Оружие и воинские доспехи Европы. С древних времен до конца Средневековья - Окшотт Э.

Автор: Окшотт Э.

Теги: объекты и задачи государственного административного управления средние века (v – xv вв) история оружия

ISBN: 978-5-9524-4069-2

Год: 2009

Похожие

Тайны древних Бриттов

Древний Вьетнам

Древние угры-мадьяры в Восточной Европе

Берсерки. Войны-медведи древнего Севера

Текст

Оружие
и воинские
доспехи Европы

The archaelogy of weapons
The sword in the age of chivalry
A knight and his weapons
A knight and his armor
A knigth and his castle
A knight and his horse

Оружие
и воинские
доспехи Европы
С древних времен
до конца Средневековья

УДК 351.753.5
ББК 63.3(0)4
О-52

Охраняется законодательством РФ
о защите интеллектуальных прав.
Воспроизведение всей книги или любой ее части
воспрещается без письменного разрешения издателя.
Любые попытки нарушения закона
будут преследоваться в судебном порядке.

Оформление художника
И.А. Озерова

О-52

Окшотт Э.
Оружие и воинские доспехи Европы. С древних времен
до конца Средневековья / Пер. с англ. Л.А. Игоревского. —
М.: ЗАО Центрполиграф, 2009. — 703 с.
ISBN 978-5-9524-4069-2
Масштабный труд Эварта Окшотта, признанного специалиста по истории оружия и эксперта мирового значения, отражает огромный по длительности исторический период — с середины бронзового века, охватывая эпоху Великого переселения народов, времена викингов, рыцарства вплоть до начала Ренессанса.
Наряду с описанием многих видов оружия особое внимание уделено анализу развития и совершенствования классического рыцарского меча, особенностей его изготовления, а также классификации клинков, копий, крестовых гард и наверший.
Кроме того, Окшотт детально воссоздает эпоху феодализма, рассматривая эволюцию воинских доспехов и разновидности средневековых поместий. Книга адресована не только специалистам, но и тем, кто хотел бы ближе познакомиться с интереснейшими гипотезами о возникновении и развитии различных видов оружия.
Издание снабжено большим количеством иллюстраций, точных копий из редких манускриптов, выполненных рукой автора.

УДК 351.753.5
ББК 63.3(0)4

ISBN 978-5-9524-4069-2

Оружие
и воинские
доспехи Европы
С древних времен
до конца Средневековья

НИКУ, который сказал:
«Почему бы не написать книгу»...

ВВЕДЕНИЕ
На протяжении веков человек создавал разные виды оружия. Чтобы выдерживать необходимые нагрузки, оружие должно было обладать
надежностью, крепостью, а это, в свою очередь, благоприятствует его
долгой жизни, хорошей сохранности. Поэтому среди археологических
находок, сделанных на территории Европы, оно занимает далеко не
последнее место. Потому и появилась соответствующая наука — археология оружия. Дело в том, что, как и большинство других изделий
человеческих рук, оно эволюционировало по мере развития и совершенствования технологий, а также отражало и исторические реалии
разных периодов. Таким образом, проследить пути совершенствования различных типов вооружения невозможно без того, чтобы не совершать хотя бы краткий экскурс в историю того времени, о котором
пойдет речь.
В большинстве случаев оружие клали в могилу вместе с умершими.
Согласно верованиям древних народов, оно должно было служить хозяину в посмертном существовании точно так же, как и при жизни.
Раскопки в гробницах дают максимальное количество материала для
работы археолога; там находят множество оружия, доспехов и других
самых многообразных металлических изделий, предназначенных для
сражений и впоследствии принесенных в жертву богам подземного
мира. Благодаря этому историки получают богатый материал для исследований. Обычно все эти доисторические артефакты из-за невероятного изобилия фактического материала исследуют и описывают в
рамках археологической науки изолированными группами: в большинстве случаев работы посвящены конкретному периоду или конкретному виду оружия. Лишь изредка можно встретить исследования,
рассматривающие историю оружия на протяжении веков, от бронзового века и до изобретения пороха. Огромный материал, охватываемый проблемой археологии оружия, требует кропотливого изучения.
Тема оружия практически неисчерпаема, и в рамках одного исследо7

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

вания трудно, абсолютно невозможно сочетать глубину исследования
и какую-либо широту поля изучения.
Археология оружия и войны — это дисциплина, не привязанная
к конкретному периоду или месту действия, но следующая за его
развитием в истории так же, как можно следовать за выделяющейся
ниткой, струящейся по ткани. В своем кратком обзоре (это все, что
можно сказать о таком обширном периоде в одной книге, пусть даже
очень толстой) я пытался проследить за развитием оружия в Европе
в логической последовательности, показав, какие изменения в его
изготовлении и конструкции привнесло появление новых материалов, новые требования ведения войны или вечно меняющейся моды
и как, тем не менее, из века в век шел процесс его постоянного совершенствования.
Искусство ведения войны — увлекательный предмет изучения, но
еще интереснее познавать оружие и доспехи, поскольку здесь мы имеем дело с предметами, часто несказанно прекрасными, полными таинственного и высокого значения. С доисторических времен сохранилось множество оружия, по большей степени благодаря языческой
традиции хоронить его вместе с воинами для использования на том
свете, но ближе к Средневековью, по мере отмирания обычая его
встречается в могилах все меньше и меньше. С принятием христианства, во многом уничтожившего языческие обряды (или приспособившего их для собственных целей, но не это является предметом моего
исследования), оружие и прочие предметы, сопровождавшие владельца в мирной жизни или в бою, перестали класть в могилу для помощи
достойному воину (как это делали викинги). Таким образом, количество доступного, находящегося в хорошей сохранности материала
сильно сократилось. Иногда в могилах очень знатных людей можно
обнаружить мечи или шпоры (некоторые из таких захоронений уже
найдены, множество других еще только предстоит исследовать), но по
большей части предметы, изготовленные после заката язычества на
северо-западе Европы, находят случайно, иногда их достают со дна
реки или выкапывают во время закладки фундамента нового здания.
Обычно все эти объекты сильно попорчены временем. Тем не менее
существуют произведения искусства, запечатлевшие использование
оружия. Поэтому в исследовании средневекового оружия и доспехов
мы вынуждены часто опираться не на реальные объекты, а на их изображения: иллюстрации к манускриптам, картины и статуи, которые,
впрочем, отличаются исключительной точностью и достоверностью,
благодаря чему они вполне могут служить материалом для анализа.
До самого недавнего времени большая часть жизненно важного
литературного материала: Ветхий Завет, произведения Гомера, сказки кельтских племен и северных народов, саги и т. д. — считались
8

ВВЕДЕНИЕ

легендами, не имеющими под собой исторического основания и лишенными всякого значения. Точно так же «Ригведа» — огромный
сборник эпических поэм, религиозных текстов, историй и популярных песен, созданных арианами во втором тысячелетии до н. э., послуживший основой для возникновения учений буддизма и индуизма, — была малоизвестна и в равной мере объявлена собранием
романтических и мистических грез. Лишь немногие считали «Ригведу» пересказом действительных исторических событий.
Теперь ситуация изменилась. Ныне признано, что события, описанные в Библии, основаны на реальных фактах, часто пересказанных
с исключительной точностью. Герои Гомера и места, где они совершали свои великие подвиги, благодаря археологическим находкам исключительной ценности обретают качества исторической достоверности. Истории об Оссиане и Грани, Финне и Фианне оживили
множество материалов, лежавших мертвым грузом в археологических
музеях Ирландии; Старшая и Младшая Эдды, создания северных народов, и героический эпос под названием «Беовульф» основаны на
реальных фактах. Саги, которые благодаря их лаконичному и суровому реализму всегда считались частично правдивыми, получили свое
подтверждение и теперь четко привязаны к определенным периодам
истории в результате находок множества впечатляющего материала,
добытого учеными при раскопках. Да и «Ригведа», в свою очередь,
проясняет многие вопросы, возникшие после открытия археологами
великой древней цивилизации в долине Инда. Около 1900 г. до н. э.
она была уничтожена арийцами, индоевропейским народом, для которого эта книга являлась тем же, чем для нас является Библия.
Задача, которую должна выполнить лежащая перед вами книга, —
дать читателю представление о предмете колоссального объема, проследить за процессом совершенствования оружия, подстегиваемым
неутомимым стремлением человечества к войне, и инструментов, которые они использовали для этой цели, и вспомнить, что говорили те,
кто занимался этим делом. Они любили свою работу. «Я пою об оружии и о людях», — говорил Вергилий и при этом ставил оружие на
первое место. С самого начала оно считалось священным, несло в себе
частичку божественного могущества. Следы этой традиции все еще
можно было обнаружить в культуре уроженцев Запада, живших в Америке сто лет назад; для них даже такой малоромантичный механизм,
как шестизарядный пистолет, сохранял отблеск древней славы. Вероятно, это были последние люди, для которых неживой металлический
предмет нес на себе хотя бы частичку индивидуальности, которой так
щедро наделяли свои мечи, копья, щиты люди Древнего мира. Не9

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

когда оружие было постоянным спутником человека, от него зависела
пища, от него же часто зависела и жизнь. Оружие было принадлежностью воина, а в некоторых случаях — знаком определенного социального статуса или символом необыкновенного мужества бойца. Это
верно было и для мужчины-американца, не расстававшегося со своим
кольтом во времена освоения Америки. Тогда снова возник последний
отблеск древней традиции.
Когда пытаешься писать исторический труд, всегда следует иметь
некую точку отсчета. В случаях, когда речь идет о развитии оружия
и становлении военного искусства, принято начинать с того момента, когда фактически завершился распад Римской империи. Я же намерен впасть в другую крайность и начать свой рассказ с того момента, когда до постройки Рима должно было пройти еще очень
много времени. Где-то около 1900 г. до н. э. произошли события,
которые полностью изменили методику ведения войны, принятую у
всех народов Древнего Востока, и уничтожили тех, кто (как миролюбивый народ, живший в Мохендж-Даро, в долине Инда) не сумел
этого сделать. Наше исследование начнется с этого момента, хотя
наибольшее внимание в нем будет уделено периоду Средневековья.
Около 1900 г. до н. э. воинственные народы, происходившие из
какой-то части Западной Азии, начали наступление в южном и восточном направлении. В следующие двести лет из южной части этих
доисторических «клещей» произошли народы, которых мы знаем как
хеттов и мидян, оттуда же была навязана местным народам аристократия, представителей которых Гомер называл «темноволосыми ахейцами» и которых мы зовем микенцами. Часть из них продвинулась
дальше, уничтожила слабое и зависимое правительство 14-й династии
египетских фараонов и на 200 лет оккупировала подвластные им земли. Восточная часть завоевателей дошла до северо-запада Индии, разбив беспомощных в военном отношении, но тем не менее великих и
могущественных с точки зрения культуры людей Инда. Вероятно,
именно высокий культурный уровень развития помешал им стать великими воинами; но в тот момент, когда создавались новые государства и шли широкомасштабные завоевания, культура не только не
помогла этой цивилизации выжить, но и, напротив, заставила навсегда исчезнуть с лица земли.
Современные этнографы называют расу завоевателей индоевропейской. Вне всякого сомнения, она дала начало миру, от которого
произошли греки и римляне, многие индийские народы, а также северные племена кельтов и тевтонов, индоевропейцы являются предками как индийской, так и любой из западных цивилизаций. Причина их успешных завоеваний — высокоразвитое искусство ведения
войны, основанное на концепции сражения, практически неизвест10

ВВЕДЕНИЕ

ной во втором тысячелетии до н. э. Основным стержнем этой концепции было использование в бою лошадей: не кавалерии в ее нынешнем понимании, а коней, запряженных в легкие колесницы, в
каждой из которых сидело по одному-два вооруженных воина. Это
было исключительно мобильное для того времени, хорошо защищенное боевое транспортное средство. Когда такие колесницы объединялись в подразделения и действовали совместно, они могли превратить в пыль древние колонны пеших копьеносцев. Мощь Египта,
еще недавно реальная, несмотря на беспомощность правительства,
пала под натиском боевых колесниц гиксосов, ненавистных обитателей пустыни или пастухов. Они правили страной до тех пор, пока
противники не воспользовались полученными навыками и не обернули против них их же собственное оружие в 1580 г. до н. э., когда
египтяне выгнали гиксосов из страны, действуя с помощью армии,
снабженной колесницами. Опыт завоевателей многому их научил;
благодаря ему Египет еще долго был могущественной державой.
Записи древнеегипетских историков сохранили для нас множество
сведений об индоевропейских племенах, живших на Среднем Востоке,
но еще точнее можно судить о них по тем памятникам, которые они
сами создали в те времена, когда еще не начали вести оседлый образ
жизни. Естественно, что эти памятники не были высечены в камне
или отлиты в бронзе; народам кочевников не свойственно оставлять
после себя подобное наследие. Их эпос, красочный и самобытный, в
достаточной мере отражает жизнь племен, дает представление не только о верованиях или воззрениях людей, но и об их повседневной жизни, одежде, лошадях и конечно же об оружии. Самое яркое повествование, которое оставили нам арии (индийская ветвь индоевропейской
расы), это «Ригведа», многоплановый труд, состоящий из множества
эпических песнопений и повествовательных поэм. Он дает замечательные портреты военных вождей своего времени и описывает армии,
следовавшие за ними; те же самые описания можно найти в древнеирландском эпосе, созданном значительно позднее, но по языку во
многом похожем на стиль «Ригведы».
Около четверти всех молитв, входящих в эту книгу, адресовано
Индре, величайшему из богов:
«Сильнорукий, могучий, рыжебородый и пузатый от выпивки,
в самые божественные моменты своей жизни он держит в руках молнию, но сражается и как воин, с луком и стрелами на своей колеснице. Он наездник скота, но прежде всего — разрушитель вражеских крепостей и победоносный предводитель арийцев во время
великого завоевания ненавистной древней империи Пенджаба. Вместе с ним дерутся юные воины — маруты, которыми, видимо, коман11

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

дует Рудра — соперник Индры и все же в какой-то мере и двойник,
непобедимый, быстрый, юный, не имеющий возраста, правитель
мира...»
По описанию эта молитва очень похожа на кельтские сказания,
относившиеся к I столетию до н. э. (железный век) и распространенные тогда в Ольстере и Северной Британии. Индра ариев во многом
напоминает гротескный образ Дагды с его неуемным аппетитом, Ругра и маруты заставляют вспомнить о Финне и Фианне.
«Когда воин в своей кольчуге ищет упоения в бою, он похож на
облако, готовое разразиться грозой. Так будь же ты победоносен и
невредим, и пусть толщина кольчуги хранит тебя от ран... Кто бы ни
убил нас, незнакомый враг или соратник, пусть отомстят ему боги;
самая близкая, самая тесная моя кольчуга — это молитва».
Эта часть эпической песни, созданной на равнинах Пенджаба три
тысячи лет назад, была бы вполне к месту во Франции XIII в.
«Пусть мы победим вместе с луком, с луком в битве, с луком в
горячих схватках. Лук приносит врагам горе и печаль, вооруженные
луком, мы покорим все страны. Радостно, когда тетива прижимается
близко к уху и держит в объятиях любимого друга. Натянутая на лук,
она шепчет, как женщина, — та тетива, что защищает нас в сражении».
Здесь лук — любимое оружие, его тетива для воина звучит как
ласковые слова женщины, но чувство то же, что сквозит в романах
эпохи рыцарства. Тут смешались восторг и нежность, радость и уверенность в своих силах, родившаяся благодаря тому, что любимое
оружие позволяет эффективно заниматься любимым делом — сражаться. Ведь для воина, для мужчины не было лучшего дела, более
благородного занятия, чем идти на войну и возвращаться с победой.
Немудрено, что к предмету, который помогает в этом, относятся с
искренней привязанностью и обращаются к нему как к живому существу, а не как к неодушевленной вещи.
Восемьсот лет спустя после описанных событий появились потрясающие поэмы Гомера (мы не касаемся споров относительно личности поэта, но точно установлено, что он жил и писал около 850 г.
до н. э.). События, на которых были основаны поэмы, произошли за
много сотен лет до описаний, и рассказы о них передавались из уст
в уста. Гомер изображает как мысли, так и действия своих героев
удивительно ярким и живым языком, и как в его время, так и в Гре12

ВВЕДЕНИЕ

ции классического периода, да и в течение всей истории Римской
империи и периода Средневековья его рассказы считались абсолютно
достоверными, пока скептики XVIII—XIX вв. не нарекли их сказочками. Затем, в конце ХХ в., благодаря открытиям Генриха Шлимана
и сэра Артура Эванса они окончательно превратились из недостоверных легенд в безусловные, доказанные исторические факты. Археологи обнаружили саму Трою, Золотые Микены и дворец Миноса
на Крите. Шлиман считал даже, что в одной из могил, открытых в
Микенах, ему удалось найти тело царя Агамемнона. Доказано, что
этот человек жил приблизительно тремястами годами раньше, чем
герои Гомера; однако это никак не умаляет величайших открытий
человека, посвятившего свою жизнь тому, чтобы вернуть к жизни
легенду.
Вероятно, наиболее ценный результат этих археологических открытий — это подтверждение того факта, что Троя была не вымыслом, а вполне реальным городом. Это придает глубочайший реализм
описаниям гомеровских персонажей, объясняет его внимание к
мельчайшим деталям их поведения. Так, мы ясно видим спящего
Диомеда:
«Они подошли к Диомеду, сыну Тедея, и увидали, что он лежит
на свежем воздухе возле хижины, одетый в доспехи. Его люди спали
вокруг, подложив под головы вместо подушек щиты, воткнув копья
заостренными концами в землю. Бронзовые наконечники их сверкали издалека, как молнии Отца-Зевса. Нестор-колесничий подошел
прямо к Диомеду, разбудил его, толкнув ногой, и начал насмехаться,
чтобы побыстрее поднять воина на ноги. «Просыпайся, сын Тедея, —
говорил он, — почему это ты с таким удобством проспал всю ночь?
Разве ты не заметил, что троянцы сидят на равнине над нами, а до
их кораблей можно без труда докинуть камень?»
Диомед, проснувшись и мгновенно вскочив, ответил, волнуясь:
«Ты сильный человек, и тебе не нужно и минуты на отдых. Разве ты
самый младший во всей армии, чтобы бродить здесь кругом и будить
царей? Многоуважаемый господин, здесь нет никого, кто мог бы тебе
приказывать».
Здесь, надо сказать, легенда обретает плоть. Стоя на месте раскопок
Шлимана, мы стоим на той самой земле, по которой многие сотни лет
назад ходили герои Гомера, где они сражались и умирали, и как бы
воочию видим события, о которых говорится в его поэмах.
Теперь мы подходим к тому моменту, когда можно начать сравнивать реальное оружие и доспехи, найденные при раскопках, с тем, что
говорят о них поэты. Как ни странно, но таких описаний у Гомера
13

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

очень мало. Возможно, это связано с тем, что жители Средиземноморья никогда не относились к своему оружию с таким романтическим
благоговением, как это делали тевтоны, кельты и индусы, а также их
отдаленные собратья по духу — японцы. Минойцы, египтяне и шумеры, как и китайцы, не любили воевать и, напротив, высмеивали и
бранили солдат. Микенцы и греки классического периода относились
к индоевропейским народам, а значит, были грозными воинами, но
считали оружие пригодным только для войны и относились к нему без
малейшего налета романтики, исключительно прозаически — полезный инструмент, да и только. Конечно, и древние греки считали оружие достойным объектом для украшения: единственный раз, когда
Гомер позволил себе подробно остановиться на описании доспехов,
это песнь, в которой рассказывается о щите, выкованном Гефестом
для Ахилла. Однако даже здесь поэт описывает только чеканные рисунки, которыми бог украсил щит. Конструкция защитного приспособления, по-видимому, его не интересовала; только вещь, которую
можно было назвать произведением искусства, поэт считал достойной
описания. Это говорит о том, что греки не видели в своем оружии
одушевленных предметов и уж тем более не поклонялись ему — всего
лишь использовали во время войны и откладывали в сторону, как
только отпадала необходимость.
Пожалуй, римское отношение к оружию можно назвать еще более
прозаическим, близким к нашему. Гражданские лица боялись и избегали его, а военные относились как к части обмундирования, чистили и содержали в порядке постольку, поскольку плохое состояние
оружия грозило неприятностями от начальства и ранами во время
сражения, но не питали к нему ни малейшей любви. Тацит, описывая особенно воинственное германское племя, входившее в союз с
Римом и заслужившее своим участием во время военных действий
особое отношение, говорит:
«С них... не собирают дани, и сборщики налогов обходят их стороной. Свободные от податей и особых сборов, хранимые для боя,
они, как оружие и доспехи, должны использоваться только во время
войны».
По этому отрывку можно достаточно верно судить об отношении
римлян к своему оружию. Людей годных для боев освобождали от
податей и берегли до тех пор, пока не возникнет в них необходимость. Вероятно, с особым чувством легионер в мирное время чистил
и точил свой меч, не давая ему затупиться и подвести в тот момент,
когда клинок понадобится в бою. Насколько же отличаются в этом
плане германцы, о которых историк написал:
14

ВВЕДЕНИЕ

«Никакое дело, ни личное, ни общественное [говорил он], не ведут иначе, как при оружии. Но есть одно правило: никто не должен
поднимать оружие до тех пор, пока государство не решит, что он
сумеет правильно его использовать. Когда приходит время, то один
из вождей, или отец, или соплеменник на публичном совете дает
юному воину копье и щит».
И еще вот описания того, как проходит совет:
«...Если они одобряют это, то лязгают своими копьями. Нет такой
формы согласия, которая была бы более почетна, чем та, что выражена с помощью оружия».
Здесь, надо сказать, мы видим зачатки средневекового обряда посвящения в рыцари и доказательство того, какое огромное значение
придавалось оружию в дни мира, а не только войны. Для доказательства этого читаем:
«Позор для вождя, если на поле брани кто-нибудь из воинов превзойдет его мужеством (здесь имеются в виду воины, подчиненные
лично ему) или не будет так же мужественен, как и он сам. Что же
касается до того, чтобы живым покинуть поле боя после смерти вождя,
то это позор и бесчестие на всю жизнь. Быть по-настоящему верным
означает охранять и защищать его, совершать подвиги ему во славу.
Вожди сражаются ради победы, а воины — ради своего предводителя.
Многие знатные юноши в том случае, если в их родных землях слишком долго царит мир, намеренно отправляются туда, где вскоре должна начаться война. Германцы не любят жить мирно, поскольку имя
себе проще заслужить в минуту опасности, а большой отряд сподвижников можно собрать только обещанием насилия и боя. Воины без
стеснения взывают к щедрости своего вождя и вечно требуют: «отдай
мне этого боевого коня», или «отдай мне это кровавое и победоносное
копье». Что до еды, простой, но изобильной, то она считается платой
за службу. Для того чтобы проявлять такое великодушие, вождю необходимо постоянно сражаться и привозить домой добычу. Очень
сложно убедить германца обрабатывать землю и терпеливо ждать ежегодного урожая вместо того, чтобы сразиться с врагом и ранами заслужить награду: он считает малодушными и слабыми тех, кто просит
вместо того, чтобы заплатить кровью за добычу».
И это написано римским историком эпохи Траяна? Отрывок
больше похож на описание жизни европейских рыцарей; людей, которые основным занятием считали войну, не мыслили себя без ору15

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

жия и были (по крайней мере, должны были быть) абсолютно преданы своему господину. На основе отношения к вождям, которое
практиковалось германскими племенами, сложилась система вассальной верности, да и не только она. В некотором смысле воззрения
Древнего мира — это основа рыцарской философии; без таких понятий, как учтивость, смирение, галантность (абсолютно неведомые
диким германцам проявления более зрелой цивилизации) и конечно
же религиозность. Можно вполне обоснованно считать, что последняя существовала у кельтских народов Галлии и Британии в латентном состоянии. Слияние этих добродетелей с более суровыми тевтонскими идеалами со временем привело к расцвету рыцарства.

Часть первая
ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

Глава 1
«БЕЗЖАЛОСТНАЯ БРОНЗА»
Когда в начале второго тысячелетия до н. э. индоевропейцы двинулись на завоевание Древнего мира, они принесли с собой новую
концепцию ведения войны, основанную на использовании быстроходных колесниц, запряженных лошадьми. Повозками правили колесничие, а рядом с ними сидели вооруженные луками воины. Появление новых приемов боя и, как следствие, возникновение нового
оружия (или, по крайней мере, модернизация старого) дают новые
идеи археологам. Впрочем, нельзя сказать, что им пришлось восстанавливать вид древних колесниц по результатам раскопок, за это
следует благодарить шумеров, оставивших после себя столько сосудов из красной глины, принадлежащих к раннему династическому
периоду I (3500 г. до н. э.). На стенках сосудов изображены легкие
двухколесные тележки с высоким передком, запряженные ослами
или рогатым скотом. Благодаря находке из царских гробниц города
Ур мы можем ясно представить себе эти колесницы с цельными колесами (два полудиска, соединенные вместе на оси). Вероятно, это
были очень медленные и неуклюжие повозки, но даже в таком виде
они наводили страх на врагов шумеров. Прежде всего, имела значение скорость. Запряженная парой тележка, даже в том случае, если
в ней сидело несколько воинов, могла двигаться быстрее, чем идущий человек. Возникал эффект неожиданности, и, воспользовавшись
им, воины побеждали большую армию еще до того, как пешие борцы
успевали опомниться и понять, что же происходит. Устрашающий
грохот тяжелых колес, рев быков и воинственные кличи должны
были сеять панику еще до своего приближения, затем в ход шло
метательное оружие — и сражение фактически заканчивалось еще
до того, как войска сходились на достаточное расстояние для рукопашной. У людей, привыкших к пешему бою, не было ни необходи17

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

мых навыков, ни оружия, специально приспособленного для противостояния незнакомой
угрозе, поэтому они ничего не могли поделать
с завоевателями, обязанными своим успехом
почти исключительно технике боя, незнакомой другим.
В самом начале II тысячелетия до н. э. коРис. 1. Колесница из лесницы, но уже с модификациями, использогробницы в Микенах
вали и в Малой Азии. У жителей этого региона были легкие повозки на колесах со спицами,
запряженные парой лошадей, т. е. транспорт намного более быстрый,
чем тяжелые, снабженные неудобными колесами повозки индоевропейских племен. Вскоре после того именно подобные колесницы
появились в государствах Эгейского моря. В самой Греции они оказались еще до 1500 г. до н. э., а на Крите — приблизительно в 1450 г.
до н. э. Столетием позже или около того, по некоторым свидетельствам, ахейские юноши из знатных семей отправились в столицу
гиттитов, чтобы тренироваться в управлении колесницами.
Во времена Древнего и Среднего царства египтяне не знали колесниц, но между 1750-м и 1580 гг. до н. э., т. е. приблизительно на
пару столетий, их страну оккупировали азиаты, называвшие себя
гиксосами. Захватчики, народ индоевропейской группы, колесницы
использовали, поэтому вскоре после того, как энергичные правители
Фив приблизительно в 1580 г. изгнали их из Дельты, египетские солдаты тоже взяли на вооружение этот способ ведения войны. Первый
фараон, начавший наступление в сторону Палестины (Аменхотеп I,
1550 г.), использовал отлично тренированные отряды на колесницах
в качестве первой ударной силы во время своих победоносных походов. После этого в течение еще 150 лет правители Египта один за
другим посылали свои войска на север, в Сирию, пока к 1400 г. все
земли до Евфрата не покорились им. Затем начался неизбежный упадок, египтянам пришлось бороться с такой впечатляющей силой,
какой сделались индоевропейские племена хеттов, ставших к 1270 г.
могучей нацией. В грандиозном столкновении, произошедшем между двумя народами в XIII столетии до н. э., исход битвы решили
колесницы, так же как в XIII столетии новой эры все решалось на
поединке между конными рыцарями.
Всем знаком вид египетских повозок, изображения которых часто
встречаются в рельефах на стенах храмов и гробниц. Критские и микенские варианты менее знакомы большинству людей, хотя и их
можно увидеть на различных произведениях искусства минойскомикенского периода (рис. 1). В Египте сохранилось несколько настоящих колесниц, а в Метрополитен-музее в Нью-Йорке выставле20

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

на колесница этрусков, окованная бронзой. Ее нашли при раскопках
в Монтелеоне, Италия. Впрочем, вероятнее всего, она использовалась не на войне, а участвовала в церемониях, поскольку в VII в. до
н. э. цивилизованные жители Средиземноморья применяли такие
повозки в спортивных или церемониальных целях. Древние традиции продолжали варвары, в частности, обитатели кельтского Запада,
сохранившие их вплоть до начала британских завоевательных кампаний под предводительством Агриколы. Есть множество литературных источников, рассказывающих о конструкции кельтских колесниц и подтвержденных археологическими находками, полученными
при раскопках могил вождей.
Таким образом, более тысячи лет славные колесничие по всему
миру решали исход битвы. Затем, в IV в. до н. э., появились армейские
подразделения, во многом похожие на древнеегипетские, но бесконечно более грозного вида — это были римские легионы. Немного прошло времени, прежде чем маятник истории качнулся в другую сторону и легионеры начали сметать все на своем пути. В следующие 600 лет
римская пехота являлась практически единственной военной силой в
цивилизованном мире, с которой стоило считаться, однако даже при
этом за пределами их северных и восточных границ жили целые нации
непокорных варваров. Аммиан Марцеллин около 400 г. н. э. писал:
«В то время, даже несмотря на то что по всему миру римляне
праздновали победу, неистовые племена волновались и готовились
броситься вперед, расширяя свои владения».
Эти нации оказались силой, которая со временем заставила все
тот же маятник снова прийти в движение; варвары наполнили империю и действовали уже не с помощью колесниц, как прежде, а с
помощью тяжелой кавалерии. Оружие, предназначенное для непосредственного соприкосновения с врагом, снова стало основным до
тех пор, пока в XIV столетии не ослабили его влияния английские
лучники со стрелами длиной в ярд. Окончательно оно вышло из употребления после того, как с усовершенствованием пороха в XV в., в
свою очередь, появилась принципиально новая концепция ведения
военных действий.
В моих рассуждениях пока было много обобщений; извинением
мне служит тот факт, что в этой книге необходимо было хотя бы упомянуть о потрясающих событиях, предшествовавших периоду Средневековья. Другая причина состоит в том, что в истории существовало
только два периода, когда личное оружие, предназначенное для боя (в
том случае, если делалось качественно), было еще и прекрасным. Один
из этих периодов принадлежит к концу Средних веков, поскольку во
21

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

второй половине XV в. практически любое оружие или элемент доспехов, сделанных хорошим мастером, были сделаны красиво — по
форме, а не по орнаменту. Об этом мы узнаем позже; но второй период относится к доисторическим временам. Во времена, которые можно относительно неточно называть кельтским железным веком (или,
более определенно, культурой Ла-Тене), оружие и доспехи, хотя и гораздо реже, чем это было в XV в., отличались совершенством формы
и при этом были украшены необыкновенно впечатляющими, мастерскими рисунками. Я сожалею о том, что вынужден обойтись без иллюстраций и ограничиться простым описанием, несмотря на то что
этого крайне недостаточно. Эти вещи являются великими произведениями искусства, и говорить о них словами совершенно неуместно.
Их нужно просто видеть — они сродни самому лучшему, что смогла
породить человеческая культура в области прекрасного. Оружие, которое являлось постоянным спутником, неизменной принадлежностью повседневной жизни и защитником, делали с любовью, и каждый
предмет обладал безусловной индивидуальностью. Среди изделий
Древнего мира есть похожие, но нет абсолютно повторяющихся —
мастера вкладывали всю свою фантазию, создавая произведения, на
которые, безусловно, стоит посмотреть.
Основой любой тактики ведения сражений, которая оставалась
неизменной в течение приблизительно трех тысяч лет, несмотря на
появление боевых колесниц или — позднее — длинных луков, пушек
или мушкетов, была рукопашная схватка, оружием в которой служили меч и щит. Люди раннего бронзового века пользовались большими круглыми щитами и превосходными мечами, пригодными как для
нападения, так и для защиты. На вазах, созданных в Греции классического периода, можно увидеть сцены сражений с применением
этого оружия. Точно так же воевали кланы шотландских нагорий,
пользуясь палашами и маленькими круглыми щитами.
Сам по себе щит — наиболее простой и примитивный вид защитного вооружения. Не надо обладать чересчур живым воображением,
чтобы представить себе охотника времен палеолита, который хватает
первое, что попалось под руку, пытаясь защититься от копья с кремневым наконечником, брошенного рассерженным соседом по пещере.
От этого совсем недалеко до плетеной рамы, покрытой кожей. Щит —
один из наиболее эффективных видов снаряжения, предназначенного
для защиты от врага, какой только можно придумать, при этом он
абсолютно универсален в использовании. Поэтому такой вид оружия
сохранился в горных районах Шотландии до XVII в., и даже в наше
время все еще существует в своем изначальном виде в тех частях мира,
где люди живут в достаточном удалении от прелестей баллистического оружия, хорошо знакомых современной цивилизации.
22

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

Западные круглые щиты, принадлежащие к бронзовому веку, обычно были плоскими, с диаметром приблизительно два фута. В центре
находилось отверстие с заклепкой, к которой с внутренней стороны
крепилась полоса, предназначенная для ручного захвата. Это вещи,
сделанные с большим мастерством; наиболее распространены щиты,
украшенные округлыми концентрическими бороздами, в промежутках
между которыми рассыпаны маленькие выпуклости. При их изготовлении на тонкий слой металла натягивали мокрую кожу, прижимали
ее к бороздам и оставляли сохнуть. Кожа сжималась, делалась жесткой
и превосходно обтягивала бронзовую основу щита, служа дополнительной защитой. Вероятно, такие предметы экипировки носили исключительно вожди и знатные члены клана, однако можно смело допустить, что в то время любой воин, имевший меч и щит, и был знатен,
ибо война была занятием элитным, требовавшим тренировок, которые
начинались с самого детства и не заканчивались до смерти (обычно
сравнительно ранней, поскольку мало кто доживал до старости в те
беспокойные времена). Серьезное владение мечом — это искусство,
которое нельзя получить за один день, и оно вырабатывает навыки,
требующие постоянного развития и совершенствования. Даже огнестрельное оружие требует некоторого мастерства, так что же говорить
о бое на мечах, где все зависит от умения, хладнокровия и развитой,
отточенной реакции? Если к какому-либо землепашцу чудом и попадало оружие, он не всегда мог им воспользоваться — на это способен только хорошо обученный воин.
В каменном веке люди сражалась топорами и копьями, но меч
никогда не относился к категории примитивного оружия; его самые
ранние формы были столь же изысканными и элегантными, как и
самые поздние. В этом смысле бронзовый век стоит на одной ступени с просвещенным двором короля Людовика XV, несмотря на то
что их разделяют тридцать веков. Первыми металлическими инструментами были топор и нож, причем и тот и другой, хотя бы вначале,
предназначались для хозяйственных нужд. На ранней стадии совершенствования технологий вещи, изначально воплощенные в камне,
стали изготовлять из металла. Нож превратился в копье после того,
как его просто-напросто насадили на длинную палку, а первым метательным оружием сделался топор, насаженный на палку покороче.
Судя по всему, прототипом формы меча были ножи минойского
Крита и кельтской Британии, поскольку там он появился примерно
в одно и то же время, между 1500 и 1100 гг. до н. э. Как средиземноморский, так и западный типы мечей относились к категории колющего оружия, рапир, но то, что предком последнего был нож,
очевидно. Попытки увеличить остроту этих ножей (или, если угодно,
кинжалов) привели к изменению формы лезвия: в кургане в Хель23

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

перторпе (Йоркшир) найден узкий бронзовый нож, снабженный на
конце тонким шипом (рис. 2а). Скорее всего, изначально он был той
же формы, что и лезвие, нарисованное рядом. Это можно утверждать, представив себе, насколько эффективным нож такой формы
был бы в нападении. По-видимому, некоему кузнецу пришла в голову мысль изготовить такой же, но только больше и лучше. Правда
это или нет, но достоверно одно: самые ранние мечи, найденные в
Западной Европе, выглядели абсолютно так же.
Это было отличное оружие; ни в одной стране тогда не производили ничего, что могло бы сравниться с мечом, который археологи
обнаружили при раскопках в Ирландии (рис. 2б). Его длина составляет приблизительно 30 дюймов, а ширина не более 5/8 дюйма в середине лезвия; сечение превосходной, сложной ромбовидной формы.
Хотя область распространения таких находок не ограничивается территорией Британских островов, они родились здесь, причем, скорее
всего, именно в Ирландии, поскольку лучшие из них, да, собственно,
и вообще подавляющее большинство были обнаружены не где-нибудь
в другом месте, а именно там.
Некоторые из этих мечей хранятся в коллекциях английских музеев. Тот экземпляр, что вы видите на рис. 3, нашли в Сомерсете.
Он довольно короткий и действительно похож на большой кинжал
прекрасной формы (изгибы в верхней части изумительно симметричны). Вдоль лезвия тянутся две ровно разделенные бороздки, поднимающиеся мимо изгибов к шпеньку в форме веера, а здесь уже с
помощью двух заклепок крепился эфес. Такая же рапира, но немного больше по размеру, была обнаружена в Шапвик-Даун и сейчас
находится в Британском музее. Еще большую, 27 дюймов в длину,
нашли в Темзе поблизости от Кью. Она хранится в музее Бренфорд
(владеющем превосходнейшей коллекцией бронзового оружия). Однако ни одну из них нельзя сравнивать с мечом из Лиссена. Единственное, что достойно такого сравнения, это меч с острова Крит,
обнаруженный в склепе времен позднего минойского периода II. Его
лезвие той же длины, что и у лиссенского меча, хотя немного шире,
и он имеет почти такое же сечение (см. рис. 10а).
Рапиры, найденные на Крите и в Микенах, представляют собой
более весомое оружие. Их клинки тяжелее и, по большей части,
шире, а метод крепления эфеса — лучше. Рукояти кельтских рапир
крепились к плоским плечикам заклепками. В этом была их слабость, поскольку при боковом ударе мало что могло помешать заклепкам пробить тонкий слой бронзы и выскочить наружу. Фактически у более чем половины образцов, найденных, к примеру, в
24

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

Рис. 3. Бронзовый меч
раннего периода из
Пенс-Питс, Сомерсет.
Коллекция Блэкмора,
Солсбери

Рис. 2. a — бронзовый нож из Хельперторпа (Йоркшир). Показано,
как он заточен для того, чтобы образовалось острие; б — лезвие похожего ножа, незаточенное

Пенс-Питс, одна или более заклепок выдернуты именно таким образом. До тех пор пока этот вид оружия использовали только для
колющих ударов, все было нормально, но инстинкт в бою подсказывает человеку рубить врага, поскольку естественное движение —
нанести удар по сегменту круга, центром которого является плечо.
Прямой выпад — это искусство, которому приходится учиться и которое быстро забывается в пылу сражения. Возможно, что именно
это слабое звено рапиры побудило мастеров приложить большие
усилия для того, чтобы усилить место скрепления клинка и эфеса.
В Восточной Европе найдено множество различных типов мечей, и
во всех случаях видно, что постепенно усовершенствовалась рукоять. Через тысячу лет, в раннем железном веке, стали видны уже
признаки системы нового крепления клинка к эфесу. Теперь хвостовик представлял собой узкий стержень, составлявший часть
клинка; он проходил прямо через рукоять и загибался вверху. Прекрасный образец этого экспериментального типа, найденный во
Франции, хранится в коллекции Блэкмора, в Солсбери (рис. 4).
Здесь верхняя часть хвостовика утолщена, а не загнута; возможно,
что рукоять представляла собой просто-напросто полоски кожи,
обернутые вокруг хвостовика между его утолщенным концом и пле25

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

чиками лезвия, хотя, судя по двум отверстиям
для заклепок на этих плечиках, можно предположить использование чего-то более существенного. Тем не менее к середине бронзового века
был разработан более надежный тип рукояти:
она походила на минойско-микенский вариант
и, возможно, вела свое происхождение именно
от него. Хотя эти микенские мечи предназначались для нанесения колющих ударов, они были
достаточно прочными для того, чтобы ими при
необходимости можно было рубить. На рис. 5
видно, что клинок и тонкий хвостовик отливались одним куском, а затем их со всех сторон
обкладывали костяными, деревянными, серебряными или золотыми пластинами, которые
крепились заклепками таким образом, чтобы
сформировать надежную и удобную рукоять.
Этот тип эфеса стал универсальным для всей
Европы, вместе с лезвием, которое осталось неРис. 4. Эксперименпревзойденным как с точки зрения использоватальный тип меча.
Середина бронзовония в рукопашном сражении, так и по красоте
го века. Найден во
очертаний и пропорций. Оно предназначалось
Франции, в настодля нанесения одинаково эффективных колюящее время находитщих и рубящих ударов, поэтому кончик лезвия
ся в коллекции Блэк- был достаточно длинным и острым, чтобы намора, Солсбери
нести смертельную рану, и в то же время его
края на изгибе были заточены так, чтобы идеально подходить для рубки. Изгиб, идущий к рукояти, был создан
с расчетом на то, чтобы дать возможность при необходимости ударить назад, за спину (рис. 6).
По-видимому, в период позднего бронзового века (1100—900 гг. до н. э.) мечи этого
типа использовались на всей территории Европы, и вне зависимости от того, были ли
они большими и мощными или довольнотаки небольшими, форма их клинков, похожих на удлиненный листок, практически не
менялась. Кроме размера и периодического
наличия орнамента, разница между ними заключалась в форме плечиков, т. е. места, где
клинок переходил в рукоять. К концу бронзового века стали популярными мечи других Рис. 5. Сборка рукояти
критского меча
типов, существуют три различных варианта,
26

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

которые были распространены на необыкновенно большой территории (рис. 7). Происхождение двух из них — длинного гальштаттского меча и сравнительно редкого типа, который британские археологи назвали «Язык Карпа», ведущего свое происхождение из Южной
Британии, — а также меча «Швед», или «Долина Роны», можно проследить до конкретного района, где появился оригинал.
В действительности гальштаттские мечи принадлежат к раннему
железному веку, и, хотя первые изделия этой культуры были отлиты
из бронзы, будет более правильно перейти к их рассмотрению в следующей главе. «Язык Карпа» был крупным оружием с любопытной
формой лезвия: его края шли параллельно друг другу на две трети
длины, а затем резко сужались к кончику. Очень красивый меч этого типа был найден в Темзе поблизости от Кью (музей Бренфорд).
Большинство из этих образцов находят в виде отдельных фрагментов, среди осколков и кусочков, которые хранят у
себя любители бронзы. Очень немногие мечи сохранились целиком. По-видимому, все эти мечи составляли отдельную группу — некоторые из них
обнаружены на юго-востоке Англии, другие — во
Франции и Италии, но их никогда не находят в
Центральной Европе или Скандинавии. На рис. 8
изображен один из них, особо интересный благодаря тому, что у него сохранилась рукоять и бронзовые ножны. Он найден в Париже, в Сене, и в настоящий момент выставлен в Музее армии.
Мечи типа «Долина Роны» по большей части
сравнительно малы. Некоторые из них скорее напоминают длинные кинжалы, однако встречаются
и довольно массивные экземпляры. У каждого из
них рукоять отлита из бронзы по индивидуальному
образцу (рис. 9). Приблизительно такие рукояти
мы видим на аттических краснолаковых сосудах
классического греческого периода: их сжимают в
руках воины. Эти картины на 500 лет старше бронзовых мечей, которые, очевидно, являются прототипами греческих образцов. Возможно, что они
попали в Элладу через колониальные порты в Марселе или на Антибских островах или через другие
порты, находившиеся поблизости от устья Роны.
Рукояти мечей этого типа, судя по всему, являются Рис. 6. Бронзопрямыми предшественниками «антенных» и «ан- вый меч из Бартропоморфных» изделий позднего бронзового века. роу. Британский
музей
Здесь концы длинного навершия разделяются на
27

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 7. Три меча периода
позднего бронзового века. Типы: а — «Гальштатт»; б — «Язык Карпа»; в — «Долина Роны»

Рис. 8. Бронзовый
«Язык Карпа» из
Сены. Музей армии, Париж

Рис. 9. Рукоять меча «Долина Роны». Поздний
бронзовый век. Из Швейцарии, сейчас находится
в Британском музее

два длинных, тонких кончика, которые загибаются вовнутрь в виде
спирали, иногда в виде усов, а иногда — в виде тугого свитка из
многих колец или двух ветвей, похожих на поднятые вверх человеческие руки. Некоторые из рукоятей антенных мечей напоминают
тип «Долина Роны» и имеют нечто вроде короткой гарды в виде
поперечины, в то время как другие более похожи на бронзовые рукояти Северной или Центральной Европы. Мечи этого типа находили в Скандинавии, Англии, Франции и Моравии, но большая
часть приходит из Прованса и Северной Италии. Похожие мечи,
также ведущие происхождение из Италии, можно встретить в поздний гальштаттский период.
Бронзовые мечи из Скандинавии следует рассматривать как отдельную группу, поскольку они резко отличаются от других своим
28

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

превосходнейшим качеством и характерной формой. Они более прямо восходят к минойско-микенским прототипам, чем какие-либо
другие мечи бронзового века. В то время скандинавы имели самые
близкие культурные и торговые связи с эгейцами, и фактически самые ранние образцы бронзовых мечей, появившиеся на севере, могли быть завезены с юга 1. Независимо от того, так это или нет,
рукояти датских мечей ранней части этого периода обладают характеристиками, присущими минойским мечам, а все лезвия (которые
обычно бывают длинными и очень тонкими) имеют, как и микенские, жесткое ребро, идущее строго по центральной линии клинка.
На севере не находили ничего похожего на ирландские рапиры, но,
судя по всему, практика фехтования была сходной, поскольку элегантные, длинные и узкие клинки этих ранних мечей и прекрасно
выраженные центральные ребра ясно указывают на то, что они были
предназначены для нанесения колющих ударов. Как и ирландские
рапиры, эти мечи уступили место другим образцам, клинки которых
были ближе к универсальной листовидной форме, а рукояти делались не из твердой литой бронзы, а, подобно обычным европейским
типам, состояли из костяных или деревянных пластин, прикрепленных заклепками к очень прочному, расширяющемуся на конце хвостовику. Ближе к концу этого срединного периода мы обнаруживаем
массивные клинки, в которых едва ли прослеживается сходство с
листовидными образцами: их кромки идут практически параллельно,
а кончики, хотя и соразмерные, никак нельзя назвать острыми. Техника исполнения по-прежнему достойна восхищения, но стала гораздо проще: мечи перестают так мастерски украшать и тщательно
разрабатывать, как это делалось в более ранний период. Они столь
же очевидно предназначены для нанесения рубящих ударов, как их
предшественники — для фехтования (фото 1).
Таким образом, мы видим, что везде первые мечи предназначались для нанесения колющих ударов; доказательством тому служат микенские, датские и ирландские образцы. Затем постепенно
фехтование уступает место рубке — более естественному, не требующему особой тренировки способу ведения боя, и, как следствие,
возникают клинки, предназначенные для нанесения как колющих,
так и рубящих ударов. Затем наконец фехтование практически
выходит из употребления, и мечи начинают делать с расчетом исключительно на рубку — это можно видеть на примере бронзовых
1 В моей коллекции находится меч, который, судя по всему, может служить
доказательством существования торговых связей между Восточным Средиземноморьем и Западной Европой. Этот образец, характерный для микенского
типа, тем не менее найден в Темзе.

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

мечей позднего периода (гальштаттский тип из Австрии или датские
мечи).
В последние годы в среде скандинавских археологов возникло
множество споров и сложились две школы с противоположными
мнениями по вопросу о предназначении мечей бронзового века: служили они для фехтования или для рубки. Приверженцы каждой из
сторон твердо придерживаются крайних взглядов, но, судя по всему,
к сожалению, их исследования охватывают только скандинавские
мечи, в то время как они стараются применить свои теории ко всему
бронзовому веку, вне зависимости от периода или региона, в котором создано оружие. Между тем подобный подход представляется
мне в корне неверным: необходимо, объективности ради, выбрать
одно из двух — либо заниматься историей скандинавских мечей
бронзового века и строить теории в этой области, либо все-таки рассматривать оружие всех стран в означенный период и в своих рассуждениях исходить из полной и детальной информации, на основе
которой уже можно сделать обоснованные выводы.
Поскольку в археологии немаловажным является человеческий
фактор (то, каким образом первоначальный владелец использовал
вещи, которые для нас являются всего лишь «остатками»), а сторонники противоборствующих теорий настолько решительно уклоняются от исследования этого момента, имеет смысл подробнее
остановиться на этом предмете. Даже при самом поверхностном
изучении материалов по всему бронзовому веку становится совершенно ясно, что сначала все мечи предназначались в основном для
фехтования; в более позднее время они делались так, чтобы можно
было наносить и колющие и рубящие удары, и в последнем периоде мечи создавались в основном для рубки. Это происходило повсеместно и не относится к той или иной конкретной части Европы.
На рис. 10 я подряд поместил изображения девяти основных типов
мечей, начиная от самого раннего и заканчивая самым поздним, и,
на мой взгляд, они сами по себе достаточно ясно говорят о намерениях своих изготовителей. Поскольку сторонники «фехтовальной»
теории более настойчивы в своих притязаниях на истину и при этом
вдобавок их мнения наиболее ограниченны и бездоказательны, я
начну с них.
Они основывают свои утверждения на трех основных пунктах,
каждый из которых мы будем обсуждать отдельно.
1. Говорят, что мечи бронзового века предназначались для фехтования «за счет своих узких, остроконечных клинков с тонкими
острыми краями, жесткого срединного гребня или рубца и слабого
соединения клинка и рукояти». Надо думать, что они ссылаются ис30

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

Рис. 10. Три меча раннего бронзового века: а — Крит; б — Ирландия; в — Дания.
Три меча середины бронзового века: г — Англия; д — Италия; е — Микены. Три
меча позднего бронзового века: ж — Великобритания; з — Дания; и — Австрия
(Гальштатт)

ключительно на ранние типы оружия, но в то же время у нас пытаются вызвать уверенность, что это определение относится ко всем
мечам упомянутого периода. Голословность этого утверждения ясно
видна при одном взгляде на мечи середины или конца бронзового
века, у которых нет узких, остроконечных клинков. То же самое
возражение относится и к «слабому соединению клинка и рукояти».
У ранних датских мечей, как и у ирландских рапир, это соединение
и в самом деле было довольно хрупким, поскольку короткие рукояти из литой бронзы крепились на плечиках меча только заклепками,
на ирландский манер. Однако практически у всех мечей более позднего времени хвостовик (сам по себе являвшийся рукоятью, которую нужно было со всех сторон прикрыть пластинами из других
материалов исключительно ради удобства) отливался вместе с лезвием и являлся его частью, и, таким образом, для того чтобы сломать его, нужно было сломать сам клинок. Если бы сторонники
этой теории не пытались применить утверждение, верное для начала бронзового века, ко всему периоду, оно не вызывало бы никаких возражений.
31

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

2. Далее утверждается, что «ни на одном из хорошо сохранившихся лезвий меча бронзового века нет ни зарубок, ни других
следов использования в качестве рубящего оружия». Это нелепость.
В музеях Европы выставлено бесчисленное множество бронзовых
мечей, очень хорошо сохранившихся и с зазубринами на лезвиях, имеющими вполне понятное происхождение; кроме того, на лезвиях видны явные следы заточки и полировки. Однако на скандинавских мечах таких следов нет. Практически на любом оружии
скандинавского бронзового века, будь то меч или топор, отсутствуют следы износа, а найденные там щиты и шлемы — тонкие и хрупкие, без малейших выбоин. Существует единое мнение, что этот
период для Скандинавии был чем-то наподобие золотого века: мирное, богатое время, расцвет культуры. Величественные и неизношенные мечи и боевые топоры, красивые, но тонкие и бесполезные
щиты и шлемы являются неплохим доказательством этого; не обремененное необходимостью вести войну, это оружие являлось скорее частью церемониального наряда и символом ранга своего владельца.
3. Ссылаются на изображения боевых сцен с микенских инталий и
из золота и камня, причем говорят, что «на всех иллюстрациях воины
пользуются длинными мечами для того, чтобы колоть противника, и
только с этой целью». Все верно. На инталиях это так и есть, но все
они датируются 1700—1500 гг. до н. э., т. е. началом бронзового века,
когда единственным методом ведения боя было фехтование, и на них
изображены воины, жившие в чрезвычайно ограниченном регионе,
где мечи использовались только как колющее оружие, так что эти сведения мало что добавляют к нашим знаниям и никак не помогают
доказательству вышеупомянутой теории. Есть
еще одна вещь, которую нужно учитывать, говоря об этих иллюстрациях: все они должны
были занимать очень небольшое пространство,
размеры которого строго ограничивались. Если
вы посмотрите на некоторые из них (к примеру,
на рис. 11), то сразу же увидите, что художник
не мог изобразить человека, рубящего своего
противника: в этом случае его рука и большая
часть меча не поместились бы на картине. Бывает, что произведения искусства считаются
безусловным доказательством, и при этом совершенно не учитываются ограничения, накладываемые обстоятельствами на художника, — в
Рис. 11. Воины на ин- данном случае те, которые связаны с изобраталии из Микен
жаемым объектом.
32

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

Те, кто придерживается «теории рубки», имеют более серьезные
аргументы, но и они, в свою очередь, игнорируют существование
ранних фехтовальных мечей. Парадокс заключается в том, что именно эти мечи являются одним из наиболее весомых аргументов в
пользу правильности их мнения. Как я уже говорил ранее, в девяти
случаях из десяти заклепки на рукояти британских мечей выскакивали со своих мест, пробивая слой бронзы на клинке, потому, что
мечи использовали не по назначению, нанося ими рубящие удары. Это
прямое доказательство того, что люди отдавали естественное предпочтение использованию таких ударов в сражении с врагом. Между
прочим, совершенно не важно, что до середины XVIII столетия не
существовало методики сражения, которая бы опиралась только на
фехтование, без применения рубящих ударов. Хотя итальянские и
испанские фехтовальные школы с начала XVII в. и далее делали
основную ставку на колющие удары, многие выпады включали в себя
рубящий удар. Меч, предназначенный для того, чтобы колоть, даже
несмотря на то что для обращения с ним требовалось определенное
умение, оставался примитивным оружием; если им и могли рубить,
то это проистекало от его слабости и неадекватности, а не являлось
результатом изощренного владения оружием, которым обладал владелец. Колюще-рубящие мечи, которые не ломались в руках от удара, возникали в резальтате мастерства воинов и не означали регресса. Добавочные доказательства того, что переход от колющих к
колюще-рубящим мечам был хорошо обдуманным шагом, можно получить, проанализировав состав металла, из которого они делались.
В начале бронзового века сплав, из которого отливали это оружие, в
среднем включал в себя 9,4% олова, в то время как в более поздних
образцах это количество достигает 10,6%. Этот сплав можно сравнить с материалом, из которого в XIX в. делались стволы пушек и
крепче которого вряд ли можно что-либо найти: пушечный металл
состоял из меди и 8,25—10,7% олова. Таким образом, мечи конца
бронзового века были не менее крепкими, чем пушки, и вполне годились для рубки.
Прежде чем закончить обсуждение этого вопроса, следует рассмотреть его с практической точки зрения, перейдя непосредственно к
оружию. Не раз высказывались предположения, что для того, чтобы
держать меч бронзового века, нужно иметь исключительно маленькую кисть руки, поскольку его рукоять очень коротка. Все мы очень
хорошо знаем, что если инструмент держать неправильно, то его будет очень тяжело, практически невозможно использовать для работы
(попробуйте дать косу человеку, который не знает, как ею пользоваться, и вы увидите, какие фантастические пируэты он будет вытворять). С другой стороны, если вы держите правильно инструмент,
2

Э. Окшотт

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

то инстинктивно будете знать, что делать. С мечом все обстоит точно так же, возможно, даже в большей степени, чем с любым другим
орудием, созданным человеком. Если вы берете в руки меч бронзового века, не ждите, что вы ощутите то же, что и при использовании
меча XVII в. или современной рапиры. В противном случае вы не
сможете оценить то, для чего он предназначен. Еще менее верно делать заключение, что ваша рука слишком велика из-за того, что все
четыре пальца не умещаются на участке между навершием и плечами. Эти выпуклости должны были служить для усиления хватки и
при правильном использовании дают возможность крепче держать и
лучше контролировать оружие. Сжатие производится тремя пальцами, указательный движется вперед и оказывается под плечиком, в то
время как большой крепко сжимает рукоять с другой стороны. Теперь ваш меч должным образом сбалансирован, вы крепко держите
его, можете контролировать движение и правильно чувствуете его в
руке. При хорошей хватке он, кажется, прямо-таки приглашает вас
по чему-нибудь ударить. Это очень важно — чувствовать оружие в
руке, понимать, как оно действует и как им удобнее распорядиться.
В некоторых случаях действительно кажется, что меч живой — он
как бы подсказывает правильные движения, выпады и удары, диктует поведение... но только в том случае, если вы точно знаете, как
его держать.
Другой момент, о котором часто говорят, принижая достоинство
таких мечей, это то, что основной вес клинка приходится на переднюю часть, сосредоточен слишком близко к острию, что он плохо
сбалансирован, что им было бы невозможно фехтовать. Конечно же
это абсурд. Фехтование не имеет ничего общего с тем стилем сражения, для которого были предназначены эти мечи. Возможно, что
самым близким его подобием были бы сабельные приемы, которыми пятьдесят лет назад пользовались кавалеристы. Нет, у мечей,
которые предназначались для таких целей, как эти (а каких именно,
мы можем увидеть на любом из бесчисленных образцов греческой
керамики), основной вес должен был быть сконцентрирован в верхней части клинка для нанесения и колющих и рубящих ударов. Для
рубки он должен был находиться в центре приложения удара, или
«оптимальной ударной точке», что означало просто-напросто, что
максимальный вес концентрировался в той части лезвия, что встречалась с объектом, который нужно было поразить. Если при нанесении колющих ударов основной вес клинка приходится на переднюю часть, то, когда вы делаете выпад, меч стремится вперед от
плеча, что помогает достичь цели и добавляет скорости при ударе.
Это утверждение основано не на теории, оно является результатом
многолетних экспериментов со всеми типами мечей, поставленных
34

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

с целью выяснить, для чего они предназначены
и каким образом наиболее хорошо выполняют
свою задачу.
Существует еще один тип мечей, о котором
необходимо здесь упомянуть. Это исключительно
редкий тип оружия; пока что найдено только три
целиком сохранившихся их образца, сломанная
рукоять и копия из кремня. Я имею в виду однолезвийные мечи с загнутым клинком; на рис. 12
изображен один из них, обнаруженный в Зеландии (теперь он находится в Копенгагене), и читатель сам может увидеть, что за странное это
Рис. 12. Изогнутый
оружие и, однако, какое эффективное! Меч отлит
бронзовый меч из
цельным куском; клинок толщиной почти в Зеландии. Нацио1/ дюйма в задней части, на изгибе находятся
2
нальный музей,
два бронзовых шарика и большое утолщение.
Копенгаген
Они служат утяжелением клинка для нанесения
удара. Это неуклюжий, но, возможно, наиболее
смертоносный меч. В течение всего железного века однолезвийные
мечи были на севере очень популярны, но, судя по всему, в бронзовом веке они стали редки. Кремневая копия их выглядит абсурдно, но очаровательно: кажется, что вопреки всяческой вероятности
ремесленники пытались создать аналог современной металлической
продукции. Еще лучшим примером абсурда, выраженного в камне,
может служить копия, также изготовленная в Дании (где делали,
пожалуй, самые лучшие кремневые инструменты в мире). Это модель бронзового меча, сделанная из нескольких секций, причем
каждая из них прилажена к деревянной оси! Ничего смешнее просто
быть не может — это восхитительное в своем роде изделие, но смотреть на него спокойно совершенно невозможно.
Обратите внимание, что на рукояти этих мечей имеется небольшое кольцо. На первый взгляд можно предположить, что в него нужно продеть указательный палец для более надежной хватки, но в
действительности оно находится не с той стороны: мечи этого типа
не поместились бы в ножны и, вероятно, кольцо предназначалось
для крепления другого рода. Этот меч так похож на образец, найденный в Скандинавии, что они, кажется, могли бы выйти из одной
мастерской. Нигде в другом месте не находили оружия такого типа,
поэтому можно было бы предположить, что перед нами исконно датский тип, но есть одна сложность: украшения на мече из Зеландии
сильно напоминают детали кинжала из Богемии. Тем не менее это
не означает, что они пришли оттуда: это просто еще одно доказательство взаимосвязи культур.
35

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Глава 2
ЖЕЛЕЗО ПРИХОДИТ В ЕВРОПУ:
ЛЮДИ ГАЛЬШТАТТА
В начале первого тысячелетия до н. э. к западу от Азии зародилось новое ремесло, созданное людьми бронзового века. Народы,
которые жили в бассейне Дуная, открыли возможности использования железа. Не вполне ясно, связано ли это было с влиянием кочующих племен, но в результате в районе, который теперь занимают
Австрия и Венгрия, появились группы племен более воинственных,
чем их предки.
В то же самое время вторжение дорийцев, пришедших в Грецию
с севера, уничтожило господство Микен над районом Эгейского
моря. Были ли эти дорийцы одним из народов, мигрировавших к
западу, или это было племя, которое до того жило к северу от Фракии и было вытеснено другим, до сих пор не вполне ясно. Греческие
историки классического периода называют это вторжение «Возвращением Гераклидов» и датируют его 1104 г., приблизительно восемьюдесятью годами позднее Троянской войны.
С помощью археологических раскопок удалось немного уточнить
хронологию этого переселения, поскольку среди находок позднего
микенского периода были обнаружены мечи и броши типов, неизвестных в более раннее время. Особенно знаменательны в этом
смысле броши в виде спирали из бронзовой проволоки, найденные
в Спарте: они безошибочно напоминают об аналогичных находках
гальштаттского периода, сделанных в Центральной Европе. Греческие открытия связаны с реальными историческими персонажами,
принесшими в страну железо, — людьми Гальштатта. Само название
произошло от района, находившегося в Зальцкаммергуте (Верхняя
Австрия), где были соляные копи. Время их появления (1000—950 гг.
до н. э.) — это первое упоминание о кельтах и одновременно дата
истинного начала железного века. Хотя этот район не был колыбелью железного дела, он стал первым местом раскопок, во время
которых в могилах, по-видимому принадлежавших вождям воинственной династии, были найдены первые объекты соответствующей
материальной культуры.
Легендарная родина железа находится на северо-востоке Малой
Азии, в древней Пафлагонии и Понте, где чалибы (о них в VII в. до
н. э. упоминал Эсхил), судя по всему, владели своего рода монополией на изготовление предметов из него. К югу от этого региона располагалась Коммагена, Ubi ferrum nascitur. К северо-востоку от него,
как и к северу от Кавказа, археологи находили кладбища, в которых
36

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

при раскопках обнаруживалось оружие и другие железные изделия,
очень похожие на продукцию гальштаттской культуры. Кроме того,
что, возможно, еще более показательно, во многих могилах, открытых в Венгрии и Австрии, находили мундштуки и уздечки, весьма
родственные по форме тем, что присутствовали в Понтийских степях, в Закавказье и даже еще дальше, в Иране. Открытие этих предметов в могилах раннего гальштаттского периода (1000— 800 гг. до
н. э.), неопровержимо доказывающее, что воины этого народа использовали в бою лошадей, позволяет предположить, что новое и
лучшее оружие из железа и усовершенствование навыков верховой
езды дало им своего рода стимул к ведению военных действий.
Вспомните колесницы: их изобретение сделало возможным такие
долгие и победоносные походы, каких не знали в древнейшие времена. Точно таким же образом производство железных мечей, во всех
отношениях более удобных, чем бронзовые, положило начало новой
эпохе в сфере ведения военных действий. Возможно даже, что эти
люди с их новым, усовершенствованным оружием были наемникамиветеранами из армий Ассирии и Урарту и оттуда получили свои знания. В свое время мы проанализируем несколько довольно убедительных доказательств этой теории.
Геродот (который писал об этом приблизительно в 450 г. до н. э.)
рассказывает о людях, которые обитали за Дунаем, к северу от Фракии, и называли себя сигиннами. Возможно, их можно отождествить
с народом, жившим в Кавказском регионе, о котором приблизительно в 100 г. до н. э. упоминал Страбон, и, возможно, с жившими позднее в Галлии секванами (Цезарь, 58 г. до н. э.), которые со временем
достигли района, где теперь находится Париж. Два первых племени,
как говорилось, носили мидийский костюм, т. е. штаны; конечно же
это была обычная одежда кельтов. То, что мог сказать о них Геродот,
впоследствии было дополнено недавними археологическими открытиями. Он писал:
«О том, какие племена обитают дальше к северу от Фракии, никто
достоверно сказать не может. Области за Истром, по-видимому,
необитаемы и беспредельны. Впрочем, об одной только народности
за Истром я могу получить сведения: эта народность — сигинны.
Одеваются они в мидийскую одежду. Кони у сигиннов, как говорят,
покрыты по всему телу косматой шерстью в 5 пальцев длины. [Кони
эти] маленькие, низкорослые и слишком слабосильные, чтобы возить на себе человека. Запряженные же в повозку, они бегут очень
резво. Поэтому люди в этой стране ездят на колесницах. Пределы
земли сигиннов простираются почти до [области] энетов на Адриатическом море. Они считают себя [потомками] мидийских переселенцев. А как они попали туда из Мидии, я не могу объяснить. Впро37

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

чем, пожалуй, все могло случиться за столь огромный промежуток
времени»1.
В самом деле, случиться могло все, что угодно. В последние годы
в могилах гальштаттских воинов были найдены остатки колесниц,
кости и сбруя маленьких лошадей. Благодаря галльским и итальянским скульптурам римского периода прекрасно известен наряд кельтов, включавший в себя штаны, в то же время римские историки
часто говорят, что своими глазами видели быстрых косматых лошадок и возничих в штанах. Мы можем даже поверить тому, что с трудом мог себе представить Геродот; как мы уже видели, объекты той
же материальной культуры и той же формы находили очень близко
к территориям мидийцев (и даже внутри них), как и в Австрии. Это,
прежде всего, предполагает существование культурных связей между
людьми Гальштатта (предками сигиннов) и мидянами. Существовали
даже еще более прочные связи с Ассирией. В кельтских погребениях,
щедро разбросанных по всей Западной Европе — в Авранше, в долине Луары, вблизи Аббевиля, в Бадене, на Палантине и в Моравии, — были найдены слитки железа: мелкие заготовки из высококачественного металла удобного и портативного размера. Такие же
слитки были обнаружены во дворце Хорсабад, близ Ниневии. И это
еще не все, поскольку мечи и ножны, выполненные в легко узнаваемом стиле, встречаются как на Западе, так и в Ассирии.
Объекты, которые, возможно, еще ярче характеризуют гальштаттскую культуру, — это длинные железные мечи, первое оружие из
этого металла, которое когда бы то ни было появлялось. В ранний
период использовалась новая, весьма характерная форма меча: на
большей части территории Европы найдено множество образцов этих
изделий, выполненных из бронзы. Они настолько похожи по форме
и деталям, что кажутся вышедшими из единого производственного
центра, возникает искушение сказать, что эти мечи сделаны в одной
и той же мастерской. Напротив, железные мечи, несмотря на то что
своими очертаниями полностью повторяли бронзовые, находят в
очень ограниченном регионе: в Баварии, Вюртемберге, Бадене, Эльзас-Лотарингии, Бургундии и Оверни. Следовательно, мечи, сделанные из старого материала, экспортировали народам, сохранившим
культуру бронзового века, а новые и, безусловно, более эффективные
модели ревниво оберегали и хранили для главенствующей касты
воинов, которые одни только и пользовались ими. Вполне логично —
ведь эти изделия давали им преимущество перед другими народами,
не обладавшими таким эффективным оружием, как мобильные, хо1 Геродот. История. В 9 кн. / Пер. Г.А. Стратановского. М.: ООО «Издательство АСТ», «Ладомир», 2001. С. 752. (Классическая мысль). (Примеч. пер.)

