июнь
30
ЧЕТВЕРГ
1938 год
№ 36 (743)
««Ml
Цена 30 коп.
'ПРО'ЛЕТГАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, И. Погодина, О. ВойтинскоЙ
ГАЗЕТА
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
Счастье служить
советскому народу
Закончены выборы в Верховные Советы I
Союзных и автономных республик. Закон-
чена величайшая демонстрация советского
патриотизма. Миллионы бюллетеней подсчи-
таны. Итоги выборов просты и величествен-
ны. За кандидатов сталинского блока ком-
мунистов и беспартийных голосовало по
РСФСР 59.542.993 человека из 59.936.715
избирателей, участвовавших в голосовании
•—99,3 процента. За кандидатов сталин-
ского блока на Советской Украине голосова-
ло 17.387.683 человека — 99,55 процен-
та общего числа голосовавших граждан. По
Белоруссии за партию Ленина—Сталина, за
кандидатов сталинского блока голосовало
3.005.609 из 3.030.148 избирателей —
99,19 процента. Несколько дней назад были
Опубликованы результаты выборов по дру-
гим союзным и автономным республикам.
Результаты схожи.
Свободное слово свободного народа сказа-
но. Оно звучит над миром мощное, как гром,
страстное, как ураган, радостное, как песня.
Народы одной шестой части земного шара
голосовали за партию Ленина — Сталина,
за окончательную победу коммунизма. Труд-
но переоценить международное значение
этого величайшего из исторических фактов.
Вокруг сталинского Центрального Комитета
партии и Советского правительства сплоти-
лась вся страна.
Непобедимая сила — такое морально-
политическое единство народа. Вот в чем
могущество нашей родины, величие ее и
слава!
В дни выборов каждый невольно думал:
если наш народ поднимается, как на празд-
ник, для исполнения своего гражданского
мирного долга, с каким же энтузиазмом рва-
нется он в бой, когда нужно будет грудью
отстаивать родину.
Велика, необ’ятна Страна Советов. Сол-
нечному лучу, для того чтобы пройти ее,
нужны долгие часы, и когда 26 июня еще
спали Москва, Белоруссия, Украина, за пар-
тию Ленина — Сталина уже голосовал со-
ветский Дальний Восток, шли к избира-
тельным урнам шахтеры Сучана, шли лет-
чики, снайперы и танкисты ОКДВА, шли
владивостокские докеры, таежные охотники,
старые партизаны.
Вместе с волнами густого солнечного
света щедро, с востока на запад заливав-
шего нашу страну, поднимался и шел к из-
бирательным урнам великий советский на-
род.
Шли обладатели величайшей в мире сво-
боды, и каждый из них твердо знал, что
страна сегодня не может обойтись без него.
Что может быть сильнее и прекраснее этих
двух воедино слитых гигантов — великого
народа и великой идеи коммунизма! «Пре-
красное должно быть величаво», — сказал
поэт. Каким величественным было это
победное шествие вооруженного идеей на-
рода.
Рабочий класс, крестьянство, интелли-
генция, — наша интеллигенция, ставшая
плотью от плоти и костью от кости рабо-
чего класса, — люди самых различных
профессий и возрастов в эти дни отдали свои
голоса могущественному блоку коммунистов
ж беспартийных.
В избирательных урнах собрана величай-
шая любовь советского народа к партии,
к вождю народов товарищу Сталину.
Сообщение Центральной избирательной комиссии
об общих итогах выборов в Верховный Совет РСФСР
По РСФСР имеется 93.927 избиратель-
ных участков и 727 избирательных окру-
гов по выборам в Верховный Совет РСФСР.
Выборы происходили 26 июня 1938 года
е 6 часов утра до 12 часов ночи.
27 июня к 12 часам ночи окружные
избирательные комиссии зарегистрировали
избрание всех 727 депутатов в Верховный
Сонет РСФСР.
Все избранные депутаты являются
кандидатами блока коммунистов и беспар-
тийных.
В Центральную избирательную комис-
сию поступили данные об итогах голосова-
ния от всех 727 избирательных округов.
Подсчет количества избирателей, при-
нимавших участие в голосовании, в основ-
ном закончен, если не считать ряда наи-
более отдаленных участков.
По РСФСР было зарегистрировано
60.368.858 человек, имеющих право
голоса на выборах в Верховный Совет
РСФСР. Результаты подсчета голосования
показали, что из этого количества изби-
JUijpMas А. М. Бряндинский
Во всех республиках Союза, во всех угол-
ках страны люди шли голосовать с именем
своего первого кандидата в депутаты на
устах, с именем товарища Сталина. Товарищ
Сталия и его ближайшие соратники избра-
ны в депутаты Верховных Советов всех
республик Союза.
Скольких замечательных людей, достой-
ных избранников народа, выдвинула в эти
дни страна. Рабочие и писатели, колхозни-
ки и ученые, летчики и танкисты — из-
браны в правительства союзных республик
по великому праву граждан СССР и по во-
ле народа.
Народ растет. Из гущи его поднимаются
все новые и новые человеческие таланТЫ.
Каждый день мы узнаем имена людей, о
которых еще вчера никто не слышал ни сло-
ва и которых сегодня с гордостью и уваже-
нием приветствует страна. Так было со Ста-
хановым и стахановцами, с Папаниным и
папанинцами, с Чкаловым, Громовым, Кок-
кинаки и тысячами других. Говоря словами
Маркса, пусть сравнивают с нашими людь-
ми, «...штурмующими небо, холопов герман-
ско-прусской священной римской империи».
Величайшей гордостью за себя, за свою
родину, за свой народ наполнены сейчас
сердца всех трудящихся СССР.
Гордимся мы тобой, Владимир Коккинаки,
я нашей родиной — страной богатырей!
Народ-гигант, народ-мыслитель, народ-
творец. Народ — единый в гневе и радости,
потому что весь он устремлен вперед силой
одной и той же могучей идеи.
Величественна была вчера мощная демон-
страция советского патриотизма. Радостью
и ликованием встретила советская страна
историческую победу сталинского блока
коммунистов и беспартийных на выборах в
Верховные Советы республик.
Страна, породившая Ленина и Сталина,
страна, каждый верный сын которой ста-
новится героем по первому зову партии и
вождя! Родина всех «штурмующих небо»!
Родина, вырастившая сотни и тысячи писа-
телей, ученых, художников!
Дни всеобщего торжества твоего отмече-
ны еще одной блестящей победой. На само-
лете «Москва» летчик Владимир Коккина-
ки, пробив грозовой фронт бури, за 24 часа
покрыл расстояние в 7.600 километров от
Москвы до берегов Тихого океана. Совет-
ские самолеты будут летать дальше
всех, выше всех и быстрее всех. Тому по-
рукой — готовность советских летчиков от-
дать все свои силы, знания и мастерство
родине, своему великому народу, — сказал
тов. В. Коккинаки.
Замечательные слова! И они относятся
ко всем передовым людям нашей родины.
Какое счастье жить и работать в такой
стране, какое счастье служить такому на-
роду, работать и творить для него, строить
вместе с ним! Как полно, глубоко, всей
грудью должен дышать в нашей стране
каждый мастер культуры, каждый работник
пера и слова. Для миллионов работает и
творит он. Народ бессмертен. Великая честь
и слагая работать во имя народа.
Писателю в нашей стране доверено ве-
ликое оружие слова для борьбы бок-о-бок
с народом, для песен о светлом счастье на-
шей страны, для разгрома черных замыслов
контрреволюции.
рателей приняло участие в голосовании
59.936.715 человек, что составляет
99,3 % от общего количества граждан,
пользующихся правом голоса.
Во всех избирательных округах по вы-
борам в Верховный Совет РСФСР за кан-
дидатов блока коммунистов и беспартий-
ных голосовало 59.542.993 человека, что
составляет 99,3% всего числа изби-
рателей, участвовавших в голосовании.
Бюллетеней, признанных недействи-
тельными согласно статьи 80 «Положе-
ния о выборах в Верховный Совет
РСФСР», оказалось 73.226. Бюллетеней,
в которых вычрркнуты фамилии кандида-
тов, — 320.496.
Из 727 избг-анных депутатов Верхов-
ного Совета РСФСР — 568 коммунистов
и 159 беспартийных. Женщин депутатов
— 157.
ЦЕНТРАЛЬНАЯ ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ
КОМИССИЯ ПО ВЫБОРАМ В ВЕР-
ХОВНЫЙ СОВЕТ РСФСР.
28 июня 1938 года.
Sezsgs И» Коцкинанц
29 июня в Москве состоялась грандиозная демонстрация трудящихся, посвященная блестящей победе несокрушимого сталинского блока коммунистов и беспар-
тийных на выборах в Верховные Советы союзных и автономных республик. На снимке: колонны демонстрантов на Красной площади
Фото Л- Велжкжанииа (Ооюафото)
Мощная демонстрация
советского патриотизма
СООБЩЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЙ КОМИССИИ
ПО ОРГАНИЗАЦИИ БЕСПОСАДОЧНОГО ПЕРЕЛЕТА
МОСКВА-ХАБАРОВСК-РАЙОН ВЛАДИВОСТОКА
Вылетевший 27 июня в 8 часов 36 минут
со Щелковского аэродрома (вблизи г. Мо-
сквы) в беспосадочный перелет по маршру-
ту Москва—Хабаровск—район Владивосто-
ка экипаж в составе летчика Коккинаки
В. К. и штурмана Бряндинского А. М. на
двухмоторном самолете «Москва» конструк-
тора Ильюшина С. В. блестяще выполнил
поставленное задание я 28 июня в 9 часов
12 минут по московскому времени благопо-
лучно произвел посадку в Спасске в 155 ки-
лометрах от Владивостока.
Трасса воздушного пути Москва—Хаба-
ровск и далее до места посадки в Спасске
равна по прямой 6.850 километров. Факти-
чески пройдено за 24 часа 36 минут свыше
7.600 километров при средней скорости —
307 километров в час.
Перелет происходил по прямой линии
Москва—Киров—Чердынь—Ванавара— Бо-
дайбо—Зея—Хабаровск и далее в район
Владивостока.
Трасса полета проходила по неисследо-
О перелете самолета «Москва
В районе Владивостока красный самолет
появился на горизонте в 9 час. 06 мин.,
над городом Опасск: в 9 час. 09 мин. на
высоте 1.000 метров сделал крут и про-
извел посадку в 9 час. 12 мин.
Состав экипажа:
летчик-майор Коккинаки и
штурман-майор Бряндинский.
Состояние самолета исправное, горючего
осталось 500 кгр. Барографы и пломбы на
них в исправном состоянии, сняты с са-
молета и переданы в Секретную часть.
Из Спасена, 28.VI.38 г.
МОСКВА, КРЕМЛЬ
Товарищам Сталину, Молотову,
Кагановичу, Ворошилову, Ежову
Перелет Москва—Владивосток выполнен за одни сутки.
Летчик КОККИНАКИ.
Штурман БРЯНДИНСКИЙ.
Из Спасска, 28.VI.
МОСКВА, КРЕМЛЬ
Товарищам Сталину, Молотову
Ваше доверие оправдал, задание выполнил.
КОККИНАКИ.
ВЛАДИВОСТОК
Тт. В. Коккинаки, А. Бряндинскому
Горячо поздравляем вас с блестящим выполнением пра-
вительственного задания.
Героический перелет Москва—Хабаровск—район Влади-
востока, покрывший свыше 7.600 километров труднейшего
пути в течение 24 часов и 36 минут, вписывает новую заме-
чательную страницу в историю советской и мировой
авиации.
Трудящиеся Советского Союза гордятся вашей победой.
Обнимаем вас и жмем ваши руки.
И. СТАЛИН
В. МОЛОТОВ
К. ВОРОШИЛОВ
М. КАЛИНИН
Л. КАГАНОВИЧ
А. МИКОЯН
ванной местности, над тундрой и тайгой.
Полет осуществлен в чрезвычайно тяжелых
метеорологических условиях. За весь путь
экипаж видел землю только на протяжении
1000 километров, остальной путь пройден
за облаками и в облаках. Высота полета ко-
лебалась от 30 до 7.000 метров. При подхо-
де к Хабаровску самолет «Москва» встретил
мощный грозовой фронт с облачностью до
земли. Выход из облаков в горных условиях
стал невозможным. Обойдя грозовой фронт,
экипаж вышел к берегу моря, где пробил
облака и продолжил полет по намеченному
маршруту. Материальная часть самолета
после посадки находится в полной исправ-
ности. В баках самолета осталось еще 500
килограмм горючего. Самочувствие отваж-
ных летчиков хорошее.
Героический экипаж самолета «Москва»
вписал блестящую страницу в историю со-
ветской и мировой авиации.
ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ
КОМИССИЯ
»
Самолет опломбирован. Экипаж прини-
мает душ и завтракает. После завтрака бу-
дет отдыхать. По окончании отдыха эки-
пажа. сообщим дополнительные сведения
о полете.
Спортивные комиссары:
майор — Кислов.
Военинженер 2 ранта —
Невинный.
г. Опасск.
Дальний Восток.
28. VI. 1938 г.
А. АНДРЕЕВ
А. ЖДАНОВ
Н. ЕЖОВ
Н. ХРУЩЕВ
М. КАГАНОВИЧ
А. ЛОКТИОНОВ
Радостью и лшизанием встретила Моск-
ва историческую победу сталинского блока
коммунистов и беспартийных на выборах
в Верховные Советы Союзных и Автоном-
ных Республик, на выборах в Верховный
Совет первой среди равных — Российской
Советской Федеративной Социалистической
Республики. Эту великую победу радостно
переживают па заводах, в шахтах метро, в
институтах и учреждениях, И вчера, что-
бы выразить свое счастье, свою предан-
ность творцу Конституции великой социа-
листической демократии — товарищу
Сталину, сотни тысяч советских патриотов
пошли на Красную площадь, куда совет-
ский народ в дни своих праздников прино-
сит свои ликующие песни счастья и побед.
Колонны демонстрантов с песнями о Роди-
не, о Сталине, о советских богатырях—ге-
роях. идут по улицам имени Кирова, име-
ни Горького. Арбату к Красной площади.
Они несут знамена, плакаты, портреты все-
народного депутата — товарища Сталина,
любимых руководителей партии и прави-
тельства.
В 17 часов 10 минут колонны демон-
странтов вступают на Красную площадь.
Здесь, на гранитных трибунах, народные
избранники — депутаты, тысячи стаханов-
цев московских заводов и фабрик, лучшие
люди науки и искусства.
На левой трибуне мавзолея — т. т.
Калинин. Угаров. Булганин, Димитров,
Шкирятов, Шверник.
На бесчисленных лозунгах и плакатах
начертано:
— Пламенный привет великому
Сталину, первому депутату Верховного Со-
вета РСФСР!
— Да здравствует новая победа блока
коммунистов и беспартийных!
— Да здравствует партия Ленина—
Сталина!
С восторженными словами привета обра-
щаются в великому Сталину сегодня трудя-
щиеся не только Российской Федерации, но
и всего Советского Союза. Всюду, во всех
союзных и автономных республиках бле-
стяще победил сталинский блок коммунистов
и беспартийных.
Нескончаемы ряды демонстрантов. Ше-
ствуют рабочие, работницы, врачи, учи-
теля, студенты, ученые, строители домов,
школ. Над головами демонстрантов возвы-
шаются полотнища с лозунгами, прославля-
ющими Сталинскую Конститупию и ее род-
ную дочь — Конституцию РСФСР.
В колонне демонстрантов Сталинского
района столицы — коллективы Трансфор-
маторного завода им. Куйбышева, заводов
Автотракторного электрооборудования, Ма-
шиностроительного, Лампового, им. Лепсе,
им. Фрунзе, которые первыми выдвинули
| кандидатуру товарища Сталина в депутаты
Верховного Совета Российской Федерации.
Безмерна их радость сегодня. К великому
избраннику обращены все сердца и привет-
ствия.
— Да здравствует товарищ Сталин! —
несется громовое приветствие.
С музыкой и песнями в колонне Молотов-
ского района идет коллектив завода «Точ-
измеритель» им. Молотова, первым выдви-
нувший кандидатом в депутаты Верховного
Совета РСФСР — главу советского прави-
тельства товарища В. М. Молотова.
— Да здравствует верный сталинец —
глава советского правительства, избранник
народа товарищ Молотов! — раздаются сло-
ва приветствия.
Громко звучат слова привета демонстран-
тов в честь всесоюзного старосты М. И.
Калинина, в честь славных сталинских нар-
комов товарищей Л. М. Кагановича, К. Е.
Ворошилова., Н. И. Ежова,
В колонне рабочих и работниц Краснозна-
менной Трехгорной мануфактуры им. Дзер-
жинского находится знатная ткачиха Евдо-
кия Масленникова, избранная депутатом
Верховного Совета РСФСР от Красно-Прес-
ненского избирательного округа столипы.
Здесь же идет воспитанная славным кол-
лективом Трехгорки бывшая ткачиха, а ны-
не слушательница Промакалемии т. Фаде-
ева.
Во главе колонны демонстрантов Проле*
тарского района идет знатный мастер авто-
завода им. Сталина тов. 3 Т. Федорова, за-
мечательная девушка советской страны,
удостоенная высокой чести быть избранной
в социалистический парламент Российской
Федерации от Пролетарского избирательного
округа столицы.
— Да здравствует морально-политическое
единство советского народа! — вот лозунг,
который издали виден над колонной Станко-
завода им. Орджоникидзе. Вместе с коллек-
тивом этого завода, воспитавшим замеча-
тельного стахановца-фрезеровщика, ныне
депутата Верховного Совета СССР, тов.
И. И. Гудова, идут избиратели участка
Xs 46 Ленинского избирательного округа
гор. Москвы.
Плакаты и лозунги демонстрантов при-
зывают крепить обороноспособность страны.
Они напоминают, что враг коварен и изво-
ротлив. Над одной из колонн видны
бессмертные слова великого писателя —
А. М. Горького, зовущие к беспощадной
борьбе с врагами народа: «Если враг не
сдается, — его уничтожают».
Посылая привет славным наркомвнуделъ-
пам и их боевому руководителю HJ И.
Ежову, трудящиеся обещают все больше к
больше крепить революционную больше-
вистскую бдительность.
Вместе со всей советской страной тру-
дящиеся Москвы праздновали вчера триум-
фальную победу советской авиации. Герои-
ческий перелет Москва — район Владиво-
стока успешно завершен славными сталин-
скими питомцами тт. Коккинаки и Брян-
динским. йх имена сегодня славит вся наша
родина.
Идут рабочие, инженеры, техники завода
им. Менжинского, создающие прекрасные
советские самолеты. Колонну возглавляют
рабочие и инженеры, подготовлявшие са-
молет «Москва» к беспосадочному перелету
из столипы в район Владивостока. Среди
них — выдающийся деятель советской
авиации, конструктор самолета «Москва»
тов. Ильюшин, стахановцы Соколов, Со-
ловьев, инженер Петров. Демонстранты
несут портреты летчика Коккинаки ж
штурмана Бряндинского. На транспарантах
слова приветствий отважным сынам социа-
листической родины.
Вместе с рабочими, служащими, совет-
ской интеллигенцией — через Красную
площадь идут бойцы и командиры Рабоче-
Крестьянской Красной Армии — верные
сыны великого народа. На алых полотни-
щах, реющих над демонстрацией, — слова
любви и привета Красной Армии, Флоту ж
первому маршалу Советского Союза —
товарищу Ворошилову.
Два с лишним часа длилась эта заме-
чательная демонстрация трудящихся Крас-
ной столицы, празднующих славную победу
блока коммунистов и беспартийных, празд-
нующих избрание в Верховный Совет РСФСЕ
лучших патриотов родины.
Свыше миллиона трудящихся Красной
столицы прошли вчера через Красну^
площадь.
Сообщение Центральной избирательной комиссии
по выборам в Верховный Совет Украинской ССР
о результатах выборов в Верховный Совет
Украинской ССР
ВС. ИВАНОВ
ВЕРНОЕ ОБЕЩАНИЕ СЧАСТЬЯ
Всего по Украинской ССР имеется
21.979 избирательных участков и 304
избирательных округа. По данным изби-
рательных округов, зарегистрировано из-
брание всех 304 депутатов. Вее избран-
ные депутаты без исключения являются
кандидатами сталинского блока коммуни-
стов и беспартийных.
По УССР зарегистрировано 17.536.486
человек, имеющих право голоса на выбо-
рах в Верховный Совет УССР. По окон-
чательным данным избирательных округов,
из этого количества избирателей прини-
мало участие в голосовании 17.467.909
человек, что составляет 99.62 процента
от общего количества граждан, пользую-
щихся правом голоса.
Во всех избирательных округах по вы-
борам в Верховный Совет УССР голосова-
ло за кандидатов сталинского блока ком-
мунистов и беспартийных 17.387.683 че-
ловека. что составляет 99,55 процента к
числу голосовавших.
По имеющимся окончательным данным,
по г. Киеву из 571.890 избирателей при-
нимало участие в голосовании 571.181
человек, или 99,9 процента всех избира-
телей. За кандидатов сталинского блока
коммунистов и беспартийных голосовало
568.275 человек, или 99,49 процента
принимавших участие в голосовании.
В числе избранных депутатов Верхов-
ного Совета Украинской ССР:
Сталин И. В. — по Сталинскому изби-
рательному округу г. Киева;
Молотов В. М. — по Ленинскому изби-
рательному округу г. Киева:
Каганович Л. М. — по Кагановичско-
му избирательному округу г. Киева;
Ворошилов К. В. — по Ново-У шинному
избирательному округу, Каменец-Подоль-
екой области:
Ежов И. 0. — по Молотоэсвоиу изби-
рательному округу г. Киева;
Хрущев Я. С. — по Октябрьскому из-
бирательному округу г. Киева;
Сообщение Центральной избирательной комиссии
по выборам в Верховный Совет Белорусской ССР
о результатах выборов в Верховный Совет
Белорусской ССР
Всего по Белорусской ССР имеется 3.878
избирательных участков и 273 избиратель-
ных округа по выборам в Верховный Совет
Белорусской ССР.
; По данным окружных избирательных
комиссий зарегистрировано избрание всех
273 депутатов, являющихся кандидатами
сталинского блока коммунистов и беспар-
тийных.
Ия общего числа 3.040.710 избирателей
в голосовании на выборах в Верховный
Совет Белорусской ССР приняло участие
3.030.148 избирателей, что составляет
99,65 проц.
Во всех избирательных округах в Вер-
ховный Совет Белорусской ССР голосовало
за кандидатов сталинского блока коммуни-
стов и беспартийных 3.005.609 человек,
что составляет 99,19 проц, всего числа
участвовавших в голосовании.
По городу Минску приняло участие в
голосовании 100 проц, избирателей.
