, слово «искал» означало вот что.
разных

Вечером,

—

если

выдавалось

свободное

садился в

время,

я

укромном уголке и начинал колдовать
смешивал в консервных банках разные порошки и
жидкости. В специальном мешочке у меня было
отделение даже для пшеничной муки. А из жидкостей

—

я перепробовал все, начиная с бензина и кончая
йодом. Смешивал и ждал, когда смесь взорвется.
Один раз она действительно взорвалась, но, к
моему глубокому огорчению, гораздо слабее, чем мне

бы. Поэтому
дней.
В мастерской мы

хотелось

я

ослеп

всего

на

несколько

изготовляли
мины,
ручные
гранаты, бомбы, винтовки и даже пушки. Вы
спросите: из чего? Мне
трудно вам ответить. Все
зависело от обстоятельств. Иногда корпусом для бомбы

служила кастрюля, иногда

—

кусок

трубы. Вообще водопроводные

и

водопроводной

канализационные

трубы

в

нашем

производстве

и

в

даже

военных

действиях играли существенную роль. Но об
я

расскажу

Одним из первых
огромный пистолет
раза

наших
в

—

большой было сделать

созданий был

полтора больше маузера,
Мы именовали его

«орудие номер четыре». Почему
не могу сказать
торжественно

и

—

готов

поклясться,

в это

название

испытаниях

у

—

легче.

официально
громко

этом

позже.

что

тогда

мы

не

так
точно.

Но

вкладывали

малейшей доли юмора. При
«орудия № 4» обнаруживалась
ни

отдачи. Оно отбрасывало человека,
стрелявшего из него, на два-три шага назад! Мы
пришли к выводу, что вред от него противнику,
видимо, будет значительно меньше тех опустошений,
которые оно произведет позади себя. Поэтому
пришлось от «орудия № 4» отказаться.
Самое трудное ждало нас вначале. Ведь
нужны были какие-то механизмы, ну хотя бы
простейший токарный станок. Мы получили кое-что из

невероятная

сила

оборудования

одного сахарного завода,
расположенного на территории Второго фронта, но это

в море. Мы страдали, видя, что не
обеспечить и сотой доли потребностей Второго
фронта в боеприпасах. И тогда мы становились

была

капля

можем

изобретателями идей,

стараясь компенсировать ими
нехватку нашей продукции. А хорошие идеи
никогда не пропадали даром.
Как-то наши ребята держали оборону на одной
из дорог. Сил было мало. А мы знали, что батиспойдут тут с танками. Прибежали бойцы
просить мин. Мин, как
мастерскую
ни одной не было.

товцы
к

нам

назло,

в

—

Мы долго думали,
несколько

изготовить

дней, чтобы

мины.

что

делать.

достать

Как выиграть

время? И

идея. Не помню уж точно, кто
кажется, тот же Малютка. Ночью
шоссе и выкопали десятка два
засыпали

их

будто

свежей землей.

Требовалось

материал

Утром

ее

пришла
предложил,

пробрались

мы

ям, а
это

и

вот

на

потом

выглядело

так,

шоссе

заминировано.
Батистовцы не решились идти в наступление
в тот день. На другое утро они послали саперов,
которые мин, естественно, не обнаружили. Но это,
видимо, вызвало у них жесточайшие подозрения:
они боялись неожиданностей. Может быть, они
подозревали, что мины какого-то нового устройства.
Так они выжидали три или четыре дня.
А когда все-таки раскусили нашу хитрость и
на шоссе, в ямах,
рискнули бросить на нас танки
были заложены уже настоящие мины. Наступление
—

сорвалось.
Таких мистификаций мы устраивали много.
Я обещал вам рассказать о канализационных
трубах... Была такая история.
На одной из рек в Баракоа ходили каботажные
суда. Они перевозили продовольствие, иногда
боеприпасы для батистовских войск. Охрана на этих

судах была маленькая
Батистовцы знали, что у нас
мало-мальски стоящего суденышка,

—

три-четыре солдата.
нет ни одного
ни

одного

катера, поэтому безбоязненно, под
перевозили боеприпасы и продукты,
что нам было нужно до смерти.
Мы долго думали, как захватить
из этих судов. Наконец нашли выход.

вооруженного
нашим
—

как

хотя

носом,

раз то,

бы одно

большой рыбачий баркас. На носу
установили большую треногу вроде штатива
для киноаппарата, а на ней укрепили кусок
широченной канализационной трубы. Когда наступали
сумерки, мы выходили на баркасе, взяв с собой

Приобрели

его

два

охотничьих

ружья-двустволки.
покровом ночи к кораблю
передавать в рупор приказ пристать к

Подкрадывались

и

под

корабль

не

подчинялся,

то

наш

вокруг судна, а в рупор
отдавать приказания. Если и на

ходил

отказывался

выполнять

нашу

начинали

берегу. Если
баркас нахально
мы

этот

волю,

продолжали
раз корабль
мы

вводили

бой канализационную трубу. В нее вставлялось
охотничье
ружье и спускались сразу два курка.
Гром раздавался нешуточный.. Из трубы

в

пламя.

вырывалось
ружье

и

—

И

снова

сразу

же

вставлялось

Это предупредительные выстрелы,
мы в рупор.
Третий выстрел отправит
—

—

кричали
к

другое

спускались оба курка.
—

вас

рыбам...
Видимо,

мы
производили впечатление хорошо
вооруженного сторожевого катера. Так мы
захватили три или четыре судна, пока батистовцы не
прекратили плавание по реке.
Но венцом нашей деятельности, конечно, был
«дон Пепе». Вы не знаете, что это такое? О-о! Это
славный друг, наш «дон Пепе». Огромная,
и симпатичная пушка.
неказистая
Представьте себе

охотничье

четыре, а
Вот это
Пепе»

в

и

ружье, увеличенное в длину раза в
диаметре раз в сорок или в пятьдесят.

будет

служила

Заряжался

«дон
опять

Пепе». Стволом

для

канализационная

он так же, как и

охотничье

«дона

труба.

ружье.