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

рошо держащие заточку (в отличие от изделий из более мягкого металла, бронзы, которая
в этом отношении вела себя
гораздо хуже) железные мечи.
В этом смысле выгоды от эксa
б
в
порта никак не перевешивали
возможностей, которые открыРис. 13. Три варианта формы кончиков
вались для обладателей технолезвий мечей гальштаттского типа
логической новинки того времени, — собственно говоря, с
таким мечом можно было добыть намного больше того, чем принесла бы его продажа. Люди Гальштатта хранили свой секрет — и
свое могущество.
По форме эти мечи повторяли все характерные черты ранних
бронзовых прототипов, но отличались по своему назначению. Это
было длинное оружие, предназначенное для нанесения рубящих ударов и использовавшееся возничими колесниц. Во многих случаях это
предназначение подчеркивается формой кончика лезвия, который, в
сущности, вовсе не является таковым, поскольку либо закруглен,
либо обрезан так, что напоминает квадрат, либо имеет форму, напоминающую рыбий хвост (рис. 13, а—в). Последняя черта таким же
образом вошла в моду семнадцатью столетиями позже, когда во второй четверти XVII в. итальянцы начали делать рапиры с двумя маленькими плоскими язычками на конце длинного тонкого клинка,
который позволял эффективно использовать конкретный прием —
страмазоне (рубящий удар в лицо). Это один из классических ударов
итальянской фехтовальной школы, настолько характерный, что, как
видите, для его выполнения даже создали специальное оружие.
Некоторые из гальштаттских мечей настолько велики, что возникло предположение, будто их употребляли только во время церемоний, но я так не думаю. Конечно, они намного больше, чем какие
бы то ни было из более ранних экземпляров (и намного больше тех,
что делали в последующие 1500 лет), но даже с учетом этого они не
настолько велики, чтобы им не мог орудовать человек высокого роста; многие из средневековых мечей, использовавшихся постоянно,
были даже еще крупнее. Вероятно, здесь, как и во многих других
случаях, вопрос был только в личном предпочтении владельца; для
человека соответствующего телосложения, пожалуй, даже удобнее
было работать длинным и тяжелым оружием, способным нанести
противнику максимальный ущерб.
Вполне понятно, что производство таких мечей предполагает наличие каких-то экспериментальных методов ковки. Судя по всему,
39

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

сперва этот способ был перенесен в регион, который римляне называли Нориком (это приблизительно территория современной австрийской провинции Штирии). Здесь находились шахты, где добывали самую лучшую для того времени железную руду. Из Норика
происходило знаменитое кельтское железо римских времен, а затем,
в течение всего периода Средневековья, доспехи и клинки из Инсбрука и Пассау входили в число лучших изделий Европы. Несмотря
на то что в действительности этот регион не был колыбелью железной металлургии, оттуда шло куда большее количество высококачественного материала, чем из легендарной прародины железа. Кузнецам, пришедшим (возможно) с Востока, требовался материал для
работы, а Норик этот материал поставлял, поэтому его можно с полным правом назвать местом возникновения европейского железа.
На большей части территорий, находившихся под влиянием гальштаттской культуры, мечи ранней бронзы мало различались по форме, в противовес множеству разнообразных стилей изготовления,
использовавшихся в середине и в конце бронзового века. Между
950 и 450 гг. до н. э. один за другим входили в обращение три главных типа оружия: сперва промежуточный (длинный меч, сделанный
из бронзы и предназначенный для нанесения рубящих ударов), затем
тяжелый железный меч, сохранивший форму бронзового оригинала,
и, наконец, короткий железный меч, ведущий свое происхождение
от оружия, которое использовали этруски и греки (начиная приблизительно с 600 г. до н. э. кельты все чаще вступали с ними в
контакт).
Как я уже говорил, несмотря на широкое распространение гальштаттского меча по всей зоне влияния соответствующей культуры,
его форма была очень стандартизирована. По-видимому, единственные отклонения относились к длине оружия, хотя и здесь колебания
редко превышали несколько сантиметров. Кончики некоторых мечей
имели тщательно продуманную форму (как показано на рис. 13), но
поперечное сечение клинков и форма верхней части были одинаковыми. Рукоять крепилась таким же образом, как и на бронзовых
мечах, но формы плечиков клинка и хвостовика различались некоторыми деталями. Эти различия можно оценить, сравнив рис. 10в с
изображением бронзового меча, данным на рис. 6.
Некоторые рукояти этих мечей сохранились; в основном они похожи на те же детали бронзовых предшественников (фото 1В), но
навершие у них очень характерное и по форме напоминает мексиканскую шляпу. Большая часть сохранившихся деталей сделана из
слоновой кости или рога, с украшениями из янтаря и золота. Особенно красивый железный меч, найденный в погребении в Гомадингене (Вюртемберг), имел великолепную рукоять из рога или кости,
40

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

украшенную листовым золотом (рис. 14).
Это один из самых больших мечей, примеры
которых я привожу в этой книге: его длина
от навершия до кончика клинка составляет
42,5 дюйма1.
Хотя навершие, похожее на шляпу, было
наиболее обычным, некоторые из найденных
деталей напоминают скорее гриб (форма, характерная для «яблочка» бронзового меча).
К примеру, тот фрагмент, что хранится в Британском музее, очень похож на навершия,
найденные на Крите и в Микенах и относящиеся к позднему минойскому периоду III.
Третий вариант гальштаттских мечей,
которые использовали в конце периода (возможно, между 600 и 450 гг. до н. э.), определенно либо вывезен из Италии или
греческих колоний, либо непосредственно
скопирован с греческих и этрусских моделей,
насколько можно судить по его короткому,
широкому лезвию с заостренным концом.
Навершие также, безусловно, является продуктом гальштаттской культуры (хотя бывает
более разнообразным по форме), как и деталь
в форме мексиканской шляпы. Некоторые из
них представляют собой адаптированный вариант антенного навершия бронзовых мечей, Рис. 14. Рукоять меча из
форма других основана на изображении рас- Гомадингена. Рог, попластанной человеческой фигуры (поэтому в крытый золотой фольгой
основном археологи называют такие предметы антропоморфными). Хороший пример последнего типа был найден
в Темзе, в Лондоне. Железное лезвие этого меча хорошо сохранилось,
бронзовая рукоять украшена парой широко раскинутых рогов (один
из них утрачен) на месте яблочка (рис. 15).
Ножны длинных мечей делали из дерева (возможно, таким же образом, что и ножны бронзового века) и с наружной стороны обтягивали кожей, а с внутренней выкладывали мехом. Они были снабжены бронзовой оковкой (металлическим наконечником) оригинальной
формы, в виде расходящихся в стороны крыльев или рогов. Можно
подумать, что подобный наконечник слишком утяжелял ножны, но
эти предметы были довольно красивы, и вполне возможно, что они
1

Хранится в Штутгарте (Landesmuseum).
41

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

были сделаны именно таким образом с определенной целью. Предположительно они не были
предназначены для утяжеления конца изделия,
как это делали с сабельными ножнами в XIX в.
При ходьбе кавалерийские офицеры демонстративно грохотали оружием по земле, в чем помогала оковка, но, как только воины вскакивали в
седло, все становилось на свои места. В данном
случае, кроме декоративной, тяжелая металлическая деталь играла и вполне практическую роль —
не позволяла сабле слишком сильно болтаться во
время быстрой рыси. Теперь вообразите себе, что
воин-варвар сражается пешим или на колеснице
и при этом у него под ногами болтаются длинные
ножны с шестидюймовой оковкой на конце; конечно же это было бы очень неудобно. Нет, такое
предположение трудно принять. В древности воРис. 15. Железный
ины старались облегчить себе жизнь, а не сделать
меч типа «Гальее труднее исключительно ради красоты, ведь их
штатт» позднего
оружие имело сугубо практическое назначение и
периода. Найден в
от удобства любой детали в бою могла зависеть
Темзе, хранится в
жизнь. Гораздо более вероятно, что эта деталь
Британском музее
была создана для того, чтобы помогать воину вытаскивать меч из ножен. Исследование хорошо
сохранившихся деталей датских мечей бронзового века показало, что
в Дании (а возможно, и везде) в то время меч носили на перевязи
через плечо. На верхней части ножен гальштаттского периода не
было обнаружено ни следа металлического крепления, так что можно предположить, что эти большие мечи свободно свисали с плеча
приблизительно таким же образом. Затем, практически наверняка,
воин держал в левой руке щит, а если так, то ему трудно было бы
ухватить верхнюю часть ножен той же рукой, чтобы правой вытащить
меч. В этом случае меч, скорее всего, застрял бы и ножны просто
вращались бы из стороны в сторону на незакрепленной перевязи — и
вот здесь становится ясно, зачем понадобилась оковка, снабженная
крылышками. Для того чтобы закрепить ножны и не дать им раскачиваться из стороны в сторону, нужно было всего лишь ухватить
одно из крыльев и таким образом жестко зафиксировать его на то
время, пока меч вытаскивается из ножен (рис. 16). С любой точки
зрения это вполне жизнеспособная теория; можно быть уверенным,
что теория аналогии с сабельной оковкой неверна, отчасти потому,
что она бессмысленна, а отчасти потому, что, хотя археологи находили множество таких оковок, ни на одной из них нет ни малейших
42

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

следов износа, которые непременно
появились бы при таком обращении.
Согласитесь, что, когда металлический предмет постоянно скребется о
землю, камни и прочие твердые предметы, его поверхность не может остаться такой же чистой и гладкой,
как в том случае, когда он спокойно
висит на плече владельца. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что оковки земли не касались, а
если так, то почему бы не принять
теорию, которая вполне объясняет их
возможное назначение?
Раскопки в погребениях галь- Рис. 16. Гальштаттские крыловидштаттских воинов не дают ни малейные оковки
шего намека на то, как носили эти
длинные мечи (как я уже говорил, в
этом случае приходится опираться на датские находки). Найденные
фрагменты, о чем уже упоминалось выше, не имеют никакого крепления, с помощью которого они могли быть прицеплены к поясу.
Тем не менее существуют такие археологические свидетельства, как
датские бронзовые мечи или ассирийские барельефы. Между 900 и
700 гг. до н. э. ассирийцы использовали длинные мечи (их довольно
часто и четко изображали на барельефах во дворцах Ниневии и Нимруда, так что мы имеем некоторое представление о том, как их носили). Все эти мечи украшены оковками с крылышками, похожими
на гальштаттские; один из типов (рис. 17а) совершенно аналогичен
упомянутому стилю. Если меч принадлежал монарху или чиновнику
высокого ранга, оковка делалась либо в виде двух львов, стоящих
спина к спине и своими головами образующих крылья, либо проще,
в виде одной львиной головы (рис. 17б). Ассирийские воины носили
мечи на перевязи, свободно свисавшей с правого плеча, но великие,
имевшие право на оковку в виде львиной головы, прятали их под
складками туники. На этих рельефах ясно видно, как высоко были
в основном закреплены мечи (их рукоять находилась прямо у груди). Возможно, это происходило потому, что
воины сражались на колесницах: при
a
б
таком способе ношения конец ножен
оказывался прямо на верхнем краю
Рис. 17. Ассирийские крылоборта повозки и меч легко было вывидные оковки с барельефов
Нимруда
хватить в нужный момент (рис. 18).
43

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 18. Фигуры с барельефов: а — Нимруд; б — Ниневия.
Прибл. 700 г. до н. э.

Навершия большинства мечей, изображенных на этих барельефах,
в профиль выглядят полукруглыми, т. е. в действительности имеют
грибовидную форму, идентичную форме гальштаттских бронзовых
изделий, хранящихся в Британском музее. О них я уже говорил.
Мы видели, как в поздний гальштаттский период длинные мечи
уступили место более коротким разновидностям с заостренным кончиком. Точно такая же перемена произошла за сто лет до того в
Ассирии. На всех рельефах, созданных до 700 г. до н. э., изображены длинные мечи с крыловидной оковкой; после этого их место
заняли короткие, остроконечные мечи с широким лезвием и без такой оковки на ножнах. Возможно, это следует считать доказательством факта, в который с трудом мог поверить Геродот: что сигинны с дунайских равнин были мидийскими колонистами, а также
теории, что воины раннего гальштаттского периода были странствующими наемниками из ассирийской армии. Кроме того, можно отметить, что между VIII и V вв. до н. э. ассирийцы и многие их соседи носили шлемы, очень похожие на те, что были найдены в
кельтских захоронениях Западной Европы (высокие, конической
формы, иногда образующие вверху острие, а иногда с пустотелым
флероном в виде гребня). Такие шлемы находили только на землях кельтов и в Ассирии
(рис. 19, сравните с рис. 33).
Длинный или короткий меч был основным оружием гальштаттских воинов: в их захоронениях редко встречаются копья или
дротики. Тем не менее иногда там их все же
находят, и среди этих находок встречаются
копья очень примечательного типа: это оружие с тяжелым наконечником приблизительРис. 19. Ассирийские
но 15 дюймов в длину, который заканчиваетшлемы с барельефов.
ся пустотелым гнездом для древка. Прямо над
Ниневия
44

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

ним лезвие резко расширяется, образуя два плоских крыла по обе
стороны от очень прочного центрального удлинения, однако они
очень тонки и на 3 дюйма выше гнезда их края снова присоединяются к середине. Центральный выступ (квадратного сечения) идет
выше, до самого острия. Таким образом, наконечник копья состоит
из длинного прута и узкого острия, причем расширение в основании
образует пару режущих краев листовидной формы. Такое копье часто
использовали и тысячу лет спустя, в эпоху викингов; если бы не одно
четкое различие, трудно было бы отличить один вариант от другого.
Однако такое отличие есть: у гальштаттских копий к верхней части
древка, прямо под расширением наконечника, прикреплен кусок
бронзы, похожий на очень толстый воротничок. Для археологов это
большая удача — в противном случае возник бы еще один повод для
путаницы в датировке, которая и без того довольно часто случается,
когда практически один и тот же стиль изготовления оружия повторяется на протяжении веков.
Если копья хотя бы редко, но встречаются в этих погребениях,
то доспехи практически совершенно отсутствуют. Только в одной
могиле были найдены обломки щита (деревянная основа прямоугольной формы с железными обручами, усиленная заклепками).
Кроме того, в незарегистрированной могиле гальштаттского периода в Моравии был обнаружен бронзовый шлем — сравнительно высокий, конической формы, очень похожий на шлемы викингов и
норманнов XI в. н. э. На его верхушке находится маленькое аккуратное завершение, по форме похожее на мишень для гольфа1.
Щиты и шлемы такого типа долгое время были популярны в Европе: с 500 г. до н. э. и практически до 100 г. н. э. первые были очень
характерны для кельтской культуры, а вторые использовались приблизительно до 1150 г. н. э. на всей территории Европы.
Тип шлема, не обнаруженный в захоронениях гальштаттской
культуры, но использовавшийся в Северной Европе того времени,
археологи связывают с североитальянской культурой под названием
«Вилланова», существовавшей в VIII в. до н. э. Несколько шлемов
такого типа были найдены в погребениях; их использовали в качестве крышек для урн с прахом воинов. Само изделие имеет форму
высокой круглой шапки, верхняя часть которой сужается и образует острие. Вокруг нижней кромки идет двойной ряд бронзовых
заклепок, а сзади и спереди, по центральной линии — группы из
трех коротких прутьев; над ними расположен плоский гребень, точно повторяющий линию верхней части шлема (рис. 20). При носке
1 Аналогичный шлем того же периода, найденный во Франкфурте-на-Одере,
хранится в Британском музее.

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

этих предметов (как можно заключить
на основе маленькой бронзовой фигурки из Реджио, в Эмилии, где изображен
точно такой же предмет) гребень лежал
продольно.
В Северной Италии и Юго-Западной
Франции было найдено несколько доспехов из чеканной бронзы, по-видимому относившихся к началу железного
века, но они происходят от средиземноморских оригиналов и не имеют прямого отношения к гальштаттской кульРис. 20. Бронзовый шлем туре.
(этрусский), VI в. до н. э.
Несколько экземпляров очень больших щитов археологи обнаружили в микенских шахтах-могильниках. На одном из инкрустированных золотом клинков кинжала нарисованы охотники на львов с такими же
щитами, другие изображения того же типа можно увидеть на гравированных печатях. До того как Шлиман нашел эти вещи, целые поколения ученых не могли понять упоминания о больших щитах,
закрывавших все тело, которые Гомер поместил в «Илиаде». Ни археологические исследования, ни памятники греческого искусства
классического периода не давали ответа на эту загадку. Многих
воинов Гомер описывал сражающимися в обычном боевом наряде
греков, но некоторые отрывки выглядели странными, учитывая то,
что было известно по свидетельствам историков и материалам археологических раскопок, проводившихся до того, как Шлиман начал
свою грандиозную работу. Это еще один случай, когда «поэтический
вымысел» Гомера оказался совершеннейшей правдой, достоверной
исторической информацией, которую удалось, хотя и не сразу, подтвердить фактической информацией. Впоследствии мы еще увидим
немало случаев, когда описанные в литературных произведениях и
считавшиеся вымыслом вещи при очередных раскопках оказывались
вполне реальными.
В качестве примера можно привести эпизод: ахейский герой Аякс
идет на бой с Гектором и несет такой щит:
Медный щит семикожный, который художник составил
Тихий, усмарь знаменитейший, в Гиле обителью живший;
Он сей щит сотворил легкодвижимый, семь сочетавши
Кож из тучнейших волов и восьмую из меди поверхность1.

Гомер. Илиада. Пер. М. Гнедича. (Примеч. пер.)
46

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

Этот щит закрывал своего владельца целиком и был совершенно
не похож на те, что изображали в классических произведениях. Откуда появилась эта идея у Гомера? Как и во многих других случаях,
как только Шлиман обнаружил эти микенские картины, все стало
ясно (см. рис. 11). Похожие изображения щитов были найдены на
Крите; возможно, их использовали в качестве настенных украшений
во дворце Миноса. Неизвестно, каким образом летописцы забыли
упомянуть о существовании подобных изделий, но факт остается
фактом — они не только использовались, но и были довольно многочисленны в те времена, когда происходило действие произведений
Гомера.
Дальше к востоку часто использовались шлемы и кирасы, вне зависимости от того, насколько они были популярны или непопулярны в Центральной Европе. Греческие и средиземноморские шлемы
и защитные доспехи, которые использовались между 1000 г. до н. э.
и окончанием римского периода в истории, были настолько многочисленны и разнообразны, что о них возможно говорить только в
самом широком смысле. Для того чтобы углубиться в изучение этой
темы, потребовалась бы отдельная книга или даже несколько книг,
но я не ставлю себе такой задачи. Хотелось бы только дать несколько общих примеров, просто для того, чтобы дополнить общую картину. Во-первых, в «Илиаде» есть описание шлема, который в свое
время был довольно обычным, к началу великой осады считался
древним и совсем перестал существовать в классический период.
Судя по всему, Гомеру было очень трудно его описать, он даже подчеркивает, что и в то время он был очень древним. Видимо, ко времени создания его произведений эта форма не только вышла из употребления, но и успела забыться; сохранились только самые общие
представления.
Шлем, о котором мы говорим, дали Одиссею, когда он вместе с
Диомедом собирался на разведку в лагерь Трои:
Вождь Мерион предложил Одиссею и лук и колчан свой,
Отдал и меч; на главу же надел Лаэртида героя
Шлем из кожи; внутри перепутанный часто ремнями,
Крепко натянут он был, а снаружи по шлему торчали
Белые вепря клыки, и сюда и туда воздымаясь
В стройных, красивых рядах; в середине же полстью подбит он.

Как видите, это тщательное, точное и исчерпывающее описание.
Судя по всему, даже во времена Троянской войны такой шлем считался диковинкой; возможно, поэтому Гомер так много о нем говорит, поскольку обычно при описании шлема он использовал простые
прилагательные: «блестящий» или «сияющий». Далее следует:
47

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ
Шлем сей — древле из стен Элеона похитил Автолик,
Там Горменида Аминтора дом крепкозданный разрушив;
В Скандии ж отдал его Киферийскому Амфидамасу;
Амфидамас подарил, как гостинец приязненный, Молу;
Мол, наконец, Мериону вручил его, храброму сыну;
Ныне сей шлем знаменитый главу осенил Одиссея.

Поскольку ни на греческой посуде, ни где-либо еще изображений
таких шлемов никто не видел, ученые, историки и археологи дружно
считали, что это одна из нелепостей, выдуманных Гомером. Затем
появился Шлиман, который верил каждому слову гомеровских поэм.
В четвертой гробнице в Микенах археолог нашел шестьдесят кабаньих зубов. Вот что он говорит:
«Обратная сторона каждого из них была срезана и стала абсолютно плоской; на ней было два отверстия, которые, вероятно, служили
для того, чтобы прикреплять зуб к чему-нибудь, возможно к лошадиной сбруе. Однако в «Илиаде» говорится, что такие клыки использовались и для украшения шлемов».
Следом за этим было найдено множество маленьких пластинок
из слоновой кости, на которых нарисованы воины в шлемах, покрытых кабаньими клыками, точно такими же, как и найденные в
погребениях. Позже появилось несколько головок из того же материала (рис. 21) в похожих шлемах. Таким образом, за литературным свидетельством последовали исторические, и теперь уже трудно
сомневаться в существовании древних шлемов, украшенных кабаньими клыками.
Так появилась информация о микенском
шлеме, исчезнувшем к тому времени, как начали
свои труды художники, расписывавшие вазы в
классический период. Все «греческие» народы
использовали шлемы, вполне адекватно изображенные на аттических гончарных изделиях. Они
произошли от критских и микенских оригиналов
и, в свою очередь, породили этрусские и римские образцы во всевозможных вариантах. Для
того чтобы получить полное представление о
том, как эти шлемы выглядели и как их носили,
Рис. 21. Головка из лучше всего посмотреть на роспись греческой
слоновой кости (Ми- посуды; я демонстрирую некоторые из них на
кены), на которой рис. 22 и 23. Практически в любом из музеев можизображен шлем, вы- но найти целую коллекцию аттических сосудов;
ложенный кабаньими это один из наиболее распространенных археолозубами
гических материалов, который встречается при
48

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

Рис. 22. Греческий воин с кописом с аттической гидрии. Неапольский музей.
V в. до н. э.

Рис. 23. Изображения с афинских краснолаковых ваз.
V в. до н. э.

раскопках греческих поселений. Чаще всего сосуды приходится восстанавливать из черепков, но роспись на них сделана способом, который не исчезает веками, поэтому они вполне достойны внимания.
При раскопках было найдено довольно много реальных образцов
таких шлемов, вполне достаточно для того, чтобы убедиться, что художники морочили голову будущим поколениям ничуть не больше,
чем это делал Гомер.
В общем и целом «варвары» (так греки называли любые народы, не
приобщенные к их культуре) стремились выбрать шлемы конической
формы, иногда сделанные из цельного куска бронзы, но чаще из нескольких полос или пластин, соединенных заклепками. У нас нет картин с изображениями шлемов, которые носили в Британии, Галлии
или Германии до прихода римлян, но, как мы уже видели, информации о персидском и ассирийском оружии вполне достаточно.
Доспехи классического микенского, греческого или римского
воина состояли из нагрудника, еще одной аналогичной пластины,
49

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 24. Греческие кописы (а, в) и современный гуркхский кукри (б)

защищавшей спину, пары цельнометаллических наголенников, прикрывавших часть ног, и это все. Только немногие носили кирасы из
цельного куска металла, это были богатые вожди, жившие до прихода римлян, а после этого — только старшие офицеры римской армии. Гоплиты или легионеры одевались в кожаные доспехи, кольчуги или одеяние, сделанное из заходящих друг на друга металлических
чешуек, закрепленных на тканевой или кожаной основе, или в доспехи из металлических или бронзовых лент, обернутых вокруг тела
по горизонтали, с одной стороны соединенных петлями, а с другой — застегнутых на пряжку и поддерживаемых широкими ремнями. На короткое время такой тип доспехов снова вошел в употребление между 1250 и 1350 гг.
Обратите внимание, что на некоторых греческих вазах, в особенности на аттических краснолаковых гончарных изделиях V в. до н. э.
(рис. 22 и 24), изображены воины с длинными изогнутыми мечами,
совершенно отличающимися по форме от прямых. Греки называли их
«копис» или «махайра», и, должно быть, это было очень эффективное
рубящее оружие. В Северной Индии эти изделия просуществовали до
наших дней в своем первозданном виде (широко известные «кукри»
гуркхов). Если вы сравните копис, который я изобразил на рис. 24а
(образец взят с аттической гидрии, хранящейся в Неапольском музее),
с изображением современного непальского кукри (рис. 24б), то увидите, как мало изменилась его первоначальная форма. Кроме того,
интересно отметить, что в то время, как в Индии сохранилась форма
клинка (возможно, благодаря людям Александра — я не могу поверить, что эти клинки принесли с собой арийские захватчики), рукояти,
50

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

явно происходящие от этих клинков, использовали в Леванте вплоть
до XVII в. Мы увидим, что изогнутый вариант меча будет периодически возникать в течение всего периода Средневековья. До середины
XIV в. у таких мечей было много общего с греческим кописом, но в
начале XV в. они приобрели хорошо известную форму кавалерийской
сабли, популярной в начале XIX в. Позднее мы подробнее поговорим
об этом; здесь я упомянул о таких мечах только для того, чтобы дать
еще один пример последовательности в развитии оружия.

Глава 3
ГАЛЛЫ
Римский период — один из исторических мостов, которые, по
всей видимости, связывают один век с другим. Бывают события, которые меняют историю человечества в ту или другую сторону, а бывают времена, память о которых не стирается веками. Именно таков
был длительный период существования Римской империи, богатый
победоносными завоеваниями. Она объединила под своей властью
огромные территории и простояла нерушимо исключительно долгий
срок, до тех пор пока орды варваров не вынудили одряхлевшую империю сдаться. При возникновении государства большая часть древних цивилизаций Восточного Средиземноморья все еще переживала
свой расцвет, а к ее закату все они исчезли и господствующее положение заняли ранее неизвестные северные расы, наследники великих народов скандинавского бронзового века. О римском оружии
и методах ведения войны написано так много, что, возможно, меня
простят, если я не заставлю читателя пересечь этот мост, а вместо
этого попрошу его последовать за мной вниз, в бездну, которую он
пересекает, и там поискать немногочисленные существующие ключи
к пониманию того, как из оружия варваров бронзового века возникло средневековое оружие.
Средневековые всадники мало чем обязаны римским — почти все,
чем они владели, создали тевтоны, победившие римлян. Основной
силой имперской армии всегда оставалась пехота — знаменитые легионеры, покорившие полмира. Всадники были элитой и, как всякая
элита, не отличались числом; уже ближе к закату у Рима появились
многочисленные конные отряды, но все они состояли из варваровнаемников. Именно они и были далекими предками рыцарей, о которых мы еще много будем говорить.
Мы знаем, что во времена Тацита плохо вооруженные и примитивные германцы создали племенные кодексы, содержавшие многие
51

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

из абстрактных идей, на которых основан рыцарский идеал. В общем
и целом эти идеи диктовала сама жизнь — верность сеньору возникла из необходимости верности вождю племени, став более абстрактной идеей. В то же время для германцев иметь вожака, который служил бы примером во всех случаях жизни, а особенно в бою, было
жизненно необходимо в ситуации, когда сражения практически не
прекращались. Так постепенно воплощаются потребности, а со временем абстрагируются и становятся отвлеченными понятиями, имеющим такое же отношение к философии, как и к реальности. Этот
процесс получил свое развитие на протяжении веков, но начался еще
в самый дикий и варварский период у народа, которому отвлеченные
понятия вообще были неизвестны, просто верность своему лидеру
была такой же очевидностью, как и оружие в руках, а позор, связанный с ее нарушением, не менее реальным, чем смерть.
Как мы знаем из истории, в I и II вв. до н. э. многие из тевтонских
народов Скандинавии покинули свою родину и, двигаясь на восток и
юг от южных берегов Балтики, прошли в глубь Центральной Европы,
в Дакию и страну скифов. Они веками жили там, на равнинах в нижнем течении Дуная и в степях Украины, в тех самых местах, где впервые во времена скифского владычества появились всадники, и, в свою
очередь, сами стали отличными наездниками. Изменив образ жизни,
они изменили и методику сражения, а для этого потребовалось новое
оружие. Эти люди приспособили для своих целей оружие и доспехи,
созданные в Гельветии и Норике (на территории Швейцарии и Австрии). Кажущийся парадокс состоит в том, что варвары-франки, потомки примитивных германских племен, описанных Тацитом, стали
катализатором, переплавившим все эти народы, родственные между
собой расы готов, лангобардов и вандалов, и превратившим их в нации
современной Европы. Мы еще узнаем, как готские всадники III и
IV вв. стали прародителями средневековых рыцарей.
Готы, уничтожившие римское владычество в Дакии и затем заполонившие Италию и сам Рим, дрались большими отрядами, сидя на
крупных боевых конях. Их защитное вооружение состояло из шлема,
кольчужной рубахи и щита; оружием служили длинные копья и широкие мечи, полностью (и по форме, и по назначению) отличавшиеся от колющего оружия римских легионеров. Не меньше отличались
эти мечи и от древних листовидных клинков, от которых (минуя короткие этрусские бронзовые и греческие железные мечи) произошло
римское оружие. Тогда откуда же они появились? Для того чтобы
ответить на этот вопрос, нам придется вернуться к последним пяти
векам до нашей эры, поскольку оружие, которое в руках готов и лангобардов опрокинуло власть Рима, уже полностью развилось к тому
времени, когда римляне еще боролись с этрусками. Поэтому прежде,
52

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

чем остановиться на переселении готов и их окончательной победе,
нам нужно будет исследовать оружие латенской культуры, названной
так по месту, где она впервые была открыта (Ла-Тен).
Между 1874 и 1881 гг. н. э. восточный конец озера Ньюшатель
пересох; шведский археолог Эмиль Вуг нашел в грязевых отмелях
остатки деревянных свай, когда-то поддерживавших мост, и развалины множества жилищ, стоявших на платформах, которые опирались на эти сваи. Эти строения находились на самой кромке воды —
в бывшем ложе реки, задолго до 1874 г. превращенной в канал.
Поднявшись выше по течению, в сторону от отмели (давшей название самому месту — Ла-Тен), Вуг обнаружил еще несколько построек и еще один мост. В грязи, окружавшей сваи в Ла-Тене, нашли
огромное количество предметов, по большей части сделанных из железа. Там было около 100 мечей, более 200 наконечников копий,
большое количество брошей и застежек, несколько железных горшков и много инструментов и приспособлений из железа: топоров,
ножей, резаков, кос, а также несколько золотых монет, браслетов и
ожерелий. Среди всего этого богатства совсем не было предметов
домашнего обихода, которые всегда находили в доисторических жилищах, и, кроме того, никаких вещей, принадлежавших женщинам:
ни украшений, ни зеркал, ничего (найденные броши предназначались для мужских плащей). Это полнейшее отсутствие предметов,
необходимых в обычной домашней жизни, говорило о том, что здесь
был всего лишь военный пост, а найденные там предметы либо хранились в армейском складе, либо предназначались для торговли.
Само место служило в этой торговле перевалочным пунктом (жители
Гельветии и Норика, находившихся дальше к востоку, были основными поставщиками оружия для всей Европы). Здесь можно провести параллель со множеством археологических материалов, обнаруженных в 1870 г. в ложе реки Соны, близ Шалон-сюр-Сона. Там
стояла древняя Кабиллона, один из основных городов эдуев. Известно, что она служила военной базой и факторией. Найденные в этом
месте развалины соответствуют латенским: остатки свай и множество
предметов, лежащих вокруг них в грязи. Большая часть обнаруженных в этом месте объектов принадлежала латенской культуре, много
было греко-римских предметов, а несколько даже принадлежало к
более позднему периоду, к эпохе Меровингов.
Местечко Ла-Тен было особенно важно тем, что находилось на
перекрестке между долинами Роны и Рейна, по которым ценные
железные изделия экспортировались из Гельветии и Норика на запад. Период, названный по имени этого пункта, грубо говоря, включал в себя последние пять столетий до нашей эры. Иногда его называют ранним, или кельтским, железным веком. Датировка этого
53

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

времени выглядит приблизительно таким образом: Ла-Тен I (500—
300 гг. до н. э.), Ла-Тен II (300—150 гг. до н. э.), Ла-Тен III (от 150 г.
до н. э.).
В предыдущей главе мы видели, как в самом конце бронзового
века, в период существования гальштаттской культуры, появились
мечи, принципиально отличавшиеся по форме от своих предшественников, и как затем их заменили мечи такого же типа, но сделанные из
железа. Длинный железный меч латенской культуры, который пришел
затем, был прямым предком рыцарских мечей. Видимо, эти мечи имели мало общего с бронзовыми, от которых сильно отличались своими
очертаниями: их края были прямыми и шли почти параллельно друг
другу, а затем слегка сужались к одному концу, образуя закругленное
острие. Мы знаем, что последние бронзовые образцы предназначались
для нанесения рубящих ударов. В то время западные воины начали
сражаться на колесницах, а в таком случае мечом трудно сделать чтолибо, кроме как ударить противника, к тому же для того, чтобы достать до него, меч должен быть длинным. Таким образом, вполне логично было придумать изделие, отвечавшее вышеперечисленным
требованиям. Это одна причина, другая же заключалась в свойствах
материала, с которым работали кузнецы и который определял форму
их изделий. Из бронзы нельзя отлить очень длинный, плоский и тонкий клинок: он может быть только цельным, а следовательно, и
довольно-таки тяжелым. Примером очень длинного бронзового меча
может служить лиссенский, но он был при этом очень толстым, узким
и предназначался только для нанесения колющих ударов. С железом
дело обстоит совсем по-другому. Раскаленный металл не льют в заранее приготовленную литейную форму, а расплющивают молотом; и
чем больше по нему бить, тем тверже он становится. Кроме того, при
такой обработке он приобретет некоторую гибкость, так что, если его
не сделать очень толстым (и слишком тяжелым), то он не подойдет
для фехтования, поскольку будет гнуться при прямом ударе. В то же
время ширина лезвия позволяла наносить очень эффективные рубящие удары. Иногда мы слышим о том, что железные мечи раннего
периода гнулись в бою, владельцам приходилось выпрямлять их, наступая ногой (к примеру, известно, что это случалось в битве при Секстовых водах в 102 г. до н. э., когда римляне под командованием Мария сражались с тевтонами и кимврами). Однако это были издержки
начального периода, и довольно скоро кузнецы нашли способ делать
не только гибкие, но и упругие клинки, покончив с таким недостатком
нового железного оружия.
В этот же самый период (Ла-Тен I) возродилась практика изготовления меча (метод скрепления клинка и рукояти), которая была испробована и отвергнута в бронзовом веке, но в железном отлично за54

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

рекомендовала себя и с тех пор использовалась повсеместно. Имеется
в виду изготовление хвостовика, представляющего собой одно целое
с клинком, на котором впоследствии собиралась рукоять из другого
материала. Я думаю, что это также случилось благодаря свойствам нового материала — железо в противовес бронзе и ковка в противовес
литью — и методике использования оружия, поскольку при попытке
сделать такое крепление на бронзовых изделиях вскоре оказалось, что
тонкий хвостовик из этого материала слишком легко ломается. Железный хвостовик делали в виде длинного широкого язычка, а рукоять
состояла из трех отдельных частей: крестовины, ручки и навершия.
В каждой из них проделывалось отверстие, по форме и размеру соответствующее нужной секции хвостовика; все три части в нужном порядке нанизывались на него так, чтобы нижняя плотно сидела на плечиках меча. Затем короткий кусок хвостовика, который выступал над
навершием, жестко заклепывали молотком, и он удерживал всю конструкцию на месте (рис. 25). Теперь видите, что, как бы резко ни рубил
клинок и какое бы серьезное сопротивление ни встречал, только сломав хвостовик, можно было заставить рукоять меча рассыпаться. Сделать же это было крайне трудно; защищенный
верхними накладками металл не подвергался
слишком сильному воздействию при столкновении со щитом, шлемом или клинком противника,
так что, если в железе, из которого ковали клинок, не было изъянов, хвостовик мог переломиться только чудом.
Латенские мечи последних пяти столетий до
нашей эры в среднем были 36 дюймов в длину или
около того, из них 30 дюймов приходилось на сам
клинок. Иногда лезвия достигали 2,5 дюйма ширины у рукояти, а к концу сужались до 17/8 дюйма.
Некоторые из них были превосходного качества
и сделаны по определенному образцу, которому
различные мастера довольно точно следовали.
Очень немногие из рукоятей мечей сохранились,
и это позволяет предположить, что они, как и более поздние образцы, найденные в датских болотах, часто делались из кости, рога или дерева,
которые со временем распадаются и исчезают, в
отличие от металлических пластин. Почти все
континентальные мечи латенской культуры сей- Рис. 25. Схема, почас состоят только из лезвий и основы ножен; казывающая сборку
сами по себе ножны чаще всего делались из дере- рукояти латенского
меча
ва, покрытого кожей, которое не могло сохра55

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ниться хоть сколько-нибудь продолжительное время. Тем не менее
иногда ножны все же делали из более прочных материалов: сохранилось несколько экземпляров из бронзы и железа. В Британии мы видим обратную ситуацию, поскольку большая часть ножен этого периода, обнаруженных археологами, была изготовлена из бронзы.
Поверхность некоторых бронзовых ножен из Ла-Тена была покрыта
тиснением, имитирующим кожу; ни на одной из британских находок
следов такой обработки обнаружено не было. По-видимому, этот
местный вариант украшения не смог распространиться достаточно
широко.
Британские железные мечи образуют отдельный класс, поскольку
в общем и целом их клинки были намного тоньше и слабее, чем у
превосходных континентальных образцов; несмотря на это, их ножны, как я уже говорил, обычно делались из бронзы и часто украшались удивительно красивым орнаментом; фактически некоторые из
них представляют собой те самые восхитительные произведения искусства, о которых я упоминал. Украшения выполнены в особом
стиле, присущем кельтам, которые мастерски использовали бегущие
узоры из простых на первый взгляд геометрических кривых. Впечатление это обманчиво, поскольку, казалось бы, повторяющийся мотив
на самом деле оказывается исключительно сложным, живым и утонченным, как изгибы струй в бегущей воде; он выведен с силой и
точностью, которой может достичь только подлинный мастер своего
дела. Присмотревшись к образчику настоящего кельтского искусства,
мы понимаем, что узор сложно было бы даже воспроизвести карандашом на бумаге, а ведь в данном случае мастер имел дело с металлом! Можно только удивляться сочетанию тонкого художественного
вкуса с умением, которое позволило вложить его в бронзовое изделие
и превратить в настоящее произведение искусства, достойное встать
в один ряд с работами, имеющими мировое значение. После этого
уже довольно трудно говорить о «диких и варварских» племенах
древних кельтов, даже если больше ничего не знать об их религии,
культуре и быте.
В большинстве случаев континентальные мечи представляли собой большое и тяжелое оружие и на всей территории распространения сохраняли примерно одну и ту же форму с незначительными
вариациями. Два главнейших типа представлены величественными,
хорошо сохранившимися образцами, один из которых был найден в
Дании (и теперь хранится в Датском национальном музее в Копенгагене), а другой — в Морингене, в Швейцарии (Национальный музей в Цюрихе). У них много общего, и в то же время они настолько
хорошо демонстрируют основные различия между северноевропейским и южноевропейским типом мечей, что я подробно их опишу.
56

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

Первый нашли в Зеландии, в болотах Линдхольмгарда, и, возможно, это один из наиболее хорошо сохранившихся мечей латенского
периода: по его виду невозможно предположить, что он две тысячи
лет пролежал в торфянике. Впрочем, стоит отметить, что для оружия
это достаточно благоприятная ситуация — позднее вы еще узнаете о
находках, сделанных в датских болотах.
Широкое лезвие меча (3,5 см) очень незначительно (до 3 см) сужается к концу. Говоря о нем, не вполне правильно упоминать об
острие, поскольку его, в сущности, нет. Клинок резко заканчивается
изящным двойным изгибом с небольшим выступом посередине
(фото 3А), а в центральной части лезвия проложены два углубленных
канальца, разделенные небольшим ребром. Эти канальцы украшены
текстурой, которую образуют тысячи маленьких дырочек, вытравленных на поверхности. Плечики меча сформированы в виде изящного
двойного «S», над ними возвышается крестовина. Хвостовик очень
длинный и сверху украшен маленьким сферическим навершием из
серебра, увенчанным железным блоком пирамидальной формы, на
котором заклепана оставшаяся часть стержня. Эта последняя черта
предсказывает появление очень похожей практики изготовления рукояти в XIII—XV вв. В нижней части хвостовика находится металлический ободок, изначально являвшийся частью рукояти, возможно
окружавший ее в стиле некоторых римско-британских мечей и большинства средневековых, существовавших в XV в. н. э. Ножны от
этого меча сохранились, причем на удивление хорошо; они сделаны
из двух выпуклых пластин тонкого железа. Они очень просты и не
имели никакого орнамента, а подвешивались к перевязи с помощью
двух железных колец, одно из которых расположено на 1/5 высоты
ножен, а другое — на другом конце, примерно 8 дюймами ближе
к кончику. Нижняя часть ножен, совершенно квадратная, заканчивается чем-то вроде бронзовой лепнины. Верхняя основа ножен
(устье), также бронзовая, примыкает к рукояти так, что возникает
ощущение двойной крестовины. В Скандинавии и Северной Германии находили целые ножны или их части того же типа, так что можно предположить, что он являлся характерным для данного района
(фото 3Б).
Меч из Морингена во многом похож на тот, который я только что
описал. Его лезвие больше, но имеет примерно такую же форму, разве что немного резче сужается к широкому кончику в виде лопаточки,
а его плечики изогнуты менее круто. От рукояти ничего не осталось,
но хвостовик был такой же длины; заклепанному наверху кончику
тщательно придали молотком форму небольшой сферы. «Медальон»,
или верхнее основание ножен этого меча, все еще на месте и говорит
о том, что вешали его иначе, чем это обычно делали северяне. Это
57

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

петля, через которую протягивали ремень, надежно прикрепляющийся к поясу или перевязи. Оковка ножен от этого меча утрачена, но
Рис. 26. Оковка бронзо- сохранилось множество других — от сходных
вых ножен для кинжала образцов. Предположительно это результат
из Вандсворта. II или дальнейшего логического развития «крылаIII в. до н. э. Британ- тых» образцов, о которых я говорил в предыдуский музей
щей главе. С изобретением петли для ремня,
который поддерживал ножны (в то время как
ножны гальштаттских мечей, нужно учитывать, можно было носить
свободно, на ассирийский манер), отпала необходимость прицеплять
оковку крюком к ноге или локтю для того, чтобы достать оружие.
Поэтому крылышки тоже стали излишними; их стали плотно прижимать к нижней части ножен и усложнять форму центральной части
оковки (рис. 26). Конечно, это всего лишь теория; мы не знаем точно,
использовали ли крылатые оковки таким образом, как это только что
было сказано, или в латенский период I они модифицировались согласно моему предположению. Такое умозаключение просто выглядит
логическим.
Эти два превосходных экземпляра оружия, найденные в крайних
точках района распространения мечей такого рода, находятся как бы на
разных полюсах, а между ними расположены множество других, обнаруженных в погребениях или залежах. То, что во времена античности
многие из них были уничтожены, — трагедия для археологов. До сих
пор не обнаружено материалов этого периода, способных сравниться с
датскими, но несколько находок соответствуют информации, содержавшейся в комментарии Орозия, который говорит в своем сочинении,
посвященном победе кимвров над римлянами в 105 г. до н. э.:
«Когда враги захватили два лагеря и огромное количество добычи,
содержавшейся в них, они по какому-то странному и новому побуждению уничтожили все, что попало к ним в руки. Одежды разорвали на куски и выбросили, золото и серебро кинули в реку, кольцевую броню сломали на куски, лошадиную сбрую уничтожили, а
самих лошадей также швырнули в воду, людям привязали на шеи
веревки и повесили на деревьях, так что добычи у победителей оказалось не больше, чем они проявили милосердия к побежденным».
Кстати, стоит отметить, что здесь Орозий ссылается на «кольцевую броню», понятие, о котором мало где упоминается и мало что
известно. Это весьма интересный момент, на котором стоило бы
остановиться поподробнее, но я не ставлю себе задачи исследовать
происхождение и развитие защитных приспособлений иначе как в
58

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

самых общих чертах: в работах археологов им и без того уделяется
большое внимание, а количество трудов по происхождению, истории
и изменениям в конструкции средневековых доспехов и вовсе безгранично. Мне же хотелось бы большую часть книги посвятить оружию. Однако вернемся к событиям, которые для археологов имеют
огромное значение и которым мы обязаны получением невероятного количества хорошо сохранившегося материала, во многих случаях
неизвестного доселе.
Юлий Цезарь, писавший пятью веками раньше Орозия, об обычаях галлов говорит:
«Когда они решают идти на бой, то обыкновенно посвящают богу
Марсу всю добычу, которую надеются получить. После победы они
приносят захваченных животных в жертву, а все вещи собирают в
одном месте. Во владениях многих племен на священной земле лежат
огромные кучи захваченного добра, и практически неизвестны случаи, когда кто-нибудь осмеливался нарушить религиозные установки
и принести свою добычу домой или взять что-нибудь из того, что
уже лежит в этой куче. Такое преступление наказывается ужасной,
мучительной смертью».
И далее: «Во многих государствах можно увидеть груды таких вещей, лежащих в священном месте». Одним из таких мест был ЛлинКериг, где по прошествии довольно большого времени во время
добычи торфа были найдены железные и бронзовые предметы. Очевидно, их не оставили на открытом месте, а бросили в пруд. Обнаружено было несколько мечей, сломанных и не отличавшихся особенно
высоким качеством (с узким лезвием, слабым и плохо обозначенным
сечением). Другие такие залежи были открыты в Лиснакрогере, и в
них обнаружились несколько превосходных ножен и несколько клинков, по размеру меньше обычных.
У ножен более позднего периода можно отметить одну характерную черту: все украшения расположены на петле для ремня, которая
теперь занимает центральное положение, причем в верхней и нижней
части ножен расположены украшенные орнаментом завершения.
В результате в подвешенном состоянии петля оказывается на внешней стороне, в то время как прежде она была внутри. Кроме того, в
данном случае узкий ремень с параллельными сторонами расширен
как выше, так и ниже петли для того, чтобы нести эти завершения.
Этот вариант является предшественником множества ножен позднего железного века, т. е. первых трех столетий нашей эры. Эти британские ножны отличаются и тем, что на некоторых находятся две
декоративные бляшки (часто покрытые эмалью), которые крепятся
59

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 28. Три меча из Британии.
Ла-Тене III. Британский музей

Рис. 27. Декоративное украшение на
бронзовых ножнах, найденных в
Лиснакрогере. I в. до н. э.

возле рукояти меча; подобные украшения находили на многих северных мечах вплоть до начала эпохи викингов (рис. 27).
В Британии мечи в целом, судя по всему, появились позднее, чем
на континенте (лишь немногие были созданы раньше 150 г. до н. э.).
Возможно, что самые поздние из них представляют наибольший интерес, хотя качество украшений на них сильно снижается, а на целиком сохранившемся экземпляре из Дурхема (рис. 28б) оно настолько плохо, что их можно без преувеличения назвать дешевыми
и вульгарными. Тем не менее у этих мечей хороший клинок, явно
римского производства. Сохранилось несколько экземпляров с целыми или практически целыми рукоятями; по всему видно, что это
римско-британский, а не чисто кельтский тип (на рис. 28а и в изображены два меча, датируемые I в. н. э.).
В последней главе я описал греческий копис. В этот же период
(последние два века до нашей эры) в Скандинавии и на севере и
северо-востоке Германии, на землях, которые изначально занимали
бургунды, можно было обнаружить оружие, очень похожее по форме
на греческое, даже по рукояти довольно странного вида (рис. 29).
Я думаю, очень вероятно, что эти мечи произошли от греческих кописов, поскольку в тех районах, где они, по-видимому, использовались чаще всего, торговые пути пролегали вдоль текущих на юг рек
Восточной Германии и Польши (таких как Одер или Висла). По ним
суда могли достичь Паннонии, Дакии и Фракии, жители которых
имели тесные контакты с греками. Этот тип меча (его называют
«сакс», и это не последнее упоминание о нем) до конца периода господства викингов был популярен на севере и не менял своей формы.
В Средние века он был известен под именем «фальчиона», а в более
60

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

новое время его называли саблей. Поскольку происхождение этого оружия можно проследить вплоть
до его древнеегипетского предка, мало кто сомневается в том, что кавалерийская сабля имеет весьма
почтенную историю, хотя она известна далеко не
всем, по крайней мере в полном объеме.
Прежде чем мы закончим описание мечей этого
периода, нелишне будет поговорить и о материале,
из которого их делали. Принято считать, что сталь
была неизвестна до более позднего периода, но специальные анализы показали, что ее использовали
при изготовлении колесниц из Ллин-Кериг, а это
позволяет предположить, что то же самое происходило и с клинками мечей. У Плутарха есть интересный комментарий по поводу эффективности
кельтских мечей: он говорит, что во время кампании против галлов вынужден был спешно приказать
изготовить для большинства своих людей железные
шлемы, которые могли бы противостоять варварскому оружию.
Доказательством особой выделки этих мечей могут служить клейма кузнецов, вытисненные на лезвии многих из них. Они сделаны совершенно таким
же образом, как и в период с XIV по XVII в. н. э., Рис. 29. Железто есть отштампованы в металле, чаще всего возле
ный меч с одрукояти, но иногда и на хвостовике, под ней. Эти
ним лезвием.
знаки имеют различную форму, в основном воспроIII в. до н. э.
изводящую фигуры зверей или человека, к примеру
Северная Гервепря или согнувшегося мужчину. На фрагменте
мания
меча из Марны, хранящемся в Британском музее,
находится глубоко вдавленное изображение половинки луны с человеческим лицом в ней, предвосхитившее популярную немецкую марку XVII в. на тысячу восемьсот лет. Позднее, во
время исследования мечей первых трех столетий нашей эры, образцов, найденных в датских болотах, мы еще встретимся с клеймами
такого типа, а также с некоторыми другими.
Копье есть копье, вне зависимости от того, когда оно было сделано — в середине бронзового века или в XIX столетии. Здесь мало
простора для воображения, и одни и те же формы сохраняются в
любой век и в любом месте. Что ни говори, но из сочетания лезвия
ножа и палки (именно таково было происхождение первого копья)
трудно извлечь нечто новое; основные вариации здесь происходят в
области наконечника, да и то их известно довольно ограниченное
61

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

количество. В латенский период наконечники копий были такого же размера и
формы, что и раньше; изменились только
декоративные мотивы. Некоторые из них
были большими листовидными, некоторые — широкими и больше напоминали
острия пик XIX в. (рис. 30). Только один
из типов, судя по всему, является характерным исключительно для этого периода: волнообразный наконечник, похожий
на малайский крис.
Щит латенского периода преимущественно имел овальную форму. Это ясно
отображено на нескольких галльских стаРис. 30. Пики латенского пе- туях, а в Британском музее есть маленькая
риода
оловянная фигурка, похожая на средневековую эмблему пилигрима и изображающая воина с таким щитом в руках. Похожие два щита были найдены
в болотах Хьертспринг (приблизительно 300 г. до н. э.); они изготовлены из дерева и имеют продолговатые выпуклости в центре, такие же
как и на монументах. Видимо, по большей части щиты делали простыми и ничем не украшали, но бывали и исключения: в Британии
есть два щита периода Ла-Тене III, оба овальной формы, но, в отличие
от континентального варианта, имеющие небольшой перехват в середине. Один из них, найденный в реке Уитем близ Линкольна, довольно велик (3 фута 8 дюймов в длину), другой, из Баттерси (найден в
Темзе), меньше по размеру; оба сделаны из бронзы и украшены орнаментом. Слой бронзы находится сверху и очень тонок, видимо, изначально он был подбит несколькими слоями кожи. Важнее всего в этих
щитах конечно же украшения. На первом из них типично британский
орнамент, который часто встречается на ножнах и упряжи колесниц,
но второй можно сравнить с лучшими шедеврами любого времени и
любого места. Это не просто превосходный образец работы по металлу: это великое произведение искусства, которое должно стоять в
одном ряду с Парфеноном или статуей Давида работы Микеланджело.
Невозможно отдать ему должное в описании; не увидев это прекрасное произведение, нельзя понять его очарования. В нем нет ничего
агрессивного, боевого; он не очень большой, на нем нет ни драгоценных металлов, ни ювелирной инкрустации. Цвета на нем спокойные,
но блестящий румянец бронзы в сочетании с малиновыми эмалевыми
вкладками и с легким, артистичным дизайном оставляет незабываемое
впечатление. Из всего созданного людьми оружия это самое красивое.
Возможно, что археологам предстоит найти нечто еще более чудесное,
62

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

но это нечто должно быть исключительно прекрасным, чтобы сравниться со щитом из этого славного места (вклейка, фото 2).
Судя по всему, в течение всего кельтского бронзового века воины
знатного рода вели бои на колесницах. Хотя большинство повозок,
найденных в гальштаттских погребениях, было снабжено четырьмя
колесами (например, те, что были обнаружены в скифских гробницах
и были сделаны между 600 и 100 гг. до н. э.), изображение двухколесной колесницы на стене шведского склепа бронзового века доказывает, что они были известны в Х в. до н. э. как на севере, так и
на юге Европы. По свидетельству Полибия, в III в. до н. э. галльский
метод ведения сражений заключался не в том, чтобы с начала до конца сражения биться сидя в колеснице, как это делали в Британии
четырьмя столетиями позже; вместо этого воины яростно бросались
в колесницах на строй противника, осыпая его метательным оружием и при этом стараясь поразить и (желательно) напугать его ревом
боевых рогов и грозными криками. После внушительной демонстрации своей мощи и решимости бойцы спешивались и двигались дальше, чтобы сразиться в поединке с вражескими воинами, оставляя
колесницы поблизости на тот случай, если придется спешно бежать.
Это сильно напоминает поведение героев «Илиады» Гомера.
Описывая битву при Теламоне в 225 г. до н. э., когда нашествие
галлов в Италию удалось повернуть назад, Полибий упоминает воинов, называвшихся «gesatae» (кельтский термин, обозначавший копейщиков). Эти отряды похожи на более поздние ирландские «Fianna» —
вольный отряд воинов, живших бродячей жизнью наемников и не
служивших никакому конкретному племени. Особенность упоминаемых историком воинов заключалась в том, что они сражались обнаженными. По-видимому, это был древний кельтский обычай,
постепенно отмиравший по мере того, как люди становились цивилизованнее. Делалось это не с целью бравады, а для того, чтобы призвать
милость божества. Тысячу лет спустя викинги — берсерки вели себя
подобным же образом.
Судя по всему, везде, где люди сражались на колесницах, использовался один и тот же метод — воин атаковал противника с помощью
лука, дротиков, или метательного копья, или, на близком расстоянии, меча (в Британии сражающийся часто бежал впереди между
двумя лошадьми для того, чтобы подобраться к врагу как можно ближе). Второй же (не слуга, а более молодой человек того же социального статуса) в это время правил лошадьми и прикрывал первого
своим щитом. Вполне логично будет предположить, что такой способ
ведения боя диктовал и форму этого самого щита: без сомнения, в
63

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

колеснице продолговатый вариант
наподобие изделия из Баттерси был
куда эффективнее круглого. Интересно, что приблизительно в 1200 г.
до н. э. гиттиты использовали изделия, несколько похожие на британские — они заметно сужались посередине. На рис. 31 (барельеф в храме
Рамзеса III, в Фивах) показано, как
их использовали.
Как мы уже знаем благодаря тацитовскому комментарию, касавшемуся обычаев германцев, щит был
Рис. 31. Колесница гиттитов из очень почитаемым предметом; счихрама Рамзеса III в Фивах
талось высшей степенью позора потерять его или оставить на поле боя.
Об этом можно судить по известному высказыванию спартанской женщины, которая, провожая сына
на бой, велела ему вернуться «со щитом или на щите». Однако не все
греки исповедовали этот суровый идеал. Ионийский поэт Архилох
довольно весело писал:
Счастливый фракиец нашел мой славный щит.
Пришлось бежать; а он пропал в лесу.
Но я ведь жив, хвала богам, так пусть
Берет мой щит. А я куплю другой.

Греческий щит классического периода имел круглую или овальную форму и был заметно выгнут, что позволяет обеспечить наилучшую защиту. По описанию Гомера можно понять, что эти щиты
делали из бронзы, возможно, подбитой кожей (но не «семикожными», как щит Аякса: эти, меньшего размера, должны быть относительно легкими, чтобы ими легко было манипулировать). Рисунок
на аттической вазе 480 г. до н. э. (рис. 32) дает вполне ясное представление о том, как они выглядели внутри и снаружи и как их использовали воины. Мужчина вверху слева изготовился к бою; на
внутренней стороне щита можно разглядеть широкий ремень, под
который продета его рука, но ремешок меньшего размера, который
он сжимает в ладони, не виден. Заметно, что щит очень сильно выгнут и по форме напоминает плоскую чашу, увеличенную во много
раз. У двух людей, которых вот-вот должны будут атаковать, нет щитов, но тот, что слева, обмотал левую руку своим коротким плащом
(круглый предмет, свисающий с его шеи, — головной убор, а не
щит). В нижней части картины двоих людей со щитами, по-видимому,
64

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

Рис. 32. Рисованные фигуры. V в. до н. э., аттическая краснолаковая керамика. Бостонский музей
изящных искусств

атакует тот, у которого есть только меч и плащ. Тот, что в середине,
держит щит перед собой так, чтобы он закрывал его целиком, тогда
как другой выглядит очень неуклюже, держа свой горизонтально — в
классическом для греков положении перед атакой.
Здесь, всего в двух рисованных сценах, можно найти превосходное изображение греческого оружия и узнать, как его использовали;
и, поскольку мы знаем, что горцы точно так же действовали своим
широким мечом и круглым щитом, можно заключить, что люди
бронзового века в общем и целом сражались подобным образом.
Вполне понятно, зачем во время атаки щит держали горизонтально,
будь то при ходьбе или при беге: если предмет такого размера держать перед собой близко к телу, то колени будут задевать за его нижнюю кромку. Щит нужно держать на отлете, но в положении, когда
он всегда готов к защите, в то время как мечом в другой руке можно
ударить снизу в защитное приспособление противника или, наоборот, сверху, целясь в шею.
По форме и размеру щит римских легионеров был похож на древнеегипетские, имел нечто общее с кельтскими: он был прямоугольным, высотой от подбородка до колен и закрывал все тело. Для сво3

Э. Окшотт

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 33. Галльские шлемы

их целей это был очень эффективный образец, хотя его применение
было строго ограничено особенностями пехотной тактики. Римские
кавалеристы носили круглый щит меньшего размера, поскольку
большим и прямоугольным было бы совершенно невозможно действовать, сидя верхом.
Судя по всему, кельты носили шлемы двух вполне определенных
типов: один полностью принадлежащий им, а другой более «классический». Все шлемы первого типа представляли собой вариации на
тему круглой шапочки, закрывавшей голову и сделанной из бронзы;
на некоторых, найденных в Британии, был еще длинный выступ, торчащий над глазами на манер козырька жокейского головного убора.
Другие, обнаруженные во французских захоронениях, напоминают
высокие ассирийские шлемы: круглая основа без полей, вверху сужающаяся и сходящаяся к высокому заостренному концу (рис. 33а).
Один из этих шлемов ощутимо напоминает германские «pikelhaube»
1914 г., у которых не хватает только острого выступа (рис. 33в). Некоторые североитальянские щиты по форме более изящны и похожи
на так называемые «celata» конца XV в. Этот шлем лишь слегка расширяется сзади, для того чтобы предохранить основание черепа, и
нижний его конец украшен так, чтобы попытаться создать впечатление волос, ниспадающих из-под кромки (рис. 33б).
Некоторые из наиболее интересных галльских шлемов можно
увидеть на скульптурах римского периода. На рис. 34 изображены
два из них, с триумфальной арки в Оранже. Как видно, здесь в основе лежат римские шлемы, с типичными лицевыми пластинами и задним щитком, защищающим шею, но украшения в виде рогов и
66

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

колеса характерны для варваров и известны с древнейших
времен. На шлемах бронзового
века, найденных в Швеции,
обнаружены такие же рога, а
колесо, как известно, часто
встречалось в то же время как
символ, имеющий огромное
(хотя и неизвестное нам) значение. В процессе изучения
оружия средневекового перио- Рис. 34. Галльские шлемы с барельефов
на арке в Оранже
да мы постоянно будем сталкиваться с ним, и тем не менее
если прогуляться по тротуарам маленьких и больших западных городов, то на граните бордюрного камня по-прежнему можно встретить
эти изображения в виде клейма каменотеса. Там же встречаются и
различные другие марки, которые во времена викингов красовались
на металле клинков. Такова преемственность веков — предметы, которые некогда имели огромное значение, превращаются всего лишь
в символы, но все же остаются в памяти.
На основании колонны Траяна мы видим множество шлемов
типа, который, по-видимому, был комбинацией римских, с лицевыми и шейными пластинами, и конических галльских: это трофеи,
отнятые у пленных даков. Основу составляют ленты, одна из которых
идет горизонтально над бровями, а две другие выгибаются вверх и
перекрещиваются на макушке. Между ними вставлялись пластины
(рис. 35). По большей части от этих римско-галльских шлемов и
произошли франкские и шведские шлемы VI и VII вв. Интересно,
что очень похожие объекты находили в Персии. Эти предметы, датируемые VI в., практически неотличимы от франкских и явно ведут
свое начало из того же источника.
Единственные доспехи, сохранившиеся с того времени, это кольчуга; среди остатков колесниц и другого военного снаряжения латенского периода III, обнаруженных поблизости от
Тифенау (Швеция) в 1851 г., находили обрывки
из нескольких звеньев. Галльский вождь на статуе I в. н. э. одет в кольчугу, другая изображена
среди военных трофеев в Пергануме, а третья —
на основании колонны Траяна. Судя по всему,
все они делались по единому образцу: длиной
Рис. 35. Дакские шледо середины бедра, с рукавами до локтя и кольмы с барельефов на
цевым воротом. Этот стиль был популярен
основании колонны
Траяна
вплоть до XI в. Вряд ли кельтские воины носи67

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ли какие-либо еще доспехи; до сих пор не находили ничего, что
позволило бы это утверждать. Конечно, вполне возможно, что они
пользовались различными доспехами из кожи, чем-нибудь вроде чрезвычайно эффективных кожаных защитных камзолов XVII в., но от них
ничего не осталось бы в земле. Из комментариев римских историков
мы знаем, что варвары не слишком полагались на броню, хотя можно
поверить, что не все они заходили так далеко, как кимвры, которые
перед боем не надевали доспехи, а снимали с себя последнюю одежду
и шли на врага совершенно нагими — обычай, который производил
огромное впечатление на римлян.
Оловянный варвар из Британского музея одет в короткий килт
или пару бриджей, и кроме того, на нем мы видим металлические
рукавицы из чего-то, что должно было изображать кольчугу или чешуйки из металла или рога, заходящие друг на друга и закрепленные
на тканевой основе.
Мы закончим обсуждение доспехов варваров последних двух столетий до нашей эры вопросом, который поможет нам перенестись
поближе к следующему периоду, включавшему в себя Великое переселение народов и конец римского владычества на западе. На юге
России (Керчь, Ромны, Волковичи), в скифских могилах IV в. до
н. э., обнаружены кипы узких металлических лент или полос с дырочками на одинаковых интервалах, в которые была пропущена металлическая проволока, скреплявшая их так, что они заходили одна
на другую. По-видимому, это остатки чего-то вроде традиционных
восточных доспехов. В надлежащем месте мы подробно исследуем
этот предмет, но возможно, что не так уж бессмысленным окажется
следующее допущение: если такие сборные доспехи существовали у
скифов еще в 400 г. до н. э., то почему они не могли быть известны
кельтам в Дакии, Галлии и Паннонии? На этот вопрос нельзя получить ответ до тех пор, пока не обнаружены веские доказательства
верности этой теории, но одна из самых увлекательных сторон археологии заключается в том, что в земле до сих пор лежит намного
больше, чем когда-либо было выкопано.