По Промышленному избирательному ок-
ругу города Минска депутатом Верхов-
ного Совета Белорусской ССР единодушно
избран всенародный кандидат товарищ
Соломке М. А., председатель колхоза
им. Калинина, —- по Отаро-Уптипкому из-
бирательному округу, Каменеп-Подольской
области:
Бурмнстенко И. А. — по Винницкому
городскому избирательному округу;
Коротченко Д. С. — по Житомирско-
му избирательному округу;
Успенский А. И. — по Проскуровско-
му избирательному округу. Каменеп-По-
дольской области:
Тимошенко С. К. — по Могилев-По-
дольскому избирательному округу, Вин-
ницкой области;
Щербаков А. С. — по Сталинскому
избирательному округу г. Сталине:
Осипов А. В. — по Барвенковскому
избирательному округу, Харьковской обла-
сти;
Богомолец А. А., президент Академии
наук УССР, — по Киевскому сельско-
му избирательному округу;
Душко А. В. — по Кировскому избира-
тельному округу г. Киева;
3‘адионченко С. Б. — по Красногвар-
дейскому городскому избирательному окру-
гу г. Днепропетровска;
Корнейчук А. Е. — по Тулъчинскому
избирательному округу, Винницкой обла-
сти;
Паторжинский И. С. — по Фастовскому
избирательному округу, Киевской области;
Рябошапка С, К. — по Дзержинскому
избирательному округу, Сталинской обла-
сти;
Телсшев Г. Г. — по Сталинскому из-
бирательному округу г. Одессы;
Филатов В. П. — профессор, — по
Ворошиловскому избирательному округу
г. Одессы.
ЦЕНТРАЛЬНАЯ ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ
КОМИССИЯ ПО ВЫБОРАМ В ВЕР-
ХОВНЫЙ СОВЕТ УССР.
КИЕВ, 28 июня (ТАСС).
Сталин Иосиф Виссарионович. С таким
же единодушием избраны в депутаты
Верховного Совета Белорусской ССР бли-
жайшие соратники великого Сталина:
товарищ Молотов Вячеслав Михайлович —
по Дзержинскому избирательному округу
города Минска: товарищ Ворошилов Кли-
мент Ефремович — по Молотовскому из-
бирательному округу города Минска:
товарищ Каганович Лазарь Моисеевич —
по Гомелъокому-Сталинскому избиратель-
ному округу: товарищ Калинин Михаил
Иванович — по Могилевскому-Куйбы-
шевскому избирательному округу; товарищ
Микоян Анастас Иванович — по Мозыр-
скому городскому избирательному округу:
товарищ Андреев Андрей Андреевич —
по Гомельскому-Ленинскому избирательно-
му округу: товарищ Ежов Николай Ива-
нович — по Витебскому-Ленинскому из-
бирательному округу: товарищ Жданов Ан-
дрей Александрович — по Витебскому-Во-
лодапскоч¥ избирательному округу.
ЦЕНТРАЛЬНАЯ ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ КО-
МИССИЯ ПО ВЫБОРАМ В ВЕРХОВ-
НЫЙ СОВЕТ БЕЛОРУССКОЙ ССР.
МИНСК, 28 июня. (ТАСС).
Множество лучших людей человечества
там, за рубежом, охвачено сейчас одной
мучительно тяжкой заботой — это сберечь
мир, удержать его в своих руках, а, на-
верное, многим скептикам, которые еще
не так давно думали, что война 1914—
1919 гт. не воскреснет, этот мир пред-
ставляется действительно ребенком-дитя-
тей, которого надо беречь чуть ли не боль-
ше своего ребенка. Так вихрь жизни уно-
сит иллюзии. Так. постепенно, жизнь и
борьба выводят человечество на ту верши-
ну, откуда с отчетливостью пронзительной
АЛЕКСАНДР КОПЫЛЕНКО
1шмшяамнятммямнннямямяамам^^
ЛЮБИМАЯ
РОДИНА
Мне выпало счастье 26 июня опустить
в урну бюллетень за товарища Сталина.
Это замечательное событие в моей жизни
заставило меня еще раз многое передумать,
испытать радостное волнение гражданина
прекрасной нашей страны.
Такие дни не забываются, они остаются
в памяти навсегда, как вдохновение для
работы, как встреча с самым родным и ве-
личайшим из современников, как яркий
праздник твоей жизни.
Я думал о родине, о могущественном
советском, социалистическом организме, ко-
торый скреплен сталинской дружбой наро-
дов. Каждый уголок этой страны — род-
ной, близкий мне, потому что там живут
такие же свободные люди, они творят, ра-
ботают, борются, осененные Сталинской
Конституцией. Ни различие языков, ни
бытовые условия, ни границы не разделяют
нас. У нас один общий язык — язык ра-
достного труда и обшей цели.
У нас есть язык Ленина — великий
русский язык... Я люблю русский язык,
как свой родной, как украинский, которому
в детстве учила меня мать, сказывая сказ-
ки и тихо напевая горестные песни.
На языке талантливейшего русского на-
рода писали Пушкин и Толстой, Гоголь и
Салтыков-Щедрин, Максим Горький и Ма-
яковский. Великих композиторов и худож-
ников дала миру Россия. Мы все гордимся
их именами, потому что они — достояние
всех народов Советской страны.
Нам, украинским писателям, есть у ко-
го учиться, украинская литература всегда
развивалась вместе с русской, хоть и труд-
но было работать дореволюционным писа-
телям Украины в плоской «тюрьме наро-
дов. Но мы знаем из истории, что лучших
мастеров слова Украины связывала друж-
ба с лучшими предстанителями русской
интеллигенции. Гениального поэта Шевчен-
Леонид ЛЕОНОВ
НЕСОКРУШИМЫЙ БЛОК
Выборы в Верховные Советы республик
закончены. Лучшие из лучших людей на-
шей страны вошли в состав единственного
в мире народного Советского правительства.
В эти великие, незабываемые дни еще
раз мощно выявилась спаянность несокру-
шимого блока коммунистов и беспартийных.
Выборы в Верховные Советы республик,
прошедшие с таким под’емом по всей стране,
еще раз ярко продемонстрировали единение
партии, правительства и народа.
Во всех городах и колхозах Союза избира-
тели единодушно отдали свои голоса канди-
датам сталинского блока.
Это значит, что народ верит своим избран-
никам. Дружно, спаянно действует, живет
одним патриотическим чувством любви к ро-
дине.
видна правда, на ту вершину дружбы наро-
дов. которая создана страной Советов, ее
гением, творцом счастья страны —-
Сталиным.
И победа несокрушимого блока коммуни-
стов и беспартийных на выборах в Верхов-
ный Совет РСФСР, избрание в Верховный
Совет лучших, смелых, талантливых борцов
за счастье человечества — верное обеща-
ние, что человечество сокрушит своих вра-
гов, врагов творчества, радости, нормального
развитая и совершенства.
ко выкупили из крепостной неволи русские
поэты и ХУДОЖНИКИ...
Сколько бы буржуазно-националистиче-
ские продажные псы ни старались отор-
вать Советскую Украину от единого, могу-
чего тела страны, — не удастся им. ни-
когда этому не бывать. Кровью своею в
борьбе скрепил народ непоколебимое брат-
ство, кровью он будет защищать свою сво-
боду и право. Украинский народ имеет те-
перь свою родину, ведь до революции он
был бездомным, был нищим.
На русском языке написаны книги вож-
дей народов Ленина и Сталина.
Как же не любить этот язык и народ,
создавший его?
Мы посетили десятки сел, местечек, кол-
хозов, мы разговаривали с тысячами людей,
которые с волнением, преданностью и лю-
бовью посылали привет товарищу Сталину.
Лицом к лицу встретились писатели с
массами, со своими требовательными чита-
телями. Трудно описать эти встречи, трудно,
рассказать о любви и доверии народа своим
певцам. Где еше возможны такие встречи,
кроме нашей страны?
Мы видели массивы колосящегося хлеба
и радостные счастливые лица колхозников,
которые готовятся к сбору небывалого уро-
жая.
Это наша родина...
Кремлевские рубиновые звезды в Москве,
где работают наши вожди и великий
Сталин, вдохновляющий народ на героизм,
на великие деяния, — любимая родина!
От Белого моря до Еревана, от Владивос-
тока до Минска — дорогая родина!
Каждый уголок советской земли, где тру-
дится и радуется советский гражданин, —
родина!
Киев.
Весь парод принимал участие в создании
своего правительства. Коммунисты и беспар-
тийные, 80-летпие и 18-летние, люди всех
наций, возрастов и профессий создавали свое
родное правительство из лучших сынов от-
чизны.
Тесное единение партии с народом, взаим-
ное уважение и доверие друг к другу созда-
ли единую дружную семью граждан Совет-
ского Союза.
Единодушие в стране мощно, как никогда,
сказалось в дни выборов в Верховные Со-
веты. Это единодушие, постоянно присущее
людям нашей страны, поможет нам всегда
итти правильной дорогой к счастью, путь
к которому так четко указан товарищем
Сталиным.
Жан-Жак Руссо
(160 лет со дня смерти)
2 июля 1778 года в поместьи Эрмен-
виль, принадлежавшем маркизу Жирарде-
ну. скончался Жан-Жак Руссо. Здесь без-
домный скиталец провел последний год
своей жизни.
В 1728 г. бежал из дома своего дяди
в Женеве шестнадцатилетний подросток.
Полвека провел он в странствиях, лише-
ниях, в одиночестве. Этот полунищий
странник, овеянный мировой славой, был
властителем дум своего века. Наряду с
именем Вольтера имя Руссо стало симво-
лом эпохи.
Не пройдет и двух десятилетий со дня
смерти философа, как революция опроки-
нет королевские троны и разорвет на клоч-
ки тысячелетнюю королевскую мантию.
Робеспьер сделает своим знаменем идеи
Руссо и своим евангелием — его сочи-
нения. Перед Руссо померкнет обаяние
«рыцаря Разума» Вольтера и Дидро —
кумира свободомыслящей атеистической ин-
теллигенции XVIII века.
Собственность — вот, по мнению Руссо,
первопричина всякого общественного не-
равенства. Науки и искусства выросли на
почве, утучненной тяжким трудом народа,
его мучительной нуждой, — таков ответ,
данный Руссо на вопрос Дижонской акаде-
мии, предложившей премию за лучшее со-
чинение на тему о том: «Способствовал ли
прогресс наук и искусств улучшению нра-
вов?». В своем ответе Руссо подчеркивает
неразрывную связь расцвета наук и ис-
кусств ростом человеческих страданий. «К
старому возврата больше нет». Цивилиза-
ция и счастье... Руссо мечтает о том, чтобы
соединить эти «две несовместимые веши».
Как? Каким путем? Два века назад он этого
не мог знать. Почти два века назад, бросая
обвинение по адресу собственности, он в
лучшем случае мог об этом только догады-
ваться.
Рассказывают, что роман Руссо «Юлия
или Новая Элоиза» увлек Канта; гениаль-
ный философ, славившийся своей мето-
дической точностью, за чтением «Юлии»
забыл о своих обычных занятиях. Кант
был самым размеренным, трезвым мысли-
телем своей эпохи. Когда, неудовлетворен-
ный мещанской прозой, он погружался в
мечтания, то не переставал указывать на
их призрачность: он говорил, что они рас-
сеиваются, как дым, перед холодным суди-
лищем рассудка. Для Руссо его мечтания о
золотом веке «естественной» свободы были
высшей истиной. Обетованная земля вопло-
тилась для него в царстве его мелкобуржу-
азной утопии. Надвигавшаяся капиталисти-
ческая действительность жестоко противо-
речила мечтаниям Руссо. Он мучительно
ищет в самом себе «добродетельных» чувств,
тех самых бескорыстных искренних чувств,
каких он не находит в окружающих людях.
Один среди просветителей, он выдвигает
примат чувств над разумом. Он ставит перед
собой альтернативу: добродетель или муд-
рость, и не задумываясь, решает ее в поль-
зу добродетели. Он забывает при этом им
же самим неоднократно высказываемое ут-
верждение, что и добродетель и мудрость
выражают собой единую историческую при-
роду человека и неотделимы в жизни од-
на от другой.
Руссо отличается от своего «разумного»
века провозглашением первенства чувств.
Но он также и сливается со своим разум-
ным веком надуманной рассудочностью сво-
их чувств. Его чувство — рупор для его
идей; они в полном смысле этого слова
разумные чувства. Таков Руссо в «Новой
Элоизе» и в «Эмиле» («Трактат о воспи-
тании»). Таков он в своей знаменитой
«Исповеди», которую Руссо гордо называет
произведением, какого еще не было до сих
пор и вероятно никогда не будет. «Я пред-
принял дело, которому не было примера
и которому не будет подражателей. Мне
подобным людям я покажу человека во
всей своей истинной природе. И этот че-
ловек — я сам». Душа Руссо переполнена
любовью, дружбой, ненавистью к малень-
кому мирку близких людей, которые встре-
чаются на его пути. Он пытается внести
  
любовь и дружбу в скучную прозу свое!
одинокой обыденности. Руссо сентимента-
лен. и в этом сказывается влияние его ве-
ка. Его век больше воображал свои чувст-
ва, чем переживал их в реальности. Сен-
тиментализм, «идиллизм», Кавалер де
Гриэ, Поль и Виргиния —- все это не
простая литературная подделка действи-
тельности. Воображаемые чувства станови-
лись реальностью. Слезы лились так же,
как льются «струи дождевые». Слезами
«Новой Элоизы», слезами Вертера буржуаз-
ное общество пыталось наивно заслониться
от черствой, торгашеской, безжалостной
буржуазной действительности. По мнению
некоторых историков литературы, Руссо —
родоначальник романтизма. Нам кажется
это неправильным. Руссо — один из ве-
ликих реалистов XVIII века, когда во имя
счастья народа он обрушивается на ти-
ранию. на общественное неравенство. Рус-
со — реалист, когда он рассматривает
свойства человека — его добрые и злые
дела, как продукт исторического развития.
Остается Руссо — певец природы, пыл-
кий любовник «Новой Элоизы». ОДИНОКИЙ
и болезненно чувствительный скиталец
«Исповеди». Но и в рассудочной чувстви-
тельности Руссо, в его сентиментальной
проповеди мы видим знаменосца своего ре-
волюционного поколения, столкнувшегося
с вопросом о том, куда и по каким путям
итти обществу.
В творческих противоречиях Руссо оли-
цетворены противоречия предреволюцион-
ной эпохи, противоречивость ее героиче-
ских зорь и сумеречных прозаических
дней. Противоречивость эта прорывалась
к нему через толщу старых феодальных
стен и ковала для него цепи капиталисти-
ческого рабства. Нам понятна творческая
трагедия Жан-Жака, бывшая вместе с тем
его личной трагедией.
«Я наперед знаю, — писал он, — ка-
кими громкими словами на меня нападут.
Свет, знания, закон, мораль, разум, бла-
гость, осмотрительность, кротость, прият-
ность, вежливость, воспитание и т. п. На
все это я отвечу только двумя другими
словами, еще громче звучащими в моем
слухе. Добродетель, истина! не устану я
кричать. Истина, добродетель! Мне нечего
сказать тому, для кого это пустые слова».
(Письмо Рейналю).
Руссо пленен мелкобуржуазной ограни-
ченностью больше, чем кто-либо другой из
великих идейных вождей 18-го столетия.
В этом — источник его слабости. Но он
метал свои молнии не только в феодальные
замки. Он устремлял их и против твердынь
капитала. Вот причина, почему и из идей
Руссо черпала свой трагический пафос фран-
цузская революция.
Ю. СПАССКИЙ
0з чтения нескольких произведений
американского писателя Эрнеста Хэмин-
гуэя мы убедились, что одной из главных
!его мыслей является мысль о нахождении
человеческого достоинства, — стремление
открыть истинного, т.-е. не истязающего се-
бя и других, человека, притом нашего
современника.
Отсюда автоматический, инстинктивный
страх Хэмингуэя впасть в пошлость, в
бестактность характеристики любого свое-
го героя, что принимается большинством
его читателей за высокое литературно-фор-
мальное качество его работы. Наверно это
так и есть. Литературное мастерство Хе-
мингуэя стоит на высоком уровне. Но об’-
ясиение этому мастерству нужно искать
в обостренном у него чувстве такта, а
чувство такта является у Хэмингуэя сред-
ством борьбы с пошлостью, со скрытой
распущенностью, святошеством, удушаю-
щим угнетением, с почти демонстратив-
ным оглуплением высших слоев общества
и прочими обстоятельствами жизни на
европейском Западе и в Америке. Если
это острое чувство такта писателя и ие
поможет читателю, не привьется к нему
как правило мышления и поведения, оно
наверняка предохранит самого Хэмингуэя
от заражения из внешней среды тем ху-
дым и отвратительным, чего он, видимо,
не переносит. Вот почему этику так часто
Хэмингуэй превращает в эстетику, ему
кажется, что непосредственное, прямое,
открытое изображение торжества доброго
или героического начала в людях и в их
отношениях отдает сентиментализмом, не-
которой вульгарностью, дурным вкусом —
не-мужественной слабостью. И Хэмингуэй
идет косвенным путем: он «охлаждает»,
«облагораживает» свои темы и свой стиль
Лаконичностью, цинизмом, иногда грубова-
тостью, он хочет доказать этическое в че-
ловеке, но стыдится из художественных
соображений назвать его своим именем и
ради беспристрастия, ради сугубой дока-
зательности и об’ективности, ведет изложе-
ние чисто эстетическими средствами. Это
хороший способ, но у него есть плохое
качество: эстетика, являясь здесь переда-
точным средством от автора к читателю,
подобно электрической линии высокого на-
пряжения, расходует, однако, много энер-
А. ПЛАТОНОВ
Горе безоружным!
гии на себя, и эта энергия безвозвратно
теряется для читателя-потребителя.
В одном из лучших романов Хэмингуэя
«Прощай, оружие» изображается эпизод
первой встречи лейтенанта Генри с Кет-
рин Баркли. Кетрин, затем, наполнит все
его сердце и всю его жизнь и даст воз-
можность вынести империалистическую
войну и выйти из нее. «—Мы посмотрели
друг на друга в темноте. Я подумал, что
она очень красива, и взял ее за руку.
Она не отнимала руки, и я держал ее за
руку и обнял ее ва талию. — Не надо, —
сказала она. Я не отпускал ее. — Почему?
— Не надо. — Надо, — сказал я. — Так
хорошо. — Я наклонился в темноте, что-
бы поцеловать ее, и что-то обожгло меня
коротко и остро. Она сильно ударила
меня по лицу. Удар пришелся по глазам
и переносице, и у меня выступили сле-
зы. — Мне очень жаль, — сказал она. Я
почувствовал, что преимущество на моей
стороне. — Вы были правы. — Мне очень,
очень жаль, — сказала она... Она смотре-
ла на меня в темноте. Я чувствовал доса-
ду и в то же время уверенность, зная
все наперед, точно ходы в шахматной
партии». Так все и случилось, как пред-
видел Генри, только что получивший по-
щечину. Через одну-две минуты Кетрин
сказала: «Вы милый». «Вовсе нет».
«Да. Вы хороший. Хотите, я сама вас
поцелую?» Я посмотрел ей в глаза и
снова обнял ее за талию и поцеловал...
Я крепко прижимал ее и чувствовал, как
бьется ее сердце, и ее губы раскрылись,
и голова откинулась на мою руку, и она
плакала у меня на плече. — Милый! —
сказала она. — Вы всегда будете такой,
правда? — «Кой чорт?» — подумал я. Я
погладил ее по волосам и потрепал по
плечу. Она плакала».
Циничный, грубоватый лаконизм, «му-
жественное» пренебрежение женской поще-
чиной, «многоопытная» уверенность в близ-
ком поцелуе, «кой чорт» и прочие атри-
буты, — все это необходимо Хемингуэю,
чтобы скрыть волнение первого, или поч-
ти первого, чувства любви Генри к девуш-
ке, вернее, чтобы любой ценой найти но-
вую, нешаблонную, действующую на чита-
теля форму изображения. Новая форма
отчасти достигается; однако, в ее «стен-
ки», в ее устройство впитывается много
содержания, и там оно погибает для чита-
теля. Мы хотим сказать, что не всякая,
не «любая» цена подходяща для писателя
и для читателя, а только недорогая. Прав-
да, мы не знаем, каким образом изложен-
ный эпизод можно написать лучше, но в
нас нет уверенности, что «мужественное»,
лаконичное, с оттенком животного нетер-
пения описание любви есть наилучшее,
что этот способ дает более точное пред-
ставление о сущности человеческого чув-
ства, чем другой. Сентиментализм был бы
здесь наверно еще хуже, но подчеркнутая
механистичность чувства человеческой
любви тоже ведь не точная истина, а
лишь литературная, изысканная нарочи-
тость.
Хэмингуэй и сам понимает несовершен-
ство или недостаточность отношений Кет-
рин и Генри. Он ищет и находит ту си-
туацию, где их любовь наконец очеловечи-
вается. Этим средством оказываются роды
и смерть Кетрин. «—Я сидел у дверей
в коридоре (больницы). У меня внутри все
было пусто. Я не думал. Я не мог ду-
мать. Я знал, что она умрет, и молился,
чтобы она не умерла. Не дай ей умереть.
Не надо, господи, не дай ей умереть. Я
все сделаю для тебя, только не дай ей
умереть. Милый господи, не дай ей уме-
реть. Не надо, не надо, не надо, не дай
ей умереть. Господи, сделай так, чтобы
она не умерла». Кетрин умерла, Генри
ушел от ее смертного ложа другим челове-
ком. Смерть ребенка и затем жены заста-
вила Генри прибегнуть к беспомощной,
детской молитве, она потрясла н нару-
шила его «мужественную» животную на-
туру.
Но откуда же появилась эта упорная
«животность» у молодого в сущности че-
ловека, кто заразил его бешеной стра-
стью к пище, вину, к безделью? Вспомним,
что в «Прощай, оружие» большинство
страниц посвящено как раз этим предме-
там. Конечно, причиной такого снижения
человека явилась империалистическая вой-
на. Война и ее современное последствие
— фашизм — начали, и пока еще продол-
жают на Западе дело ликвидации чело-
века во всех отношениях, вплоть до фи-
зического. Если надолго лишить челове-
ка какой-либо необходимости, то он, есте-
ственно, становится одержимым ради удо-
влетворения этой необходимости. Генри пе-
режил войну, — ив результате он спря-
тался ото всего мира в швейцарскую хи-
жину вдвоем с Кетрин. Их уединение и
почти болезненное взаимное блаженство,
получаемое из примитивной любви, без-
делья и обильной пищи, обгоняются бе-
зумием и смертельной опасностью, кото-
рые окружают их во всем империалисти-
ческом мире. Им деться и спастись не-
куда. Остается только крепко обнять друг
друга, и надо спешить, потому что каж-
дый час их могут разлучить и уничтожить.
С этой точки зрения может быть понята
и художественно оправдана маниакальная,
механическая, грубая прямолинейность
Генри. Он храбро пытается отстоять перед
империализмом свои человеческие права,
нужды и достоинство — пусть это ему
удается сделать лишь в самых простей-
ших, почти животных формах, но ведь
его могучий противник хочет отнять у не-
го абсолютно все — жизнь. И если удает-
ся отстоять даже очень немногое — это
уже большая победа. Но природа и исто-
рия существуют и продолжаются вопре-
ки империализму. Рождается мертвый ре-
бенок, умирает Кетрин. Генри уходит из
больницы в ночь, в дождь, в свое буду-
щее, которое уже не может быть и не
будет похожим на его прошлое. Но это
лишь пока надежда и обещание, а роман
заканчивается.