снарядов мы изготовляли из огромных
которых компания «Эссо» выпускает
для автомашин. Ну, а снаряды делали разные.
Шум он производил ни с чем не сравнимый.

Стаканы

для

банок,
масло

Я

в

никогда

большого

не слышал, как стреляют орудия
что они все вместе

линкора, но думаю,
вызывают и десятой доли

тех

барабанной перепонки, которые мы претерпели
Пепе». Снаряды его летели и рвались с

«дона

особым

не

повреждений
от
каким-

грохотом. Правда, в двух метрах
от места взрыва такого снаряда можно было
остаться невредимым, но шум все-таки производился
такой, что противник иногда повергался в панику...
По конструкции пиратские
пушки,
чугунные
которые вы можете увидеть в Сантьяго-де-Куба или
в Тринидаде, изготовленные пять-шесть веков тому
назад, были верхом технической мысли по
сравнению с «доном Пепе». Но тем не менее «дон Пепе»,
появившийся на свет в середине XX века,
то

воем и

существовал, принес

очень

много

пользы,

начало
существованию
Пепе-малышей», которые

положил

«дон

а

главное

целого

—

выводка

мы

распределяли
Франка Паиса.

среди колонн Второго фронта
Если быть честными и говорить всю правду до
конца, то самый первый «дон Пепе» выстрелил не

скоро в трубе появилась
горьком опыте мы уразумели,
как надо делать пушки. И вот, как старый
заслуженный производитель, он стоял в яслях,
оберегаемый
нежными
взглядами
работников наших
А
потомки
его
самоотверженно ухали
мастерских.
на передовых позициях Повстанческой армии,

так уж много раз
трещина.

наводя

Но

—

зато на его

суеверный

ужас

на

врагов.

«Дон Пепе» был, конечно,

коллективным

конструктором был
Малютка.
самый замечательный парень
Он погиб в конце пятьдесят восьмого. Перед самой
чистил
победой. Погиб глупо
пистолет, у него
был «кольт-38», и пуля вошла в живот...
Малютка был неистощим на выдумки. Это он
придумал «радиострельбу». Ночью перед боем мы
созданием,

но

все-таки

главным

его

—

тот

—

устанавливали репродукторы и начинали
передавать музыку для солдат противника, а потом

«Сейчас вы услышите, как стреляют
и подготовленный к этому
пушки»

объявляли:

наши

—

торжественному моменту «дон Пепе» извергал максимальное
количество пламени и шума.
А теперь,
передавали репродукторы,
послушайте, как бьют наши пулеметы,
установленные справа.
—

—

Перед микрофоном

мы давали очередь из
вертели трещотку. Через репродукторы
треск превращался в пулеметную очередь.

автоматов
этот

—

и

А теперь слушайте наши
повторялась та же история.
—

Теперь

—

убедились,

вы

спокойно спрашивал диктор

магнитофон
И

снова

что

мы

было,

нас

у

все-таки

и

заранее
нужно

и

честное слово

—

из

было сделать,
объясняется это

ничего нельзя

сделали.

верой, верой

«на

только это

—

что

просто

—

включал

отходили

солдаты

подготовленные рубежи». Нам
было.
Если трезво мыслить, то
а

окружены?

что

и

музыкой.

с

бывало,

того,

—

пулеметы слева,

Наверное,

необходимостью.

даже изготовленную из
рассматривали не только как
и как произведение искусства.

Каждую гранату,
простой

кастрюли,
боевое оружие,

И,

честное

когда
и

ее

мы
но

разлетались

в

фронте

мы

могли

не

ход

наши

и

немножко

жалко,

труды взрывались

на мелкие осколки.

К концу боев
Втором

было даже

слово,

пускали

в

у нас на
мастерских, где
ремонтировать оружие, но и

Сьерра-Маэстре

была целая
только

делать довольно

система

сложные,

а

главное

—

нам
механизмы.
необходимые
Первые мины, выпущенные
только
имели
механические
нами,
детонаторы,
а последние были снабжены уже электрическими.
Мы долго страдали от отсутствия горючего.

завод
нефтеперерабатывающий
Американский
«Тексако» в Сантьяго-де-Куба, естественно, не
собирался снабжать нас бензином. Мы пробовали
в мастерских
делать бензин из нефти и спирта.

Кое-что получалось,
пополам
паровозы.

двигались,

За каждым

но

наши

«джипы»

дымили

стелился

с

при этом,

грехом
как

многокилометровый

шлейф. По

дымовой

шлейфам батистовцам

этим

очень

было следить за передвижением наших
немногочисленных автомобилей. Надо было выходить

легко

из положения.

И вот однажды мы похитили администратора
завода «Тексако». Привезли его на территорию
Второго фронта и продержали у себя несколько

дней. Мы

его хорошо кормили, вежливо беседовали
разъясняли наши цели, нашу политику.
И еще объяснили, что если компания «Тексако» не

с

ним,

продаст нам
правилом, а

бензина, то
обращение

Администратор

такие

будет

станут

похищения

несколько

проникся уважением

к

иное.

нашим

Он, видимо, убедился, что мы люди серьезные.
После этого компания предоставила нам несколько
бочек бензина...
Сейчас я, честно говоря, редко вспоминаю о тех

словам.

Потому

днях...
тоже

нелегких.

что

дел

Иногда

много,

очень

много

дел,

даже кажется, что воевать

было куда проще и спокойнее, чем проводить
аграрную реформу, пришлось научиться и этому...
Но когда вот так встанет перед тобой вдруг все то,
что мы смогли сделать тогда... поражаешься сам и
себе не веришь... Неужели все это было?
сам

Неужели

во всем этом

участвовал?..

Приказ
Весь
пылью

июнь

1958

пальмовыми

года,

жаркий,

листьями

и

с

№ 30

покрытыми

солнцем,

накалявшим стволы охотничьх ружей так, что до них
трудно было дотронуться, прошел в боях. Люди Рауля

предпочли бы, чтобы

стволы

раскалялись

от

частых

выстрелов,

солнца,

но

на

чем от

каждый патрон был
и

счету,

после

выстрела боец
записной

каждого

ставил

книжечке

галочку

Боеприпасов

карандашом.