Часть вторая
ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

Глава 4
ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВ
В нескольких следующих главах мне придется много говорить о
скандинавских племенах, которые распространились из Ютландии,
Скании с севера Балтики и со временем заполонили всю Европу. Это
были бургунды, готы и вандалы, лангобарды и франки, англы и саксы.
В первые четыреста лет христианской эры переселения этих народов
и войны, которые они вели, сформировали основу, на которой впоследствии строилась вся социальная, политическая и военная структура средневековой Европы, и тем не менее большинство людей очень
мало о них знает. «Готами» и «вандалами» сейчас называют хулиганов,
а термин «готический» применяется в архитектуре, хотя не имеет ни
малейшего отношения к племени, полностью исчезнувшему за 500 лет
до того, как возник этот стиль. Применять названия этих племен в
уничижительном смысле начали римляне периода упадка империи,
напуганные постоянными поражениями, которые наносили им люди
в общем и целом гораздо лучшие, чем современные варвары, хотя и
лишенные городского лоска. Вполне естественно, что утонченные и
изнеженные обитатели городов, привыкшие к пышности, роскоши и
безделью, сторонились невоспитанных «дикарей», но так же верно и
то, что к началу упадка Римской империи они уже не могли без этих
людей обойтись. Большая часть имперской армии состояла не из коренных жителей, а именно из этих готов, вандалов и прочих, причем
римляне даже не всегда занимали командные должности — ситуация,
которая прежде была бы совершенно немыслимой. Обленившиеся горожане не хотели подвергать себя тяготам военной жизни — и в этом
была одна из причин того, что господство постепенно перешло в руки
более энергичных и менее избалованных людей, хотя и лишенных того
столичного лоска, который их противники сохраняли, несмотря на то
что Рим клонился к закату.
69

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Готы — великий и мужественный народ, зародившийся на севере
(возможно, в Южной Швеции). После того как они прожили двенадцать поколений, или 300 лет, на равнинах Центральной Европы
и Южной России и их количество сильно выросло, готы наконец
сломили могущество Римской империи на западе, используя методы
ведения войны и тактику, которая в основе своей походила на тактику средневековых рыцарей. До сих пор неизвестно, принадлежали
ли они к той же расе, что и англосаксы, которые в то время продвигались на запад, в Британию, в то время как все остальные мигрировали на юг. Некоторые свидетельства говорят в пользу этой
теории, некоторые — опровергают ее, но в общем и целом это вопрос, который еще только предстоит выяснить.
Период Великого переселения обычно принято было называть
«темными веками». Исторически такими они конечно же и были (в
том смысле, что об этом периоде мало что известно), но за последние
годы на загадки того времени пролито немало света, в основном благодаря археологическим исследованиям. До некоторой степени неизвестность была вызвана трудами римских историков, настолько
блистательно осветивших деяния своего мира, что все события за его
пределами конечно же оказались в кромешной тьме. С другой стороны, окружавшие империю дикие народы не так уж спешили оставить свои письменные свидетельства — в основном там бытовал устный фольклор, сказания, передававшиеся из уст в уста, но нигде не
записанные. Но даже в этом случае, если бы историки XIX в. обладали достаточно острым зрением, они обратили бы внимание, что
классические писатели (начиная от Тацита в 70—80 гг. н. э. и заканчивая Прокопием в середине 500-х) могли кое-что рассказать о
живших к северу от границ империи варварах. Они и сами были не
совсем немы, и хотя большая часть народных сказаний не сохранилась, но кое-что уцелело и оказалось доступным для исследований,
как, например, Старшая и Младшая Эдды или норвежские саги.
К сожалению, точно так же, как и рассказы Гомера, их рассматривали исключительно в качестве волшебных сказок, и опять же как
после открытий Шлимана подтвердилась реальность событий, описанных в «Илиаде», так и богатейшие скандинавские находки доказали, что большинство норвежских сказаний основано на реальных
фактах. Поскольку это признано, появилась возможность сравнить
эти сведения с комментариями греческих и римских писателей и таким образом получить более ясную картину происходившего. Теперь
«темные века» освещены все возрастающим количеством огоньков,
многие из них пока еще светят тускло, но зато другие исключительно ярки, ярче всего те, что имеют отношение к открытиям в искусстве и войне: двух областях, которые тесно связаны между собой.
70

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

Именно материальные свидетельства искусства и войны живут дольше всего: одежда и домашняя утварь рассыпаются в прах под воздействием времени, жизненный уклад коренным образом меняется,
а старые традиции забываются настолько, что подчас от них не остается даже малейшего следа. В то же время произведения искусства —
статуи, украшения, рисунки на гончарных изделиях и прочие вещи
того же рода — сохраняются гораздо лучше, чем что бы то ни было, —
за исключением оружия. Его век исключительно долог — хороший
меч или шлем передают из поколения в поколение, которые бережно ухаживают за ними и не позволяют им заржаветь или испортиться. Со временем, когда изделие оказывается в земле, торфе или на
дне реки, оно все же способно сохраниться практически нетронутым,
если условия хоть чуточку будут благоприятствовать тому. Поэтому
археологи, занимающиеся историей оружия, в большинстве случаев
могут воспользоваться подлинным материалом для подтверждения
своих теорий и получить хотя бы один-два образца, которые знакомы
им по записям историков, рисункам или фрагментам статуй. Эта дополнительная связь между искусством, как таковым, и искусством
ведения войны — большая ценность для историка-исследователя.
Прежде чем я перейду к детальному описанию факторов, связанных с этим периодом, следует попытаться дать беглый набросок географии Великого переселения народов. Хронологически наша история делится на две части — до нашей эры и после. Это подразделение
в общем и целом имеет исключительно религиозное значение, поскольку связано с событием, которое, каким бы потрясающим оно
ни было, относится только и исключительно к христианству. Римляне по-своему считали время, отмеряя его с даты основания города,
у мусульман своя хронология, у иудеев своя, причем, возможно, наиболее древняя и лучше всего сохранившаяся. Тем не менее абсолютно случайно хронологию, которой придерживаются христиане,
можно рассматривать в гораздо более широком смысле. В течение
столетия, когда родился Христос (т. е. с 50 г. до н. э. по 50 г. н. э.),
Древний мир оказался в руинах и постепенно начал приобретать туманный образ новой формы. Таким образом, отталкиваясь именно
от христианского летосчисления, мы можем очень хорошо представить себе поворотный пункт в истории человечества не только с точки зрения религии (его истинное значение стало ясно намного позднее того периода, о котором мы будем говорить сейчас), но и с
точки зрения глобальных катаклизмов, которые потрясли Европу во
время распада Римской империи и образования на ее руинах новых
государств. Безусловно, поскольку этот процесс происходил не слишком-то мирным путем, он дал мощный толчок к развитию искусства
ведения военных действий и, как следствие, появлению новых мо71

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

дификаций оружия, так что в процессе исследования, подобного нашему, им не следует пренебрегать.
Если говорить очень широко, то в I в. до н. э. ситуация складывалась следующим образом: Средиземноморье и большая часть Среднего Востока практически полностью принадлежали Риму. Карфаген
был разрушен, Северная Африка и Испания стали римскими провинциями, а Греция потеряла последние остатки своей независимости. Цивилизация Египта с ее 3000-летней историей находилась в
последней степени распада, страной правили слабые властители из
династии, основанной способнейшим полководцем Александра Македонского — Птолемеем. К сожалению, его потомки не переняли
способностей верного сподвижника завоевателя и, как следствие, находились под сильнейшим влиянием Рима. Вавилона и Ассирии
больше не существовало, и даже некогда могущественная Персия
переживала упадок.
К северу от границ империи лежали пустынные земли Центральной Европы, населенные кельтами, точно так же как и Галлия и
Британия. Хотя эти воинственные, высокоцивилизованные люди политически никак не были связаны между собой, но их племена образовывали нечто вроде империи, части которой, однако, были слабо связаны между собой. Галлия и Гельветия были сердцем этого
государства. К северу и востоку от Галлии, вдоль правого берега Рейна, обитали дикие, агрессивные и таинственные германские племена.
Еще дальше к северу и востоку жили другие народы, которых отделяли от Рима необъятные просторы и леса Германии и о которых
римляне не знали ничего. Однако через четыреста лет им предстояло даже слишком хорошо познакомиться с потомками этих людей.
Таково было положение вещей к 58 г. до н. э., когда целый народ
под названием гельветы (одно из наиболее цивилизованных и влиятельных племен Галлии) решил покинуть родные земли. С этим народом мы уже встречались раньше. Это те самые люди, среди которых
зародилась латенская культура и которые, как можно предположить,
были основными производителями и поставщиками оружия и изделий
из металла в кельтском мире. Это движение дало начало тем событиям,
которые завершились после завоевания Галлии Юлием Цезарем.
В свою очередь, оно открыло ворота племенам, которые медленно двинулись на равнины Центральной Европы; после подчинения
Галлии не слишком крепко сплоченная империя кельтских племен
начала рассыпаться, ведь эта страна была ее сердцем. Теперь римляне владели землей вдоль всего Рейна и стояли лицом к лицу с германцами, этими примитивными и жестокими людьми, единственным
занятием которых была война. На Дунае римляне встретились с другими племенами, аланами и сарматами: полукочевыми народами,
72

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

занятыми разведением лошадей, унаследовавшими земли, которые
раньше занимали скифы. Благодаря своему промыслу эти люди были
отличными наездниками, привыкшими сражаться, сидя в седле верхом (вспомните, что основную ставку римляне делали на своих пеших легионеров). Таким образом, на этом направлении нечего было
ожидать легкого и быстрого расширения границ империи.
Затем, пока Галлия процветала под римским владычеством, становясь все богаче и цивилизованнее, австрийские и южногерманские
кельты тоже решили двинуться на запад, чтобы приобщиться к комфорту и процветанию, которыми наслаждались их родичи. Эти воины
записывались в римскую армию, присоединяясь к галльским легионам. Таким образом, в центре Европы образовался своего рода силовой вакуум. Между тем в то время, как происходили эти события,
северные народы медленно двигались вперед. Племя, называвшее себя
бургундами, оккупировало территорию на юге Балтики, против острова Бургундархольм (теперь мы зовем его Борнхольмом). Немного восточнее поселилось другое племя, лангобарды (семью столетиям позднее мы еще встретимся с ними во Франции и Северной Италии).
Обычно название «лангобарды» расшифровывают как «long-beard»
(длиннобородые), однако более вероятно, что это означает «длинный
топор», точно так же как «halbard» (алебарда) может означать «плоский
топор»1. В то время, когда большинство варваров носили длинные
бороды (ведь и само это слово означает «бородатые»), гораздо разумнее предположить, что воинственное и склонное к завоеваниям племя называло себя в честь любимого оружия. Это было бы более естественно, чем выносить в название признак, общий для всех.
В I в. и бургунды и лангобарды начали свое движение на юг, а
еще дальше к востоку, там, где теперь находится Данциг, начали
свой долгий поход готы (предполагается, что они занимали эти земли примерно с 250 г. до н. э.). Это путешествие со временем должно
было привести их в Италию и Испанию, где они сломили абсолютное господство Рима и на тысячу лет установили во всей Европе свой
стиль ведения войны.
Таково было положение в первой половине I в., когда началось
Великое переселение народов. Перемещения в процессе его были настолько сложными, что единственный способ составить себе правильное представление о нем — это проследить за движением каждой
отдельной группы племен начиная с англосаксов, которые своим завоеванием Британии не оказали большого эффекта на развитие искусства ведения войны, и заканчивая готами и лангобардами, которые,
безусловно, сделали это, полностью уничтожив влияние Римской им1

Хотя это часто приходится доказывать, но, без сомнения, так оно и есть.
73

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

перии на Западе. До V в. англы, саксы и юты не начали продвигаться
вперед, хотя по всем признакам видно, что небольшое количество их
появилось в Британии задолго до того. Некоторые римские авторы
упоминают о набегах саксов. К примеру, Флавий Евтропий пишет, что
саксы жили вдоль береговой линии и в топях Великого моря. Позднее
Аммиан Марцеллин, трудившийся около 390 г., говорит: «Пикты, и
саксы, и скотты постоянно беспокоили бретонцев». Клаудиан утверждает, что в своих рейдах они доходили до самых Оркнейских островов.
«Земля там, — пишет он, — мокра от крови убитых саксов».
Судя по всему, лангобарды начали свой поход из страны, которая
находилась немного восточнее владений саксов; они медленно двигались в южном направлении и практически не играли роли в истории, пока в VI в. (568 г.) не поселились в Италии, под предводительством вождя Албойна. Тот факт, что они были сродни англам и
саксам, доказывает большое сходство их языков. Даже при самом
поверхностном анализе ясно, что оно не могло быть случайным;
здесь явно прослеживаются общие корни, а следовательно, и общее
происхождение. Язык вообще довольно часто помогает прояснить
некоторые загадки истории; в этом смысле лингвистика может небезуспешно прийти на помощь истории и археологии.
Франки были самым варварским и неотесанным из всех тевтонских
народов, и они покрыли самое короткое расстояние в своем походе.
В течение 250 лет ими правила династия Меровингов, наиболее кровавая и слабая из всех, которые когда-либо позорили нацию, и тем не
менее она дала свое имя прекраснейшим цветам средневековой Европы. В течение всего этого времени франки представляли собой намного меньшую угрозу рушащейся империи, чем готы или вандалы,
но в конце концов, когда Карл Великий объединил их и создал империю, они победили и впитали в себя все остальные народы (хотя к
тому времени и готы и вандалы уже исчезли со сцены). Это было то
содружество германских племен, о котором писал Тацит. Они пересекли Рейн и вошли в Галлию, следуя теми путями, по которым раньше совершали свои грабительские набеги алеманны, прорвавшие границу в то время, когда хватка Рима уже ослабла.
Собственно говоря, тех франков, которые единолично правили
всей Европой и дали свое имя величайшему государству, трудно
сравнивать с их грубыми предками. На это имеется две причины:
во-первых, изначально франкских завоевателей римской Галлии
было сравнительно мало, и скоро (через одно-два поколения) они
превосходно смешались с римско-галльским населением, исключая
правящий класс, который оставался исключительно тевтонским по
крови. Вследствие этого большинство франков стало цивилизованнее, хотя властители династии Меровингов оставались варварами в
74

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

самом худшем смысле этого слова. Но, несмотря на это, недостойная
династия прервалась и уступила место совершенно другому семейству. Его родоначальником был Карл Мартелл, но того, кто объединил практически всю Европу в единое мощное целое, звали Карлом
Великим — Шарлеманем, императором Запада. Благодаря этому замечательному человеку франки в VIII в. стали ведущей силой в Европе, но только потому, что Карл объединил все, что было лучшего
в переселенцах, готах и лангобардах, и привил их систему ведения
войны к традиционным франкским методам. Результат получился
ошеломляющий — в конце концов благодаря усилиям одного-единственного человека образовалась держава таких размеров, какой никогда уже больше не существовало на территории Европы. Нам трудно вообразить такие свершения за недолгий период человеческой
жизни, но тем не менее так оно и было. Если бы дети Шарлеманя
были достойны его имени, трудно представить, какой была бы политическая карта мира через сто лет. Однако империя фактически
просуществовала всего одно поколение — как только ее основатель
скончался, все вернулось на круги своя. Следовательно, для того чтобы полностью изменить историю, усилий одного человека все-таки
оказалось недостаточно.
Вандалы отправились дальше других племен и в течение некоторого времени были самыми удачливыми из переселенцев. Мы точно
ничего не знаем о том, откуда они были родом; вандалы появились
в Северной Германии приблизительно в одно время с лангобардами,
то есть в начале I в. н. э., и поселились возле Одера. Сами они говорили, что пришли из Скандинавии, но прожили в том месте, о
котором я упомянул, приблизительно четыреста лет, или двадцать
поколений — достаточно времени для того, чтобы это место можно
было считать родиной. Только в начале V в. н. э. появились сообщения, что вандалы начали продвигаться в западном направлении. Под
новый год, в ночь, которая отделяла 405 г. н. э. от 406-го, они пересекли Рейн и начали свое долгое путешествие под предводительством
исключительно энергичного вождя по имени Гейзерих. Он повел их
на юг через Галлию и Испанию до самого Средиземноморья, часть
которого до сих пор носит имя этого племени — Андалузия (там они
прожили 20 лет, с 409-го по 429 г.). Затем Гейзерих во главе своего
народа пересек Гибралтарский пролив и вторгся в Северную Африку,
где завоевал бывшую римско-карфагенскую провинцию и создал
удивительную империю вандалов, которая вскоре стала таким же богатым и просвещенным государством, как и сам Карфаген, столица
древней финикийской цивилизации. Таким образом, на Средиземноморье начался период, сравнимый со временами викингов, поскольку вандалы были нацией мореходов и на своих кораблях пла75

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

вали куда хотели, совершая такие же рейды, как и позднее викинги
на севере или сменившие их на этом берегу пираты-варвары. Вскоре
и их империя стала ужасающей силой, в 455 г. захватившей и разграбившей сам Рим. В 553 г. великий генерал императора Юстиниана Велизарий разбил вандалов и уничтожил их государство, после
чего они навсегда исчезли из исторических хроник. Однако это имя
стало нарицательным и сохранилось до наших дней, напоминая о
том ужасе, который эти варвары наводили на рушащийся мир Рима.
Надо отметить в скобках, что они не устраивали глобальной резни,
не разрушали местные святыни и вообще вели себя так, что вряд ли
заслужили, чтобы слово «вандал» на многие столетия стало синонимом грубого дикаря. Тем не менее страх побежденных, стократ увеличившийся из-за того, что римляне не привыкли к поражениям, за
многие годы уверившись в абсолютной неприкосновенности Вечного города, запечатлелся в переносном значении названия племени,
которое давно уже исчезло с лица земли.
Впервые в поле зрения историков готы попали во времена владычества Каракаллы (215 г. н. э.). К тому времени они были уже очень
могущественной силой, поколениями обитавшими на равнинах Польши и России. Место, где зародилось это племя, так же трудно определить, как и в случае со всеми остальными, но возможно, что они
пришли из Северной Швеции; в любом случае, по свидетельству Пифея, они покинули ее приблизительно в 300 г. до н. э. и переселились
на территорию нынешней Северной Польши. В 275 г. н. э. они заняли
Дакию и с этого времени жили между Доном и Дунаем, где западную
группу стали называть вестготами, а восточную — остготами. Последние распространились далеко в глубь Западной Азии и заняли те земли, где за семьсот лет до рождения Христа жили скифы. В 376 г. произошло событие, имевшее огромное историческое значение: вестготы,
часто пересекавшие Дунай в погоне за добычей и сталкивавшиеся с
римлянами, пришли туда как просители. Они сказали, что ужасный
народ, которому невозможно противостоять, занял их родные земли,
и попросили у императора Валента разрешения перейти Дунай и поселиться во Фракии, пообещав, что всегда будут верным союзниками
Рима. Валент (в то время правивший восточной частью империи) согласился с условием, что вестготы придут безоружными, отдадут римлянам своих детей в качестве заложников и примут крещение. Согласившись выполнить все это, целый народ (говорят, что там было
около миллиона человек) получил разрешение пересечь реку.
Врагом, который так сильно напугал вестготов, оказались племена кочевников, называвшихся хунну. В течение четырехсот лет они
странствовали по пустыням Северного Китая, но за время войны,
которая длилась с 207 г. до н. э. по 39 г. н. э., военачальникам дина76

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

стии Хан удалось вытеснить их все дальше и дальше на запад. Продвигаясь вперед, они через некоторое время пересекли Волгу и к
концу IV в. оказались на территории Европы.
Вестготы только что успели расселиться по Фракии, когда их родичи остготы, в свою очередь спасаясь от гуннов (в Европе так называли хунну), появились на берегах Дуная, пытаясь к югу от него
найти безопасное укрытие и новую родину. Валент, который и так
был обеспокоен количеством варваров, живших внутри границ империи, отказался дать разрешение вестготам пересечь реку, но они
все равно сделали это, не безоружные и мирные, а вооруженные до
зубов, твердо настроенные любой ценой оставить Дунай преградой
между собой и гуннами. Как только они сделали это, вестготы разорвали союз с Римом и присоединились к своим сородичам. Надо
сказать, что население империи встретило их не слишком ласково;
многочисленные набеги, от которых страдали жители приграничной
зоны, нельзя было так просто забыть, а вестготы (как и прочие варвары) не отличались мягкостью характера и не привыкли к роли просителей. Из-за этого возникали многочисленные конфликты, поэтому неудивительно, что вестготы предпочли объединиться со своими
кровными родичами остготами и заняться привычным делом — грабежом, вместо того чтобы защищать подданных недавнего союзника,
не очень-то хорошо их принимавших.
Валент, узнав о произошедшем, послал за помощью к Грациану,
императору Запада; затем, собрав все войска, которые возможно
было найти на Востоке, отправился во Фракию, чтобы попытаться
самостоятельно справиться с ситуацией. Грациан торопился на помощь своему соправителю, когда узнал о его поражении и смерти в
битве при Адрианополе (378 г.). Он немедленно обратился к своему
сподвижнику Феодосию, позднее прозванному Великим, и вручил
ему бразды правления Западной империей.
Феодосий понял, что избавиться от готов невозможно, и вместо
этого постарался использовать их для строительства своей империи.
Ему удалось в какой-то мере сдерживать непокорные племена; в то
время, пока Феодосий правил в Константинополе, варвары мирно
жили в Римском государстве, но после смерти императора в 395 г.
они снова пустились в странствия. Сперва двинулись с места вестготы, под предводительством Алариха направившиеся из Мезии и
Фракии на юг. Они миновали Фермопилы и опустошили практически всю Грецию, но оттуда их вытеснил Стилихон, главнокомандующий армией Западной Римской империи. Ему удалось очистить Грецию от готов, но от этого дела пошли только хуже: они не вернулись
во Фракию, а пересекли Альпы и принялись сеять в Италии страх и
опустошение. Стилихон последовал за варварами, снова успешно
77

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

разбил их в Поллентии и под Вероной. Тогда
Аларих собрал остатки своей армии и отступил назад, через Альпы.
Однако в то время, как Италия праздновала
победу над готами, на севере происходили куда
более тревожные вещи. Приблизительно в
400 г. множество германских племен — бургунды, лангобарды, свевы, вандалы и герулы —
пересекли Альпы и вошли в Северную Италию.
Это вторжение вызвало большую тревогу, чем
появление войска готов, которые, по крайней
Рис. 36. Меч с рельефа мере, были христианами (хотя и еретического,
из слоновой кости на арианского толка), в то время как новые орды
одной из створок дип- под предводительством Радагайса таковыми не
тиха памяти Стилихона являлись. Ценой невероятных усилий Стили(см. рис. 45)
хон собрал армию. В 406 г. Радагайс во главе
20 тысяч воинов осаждал Флоренцию; Стилихон окружил варваров и принудил их сдаться (рис. 36).
Вскоре после этого способный и победоносный главнокомандующий навлек на себя подозрения слабого, взбалмошного императора
Гонория, и тот приказал его убить. Лишив таким образом Западную
империю единственного достойного лидера, он пошел еще дальше и
спровоцировал на бунт 30 тысяч готских наемников, приказав перебить их семьи, которые находились у императора в качестве заложников. Аларих и его люди, которые ждали только удобного момента,
при этом известии немедленно снова пересекли Альпы, присоединились к мятежникам и повели объединенные силы варваров к воротам Рима. Они осадили город, и очень скоро римляне начали переговоры о сдаче. Аларих оставил им жизнь, но мало что кроме этого;
полностью, в отличие от своего более милосердного предшественника, разграбив город, он затем вернулся в Этрурию. Здесь армию постоянно пополняли все новые бургунды, лангобарды и герулы, обращенные в рабов после поражения Радагайса в 406 г. Теперь они
восстали против своих хозяев (ибо должно смениться не одно поколение, прежде чем непокорный варварский дух смирится со своей
участью). Нужен был только удобный случай для того, чтобы эти
люди вернули себе свободу, и этот случай Аларих им предоставил в
самый подходящий момент. Тем не менее предводитель варварских
племен не собирался сеять страх и уничтожение на всей территории
империи, хотя, пожалуй, со своими силами вполне мог бы это сделать. Вместо этого он попросил земель, на которых мог бы поселиться вместе со своими воинами, но Гонорий встретил это предложение
(очень разумное при сложившихся обстоятельствах) в своем обычном
78

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

духе — презрительным и нелепым отказом. Вообще, вся жизнь этого
бездарного императора была цепью неудач, вызванных неспособностью смирить свою взбалмошность и подозрительность. Благодаря
этому он лишился тех немногих верных и способных слуг, которые
у него еще были (далеко не единственным, но очень ярким примером тому служит участь Стилихона, казненного в тот самый момент,
когда империя нуждалась в нем больше всего).
Получив отказ императора, данный в самой оскорбительной форме, Аларих снова повернул свои войска на Рим, на этот раз решив
окончательно с ним разделаться (собственно говоря, самому императору опасаться было нечего. Он жил не в Вечном городе, а в Равенне, хорошо укрепленной и практически неприступной крепости).
Однажды ночью, в августе 410 г. его воины ворвались в город, «и
жители были разбужены ужасными звуками готских труб». Со времени разграбления города галлами прошло около 800 лет. Первое
нападение варваров было ничем по сравнению с этим. Теперь военачальником двигала не только жажда наживы, но и оскорбленная гордость, и Риму нечего было ждать пощады.
Полностью разорив город, Аларих повел своих воинов на юг, рассчитывая пересечь море и добраться до Сицилии, а оттуда — до Северной Африки. Смерть помешала его планам: корабли погубил
необычайной силы шторм, а сам предводитель вскоре умер от лихорадки на юге Италии.
К этому времени практически довершено было разрушение Западной империи. Пытаясь защитить Италию от готов, Стилихон забрал все военные отряды из отдаленных уголков империи, какие
только можно было вызвать. Впрочем, и без этого благодаря постоянным беспорядкам в государстве они были практически оголены,
так что борьба с готами лишь довершила процесс, происходивший
уже довольно долгое время. В 410 г. последний римский легион покинул Британию, и даже крепости Галлии остались без своих гарнизонов. Переправу через Рейн теперь никто не охранял, и конечно же
варвары хлынули этим путем в глубь Галлии. Вандалы отправились
прямо в Испанию и Африку, а готы, дочиста разграбив Италию, снова пересекли Альпы и поселились в Южной Галлии, создав сильное
королевство вестготов, в то время как на северо-востоке бургунды
становились серьезной силой, которая в следующем столетии уже
влияла на политическую ситуацию во всей Европе.
Затем в этом регионе наступило временное затишье, которое
продлилось около 200 лет. Гонорий, по счастью, умер в 423 г., и
генералу Аэцию, сменившему Стилихона на посту главнокомандующего, было поручено защищать Галлию, границы которой он и
сохранил в неприкосновенности еще на двадцать лет. Однако в се79

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

редине V в. империя познала еще больший ужас: гунны снова двинулись в поход, на этот раз не медлительным потоком людей, ищущих новые земли, а в виде огромной, хорошо организованной армии
под предводительством способного лидера. Им стал Аттила, «бич
Божий». Он разбил армии императора Востока и наложил дань на
Константинополь, а затем отправился на запад, пересек Рейн и
вторгся в Галлию. Римляне и готские завоеватели объединили свои
силы перед лицом общей угрозы: вестготы под предводительством
короля Теодориха, совместно с франками и бургундами, встали под
знамена Аэция, но тем не менее многие из их родичей (и среди них
лангобарды, герулы и остготы) в то же время сражались в армии
Аттилы. В 451 г. гунны и римляне встретились недалеко от Шалона;
сражение было долгим и ужасным, и, хотя оно так и осталось незавершенным, все же историки считают его не последним в ряду решающих сражений, когда-либо происходивших в мире. Аттила вместе с остатками своей армии (современники пишут, что число его
воинов достигало 400 тысяч человек, из которых половина пала в
битве при Шалоне. Судя по всему, это число сильно завышено) отступил за Рейн. Он покинул Галлию, не начиная новых сражений,
но Италия снова сильно пострадала. Армия Аттилы грозила самому
Риму, однако папе Льву Великому удалось (не без помощи изрядного выкупа, собранного императором) уговорить военачальника
покинуть страну. В этом ему помогла эпидемия, которая разразилась
среди солдат Аттилы и опустошала его армию, поэтому вскоре вождь
повел своих гуннов на север и снова пересек Альпы. Некоторое время спустя, в 453 г., он умер. Без своего могучего лидера гунны рассеялись во все стороны и вскоре слились с народами, которых
некогда завоевывали. Единственным памятником этому народу осталось название страны, в которой поселилось больше всего гуннов, —
Венгрия1.
Стоило только Аттиле покинуть Италию, как Рим встретился лицом к лицу с новой угрозой. В 455 г. Гейзерих во главе флота вандалов поднялся вверх по Тибру. Лев Великий снова пытался ходатайствовать за город, но Гейзерих согласился только пощадить жизни
обитателей города, а все трофеи, которые можно было найти, объявил собственностью своей и своих воинов. Грабежи продолжались
четырнадцать дней и ночей; все, что имело хоть какую-то ценность,
у римлян отобрали (в общем-то трудно поверить, что в городе еще
оставались какие-то ценности). Из Капитолия забрали огромные золотые подсвечники и множество других сокровищ, которые Тит вывез из храма в Иерусалиме.
1

Hungary (англ.).
80

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

В течение двадцати лет, последовавших за нападением Гейзериха,
на римском престоле один марионеточный император, назначенный
вождями германских племен, вторгшихся в Италию, сменял другого.
Конец наступил в 475 г., когда генерал по имени Орест возвел на
престол своего собственного сына, Ромула Августа, которому было
всего шесть лет. Мальчика прозвали Августулом (маленьким Августом). Он правил всего лишь год и прославился только тем, что стал
последним в истории императором римского Запада. В 476 г. вождь
герулов Одоакр лишил его престола и упразднил титул императора,
взяв на себя бразды правления Италией. После этого сенат отправил
посольство в Константинополь, вручив посланнику императорские
одежды и регалии и поручив сказать императору Зенону, что Запад
отказывается от своего правителя и просит Одоакра править в качестве наместника. Разрешение было дано, и Италия стала провинцией Восточной империи.
Одоакр недолго наслаждался своей победой: в 493 г. его разбил Теодорих Остгот, который пришел из Иллирии во главе большой армии готов. Этот военачальник провел большую часть своей
юности при константинопольском дворе и хорошо знал римские
обычаи. Многие годы и он, и его готы были вассалами Константинополя, но наконец Теодорих рассорился с императором и покинул страну. Борьба между остготами и объединенной армией под
началом герула Одоакра продолжалась несколько лет, но в конце
концов военачальник был разбит, заключен под стражу и казнен в
Равенне.
Между тем основная часть вестготов, после того как они помогли
римлянам победить Аттилу, основала свое государство в Южной Галлии, которое включало в себя территории между Луарой и Роной и
почти всю Испанию, за исключением небольшого кусочка на северозападе. Под властью Эриха (466—485 гг.) оно достигло величайшего
могущества и процветания. Эти вестготы были арианами, и франкикатолики (их страна граничила с государством готов с северо-запада)
считали их еретиками; в 507 г. они напали на своих соседей. Короля
Алариха II убили в этом бою; Галлия была потеряна, но небольшое
королевство готов существовало в Испании вплоть до 711 г. Здесь
можно провести интересную историческую параллель: в начале
XIII в. католическая Франция подобным же образом напала на
еретиков-альбигойцев, живших в Провансе. Это был проклятый
«крестовый поход против альбигойцев» — людей, которых обвиняли
в тех же грехах, что и ранее вестготов. Как ни странно, но своих соседей, немного по-своему толковавших религиозные догматы, люди
ненавидят больше, чем завоевателей; на фоне священной борьбы за
Гроб Господень кровавые сражения между христианами различного
81

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

толка выглядят до странности неуместными, однако они происходили и были достаточно жестокими.
Время управления Теодориха Великого в Италии стало периодом
мира и возвращения порядка и процветания. Номинально он был
только наместником императора Востока, но фактически правил совершенно независимо. Теодорих распространил свое влияние на территорию Италии, отчасти благодаря тому, что приходился сводным
братом Алариху II и дедом нынешнему правителю, Амальриху. Наместнику удалось успешно править двумя независимыми народами:
готами и итальянцами (не считая множества странных семей и групп,
состоявших из лангобардов, свевов, бургундов и т. д., все еще обитавших в Италии). Каждый народ подчинялся своим собственным
законам, однако все они уживались, и на удивление мирно. Казалось, что страна стоит на пороге очередного периода величия под
властью новой императорской семьи. Однако ничего подобного не
произошло; Теодорих умер в 526 г., а в 527 г. императором Константинополя стал Юстиниан, исключительно неприятный человек, тем
не менее обладавший удивительной властью, которая часто привлекает к самым несимпатичным властелинам способных и верных слуг.
Примером тому может служить Карл VII Французский, возведенный
на трон Жанной д’Арк и получивший, несмотря на свои личные качества, прозвище Charles le bien servi (Карл, за которого все сделали
другие). Юстиниану очень везло с главнокомандующими армией:
сперва этот пост занимал Велизарий, а после него — некий удивительный персонаж, восьмидесятилетний евнух по имени Нарсес.
Кроме того, его «консортом» была грозная Феодора; возможно, что
эта сильная личность послужила основным фактором, благодаря которому вызывающий отвращение Юстиниан, то и дело предававший
своих военачальников на поле боя, ненавидимый и презираемый
всем населением, крепко сидел на императорском престоле. Больше
всего на свете он желал остаться в истории под именем «Великий» и
с этой целью стремился вернуть Северную Африку и всю территорию
Италии римлянам. В 534 г. Велизарий легко победил вандалов (в то
время ими правил Гейлимер, вождь, несравнимый по темпераменту
со своим предшественником Гейзерихом). Покорение Италии оказалось куда более трудной задачей, поскольку готы оказывали императору долгое и серьезное сопротивление. К этому времени они обладали первоклассной боевой силой, но Велизарий, а впоследствии
и Нарсес каждый раз превосходили их в искусстве ведения войны. В
553 г. готов разбили, и они согласились покинуть Италию вместе со
своими семьями и движимым имуществом.
Для страны это оказалось самой настоящей катастрофой: Юстиниан, Велизарий и Нарсес умерли в 563 г. с разницей в один месяц,
82

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

и в 565 г., два года спустя, всю Северную Италию заполонили лангобарды, или ломбарды, как их стали называть к тому времени. Они
поколениями перенимали военные приемы готов, своих близких родичей. Придя в Италию, ломбарды оккупировали район к северу от
реки По (который с тех пор получил имя Ломбардия) и распространили свое влияние в южном направлении; однако им не удалось захватить Рим и остальную часть страны, оставшуюся провинцией Восточной империи. Со временем язычники-ломбарды приняли религию
и культуру народа, среди которого жили; приблизительно 200 лет их
короли правили из своей столицы в Павии и носили знаменитую
железную корону, сделанную в 591 г. для Агилульфа (говорили, что
ее частью был гвоздь из Истинного креста). В 636 г. королем Ломбардии стал Ротари, который свел все их законы в единый письменный кодекс. В 652 г. трон захватил Гримуальд, герцог Беневенто.
Умелый солдат, он успешно отразил нападение императора (Констанса II), а также франков и аваров, но вскоре после его смерти в
672 г. последовала серия восстаний. В 712 г. Луитпранд, возможно,
самый способный из ломбардских королей, взошел на трон и правил
до 743 г. Последний король, Дезидерий, вступил в борьбу с папой
(в 773 г.), который обратился за помощью к Шарлеманю. Владыка
франков вторгся в Италию, разбил ломбардов, положил конец правлению их королей и возложил на себя железную корону.
Правление вестготов в Испании длилось дольше, чем это произошло с каким-либо из тевтонских королевств, поскольку после смерти Алариха II не было ни одной серьезной попытки вторжения в эту
страну вплоть до прихода арабов в 711 г. Величайший король вестготов, Леовигильд, который начал свое правление в 568 г., отвоевал
у римлян большую часть Южной Испании, довольно сильно расширив свои владения. Его сын Реккаред усилил свою позицию, отказавшись от арианства и перейдя в католическую веру. После этого
готы быстро переняли римскую культуру. Реккареду наследовала
длинная череда королей, каждый из которых избирался народом.
Правя из своей столицы, Толедо, они сделали Испанию самым цветущим из всех тевтонских королевств, однако оно пало, когда мавры
начали атаковать побережье. В великой битве возле Кадиса (она продолжалась целую неделю) вся армия готов была уничтожена, а их
короля, Родерика, никто и никогда больше не видел.
Можно сказать, что после вторжения ломбардов в Италию Великое
переселение подошло к концу. После этого ситуация в Европе более
или менее стабилизировалась: из конца в конец она оказалась под
властью монархов одного корня, во многих случаях находившихся в
близком родстве. Появился материал для новой империи, уже не римской, а германской. За то недолгое время, пока эта империя существо83

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

вала, Карл Великий (человек, который наверняка заслужил это имя
больше, чем любой другой правитель до или после него) объединил
практически всю Западную Европу в единое политическое целое; а
сделав это, в 800 г., рождественским днем, принял корону и титул римского императора в соборе Св. Петра. Он был первым из династии
правителей Священной Римской империи, которая, по меткому выражению Вольтера, на самом деле не была ни священной, ни римской,
ни даже империей. Смерть Карла Великого в 814 г. положила конец
существованию этого государства, поскольку теперь его сыновья правили различными частями империи, и, хотя номинально все они подчинялись новому верховному правителю, вскоре они разорвали союз.
К концу IX в. сформировались государства средневековой Европы:
Франция, Германия, Италия и Испания, каждое под властью своего
короля. Практически долгие века империя номинально продолжала
существовать, но единственным правителем после Карла Великого,
который действительно владел большей частью Европы, был другой
Карл, пятый по счету. К тому же он правил не потому, что носил титул
императора, а потому, что по праву наследия одновременно являлся
королем Испании и герцогом Бургундским.

Глава 5
УПАДОК РИМА: ГОТСКАЯ КАВАЛЕРИЯ
Передвижения индоевропейцев, должно быть, очень напоминали
эти переселения германских народов: постепенное распространение
воинственной расы, которое повлияло на весь цивилизованный мир.
Точно так же, как первые изменили древнюю концепцию ведения
войны, принеся с собой боевые колесницы, вторые изменили свой
мир, начав использовать тяжелую кавалерию — ударную силу нового поколения. Мы склонны представлять себе средневековых рыцарей в качестве ужасного знамения войны, неожиданно появившегося на поле Сенлака в 1066 г., но на самом деле это знамение
появилось за семьсот лет до того, на поле, где пролилось гораздо
больше крови и где шел бой настолько же решающий для римлян,
насколько решающим был Сенлак для саксонской Англии. Когда
армия Восточной Римской империи была уничтожена при Адрианополе в 378 г., былые дни абсолютного превосходства легионеров над
любыми другими родами войск ушли безвозвратно, и в течение следующей тысячи лет кавалерист в тяжелой броне, сражавшийся копьем и мечом, решал исход войны. Снова произошел переворот — и
снова приходилось приспосабливать к изменившейся ситуации не
84

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

только людей, но и их вооружение. Пехота перестала царить на поле
боя, и так было до тех пор, пока не появилось одно из самых сокрушительных и эффективных метательных орудий Древнего мира
(и в то же время самое простое оружие всех времен) — английский
большой лук, о котором мы еще поговорим в свое время и в соответствующем месте. Теперь же посмотрим, что принесла Европе битва при Адрианополе, где впервые выяснилось, кто же теперь будет
самой мощной ударной силой в приближающихся войнах.
В том сражении римляне потерпели самое сокрушительное поражение со времен битвы при Каннах; император, все высшие офицеры
и 40 тысяч простых солдат (практически вся армия Восточной империи) погибли в тот день. Империя разом лишилась большей части военной силы и руководителя. Если в те времена второе практически
наверняка означало период хаоса, то первое точно было смертельно —
устоять против врагов, которых римляне накопили предостаточно,
невозможно было без армии. Таким образом, понесенные при Адрианополе потери оказались для оставшейся части великого государства
фатальными.
С точки зрения политики толчком к этому сражению послужил
отказ Валента позволить остготам перейти Дунай и присоединиться
к своим родичам вестготам, которые с 376 г. мирно жили во Фракии.
Возможно, это было ошибкой — дополнительные силы могли бы
усилить государство вместо того, чтобы полностью его уничтожить.
По поводу правильности или неправильности этого политического
шага можно спорить, но нетрудно определить историческое значение
битвы — это была победа тяжелой кавалерии над пехотой, первая с
тех пор, как индоевропейские боевые колесницы разбили древние
боевые силы, о которых мы ничего не знаем. С археологической точки зрения между этими двумя событиями также можно провести параллель, поскольку искусство управления колесницами определило
новый тип ведения войны, просуществовавший более тысячи лет до
того, как он уступил место тяжелой кавалерии. Сам по себе бой был
ужасен. Имперские силы обнаружили, что готы стоят лагерем, защищенным со всех сторон повозками. Римская армия сгруппировалась в освященном веками порядке: легионы сконцентрировались в
центре, а алы, отряды на запасных лошадях, — на флангах. Валент
напал на готов, думая, что в лагере находятся все их силы. К несчастью, он ошибался; большая часть всадников противника отправилась за продовольствием и не успела еще отъехать слишком далеко,
и, как только начался бой, за ними отправили гонцов, которые вернули отъехавших на поле боя. Сражение шло вдоль всей линии повозок, когда неожиданно это огромное подкрепление набросилось
на левый фланг римской армии. Кавалеристы не теряли времени;
85

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ринувшись прямо в бой, они атаковали противника. Аммиан Марцеллин пишет: «Как удар молнии, который ударяет в вершину горы,
сметая все на своем пути».
Отряды, охранявшие фланги римской армии, были застигнуты
врасплох; некоторые стояли твердо, но были повержены, однако большинство бежало. Готы бросились на беззащитных пехотинцев, атаковали с флангов и согнали в центр. Под ужасным давлением легионы
были притиснуты друг к другу и смешались в полном беспорядке; через несколько минут левый фланг, центр и резервы превратились в
бурлящую массу. Они сделали несколько попыток исправить положение, но ни одна не увенчалась успехом: телохранители императора,
легкие отряды, копейщики, вспомогательные войска и основные легионы были стиснуты в суматохе, которая все усиливалась, поскольку
готы, увидев успех своей кавалерии, вышли из-за укреплений и также
набросились на римлян. Тогда римские кавалеристы, стоявшие на
правом фланге, поняли, что битва проиграна, и помчались прочь, за
ними следовали солдаты из центра, которым удалось выбраться из
мясорубки. Брошенные на произвол судьбы пехотинцы центра поняли, в каком ужасном положении они оказались: с флангов и с тыла
их осаждала кавалерия, а впереди были готские воины. У них не было
шансов выбраться наружу, и приходилось просто стоять, прижавшись
друг к другу, и ждать удара. Солдаты были настолько тесно спрессованы, что не могли поднять оружие для защиты; мертвые и раненые
не падали, а стояли стиснутые со всех сторон, многих просто задушили насмерть или переломали им все кости. В этой ужасной суете готы
врывались, нанося беззащитным римлянам удары длинными мечами.
Две трети всей армии римлян погибло прежде, чем чудовищное давление немного ослабло и позволило уцелевшим вырваться из окружения. Когда стемнело, несколько тысяч солдат сумели выбраться и последовать за своими кавалеристами, ретировавшимися на юг.
Такова была первая великая победа, одержанная кавалеристами,
которые наглядно доказали, что теперь не римская пехота, а они будут главной движущей силой войны. Как это было сделано? Почему
готы создали силы мощных кирасиров, более чем столетие сметавших римлян со своего пути? По двум причинам: во-первых, поскольку они поколениями жили на равнинах России и стали отличными
всадниками и, во-вторых, благодаря такому простому и очевидному
дополнению к конской сбруе, как стремена. Без них всадники никогда не смогли бы сражаться так, как это делали готы и их последователи — в тяжелой броне, с копьем и мечом. Дополнительная
точка опоры позволила не только удержаться на коне и управлять им
человеку в доспехах, но и применять резкие маневры, недоступные
до тех пор. Раньше всадникам не хватало устойчивости для того, что86

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

бы стать идеальной боевой машиной — стремена дали эту устойчивость, благодаря чему и произошел переворот в истории военной
науки. Трудно поверить, что такого результата удалось достичь столь
малыми средствами, но такова ирония судьбы — иногда для того,
чтобы полностью изменить ситуацию, достаточно сущего пустяка.
Когда и как появились стремена, точно не выяснено, известно
лишь, что греки и римляне их не использовали, а древние скандинавы
уже это делали. Разрыв по времени между этими известными фактами
составляет пятьсот лет. Но никто особенно не старался узнать чтолибо достоверно об их ранней истории. У нас практически нет ни изображений ранних европейских типов стремян, ни реальных образцов,
ни исторических свидетельств, поэтому узнать что-либо наверняка
довольно трудно. Однако разрыв в пятьсот лет представляется мне
чрезмерным; его можно и нужно сократить.
Существуют как литературные, так и живописные свидетельства,
говорящие о том, что стремена появились на Востоке еще в IV в. до
н. э. и были важной частью военной экипировки расы завоевателей,
появившейся в самом начале христианской эпохи. Затем, на юге России, в скифском погребении в Чертомлуке, найден огромный кувшин из электрона, сделанный в IV в. до н. э. греками. На нем выгравированы фризы с изображениями сценок, связанных с лошадьми,
причем управляют ими скифы, а не греки, поскольку, хотя кувшин
был сделан в Греции, предназначался он для продажи скифам. Одно
из седел совершенно очевидно снабжено стременами или петлями
для стремян. Возможно, это единичный случай, поскольку существуют доказательства, что скифы, великолепные наездники, никогда
особенно не использовали стремена — и в конечном счете именно
из-за этого вынуждены были покинуть свою родину. Гордость мешала им признать необходимость каких-то дополнительных приспособлений для верховой езды; скифы славились тем, что могли скакать
вообще без седла, а самые искусные обходились и без уздечки, управляя скакуном с помощью ног и тонкой палочки наподобие стека.
К сожалению, все это оказалось не слишком эффективным.
Некогда, около того времени, когда родился Господь наш, некая
раса людей, двигавшаяся в западном направлении и пересекавшая
степи Центральной Азии (и согнавшая с насиженных мест передовые
отряды хунну, или гуннов, как их называли в Европе), начала наседать на скифов. Они тоже были хорошими всадниками, но ездили
на более крепких лошадях и носили более тяжелые доспехи. Это
были сарматы, которые благодаря лучшему оружию и более эффективной методике ведения войны смогли одолеть скифов и захватить
земли, на которых те жили. Эти люди (обитатели Центральной Азии,
как и скифы) были тем самым народом, который в III в. вытеснили
87

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

готы, победившие без помощи нового оружия или тактики боя; возможно, они просто лучше сражались — по крайней мере, их более
поздняя история говорит о том, что так оно и было. После того как
они поселились в районах, где разводили лошадей, сарматы быстро
переняли обычаи и усвоили военные навыки людей, живших там
прежде, и в то же время со своей северной родины они вынесли давние героические традиции, жестокие, но эффективные, а также и
превосходное оружие. Все эти переселенцы отличались редкостным
мужеством, пытливым и энергичным умом и в то же время физической силой. Когда их природные способности объединились с традициями и умениями, связанными с двумя непобедимыми стилями
борьбы, образовалась мощная военная машина. Фраза, что вся средневековая военная система основана на использовании стремян, кажется большим преувеличением, но от этого не становится менее
верной. Ни одно из деяний, которые совершили силой своего оружия
готы и их рыцарственные последователи, не могло бы быть совершено людьми, скачущими на лошади без поддержки стремян; стоит
задуматься о том, какое значение может иметь такое, казалось бы,
незначительное усовершенствование в области конской упряжи.
В течение первых пяти столетий нашей эры оружие всех странствующих германских племен было примерно одинаковым, точно так
же как и оружие кельтов последних трех столетий до нашей эры. Его
делали в одних и тех же центрах производства, которых было очень
немного, и по большей части украшали, используя одинаковые мотивы и технику. По самой своей природе изготовление клинков оказывалось чрезвычайно редким и специфическим искусством, возможно,
тщательно охраняемым как тайна, доступная очень немногим. Занятие
это сложное и требующее знаний, приемов, обучения на основе навыков, полученных еще в стародавние времена, т. е. с ним не мог справиться любой человек, обученный просто ремеслу кузнеца.
Мы знаем, что кельты первыми начали работать с железом. Можно вполне резонно предположить, причем этому есть некоторые доказательства, что они продолжали делать клинки для своих покорителей-тевтонов в начале периода Великого переселения. Некоторые
из имен кузнецов, отштампованные на лезвиях мечей первых двух
столетий новой эры, явно имеют кельтское происхождение, в то время как более поздние, относящиеся к эпохе викингов, определенно
тевтонские. Если так, то традиции кельтов, возможно, сохранились
на берегах Дуная (их исторической родине), там, где теперь находится Пассау, и наверняка — в районе Рейна и Мозеля.
В течение всего периода переселения и последующей эпохи викингов существовал стиль декоративного искусства, распространенный по всей Европе. Его родоначальниками были скифы, затем,
88

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

благодаря тому что их теснили на север и запад наступающие сарматы, эту технику переняли скандинавы (и те, что остались на родине,
и те, что отправились странствовать). Основана она была на изображениях животных, из которых наиболее распространенными и
популярными стали стилизованные изображения хищной птицы и
удлиненного животного, вроде змеи, со сложно переплетенным телом, пожирающего свой хвост. Эти мотивы повторялись чуть ли не
на всех предметах, которые нужно было украсить; воинственные
скандинавы, готы и вандалы по большей части украшали ими оружие
и собственные тела, а более цивилизованные народы — или, по
крайней мере, более грамотные (ирландские кельты, франки и англосаксы начиная с VII в.) — в основном расцвечивали ими манускрипты. Результат порой получался изумительный — нарисованные
искусными руками звери казались живыми, в особенности это относилось к змеям, чьи кольца, кажется, меняют свое положение,
стоит только отвести глаза. Конечно, это касается только произведений настоящих художников, но иллюстраторы манускриптов по
большей части и были такими; в этом можно убедиться на основе
многочисленных примеров.
В V в. была разработана техника, которая часто использовалась при
создании этих «зооморфных» украшений на всей территории, занятой
постоянно переселяющимися германцами. Лучшие и наиболее умело
сделанные образцы находили в Англии, благодаря чему возникло
предположение, что эта техника впервые зародилась именно там, среди живших в Кенте ютов, но гораздо вероятнее, что ее одновременно
изобрели и скифы. Состояла она в том, что декоративный орнамент
выкладывали из множества мелких полудрагоценных камешков (в
основном гранатов) или кусочков цветного стекла, закрепленных в
клеточках или «перегородках» из золота или бронзы. Эту технику принято называть «cloison». В худшем случае такой орнамент производил
впечатление варварской пышности, а в лучшем — являлся ювелирной
работой, настолько красивой и элегантной, что мог поспорить с лучшими образцами позднего времени. Здесь опять-таки все зависит от
мастера, в особенности от его вкуса при сочетании цветов.
Оружие любого типа, в украшении которого мастера использовали такие зооморфные узоры и технику, изготовляли с V по VIII в. от
Венделя в Швейцарии до Северной Африки и от Ирландии до Южной России. Таким образом, очень трудно определить, какой народ
создал данную конкретную рукоять меча или щит, не зная точно места, где они были найдены. Различия, которые имеются между узорами, относятся скорее к уровню исполнения и личным пристрастиям, чем к традициям какого-либо определенного региона. Впрочем,
некоторые общие тенденции в этом отношении все-таки прослежи89

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ваются; можно с некоторой уверенностью утверждать, что оружие,
найденное в одной части района, очень похоже на оружие, которое
использовали в другой. Это большая удача с той точки зрения, что
на языческом севере были обнаружены огромные и богатые залежи
археологического материала, в то время как на христианском юге
увидели свет очень немногие предметы. Связано это с тем, что в период с I по VIII в. все германские племена — готы, бургунды, вандалы, саксы и франки — приняли христианство и перестали, как их
предки-язычники, класть оружие в могилы павших или складывать
их большими грудами в священных местах, куда сносили военную
добычу. Однако, к счастью для археологов, те, кто остался на родине,
не сменили религию и до конца XI в. оставались верны своим замечательным обычаям; поэтому в захоронениях и огромных залежах
в датских болотах нашли множество мечей, пик, саксов, несколько
шлемов, кольчуг и щитов. Эти предметы датируются I—VII вв. новой
эры, и на таком материале могут быть основаны теории, связанные
с оружием покорителей Европы.

Глава 6
ЗАЛЕЖИ В БОЛОТАХ ДАНИИ
Перед тем как подробно описать несколько видов оружия, найденного в датских болотах, возможно, стоило бы взглянуть на весь
спектр результатов этого археологического открытия, поскольку в
залежах содержалось множество разнообразных объектов. Благодаря
этому мы смогли увидеть, как одевались люди того времени, побольше узнать об их упряжи, сельскохозяйственных инструментах, домашней утвари, посуде и приспособлениях для приготовления пищи,
телегах и инструментах, а также кораблях, лодках и обо всем, что к
этому прилагается. Множество из этих вещей имеет греческое или
римское происхождение, кроме того, найдено изрядное количество
римских монет, позволивших уточнить датировку объекта. Большинство вещей находится в превосходном состоянии, но не так уж мало
полностью испорчено и не подлежит восстановлению. Мы получили
возможность по-настоящему восхититься красотой и мощью военного снаряжения этих людей, хотя в действительности все находки
этого рода только подтверждают достоверность описаний, содержащихся в норвежских сагах. Самая ранняя из них — это «Беовульф»,
где ярко отражена любовь воина к своему оружию; здесь никогда не
упоминается просто о шлеме или кольчуге — поэт любовно описывает каждый предмет. Например:
90

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК
На путь мощеный толпа ступила
Мужей доспешных в нарядах ратных,
В кольчугах, звенящих
Железными кольцами, прочными звеньями,
Войско блестящее шло ко дворцу.
Там, под стеной, утомленные морем,
Они сложили щиты широкие,
В ряд на лавы — раскатом грянули
Их нагрудники. И там же составили
Копья из ясеня вместе с мечами —
Бремя железное, вооружение
Морестранников.

Здесь не только чувство, с которым относятся к оружию, но и
очень полезное описание его. Благодаря же находкам из Дании археологам снова удалось доказать, что все эти части снаряжения, которые могут показаться вымышленными, действительно существовали (и существуют до сих пор, по крайней мере, некоторые из них и
остались точно такими же). Как говорил древний поэт:
И ярко на шлемах на островерхих
Вепри-хранители сверкали золотом.

Звучит очень поэтично; можно понять того, кто примет это за поэтический вымысел. Тем не менее стоит только пойти в Британский
музей, и там вы увидите именно то, о чем говорится в «Беовульфе»: и
голову вепря, и позолоту, и все прочее (фото 4). Надо сказать, что при
всей красочности описаний создатели скандинавских сказаний в рассказах о любимом оружии были исключительно точны; они знали, о
чем говорят, видели те предметы, которые так или иначе участвуют в
жизни героев, и не испытывали недостатка в материалах для своего
творчества. Многочисленные примеры доказывают, что даже то, чего
еще не находили археологи, им найти еще предстоит — саги подсказывают, какие еще предметы, до сих пор не открытые, могут встретиться при очередных раскопках. В качестве примера можно привести
следующую историю.
В то время, когда любители древностей считали, что «кольцевой
доспех» — это восточное изобретение приблизительно 1100 г., во множестве древних поэм говорилось о защитных приспособлениях такого
типа; к примеру, упоминались такие определения, как «его хитросплетенная воинская сеть», но никто не мог понять, что это значит. Теперь
мы прекрасно знаем, что это такое — рубаха из переплетенных друг с
другом колец, изделие, известное англичанам как «mail»1. Вовсе не
«кольцевой доспех», это выражение, хотя и освященное целым веком
1

Кольчуга (англ.).
91

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

повсеместного употребления, совершенно не соответствует сущности
предмета. Само слово ведет происхождение от латинского «macula» —
сеть, в средневековом итальянском оно звучало как «maglia», во французском «mailles». Таким образом, становится ясно, какую же сеть
имел в виду древний поэт. Такого понятия, как «кольцевой доспех»,
нет так же, как и понятия «пластинчатый доспех». Это различие я провожу специально, поскольку в дальнейшем мы еще очень много узнаем о кольчугах, и хотелось бы сразу уточнить терминологию, чтобы в
дальнейшем не возникало путаницы и непонимания.
В сагах есть и другие описания оружия, которые до недавнего времени казались исследователям даже еще более непонятными. Что,
собственно, означают фразы: «боевой клинок с витым узором», или
«со спиральным травлением и изогнутой рукоятью», или «острие меча
с прекрасными витыми волнами»? Ответ нашли в 1858 г. в НидамМур, но только гораздо позднее стало ясно, что он наконец найден, —
клинки девяноста из найденных мечей украшали извилистые узоры.
Это еще раз говорит о том, что все, что сказано в поэме «Беовульф»,
следует понимать буквально, а значит, то же самое будет и с сагами.
Именно благодаря этому произведению мы начали понимать, насколько высокое положение меч занимал в сознании людей. Здесь
сквозит нотка настоящей, человеческой любви:
Также герою стало подспорьем
То, что вручил ему витязь Хротгаров —
Меч с рукоятью, старинный Хрунтинг,
Лучший из славных клинков наследных.
(Были на лезвии, в крови закаленном,
Зельем вытравлены витые змеи.)1

Поэт представляет меч чуть ли не как живое существо, имеющее
собственное имя; какая другая причина, кроме любви, могла бы заставить воина так относиться к своему оружию? Не говоря о многочисленных эпитетах, которыми награждали славные клинки, да и
другие виды оружия (чуть ниже мы встретимся с некоторыми из
них), каждый меч имел свое собственное название; к нему обращались с просьбами и приказами, с ним беседовали, как с личностью,
способной на понимание. Иной раз, в случае неудачи, воин обращался к своему клинку и с упреками, как будто именно от него зависела победа в схватке. В некотором роде так оно и было, иначе
такой традиции откуда было бы возникнуть? Острота и крепость
клинка не могли не повлиять на исход любого предприятия, в ходе
которого его хозяину приходилось сражаться; вот почему меч вос1

Здесь и далее перевод В. Тихомирова. (Примеч. пер.)
92

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

принимали как равноправного партнера, а не как простое орудие для
выполнения простой задачи. Тем более, что она вовсе не была простой — в отличие от плуга, серпа или молота от оружия требовалось
выполнение самых разнообразных, подчас предельно сложных задач,
и отношение к нему было соответствующим.
Следующие несколько строф из той же героической поэмы также
стоит процитировать. Перед тем как начнется этот рассказ, воспроизведем следующие события: Унферт одолжил свой меч Хрунтинг Беовульфу, когда тот собирался спуститься в самое средоточие кошмара
и сразиться с женщиной-троллем, матерью чудовищного Гренделя,
опустошавшего страну и убивавшего людей. Во время боя Беовульф
обнаружил, что оружие смертных не может повредить демону.
Тогда он с размаху, сплеча обрушил
Железо тяжкое — запело лезвие
О голову чудища погудку бранную,
Но тут же понял он, что луч сражений
Над ней не властен, ее не ранит
Меч остролезвийный, он бесполезен
Здесь, в этой битве, шлемодробитель,
Издревле слывущий острейшим в сечах,
Всесокрушающий — впервые слава
Меча лучистого помрачилась.

К счастью для героя, на стене пещеры висел меч, который смог
ему помочь:
Тогда он увидел среди сокровищ
Оружие славное, меч победный.
Во многих битвах он был испытан,
Клинок — наследие древних гигантов.

Беовульф достал его, убил ужасного тролля и отрубил мертвому
Гренделю голову. Увы, коснувшись крови демона, меч потек «железными сосульками», и Беовульф смог принести Хротгару только волшебную рукоять. Наконец, после того как все было кончено, он вернул Хрунтинг владельцу:
Острый Хрунтинг, хотя и вправду
Меч отменный, мне не сгодился,
Но другое создатель дал мне орудье:
Меч гигантов, клинок светозарный
Там висел на стене.

Вот насколько воины почитали мечи; мы читаем об этом в сагах,
а позднее, в Средние века, в романсах и хрониках. Традиция вполне
естественно перешла от викингов к рыцарям, причем в полном объ93

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

еме. Даже христианская религия, являвшаяся одним из столпов
рыцарского идеала, ничего не могла поделать с обычаем, который
иначе как языческим не назовешь, — давать имя неодушевленному
предмету и почитать его как уважаемого соратника. Более того, церковь создала собственные традиции, но об этом позднее.
Любое оружие считали важным, лелеяли и уважали, но мечу воздавались особые почести, дарилась особая любовь. Это был почти
священный предмет: на нем приносили нерушимые клятвы, и он же
был порукой их выполнения. Относительно культа меча как в эпоху
викингов, так и в Средние века можно написать не одну, а несколько книг; это практически неисчерпаемая тема, подтвержденная бесчисленным множеством исторических примеров и литературных
свидетельств.
Однако закончим рассказ о бессмертной героической поэме скандинавского эпоса. Позднее, после уже описанных событий, мы читаем о том, как Беовульф вернулся домой и его господин Хигелак,
предводитель гаутов, наградил воина:
Конунг Хигелак приказал внести
В зал дружинный наследие Хределя
Златоблещущее, тот единственный
Из гаутских мечей, наилучшее лезвие,
И отдал его во владение Беовульфу.

Это одно из многих свидетельств того, что мечи дарились в качестве богатой награды за мужество. Вы видите, что конунг дал необыкновенно отличившемуся в сражении воину не какое-то ординарное
оружие, поскольку его называют златоблещущим и наилучшим из гаутских лезвий. Дело здесь не просто в превосходном качестве клинка;
он достался конунгу от отца, который был вождем до него, — это наследное оружие, ценное своей историей. Такую вещь ни в коем случае
не могли передать кому попало — ее достоин был только великий герой. Таким образом, конунг признавал, что действия его воина достойны наивысшей оценки, какую только можно было получить.
Приблизительно те же эпитеты, которые, как мы только что увидели, относились к мечу, нередко применяли к кольчугам и шлемам:
Лучшая из кольчуг, что прикрывала мне грудь,
Наследие Хределя, работы Виланда.

Во всей англосаксонской и норвежской литературе неизменно
ценили древний возраст и заслуги мечей, шлемов и кольчуг, настолько, что в английской литературе словосочетание «древнее наследие»
до сих пор служит синонимом меча. Нужно отметить, что здесь имя
94

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

Виланда, легендарного кузнеца скандинавских сказаний, придает
вещи невероятную ценность — это значит, что ничего лучшего просто не может быть.
Археологические раскопки показывают, что мечи и шлемы в этот
период можно обнаружить только в могилах вождей; это очень редкая и дорогая вещь. Те немногие, которые мы можем датировать
400—700 гг., могут похвастаться и позолоченными рукоятями, и отделкой из драгоценных камней, и чернением, и работой, вызывающей ощущение исключительной красоты. Такие предметы не делали
просто так, между делом; а если уж мастер брался за работу, то вкладывал в нее все свое умение и чувство прекрасного. Некоторое представление об этом можно получить, прочитав знаменитое письмо,
которое Кассиодор, секретарь Теодориха Остгота, императора Рима,
отправил Тразамунду в 520 г., чтобы поблагодарить за мечи, присланные в подарок. Он пишет:
«Ты прислал нам мечи, которые могут разрубить любые доспехи.
Железо, из которого они сделаны, дороже золотых инкрустаций; они
настолько отполированы, что тот, кто глядит на клинок, видит в нем
отражение своего лица. Кромки превосходной формы так правильны,
как будто выточены напильником, а не выкованы молотом в кузнице.
Красиво вогнутая средняя часть клинка кажется узорчатой, и столько
теней играет на нем, что можно подумать, будто в металле переплелись
струйки разных цветов. Эти мечи настолько прекрасны, что кажется,
будто их изготовил Вулкан, который, говорят, кует так искусно, что
его изделия представляются работой не смертного, но бога».
Мы знаем наверняка, что там, где Кассиодор пишет «Вулкан», Тразамунд сказал бы «Виланд». Кроме того, известно, что все сказанное
об этих мечах было правдой, потому что обломки нескольких таких
клинков недавно нашли и заново отполировали, и выяснилось, что
они выглядят совершенно так же, как и пятнадцать столетий назад.
Нечего удивляться тому, что это оружие считали настоящим сокровищем, которое не стали бы выбрасывать спустя десять—двадцать
лет. Тогда почему же его клали в могилы? На этот вопрос нельзя дать
простой ответ: поверье, что оружие понадобится павшему воину в
другом мире, отчасти отвечает на него. Меч был для вождя символом
власти, а для вассала — символом его верности господину, поэтому
нельзя было передать меч человеку недостойному — и это обстоятельство выступает второй причиной того, что оружие хоронили с
его владельцем. Еще нельзя забывать, что для человеческого существа характерно желание взять с собой в могилу любимую вещь.
Люди не просто верили, что похороненное вместе с хозяином оружие
95

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

отправится вместе с ним в иной мир, где жизнь пойдет дальше своим чередом. Если сын клал в могилу отца его любимое оружие, то
поступал, как надлежит хорошему сыну, который хочет обеспечить
родителю защиту. Кроме того, это делалось и потому, что оно принадлежало отцу и что имело свою собственную душу, которая должна была перейти в царство смерти вместе с хозяином. Если бы кто-то
взял его себе, оно могло бы плохо служить не своему господину, или
подвести в бою, или ранить, или (и это хуже всего) умерший мог
прийти за своей собственностью. Нельзя было допустить, чтобы у
покойника была причина возвращаться с того света, и потому все,
что принадлежало покойному, должно было лежать в его могиле. Богатые дары, которые мы находим в погребениях, — не только дань
уважения, но и защитная мера для живых; из этого можно также
заключить, что многие из предметов, лежащих в могиле, были не
дарами, а вещами, которыми покойный владел при жизни. Представление, что все материальные предметы в этом мире имеют
душу, — основа многих древних верований в загробную жизнь.
Кроме всего прочего, есть и еще одна причина таких вложений в
могилу. У скандинавов были куда более практичные воззрения: они
считали, что люди должны не наследовать сокровища своих отцов, а
добывать сами свои собственные, иначе они станут слабыми и ленивыми. Однако если человек показывал себя достойным, то могилу
могли вскрывать и часть сокровищ (обычно оружие) отдавать ему.
Все залежи в датских болотах археологи начали раскапывать практически одновременно: в 50—60-х гг. ХХ столетия, а предметы в них
датируются 50—450 гг. Многие из обнаруженных предметов уникальны, но часть их приблизительно идентичны тем, что находили раньше в могилах, некоторые довольно сильно повреждены. Древки копий и стрел, луки, ножны сломаны, кольчуги и одежда порезаны и
порваны, но аккуратно свернуты, а черепа и кости лошадей расщеплены. Все это выглядит точно так же, как описывал в V в. Орозий.
Все рассуждения о том, что эти предметы просто утопили в болотах,
которые во времена античности были озерами, не выдерживают критики, стоит только заметить, что глиняные сосуды набиты камнями,
чтобы они быстрее и надежнее погрузились в воду, а крупные предметы просто прикреплены ко дну большими деревянными крюками.
Район каждой залежи отмечен изгородью или рядом копий или мечей, вертикально торчащих в грязи. Своей превосходной сохранностью эти предметы обязаны слою торфа, который нарос вокруг
них за прошедшие века.
Вероятно, самые примечательные находки были сделаны в Торсбъерге (Южная Ютландия), поскольку таких предметов, как там, не
находили больше негде. Работы велись в течение шести лет, между
96

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

1856-м и 1862 гг., а материал датируется 60—200 гг. Там оказалось
много мечей (все обоюдоострые) с деревянными рукоятями, покрытыми бронзой и серебром, и деревянными ножнами, обложенными
металлическими. На оковке одного из них обнаружена руническая
надпись. Кроме того, была найдена перевязь для меча из толстой
кожи 3,5 дюйма в ширину и 41,5 дюйма в длину, много бронзовых
пряжек от перевязей и несколько железных более или менее сохранившихся луков, самый лучший из которых был длиной 60 дюймов,
причем с обоих концов его недоставало приблизительно одного дюйма; много древков от стрел 26—35 дюймов длиной и приблизительно
полдюйма толщиной. К сожалению, все наконечники проржавели.
Найдены остатки круглых, плоских щитов, сделанных из нескольких
тонких пластин. Самый большой из них был 42,5 дюйма в окружности, самый маленький — 21 дюйм; толщина срединных пластин,
которые обычно были более тяжелыми, чем внешние, — от 0,5 до
0,25 дюйма. Рукояти и заклепки обыкновенно сделаны из бронзы,
но встречались и железные. Кроме того, нашли много боевых топоров, сильно поврежденных, но с хорошо сохранившимися рукоятями
из ясеня или бука, длиной в 23—33,5 дюйма; несколько наконечников копий в хорошем состоянии и другие, в плохом, но зато с рукоятями длиной 32, 98, 107,5 и 116 дюймов. Еще было много сбруи,
украшений, инструментов, несколько игральных костей из янтаря,
предметы домашнего обихода: чаши, ложки, кувшины, ножи и, кроме того, две пары штанов и рубаха.
Кроме того, были и менее ординарные предметы; прежде всего
стоит упомянуть об уникальном серебряном шлеме, кольчугах и
круглых позолоченных пластинах из бронзы, найденных на некоторых из них. Они напоминают римские phalerae — бронзовые пряжки,
украшенные золотом и серебром и скрепляющие
кольчугу. Как я уже говорил, многие вещи римского происхождения: на серебряной выпуклости в
центре щита выгравировано имя «Aelaelianus», одна
из нагрудных пластин явно испытала на себе влияние классического искусства, поскольку основной
узор представляет собой изображения лежащих тритонов в окружении рыб, однако его явно делали северные мастера. Была еще и рукоять римского меча,
похожая на ту, которую нашли в Помпеях, и другая
(хранится в Британском музее), найденная в Англии. Обращает на себя внимание одна характерная
черта: на рукояти вытиснен в бронзе узор сложного Рис. 37. Рукоять
плетения (рис. 37). Стоит отметить, что такой вид римского меча
из Торсбъерга
декоративного орнамента был популярен в конце
4

Э. Окшотт

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

XVII и в начале XVIII в. Кроме того, следует обратить внимание на
то, что на средневековых монументах изображены рукояти мечей с
аналогичным тиснением, но, поскольку они сделаны из камня, невозможно определить исходный материал. Всегда считалось, что такой переплетающийся узор образовывали узкие кожаные ленты; возможно, это была ошибка. В Торсбъерге найдено еще 37 римских
монет; самая ранняя принадлежит ко временам правления Нерона
(60 г.), самая поздняя — Септимия Севера (194 г.).
В залежах Вимозы (об этом поговорим позже) обнаружили 67 мечей, среди которых были обоюдоострые и однолезвийные саксы.
Кроме того, более тысячи копий, из которых пять на древках, в длину соответственно 8 футов 73/4 дюйма, 9 футов 2 дюйма, 9 футов,
11 футов и 6 футов 6 дюймов. Древки сделаны из ясеня (факт, о
котором часто упоминалось в «Беовульфе» и различных сагах), наконечники некоторых копий украшены прожилками золота, серебра
или бронзы, образующими концентрические круги. Было много креплений ножен, которые я буду описывать в соответствующем месте.
Вдобавок в болотах Вимозы обнаружили несколько кольчуг, превосходных в том смысле, что они были не только хорошего качества, но
и состояли из очень маленьких звеньев: около 1/8 дюйма в диаметре.
Некоторые фрагментарные остатки кольчуг позолочены. Найдена
была и одна большая, совершенно целая кольчуга с более крупными
звеньями, диаметром приблизительно 1/4 дюйма. Длина рубахи —
около 3 футов, с вырезом в виде буквы V спереди и с короткими
рукавами. Также найдено много древков от стрел (сильно прогнивших), около 150 ножей, 390 фрагментов металлических или костяных
креплений для ножен, множество пряжек, пуговиц и фибул, немного лошадиных костей, много упряжи, лезвия кос, ключи, ножницы
и иголки, гвозди, жернов, наковальня, 6 молотов, 25 резцов, 3 железных напильника, 2 пары клещей, много гребней, брошей и бусин
и 4 игральные кости из янтаря.
В небольшом болоте под названием Крагехул обнаружены более
ранние объекты, принадлежащие к IV и V вв. Там был обычный смешанный набор мелких предметов, но принципиальной оказалась находка десяти мечей, большинство с лезвиями «узорной сварки», причем один в необыкновенно хорошем состоянии. Но ни один из
предметов не происходил из Рима. Но большая часть предметов связана в узлы.
Наиболее интересным по находкам оказалось болото Нидам, которое привлекло больше внимания, чем другие, благодаря огромному кораблю, который там лежал. Когда это место впервые открыли
в 1863 г., было сразу же обнаружено четыре корабля. Два из них были
маленькими и не поддавались реконструкции, но два больших хоро98

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

шо сохранились. Один, тот, который откопали первым, был дубовым, второй, найденный чуть дальше, — сосновый. Его полностью
откопали и куски сложили на поле возле болота, прикрыв мхом до
времени, когда можно будет произвести реконструкцию. К сожалению, в 1864 г. разразилась война между Данией и Германией, поэтому корабль оставили лежать где был; когда же война закончилась,
болото уже не принадлежало Дании, а перешло в руки немцев. Многие куски соснового корабля исчезли, поэтому его удалось воссоздать
только частично. Только сейчас дубовый корабль восстановлен полностью, и мне приходится бороться с искушением описать его здесь.
Нас же больше интересует то, что в болоте оказалось 106 мечей, все
обоюдоострые, 93 из них с клинками в технике «узорной сварки», с
рукоятями из дерева, покрытого серебром, костью или массивом
бронзы; на нескольких лезвиях латинские надписи, а на одном —
руны, выложенные золотом. Большая часть лезвий найдена без рукоятей, согнутыми, с глубокими зарубками на лезвии. Но в общем и
целом они прилично сохранились, и их изучение много дало науке.
Вдобавок там было 552 наконечника копий, несколько из них с орнаментом из золота, и несколько сотен древков, а также и обычные
стрелы (многие с личным знаком владельца) и хозяйственная утварь.
Было также 34 римские монеты, отчеканенные между 69-м и 217 гг.,
но, вероятно, большинство предметов датируется 200—350 гг.
Именно мечам, найденным в болоте Нидам, археологи обязаны
подробными сведениям о мечах «узорной сварки». Были откопаны
образцы 98 нидамских клинков, но только много позже был определен характер такого способа изготовления лезвий и дана оценка соответствующей технике. Изначально эти клинки считали вариантом
дамасских (само по себе это слово употребляется неверно), а технику в основном называли «ложнодамасской», хотя многие немецкие
ученые графически описывали ее как Wurmbunt. Большая часть мечей
этого периода (первые четыре столетия нашей эры) были двухлезвийными, в среднем приблизительно 30 дюймов в длину и шириной
около 1,5 дюйма у рукояти. Они очень слабо сужались к более или
менее лопатообразному кончику и в большинстве случаев (хотя ни в
коем случае не всегда) были снабжены широкой и мелкой вогнутостью, слишком мелкой, чтобы ее можно было назвать желобком,
которая шла по всей длине клинка. У многих мечей бывало два, три,
а в отдельных случаях и четыре мелких желобка вместо этого широкого «дола»1. По большей части эти мечи были меньше и легче, чем
в последующие эпохи викингов и Средневековья, хотя и имели ту же
1 Такой желоб представляет собой канавку или канал, идущий до середины
лезвия. Он предназначен для того, чтобы укрепить и облегчить клинок.

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

форму. Однако в этих болотах найдено несколько
мечей совершенно другого типа, с такими очертаниями лезвий, которых мы больше не встретим до
1350 г. Это оружие, длинное, тонкое, остроконечное, в сечении имеющее форму срезанного ромба,
использовала римская вспомогательная кавалерия.
Два или три экземпляра этого редкого типа были
найдены в хорошем состоянии, лучшие из них, возможно, происходят из болота Вимоза. Это ложнодамасские клинки общей длиной приблизительно
40 дюймов, с рукоятью длиной 7,5 дюйма. Ширина
у рукояти немного больше 1,5 дюйма (рис. 38). Выглядящая очень массивной гарда сделана из полой
бронзы, на ней в качестве украшения вылиты две
спирали, напоминающие латенский декоративный
стиль. Оставшаяся часть рукояти, первоначально
сделанная из дерева или кости, утрачена, но возможно, что она была такой же, как и рукояти коротких римских мечей — с большим сферическим
навершием. В этом случае его венчала элегантная
бронзовая шишечка. В болоте Нидам нашли еще
два таких же клинка. Обычный легионерский меч в
Дании нашли только один.
Длинные мечи римских кавалеристов очень легко спутать с мечами второй половины XIV в., потому что у них совершенно одинаковая длина,
очертания, сечение и величина рукояти. На мечи
позднего Средневековья похож и римский меч из
Линкольна. Сечение с очень хорошо заметными
срединными гребнями, идущими с каждой стороны
от клинка до острия, характерно для многих мечей
конца XV в. (см. рис. 113).