Трагедия романа «Прощай, оружие» за-
ключается в следующем. Любовь быстро
поедает самое себя и прекращается, если
любящие люди не могут включить в свое
чувство некие нелюбовные, прозаические
факты из действительности, если для них
невозможно или нежелательно совместить
свою страсть с участием в каком-либо де-
ле, выполняемом из необходимости боль-
шинством людей. Любовь в идеальной,
чистой форме, замкнутая сама в себе, рав-
на самоубийству, и она может существо-
вать в виде исключения лишь очень крат-
кое время. Любовь, скажем парадоксально,
любит нечто нелюбовное, непохожее на
нее. Доказательство этому есть и в рома-
не «Прощай, оружие». Любовь Генри и
Кетрин, с самого начала принявшая «сол-
датские» жадно-примитивные формы, к
концу романа стала приобретать все более
болезненные качества, вырождаясь в поч-
ти беспрерывное гнетущее наслаждение
любовников друг другом и уединенной
жизнью, и эта жизнь уже стала беднеть
от привычки, от повторения самой себя —
от разрыва сообщения с питанием ее из
внешнего мира. Любовь Генри и Кетрин
оказалась заключенной в собственную тем-
ницу. Но откуда же они могли впустить
свет в свою все более темнеющую тюрь-
му, если снаружи, вне их, стояла ночь
войны, если, иначе говоря, сама действи-
тельность, т. е. нелюбовная «прозаическая»
сила, которая могла бы быть необходима
и полезна для продолжения их счастья,
была империалистической войной, томлени-
ем и смертью? В чем тогда Генри и Кет-
рин должны были принять участие, ото-
рвавшись один от другого, но все же не
разлучая надолго своих любящих рук? Им
нечего было делать, на войне они уже
были оба и знают, что она такое. Они были
бы согласны войти лишь в тот мир, кото-
рый до гроба питал бы их чувство друг
к другу, а не в тот, который разорвал бы
их тела на куски. Любовь, если она и
«любит» нечто постороннее для нее, нелю-
бовное, то делает это только в своих эго-
истических целях — для сохранения и
продолжения своего существования. Роман
мог иметь и другое окончание — не смерть
Кетрин, но историю угасания любви Ген-
ри и Кетрин, либо историю продолжения
их любви, но тогда роман вообще не мог
бы быть окончен, а жизнь любящих прев-
ратилась бы в ход на месте, в порочное,
мнимое движение. И Хэмингуэй ввел в
роман катастрофу — двойную смерть, Кет-
рин и ее ребенка, — и этим закончил
его.
Можно ли было найти лучшее заверше-
ние романа? Можно!
Истинная действительность, от недостат-
ка которой втайне томились и Кетрин и
Генри, пытаясь целиком заменить ее оди-
нокой любовью, — эта истинная действи-
тельность и тогда состояла не из одного
империализма: миллионы людей в тылу
и на фронтах скрыто и явно уже чув-
ствовали на себе и понимали сущность
империализма, — они осознали себя его
врагами и решили преобразовать действи-
тельность. Истинный, хотя и не очень
явный ход вещей состоял именно в дви-
жении империализма к своей гибели под
ударами революционизирующихся народов.
Включение Генри и Кетрин в эту общую
жизнь дало бы их счастью глубину, по-
стоянно обновляемую свежесть и неисто-
щимое бессмертие, потому что их питал и
поддерживал бы тогда целый мир, а не
только два испуганных, полудетских, дро-
жащих сердца.* Но мы очевидно требуем от
автора слишком много. Вернее, мы требуем
не слишком много, а слишком рано. Позже
и сам Хэмингуэй вплотную приблизится к
пониманию превосходства революционной
действительности над всякой другой.
Теперь мы сможем лучше понять и осо-
бенности стиля Хэмингуэя. Хэмингуэй
прячет своего героя в нейтральную стра-
ну и в любовь, чтобы спасти его от гибе-
ли и одичания в войне, — спасти его
жизнь прежде всего, хотя бы в ее перво-
начальных, элементарных инстинктах, а
уже сама жизнь затем позаботится о сво-
ем достоинстве и заработает его, если че-
ловек вообще способен на достоинство и
желает его. Вынужденный помещать че-
ловека в столь тесную обстановку, как
«любовь до гроба», еда, сон и выпивка, —
вынужденный к этому империалистически-
ми обстоятельствами войны, — автор по-
нимает, что это всего-навсего исполнение
желаний окопного солдата империалисти-
ческой армии. Остается лишь заплакать
или завопить' о Судьбе человека, то-еств
прибегнуть к средствам не художествен-
ного порядка. Следовательно, нужно спря-
тать свой вопль, превратить его в безмол-
вие, нужно скрыть свои слезы за хладно-
кровием, а еще лучше и надежней — за
цинизмом и грубой, сексуальной откровен-
ностью. Нынешний капиталистический мир
по примитивизму и жестокости жизненной
борьбы труднее, чем ледяные арктические
области Джека Лондона, а герои Хэмин-
гуэя и Лондона ведут себя приблизительно
одинаково, они приблизительно и похожи
друг на друга. Разница их поведения и
характера определяется разницей среды
и времени, причем среда и время у Хэ-
мингуэя тяжелее и опаснее, чем у Лондо-
на. Но все же мы чувствуем, что за гру-
быми словами и поступками, за беспо-
щадными действиями героев Лондона я
Хэмингуэя таится человеческая, добрая,
даже грустная душа, и мы можем видеть,
как солдат, циник, бабник и пьяница пла-
чет над трупом женщины более неутешно,
чем любой «порядочный» джентльмен-од-
нолюб. Иногда, лишь' чтобы сдержаться
после очередной, обычной трагедии, чело-
век неожиданно говорит своему собесед-
нику: «давай выпьем!» Ибо выходом из
положения может быть либо бесплодное
горе, выраженное в совершенно неприемле-
мом литературном кликушестве, либо ак-
тивное действие, ио этот выход не может!
быть придуман, он может быть открыт пря-
мым, честным наблюдением борьбы массово-
го, трудящегося человека за свою будущую
достойную судьбу, и еще лучше — уча-
стием писателя в этой борьбе. Пока же
истинный выход не вайден, а точный ли-
тературный вкус не позволяет писать сле-
зами вместо чернил, следует ограничивать-
ся хладнокровным, нейтрально-мужествен-
ным «давай выпьем!», чтобы обессилите
наш трудно болящий разум, пусть он все
забудет и сам забудется. Это, конечно, не
выход из действительного положения и нй
истинное решение поставленной темы, а
лишь обход решения посредством остро-
умно-изысканного литературного приема,
это невроз взрослых, потрясенных людей
и их самозащита, чтобы не разрушиться
окончательно, насмерть.
Может быть, вовсе и не надо было про-
щаться с оружием, чтобы не оставлять
лучших людей безоружными и вторичнц
не подводить их под риск надругательств^
и уничтожения.
Литературная газета
2	--- № 36
М, ЮФИТ
Повесть Ю. Германа
В большой, неуютно обставленной древ-
|рестовской мебелью комнате живет работ-
Мик уголовного розыска Лапшин, пожилой,
Немного грузный, голубоглазый человек, хо-
лостяк. С ним вместе живет работник его
бригады Васька Окошкин. По ночам Ваське
ввонят женщины (днем его никогда нет до-
ма) и утром он «бесконечно лживым и
блудливым голосом» уверяет, что звонила
подруга сестры, и Лапшин бывает недово-
лен Васькой, но днем, когда Васька прихо-
дит к нему с докладом, всегда оказывается,
что «дело, которое он вел, шло блиста-
тельно».
Лапшин одинок. Он советует Ваське же-
ниться, а то «я вон так выбирал, выбирал и
£ровыбирался>. Лапшин увлечен своей
Опасной и трудной работой, и на курорте,
куда он приезжает отдыхать, ему становит-
ся не по себе. Его тянет обратно в Ленин-
град, в свой кабинет, к своей работе, но
Он считает: «Раз государство послало от-
дыхать, то он должен это делать обязатель-
но», и Лапшин в форме и сапогах (ои уже
Снял санаторный белый костюм и шапку
пирожком) ходит по жаркому пляжу, счи-
тая дни до от’езда.
Вернувшись в Ленинград, он успокаи-
вается. «Он был счастлив, глядя в окно на
асфальт площади Урицкого, пузырящийся
под дождиком, был счастлив, разговаривая
С прокурором о деле, был счастлив, распе-
кая Побужинского и говоря ему громко и
отрывисто:
— Работа спасает от всего, это извольте
знать. У вас умер брат, я это все понимаю
и готов вам помочь всем, что в моих силах.
С братом вы вместе росли и вместе учились,
все понимаю. Но он умер, а вы ничего ре-
шительно не делаете — это мне непонятно.
Чем больше вы будете работать, тем лучше
и легче вам будет. Поверьте мне».
Рабочий день идет своим чередом. Прихо-
дит Окошкин и запинаясь докладывает, что
«-некто Тамаркин», с которым он учился в
одной школе, украл в артели мотор.
<— Его сажать надо, — сказал Васька,—
'К мне как-то неловко. Может вы кого дру-
гого пошлете?
— Нет, тебя! — сказал Лапшин. — Имен-
но тебя!
т- Почему же меня?
— А чтобы знал, с кем дружить! — крас-
нея от гнева, сказал Лапшин. — Некто Та-
маркин и некто Тамаркин, а Тамаркин —
ворюга...».
Лапшин — великолепный работник, и
когда в угрозыск приходят артисты, кото-
рые собираются ставить пьесу из воровской
жизни, начальник приводит их к Лапшину.
«— В нашем деле,—говорит начальник,—
как и в вашем, товарищи, необходимы не
только опыт и настойчивость, но еще и та-
лант. Товарищ Лапшин — талантливый
работник, очень талантливый и очень на-
стойчивый».
Лапшин влюбляется в актрису Наташу
Адашеву, которая играет главную роль в
пьесе. Заехав за ней однажды в театр, он
застает у нее своего знакомого журналиста
Ханина. Ханнн только что вернулся с Ал-
дана и узнал, что жена его, остававшаяся
в Ленинграде, умерла. Ханин поселяется у
Лапшина, пытается стреляться (револьвер
оказался незаряженным) и готовится к уча-
стию в каком-то перелете. Ханин считает,
что он живет «грязно, но интересно, а Лап-
шин чисто, но неинтересно».
<—Брось своих жлобов к 'чорту, — го-
ворит он, — поедем бродяжить. Я тебе та-
ких прекрасных людей покажу, такие горы,
озера, деревья! А? Города какие! Поедем?».
Часто Наташа, Ханин и Лапшин прово-
дят вечера втроем. Но как-то получается,
что Наташа и Ханин разговаривают, а Лап-
шин молчит. Когда Ханина, принявшего по
разрешению Лапшина участие в операции
против бандитов, ранят в живот, Лапшин
по волнению Наташи понимает, что она лю-
бит Ханина.
На этом в сущности повесть кончается,
потому что от’езд Ханина, который так и
не полюбил Наташу, возвращение Окбшки-
на после неудачной женитьбы обратно к
Лапшину это только подробности. Нас ин-
тересует герой повести Лапшин, а Лапшин
продолжает работать, потому что «работа
спасает от всего».
Повесть написана интересно, все, даже
второстепенные персонажи (Бычковы, Окош-
кин, Катька-Наполеон, Наташа Адашева)
сделаны так отчетливо и верно, что их, как
добрых знакомых, радостно узнаешь. Од-
нако основное решение Германа # кажется
мне неправильным или, вернее, непроду-
манным до конца.
Что же это такое «жить» — интересно
или неинтересно?
Приведя суждение Ханина, который гово-
рил про себя, что он живет «грязно, но ин-
тересно, а Лапшин чисто, но неинтересно»,
Герман и сам от себя добавляет: «Лапшин
действительно жил и .чисто и неинтерес-
но».
Посмотрим же, как живет в повести Лап-
шин и как живет Хаиин.
Лапшин — опытный работник розыска,
орденоносец. Преподает на курсах началь-
ствующего состава. Читает и любит исто-
рические книги. Ездит на охоту, хотя и не
чаще раза в год. Очевидно был требова-
телен в выборе жены: «Выбирал, выбирал,
да и провыбирался».
«Лапшин любил театр и относился к не-
му с той почтительностью и серьезностью,
с какой вообще относятся к театру люди,
не сделавшие искусство своей специаль-
ностью. Каждое посещение театра для Лап-
шина было праздником и, слушая слова со
сцены, он обычно искал в них серьезных
и поучительных мыслей и старался эти
мысли обнаружить, даже если их вовсе не
было. Если же их никак нельзя было об-
наружить, то Лапшин сам выдумывал что-
нибудь такое, чего хватило бы хотя на до-
рогу до дому, и рассуждал сам с собой, ша-
гая по улице».
Все мысли Лапшина направлены на со-
зидание. Побывав на квартире у сотрудника
Бычкова, у которого нелады с женой, он
начинает думать, что надо построить дом
для сотрудников, и в свободное время об-
думывает все его подробности, — вплоть до
лифтов, детских площадок. Лапшин любит
людей, но всегда знает им цену.
У Ханина лицо гордое, измученное и кра-
сивое. Он носит трость. Он журналист, мно-
го ездит, но ведет жизнь созерцательную.
Он рассказывает об умершей жене: «она
молчаливая была, прелестная. И нам так не
везло, так не везло! Я нервничал, ревновал,
мучился, ее мучил. Мне все что-то казалось.
И она умерла».
Тоска по умершей жене так велика, что
ои пытается стреляться.
Ханин относится к Лапшину покрови-
тельственно и с симпатией, но до послед-
ней минуты не замечает, что Лапшин по-
любил Наташу.
Итак:
Ханин не знает жизни — Лапшин ее
знает, Ханин эгоист — Лапшин сердечен,
Ханин созерцает — Лапшин действует,
Ханин неопределенен — Лапшин ясен и
идеен.
Так почему же Наташа Адашева полю-
била Ханина, а не Лапшина?
С первого , взгляда такой вопрос может
показаться смешным. Но это только с пер-
вого взгляда. Образ положительного героя,
ущемленного в личной жизни, встречается
в нашей литературе довольно часто. По-
чему же положительные герои, которые вы-
зывают в людях восхищение и уважение,
не бывают любимы?
Наташа—скромная, серьезная девушка.
Она воспитана не только книгами, но и
жизнью. Она интересуется не внешней сто-
роной вещей, а их внутренним смыслом.
Дружба Наташи с Лапшиным началась
тогда, когда актеры пришли советоваться
с Лапшиным о постановке пьесы нз жиз-
ни преступников. И тогда только Наташа
и старый артист Захаров нашли в об’яс-
нениях Лапшина ответ на свои вопросы.
Остальным, которым хотелось услышать
страшные «психологические» рассказы, Лап-
шин показался неинтересным. Наташа счи-
тает Лапшина умным, серьезным человеком,
понимающим и знающим людей.
Конечно, женщины не обязательно лю-
бят самых умных и благородных мужчин,
было бы смешно требовать, на основании
каких-то отвлеченных принципов, справед-
ливости по отношению к Лапшину. Первое
впечатление, которое остается после про-
чтения повести, такое, что Наташа должна
полюбить Ханина не потому, что выбирая
из А и Б, она полюбила почему-то А, а не
Б, & потому, что Ханин живет «интересно»,
«Лапшин»
т. е. потому, что Ханин интереснее Лап-
шина.
Даже ’сам Лапшин думает: «И что нам в
ней делать? Про жуликов говорить?» Он
считает, что Хании лучше его. «Я, конечно,
хуже его, я ничего не знаю, а он знает мно-
го и видел много, и вообще ои человек за-
мечательный. умный, честный, а я .что? Я
себе работаю и работаю...».
Но стоит только вдуматься в прочитанное,
и понимаешь, что разговоры об интересной
и неинтересной жизни — это только прием,
что Герман влюблен в своего героя, что ге-
роем своим он считает Лапшина. В конце
повести Ханин вдруг, без всякой связи с
предыдущим разговором, спрашивает:
«— Ты глупый или умный?
— Я средний, — улыбнувшись сказал
Лапшин.
— Вероятно, ты умный, — сказал Ха-
нин, — ню я не понимаю твоего молчания.
Когда ты молчишь, я не знаю, что о тебе
думать. Иногда я думаю, что ты железный».
Однако читатель сделал свой выбор не в
конце повести. Читатель выбрал Лапшииа
с самого начала. И не потому, что конкрет-
ный Лапшин лучше неконкретного Ханина,
а потому, что идейные, сердечные, дей-
ственные Лапшины лучше иронических, со-
зерцательных, эгоистических Ханиных.
Я спрашиваю себя как читателя: увели-
чила ли мою симпатию к Лапшину его не-
удачная любовь к Наташе? Стал ли бы он
«благополучнее», если б Наташа его полю-
била? Конечно, нет. Лапшии достоин люб-
ви. Счастливая любовь сделала бы его толь-
ко еще более полноценным.
Итак, три причины: внешняя обыкновен-
ность, преимущество Ханина перед Лапши-
ным и вопрос о сочувствии читателя—ока-
зались недействительными. Есть только
четвертая причина, несколько странная и
весьма неуважительная: автор боялся бла-
гополучной развязки.
Среди читателей и критики раздаются в
последнее время голоса против «стандарт-
ного счастья», против «летчиков и погранич-
ников в литературе, которые начинают
встречаться в рассказах так же часто, как
и переливание крови в пьесах прежних
лет». Повторение эпизода с «переливанием
крови» в пьесах было плохо лишь потому,
что приводилось как единственное доказа-
тельство преданности родине и самоотвер-
женности, между тем, как есть много дру-
гих этому доказательств. Плохо ли, что мно-
го пишут о летчиках и пограничниках? Нет,
не плохо. Летчиков и пограничнике^ у нас
в стране много, это новая профессия, харак-
терная для эпохи, для уровня развития на-
шей страны, эта профессия тянет к себе
всю лучшую молодежь, и, естественно, по-
этому, что тема о пограничниках и летчи-
ках привлекает к себе писателей так же, как
привлекала когда-то тема о земских врачах
и народных учительницах. Худо не зто,
худо, если о мужественных людях пишут
плохо, сладко, нарочито эффектно. Тогда
и благополучные развязки раздражают. Но
ведь все это бывает тогда, когда пишут
плохо. А Герман написал о своем герое
очень хорошо. Зачем же ему понадобилось
делать Наташу глупой, а Лапшина несча-
стным? Незачем. И если Герман сделал
Лапшина несчастным, то это тоже стандарт.
Литературная традиция оказалась сильнее
правды жизни. И, очевидно, у Германа не
оказалось достаточно средств сделать свое-
го героя занимательным, не делая его не-
счастным. Если бы Герман позволил героям
передвигаться в повести самим (а сии это
могут, потому что они у него живые!), то
Наташа пришла бы к Лапшину, а не к Ха-
нину. Да Ханин и возник случайно. Ната-
ша знала его раньше, но никогда не люби-
ла его, в театре она встретила его, как доб-
рого товарища, расцеловала при всех и шут-
ливо спросила: «прошел ли колит?». Лап-
шин был новый для нее человек, он заинте-
ресовал ее с первого знакомства, она звони-
ла ему, приходила к нему советоваться, ви-
дела его мужественность, храбрость, энер-
гию. — она не могла не полюбить его. Та-
кова логика фактов.
И если бы Наташа полюбила Лапшина,—
выиграли бы все — и она сама, и Лапшин,
и читатель, и те прообразы Лапшиных, ко-
торым неприятно видеть себя в талантли-
вых повестях несчастными, а в бездарных-—
счастливыми.
С 20 по 26 июня в Ташкенте (Узбек-
ская СЮР) проходил смотр художествен-
ной самодеятельности Узбекистана. На
снимке: народный певец Кара-Калпакии
Джумагали Сагимбаев, 63 лет, поет под
собственный аккомпанемент на народ-
ном инструменте «тутар» (колхоз им.
Ахун Бабаева, Кара-Узякский район).
Два стихотворения
Юры Оджагова
В Ростове-на-Дону я познакомился $ 12-
летним школьником Юрой Оджаговым, Из
полученных мною стихотворений Юры Оджа-
гова я отобрал два, которые, по-моему, пред-
ставляют интерес для читателей «Литера-
турной газеты».
Лев Длигач
Картина
Ночь не спал напролет знаменитый
художник.
Он ходил точно сонный, с горящим
липом, ------------------
Он хотел невозможное сделать возможным,
Чтоб душа потряслась перед серым
холстом.
Он хотел, чтобы кони лягались и ржали,
Чтобы зрителя ветер полей достигал,
И неслись облака в голубеющей дали,
И желтели в полях золотые стога;
Чтобы солнце струило тепло и отвагу,
Ветерок шевелил травяные ковры...
И просиживал он по часам над бумагой,
Изнемогший от мыслей, желаний, жары.
Он сломал карандаш, хлопнул дверью и
вышел,
Сердце громко стучало в горячей груди...
Уж рассвет золотил тротуары и крыши,
Но усталый художник бродил и бродил.
Он смотрел, как бегут в институты
студенты,
Как трамваи звенят, пассажиров неся,
Как дождями и вихрем осенним раздетый
Осыпается желтый пустующий сад.
Понимал, что природа—людей вдохнови-
тель,
Что лишь только в просторе возможно
творить,
Что с людьми лишь в общенья быть
может открыто
То, чем может искусство людей одарить.
И, боясь упустить тяжкий клад
впечатлений,
Побежал он домой, краски в руки
схватил,
Все, что видел глазами и воображеньем,
Он чудесно на мертвом холсте воплотил.
Радуга
(Из Шиллера)
Переливаясь в небе, рада
Оправе дорогой своей.
Ты стала, радуга, наградой
Полям за долгий день дождей.
Великим зодчи|{ не воздвигнуть
Моста такого в' облаках,
Орлам вовеки не достигнуть
Тебя в подоблачных краях...
Но лишь победными лучами
Край тучи грозной засверкал,
Пропала ты меж облаками,
Как пред тобою дождь пропал.
В. ДЕЖНЕВ
Рассказы С. Левмана
Когда-то С. Левман написал книгу «Со-
временная шахматная задача». Первый аб-
зац ее гласил: «Шахматная задача есть
искусственная позиция со специальным
заданием: белые, начиная, дают мат в ука-
занное количество ходов. Черные могут
защищаться всеми доступными им сред-
ствами, но тем не менее белые дают мат
в определенный срок».
Теперь, спустя десять с лишним лет,
С. Левман выпустил книгу рассказов, на-
писанных в строгом соответствии с этим
незыблемым положением шахматного ком-
позиционного искусства. Любой рассказ
из его книги (исключение представляет
небольшая повесть «В степи» — о ней ни-
же) целиком подтверждает это. И, есте-
ственно, что такое своевольное перенесение
законов одного вида искусства на другое
дает плохие результаты.
Печать абстрактных, вымученных по-
строений, публицистически обнаженных и
неглубоких идей, схематичности, хресто-
матийного благодушия лежит на расска-
зах, вошедших в эту книгу с неверным
названием «Простые рассказы» («Сов. пи-
сатель» 1938 г.). Рассказы Левмана вовсе
не «просты». Они — искусственны. Вме-
сто подлинной жизни в них — надуман-
ные ситуации, анекдот, в лучшем случае
неправдоподобное совпадение, расчет на
злободневность темы. Вместо подлинных
человеческих чувств, поступков и мыслей
—фальшивые страсти, голые сюжетные
схемы, поступки действующих лиц, зара-
нее известные читателю, как движение
шахматной пешки, которое раз и навсегда
обусловлено — вверх на одно поле и
бить наискось.
Достаточно рассказать сюжеты двух-
трех рассказов, чтобы этот характер кни-
ги стал совершенно ясен.