все

оставалось

в

меньше

и

А бомбардировки
повторялись все чаще и чаще.

меньше.

И

все

решающее и
наступление
воздухе, начатое

же

окончательное

на

земле

и

Батистой

в

мае

и

очень

широко
разрекламированное,
срывалось.
Собственно,

что

касается

воздуха, то наступления там
и не было. Там с самого
начала было полное,
и
безнаказанное
безраздельное
господство батистовских
самолетов.

Но

на

земле,

несмотря ни на какие усилия,
батистовская армия не
развила

сколько-нибудь

существенного успеха.
14

Батиста принял
прекратить
уйти на прежние

июня

решение
наступление

и

позиции.
Это была победа армии
повстанцев. Но победа

Ибо враг мог довольно
наступление.
Двигаться вперед, гнать противника повстанцы тоже
не могли, так как были измотаны физически и

далеко

не

окончательная.

скоро оправиться

почти

и начать новое

боеприпасов.

лишены

Всякое продвижение повстанческих отрядов
равнине контролировалось вражеской авиацией.

по

Американские

самолеты, заправленные
горючим на американской военной

американским

пилотируемые

базе,

обученными

летчиками,

инструкторами, самолеты с американскими
бомбами под фюзеляжем, по-прежнему были
хозяевами в воздухе, еще активнее продолжали
бомбардировать территории, занятые войсками
Второго фронта, нимало не заботясь о том, падают ли
их бомбы на эскопетерос или на беззащитные дома

американскими

крестьян.

убийств

и

И

против

этих

разрушений

зверских бесчеловечных
повстанцы были бессильны.

Пепе»,
трубы, укрепленные

Никакие хитрости, никакие «дон

репродукторы

или

канализационные

треногах, не могли в
повстанцам.
Вот почему мрачный

на

этом

и

случае помочь

задумчивый

ходил

Рауль, несмотря на провалившееся наступление
сухопутных сил Батисты.

Однажды, отправившись
из
рот,
Рауль
одну
На двух мулах были
домашние
Склонив

со своим

штабом

в

встретил

группу крестьян.
навьючены скромные
пожитки, видимо весь скарб этих людей.
голову, мрачно шли они по пыльной дороге...

Рауль поздоровался. Ему

ответили

неприветливо.
—

Что случилось у вас?

—

спросил Рауль.

—

Ничего

из

особенного,
хмуро ответил
Обычное дело,
он горько
—

—

один

—

крестьян.
усмехнулся.
Прилетела птичка, сбросила гостинцы
половины деревушки как не бывало...
В каком это месте?
помрачнев, спросил

—

—

—

—

Рауль.
Крестьянин ответил.
Рауль в сердцах стукнул

прикладом автомата
крылу «джипа»:
Что за варварство! Ведь там ни одного
повстанца. И место никакого военного значения не
по

—

имеет...

Подлецы!..

Там одна бомба
Мы ее
крестьянин.
повстанцам отдать
—

—

—

не

—

взорвалась,
продолжал
собой прихватили, чтобы
им пригодится, снаряды
с

делать...

Крестьянин снял со спины мула тяжелый мешок
и, открыв его, вынул небольшую, килограммов на
25, зажигательную бомбу.
Рауль повертел ее в руках. Желтой краской на
ней было выведено название одной из
фирм.
Прямо с завода... Свеженькая,
Рауль, передавая бомбу кому-то из своих
американских

—

—

сказал

А клянутся, что не помогают...
Весь остальной путь Рауль ехал молча,
погруженный в невеселые мысли.
помощников.

—

Надо было предпринимать какие-то меры.
Необходимы были совершенно новые методы борьбы.
Но какие?..
22 июня вечером при свете электрического
фонаря в маленькой крестьянской хижине, где
размещалось в тот день командование

Вторым фронтом,

приказ №30. Этот приказ, ставший
и содержавший ряд
секретных инструкций повстанческим частям, гласил:
«Установлено:
За три первых месяца кампании на II фронте до
конца мая авиация диктатуры провела около ста

Рауль

написал

впоследствии

воздушных

знаменитым

налетов.

Офицеры

нашего разведывательного управления
сообщают, что в течение мая воздушные силы
врага снабжались бомбами всех типов на
военно-морской североамериканской базе в Кайманере.
С начала июня месяца самолеты диктатуры
осуществляли ежедневно от трех до пяти налетов
на

нашу территорию, значительно увеличивая
производимые ими разрушения.
В течение всего мая месяца зона долины

тем

самым

Куахэри подвергалась систематическим бомбардировкам,
которые предшествовали провалившейся попытке
наступления вражеской пехоты. Для поддержки

наступления применялись
После

налета

наши

детей, осиротевших,
Сотни

семей

даже реактивные самолеты.

бойцы подбирают убитых

голодных

жили

и

и

обессилевших.

продолжают

и других

жить в

убежищах
проводят там
На дорогах можно видеть целые семьи,
передвигающиеся с одного места на другое в
любой час ночи, ибо сотни бедных жилищ,
построенные ценой многих жертв и труда, были сметены

земляных щелях

и

целые дни.

с лица земли.

Наше

военное командование,

руководствуясь желанием возвратить покой детям,
женщинам, мирным семьям, которые погибают

результате варварских налетов батистовской
авиации,
сознавая, что эти налеты осуществляются при
и одобрения
помощи, с согласия
правительства
Соединенных Штатов,
вынуждено принять соответствующие меры,
чтобы прекратить воздушный бандитизм.
Мы терпеливо ожидали,
что
правительство
США прекратит, наконец, оказывать военную
помощь тирании.
Но в течение последних месяцев мы с
разочарованием убедились, что помощь США диктатору
в

возрастает.
В силу полномочий, которыми я облечен, и
принимая
во
внимание
вышеуказанные основания,
решаю:
I. Всем воинским частям, подчиненным
главному командованию II фронта «Франк Паис»,
приступить начиная с пятницы 27 июня текущего года
к аресту всех американских граждан, которые
в
проживают
в
пунктах,
указанных
прилагаемых
к приказу секретных инструкциях, и передать