Рис. 38. Меч кавалериста римского периода из
Вимозы

Более поздние практики предвосхищает и другая
характерная черта этих мечей: тот метод, с помощью которого кузнецы ставили свои клейма или
писали имена на клинке. Мы видели, что в латенский период мастера раннего железного века оттискивали свои имена, причем не только на широкой
части лезвия под рукоятью, как это делалось раньше, но иногда и на самом хвостовике, так что рукоять полностью его закрывала. Бывали клейма со
100

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

звездой, полумесяцем, с тремя маленькими
выступами позади него, со скорпионом и
чем-то вроде «елочки». Последние два изображения часто встречаются гораздо позднее:
скорпион в различных видах часто использовался в качестве рисунка для клейма в 1490—
1700 гг., а елочка нередко попадается приблизительно в 1380 г. Кузнецы XIV—XV вв.
нередко также ставили свои знаки на хвостовике. Возле некоторых клейм стояли имена
мастера — Ricus, Riccim, Ranvici, Cocillus,
Tasvit, маленькими буквами вытисненные в
углублении прямоугольной формы (рис. 39).
В Этнографическом музее в Кембридже на- Рис. 39. Часть лезвия
ходится маленький саксонский клинок с чет- меча из Нидама, на коким отпечатком маленькой свиньи с боль- тором указано имя кузшими ушами. Его нашли в реке Кем, в иле, неца RICCIM и видны
расширенные прямые
поэтому его поверхность (и свинка на ней)
плечики
хорошо сохранилась. Возможно, что на многих мечах из англосаксонских погребений
были клейма вроде этого, но из-за плохого состояния, в котором они
находятся, их невозможно рассмотреть. Начиная примерно с 250 г.
этот способ клеймения лезвий совершенно вышел из моды на ближайшую тысячу лет; только в конце XIII в. мы можем обнаружить
маленькие вдавленные знаки, в то время как вытисненные на мече
имена не появляются вновь до конца XVI в. Каким образом помечали клинки в промежутке, мы узнаем в свое время.
Если вы посмотрите на рис. 39, то обнаружите, что существует
еще одна характерная черта, которую не все признают настолько
древней. Плечики меча, на которых закреплена нижняя часть рукояти, сильно расширены. Такой элемент конструкции отмечен у нескольких мечей этого периода римской истории, и та же форма повторяется в течение всего периода Средневековья; к концу XV в. она
сделалась очень распространенной и в XVI—XVII вв. уже использовалась повсеместно. Я полагаю, что это очень важный момент, поскольку многие средневековые мечи считались либо подделками,
либо продуктом более поздней эпохи только потому, что у них были
такие расширенные плечики. Трудно найти клинки, созданные в более раннем Средневековье, чем эти, из Нидама, опущенные в озеро
за пару сотен лет до того, как Средневековье вообще началось!
Вспомните легенду об Артуре, короле, который получил свой меч
Экскалибур на редкость необычным путем. Вот как Томас Мэллори
описывал это в 1475 г. в «Смерти Артура»:
101

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

«Так скакали они и приехали к жилищу отшельника, а был тот
отшельник добрый человек и искусный лекарь. Осмотрел он раны
короля и дал ему целебные притирания. Три дня провел у него король, и зажили все его раны настолько, что он мог уже ездить верхом
и ходить пешком, и тогда они распростились и уехали.
В пути говорит король Артур:
— У меня нет меча.
— Не беда, — отвечал Мерлин, — тут поблизости есть меч, и, если
я захочу, он достанется вам.
Едут они дальше и видят озеро, широкое и чистое. А посреди озера, видит Артур, торчит из воды рука в рукаве богатого белого шелка, и сжимает она в длани своей добрый меч.
— Глядите, — сказал Мерлин, — вон меч, о котором говорил я вам.
Тут видят они вдруг деву, по водам к ним идущую.
— Кто эта дева? — спросил Артур.
— Это Владычица Озера, — отвечал Мерлин. — Есть на озере
большая скала, а на скале той стоит прекраснейший из замков, богато убранный. Сейчас дева эта приблизится к вам, и вам надлежит
говорить с нею любезно, дабы она отдала вам тот меч.
Вот приблизилась дева к Артуру и приветствовала его, а он ее.
— О дева, — сказал Артур, — что это за меч держит вон та рука над
водой? Хотелось бы мне, чтобы был он мой, ибо у меня нет меча.
— Сэр Артур, — отвечала девица, — меч этот мой, и, если вы отдадите мне в дар то, что я у вас попрошу, вы его получите.
— Клянусь, — сказал Артур, — что подарю вам, что бы вы ни попросили.
— Хорошо, — согласилась дева, — войдите вон в ту барку и подгребите к мечу, и можете взять его себе вместе с ножнами. А я попрошу у вас обещанный дар, когда придет срок.
Спешились король Артур с Мерлином и привязали коней к дереву, и вошли они в барку. А когда поравнялись они с мечом, что держала рука, вынул Артур из руки рукоять меча и взял его себе. А рука
скрылась под водой».
И тем не менее в свете того, что мы знаем о залежах оружия в
озерах, что в этом такого странного, в конце-то концов? Не только
мечи, но и множество других предметов можно было найти в священных озерах, со временем превратившихся в болота, но изначально бывших такими чистыми и сверкающими, как об этом говорится
у Мэллори. Если мы допустим, что легенды о короле Артуре хотя бы
частично были основаны на реальных фактах, как в случае с эпосом
Гомера или сагами, то вспомним, что в это время (приблизительно
в 500 г.) идея опустить меч в озеро никому не показалась бы необыч102

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

ной, даже если это и был древний и ценный клинок, достойный короля. Вполне вероятно, что в XII в., когда Жоффрей Монмут записал
легенды о короле, воспоминания об этом все еще жили в памяти
народа, хотя романтические дополнения вроде Владычицы Озера и
руки в белом шелковом рукаве, поднимающейся из воды, заменили
древние легенды о жреце или жрицах, охранявших священное место
и позволивших выловить меч из этого хранилища и даровавшие вождю некое сверхъестественное могущество.
Существует поэма, сложенная Сигватом в начале XI в. и обращенная к его господину, королю Олафу Святому, которая хорошо демонстрирует значение меча в качестве дара, привязывающего вассала к
своему лорду:
«Я был доволен, когда получил от тебя меч, о Ньорд Битвы, и с
тех пор мне не на что было жаловаться, ведь он — моя радость. Это
славная жизнь, Золотое Дерево; оба мы поступили хорошо. Ты получил верного последователя, а я — доброго господина».
Есть и более прозаические свидетельства, рассказывающие об оружии (или боевом коне), которое получал человек, идущий на службу
к вождю. В некотором смысле его скорее стоило считать займом, который обычно возвращали, когда владелец умирал. Исключение делалось для погибших в битве за своего господина: в этом случае оружие
клали в могилу или передавали потомкам. В ранних сводах законов
тевтонских народов, а равно во многих англосаксонских завещаниях
IX—X вв. можно найти упоминания о таком даре. У нас нет реального
отчета о церемонии, которая сопровождала «передачу сокровища», но
в англосаксонской поэме, которую мы называем «Странник», изгнанник, лишившийся покровителя, с сожалением оглядывается назад и
вспоминает времена, когда он преклонил колени перед своим лордом
в Холле; в мечтах «он обнимает и целует своего господина, кладет голову и руки ему на колено, как делал некогда, в минувшие дни, когда
прибегал к щедрости властителя». Здесь есть намек на церемонию, в
процессе которой человек получил свой меч. Можно добавить, что в
созданном позднее списке законов норвежского двора XIII в., которые
были основаны на более ранней версии, датируемой XII в. и, возможно, восходящей к еще более ранней традиции, есть описание церемонии принятия клятвы верности от нового телохранителя короля (the
Hearthmen):
«В то время, когда король назначает нового телохранителя, перед
ним не должно стоять стола. Король должен оставить на коленях
свой меч, тот самый, с которым он короновался; он должен повер103

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

нуть этот меч так, чтобы оковка [ножен] проходила под его правой рукой и рукоять выступала над правым коленом. Затем он должен сдвинуть пряжку перевязи на рукоять, сжать рукоять так, чтобы
правой рукой закрыть и рукоять и пряжку. Затем тот, кто будет телохранителем, должен упасть на оба колена перед королем... и положить правую руку под рукоять, держа левую опущенной перед собой самым удобным образом, а затем он должен поцеловать руку
короля».
Таким же образом король принимает человека к себе на службу в
качестве «Gestr» — члена отряда воинов более низкого ранга, чем
телохранители: ему нужно протянуть руку вперед над мечом «туда,
где рукоять встречается с гардой». Новичок кладет свою руку под
рукоять, в то же время целуя руку короля, и таким образом клянется
ему в верности.
Прикосновение к мечу — очень значительная часть церемонии.
Возможно, поэтому некоторые мечи снабжали кольцом на навершии,
в том месте, где человек должен будет коснуться его. Существует несколько таких мечей, и их качество и богатство украшения свидетельствуют о том, что они принадлежали вождям. Это серьезно доказывает важность кольца как объекта, на котором приносили клятву, так же
как и на рукояти меча. Кстати говоря, это также совершенно ясно показывает, что обычай приносить клятву на мече зародился задолго до
того, как христиане начали рассматривать его рукоять как крест. Скандинавы считали священным предметом сам меч и клялись на нем, а
впоследствии традиции, которую невозможно было полностью изжить
по причине ее древности, придали оттенок религиозного значения.
Существует много примеров клятв, данных как на оружии, так и на
кольце; об одной из них упоминается в поэме Венантия Фортуната, а
о другой говорилось немного позже в одной из частей Эдды. Это клятва на мече, принесенная при заключении договора между франками
и саксами.
Упоминание о мече с кольцом на рукояти встречается намного
позднее того периода, когда обычай вышел из употребления.
Я знаю мечи,
Что лежат в Сигарсхольме...
Один из них
Лучший из всех...
С кольцом рукоять,
А с мужеством — весь
На острие — страх
Тому, кто достоин.
104

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

Здесь говорится о мече, выделяющемся среди прочих, об оружии
вождя. Таким образом, кольцо служит как бы показателем особой
ценности оружия, его особого значения как предмета, на котором
может быть принесена нерушимая клятва.
В исландских сагах можно встретить много упоминаний о том,
как мечи и другое оружие зарывали в землю вместе с телами погибших вождей, и о том, как некоторое время спустя, часто через два
поколения, могилу открывали для того, чтобы «меч, или копье, или
широкую кольчужную рубаху» можно было вынуть и отдать внуку
или родичу, а иногда незнакомцу, оказавшему услугу семье. Чаще
всего оружие передавали сыну, родственнику или другу перед смертью. Если же его нетронутым клали в могилу, то очень тщательно
заворачивали и сохраняли с совершенно очевидным намерением
снова вынуть с большими церемониями, часто через сто или более
лет, и передать достойному преемнику. Но находилось множество
людей блестящего ума, которые не стеснялись разрыть курган и вынуть желанную добычу. В этом случае право владения обычно не
оспаривалось — для того чтобы проникнуть в могилу великого вождя
(и, возможно, встретиться с его разгневанным духом), требовалось
великое мужество, то есть решившийся на такое однозначно уже
имел качества, позволявшие ему владеть драгоценным оружием. Одним из таких смельчаков был исландский герой Скегги, укравший
меч Скофнунг из могилы Хрольфа Краки; судя по всему, Скофнунг
не возражал против того, чтобы его вынули, поскольку много лет
хорошо служил Скегги, а потом и его сыну.
В саге о Хрольфе Краки мы читаем такое описание его меча: «Он
был лучшим из всех мечей, какие только встречались в северных землях». Кроме того, мы узнаем, что клинок громко кричал, завидев
рану, и что он лежал в могиле вместе с конунгом. В более поздней
саге рассказывается, что Скегги, проплывавший мимо Роскильде, где
был похоронен Хрольф Краки, «сошел на берег, ворвался в гробницу Хрольфа Краки и взял Скофнунг, меч конунга». Это произошло
приблизительно через двести лет после его смерти. В нескольких сагах мы снова встречаемся со Скофнунгом. Как и большинство мечей
такого рода, он обладал определенными магическими свойствами
(или все в это верили, что в конечном счете одно и то же). Нужно
было позаботиться о том, чтобы наложенные на него чары не ослабели, поэтому с мечом следовало правильно обращаться: не позволять солнцу падать на его навершие, не вынимать в присутствии
женщины и не позволять никому видеть, как его вынимают. На нем
был «камень жизни», и рану, нанесенную Скофнунгом, можно было
исцелить, только потерев этим камнем. Такие предметы довольно
часто встречаются в сагах, но никогда специально не упоминалось
105

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ни о том, что они собой представляли, ни о том,
как крепились к мечам. В этой связи интересно
будет упомянуть о том факте, что во многих случаях, когда мечи находили в могилах, датирующихся 200—600 гг., там же возле рукояти лежали
крупные просверленные бусины из камня, керамики, стекла или пенки. То, что эти предметы
обнаруживаются очень часто и постоянно в одном
месте: у рукояти меча, — подсказывает очевидный
ответ — они крепились ремнем или шнурком либо
непосредственно к ней (на манер шишечки), либо
к верхней части ножен (рис. 40). В прошлом историки скандинавской литературы, по-видимому, не
имели ни малейшего представления о том, что такое «камни жизни», а археологи не уверены в назначении этих крупных бусин. Сложив два и два,
мы в этом случае сможем вполне очевидно получить четыре, если только забыть о том, что эти
предметы находили рядом с мечами гораздо более
раннего периода, чем описано в сагах. Тем не
менее мы знаем, что Скофнунг принадлежал
Хрольфу Краки, который жил в начале VI в. Следовательно, он и был старше, а впоследствии, повидимому, секрет изготовления «камней жизни»
был утерян или в них отпала необходимость, но
легенды сохранились. Конечно, это допущение
невозможно проверить; и тем не менее если учитывать, что бусины должны были иметь какое-то
значение, иначе бы их просто не стали делать, то
прямо-таки напрашивается вывод, что это и есть
Рис. 40. Меч, най- хорошо известные нам по литературным источниденный в могиле в кам чудесные предметы, неизменные спутники
Клейн-Хуниген с древних клинков.
«камнем жизни».
Однако теперь нужно вернуться к мечу из моV—VI вв.
гилы великого конунга Хрольфа Краки, его новому хозяину Скегги и упрямому молодому человеку
по имени Кормак, который одолжил Скофнунг, чтобы сразиться на
поединке.
В то время в Исландии жил человек по имени Берси, который никогда не упускал случая начать хольмганг (то есть постоянно участвовал в поединках). И делал он это настолько часто, что его прозвали
Хольмганг Берси, то есть, можно сказать, «Берси-киллер». Как-то раз
Кормак, устав от хвастовства этого человека, вызвал его на поединок.
106

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

У Берси был меч, названный Хвитингом, на котором был «камень
жизни», и Кормак подумал, что ему нужен похожий, такой, который
мог бы сравниться с ним. Мать посоветовала ему отправиться в Мидфьорд, найти Скегги и узнать, не согласится ли тот одолжить ему
Скофнунг. Скегги не хотел делать этого и сказал: «Вы со Скофнунгом
различного нрава: он медлителен, а ты слишком упрям и нетерпелив».
Однако мать Кормака предложила ему попробовать еще раз, и Скегги
сдался. Он сказал Кормаку: «Тебе будет трудно справиться с мечом.
На нем чехол, который ты не должен трогать; он прикрывает рукоять,
потому что солнечные лучи не должны коснуться навершия меча, и,
кроме того, ты не должен вынимать Скофнунг из ножен, пока не будешь готов сражаться. Когда придешь на место поединка, отойди в
сторону, туда, где ты будешь один, и тогда достань меч. Подними лезвие и подыши на него — из-под крестовины выползет маленькая змейка. Потом наклони меч и дай ей спокойно вернуться обратно».
Кормак был склонен посмеяться над словами, которых не понял;
он сказал Скегги, что тот, должно быть, колдун; но Скегги ответил,
что если Кормак сделает все как надо, то это поможет ему в бою.
Когда юноша вернулся домой со Скофнунгом, то попробовал вынуть
его и показать матери; но меч отказался покинуть ножны. Кормак
рассердился, «он сорвал чехол с рукояти и поставил ногу на крестовину; тогда Скофнунг закричал, но все же не вышел из ножен».
Когда пришло время для начала поединка, Кормак и Берси поскакали к указанному месту, и с ними было пятнадцать человек.
Кормак спешился первым и сказал своему другу Торгилсу, что хочет
минутку побыть один. Он сел, отстегнул меч и снял чехол, но так
неосторожно, что солнечный луч упал на его навершие; затем он попытался вынуть Скофнунг, но не смог этого сделать, пока не наступил ногой на крестовину. «Маленькая змейка появилась, но с мечом
обращались не так, как нужно, и удача его пропала. С ревом он вышел из ножен».
Здесь мы находим много различных вещей: чары, удача, присущая
мечу, его собственный отказ подчиняться Кормаку — и все это ясно
говорит о том, что этот предмет, по представлениям современников,
обладал чертами личности. Это вполне понятная ситуация для того
времени, о котором мы сейчас говорим, и здесь никаких вопросов
не возникает. Но что это за разговоры о маленькой змейке? Вы скажете, что упоминания о каком-то пресмыкающемся достаточно, чтобы и все остальное (и «камень жизни», и прочую ерунду) считать
пустой болтовней. Что ж, на первый взгляд так оно и есть... однако
это неверно. Змейка на мече — это предмет, который является историческим фактом, таким же реальным, как пирамиды. Нужно только
знать, куда смотреть, и тогда даже самые неправдоподобные утверж107

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

дения из саг окажутся на деле абсолютно правдивыми. В данном
случае дело было вот в чем.
Большую часть мечей скандинавские кузнецы создавали сложным
и восхитительным способом: их клинки составлялись из трех отдельных частей, причем отдельно выковывали две кромки, а центральная
часть составлялась из множества узких железных полос. Именно такие мечи Тразамунд послал Теодориху. Железные полосы складывали вдвое, охлаждали различными способами, а затем проковывали;
потом снова складывали вдвое и снова проковывали, соединяя с отдельными кромками. После этого всю конструкцию крайне осторожно шлифовали и полировали до тех пор, пока поверхность не становилась совершенно гладкой; в результате этой работы центральная
часть меча приобретала сложный рисунок, составленный из повторяющихся через равные промежутки узоров, вделанных в металл.
Большая часть этих узоров походила на рисунок на змеиной спине.
В «Беовульфе» мы читаем о лезвии меча «пестром, как змеиная кожа», и эта тема возникает в подобных произведениях снова и снова.
Тот факт, что клинки делались именно таким образом (восходящим
еще к латенскому периоду), доказан учеными. Многие из таких лезвий наши современники разбирали на части, делали их фотографии
под микроскопом и проводили исследования, а кроме того, существуют рентгеновские снимки внутренней структуры дюжин различных мечей.
Теперь вы видите — или могли бы увидеть, если бы в данный
момент держали в руках хорошо сохранившийся меч, сделанный в
технике «узорной сварки», то же, что должен был увидеть Кормак,
если бы сделал то, что велел ему Скегги. Если вы подуете на холодную поверхность одного из таких клинков, то внезапно появится
легкая тень гравированного узора, который начнет как бы извиваться благодаря тому, что влага от вашего теплого дыхания сконденсируется на поверхности. Через некоторое время он сам собой исчезнет. Именно эту змейку имел в виду Скегги, и именно на змею такой
узор похож больше всего — аналогия напрашивается сама собой. То,
что змея имела особое значение в мифологии многих народов, не
только скандинавов, то, что этот ритуал перед боем нес на себе некоторый мистический оттенок, — все это верно, но тем не менее
здесь имеется простой, легко доказуемый исторический факт, а вовсе
не легенда и не выдумка.
Другой факт, который можно обнаружить в скандинавских сказаниях, — это упоминание о том, что мечи (а также большинство
копий и некоторые боевые топоры) имели собственные имена. Несомненно, этот обычай уходит в глубокую древность, и, как минимум, в своих ранних формах имел близкое отношение к магии и к
108

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

вере в то, что каждый предмет, а также каждый человек или другое
живое существо обладал душой, над которой имя имело большую
власть. Относительно людей это было настолько верно, что в некоторых культурах существовал обычай давать ребенку два имени, из
которых одно предназначалось для повседневного использования, а
другое знали только самые близкие люди. Считалось, что, узнав истинное имя, его можно использовать во вред человеку и даже погубить его. Это поверье, которого, как мы знаем, твердо придерживались жители северных земель до того, как к ним пришло христианство,
объясняет живые свидетельства о мечах, обладавших чертами личности. Обычай давать мечам имена просуществовал в течение всего
Средневековья, даже несмотря на то, что официальная христианская
доктрина отрицала наличие души у кого-либо, кроме человека. Тем
не менее люди всегда с неохотой отказывались от своих давних верований и, судя по всему, уверенность, что мечи обладают личностными качествами, никуда не исчезла, хотя об этом не слишком часто
писали. Почему — вполне понятно. Во времена Средневековья грамоте обучали только в монастырях. Теоретически знатные юноши
должны были уметь читать и писать, но практически вне стен учебного заведения им уже не требовалось применять свои способности,
не говоря уже о том, чтобы писать книги или читать. Таким образом,
вся известная история Средних веков фактически создана лицами
духовного звания, а от них трудно ожидать снисходительного отношения к чисто языческим суевериям. В немногих светских романах
того времени мы, безусловно, встречаем отголоски обычаев викингов
и их веры в одушевленность вещей, в особенности оружия, но в хрониках об этом практически никогда не говорится.

Глава 7
ОРУЖИЕ ПЕРИОДА ВЕЛИКОГО ПЕРЕСЕЛЕНИЯ
НАРОДОВ
Шведским ученым Элисом Бемером создана превосходная классификация и максимально полная типология мечей периода Великого переселения народов. Я считаю, что для достижения нашей цели
достаточно будет сократить и упростить эту типологию так, чтобы
получить некоторое представление о совершенствовании оружия начиная с римского периода и заканчивая эпохой викингов. Бемер
принимает в расчет как вариации в стилях исполнения оправы ножен, так и очертания рукояти, но для простоты мы здесь подробно
остановимся только на последней позиции. На рис. 41 изображены
109

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

четыре типа рукоятей; существуют хорошо сохранившиеся образцы каждого из них,
вполне заслуживающие подробного описания.
Мечи первого типа характеризуются рукоятями того
1
2
3
4
же типа, который использоРис. 41. Типы мечей времен Великого
вался для оружия римских
переселения
пехотинцев. Их особенно заметной чертой являются борозды, обеспечивающие более надежный захват для пальцев. Верхняя
и нижняя гарды у этого меча практически одинакового размера и
формы, с исключительно рудиментарным навершием на верхней гарде, которое в некоторых случаях вовсе отсутствует. Некоторые из
этих деталей делались из простого рога, кости или дерева без покрытия, а некоторые — из этих же материалов — покрывали серебряными или бронзовыми пластинами. Та, что изображена на рисунке, изготовлена из рога (найдена в Камберленде, хранится в
Британском музее), украшена маленькими пластинками золота, покрытыми мельчайшей филигранью, и усажена крохотными гранатами — все это кажется чересчур утонченным для такой грубой вещи,
как рукоять меча. Совершенно ясно, что этот
тип использовали приблизительно в 190 г., поскольку прекрасная посеребренная рукоять
аналогичной конструкции была обнаружена
при раскопках в Торсбъерге (рис. 42). Еще две,
идентичной формы и вместе с оригинальными
клинками, нашли в болоте Крагехул, а это
означает либо что такой тип рукоятей продолжали делать без изменений в течение 200 лет
(как вы помните, все предметы из Торсбъерга
сделаны до 200 г., в то время как находки из
Крагехуля — до 400 г.), либо что в то время эти
древние мечи все еще были в употреблении.
Последнее более вероятно; в сагах постоянно
упоминается о том, что мечи передавали из поколения в поколение, и эти доказательства
слишком очевидны, чтобы пренебречь ими.
В качестве примера можно привести Aettartangi Рис. 42. Рукоять меча
(Меч Поколений), которым обладал Греттир типа I из Торсбъерга.
Сильный: «Она [его мать] сказала: «Этим ме- Дерево, покрытое сечом владел еще Ёкуль, мой дед, и первые жи- ребром. I—II вв. н. э.
110

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

тели Озерной Долины, и он приносил им победу. Хочу я теперь отдать меч тебе. Пусть он тебе послужит!» (Сага о Греттире, глава 17)1.
Следовательно, мы можем смело предположить, что и здесь у нас
имеется результат четкого соблюдения такого обычая.
Основываясь на этих украшениях, ученые отнесли рукоять из Камберленда к концу VII в., но в Копенгагене хранится похожая из кости
без декоративных элементов, найденная в болоте Нидам (250—350 гг.),
а другая подобная была обнаружена в могиле в Эвебо, датирующейся
концом VI в. Она находится в Осло. Таким образом, возникает несколько возможностей: рукоять из Нидама — достаточное доказательство того, что этот вариант использовали в IV в.; в то же время находка в могиле в Эвебо указывает на VI в. Опять же неизвестно, были ли
декоративные элементы с камберлендского образца (который с большей вероятностью можно отнести к VI в., а не к концу VIII в.) просто
добавлены к рукояти, изготовленной ранее. Такое вполне возможно;
мечи довольно часто переконструировали, добавляли элементы отделки или просто снабжали древний клинок хорошего качества новой
рукоятью взамен износившейся. Вышеупомянутые три предмета дают
дополнительные доказательства (если только они еще нужны) того,
как долго служило своим хозяевам оружие в те времена. В самом деле,
ведь по-настоящему качественное оружие не старело. Если оно могло
сто или более лет пролежать под землей, в могиле своего прежнего
хозяина, а затем как ни в чем не бывало служить новому, то тем более
меч, за которым постоянно ухаживали, не должен был потерять свои
замечательные свойства. В некоторых случаях приходилось заменять
гарду (или рукоять, как я уже говорил), но сам клинок можно было
использовать поколениями, и он оставался таким же, каким его сделал
искусный мастер.
Прототипом рукояти второго типа является хорошо известный
меч периода Великого переселения народов. Он вместе с мечомсаксом был опущен в могилу короля франков Хильдерика I, умершего в 481 г. В XVII в. клинок нашли и в 1665 г. преподнесли королю Людовику XIV. Рукояти обоих обнаруженных мечей оказались
расколоты на части, и до недавнего времени существовала рукоять,
составленная из фрагментов этих двух. Она присутствует на многих
иллюстрациях и выглядит весьма неправдоподобно. Изделие украшено гранатами, вставленными в гнезда из золота; срединная часть
снабжена бороздками, похожими на те, которые я только что описал,
но только позолоченными. Мечи такого типа были широко распространены; их находили в самых различных местах. Один из самых
лучших обнаружен в шведской деревушке Клейн-Хуниген. Рукоять
1

Исландские саги. Т. 1. Перевод О.А. Смирницкой. (Примеч. пер.)
111

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

не так хорошо сохранилась, как рукоять меча Хильдерика, но зато
здесь же присутствовали совершенно целые ножны со всеми накладками, включая проблематичный «камень жизни», о котором мы уже
узнали в связи с мечом Скофнунгом, принадлежавшим Хрольфу
Краки. Обе гарды меча утрачены, и это очень жаль, учитывая, что
остальная часть превосходно сохранилась, и, будь он целым, мы получили бы полное представление о том, как выглядели мечи, которыми пользовались готы во времена Теодориха. Вверху рукояти находится маленькое навершие с «зооморфными» головками по краям
и красивый эфес из толстого куска золота, похожий на ту же часть
меча Хильдерика. В саге о Магнусе Голоногом есть строки, которые,
видимо, посвящены точно такому же мечу:
«Опоясан он [конунг Магнус] был мечом, который звался Ногорез. Перекрестие и навершие на мече были из моржовой кости, а
рукоять обвита золотом. Это было отличное оружие»1.
На рис. 40 меч изображен в его нынешнем состоянии, но на рис. 43
вы видите реконструкцию того, каким он должен был быть. По своим
общим очертаниям рукоять очень похожа на аналогичную деталь меча
Хильдерика. Накладки ножен полностью сохранились, благодаря чему
они представляют большой интерес. Устье заканчивается золотой лентой, на которой находятся семь продольных бороздок: четыре широкие и между ними три узкие. Деревянная поверхность, идущая ниже,
изогнута наподобие аркады, очень напоминающей панели на сундуках
и ящиках позднего Средневековья. Такие «архитектурные» идеи в декоративных элементах мы снова можем обнаружить на верхней части
мечей 1350—1420 гг. Ниже расположены три круглые кнопки из золота, на каждой из которых вытиснены матовые узоры в виде сердечка.
По-видимому, у них нет иной функции, кроме чисто декоративной, и
они напоминают кнопки на некоторых из латенских ножен. Под этими элементами находятся две петли, расположенные бок о бок. По
форме они отличаются от большинства своих предшественниц: они
имеют цилиндрическую форму, и притом двойные. Эти петли украшены золотой проволокой. Нижняя часть каждой петли фланкирована
кнопками того же вида, что и верхние; впрочем, одна из них отсутствует. Оковка представляет собой простую железную ленту, выгнутую
в виде буквы U для того, чтобы окружить края ножен; с одной стороны она идет почти на две трети длины (это та сторона, которая во
1 Стурлусон Снорри. Круг Земной (Snorri Sturluson «Heimskringla»). М.: Наука, 1980. Издание подготовили: А.Я. Гуревич, Ю.К. Кузьменко, О.А. Смирницкая, М.И. Стеблин-Каменский.

112

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

время езды на лошади будет бить по ноге хозяина меча). Это очень практично. Самый
нижний конец оковки украшен тремя гранатами бриллиантовой огранки, оправленными
в золото (рис. 44). Существует несколько мечей с аналогичными украшениями; один из
них найден в Альтер-Геттербармвег в Швейцарии (совсем недалеко от Клейн-Хуниген),
еще шесть обнаружили в Германии. Некоторые из них так похожи на меч из вышеупомянутой деревушки, как будто были изготовлены в одной и той же мастерской.
Сзади к ножнам меча из Клейн-Хуниген
прикреплена большая матовая сфера из полированного камня, оправленного в золото.
Как мы уже видели, возле рукоятей многих
мечей того же периода находили камни такого типа; здесь он все еще находится на
своем месте, возможно, как и «камень жизни» со Скофнунга Хрольфа Краки. Ни один
меч, принадлежащий ко времени, когда реально жил Скегги (IX в.), не был снабжен
таким камнем, хотя в V—VI вв. их было много. Нельзя забывать, что в действительности
Скофнунг был сделан в VI в. (или, по крайней мере, в это время конунгом был его владелец Хрольф Краки, а меч мог на самом
деле быть гораздо старше). Поэтому нет ничего странного, что «камень жизни» был на
мече в то время, когда им владел Скегги,
т. е. тремя столетиями позже. По моему мнению, не будет безосновательным предположить, что камни или бусины, часто очень
красиво выделанные, отполированные и
оправленные, которые находят возле мечей,
в действительности и были «камнями жизни», о которых так часто говорится в сагах.
Причем стоит отметить, что упоминается о
них в связи с оружием века, предшествовавшего тому, когда эти саги появились.
Тот же тип (рис. 45) представляют несколько готских мечей, найденных в Тамани
(юг России). Они похожи по общим очерта113

Рис. 43. Реконструкция
рукояти меча из КлейнХуниген

Рис. 44. Декоративное
украшение с ножен
меча из КлейнХуниген

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ниям, однако навершия у них другие: они сделаны
из большого куска камня, обычно халцедона, или из
бронзы с украшениями в технике «cloison». Безусловно, частично их происхождение можно проследить до клинков сарматов первых нескольких десятилетий I в. Один из них создан во времена битвы
при Адрианополе; это очень простой меч совершенно без украшений, с большим бронзовым навершием грибовидной формы, похожим по очертаниям на
тот гальштаттский, что хранится в Британском музее. Клинок очень длинный, сохранилась большая
часть кожаных ножен. На нижней гарде (по большей части более короткой, чем северные) других
готских мечей были украшения в той же технике
«cloison»; кстати, стоит заметить, что готы, по-видимому, очень любили гнезда в виде сердечек. На
всех мечах из Клейн-Хуниген есть углубления похожей формы, расположенные на золотых кнопках,
украшающих ножны, так что можно предположить,
что все они сделаны одним мастером. Петли ножен
на этих готских мечах не похожи на другие и прямо
происходят от аналогичных деталей, использовавшихся сарматами; а те, в свою очередь, были той же
формы, что и крепления древнекитайских ножен
времен династии Хань, и могли происходить от них.
Единственные готские ножны (сделанные примерно
во второй половине V в.), на которых сохранились
эти крепежные петли, найдены в очень хорошем состоянии. Они обнаружены, вместе с мечом, в Тамани (Кубань), а теперь хранятся в музее ВальрафРихару (Кельн). Нижние края длинных полосок из
золота, с обеих сторон окружающих петлю, сделаны
в форме головы хищной птицы; нечто очень похоРис. 45. Готский
меч из Тамани, жее мы еще увидим на ножнах следующего меча, о
котором будем говорить.
юг России
Судя по району распространения мечей другого
типа (2), можно предположить, что их по большей
части использовали германские народы, жившие в Центральной и
Восточной Европе. Напротив, тип 3, по-видимому, встречается исключительно на севере, причем большую часть экземпляров нашли
в Дании. Те два, которые я выбрал в качестве примера мечей такого
типа (фото 3), обнаружены в Крагехуле; они настолько хорошо сохранились, что не нужно сильно напрягать воображение для того,
114

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

чтобы представить себе их вид до того, как эти мечи «принесли в
жертву» в 450 г. Они очень похожи, за исключением одной вещи: у
одного широкий клинок с тупым концом, а другой тонкий, остроконечный. Узость оковки ножен, которая вполне сохранилась, доказывает, что клинок второго и был таким, а не приобрел свою форму
благодаря тому, что края подверглись коррозии от времени. Случается, что из-за воздействия ржавчины или слишком частой заточки
во времена использования клинок становится намного уже и его
очень трудно классифицировать, но здесь у нас есть на что опереться. Судя по всему, форма рукояти является модификацией типа 1, в
ходе которой концы рукояти были растянуты по поверхности нижней и верхней гарды и приобрели форму конуса, а бороздки со всей
поверхности переместились в центральную ее часть. Эти рукояти выглядят неуклюжими, но в действительности они очень широкие и
хорошо ложатся в руку. Многие из них делали из дерева, покрытого
бронзой, серебром или золотом, но встречаются экземпляры, целиком отлитые из бронзы. В целом меч
выглядит тяжеловатым, поскольку у него не только
массивная рукоять, но и совершенно особенная оковка, большая и серьезная. Совсем недавно в Судане
существовали мечи с рукоятями совершенно такого
же вида; все знают, какое оружие использовали в
1880 г. так называемые «фуззи-вуззи»; реже можно Рис. 46. Руковстретить нечто похожее на рукоять скандинавских ять суданского
меча. XIX в.
мечей IV в. На рис. 46 я набросал оружие, которое
увидел, когда отдыхал в отеле в Северном Девоне.
В данном случае способ крепления ножен к перевязи принципиально отличается от того, который использовали для мечей типа 2.
Это делалось либо с помощью двойных крючков (похожих на маленькие якоря), прикрепленных к кольцам с каждой стороны от «медальона», или с помощью так же расположенных незамкнутых колец.
По-видимому, их цепляли к кольцам, закрепленным на конце ремней способом, который приобрел большую популярность в XV в.; но
тонкие полоски, вверх и вниз тянущиеся от медальона, по-прежнему
напоминают кельтские петли. На лентах возле устья ножен мы видим
такие же головки хищных птиц, которые украшали готский меч из
Тамани.
Мечи типа 4 находят на всей территории Европы. Они датируются 500—700 гг., и, возможно, не будет преувеличением сказать, что
в этих временных рамках практически каждый меч на континенте
принадлежал этому типу. Сюда же можно включить несколько
англосаксонских образцов, обнаруженных в бесчисленных захоронениях Англии. Принципиальным отличием рукоятей типа 4 от трех
115

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

других является главенствующее положение навершия, которое у
предыдущих мечей являлось всего лишь продолговатым блоком,
предназначенным для твердого удерживания заклепанной части хвостовика. Теперь он четко принимает форму «треуголки», торчащей
над верхней гардой. В большинстве случаев хвостовик не проходит
прямо сквозь навершие, удерживаемое длинными заклепками, идущими прямо сквозь гарду, а вместо этого заклепан на верхней части
гарды, непосредственно под ним. Гарды делались из трех частей:
двух лент из металла, по большей части бронзы (но в некоторых случаях и из литого золота), идущих по обе стороны от более широкого
«наполнителя» из твердого дерева или рога.
Существует множество очень красивых мечей этого типа, но возможно, самый лучший из них найден у нас. Это меч из Саттон-Ху
(Суффолк). Кто бы ни создал это погребение и с какой бы целью это
ни было сделано, по-видимому, ясно одно: большая часть лежащих
там предметов гораздо старше даты его появления. Таким образом,
хотя мы не знаем точно, кому принадлежал этот меч, но ясно, что
это настоящая «фамильная драгоценность», такая же, какую правитель гаутов дал Беовульфу. Его украшения очень просты и даже близко не напоминают дорогостоящую работу, сделанную золотых дел
мастером, которую мы видим на мечах из Швеции того же времени,
но возможно, что это и к лучшему. Навершие этого меча представляет собой выдающееся произведение искусства, того же класса, что
и щит из Баттерси, и также не поддается описанию. Большей частью
своей красоты оно обязано глубокому красному цвету гранатов, который прекрасно оттеняет яркий блеск золота. Драгоценные украшения пояса, который нашли вместе с ним, являются превосходным
образцом искусства языческой Европы, в том виде, в котором оно
известно археологам. Это единственная вещь в таком роде, созданная
в этот период, которая дошла до нас. К сожалению, пояс вдавило в
землю, когда верхняя часть кровли могилы обрушилась, украшения
рассыпались, и теперь невозможно сказать, как они были расположены. Нет даже намека на их примерное расположение, и это очень
жаль, потому что теперь в полной мере восстановить прекрасное сочетание, которое являли собой меч и пояс к нему, сейчас не представляется возможным.
Клинок у этого меча не очень длинный, около 28 дюймов, но довольно широкий (около 2,5 дюйма у рукояти); точную форму его невозможно определить, поскольку за долгие века металл неразделимо
смешался с материалом ножен. Тем не менее многое удалось увидеть
с помощью рентгена; на снимке четко обозначился рисунок, получившийся в результате изготовления меча методом «узорной сварки».
Ножны были вполне обычным образом изготовлены из дерева, но,
116

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

судя по всему, с кожаной подкладкой. Некоторые ножны того же
периода прокладывали мехом; упоминания об этом встречаются в
сагах, а кроме того, есть несколько мечей, на поверхности которых,
среди ржавчины, еще можно увидеть следы ворсинок. На клинке
одного из них, найденного в норвежском погребении (находка № 110
из Снартемо), и на фрагменте клинка из Англии в ржавчине ясно
видны отпечатки волосков.
Единственной накладкой на ножнах является пара куполообразных кнопок — здесь нет ни ленты, ни оковки. Сомнительно, чтобы
они могли не дойти до нас, поскольку наверняка такие вещи, как и
остальные накладки меча, сделали из золота, которое не портится с
годами. Возможно, детали пропали в то время, когда находку доставали из-под земли. Однако кнопки восхитительны, каждую из них
можно считать шедевром ювелирного мастерства. Для всего типа 4
характерны очень простые накладки на ножнах мечей; очень скромная оковка, в основном представляющая собой кусок металла U-образного сечения, идущий по обеим сторонам ножен; в то время как
лента на устье представляет собой всего лишь завершающее украшение, часто превосходно выделанное и не служащее для того, чтобы
подвешивать меч. Объяснение этому, возможно, могут дать ножны,
сделанные в самом конце этого периода, приблизительно в 700 г., и
найденные в Оберфлахте (Вюртемберг). На них была очень простая
деревянная петелька со щелью сзади, которая цеплялась к ножнам
на манер кельтских петель (а также сарматских петель для ремня и
жадеитовых накладок на древнекитайских мечах). Возможно, именно
поэтому в общем и целом на мечах этого периода не находили никаких креплений; такие кусочки дерева легко могли потеряться, когда меч доставали из-под земли, даже в том случае, если их вообще
могли распознать. За прошедшие века они должны были практически полностью смешаться с почвой, точно так же, как это происходит с любой древесиной. В принципе если смотреть очень внимательно, то остатки полностью сгнившего дерева можно отличить от
остальной почвы по цвету, но, во-первых, это не всегда возможно, а
во-вторых, для того чтобы разглядеть практически незаметный оттенок, нужно очень хорошо знать, что ищешь. Поэтому практически
о существовании подобных креплений можно судить только по косвенным данным. Например, на ножнах из Саттон-Ху есть длинная,
широкая канавка, возможно предназначенная именно для такого
крепления.
К этому же периоду и типу принадлежат мечи с кольцом. Самые
красивые из них находили в Швеции и в Ломбардии, но возможно,
что самыми интересными все же являются английские мечи, хотя бы
потому, что они самые древние. Как я уже говорил, в тот героиче117

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ский век кольцо было предметом, на котором можно было поклясться, точно так же как и на оружии. Эти мечи представляют собой два
почитаемых символа в одном: это оружие вождей, оружие, на котором приносят клятву верности. Одно время ученые полагали, что эти
кольца предназначались для крепления «fridbond», «ремешка добрых
намерений», о которых мы так много слышим в сагах. Он представлял собой шнурок, прикрепленный к рукояти меча так, чтобы его
можно было привязать к ножнам и таким образом помешать воину
быстро выхватить оружие в запале и убить кого-нибудь. Очень остроумное предохранительное устройство в тот век, когда ссора на хмельном пиру или спор могли привести к поединку между двумя закаленными воинами, часто смертельному. Ремешок же в этом случае
не то чтобы вообще делал невозможным появление на сцене меча
(порвать его было вполне реально, хотя не так легко, как кажется),
но оставлял спорщикам время подумать и, может быть, немного
остыть.
Таково в конечном итоге было назначение этого шнурка; о том,
насколько успешно оно воплощалось в жизнь, можно судить по бесчисленным необдуманным (а часто и весьма хладнокровным) убийствам, о которых также рассказывают саги. К примеру, в саге о Гисли
Сурссоне можно прочесть о том, как его брат Торкель отправился на
тинг (совет) и чем это закончилось:
«На нем была шапка из Гардарики и серый плащ с золотой брошью на плече, а в руке он держал меч. К нему подошли два мальчика. Старший сказал: «Что за человек благородного вида сидит здесь?
Я никогда не видел более красивого или более достойного мужа».
Торкель ответил: «Ты прав, меня зовут Торкель». Тогда мальчик сказал: «Должно быть, меч, что в твоей руке, очень дорогой; могу я
взглянуть на него?» Торкель ответил: «Это необычная просьба, но я
позволю тебе это сделать». Мальчик взял меч, повернул, развязал
ремешок добрых намерений и достал его. Когда Торкель это увидел,
то заметил: «Я не сказал, что ты можешь достать меч». — «А я и не
спрашивал позволения», — ответил мальчик; затем он взмахнул мечом, ударил Торкеля по шее и срубил ему голову».
Мечи с кольцом на рукояти предназначались только для вождей,
именно поэтому они так редко встречаются. Несомненно, «ремешками добрых намерений» пользовались, но нигде не было найдено
ни следа хотя бы одного из них. Видимо, кожа, даже самая крепкая,
рассыпалась от времени, а какого-либо специального крепления для
ремешка либо вовсе не предусматривали, либо оно было таким же
непрочным, как и материал ремешка.
118

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

Большую часть мечей с кольцами, созданных в VI в., обнаружили в графстве Кент; некоторые из них хранятся в музее города Мейдстона, и у всех есть одна характерная черта:
кольцо представляет собой маленький, свободно висящий предмет, по размеру гораздо
меньше того, что принято носить на руке, который прикреплен к другому металлическому
кольцу или петле, в свою очередь закрепленной на одной стороне навершия, над верхней
гардой. Те, что нашли в Гилтоне (рис. 47), сохранились лучше всего. Другая рукоять, из
Фавершема, обнаружена уже без кольца, и,
судя по всему, не существует способа прикрепить его обратно, поскольку и само оно, и то, Рис. 47. «Меч с кольна котором оно закреплено, в точности напо- цом» из англосаксонминает по своим очертаниям особый вид коль- ского кладбища в Гилтоне. Кент. VI в.
ца, изображенный на рис. 48. Посмотрите на
него, и вы поймете, что повторить исходный
вариант после того, как он однажды был сломан, невозможно. Однажды эту деталь уже пытались вернуть на место, прикрепив основное
кольцо к навершию, а ножку того, в котором
оно закреплено, оставив торчать под углом. Рис. 48. Кольцо от
Через некоторое время оно снова отвалилось, одного из фавершеми его не стали заменять, и это хорошо, потому ских мечей. Британский музей
что это выглядело бы абсурдно.
На величественном мече из Снартемо (Норвегия) кольцо было закреплено с обратной стороны нижней гарды,
причем ножка держателя проходила через ее нижнюю пластину и
крепилась к деревянной или костяной основе. Этот меч — единственный из известных, на которых кольцо расположено именно
таким образом, хотя можно предположить, что фавершемский меч
выглядел точно так же. Кстати сказать, именно положение кольца
на мече из Снартемо дало начало теории о том, что оно было предназначено для «ремешка добрых намерений», благодаря тому что при
этом местоположении действительно кажется, что таково могло быть
его назначение. Вся беда в том, что ситуация эта нестандартная; на
других мечах кольца расположены таким образом, что это исключает подобное предположение.
Другие мечи с кольцами обнаружили в многочисленных могилах
вождей в Венделе и Вальсгерде (Швеция), еще несколько такого же
рода происходит из погребений, открытых в Германии. Они датиру119

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ются приблизительно 650—750 гг. и отличаются гораздо более сложной выделкой и большим богатством, чем оружие ютов из Кента,
которые по большей части делали рукояти из бронзы или серебра.
Кроме того, они различаются и стилем исполнения, потому что в
этом случае свободно висящее прежде кольцо объединено в единое
целое с держателем и вместе они представляют собой цельный кусок
металла. В погребении в Саттон-Ху найдено одно кольцо; возможно,
что оно прежде находилось на рукояти меча, хотя ни этого меча, ни
хотя бы его обломков в погребении не нашли. Возможно также, что
изначально оно служило украшением рога для питья, поскольку
встречаются письменные упоминания о таких предметах, и в погребении в Вальсгерде обнаружили рог с кольцом на нем. По очертаниям и стилю мечи из Венделя похожи на ломбардские: мечи тех самых
лангобардов, о которых мы так много слышали от Прокопия и Пола
Дикона. Один отрывок из последнего описывает полное вооружение
ломбардского рыцаря: шлем, кольчужная рубаха, щит и наголенники — последнюю часть доспехов, хотя и очень популярную в Древней
Греции, в основном вряд ли кто бы то ни было ожидает встретить во
времена Средневековья до XIII в. В другом отрывке мы встречаем
упоминание об огромном копье (contus), таком крепком, что когда
победитель-ломбард насквозь проколол им византийского всадника,
то стащил его с седла и поднял вверх, извивающегося на острие. Еще
одним образчиком великолепного оружия ломбардов был палаш, и
его они носили все время, не только во время сражений. У Пола мы
читаем о том, что с палашом приходили на королевский совет и на
праздник. Существует несколько ломбардских мечей такого типа; некоторые из них похожи на вендельские, другие по форме и убранству
имеют много общего с мечом из Саттон-Ху, поскольку здесь тоже
используются гранаты и техника «cloison». В качестве примера можно привести два из них, найденные в Перуджии, и меч с кольцом из
Ломбардии, хранящийся в Британском музее. Это оружие исключительно красивой выделки, и украшено оно в манере, сильно напоминающей крепления для пояса меча из Саттон-Ху. Без сомнения,
ломбарды и англосаксы состояли в близком родстве, поскольку их
языки очень похожи.
В этот период почти таким же популярным оружием, как и меч,
считался сакс: сравнительно короткое, однолезвийное оружие, которое, судя по всему, произошло непосредственно от греческого кописа.
Саксы были известны в Скандинавии в период раннего железного
века, и это доказано тем, что два или три из них нашли в погребении
в Хьертспринге (Дания). Мы уже видели доказательства того, что нечто вроде саксов встречалось на севере в бронзовом веке, но, судя по
всему, в период Великого переселения популярность этого вида ору120

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

жия была наивысшей. Много саксов нашли в болотах,
однако большая часть обнаружена в двух конкретных
залежах — Вимозы и Нидама. Существует один в очень
хорошем состоянии и вместе с ножнами, найденный в
Вимозе. Он интересен тем, что ножны его сильно отличаются от большинства датских находок. Ближайшая
параллель — причем очень близкая — это ножны, найденные во рву огромных земляных укреплений — крепости Стэнвик в Йоркшире. Между 71 и 74 гг. римляне
взяли ее, но никогда не использовали, поэтому можно
считать, что меч относится к I в. н. э. Большая часть оружия из Вимозы датируется концом римского периода,
поэтому этот конкретный сакс может быть ровесником
меча из Стэнвика. Ножны его сделаны из множества удлиненных полосок дерева, через небольшие промежутки
скрепленных металлическими лентами (рис. 49). На
клинках некоторых из этих саксов встречаются гравировки в виде простых геометрических фигур.
Один из самых интересных саксов, о которых мы
читали, принадлежал Греттиру Сильному. Он получил
его, раскопав курган Кара, норвежского конунга. В то
время Греттир жил у Торфинна, сына Кара, и когда
вернулся после разграбления могилы (а сам Торфинн
побоялся это сделать), то принес к нему в дом множество сокровищ.
«Торфинн пристально посмотрел на Греттира, когда он вошел в пиршественные покои, и спросил, какие
это у него неотложные дела, что он ведет себя не как
прочие. Греттир сказал:
Рис. 49. Сакс
— Мало ли какая безделица случается к ночи!
и ножны из
Тут он выложил на стол все взятые из кургана соВимозы
кровища. Было между ними одно, от которого он не
мог отвести взгляда, — короткий меч, такое доброе
оружие, что он, по его словам, и не видывал лучшего. Его выложил
он последним. Торфинн, увидев меч, весь просиял, ибо это была их
родовая драгоценность, и она никогда не покидала их рода.
— Откуда у тебя эти сокровища? — сказал Торфинн.
Греттир сказал:
Двигала мной надежда,
Дробитель дождя ладони,
Искры зыбей раздобыть
В кургане Старого Кара.
121

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ
Наверно скажу, немногие
Улли грома металла
Будут рады за кладом
Туда вдругорядь отправиться.

Торфинн отвечает:
— Ну, тебя так просто не напугаешь! Ни у кого до тебя не было
охоты разрывать курган. Но поскольку, я знаю, мало проку от сокровищ, если закопать их в землю или положить в курган, я не стану с тебя взыскивать, тем паче что ты мне все принес. И как ты
добыл этот добрый меч?
Греттир сказал в ответ:
Сей клинок благородный,
Режущий раны, в кургане
С бою добыл я ныне —
Сгинул могильный житель.
Стал бы только моим
Бранных рубах крушитель,
Он бы вовек не выпал
Из рук кормильца ворона.

Торфинн отвечает:
— Славно сказано! Но ты должен совершить какой-нибудь подвиг, прежде чем я дам тебе этот меч. Ведь я сам так и не получил его
от отца, покуда он был жив»1.
В конце концов Греттир добыл свой сакс; он носил его всю свою
жизнь и всегда предпочитал использовать в бою вместо Меча Поколений, который обладал свойством приносить несчастье. Таким
образом родовое оружие покинуло потомков Кара; однако, как видите, его сын не испытывал большого желания предъявить свои права на меч, который, по-видимому, не заслужил. Конечно же он мог
и не отдать Греттиру его находку, но, совершив подвиг, на который
никто другой не отважился, воин уже приобрел некие законные права на часть клада; Торфинн мог потребовать еще каких-то свершений
для подтверждения этих прав, но забрать себе сокровище, которого
отец не посчитал его достойным, не мог. Таково было отношение
викингов к наследным правам — они действительно считали, что
даже сокровища отца его сын не мог получить просто так, задаром.
Для этого нужно было доказать свою силу и мужество, добыть что-то
своими руками, в бою, и лишь тогда пользоваться наследием предков. Суровая философия, но она не давала молодежи расслабиться
1

Исландские саги в 2 т. Т. 1. Пер. О. Смирницкой.
122

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

и почить на лаврах предков; каждый знал, что добыть себе золото и
землю он может и должен сам, и тогда, возможно, награда станет
больше, чем казалась сперва.
Большая часть саксов из Вимозы и Нидама оказалась широколезвийным оружием, слегка закругленным с задней стороны и гораздо больше — на конце, с острым кончиком и изогнутой рукоятью,
идущей как продолжение линии задней части клинка. Если не считать того, что их никогда не снабжали гардой, они напоминают рукояти кавалерийских сабель XIX в., а также рукояти греческих кописов. Эту деталь сакса всегда делали по принципу сандвича, как и
некоторые из рукоятей бронзового века, и детали скрепляли заклепками. У некоторых мечей были более тонкие и менее сильно изогнутые клинки; один из таких найден в залежах в Крагехуле, вместе
с ножнами и довольно большой частью рукояти. Ножны по своим
очертаниям больше напоминают обычные, с двумя кольцами для
подвешивания к перевязи. Украшения интересны тем, что основным
мотивом здесь является крест внутри круга, древний символ солнца,
характерный для бронзового века. В течение всего периода Средневековья использовался этот рисунок в числе декоративных элементов
оружия.
Для воинов, о которых рассказывается в сагах, копье было так же
важно, как и меч; мы читаем перечисления множества видов копий,
причем все они были найдены в болотных залежах. Существует заметное различие форм наконечников, так же сильно варьируется и
длина древка. Те, что нашли в болотах, сделаны из ясеня и, хотя
длина их и различалась, обладали приблизительно одинаковой толщиной; только у немногих она была больше дюйма. Было несколько
экземпляров, у которых осталась на своем месте веревочная петля,
на других центр тяжести мастер отметил намотанным шнуром или
гвоздями, так, чтобы тот, кто бросает копье, мог сразу же придать
ему правильное положение в руке. Испытываешь некоторое изумление, оценив длину многих из них — более 11 футов. Такие размеры
полагались бы для длинного копья, используемого всадником, но мы
никогда не слышали, чтобы северяне сражались так, как это делали
готы или лангобарды. Они ездили на лошадях, когда нужно было
куда-то быстро добраться, но в бой предпочитали идти пешими. Возможно, эти копья использовались как пики — в тацитовских «Анналах» можно прочесть о том, что в 17 г. н. э. германцам в одной из их
битв с Германиком очень помешала излишняя длина их копий.
Многие раструбы наконечников богато украшены рисунками,
обычно той или другой вариацией переплетающихся узоров, выложенных золотой или серебряной проволокой или золотой и серебряной фольгой, обернутой вокруг древка и покрытой гравировкой или
123

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

чернением. Некоторые наконечники копий делались с использованием техники «узорной сварки», и возможно, что их просто перековали из сломанных клинков, как это случилось со знаменитым
копьем Grasida в VIII в., начавшим свою жизнь в качестве меча, затем переделанным и все еще продолжавшим служить в XIII в. Металл
клинков, сделанных в этой технике, был настолько прочен, что не
портился от времени; если ломалась рукоять, владелец мог заказать
новую или, при желании, изменить вид оружия, как это и произошло
в данном случае. Это служит только дополнительным подтверждением искусства кузнецов, ковавших великолепные лезвия.
Топоры довольно много использовали в то время, но только некоторые из них выделялись среди прочих тем, что их применяли именно как оружие, а не с банальной целью рубки деревьев, для которой
они с тем же успехом могли быть предназначены. Их часто находят в
могилах, но, по моему мнению, из этого не следует делать вывод, что
они служили орудием войны: для любого домохозяина или землевладельца топор был настолько необходимым инструментом, что его присутствие в могиле никого не должно удивлять. В сагах часто упоминается о боевых топорах, но, по-видимому, их начали часто использовать
в более поздние времена. Собственно говоря, обычный хозяйственный
топор — орудие универсальное, и вполне можно представить дровосека, который, завидев вооруженного неприятеля, кидается на него с
тем, что было под рукой, или даже использует свой инструмент в качестве метательного оружия. В данном случае, вероятно, именно это
задержало процесс дальнейшей специализации — обычный топор настолько хорошо подходил для любой работы, что его не скоро догадались приспособить для конкретных видов деятельности, а именно —
для сражений.
Сохранилось огромное множество обломков щитов того времени — по большей части их массивные центральные выпуклости — и
изрядное количество более или менее целых экземпляров. Самый
красивый из всех конечно же щит из Саттон-Ху (фото 5). Он, как
и вся остальная добыча из священного места, дошел до нас в виде
фрагментов, но специалисты реконструировали его, так что теперь
каждый может оценить эту неповторимую красоту1. Найденные обломки включали в себя тяжелую железную выпуклость из центра
щита, украшенную деталями из позолоченной бронзы и гранатами,
золотые и сделанные из позолоченной бронзы накладки и крепления
в виде стилизованных фигурок животных или украшенные головка1 Шведскими учеными недавно были высказаны некоторые сомнения по
поводу точности этой реконструкции; они предположили, что изначально он
представлял собой овал.

124

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

ми хищных птиц. По краям щита некогда шел ободок из той же покрытой золотом бронзы, через определенные интервалы украшенный
головками драконов. Этот обод позволил определить диаметр щита
(33 дюйма), который был заметно больше других, найденных в болотных залежах. Справа от выпуклости находится полоска из позолоченной бронзы, покрытый орнаментом остаток некогда полезной
металлической скобы, а слева — две кнопки, головки заклепок, крепящих скобу, сквозь которую продевалась рука, державшая щит. Над
выпуклостью расположена слегка покрытая орнаментом накладка в
форме летящей хищной птицы. Выше и позади глаза птицы находятся декоративная полоска из гранатов, и другая, в форме груши, у
бедра. Она напоминает упрощенное изображение человеческого лица.
Голова и ноги бронзовые, но складка позади головы слеплена из штукатурки, покрытой листовым золотом. Под выпуклостью расположена еще одна накладка, в форме восьминогого (или восьмикрылого)
дракона. Она вылита из бронзы, но последние две пары ног или крыльев также сработаны из штукатурки и покрыты золотом. То же самое
произошло и с несколькими из двенадцати драконьих головок, украшающими бронзовый ободок щита. Эти кусочки штукатурки представляют собой результаты ремонта, выполненного в давние времена,
возможно, с целью заменить детали, потерянные или поврежденные
в бою. Они показывают, что щиту было уже довольно много лет —
возможно, он являлся фамильной ценностью — в то время, когда его
положили в могилу. Это доказывает, что щит ценили не только как
полезное защитное приспособление, но и как произведение искусства — в противном случае никого не заинтересовала бы отвалившаяся деталь-другая, и уж тем более никто не стал бы тратить время
на починку. Имея в виду прямое назначение щита, от этого он хуже
не стал; пострадали только украшения. А раз их тщательно восстановили, значит, питали искреннее уважение к самому предмету и
хотели видеть его таким, каким он вышел из рук мастера.
Обратная часть щита (фото 5) позволяет понять, как его носили.
Предплечье левой руки проходило через кожаную петлю, в то время
как ладонь сжимала металлическую планку, которая пересекает заднюю часть полой выпуклости в центре щита. Эта ручка сознательно
сдвинута чуть в сторону от середины, чтобы позволить суставам
пальцев войти в образованное выпуклостью углубление, а предплечью ровно лежать на щите. Вверх и вниз от этой планки идут
полоски из позолоченной бронзы, украшенные головками животных
и птиц c гранатовыми глазами. Доски щита были обтянуты кожей,
поверх которой располагались украшения. Ниже расширения ручки
на задней стороне помещалось посеребренное бронзовое крепление
с кольцом, на котором еще висит обрывок ремня. Другой его конец
125

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

обнаружили в верхней части крепления ручки. Ремешок предназначался для того, чтобы щит можно было вешать на шею владельца,
когда нужно (это предшественник средневекового варианта крепления), или на стену за его креслом в зале в то время, когда тот в щите
не нуждался. Этот щит из Саттон-Ху, как и многие другие археологические материалы, по характеру очень похож на предметы, найденные ранее в могилах Венделя, в Швеции.
В это время, как и в последующую эпоху викингов, щиты часто
разрисовывали, а также богато украшали. К примеру, в саге об Эгиле (гл. 82) читаем:
«Когда ярл выслушал стихи, то дал Эйнару очень дорогой щит;
на нем были написаны древние саги, и все свободное пространство
между ними было покрыто пластинами золота и усыпано драгоценными камнями. Когда он был готов, то отправился к сиденью Эгиля
и повесил над ним этот щит, велев слугам отдать его Эгилю, а затем
уехал».
И в саге о Вольсунгах (гл. 22) сказано:
«Сигурд поскакал. Его щит состоял из многих слоев и был покрыт
красным золотом, на котором нарисован был дракон: в верхней части
он был темно-коричневым, а в нижней — светло-красным, и точно
такого же цвета были шлем и седло. На Сигурде была золотая кольчуга, все его оружие было отделано золотом и украшено изображением
дракона, так, чтобы каждый мог видеть, что это за человек, если только слышал о том, как Сигурд убил дракона по имени Фафнир».
Обычай окрашивать снаряжение воина в различные цвета — один
из тех, на основе которых сформировалась вся средневековая геральдическая практика. Во многих сагах рассказывается о щитах, различные части которых красили в свой цвет, а также покрывали узорами
или изображениями животных. Упоминание о золотой кольчуге Сигурда могло бы раздражать читателя, как явное преувеличение, но это
вполне могло выглядеть именно так. Вспомним позолоченные пластины доспехов из Торсбъерга и кольчугу с позолоченными кольцами,
найденную в Вимозе, — они вполне могут служить доказательством
истинности этого рассказа. Судя по всему, кольца Сигурдовой рубахи
были покрыты позолотой, как это иногда делали в то время. Богатый
наряд, спору нет, но отнюдь не невероятный.
Судя по всему, в основном по форме эти рубахи были такими же,
как и сто лет назад, во времена кельтского бронзового века, хотя
встречаются и очень короткие, прикрывающие только плечи и грудь.
126

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

Вообще, на протяжении веков основная форма кольчуги менялась
удивительно мало — основная вариация здесь заключается в длине
рукавов. Короткие кольчуги во все времена делали редко, и это вполне понятно — при ее гибкости вполне можно было сплести длинную
рубаху и тем обеспечить защиту для частей тела, которые в противном
случае трудно было бы прикрыть (например, для бедер). Сама по себе,
в изначальном виде, кольчуга была настолько простым и практичным
изобретением, что в ней ни к чему было что-то кардинально менять.
Мы не слишком много знаем о шлемах этого периода, поскольку
хотя археологи и обнаружили несколько весьма примечательных изделий — к примеру, в Саттон-Ху, в захоронениях Венделя и Вальсгерде, — однако все они представляли собой часть богатых доспехов, принадлежавших вождям. Из поэм мы знаем, что простые воины тоже
носили шлемы, но от них до наших дней дошли только отдельные
фрагменты. Даже этот сравнительно часто встречающийся тип шлема
«увенчан вепрем» — вдоль его верхней части идет покрытый орнаментом гребень со стилизованной головой спереди, похожей на головы
кабанов или драконов из Саттон-Ху. Вепрь считался одним из основных воинских талисманов, поэтому без его изображения не обходились даже самые скромные изделия. Кстати, в этой связи стоит вспомнить шлемы героев Гомера — как вы помните, их тоже украшали
кабаньи клыки.
Самым ранним из наиболее примечательных изделий этого рода
был серебряный шлем из Торсбъерга. Он выглядит абсолютно классическим по стилю — собственно говоря, напоминающим золотой
шлем Мес-Калам-Шара, правителя Ура, принадлежащего к первой
династии (датируется 3000 г. до н. э.). Шлем из Торсбъерга точно
таким же образом снабжен забралом, прикрывающим лоб, щеки и
подбородок (все в одном куске), и отдельно изготовленной частью,
прикрывающей голову, на которой нанесены линии, имитирующие
волосы.
Более или менее типичными для героической эпохи считаются
шлемы типа «Вендель» или «Саттон-Ху». Они происходят непосредственно от римских, а те, как известно, от этрусских, греческих и
минойско-микенских. Нельзя сказать, что они сильно отличаются от
галльских шлемов I в. н. э., изображенных на скульптурах триумфальной арки в Оранже, поэтому можно также предположить, что эти шлемы ведут свое происхождение от широко распространенного франкского прототипа. У них точно такие же шейные и боковые пластины,
но из всех остальных эти шлемы выделяет такая характерная черта,
как забрало; кроме того, вместо рогов, использующихся как воинский
символ, здесь мы видим толстое длинное ребро, идущее в продольном
направлении по черепу и обычно заканчивающееся традиционным
127

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

изображением головы животного. В умах большинства людей очень глубоко укоренилась мысль, что
шлемы англосаксов и викингов неизменно были украшены рогами или крыльями; напротив, современные
ученые полагают, что этого не было. И надо сказать,
то же самое подтверждено археологическими свидетельствами (чрезвычайно немногочисленными). Тем
не менее возможно, что существовали именно так
оформленные шлемы, только их было очень мало.
В Швеции найдено несколько бронзовых табличек,
Рис. 50. Фигуиспользовавшихся для того, чтобы делать оттиски фира в шлеме из
гурок на тонких пластинках металла, которыми украСаттон-Ху
шали шлемы типа «Вендель». На них были изображены воины в полном вооружении, на одном из которых
был шлем с двумя огромными изогнутыми рогами. Шлем из СаттонХу украшен подобными бронзовыми пластинками с тиснением, и на
одной из них есть фигура (рис. 50) в шлеме с рогами (или, возможно,
крыльями). На других похожих пластинах для шлемов вытиснены
воины в шлемах более распространенного типа, очень близкие по рисунку с находкой из Саттон-Ху, если не считать того, что у них на
гребне очень большие фигуры кабанов целиком и нет забрал.
Шлем из Саттон-Ху полностью изготовлен из железа; верхушка,
как и на шведском, покрыта тонкими бронзовыми пластинами, которые частично сохранились; изначально они были покрыты небольшим
слоем олова. На стыках между этими пластинами приклепаны тонкие
оловянные прутья, гофрированные и позолоченные. Они разделяли
основную часть шлема на панели. По нижнему ряду на этих панелях
были вытиснены фигурные орнаменты в полунатуралистическом стиле с изображениями богоподобных персонажей и воинов в батальных
сценах. Сохранились только фрагменты этих пластин, но отдельные
сцены на них повторяются по нескольку раз. Панели некоторых шлемов из могил Венделя настолько близки к аналогичным деталям из
Саттон-Ху, что можно предположить, что они вышли из одной и той
же мастерской. Панели в верхней части шлема, точно так же, как забрало, боковые и задние пластины, украшены переплетающимся орнаментом. Гребень, пересекающий верхнюю часть изделия, посеребрен, на нем выемки в виде уголков, ниже выпуклое изображение
бровей из бронзы с вертикальными линиями из серебряной проволоки; на внешнем краю каждой из бровей — небольшая головка кабана из позолоченной бронзы; нижние края выложены маленькими
гранатами квадратного сечения, закрепленными в металлических клеточках. На забрале, покрытом бронзовыми пластинами, как и верхняя
часть шлема, виден нос, рот и усы из позолоченной бронзы. Нос очень
128

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

рельефный, а усы выглядят исключительно современно: они коротко
подстрижены. Украшения (делающие их на вид очень жесткими, вполне реалистичными) состоят из вертикально уложенных серебряных
проволочек. Нижняя губа, как и брови, украшена рядом гранатов квадратного сечения. Боковые пластины большие и закрывают уши; с
этой целью их сделали выгнутыми. Задняя пластина, верхней части
которой придали форму, соответствующую форме затылка, внизу резко меняет угол и жестко идет прямо, спускаясь немного ниже плеч.
Задняя часть гребня спускается к верхней части этой пластины, где и
заканчивается еще одной фигуркой животного. В целом шлем выглядит очень большим — эту характерную черту мы будем встречать у всех
шлемов до начала XVII в. Делалось это для того, чтобы шлем сам по
себе, благодаря своим очертаниям, отстоял на значительное расстояние от головы, в противном случае он был бы практически бесполезен
при ударе. Если шлем отстоял достаточно далеко от головы, то часто
принимал на себя всю мощь воздействия, которая обрушивалась на
воина; в противном случае металл разве что слегка смягчил бы удар,
но если бы он при этом погнулся, то владелец получил бы дополнительные травмы. То же самое мы можем сказать и о любой современной каске — она не обтягивает голову, а свободно болтается на ней.
Как и римские шлемы, от которых он произошел, она крепится на
подбородке ремнем, возможно приклепанным к нижним краям боковых пластин.
В одной из могил Вальсгерде (могила 8) вместе с одним из этих
великолепных шлемов и другой военной добычей обнаружили деревянный ящик, содержащий двадцать одну перекладину или планку
из железа, каждая из которых хранила следы того, что некогда они
были соединены и образовывали три предмета, два длинных и один
короткий. При этом отдельные планки скрепляли пересекающиеся
ремешки на заклепках. На тонких концах самые короткие планки
украшены условно выполненными головками животных, выдававшими их скандинавское происхождение. С одного конца все они присоединялись к фрагментам кольчужного полотна. Поскольку эти
предметы находились в ящике, а не на теле, то вопрос, какую его
часть они должны были прикрывать и каким образом, вызвал огромные разногласия среди ученых. Затем, как это обычно и происходит
в таких случаях, в книгах о них было написано немало нелепостей,
но был наконец получен результат, надежно подтвержденный рисованными свидетельствами того периода. Теперь можно с определенной уверенностью сказать, что длинные планки «собирались» в пару
наголенников с дополнением в виде носка или чехла из кольчужного полотна, призванного защищать подъем ноги. Короткие же образовывали манжету единственной кольчужной перчатки. Здесь не5

Э. Окшотт

129

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 51. Реконструкция возможного вида наголенников,
найденных в одной из могил
в Вальсгерде