В рассказе «Канонада», например, воз-
вращается в родную деревню демобилизо-
ванный красноармеец Григорий Пухов. На
западе, в 80 километрах от деревни лежит
государственная граница. Ночью Пухова
будит канонада. В колхозе никто не знает,
в чем дело. И чтобы выяснить причину
канонады, он решает итти ночью на лыжах
за пятьдесят километров в районный центр.
До сих пор рассказ развивается доволь-
но правдиво и возражений не вызывает.
Тема ясна — бдительность и решимость,
воспитанные в Красной Армии. Но даль-
ше авторский замысел оказывается абсо-
лютно несостоятельным. Пухов с больши-
ми трудностями добирается до районного
центра и там узнает, что канонада вы-
звана вовсе не вражеским нашествием, а
тем, что где-то поблизости от колхоза
рвут камень на строительстве.
Но этого мало, Пухов просит, чтобы ему
выдали в райкоме бумажку о причину
канонады, так как боится, что колхозни-
ки без доказательства ему не поверят. И
секретарь райкома, вместо того, чтобы воз-
мутиться или рассмеяться, с растроган-
ным видом благодарит парня: «Спасибо,—
сказал он, крепко сжимая руку лыжника.—
Много у вас в Шарове таких? — Он по-
смотрел на смущенного Григория и улыб-
нулся. — Таких вот... лыжников?».
Левман полностью присоединяется к
чувствам4 секретаря райкома вместо того,
чтобы осудить их и об’яснить читателю,
что колхозникам следовало бы знать о
строительстве, идущем в их районе, ибо
их неведение делает бессмысленной их
бдительность. Но тогда ие было бы рас-
сказа. И чтобы сделать рассказ возмож-
ным, Левман грешит против истины и
здравого смысла.
Возьмем другой рассказ. Профессор, быв-
ший двадцать лет назад рабочим, едет на
конференцию на Урал, в тот город, где
когда-то участвовал в первых октябрь-
ских боях. На конференции он встречает-
ся со старым уральским работником, а те-
перь комдивом. Разговорились. Начали
вспоминать боевые годы. Профессор рас-
сказывает о трудном задании, которое дал
ему тогда ревком, и которое он выполнил
вместе с двумя товарищами—солдатами.
Комдив что-то слишком хорошо знает эту
боевую ситуацию, и у читателя сразу же
возникает подозрение, что этот комдив и
был как-раз одним из тех солдат, которые
выполняли задание вместе с профессором.
Допустим, что такая встреча вполне воз-
можна и сама по себе не вызывает воз-
ражения. Советские люди быстро и чудес-
но растут, и в такой встрече еще нельзя
усмотреть авторский произвол. Бывает. Но
рассказ продолжается. Профессор заболе-
вает, и когда к нему вызывают доктора—*
этот доктор оказывается третьим солдатом,
который вместе с профессором и комди-
вом выполнял поручение ревкома 20 леи
назад. Это уж ситуация поистине сверх-
естественная. А кроме того, почему про-
фессор так недогадлив, — ведь читатели
данным давно узнал его бывших товари-
щей, а он узнает их только после того,
как они оставляют ему записку о себе.
Это фальшь, неправдоподобие, натяжка,
и вызваны они системой, по которой по-
строены все рассказы в книге Левмана.
Левман — шахматный проблемист —пи-
сал когда-то! «двухходовая шахматная за-
дача, как явствует из самого задания, со-
стоит из двух ходов белых... При таком
ограниченном количестве ходов само собой
понятно, что первый ход белых — ключ
к задаче — играет огромную роль».
И вот, в полном соответствии с этой
установкой, возникает рассказ «Решенная
задача», где автор с полной откровенно-
стью демонстрирует свой художественный
метод.
В этом рассказе повествуется о том, как
в санаторий приезжает авиаконструктор.
Отправляясь на отдых, он захватил с со-
бой задачи по геометрии и развлекается
на досуге решением нх.' В столовой сана-
тория эа его столик подсаживаются двое
—мужчина н красивая женщина с «мсти-
тельным ртом» (?).
Фигуры расставлены на доске. TenepS
надлежит сделать первый ход.
Этот первый ход делается на под’емв
к вершине Казбека, куда, вместе с авиа-
конструктором, должна была отправиться
и женщина с мстительным ртом. В по-
следнюю минуту она отказалась, сослав-
шись на нездоровье. И вот когда начался
под’ем... «тревожная мысль взволновала
его (т. е. авиаконструктора). Бумаги, оста-
вленные в верхнем ящике стола. Она (т. е.
женщина с мстительным ртом) видела, как
он укладывал нх в незапертый ящик...
Внезапная мысль забилась в мозгу, как по-
тревоженная оса».
А так как в двухходовой задаче за пер-
вым ходом сразу следует мат, то автору
ничего больше не остается, как отпра-
вить с полдороги авиаконструктора назад,
где в своей комнате он, конечно, застает
женщину, копирующую захваченные им
для забавы геометрические задачи.
Черные получили мат в два хода, и ав-
тор, резюмируя достигнутый результат,
не делает из этого секрета. «Задача была’
решена», так и пишет он в конце расска-
за.
От искусства шахматной композиции й
рассказах Левмана есть и положительные
качества — экономия материала. В рас-
сказах нет длиннот, ненужных описаний.
Но, вместе с тем, основной порок — де-
формация действительности и схематич-
ность — не проходят бесследно и приво-
дят к стилистической безвкусице, к не-
брежному отбору слов, к банальности. Тут
и упомянутая выше «мысль, забившаяся в
мозгу, как потревоженная оса», и «звон-
кие трели баянов», и «написанное на!
лице отчаяние» (кстати, дело происходит
ночью, и что написано на лице, при всем
желании разглядеть нельзя). И то, что фа-
милия* одного из героев Паутина, и ту<
же дождь сравнивается с паутиной, и то,
что в двух рассказах, на протяжении не-
скольких страниц, автор не находит на
своей палитре других красок кроме золо-
та и серебра и пишет: «гравий вспыхи-
вал, подобно расплавленному золоту», «зо-
лотые брызги», немного дальше «серебря-
ное спокойствие реки», «золотой пара-
шют», «золотые искорки», «самолет, свер-
кающий золотом».
С. Левман достаточно опытный автор,
чтобы кто-нибудь мог предположить: вот
он прочтет этн краткие критические заме-
чания и тотчас же освободится от всех
недостатков. На это трудно надеяться. Од-
нако то, что в его книге имеется неболь-
шая повесть «В степи», повесть о еврей-
ских колхозах на Украине, правдивая,
безыскусственная, с живыми и милыми
людьми, дает основание дружески посове-
товать автору отрешиться от излюбленно-
го им метода заранее предначертанных,
скомпанованных сюжетных схем и больше!
присматриваться, как он делает это в по-
вести, к многогранной, прекрасной, ре-
альной советской жизни.
ПРОТИВ ШАБЛОНА
Статья 0. Войтинской «Стандарт и
жизнь» поднимает вопрос чрезвычайно
важный, гораздо более важный, чем может
показаться с первого взгляда. Давление
стандарта на часть нашей литературы —
одно из самых печальных явлений нашего
литературного сегодня.
Однако т. 0. Войтинская очень оши-
бается, если думает, что стандарт художе-
ственного образа вытекает из прямой воли
писателя или из его творческой никчемно-
сти. Поговорите с любым писателем, и вы
увидите, что сложная, напряженная, мно-
гообразная жизнь советского общества, ее
многокрасочность, здоровье, оптимизм, бо-
гатство и новизна перспектив всем ви-
димы, все живут в этой жизни, она про-
сится на полотно и требует изображения.
И каждый писатель (разумеется, мы гово-
рим о настоящем писателе, обладающем
талантом и синтетическим умом) хорошо
знает, что показать нашу жизнь в бога-
том блеске, пожалуй, даже легче, чем вы-
водить добродетельные и скучные типы.
Но писателям известно и другое. По-
пробуйте написать картину настоящих жи-
вых движений наших людей, попробуйте
выйти из стандарта. На вас со всех сто-
рон набросятся по какому-то недоразуме-
нию существующие в нашей жизни мерт-
вые души, окололитературные мелкие жи-
тели, присвоившие себе право судить о ли-
тературе. Ваши живые краски невыноси-
мы для них, гибельны для их существова-
ния, принципиально, а еще более практи-
чески неприемлемы. Чтобы разобраться в
живых красках, нужно знать и любить
нашу жизнь, нужно уметь в ее сложных
и тонких проявлениях находить общие за-
коны и животворные идеи советской эпо-
хи. Для того, чтобы все это увидеть, уз-
нать и определить, нужно иметь аналити-
ческий талант, богатый художественный
вкус и положительное отношение к новому.
А если ничего этого нет?
Наша жизнь сплошь новая. Все в этой
жизни: единство, строительство, борьба,
• «Литературная газета» № 34,
В порядке обсуждения
победы, — все по-новому богато, по-
новому радостно и по-новому трудно. Каж-
дый день приносит нам самые новые и са-
мые неожиданные открытия в самой при-
роде человека, в его красоте, в его радо-
сти. любви, и даже в его слабости, стра-
дании, ошибке.
Художественная литература потеряет
смысл, если писатель не будет открывать
это новое, если он не способен показать
наше общество в движении, если он не
способен предчувствовать завтрашний день.
Для этого требуется не только острый
глаз и выразительное слово. Для этого
требуется и смелость и уменье с товари-
щеской прямотой сказать новое слово.
И необходимо сказать правду: наша
критика давно уже отбила у писателей
охоту к смелости и к активному проник-
новению в жизнь. Я не хочу обвинять
всю нашу критику в целом. У нас по-
являются иногда живые и искренние кри-
тические статьи. Но гораздо чаще «в обыч-
ном порядке» в роли критиков у нас
выступают люди, ничем не вооруженные,
кроме шаблонов, и шаблонов этих у них
немного. На глазах у всех, при явном по-
пустительстве редакций, эти критики
открыто предаются своему ужасному
делу. С безмятежной хладнокровностью они
расправляются с любым художественным
произведением, расправляются коротко и
безапелляционно. Бывает—авторские обра-
зы не лезут ни в какие шаблоны, и кри-
тик насильно впихивает их, в его ру-
ках все обращается в сплошной перекос,
но критик не замечает этого. Он работает с
завидной добросовестностью: выбирает сло-
вечки и цитаты, передергивает, подшабри-
вает, и то, что противоречит шаблону, про-
пускает и отбрасывает. Эта своеобразная
композиционная работа с внешней сторо-
ны чем-то напоминает критический ана-
лиз. а такого ртдаденногй сходства достаточ-
но, чтобы статья печаталась и вызывала по-
дражание и зависть других таких же вла-
дельцев двух-трех шаблонов.
Я сам недавно подвергся такой «крити-
ческой» операции. В «Литературном кри-
тике» т. Малахов поработал над моим ро-
маном «Честь». Он с таким увлечением на-
бросился на меня, что даже не заметил,
что напечатана только первая половина
романа, — все равно! В его руках имеет-
ся два шаблона для провинциального рабо-
чего эпохи 1914 года: «рабочий пораже-
нец» и «рабочий шовинист». Малахов вер-
тел, вертел моих героев, тискал их в свои
шаблоны, и сначала ему даже показалось,
что они ни в какой шаблон не лезут. По-
том-таки втиснул и об'явил, что они шо-
винисты. Все это сделано с самым невин-
ным выражением лица и даже сопровож-
дено подходящими поучениями.
Я не хочу защищать свой роман. Я до-
пускаю, что «Честь» — слабая вещь. Я
готов принять с самой искренней покор-
ностью от читателя и критика отрицатель-
ный отзыв, даже без доказательств, в са-
мой простой форме: «не нравится». Если
одному не нравится, другому не нравится,
третьему — что же, значит роман пло-
хой. и нужно с этим считаться. Но если
критик пускается в доказательства, то это
уже касается не одного меня, а является
установкой для всей литературы. В таком
случае я хочу уважать своего критика,
я не люблю, когда он меня смешит, мне
тяжело, когда он размахивает перед моими
глазами своими двумя шаблонами. Я заме-
чаю, как во мне зарождаются отвратитель-
ные наклонности: невольно в своей работе
я начинаю примериваться к тем двум ша-
блонам, которые мне пред’явлены, я начи-
наю работать на критика. В моем романе
сказано, что женщины, провожая мужей
на немецкий Фгюнт, «не кричали, а тихонь-
ко плакали». Критик совершенно серьезно
вьп’м отсюда заключение, что женщин этих
нужно причислить к шовинистам.
Тов. 0. Войтинская протестует против
стандарта. И я протестую. Протестует ж
читатель. Во, дорогие товарищи, почему
же в таком случае свободно пишут и сво-
бодно печатаются владельцы немногочис-
ленных стандартов, которые среди бела
дня открыто требуют от меня именно
шаблона, которые делают погоду в лите-
ратуре, которых я должен бояться и при-
знаюсь... уже боюсь.
Вадо иметь большое мужество, чтобы
игнорировать подобные явления. Но если
даже у писателя найдется это мужество,
то оно не всегда найдется у редактора или
издателя. Я еще готов, например, отстаи-
вать «тихо плакали», но редактор всегда
может сказать на это:
— Стоит ли из-за такого пустяка пе-
реживать? Давайте зачеркнем «тихо» и
напишем «громко». Все-таки спокойнее!
И вот я уже сдался, я начинаю изу-
чать шаблоны, часто даже бессознатель-
но. Я делаю преступление, и вместе со
мной делают преступление многие мои
коллеги. И я вижу, как замолкают порой
талантливые критики, как они уступают
дорогу мелким налетам схематиков, у кото-
рых так мало вкуса и ума, но зато так
много развязности, самоуверенности и
странной, ничем не об’яснимой безответст-
венности.
0. Войтинская подняла важный вопрос,
но он не может быть разрешен без реви-
зии той системы измерителей, которая за-
частую у нас практикуется. На любом
правильно организованном советском заво-
де решающую роль играют отделы кон-
троля. Контрольное хозяйство заводов —
это богатейшее и сложнейшее дело. Это
научно организованная система точности,
это не только шаблоны, — это микромет-
ры, допуски, знание материала, инстру-
ментов, приспособлений.
Жизнь советского общества неизмеримо
более сложна, чем работа самого прекрас-
ного завода. В нашем Союзе более 170
миллионов индивидуальностей, совершенно
отличных, неповторимых, каждая в своей
мере исключительных. Эта сложнейшая
картина усложнена тем важнейшим об-
стоятельством, что все эти индивидуаль-
ности живут на свободе, что для них откры-
ты широкие дороги, что они не задавлены
эксплоатапией и нищетой.
Мы, писатели, обязаны показать эту
богатую многокрасочность нашей жизни.
И мы хотим показать ее, но мы требуем,
чтобы наша работа измерялась и оценива-
лась с таким же уважением к советскому
миру, какое требуется и от нас, писате-
лей. И нас и нашу жизнь оскорбляет при-
менение кустарных критических шабло-
нов.
Идеологическим источником стандарти-
зации наших литературных героев яв-
ляется упрошенное представление о нашем
советском человеке и вообще о нашем
трудящемся. Между нами говоря, его упро-
стили до последней степени, его раздели
донага, его снабдили стандартными добро-
детелями, от которых за сто километров
несет христианством. Его научили кротко
умирать от чахотки, его научили произно-
сить непогрешимо-прописные речи, в кото-
рых, конечно, не бывает ня одного грамма
риска. Этого самого нашего героя освобо-
дили от всех конфликтов и радуются: какое
счастливое, бесконфликтное существо! Наш
герой давно отвык раздумывать, мучитель-
но решать, страдать от неудобств. У на-
шего героя нет лирики, юмора, сарказма.
Это какое-то облегченное существо, у кото-
рого все решено, все известно, и которому
неизвестен только грех.
Разве наши люди таковы, разве так
скучна и однообразна их жизнь?
И счастье нашего человека вовсе не
заключается в свободном и безоблачном
существовании, наше счастье ни в какой
мере не напоминает райского житья, пол-
ного святости и бездеятельности.
И прежде всего наш советский человек
вовсе не бесконфликтен. Напротив, харак-
терной особенностью нашей жизни являет-
ся ее конфликтный характер. Как раз
свобода нашей жизни прежде всего при-
водит к обнажению конфликта, к возмож-
ности атаки на конфликт. Наша жизнь
именно потому прекрасна, что мы способ-
ны бороться, то-есть разрешать конфлик-
ты, смело итти им навстречу, смело и
терпеливо переживать страдания и недо-
статки, бороться за улучшение жизни, за
совершенствование человека. Только чело-
вечество, задавленное эксплоатацией, спо-
собно притти к бесконфликтному прозяба-
нию. к покорности судьбе и фатуму, к
затушевыванию противоречий жизни, к
остановке.
Жизнь в Советской стране строится по
диалектическому принципу движений и со-
вершенствования. Мы избавлены от про*
клятия безвыходных социальных конфлик-
тов, но как-раз именно поэтому сделалась
более выразительной ваша борьба с приро-
дой, Разве полет Громова и Чкалова, разве
подвиг папанмщев не представляют собой
преодоление конфликтов? Разве так проста;
и примитивна проблема советского героиз-
ма? Разве это такое легкое и логически
прямое действие? Советская отвага, совет-
ская смелость — это вовсе не бесшабаш-
ное, бездумное, самовлюбленное действие.
Это всегда служба советскому обществу, на-
шему революционному делу, нашему интер-
национальному имени. И поэтому всегда у
нас рядом со смелостью стоит осторожность,
осмотрительность, не простое, а страшно
сложное, напряженное решение, волевое дей-
ствие не безоблачного, а конфликтного тина.
Характер нашего героя отнюдь не бескон-
фликтностью должен отличаться, а готов-
ностью к конфликту, способностью итти ему
навстречу. Эта готовность проистекает из
идеологической вооруженности, из муже-
ственной ориентировки, из общих эмоцио-
нальных и интеллектуальных установок,
но вовсе не проистекает из бытовой упро-
щенности или бесчувственности нашего
человека.
И поэтому наша литература должна
быть литературой конфликта и его раз-
решения. Мы, писатели, должны искать
цельность наших характеров не в нату-
ре, данной от бога, как это, допустим,
делает Джек Лондон, а в социальном са-
мочувствии гражданина СССР, большевика,
участника великой нашей борьбы. И по-
этому наша литература не должна бояться
конфликтных положений. Секрет и
прелесть нашей жизни не в отсутствии
конфликтов, а в нашей готовности и в
умеяъи их разрешать.
Литературная газета
№ 36	---- 3
За новый и хороший
Совещание московских педагогов
-й-	-й-	-й-
Наши предложения
Ha-днях редакция «Литературной га-
зеты» провела совещание преподавателей
средней школы по вопросу о создании
учебников литературы. Совещание под-
вергло серьезной критике существующие
учебники и внесло ряд чрезвычайно важ-
ных деловых предложений. «Создание но-
вых учебников, — сказал преподаватель
т. Шпаер, — нельзя отрывать от борьбы
за передовую литературную науку».
Тов. Шпаер от имени передовых педа-
гогов пред'явил весьма серьезные требо-
вания нашим литературоведам, многие из
которых далеко еще не являются передо-
выми деятелями науки.
Создание учебника в советской стране—
дело государственной важности. А между
тем и Наркомпрос и Учпедгиз проявили
удивительную неповоротливость, ничем
необ’яснимое равнодушие. Еще в 1936
году были опубликованы чрезвычайно
важные замечания Алексея Максимовича
Горького об учебниках для средней шко-
лы. Однако эти замечания никак не бы-
ли учтены составителями учебников.
Учебники писали люди, равнодушные к
литературе, не имеющие художественного
вкуса. Такое положение далее нетерпимо.
Нужно создать учебники, отвечающие тре-
бованиям передовой науки, возбуждающие
в учащихся любовь к литературе.
У нас в стране есть превосходные пе-
дагоги, влюбленные в свое дело. Где и
кем был обобщен их опыт? Даже в Мо-
скве преподаватели работают в одиночку.
В ряде школ учителя не понимают, что зна-
чит народность литературы, как нужно
бороться с вульгарным социологизмом. В
иных школах под шумок пытаются ликви-
дировать марксистский анализ литератур-
ных явлений, в некоторых до сих пор
преподавание литературы подменяют «су-
дилищем» над величайшими классиками
мировой литературы.
«Основной недостаток школьных мето-
дов преподавания, — рассказывал учи-
тель т. Гуревич, — в том, что они на-
поминают приемы, практикуемые в ана-
томическом театре. Я был на испытаниях
во многих школах, и мне казалось, что я
нахожусь в своеобразном анатомическом
театре, в котором разрезанные на части
произведения писателей бесстрастно рас-
сматриваются на операционном столе».
У Наркомпроса есть все возможности
для создания учебника, написанного в
живой, занимательной форме, учебника,
построенного на основе гражданской ис-
тории.
Но для этого необходимо, чтобы Нар-
компрос отказался от постыдной роли сто-
роннего наблюдателя, чтобы он по-госу-
дарственному занялся вопросом о созда-
нии учебника, чтобы он научился при-
слушиваться к голосу общественности, го-
лосу рядовых педагогов. Еще 5 июня де-
путат Верховного Совета СССР тов. Ле-
онова в передовой «Литературной газеты»
запросила Наркомпрос по вопросу об учеб-
никах. Тогда тов. Леонова писала:
«В первую очередь инициативу должны
проявить наркомпросы наших республик.
Они должны выполнить четкую директи-
ву главы советского правительства това-
рища Молотова—«умело собрать необходи-
мые... научно-преподавательские силы».
Надо настойчиво и серьезно поработать
над организацией этих сил, осуществить
РЕЧЬ тов. В. ЛИТВИНОВА
(Преподаватель литературы 57-й школы)
Мне хочется сказать несколько слов по
поводу программы.
Судя по проекту, и в новой программе
будут такие пробелы, которые не могут не
вызвать в пас тревогу. Поводимому, и в
дальнейшем мы останемся без изучения за-
падной литературы: будет в программе
Мольер, Байрон, Шекспир, но не будет ни
Гете, ни Ромэн Роллана.
Не будет в новой программе и Руставе-
ли, хотя в дни юбилея Руставели много го-
ворили о необходимости изучения его в
школе.
правильное руководство ими, и тогда без-
условно будут созданы отличные учеб-
ники».
С тех пор прошло немало времени. Но
Наркомпрос не нашел нужным ответить
на опубликованные в «Литературной га-
зете» многочисленные письма преподава-
телей, на их статьи на запрос редакции,
наконец, на статью депутата Верховного
Совета СССР тов. Леоновой.
28 июня мы обратились к заместите-
лю наркома просвещения тов. Лихачеву.
Тов. Лихачев ответил нам, что со статьей
тов, Леоновой оц незнаком. Как же поста-
влена организация работы по составлению
учебника в Наркомпросе, если заместитель
наркома просвещения дю сих пор не удо-
сужился ознакомиться со статьей депу-
тата Верховного Совета, направленной пря-
мо в адрес Наркомпроса?
Можно себе представить, как относит-
ся Наркомпрос к многочисленным заявкам
рядовых педагогов, тех людей, которым
доверено такое важное дело, как преподава-
ние литературы в школе!
Наркомпрос не может оставаться в ро-
ли стороннего наблюдателя. Он должен
по-большевистски взяться за выполнение
директив партии и правительства, за вы-
полнение указаний тов. Молотова о необ-
ходимости создания учебника.