распоряжение командования II фронта;
II. Довести до сведения тех, кому поручено
выполнение этого военного приказа, что:
а) как и принято у нас, они должны
обращаться с арестованными со всем подобающим
арестованных в

вниманием;
б)
КАСАЕТСЯ

все сказанное в этом приказе НЕ
ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ
граждан США;
III. Ввиду того, что гражданское население
—

Кубы неоднократно проявляло свое возмущение
действиями правительства США, которое снабжает

авиацию диктатуры бомбами и снарядами,
задержанных содержать в секретных местах во
избежание того, чтобы народный гнев не проявился
против них;

IV. Данный приказ преследует цель
возможность
самим
североамериканским
гражданам, против которых мы ничего не имеем,
на фактах убедиться в подлом преступлении,
совершаемом их правительством против
беззащитного кубинского народа. Единственная опасность,
тот же риск,
которая угрожает этим гражданам
и
мы,
которому подвергаемся
страдая от
бомбардировок».
предоставить

—

Неразговорчивый консул
Выполнение
Первыми были
работавшие

на

приказа № 30 началось 27 июня.
арестованы два американца,
никелевых
в Никаро,
рудниках
и производитель работ. Затем
—

управляющий
повстанцы Второго фронта захватили автобус,
который вез из Гуантанамо в Кайманеру 32 моряка
с военно-морской американской базы.
Через 48 часов после вступления в силу
приказа № 30 в руках повстанцев Второго фронта
находились 50 американцев
гражданских и
—

военных.

или

Весть об арестах граждан США, проживающих
находящихся на территории фронта «Франка

Паиса», немедленно разнеслась далеко
пределами территории фронта. Всполошились
американские власти на

кубинском

острове.

за

Уже во второй половине
Кастро сообщили, что консул

Куба мистер Уоллэм

27 июня Раулю
США в Сантьяго-де-

дня

желает с ним лично свидеться

обсуждения создавшегося положения.
Рауль назначил консулу встречу на
28 июня, около Калабасас, где находилась
для

задержанных американцев...
...Уоллэм остервенело крутил

баранку

внимательно всматриваясь в дорогу.

вечер
и часть

«джипа»,

Рядом

с

ним

Вильма Эспин —Дебора. «Движение 26
июля» именно ей поручило сопровождать консула.
Решено было, что после этой поездки Дебора уже
сидела

не вернется в Сантьяго, а останется на территории,
занятой войсками фронта, вот почему
саморазоблачение
перед американцами, которые, конечно,
обо всем сообщат батистовцам, не очень ее
тревожило.

мрачен. Вильма изредка
сторону. Консул не особенно ладил
с испанским языком,
поэтому Вильме предстояло
выполнять в этой поездке не только роль
проводника, но и переводчика.
Уоллэм

посматривала

в

был

его

Когда они собираются освободить
американцев?
спросил консул.
Бомбардировки все еще продолжаются,
—

—

—

Вильма.

ответила
—

—

Правительство

США

не

несет

за

это

ответственности.
—

и

Но

вы

даете

Батисте

самолеты,

и

бомбы,

пулеметы, и все прочее, что нужно для убийства.
С марта месяца сего года это прекращено.
К сожалению, жизнь опровергает ваше
—

—

утверждение.

Уоллэм

пожал плечами.

Некоторое время они ехали молча.
Вдруг Уоллэм сбавил скорость, склонил

голову
тревожно прислушиваться к работе
мотора. К его урчанию прибавился какой-то
посторонний и все усиливающийся звук.
набок

и

начал

на

Вильма тронула консула за рукав
небо. Она-то сразу распознала этот
гудение приближающегося
в горах самолет слышен

мерное

и

показала
—

звук

издалека самолета.

Здесь

не так,

как

на

К шуму мотора примешиваются звуковые
отражения, и потому кажется, что звук идет
равнине.

не

сверху, а снизу или иногда даже со всех сторон.
Уоллэм недоверчиво покосился на нее, потом
стал искать глазами самолет. Не нашел и снова
вслушиваться в урчание мотора «джипа»...
Но уже через несколько мгновений явственный
шум самолета заставил его вздрогнуть и снова
посмотреть вверх. Рев мотора приближался. Низко
стал

вдоль

дороги,

двухмоторный

по

которой

самолет.

двигался

Это

«джип»,

шел

была

американская
знаками батистов-

машина, но с опознавательными
ских военно-воздушных сил.
Вот такие точно самолеты и бомбят мирное
сказала Вильма.
население,
Это нас не касает...
Но Уоллэм не успел докончить фразу. Вильма
—

—

—

как расширились его глаза,
в
метрах от «джипа» дорогу простегала
пулеметная очередь. Раздался взрыв
позади справа
взорвалась небольшая фугасная бомба.
Уоллэм резко остановил машину и, забыв
поставить ее на ручной тормоз, выскочил на дорогу.

видела,

—

нескольких

—

Через
прорытой

мгновение он лежал в

«Джип»
уклон.

глубокой

канаве,

дождями.
начал медленно скатываться назад под

Вильма вытянула

на

выскочила из машины и тоже

подальше от автомобиля.

себя ручку тормоза,
побежала к обочине»

Консул, красный
неловко

от

пыль

стряхивая

поднялся,

смущения,
с

тщательно

отглаженных

брюк.
Вы зря поднимаетесь,
участливо сказала
он сейчас повторит...
Вильма,
летчик
Действительно, через минуту-полторы
снова пронесся над дорогой, прошил ее
пулеметной очередью и сбросил две фугаски. К счастью,
—

—

—

и
его
остались
«джип»
пассажиры
невредимы.
Вильма и Уоллэм подождали еще несколько минут
и, видя, что летчик кончил атаку, снова сели в
автомашину.
Уоллэм

сидел

лицо его налилось

мрачнее

Одутловатое

прежнего.

краской.

Он не знал, что вы
американец,
А то бы он, конечно, нас не
Вильма.
потревожил. В этих местах такие налеты бывают до
десяти раз в день. Бомбы, между прочим, тоже
—

—

сказала

—

—

ваши.
ничего

Уоллэм
на

уселся

сиденье.