Рис. 52. Фигура с золотой вазы, найденной в Нагисзентмиклосе

уместно начинать разговор обо всех спорах, касавшихся природы
такого доспеха, поэтому удовольствуемся конечными выводами
(рис. 51). Защитные приспособления похожего типа находили в нескольких скифских могилах, датировавшихся приблизительно 400 г.
до н. э. Наголенники не составляют пары, поскольку они разных
размеров, но метод крепления кольчуги в обоих случаях различается.
Таким образом, по-видимому, здесь, как и во многих других случаях,
мы имеем дело с оружием уже достаточно древним, получившим некоторые повреждения до того времени, как его опустили в могилу.
Тот факт, что в ящике лежала только одна перчатка, на самом деле
не так странен, как это может показаться на первый взгляд: мало кто
из воинов шел в бой без щита, а ведь было бы исключительно трудно нести щит на левом предплечье, при этом имея на руке железную
манжету. Да и помимо этого неудобства, совершенно ясно, что в такой ситуации дополнительная защита руке была ни к чему. Логично
предположить, что эти перчатки, в отличие от обычных, не составляли пары; воину вполне достаточно было одной, она и лежала в том
ящике, который обнаружили археологи. Почему при этом туда положили различные наголенники — это загадка, которую вряд ли
удастся разгадать. Возможно, что под рукой просто вовремя не оказалось двух подходящих.
130

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

Серьезным доказательством правильности реконструкции явился
золотой сосуд, найденный в Венгрии, на котором вычеканена фигура конного воина в обычной длинной кольчуге, но с дополнениями
в виде пластинчатых наголенников и перчаточных манжет (рис. 52).
Кроме того, на его бедра, судя по виду, натянуты кольчужные штаны, но возможно, что это была всего лишь попытка изобразить нижнюю часть кольчуги, откинутую вперед и назад для удобства верховой езды. Надо заметить, что во всех длинных кольчугах сбоку были
разрезы, позволявшие беспрепятственно садиться в седло. Вы понимаете, что при всей гибкости кольчужного полотна сидеть в нем
было бы крайне неудобно, если бы не эти разрезы. Изображение
абсолютно такой же вещи мы увидим на гобелене из Байе, где все
норманнские воины, кажется, одеты в огромные «шорты» из кольчужного полотна. Сокровище, частью которого являлся этот сосуд,
датируется приблизительно 860 г., т. е. значительно позднее, чем
планки из Вальсгерде, но вооружение хорошо экипированного воина практически совсем не изменилось с латенского периода, т. е.
приблизительно с 100 г. до н. э. Еще одно свидетельство в пользу
того, что в то время использовали перчатки с
кольчужными манжетами, найдено на пластинах
шлемов из Саттон-Ху, Упсалы (восточный курган) и Венделя, могила 1 (рис. 53). Очень интересную параллель можно провести между этими
фигурами и золотыми пластинами производства
лангобардов, на которых обнаружены очень похожие изображения, и это еще раз доказывает наличие близких культурных связей между всеми
скандинавскими народами. Хотя ни на одной из Рис. 53. Латная руэтих фигур не было изображений пластинчатых кавица с манжетой
наголенников или перчаток, из описания, данно- со шлема, найденго Павлом Диаконом (приблизительно в 790 г.), ного в Саттон-Ху.
мы достоверно знаем, что в тот период лангобар- Британский музей
ды действительно носили наголенники.
Элементы военной добычи, которые я только что описал, принадлежат к имуществу вождей, но, как говорится в сагах, ими часто
пользовались и воины более низкого ранга. Они предназначались не
для красоты, а для того, чтобы их носили в бою, и не было более
почетного дара, хотя в то же время и такого, который труднее было
бы заслужить. Зато не было и сословных различий — оружие из рук
своего вождя мог получить любой отличившийся воин, вне зависимости от своего богатства, положения или славы. По-видимому, человек, совершивший исключительный поступок, изначально считался достойным любых почестей, а почести выше этой тогда не было.
131

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Я сосредоточил большую часть своего внимания в этой главе на
оружии скандинавских народов, поскольку уверен, что оно представляет вооружение подавляющего большинства мигрирующих племен
того времени. На материале из Саттон-Ху мы смогли убедиться, что
амуниция правителей Восточной Англии практически во всех отношениях соответствовала той, которая принадлежала королям Швеции. По этому же признаку можно сделать вывод, что готы, лангобарды и вандалы были вооружены подобным же образом. Но вот как
насчет франков? О них у нас много информации, но источники ее
относятся скорее к литературе, чем к археологии. В общем, вполне
ясно, что эти люди совсем не были так хорошо экипированы, как
другие их современники, — этот факт вполне соответствует тому впечатлению дикости, которое они производят. Благодаря материалу из
недавно открытой могилы воина в Моркене, датируемой VI в. н. э.,
мы знаем, что у франков были надежно вооруженные вожди. Здесь
особый интерес представляют исключительно хорошо сохранившиеся шлемы. У них есть общие черты с типами из Саттон-Ху и Венделя, но гораздо больше принципиальных отличий: сам шлем имеет
форму, более похожую на конус, и сделан из нескольких панелей,
вертикально закрепленных в свободном пространстве между деталями основы, представляющими собой ленты, широко расходящиеся
внизу, над бровями, и соединяющиеся в своей верхней части (рис. 54).
В этом месте шлем заканчивается
маленьким пустотелым креплением,
служившим для установки воинского
значка — или, возможно, плюмажа.
Боковые пластины шире и по форме
ближе к римскому типу, а вместо
задней пластины шею прикрывает
нечто вроде коротенькой «шторы» из
кольчужного полотна, которая крепится с помощью мелких дырочек,
просверленных в нижнем крае полоски основы. Фактически этот шлем
идентичен тем изделиям даков II в.
н. э., которые так ясно видны на барельефах в основании колонны Траяна (см. рис. 35). Кроме того, этот
шлем заметно похож на другие, найденные в Персии и датирующиеся
Рис. 54. Шлем из могилы вопериодом правления династии Сасаждя франков, жившего в VI в.
нидов. Если же добавить султан из
Моркен
132

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

перьев наверху, то получится форменный головной убор византийских кавалеристов VII в.
Другим объектом, найденным в могиле в Моркене и представляющим особый интерес, является «камень жизни», лежавший подле меча. Дело в том, что это очень красивое изделие из пенки, оправленное в золото.
Племена франков, которые заполонили долины рек Сены и Луары, объединившись под строгим началом Хлодвига (Кловиса), все
еще очень напоминали своих предков, о которых рассказывали Тацит и Сидоний Аполлинарий в 460 г. Приблизительно ста годами
позже Агафий говорит о них практически в тех же выражениях, а это
доказывает, что завоевание Южной Галлии мало отразилось на их
обычаях и военной организации. Рассказывая о победе Аэция над
королем франков Клодионом, Сидоний пишет:
«Это раса высоких людей, закованных в тесно прилегающие к
телу доспехи с поясом, обернутым вокруг талии. Они бьют топорами
и бросают копья с огромной силой и при этом никогда не промахиваются. Щитами эти люди действуют очень умело и бросаются на
врага так быстро, что, кажется, опережают полет копий».
Прокопий во многом так же описывает ужасный рейд в Италию,
который франки предприняли в VI в.; Агафий через век говорит, что
вооружение этого народа было очень бедным, они не носили ни
кольчуги, ни поножей. Однако он упоминает об очень характерной
пике, ангоне, которую они использовали постоянно и которая могла
быть как режущим, так и колющим оружием. Древко этой пики покрывали железом так, что дерева практически не было видно; наконечник украшали два шипа. Франки метали ангон во время атаки;
он вонзался в щит противника, который уже не мог вытащить оружие, поскольку шипы намертво застревали и не отпускали наконечник, не мог он и перерубить его благодаря защитной железной оболочке древка. Вес копья тянул щит вниз, и владелец ангона мог
спокойно приблизиться, поставить ногу туда, куда вонзилась пика,
прикончить врага, уже не прикрытого щитом.
Этот тип копья, ангон, во многом похож на римский пилум и, по
моему мнению, именно от него и произошел. Франки (которые очень
рано вступили в контакт с римлянами) могли быть первыми из всех
варварских племен, которые начали использовать такое оружие, но
они ни в коем случае не были единственными, кто это сделал; англосаксы и скандинавы тоже сражались такими копьями, в особенности первые. В могиле Саттон-Ху оказалось семь ангонов, а еще
больше найдено в бесчисленных захоронениях от Норвегии до Ис133

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 55. а — крылатое копье; б — ангон

пании. Наконечники у большей части этих находок заметно больше
по размеру, чем обычный наконечник пилума, а древки не являются,
как, по-видимому, предполагал Агафий, деревянными планками в
железном чехле, а, напротив, целиком состоят из железа и выкованы
так, что составляют единое целое с наконечником. Здесь действительно есть нечто вроде чехла, от 4 до 8 дюймов в длину; он соединяется с длинной и тонкой, но твердой шейкой наконечника (длиной от 10 до 30 дюймов), на конце которой расположена широкая
головка с шипами (рис. 55).
Другой тип оружия, очень характерный для франков, — это короткий и легкий метательный топор. Латинские писатели всегда называли его «Francisca», и теперь трудно сказать, происходило ли это название от народа, который часто использовал такое оружие, или сам
народ назвали по имени любимого боевого топора. Кроме того, в некоторых местах мы читаем, что его еще называли «Frakki». Возможно,
что последняя причина является наиболее вероятной, поскольку вполне разумным выглядит предположение, что лангобардов назвали так
благодаря характерному оружию, и саксы, возможно, получили свое
имя из-за довольно характерной привязанности к мечу-саксу. Очень
забавно думать о том, что гордое имя Франции могло бы появиться
благодаря маленькому боевому топору, принадлежащему самой варварской из всех тевтонских рас (рис. 56). Этого нельзя ни подтвердить,
ни опровергнуть (во всяком случае, на основании имеющихся источников), но есть достаточно прямые ассоциации с историями других
народов, говорящими в пользу правильности этой теории.
Первое упоминание о том, что среди франков
встречаются конные воины, принадлежит Прокопию, который рассказывает о том, что, когда Теудеберт в 539 г. вторгся в Италию во главе огромной
армии, его окружали несколько всадников-телохранителей. В следующие два столетия состав
франкских армий, так же как и их вооружение,
оставался практически без изменений — это была
Рис. 56. Франкский большая толпа плохо вооруженных и недисциплиметательный топор нированных пехотинцев, не носивших доспехов.
134

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

Короля окружал небольшой отряд охраны, состоящий из конных воинов. Судя по всему, их количество несколько возросло к концу периода правления Меровингов; но по отношению к армии в целом оно
было еще очень невелико.
Это был век героев, одни из них легендарные, другие — реальные
исторические личности: эпоха Сигурда и Артура, Беовульфа, Хрольфа Краки, Кловиса, Гейзериха и Велизария; таинственная переходная зона истории, где факты и легенды перемешивались между собой. С этого момента и далее мы окажемся на твердой исторической
почве, поскольку начиная с эпохи викингов история в том виде, в
котором она существовала, пришла на север. Однако в этом случае
задача человека, изучающего археологию войны, становится еще тяжелее, поскольку по мере того, как богаче становится документальный материал, все меньше и меньше материала археологического.
После этой эпохи больше не встречаются залежи священных артефактов и языческие погребения; все, что осталось нам от оружия,
это находки, которые, по счастью, удается сделать в ложах рек или
на полях сражений. Теперь во многих случаях придется заменять реальные примеры их копиями со статуй или иллюстраций к манускриптам, которым, впрочем, вполне можно доверять.

Часть третья
ВИКИНГИ

Глава 8
МЕЧИ В ЭПОХУ ВИКИНГОВ
Эпоху викингов, которая, если говорить приблизительно, продолжалась с 750 по 1100 г., обычно рассматривают как отдельную эру,
поскольку, хотя исторически она представляет собой естественное
продолжение легендарных столетий, политические ее результаты
грандиозны. Имя легендарных завоевателей, бороздивших моря и совершавших успешные набеги на владения людей, живших недалеко
от берега, у всех на устах. С ними связано множество литературных
и художественных произведений (и в наше время написано куда
больше, чем сохранилось тогдашних саг и поэм). Легенды о викингах
рассказывают снова и снова, но сейчас мы не будем останавливаться
на них, а посмотрим, какова же была ситуация на мировой арене в
те времена, о которых пойдет речь, и к каким результатам привела
деятельность знаменитых морских разбойников.
Тогда шла война не на жизнь, а на смерть между принявшими христианство германцами, предки которых мигрировали из родных северных земель, и язычниками, потомками тех из них, кто остался дома.
Хотя свое название этот период получил благодаря ужасным рейдам
воинов с севера, в действительности наибольшее значение имел культурный и политический рост Европы, от начала норманнского периода, которому так способствовал Шарлемань, и до 1-го Крестового
похода. Норманны были потомками викингов, а рыцарство родилось
из союза между древними героическими идеалами и христианским
духом.
Никто точно не знает, что послужило причиной грандиозной серии
набегов и вторжений, которая без перерыва продолжалась в течение
трехсот лет; они начались (как нам говорят) в 787 г., когда три черных
корабля вошли в залив Пул и дальше в порт города Уорхема. Оттуда
вырвалась ужасная банда языческих воинов, которые разграбили мир136

ВИКИНГИ

ный город, а затем уплыли туда, откуда пришли. Закончилось же все
это в 1066 г. на поле Сенлака, когда Вильгельм Завоеватель разбил
войска саксонского короля Англии. Хотя период активных набегов и
грабежей закончился более чем за сто лет до этого, в некотором смысле вторжение норманнов явилось самым захватывающим приключением эпохи викингов. Между этими двумя событиями викинги захватили и заняли Исландию, Шетландские и Оркнейские острова,
восточное побережье Ирландии, Гебридские острова, остров Мэн и
большую часть Шотландии и Северной Англии. Франция снова и снова подвергалась нападениям, пока наконец Ролло не завоевал и не
заселил Нормандию. Из Швеции викинги проникли далеко в глубь
России и основали много великих городов, таких, как, например,
Киев. Они совершали набеги на всей территории Средиземноморья,
как это делали их предки-вандалы, и на столетия стали избалованными corps d’élite военных сил императоров Константинополя, знаменитой варяжской гвардией. Они основали свою колонию в Гренландии
(в то время гораздо более обитаемой, чем теперь) и, как мы имеем
основания предполагать, еще одну в Америке.
Всеми нашими знаниями о первом появлении викингов в Англии
мы обязаны историку Этельуорду и автору предисловия к «Англосаксонской хронике», который так описывает начало первого набега:
«Первые корабли датчан, которые жаждали земель английского народа». Даже в том случае, если это утверждение верно с литературной
точки зрения, мы не можем полностью сбросить со счетов и свидетельства саг, которые рассказывают о политических и торговых связях между скандинавами и англичанами, а также и о совместных
поисках добычи. Это подтверждается археологическими находками,
относящимися к такому раннему периоду, как V в. К примеру, в саге
о Форманне читаем:
«Когда Сигурд Хринг (конец VII в.), отец Рагнара Лондброка, король Швеции и Дании, установил в обеих странах мир... то напомнил
себе о королевстве, которым его соплеменник Харальд Хилдитонн
владел в Англии, а до него — Ивар Видфадми».
Взрывное появление викингов, по-видимому, было последней потрясающей вспышкой мужественного и плодотворного гения севера,
поскольку с тех пор Скандинавия не порождала ни готов, ни вандалов, ни викингов, которые могли бы потрясти мир и отлить его по
своему образцу, энергичному и упрямому. Более или менее понятно,
какие процессы тогда вызвали к жизни грандиозные походы суровых
северных воинов; однако на этом все и закончилось. С тех пор Скандинавия стала мирной землей.
137

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

III

VII

VIII

Рис. 57. Типы мечей викингов

Викинги использовали мечи с самыми разнообразными рукоятями, хотя клинки при этом менялись мало. Эти предметы наиболее
полно классифицировал доктор Ян Петерсен, но будет лучше, если
мы воспользуемся упрощенной типологией, выработанной сэром
Мортимером Уиллером в 1927 г. Он свел 26 типов и подтипов Петерсена к семи основным стилям, к которым я добавил еще два. Этой
сильно урезанной классификации будет достаточно для того, чтобы
обсудить все разнообразие стилей изготовления рукоятей, использовавшихся в тот период (рис. 57). Рассматривать все многообразие
подтипов для того, чтобы оценить общие тенденции развития оружия
в этот период, не обязательно; оно в большой степени зависит от
вкусов и воображения мастера, поэтому будет вполне достаточно в
рамках этой книги выяснить, какие же варианты в то время были
основными.
Все, о чем мы будем сейчас говорить, представляет собой логический результат совершенствования стилей, бывших в употреблении
в предыдущий период; однако новые варианты более массивны —
это сделано с целью обеспечить баланс для клинков большего размера, вошедших в употребление в VIII в. Все их объединяют два
общих фактора: продолжающийся процесс использования сочетания
верхней гарды и навершия, а также максимальное совершенствование последнего. Самое характерное из наверший эпохи викингов
было сделано из трех долей, основная форма которых допускает бесчисленное множество вариаций. Лэкинг выработал совершенно
138

ВИКИНГИ

несостоятельную (хотя и остроумную) теорию о причине появления
наверший такой формы; к сожалению, он, судя по всему, проигнорировал все ранние типы наверший, за исключением тех, что были
найдены поврежденными, или мечей с верхней гардой без навершия.
На основе упрощенной формы рукояти (которая, судя по всему, активно использовалась в Норвегии между 750 и 950 гг.) он построил
фантастическую теорию: по его словам, в самом начале этого периода викинги, из любви к заклинаниям, помещали их в маленькие коробочки и привязывали их шнурками над верхней гардой своих мечей. Я считаю эту идею полностью ошибочной, хотя она и логична,
тем более если учесть, что на некоторых из этих трехдольных наверший действительно были переплетенные проволочки, похожие на
шнурок, и закрепленные в промежутке между долями. И конечно же
есть литературные свидетельства, рассказывающие об использовании
на рукоятях небольших коробочек (таких, например, как на Скофнунге). Однако там достаточно ясно говорится, что эта коробочка
или чехол предназначалась для защиты от прямых солнечных лучей,
а не для хранения заклинаний. Вряд ли будет лишено логики предположение, что прекрасные и богато украшенные рукояти довикингского периода во время морских путешествий или в походе нужно
было держать прикрытыми чем-нибудь для предохранения от воды,
которая могла бы испортить их, а также и от любопытных глаз.
У самих викингов мечи имели куда более скромный вид, без особых
украшений — разве что инкрустации из серебра, бронзы, олова, меди
и латуни. Таким образом, они были гораздо более практичны. Эти
клинки было легче делать, и обходились они дешевле; времена, когда
при их изготовлении использовалась драгоценная мозаика, когда рукоять была шедевром тонкой работы золотых дел мастера, прошли —
в эпоху викингов мечи вошли во всеобщее употребление. Хотя многие
из них очень красивы, но рукоять большинства выкована из простого,
ничем не украшенного железа. Это исключительно функциональный
предмет, прекрасный по форме, но не снабженный чересчур сложными или дорогими декоративными элементами. Конечно, бывали исключения — но общей тенденцией, по-видимому, было считать меч
предметом первой необходимости для любого мужчины, а следовательно, и делать его так, чтобы любой мог купить — без золота и драгоценной мозаики, без сложного, требующего времени и мастерства
орнамента. Это был просто инструмент, предназначенный для вполне
определенного вида деятельности — сражения.
Тем не менее сами по себе эти мечи, более тяжелые и ужасающие,
чем в предыдущую эпоху, в то же время были куда более совершенны. Восхитительные клинки героической эпохи, с лезвием и рукоятью работы искусных мастеров, часто выглядели некрасивыми и
139

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 58. Меч,
найденный
в реке Уитем.
IX—X вв. Британский музей

неуклюжими, в то время как мечи эпохи викингов
обычно обладали строгим совершенством линий и
пропорций, которое является самой сущностью красоты. Сравните украшения на мече из Клейн-Хуниген (см. рис. 40) хотя бы с рис. 58 — изображением
меча викингов приблизительно 900 г., который обнаружили в реке Уитем, близ Линкольна. Первый
украшен золотом и драгоценными камнями, но не
производит впечатления прекрасного; второй прост,
его единственное украшение составляют элементарные геометрические узоры, выложенные на поверхности рукояти медью и латунью, — и тем не менее
от него исходит дыхание красоты. Кроме того, он
просто живет в ваших руках. Когда ваши пальцы
сжимаются на рукояти, вы чувствуете характер оружия; положительно кажется, как будто оно само зовет вас на бой. Нельзя ошибиться в его предназначении, даже после того, как этот клинок пробыл в
течение восьми столетий или около того в иле, воде
и водорослях. Этот меч находится в Британском музее. Взгляните на него, если отправитесь смотреть
щит из Баттерси или сокровища Саттон-Ху; я думаю, что вы не будете разочарованы.
В этот период мы впервые имеем возможность
соотнести определенные типы мечей с ареалом распространения найденных образцов. К примеру,
типы I и II с некоторой уверенностью можно приписать норвежским мастерам. В этой стране найдено около 330 мечей второго типа (большая часть из
которых однолезвийные, рис. 59). Судя по всему,
норвежцы предпочитали их обоюдоострым. Другие
образцы такого типа находили в Швеции, но ни
одного не обнаружено в Дании. На Британских
островах они встречаются в тех местах, где норвежцы совершали свои набеги в ранний период: на Оркнейских и Гебридских островах (четыре образца
находятся в Шотландском национальном музее,
Эдинбург) и в Ирландии (пятнадцать штук или более в Национальном музее в Дублине). Здесь они
обнаружены в захоронениях викингов. В Англии, на
которую по большей части нападали датчане, найден только один экземпляр, да и это не точно. Однолезвийный клинок из Темзы (Мортлейк) выгля140

ВИКИНГИ

дит норвежским, и возможно, что у него была одна
из этих рукоятей. Тип этот был в употреблении приблизительно с 775-го по 900 г.
Тип III — это трехдольное (иногда пятидольное)
навершие, часто с зооморфными фигурками на концах, и прямой гардой. Центральная доля всегда самая большая из всех. Он был широко распространен
в Европе IX—Х вв., хотя, судя по всему, основное
развитие его форма получила в Северо-Западной
Германии и Скандинавии, под влиянием зооморфных наверший, характерных для этого региона в
V—VI вв. Фактически во всем разнообразии очертаний это всего лишь увеличенный вариант навершия«треуголки» времен Великого переселения народов,
тип IV (см. рис. 41). Этот вариант редко встречается
на Британских островах, хотя отдельные экземпляры
находили в Шотландии и в Дублине.
Тип IV скорее можно назвать разновидностью типа III; это практически плоское навершие с пятью
долями, причем все они обычно одного размера.
Нижние концы чаще всего прямые, то же самое и с
гардой, хотя иногда встречаются образцы, на которых и то и другое слегка изогнуто. Этот тип очень
широко распространен: много таких наверший найдено в могилах Книна и еще где-то в Югославии;
несколько — в Норвегии (один из них с изогнутым
основанием навершия и гардой) и Ирландии, а один
экземпляр с роскошно украшенным навершием из
черненого серебра нашли на Феттер-Лейн в Лондоне. Он выставлен в Британском музее. Там же, в
Лондоне (в коллекции Уоллеса на Манчестер-сквер),
хранится и еще один предмет того же типа, но его Рис. 59. Норполучили из Франции и нашли, возможно, там же. вежский длинный сакс
В основном этим типом навершия пользовались
франки, хотя находка с Феттер-Лейн дает возможность предположить английское влияние на развитие типа оружия
викингов; его использовали в промежутке приблизительно между 850
и 950 гг.
Тип V представляет собой отдельную группу, которая датируется
875—950 гг. и отличается от прочих сильно заостренной центральной
долей и резко выгнутым основанием навершия и гардой. Два экземпляра этого типа, один из которых обнаружен в Темзе близ Уиллингфорда, а другой — в Норвегии, украшены английским орнаментом
141

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

(в стиле «Trewhiddle»); датируются они концом IX в. И это, и то, что
находки такого типа встречаются в Англии чаще, чем где-либо еще,
свидетельствует, что экспонаты демонстрируют исконный английский стиль.
Тип VI можно с тем же успехом назвать датским типом Х — начала XI в., поскольку самые большие залежи оружия с таким навершием сконцентрированы в Дании и тех частях Англии, куда чаще
всего датчане совершали набеги. Под предводительством Свейна Вилобородого и Кнута они в первой четверти XI в. часто посещали
Лондон и юго-восточную часть Англии. Фактически большая часть
мечей с навершием этого типа найдена в Темзе; он практически не
встречается в Шотландии и Ирландии и, по-видимому, чаще всего
использовался к югу и востоку от Балтийского моря.
Тип VII отличается почти полукруглым, гладким навершием, по
форме напоминающим круглую вязаную шапочку или чехол для чайника. Поверхность большинства экземпляров прорезана канавками
или углублениями, которые делят ее на три части (остатки трехдольного деления, характерного для наверший типа III и VI). Однако
многие снабжены только одной горизонтальной канавкой, а у некоторых ее совсем нет. Ареал распространения таких наверший довольно широк, а их связь со скандинавскими образцами предполагает, что этот тип принадлежит в основном к Х в. В реках, текущих
вдоль западных берегов Франции, находили много таких экземпляров; один из особенно красивых, найденных в Шельде, хранится в
лондонском Тауэре1, а другой — часть той же коллекции — нашли в
Темзе у Брея. Еще два находятся в музее Йорка; их обнаружили в
самом городе, который в 867 г. был оккупирован датчанами. Еще
один, из реки Ли, близ Эдмунтона, выставлен в Британском музее,
а еще несколько (причем один с ножнами и рукоятью) выловили из
Сены, в районе Парижа. Возможно, это следы великой осады 885—
886 гг.
Те два типа, которые я добавил к типологии Уилера, представляют собой переходную форму, связывающую мечи викингов, с их разделенными на доли навершиями и короткими гардами, с более поздними средневековыми клинками, оружием эпохи рыцарства.
Навершие типа VIII, по моему мнению, не более чем упрощенный
вариант типа VI. Разделение между его верхней и нижней частью
исчезло, то же самое произошло и с долями, в результате чего оно
приобрело форму бразильского ореха. Почти у всех мечей с навершием такого типа тонкие гарды, гораздо более длинные, чем на мечах викингов, причем обычно они загибаются в сторону лезвия. Са1

Взят взаймы из коллекции сэра Джеймса Манна.
142

ВИКИНГИ

мые ранние клинки с подобной рукоятью обнаружены в норвежских
погребениях, датирующихся приблизительно 950 г., а самые поздние
формы принадлежат к XIII в. С точки зрения ареала распространения (в ранней форме, в эпоху викингов) они тяготеют к северу и
центральной части Европы, хотя отдельные экземпляры встречаются
в Норвегии. Таким образом, ни одного такого навершия не находили в западных частях континента, за исключением одного, который
не знаю как, но оказался в Англии. Он представлен в моей собственной коллекции, и с ним связана история, которую я расскажу позднее.
По моему мнению, тип IX представляет собой второстепенную
форму типа VIII. Общие очертания рукояти у них похожи, но на навершии вначале возникает разделение на верхнюю и нижнюю части,
а затем верхняя принимает преувеличенную форму треуголки. Ту,
что изображена на рис. 60а, нашли в норвежском захоронении приблизительно 1000 г. Она гораздо менее характерна для типа VIII, и
нельзя сказать, что этот тип встречается в той или другой местности,
поскольку обнаружены только отдельные экземпляры, причем в разных местах. Наиболее популярным и наиболее массивным был германский вариант 1250—1300 гг. (рис. 60б).
Есть еще один тип наверший, который следует включить в группу, относящуюся к эпохе викингов. Он имеет форму толстого диска,
иногда с краями, скошенными вниз. Практически в каждой совре-

Рис. 60. а — меч из Флеммы (Норвегия) с надписью «INGELRIIMEFECIT»;
б — меч XIII в. из Дании с рукоятью, выполненной в технике «узорной сварки»
143

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

менной работе на любом языке, где обсуждается вопрос о средневековых мечах, можно встретить утверждение: «Навершия в форме
дисков использовались до XII века». Существуют рисованные свидетельства, что это вовсе не так; их применяли в XI и даже в Х в., но
этим свидетельствам недоставало поддержки в виде археологического материала вплоть до 1950 г., когда в Финляндии нашли целую
серию мечей викингов, датировавшихся 1000—1100 гг. Там оказалось
множество оружия с навершиями именно такой формы, и это открытие дает нам возможность с полной уверенностью сказать, что
такой наиболее распространенный в период Средневековья, вплоть
до 1550 г., тип навершия использовали еще в 1050 г.1
При взгляде на мечи эпохи викингов сразу же возникает впечатление, что украшения на них делал оружейник, а не ювелир. В девяти
случаях из десяти это простой орнамент, который наносили на металл
различными способами: в начале периода самым популярным украшением служило листовое серебро, часто покрытое мелкими выдавленными точками или крестами (рис. 61) или такими же мелкими
геометрическими фигурами, в IX—X вв. на эти листы часто наносили
гравировку в виде переплетающихся узоров того же типа, который
украшал книги, иногда оттененного чернением (рис. 62). К концу этого периода мы можем увидеть инкрустации из латуни в виде геометрических узоров на основе олова, причем каждый из них был очерчен
полосками медной проволоки. В течение всего периода использовали
простой и доступный способ украшения, который состоял в том, что
всю поверхность гарды и навершия покрывали близко расположенными вертикальными полосками меди и олова, которые перемежались
друг с другом и тянулись от края до края каждого элемента (рис. 63).
Иногда этот вариант усложняли с помощью узора «елочки», выложенной из различных металлов между вертикальными полосками. Часто
эти украшения превосходно выполнены и представляют собой понастоящему мастерскую работу, дающую эффект по-своему куда более
красивый, чем работа древних ювелиров, поскольку прямая простота
орнамента хорошо сочетается с суровым достоинством клинка.
Орнамент наносился на эти рукояти следующим образом: тонкие
листы золота, серебра, меди, латуни или оловянную фольгу с помощью молотка набивали на железную поверхность детали, покрытую
сетью зарубок соответствующей формы; более мягкий листовой металл вливался в эти зарубки и надежно удерживался там. В некоторых случаях, когда листы были украшены геометрическим или переплетающимся орнаментом, основа могла быть из олова или серебра,
1 Эту информацию я получил в ходе переписки с доктором Йормой Леппяахо
из Хельсинки. Она принимала участие в расчистке могил с этими находками.

144

ВИКИНГИ

Рис. 61. Меч с массивной рукоятью, покрытой серебром.
Музей Берген

Рис. 62. Меч типа III с рукоятью,
украшенной серебром. Музей
Берген

сам узор — из латуни или золота, а отделка — из меди или бронзы.
Иногда узор не наносили в виде гравировки, а покрывали чернением. На рис. 62 изображен пример такого типа работы, в то время как
орнамент на мече из реки Уитем, хранящемся в Британском музее,
выполнен в более позднем стиле, в виде ромбовидной мозаики, обведенной по контуру медью или бронзой. Благодаря долгому пребыванию в иле узор смылся с рукояти клинка, поэтому мы можем
вполне ясно увидеть, каким способом он был нанесен. В музее Дорчестера (Дорсет) есть еще один меч, украшенный подобным образом,
и еще много других по всей Европе. Судя по всему, орнамент из
меди, латуни и олова использовали в поздний период (950—1050 гг.),
в то время как более элегантное и часто гораздо более дорогое со145

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

четание золота, серебра и бронзы применялось раньше, приблизительно в 800—900 гг. Использование орнамента из меди, как вы понимаете, заметно снижало стоимость всего изделия и делало его
доступным не только для вождей, но и для простых воинов.
На мечах типа V, которые, как уже было сказано, были, по всей
вероятности, изготовлены в Англии, украшения представляют собой
толстые тисненые или гравированные пластины серебра или бронзы;
нашли одну или две из них, украшенные медальонами, напоминающими монеты (но не реальные монеты). Они были выложены в виде
мозаики в центре навершия. Некоторые из мечей типа VI были украшены совершенно другим орнаментом, похожим на побеги с листьями
(рис. 64); это типичный для франков IX—X вв.
рисунок, и он подкрепляет предположение о
том, что эти мечи делали во Франции.

Рис. 63. Меч типа II с рукоятью, украшенной вертикальными полосками
серебра. Найден в Швейцарии. Цюрих, Национальный музей

Рис. 64. Рукоять меча из Гравраака в
Норвегии, с франкскими украшениями

146

ВИКИНГИ

Существует несколько рукоятей от мечей викингов, на которых
можно прочесть имя мастера. В Британском музее хранится «нижняя
гарда», найденная возле Эксетера, на которой есть надпись «LEOFRIC
ME FEC». Могло бы возникнуть искушение сделать из этого вывод,
что так звали автора всего меча, а не только рукояти, если бы не два
клинка типа VI из Ирландии. На нижней гарде одного из них стоит
имя «HARTOLFR», но на клинке написано другое — «ULFBEHRT»,
и это имя кузнеца, который выковал меч. Этот меч нашли в Килмейнхеме, а другой — в Баллиндерри-Кранног, в 1928 г.; здесь на
гарде присутствует надпись «HILTIPREHT», а на клинке также имеется еще одно имя. В Норвегии есть один экземпляр, подписанный
«HLITER», а в Лондоне (меч типа VI из коллекции Уоллеса) есть
другой, у которого на одной стороне гарды стоят литеры «HLI», а на
другой — буквы, которые невозможно разобрать, но их обычно читают как «TR». Отсюда можно сделать заключение, что эти имена
принадлежали мастерам, делавшим только рукояти.
Тем не менее совершенно ясно, что все эти «имена» на самом
деле таковыми не являются. К примеру, «Hliter» чрезвычайно напоминает слово из древненорвежского языка,
означающее «защита», а «Hiltipreht», вполне
возможно, является комбинацией из двух
слов: «рукоять» и «готовый». «Hartolfr» с первого же взгляда выглядит как имя, и конечно
же гарда из Эксетера с надписью «Leofric me
fec(it)» не вызывает ни малейших сомнений.
В какой-то период эпохи викингов мастера,
изготовлявшие мечи, создали новую технику
ковки клинков. В первой части этого периода
(в 700—850 гг.) мечи становились больше и тяжелее, чем раньше, но приблизительно начиная с 900 г. начали появляться гораздо более
удобные изделия (рис. 65). При их изготовлении не использовалась техника «узорной сварки», и все же они были крепче и легче; больше
расширялись начиная от рукояти, так что
a
б
в
центр тяжести переместился ближе к ней, таким образом делая клинок более легко управРис. 65. а — римский
ляемым, чем старые клинки с центром тяжежелезный меч
сти, приходившимся намного ближе к кончику.
(IV—I вв. до н. э.);
Те мечи отлично подходили для нанесения
б — период переселерезких рубящих ударов, но новыми с тем же
ния (V—IX вв.);
успехом можно было и колоть, и гораздо быв — век викингов
(XI—XII вв.)
стрее поднимать их после удара, и превращать
147

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

передний удар в боковой, не используя и малой доли сил, которые
нужно было приложить раньше. Судя по всему, первое появление таких мечей совпало с возникновением нового способа клеймить лезвия
и новым именем мастера, ULFBERHT, выложенным на бесчисленном
множестве клинков, которые находят в разных частях Европы1. Филологи утверждали, что это смесь из двух имен: скандинавского — «Ulf»
и франкского «Berht» или «Bert»; лишнее «h» означает, что слово относится к раннему периоду развития языка, до 900 г. Если связать это
имя с известными центрами производства клинков, откуда начиная с
латенского периода выходили эти мечи, то можно сделать вывод, что
такой кузнец жил в конце X в. и работал в районе нынешнего Золингена — известного по сей день центра по изготовлению ножей. Однако так много мечей носит на себе имя Ульфберта и так долог период,
в течение которого они появлялись (более 200 лет), что сам мастер не
мог сделать их все. Совершенно очевидно, что этот человек основал
нечто вроде фирмы, вероятно, семейное предприятие, похожее на великие семьи оружейников Средневековья, и оно процветало в течение
многих лет. Как и у многих более поздних кузнецов, у умельца были
подражатели. Близ Уисби в реке нашли меч конца эпохи викингов, на
одной стороне которого было выложено неверно написанное имя
Ульфберт, а на другой еще более искаженная версия имени другого
великого кузнеца, Ингерли (Ingerli). По-видимому, какой-то менее
удачливый мастер пытался воспроизвести клеймо своего известного
коллеги, но по причине неграмотности не смог точно повторить надпись. То, что подделывали две различные марки, доказывает, что эти
клинки считались лучшими из всех; иначе в воспроизведении клейма
не было бы никакого смысла.
Было найдено много мечей производства Ингерли, хотя и не так
много, как у других, и они появлялись в течение более короткого
времени. Позднее я расскажу о них более подробно, а сейчас нужно
вернуться к Ульфберту и новой манере маркировать клинки. Ни
один из них не был выполнен в технике «узорной сварки», поскольку их прочность зависела не от сложной структуры, изобретенной
столетие назад и создававшейся с помощью этой техники, а от самого материала — жесткой и в то же время эластичной стали. Это была
уже настоящая сталь, а не железо, которому придали жесткость и
прочность, собрав бесчисленные перекрученные полоски в единую
плоть клинка. Еще в 1889 г. были сделаны анализы трех клинков
1 До 1959 г. неизвестно было, находили ли такие мечи в Англии. В марте
того года я смог с помощью рентгеновских снимков определить, что на лезвии
меча викингов, обнаруженного в Темзе близ Стаффорда и в настоящий момент
хранящегося в музее в Ридинге, выложено это имя.

148

ВИКИНГИ

«узорной сварки» из Норвегии, и они показали наличие соответственно 0,414, 0,401 и 0,502% углерода, в то же время показатель
норвежского меча Ульфберта — 0,75%. Это пока не подтверждено
достоверно, для того чтобы принять это в качестве непреложной истины, нужно будет провести еще много исследований.
Названные кузнецы не штамповали свои имена маленькими буквами, как это скромно делали Ранвик и Тасвит и другие мастера IV и
V вв.; они выкладывали их большими, неаккуратными буквами, неуклюже выступающими прямо посреди лезвия, часто в дюйм высотой.
Однако возможно, что они не были кичливее своих предшественников, просто дело в том, что марки выкладывались железной проволокой, непосредственно включенной в сталь клинка. После того как
кузнец заканчивал очередной меч, он намечал на его поверхности марку, которую хотел выложить, затем по этим пометкам проходился холодным зубилом, оставляя глубокие борозды. После этого скрученные
наподобие струны железные проволочки резали на куски соответствующего размера, клинок раскаляли добела и холодные кусочки металла молотом вбивали в подготовленные желобки. После этого меч опять
нагревали до температуры плавления (примерно до 1300 °С) и по инкрустации снова тщательно проходились молотом. Наконец, клинок
полировали до зеркальной гладкости, так что буквы с трудом можно
было разглядеть. И все же имя оставалось здесь, являясь неотъемлемой
частью меча, и его можно было прочесть.
В написании всех вариантов имени Ульфберта, обнаруженных до
сего времени, присутствует крест; иногда их бывает и два, причем
один из них стоит перед буквой «u», а
другой — либо между «r» и «h», либо
между «h» и «t» (рис. 66). Второй крест
присутствует всегда, даже если первый
и опущен.
На другой стороне каждого клинка
Ульфберта похожим образом выложены узоры, среди которых нет ни
одного одинакового. Они состоят из
различных сочетаний вертикальных
штрихов, диагональных крестов, переплетающихся лент и отдельных букв.
У нас нет ключа, который помог бы
определить, что это означает, хотя,
без сомнения, эти узоры имеют какое-то значение, поскольку нельзя
забывать, что в то время слова, имена
Рис. 66
и символы имели большое магиче149

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ское воздействие. Некоторые из них, в особенности древний крест в
круге или диагональный крест с точками между перекладинами, грубо высеченные молотком на бордюрных камнях, можно увидеть и в
наши дни. Если бы мы могли прочесть эти узоры, то наверняка узнали бы очень интересную повесть: во времена, когда очень мало кто
умел читать и писать, символы имели огромный смысл. К сожалению, эти знания утеряны и не поддаются восстановлению — расшифровать их, не имея ключа, невозможно.
В тот период жило множество других кузнецов, помечавших свои
клинки таким же образом, но их изделия встречаются только в отдельных районах. В первое время исследователи полагали, что имена
на клинке принадлежали владельцам мечей, но, когда было найдено
столько мечей с клеймом Ульфберта, невероятность такого предположения стала очевидной. Некоторые ученые склонны были считать,
что надпись на марке происходит от названия определенной местности или района, где был выкован меч, но это предположение тоже
было признано несостоятельным после того, как один из мечей с
клеймом «INGELRIIMEFECIT» нашли в Швеции, а другой — в Норвегии (см. рис. 60а). Между тем в районе Страсбурга обнаружили
меч, на котором было написано, что его сделал Банто; по аналогии
стало ясно, что Ульфберт — тоже имя мастера-кузнеца. Тем не менее
мечи, на которых было написано имя владельца, существовали. Один
из наиболее известных — клинок начала эпохи викингов, найденный
в Норвегии, на котором большими железными литерами выложены
рунические письмена. Надпись гласила: «Я принадлежу Тормуду».
Кроме того, в Британском музее есть маленький сакс X в. (обнаруженный в Темзе), и на его клинке на серебряной пластине выложены буквы «BIORTELMEPORTE» («Меня носит Биортельм»). С другой стороны можно рассмотреть выложенные серебром уже на самом
клинке буквы «Sigebertnmean», по-видимому означающие всего лишь
то, что некий Сигеберт тем или иным способом приложил руку к
этому ножу, возможно, участвовал в его изготовлении. Встречались
и другие мечи с именем владельца на лезвии, датировавшиеся XII—
XIII вв. О них расскажу позднее.
Меч, который впервые дал ключ к пониманию того, что выложенные таким способом имена принадлежали кузнецам, обнаружили в
озере Стрикхольм (Швеция). Он принадлежит к типу VI и датируется приблизительно серединой X в. Все остальные клинки с маркой
Ingerii (до сих пор их найдено всего двенадцать) сделаны позднее, в
X—XI вв. От клинков Ульфберта они отличаются более тонко сделанными надписями и тем, что не содержат крестов. К примеру, на
мече, обнаруженном поблизости от Дрездена, с одной стороны большими буквами выложена надпись «INGELRII», а на другой — гораз150

ВИКИНГИ

до более мелкими и аккуратными
слова «Homo Dei» (рис. 67). Люди,
которые в 1099 г. отправились в
Крестовый поход, называли себя
«Homines Dei» («люди Божьи»), и
мы можем предположить, что в Рис. 67. Надпись на мече типа Х из
XII в. один из них носил этот саДрездена
мый меч. В моей коллекции есть
практически такое же оружие; на
одной его стороне написано имя (или часть его, поскольку последние буквы невозможно разглядеть), а на другой — странного вида
узор из линий и треугольников, выложенный медью или латунью, а
не традиционным железом. Это тот самый меч, о котором я уже упоминал, добавив, что он имеет свою историю. Собственно говоря, с
ним связаны даже две истории, одна из которых совершенно не имеет значения (это рассказ о том, как я его получил), а вот другая,
которую рассказывает сам материал клинка, очень знаменательна.
Один мой друг купил меч в 1936 г. на Каледонском рынке в Лондоне, где он лежал на булыжной мостовой, связанный вместе с двумя-тремя клинками с латунными рукоятями времен битвы при Ватерлоо. На клинке все еще был толстый слой присохшего ила,
покрывавшего его в то время, когда изделия вытащили из воды. Тот
факт, что грязь не успела отвалиться, свидетельствует, скорее всего,
о том, что это было сделано недавно и на территории Англии. Мой
друг купил меч (вместе с остальными) за четыре шиллинга и шесть
пенсов. Когда он снял часть грязи, то обнаружил явные признаки
сетчатого орнамента, выложенного желтым металлом на крестовине,
и отдельные следы металла такого же цвета, выложенные в виде узора на клинке. Поскольку он не слишком интересовался средневековыми мечами, то вскоре расстался с клинком, который перешел к
одному коллекционеру, а тот, к сожалению, вымыл его раствором
для удаления ржавчины, в результате чего все следы украшений безвозвратно исчезли. В 1947 г. этот меч выставили на аукционе «Сотби», где мне повезло удачно купить его (благодаря густому туману,
помешавшему другому моему другу, который тоже хотел его приобрести и располагал гораздо большей суммой, чем я, вовремя приехать
на распродажу).
С тех пор как я приобрел эту вещь, удалось выяснить несколько
очень интересных фактов, касающихся нее. Во-первых, мне удалось
расчистить и прочесть буквы «Ingel», которые говорят о происхождении клинка. Затем, узор на его обратной стороне оказался довольно
грубым изображением так называемого «Carrocium» — одного из вариантов боевого знамени, которое прикрепляли к колесной тележке.
151

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Его использовали жители вольных городов Рейнской
области и Северной Италии. Само по себе знамя состояло из длинного флагштока, установленного на
тележке и снабженного свисающими с шестов, напоминающих корабельный гафель, флагами защитников
города или командующих войсками. Вверху располагался шарообразный контейнер, в который перед сражением клали Святые Дары, и всю конструкцию венчал крест. Здесь на лезвии изображен весь он целиком
(рис. 68). Этот тип знамени изобрел Хериберт, архиРис. 68. «Carепископ Миланский, в 1035 г. Инкрустация на двух
rocium» — поклинках (моем и дрезденском) представляет интерес
метка на лезблагодаря тому, что она помогает определить точную
вии меча
датировку не только этих мечей, но и других, с анатипа Х из
логичными марками. К примеру, маленькие аккуратколлекции
ные буковки «Homo Dei», по-видимому, стали очень
автора
популярными в XII в., поскольку приблизительно до
1150 г. на многих клинках есть похожие инкрустации.
В данный момент на моем письменном столе лежит прекрасный меч
в состоянии близком к превосходному, и на каждой стороне его
клинка видны надписи в этом же стиле; я подробно опишу его позднее. Тот факт, что клинок, который по форме и имени владельца
можно отнести к XI в., снабжен надписью, ставшей популярной в
XII в., свидетельствует, что новый стиль вошел в употребление до
того, как старый совсем заглох; однако слова второй надписи снабжают нас датой, которая говорит о том, что, возможно, этот новый
стиль использовали еще до 1100 г. Такое пересечение обычно сильно
затрудняет точную датировку, но в случае с мечами это вообще проблематично, как и с любым другим орудием, которое может служить
нескольким поколениям.
Инкрустации на лезвии другого меча выполнены в двух различных стилях: с одной стороны видно выложенное железом имя кузнеца, с другой — фигурное письмо, выполненное в виде инкрустации
медью или латунью. Стиль «рисуночных» узоров, выполненных с помощью витых шнурков из меди, латуни, золота, серебра или олова,
широко использовался в XII и XIII вв., но здесь у нас меч, созданный
в XI в. Вряд ли эти инкрустации появились на мече до 1035 г., поскольку до этого штандарт типа «Carrocium» нигде не встречался и в
то же время стиль исполнения меча таков, что его, скорее всего, не
могли сделать позднее 1100 г. Собственно говоря, узоры из желтых
металлов (золота или меди) использовали (хотя и не часто) в течение
всего периода господства римлян и позднее, во время Великого переселения народов. Существует меч с инкрустацией в виде рун, вы152

ВИКИНГИ

ложенных золотом, который нашли в болоте Нидам, а кроме того,
есть и множество саксов с узорами из меди или латуни.
Очередной факт, касающийся моего меча, всплыл, когда им заинтересовался отдел памятников древности. Я уже сказал, что последние буквы в надписи на клинке невозможно прочесть. Дело в
том, что на этом месте оружейник поставил небольшую заплатку;
слой патины на клинке говорит о том, что это было сделано еще в
древности и не является следами ремонта, произведенного нашим
современником. Вопрос был только в том, зачем вообще это понадобилось. Ответ был получен благодаря рентгеновским снимкам
меча: оказывается, после особенно сильного удара по кромке меча,
приблизительно на 4 дюйма ниже рукояти, образовались две трещины, которые шли по направлению к центру. На поверхности они не
видны, но при ударе железные проволочки, составлявшие последние
буквы надписи, вывалились и оставили слабое место на клинке. В то
время хороший меч стоил недешево; его выбросили бы только в том
случае, если бы он оказался совершенно негодным к употреблению.
Вероятно, ущерб оказался не так уж велик, поскольку на место выпавших букв поставили заплату — не очень хорошую, точно не работа настоящего мастера. Скорее всего, все это произошло во время
похода (что вероятнее всего), и спешный ремонт сделал первый
попавшийся оружейник. След удара, который вызвал такие повреждения, все еще достаточно хорошо виден на кромке меча — это
углубление приблизительно 3 дюйма в длину, вокруг которого торчат
металлические заусенцы. Вероятно, это углубление соответствует поверхности некого давно утерянного шлема — только он мог быть
достаточно твердым или иметь достаточно большую поверхность,
чтобы при ударе появились такие повреждения. В этот период при
ударе о кольчугу ничего подобного произойти бы не могло — для
этого она недостаточно гладкая, к тому же ее гибкость не позволила
бы мечу получить подобные повреждения.
Возникновение новомодных лезвий в X в. не означало, что старая
техника «узорной сварки» умерла, поскольку мы находим множество
клинков такого типа с рукоятями, безусловно созданными в Х и XII вв.
Кстати сказать, в Копенгагене есть меч, который не мог быть сделан
ранее 1250 г., и тем не менее его лезвие (хотя и сломанное) представляет собой превосходный образец использования этой техники. В Цюрихе хранится меч «ландскнехт», выкованный в конце XV в., с таким
же лезвием. Естественно, это были старые мечи, но снабженные новой
рукоятью; судя по всему, уже не остается сомнений в том, что такие
клинки перестали делать к 1000 г. Меч из Цюриха представляет особый интерес благодаря своей рукояти очень характерной формы
(фото 20), и, несомненно, в этом случае древний клинок прикрепили
153

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

к более современной рукояти в 1500 г.; это не коллаж,
сделанный коллекционером
б
в XIX в. Такие вещи видны
Рис. 69. Лезвия скрамасаксов. VIII—IX вв.
сразу: какой бы искусной ни
была современная подделка,
чаще всего для ее выявления достаточно иметь лишь хорошо наметанный глаз, хотя в отдельных случаях и бывает необходимо провести
тщательную проверку.
В течение эпохи викингов внешний вид сакса полностью изменился. Мы не находим крупных, широколезвийных клинков V в.;
вместо них появилось два типа саксов: длинный однолезвийный
меч — очень любимый норвежцами — и более короткое и тонкое
оружие, похожее на нож, который в основном использовали англосаксы и франки (они называли его «скрамасакс»). Некоторые из таких ножей довольно длинны (тот, что хранится в Британском музее,
а найден в Темзе, достигает 28 дюймов в длину), но больше встречается коротких — «ручных», как их называли саксы. На рис. 69 изображены типы клинков такого оружия, которые использовали в IX
и X вв. В отличие от своих более крупных предшественников V в. у
них всегда прямой хвостовик, вырастающий из середины клинка и
не повторяющий его формы. Любопытно отметить, что в последние
триста лет или около того сингальцы производили очень красиво
оформленные маленькие ножи, заметно похожие на ручные саксы.
a

Глава 9
ВИКИНГИ В БОЮ
Норвежская литература наполнена поэтическими ссылками на
различные виды оружия, которые считались фантазиями чистой воды
до тех пор, пока археологи не смогли представить конкретные экземпляры такого оружия, послужившие доказательствами правдивости рассказов. К примеру, существует четыре слова со значеним
«меч», и каждое из них обозначает определенный его тип. Самое распространенное из них — слово Svaerd, которым в наши дни называют тесак — обоюдоострый клинок со срезанным кончиком, предназначенный в основном для рубки. Maekir — несколько более редко
встречающийся термин, он обозначает оружие, похожее на меч, но
с более тонким, резко сужающимся остроконечным клинком. Два
меча из Крагехуля, изображенные на фото 3, представляют собой
отличные примеры svaerd и maekir. Конечно же существует сакс, а
154

ВИКИНГИ

один из его вариантов, skolm, выглядит как короткий однолезвийный
меч, похожий на нож (именно он, по всей вероятности, изображен
на рис. 69б).
Слово «рукоять» (Hjalt), обозначающее всю ту часть меча, которую воин держит в руке, в его современном смысле начали использовать саксы, но на старонорвежском оно подразумевало только его
горизонтальные части, верхнюю рукоять (Fremir Hjaltit) и нижнюю
рукоять (Efra Hjaltit)1. Металлические ленты, которые можно увидеть
на срединной части множества рукоятей периода Великого переселения и эпохи викингов, назывались Vettrim (ободок в форме шапки), и можно предположить, хотя это и так ясно, что кожаное, пергаментное или полотняное покрытие рукояти называли Valbost.
Буквально это означало «иностранное покрытие», но изначальный
смысл — любая тонкая мембрана, покрывающая любой объект.
В одной из поэм Эдды был отдан приказ вырезать руны на a
vettrimum ok a valbostum; в другой есть упоминание о мече со змеей
на valbost. Длинные тонкие гарды — или нижние рукояти, — которые
появляются на многих мечах типа VIII, сделанных в конце эпохи
викингов, назывались Gaddhjalt — копийные рукояти, судя по тому,
что Gaddr означает «копье».
Украшения обозначались словом Mae или Moel, но на самом деле
еще чаще оно использовалось в описании клинка меча — одна из
вещей, которые сильно сбивали с толку ученых до того времени,
пока не были обнаружены мечи «узорной сварки». Очень часто упоминались мечи-волны (Vaegir на древненорвежском и Waegsweord на
староанглийском), но еще более темными кажутся термины, обозначающие конкретные рисунки на мечах. К примеру, Bloodeddy или Ann
на древненорвежском обозначало груды скошенных стеблей кукурузы (то же, что и Jan в немецком). Оба термина кажутся очень подходящими, если их применить к узорам, изображенным на рис. 70.
Более ясными выглядят два других термина, которые появляются в
поэме как черты или части меча: Blodvarp и Idvarp. Это могло бы (и,
вероятно, так оно и есть) относиться к стилю «узорной сварки», где
рисунок образован длинными параллельными полосками металла,
бегущими по всей длине клинка. Varp в ткацком деле значает «основа», а длинные тонкие линии на клинке, таким образом, ассоциируются с основой сети, которая становится законченной, когда лезвие
1 Именно по этой причине я всегда говорю о мече, рассматривая его как бы
сверху вниз, поскольку из многих литературных упоминаний ясно, что именно
так его воспринимали и описывали в древности. Современные писатели в таких
случаях начинают с нижней части клинка, а это привело бы к путанице в тех
случаях, когда викинги говорят о верхней и нижней гардах.

155

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 70. Образцы лезвий, которые можно соотнести с описательными
терминами Ann и Blodida

обагряется кровью или запятнано кусками жизненно важных органов
(Blod — «кровь», а Idr — «кишки»).
Для обозначения мечей использовали множество красочных названий: Пламя Одина, Лед Сражения, Змея Раны, Пес Шлема, Боевая Змея, Огонь Щитов, Боевой Огонь, Поджигатель Крови, Змея
Кольчуги, Огонь Морского Владыки, Язык Ножен, Ужас Кольчуги,
Наносящий Ущерб Боевому Полотну. Похожие и не менее красочные выражения использовались в разговоре и о другом оружии;
кольчуга (которая в этот период выглядела так же, как и в предшествующие ему времена Великого переселения народов) называлась
Серыми Одеждами Одина, Сплетением Копий, Голубой Рубахой и
Боевым Плащом, Плащом Королей и Боевой Сетью и, как вы уже
видели, Боевым Полотном. Если обратить внимание на все эти постоянные упоминания о сетях и вязании, то общепринятое мнение,
существующее и в наши дни, будто кольчуга на Западе была совершенно неизвестна, пока «крестоносцы не принесли ее из Палестины
в XII в.», выглядит просто нелепо. Я уже писал, что благодаря открытиям Шлимана и других археологов давно доказано, что описанные поэтами виды оружия действительно существовали. Также мы
не имеем оснований не доверять и описаниям скандинавских скальдов. Судя по частоте упоминаний, кольчуга не являлась такой уж
большой редкостью во времена викингов; и все же многие продолжают сомневаться в том, что она вообще была им известна. Вопрос,
что же тогда эти ученые вообще понимали под всеми этими красочными названиями, остается за кадром, а его стоило бы задать —
тогда все встало бы на свои места.
Некоторые из кольчуг, которые носили викинги, были очень короткими и прикрывали только верхнюю часть торса, хотя встречаются упоминания и о другом типе, называвшемся Spanga-Brynja, т. е.
пластинчатая кольчуга. Возможно, это были доспехи наподобие
кольчужной рубахи с золотыми пластинами, которую нашли в боло156

ВИКИНГИ

тах Торсбъерга, некий переходный момент между защитными приспособлениями раннего периода и рыцарскими латами.
Щиты во многом остались теми же, что и в предыдущий период,
и описание щита из Саттон-Ху в общих чертах подходит ко всем,
которыми пользовались в течение следующих четырех столетий. То,
что они часто были такими же большими, можно вывести хотя бы
из подобных ссылок: «Тогда король... выбрал место для ночного отдыха, куда все люди сошлись и легли на открытом пространстве, накрывшись своими щитами» (сага о святом Олафе, гл. 219). Или еще:
«Когда Олаф был в Силлингаре (острова Силли), отшельник предсказал, что его серьезно ранят в бою и принесут на корабль на щите»
(сага об Олафе Тругвассоне, Круг Земной, гл. 32). Совершенно очевидно, что здесь речь идет о весьма крупных предметах, способных
целиком закрыть взрослого мужчину.
По-видимому, щитам посвящены еще более поэтичные имена,
чем мечам: Солнце Битвы, Солнце Одина (или, и в том и в другом
случае, Луна), Сеть Копий (копья, в свою очередь, называли Рыбой
Щита), Доска Победы, Липа Войны, Колесо Хильд (валькирия) и
Стена Хильд, Солнце Морских Королей, Страна Стрел, Тропа Копий, Убежище в Битве, Крыша Зала Одина, Город Мечей и т. д.
С другой стороны, шлемы, по-видимому, не удостаивались таких
фраз. Иногда мы читаем, что у них были собственные имена: так,
например, шлем короля Адилса назывался Hildigölt (Боевой Кабан).
Как уже должно быть ясно из тех немногих частей «Беовульфа», которые я процитировал в главе 7, кабан часто возвышался на шлеме
как плюмаж или украшение и имел значение сильного защитного
символа, поэтому ссылки на кабанов часто указывают на шлем. Со
времен эпохи викингов не сохранилось практически ни одного шлема. В саге о людях из Лососьей долины читаем:
«Он был в чешуйчатом панцире, и на голове у него был стальной
шлем, края которого шириной с ладонь. Он перекинул через плечо
сверкающую секиру, лезвие которой было примерно с локоть. У него
было смуглое лицо и черные глаза, и у него был вид викинга».
Здесь мы видим тип меча, очень популярный в течение всего
Средневековья. Существуют многочисленные изображения этих шлемов, и на многих манускриптах времен правления династии Каролингов можно увидеть такие железные шляпы с полями. Особенно
хороший экземпляр изображен на рис. 71. Он срисован с манускрипта 850 г., в настоящий момент хранящегося в Национальной библиотеке в Париже. Эти шлемы, возможно произошедшие от типа, который носили римские кавалеристы, удивительно походят на хорошо
157

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

знакомые нам морионы конца XVI в.1 Кстати
сказать, весьма вероятным кажется то, что шлемы викингов — как и клинки, которыми они
пользовались, — делали в «Valland» (так они называли территории, где обитали франки), поскольку в сагах мы снова и снова встречаем
такие комментарии: «На корабле у него было
сто человек, и на них были кольчуги и чужеземные щиты» (сага о святом Олафе, гл. 47).
Чаще всего в передней части шлемов рисовали «боевой знак» (Herkumbl), по которому
Рис. 71. Шлем Каро- люди, следовавшие за вождем, могли располингов из «Библии знать своих соратников; нечто вроде рудимента
Вивиана». Париж
кокарды эпохи викингов. Такие знаки были
очень практичными: их легко было разглядеть
даже в самом жарком бою, когда лицо, залитое кровью или перепачканное грязью, уже неразличимо; по нему же можно было опознать своих убитых. Некоторым образом это тоже были предшественники геральдических символов более поздней эпохи — именно в это
время постепенно складывалась система, которая потом просуществует века (еще и сейчас люди благородного происхождения обладают гербами, не говоря уже о странах и отдельных городах).
В эпоху викингов боевые топоры стали намного популярнее, теперь
к ним относились с большим уважением, чем раньше. Мы читаем о
топорах с дорогими украшениями, которые даровали в награду, как и
мечи: «Когда они расставались, ярл дал Олафу Хоскульдссону очень
дорогой топор с золотыми украшениями».
Эти топоры были намного более эффективным оружием, чем изделия прошлых столетий. Недавно вы читали о человеке очень воинственного вида, носившем шлем и в руках державшем топор с
лезвием, «которое, кажется, было около двух футов длиной». Комментарий принадлежал пастуху, решившему предупредить Хельги
Хардбейнссона, что компания людей ищет его, чтобы убить; он с
успехом мог решить, что оружие действительно так массивно, как и
было сказано, поскольку топоры викингов были невероятно большим и ужасающим оружием (рис. 72), лезвие которых достигало в
длину 12 дюймов (множество таких выловлено из Темзы и хранится
1 Некоторые из шлемов, изображенных на манускриптах эпохи Каролингов,
так походят на рисунки конца римского периода, что нельзя не задавать себе
вопрос, не были ли одни ухудшенными копиями других, а не реальными, использовавшимися в то время. Однако большая часть остального оружия: мечи,
копья, щиты, седла, стремена и кольчуги — явно не имеют никакого отношения
к Риму, скорее их можно принять за франкские изделия IX в.

158

ВИКИНГИ

в Британском и Лондонском музеях). Конечно, пастух сильно преувеличил, но что оружие
было действительно крупное и устрашающее — этого никто не смог бы отрицать. Это
уж точно боевые топоры; никто не мог бы, как
это бывало раньше, спутать их с хозяйственным инструментом. У этого оружия тоже были
поэтические имена: Друг Щита, Боевая Ведьма, Волк Раны — причем слова «друг» и «ведьма» относились почти исключительно к ним;
к примеру, «ведьма» щита, доспехов, кольчу- Рис. 72. Лезвие топора
ги, шлема и т. д. Огромный двуручный топор,
викингов из Темзы.
Лондонский музей
которым король Гарольд сражался при Сенлаке, относился к этому же типу, как мы без
труда можем увидеть на гобелене из Байе.
Точно так же, как топоры обычно называли «ведьмами», пики носили прозвание «змея»: Змея Крови или чего-нибудь другого, что только может придумать поэт. Иногда, как мы видели, копье называли
Рыбой Щита или боевой сети; в других местах мы встречаем вариант —
и он почти так же хорош, как и гомеровское «копье, оставляющее за
собой длинную тень», — «летучий дракон сражения». Копья, которые
действительно использовали в бою, по-видимому, сильно отличались
от находок в огромных болотных залежах, если не считать того, что в
конце периода, как и более поздние мечи, они снабжались довольнотаки простым украшением: оно состояло из узких перемежающихся
лент белого и желтого металла (похожего на веревочную обмотку),
которые снова и снова обвивали древко, причем нередко между каждой лентой была маленькая вставочка из пенки.
Викинги (и, без сомнения, их предки) имели строгий кодекс,
определявший правила поединков, как это было и во Франции в
1720-х гг. Существовало два типа поединков: более или менее неофициальная схватка один на один (einvigi), и очень формальный хольмганг. Дословно это означает «отправляться на остров»; действительно, там, где это было возможно, поединки проводили на небольших
островках, а если нет — очерчивали на земле некоторое пространство
(похожее на боксерский ринг и приблизительно такого же размера).
Эти поединки — хольмганги часто использовали в качестве законного средства разрешить спор из-за женщины, точно так же, как это
делали в Средние века. К сожалению, в них часто вмешивались грубые субъекты, наподобие профессиональных участников поединков
или берсерков, желавшие заполучить чужую жену или землю, хотя
случалось, что на хольмганг вызывали и просто для того, чтобы лишить человека какой-то собственности. Для некоторых же поединок
159

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

был просто развлечением (вспомним Хольмганга Берси, который
упоминается в саге о Кормаке (см. гл. 6). В этой саге мы видим одно
из самых лучших описаний правил хольмганга. Вы помните, как
Кормак одолжил Скофнунг у Скегги для этого поединка. Теперь посмотрим, что из этого вышло:
«Под ноги им постелили плащ. Берси сказал: «Ты, Кормак, вызвал меня на хольмганг; но вместо этого я предлагаю тебе эйнвиги.
Ты молод и неопытен, а в хольмганге сложные правила, не то что в
поединке, о котором говорю я!» Кормак ответил: «Я не буду лучше
драться на эйнвиги, поэтому лучше рискну, чтобы во всем быть наравне с тобой». — «Тогда делай как знаешь», — ответил Берси».
Правила хольмганга были таковы:
плащ под ногами сражающихся должен
быть десяти футов из конца в конец и с
петлями в каждом углу, сквозь которые
продевали колышки с головкой вверху.
Все это называлось тьеснур. Затем вокруг плаща нужно было нарисовать три
квадрата на расстоянии одного фута
друг от друга. За ними нужно было поместить четыре столба под названием
хослур (ореховые колья). Все вместе называлось Ореховым полем (рис. 73).
Рис. 73. Диаграмма Орехового У каждого из сражающихся должно
поля
было быть по три щита, и когда они
приходили в негодность, то владельцы
обязаны были вернуться на плащ, даже если до того сошли с него, и
защищаться оставшимся оружием. Тому, кто получил вызов, принадлежит право ударить первым. Если кого-либо ранили так, что кровь
попадала на плащ, он мог прекратить сражение. Если один из противников выходил за колья одной ногой, считалось, что он отступает;
если двумя — что он бежал с поля боя. Перед каждым бойцом кто-то
должен был держать щит. Тот, кто получит больше ран, обязан был
заплатить хольмслаусн (выкуп за то, чтобы освободиться от боя) в три
марки серебром.
Торгилс держал щит перед своим братом, а Торд Арндисарон —
перед Берси, который нанес первый удар и расщепил щит Кормака.
Он точно таким же образом ударил по Берси, и так каждый разбил
по три щита противника. Затем Кормак должен был нанести удар;
он сделал это, но Берси отбил его своим Хвитингом. От удара у
Скофнунга отвалилось острие и упало Кормаку на руку, ранив его в
160

ВИКИНГИ

большой палец так, что из сустава кровь потекла на плащ. После
этого вмешались те, кто стоял вокруг, и не дали им продолжать бой.
Кормак сказал: «Хотя сейчас мы и расстаемся, но вряд ли Берси победил из-за того, что со мной произошел несчастный случай»1.
Этот конкретный хольмганг оказался довольно спокойным, но в
большинстве случаев лилось куда больше крови, чем капало из разрубленного сустава Кормака:
«Недалеко от моря было хорошее поле, отмеченное кольцом из камней, где должен был состояться хольмганг. Льот прибыл вовремя, вместе со своими людьми, вооруженный копьем и мечом. Это был очень
большой и сильный человек, и, когда он прибыл на поле хольмганга,
в нем проснулась ярость берсерка, так что воин издавал громкий вой
и кусал край своего щита. Эгиль тоже приготовился к хольмгангу —
взял старый щит, меч Надр, который прицепил к бедру, а другой, Драгвандил, нес в руках. Он вошел внутрь знаков, которые отмечали поле
сражения (квадраты, расположенные вокруг плаща), но Льот еще не
был готов начать бой. Эгиль поднял свой меч и запел.
После того как песня завершилась, Льот вышел вперед и провозгласил закон хольмганга — тот, в котором говорилось, что если сражающийся выйдет за пределы камней, которыми огорожено поле
боя, то после этого его будут называть нитингом (трусом).
Потом они набросились друг на друга, и Эгиль ударил Льота мечом, а тот прикрылся щитом в то время, как его противник наносил
один удар за другим, так, чтобы Льот не мог ответить. Он отступил
назад, чтобы свободно взмахнуть мечом, но Эгиль быстро продвинулся вперед и продолжал яростно рубить. Таким образом, Льот вынужден был выйти за камни и двигаться то в одну, то в другую сторону по полю. Он попросил соперника дать ему отдохнуть, и Эгиль
согласился на это. Так закончилась первая схватка.
Затем он предложил Льоту приготовиться, сказав: «Я хочу, чтобы
мы закончили наш поединок». Тот вскочил на ноги, а Эгиль бросился вперед и немедленно ударил; при этом он подошел так близко,
что вынудил Льота отступить, так что щит перестал его прикрывать.
Затем Эгиль ударил противника под коленом и отсек ему ногу. Льот
упал и тут же умер»2.
Здесь существует множество интересных моментов, о которых
стоит упомянуть. Эгиль вышел на бой с двумя мечами: один на боку,
а другой, его знаменитый Драгвандил, в руке. Точно таким же об1
2

Сага о Кормаке, гл. 10.
Сага об Эгиле, гл. 17.