Редакция «Литературной газеты» ВЫ-
НОСИТ на обсуждение писательской и пе-
дагогической общественности следующие
предложения:
1.	Организовать конкурс на составление
учебника по литературе, привлекая к это-
му делу лучшие литературные и педаго-
гические силы страны. Надю всячески при-
ветствовать инициативу А. Толстого и руко-
водимой им авторской бригады.
Лучшие писатели страны должны соз-
дать учебник для советской детворы. Мы
уверены, что Тынянов мог бы в занима-
тельной и живой форме написать главу
учебника о Пушкине и Грибоедове, Чуков-
ский — о Некрасове, Фадеев—о Льве Тол-
стом, Всеволод Иванов и Маршак. — о Горь-
ком, Корнейчук—о Шевченко и т. д. и т. д.
2.	Создать библиотеку словесника, вклю-
чив в нее высказывания Маркса и Эн-
гельса об искусстве, статьи Ленина о ли-
тературе, классические работы Белинско-
го, Добролюбова, Чернышевского, статьи
Пушкина, Максима Горького.
3.	Организовать выпуск библиотеки
школьника, состоящей из лучших произ-
ведений классической русской и советской
литературы.
4.	Со всей серьезностью подойти к со-
ставлению глав учебника, посвященных
советской литературе. До сих пор подбор
произведений был совершенно случаен и
определялся зачастую кон’юнктурными
соображениями чиновников от литературы
и педагогики. Учебник должен быть ста-
бильным. следовательно, должен быть
произведен самый суровый отбор действи-
тельно лучшего, что имеется в советской
литературе. Этот отбор должны произво-
дить крупнейшие писатели и ученые
страны.
5.	Создать журнал «История литерату-
ры», где специально ввести раздел в по-
мощь преподавателю истории литературы.
6.	Учебник должен быть выпушен в са-
мый короткий срок. Время не ждет.
Не менее важен вопрос о пособиях для
учителя. Раньше, в 1932—1933 годах, в
массовых изданиях классиков давались всту-
пительные статьи, которых в нынешних
изданиях нет. Учащийся берет книжку из-
дания 1933 года, где статья написана по
всем правилам вульгарного социологизма, и
ею пользуется, так как в издании 1936 г.
он никакой вступительной статьи или по-
слесловия не находит. О книгах, которые
сделались поневоле единственными по-
собиями учителя, следовало бы поместить
статьи в «Литературной газете».
РЕЧЬ тов.
(Преподаватель 527-й школы)
Все согласны с тем, что существующие
учебники по литературе не удовлетворяют
школу, но обычно речь об учебнике за-
канчивается указанием его недостатков.
Пора начать говорить о том, каков же
должен быть учебник по литературе.
Из учебников для старших классов осо-
бенно отрицательные отзывы вызывает
«Русская литература», ч. 1 Абрамовича и
Голювенчеико (учебник для VIII класса).
II действительно это чрезвычайно сухая
и окучпая книга.
Учебник для VIII класса начинается
главой о «Слове о полку Игореве», дальше
почему-то вдет глава о фольклоре. В
школьных же программах тема о былинах
предшествует «Слову».
Глава о былинах особенно неудачна и
не удовлетворяет ни преподавателей, ни
учащихся. В первой главе будущего учеб-
ника следует определить прежде всего, что
такое фольклор, что входит в это понятие.
Определения и выводы печатать жирным
шрифтом, так же, как даты и имена. Даль-
ше об’яснить. что такое былина, ознако-
мить, хотя бы вкратце, с теми историче-
скими и бытовыми условиями, в которых
создавалось большинство былин, подроб-
но рассказать об авторах былин и о на-
родных сказителях, нужно сообщить о пер-
вых записях былин и сказок, о сборнике
Кирши Данилова. Образы русских бога-
тырей, самоотверженных, преданных своей
родине, борющихся за землю русскую. —
вот на чем следует сосредоточить внимание
учащихся.
После главы о «Слове о полку Игореве»
нужно дать главы о русской литературе
XIII—XVIII в®. Это заполнит пробел, ко-
торый образовался, когда после «Слова»
преподаватели переходили непосредствен-
но к Державину, и у учащихся составля-
РЕЧЬ тов. Д. РАИХИНА
(Преподаватель литературы 19-й школы)
«Литературная газета» делает большое
дело, обсуждая вопрос о преподавании ли-
тературы в школе. Но не совсем будет
правильно, если обсуждение сведется толь-
ко к критике учебника по литературе, хо-
тя сейчас составление полноценного учеб-
ника — наиважнейшее дело.
Литература должна занять в школе то
место, на котовое юна имеет полное право.
Литература является ведущим предметом в
школе прежде всего потому, что эта ди-
сциплина в огромной мере формирует соз-
нание учащихся, определяет их кругозор,
создает идеалы. Нам нужен волевой и му-
жественный человек, который мог бы быть
творческой личностью, и литература помо-
гает формированию именно такой творче-
ской личности.
Вопрос об учебнике тесно связан с воп-
росом о программе по литературе; передел-
ке и пересмотру должна подвергнуться
именно программа, которая построена
скачкообразно, в ней целый ряд вопию-
щих провалов. При изучении писателей
XVIII — XIX вв. из программы и из учеб-
ника совершенно выпал крупнейший рус-
ский писатель Крылов.
Очень важно при изучении писателя
правильно осветить его биографию. Надо,
чтобы учащиеся знали не только творче-
ство писателя, но и знали человека-писа-
теля. Надо к каждому писателю подходить
так, как Маяковский подошел к Пушкину:
«Я люблю Вас, но живого, а не му-
мию»...
Вот «живого» поэта, а не «мумию» и
надо уметь показать. Наше первое требо-
вание — увлекательно, ярко, красочно, с
сохранением всех индивидуальных черт
показать писателя, показать его окруже-
ние. Между тем биографии Державина,
Лермонтова, Белинского и др. составлены
безобразно.
Учебник — книга для миллионов, ж эта
книга должна быть изящно издана, с хо-
рошими иллюстрациями.
учебник
в редакции
« я-
А. БОБКОВОЙ
лось впечатление, что за шесть столетий
ничего значительного в русской литерату-
ре не появлялось.
Коренной переработке необходимо под-
вергнуть и остальные главы учебника, об-
ратив особое внимание на вводные главы,
которые сейчас совсем непригодны для
школьников. В этих вводных главах гово-
рится обо всем понемногу, в то время ког-
да надо в них говорить об основном лите-
ратурном стиле той или иной эпохи. Так,
главам, посвященным Державину и Фон-
визину, следует предпослать главу о клас-
сицизме, в которой понятно обгонялись бы
основные особенности этого стиля и крат-
ко сообщалось о представителях его на За-
паде и в России.
Следует поторопиться с изданием репро-
дукций картин известных художников, по-
тому что картины, умело подобранные, да-
ют богатейший материал, помогающий
ученику уяснить творчество того или ино-
го писателя.
Надо добиться также издания портретов
писателей, ибо нетерпимо положение, когда
даже в Москве нельзя купить большого
портрета Лермонтова. Щедрина или Чехова.
И, наконец, параллельно с работой над
созданием учебника надо заняться и по-
собиями для самого преподавателя. Ведь
сейчас часто единственным пособием для
учителя (особенно провинциального) яв-
ляется тот же учебник, которым пользу-
ются и ученики.
Здесь на помощь учителю должны прит-
ти писатели и литературоведы. Литератур-
ные работники обязаны заняться составле-
нием монографий о писателях и дать ряд
серьезных статей в помощь учителю.
Мне думается, что наряду с работой над
новой программой и новым учебником сей-
час же нужно поставить вопрос о состав-
лении серии книг «Библиотеки учителя-
словесника». Учитель — москвич и ленин-
градец — имеют прекрасные книгохрани-
лища, тогда как провинциальные учителя
лишены возможности пользоваться этими
книжными богатствами. Часто учитель
пользуется тем же материалом, которым
пользуется ученик. Нужно, чтобы в рас-
поряжении учителя были прекрасно отре-
дактированные и подобранные книги.
Если переиздать статьи Белинского,
Писарева, Добролюбова, Чернышевского,
для библиотеки словесника это было бы
большое дело.
И одновременно нужно пополнить школь-
ные библиотеки хорошими книгами. Наши
ребята читают очень много, — у нас
прекрасная молодежь,—ню сколько лишнего
времени тратится ею на поиски книг! По-
этому ускоренный выпуск книг для уча-
щейся молодежи также улучшит препода-
вание литературы в школе.
Очень несовершенны наши хрестоматии
и школьные издания художественных тек-
стов. Не знаю, как Шолохов мог согласить-
ся на то. что сделали с его «Поднятой це-
линой». Есть в школе книга. Называется
она «Поднятая целина». Книжечка в два
раза тоньше романа. Многие сцены совер-
шенно выпущены: реплики и диалоги сок-
ращены до невозможности, и от шолохов-
ского романа остался только его конспект.
То же произошло и с «Разгромом» Фадеева.
В результате учащиеся не получают полно-
го представления о многих произведениях.
Вот те вопросы, о которых следует сей-
час говорить. Надо говорить не только об
учебниках, но и о программах, о хрестома-
тии, о биографиях, об иллюстрациях. Одним
словом, надо говорить о преподавании лите-
ратуры в средней школе.
по литературе
«Литературной газеты»
РЕЧЬ тов. Г. ШПАЕРА
(Преподаватель литературы областной школы режиссеров
колхозной самодеятельности)
Нужно всячески приветствовать широкое
обсуждение вопроса о создании нового учеб-
ника по литературе преподавателями и ли-
тературной общественностью, организован-
ное «Литературной газетой».
Однако создание новых учебников нель-
зя отрывать от борьбы за передовую лите-
ратурную науку. Наша печать приводила и
приводит много анекдотических, нелепых
ответов учащихся на экзаменах, свидетель-
ствующих о непонимании и грубом искаже-
нии литературы. Со всех сторон слышатся
жалобы на плохое преподавание литерату-
ры. С большим трудом лучшие педагоги-
словесники преодолевают недостатки и до-
биваются настоящих знаний.
Плохой учебник Абрамовича, Головен-
ченко и др. раскритикован. Но позволитель-
но задать вопрос: неужели значительная
часть преподавателей литературы так не-
развита, глупа и равнодушна к искусству
слова, что настойчиво, с усердием, превос-
ходящим рассудок, вдалбливала в головы
учеников явно негодное содержание явно не-
годного учебника? Конечно, нет. Дело в том,
что то понимание литературы, которое про-
поведуется в учебнике, было широко рас-
пространено в кругах литературоведов, но
так как эти литературоведы оперировали на-
учной терминологией, писали на языке от-
влеченном и несколько туманном, то их
вульгарно-социологические теорийки не
выглядели внешне так нелепо, как они вы-
глядят, будучи переведенными на более про-
стой язык школы.
Чуждое марксизму понимание русской
классической литературы в учебнике Абра-
мовича и др. есть в значительной мере
результат влияния работ Деснипкого, Цейт-
лина, Благого о Гоголе, Пушкине, Остров-
ском.
Учебник, излагающий основы науки, мо-
жет быть написан только тогда, когда раз-
работана самая наука, когда она является
передовой наукой.
Через книгу, программы, семинары, лек-
ции, методичесжие об’единения годами вуль-
гарно-социологическая чушь преподавалась
учительству и выдавалась за последнее сло-
во марксизма. Часть учительства критиче-
ски относилась к этим теориям, но значи-
тельная часть их усвоила. Учительству на-
доела чехарда литературоведческих «уста-
новок», и юно страстно, искренне стремится
усвоить глубокое марксистско-ленинское
понимание искусства. С горечью приходится
признать, что литературоведы, за малым
исключением, в этом учительству не помо-
гают. Они, как лапутяне Свифта, живут на
своем воздушном острове, погруженные в
сладостные абстракции.
Наивные люди считают, что с вульгар-
ным социологизмом уже покончено. Но так
думают люди, которые представляют себе
движение просвещения, как движение жур-
нальных статей, а не как воспитание жи-
вых людей. На самом деле (и это знают пре-
подаватели) среди учащихся часто в ходу
еще учебники Назаренко, Войтоловского.
Среди молодежи, окончившей школу до
1934—1936 гг.. в ходу ряд вредных ле-
генд о великих художниках слова. Это ле-
генды о Пушкине, как либерале, антирево-
люционном поэте, о Гоголе — реставраторе
крепостничества, Тургеневе — коварном
отрицателе революции, Островском — идео-
логе купечества, Некрасове — кающемся
дворянине. Бороться против этих легенд мо-
жно только на основе передовой литератур-
ной науки через книги (которые не напи-
саны).
Сейчас многие критики уже опошляют
великую идею народности искусства, об’яв-
ляя всех поэтов и писателей от Державина
до Толстого в одинаковой мере народными.
Многие из занимающихся наукой о лите-
ратуре забывают о правдивости, об истине.
В угоду своей теорийке они говорят об од-
них произведениях и забывают о других.
Нам не нужна фальшь я ложь, & нужна
правда.
Товарищ Сталин, говоря о передовой
науке, сказал:
«За процветание науки, той науки, кото-
рая не отгораживается от народа, не дер-
жит себя вдали от народа, а готова служить
народу, готова передать народу все завое-
вания науки, которая обслуживает народ
не по принуждению, а добровольно, с охо-1
той».
У многих наших литературоведов мы этой
охоты не видим. Мы знаем ученых, которых
уважает учительство за то, что они дей-
ствительно создают книги, передают своя
знания массам. Мы ценим таких работни-
ков, как Кирпотин В., Бродский, Шиллер,
Рыбникова, хотя и эти люди могли бы сде-
лать больше. Но значительная часть ученых
литературоведов работает плохо. Поэтому ж
имена их стране мало известны.
И мы, преподаватели-словесники, вынуж-
дены признать, что среди деятелей науки о
литературе нет имен, которые бы мы могли
произносить с гордостью и поставить рядом
с именами Лысенко, Губкина, Бурденко.
Слабо разрабатывается литературоведами
ленинское наследство. До сих пор на осно-
ве гениальных ленинских статей о Толстом
не написана монография о жизни и творче-
стве Толстого. Факт достаточно показатель-
ный.
Среди научных работников, преподавате-
лей и профессоров вузов есть много литера-
туроведов, не имеющих ни одной серьезной
научной работы.
Художественная литература издается у
нас невиданными тиражами. Многомиллион-
ные народные массы стали читателями Тол-
стого, Шекспира, Пушкина. А что сделали
литературоведы для раз’яснения народу
сущности творчества великих художников
слова русской и мировой литературы? Где
книги? Этих книг нет.
Связь литературоведов с учительством и
школой есть один из важнейших момен-
тов связи науки с народом. Эта связь помо-
жет и самой науке, приблизит ее деятелей
к жизни.
Несколько мыслей об учебнике, который
должен быть создан передовой наукой в со-
юзе со школой. Учебник должен представ-
лять собой систематический исторический
курс. В учебнике не должно быть общих
мест, бездоказательных, декларативных по-
ложений, уклончивых характеристик, не-
ряз’ясненных цитат. Учебник должен по-
казать не только историческое, ио я вечное
значение великих художников слова для
прогрессивного человечества. Учебник дол-
жен развить идею единства и преемственно-
сти культуры передового человечества от
древнейших времен до наших дней.
Старые учебники сужали содержание ис-
кусства, изучались лишь политические
взгляды автора и его героев. Новый учеб-
ник должен дать широкий анализ всех
проблем, затрагиваемых художником: по-
литических, философских, этических. Ге-
рои литературных произведений должны
быть раскрыты как художественное отра-
жение важнейших этапов развития челове-
чества (Прометей, Гамлет, Фауст, Татьяна
Дарина, Левин, Павел Власов и др.)» а не
как набор деталей, метафор.
Составители учебника, авторы будущих
фундаментальных научных трудов, кото-
рые, мы в этом уверены, будут созданы
советским литературоведением, должны жи-
во представлять людей, для которых пи-
шут. Последовательность изложения, дока-
зательность, богатство материала, основа-
тельность выводов, тонкое понимание ис-
кусства я любовь к нему, глубокая рево-
люционная убежденность, — вот что долж-
но отличать эти работы.
Мои конкретные предложения:
1)	Создать журнал «История литера-
туры».
2)	Организовать при Академия наук
или Институте мировой литературы им.
Горького научное общество, куда бы могли
войти педагоги-словесники.
3)	Литературоведам выступить с лек-
циями для преподавателей школы.
4)	Предложить ученым литературоведам
и критикам поделиться на страницах «Ли-
тературной газеты» соображениями и пла-
нами своих будущих работ.
5)	Осветить на страницах «Литератур-
ной газеты» состояние работы по созданию
многотомной истории русской литерату-
ры.
6)	Издать статьи Горького о класси-
ках массовым тиражом.
О плане учебника
«История литературы народов СССР»
В статье А. Я. Толстого (см. «Лит. газе-
ту» № 34 от 20 июня) изложены основ-
ные установки работы авторской бригады
пушкинского общества, работающей над
составлением учебника для средней шко-
лы «История литературы народов СССР».
В настоящее время мы работаем над
первой частью учебника (для 8-го класса),
которая посвящена истории литератур на-
родов СССР до Пушкина и его современ-
ников включительно.
Обсуждения плана учебника совместно
0 педагогами дали авторам исключитель-
ные ценные методические указания и вне-
сли много поправок в первоначальный ва-
риант плана. Всю дальнейшую нашу рабо-
ту мы представляем себе также в тесном
контакте о педагогами и надеемся осенью
поставить на широкое обсуждение гото-
вые главы учебника, над которыми мы
сейчас работаем.
Одна из трудностей в построении плана
учебника — большое количество материа-
ла, значительная часть которого вводится
В школьный учебник нами впервые. Мы
стеснены не программами (они так или
иначе должны быть переработаны), а ог-
раниченным временем школьника. Поэто-
му материал должен быть отобран очень
тщательно и стпого.
Как же будет построен наш учебник?
Учебник будет открываться вступитель-
ной главой, в которой мы расскажем о
Возникновении языка, письменности и ли-
тературы. Здесь будут приведены основ-
ные руководящие высказывания Маркса,
Энгельса, Ленина, Сталина о языке, искус-
стве и литературе. В этой же главе бу-
дет дана краткая характеристика эпох
мировой истории и культуры (древняя ис-
тория, средние века, новое время). Нако-
нец, мы остановимся особо на развитии
социалистических по содержанию и наци-
ональных по форме культур народов Со-
ветского Союза и скажем о значении рус-
ской литературы и творчестве народов
СССР в истории мировой литературы.
Далее идет глава об устном народном
творчестве (русском и других народов
СССР), повествующая о различных жан-
рах фольклора (былины, исторические пес-
ни, легенды, сказки и причитания, частуш-
ки, загадки и пословицы). Здесь — впер-
вые в школьном учебнике — мы предпо-
лагаем дать сжатый исторический очерк
фольклора советских народов от древней-
ших времен до наших дней, включая сов-
ременное народное творчество (песни о
гражданской войне, о Ленине и Сталине,
о подвигах советских героев, легенды и
плачи о Ленине и Кирове, колхозные час-
тушки, творчество народных поэтов Совет-
ского Союза — Сулеймана Стальского и
Джамбула и т. д.).
Особое внимание будет обращено на бы-
лины — героический эпос русского наро-
да, поэтическое отражение чаяний народ-
ных.
В существующих учебниках литературы
после главы о былинах (представленных
крайне неполно) следует «Слово о полку
Игореве», а далее — зияет громадный про-
бел вплоть до XVIII века. В результате
этого школьники не получают никакого
представления о развитии русской лите-
ратуры в период ХШ—XVIII веков.
Мы поставили себе целью преодолеть
этот «разрыв» и показать на наиболее
ярком конкретном материале преемствен-
ность литературно-исторического процесса
Киевской и Московской Руси. Таким об-
разом, учащиеся будут иметь более пра-
вильное и глубокое представление об ис-
токах и условиях развития русской лите-
ратуры и культуры.
В главе «Литература Киевского государ-
ства» мы попытаемся показать, что уро-
вень культурно-общественного развития
Киевской Руси не уступал уровню разви-
тия, достигнутому к тому же времени на
Западе (а в ряде отношений и превосхо-
дил его). Мы будем стремиться полностью
раскрыть и довести до сознания учащих-
ся художественную ценность и идейный
смысл величайшего памятника древней
русской литературы — «Слова о полку
Игореве» как поэтического призыва к
национальному единению.
В главе «Средневековая русская литера-
тура» основной нашей задачей будет по-
казать развитие национального самосозна-
ния и его отражения в русской литера-
туре. Особое место будет уделено летопи-
сям, со стороны их языка и эпического
стиля, на что в -учебниках обычно не об-
ращалось достаточного внимания. В той же
главе будет показан ряд произведений на-
ролной литературы, посвященных борьбе
с иноземными вторжениями (монгольское
иго, интервенция в XVII веке), и другие
произведения, отражающие общественно-
политическую борьбу средневековой Руси.
XVIII век в истории русской литерату-
ры — это своего рода продолжение дела
Петра I в области художественного слова:
сначала ученическое., а потом творческое
усвоение достижений западноевропейской
литературы, развившейся в эпоху Возрож-
дения, и, наконец, вполне самостоятель-
ные произведения русской поэзии, про-
зы и драматургии, выполняющие опреде-
ленные и очень важные общественные
функции. Под таким .углом зрения будет
построена глава о XVIII веке. В ней дол-
жны быть представлены все крупнейшие
писатели этого столетия, которое подгото-
вило появление декабристов и Пушкина.
Богатый талантливыми писателями XVIII
век изучается в школе до сих пор край-
не неполно. Достаточно сказать, что в
школьных программах нет ни великого
Ломоносова, ни русского классицизма в
поэзии и драматургии, ни писателей са-
тирического направления. В нашем учебни-
ке все эти пробелы будут восполнены,
и само собою разумеется, что нашему пер-
вому гениальному ученому и поэту Ломо-
носову, Сумарокову и первым деятелям
русского театра (Волкову и Дмитревско-
му), Державину, Фонвизину, Радищеву и
другим будет отведено место, соответству-
ющее их значению в истории русской
литературы и культуры.
Мы хотим подчеркнуть роль идей фран-
цузских «просветителей» в формировании
литературно-общественных течений XVIII
века, выделить демократическое, антикре-
постническое и революционное течения
(Чулков, Новиков, Радищев), имея в виду,
что в XVIII веке лежат истоки русской пе-
редовой, демократической и в основе своей
уже реалистической литературы.
Глава о Пушкине — центр и верши-
на всей книги — откроется разделом о
ближайших предшественниках Пушкина.
Здесь будут представлены: декабристская
литература в лице Грибоедова, Рылеева и
А. Бестужева, Гнедича (как переводчика
«Илиады»); Жуковский и Батюшков. (Раз-
делы о Крылове и Карамзине войдут в
заключительную часть главы о XVIII
веке).
Основная идея главы о Пушкине — ро-
доначальнике новой русской литературы и
создателе русского литературного языка —
представляется нам в том, что в гении
Пушкина слились книжный и народный
«потоки» поэтического слова. Богатейшее
наследство мировой литературы было в
творчестве Пушкина оплодотворено гением
великого русского народа, народным твор-
чеством в самом широком смысле, русской
народной речью, сказками, песнями, пре-
даниями и величайшими эпическими про-
изведениями, как «Слово о полку Игоре-
ве». Мы будем стремиться наглядно пока-
зать учащемуся, в чем заключается народ-
ность пушкинского творчества, почему оно
стало бессмертным достоянием народов Со-
ветского Союза и всего прогрессивного че-
ловечества. Те же задачи стоят перед на-
ми в отношении другого величайшего па-
мятника литературы советских народов —
«Витязя в тигровой шкуре» Шота Руста-
вели. Мы попытаемся раскрыть все зна-
чение наследства Пушкина и Руставели
для нашей современности, для социалисти-
ческой культуры.