не

ответил.

Остальную

Только

часть

пути

плотнее
они

проехали молча.

...Встреча американского
продолжалась весь вечер и
29 июня.

консула
всю

ночь

Раулем

с
с

28

на

Рауль вручил

своему собеседнику копию
№ 30, который Вильма прочла ему
по-английски.
Консул молча слушал, иногда только

приказа

поскрипывая стулом.
—

условие,

Наше

—

единственное

сказал

кончила читать,

—

Рауль

и

после

состоит

в

справедливое
как Вильма

того,

следующем: прежде

чем

мы

вернем вам задержанных американцев, мы
получить официальное обещание
правительства США
окончательно прекратить какую
бы то ни было, прямую или косвенную, военную
помощь диктатору Батисте.

должны

—

Консул
походив
—

сказал

выслушал

некоторое

по

Об условии, которое
на

Затем

со вниманием.

время

комнате,

вы

Рауля,

встал и,

снова

сел.

—

выдвигаете,

—

я, конечно, доведу
до сведения государственного департамента и,
конечно же, сообщу вам, как только будет получен
он,

тот или

глядя

иной

Консул

ухо

ответ.

сделал

паузу

и,

сменив

официальный

подчеркнуто дружеский, продолжал:
Но, со своей стороны, я лично хотел бы
заверить уважаемого майора Рауля Кастро, что
никакой
батистовской армии Соединенные
помощи
Штаты не оказывают вот уже с марта этого года,
на

тон

—

то

есть

с того

самого

эмбарго

официально объявили

момента,
на

вывоз

как

мы

оружия для

президента Фульхенсио Батисты.
Рауль приказал принести фотографии,
сделанные кубинскими патриотами на территории

морской базы США
там

в

Кайманере

заправлялись горючим

и

в

военно-

моменты,

когда

снабжались бомбами

Батисты.
Уоллэм внимательно осмотрел

самолеты

фотографии,
фотомонтаж. Раулю
принесли негативы. Он протянул их Уоллэму.
Консул натянуто улыбнулся:

пожал плечами и сказал, что это

—

О нет,

фотопленке.
Рауль и

сеньор

не

Кастро,

пытался

я

не

доказывать.

специалист

по

Это было бы

бесполезно. Консул, конечно,
ни одного

факта,

ни за что не

признает

преступной

связанного с

деятельностью его стороны. Продолжая разговор, Рауль
преследовал лишь одну цель: дать понять
консулу, что в руках повстанцев есть все доказательства
США Батисте. Консул
тайной и явной помощи
обязательно доложит об этом своему начальству,
то начальство
своему. И в конце концов доклад
—

дойдет

до

кто

тех,

полагает,

что

Батиста

Соединенных
продолжать получать оружие, горючее,
без

боеприпасы

риска

и

для

престижа

сможет

Штатов

прочее, необходимое для ведения борьбы
повстанцев. И, может быть, доклад этот

все

против

заставит

тех,

от

кого

многое

зависит,

призадуматься...

продолжал разговор. Он рассказал
которые имелись в руках
разведки и которые говорили, что не

Рауль
о

консулу
повстанческой

данных,

как

далее

несколько

недель

назад,

в

мае,

то

есть

через два месяца после официально
провозглашенного эмбарго, американцы поставили батистовской
армии девять тонн боеголовок для ракет типа
—

«воздух

земля».

Консул картинно
Уверяю вас,

развел руками.

сеньор
Рауль, это ошибка.
Ошибка вашего разведывательного управления.
Вас ввели в заблуждение. Никаких поставок
а
тем
более поставок
армии президента Батисты,
ракетных боеголовок после марта не проводилось.
девять тонн! Нет, вы шутите,
Подумать только
сеньор Кастро.
ответил
Я не шучу, мистер Уоллэм,
—

—

—

—

—

Рауль,

и вы отлично это знаете.

—

о

Поверьте,

боеголовках. И
—

лишь

Ну

что

не

Никогда

знаю.

слышал

не

не мог слышать.
—

ж,

могу
усмехнулся Рауль,
что
консул Соединенных
—

посочувствовать,

Штатов узнает о таких вещах позже нас. Одно из
двух. Либо вы не пользуетесь доверием своего
правительства, либо обманываете...
Консул
—

сделал

свое
протестующее движение рукой...
я имею в виду,
продолжал Рауль.
Не понимаю!
консул выжидающе
—

правительство

—

—

—

смотрел

на

—

Рауля.
Видимо,

вы

убедили

свое

правительство,

что

о поставках боеголовок никогда не станет известно
нашей разведке.

Мне
нечего сказать вам,
зло произнес
Уоллэм.
Вполне сочувствую. Ведь госдепартаменту
придется прибегнуть к той версии, которая была
заготовлена про запас.
Уоллэм с опаской смотрел
Какой версии?
—

—

—

—

—

на

Рауля.
Версии

того заявления, с которым должны
выступить совместно госдепартамент США и
американское посольство в Гаване через несколько
—

дней.
—

—

Да,
Да,

но...
но

хотите вы сказать.

об этом никому
Не совсем так,

командующий Вторым фронтом,

—

не
—

известно!

—

продолжал

текст его у нас есть.

Раулю принесли пакет. Он вынул оттуда
аккуратно сложенный лист бумаги и стал читать:
«Проект
в

Гаване

и

заявления
американского посольства
государственного департамента в

в

Вашингтоне

огласки

случае

операции

с

боеголовками.

2

1956

правительство Кубы через
правительству
Соединенных Штатов Америки запрос, касающийся
поставок 300 пятидюймовых ракет типа «воздух
марта

официальные

года

каналы

сделало

—

земля»

использования

для

кубинскими

их

военно-

воздушными силами.

Соответствующий

заказ

2

мая

1957

на

Кубы

сделан правительством

поставки

4

ракет был

декабря 1956

года.

установлена окончательная
цена и окончательный контракт был подписан.
Поставки ракет были произведены 11 января 1958
После

года.