Э. Окшотт

161

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

разом в XV в. вооружались люди, отправлявшиеся на суд Божий.
Первое, что мы видим в реальном сражении, это то, что они сражались в одиночку и, по-видимому, вовсе не нуждались еще в одном
человеке, который держал бы щит. У Эгиля было право нанести первый удар, но (и это выглядит немного нечестным) после этого он не
позволил Льоту в свою очередь атаковать, а вместо этого наседал на
него до тех пор, пока не вытеснил за веревки и не очистил место
сражения. Не дал он ему шанса и в следующем круге: без сомнения,
это был самый эффективный способ победить берсерка. (Вы обратили внимание на то, что нам говорят о странном поведении Льота:
о том, что он выл и кусал свой щит?) По-видимому, это были обычные действия берсерка перед сражением, позволявшие ему ввести
себя в некий психопатический экстаз, освобождавший его от обычной осторожности, страха перед болью и вообще любых мыслей,
кроме стремления убивать. (Должно быть, это было очень страшно
и очень действенно.) Наверное, сложно было вот так сыпать ударами, не давая противнику возможности ответить, — но это был единственный выход. Берсерки, по самой природе своего боевого безумия, были не слишком-то сильны в обороне; в то же время, если бы
Эгиль дал своему противнику возможность хотя бы один раз атаковать в полную силу, он вряд ли пережил поединок. Поставив Льота
в непривычное и неудобное положение, он совершил хитрый тактический ход — и выиграл.
Мечи, которыми сражались поединщики, были тяжелыми (они
весили от двух с половиной до трех фунтов), однако не настолько,
чтобы, как говорят многие люди, «современный человек не смог бы
даже поднять его, не то чтобы рубиться». Это мнение, хотя и широко распространенное, представляет собой сущую нелепицу: как я
уже говорил, мечи весили сравнительно немного, и ими довольно
легко можно было манипулировать. Викинг X в. был привычен к
тому, чтобы каждый день упражняться с мечом в течение всей жизни начиная приблизительно с семи лет, и ничего невероятного нет
в том, что Эгиль с одного удара отсек Льоту ногу выше колена. Подобный удар оборвал жизнь Гарольда при Сенлаке (стрела, попавшая в глаз, его не убила); если верить хроникам, это сделал сам
герцог Вильгельм. Конечно, без привычки вести бой в течение нескольких часов, а то и более, современный человек не смог бы, но
это относится к любому виду деятельности, требующей непривычных усилий. В данном случае вопрос только в натренированности
определенных групп мышц, а этого при желании может достичь
каждый. Мечи викингов не были неподъемными (не слишком легкие, но не более того), следовательно, научиться ими работать вполне возможно. Нужно при этом еще учитывать и балансировку ору162

ВИКИНГИ

жия — хорошо сделанный клинок сам помогает делать правильные
движения и вовсе не кажется тяжелым, если вы держите его правильно.
Большинство людей до некоторой степени знакомы с искусством
боя на мечах — в его сценическом варианте. В наши дни бои обычно неплохо поставлены, но все они основываются на современной
практике фехтования, не имеющей ничего общего хотя бы даже с
рапирной школой XVIII в. Когда дело доходит до сражений между
средневековыми воинами, то мы мало что видим, кроме впечатляющего клацанья меча, сталкивающегося с другим мечом. В действительности, как я полагаю, все выглядело совсем иначе. Если внимательно прочесть и правильно интерпретировать все, что говорится в
сагах о сражении на мечах, и добавить к этому (что очень существенно) практические знания и «чувство» самого оружия, то можно прийти к некоторым вполне разумным заключениям относительно того,
как шел бой. Начнем с того, что один из противников наносит удар
другому. Как мы уже видели, во время формального поединка первый удар принадлежал человеку, получившему вызов, но в Einvigi,
где не существовало правил, начать мог любой. Можно предположить, что, как и в современном реслинге или боксе, перед началом
сражения противники долго маневрировали, прежде чем тот или другой находили удобную возможность ударить. Затем атакуемый защищался, либо принимая лезвие неприятельского меча на щит, либо
нагибаясь, подпрыгивая, уклоняясь вправо или влево (чаще всего
вправо, под удар). Таким образом нередко можно было зацепить ногу
противника. Затем, пока первый восстанавливался после удара и готовился нанести новый, наступала очередь второго. Его удар парировали или уклонялись точно таким же образом и так далее. Очень
важно было вовремя изменить направление удара в случае, если он
явно не достигал цели. Именно высочайшая мобильность и удобство
«нового» стиля изготовления мечей, производившихся во времена
Ульфберта, намного превзошли предыдущие; эти мечи в VIII в. были
примерно тем же, что боевой самолет для летчика в 1940 г., поскольку сочетали большую скорость удара и мобильность с повышенной
ударной мощностью. Вполне естественно, что во время сражения
возникало много возможностей для противников ударить одновременно, а также, что вполне возможно, бывали и довольно долгие
промежутки времени, когда оба искали выгодную позицию и вовсе
не пытались атаковать. Меч для отражения ударов начинали использовать тогда, когда щит был слишком изрублен, чтобы защищать
своего хозяина. В этом случае нужно было постараться подставлять
только плоскую часть оружия, поскольку при столкновении кромок
лезвию наносился серьезный ущерб. Фактически именно это случи163

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

лось с Кормаком, когда он отразил удар Хвитинга Берси лезвием
Скофнунга; острие Хвитинга отломилось, а на лезвии Скофнунга
появилась глубокая зарубка, причинившая много беспокойства его
временному обладателю (поскольку меч принадлежал Скегги, и неприятность очень его разозлила).
Даже сражения между армиями часто происходили по законам
хольмганга — по крайней мере, вначале. В саге об Эгиле Скаллагримссоне приводится очень подробное описание великой битвы,
которая произошла в 938 г. при Бруненбурге, в Северной Англии.
Тогда конунг Адальстейн, внук Альфреда Великого, разбил огромные
полчища скоттов и уэльсцев, пришедших с севера для того, чтобы
вторгнуться в страну и заселить ее. Судя по всему, сначала они добились успеха, и в саге говорится о том, что на то время, когда
Адальстейн поднимал людей на юге Англии, он оставил Эгиля, его
брата Торольфа и еще одного ярла по имени Альфгейр командовать
войсками на севере.
«Потом к конунгу Олаву отправили послов, поручив сказать ему,
что конунг Адальстейн хочет сразиться с ним и предлагает как место
битвы долину Винхейд возле леса Винуског. Он хочет, чтобы Олав
пока не разорял его страну, а править будет тот из них, кто победит
в этой битве. Конунг Адальстейн предложил, чтобы они встретились
для битвы через неделю и чтобы тот, кто придет раньше, ждал другого. А тогда был такой обычай: когда конунгу назначали место битвы, он не должен был опустошать страну, пока битва не закончится,
если он не хотел покрыть себя позором. Конунг Олав остановил
свое войско и больше не опустошал страну, дожидаясь назначенного дня. Когда пришло время, он привел свое войско на равнину
Винхейд».
Адальстейн прибыл вместе со своим войском, и было много переговоров, пока вожди с обеих сторон еще надеялись предотвратить
большую и кровавую резню. Но с точки зрения Адальстейна Олав
требовал чересчур много, поэтому переговоры прервались. Конунг
скоттов планировал без предупреждения напасть первым и отправил
часть своих воинов (уэльский отряд под командованием Адилса и
Хринга), чтобы они ранним утром ударили по тому месту, где находились Альфгейр и Торольф:
«Когда стало светло, дозорные Торольфа увидели войско; прозвучал призыв к боевой готовности, и воины надели доспехи, а затем
Торольф начал строить их для предстоящего сражения в две колонны. Одной из них командовал Альфгейр, поэтому впереди несли его
164

ВИКИНГИ

боевое знамя. В его колонне были люди, которые признавали его
вождем, и их было больше, чем в отряде Торольфа. У Торольфа был
большой, толстый щит, на голове — очень крепкий шлем, а в руках
меч, который он звал Ланг (длинный), — большое, хорошее оружие.
Кроме того, при нем было копье с лезвием в четыре фута длиной и
четырехугольным наконечником. Верхняя часть лезвия была широкой, а древко — длинным и крепким. Ручка была не слишком длинной, но очень толстой, окованной железом. Копья такого типа
называли Бринтвари (Протыкатель Кольчуг). У Эгиля было то же
снаряжение, что и у Торольфа. Меч его звали Надр (Гадюка), и он
получил его в Курляндии — это было превосходное оружие. Ни один
из них не носил кольчуги. Военачальники подняли свое знамя, и
Торфинн Твердый понес его. У всех их людей были северные щиты,
и все их снаряжение было норвежским».
Адилс бросил своих воинов на колонну Альфгейра, которая дрогнула и побежала. Они поскакали на юг вместе со своим предводителем; он боялся встретиться лицом к лицу с конунгом, поэтому
продолжал двигаться в том же направлении и сел на корабль, отправлявшийся во Францию, где у него была родня, «и с тех пор ни
разу не был в Англии».
«Сперва Адилс начал преследовать убегающих людей, но не стал
заходить слишком далеко. Он вернулся на поле боя и организовал
атаку. Когда Торольф это увидел, то послал против него Эгиля и
приказал знаменосцу идти вперед. Он убеждал своих людей идти следом друг за другом, а останавливаясь, стоять тесным строем. «Мы
двинемся к лесу, — сказал он, — так, чтобы он прикрывал наш тыл
и при необходимости обеспечил надежное укрытие, так, чтобы они
не могли напасть на нас со всех сторон». Так они и сделали, и начался жестокий бой. Эгиль отыскал Адилса, и они вступили в жаркий
поединок. Разница в количестве воинов была очень велика, но даже
и при этом со стороны Адилса пало больше воинов. Торольф был в
такой ярости, что перекинул меч за спину, обеими руками схватил
копье, бросился в бой и начал рубить и колоть с обеих сторон; люди
бежали от него, но он многих убил. Таким образом был расчищен
путь к знамени Хринга, и никто не мог устоять против Торольфа. Он
убил знаменосца и перерубил древко, которое тот держал в руке; затем своим копьем пробил грудь Хрингу, прямо сквозь кольчугу, насквозь, так, что острие вышло наружу между его плеч; Торольф поднял его на этом копье над головой и воткнул древко в землю. Ярл
извивался на копье на глазах у друзей и врагов. Затем Торольф достал свой меч и начал наносить удары обеими руками. Его люди тоже
165

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

начали наступать; много скоттов и уэльсцев пало в сражении, а некоторые из них бежали. Когда Адилс увидел смерть брата и великие
потери среди своих людей и понял, что полностью разбит, он развернулся и бежал в лес вместе со своими людьми»1.
Это живой, но в то же время полностью надежный и достойный
доверия отчет о схватке, предшествовавшей серьезному сражению, —
точно так же, как Куотербрас предшествовал Ватерлоо. Рассказ о
самой битве гораздо менее ярок, потому что не касался Эгиля лично;
хотя в результате Торольфа убили, но Эгиль отомстил за него, в свою
очередь убив Адилса.
Другой рассказ о битве, который непременно должен быть включен в это повествование, посвящает в гораздо более ранние события,
которые произошли за два столетия до Бруненбурга, приблизительно
в 700 г. н. э. Схватка в Браволле (Восточная Готландия) произошла
между Харальдом Хильдитонном и Сигурдом Хрингом. Первый был
правителем Швеции, Дании и части Англии, а также других земель,
но к тому времени уже состарился. Сигурд был его племянником, и,
когда годы тяжким бременем легли на плечи короля, он сделал Хринга правителем Упсалы и отдал ему во власть всю Швецию и Восточную Готландию, но сам остался властелином всей Дании и Западной
Готландии.
Однако Харальд сильно состарился, поэтому «некоторые вожди
решили дождаться, пока он будет мыться в бочке, прикрыть ее крышкой, завалить камнями и таким образом утопить Харальда. Когда
король увидел, что его хотят убить, то попросил позволить ему выбраться из бочки. Он сказал: «Я знаю, вы думаете, что я слишком
стар. Это верно, но я предпочел бы умереть той смертью, которая
предназначена мне судьбой. Я хочу умереть не в ванне, а более благородным образом». Прошло совсем немного времени, и он послал
своему родичу Хрингу гонца в Швецию и попросил собрать войско
со всех земель, которыми тот правил, чтобы затем встретиться на
границе и сразиться; он рассказал также и о причине, которая побудила его сделать это: даны считают его слишком старым».
Хринг собрал людей со своих земель; многие также прибыли из
Норвегии; в то же время ирландские воины поспешили на помощь
к Харальду, как и несколько людей из Киева. Затем в рукописи следует длинный список самых прославленных воинов, которые последовали за двумя правителями. Среди друзей Харальда перечислены:
девы Висма и Хейд, с каждой из которых пришло огромное войско;

Сага об Эгиле, гл. 51—56.
166

ВИКИНГИ

Висма несла знамя Харальда... Еще была Вебъёрг, пришедшая с юга,
из Готландии, и за ней следовало много славных бойцов.
Битва бушевала долго, и Убби, один из лучших воинов Харальда,
начал наносить ужасные потери передовым бойцам Хринга.
«Когда Хринг увидел это, он принялся убеждать свое войско не
позволять одному человеку победить таких гордых людей, как они.
Он кричал: «Где Сторкуд, который до сих пор всегда нес самый высокий щит?» Сторкуд ответил: «У нас много дел, но мы попытаемся
победить, если сможем, хотя там, где находится Убби, можно до конца проверить силу любого человека». Повинуясь уговорам правителя,
он бросился прямо на Убби, и между ними произошла тяжелая схватка, отмеченная многими мощными ударами; ни один не ведал страха.
Через некоторое время Сторкуд тяжело ранил своего противника и
сам получил шесть ран, и ни одна из них не была легкой. Он подумал, что никогда еще ни один человек его так жестоко не теснил.
Поскольку поток войска был очень плотным, их разлучили, и таким
образом закончилась эта схватка. Затем Убби убил Агнара, прекрасного воина, и расчистил себе путь, обеими руками нанося удары;
руки его были в крови по самые плечи. После этого он напал на
людей из Телемарка. Когда они увидели его, то сказали: «Теперь нам
нет нужды куда-то идти, но давайте некоторое время будем стрелять
в этого человека из луков, и, поскольку о нас здесь совсем не думают, покажем, что мы храбрые люди». Самые умелые из телемарканцев, а именно Хадд Твердый и Хроальд Тое, начали стрелять в Убби;
они были превосходными лучниками и успели выпустить ему в грудь
двадцать четыре стрелы; так много было нужно, чтобы лишить воина жизни. Эти люди его убили, но не прежде, чем сам он уничтожил
шесть лучших воинов, жестоко ранил еще одиннадцать и убил шестнадцать готов и шведов, которые стояли в передних рядах во время
наступления.
Вебъёрг, командир отряда, решительно атаковала противника; она
напала на Сокнарсоти, славного воина; эта девушка настолько привыкла пользоваться шлемом, кольчугой и мечом, что стала одной из
лучших в Риддараскаре (буквальное значение этого слова — конные
тренировки), как говорил Сторкуд-старший. Она наносила Сокнарсоти тяжелые удары и долго атаковала его, одним взмахом меча пробив ему щеку, челюсть и подбородок; ему пришлось зажать во рту
бороду, чтобы удержать подбородок на месте. Она совершила множество великих деяний, но немного позднее один из лучших воинов
Хринга, Торкель Упрямый, встретился с ней, и они яростно напали
друг на друга. Наконец Вебъёрг, сплошь покрытая ранами, пала с
великой славой».
167

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

И так далее. Наконец престарелый Харальд (который сражался с
повозки, поскольку не мог ни стоять на ногах, ни ехать верхом) был
убит.
«Когда Хрунг увидел телегу Харальда пустой, он понял, что предводитель убит. Тогда он велел трубить в рога и объявил, что войска
должны прекратить сражение. Когда даны поняли, что битва завершена, он предложил всему войску Харальда заключить перемирие,
что и было сделано».
Во многих отношениях этот рассказ напоминает средневековые
хроники, и де Жуанвилль и Фройсар примерно в таких же словах
говорят о подвигах лучших воинов своего времени.

Глава 10
ОТ ШАРЛЕМАНЯ ДО НОРМАННОВ
Восхождение Карла Великого на франкский престол в 771 г. ознаменовало начало новой эры в искусстве ведения войны так же, как
и во всех остальных областях. В начале его правления каждая тевтонская нация обладала собственными боевыми традициями; к концу его все эти народы объединились, основав государство, за исключением разве что англичан и остатков вестготов, живших в Испании.
До образования империи эти разрозненные народы мало общались
между собой, но после 800 г. все они стремились к одним и тем же
политическим целям под властью единого правителя. Единство цели,
сформированное во время этого долгого и триумфального правления,
навсегда сохранилось в странах Западной Европы. Вне зависимости
от национальных различий, начиная с этого времени они развивались по одному стандарту, благодаря чему сформировалось и единство мыслей, верований, искусства, письменности и военного дела,
которое является такой заметной и удивительной чертой Средневековья. И конечно же именно этим объясняется тот факт, что Шарлемань заменил грубую и неэффективную тактику боя и оружие
франков на более совершенные изобретения лангобардов. Еще до
коронации Карла наблюдалось некоторое движение в сторону усовершенствования методов ведения войны: во времена правления Меровингов франки начали создавать из небольших групп конных
телохранителей раннего периода аристократические отряды кавалеристов, закованных в доспехи. Этот процесс ускорился в связи с
внезапным появлением сарацин на юге Франции в 725—732 гг. В те168

ВИКИНГИ

чение следующих сорока лет произошла серия захватнических войн
между сарацинами и лангобардами, а также и северянами-саксами.
Как сарацины, так и лангобарды сражались верхом; таким образом,
франки, по-видимому, сформировали свою кавалерию в ходе войны
с испанскими эмирами и Астульфом Лангобардом, с целью научиться справляться с подобным противником. Безусловно, сражаться
против всадников, имея на своей стороне пехоту, было невозможно
до того, как англичане начали активно использовать свое национальное оружие — большой лук. До этого времени на полях сражений
царили тяжеловооруженные всадники, и с этим приходилось считаться.
Несмотря на требования времени, до времен правления Шарлеманя конные отряды составляли не самую значительную часть
франкского войска. Однако Карл Великий вел войны гораздо более
широкого масштаба и потому немедленно начал увеличивать количество конных солдат в своих войсках. Его первые военные ордонансы доказывают, насколько король жаждал сохранить внутри страны
как можно больше ресурсов для армии. В 779 г. он объявил, что ни
один торговец не может экспортировать кольчуги. Этот же приказ
повторно появился в 805 г. Таким образом, практически сошла на
нет торговля оружием с вендами и аварами. Любому торговцу, которого поймали бы при попытке переправить кольчугу за пределы королевства, грозила конфискация всего имущества, — и это еще одно
свидетельство того, что в государстве Карла Великого существовали
крупные центры по изготовлению доспехов, продукцию которых
жаждали приобрести за его пределами. Иначе специальные указы,
запрещающие экспорт, просто не пришлось бы создавать — раз они
были, значит, основные источники поступления качественного вооружения для армии находились внутри страны и нуждались в охране.
Вряд ли указы так уж сильно повлияли на благополучие оружейников — скорее всего, с тех пор, как король утвердился в своей государственной политике, им в основном приходилось выполнять заказы казны.
В 774 г. Карл Великий покорил ломбардов и немедленно издал
свод военного законодательства, который распространял на них
франкские правила относительно обязательной воинской повинности и в котором, в частности, определялась пеня за нарушение королевского «запрета» — 60 сольди. За дезертирство перед лицом противника полагалась смертная казнь или, по крайней мере, жизнь и
имущество виновного отдавались в распоряжение короля. Интересно
отметить, что в Ломбардском капитулярии 786 г. все до единого коренные жители, клявшиеся в послушании королевской власти, описывались как всадники. Это: «Деревенские жители, или люди графов,
169

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

епископов и аббатов, или обитатели королевских земельных владений или земель, принадлежащих Церкви, все, кто держит феодальное
владение или служит вассалом своему лорду, все те, кто пришел в
войско с лошадью и оружием, щитом, копьем, мечом и кинжалом».
Таким образом, служба в армии потеряла добровольный характер
и стала обязанностью каждого взрослого мужчины. Строго говоря,
во время таких широкомасштабных войн, которые вел Шарлемань,
это было обусловлено политической необходимостью, но для его
народа это было серьезным переворотом в жизни. Отныне каждый
должен был уметь обращаться с оружием; в армии новобранцы проходили тренировки и готовились к тому, чтобы стать настоящими воинами. Конечно, до выучки профессионального солдата крестьянину, оторванному от своего поля и впервые столкнувшемуся с
армейской муштрой, было далеко; впрочем, во времена, когда каждому грозило если не нападение врага, то разбойники или те же
солдаты, отставшие от своих частей и рыщущие в поисках поживы, мало-мальски сражаться умел каждый. Поэтому королю вполне
удалось преуспеть в создании дееспособной армии из своих подданных.
Обладание огромным войском из всадников имело в ходе войны
огромную ценность для Шарлеманя, особенно когда речь шла об
аварах, народе того же корня, что и гунны, в основном состоявшего
из потомков уцелевших воинов Аттилы, обосновавшихся в Венгрии.
Традиционно это были мастера конного боя; сражаться с ними, имея
на вооружении исключительно пехоту, было бы очень неудобно, но
король позаботился о том, чтобы было чем встретить противника.
Комментарии Павла Диакона в VIII в. и Эйнхарда в VIII в. дают
ясное представление о том, как выглядел ломбардский воин; именно
их появление в империи франков и то, что они сформировали костяк
армии, сделало ломбардов образцом, по которому формировались все
рыцари Средневековья.
Пока правил Карл Великий, его войско непрерывно увеличивалось и совершенствовалось. Законом было установлено, что все
люди, владеющие определенным количеством земли, обязаны служить в войсках, и каждый из них должен быть экипирован в соответствии со своим имуществом и статусом; начала развиваться
система феодальных отношений. С ее организацией было связано
множество «капитуляриев». В одном из них говорится, что все
«люди» (наделенные землей вассалы) графов, епископов и аббатов
должны иметь шлем и кольчугу; в другом есть намек на то, что имело место обучение военному делу: на телегах воины, отправляющиеся в армию, должны были иметь копья, топоры, окованные железом шесты, повиссы, тараны и механические пращи; королевские
170

ВИКИНГИ

маршалы должны были следить за доставкой камней, которые можно было бы метать с их помощью. Совершенно ясно, что эти вещи
использовались при обучении новобранцев военному делу. Возможно, что среди всех этих документов самым интересным является тот,
который в 806 г. призывал аббата Фулрада явиться на службу:
«Ты должен прийти в Стасфурт на Боде к 20 мая со своими людьми, готовыми нести воинскую службу в любой части королевства, в
какую я их направлю; а это значит, что тебе нужно принести с собой
все оружие, и принадлежности, и воинское снаряжение: одежду и
продовольствие. У каждого всадника должен быть щит, копье, меч,
кинжал, лук и колчан. На телегах у вас должны быть пригодные к
употреблению лопаты, топоры, копья и окованные железом шесты,
и все другие вещи, нужные войску. Еды должно хватить на три месяца, а одежды — на шесть. По пути вы не должны причинять вреда
нашим подданным и касаться чего бы то ни было, кроме воды, дерева и травы. Твои люди должны идти вровень с телегами и лошадьми (по-видимому, имелись в виду запасные лошади) и не покидать
их до тех пор, пока ты не придешь на место сбора, так, чтобы они
не разбежались и не натворили бед. Если ценишь наше доброе расположение, проследи, чтобы все было выполнено в точности».
В течение следующих семисот лет правители по всей Европе рассылали аналогичные слово в слово приказы. Нужно отметить, что в
тексте этом явно содержится безусловное приказание принять меры
против мародерства; действительно, если бы молодые, недисциплинированные солдаты имели возможность разбегаться по окрестностям и делать то, что им угодно, то на пути следования армии не
осталось бы ни одной деревни, которая не подверглась бы разграблению. Заботясь о мирных жителях, командиры отрядов должны
были следить за поведением своих людей, кормить и одевать их из
сделанных заранее запасов и не спускать с них глаз под страхом потерять расположение своего господина.
Существует очень живое описание того, как во время итальянской кампании 773 г. войска Шарлеманя вошли в Павию. К сожалению, его записал не современник, а монах монастыря Св. Галла,
который, как рассказывает, узнал эту историю от человека, который
помнил императора и служил в его войсках. Цитируя эти истории
и при этом, возможно, заимствуя кое-что из утерянной поэмы времен правления Карла Великого, он описывает, как король Дезидерий и его оруженосец Огьер де Дан смотрели на приближение
войска захватчиков. При виде каждой колонны король спрашивает,
не появился ли его соперник Карл с основными своими частями.
171

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Снова и снова Огьер отвечает, что Карла еще не видно — массы
людей, которые прошли перед глазами, это только его авангард.
Наконец равнина потемнела от колонны еще более мощной, чем
предыдущие.
«Появился Железный король в железном шлеме, с рукавами железной кольчуги на руках, широкую грудь его защищала она же.
В левой руке он держал железное копье, а правая рука была свободна для непобедимого меча. Бедра его защищали железные звенья,
хотя большинство людей предпочитают оставлять эти места открытыми, чтобы легче было вспрыгнуть в седло. А его ноги, как и у других воинов, защищали железные поножи. Его щит был из простого
железа, без украшений и орнаментов. Впереди короля, и позади, и
по обе стороны скакали все его люди, вооруженные настолько похоже, насколько могли себе позволить; так что звон железа заполнял
и поля, и все дороги, и на каждом шагу оно отражало солнечные
лучи. «Железо, везде железо», — в отчаянии рыдали испуганные жители Павии»1.
В исходном латинском тексте шлем короля назван ferrea cristata
galea, а это подразумевает, что он был украшен гребнем, возможно
похожим на те, что изображены на многих рисунках того времени (как
показано на рис. 71), или представлял собой более ранний образец,
наподобие шлема из Моркена. О рукавах здесь говорится так, как будто они не являются частью кольчуги: подобные вещи были широко
распространены в позднем Средневековье. Возможно, что в VIII в.
существовали длинные кольчужные рукава, призванные дополнить
обычные, доходившие до локтя. Поножи выглядят вполне обычными
и напоминают о находке из Вальсгерде и изображении на вазе из Нагисзентмиклоса (практически современной Шарлеманю). На ней изображена фигура воина, очень похожая на данное монахом описание
Карла (см. рис. 52). Столетием позднее появляются новые доказательства того, что железные поножи (ноголенники) были в ходу.
А как же насчет «непобедимого меча» Карла? Каждый слышал о
бессмертном мече Жуайёзе (Радостном), и большинство знает о том,
что в Лувре хранится Коронационный меч королей Франции, который
всегда называли мечом Шарлеманя. Приблизительно пятьдесят лет
назад все еще сохранялось убеждение, что он действительно принадлежал великому императору, однако некоторые любители старины
1 Перевод этого отрывка вызывает некоторые вопросы: к примеру, не существует свидетельств, говорящих о том, что щиты делали из простого железа или
хотя бы покрывали его слоем этого металла.

172

ВИКИНГИ

конца XIX в. с мелочным скептицизмом начали искать доказательства
того, что это было не так, и меч представлял собой всего лишь подделку XII в., призванную заменить настоящий. Мало известно случаев, когда форма и декоративные украшения настолько ясно указывают
на определенный период; в этом случае они говорят о том, что изделие
принадлежит к IX, а вовсе не к XII в. Помимо этого факта, нет причины, по которой это прекрасное оружие должно было хотя бы связано с Шарлеманем при жизни его или сразу после смерти. В 1803 г.,
когда Наполеон приказал приготовить меч для своей коронации, к его
рукояти литого золота добавили новый черенок, а лезвие (сделанное
по типу, вполне характерному для IX в.) полировали и натирали так
долго, что оно стало очень тонким, гораздо уже, чем было изначально.
Тому, кто задумал бы убедить себя, что это и есть Жуайёз, понадобилось бы приложить много усилий; однако нет никакого сомнения,
что клинок сделали через несколько десятилетий после коронации
Карла в Риме, на Рождество 800 г.
В Вене хранится еще один великолепный меч, владельцем которого считают Шарлеманя. Согласно легенде, он был подарен королю
Гаруном аль-Рашидом, легендарным калифом Багдада, но, судя по
искривленному лезвию и рукояти странной формы, очень напоминающим персидские и североиндийские мечи XVII и XVIII вв., это
не восточное оружие; ранние мечи там всегда были прямыми. Такой
тип оружия в IX и Х вв. часто использовали в Венгрии, и доказательством этому служат многочисленные находки, сделанные в могилах
того времени. Более всего на венский образец похожа находка из
погребения в Таркзале (Токайские горы); накладки ножен здесь похожи на аналогичные детали меча Шарлеманя, но меч (или, по крайней мере, могила) принадлежит к более позднему, X в.
Лезвие этого меча слегка искривлено и заточено с двух сторон
чуть менее чем на половину длины; крестовина короткая, с закругленными концами, украшенными арабесками и рельефами; навершие, в форме слегка закругленной шапочки, оформлено подобным
же образом. Рукоять покрыта рыбьей кожей, ее обвивают три золотые ленты с драгоценными камнями (более позднее добавление времен Средневековья, рис. 74). Этот меч, так же как и оружие из Лувра, использовали при коронации императоров. В 814 г. закончилось
правление Шарлеманя, и, как только эта потрясающая фигура сошла
со сцены, империя начала распадаться на части. В течение следующего столетия Франция и Германия стали самостоятельными государствами.
В 936 г. королем Германии стал Оттон I, потомок Шарлеманя.
В 962 г. в Риме его короновали как императора Запада, и с этого
времени вплоть до 1806 г. правители Германии носили этот титул.
173

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Оттона I заслуженно называли Великим; он основал династию, из которой в Средние века вышли
самые яркие и способные монархи. Под властью
этого короля и его ближайших последователей
Германия стала ведущим партнером в огромном
семейном предприятии, основанном Шарлеманем. Вклад его был настолько велик, что имя монарха дало название целому культурному периоду:
мы говорим об искусстве эпохи Оттона точно так
же, как и об искусстве эпохи Каролингов. И для
этого есть основания. В то время как викинги давали материал для саг, которые слагали северные
скальды, свет христианского учения, такой же яркий, как и свет учения языческого, бережно хранили в великих монастырях, таких как Фульда,
Райхенау и монастырь Св. Галла, спрятанных
в самом сердце Германии, вдали от побережья,
которое опустошали скандинавы. В их стенах находили убежище ученые и художники, которых
изгнали из Ионы, Линдисфарна, Клонферта, Бангора, Клонмакнойза, Льежа, монастыря Св. Тронда и Мальмеди. Они покидали свои аббатства,
проклиная край, который оставили, но, убегая,
забирали с собой множество драгоценных книг.
В скрипториях этих тихих убежищ многие художники работали рука об руку с учеными, иллюстрируя манускрипты, которые те писали или копировали. В то время как норвежские герои сражались
со скоттами и ирландцами, а даны — с саксами и
франками, они мирно рисовали картинки о подвигах Саула, Давида и братьев Маккавеев. По милости Провидения, которую нам следует благословить, они знали об этих древних героях только
Рис. 74. Меч Шарто, что сказано в Ветхом Завете, и рисовали их в
леманя. Императорская сокровищ- костюмах своего времени. Оттон служил моделью
для Давида, а его бароны и рыцари — для воиновница, Вена
филистимлян. Таким образом, благодаря тому,
что художники Райхенау не разбирались в археологии, они смогли дать нам полное представление о том, как был
одет и вооружен воин X в.
В глазах людей викторианского периода эти рисунки были причудливыми и незрелыми, как и должно было быть, если судить с
позиций тогдашних художественных стандартов. Сегодня их проще
174

ВИКИНГИ

понять и оценить по достоинству, поскольку мы больше расположены видеть вещи такими, какими их видели в X в., и дьявол с ней, с
исторической правдивостью. Художники монастыря Св. Галла и Райхенау были хорошими рисовальщиками, вполне зрелыми; не были
они и отрезанными от мира людьми, ничего не видевшими за стенами аббатства и не имеющими представления о вождях и королях.
Они очень хорошо знали свой мир и все, что в нем происходит; замечали все, что видели, и в точности переносили на пергамент. Буквальный подход отличал художников Средневековья. Мы можем
быть уверены, что эти люди рисовали то, что видели, а видели они
вещи такими, какими были те на самом деле. Правду сказать, встречались плохие и не внушающие доверия рисунки, но в период между правлением Карла Великого и Карла V было создано столько
необыкновенно хороших, что трудно выбрать среди них один какойто объект для изучения. Начиная с этого момента почти каждую
часть военного снаряжения, которую я буду описывать, можно увидеть на иллюстрациях к манускриптам, а те при желании — сравнить
с сохранившимися оригиналами.
К примеру, взгляните на рис. 75, из «Золотого кодекса» св. Эммерана, написанного в 870 г. для Карла Лысого. На нем изображена фигура королевского оруженосца с картины, занимавшей целую страницу
и посвященной окружению короля. Меч, который он держит, представляет собой очень ясно выписанный образец типа III, а на ножнах
видны две большие заклепки куполообразной формы, такие же, какие
сохранились на мече из Саттон-Ху. По тому, как пояс обернут вокруг
ножен, похоже, что заклепки служили для того, чтобы придерживать
концы перевязи. Из «Золотого Псалтыря» монастыря Св. Галла, который, как известно, был закончен в 883 г., я взял рисунок, на котором
изображен другой, более простой вариант франкского шлема с полями
(рис. 76). Это изображение Саула, очень
живое и мужественное. Он готов бросить в Давида (который прячется под
деревом в другой части страницы, которая в противном случае была бы пустой)
длинное копье; интересное оружие, поскольку его наконечник выглядит точно
как множество «крылатых» копий, которые находили в могилах. Полы его кольчуги свисают на бедра и похожи на короткие штаны. На других рисунках из
того же источника мы видим группы
воинов, некоторые из них пешие; в дейРис. 75. Оруженосец Карла
ствительности это не пехотинцы, поЛысого. Прибл. 870 г.
175

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 76. Изображение Саула из «Золотого Псалтыря» монастыря Св. Галла.
До 883 г.

скольку стоят (или лежат, как будто только что упали) возле своих
коней. В каждом случае кольчуга свободно свисает до колен, как рубашка, поэтому ясно, что здесь нет никаких штанов. Норманнские
кольчуги кроились по другому образцу, как мы увидим на рисунках с
гобелена из Байе. В другом манускрипте из монастыря Св. Галла, принадлежащем к первой половине X в., мы обнаруживаем очень одушевленное изображение сцены боя из Книги Маккавеев.
Здесь присутствуют мечи того же типа, который мы находили в могилах викингов, но в их
естественном окружении. На рис. 77а изобраa
жен сломанный меч, лежащий на поле сражения; 77б — оружие находится в руках всадника
(обратите внимание на то, как он положил укаг
зательный палец на нижнюю гарду). На рис. 77в
вместо того, чтобы сделать то же самое, воин
в
б
кладет мизинец на навершие — удивительно
уродливая хватка, которую можно увидеть на
Рис. 77. Фрагменты
батальных сцен из
многих рисунках X в. Трудно понять, почему
манускрипта монаэто так, поскольку держать меч такого типа
стыря Св. Галла.
этим способом должно быть на редкость неПрибл. 900—950 гг.
удобно. Тем не менее мужчина с крупными руЛейден
176

ВИКИНГИ

ками вынужден был держать один из пальцев за пределами рукояти,
поскольку обычно она была слишком короткой для того, чтобы вместить четыре пальца большого размера (всего лишь от 3,5 до 4 дюймов). Надо отметить, навершия у этих мечей обыкновенно очень
плоские и отлично ложатся в ладонь. Другой воин Маккавеев изображен держащим меч в обеих руках (рис. 77г), причем одна сжата
поверх другой. На нем шлем, очень похожий на тот, датирующийся
VI в., который нашли в могиле в Моркене, и с такими же пластинами, закрывающими уши. На другой картинке из того же источника
присутствует несколько воинов в подобных, хотя и гораздо менее
заостренных наверху шлемах. Они имеют форму купола, а промежутки между бронзовыми лентами выкрашены ровным черным цветом.
В Швейцарском национальном музее в Цюрихе хранится точно такой же шлем; часть, облегающая голову, сделана из одной железной
пластины, в отличие от более ранних типов под названием Spangenhelm. Бронзовые ленты, перекрещивающиеся на поверхности этой
части, служат для увеличения прочности изделия и для украшения,
вместо того чтобы скреплять отдельные пластины. Они дополнены
простым бегущим орнаментом из побегов, очень похожим на декоративный мотив, начавший в IX в. появляться в оформлении манускриптов, а также на тот, что можно найти на рукоятях некоторых
мечей типа IV (в особенности находки из Гравраака, Норвегия, и
Килменхама, Ирландия), которые, как предполагается, сделаны
франками. Этот шлем (его нашли в Швеции в 1927 г.) музейные авторитеты из Цюриха считают сарацинским, хотя, казалось бы, так
много признаков указывает на его франкское происхождение: место,
где была сделана находка, аналогия с рисунком из монастыря Св.
Галла и очень характерный орнамент. Судя по всему, это переходный
стиль, нечто среднее между Spangenhelm, состоящим из множества
пластин, и куда более совершенными образцами XI в., сделанными
из одного куска металла. В лондонском Тауэре хранится замечательный образец Spangenhelm. Его взяли взаймы из Ливерпульского музея, а нашли в 1854 г. в Пруссии. Если не считать боковых пластин,
он очень походит на шлем из Моркена (см. рис. 54). В сагах часто
говорится о щитах, раскрашенных в разные цвета, причем каждый
цвет занимает либо четверть, либо половину его поверхности. В манускрипте монастыря Св. Галла приводятся изображения нескольких
щитов с перемежающимися темными и светлыми частями. У них
очень странные заклепки, длинные и остроконечные, выступающие
приблизительно на 8 дюймов от поверхности. Было найдено множество таких заклепок (рис. 78), хотя это скорее редко встречающийся
тип. На одной из этих батальных иллюстраций (все с того же манускрипта) есть изображение лошади без всадника, со свободно вися177

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 78. Раскрашенный шлем из манускрипта монастыря Св. Галла и выпуклость из центра щи та. Прибл. 900—
950 гг.

Рис. 79. Фрагмент батальной сцены
из манускрипта монастыря Св. Галла.
Прибл. 950 г.

щими стременами (рис. 79). Сравните их с рис. 80, изображением
стремени IX в., найденного в Лондоне.
Нам вдвойне повезло и в том, что викинги способны были рассказывать такие живые истории о своих героях и так подробно, и в
том, что в другой части Европы, вдали от них, существовали художники, которые умели рисовать оружие тех самых героев. Сравнив
изображение с описанием, а потом и то и другое — с сохранившимися кусками, мы можем с уверенностью сказать, что в IX—X вв. по
всей Европе воины носили похожее вооружение.
Прошло чуть больше столетия с тех пор, как норвежцы поселились на землях, которые закрепил за ними договор 911 г., и их напоследок обуял древний дух бродяжничества. В 1038 г. сыновья Танкреда де Хотвилля во главе военного отряда отправились на юг
Италии, где за удивительно короткое время смогли стать хозяевами
Апулеи и Сицилии, основать королевство, которое жило и процветало
в течение следующих 200 лет. Гораздо более масштабным стало
вторжение герцога Уильяма Бастарда в Англию в 1066 г. Я назвал его
где-то (фраза, которую я заимствовал у сэра Мортимера Уилера, не в
силах противиться искушению)
«кульминационным приключением
эпохи викингов», хотя возможно,
его не стоит рассматривать как таРис. 80. Стремя викинга. Лондон- ковое в отрыве от других исторический музей
ских событий. Был ведь великий
178

ВИКИНГИ

набег норвежского конунга Харальда Хардреде, которого король Англии Гарольд столь блистательно разбил на Стамфордском мосту,
всего за три недели до Сенлака. Этими двумя экспедициями, одной
столь катастрофичной и другой столь же триумфальной, закончилась
эпоха викингов, но прежде, чем мы расстанемся с ней, уместно будет
рассмотреть оружие и методы ведения войны норманнов. У нас есть
два документа, из которых можно извлечь необходимую информацию: гобелен из Байе и длинная поэма на норманнском диалекте под
названием «Роман о Ру». Он представляет собой нечто вроде пересказа саги, поскольку излагает историю Хрольфа (Ролло) и его последователей, герцогов Нормандии, и заканчивается описанием битвы при Сенлаке. Поэма была написана спустя 90 лет после сражения,
очень плохо рифмованным стихом, изобилующим неточностями в
словоупотреблении, поэтому ее совсем не стоит считать литературным шедевром, хотя произведение это очень живое и красочное.
Гобелен из Байе широко известен специалистам и является одним
из важнейших предметов изучения археологии оружия. Было бы
педантизмом называть его по-другому, хотя в точном смысле слова
это вовсе не гобелен: все фигуры вышиты на материи, а не вытканы
вместе с ней. Материалом послужил грубый холст, а сама вышивка
сделана двумя видами шерстяной нити восьми цветов: три оттенка
синего (один из них настолько темный, что кажется почти черным),
светло- и темно-зеленый, красный, желтый или желтовато-коричневый и серый. Изображение по стилю очень напоминает иллюстрации к книгам того же времени или несколько раньше. Это существенный, хотя и не единственный и даже не самый лучший источник
информации о том, как вооружены были люди ближе к концу XI в.
Вероятно, гобелен вышили приблизительно через двадцать лет после
норманнского нашествия по приказу епископа Одо из Байе для
нового аббатства, которое он там строил. Все признаки говорят за
то, что работа велась в Англии. Это единственная сохранившаяся
вещь такого рода, хотя встречались упоминания и о других. К примеру, в саге о Вольсунгах рассказывается, как Брунгильда в своем
доме в Хлимдале сидела, покрывая золотом ткань и затем вышивая
на ней изображения великих деяний Сигурда: «Сидела, покрывая
одежду золотом и поверх него вышивая повесть о великих делах,
которые совершил Сигурд; о том, как он убил Червя и забрал его
богатство».
И даже еще более близкую параллель можно провести с занавесями, которые подарила кафедральному собору Эли Этельфлэд, вдова Биртнота, павшего в битве при Малдоне в 991 г. Они вдохновили
создателя последней и самой благородной поэмы на староанглийском — той, что заканчивается прекрасными строками:
179

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ
Мысли тверже, сердце смелее,
Дух все выше по мере того, как слабеют силы.

Не правда ли, чувства были одинаковыми, как на полях Потье и
Азенкура, так и в небе над Кентом в 1940 г.
«Роман о Ру» написал приблизительно в 1160 г. Роберт Уэйс. Он
служил в Байе и, возможно, использовал гобелен как один из источников информации. Как он сам говорит, другим источником выступал
его отец, который мог рассказать кое-что из своих собственных воспоминаний. На основе всего этого и был написан один из величайших
памятников если не мировой литературы, то хотя бы мировой истории. Теперь мы можем воспользоваться им в качестве одного из свидетельств относительно того, каким же оружием и доспехами пользовались европейские воины в период, который описан в этой главе.
И норманны и саксы носили точно такие же доспехи, какие были
в моде за сто лет до 1066 г. и остались спустя почти сто лет после:
шлем в форме конуса, с пластиной, защищающей переносицу, или
без нее, длинный щит, кольчужную рубаху с рукавами до локтя и
подолом, ниспадающим до колен, с разрезами внизу для удобства
верховой езды. Во всех сценах битвы при Сенлаке на герцоге Уильяме надеты доспехи, с которыми мы прежде не встречались, — его
икры защищены чулками из кольчужного полотна, а не рейтузами
или полотняными штанами, как у других.
Другая часть доспехов, которая часто вызывает замешательство, —
это хауберк. Уэйс рассказывает, что герцог Уильям, собирая своих
людей на бой, son bon haubert fist demander, в то время как его кузен
епископ Одо un haubergeon aveit vestu. Сам герцог вооружился копьем
и мечом (один-два раза на гобелене его можно увидеть с дубиной в
руках, но об этом не упоминается в поэме). В то же время епископ
был легко вооружен, и в «Романе о Ру» особо упоминается, что изпод края его хауберка видна была белая туника, так что, по-видимому,
он представлял собой короткую броню, доходящую только до талии,
а не до колен, как кольчуга. Мне бы хотелось снова сослаться на
манускрипт монастыря Св. Галла, относящийся приблизительно к
900 г. В одной из боевых сцен из истории Маккавеев некоторые
воины носили длинные кольчуги, а другие — короткие хауберки, от
края которых ниспадали до колен белые туники. Вспомните, что
говорилось о кольчугах викингов: некоторые из них были очень короткими. По-видимому, этот тип родственен хауберку и появился
одновременно с ним, хотя викинги такие доспехи использовали довольно редко.
Упоминая о доспехах в манускрипте монастыря Св. Галла, я сказал, что, как только воины спешивались, их полы переставали по180

ВИКИНГИ

ходить на штанины. На гобелене все выглядит
иначе: они тесно прилегают к бедрам, если не
считать изображений того, как доспехи стаскивают с мертвых. При наличии почти неопровержимых свидетельств того, что в конце X в. таких
кольчужных комбинаций не существовало, можно
заключить, что люди, которые работали над
фигурами (или, возможно, художник, причем
очень хороший, который нарисовал эскиз для вышивки), не были уверены, как лучше изобразить
длинную кольчугу с разрезами спереди и сзади.
Рис. 81. ИзображеНорманнский щит использовали в конце X в.,
ние одного из
в чем мы можем убедиться благодаря иллюстра- стражников Ирода
ции в Евангелии Оттона III, созданном между 983
из Евангелия
и 991 гг. (рис. 81). Здесь изображен человек, коОттона III.
торого можно легко перепутать с воином 1150 г.:
983—991 гг.
на нем конический шлем с куском полотна на затылке, кольчуга немного короче норманнской,
под которой одет килт из полотна или чего-то вроде того, а длинный
щит закрывает его от колена до плеча1.
За ним стоит еще один человек и держит меч с круглым навершием, центр которого выкрашен красным — как я уже говорил, это
признак недавнего происхождения такого типа навершия. Воин, одетый практически так же, возникает на купели черного мрамора в
Льеже, которую можно датировать 1120 г.
Щит описываемого типа носили всадники, и его форма диктуется пространством от шеи коня до бедра седока (рис. 82). Нетрудно
догадаться, что круглый щит плохо защищал бы его с левой стороны,
в особенности при использовании копья. Длинный щит не только
заполняет брешь, но и защищает ногу.
На гобелене многие англичане изображены пешими, но с длинными щитами, хотя многие используют старомодные круглые образцы. Чувствуется, что если бы Льот использовал такое же защитное
приспособление, то не умер бы от удара, который нанес ему Эгиль.
Возможно, именно о нем говорилось в саге о св. Олаве, где короля
предупреждали, что на борт корабля его принесут на собственном
щите; хотя кажется сомнительным, что такие вещи использовали на
море: на борту корабля длинный щит был бы так же неуклюж и бесполезен, как круглый — в конном бою.

1 Это изображение царей, пришедших к Ироду. Солдаты — часть отряда его
телохранителей.

181

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 82. Щит, сделанный так, чтобы соответствовать расстоянию между
всадником и шеей лошади

Большой английский топор, множество образцов которого подняли со дна Темзы, хорошо изображен на гобелене; и мы видим, что
длина древка составляет добрых 4—5 футов. И это заставляет вспомнить пастуха, рассказавшего Хельги Хардбейнссону о лезвии топора,
которое, казалось, было длиной в 2 фута. Недостаток этого топора состоял в том, что его
приходилось держать двумя руками и обходиться при этом без щита.
И норманны и саксы использовали одинаковое оружие: копья, мечи, а также, хотя и
реже, дубины и булавы. Большую часть боя
норманнские рыцари несли свои копья на вытянутой руке, либо в позиции, из которой его
можно было бросить как дротик, либо держа
низко. Только в очень редких случаях его прислоняли к плечу, как мы могли бы ожидать.
В манускрипте «Золотой Псалтырь», на который я уже ссылался, нарисован солдат (вооруженный в точности как Саул на рис. 76) с копьем, прислоненным к локтю. Однако, вероятно,
Рис. 83. Штандарт
самая интересная деталь этого рисунка — другой
в виде дракона из
«Золотого Псалтыря» всадник, несущий перед собой штандарт — не
монастыря Св. Галла. флаг или флажок, а фигуру дракона, закрепленную на шесте (рис. 83) в той же незабываемой
До 883 г.
182

ВИКИНГИ

манере, в которой был выполнен римский орел, знамена египетских
номов и полковые значки армий фараона. Этот дракон очень похож
на штандарт Гарольда, изображенный на гобелене, на знаменитого
Дракона Эссекса. У континентальных саксов тоже можно найти такие
знамена.
Люди из Бурфорда в Оксфордсшире ежегодно в течение 150 лет
носили фигуру дракона «во всех концах города, в великой радости,
и к ней добавляли изображение великана» в честь победы над королем Мерсии Этебальдом, после которой он потерял свой «штандарт,
на котором изображен был Золотой Дракон». В описании сражения,
произошедшего перед битвой при Бруненбурге (сага о Бойле), мы
читали о том, как Торольф велел трубить в рога, издавать боевой
клич и развернуть штандарты. Здесь не говорят, что это был за клич,
и в целом все саги об этом умалчивают.
Это, возможно, был один из самых распространенных боевых
кличей язычников-викингов, который их христианские потомки все
еще использовали в моменты высочайшего напряжения. В начале
битвы при Сенлаке саксы кричали: «Святой Крест» и «Всемогущий
Боже», но по мере того, как сражение делалось жарче, они перешли
на простое «Прочь, прочь!». Уэйс в «Романе о Ру» рассказывает нам
об этих криках.
Тактическое использование лука, без сомнения, ускорило поражение саксов, поскольку если бы в критический момент сражения,
когда его самые стойкие воины изнемогали под ливнем стрел, Гарольд не был бы выведен из игры, то за стеной из щитов вокруг
штандарта они могли бы продержаться до ночи и тогда исход сражения, возможно, стал бы иным. Однако в Гарольда попала одна из
стрел, а норманнский воин зарубил его мечом, когда «рыцари Уильяма прорвались и растоптали штандарт с Драконом и знамя короля,
Бойца». Когда спустился вечер, небольшая группа ближайших сподвижников сражалась до самого конца над телом короля и павшим
штандартом. Такое мужество заслужило высокую похвалу их противников. «Бушует храбрость англичан и вся их слава, — говорит Норманнский Дракон, Уильям Потье. — Они всегда готовы были ударить
сталью, эти сыновья древней саксонской расы, самые бесстрашные
люди на земле». К рассвету 14 октября 1066 г. закатилась звезда этой
расы и закончилась эпоха викингов. Завоеватель и его воины сами
были норвежцами, но не оружие и тактика дедов-викингов дали им
победу, а наследие готов, за семьсот лет до того уничтоживших власть
183

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рима. В течение 300 лет, начиная с этого момента, закованный в
броню всадник был лучшим инструментом войны. После того как
полностью было вырезано войско Гарольда Норвежского и уничтожена армия англичан, во всей Европе не осталось дисциплинированных сил пехотинцев старой норвежской традиции; только на
Востоке эти силы просуществовали еще несколько лет — в виде варяжской гвардии императоров Константинополя, да и ту в 1096 г.
изрубили в куски норманнские конники.
Таким образом, изменения в способах ведения войны, впервые
возникшие при Адрианополе, разрастались, пока не стали достоянием всей Европы. В течение семисот лет сила броненосного всадника
росла, и еще долго он царил на полях сражений Европы. По иронии
судьбы лишить его превосходства должны были потомки саксов, вырезанных при Сенлаке, поскольку в тот день, когда английские стрелы покончили с французской кавалерией на поле Креси в 1346 г., ее
могуществу пришел конец.

Часть четвертая
ВЕК РЫЦАРСТВА

Глава 11
«ВЕСЕЛАЯ НАУКА» РЫЦАРСТВА
Роберт Уэйс из Байе поведал нам свою бессмертную историю о
Тайлефере, наполовину берсерке и наполовину жонглере, вплоть до
смерти героя при Сенлаке, у стены из саксонских щитов. Конечно,
Уэйс был занят тем, как бы рассказать замечательную историю, и
совсем не заботился о достоверности исторических фактов, почему
боевые подвиги Тайлефера можно считать легендой; однако «Песнь
о Роланде», которую он декламировал, сидя верхом на коне, подбрасывая в воздух и снова ловя свое копье, достаточно реальна.
Единственной литературной параллелью ей является «Илиада».
«Песнь о Роланде» стала для средневековой Франции тем же, чем
произведение Гомера было некогда для Греции: национальным эпосом не только по сюжету, но и по происхождению. Как и «Илиада»,
поэма рассказывает об исторических событиях, которые будоражили
кровь обывателя, хотя бой в Ронсевальском ущелье трудно сравнить
с великой осадой Трои. Однако точно так же, как и в гомеровском
эпосе, окончательную форму произведению придал поэт, идеализировавший не менее героическую историю, послужившую основой
произведения, и превративший в гармоничное целое сырой материал: баллады и легенды, которые родились среди людей, принимавших
участие во всем, что случилось. За «Песней» стоят несколько веков
песен и рассказов, как за «Илиадой» — гомеровский цикл. В своей
нынешней форме она появилась, вероятно, в одно время с гобеленом
из Байе; если Тайлефер действительно пел ее при Сенлаке, то это
была более ранняя версия. Кто бы ни сложил эту поэму, он должен
был гордиться результатом своей работы, поскольку она в одночасье
стала гимном Франции, евангелием рыцарства. Слушателей, для которых она пелась, мало занимали сухие исторические факты: не реальный Роланд командовал арьергардом Шарлеманя во время испан185

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ской кампании 778 г., как говорится в песне, — Роланд был создан
воображением поэта. Воин VIII в. превратился в национального героя, который вобрал в себя идеалы и вдохновение нарождающейся
эпохи рыцарства.
К тому времени, как «Песнь о Роланде» начала приобретать громадную популярность, т. е. к середине XI в., феодализм уже возник.
Как военная система он сформировался в IX в., в качестве лучшей
защиты от армий захватчиков: викингов, сарацин, мадьяр и славян,
которые угрожали христианству. Система, основанная на использовании одетых в броню всадников и укрепленных замках, более
или менее спонтанно превратилась в способ локальной защиты в
ситуации, когда правительства оказывались слишком слабыми, чтобы организовать сопротивление всей нации. Рыцари, которым приходилось справляться с нападавшими, не были вежливыми джентльменами, исполненными милосердия и набожности, — это были
ужасающие задиры, переполненные энергией и боевой яростью (как
Торольф при Бруненбурге). И хотя они христиане, но так же жестоки, как и их противники. Рыцарь был всего лишь свободным человеком, имевшим коня, которому Карл Лысый приказал взять в руки
оружие. Приблизительно к 1030 г. эти люди уже выполнили свою
задачу. Захватчики либо смешались с местным населением, либо
были вытеснены обратно на родину. Даны успокоились, сделались
хорошими католиками и жили во Франции и Восточной Англии;
сарацин успешно заперли в Испании; мадьяры и славяне вернулись
к себе за Одер. Однако феодальная знать сохранилась: она, с ее ужасающей кавалерией и неприступными замками, оставалась непобедимой и не менее опасной, чем прежние враги. Теперь задачей каждого монарха и прелата было найти какое-нибудь средство против
этой угрозы до того, как христианство развалится на части. Решение
появилось на Клермонтском соборе в 1095 г., когда Урбан II провозгласил Крестовый поход, который воспламенил воображение целой Европы — и не только знати, — и отправил рыцарей, горожан
и крестьян, воодушевленных святым рвением, освобождать из рук
язычников Иерусалим.
Таким образом, церковь нашла занятие для безработных европейских разбойников. В то же самое время папа Урбан издал указ,
что каждый человек благородного звания по достижении двадцати
лет должен принести торжественную клятву перед епископом и обещать «прежде всего защищать угнетенных, вдов и сирот и что особой его заботой будут пользоваться высокородные дамы». Эта идея
была не нова: к примеру, по свидетельству греческого географа
Страбона, писавшего приблизительно в 20-х гг. до н. э., галлы «лег186

ВЕК РЫЦАРСТВА

ко восстают и всегда готовы к войне. Рассерженные, они бросаются
прямо на врага и храбро, в открытую, нападают на него; однако их
легко одолеть хитростью. Их можно заставить сражаться когда угодно и где угодно, причина тут не имеет значения. Тем не менее эти
люди просты, непосредственны и охотно вступаются за обиженных».
Папская булла достигла ушей людей, готовых к ней прислушаться, поскольку на почве французской знати легко было взрастить
рыцарский идеал; неудивительно, что он впервые появился и расцвел пышным цветом именно там, ведь ее жители принадлежали к
той самой цивилизации, которая просветила своим учением Западную Европу — даже в XII в., который в противном случае можно
было бы назвать ужасным. Франки всегда были романтической нацией; таковыми они остались и по сей день, поэтому легко представить себе, что посеянные семена упали на благодатную почву.
Религиозное рвение завоевало французам, как в древности иудеям,
славу «избранников Господа». Это был законченный итог периода
1080—1130 гг., когда жили Вильям Потье и его трубадуры, Пьер Абеляр и Вильям Шампаньский, когда монастырь Сен-Дени стал центром европейского искусства.
Самое полное выражение рыцарский идеал нашел в цикле «Chansons de Geste», где он тесно связан с землей, на которой возник. И в
«Песне о Роланде», и в других подобных произведениях основным
мотивом была богоизбранность Шарлеманя и его франков, которые
должны были оказаться победителями в нескончаемой войне с неверными. Верность здесь была ключевым словом. Рыцарь должен
был быть неизменно предан Богу, господину, которому дал клятву
вассала, и своим убеждениям. Идеал был суровым и кровавым, но
зато величественным — церковное благословение древним тевтонским добродетелям и величественному кличу кельтов. Это выражено
во многих местах «Песни о Роланде»: к примеру, когда главный герой видит, что приближается огромная армия сарацин, больше всего он жаждет показать себя верным вассалом императора. Он говорит
своему другу Оливеру:
«Император дал нам эту армию французов: двадцать тысяч пикинеров, среди которых, как он знает, нет ни одного труса. Мужчина
должен выносить великие тяготы ради своего лорда; он обязан страдать от голода и холода, приносить в жертву плоть и кровь. Рази
своим копьем, а я буду сражаться Дюрандалем, добрым мечом, который дал мне Карл. Если я умру, то мой наследник скажет: «Это
был меч благородного вассала».
187

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

В то же самое время архиепископ Тюрпин обращался к баронам,
готовя их к сражению.
«Бароны, — говорил он, — Карл дал нам это задание; мы должны
умереть за своего короля. Христианство в беде — помогите ему. Теперь вы пойдете в бой и увидите перед собой сарацин. Исповедуйтесь в грехах и попросите Господа простить вас. Я отпущу вам грехи,
чтобы спасти души. Если умрете, то станете святыми мучениками и
завоюете место в раю».
Затем — и эта сцена множество раз повторялась во времена Крестовых походов — воины падают на колени и епископ благословляет их, а в качестве епитимьи во искупление грехов приказывает крушить врага. С точки зрения евангельских идеалов мира, всепрощения
и кротости это, конечно, выглядит несколько странно; но если взглянуть в Библию, то мы увидим, что такие вещи полностью соответствуют ее духу. Очень много времени пройдет до того, как смирение
и вправду станет добродетелью — рыцари были горды, воинственны
и жестоки, как и положено настоящим воинам. Церковь только освятила их порывы, но не изменила характера. Впрочем, перед ними
появился враг, сражение с которым можно было со спокойной совестью назвать богоугодным делом.
В эти годы (1090—1150) рыцарь обязан был выполнить религиозную миссию; с начала своей военной карьеры и до ее конца он считался слугой церкви, и в его кодексе чести на первом месте стояла
защита христианства. Этьен де Фужер, епископ Ренна, в своей книге под названием «Livre des Manières» (XII в.) говорит, что св. Петр
принес Христу два меча: один для духовенства, чтобы оно наказывало недостойных отлучением от церкви, а другой — для рыцарей, которым положено было убивать врагов церкви. Призванием клирика
было молиться, так же как призванием рыцаря — защищать веру;
таким образом освящался его меч. Оружие было освящено алтарем,
призвано было защищать христиан и после смерти владельца должно
вернуться на алтарь. (Как мы увидим позже, этот комментарий опирается на результаты археологических исследований.)
В «Chanson d’Antioche» рыцаря называют «кавалером Иисуса».
В то же время рыцари играли более практическую роль в обществе: они составляли особую касту, созданную для определенной
цели. «Рыцарство, — говорит Джон Солсбери, — это вооруженная
рука государства. Нужно было тщательно подобрать сильных, дисциплинированных, мужественных воинов, связанных клятвой служить своему королю, но никогда не в ущерб своему долгу защищать
церковь. Это во все времена было первоочередной задачей. Винсент
188

ВЕК РЫЦАРСТВА

Бюве определил: «Задача организованного рыцарства состоит в том,
чтобы защищать Церковь, атаковать неверных, почитать духовенство, помогать в беде бедным и хранить покой государства». Таков
был взгляд церкви; рыцари считались не придворными или представителями высшего класса общества, а ответственными должностными лицами, вооруженной государственной полицией.
В эпической поэме, о которой мы говорили, речь идет только о
войне и нерушимой верности рыцарства своему королю и вассальной
присяге, но не о любви к женщине, которая вскоре станет самой
характерной чертой рыцарства. «Эти воины, — сказано в одной эпической поэме, — больше думали о хорошем ударе копьем и добром
боевом коне, чем о прекрасных дамах». Практически единственное
упоминание о женщине в «Песне о Роланде» — это эпизод, в котором его нареченная, прекрасная Ауда, узнает о смерти своего жениха и умирает при этом известии. Когда герой находится на краю
смерти и думает о самых дорогих для него вещах, об Ауде он не вспоминает. Роланд тоскует, что никогда больше не увидит прекрасной
Франции, что его король Шарлемань потеряет доброго вассала и что
прекрасный меч останется без хозяина. Это безразличие к женщине
характерно для произведений того времени, но отражает только один
аспект рыцарского мышления. Невозможно поверить, что благородные люди не слышали ничего, кроме воинственных песен, что их
ушей никогда не касались популярные лирические напевы; поверить
в то, что они не интересовались ни любовью, ни чувствами, которые
с ней связаны. Среди бесчисленных латинских стихов Х и XI вв.,
написанных во Франции и Германии, мы находим столь же красивые, как и те, которые в XII—XIII вв. писали трубадуры. К примеру,
в X веке, омраченном набегами викингов, создана одна из самых
романтичных и очаровательных любовных песен всех времен, «Iam,
Dulcis Amica». Из нее я процитирую четыре куплета:
Приди, любимая, приди,
Как сердце, ты мне дорога,
Приди в ту комнату, что я
Готовил только для тебя.
Расставил здесь диваны я
И гобелены натянул.
Ходить ты сможешь по цветам
И ароматы трав вдыхать.
Бродил один я по лесам,
Любил пустынные места,
Бежал от суеты людской
И не хотел глядеть в глаза.
189

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ
Теперь растаял белый снег,
Деревья снова зацветут,
И с нежной песней соловья
К душе опять любовь придет.

В то время как северные скальды пели о Беовульфе и ужасных деяниях сыновей Рагнара Лондброка, эту песню исполняли в залах, замках
и при дворе по всем землям Франции и Германии. Она бессмертна в
том смысле, как никогда не бывают эпические поэмы, поскольку во
все времена чувство и образность останутся свежими, когда затрагивают сердца. Дрозд поет даже в грозу, среди молний; огонь, кровь и
битва были не единственными вещами, занимавшими людей.
Неизбежное формирование того, что мы назвали бы рыцарственным отношением к женщине, началось в середине XII в. Толчок ему
дали поэты юга Франции, в особенности после того, как Элеонора
Аквитанская (одна из самых очаровательных женщин Средневековья, которая впоследствии стала женой короля Генриха II и матерью
Ричарда Львиное Сердце и его брата Джона) приехала из Прованса
в Париж, чтобы на короткое время стать королевой, женой Людовика VII Французского.
С этих пор и впредь женщины стали рыцарским идеалом, а религия и феодальная верность отошли на второй план. Война, славная
и вдохновляющая вещь, способ приумножить богатства, занимала
высокое место как любимое занятие благородных мужчин; но влияние любви как основного направления рыцарского духа придало куда
более легкий характер даже сражениям, и литературе, и самой жизни.
Теперь поэты пели только о совершенствах своих дам, прославляли
их милосердие и жаждали добиться благосклонности. Рыцарь сражался самоотверженно (его нельзя было отвлечь от привычного занятия или развлечения), но только для того, чтобы заслужить милость своей дамы, и слово amoureux (от «влюбленный») приобрело
большее значение, чем то, которое оно имеет в наши дни, поскольку тогда оно включало в себя целиком весь набор рыцарских добродетелей. На первом месте была вот такая идея:
Hee never were good werryoure
That cowde not love aryghte1.

«Тот, кто не любит, — человек лишь наполовину». Это основа, потому что больше всего общество нуждалось во влиянии, которое смогло бы сделать грубых мужланов галантными рыцарями. Этого не по1 Не может быть хорошим воином тот, кто не умеет крепко любить (староангл.).

190

ВЕК РЫЦАРСТВА

нимали и жестоко порицали два столпа XIX в., Фримен и Грин. Надо
отдать им должное, рыцарство выглядело ужасным, если сравнивать
со стандартами их времени, поскольку две его основные стороны одинаково претили обществу Викторианской эпохи: римско-католическая
церковь и незаконная любовь. Не надо забывать: да, любовь, о которой пели трубадуры и во имя которой сражались рыцари, не была
освящена узами брака. Женатое состояние было не благополучным
завершением куртуазной любви, а наиболее серьезным и опасным
препятствием на пути к ней. Дам поощряли находить утешение в незаконных отношениях и учили, какими дьявольскими уловками можно обмануть внимание мужей, а рыцари и сквайры должны были, согласно общим ожиданиям, завоевать благосклонность женщины (не
важно, замужней или нет) и затем сделать ее смыслом своей жизни.
Теоретически считалось, что такая любовь должна быть абсолютно
безгрешной; рыцарь не ждал, чтобы дама дарила ему что бы то ни
было, кроме оружия, лошадей или денег. Таким образом, рыцарская
интрига должна была превратиться (а часто так и было) в колоссальную систему двоебрачия, когда каждая дама имела и мужа и любовника, а каждый истинный рыцарь, кроме женщины, которую брал в
жены по деловым соображениям, поклонялся богине, ради которой
сражался и каждому слову которой обязан был повиноваться без малейшего колебания. Но случались и исключения — к примеру, в браке Эдуарда III и Филиппы или Черного принца и Джоан Холланд, для
которых жены были одновременно и богинями.
Церковь не одобряла систему галантной любви и боролась против
нее, не столько из-за нарушения моральных норм, сколько потому,
что она отвлекала рыцарство от борьбы с неверными и походов для
освобождения Святой земли. Тем не менее очень быстро она стала
третьим и завершающим элементом этого идеала. Сказано было, что
лучшими отличительными чертами рыцаря являются честь, набожность и способность любить, а худшими — жестокость, надменность
и похоть. Достоинствами считались отвага, вера и преданность, порицались убийства, нетерпимость и неверность. Если мы признаем
правой ту или другую сторону, станем делить все на черное и белое
и не заметим того, что рыцарство являло собой фантастическую
смесь добродетелей и пороков, плохого, хорошего и среднего, как и
все, созданное человеком, то получим о нем крайне неверное представление. В общем и целом этот период весьма часто идеализируют,
представляя женщин ангелами, а рыцарей — какими-то бесплотными духами, парящими на крыльях высоких чувств и никогда не спускающимися на грешную землю. Конечно же так думать не стоит.
Прежде всего, в каждое мгновение своей жизни эти люди были воинами; наибольшее счастье доставляли им сражения, и даже в мир191

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ное время они ухитрялись скрещивать мечи на турнирах (о них мы
поговорим чуть позже). Религия и служение дамам несколько облагородили облик диких воителей, но не изменили их сущности — в
целом эпоха рыцарства была не менее жестокой и кровавой, чем
предыдущие периоды.
Существовала еще одна обязанность, которую должен был выполнять тот, кто хочет стать образцовым рыцарем: всегда, при любых
обстоятельствах быть веселым. Жизнерадостность, даже в самой печальной ситуации, стала признаком истинно рыцарского поведения.
То, что это не было просто поверхностным легкомыслием, быстро
забываемым во время жестокой войны, подтверждается бесчисленным множеством случаев, причем не только из времен Средневековья, но и гораздо позже. Благодаря этому качеству мы можем простить многое из того, что не в состоянии одобрить.
В качестве самых бросающихся в глаза характеристик средневекового общества можно назвать формализм и любовь к церемониям.
Уважение к именам и словам, определениям и правилам восходит к
доисторической эпохе, к магии слов и символов. Все признают институт рыцарства в его образном значении, но легко забывают о том,
что эти люди действительно жили, так сказать, внутри аллегории и
то, что нам кажется абсурдным или фантастическим, для них таковым вовсе не являлось. В душе рыцаря никогда не остывал идеал,
который делал его внутренне свободным, но заставлял подчиняться
определенным правилам поведения. В церемонии посвящения все
имело символический смысл: действия, оружие и одежда. Древний
церемониал отличался простотой и, можно сказать, первобытностью.
Под влиянием церкви он сильно изменился. Церемония посвящения
в рыцари не только поднимала социальный статус неофита — она
делала его другим человеком, и прежде всего это осознавал он сам.
В общем и целом этого результата и добивались с помощью символических обрядов, совершаемых с благословения и под покровительством церкви; прежде всего рыцарь обязан был стать защитником
религии, а из этого следовало все остальное. Конечно, ритуал производил свое действие — столетия, в течение которых люди привыкли совершать действия такого типа, не могли глубоко не запечатлеться в сознании.
Когда, в начале XII в., рыцарство достигло своего расцвета, символизм, сопутствовавший посвящению, стал более замысловатым.
Накануне того, как неофит должен был присоединиться к ордену,
друзья-оруженосцы торжественно снимали с него одежду и опускали
в воду, в знак очищения. Затем на него надевали белую тунику, эмблему чистоты (как и в случае с баптистским крещением), и алый
плащ, эмблему знатности, а также черные чулки и башмаки, как знак
192

ВЕК РЫЦАРСТВА

смерти и земли, в которой он со временем будет лежать. Затем будущего рыцаря опоясывали белым поясом (символ целомудрия) и вели
в церковь или замковую часовню, где он всю ночь должен был молиться в одиночестве, сложив руки перед алтарем. Наутро неофит
исповедовался и слушал мессу, а затем наступал великий момент: по
завершении последнего гимна молодой человек передавал свой меч
священнику, тот клал его на алтарь и призывал Господне благословение, а затем возвращал с торжественными словами. Принимая меч,
неофит должен был трижды взмахнуть им, вложить в ножны и вручить своему покровителю, которым мог быть сеньор или просто другой рыцарь, поскольку любой получивший посвящение мог провести
этот обряд, а затем произносил перед ним рыцарскую клятву. Потом
друзья и спутники надевали на нового рыцаря полные доспехи, но
только покровитель мог опоясать его мечом и дать посвящение — в
виде удара по плечу либо плоской стороной меча, либо кулаком. Наконец, рыцарь получал четыре заповеди: не иметь дела с предателями, не давать даме (не важно, замужней или нет) дурного совета, он
должен был всегда защищать ее и относиться к ней с глубочайшим
уважением. Кроме того, он должен был соблюдать целомудрие, поститься, каждый день слушать мессу и заказывать службы в церкви1.
Об этом говорится в нравоучительной истории о рыцаре, который,
не слушая своего нетерпеливого оруженосца, настоял на том, чтобы
перед выходом на турнир прослушать мессу. После этого он получил
от Пречистой Девы чудесную помощь в сражении.
Турниры всегда будоражили воображение, и (отчасти из-за этого,
возможно) Фримен и его последователи громили их как еще один абсурдный аспект рыцарства. Однако во времена расцвета (XII и XIII вв.)
это было важным для общества событием, дававшим необходимый
выход стремлению сражаться и служившим школой обучения военному делу. На турнир собирался народ из многих стран, что поддерживало дух братства по оружию у различных народов и являлось существенной частью рыцарского идеала. Кроме того, была и материальная
выгода: победитель увозил с собой богатую награду в виде оружия и
лошадей. Правда, иногда приз был менее ценным, а то и унизительным — к примеру, когда английские бароны принудили принца Джона подписать в 1215 г. в Равенделе Великую хартию вольностей, они
решили устроить состязание в Стейне. Поскольку собрались они там
1 Конечно же этим церемониям следовали не всегда. Возможно, каждый
оруженосец мечтал получить посвящение на поле боя. В таких случаях все, что
было нужно, — это посвящение, полученное из рук господина или вождя.