Мы полагаем, что в школьном учебнике
следует сосредоточить внимание учащихся
на крупнейших произведениях братских
литератур, на произведениях, вошедших
(или входящих) во всесоюзный культур-
ный обиход, имеющих наибольшее ’ худо-
жественно-политическое и воспитательное
значение и являющихся наиболее харак-
терными для национальной культуры то-
го или иного народа.
Так, в истории грузинской литературы
в первой части учебника наибольшее вни-
мание (не считая Руставели) будет уделе-
но народному сказанию об Амиране (Про-
метее) и тем произведениям поэтов-роман-
тиков XIX века, в которых наиболее ярко
проявилась любовь к родине и идея борь-
бы за ее национальное освобождение. Или,
например, в истории казахской литерату-
ры (в первой части учебника) централь-
ное место займет эпос казахского народа,
в особенности те его произведения, кото-
рые освоены казахским театром и уже во-
шли в культурный обиход братских респу-
блик. Ограничимся только этими примера-
ми, которые поясняют нашу установку.
Всюду, где только возможно, мы поста-
раемся показать связь и взаимодействие
литератур братских народов между собой.
В статье А. Н. Толстого было сказано так-
же о необходимости показа связи литера-
тур народов СССР с развитием мировой
литературы. Мы полагаем, что в учебнике
должны найти себе место краткие, но
достаточно содержательные главы, посвя-
щенные наиболее выдающимся явлениям
мировой литературы, — тем явлениям,
которые были творчески восприняты рус-
ской литературой и литературами других
советских народов. Так, например, должны
быть даны главы об античном и француз-
ском классицизме, о Байроне, Шекспире
и т. д.
Одной из основных наших задач яв-
ляется провести через весь учебник идею
культурно-исторической преемственности в
развитии литературы советских народов от
древних времен до наших дней. Поэтому
при всей строгости отбора материала мы
считаем себя обязанными дать нашему
школьнику более или менее связное и
цельное представление о литературно-ис-
торическом процессе в целом, опираясь,
конечно, на конкретный материал наибо-
лее ценных и ярких произведений.
История литературы будет нами изла-
гаться в связи с основными фактами граж-
данской истории, истории культуры и ис-
кусств. Это не значит, конечно, что мы
собираемся дублировать учебник истории.
Но, например, говоря о Руставели, мы
попытаемся показать творца «Витязя в
тигровой шкуре» на фоне культурно-по-
литического расцвета Грузии времен цари-
цы Тамары, так же, как в главе о Пуш-
кине мы дадим общую историческую ха-
рактеристику эпохи и творчества крупней-
ших мастеров искусства — Кипренского,
Тропинина, К. Брюллова.
Нашей задачей является показать уча-
щемуся великое гуманистическое значе-
ние литературы народов СССР, являющей-
ся нашим мощным оружием в борьбе за
социалистическую культуру, за торжество
коммунизма во всем мире. Мы хотим, что-
бы наш учебник помог педагогам воспи-
тать в советских школьниках чувство люб-
ви к нашей великой родине, чувство со-
ветского патриотизма, об’единяющее все
народы Союза. Учебник подойдет к разре-
шению этой ответственной задачи в свя-
зи с эстетическим воспитанием учащихся,
с развитием их художественного вкуса,
способности понимать и ценить то пре-
красное и великое, что создала в литера-
туре и искусстве наша необ’ятная страна
в течение многих столетий.
Мы надеемся, что тесное содружество
литературоведов, педагогов и писателей,
уже возникшее вокруг нашей работы, по-
может нам осуществить наш замысел Ж
создать учебник, который внесет свою до-
лю в строительство социалистической
культуры.
Г. ГУКОВСКИЙ, А, дымшиц, д.
ЕФИМОВ, П. КОРЫХАЛОВ, В. МА-
НУЙЛОВ, Ин. ОКСЕНОВ.
Литературная газета
4	--- № 36
Т е а т р—К и и о—II у з ы к а —Ж и в о и и с ь
Г. ПОЛЯНОВСКИЙ
Четыре
Жена замечательного русского критика
я композитора А .Н. Серова в своих воспо-
минаниях приводит отзыв мужа об игре
Франца Листа:
«Виртуоз же он (Лист) гениальнейший,
бесподобный! Под его перстами выходит
всегда то произведение, которое задумано
автором: дух времени, его традиции. — все
умеет Лист передать своей необычайной,
дивной игрой. Это вполне об’ективное ис-
полнение: никому не вздумается удивлять-
ся его силе или технике: это есть уже от-
влечение от идеи композитора, если внеш-
ние совершенства затмевают ее: напухание
или возрастание звуков должно воздымать
слушателя, а не удивлять его с технической
стороны».
Мы с полным основанием можем повто-
рить слова Серова по поводу концерта
возвратившихся из Брюсселя участников
международного конкурса пианистов им.
Эжена Изаи.
Молодые артисты (старшему, Серебря-
кову нет еще 29 лет, младшему — Ги-
лелъсу — 22 года) предстали перед совет-
ской аудиторией впервые после шумных
оваций, которыми сопровождались все их
выступления за границей. Увенчанные ми-
ровой славой, скромно, деловито выходят
они на эстраду.
1 Эту чудесную молодежь об’единяет чув-
ство огромной ответственности перед роди-
ной. музыкальными полпредами которой они
только что были на Западе. Их об’единяет и
то. что они являются представителями со-
ветского стиля исполнения, воспитанника-
ми нашей изумительной музыкальной шко-
лы.
Павел Серебряков играет грандиозную,
полную силы и страсти сонату Листа си-
минор. Две тысячи слушателей, затаив ды-
хание, внимают чудесной эпопее чувств,
Воскрешенной к новой жизни молодым пи-
анистом.
Звуки романтической фантазии Шума-
яа как нельзя более близки замечатель-
ному дарованию Михневского. Вдумчи-

В Большом зале Московской консерватории состоялся концерт советских пиани-
стов — участников Международного конкурса им. Эжена Изаи. На снимке: побе-
дитель международного конкурса пиани стов им. Изаи Эмиль Гилельс на концерте
в Москве 27 июня 1938 г.
Фото Д. Фавиловича (Союзфото).
таланта
во, серьезно подходит он к каждому ис-
полняемому произведению. Безмятежный
покой «Баркароллы» Шопена, буйность,
взволнованность чувств «Метели» Листа —
передаются Махновским с большой экспрес-
сией. теплотой и непосредственностью.
Великолепный, яркий талант Якова Фли-
ера приобрел новые черты: свойственная
пианисту импульсивность словно сдержи-
вается сильной волей. Изумительная ли-
стовская «Liebestraum» сыграна Флиером с
такой проникновенностью, что еще и еще
раз вспоминаешь слова Серова. Полнота
жизненных ощущений, разнообразие чело-
веческих страстей — все это пластически
и поэтически выражено в игре Флиера. Ост-
рые ритмы «Сегедильи» Альбениса: лег-
кие, как дыхание ветерка, нежные звуки
«Вальса» Шопена; стройность и логика, бо-
гатство чувств «Органной фантазии и
фуги» Бах-Листа; быстрая смена настрое-
ний, обилие красок, народность музыки
12-й рапсодии Листа —- многогранна и бо-
гата творческая индивидуальность пиани-
ста. который с одинаковым совершенством
справляется со столь разнородными зада-
чами. Флиер доставляет истинную радость
своей игрой, — бесконечно разнообразной
по приемам и единой в своей целеустрем-
ленности — сделать понятной и доступной
слушателям мысль композитора.
Сокрушительная сила, величественность,
колоссальный темперамент и в то же вре-
мя необычайное умение владеть своими чув-
ствами — таков Эмиль Гилельс. В Гилель-
се восхищает не его изумительная техника,
не точность и быстрота исполненных пас-
сажей и громоподобных октав, но то мудрое
спокойствие мысли, с которым он неуклон-
но Осуществляет свои намерения. Вдохнове-
ние и глубокомыслие мощного таланта
и точный расчет сил, богатырская мощь и
истинная грация. Велико обаяние Гилельса,
понятен восторг, вызываемый его пламен-
ной. воодушевленной игрой.
Таков облик исключительных артистов,
слушая игру которых тысячи советских
патриотов восклицают с гордостью: вот еще
одно неопровержимое доказательство пер-
венства советской культуры во всем мире.
НЕ ТЕМ
ПУТЕМ...
I ФИЛЬМ
О ШЕВЧЕНКО
«ЗОЛОТАЯ ДОЛИНА»
В МОСКОВСКОМ ТЕАТРЕ ОПЕРЕТТЫ
Композитор творит музыку. Либреттист
пишет к ней текст. Бывает и так — дра-
матург написал текст, а композитор пере-
кладывал его на музыку. Например: Ян-
ковский написал оперетту «Золотая доли-
на», а Дунаевский положил ее...
Постойте, постойте! Как бы это точнее
выразиться? Янковский написал оперетту
«Золотая долина», а музыка Дунаевского
положила текст Янковского на обе лопатки.
Может быть, это и не очень научно, но
правильно!
Ленинградский литератор М. Янковский
—• автор пухлого тома «История оперетты».
Тот же Янковский — либреттист «Золо-
той долины». Увы, делать историю (даже
оперетты) гораздо трудней, чем ее писать.
Представьте, если бы на заседание мест-
кома советского учреждения явился некий
суб’ект в напудренном парике, фижмах и
фиолетовом камзоле. Как бы этот бедняга
себя чувствовал? Но возьмите и другую си-
туацию — молодого комсомольца москов-
ского Метростроя в салоне маркизы Пом-
падур.
Последнее и сделал Янковский. Он насе-
лил сильво-баядерочный опереточный са-
лон тенями советских людей. Получились
этакие ботаники в фижмах и гидрогеологи
в напудренных париках. А если к этому
прибавить, что только некоторые актеры
(Зарубеев, играющий директора совхоза, и
Карпов в роли инвалида Анисима Бобрико-
ва) создают настоящие образы, а остальные
дуют в привычную опереточную дуду, то
и получается липовый совхоз из папье-ма-
ше, в котором действуют субретки, простаки
и комики-буфф...
Вот порхает по сцене ботаник Регина
Лазарева и бойким речитативом субретки
поет:
— Ты прове-ря-ла уро-вень во-ды-ы?
На что Лебедева отвечает глубоким гру-
стным голосом опереточной героини:
— Я про-о-о-ве-ря-ла-а у-у-рове-ень
во-о-о-ды-ы!..
И хор гремит нечто такое, из чего яв-
ствует, что и он, хор, интересуется уров-
нем воды.
Затем героиня Лебедева прячется в коло-
дезь, где ее и находит баритон Кулаков, гид-
рогеолог. В дальнейших картинах Лебедева
интересуется уже не уровнем воды, а кра-
сивым гидрогеологом. Она любит его, он лю-
бит ее, но они из-за чего-то поссорились,
а из-за чего — неизвестно.
Так это и осталось неизвестным до кон-
ца спектакля. Один из зрителей, мой сосед,
даже отправился в дирекцию выяснить это
обстоятельство. Дирекция обиделась:
— Какой же вам еще смысл нужен? Это
же оперетта...
И сослалась на авторитет постановщика
А. Феона, который, мол, 25 лет ставит опе-
ретты и никогда не ищет в них смысла...
Полное несоответствие якобы героических
событий и опереточного действия прогляды-
вает даже в мелочах. В конце одной из кар-
тин все работники совхоза вместе с хором
и балетом отправляются в тяжкий поход
в горы. Идет туда и Регина Лазарева.
Начало следующей картины застает их
на одной из скалистых вершин. Трое суток
изнурительного путешествия. Пустыня,
Однако это не помешало Регине Лазаревой
переменить туалет и блистать на краю
пропасти в изящной кофточке красного
бархата. Товарищи, это же горный поход,
а не сад Эрмитажа?
Преодоление венщины должно итти пе
приспособленческим путем Янковского и Фе-
она. «Сорочинская ярмарка», сочная музы-
кальная комедия, показанная театром опе-
ретты в прошлом году, и «Свадьба в Ма-
линовке», в которой умело в пределах
жанра использована советская тематика,—
вот что должен делать Московский театр
оперетты...
Картонные совхозы и гидрогеологи в
фижмах никому не нужны.
Евг. ВЕРМОНТ
25 февраля 1939 года исполняется 125
лет со дня рождения Тараса Шевченко.
На Украине идет деятельная подготовка
к празднованию этой даты. Все организа-
ции —• союз писателей, университет и
Академия наук — работают над тем, что-
бы достойно отметить память великого по-
эта.
Только одна украинская кинематогра-
фия не замечает приближения юбилейных
дней. До сих пор еще в план Украин-
фильма не включена «шевченковская»
художественная картина.
Вышедшие в прежние годы фильмы, пос-
вященный Шевченко («Тарас Шевченко» и
«Назар Стодоля») оказались неудачными.
Еще весной 1937 г. в Украинфильм по-
ступали предложения написать сценарий
о жизни и творчестве Тараса Шевченко.
В ответ па эти предложения бывшие ру-
ководители фабрики заявили, что шевчен-
ковская тема уже имеется в плане укра-
инских студий на 1937/38 гг. Сейчас мы
знаем пену этим заверениям!
Союз советских писателей Украины в
апреле этого года вновь поставил перед
Киевской киностудией вопрос о реализа-
ции ее давнишних обещаний — дать мно-
гомиллионному советскому кинозрителю
свободный от всяких националистических
искривлений образ великого поэта.
Комитету по делам кинематографии не-
обходимо теперь же приступить к поста-
новке фильмов на шевченковские темы.
Было бы на наш взгляд вполне целесооб-
разно включить их в число тем недавно
об’явленного конкурса на сценарий.
НОВЫЙ РЕПЕРТУАР
МОСКОВСКИХ ТЕАТРОВ
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ
ДЕТСКИЙ ТЕАТР
Центральный Детский театр работает
сейчас над постановкой пьесы М. Даииэля
«Изобретатель и комедиант» на тему об
изобретателе книгопечатания Гутенберге.
Режиссер спектакля И. М. Рапопорт, ху-
дожник— В. Ф. Рыидин, композитор Д. Б.
Кабалевский.
Затем театр покажет вторую премьеру —
антифашистскую пьесу К. Паустовского
«Созвездие гончих псов». Спектакль ста-
вят режиссеры В. Ф. Дудин и Д. М. Казан-
ский. Художник — Борис Эрдман. Театр
включил также в репертуар пьесу Г. Наху-
пришвили и Б. Гамрекели «Ладо Кецхо.-
вели».
В конце декабря намечена премьера ко-
медии С. Михалкова «Коньки», посвящен-
ная советской школе. Режиссер В. Д. Ко-
ролев.
Писатель А. Гайдар пишет для театра
пьесу на тему о советской школе и о пат-
риотизме юношей советской страны. Писа-
тели Л. Квитко и В. Смирнова работают
по заданию театра над пьесой о Ленине.
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ТЕАТР
КРАСНОЙ АРМИИ
После восьмимесячной работы на Даль-
нем Востоке Центральный театр Красной
Армии приступил к подготовке к новому
сезону. С 12 августа по 1 октября театр бу-
дет играть в Сочи.
Новый сезон Центральный театр Крас-
ной Армии откроет в начале октября в по-
мещении театра им. Моссовета, который
выезжает на Дальний Восток.
Центральный театр Красной Армии
включил в репертуар пьесу А. М. Горького
«Зыковы» и новую пьесу Н. Погодина
«Падь серебряная», посвященную героям
дальневосточникам.
Вс. Вишневский закончил для театра
третью редакцию своей пьесы «Первая
конная», в которую он ввел новые дей-
ствующие лица и новые эпизоды.
И. Прут пишет для театра пьесу о бой-
цах, командирах-артиллеристах.
ШЕРВУД АНДЕРСОН
Слушай, Голливуд!
Человек, который, подобно мне большую только-что окончившего городскую школу*
часть года живет в маленьком городке, со-
вершает поездки в соседние города, подво-
зит в своем автомобиле встречных деревен-
ских жителей, беседует с ними, беседует
с горожанами, старается понять, как вос-
принимают жизнь эти люди. — такой че-
ловек волей-неволей должен все больше и
больше размышлять о кино и о фильмах.
Вопрос сводится к тому, какие требо-
вания пред’являют окружающие меня люди
к кино, какие требования пред’являст к
нему весь американский народ.
Писатель постоянно присматривается к
людям, думает о них. старается проникнуть
в их мысли. Для нас, писателей, рассказ-
чиков, люди — это материал. Мы всегда
стремимся растворить себя в других.
В жизни маленького американского го-
родка есть что-то тоскливое и однообразное.
Там рождается стремление жить в мире ме-
чты. всегда находящее себе пищу в кино-
картинах. Чего хотят окружающие меня
люди? Быть может, они только ищут спа-
сения от самих себя?
Как спастись от гнета повседневных за-
бот? Углекоп, который проводит пять,
шесть дней в неделю в грязной яме под зе-
млей и, возвращаясь домой, находит пла-
чущих детей и усталую, изнуренную тяже-
лым трудом жепу, в субботу вечером ухо-
дит с двумя-тремя товарищами искать за-
бвения от своего тяжелого, мучительного
существования в вине. Опьяневший угле-
коп вдруг начинает чувствовать себя бод-
рым и сильным. Он хлопает товарищей по
спине, хвастается добытым им за неделю
количеством утля; возвращаясь домой вме-
сте с другими углекопами, он распевает
песни или прочувствованно говорит о жене:
«Старуха опять задаст мне, когда я вер-
нусь домой, но и ей, веть. тяжело прихо-
дится. Поведу-ка ее с детьми в кино!»
Кино — это своего рода опьянение для
жены и для детей углекопа. Там на экране
удивительные люди из иного, необычайного
мира: они так близки, так ощутимы, когда
вы садите в кинотеатре маленького городка.
Вы сидите здесь, в маленьком кинотеа-
тре. рядом с фермерами, которые целый
день жали или пахали. Тут же — мелкий
торговец, которому грозит разорение, так
как он не в состоянии оплатить пред’яи-
ленного ему банком счета. Он сидит здесь
с жепой и с дочерью. Дочь высокая и кра-
сивая. Прическу свою она скопировала с
какой-то кинозвезды. Чистильщик город-
ских улиц пришел сюда с женой. Она долго
болела, но бодрится и героически ведет до-
машнее хозяйство, поддерживает для мужа
в чистоте и порядке свой ветхий домик. И
десятки, сотни других, хорошо знакомых
вам людей собрались в этом маленьком
кинотеатре. Книга, которую можно было бы
почитать вечером, стоит доллар или два-
три доллара. В наше маленькое кино мож-
но пойти за двадцать пять центов. Приятно
уйти куда-нибудь вечером и быть среди
людей.
И все-таки в этом маленьком кинотеатре
постоянно испытываешь какую-то щемя-
щую тоску. Почему всегда выходишь из
кино в подавленном настроении? Жизнь
людей, показанных на экране, так далека
от нас.
Разве нельзя сделать так, чтобы наша
собственная жизнь и мы сами стали более
реальными?
Рядом со мной в кино сидит молодой че-
ловек лет двадцати двух. У него строгое,
серьезное лицо. Он сидит рядом со своим
отпом, матерью и младшей сестрой.
Случайно я знаю эту семью. Отец — вы-
сокий, худой человек, у него большие руки
с узловатыми пальцами. У матери и млад-
шей сестры заплаканные лица.
Вот что случилось в этой маленькой
семье:
У отца — ферма на окраине города, и
еще несколько лет назад он был довольно
зажиточным человеком. У него был авто-
мобиль. Он предполагал послать сына,
в колледж.
Молодой парень всегда был очень рабо-
тящим. серьезным. Он хорошо учился в
школе, окончил курс первым учеником. Он
был честолюбив, хотел учиться дальше,
мечтал стать инженером-механиком.
Но семье не повезло. Мать, которая си-
дит вот тут. внезапно заболела. Пришлось"
сделать ей операцию. Это стоило немалых
денег. Затем был плохой урожай, и начал-
ся падеж скота. Деньги, собранные на
ученье сына в колледже, были истрачены»
и отцу пришлось наделать долги.
Он надеется выпутаться, но для этого
ему необходима помощь сына. Несколько
дней назад он рассказал мне об этом, когда
я подвозил его в моем автомобиле.
Эта беседа с отцом была у меня не-
делю назад, когда, уезжая из города, я
встретил его на дороге, а затем, вчера ве-
чером, когда я возвращался в город на ав-
томобиле. произошло уже новое событие.
На шоссе стояла небольшая группа*
Фермер и жена его держали под руки моло-
дого человека, который сидит теперь в
кино рядом с матерью и сестрой, но тогда
этот молодой человек был совершенно пьян.
Ему уже сообщили, что он должен от-
казаться от своего плана поступить в кол-
ледж. Отеп попросил его побыть дома еше
года два-три и поработать вместе с ним
на ферме.	t
— Знаешь, у меня теперь нет денет, й
я не могу содержать тебя.
— Да, отеп.
— Я не смогу ничего высылать тебе.
— Хорошс, отец.
Юноша не возражал отцу. Весь день оя
работал с ним в поле, а вечером собрался
в город.
— Куда ты идешь? — спросила мать.
— Так. никуда. — ответил он.
Он так и подумал: «Я никуда не иду»’*
Ему только 22 года. В 22 года жизнь
уже кажется ему наполовину оконченной.
Он сделал то, чего никогда не делал. Он
отправился в город и там напился. На ули-
це его, мертвецки пьяного, задержал го-
родской шериф. Шериф знал его отпа и по-
звонил ему по телефону.
И отеп с женой и дочерью поспешили
в город. Когда я встретил их на дороге*
они вели сына домой.
Он был совершенно пьян. Он что-то бор-
мотал. Он пытался выговорить: «Вы ниче-
го не понимаете»...
Увидя их на дороге, я остановил машину.
Я предложил довезти семью до дому, но
отец отказался.
Молодой человек едва держался на ногах*
Он мотал головой, еле выговаривая слова,
бормотал, что это случайность, что это ни-
чего не значит, что он готов примириться
с гибелью всех своих планов, всех своих
надежд. Это была пьяная попытка об’яс-
ниться. я затем, когда мать и отеп снова
повели его по дороге домой, он плакал.
Весь день отеп с сыном работали молчй*
Наконец, отец прервал напряженное мол-
чание:
— Ну. будет. Пойдемте в кино.
Из кино возвращались неудовлет-
воренными. Почему такие простые трагедии*
комедии, такие события из нашей повседнев*
ной жизни не изображаются на экране? Это
такая обширная область, тут такие изуми-
тельные возможности. Неужели простые,
реальные картины из окружающей нас
действительности нельзя воспроизвести этим
новым, замечательным, широко воздейст-
вующим способом?
Разве пас влечет только к мечте, к фан-
тазии? Неужели мы стремимся только спа-
стись от самих себя?
США.