была

года

получения

заказа

правительство

Кубы

обнаружило, что ракеты были снабжены
инертными (невзрывающимися)
боеголовками.
Правительство Кубы желало получить взрывающиеся
боеголовки

и

условия заказа
правительство
контракт с Содиненными

считало,

предусматривают именно
перезаключило

что

их.

Поэтому

Кубы

Штатами.

Это

1958

перезаключение
и

года,

имело

окончательная

место

26

была произведена 19 мая 1958 года.
В связи с тем, что на территории
военно-морской базы США Гуантанамо, на Кубе,
склад

с

с

что

тем,

нужными
эти

наибольшей
правительством

боеголовками,

а

Кубы,

—

для

размещен

также

боеголовки находились

готовности

февраля

боеголовок

поставка

в

в

связи

состоянии

использования

их

соответствующие
американские власти приказали военно-морской базе в
Гуантанамо произвести обмен боеголовок.
Это было простым исправлением ошибки,

возникшей после инициативы, проявленной
правительством Кубы 2 марта
1956 года. Был произведен
обмен боеголовок, но не самих ракет.

Кубинские военно-воздушные силы доставили
военно-морскую базу Гуантанамо инертные
боеголовки и взяли там взрывающиеся боеголовки,
которые были погружены на два кубинских
транспортных самолета».
Рауль кончил читать и посмотрел на консула.
С текстом, который знаете вы, расхождений
нет? Неточности, ошибки?
Уоллэм молчал.
Значит, все правильно. Очень хорошо.
Плохо только, что эта «ошибка» стоила жизни сотням
на

—

—

и

сотням

Рауль.
вам

больше

Уоллэм
явно

людей,

—

Я

—

думаю,

не

сдерживая
что

гнев,

никаких

продолжал

доказательств

требуется?
Нет, американский консул

молчал.

был неразговорчив в тот вечер.
Ночь Уоллэм провел на территории

фронта. Утром
всегда

свежий,

его

разбудили

подтянутый,

рано,
очень

и

Второго
Рауль, как

вежливо

посмотреть близлежащие зоны,
разрушенные авиацией Батисты, а также
крестьянские жилища, подвергшиеся бомбардировкам.
К их услугам был «джип», но Рауль
и консулу пришлось
предпочитал
ходить пешком,
проделать довольно большой путь, пока Рауль, показав
все, что хотел показать, не произнес:
пригласил

консула

вот, господин консул, это очень
микроскопическая, часть тех
с помощью вашего правительства
разрушений, которые
и
произвела
производит авиация Батисты. Вы
—

маленькая,

Ну,

даже

убедились во всем своими глазами. Вы видели
разрушенные жилища и видели неразорвавшиеся бомбы
с очень знакомой вам маркой. Я думаю, что вы
понимаете,
но

больше,

я

и

мог

того,

бы

показать

что

вы

вам

увидели,

значительно
я

полагаю,

достаточно.

Консул,
в

не

—

говоря ни слова,
закурил сигару

Рауль

сторону.

мрачно смотрел
продолжал:

и

Я прошу вас,

сведения

господин консул, довести до
правительства, что командование
выражая волю всех этих страдающих

своего

повстанцев,

людей,

и он показал рукой в сторону
настоятельно просит
крестьянских хижин,
оказание
наконец,
прекратить,
преступной помощи
кровавой тирании диктатора Батисты.
Консул молча кивнул. Через некоторое время
«джип», в котором сидел господин Уоллэм, укатил
—

разрушенных

—

в сторону

Через

Сантьяго-де-Куба.
несколько

показался в поле

часов

желтый

зрения передовых

«джип»

снова

постов

повстанцев, и еще более раздраженный, чем утром,
господин Уоллэм выцедил сквозь зубы, что его
правительство согласно на условия, выдвинутые
повстанцами.

Последние

дни

Прошли лето и осень 1958 года. «Решающее»
наступление диктатора Батисты на
Сьер а-Маэстру провалилось. Ему не помогло американское
танки, артиллерия, самолеты, ракеты.
вооружение
—

К
в

декабрю 1958

Ориенте,

года

фронты, организованные

соединились, и вся провинция

фактически

руках повстанцев.
Город
окружен, и батистовский
расположившийся в казармах Монкада,

оказалась

гарнизон,

понимал

всю

Колонна

в

был

Сантьяго-де-Куба

безвыходность

своего

уже

положения.

под командованием бывшего

майора Че Гевары успешно
в провинции Лас Вильяс
центре Кубы
бои за освобождение от диктатуры города

аргентинского врача
действовала в
вела

—

и

Санта-Клара.
Колонна,
кубинской

руководимая легендарным героем
революции майором Камило

Сьенфуэгосом, развивала свой успех на севере центральных

районов острова.
Не было места

на Кубе, где бы армия
диктатуры считала себя в безопасности. И даже в
воздухе! В воздухе появились самолеты повстанцев.

Основой

военно-воздушных сил Повстанческой
маленький самолетик
послужил
«кингфишер», захваченный бойцами Рауля Кастро у войск
армии

Батисты летом 1958 года. А к декабрю ВВС
Второго фронта насчитывали уже 12 машин, которые
в редкие часы, когда они не нуждались в ремонте,
запчастях или горючем, все-таки могли
подниматься

в

воздух

и

сеять

настоящую

панику

среди
в

Батисты. Дело было здесь не столько
боевой силе этих самолетов, сколько в самом
существования авиации у повстанцев.

солдат

факте

Впервые Фидель узнал о военно-воздушных
Второго фронта от Вильмы Эспин. Она
принесла ему очередной доклад Рауля, где было
сказано, что авиация Второго фронта стала
небольшой, но реальной силой. Фидель недоверчиво

силах

покачал

головой, услышав рассказ Вильмы. Ему было

трудно представить, что Повстанческая армия,
которая всего два года назад состояла из двенадцати
человек, теперь уже имеет свои самолеты и даже
свои аэродромы.
Он улыбнулся, откусил кончик сигары, пожевал
его, выплюнул и, захватив рукой всю свою
бороду, вдруг засмеялся громко и весело.