Э. Окшотт

193

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

во множестве, казалось неразумным упускать такой хороший случай.
Наградой, за которую ломали копья и которую вручила леди, был живой медведь! Можно представить себе, что испытывал рыцарь, которому требовалось забрать приз такого рода. Впрочем, по счастью, наверняка он был не единственным — согласно обычаю, рыцарю в
любом случае принадлежали кони и доспехи всех, кого он победил, а
и то и другое стоило весьма недешево. Так что, по всей вероятности,
медведь оказался самой скромной частью награды (хотя конечно же
самой колоритной и запомнившейся).
Часто рассказывается о трогательных жалобах рыцаря на то, что
церковь запретила турниры и тем лишила его смысла жизни. Конечно,
где еще молодой воин мог показать свою удаль, а старый — вспомнить
былое? Что же касается дам, ради взгляда которых сражались на турнирах, то они лишались не только красочного и веселого зрелища, но
и возможности увидеть поклонника во всем блеске, так что запрет на
турниры доставлял неприятности многим.
На всей территории Западной Европы состязания и подготовка к
ним были самыми серьезными занятиями для рыцарей, когда они не
занимались охотой с собаками или соколами. Для человека этого класса, если только он не был духовным лицом, война являлась не просто
работой, но и самым волнующим, увлекательным приключением, а
турниры напоминали скачки. Все виды веселья и развлечений, которые только встречались в средневековой жизни, присутствовали на
ярмарках (они были существенной частью состязаний). На них веселилась вся округа — от рыцарей до оруженосцев и простонародья.
Приглашались все желающие, все, кто способен развеселить публику, — бродячие актеры и поэты, жонглеры, акробаты и музыканты. Во
времена принца Джона некий Джон Рампан переоделся жонглером и
бил в барабан на турнире во Франции. Вполне естественно, что празднество, на которое собиралось так много людей, давало прекрасную
возможность поиграть в азартные игры, попьянствовать и побуянить.
Без сомнения, это было одной из причин, почему церковь их осуждала. Кроме того, особенно в первые дни существования рыцарства там
погибло слишком много благородных людей, как, например, Жоффрей де Мандевилль, граф Эссекский, которого убили в 1216 г. в Лондоне, на турнире more Francorum (эта фраза говорит о том, что в то
время их еще считали чисто французским обычаем). Согласно распоряжению церкви о запрещении турниров, погибших таким образом
лишали христианского погребения. По рыцарским воззрениям, после
этого их души не могли попасть в рай, но можно предположить, что
их это не слишком волновало. «Поскольку в ад, — говорит Окассин, —
отправляются добрые священники и хорошие рыцари, которые погибают на турнирах и в великих войнах, и добрые солдаты, и настоя194

ВЕК РЫЦАРСТВА

щие мужчины, с ними я и сам хочу пойти. И кроме того, туда же
отправляются прекрасные, куртуазные дамы, у которых было два или
три любовника, помимо мужей; и туда же — золото, и серебро, и богатые меха; и туда же — арфисты, и менестрели, и мирские короли».
История происхождения турниров, как и самого института рыцарства, восходит к доисторическим временам, но на основании появившихся в настоящее время свидетельств можно заключить, что
предшествовали ристалищам «троянские игры» периода римского владычества. Некоторые говорят, что от их латинского названия, Ludus
Troiae, произошло само слово «турнир» (Torneamentum). Галлы, а некоторые из них были превосходными всадниками, отнеслись к ним
снисходительно, а у готов и лангобардов были сходные традиции. Да и
норвежцы тщательно разработали правила одиночных поединков, и
логично предположить, что похожие формальности соблюдали их родичи, осевшие на юге Европы. Как бы то ни было, но первое в истории
описание средневекового турнира (его сделал Нидхард, сам при этом
присутствовавший) относилось к 875 г., когда сыновья Луиса де Дебонера, Карл и Луис Германские, решили поделить между собой владения своего брата Лотара. Вассалы обоих королей столкнулись в конном
бою. Говорят, что Генрих Птицелов (876—936), отец Оттона Великого,
привез турниры из Франции в Германию. Стефена жестоко порицали
за то, что по своей слабости он не смог отменить турниры, которые
происходили в Англии, но Генрих II очень жестко положил им конец —
если его рыцари хотели сойтись в поединке, то должны были отправляться за море. Граф Жоффрей Бретонский покинул английский двор
и нашел утешение в возможности «помериться силами с добрыми рыцарями на границах Нормандии и Франции». Ричард I снова разрешил
проводить в своем государстве турниры, отчасти для того, чтобы «французы не могли смеяться над английскими рыцарями, именуя их неумелыми и неуклюжими» (сообщает Мэттью Парис), а отчасти с целью
добыть денег для Крестового похода. Это он сделал, даруя баронам
разрешение проводить состязания в специально отведенных местах.
С высоты нашего переполненного лицензиями на то и на се времени
мы можем с сочувствием взглянуть на Роджера Мортимера, который
дал лицензию на турнир, но был сурово за это наказан.
В XIII в. турниры стали популярнее, чем когда бы то ни было, и
к концу века появились первые признаки превращения чисто военных упражнений с боевым оружием1 в изощренные и сравнительно
1 В какой-то момент до 1200 г. в целях безопасности в турнирах начали использовать копья с укороченным наконечником, часто в форме короны, который мог достаточно крепко зацепить броню противника, чтобы стащить его с
коня, но не пробивал его и рыцаря не ранил. Позднее они стали известны как
«куртуазные копья».

195

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

безобидные зрелища, которые мы видим уже в XV в. Самая ранняя
запись об использовании на турнире особого оружия касается королевских состязаний, проходивших в Виндзорском парке 9 июля
1278 г. Все доспехи, о которых говорится в этой записи, были кожаными (даже шлемы), поскольку против мечей из китового уса не
нужно было ничего более прочного. Это был, так сказать, «облегченный» вариант турнира, где пострадать кто-либо мог лишь по досадной случайности.
О любви, которую рыцари питали к турнирам, можно судить по
частоте попыток их запретить, то есть запретить те, которые происходили без разрешения короля. Эдуард II, например, издал ряд указов, воспрещающих любому человеку участие в ристалищах.
Может показаться чересчур суровым запрещение людям биться на
поединке, или искать приключений, или разъезжать «при оружии» без
особого разрешения. Объясняли приказ страхом «нарушить спокойствие и испугать мирных людей». К примеру, в радиусе шести миль от
Кембриджа запрещено было устраивать состязания. Вполне естественно, что суверены ревновали ко всему, что могло чересчур взволновать
их вассалов, поскольку, без сомнения, неразрешенные турниры становились местом встречи для людей неуправляемых и зачастую превращали баронские замки в личные боевые школы. В те времена, когда власть, как правило, основывалась более на силе, чем на праве,
королю опасно бывало позволять могущественным баронам собирать
вокруг себя целое войско из рыцарей, всегда готовых вступить в схватку. В такой ситуации у хозяина местности, где проводился турнир,
могли возникнуть намерения, могущие привести к тому, что покой в
государстве сменится кровавой междоусобицей. Кроме того, проводя
турниры без позволения, бароны стремились посягнуть на прерогативы властителя, он же не мог допустить (ради собственного спокойствия), чтобы прямой приказ остался неисполненным.
Приблизительно начиная с 1250 г., а затем в течение всего XIV в.
турниры переживали золотой век, поскольку сопровождались множеством пышных зрелищ и отличались исключительной галантностью. Рыцари сражались друг с другом как до смерти, так и для развлечения, впоследствии формальности в организации турниров
сделали их менее опасными, и они оставались веселым, очаровательным зрелищем, во время которого храбрецы бились «на взмыленных
конях, с мечами и сердцем полным дружелюбия», а прекрасные дамы
с энтузиазмом смотрели на арену (рис. 84). В наиболее привлекательном описании турнира, относившемся к XIII в., рассказывается, что
дамы отдавали свои шарфы и перчатки избранному рыцарю, который
должен был носить их как знак особой милости, но по мере того, как
возбуждение росло, срывали с себя и бросали «покрывала и шапоч196

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 84. Поединок. С незаконченного рисунка в Кодексе Вильгельма.
Прибл. 1335 г.

ки, накидки и туники (в оригинале «chemises»), рукава и платья, пока
все не оставались с непокрытой головой и не начинали смеяться над
беспорядком в одежде друг у друга».
В начале XV в. английский трон захватили члены весьма практичного по своей природе дома Ланкастеров, и в турнирах в Англии
появились новые черты. Наш пуританский герой Генрих V считал их
легкомысленной, пустой тратой времени; он отказался устроить
игрища, когда венчался с Катариной Французской. «Я скорее, — сказал он при этом, — позволил бы королю Франции и его слугам осадить город Сенс...»
Война стала делом серьезным, приближался конец эпохи рыцарства. Однако неужели она не была такой раньше, когда Генрих II постоянно сражался со своими неуправляемыми вассалами, Эдуард I
пытался подчинить себе скоттов, а Эдуард III — получить корону и
земли прекрасной Франции? Да, возможно, это все было серьезно для
королей и прелатов, занятых политикой, а также для некоторых знат197

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ных лордов, которым была поручена организация военных действий
и которые добывали деньги для того, чтобы их оплатить. Для горожан
и крестьян это был вопрос жизни и смерти, ведь их постоянно убивали и грабили, жгли их дома; но для простого рыцаря, который сражался во время войны, это если и было серьезным делом, то совсем с
другой точки зрения. Это было нечто вроде того, как профессиональные футболисты и атлеты относятся к своей игре, если не считать того,
что во времена Средневековья это было приправлено и расцвечено
великими и мрачными чарами. Даже такие бродяги-наемники, как
странствующие рыцари, для которых война (любая, до тех пор пока
был лорд, которому они служили, а у того были деньги) являлась работой и которые зарабатывали себе на жизнь мечом, даже они жаждали магии боя. Когда мы слышим о том, что рыцари в течение целого
месяца стояли лагерем у моста и защищали его от всех, кто приближался, то это вовсе не романтическая сказка, а самая настоящая быль.
До конца XIV в. такие вещи случались постоянно. Случались и более
удивительные события: в 1350 г. между Англией и Францией было
заключено перемирие. Никто не воевал, и маленький гарнизон замка
Джоселин в Бретони заскучал. Сенешаль сэр Роберт де Бьюманор,
который берег Джоселин для Франции и герцогства Монфор, отправил вызов в соседний замок Плормель, который принадлежал Англии
и графу Карлу Блуа и охранялся капитаном наемников, английское
имя которого поставило в тупик Фройсара; он называет его «Брандебург», но кто это был в действительности, неизвестно — во всяком
случае, этот человек стоял во главе горстки рыцарей и тяжеловооруженных всадников. В своем послании Бьюманор предлагал Брандебургу прислать одного, двух или трех своих лучших людей, чтобы они
могли сразиться на мечах с тем же количеством его людей ради любви
своих дам. «Нет, — ответил тот, — наши леди не захотели бы, чтобы
мы рисковали собой ради призрачного шанса в одиночной схватке;
выберите двадцать или тридцать своих товарищей, и мы сразимся с
ними в чистом поле». Таким образом, было выбрано по тридцать лучших воинов с каждой стороны. Они отстояли мессу, вооружились и
отправились на место сражения (поле, находившееся посередине между Джоселином и Плормелем), причем двадцать пять двинулись пешком и пять — верхом. Затем они сразились, и через некоторое время
утомились настолько, что оба вождя отвели своих людей, чтобы передохнуть. Бьюманор сказал, что хочет глотнуть воды, и один из его
спутников сказал: «Пей свою кровь». Затем они продолжили бой, и
многие как с одной, так и с другой стороны были убиты, и наконец
англичане проиграли. Те, кто не погиб в бою, оказались пленниками.
Французы благородно заботились о них до тех пор, пока не излечили
от ран, а затем освободили, получив выкуп. Сидя за столом короля
198

ВЕК РЫЦАРСТВА

Карла VI, Фройсар видел одного из этих людей, бретонского рыцаря
по имени Ивейн Чаруэлз, и «его лицо было настолько изрезано и изрублено, что сразу видно было, каким суровым оказался бой».
Можно удивляться такой бессмысленной храбрости и жажде сражения ради сражения, но смеяться над ней нельзя — и презирать
тоже. Война отвратительна, но такие происшествия уменьшают тяжесть горя, которое от нее неотделимо. Эти воины, хотя мы вряд ли
можем как следует понять их чувства, хотели воевать и, если надо,
умирать ради славы. При этом они сражались без личной ненависти
друг к другу; если гибли — их хоронили с почетом, если были ранены, за ними заботливо ухаживали, и здесь не делали разницы между
другом и врагом (использовавшиеся в Средние века для лечения ран
средства были намного эффективнее тех, которыми пользовалась
Флоренс Найтингейл при Скутари в 1854 г.). Если воины попадали
в плен, к ним обычно относились вполне дружелюбно и окружали
заботой до тех пор, пока они не смогут собрать денег для выкупа.
Одним из рыцарских правил считалось не требовать от пленника выкупа, который мог бы совершенно разорить его. Он должен был сказать, сколько может позволить себе заплатить, и тот, кто взял его в
плен, принимал предложенные условия. Однако были случаи, когда
захваченных рыцарей бросали в башню, где, как говорит дю Гесклен,
«крыс и мышей больше, чем певчих птиц», но, к счастью, такое недоброжелательство встречалось сравнительно редко; прекрасным
примером того может служить пленение Ричарда I Леопольдом Австрийским и императором Генрихом VI.
Турнир состоял из схваток двух типов: одиночное сражение или
рыцарский поединок (верхом или пешими) с копьем, мечом, боевым
топором или кинжалом и общая схватка, похожая на битву в миниатюре. В этом ограниченном смысле «битву тридцати» вполне можно
назвать турниром. На игрищах в Чавенси в 1285 г. поединки были организованы таким образом: в первый день, т. е. в воскресенье, был
большой праздник, на который собирались все сражающиеся и зрители; понедельник и вторник посвящали поединкам. В среду отдыхали и выбирали тех, кто примет участие в турнире в четверг. Каждый
вечер, после сражений, все вместе пели, танцевали, праздновали и
веселились. Участники состязаний в большинстве случаев не питали
друг к другу никакой вражды (хотя иной раз случалось, что турнир
использовали для сведения счетов), так что вполне могли вместе пить
и веселиться, а наутро вступить в смертный бой, который сами считали не более чем веселой забавой.
Мы часто читаем о благородных и галантных деяниях, совершенных при более серьезных обстоятельствах, во время войны. В хронике злосчастного Крестового похода, совершенного Людовиком IX
199

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

(Святым) в 1250 г., которую написал господин де Жуанвиль, сенешаль Шампани, можно обнаружить множество выдающихся примеров рыцарского духа в действии в его наилучших проявлениях.
К примеру, один из эпизодов напоминает сцену из «Песни о Роланде», где главный герой отказывается протрубить в рог и позвать на
помощь Карла; он доказывает, что поэтический идеал рыцарской
чести не гас и в реально безвыходной жизненной ситуации. Крупные
силы сарацин окружили Жуанвиля и его рыцарей, многие из которых были тяжело ранены и надеялись только на помощь святых.
В критический момент один из них заметил поблизости на поле боя
графа Анжуйского с его войсками, но не стал звать на помощь, не
спросив предварительно своего предводителя, будет ли это согласоваться с рыцарской честью. Жуанвиль рассказывает, как к нему пришел этот рыцарь: жуткая фигура с перерубленным носом, свисающим над верхней губой (он сражался без шлема), и сказал: «Сэр,
если вы думаете, что ни я, ни мои наследники не заслужат этим
упрека, то я пойду искать помощь у графа Анжуйского, которого я
видел здесь, в поле». — «Милорд Эверард, — ответил сенешаль, —
мне кажется, что вы заслужите великие почести, если отправитесь
спасать нашу жизнь; ведь ваша жизнь тоже подвергнется большой
опасности». Он добавляет, что говорил правду, поскольку вскоре сэр
Эверард от полученных ран скончался. Рационального в таком поступке ни на грош, зато он ярко рисует нравы, царившие среди рыцарей, — этот человек предпочел бы погибнуть сам и погубить всех
своих людей, чем поступиться родовой честью и навлечь позор на
свою семью.
В другом месте Жуанвиль рассказывает об одном отважном человеке, епископе Суассона лорде Джеймсе Кастеле:
«Когда он увидел, что французы отступают к Дамиетте, то, имея
огромное желание быть с Господом, не ощутил желания вернуться
на родину, поэтому он поторопился к Богу, и пришпорил своего
коня и в одиночку напал на сарацин, которые и убили его своими
мечами, отправив к Создателю, включив в число мучеников».
Хроники Столетней войны переполнены историями о том, как в
то время, когда два войска стояли одно против другого в ожидании
начала сражения, одинокие рыцари выезжали вперед и вызывали
участника с другой стороны сразиться во имя любви дам.
Один рыцарь перед сражением при Черборге в 1379 г. вызвал
троих «самых любящих рыцарей противника, для того чтобы сразиться с тремя самыми любящими из своих во имя дам». Таким же образом Гарет в «Смерти Артура» отправляется за границу и для того,
200

ВЕК РЫЦАРСТВА

чтобы доставить удовольствие
Линет, убивает или щадит рыцарей одного за другим, красных, зеленых или черных. Поступки бессмысленные с точки
зрения жизненной логики соотносили исключительно с рыцарскими идеалами. Для дамы
большой честью считалось,
если рыцарь ради нее совершил великие подвиги. Что за
беда, если в результате он возвращался весь покрытый шрамами — в глазах возлюбленной
это его только красило.
С точки зрения человека Рис. 85. Рисунок из «Псалтыря Альфоннашего времени, и это одна из
со». До 1284 г. Британский музей
причин, по которой так бескомпромиссно порицал институт рыцарства Фримен, одним из его наиболее принципиальных недостатков была ставка на благородное происхождение и привилегии
ранга, а также бесспорное и жестокое презрение ко всем людям низкого звания. Как и некий лорд из шекспировского «Короля Генри IV», рыцари считали, что участие в сражении пехотинцев (их называли бандитами, разбойниками, вилланами) и лучников «великой
жалости достойно». Фламандские рыцари при Бовиньи в 1214 г. отказались напасть на отряд пехотинцев «потому, что они не благородного рода», и из-за этого проиграли сражение. С другой стороны,
можно прочесть многочисленные воспоминания о случаях, когда рыцари с огромным трудом выводили в безопасное место «разбойников», которыми командовали, или отказывались бежать и оставить
свою пехоту на растерзание противнику. В большинстве случаев это
касается английских войск, поскольку в этой стране низшие классы
были куда более независимы и менее унижены, чем их собратья на
континенте, в то время как средний английский рыцарь XII в. был
простым сельским джентльменом, который присматривал за своими
землями и арендаторами, был судьей, шерифом или участвовал в
квартальных сессиях. Когда рыцарь и йомен вместе отправлялись на
войну, между ними возникали дружеские отношения, чего не было
нигде в средневековой Европе. Между тем и французы вовсе не пренебрегали долгом господина по отношению к своему народу. Жуанвиль рассказывает, какое глубокое впечатление произвело на него
замечание одного из кузенов, сделанное перед отплытием в Египет
201

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

вместе с Людовиком Святым. «Вы отправляетесь за море, — сказал
тот, — теперь позаботьтесь о том, как вернетесь, ибо ни один рыцарь, ни бедный, ни богатый, не может возвратиться, не покрыв себя
позором, если оставит в руках сарацин самого ничтожного из людей
нашего господина, который вместе с ним двинулся в путь».

Глава 12
ТИПЫ МЕЧЕЙ
До недавнего времени средневековый меч считался оружием неизменной (хотя и не слишком точно определенной) формы, грубым
инструментом для убийства, очень тяжелым, неудобным и кровавым.
Одновременно он рассматривался как символ некоего ложного романтизма. Этого взгляда придерживались даже некоторые ученые и
коллекционеры оружия. Жив он и сегодня благодаря трудам отдельных историков, не говоря уже о писателях — творцах исторических
романов, которые, как правило, не имеют должного интереса к этому замечательному виду оружия и потому смело заявляют, что меч
слишком жесток, тяжел, неудобен, да и вообще неэффективен. Подобные заявления, являясь следствием недостаточных знаний о средневековых мечах, вводят читателей в заблуждение, особенно если
исходят от авторитетных источников.
Очевидно, стоит начать с попытки понять, почему со временем
возникло упомянутое ошибочное представление о мече. В чем причина недоразумения? Прежде всего, вероятно, в относительной редкости и недоступности материалов для исследования. Среди большого количества оружия, дошедшего до наших дней, лишь очень
немногие экземпляры могут быть отнесены к периоду, предшествовавшему Ренессансу. Единственные средневековые мечи, которые
сегодня доступны для обозрения, — это черные и изъеденные коррозией экземпляры, надежно укрытые за толстыми стеклами музейных витрин. Найденные в процессе раскопок, они имеют такое же
отношение к «живым» мечам того периода, как и ржавые обломки,
поднятые из донных отложений, к величественным древним судам,
частью которых они некогда являлись. Подобные со временем изрядно видоизмененные предметы, которые можно увидеть, но нельзя представить в действии, вполне могут произвести впечатление
неудобных и неэффективных. Добавьте к этому фантазии романтических писателей прошлого, которые, желая придать своим героям
черты супермена, заставляют их размахивать огромным и тяжелым
оружием, демонстрируя таким образом силу, намного превосходя202

ВЕК РЫЦАРСТВА

щую возможности современного человека. А завершит картину эволюция отношения к этому виду оружия, вплоть до презрения, которое питали к мечам любители утонченности и элегантности, жившие
в XVIII в., романтики Елизаветинской эпохи и почитатели великолепного искусства эпохи Возрождения. Становится понятным, почему оружие, доступное для обозрения только в его упадочном состоянии, может считаться непродуманным, грубым, тяжеловесным и
неэффективным. Конечно, всегда найдутся люди, для которых строгий аскетизм форм неотличим от примитивизма и незавершенности.
Да и железный предмет длиной чуть меньше метра вполне может
показаться очень тяжелым. В действительности средний вес таких
мечей варьировался между 1 и 1,5 кг, причем они были сбалансированы (в соответствии с их назначением) с той же тщательностью и
мастерством, как, к примеру, теннисная ракетка или удочка. Бытовавшее мнение о том, что их невозможно удержать в руках, является
абсурдным и давно устаревшим, однако продолжает жить, как и миф
о том, что облаченных в доспехи рыцарей мог поднять на коня только подъемный кран.
Мечи красивы строгим совершенством линий и пропорций — а
ведь именно в этом суть красоты, — сравнимым с великолепными
творениями гончаров. Хороший меч имет нечто общее, скажем, с
китайским фарфором эпохи династии Сун, чье эстетическое влияние
на человека усиливается несоразмерностью с их практическим применением.
«Рыцарский» меч ведет свое происхождение от длинных железных
мечей древних кельтов и далее, через мечи периода викингов и эпохи Великого переселения. Это оружие первых четырех веков до нашей эры, немало образцов которого было найдено в различных частях Европы, имело широкие плоские клинки с двумя режущими
краями (лезвиями), идущими почти параллельно друг другу и заканчивающимися лопатовидным или закругленным острием. Большинство континентальных мечей имеют среднюю длину около 76 см от
острия до плеч клинка и 15—18 см от плеч до головки рукоятки. Они
обычно имеют ширину около 5 см и сужаются к острию до 3,5 см.
Следует отметить, что почти все образцы кельтских мечей, найденные на Британских островах, значительно меньше и не отличаются
высоким качеством, зато мечи, найденные на континенте, изготовлены с большим мастерством. Как правило, все они имеют неглубокий широкий дол, идущий вдоль всего клинка, а самые лучшие —
даже двухрядный дол.
Такие мечи использовали кельтские и тевтонские варвары на протяжении всего римского периода. Вспомогательная кавалерия Рима,
обычно галльская или германская, была вооружена длинными меча203

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ми (спата), в отличие от коротких острых мечей легионеров (гладиус). Многие из этих мечей были совсем не похожими на мечи варваров. Они имели узкие заостренные клинки с жестким плоским
четырех- или восьмиугольным сечением, как у мечей XIV и XV столетий. Несколько римских кавалерийских мечей было найдено на
юге Дании — в основном в Вимозе, вместе с обычными широкими
мечами древних кельтов и тевтонцев, которые к началу III в. н. э.
были приняты в Скандинавии и на Севере. Только в этот период они
имели более изящные пропорции, чем их предшественники.
К концу периода Великого переселения преобладали более широкие и тяжелые клинки, а около 900 г., в период викингов, вошел
в употребление новый тип клинка — лучше сбалансированный и более изящный по форме. Эти клинки имели те же пропорции, что и
некоторые старые кельтские: длина от эфеса до острия — примерно
75 см, ширина в районе эфеса — 5 см и более. Они сужались более
резко, чем их непосредственные предшественники, а центр баланса
располагался ближе к эфесу; ими можно было рубить с большей силой и скоростью. От этого типа клинка, с развитием которого тесно
связана известная фирма Ulfberht, и произошел меч позднего Средневековья.
Скандинавские предшественники рыцарского оружия были проанализированы и классифицированы Бемером и Петерсеном, а позднее
тайнам скандинавского меча посвятила свои труды Хильда Дэвидсон,
связав археологический материал Бемера, Петерсена и исследователей
более позднего периода с литературными и художественными источниками первого тысячелетия н. э. Поэтому я представлю это оружие
только там, где необходимо сохранить непрерывность картины или
объяснить эволюции при изложении аналитического обзора, в котором может быть выработана типология меча начиная со времени, на
котором остановились Петерсен и Дэвидсон, то есть с конца периода
викингов.
В большинстве главных музеев Европы, так же как и во многих
провинциальных, очень мало мечей, относящихся к периоду 1000—
1500 гг. Большинство из имеющихся были найдены при раскопках,
рытье котлованов или в руслах рек. Вряд ли хотя бы один из них был
обнаружен вместе с предметами, поддающимися точной датировке.
Почти все они первоначально осели в частных коллекциях, где и
пребывали на протяжении нескольких поколений, прежде чем попали в музеи, и информация о месте их находки оказалась безвозвратно утраченной, будучи вытесненной историями весьма сомнительного происхождения. Последних расплодилось так много, что
поневоле сомневаешься в происхождении чего бы то ни было, конечно, если нет соответствующей документации.
204

ВЕК РЫЦАРСТВА

Хотя оказалась возможной классификация формы европейских
мечей по типам и подтипам, о времени и месте их «рождения», опираясь на доступные сегодня материалы, говорить достаточно сложно.
Возможно, последнее утверждение следует несколько уточнить. Прежде всего, что мы имеем в виду, говоря о датировке такого предмета,
как меч? Хотим ли мы знать примерную дату его изготовления, или
приобретения первым хозяином, или период, в течение которого меч
находился в использовании? Например, можно предположить, что
клинок, сделанный в 1250 г., не был немедленно отправлен к изготовителю эфеса и несколько лет пролежал без дела. Допустим, этот
клинок стал оружием в 1254 г. и перешел в собственность некоего
молодого рыцаря, который не расставался с ним до самой своей
смерти, последовавшей в 1300 г. Его изображение с мечом на надгробии было сделано года через два-три. Историк, живущий в XX в.,
вполне обоснованно решит, что на могильной плите изображен рыцарь в боевых доспехах 1300 г. Но так ли это? Рыцарь, даже богатый, вряд ли стал бы приобретать совершенно новое облачение каждые несколько лет, чтобы не отстать от моды. Более вероятной
представляется постепенная замена отдельных элементов экипировки по мере их износа, например щита. Любой рыцарь, участвовавший в сражениях, за свою жизнь сменил немало щитов. Но шлем и
меч могли служить ему очень долго, а доспехи можно было заменять
по частям — это целесообразнее и намного дешевле, чем их полная
замена.
Итак, меч, изображенный на гипотетическом могильном камне,
вполне может быть собственным мечом рыцаря, с которым тот не
расставался всю жизнь и который при погребении лежал в гробу вместе с телом или был положен на могилу. Иными словами, это будет
меч не 1300, а 1258 г. Вопрос еще больше запутывается, когда мы
вспоминаем, что большинство воюющих рыцарей владели больше
чем одним мечом. К тому же мы точно не знаем, изображали ли рыцарей на могильных камнях, облаченными согласно моде своего времени или согласно моде, существовавшей в то время, когда сооружалось надгробие, то есть через десятилетие или даже два после
смерти рыцаря. Представляется вероятным, что на некоторых надгробиях изображено оружие, верой и правдой служившее покойному,
а на других — оружие, вошедшее в моду уже после кончины рыцаря.
Но как их различить? Памятник из позолоченной латуни Черного
принца в Кентерберийском соборе — пример первого типа надгробий. Сегодня известно, что шлем и латные рукавицы из покрытой
позолотой меди, которые висели над могилой, являются деталями
настоящего боевого облачения рыцаря, и принц вполне мог ими
пользоваться. Они в мельчайших деталях совпадают с изображением
205

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

на надгробии, поэтому и остальное облачение, судя по всему, должно относиться к периоду жизни принца.
Этого нельзя сказать о великолепном памятнике Ричарду Бошампу, графу Уорвику, в церкви Святой Марии в Уорвике. Этот видный
деятель своего времени умер в 1432 г., но изображение на надгробии было выполнено только двумя десятилетиями позже. Документ
об его изготовлении сохранился до наших дней. «У. Остен, гражданин Лондона и литейщик, согласен отлить и изготовить из превосходной латуни изображение вооруженного человека, должным
образом украшенное, а именно: с мечом и кинжалом, орденом Подвязки, шлемом и гребнем под головой, а у ног убитый медведь и
грифон. Все должно быть изготовлено из латуни в соответствии с
образцами». Были ли эти образцы (модели для доспехов, меча, шлема и т. д.) поставлены из собственного облачения графа или из
запасов оружейных мастеров? Если использовались предметы, принадлежавшие графу, вероятно, это были те, которыми он пользовался в последние годы своей жизни. Если же их позаимствовали у
оружейного мастера (а где еще мог раздобыть упомянутые образцы
Уильям Остен?), не были ли они устаревшими? Ни на один из
вопросов невозможно получить точный ответ. В рассматриваемом
случае создается впечатление, что, каким бы ни был источник «образцов», вооружение и доспехи были лучшими и самыми современными, доступными около 1450 г. Они в точности соответствуют
миланским доспехам, относящимся, как известно, именно к этому
периоду. Но что можно сказать о многочисленных памятниках из
алебастра и песчаника, изображающих менее значительных людей,
простых рыцарей и деревенских сквайров? До нас дошли два документа, касающиеся таких надгробий, относящихся к первой половине XV в., в которых имеется фраза «в соответствии с образцами», дающая понять, что исполнители воли покойных ожидали, что
на надгробиях будут изображены настоящие доспехи и оружие. Однако нет никаких свидетельств того, какое именно боевое облачение
украшало гробницу: принадлежащее покойному или любое другое,
бывшее в ходу в то время.
Два упомянутых выше великолепных памятника (их можно сравнивать между собой, но никак не с другими) — это воплощение
противоположностей. Фигура Черного принца дает нам terminus post
quem1, потому что его оружие, совершенно очевидно, относится ко
времени его жизни. Гробница графа Уорвика дает нам terminus ante
quem2, потому что изображенное на ней оружие является самым рас1
2

Предел, после которого (лат.).
Предел, до которого (лат.).
206

ВЕК РЫЦАРСТВА

пространенным, вошедшим в моду в двадцатилетний период после
его смерти. Несмотря на великое множество надгробных памятников
в Европе, мы можем выбрать только некий средний, компромиссный, критерий и предположим, что доспехи и оружие, на них изображенные, могут относиться к стилям, распространенным как во
время жизни покойного, лежащего под этим надгробием, так и после
его смерти. Установить дату мы можем только с точностью до нескольких десятилетий.
Таким образом, пытаясь датировать меч или определенный тип
мечей, вероятно, наиболее целесообразно обозначить период, когда
им могли пользоваться, хотя этот период может оказаться слишком
продолжительным, и датировка не будет точной. В скандинавской
литературе существует много упоминаний о мечах, использовавшихся несколькими поколениями, или о тех, которыми рыцари пользовались всю жизнь и оставляли в наследство потомкам. Так что здесь
речь может идти о промежутке времени в столетие или даже больше.
Свидетельства столь же долгой жизни мечей в период позднего
Средневековья не столь многочисленны и очевидны, но все же их
слишком много, чтобы не принимать во внимание. Следует поискать
компромисс, предложить наиболее вероятные периоды использования мечей разных типов и установить с максимальным приближением terminus ante quem. В некоторых случаях terminus post quem может
иллюстрироваться индивидуальными примерами, такими как мечи
из гробниц принцев, но проблема датирования оружия остается нерешенной.
Существует ряд факторов, которые помогают установить дату
рождения оружия, но почти все они могут помочь не больше, чем
предложить отрезок времени в полстолетия. Мода, проявляющаяся
в изменении и развитии разных видов эфеса, становится более важным фактором в конце периода, однако почти не имеет значения в
его начале. Разная техника инкрустации и стили надписей на мечах
бесценны для классификации, но с ними следует обращаться с большой осторожностью, когда речь идет о датировке. Наличие идентифицируемых геральдических фигур может дать относительно точную
дату — в одном хорошо известном случае с точностью до двух лет, —
но только дату нанесения герба на оружие. Из этого ни в коем случае
не следует, что дата герба есть дата изготовления меча. Речь может
идти лишь о времени его приобретения или дарения. Еще в меньшей
степени эта дата может свидетельствовать о времени прекращения
использования меча, конечно, если он не найден в гробнице.
Различные ножны обычно считаются достойным доверия фактором для датировки. Это действительно так, но только именно для
ножен, а не для меча. Ножны менялись довольно часто, особенно в
207

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Средние века, когда их постоянно носили на открытом воздухе, подвергая неблагоприятным атмосферным воздействиям. Они изнашивались быстрее, чем мечи. У меча, любимого своим хозяином, было
несколько ножен, и каждые новые ножны отражали моду того времени, когда были изготовлены. То же самое можно сказать и об эфесе. Он должен был периодически меняться, также отражая изменения в моде.
Итак, формы мечей можно сгруппировать и классифицировать,
но датировать их только весьма неточно. Они четко подразделяются
на две группы, благодаря радикальному изменению формы, вызванному таким же коренным изменением защитных доспехов, против
которых были направлены. Это изменение произошло примерно
между 1275 и 1350 гг., то есть в течение переходного периода, продлившегося три четверти века, во время которого появились некоторые переходные типы. Можно с уверенностью сказать, что меч
одного из типов в группе 1 (мечи против кольчужных доспехов) изготовлен до 1300 г., а меч из группы 2 (мечи против пластинчатых
доспехов) изготовлен после 1350 г. Но поскольку период мечей группы 1 длится с 1000 по 1300 г., а мечей группы 2 — с 1350 до 1550 г.,
датировка может быть только весьма приблизительной. Дело еще более усложняет тот факт, что мечи некоторых типов группы 1 снова
стали популярными после 1450 г. Переходные типы, изготовленные
против доспехов из кольчуг, пластин или их комбинации, являются
единственными, которые можно уверенно отнести к 1300—1350 гг. —
к периоду в полстолетия.
К счастью, для датировки типов мечей мы можем не ограничиваться изучением только археологических находок. Бесчисленные
средневековые произведения искусства, изображающие мечи и доспехи — все виды оружия и боевого облачения, — факторы первостепенной важности. Археологу наших дней повезло, если средневековый художник был человеком скрупулезным (и не археологом):
он рисовал или лепил то, что видел, не больше и не меньше; в его
работах отсутствуют искажения и аффектация, выполненные «во
имя искусства». Конечно, существуют и откровенно плохие работы
средневековых художников, но их можно не принимать во внимание, потому что хороших намного больше. Большинство этих работ
легко подвергаются датировке с точностью до одного-двух лет, максимум — одного-двух десятилетий. Вопрос, который возникает при
определении ценности произведения искусства для датировки изображенных предметов, аналогичен вопросу, касающемуся изображений на надгробиях. Произведение художника ясно показывает, что
он либо был сам хорошо знаком с военным делом и предметами,
которые изображал, либо пользовался моделями. Были ли эти мо208

ВЕК РЫЦАРСТВА

дели самыми современными, или он использовал любые доступные?
Художник XIII в., иллюстрирующий манускрипт сценами войны
Саула и Давида, скорее всего, изображал оружие и доспехи, использовавшиеся в то время, когда он выполнял свою работу, хотя, конечно, мы не можем отрицать возможность того, что он в юности
был солдатом и рисовал то, что помнил. Конечно, возможностей
много, но несомненно одно: художники во все периоды Средних
веков в большинстве частей Европы в своих работах проявили
замечательную согласованность и постоянство. Выберите любой
период, и окажется, что изображения на гробницах, художественные скульптуры и иллюстрации в манускриптах — все показывают
одинаковые виды доспехов и оружия, лишь с небольшими вариациями. Если предположить (и это будет вполне разумно), что все
нарисованное или вырезанное было именно тем, что использовалось
в то время, мы можем поставить рядом имеющиеся в нашем
распоряжении археологические материалы и произвести вполне
достоверную датировку — в пределах половины или четверти столетия.
Этот метод использовался в приведенных ниже классификациях,
но следует помнить, что новые находки доселе неизвестных документов могут повлиять на сделанные выводы.
С проблемами, связанными с любой попыткой установить конкретные регионы происхождения разных типов мечей, иметь дело
проще, поскольку они вообще не имеют решения. Даже для эпох
викингов и Великого переселения было возможно предположить
лишь в порядке рабочей гипотезы, что некоторые точно определенные типы (типы эфесов и стили украшений, клинки вряд ли рассматривались Бемером и Петерсеном) произошли из того или иного региона. Основанием для гипотезы является размещение находок
и декоративный стиль. Но в те времена вооруженные отряды и отдельные воинствующие элементы нередко совершали дальние походы и набеги. Они могли оставить свое оружие в местах своих
странствий или умереть вдали от родного дома, они могли лишиться оружия самыми разными способами, например обменяв его на
оружие других воинов. Поэтому меч норвежского типа можно найти в захоронении на территории Болгарии, а меч франка — в Югославии, но это вовсе не означает, что первый является болгарским
мечом, а второй — далматским. В начале Средних веков даже не
существовало такой региональной классификации. То здесь, то там
может неожиданно обнаружиться эфес странной формы или необычно украшенный, но в основном мечи демонстрируют замечательное единообразие в рамках своих типов — от Финляндии до
Сицилии и от XI до XVI в. Иногда в мечах XV в. просматриваются
209

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

некоторые, хотя и неявные, черты, которые вводят в искушение
утверждать, что меч выполнен в итальянском или германском стиле.
Этот вывод базируется по большей части на частоте, с которой одни
или другие стили появляются в произведениях итальянской или немецкой живописи. Существует один тип, который, судя по всему,
имеет явно скандинавское происхождение; большинство принадлежащих к нему образцов датируется 1440—1480 гг.
В век рыцарства меч был широко распространенным оружием.
Как, например, меч мог попасть к среднему англичанину? Он мог
купить его в ближайшем городе, на ярмарке или у путешественника,
у которого оказался меч одного из крупнейших производителей оружия из Милана или Пассау, Аугсбурга, Кельна или Бордо. Где бы он
ни купил меч, клинок определенно был изготовлен в одном из перечисленных выше мест, хотя эфес мог быть сделан в Париже или Лондоне, Солсбери или Честере, Норвиче или Глостере. Англичанин
также мог получить меч от своего феодала, который вполне мог оказаться нормандским бароном, завоевавшим меч в сражении с испанским рыцарем, который приобрел его в Севилье. Или он мог завоевать его на полях сражений Аквитании или на саксонском турнире.
Кого бы он при этом ни победил, чтобы выиграть меч, оружие происходило из мест, весьма удаленных от Англии. Или опять же он мог
получить его от родственника, хранившего эту реликвию, завоеванную им на Сицилии, в течение полувека.
Когда же наш гипотетический англичанин расстался со своим
оружием, которое в конечном счете было найдено археологами
XX столетия? Он мог умереть, владея им, и меч был помещен вместе
с ним в могилу, или он мог пожаловать его своему собрату по оружию в Аутремере — воистину, нет числа возможным злоключениям,
которые претерпел меч, прежде чем был найден и попал в витрину
провинциального музея.
Итак, я твердо придерживаюсь точки зрения археологов, утверждающих, что знание места, где был обнаружен меч, совершенно
бесполезно для определения даты и места его «рождения». Даже
если место находки — в невскрытой ранее гробнице, на идентифицируемом теле, оно дает нам только последнюю дату его использования, но ничего не говорит о стране происхождения. Находки в
полях и руслах рек бесполезны для ответа на этот вопрос, и только
находки на местах известных сражений прошлого могут дать какуюто полезную информацию. В XVIII в. на поле сражения Босуорта
был обнаружен меч, и некоторое время считалось, что он был утерян во время сражения 1485 г., но это была рапира с гардой в форме чаши 1640 г. В реке Витам в 1788 г. было найдено несколько
мечей. На этом месте произошло знаменитое сражение Стефана
210

ВЕК РЫЦАРСТВА

1141 г.1 Но один меч был изготовлен еще в железном веке, шесть
было датировано 1100—1350 гг., еще один сломанный клинок был
изготовлен примерно в 1660 г. Только один меч, судя по стилю, мог
быть использован в сражении 1141 г.
В следующих типологиях определенные мечи, найденные на полях сражений, использовались как фиксированные даты отсчета, но
эта мера была продиктована отчаянием, поскольку никаких других
идей не было. Число средневековых мечей, действительная дата происхождения которых была установлена, в последние годы возрастет,
но все еще прискорбно мало таких, какие можно уверенно использовать в качестве «фиксированных точек» для проведения типологического анализа.
Для иллюстраций в предлагаемой книге материал выбирался так,
чтобы достичь двух целей: во-первых, показать читателю самые лучшие образцы разных типов мечей — не самые богатые или самые
причудливые, а лучше всего сохранившиеся из числа типичных; вовторых, представить, насколько это возможно, оружие, изображение
которого ранее не публиковалось и недоступно широкой публике.
Конечно, не обошлось без исключений: мечи из арсеналов лондонского Тауэра, из коллекции Уоллес в Лондоне, Музея оружия в Париже и художественно-исторического музея в Вене не могли не быть
включены, поскольку важны для типологии. Вместе с ними встречаются удивительно хорошо сохранившиеся экспонаты из частных коллекций, небольших провинциальных музеев и недоступных сокровищниц церкви.

1 Сегодня известно, что несколько мечей из этих раскопок датированы XII,
а не XIV в. и поэтому могли быть использованы в Линкольнском сражении
1141 г. Пересмотр дат был произведен в связи с публикациями о находках мечей
в финских захоронениях поздних викингов (1000—1120 гг.), сделанных доктором Йормой Леппяахо из университета Хельсинки. Он не только обнаружил
мечи, но также выявил много надписей на лезвиях, с помощью фотографирования в рентгеновских лучах, инфракрасном свете и с использованием других
методов, позволивших выявить надписи, которые иначе остались бы невидимыми. Результаты его исследований революционизируют все предыдущие представления о надписях на клинках. Так называемые находки на полях сражений
по большей части совершенно бесполезны для датировки, если только а) данный
меч не найден на действительно имевшем место сражении или б) в близлежащей
реке, пруду или озере и если известно, что здесь проходило преследование. Но
он должен быть найден близко к полю битвы, чтобы служить надежным свидетельством, потому что на протяжении большей части Средних веков мечи — как
это было в эпохи кельтов, викингов и Великого переселения — часто намеренно бросали в воду. Только немногие были найдены на известных, часто используемых переправах или в местах, где имели место сражения или, по крайней
мере, могли иметь место. Таковы, например, 80 мечей, извлеченные из реки
Дордонь в 1972 г. в районе Кастильон-ла-Батая.

211

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Метод нумерации типологий мечей, яблок (наверший) и крестовых
гард (перекрестья) был разработан таким образом, чтобы любой меч мог
быть ясно и точно описан формулой. Для целых мечей использованы
римские числительные, для яблок — буквы, а для гард — арабские числительные. Поэтому меч, изображенный на рис. 86, может быть описан
следующим образом: XII, Б1, 1, что ясно определяет прежде всего форму меча, затем тип яблока и, наконец, стиль крестовой гарды1.
Классификация мечей, разработанная Бемером и Петерсеном,
базировалась только на форме эфеса и стиле украшений эфеса и ножен. При этом почти не принималась во внимание форма клинка.
Такой подход неприемлем для рыцарских мечей, поскольку только
форма их клинков дает основной ключ к любой их классификации.
Классифицировать это оружие только по форме эфеса невозможно,
единственный способ — базировать типологию на пропорциях всего
меча, полностью игнорируя тип яблока или крестовой гарды, которые они могут иметь. В работе, напечатанной в 1950 г., я совершил
серьезную ошибку, идя по стопам авторитетов прошлого, — мои
утверждения были прямо противоположными действительности2.
Годы последующих исследований показали, что, хотя яблоки и перекрестья в своем бесконечном разнообразии могут быть классифицированы, тип самого меча должен зависеть от формы клинка и относительных пропорций его частей. Многие типы яблок были в ходу
на протяжении длительного периода, и их выбор для меча был делом
личного вкуса. Сказанное тем более справедливо, когда речь идет о
крестовой гарде — «квиллоне», как ее часто и неправильно называют.
Это сравнительно недавний термин, и нет никаких свидетельств
того, что он использовался ранее конца XVI в. До этого, и уж тем
более в Средние века, эту часть меча именовали крестовиной, если
вообще упоминали о ней. В эпохи Великого переселения и викингов
форма этой крестовины практически не менялась, а небольшие вариации были чисто декоративными3. Однако после 1120 г. появилось
множество изменений, причем отнюдь не декоративных. Существует
1 Согласно последним исследованиям, это не XII тип, а подтип Xа. Двойник
такого меча находится в арсенале Тауэра. (Подтип Ха был признан необходимым
по итогам последних исследований и наблюдений.)
2 Окшотт Р.Э. «Королевский меч» XV в. Можно классифицировать отдельно три элемента (клинок, яблоко и перекрестье) средневекового меча и часто,
согласно этой классификации, датировать их с точностью до десятилетия. Но
совершенно очевидно, что должно быть совпадение дат, если все три элемента
собраны в одном мече. Так мы приходим к еще одной возможной оценке даты
меча — можно рассмотреть все элементы отдельно и произвести сравнение.
3 Здесь я был не прав. Находки Леппяахо доказали, что большинство форм
перекрестий Средних веков использовались и во времена викингов. Чем больше
появляется новых примеров, тем очевиднее становится этот факт.

212

ВЕК РЫЦАРСТВА

бесконечное разнообразие формы, длины, веса и
объема крестовин — разнообразие, которое, вероятно, стало результатом личных фантазий или велений моды, поскольку они ни в коей мере не
являются региональными. Из-за того что практически все стили появляются равномерно на
протяжении всего периода, они бесполезны для
целей датировки. Однако они вполне могут быть
подразделены на отдельные группы и классифицированы.
Итак, следующие типологии базируются исключительно на эстетическом стандарте, форме и
пропорции — единственных критериях. Это может показаться серьезной археологической ересью. Единственное извинение, которое я могу
предложить, — классификация работает.
Некоторые исследователи, создавая труды о мечах, предпочитали описывать их в положении —
эфес вниз, клинок вверх. Другие (и таковых большинство) изображают меч острием вниз, а эфесом
вверх. Мне такое положение тоже представляется
более естественным, и, кроме того, именно так описываются мечи в скандинавской литературе. Здесь
слова «верхний эфес» и «нижний эфес» часто используются, когда говорят о яблоке и крестовой гарде соответственно. Кроме того: если на крестовины
рыцарских мечей нанесены надписи, они всегда
расположены так, что их можно прочитать, только
когда меч расположен эфесом вверх. Гербы, котоРис. 86. Меч
рыми украшены яблоки, перевернуты, когда меч
типа XII, 1150 г.,
держат острием вверх, и находятся в естественном
Исторический
положении, когда острие меча направлено вниз.
музей, Берн
Точно так же, когда на клинок наносятся пиктографические знаки (клеймо изготовителя) — шлемы,
щиты, мечи и кинжалы, а в одном случае в Копенгагене — даже голова
быка, их положение естественно, когда острие меча направлено вниз.
Исключение составляли церемониальные мечи — их еще называли парадными. В этом случае все наоборот, поскольку их всегда видели только с острием, направленным вверх. Они, вероятно, и послужили источником заблуждений.
В книгу включена глава, касающаяся «скоропортящихся» деталей,
которые были необходимы, чтобы превратить основную металлоконструкцию меча в пригодное для использования оружие, — рукояти и
213

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

XIII
X

XVIa

XVII

XIa

XIб

XVIIIб
XVIII XVIIIa

XIIIa

XII

XVa
XIIIб

XIV

XVI

XVIIIв

XVIIIд
XVIIIг

XIX

XXa

ВЕК РЫЦАРСТВА

ножен. В жестких пределах, установленных ее практическим применением, рукоять довольно сильно менялась. Изменялась ее форма и
материал, что отражено в многочисленных произведениях искусства
и дошедших до нас образцах. Следует всегда помнить, что уцелевший
меч с явно древней рукоятью мог иметь их несколько: они менялись
по мере повреждения или износа. По этой причине вполне мог дойти
до наших дней меч, датированный XV в., с рукоятью, вне всяких сомнений, изготовленной в XVI в.
Что касается ножен, классифицировать можно только металлическую оправу. Сами ножны, используемые для них материалы и методы изготовления с бронзового века и до конца XVII в. практически
не изменились.
Может создаться впечатление, что в типологии мечей имеются
серьезные упущения. Однако они сделаны намеренно. Прямой обоюдоострый меч с крестовиной называется рыцарским. Изогнутые
мечи имеют собственную классификацию и требуют отдельного типологического анализа. Двуручные мечи до 1520 г. являются единственными примерами ряда обычных типов, а короткие мечи, выполненные в итальянском стиле, из которых наиболее известными
являются чинкуэда, принадлежат к смешанным типам и, распространившись главным образом после XVI в., скорее относятся к эпохе
Ренессанса, чем к веку рыцарства.

Глава 13
МЕЧИ ГРУППЫ 1
(1050—1350 ГГ.)
Типологию мечей целесообразно начать с типа X, потому что рыцарский меч — результат постепенного развития поздних типов мечей викингов, явившихся его предшественниками. Тщательный и
глубокий анализ типов мечей викингов, выполненный в 1919 г. доктором Петерсеном, стал стандартной типологией для мечей этого
периода, которой пользовались в Европе. В 1927 г. ее сжатая и упрощенная версия была представлена доктором Уиллером и принята в
Англии. Она охватывает типы с I по VII. К ней я добавил еще два
типа — VIII и IX, которые определяют переход от меча викингов к
рыцарскому. Таким образом, первым типом, классифицирующим
средневековые мечи, является тип X.
Классификация мечей эпохи Великого переселения Эллиса Бемера состоит из девяти типов и подтипов, исчерпывающе описывающих мечи этого периода (250—700 гг.).
215

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 87. Типология Бемера

III

VII

VIII

Рис. 88. Типология Уиллера

Для удобства пользования была разработана упрощенная версия,
подобная упрощенной Уиллером классификации Петерсена, которая, чтобы избежать путаницы с 20 типами Средневековья и эпохи
викингов, была пронумерована от 1 до 4 арабскими цифрами. Графическое изображение двух упрощенных типологий приведено на
рис. 87 и 88.
Четыре основных типа мечей эпохи Великого переселения имели
простые клинки с двумя лезвиями, которые сильно отличались по размеру, но не по форме. Однако существенное отличие все же имелось:
некоторые клинки были относительно узкими с остроконечным острием, но большинство были широкими с почти параллельными лезвиями и лопатовидным острием. Различие установили сами жители Севера. Для обозначения меча они использовали четыре слова: два из
них — svaerd и maekir — применялись для обозначения этих двух типов
216

ВЕК РЫЦАРСТВА

клинков. Svaerd — более употребительный термин, обозначал широкий рубящий клинок, а maekir — узкий остроконечный клинок. До нас
дошло довольно много клинков, однако еще больше — эфесов, потому что их часто изготавливали из не поддающегося разрушительному воздействию времени золота или бронзы. Все они сделаны из ценных материалов, часто с удивительным мастерством. Даже не самые
великолепные из них сравнимы по своей красоте с изделиями золотых
дел мастеров эпохи Ренессанса и нередко превосходят их по тонкости
работы. Это были мечи вождей: в те времена такое оружие могли позволить себе только самые богатые и могущественные люди.
На протяжении следующего века чаще использовались мечи викингов, многие из них имели очень простые эфесы — из железа, кости или даже дерева. Тем не менее было немало и богато украшенных, хотя их нельзя даже и сравнивать с более ранними образцами.
Здесь тоже обнаруживается типовая вариация эфесов, их формы и
украшений, чего нельзя сказать о клинках. Последние, конечно, значительно отличались друг от друга по размеру и весу — как и люди,
которые ими пользовались, — но их форма была на удивление постоянной. Некоторые, как и их непосредственные предшественники,
имели широкие и мелкие долы, другие — более глубокие и узкие,
встречались также двухрядные и даже трехрядные долы или вообще
не имеющие дола. В остальном все они соответствовали одному и
тому же основному образцу, примером которого может служить великолепный экземпляр, найденный в Темзе в Шиффорде, недалеко
от Ридинга. Проанализировав географию находок и стили украшений, Уиллер предположил, что следующие семь модификаций эфеса
могут являться типичными для определенных регионов использования и изготовления: I и II — Норвегия, III — северо-запад Германии
и юг Скандинавии, IV — вся Европа, V — англосаксонская Англия,
VI — Дания и VII, последний тип, использованный датчанами, был
распространен вдоль западного побережья Европы.
Типы VIII и IX, которые Уиллер пропустил, так как в 1927 г. считалось, что они распространились уже после периода викингов, обеспечивают связь между двумя периодами. В действительности образцы обоих типов были найдены в захоронениях викингов X столетия. Но их так часто находили в реках, берега которых в X и XI вв.
были заселены или подвергались набегам викингов — этот факт считается общепризнанным, — а также в Центральной Европе, где викинги появлялись редко (или об этом неизвестно), что, вероятно,
будет разумным классифицировать их как германские, но христианского происхождения. Типы эфесов могут быть датированы вплоть
до XIII в.; они присутствуют также на мечах X и XI и даже XII и
XIII типов.
217

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 90. Яблоко в форме бразильского ореха с прямым нижним
краем. Меч найден в реке Исаак,
Нант, 950 г., подтип VIIIa (по Петерсену — тип X)

Рис. 89. Яблоко в форме
бразильского ореха из захоронения в Сандехерреде,
Норвегия, 950 г., тип VIII
(по Петерсену — тип X)

Рис. 91. Яблоко в форме
треугольной шляпы с загнутыми вверх полями из
захоронения в Флемме,
Норвегия, 1000 г., тип IX
(по Петерсену — тип Y)

Упомянутые два типа, VIII и IX, различаются, как и их предшественники, формой
эфеса, поскольку почти все имеют простые
клинки, бывшие в ходу у викингов. Это
мечи, не имеющие развитых яблок (наверший), что более типично для оружия викингов. Тип VIII может быть разделен на
два подтипа — VIII и VIIIa. Первый оснащен яблоком в форме бразильского ореха
(см. рис. 89 и фото 17В), а яблоко второго почти такое же, но с прямым нижним
краем.
Его форму часто называли «грибовидной», но я бы предложил назвать ее формой «чехольчика для чайника», потому что
он относительно плоский в плане — совсем
как пустой чехольчик, а более объемные
модификации напоминают тот же самый
предмет, но уже с чайником внутри. Форма
бразильского ореха (существующая во множестве вариаций, которые описаны в гла218

ВЕК РЫЦАРСТВА

ве 15) в основном распространилась на северо-востоке, в центре и
на востоке Европы. Эфесы с яблоком в форме чехольчика для чайника были распространены в западной части Европы, часто в прибрежных районах, населенных в IX и X вв. датчанами — районах,
приблизительно соответствующих каролингским регионам Австразии и Нейстрии.
Тип X имеет яблоко в форме треугольной шляпы с загнутыми вверх полями и встречается значительно реже, чем первые два.
Его более развитая форма распространилась в XII и XIII вв., главным образом в Германии. Об этом тоже подробно говорится в главе 15.
Описанные эфесы часто встречаются на мечах типа Х, что вносит
некоторую путаницу, потому что наши типы VIII и IX есть типы X
и Y по Петерсену. Я попытался найти какой-нибудь простой способ
четко разделить мой собственный тип X и тип Х Петерсена, но не
преуспел. Возможно, пересечение двух типологий в этой точке, на
типичном для обеих мече, может рассматриваться как общая точка
опоры.

ХАРАКТЕРИСТИКИ ТИПА X
Мечи данного типа характеризуются широкими плоскими клинками и средней длиной (около 78 см). Дол тянется по всей длине
клинка и постепенно исчезает на расстоянии примерно 2,5 см от
острия, которое бывает остроконечным, но чаще закругленным. Дол
обычно очень широкий и неглубокий, но в некоторых случаях может
быть несколько уже (около 1/3 ширины клинка) и более четко выражен1. Рукоять меча короткая, примерно такой же длины (около
9,5 см), как и у мечей викингов. Хвостовик обычно плоский и широкий, резко сужается к яблоку2. Крестовина уже и длиннее, чем
обычно применявшиеся на мечах викингов, хотя викинги ее тоже
использовали и называли gaddhjalt. Она имеет форму штыря, обычно
квадратного сечения, длиной 17—28 см, сужающегося к концам, в
редких случаях изогнутого. Яблоко чаще всего представляет собой
одну из модификаций формы бразильского ореха, но иногда бывает
дисковидным.
В настоящее время клинки с более узким долом объединены в подтип Ха.
Хвостовики далеко не всегда широкие и плоские. Иногда они узкие и имеют квадратное сечение. Леппяахо приводит соответствующие иллюстрации мечей, обнаруженных в захоронениях викингов. Яблоки тоже могут иметь форму
дисков и даже многогранного диска.
1

219

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Общие замечания

Тип Х

Мечи этого типа можно легко спутать с типом VIII.
Многие мечи этих двух типов — сравните фото 17В и
18В — выглядят совершенно идентичными по форме.
В таких случаях единственный выход — использовать
любое доказательство, которое несет в себе сам меч, —
знаки, клейма, надписи на клинках. Многие из таких
мечей — обоих типов — изготовлены в мастерских
INGELRIÍ, другие также несут на себе имена кузнечных мастеров, инкрустированные крупными железными буквами. Если на оборотной стороне такого меча
мы находим то, что может называться христианской
надписью (например, innominedomini или Homodei),
или узор неязыческого характера, выполненный другим металлом — латунь, олово, серебро, — тогда меч
принадлежит к типу Х1. Наглядные примеры показаны
на фото 17, 18. 17В — это меч из моей личной коллекции с надписью INGELRIÍ на одной стороне и инкрустированным узором (рис. 92) на другой.
Подобные надписи и узоры характерны для времен
викингов и встречаются на мечах ULFBERHT. 18В —
это меч из Музея археологии и этнологии в Кембридже. На одной стороне клинка имя CONSTAININUS,
а на другой — слово INNOMINEDNI, выполненные
большими железными буквами. Поэтому 17В — это
тип VIII, а 18В — тип Х. Эфесы обоих мечей кажутся
идентичными, но яблоко 17В довольно объемное, а
18В — плоское. Только в поднятом положении они
выглядят одинаково2.
Многие мечи типа X имеют очень широкие яблоки
в форме бразильского ореха (фото 18А). Это очевидное
отличие их от мечей типа VIII. Другие (фото 18Б) имеют дисковидное яблоко. И здесь тоже не должно быть
путаницы. Только когда меч имеет маленькое яблоко
в форме бразильского ореха, прямую крестовину и
клинок без надписей, он может принадлежать к любому типу.

1 Замечания относительно христианских надписей в свете находок Леппяахо теряют значение.
2 Замечания, касающиеся плоских или объемных яблок, в свете находок
Леппяахо, уже не столь важны. Оба типа использовались примерно с 1150 до
1250 г.

220

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 92. Инкрустация на клинке меча, 950 г., тип VIII (фото 17В)

Рис. 93. Фигура из Евангелия Оттона III, Бамберг, изображение выполнено в Рейхенау в 983—991 гг.

Рис. 95. Святой Симплиций. С гравировки алтаря, 1100 г., Музей Виктории и Альберта

Рис. 94. Из Сакраментария, созданного в Регенсбурге в 1002—1024 гг.

Рис. 96. Фрагмент гравировки алтаря в Ставелоте

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Форма клинков может варьироваться, хотя большинство их идентичны. Одни имеют остроконечное острие, другие — затупленное
(правда, можно предположить, что острый конец обломился или разрушен коррозией). Но значительная часть их имеет плавно закругленное острие, которое выглядит так, словно непригодно для нанесения колющего удара. На фото 18 показаны три упомянутых вида
острия и различные формы дола.
Такие мечи широко представлены в живописи, но скульпторы
прошлого обошли их своим вниманием. Однако этот недостаток с
лихвой компенсируется частотой, с которой подобные изображения
встречаются в иллюстрациях манускриптов. Разнообразные мечи с
яблоком в форме бразильского ореха были очень популярны среди
германских художников периода правления Оттона (950—1050 гг.)
(рис. 93 и 94) и снова появляются на украшенных металлоконструкциях около 1100 г. (рис. 95 и 96)1.

ХАРАКТЕРИСТИКИ ТИПА XI
Длинный узкий клинок резко отличается от широких коротких
клинков типа X, лезвия располагаются параллельно друг другу
на протяжении 2/3 длины клинка, после чего сужаются к заостренному острию. Дол узкий, часто очень мелкий, иногда едва намечен и тянется на 4/5 длины клинка, временами (в более поздних
экземплярах) начинаясь еще на хвостовике2. Крестовина на большинстве уцелевших экземпляров прямая и имеет квадратное или
прямоугольное сечение, большинство яблок — в форме разных бразильских орехов, хотя достаточно много и дисковидных яблок. Некоторые мечи имеют толстые дисковидные яблоки со скошенными
1 Сохранилось много переносных алтарей с гравировкой по меди (рейнская
работа, в основном выполненная между 1100 и 1150 гг.), на которых изображены сцены мученичества и святые с мечами (святой Георгий, святой Михаил и
др.), которые можно отнести к типу Х. Один из таких алтарей, на котором изображен святой Симплиций, находится в Музее Виктории и Альберта в Лондоне
(рис. 95). На рис. 96 — с переносного алтаря в Ставелоте работы Годвруа де
Клера — представлен меч, очень похожий на имеющийся в парижском Музее
оружия (фото 18В). Скульптура, изображающая одного из стражей у надгробия,
держащего эфес с одним из широких яблок в форме бразильского ореха, установлена на капители церкви Святого Нектария в южной Франции. Другая капитель, почти наверняка украшенная тем же художником, находится в церкви
Мозака. На ней изображен меч с эфесом подтипа VIIIa. Эти скульптуры датированы примерно 1140 г., следовательно, есть основания полагать, что яблоки
подтипа VIIIa использовались даже в это время.
2 В свете новых открытий выясняется, что насчет более поздних экземпляров я ошибался. Такой дол можно обнаружить в 1150—1100 гг.

222

ВЕК РЫЦАРСТВА

краями (тип Н, см. главу 15). Хвостовик короткий, обычно с параллельными боковыми сторонами, и не такой плоский, как в мечах
типа X.

Общие замечания
Долгое время считалось, что тип XI относится к периоду 1120—
1220 гг., но последние исследования отнесли его к более раннему
времени. На недавно исследованном мече этого типа (фото 20А) обнаружились руны, выгравированные на хвостовике и
инкрустированные белым металлом на клинке. Руны
на хвостовике имеют явно выраженное англосаксонское происхождение и датируются самое позднее X в.
Примерно после 900 г. руны использовались англосаксами довольно редко. Хорошо выполненное яблоко в
форме бразильского ореха и длинная, незначительно
изогнутая крестовина прежде датировались не ранее
чем 1100 г. Однако в настоящее время появилось немало свидетельств того, что они использовались, особенно в Англии, уже в X в. В некоторых английских
манускриптах, относящихся именно к этому веку, изображены длинные узкие мечи (рис. 97) с эфесами,
сходными с описанным. Иногда крестовина бывает
очень длинной и резко изогнутой. Есть еще яблоко в
Британском музее, найденное в Инглтоне, Йоркшир,
с оправой из черненого серебра и украшенное в типично английском стиле 900 г., которое очень похоже
или было похоже — поскольку металлические части
подверглись коррозионному разрушению — по форме
на яблоко рассматриваемого меча и мечей, упомянутых в манускриптах.
Таким образом, получается, что этот тип меча использовался уже около 1000 г.
Другой меч того же типа, который может быть относительно уверенно датирован, — это великолепный
образец, находящийся в Венской сокровищнице; раньше он использовался как церемониальный меч на коронациях императоров. Оружие известно как меч святого Маврикия. Всегда полагали, что меч относится к
периоду 1198—1215 гг., потому что на железном яблоке (считается, что раньше оно было покрыто серебром) выгравированы гербы, которые, казалось бы,
Тип XI
223

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

символизируют договор 1208 г. между императором Оттоном IV и Иоанном Английским. На
одной его стороне герб империи, на другой —
щит (герба) с полуорлом, пронзающим трех леопардов. Поэтому считалось, что меч может быть
датирован примерно этими годами. Сейчас, по
мере продолжения исследований, получается иная
картина. Один из гербов действительно был тем,
который использовал лично Оттон IV, но второй
не имел ничего общего с Англией. Клинок заключен в великолепные ножны, украшенные золотыми пластинами с изображениями фигур монархов,
между пластинами — полосы, покрытые эмалью.
Собственно футляр ножен сделан из оливкового
дерева. Как мы узнаем позже (глава 17), при изготовлении ножен клинок использовался как сердечник, вокруг которого обматывались очень тонкие деревянные полоски для наиболее точного
повторения формы, после чего на эту деревянную
основу наносилось любое покрытие — кожа,
вельвет, золото, серебро — чего душа пожелает.
Поэтому каждый индивидуальный клинок имел
свои собственные ножны, которые не подходили
Рис. 97. Иллюдля других клинков. Используя эту информацию,
страция из мануможно с уверенностью сказать, что золотые пласкрипта, находястины на рассматриваемых ножнах были изготовщегося в
лены специально для футляра, подходящего для
Британском муклинка. Внимательное изучение фигур, нанесензее, 950—1000 гг.
ных на пластины, показывает, что по стилю они
несомненно относятся к XI в. Пластины были
явно изготовлены именно для этого футляра: нет никаких признаков, что они переделывались, чтобы подойти к нему, даже если
предположить, что такая мелочность вообще была возможна. Поэтому футляр тоже следует относить к XI в., как и «рождение» самого
меча. Между прочим, изображения на футляре нанесены таким
образом, что меч следовало держать в «церемониальном» положении, то есть острием вверх. Посему представляется, что меч никогда не предназначался для повседневного ношения на поясе рыцаря — тогда бы золотым монархам пришлось постоянно находиться
вверх ногами.
Рассматривая полоски эмали, сделанные маленькими квадратиками — белыми, синими и красными, образующими геометрический
орнамент, разделяющий золотые пластины, — мы приходим к вы224

ВЕК РЫЦАРСТВА

воду, что они характерны для начала XIII в., а сами
золотые пластины — для XI. Эфес тоже, как считалось ранее, принадлежал к этому же периоду (около
1200 г.), хотя и очень похож на меч X в. типа XI, описанный выше (фото 20А), и вполне может быть современником клинка. Однако на крестовине выгравированы слова: Cristus Vincit, Cristus Reinat, Cristus
Imperat. Эти слова использовались как антифон в коронационном гимне Laudes Regiae, так же как и в
качестве боевого клича во время 3-го Крестового похода, из чего можно сделать вывод, что на мече они
были выполнены в этот или в последующий период.
Выходит, что во время Оттона IV (возможно, для его
коронации) ножны были украшены эмалевыми полосками, а на крестовине сделана гравировка. Таким
образом, перед нами не меч, датированный примерно
1210 г., а клинок XI в. с украшениями, характерными
для XIII в. А поскольку это оружие ранее использовалось как фиксированная точка для отнесения клинков типа XI к XIII в., теперь мы можем уточнить датировку этого типа1.
Несколько таких мечей — два с плоскими дисковидными яблоками, два с объемными яблоками со
скошенными краями и одно с яблоком в форме бразильского ореха — имеют надписи GICELIN ME
FECIT на одной стороне и INNOMINEDOMINI на
другой. По обеим сторонам каждой надписи имеется
изображение креста, и все буквы инкрустированы железом, как и мечи ULFBERHT и INGELRIÍ. ЕдинПодтип XIа
ственная разница заключается в том, что в оружии
типа XI буквы намного меньше и кажутся более аккуратными. (На самом деле это не так: увеличьте их
до размера INGELRIÍ, и они будут выглядеть совершенно одинаково.) Небольшие размеры и кажущаяся аккуратность надписи заставили ученых предположить, что эти инкрустации совершеннее, чем
более грубые предыдущие, а значит, датируются более поздним периодом. Но почему? Они и должны быть меньше, потому их следовало поместить в очень узкий дол — если дол шире, то и надписи
крупнее. А учитывая то, что нам известно о мече с рунами и вен1 Что касается венского меча святого Маврикия, в свете некоторых находок
Леппяахо, эфес должен быть датирован тем же периодом, что и клинок. Я полагаю, что украшения были добавлены к коронации Оттона IV.