Д. ТАЛЬНИКОВ
ОХОТНИКИ ЗА ТЕМОЙ
1
Есть такая, довольно ходкая в наших
театрах пьеса: «Огни маяка». Она отли-
чается от других пьес того же стандартно-
массового производства только «оригиналь-
ностью» местоположения. Это не простая
пограничная застава, как в пьесе «Честь»,
—- а маяк, со всеми особенностями
морской обстановки. Я присутствовал на
первом чтении этой пьесы в одном из пери-
ферийных театров. Советские актеры, на-
стоящие сознательные граждане своей стра-
ны, одушевленные всеми высокими патрио-
тическими чувствами, единодушно и резко
возражали против постановки пьесы. Жал-
кое, чахлое слово — канцелярская отписка,
а не слово, полное отсутствие каких-либо
намеков на характеристики, не «образ», од-
на сплошная схема, одни голые внешние
положения, — таковы эти «Огни маяка».
Все содержание пьесы сводится к сюжету,
построенному совершенно примитивно да-
же в смысле сценически-авантюрного раз-
вития. Чтобы как-нибудь усложнить эту
схему—ведь иначе пьеса грозит окончиться
к концу 1-го акта, — автор начинает на-
ивно «петлять» ходы, запутывать их —
«остранять», как сказал бы Шкловский:
зритель пускается по ложным следам, у не-
го возникает подозрение насчет молодой
пресимпатичной девицы — общей любими-
цы в пьесе. Сбитый было с толку зритель
вскоре, однако, убеждается в том, что вовсе
не эта, вполне добросовестная, вопреки под-
тасованным аргументам, девица — настоя-
щий шпион, а некий ухаживающий за нею
суб’ект, личность которого не вызывала
никаких сомнений.
По тому же рецепту наивного запутыва-
ния следов построена и другая «модная»
сейчас пьеса — «Честь», И здесь все факты
и реплики заставляют заподозрить в пре-
дательстве одного колхозника, а на про-
верку оказывается, что настоящий преда-
тель — другой колхозник, которому зри-
тель обязывался с самого начала симпати-
зировать и которому все в пьесе доверяли,—
раскулаченный враг. Это благоразумно вы-
ясняется только к концу пьесы, в 4-м дей-
ствии, а в промежутке между ним и пер-
вым действием в изобилии показываются
яациональные пляски, танцы и прочий эк-
зотический дивертисмент, — героиня обни-
мается с героем, иа сцене устраивается бой
с диверсантами, брат убивает брата, отец
убивает собственноручно и вполне созна-
тельно сына, на сцену приносится труп ге-
роя, как вещественное доказательство смер-
тоубийства, — пьеса, что называется, «на-
сыщена»!..
Сейчас эту пьесу показывает в Москве са-
ратовский театр, ее приготовил Камерный
и готовит к будущему сезону Малый театр,
специально командировавший для этногра-
фической верности администраторов и ак-
теров на место действия — за самыми на-
стоящими бурками и за наблюдением бы-
та и нравов. Я видел эту пьесу недавно в
Смоленске, — в театре с хорошей труппой.
На сцепе были и подвиги ратные, и слова
высокие, и чувства благородные, и обязы-
вающие «положения», и «должности», — все,
чему нельзя не аплодировать от души, и
пляски, и музыка, и поэтические восторги,
и интрига, рассчитанная на то, чтобы вол-
новать зрителя до конца, не «отпуская» его,
и выстрелы, и запах пороха, — и все это
вместе была безмерно-жалкая «оперная»
стряпня. Актеры играли тоже «по-оперно-
му», скверно, слащаво, сентиментально, с
полной пустотой внутри, чисто формально,
вбо иначе и нельзя, ибо все это насквозь
засахарено, фальшиво, — ни подлинной
мысли, ни образа, ни подлинного живого
волнения. Автор, однако, был утешен тем,
что зритель аплодирует и, значит, все об-
стоит благополучно.
2
Подобные пьесы принадлежат к тому ро-
ду искусства, который издавна считался в
нашей великой реалистической литературе
явлением антихудожественным, снижающим
вкусы зрителя, и с которым надо бороться.
Рецепт построения пьес такого типа
чрезвычайно примитивен. Система «обра-
зов» подменяется, если можно так выра-
зиться, системой схем. Герой наделен всем
принудительным ассортиментом высоких,
полагающихся герою качеств; злодей — это
тот «мелодраматический элодей», которого
некогда Чернышевский, борясь за художе-
ственную правду, высмеял даже в образе
Коршунова Островского, Все сценическое
«действие» пьесы сводится к авантюрно-
мелодраматическим положениям пинкертон-
щины, разработанным на материале темы,
самой по себе высокого общественно-поли-
тического значения, остро-злободневной,
рассчитанной на непосредственную реакцию
зрителя. «Обнаженные приемы» репортажа,
голые факты и «положения» обильно сдаб-
риваются «патокой», о которой также не
забыл упомянуть Чернышевский, и густо
покрываются «лирическим лаком». Вместо
художественно-реалистической правды, вы-
зывающей драматические эмоции, такая
пьеса несет зрителю условный суррогат, —
маргарин истинного чувства...
Лубок вместо художественного портрета;
«героические» ходули вместо живых образов
наших современников, живущих с нами, де-
лающих просто и скромно свое большое де-
ло; чувства на ходулях, сильные «стр-р-р-а-
сти» вместо правдивых страстей, вместо
правды о жизни нашего действительного
героического поколения, — такова «сцени-
ческая продукция», приспособленная к вку-
сам горьковской Насти, мечтающей о Рау-
лях, а ведь такие герои по существу и есть
переодетые, перелицованные Раули.
Кому нужна вся эта чепуха, отнимающая
так много дорогого времени, сил и средств
у нашего зрителя, у театра, у актеров, ни-
чего не дающая, кроме тех «переживаний»,
которые мы давно изгнали с экранов наших
кино, вместе с заграничными авантюрными
фильмами? Впрочем, она нужна только од-
ному человеку — самому автору, ибо при-
носит ему весьма солидную ренту!
Недавно в «Вечерней Москве» мы прочи-
тали обстоятельное извещение — даже с
подведением под него какой-то историко-
литературной «научной» базы — о передел-
ке для сцены... «Трех мушкетеров» Дюма.
И, в самом деле, если уж Рауль, то почему
не король их и повелитель — сам Дюма?
Почему вместо перелицованных мушкете-
ров — не подлинные, настоящие? Ведь вот
старенькое и совсем плохенькое сойкинское
издание собраний сочинений Дюма на рус-
ском языке сейчас расценивается у буки-
нистов по 900 и 1000 рублей, — и ведь это
чтиво действительно более увлекательное
и замысловатое, чем пьесы наших отечест-
венных Дюма... И, недолго думая, учитывая
потребности и «заказ» рынка, один из на-
ших «соклассиков» — Н, Волков решил
стать соавтором Дюма. Дело было «на ма-
зи», как выражаются компаньоны той же
горьковской Насти, да вот что-то помешало
как-будто...
А ведь советская драматургия знает про-
изведения таких писателей, как Ал. Тол-
стой, К. Тренев, В. Катаев, Вс. Иванов, Л.
Леонов, В. Шкваркин, А. Файко и другие.
Нас волнуют проблемы войны и обороны,
отечества, чести, доблести. Но пусть в дра-
матургии это будет настоящее, подлинное
и талантливое. Пусть это нисколько не бу-
дет похоже на стряпню «литературных»
рантье.
3
Распространившаяся ныне драматургия
легкой, «фанерной» установки никого по-
настоящему не волнует, не воодушевляет,—
кроме, быть может, завистливых, но неудач-
ливых товарищей драматургов. Активная
функция такой драматургии сводится к
случайной и весьма поверхностной эмоции,
сохраняющейся у зрителя, пока он не до-
шел до ближайшей автобусной остановки.
Зритель, аплодирующий в театре факту,
как таковому, положению, как таковому, а
не образам пьесы, не художественным обоб-
щениям, не исполнению, конечно, с неизме-
римо большим эффектом и сосредоточенной
серьезностью прочитывает по утрам о тех
же происшествиях, но не сочиненных, а по-
длинных, с подлинной географией и подлин-
ным «адресатом», две строчки в своей га-
зете, деловые, серьезные строчки, которые
говорят ему и о бдительности, и о враже-
ских происках, — таких, которых не при-
думает самый пылкий Дюма-Волков или
Мдивани. Социальная активность произве-
дения искусства всегда стоит в зависимости
от его художественных достоинств. А если
это так, то к чему же действительно это
засорение наших сцен гнилым товаром?..
Что мы имеем здесь дело именно только
с «товаром», с выгодным «уловом», с «рен-
той» и вообще с явной спекуляцией — «спе-
куляцией на теме», — очевидно и для са-
мих театров, которым можно только посо-
чувствовать в их тяжелых испытаниях. Ведь
современный театр, если он хочет быть теа-
тром живого дня, живого зрителя, не может
же замкнуться в одни — пусть и чудес-
ные — рамки классической драматургии.
Театру нужно гореть со своим зрителем од-
ними порывами, разрешать одни задачи, по-
ставленные самой жизнью.
И вот театр обращается к драматургам,
он собирает их, — мы видели это недавно
в Малом театре иа одном таком собрании,—
ухаживает за ними, и драматурги в ответ
держат хорошие речи о необходимости пи-
сать пьесы сильных страстей и острой те-
матики, а потом приносят в театр невыно-
симую халтуру, в которой политическое со-
держание сводится к банальному штампу,
рассчитанному на внешнюю ходкость', пье-
сы «легко обтекаемые», по удачному слову
одного из драматургов, т. е. скользящие по
линии наименьшего идейного и художест-
венного сопротивления, пьесы серых мыс-
лей и серых чувств.
Многое из того, что мы видим на наших
сценах, — это рецидив «Большого дня» и
всей той спекуляции на теме, которая вы-
ражает существо приспособленчества в дра-
матургии и с которой должна вестись не
менее решительная борьба, чем со спекуля-
цией на текстиль и изделия легкой промы-
шленности: ведь и тут мы об’ективно имеем
дело с «промышленниками» и с особым
«промыслом», очень легким притом, не тре-
бующим ни особого таланта, ни знаний, ни
опыта. Разве может не хлопать зритель,
когда произносят знакомые всем нам доро-
гие и высокие лозунги, слова чести
и любви? Но чему хлопает зритель? Не ав-
тору ведь? Не пьесе? Конечно, одобрение
зрителя само по себе фактор большого поло-
жительного значения, который преумень-
шать никак не приходится: ведь для него-то
автор и пишет, к нему идет со своими обра-
зами и думами... Но и этот, вполне пра-
вильный по существу, учет оценки зрителя,
нельзя, однако, возводить в беспрекослов-
ный фактор. В театре, например, мы знаем,
что успех автора очень часто создается за
счет исполнения актеров, театра в целом.
Зритель не всегда сразу разбирается в том,
что ему вместо образов новых людей нашего
времени, воплощения живых идей препод-
носят засахаренные фрукты, прожеванную
резинку, обсосанные давно леденцы и пре-
словую «патоку» — патоку без конца, без
края. Отсюда успех целого ряда пьес такого
спекулятивного характера, свидетельствую-
щих о ловкости их авторов.
Учитывая успех темы, как общественное
поощрение своей халтуре, этакий автор за-
болевает неизлечимой болезнью — «голово-
кружением». И театры помогают ему в этом,
из дружбы что ли, из косности ли, из не-
домыслия. После первой же такой «удач-
ной» пьесы заводятся автомобили, на ко-
торых «моторизованный» юноша-драматуря
развозит пачками плоды своего «вдохнове-
ния» по театрам страны, завороженным но-
вым дутым и раздутым именем.
Да, автор утешен аплодисментами. Напом-
ним ему слова Эмиля Золя, говорившего*
что «удар мечом и выстрелы являются наи-
более аплодируемой частью диалога», — Я
раз на сцене «говорит порох, значит автор
не может сказать ничего лучшего». «Дей-
ствительно, очень легко получить аплоди-
сменты, — продолжает Золя, — с шумом
применяя великие слова: честь, свобода,
отечество. Это — хитрый, но удобный прием,
к которому может прибегнуть всякий. В том,
чтобы вызывать аплодисменты такого рода
посредственными пьесами, кроется, несом-
ненно, литературная нечестность. Этим при-
ставляется к горлу людей требование: апло-
дируйте. Это значит насильно добиваться
успеха и затыкать критике рот; это значит
слишком дешево делаться великим челове-
ком, оставив в стороне вопрос о таланте И
морали. Это не что иное, -— заканчивает
Золя свою страстную филиппику, — как
более или менее сознательная спекуляция.
Стыдно, наконец, спекулировать таким об-
разом честью, отечеством, прекрасными
чувствами...».
С этими великолепными словами перекли-
кается недавнее выступление на страницах
«Литературной газеты» группы командиров-
слушателей Военно-инженерной академии
им. Куйбышева. О необходимости держать
народ в мобилизационной готовности и 0
борьбе со «спекуляцией на тематике» гово-
рит это ответственное выступление, обра-
щенное к нашим писателям и в частности
к драматургам:
«Чрезмерным, фальшивым оптимизмом,
о обязательной примесью дешевого юморй
и балагурства проникнуты, — пишут авто-
ры письма, — немногочисленные произве-
дения о Красной Армии, о флоте, о погра-
ничниках. Не это надо показывать нашему
народу- Не усыплять, а держать’ народ все’
время в боевой готовности — вот, что нам
нужно! Товарищи писатели, драматурги!
Покажите нашу жизнь, как она есть... про-
сто, но в то же время сильно!».
Это именно и есть задача реалистической
художественной литературы, задача по-
длинного социалистического искусства.
Литературная газета
№ 36	---- а
Памяти И. Огнева
Умер Михаил Григорьевич Огнев. Сколько
вздсяч читателей, со школьной скамьи зна-
комых с «Дневником Кости Рябцева», с
огромной грустью прочтут это известие.
Огнев — педагог и писатель, всю свою
5кизнь отдал воспитанию молодежи. Отры-
вая многие часы от личного творческого тру-
да, он посвящал их работе с растущей ли-
тературной молодежью.
Мало можно найти писателей, кто так лю-
бовно работал с молодежью, как Огнев. Это
было его призвание. Этим он горел. Эту его
черту особенно ценил А. М< Горький.
Огнев руководил творческими семинарами
в Литературном институте, вел беседы в
журнале «Октябрь», организовывал твор-
ческие бригады, работал с молодыми писате-
лями индивидуально.
В квартире Огнева всегда толпилась моло-
дежь. С какой жадностью читал он сотни
рукописей, выискивая зерна таланта. С ка-
кой любовью говорил он о найденных даро-
ваниях.
А открыв даровитого человека — уже не
покидал его. Он работал с ним любовно,
внимательно, кропотливо, глава за главой,
слово за словом.
Такие писатели, как Аркадий Первенцев,
автор «Кочубея», могли бы не мало рас-
сказать, как помогал им Михаил Григорье-
вич. Огнев мечтал написать роман о лите-
ратурном воспитании. Он следил за свои-
•й-	#
Тяжелую утрату понесла советская писа-
тельская общественность — йе стало Миха-
ила Григорьевича Розанова — Н. Огнева,
талантливого писателя, неутомимого обще-
ственного работника, воспитателя новых
литературных кадров.
Особенно остро чувствуют эту утрату
писатели, близко знавшие Н. Огнева, и те
молодые писатели, которым он помогал опы-
том, знаниями, советом.
Лично я в последние годы имел от Н. Ог-
нева большую товарищескую помощь.
Встретился с ним в то время, когда он от-
дыхал. Встретился и полюбил его — отзыв-
чивого, чуткого, неутомимого. Много вече-
ров и дней провел я с ним. И все эти ча-
сы были заполнены беседами на литера-
турные темы. Мои рассказы о новой моей
работе, о работе над романом о Николае
Щорсе привлекли его внимание. Я читал
Н. Огневу — усталому, отдыхающему че-
ловеку — главы из этого нового романа.
— А как это будет по-русски — встре-
чалось иногда непонятное для него украин-
ское слово.
— Добре... добре, — шептал он по-ук-
раински, если ему нравилось какое-либо
место.
И мы не только читали. В итоге этих бе-
сед пришлось очень многое переделывать,
исправлять, дописывать, сокращать.
Не обрывалась наша связь и в дальней-
шем. Н. Огнев очень много сил приложил к
тому, чтобы роман «Дорога на Киев» был
напечатан в «Октябре». Н. Огнев сам едет
в Киев, чтобы на месте договориться о ро-
& i
Для меня и многих других начинающих
молодых писателей смерть Михаила Гри-
горьевича Огнева — большая утрата. Он
был мне близок не только как писатель,
но как человек и учитель.
Огнев видел в рукописи все живое и
жизненное потому, что он хорошо знал
жизнь нашей страны и особенно хорошо
внал и чувствовал современную молодежь.
Он знал, чем она живет, как учится, как
любит и о чем мечтает. Это давало ему
доступ к «молодым* *.
Огромная заслуга литконсультацив Гос-
литиздата в том, что она привлекла М. Г.
Огнева в качестве литконсультанта. Это
помогло ей выявить целый ряд талантли-
вых молодых писателей.
Михаил Григорьевич горячо, часто в
ущерб своей творческой работе, помогал
Гослитиздату выявлять «молодых*, помо-
гал их дальнейшему росту. Он вел занятия
с ними в вечернем Литературном институ-
те, в консультации Гослитиздата и журнале
«Октябрь». У него был свой совершенно
особый метод работы с молодыми.
Преждевременная смерть оборвала эту
большую творческую работу.
Как работал М. Г. Огнев с молодыми?
Он высоко пенил самобытность начи-
нающего, те характерные художественные
штрихи, которые отличают писателей друг
от друга, и всячески старался их усилить.
Полтава
Полтава.
Невольно вспоминаются стихи Пушкина:
«Сады прекрасные, под сумрак
1	ваш священный
Вхожу с поникшей головой.»
Когда-то тихий, зеленый город, так давно
известный по книгам русских и украинских
писателей, он теперь неузнаваем.
До революции в этом городе было всего
2.256 рабочих, но помещиков 609, офицеров
158, купцов 1.220, полицейских чинов 100 и
служителей религиозного культа — 600. На
всю Полтаву было 14 школ и один кадет-
ский корпус.
Ныне Полтава—областной центр. В одной
промышленности занято 20 тысяч рабочих.
В городе имеется ряд крупных предприя-
тий: завод «Металл», вырабатывающий в
год более 3 тысяч чулочно-вязальных ма-
шин. кожевенный завод. Мясокомбинат и
фабрики: чулочная, беконная.
Школьников в городе 18 тысяч, студен-
тов — 9 тысяч. Лечебных заведений — 42,
магазинов — 400 с полугодовым оборотом
в 56 млн. рублей.
В полтавском музее, где выставлены при-
казы Петра I, — всегда много народу. Вот
исторический приказ Петра, в котором он
обратился к своим войскам перед полтав-
ским сражением:
«Вонны! Пришел час, который должен
решить судьбу отечества... Не должна вас
смущать слава непобедимости неприятеля,
которой ложь вы доказали не раз своими
победами.
... А о Петре ведайте, что ему жизнь не
дорога, жила бы только Россия».
Много в музее реликвий полтавского сра-
жения. Боевые знамена Петра. Оружие и
форма войск того времени, военные трофеи,
взятые русскими у побежденных шведов.
Старинные оригиналы грамот, приказов,
Писем и донесений, хранящиеся в отделах
полтавского музея, немало дадут материи,
да историку, литератору, студенту, В его
Литературная газета
6	-—	№ 36
ми питомцами, он не только правил их
рукописи, он долгими часами беседовал с
ними о жизни, о философии, о литературе.
Всесторонне образованный человек, погло-
щавший огромное количество книг, Михаил
Григорьевич стремился передать свои зна-
ния молодежи. В редакции журнала «Ок-
тябрь» он всегда был полпредом и защит-
ником «молодых».
Он никогда не либеральничал, относился
к рукописям весьма критически, но если в
произведении было видно дарование, он не-
утомимо работал с молодым писателем и от-
крывал ему двери в литературу.
«Больше новых дарований», «больше ме-
ста «молодым» на страницах журнала» —
это было постоянное требование Огнева, это
была его принципиальная линия в журна-
ле.
Молодые писатели знали об этом и по-
тому так ценили М. Г. Огнева, так любили
его.
От нас ушел замечательный человек, чут-
кий и хороший товарищ, вдумчивый и та-
лантливый писатель.
Ф. ПАНФЕРОВ, А. СУРКОВ, А. ИСБАХ,
В. ИЛЬЕНКОВ, А. ПЕРВЕНЦЕВ, А. НО-
ЗДРИН, А. МАКАРЕНКО, И. НОВИЧ,
И. СЕЛЬВИНСКИЙ, М. ГОЛОДНЫЙ,
А. МАКОВСКИЙ, А. ЯШИН, Л. (ЖО-
РИНО
*
мане, читает перевод, дает еще ряд ука-
заний.
— «Октябрь» начинает год вещью о гра-
жданской войне Первенпева «Кочубей», —
пишет он. — Ис моей точки зрения хорошо
бы эту линию в «Октябре» продолжить.
Ведь 1937 год — двадцатилетие револю-
ции.
Очень скупо, но красочно говорит он в
письме о своей работе:
— Повесть «Право полета» я еще не
сдал, хотя и кончил. Все отделываю. Есть
у меня это проклятое недоверие к себе, —
вернее, к сделанному. С одной стороны оно
проклятое, а с другой — благословенное,
потому что халтуры из-под моего пера вый-
ти не может. Вообще же у меня настроение
боевое. Как только сдам повесть — сажусь
за роман.
Этого нового романа И. Огнев пе напи-
сал. Работа с молодыми авторами, постоян-
ная проверка сделанного, наконец, болезнь
не дали ему возможности окончить роман.
Михаила Григорьевича не стало.
Грустно сознавать, что его уже пет меж-
ду нами. Утешает лишь то, что жизнь его
— это жизнь талантливого писателя, дав-
шего стране ряд произведений, которые бу-
дут жить долгие годы. Жизнь его — это
жизнь писателя великого русского народа,
помогавшего писателям других народов ве-
ликого СССР. Имя его всегда будут помнить
его учепики, товарищи и друзья.
Семен СКЛЯРЕНКО
Киев.
-Й-
Искусственность, красивость языка он едко
высмеивал и не терпел манерности и лжи.
Начинающего словами трудно убедить.
Тогда на глазах автора он делал над его
рукописью почти хирургические опыты.
Он вынимал страницы из рукописи, те
страницы, которые тормозили действие или
неисправимо ложно изображали жизнь. От
этих операций произведение выигрывало,
а автор убеждался, в чем он неправ.
Так работал М. Г. и со мной над моей по-
вестью «Первая линия».
Кто знает, сколько времени я обивал бы
пороги редакций со своей повестью. Целый
год она читалась в «Молодой гвардии»,
где, наконец, ее потеряли. Один консуль-
тант сказал: «Не понимаю, зачем написана
эта повесть».
В «Советском писателе» авторитетно зая-
вили: «положите и пусть лежит».
Я начинал уже убеждаться, что вообще
мне надо бросить писать.
И вот рукопись попала к М. Г. Огневу,
в Гослитиздат. Все пошло по-другому.
Правда, никто хвалы мне не воздавал, но
М. Г. сказал мне, что я пишу не зря.