Этот

—

план

Рауля необыкновенен,

—

сказал

И поэтому мне трудно
свыкнуться с мыслью, что он осуществлен.,.
Фидель чиркнул зажигалкой, закурил и, глянув
хитровато на Вильму, добавил:
Но если это правда, пусть он мне пришлет
один самолет... Мне тут надо вывезти одного
летчика. Он потерял свой самолет и сейчас находится
он

серьезно.

уже

—

—

здесь, в

Сьерре... Пусть
только
Рауль

пришлет...
получил это распоряжение
Фиделя, он немедленно направил в Сьерру
самолет. Горючего в баках было очень мало, и Рауль
боялся, что машина не сможет возвратиться. Но
все обошлось благополучно. Самолет выполнил
Как

задание,

доказательство

а

Фидель получил

того,

что

вещественное

Повстанческая

теперь позиции и в воздухе.
Диктатура доживала свои

27

Марти,

декабря

1958 года

возглавляемая

армия

последние дни.

колонна

Фиделем

завоевывает

имени

Хосе

Кастро,

расположилась лагерем недалеко от Пальма-Сориано, на
территории сахарного завода «Америка»,
захваченного у Батисты. Колонна, в которую влились сотни
крестьян, уже давно спустилась с боями из
Сьерры, одержала ряд крупных побед и теперь
отдыхала
перед маршем на Сантьяго-де-Куба, где она

с колоннами Рауля
Братья уже встретились несколько дней
назад в Хигуани. 9 месяцев, прошедших с тех пор,
как Рауль с колонной в 82 человека двинулся на
север Ориенте, изменили их обоих. Оба похудели
и
оба возмужали, оба накопили огромный опыт
борьбы.
...Новогодним утром, первого января 1959 года

должна была соединиться

Кастро.

Фидель встал, как всегда свежий, но на этот раз
сердитый и озабоченный. Штаб его стоял в Пальма-Сориано, захваченной три дня назад у Батисты,
и сегодня ночью повстанцы на радостях подняли

стрельбу,

наступлению нового
палить?

салютуя

года.

Радость естественная, но зачем

Кастро

Фидель

выпил

кофе

и

из

вышел

домика, где ночевал.
—

в

Соберите

звезды!

—

кто

всех,

стрелял

распорядился

он.

ночью

этой

Транжиры!

—

Я у каждого, кто палил, отберу по пятьдесят
патронов
будут знать! Еще один такой праздник,
и мы останемся без боеприпасов...
—

Прошло
со

Кастро

уже два года
своими

с

того

дня,

как

единомышленниками

Фидель

высадился

берегу Кубы. Но до сих пор Фидель
бережно и экономно, помня первые
борьбы, относился к боеприпасам. До сих
на

месяцы

чрезвычайно

раздача

их

находилась

в

его

ведении,

ночная

Однако
в

то

Фиделю

не

удалось
утро. В 8

и

он

лично

Вот почему

патроны каждому бойцу.
пальба не выходила все утро у

отсчитывал

него из головы.
исполнить
часов

свою

гаванская

угрозу
радиостанция «Прогресс» сообщила о
государственном перевороте в Гаване. Батиста бежал
новогоднее

пор

с

«Через

острова.

несколько

взволнованный диктор,
слушателям
положении

Кубе.

—

говорил
предоставим нашим

минут,

мы

информацию

полную

на

—

В

эти

о

хаотическом
в

минуты

Кампо-Колумбия

проходит важное совещание, на которое вызваны
журналисты...»
Что же в действительности случилось?

В новогодний вечер

высшие

и

политические

Кубы собрались
ужин
Кампо-Колумбия. Среди них
присутствовал диктатор Фульхенсио Батиста.
Это была невеселая трапеза. В два часа
пополудни
генерал
Родригес Авила звонил в Санта
Клару полковнику Касилласу, чтобы передать
приказ Батисты: «Произвести полное разрушение
Санта Клары. Не оставить от города камня на камне.

военные
из

на

деятели

в

одном

домов

Только

в таком виде можно отдать город врагу».
Но гарнизон Санта Клары отказался повиноваться
ставленнику американцев. Он сдался
безоговорочно повстанцам Че Гевары. Сантьяго тоже был

накануне падения.
За столом стоял

Кантильо.

генерал

Лицо

его

бледно.

было
—

Во

откашлялся

имя

и

республики,

—

сказал

Кантильо,

—

вооруженные
силы решили, что генералу Батисте необходимо
добавил он после
подать в отставку... Иначе,
к власти придет Фидель...
паузы,
Батиста знал об этом, он еще днем подготовил
текст «отречения». Бывший диктатор встал и, с
оглянулся

назад,

—

—

ненавистью

оглядев

принялся диктовать

что

полагается

сидевших за

столом

людей,

«Послание народу». Там было все,
для классического послания отре-

диктатора. Сказано было и «принимая
внимание трагическое кровопролитие»... и
«молю господа бога о счастье и мире для дорогого
кающегося
во

сердцу

моему

Батиста
«чтобы все было

остальное.

кубинского

поставил

народа...» и все
условием своего ухода:

в должной форме».
Этому предновогоднему невеселому собранию
предшествовали совещания, на которых

кубинские политиканы. В
Кубу вернулся из США
американский посол Эрл Смит, а за два дня до нового
в Гавану негласно прибыл представитель
присутствовали

не только

декабря

середине

государственного
управления

на

года

департамента США, директор
Карибского моря и Мексики Уильям

по делам

Уиленд.
В то время «Нью-Йорк таймс» писала:
«Деловые круги США не хотят падения Батисты,
опасаясь, что это скажется на полученных ими уступках».