Лучшей памятью о дорогом учителе бу-
дет повесть, достойная его заботы о моло-
дых. Это должны выполнить мы — его уче-
ники. Он говорил: — Литературный молод-
няк — наша надежда.
Надо оправдать эти слова, д. НОЗДРИН
ПО СТРАНЕ СОВЕТОВ
фондах широко отображены крестьянские
восстания на Полтавщине.
Вооруженную защиту Полтавы от бело-
гвардейских орд хорошо помнят участники
этой Героической борьбы — полтавские жи-
тели, вступавшие в партизанские отряды и
в регулярные части Красной Армии
«За коммутпзм — до загшу» вырезано
на одном обрезе, хранящемся в музее. Там
же сохранился отпечатанный листок стихо-
творного плаката-лозунга:
Железу,
Стали,
Углю,
Соли,
Банда Деникина грозит.
На бой,
за правду и за волю!
Твой штык Деникина сразит.
В городе много историко-литературных
памятников Старых и новых. Театр им.
Н. В. Гоголя, школа, где он учился. Дом
В. Г. Короленко, превращенный в музей.
Здесь Короленко писал свои статьи, в ко-
торых ОН, нападая на самодержавие, высту-
пал в защиту крестьянских восстаний в
Полтавской и Харьковской губерниях.
*
Полтава всегда привлекала к себе совет-
ских писателей.
В окрестностях Полтавы подолгу жил Ма-
тэ Залка. С большой теплотой колхозники
вспоминают о своей дружбе с венгерским
писателем Сюда же неоднократно приез-
жали для работы П. Тычина, В Сосюра,
П. Усенко, Л. Первомайский, А, Новиков-
Прибой, Вл. Бахметьев,
В вузах, колхозах, на предприятиях и в
воинских частях Полтавщины растут поэ-
ты и прозаики. Это новое поколение в ли-
тературе. Но близкие соседи — харьковские
и киевские писатели — не оказывают ня
какой помощи творческому активу Полта-
вы, предоставленному самому себе.
Товарищи К. Житппк. Лебедев, Яровен-
ко, В Онищенко, Ф Лях. Беляев, Я. Шуть-
ко пишут на русском и украинском языках
Молодые поэты обращаются к классическо-
му наследству Пушкина и Горького. Их
вдохновляют великие образы Ленина,
Сталина.
В стихах К. Житника есть хорошие стро-
ки.
А з Pocii царськоц здаеться,
I з огнем у думах молодих
Нам любимый Пушкин .усьпхнеться,
Сам володар sb.vkib золотих...
Полтавские газеты должны об’единить
все, что есть лучшего, талантливого в об-
ласти. Между тем до самого последнего вре-
мени враги, орудовавшие в газете «Боль-
шевик Полтавщины», чинили всяческие
препятствия творческому росту талантливой
молодежи. Газета «Комсомолец Полтавщи-
ны» правильно поступила, об’единив вокруг
своей газеты творчески выделившихся
кружковцев. При газете следует организо-
вать литературные декадники и добиться
регулярного выпуска литстраниц.
ВЛ. АВРУЩЕНКО
Полтава.
Писатели
гор. Иваново
Давпо и успешно работающий ива-
новский писатель отправил в один из
толстых московских журналов свою ру-
копись. Рукопись понравилась, ее пересла-
ли автору для сокращения. Через несколь-
ко дней, в готовом для печати виде, произ-
ведение ивановского литератора было в
Москве. В препроводительном письме ав-
тор просил сообщить, в какой книге по-
явится его вещь. Редакция не ответила.
Прошло три месяца. Неожиданно писатель
получает письмо:
«Ваша рукопись не подходит. Читайте
газеты, художественные произведения».
И неразборчивая подпись литконсуль-
танта.
К сожалению, подобного рода ответы весь-
ма обычны. Бездушные чиновники от ли-
тературы высокомерно относятся к писате-
лям, живущим на периферии. Провинция, и
Иваново в том числе, все еще для них глу-
хой край, а писатели, живущие там, — се-
ренькие авторы, которых следует поучать.
До сих пор важное и ответственное дело —
литературная консультация — очень часто
находится в руках профанов и неудачни-
ков, которые «служат» в литконсультациях
и своими ответами вызывают законное воз-
мущение у пишущих.
Один из ивановских писателей, талантли-
вый поэт и прозаик Дмитрий Семеновский,
с волнением вспоминает другого консуль-
На снимке: поэт-орденоносец Василий Иванович Лебедев-Кумач и его жена во
время голосования в 45-м участке Советского избирательного округа г. Москвы
В МИРЕ КНИГ
Ознакомившись со статьею И. Вострыше-
ва «Горький и фольклор» в № 3 «Литера-
турной учебы» за 1938 г., я вынужден про-
тестовать против допущенного автором ис-
пользования чужого труда без указания
источника. Статья И. Вострышева являет-
ся, в основном, пересказом моей книжки
«Горький и фольклор» (Гослитиздат, 1935.
80 стр.) без ссылок на нее.
Эпизод со сказками няньки Евгении (у
Вострышева — на стр. 56) в моей книжке
изложен гораздо обширнее (на стр. 23—26).
Глухое упоминание у Вострышева (стр. 56)
эпизода о Горьком — сказителе и певце
является коротким пересказом того, о чем
у меня передано подробно (стр. 10—11).
То, что бегло говорит И. Вострышев об
Орине Федосовой (стр. 57), является сокра-
щенным изложением моего текста (стр.
42—48). Эпизод с лирической песней, при-
веденный Вострышевым на странице 60,
взят из моей книжки, со страницы 20-й.
Разысканная мною в забытом газетном
фельетоне башкирская легенда (у меня
на стр. 55—58) кратко излагается Востры-
шевым (стр. 64). Эпизод с пародийным
Духовным стихом плотника Серафима (на
стр. 62—63) Вострышевым взят у меня
со страницы 18-й.
На странице 26—27 у меня выбраны пос-
ловицы из повести «Мать». Вострышев не
дает себе труда выбрать пословицы из дру-
гого произведения, — он просто отбирает
(стр. 64) из моей книжки несколько гото-
вых примеров.
Описание хоровой песни в казанской пе-
ДЕСЯТИТОМНИК
«ИСТОРИИ РУССКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ»
Академия наук СССР, как мы уже сооб-
щали, приступила к изданию десятитомной
«Истории русской литературы». Десятый
том, составление которого поручено Инсти-
туту мировой литературы им. Горького,
посвящен истории советской литературы.
Отличительная особенность «Истории» в
том, что в круг изучения войдут не только
памятники письменности, но и устное твор-
чество народных певцов и фольклор.
Только теперь, когда в национальных
республиках растут и воспитываются совет-
ские критики и литературоведы, можно
приступить к созданию такого огромного по
своему научному, политическому и куль-
турному значению коллективного труда,
как «История советской литературы».
Эта задача будет осуществлена писателя-
ми и критиками нашей многомиллионной
родины. Поэтому начало работы над деся-
тым томом должно стать началом интенсив-
нейшей критической и литературоведческой
работы во всех братских республиках.
«История советской литературы» начнет-
ся большим теоретическим введением, в ко-
тором читателя ознакомят с задачами и
ролью советской литературы, ее отличием
ст других литератур.
Точной схемы десятого тома еще нет. Для
составления ее секция советской литерату-
ры Института литературы им. Горького об-
разовала комиссию, в которую вошли: И. К.
Луппол, В. Я. Кирпотин, М. И. Серебрян-
ский. В. Гоффеншефер, М. М. Розенталь.
К Зелинский и Е. Тагер. Схема будет
обсуждена на конференции критиков, лите-
ратуроведов, писателей и педагогов, кото-
рую предполагает созвать Институт лите-
ратуры им. Горького. Рассмотрены вариан-
ты М. Серебрянского, К. Зелинского и
В Тагера. Институт литературы организует
цикл докладов, посвященных обсуждению
основных глав «Истории».
К работе над созданием «Истории совет-
ской литературы», которая должна быть
закончена к концу 1939 года, будет при-
влечено свыше пятидесяти авторов. В каче-
стве предварительных материалов для
«Истории» будут использованы очерки об
отдельных литературах, которые должны
быть написаны в процессе работы над деся-
тым томом.
Освещение предварительных материалов,
подготовляемых для десятого тома, обсуж-
дение их на страницах газет и журналов,
организация дискуссий по отдельным во-
просам — все это привлечет внимание об-
щественности и поможет успешному и ско-
рейшему завершению трудной и почетной
работы — создания «Истории советской
литературы».
Е. ПЕЛЬСОН
«НАРОДНЫЕ
РУССКИЕ СКАЗКИ»
Пользующиеся мировой известностью
«Народные сказки» А. Н. Афанасьева были
изданы впервые во второй половине XIX
века (1855—1864 г.). До сих пор это издание
считается лучшим и наиболее полным соб-
ранием русского сказочного эпоса.
В Гослитиздате вышел второй том. в ко-
торый включено 368 русских сказок и 11
сказочных текстов.
Книга хорошо издана и художественно
оформлена гравюрами на дереве работы
художников В. Соколова и В. Маторина.
Приходится лишь удивляться, почему
столь нужная и хорошая книта около трех
лет находилась в производстве. Рукопись
сказок была сдана в набор еще 30 декабря
1935 года, подписана к печати 29 июля
1937 года, а вышла в свет только сейчас.
КНИГА
О В. К. КОККИНАКИ
Вчера вечером Государственное издатель-
ство политической литературы выпустило
из печати биографический очерк «Владимир
Константинович Коккинаки», написанный
Б. Горбатовым. Тираж брошюры 150.000
экземпляров.
ДВЕ АНТОЛОГИИ
Гослитиздат выпустил тиражом 5.300 эк-
земпляров «Антологию новой английской
поэзии». В антологию вошли 220 поэтиче-
ских произведений середины XIX века. В
антологии представлены 53 поэта: Р. Брау-
нинг, М. Арнолд, Д. Мередит, Данте Габри-
эль Россети, Кристина Россети, У. Моррис,
Д. Томсон и другие. Поэтическому тексту
предпослана вступительная статья М. Гут-
пера. Цена книги 7 р. 50 коп.
Одновременно выпущена и антология
«Поэты французского Возрождения» под ре-
дакцией В. Блюменфельда. В антологии
представлены Ю поэтов: Ф. Вийон, К. Маро,
Меллэн де Сен-Желэ, Пьер де Ронсар,
Иоахим Дю Беллз, Реми Белло, Антуан де
Баиф, Ф. Депорт, М. Ренье н Агриппа
д’Обинье.
Приложением к книге дана статья Иоахи-
ма Дю Беллэ «Защита и прославление фран-
цузского языка».
Выпущена антология тиражом в 10.300
экземпляров. Цена 4 рубля.
танта. В годы войны никому неведомый
юноша послал свои стихи Максиму Горь-
кому. Алексей Максимович с исключитель-
ной сердечностью и чуткостью отнесся к
работе молодого автора. Между писателями
установилась систематическая переписка.
Думается, что мы, московские литерато-
ры, обязаны всемерно содействовать твор-
ческому росту наших товарищей, живущих
на периферии. От общих слов и деклараций
пора перейти к конкретному делу! Моло-
дежь может и хочет учиться, и московские
писатели должны им помочь. В частности,
драматург Князев хотел бы посоветоваться
с тов. Треневым, начинающие поэты Дудин
и Киселев — с Сельвинским.
❖
Работа ивановских писателей проходит в
довольно трудных условиях. Гонорар не-
обычайно низок (до 350 р. за печатный
лист, до 1 р 75 к. за стихотворную строчку),
издательские возможности ограничены Поч-
ти все писатели Ивановской области слу-
жат в редакциях местных газет. Это и хо-
рошо и плохо. Хорошо — ибо приучает к
трудовой дисциплине, дает возможность
раз’езжать и. следовательно, знакомиться с
жизнью области. Плохо — ибо забирает весь
досуг, не позволяет по-настоящему работать
над своими произведениями.
Государственное издательство Ивановской
области должно повысить гонорар до раз-
меров, получаемых воронежскими писате-
лями, — 600—700 рублей за лист. Это даст
возможность более способным и определив-
шимся авторам хотя бы на время уйти из
газет и заняться творческой работой.
Альманах Ивановского отделения ССП
выходит один—два раза в год. Большин-
ство своих произведений ивановцы печата-
ют в трех местных газетах К сожалению,
этим газетным материалом до последнего
времени отделение ССП не интересовалось.
Продукция Ивановского отделения Госиз-
дата невелика — 12—15 книжек в год; кни-
ги зачастую редактируются небрежно. Прав-
лению союза советских писателей следует
подумать об окончательном редактировании
рукописей, намеченных к выпуску област-
ными отделениями. Не лучше ли вместо
того, чтобы, как это обычно практикуется,
распекать людей за совершенные ошибки —
предотвращать их?
ДМ. стонов
Письма в редакцию
Литературная бесцеремонность
Павел Харибда хихикает
В шестом номере «Красной нови», в
отделе «Свисток» я наткнулся на заметку
под названием «Мы еще не то помним».
Сочинитель сей заметки, благоразумно
скрывший свое остроумие пол псевдони-
мом Павел Харибда, цитирует начало
моей рецензии о повести В. Катаева «Я,
сын трудового народа».
«Повесть Катаева «Я, сын трудового на-
рода» начинается почти так же, как сказ-
ка Андерсена «Огниво»... Помните? —
«Шел солдат по дороге: раз.два! раз-два!
Ранец за спиной, сабля на боку; он шел
домой с войны. По дороге встретилась ему
старая ведьма, она была такая против-
ная...» и т. д. Повесть же Катаева начи-
нается так...» (В. Гоффеншефер «Литера-
турное обозрение», № 2, стр. 9).
Оборвав на том цитату, Павел Харибда
хихикает: «Вот задал загадку! Какое все
это имеет отношение к повести Катаева?
Пороюсь в памяти. Вот есть роман под
заглавием «А жизнь идет», есть стишок:
«Шел по улице малютка...»
Я более высокого мнения об умствен-
ных способностях и культурном уровне
советского читателя. Предполагаю, что он не
только уловил непосредственное совпаде-
ние начал двух произведений, не только
правильно понял мои слова о том, что
«повесть Катаева читается так же легко и
увлекательно, как сказка Андерсена» и что
«в этой легкости и сильные и слабые
стороны повести», но и — без особого «раз-
жевывания» — понял, почему критик
«вдруг» сопоставил сказку Андерсена и
Редакционные «недосмотры»
До меня только что дошла книга «По-
эты французского Возрождения». Антоло-
гия. Редакция и вступительная статья
Блюменфельда В. М. Государственное из-
дательство «Художественная литература».
Ленинград, 1938.
В этом сборнике помещен, наряду с
прочими, ряд моих переводов. Ни кор-
ректур. ии авторского экземпляра я не по-
лучал. В тексте книги имен переводчиков
не означено. Они даны в оглавлении. Там,
среди стихотворений Клемаиа Маро, зна-
чится: 0 самом себе. Перевод Ю. Н. Вер-
ховского, стр. 61.
Я действительно перевел эту пьесу. Но
легко себе представить, что я сейчас по-
Сессии Академии наук СССР,
посвященные Испании
ЛЕНИНГРАД, 29 июня. (По топографу от
наш. иорр.). Вчера под председательством
академика А. С. Орлова открылась сессия
Института' литературы Академии наук
СССР, посвященная литературе испанского
народа.
— Испанская сессия, организованная на-
шим институтом, — сказал во вступитель-
ном докладе проф. В. М. Жирмунский, — не
рядовое научное собрание. Мы собрались
сегодня, чтобы выразить нашу глубокую
симпатию, уважение и благодарность герои-
ческому испанскому народу за все то вели-
кое наследие непреходящих культурных
ценностей, которые он создал. Освобожде-
ние Испании от гнета фашистских реакцио-
неров не есть частное дело испанцев, а об-
щее дело всего передового и прогрессивного
человечества. Мы уверены в конечной побе-
де испанского народа над фашистскими
захватчиками!
Мы должны организовать перевод на рус-
ский язык важнейших памятников литера-
турного творчества испанского народа, дать
широким массам советских читателей под-
линно-научную историю испанской литера-
туры.
В первый день сессии с большим докла-
дом об испанском героическом эпосе высту-
пил проф. А. А. Смирнов.
— Сейчас, — говорит он, — когда все
прогрессивное человечество с напряженным
вниманием следит за героической борьбой,
которую испанский народ ведет с варвар-
ством фашистской интервенции, вспомина-
ются страницы далекого прошлого Испании,
когда народ ее так же героически боролся
за свободу и независимость.
Испанский героический эпос раннего
средневековья — одно из самых замеча-
тельных созданий поэтического гения ис-
панского народа. К сожалению, он известен
лишь узкому кругу специалистов.
— Есть какая-то внутренняя связь, — го-
ворит проф. Смирнов, между старыми
эпическими народными песнями и песнями
бойцов республиканской Испании.
Вчера же на сессии выступили с докла-
дами: проф. Б. А. Кржевский («Лопе де Ве-
га и испанская национальная драма») и
К. Н Державин («Дон Кихот» Сервантеса).
Ученый секретарь института О. В. Цехнови-
цер посвятил свое слово революционным пи-
сателям Испании.
В порядке второго дня сессии три докла-
да: проф Е. В. Тарле — «Испания в борь-
бе с Наполеоном», акад. И. Ю. Крачковско-
го —- «Поэзия арабов в Испании» и проф.
М. П. Алексеева — «Из истории испано-рус-
ских отношений».
Ю. ИС.
1—3 июля состоится пленум отделения
общественных наук Академии наук СССР,
посвященный вопросам истории, литера-
карне (Вострышев, стр. 61) приведено у Я®«
ня Ш1 странице 36—37. При этом Востры*
шев’бесперемонно берет у меня готовую
обобщающую формулу: у Вострышева—«яр-
ко изображается социально-психологической
окружение, в котором исполнялась, а иногдй
и рождалась народная песня», а у меня —
«в этом ярком описании воссоздается соци-
ально-психологическое окружение, в какой
исполнялась (а иногда и зарождалась) на-
родная песня».
Другой пример. У Вострышева (стр. 57)1
«В повести «Трое» Горький зарисовал са-
пожника Перфишку, весельчака-гитариста;
«неистощимого творца разудалых и смеш-
ных частушек», в «Исповеди» —1 такого же
деревенского импровизатора-насмешника!
Савелку Мигуна, в повести «Артем и Ка-
ин» — уличного певца-музыканта по про-
звищу «Драный жених», в рассказе «Зазуб*
рина» — тоже импровизатора-стихотворца»*
А у меня (стр. 41): «В повести «Трое» оха-
рактеризован весельчак-гитарист сапожник!
Перфишка, «неистощимый творец разуда-
лых и смешных частушек»... Таков же дере-
венский импровизатор-насмешник Савелий
Мигун («Исповедь»)... Таков Зазубрина в
рассказе под его яге именем, — тоже им-
провизатор-стихотворец».
Я не против того, чтобы чужая большая!
работа популяризировалась в коротенькой
журнальной статье. Но при этом необходи-
мо указывать источник заимствования, <
цитаты надо брать в кавычки.
Н. ПИКСАНОВ
повесть Катаева — два произведения о той.
как солдат нашел свое счастье.
Если же для умственных способностей
Павла Харибды все это оказалось слиш-
ком сложным, он мог бы обратиться эй
помощью и раз'яснением к кому-либо иа
своих коллег. Он узнал бы, например, что:
«Новаторство Катаева проявилось в том.
что он взял старинное, традиционное ска-
зочное счастье, как основу для своей по-
вести. и поставил тему многовековой на-
родной сказки в новую, реальную истори-.
ческую связь».
Это было написано совсем недавно W
«Литературной газете» (от 26/VI— 1938 г.).
Но недогадливый Павел Харибда мог бы
узнать об этом значительно раньше, если
догадался бы обратиться к редактирую-
щему «Красную новь» т. Ермилову. Ибо
только-что приведенные слова принадле-
жат именно ему. даже курсив о сказочном
счастье на сей раз его собственный.
Но Харибда не догадался спросить у
Ермилова, а Ермилов, редактируя напи-
санное Харибдой, «не догадался» просве-
тить своего «сатирика». Бывают такие пе-
чальные случаи.
Но самое печальное заключается в том,
что оба они не догадались, что плоды недо-
мыслия необязательно печатать в журна-
ле и что недопустимо профанировать
славное название добролюбовского «Свист-
ка», подменяя боевую революционную са-
тиру хихиканьем.
В. ГОФФЕНШЕФЕР
чувствовал, когда в тексте книги На стр*
61 прочел:	'
Уж я не тот любовник страстный —*
и т. д.
To-есть известный перевод Пушкина.
Позвольте через посредство вашей газе-
ты обратить внимание советской обще-
ственности на невежественность редакто-
ра. допускающего такие «недосмотры». Об
«опечатках» не говорю.
Ю. ВЕРХОВСКИЙ
От редакции. В дополнение к письму
т. Верховского можем сообщить, что в
этой же книге перевод стихотворения
Вийона, сделанный Н. Гумилевым, припи-
сан Осипу Мандельштаму.
туры, искусства в Испании и современной
борьбе испанского народа за независимость
своей страны.
На первом заседании сессии, открываю-
щемся 1 июля в 7 часов вечера, будут за-
слушаны доклады проф. Е. В. Тарле «Борь-
ба за независимость испанского народа в
эпоху наполеоновских войн» и проф И. П.
Трайнина «Национальный вопрос в Испа-
нии».
На дневном заседании 2 июля проф.
М. В. Нечкина выступит с докладом «Де-
кабристы и испанская революция 1820—
23 гг.», А. В. Волков сделает доклад «Кре-
стьянство Испании в борьбе за свободу и
независимость республики» и 3. М Раби-
нович-доклад «Рабочий класс Испании
в борьбе с фашизмом».
На вечернем заседании 2 июля выступят
акад. И. Ю. Крачковский с докладом «Поэ-
зия арабов в Испании». Ф. В. Кельин — о
докладом «Испанская интеллигенция в
борьбе за свободу и независимость» к
М. П. Алексеев — с докладом «Испано-рус-
ские литературные отношения в пушкин-
скую эпоху».
На повестку дневного и вечернего засе-
даний 3 июля поставлены доклады: П. П.
Соллертипского — «Испанский романтизм
и национально-революционное движение»,
К. Н. Державина — «Дон-Кихот» Серванте-
са», М. В. Алпатова — «Сервантес а Велас-
кез», А. М. Розенберга—«Мятеж феодаль-
ной знати в Кастилии и попытки окруже-
ния Франции в XV веке», А. А. Смирно^
ва — «Испанский героический эпос» и Б. А.
Кржевского — «Лопе де Вега и националь*
ные испанские драмы».
ЭКСПЕДИЦИЯ
ПО СБОРУ
ФОЛЬКЛОРА
Карельский научно-исследовательский
институт культуры направляет в этом го-
ду в районы Карелии шесть экспедиций.
Задача их — выявить новых сказите-
лей и собрать фольклорный материал для
книги «Творчество народов советской Ка-
релии».
Одна из экспедиций будет записывать'
музыкальный фольклор, другая соберет
изобразительный материал, все остальные
будут записывать дореволюционные и по-
слереволюционные сказки и песни и т. д.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. СТАВСКИЙ, £ ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ. Н. ПОГОДИН, 0. ВОЙТИНСКАЯ.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, тел. 2-20-95 и 4-34-60, ИЗДАТЕЛЬ: Издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
Удолном. Главлита № В—10357.
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 80.