Перед
что

самым

дело

не

в

новым

годом

Батисте,

в

эта

конце

же

газета,

концов

поняв,

поставила

вопрос откровеннее: «Необходимо сохранить
проамериканскую диктатуру на Кубе!»
Именно эту цель преследовал посол США Эрл

Смит, созвавший перед новым годом секретное
совещание и
предложивший разыграть комедию
с отречением, а Батисту заменить на посту

Карлосом Пьедра.
...Продиктовав
отречение,

президента
из

и
в

неким

Батиста

вышел

черный длинный «кадиллак»
укатил на аэродром, расположенный здесь же,
Кампо-Колумбия. Самолет взмыл вверх, навсегда
особняка,

сел

в

увозя с острова Кубы его бывшего диктатора...
Батиста почти не взял с собой вещей. За

несколько

200

в

границу

недель

«путешественника»

Утром
объявлено,
Кантильо

до

нового

года

сумма

крупная

миллионов долларов была переведена за
и положена в надежные банки на имя

Фульхенсио Батиста.
1959 года

первого января

что военная хунта во главе с
назначила

Пьедра.
...А через

час

президентом
после

этого

было

генералом

Кубы

объявления

Карлоса
вся

Куба,

сидя у радиоприемников, слушала голос

Фиделя

Кастро, звучавший

из

Ориенте

на

волнах

повстанческой радиостанции.
«...Какими бы ни были
из

—

столицы,

неслось

войска ни на минуту не

известия, приходящие
наши
репродукторов,
должны прекращать огонь.

из

—

Диктатура

пала

вследствие

поражений,

которые она терпела в последние недели.
Но это не значит, что революция уже победила.
Военные операции будут продолжаться
непрерывно до получения соответствующего приказа
Такой
повстанцев.
командования
приказ
может быть отдан только в том случае, если
военные элементы, восставшие в столице, станут
революционному
беспрекословно подчиняться
командованию:
Революция
ДА!
Военный переворот за спиной народа и
НЕТ!
революции
НЕТ!
Украсть у народа победу
Трудящиеся всей республики должны
—

—

—

внимательно

следить за передачами радио повстанцев
и готовиться ко всеобщей стачке...»
И стачка вспыхнула. Остановились поезда,
такси, в городах закрылись магазины, крестьяне ушли

с

полей, рабочие бросили станки, замолк шум на
сахарных заводах, не ходили автобусы, закрылись
кинотеатры. По приказу повстанческого центра
действовали лишь радио, телевидение и газеты,
чтобы информировать страну о событиях.
Колонны Че Гевары и Камило Сьенфуэгоса
быстрым маршем
батистовских

войск

шли

на

Гавану. Остатки

не могли оказать им

сопротивления.
К вечеру первого января гарнизон Сантьяго-де-

Куба сдался колоннам Фиделя и Рауля Кастро.
Стачка, парализовавшая остатки батистовского
режима, сыграла свою роль.
Война окончилась.

Революция, которая

началась

шесть

с

половиной лет назад и которая должна была создать
новую Кубу
страну свободную, процветающую,
победила, чтобы продолжаться...
—

Пришло

Пришел
поведать

кубинцев,
незабываемые

к

к
концу мое путешествие по Кубе.
концу мой рассказ, который я мог

вам только

благодаря десяткам,

помогавшим
страницы

мне

истории

сотням

воссоздать эти
далекого от нашей

земли и близкого нашему

сердцу острова.
Куба... маленький, благословенный
земли в Карибском море. Остров солнца,

кусочек
пляжей

таким знали тебя колонизаторы.
сахара
таким
слез,
Остров
нищеты, горя и кипящего гнева
и

—

—

тебя твой народ.
Остров-боец, поднявший
западном полушарии пылающий факел
социалистической революции, остров борьбы за свободу,
Таким сделал тебя твой замечательный
счастье.

знал

в

народ.
Мы полюбили тебя, народ Кубы,
товарищ по борьбе. В нашем сердце
и песни. Советские люди видели тебя

наш
твои
в

молодой

улыбки

дни

всенародных торжеств и в дни горя, мы видели страну,
готовую к бою, и улицы твоей прекрасной
столицы в тревожную весну 1961 года, когда бойцы
твоей революционной армии за 72 часа наголову
разгромили агрессоров, высадившихся на ПлайяХирон.
свои священные
У каждой революции
И разве при взгляде
реликвии, свои воспоминания.
маленькую шхуну «Гранма», которая высадила
—

на

берег бойцов Фиделя, не приходит на
наш крейсер «Аврора», выстрелом одного

кубинский
память

на

своих
орудий возвестивший о начале эры
социализма. Вот почему кубинцы любовно
называют
свою
«Гранму» «нашей маленькой
«Авророй». А разве те, кто сражался в Сьерра-Маэстре,
из

напоминают бойцов, шедших на штурм
И разве те, кто
Зимнего, на штурм капитализма?
отстаивал свою землю на Плайя-Хирон, не сродна

не

защитникам
Волгограда, Ленинграда,
Севастополя? Мы дрались далеко друг от друга, но мы
воевали в одном строю, стреляли в одну сторону,
защищали одно дело, и нас вдохновляли одни и
же

идеи

великого

Ленина.

те

СОДЕРЖАНИЕ
От автора
Первые выстрелы
Куриная ферма Абеля Сантамария
Монкада
Допрос
Ночь над Сантьяго
Кто предатель?
в океане
Восемьдесят два

2
3
6
14
16
24

31

Высадка
Трагедия в «Радости святого»
Из дневника Че Гевары
Мешок рису
Бензобак и пулемет

36
44
51
56
63
67

Коробка

77

—

шоколадного

из-под

торта

Мать

87

героев
Снова
82!
Из

92

рассказов

Приказ № 30
Неразговорчивый
Последние

107
117

Хиральдо

123
133

консул

дни

Боровик Генрих Авиэзерович
ПЫЛАЮЩИЙ ОСТРОВ. М., «Молодая гвардия», 1964.
144 с, с илл. (Библиотечка «Честь, отвага, мужество»)

Р2
Худож. редактор Г. Позин
Техн. редактор Н. Михайловская

Редактор А. Строев
Оформ. художн. Г. Бедарева

A1091G0. Подписано к печати 11/XI 1964 г. Бум. 70Х108'/з2.
Печ. л. 4,5F,16). Уч.-изд. л. 5,5. Заказ 1761. Тираж 60 000
Цена 17

коп.

Типография

Б.

3.

№

«Красное

А-30, Сущевская, 21.

39,

1964

знамя»

г.,

п.

изд-ва

экз.

10.

«Молодая

гвардия»,

Москва,