Э. Окшотт

225

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ском мече, можно полагать, что эти мечи GICELIN и другие с такой
же инкрустацией должны быть датированы 1000—1100 гг., а не
1150—1225. «Развитое» дисковидное яблоко также раньше считалось
признаком более поздней даты, хотя на самом деле это не так. Среди множества мечей, найденных в Финляндии в 1949—1950 гг. и
захоронениях викингов XI в., были и такие яблоки. В числе этих
находок был и шестой меч GICELIN.
Многие мечи такого типа имеют искусно выполненные надписи,
инкрустированные желтым (латунь) или белым металлом (серебро,
олово?). Этот тип инкрустации также всегда относили к более позднему периоду, чем инкрустацию железом, хотя и не вполне понятно
почему. Ведь существует много мечей саксов IX и X вв., инкрустированных красивыми маленькими буквами из меди или латуни, и о
них известно уже много десятилетий. Теперь мы имеем мечи с маленькими металлическими буквами англосаксонских рун (кстати,
обратная сторона лезвия инкрустирована на протяжении 30 см белым металлом с небольшим изображением, напоминающим рыбий
скелет, подобное можно увидеть на мечах саксов). Это еще одно
свидетельство того, что такая инкрустация использовалась уже в X в.
Один из мечей типа XI имеет надписи из желтого металла SES
BENEDICTAS на одной стороне и +INOMINEDOM на другой. Этот
меч, между прочим, очень красивый, был обнаружен в Суффолке в
районе Форнхама, на месте сражения, состоявшегося в 1173 г. между Генрихом II и графом Лейсестером1. Здесь, вероятно, мы имеем
пример меча типа XI, бывшего в употреблении в 1173 г., но можно
допустить, что у этого оружия жизнь была более длинная и началась
тридцатью годами — хотя почему не пятьюдесятью или семьюде1 Вряд ли это можно утверждать определенно. В действительности никто не
знает, где именно состоялось это сражение — оно могло произойти в любом
месте на площади не менее 3 квадратных километров вокруг Форнхама. В нем
участвовало не так много народу, и размер поля боя, по-видимому, не превышал
параметров футбольного поля. Да и сейчас никто толком не знает, где именно
был найден меч. Единственное, что известно точно, — его нашли «при рытье
траншеи в районе Форнхама». Так что он совершенно необязательно является
реликвией упомянутого исторического события. Кстати, было два Форнхама —
Форнхам святого Петра и Форнхам всех святых, что значительно расширяет
возможную географию сражения.
Эти сомнения еще более укрепляются фактом, что на мече имеются и другие
знаки, о которых я не упоминал: рука в конце дола рядом с острием, а в этом
же месте с другой стороны — епископский посох. Эти знаки идентичны использованным на мече середины XI в., найденном Леппяахо в захоронении викинга, а также на мече с эфесом, классифицированным Петерсеном (по Уиллеру тип IV) и украшенным в стиле 1000—1050 гг. По форме и сходству надписей
с найденными в Финляндии в захоронениях XI в. маловероятно, что последний
можно датировать позже чем 1075 г.

226

ВЕК РЫЦАРСТВА

сятью? — раньше. Короче говоря, определенной датой
мы не располагаем. Образцы этого оружия вполне
могли использоваться через сто лет и даже больше.
Многие другие мечи типа XI имеют аналогичные
надписи, инкрустированные белым или желтым металлом. Один из них находится в Национальном музее Дании в Копенгагене (фото 20В) и имеет почти
те же размеры и формы, что и рунический меч из
моей коллекции. Из найденных образцов только некоторые имеют инкрустацию железом, как шесть мечей GICELIN (два находятся в городском музее Линкольна), большинство имеет искусно выполненные
гравировки религиозного содержания в стиле меча
Форнхама. Постоянно появляющиеся и идентифицирующиеся новые находки дают больше информации
о всем типе в целом.
Форма этих мечей определена, классические примеры их показаны на фото 19, но, как и во всех других
типах, попадаются отдельные экземпляры, не полностью соответствующие общим параметрам. Один из
таких мечей находится в Музее археологии и этнологии в Кембридже, другой — в арсеналах лондонского
Тауэра. Оба они имеют очень широкие клинки, во
всем, кроме ширины, совпадающие с формой клинков
типа XI, оба имеют очень узкие долы, идущие почти
по всей длине клинка. Кембриджский меч имеет плоское дискообразное яблоко с короткой, слегка изогнутой крестовиной, а меч из Тауэра оснащен небольшим,
неправильной формы яблоком и короткой прямой
крестовиной, как и многие мечи типа XI (фото 21А, В).
Хотя подобных экземпляров немного, мы можем объединить их в подтип и обозначить его XIб.
Еще несколько мечей относятся к типу XI, но у них
почти бесформенные лезвия — узкие, с параллельныПодтип XIб
ми сторонами и с небольшим сужением или вообще
без него, так что острие оказывается едва ли не квадратным. При этом невозможно утверждать с полной уверенностью,
что первоначальное острие попросту сломано. Похоже, некоторые
были изготовлены именно такими, и мы также можем объединить
их в подтип, назвав его XIб.
Мечи типа XI редко представлены в произведениях изобразительного искусства. Ранние, уже упомянутые, англосаксонские образцы
являются самыми типичными. Некоторые из мечей, которые держа227

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 97а. Фигура со створки бронзовых дверей
XI в. церкви Святого Зено, Верона

ли в руках воины Гарольда на гобелене из Байе, вполне могли принадлежать к рассматриваемому типу, однако характер этого «исторического документа» не дает оснований полагаться на достоверность
изображенных деталей. Фигура, изображенная на одной из створок
больших бронзовых дверей церкви Святого Зено (рис. 97а) в Вероне,
держит меч, вероятнее всего, этого типа.
Вряд ли кто-то возьмет на себя смелость утверждать, что все мечи,
изображенные на иллюстрациях к манускриптам XI и XII вв., принадлежат к типу XI. Это просто мечи.

ХАРАКТЕРИСТИКИ ТИПА XII
Мечи данного типа характеризуются широким, плоским и равномерно сужающимся к заостренному острию клинком и имеют тенденцию к расширению ниже крестовины. Дол хорошо выражен и
занимает 2/3—3/4 длины клинка. Он часто начинается на хвостовике
и может быть двухрядным или трехрядным. Рукоять немного длиннее, чем у мечей предыдущих типов, — в среднем 11,5 см. Хвостовик
обычно плоский с почти параллельными боковыми сторонами или
слегка выпуклый в середине. Крестовина может быть любой, хотя
самой типичной является короткая и прямая. Яблоко тоже может
быть любой формы, но преобладает толстый диск со скошенными
краями (тип I).
228

ВЕК РЫЦАРСТВА

Общие замечания
Во время написания этой книги1 не существовало ни одного
меча, по которому можно было бы определить время начала использования оружия этого типа. Единственный поддающийся датировке
экземпляр принадлежит к довольно позднему периоду. Это великолепный меч, определенно один из самых совершенных образцов
рыцарского оружия, дошедших до наших дней (фото 23 и 25), найденный в 1943 г. в кафедральном соборе Толедо в
захоронении Санчо IV Смелого, короля Кастилии
и Леона с 1284 по 1295 г. Аналогичный, хотя и более простой, меч был обнаружен в захоронении
старшего брата Санчо — Фернандо де ла Серда
(в часовне монастыря Лас Уэльгас в Бургосе),
который умер в 1270 г. Меч все еще в ножнах и
поэтому не может быть безоговорочно отнесен к
типу XII, хотя контуры футляра и пропорции меча
в целом предполагают именно такое решение
(фото 26). Меч El Bravo terminus ante quem использовался до 1295 г., меч Фернандо — до 1270-го,
но ни одна из этих дат не несет нужной нам
информации. Значительно более поздний, но внешне очень похожий меч лежал с 1329 по 1921 г. в
гробнице веронского правителя Кан Гранде делла
Скала. В XX в. его переместили в археологический
музей этого города, где он продолжает разрушаться (фото 62А). Он может принадлежать к типу XII,
но лезвие уже ни когда не будет увидено, если,
конечно, не сделать фото графию в рентгеновских лучах. Судя по общим пропорциям, он может
принадлежать и к типу XIII. Кроме того, к 1329 г.
уже появились и были в ходу ме чи типа XIV,
особенно в Италии, поэтому мы не будем рассматривать это, несомненно, интереснейшее оружие, как принадлежащее к какому бы то ни было
типу.
До нас дошло много образцов мечей типа XII,
некоторые из них в превосходном состоянии, но ни
один из них не поддается датировке, даже ориенТип XII
тировочной (по датам захоронения или сражения).
1 Находки Леппяахо позволили отнести ряд мечей типа XII, ранее датированные XIII в., к XII и даже к XI столетию.

229

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

На лезвиях инкрустированы самые разнообразные
надписи, весьма популярные в 1200—1350 гг.1, а также имеются клейма изготовителей; это черта, которую после промаркированных клинков I—VI вв. не
находили на ранних средневековых мечах, не считая,
конечно, настоящего имени изготовителя. Некоторые
мечи, такие как почти полностью идентичная пара
(один меч из Лондона, другой из Берна), снабжены
яблоками, которые вводят нас в искушение датировать их XI в. (рис. 86).
Конечно, существуют спорные экземпляры, которые на первый взгляд можно отнести к одному из
типов, но при ближайшем рассмотрении выясняется,
что их отдельные параметры имеют существенные отличия. В Цюрихе есть меч, который всегда считали
мечом викингов подтипа VIIIа, хотя он имеет абсолютно классический клинок типа XII (рис. 98). Что
это — клинок, абсолютно нехарактерный для эпохи
викингов, или эфес уцелел с эпохи викингов до
XIII в.?2 Есть замечательный меч, почти в идеальном
состоянии находящийся в королевском арсенале в
Турине. Это еще одно оружие, считающееся принадлежностью святого Маврикия. Его клинок имеет хорошо обозначенный дол, около 1/3 ширины клинка,
не доходящий лишь несколько сантиметров до остроконечного острия. На первый взгляд меч принадлежит к типу X. Он имеет яблоко в форме бразильскоРис. 98. Тип
го ореха, популярной в XI—XII вв. Крестовина не
VIII или XII?
поддается датировке, поскольку именно такие широко использовались вплоть до второй четверти XV в.,
хотя появлялись и на мечах XIII и XII столетий и
были известны в Скандинавии еще в начале XI в. Она практически
идентична, если не считать украшений, крестовине на мече Санчо IV. Итак, является ли туринский меч святого Маврикия поздним
образцом типа X или мечом типа XII? Есть довольно много ранних
мечей, включая принадлежащие к типам VIII и VII, имеющих лезвия, по размеру, балансировке и весу очень похожие на это. Если
1 Точнее, в 1050—1250 гг. Анализ этих надписей был мною опубликован в
«Записках о средневековом мече».
2 Цюрихский меч, изображенный на рис. 98, имеющий типичный клинок
типа XII и эфес типа VII, теперь может занять свое законное место в X—XI вв.
Леппяахо обнаружил сходные эфесы в захоронениях викингов.

230

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 99. Святой Михаил. Бамбергский собор, 1220 г.

не всплывет нечто доселе не замеченное, ответ на этот вопрос никогда не будет найден1.
Чтобы узнать даты начала и (если возможно) окончания использования мечей типа XII, придется обратиться к портретному искусству. На прекрасных рисунках в винчестерской Библии (около
1170 г.) показаны мечи, которые вполне могут принадлежать к этому
типу, но клинки видны слишком неясно, чтобы об этом говорить
уверенно. А вот архангел Михаил в соборе Бамберга (рис. 99) держит
в руке классический экземпляр типа XII, и, между прочим, его эфес
идентичен мечам в Лондоне и Берне, упомянутым выше и изображенным на рис. 86. Эта скульптура может быть датирована примерно 1200 г. (или годом-двумя позже).
После этого в течение 80 лет почти каждый меч, изображенный
в монументальной скульптуре, принадлежал к типу XII. Их очень
много, и перечислить все невозможно. Многие из скульптурных мечей (как на рис. 100 и 101) находятся в ножнах, но есть и обнаженные, которые держат в руках бесчисленные святые Петры (рис. 102),
Павлы, Георгии и Михаилы.
То же можно сказать и об иллюстрациях в манускриптах. Самые
лучшие и хорошо известные — это иллюстрации к Библии Мациевского, выполненные около 1250 г. Также много иллюстраций в Апо1 Туринский меч принадлежит к подтипу Ха. Его эфес характерен для стиля,
широко распространенного в 1070—1120 гг.

231

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 100. Дитрих фон Бренна,
Наумбургский собор, 1250 г., тип
XII, в ножнах

Рис. 101. Граф Эккехард,
Наумбург, 1250 г.

калипсисе — они выполнены примерно 20 годами ранее, — который
находится в библиотеке Тринити-колледжа в Кембридже. Более
поздние примеры можно увидеть в «Романе об Александре»,
иллюстрированном около 1330 г. Там изображено много мечей
типа XII, а также типов XIII, XIV и XV. Так произошло потому, что
иллюстрации к манускрипту создавались в период, когда происходил
переход от кольчужных доспехов к пластинчатым и, соответственно,
шла эволюция мечей. Можно было бы сказать, что, когда переход
был завершен, старый плоский легкий режущий клинок устарел и
больше не употреблялся, но это не так. Несмотря на появление но232

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 102. Святой Петр, Наумбург, 1250 г., тип XII без ножен

вых типов мечей, лучше приспособленных для преодоления защиты,
обеспеченной пластинчатыми доспехами, нет никаких сомнений, что
вышедшие из моды типы мечей продолжали существовать. Рассматривая следующие два, быть может, три типа, мы начинаем понимать, как шел поиск нового оружия, эффективного против очень
прочных доспехов, которые носили рыцари в 1275—1325 гг.

ХАРАКТЕРИСТИКИ ТИПА XIII
Широкий клинок, почти такой же широкий, как верхушка эфеса.
Большинство экземпляров демонстрируют явно выраженное расширение непосредственно под эфесом, после чего лезвия идут почти
параллельно и сходятся к лопатовидному острию. Дол обычно занимает чуть меньше половины клинка. Рукоять кажется длинной по
отношению к клинку — она имеет длину около 15 см. Хвостовик
может быть плоским и широким, резко сужающимся в верхней половине по мере приближения к яблоку, он также может иметь прямоугольное или квадратное сечение и, когда меч поднят, похож на
тонкую ножку. Яблоко любого типа, хотя на большинстве дошедших
до нас образцов преобладают типы D, E и I. Крестовина чаще прямая, хотя встречается и изогнутая.

Общие замечания
Мечи этого типа довольно редки. Точная датировка не представляется возможной. Хорошо сохранившийся меч, найденный во время
раскопок на поле сражения Альтенеш возле Ольденбурга, состоявшегося в 1234 г., может принадлежать к этому типу, но последние
несколько сантиметров наконечника отломаны, поэтому невозможно
утверждать, что он не принадлежит к типу XII. Правда, мы обнару233

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

жили несколько примеров в изобразительном искусстве, которые позволяют установить ориентировочную
дату — 1260—1310 гг. И только значительно более
важный подтип XIIIа, казалось, дает нам явные и убедительные доказательства того, что и тип, и подтип
относятся к периоду 1240—1350 гг.1

ХАРАКТЕРИСТИКИ ПОДТИПА XIIIА
Мечи этого подтипа обычно имеют ту же форму
клинка, что и мечи типа XIII, только намного длиннее. Клинок обычно имеет длину 94—104 см, а рукоять — 17—23 см.

Общие замечания

Тип XIII

Размер меча до сих пор не определял его тип, но в
мечах XIV и XV вв. он это делает. Дело в том, что мечи
подтипа XIIIа очень большие, и даже в Средние века
их отличали от более мелких собратьев названия —
Espées de Guerre, Grete Swerdes (мечи для войны, великие мечи).
Поговорим об этом подробнее. В литературе конца
XIII — начала XIV в. встречаются упоминания о великих мечах и мечах для войны. В изобразительном искусстве того же периода мы находим много изображений очень больших мечей подтипа XIIIа. Немало их
дошло и до наших дней. Термин «великий меч», по
моему мнению, не обозначает двуручный меч, потому
что последние обычно называют именно так — espées a
deux mains или Twahandswerds (двуручными) — и их не
следует путать с «мечами для войны». Двуручный меч

1 Однако это не так. Сейчас имеются такие же убедительные доказательства,
частично из Финляндии, частично явившиеся результатом исследований инкрустаций на аналогичных клинках (сделанных в тех же мастерских и, возможно,
той же рукой), что этот тип использовался еще до 1150 г.! Также имеются доказательства, правда менее убедительные, что большие мечи подтипа XIIIа с
яблоком в форме бразильского ореха, которые я датировал 1250 г., могли быть
в ходу веком ранее. Неоспоримое свидетельство использования длинных (18—
20 см) рукоятей и яблока в форме колеса в эру викингов дает акварель (датированная 1846 г. и принадлежащая обществу антикваров), изображающая находки
в захоронении викингов X в. в Ланкашире.

234

ВЕК РЫЦАРСТВА

XIII—XV вв. — это вовсе не оружие специализированного назначения, а образец обычного оружия, имеющий размеры больше стандартных: в конце XIII и в
XIV в. — типа XII или подтипа XIIIа, а в XV в. — типа
XV или XVIII.
О таких мечах писал Фруассар, они упоминаются
в хрониках Дю Гесклена.
Еще более раннее упоминание о двуручных мечах
мы находим в «Романе об Александре», созданном примерно в 1180 г. Более позднее — у Гийома Гиара и, например, в завещании сэра Джона Дипдина (1402 г.).
Таким образом, создается впечатление, что военный меч не считался двуручным. Этот очень большой
меч относится к типу, который в своих более поздних
формах стал известен как меч-бастард, или полутораручный меч. В перечне имущества Хамфри де Боэна,
составленном в 1322 г., он выделен отдельно от других
мечей.
Мы встречаем «большие германские мечи» и намного раньше. Приматус, описывая сражение при Беневенто 1266 г., упоминает об огромных разящих
мечах наемников Манфреда из Сицилии. Он также отмечает тот факт, что эти люди носили пластинчатые
доспехи, которые в Германии начали входить в моду
в этот период. Между прочим, описывая сражение, он
утверждает, что французские рыцари столкнулись с
немалыми трудностями, их мечи оказались неэффективными против вражеских доспехов. Но через некоторое время некий наблюдательный рыцарь заметил,
что, когда немец поднимает свой гигантский меч, готовясь нанести удар, он тем самым открывает свои
уязвимые места под руками. Был брошен клич наносить колющие удары именно в эти места, и вскоре немало германских рыцарей были выведены из строя Подтип XIIIа
французскими мечами, которые были короче и имели
более остроконечное острие, чем немецкие. Вероятно,
они относились к типу XIV.
Выражение Grant Espée (великий меч) отличает подтип XIIIа от
epée courte (короткий меч) или parvus envis (маленький меч)1, которые, вероятно, были короткими мечами типа XIV или XV. До начала
1 Полагаю, это были не короткие мечи типов XIV и XV, а действительно
маленькие мечи, которые раньше называли детскими.

235

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

второй половины XIII в. их почти не разделяли, зато часто делали
это позже.
Среди оружия и доспехов, подготовленных Томасом де Эрскином
для дуэли в 1368 г., были один маленький, один длинный и один
короткий меч. Значительно позже, в 1450 г., мы также находим различие между длинными и короткими мечами, причем и те и другие
брали на дуэль. «У него был кинжал на правом боку. И короткий меч
на левом боку в ножнах... чтобы его было легко вытащить... в руке
он держал длинный меч».
Существует много упоминаний о втором мече, прикрепленном к
седлу, помимо того, что висел на поясе, хотя здесь мы не находим
указаний на различия в размере, например в «Романе о Ру» (1170 г.).
Об этом же можно прочитать у господина де Жуанвиля (1309 г.) в
описании одного из сражений рокового Крестового похода 1250 г., у
Дорронвиля (1372 г.) и в других источниках. Разумно предположить,
что именно большие «военные мечи» перевозили прикрепленными к
седлам. Любопытно, почему, несмотря на многочисленные упоминания в литературе о мечах на луке седла, мы нигде не находим их изображений. С другой стороны, существует много изображений мечей
подтипа XIIIа, висящих на поясах рыцарей. Среди них есть и поддающиеся датировке. Один из них показан на рис. 103.
На рисунке изображена миниатюра из Псалтыря, созданного до
1284 г. для принца Альфонсо, сына короля Эдуарда I Английского,
умершего в том году. Нарисованный меч можно сравнить с фото 30.
В другом английском манускрипте, Апокалипсисе святого Иоанна, появившемся на свет в 1300—
1310 гг,, изображено много таких
мечей, причем их носили на поясе
(рис. 104).
В скульптурной фигурке на надгробии ланкастерского графа Эдмунда в Вестминстерском аббатстве
(1296 г.) мы могли бы вполне обоснованно ожидать увидеть меч,
свисающий с седла, но и тут мы видим его на поясе рыцаря.
Много мечей типа XIII и подтипа XIIIа можно видеть на скульптурных фигурах в Фрайбургском
Рис. 103. Иллюстрация из Псалтысоборе, все они созданы между
ря Тенисона (Псалтыря Альфонсо),
Англия, до 1284 г.
1295 и 1310 гг.
236

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 104. Из Апокалипсиса святого
Иоанна, Англия, 1300 г.

Рис. 104а. С надгробия Эдмунда Горбатого,
Вестминстерское аббатство, 1296 г.

Мы не часто встречаем изображения больших мечей на надгробных
плитах. Несколько таких изображений есть в Германии. Они датируются 1340—1350 гг. По крайней мере два имеются в Англии. Одно из
них — небольшая фигура рыцаря (около 1350 г.) в церкви Паддлтона
в Дорсете, другое — фигура в полный рост на надгробии сэра Оливера
Ингама (1343 г.) в Ингаме, Норфолк. Последний может относиться к
подтипу XVIа или типу XVII. Третье изображение — фигура сэра Джона де Айфилда (около 1325 г.) в Айфилде, Суссекс. Возможно, мы можем рассматривать ее тоже, поскольку слишком уж много упоминаний
о великих и военных мечах, а на упомянутых изображениях явно показан один тип оружия. Эти мечи использовались в сражениях, но не
являлись предметами повседневного ношения, поэтому их редко изображали на надгробиях.
Однако существует множество картин, на которых показаны мечи
с очень большими клинками. Обычно они помещены в ножны, но по
очертаниям можно предположить, что эти мечи относятся к типу XIII,
но их эфесы, несмотря на очень длинные клинки, имеют обычные
размеры — 12—13 см. Вероятно, это еще один подтип типа XIII.
237

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ОБЩИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ПОДТИПА XIIIБ
Клинок такой же, как и в типе XIII, но в некоторых случаях может быть уже. Эфес аналогичный, но
рукоять — обычная, короткая, одноручная.

Общие замечания
До нас дошло больше скульптурных изображений
мечей этого подтипа, чем самих мечей. В Англии наиболее заметные из них — на двух скульптурах сэра
Джона Д’Абернона (1277 и 1327 г.), а также на изображениях сэра Роберта де Септванса (1306 г.), сэра
Фицральфа (1323 г.) и ряде других.
Только по той причине, что мечи этого типа имеют
очень большие клинки, их вряд ли можно отнести к великим мечам, поскольку они имеют короткую рукоять.
Чтобы претендовать на этот «титул», нужны обе составляющие: и длинная рукоять, и большой клинок.
До нас дошло несколько экземпляров мечей типа
XIII (один из них находится в лондонском Тауэре),
много экземпляров подтипа XIIIа и небольшое число
экземпляров подтипа XIIIб. Ни один полный меч не
может быть точно датирован, но в художественноисторическом музее Вены есть превосходный клинок
без эфеса, который обладает всеми классическими хаПодтип XIIIб
рактеристиками этого типа. По гербу, которым он
украшен, точно установлено, что владельцем клинка
являлся Оттокар II, король Богемии в 1258—1278 гг., поэтому и клинок может быть датирован этими годами. Более поздний пример —
находка на поле сражения, которая может дать terminus ante quem,
находится в Национальном музее Копенгагена. Это очень хороший
экземпляр, почти идентичный по форме и размеру мечу этого типа,
найденному в Лондоне — в Темзе. Он был обнаружен на поле сражения, имевшего место в Дании, в Ноннебьерге, в 1340 г. Датировка
этих двух мечей совпадает с датами скульптурных изображений. Примеры типа и подтипов показаны на фото 27—30. Лучший пример
типа XIII находится в арсеналах лондонского Тауэра. Рукоять длинная, пропорциональная длине клинка, который имеет все типичные
характеристики типа. На клинке инкрустирован хорошо известный
знак — «бегущий волк». В следующие века он станет клеймом кузнецов Золингена и Пассау. Впервые это клеймо было использовано
238

ВЕК РЫЦАРСТВА

в конце XIII в. Один из самых видных экземпляров подтипа XIIIа был найден в Темзе — в
районе Темпля и теперь находится в музее
Гилдхолл. Он имеет клеймо изготовителя на
клинке — прямо под эфесом — маленький кинжал, инкрустированный латунью (рис. 105).
Другой меч, даже лучше сохранившийся и из
той же мастерской, хранится в коллекции Р.Т. Гуинна из Эпсома (подтип XVIa). Меч великолепного качества и находится в своем перво- Рис. 105. Клеймо на
начальном состоянии. Информация о нем уже
клинке типа XIIIа,
Гилдхолл, Лондон
публиковалась, и считалось, что он относится
к концу XIV в., но сегодня я уверен, что более
правильно датировать его первой половиной
XIV столетия. Его клинок немного тоньше, чем
клинок меча из Гилдхолла, но это никоим образом не означает более позднюю дату его изготовления. Еще один очень красивый и отлично
сохранившийся меч этого типа раньше находился в коллекции М. Шарля Буассона в Женеве.
Клинок у него еще более узкий, но клейма на
нем (рис. 106) имеют характер, не позволяющий
датировать их позднее 1350 г. Яблоко имеет весьма необычную форму — куб со скошенными
углами.
Несколько мечей подтипа XIIIа находятся в Рис. 106. Клейма на
клинке подтипа
Стокгольме, а в изобразительном искусстве этот
тип представлен на английском полотне (око- XIIIа, бывшего эксло 1320 г.) в Хэлтон-Холгате, Линкольншир поната из коллекции
Буассона
(рис. 153). Еще один очень хороший меч подтипа XIIIа хранится в Берне, точно такой же
был в коллекции Буассона. Еще один есть в
моей собственной коллекции.
Некоторые ранние образцы военных мечей имеют яблоки более
поздних типов — в форме бразильского ореха. Очень хороший меч
можно видеть в музее Фицуильям, еще один — в музее Массена в Ницце, третий — в коллекции замка Кройценштайн. Все они по форме
яблок могут быть отнесены к третьей четверти XIII столетия. У одной
из скульптурных фигур благотворителей собора в Наумбурге (графа
Германа), созданной около 1260 г., в руке великий меч подтипа XIIIа
с яблоком, очень похожим на яблоко меча из Ниццы.
В Великобритании есть два хороших образца мечей подтипа XIIIб,
еще один превосходный экземпляр находится в Испании. Первый
239

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

содержится в коллекции Уоллес в Лондоне (фото 35А)1. Клинок
этого меча находится в отличном состоянии и имеет необычное
сечение: дол, идущий до самого острия, очень глубокий и хорошо
обозначенный, а поверхности клинка между долом и лезвиями вогнуты. Клейма кузнеца не видно. Эфес простой, и меч в целом
выглядит удивительно пропорциональным. Длина клинка 85,7 см.
Такие же пропорции, хотя и меньших размеров, у красивого маленького детского меча, сохраняемого в соборе Толедо. Герб на
яблоке и металлическая оправа ножен позволяют предположить, что
он был собственностью инфанта дона Хуана из Тарифы — сына
Альфонсо Х Кастильского2. Принц был убит в 1319 г., будучи еще
совсем юным, так что меч, вероятно, был сделан в начале XIV в.
(фото 33).
Клинок, хранящийся в моей коллекции, имеет по меньшей мере
три необычные черты. Он небольшой, узкий, имеет шестиугольное
сечение (то есть является предшественником самого типичного
сечения клинка второй половины XIV в.), имеет плечо в верхней
части клинка, которое входит в прорезь крестовины, а на хвостовике отпечатано клеймо — «Дикий человек» («Wodewose»). Последнее нам знакомо как кузнечное клеймо XVI и XVII вв. Однако
здесь мы находим его на мече, определенно относящемся к началу
XIV в. Крестовина короткая и прямая, круглая в сечении и расширяется к концам (стиль 2), большое яблоко типа I в форме колеса
(рис. 107)3.
Меч с яблоком в форме бразильского ореха типа D находится в
Королевском шотландском музее в Эдинбурге (фото 28Б), еще один,
найденный в Рейне, хранится в коллекции К.О. фон Кинбуша в
Нью-Йорке. В той же коллекции содержится меч подтипа XIIIб,
1 Это не подтип XIIIб, датированный 1300 г., а подтип Ха, и по аналогии с
по крайней мере двумя мечами Леппяахо может относиться к XI—XII вв. Я не
думаю, что это так, но не могу объяснить почему. Он, конечно, относится к
подтипу Ха, но тип не определяет дату. Однако и его превосходное состояние
не является основанием для отнесения его к более поздней дате. Есть много
мечей VI—X вв. и даже меч, датированный 300 г. до н. э., состояние их выше
всяких похвал. Среди находок доктора Леппяахо есть два меча с эфесами точно
такой же формы и с аналогичными пропорциями.
2 Я сказал, что меч дона Хуана — детский меч. Теперь я в этом уже не так
уверен.
3 Это очень важный экземпляр из-за формы его сечения, плеч и клейма.
Меч, найденный при раскопках, находился не в лучшем состоянии, когда попал
ко мне в руки. Крестовина была сломана в середине, я снял ее и впоследствии
утратил (!). Она была в очень непрезентабельном виде, равно как и яблоко,
изъеденное, как соты. Но клинок был в отличном состоянии. Больше его у меня
нет, о чем я очень сожалею. Лучше сохранившийся меч подтипа XIIIб я описал
в «Записках о средневековом мече».

240

ВЕК РЫЦАРСТВА

который имеет почти точную копию в коллекции Кристенсена в Дании (фото 28А)1. Оба
этих меча имеют одинаковые кузнечные клейма и арабские надписи на клинках. Эти надписи, нанесенные позднее, отмечают, что мечи
были помещены в Зал славы Александрийского арсенала в 1368 г., предположительно как
трофеи, захваченные сул танами мамелюков
Египта у войск Пьера де Лузиньяна, короля
Кипра и сенешаля Иерусалима, после его неудачного похода на Каир в 1365 г.
Военные мечи подтипа XIIIа действительно
великолепно приспособлены для работы, которую должны были выполнять, — нанесения Рис. 107. Меч подтипа
XIIIб из коллекции
медленных, массивных рубящих ударов всадавтора
ником по хорошо защищенному противнику,
находящемуся на некотором расстоянии. Они,
очевидно, появились как своеобразный ответ на значительно более эффективные доспехи этого периода в начале перехода от кольчуги к пластинам. В это время поверх кольчуги надевались такие
дополнительные защитные приспособления, как наколенники и налокотники, а также наголенники и пластинчатые рукавицы, а под
нее — защитные щитки и кури (кожаный доспех). Анализируя следующие типы мечей, мы увидим, что в первой половине XIV в. активно велись поиски возможностей справиться с усовершенствованиями в защитных доспехах. Это, вероятно, было первым шагом в
простом развитии вековой идеи нанести противнику мощный рубящий удар, получив более прочный и тяжелый клинок.

ХАРАКТЕРИСТИКИ ТИПА XIV
Короткий широкий остроконечный клинок, сужающийся от эфеса, плоский в сечении (в некоторых случаях в районе острия клинок
имеет слабое, хотя и вполне ощутимое ребро — см. фото 36А); дол
занимает половину, иногда чуть больше половины длины клинка. Он
может быть однорядным и широким или многорядным и узким. Рукоять обычно короткая (в среднем 9,5—10 см), хотя есть экземпляры,
в которых ее длина достигает 11,5 см; хвостовик толстый с парал1 Меч датирован с высокой степенью вероятности, как и меч Кристенсена.
Меч из шотландского музея относится примерно к 1150 г. Серебряная инкрустация такого типа применялась, насколько мне известно, в 1050—1150 гг.

241

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

лельными сторонами, нередко по нему до половины
длины тянется дол. Яблоко всегда колесообразное,
иногда очень широкое и плоское (тип К), но обычно
типа I. Крестовина чаще всего длинная и изогнутая
(редко прямая), стилей 6 или 7.

Общие замечания
Пока не найдено мечей этого типа, по которым
можно было бы определить точную дату, хотя некоторые из дошедших до нас экземпляров имеют инкрустированные надписи, предположительно относящиеся к периоду 1270—1340 гг. Этот тип мечей часто
представлен в искусстве того времени — и в живописи, и в скульптуре. Тип был наиболее популярен во
Франции, Италии и Англии. Немецкие примеры редки, но некоторые показаны на иллюстрациях к манускрипту (около 1330 г.) вместе с мечами более привычного для немцев подтипа XIIIа. По форме и датам
можно предположить, что именно об этих мечах говорил Приматус, описывая сражение при Беневенто
в 1266 г. Превосходное изображение одного из них
можно видеть в рельефной группе хора ангелов в соборе Линкольна, около 1280 г. (рис. 108).
Тип XIV
Еще одно изображение находится на мраморной
плите над дверью собора в Лукке, правда, там виден
только эфес и верх короткого, вложенного в ножны клинка. Это
работа Николы Пизано («Снятие с креста», рис. 109) 1258—1278 гг.
По форме и пропорциям изображение идентично мечу (рис. 110),
найденному в Швейцарии. Сейчас он находится в Швейцарском на-

Рис. 108. Фрагмент рельефного украшения, «Хор ангелов», собор Линкольна,
около 1280 г.
242

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 109. «Снятие с креста», Лукка, собор, Никола
Пизано, 1258—1278 гг.

циональном музее в Цюрихе. Еще один пример — меч на изображении графа Робера
Д’Артуа, умершего в 1317 г., в аббатстве СенДени (рис. 111). Подобных изображений, относящихся к периоду 1310—1330 гг., так много,
что перечислять их все просто нет смысла.
В Англии они тоже встречаются достаточно часто. Но утверждать, что все мечи, которые мы
видим на художественных полотнах и в скульптурах этого периода, относятся к типу XIV,
все же нельзя. Дело в том, что они изображены
в ножнах, а значит, могут относиться к типам
XV или XVI, которые имеют одинаковые очертания, но разные сечения клинка.
До наших дней дошло немного мечей начала
XIV в. Хорошо сохранившийся экземпляр находится в Метрополитен-музее в Нью-Йорке
Рис. 110. Меч, тип
(фото 32). Это поистине выдающееся оружие
XIV, Швейцарский
высочайшего качества находится в превосходнациональный
музей, около 1300 г.
ном состоянии.
Надпись на яблоке, выгравированная на серебряной полосе, тянущейся по внешней кромке, гласит: «Sunt hic etiam sua praecuna laudi» («Здесь также есть глашатаи, его восхваляющие»). В доле сохранились остатки надписи,
которую Вегели относит ко второй половине XIII в. Еще один хороший экземпляр имеется в моей коллекции, другой, изображенный
на рис. 110, — в Цюрихе. Некоторые находятся в Линкольне, в коллекции Дж. Покока (фото 36) и в Берне.
243

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

С типом XIV мы подходим к концу типов, объединенных в группу 1, — мечей с
плоскими легкими клинками, предназначенных в первую очередь для нанесения
рубящих ударов и эффективных против
кольчужных доспехов. У мечей группы 2,
к рассмотрению которых мы перейдем,
более жесткие клинки, предназначенные
для нанесения колющих ударов и часто
имеющие усиленные и очень острые
острия. Они эффективны против пластинчатых доспехов, распространившихся
после 1350 г. Однако все это вовсе не
означает, что легкие плоские клинки
полностью вышли из употребления.
В Леванте и на юге Европы, в отличие
от запада и севера Европы, ношение полных пластинчатых доспехов так и не прижилось, возможно из-за климата. Поэтому рубящий клинок оставался очень
полезным. Доказательство тому — мечи с
арабскими надписями на клинках, соРис. 111. Изображение на
гласно которым они были захвачены во
надгробии графа Робера
время разных военных кампаний правиД’Артуа, 1317 г., Сен-Дени
телей Египта. Одни были взяты во время
неудачного похода на Каир Петера де Лузиньяна в 1365 г., другие — во время победоносного набега на Кипр
Малика аль-Ашрафа Барсабея в 1426 г. Эти мечи были помещены в
арсенал Александрии, и на них были нанесены или даты (например,
1367—1368 гг. для трофеев из армии Лузиньяна), или имя эмира,
отвечавшего за арсенал во время, когда была сделана надпись. Последнее — почти такая же точная информация, как и дата, потому
что мало кто из эмиров занимал свой пост больше года. Несколько
мечей, к сожалению, не имеют никаких надписей. Нас интересует
три из них. Два идентичных оружия — одно в коллекции К.О. Кинбуша из Нью-Йорка, другое (фото 28А) в коллекции А. Кристенсена
из Копенгагена — имеют очень широкие клинки подтипа XIIIб, но
датированы 1368 г. и, вероятно, могли использоваться в 1365 г. Последнее, конечно, не означает, что они были изготовлены в 1365 г.
или даже десятью—двадцатью годами раньше. Существуют литературные свидетельства того, что мечи в период позднего Средневековья использовались, как и в эпоху викингов и Великого переселения, несколькими поколениями; разумно предположить, что срок
244

ВЕК РЫЦАРСТВА

их «жизни» исчислялся полувеком или около того. Третий — большой меч подтипа XIIIа, находящийся в Королевском музее Онтарио
в Торонто (датированный 1427 г.). Он имеет классические пропорции подтипа XIIIа, но его эфес выполнен в форме, с которой мы
столкнемся, рассматривая мечи XV столетия. Яблоко — плоское и
прямоугольное, крестовина длинная, тонкая, с изогнутыми в горизонтальной плоскости концами, образующими букву S. Клинок имеет трехрядный дол и не расширяется возле эфеса. Меч сам по себе
удивительно уродлив, но представляет интерес как поздний пример
подтипа XIIIа. Эфес имеет форму, которая стала популярной во второй половине XIV в. Аналогичных находок много в Венгрии, а еще
больше — на территории Венеции. В венецианском арсенале таких
мечей сотни. Это, может быть, поздний пример подтипа XIIIа, но
не самый поздний. Он стал опять очень популярен в последней четверти XV столетия — о чем говорит большое количество найденных
образцов, датированных этим периодом. Многие имеют клинки
XV в., но есть и клинки XIII—XIV вв. (об этом говорят клейма и
инкрустации), снабженные эфесами 1475—1525 гг. Хороший пример
первых находится в музее и художественной галерее Глазго, а последних — известный меч «Розовый лист» — в художественноисторическом музее Вены, а также меч из коллекции Уоллес в
Лондоне.

Глава 14
МЕЧИ ГРУППЫ 2
(1350—1550 ГГ.)
Познакомившись с этими мечами, мы поймем, что их хронология более сложна, потому что большинство типов, от XV до XX,
использовались в разные периоды (по частоте, с которой они появлялись в произведениях искусства, создается именно такое впечатление) на протяжении двух столетий — с 1350 по 1550 г. Когда
речь шла о мечах группы 1, периоды их использования также
частично перекрывались, но с мечами группы 2 это особенно заметно. Более необходимым становится и подразделение на подтипы,
потому что у многих мечей длина клинка может оставаться постоянной, но длина рукояти изменяется; можно предположить, что в
соответствии с личным вкусом владельца изменяется и сечение
клинка.
Это становится очевидным уже при рассмотрении типа XV.
245

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ХАРАКТЕРИСТИКИ ТИПА XV
Остроконечный клинок в сечении ромбической
формы. Лезвия прямые, без заметных изгибов, сходятся к острию, которое может быть усилено. Клинок
может быть широким у эфеса (5—6,5 см) или узким
(около 3,5 см). Рукоять средней длины (10 см или немного больше), хвостовик обычно узкий и прямоугольный в сечении, немного сужается к яблоку.
Яблоко может быть любого типа, но, за исключением
периода 1490—1520 гг., преобладают формы диска и
колеса. Крестовина также может быть любой. В ранних экземплярах (около 1280—1400 гг.) чаще встречается крестовина стиля 8 — прямая с резко согнутыми
вниз концами.

Общие замечания
Дошедшие до нас экземпляры мечей этого типа
можно датировать, хотя, для того чтобы получить информацию о начале их использования, нам все равно
приходится обращаться к литературе и произведениям
изобразительного искусства. Господин де Жуанвиль,
описывая один из эпизодов рокового Крестового похода 1250 года, рассказал, как на него напал сарацинский всадник с копьем. Ему удалось высвободиться,
после чего он пришпорил своего коня, схватил меч,
который был прикреплен к седлу, и, используя его на
манер копья, атаковал противника и убил его. Должно
быть, его меч имел очень острое острие. В соборе Солсбери есть памятник Уильяму Лонгспи-младшему,
Тип XV
который был убит в сражении при Мансуре. На нем
изображен клинок (рис. 112) с четырехгранным сечением. Памятник датирован 1275—1290 гг. Такой же меч можно видеть
на великолепном алебастровом памятнике Джону из Элтама (1337 г.)
в Вестминстерском аббатстве. Меч частично вынут из ножен, поэтому
четырехгранное сечение отчетливо видно.
В «Романе об Александре» (около 1330 г.) также показаны мечи
типа XV.
Эти мечи часто изображаются в XIV в., а в итальянской живописи XV в. преобладают в 1420—1460 гг. Пьеро Делла Франческа, похоже, предпочитал именно этот тип, поскольку в своих полотнах
246

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 112. Изображение Уильяма Лонгспи-младшего,
около 1240 г., собор Солсбери

изображал только его. Уччелло, судя по всему, больше нравились
мечи подтипа XVIIIа. Интересно сравнить батальные картины двух
современников: четыре панно «Поражение Сан-Романо» Уччелло и
«Победа Ираклия над Хосроем» в церкви Святого Франциска в Ареццо, принадлежащее кисти Делла Франческа. Мечи Пизанелло также
относятся к типу XVIII, а Лука Синьорелли в конце века изображал
мечи и типа XV, и типа XIX.
Мечи типа XV, судя по всему, не прижились в Германии. Мы редко видим их в произведениях немецкого искусства XIV—XV вв., да и
уцелевших экземпляров очень мало (если они есть вообще). Можно
утверждать, что мечам этого типа (вместе с типом XIV) отдавали
предпочтение в Западной и Южной Европе в 1270—1370 гг. и в Италии в XV столетии.
Одним из лучших дошедших до нас образцов мечей этого типа
является итальянский (фото 37 и 38). Он был найден в захоронении
в базилике Монца в (или до) 1698 г. вместе с мумифицированным
благодаря свойствам грунта телом человека, которое удалось идентифицировать. Покойного звали Эсторе Висконти. Он умер 17 января 1413 г. от серьезной раны, полученной при осаде Монца. Рана
до сих пор видна на его левой ноге. Идентификацию подтвердили
инициалы на эфесе меча H.V. (Hestor Viscomes). В яблоко сделана
вставка из четырех серебряных щитов, на двух — герб Висконти,
247

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 113. Сечения клинка

еще на двух — герб Милана. Эсторе вместе со своим племянником
Джованни Карло правил Миланом с мая 1412 г. Всего через несколько недель он был вынужден оставить город. Он удалился в замок Монца, где был убит в 1413 г. Поэтому ясно, что меч был изготовлен не позднее 1413 г. Между прочим, нет ничего проще, чем
удалить серебряный щит, вставленный в яблоко, и заменить его другим. Вероятность того, что новый меч, несущий гербы Висконти и
Милана, был сделан в течение нескольких недель 1412 г., когда
Эсторе оставался у власти, значительно меньше, чем вероятность
простой замены щитов. Как бы то ни было, это великолепный экземпляр меча типа XV, датированный до 1413 г. Много подобных
мечей присутствуют в скульптурных изображениях (по большей части английских) конца XIV — начала XV в.
Уцелело немало и более ранних образцов мечей типа XV, но они
не поддаются точной датировке. Красивый, хорошо сохранившийся
меч из коллекции Уоллес в Лондоне (фото 38) является типичным1
и по форме эфеса может быть датирован до 1300 г. Очень похожий
(почти идентичный) меч находится в коллекции Кристенсена, но его
клинок не так широк.
Во второй четверти XV столетия (возможно, и раньше) появились
новые сечения клинков2. Четыре поверхности клинка, вместо того
чтобы быть плоскими или очень слабо вогнутыми, стали выгнутыми
так сильно, что получился почти плоский клинок с мощными прямыми ребрами (рис. 113).
Сказать, когда именно стали применяться такие клинки, невозможно. Сохранившиеся экземпляры на первый взгляд датируются не
ранее чем 1425 г., и эта дата тоже весьма спорная. Некоторые мечи,
например еще один меч из коллекции Кристенсена, по форме эфеса
1 По форме эфеса и клинка он похож на кастильонские мечи моей группы
А, датированные до 1453 г. (возможно, несколькими годами ранее), если, конечно, моя теория, что эти мечи были изготовлены в большом количестве и
поставлялись по контракту, не потерпит крах.
2 Возможно, что это не так. Если мы примем во внимание только найденные до сих пор мечи, следует сказать, что они появились почти веком ранее.
Если же мы учтем еще бесчисленное множество наконечников копий, датируемых от кельтского железного века до XIV столетия нашей эры, а также
огромное количество мечей латенского периода, придется признать, что они
появились еще раньше. Они представлены и в произведениях искусства XI—
XII вв.

248

ВЕК РЫЦАРСТВА

могут быть отнесены к 1380—1390 гг. Произведения искусства здесь
не помогут, потому что вогнутость клинка передать почти невозможно. Клинки такого сечения чаще всего встречаются у мечей середины и конца XV в.
Отличительные черты типа XV ясны, но есть мечи, которые не во
всем совпадают с типичными.

ХАРАКТЕРИСТИКИ ПОДТИПА XVА
Клинок такой же, но обычно уже и тоньше. Рукоять длиннее — до 25 см. Яблоко и крестовина такие
же, как в типе XV.

Общие замечания
Мечей подтипа XVа сохранилось больше, чем типа XV. Среди самых ранних (1350—1380 гг.) примеров — меч из коллекции сэра Джеймса Манна. Он был
найден в северной Франции, в озере Констанс (фото 43). Еще два аналогичных меча были обнаружены в
Темзе, в Лондоне, один — в Йоркшире, и еще один,
имеющий арабскую надпись, вероятнее всего, итальянского происхождения. Они слегка отличаются
размерами, но во всем остальном почти полностью
идентичны. Есть много других мечей, имеющих несколько другие эфесы, — один из коллекции Дж. Покока с простой крестовиной, идентичной показанной
на изображении Черного принца в Кентерберийском
соборе. Меч с точно таким же эфесом, но более коротким клинком находится в Берне.
В лондонском Тауэре можно видеть меч подтипа XVа (с яблоком грушевидной формы — пробковидной). Он особенно интересен, потому что часть его
клинка (сразу под эфесом) длиной около 15 см имеет
толстые, срезанные под прямым углом лезвия, образуя
рикассо (незаточенная часть клинка). Цель — дать
возможность нападающему схватить левой рукой меч
под крестовиной, чтобы нанести мощный удар двумя
руками укороченным клинком в ближнем бою.
Эти мечи называют полутораручными, или «бастардами». На восьми из десяти военных изображений
249

Подтип XVа

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

1360—1420 гг. показаны именно такие мечи; форма эфесов может
слегка меняться, но клинки одинаковые — длинные и тонкие. Между тем мы не можем сказать наверняка, что все эти мечи относятся
к подтипу XVа, потому что клинки находятся в ножнах, а многие
мечи типа XVII имеют такую же форму и пропорции, но другое сечение клинка.
Существует много мечей, клинки которых имеют форму рассматриваемого типа, однако эфесы немного длиннее, чем у классических экземпляров типа XV, но короче, чем у мечей, относящихся к
подтипу XVа. Пример — замечательный меч из коллекции Метрополитен-музея в Нью-Йорке (фото 40)1.
Подобные мечи не имеют классических пропорций
типа или подтипа, но тем не менее должны быть по
форме клинка отнесены к типу XV.
Может создаться впечатление, что тип XV находится не на своем месте, потому что соответствующие мечи были в ходу на протяжении двух веков и
достигли пика популярности после 1350 г., хотя подтип практически полностью вышел из употребления
после 1360 г. Причина в том, что мечи типа XV стали
широко употребляться во второй половине XIII в., а
мечи типа XVI, насколько известно сегодня, не могли появиться раньше чем в 1300 г.

ХАРАКТЕРИСТИКИ ТИПА XVI

Тип XVI

Резко сужающийся к острию клинок средней длины (71—81 см), верхняя часть широкая, прочная, с
глубоким долом, который тянется чуть больше чем
на половину длины клинка, нижняя часть сужается
к острому острию и имеет сечение в форме «уплощенного бриллианта». Рукоять средней длины (чуть
больше 10 см), хвостовик крепкий, часто с долом.
Эфес может иметь любую форму. На многих — различные видоизменения «колесного» яблока, но есть
и новые формы яблока, которых мы раньше не видели, — усеченного клина. Крестовина также может
быть любая.

1 Скорее всего, это очень красивая, но бесполезная игрушка. Тому свидетельство — слишком тонкий и длинный клинок.

250

ВЕК РЫЦАРСТВА

Общие замечания
Самое удивительное в этих клинках то, что они изготовлены для
выполнения двоякой функции — нанесения и рубящих, и колющих
ударов. Верхняя часть клинка не изменилась, а нижняя — достаточно острая и прочная, чтобы нанести эффективный рубящий удар.
Таким образом, эти мечи одинаково полезны и против доспехов,
преобладавших в первой половине XIV в. — кольчужных, смешанных, — и против пластинчатых. Острие достаточно острое, чтобы
пробить даже пластинчатые доспехи1, а ширина и острота клинка в
«центре удара» (оптимальной точке)2 позволяют нанести мощный
рубящий удар.
Все это, конечно, чисто теоретические размышления, основывающиеся на очевидных очертаниях и особенностях формы клинка.
Один из таких мечей приведен на фото 36Б. Только взглянув на него,
можно согласиться с тем, что эти теоретические рассуждения вполне
уместны. Их подтверждает и практический опыт. Поэтому мы можем
сказать, что такие клинки были разработаны и предназначены именно для того, чтобы справляться и с кольчугой, и с пластинчатыми
доспехами. Посему вполне разумно отнести мечи этого типа к периоду, когда использовались оба вида доспехов.
К счастью, мы можем полагаться не только исключительно на
теорию. Принятая датировка подтверждается произведениями искусства, которых сохранилось довольно много. Прекрасный пример —
рельефные украшения кафедрального собора в Экзетере — часть их
датируется 1301—1338 гг. (рис. 114). Другие можно найти в «Романе
об Александре», а также в немецкой скульптуре 1300—1350 гг. и в
итальянской и французской архитектуре этого периода.
До нас дошло не слишком много экземпляров: три великолепных
меча этого типа находятся в Англии, один в Дании (фото 36Б), еще
1 Фруассар приводит по меньшей мере два примера, когда удар меча пробивал пластинчатые доспехи. Описывая погоню после сражения при Пуатье
(1356 г.), он утверждает: «Когда лорд Беркли преследовал его некоторое время,
Джон де Хелленс обернулся, перехватил меч, как копье, и бросился на противника, который, взяв меч за рукоять, взмахнул им и поднял руку, чтобы нанести
сквайру удар. Джон де Хелленс, увидев, что ему угрожает опасность, уклонился
от удара, но не упустил свой шанс. Он выбил меч из руки лорда Беркли. Когда
рыцарь обнаружил, что лишился меча, а сквайр сохранил свой, он спешился и
устремился к месту, где лежал его меч. Но он так и не смог поднять его, потому
что сквайр нанес ему страшный удар, пронзивший его доспехи, и рыцарь рухнул
на землю».
2 Точка, в которой при соприкосновении лезвия клинка с предметом, по
которому наносится удар, будет наименьшая вибрация лезвия и наиболее эффективный вес. Точка изменяется в зависимости от балансировки клинка.

251

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 114. Святой
Петр. Фрагмент рельефного украшения
в кафедральном соборе Экзетера, 1301—
1338 гг. Меч типа XVI

один в Берне (по форме он идентичен датскому, но имеет более длинный клинок).
Меч из Копенгагена в доле украшен надписью +NINDIC+, инкрустированной латунью (рис. 115). Стиль надписи позволяет
предположить, что она сделана в 1300—
1330 гг.
Бернский образец имеет инкрустированное
латунью клеймо (рис. 116б), очень похожее на
клейма на двух клинках типа XVI из Линкольна (рис. 116а), ранее отнесенные к началу
XIV в. Можно предположить, что они вышли
из одной мастерской.
Археологические данные совпадают с полученными в результате изучения произведений изобразительного искусства, в которых
запечатлены эти мечи в 1300—1350 гг. Конечно, они вполне могли использоваться, хотя,
возможно, не в столь массовом порядке, и сто
лет спустя.
Как и в предыдущих типах, существует подтип XVIa, который во многих отношениях важнее, чем сам тип.

Рис. 115. Надпись на клинке меча типа XVI из Копенгагена

Рис. 116а. Клеймо на
клинке меча типа XVI
из Линкольна

Рис. 116b. Клеймо на
клинке меча типа XVI
из Берна
252

ВЕК РЫЦАРСТВА

ХАРАКТЕРИСТИКИ ПОДТИПА XVIа
Длинный сужающийся клинок, широкий у эфеса, с заостренным,
часто усиленным острием. Дол хорошо обозначен, хотя в большинстве случаев является коротким (около 1/3 длины клинка), редко
длиннее половины клинка. Нижняя часть клинка имеет сечение не
в форме уплощенного бриллианта, а прочное плоское гексагональное
сечение. Рукоять длинная, как в подтипах XIIIа и XVа, хвостовик
имеет прямоугольное сечение, на нем часто есть дол. Яблоко может
быть любого типа, но на сохранившихся образцах чаще всего встречается форма широкого плоского колеса — типа К,
или еще одна форма, ранее не встречавшаяся, — плоский овал (тип Н1).

Общие замечания
Обычно считается, что эти мечи относятся к концу
XIV — началу XV в., но имеющиеся данные не подтверждают это расхожее мнение. Можно было бы сказать, что подтип XVIа — всего лишь разновидность
подтипа XIIIа, но скорее, подтип XVIа есть развитие
подтипа XIIIа, хотя они и использовались в одно и то
же время. Острые, часто усиленные острия предполагают, что они были предназначены против пластинчатых или смешанных доспехов. Форма эфеса, конечно,
ничего не может сказать нам о дате. На всех уцелевших экземплярах этого типа эфесы могут относиться
как к 1300, так и к 1450 г. Археологическое свидетельство раннего употребления этого типа мечей дает экземпляр, обнаруженный в захоронении Альберта I Австрийского в соборе Шпир (1308 г.). Здесь эфес не
слишком длинный, не «полуторный», но он длиннее,
чем на многих мечах типа XVI (рис. 117), а клинок,
несомненно, является типичным.
Очень похожий меч с идентичным клинком находится в Копенгагене. У него есть клеймо, сделанное в доле
под крестовиной (рис. 118), по характеру очень похожее
на клейма на клинках подтипа XIIIа. А. Брун-Хоффмейер датировал эти клинки примерно 1250—1300 гг., но я
считаю, что они относятся к несколько более позднему
периоду, скажем, к 1290—1340 гг. Но я уверен, что не к
периоду 1380—1400 гг.
253

Подтип XVIа

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 117. Меч из захоронения императора
Альберта I (1308 г.),
собор Шпир

Рис. 119. Меч святого
Павла с картины «Маэста» кисти Липпо
Мемми (1317 г.) в
Сан-Джеминьяно

Рис. 118. Клеймо на клинке
подтипа XVIа,
Копенгаген

Рис. 120. Другой
меч с той же картины

Рис. 121. Меч подтипа
XVIa, ранее находившийся в коллекции
Буассона

ВЕК РЫЦАРСТВА

Другой очень хороший экземпляр хранится в арсенале лондонского Тауэра (фото 45). Его датировали началом XV в., но он явно на сто лет старше. На
нем имеется арабская надпись под эфесом (к сожалению, не несущая информацию о дате), но, как
мы уже видели в случае с мечами из коллекций Кинбуша и Кристенсена, этот меч, вероятнее всего, был
сделан за несколько десятилетий до нанесения надписи.
Почти все эти мечи первоначально относились к
концу XIV — началу XV в. Предлагаемая мною более
ранняя дата подтверждается произведениями итальянской живописи начала XIV в., на которых изображены такие мечи. Святой Павел в «Маэсте» Липпо Мемми (1317 г.), сейчас находящейся в ратуше
Сан-Джеминьяно, держит именно такой меч, причем
с обнаженным клинком (рис. 119). На этом же полотне изображен идентичный меч, но только в ножнах (рис. 120). Другое изображение святого Павла
кисти Синья ди Бонавентура (Академия, Сиена) этого же периода демонстрирует еще один меч. Четвертый можно видеть на картине (около 1330 г.) Барна
ди Сиена, которая находится в галерее Эрих в НьюЙорке. Меч, абсолютно идентичный изображенному
Липпо Мемми, ранее хранился в коллекции Буассона (рис. 121), но его клинок представляется относящимся к типу XVI.

ХАРАКТЕРИСТИКИ ТИПА XVII
Клинок длинный, тонкий, сужающийся к острию.
Многие клинки этого типа напоминают рапиры
XVI в., но есть и широкие у эфеса (4—5 см), как
клинки подтипа XVIа. Сечение обычно гексагональное. На многих клинках имеется неглубокий дол
в верхней четверти клинка, но на некоторых он отсутствует. Рукоять всегда длинная. Хвостовик обычно очень прочный, в сечении — четырехугольник.
Яблоко или типа Н1 (форма уплощенного овала),
или типов T, T2, T4 (пробковидное), которые появились в конце XIV в. Крестовина может быть любого
стиля.
255

Тип XVII

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Общие замечания
С этим типом мечей трудностей почти не возникает. Есть точно
датируемые экземпляры, и на английских скульптурах 1355—1425 гг.
изображены почти только они. Правда, мечи показаны в ножнах,
значит, могут относиться к подтипу XVа. Эти мечи предназначены
исключительно для нанесения колющих ударов и имеют сходство с
острым прочным стальным бруском. Они намного тяжелее, чем более ранние типы. Меч типа XVII весит в среднем 2,5 кг, в то время
как мечи подтипа XIIIа — 1,6—1,8 кг. Вес, в какой-то степени, помогает расколоть пластины доспехов. Очень важно, что в этот период (1360—1420 гг.), когда полные пластинчатые доспехи были самыми прочными (до попыток создать в XVI в. броню, защищающую от
пуль мушкетов), любимым рыцарским оружием были топор, булава
и молот. Мечи типа XVII удачно дополняют это семейство дробящего оружия.
Два замечательных образца были найдены в аббатстве Кёнигсфельд,
Аарау, Швейцария, в захоронениях австрийских рыцарей Фредерикса
фон Таранта и Фридриха фон Гриффенштайна, павших в 1386 г. в
сражении при Семпахе. Это классические мечи типа XVII с грушевидными яблоками типа Т2. Меч, почти идентичный мечу фон Таранта,
находится в музее Фицуильям в Кембридже. Возможно, это самый
элегантный меч из числа тех, что дошли до наших дней. На его клинке инкрустировано клеймо (рис. 122) — маленький, похожий на веретено меч, сильно отличающееся от клейм на клинках из Гилдхолла и
коллекции Гуинна (рис. 105). Почти такое же клеймо на клинке фон
Таранта (рис. 123), только на нем мы видим два меча рядом.

Рис. 122. Клеймо на мече
Редферна, музей Фицуильям, Кембридж

Рис. 123. Клеймо на мече Фредерикса
фон Таранта, убитого в 1386 г. при
Семпахе
256

ВЕК РЫЦАРСТВА

Меч этого типа, почти в таком же хорошем состоянии, как и кембриджский, находится в коллекции Гуинна. Мечей этого типа так
много, что перечислить все не представляется возможным, но два
меча из коллекции Кристенсена имеют другую классическую форму — с овальными яблоками типа H1. Один из них (фото 46Б) сохранился лучше всех, на нем нанесена длинная арабская надпись,
определяющая дату — 1427 г.
Очень хороший экземпляр, найденный в Темзе, в районе Кью,
помещен в Лондонский музей. Он имеет пропорции двуручного
меча — общая длина почти 140 см. В этом же музее выставлен клинок с частью эфеса, также найденный в Лондоне, очень похожий на
меч из Кью, но на несколько сантиметров короче. Меч аналогичных
размеров и формы, но превосходного качества является жемчужиной
коллекции Бристоля. Он был пожалован городу как церемониальный
меч сэром Джоном де Уэллсом в 1431 г. — причем эта
дата важна и для классификации стиля красивого, покрытого серебром эфеса.
Еще один меч типа XVII, тоже превосходного качества (фото 46В), находится в Баварском национальном
музее в Мюнхене.

ХАРАКТЕРИСТИКИ ТИПА XVIII
Широкий клинок (5—6,5 см в районе эфеса), сечение в форме уплощенного бриллианта, лезвия плавно
сужаются к заостренному острию. Рукоять средней
длины (9,5—10 см), но есть и большие мечи с рукоятью 15 см и более. Рукояти этих мечей — их сохранилось довольно много — имеют общую черту — заметную выпуклость в середине (фото 62Г, рис. 158).
Яблоко обычно выполнено в различных вариациях колеса или типов грушевидной формы. Крестовина, как
правило, изогнутая, во многих случаях относится к
стилю II.

Общие замечания
Этот тип довольно трудно отличить от типа XV.
Между тем различие между ними есть, хотя и очень
тонкое. В мечах типа XV прямые лезвия сходятся к
9

Э. Окшотт

257

Тип XVIII

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

острию, и нижняя часть клинка выглядит очень узкой. В мечах
типа XVIII лезвия плавно изгибаются, и нижняя часть клинка
выглядит шире. Этот тип прекрасно приспособлен для нанесения
и рубящих, и колющих ударов и является логическим развитием
типа XVI. Выраженное центральное ребро придает клинку жесткость, а в оптимальной точке удара ширина клинка достаточная
для нанесения рубящего удара. Сечение может быть разным, четыре поверхности могут быть совершенно плоскими, но обычно
они слегка вогнуты. В более поздних экземплярах мы находим
на плоской поверхности жесткое ребро (рис. 188). Некоторые
мечи типа XVIII, которые интенсивно использовались и поэтому
часто затачивались, невозможно отличить от мечей типа XV.
Показательный пример — меч из коллекции Уоллес в Лондоне (фото 51А).
Мечи этого типа и четырех его подтипов были самыми распространенными в Европе в 1410—1510 гг. Они вполне могли использоваться и в конце XIV в., но самая ранняя дата, которую мы имеем на
сегодняшний день, — это 1419 г. Он обозначен на очень хорошем
мече этого типа, находящемся в экспозиции Метрополитен-музея в
Нью-Йорке.
Другой меч, которому мы можем с уверенностью приписать точную дату — 1422 г., — это маленький меч из Вестминстерского аббатства. Это известное оружие, и мы имеем основание утверждать,
что он был помещен в аббатство после похорон Генриха V. Есть еще
несколько датируемых экземпляров, в основном это мечи, принадлежавшие королевским домам Германии. Использование мечей
такого типа, как у Генриха V, в конце века подтверждается великолепным мечом (фото 51Б), находящимся в художественно-историческом музее Вены — церемониальным мечом (но не имевшим,
как многие другие, нестандартные размеры), изготовленным, вероятно, для Филиппа Красивого в Милане в 1490 г. Формы клинка,
распространившиеся в XV столетии, оставались популярными до
XVIII в.
Деталь, часто появляющаяся на мечах типа XVIII (но еще чаще подтипа XVIIIа), — наращенное плечо клинка, можно сказать,
зарождающееся рикассо. Хотя эта особенность иногда и присутствовала на клинках XII, XIII и XIV вв., она встречалась очень редко после римского периода железного века. В XV в. она стала более
распространенной, и к концу его уже почти не осталось клинков без
рикассо. Развитие рикассо будет рассмотрено подробнее, когда речь
пойдет о типе XIX.
258

ВЕК РЫЦАРСТВА

ХАРАКТЕРИСТИКИ ПОДТИПА XVIIIа
Довольно тонкое лезвие средней длиной чуть
больше 80 см. Сечение такое же, как у клинков типа
XVIII, но некоторые имеют узкий дол в верхней части. Тип одноручный, однако встречаются и большие
мечи с длинными рукоятями (больше 13 см). Яблоко
и крестовина могут быть любыми.

Общие замечания
Мечей этого подтипа уцелело больше, чем относящихся к типу XVIII. Они есть в каждой крупной
коллекции, причем многие из них относятся к самому прекрасному оружию, когда-либо изготовленному
человеком (фото 52А и 59Б), поскольку объединяют
в себе изящество линий и чистоту форм с высочайшей практической эффективностью. На мечах этого
подтипа использовались разнообразные эфесы, распространенные в XV в., — от классических форм
XIII в. до широчайшего многообразия крестовин и
яблок, появившихся после 1400 г. Формы эфесов будут рассмотрены в свое время. Здесь слова не нужны;
подтип проиллюстрирован достаточно полно, и лучше один раз взглянуть на фото, чем много раз услышать описание.
Есть несколько датируемых примеров, но сейчас,
когда все рассматриваемые типы находятся в пределах XV столетия, большинство отдельных мечей моПодтип
жет быть датировано с точностью до десятилетия по
XVIIIа
форме эфесов и присутствию аналогичных образцов
в произведениях искусства. Также сегодня можно
сказать, является ли данный меч немецким или итальянским. Испанские мечи XV столетия определяются даже легче по очень специфическим формам эфесов, появившимся на Пиренейском полуострове. А в Скандинавии особые формы эфесов распространились
вместе с типичными. До нас дошло много мечей из XV в. Большинство из них прекрасно сохранились, не подвергнувшись разрушительному воздействию коррозии, которая так безжалостно обошлась
с их предшественниками. Такие мечи часто находят и при раскопках.
259

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ХАРАКТЕРИСТИКИ ПОДТИПА XVIIIб
Длинный тонкий остроконечный клинок, в сечении обычно уплощенный бриллиант. Острие часто
усилено. Рукоять очень длинная, до 25—28 см. Яблоко обычно в форме колеса, но широко распространились также яблоки грушевидной формы типов Т и Т5.
Крестовины обычно длинные и тонкие, чаще прямые,
чем изогнутые. Рукоять очень характерной формы:
нижняя часть, имеющая сужение, соединяется с узкой
верхней частью.

Общие замечания
Таких мечей довольно много, особенно в коллекциях на территории Германии, да и в произведениях
изобразительного искусства они представлены отнюдь не редко, в первую очередь в немецкой живописи 1450—1520 гг. В частности, их много на полотнах Дюрера. Один из лучших дошедших до нас
экземпляров находится в Баварском национальном
музее в Мюнхене (фото 49Б и 61). Этот меч замечателен не только совершенством линий и пропорций.
Он прекрасно сохранился, а строгие, но очень красивые украшения рукояти, яблока и крестовины удивительно гармонично сочетаются с эфесом. Можно
уверенно утверждать, что этот меч — воплощение полутораручного меча второй половины XV в. Он очень
похож на те, которые держат в руках святые и рыцари Дюрера. Его эфес часто изображался на различных иллюстрациях, но, к сожалению, только эфес, а
не меч целиком. А по одному только эфесу невозможно получить представление о великолепии и гармоничности этого оружия.
Очень хорошо сохранившийся, но сравнительно простой меч этого типа, относящийся, по моему мнению, к
Подтип
чуть более раннему периоду, находился в коллекции Де
XVIIIб
Коссона и был продан на аукционе «Сотбис» в 1946 г.
Сейчас меч в Соединенных Штатах, вероятно, в одной
из частных коллекций, поскольку его следы не прослеживаются. Очень
похожий меч изображен на итальянском полотне 1474 г. «Коронация
Богоматери» кисти Джованни Беллини, галерея Пезаро (рис. 124).
260

ВЕК РЫЦАРСТВА

Другой меч, проданный из той же коллекции (и изображенный рядом в каталоге), имеет
необычную форму клинка. Он может, при наличии развитого воображения, быть отнесен к
подтипу XVIIIб, но лезвия клинка идут почти
параллельно друг другу и заканчиваются обрубленным, угловатым острием, придавая оружию
несколько неуклюжий вид. Следы этого меча
также потеряны.

ХАРАКТЕРИСТИКИ
ПОДТИПА XVIIIв
Широкое, тяжелое лезвие, в сечении обычно уплощенный бриллиант, поверхности почти
всегда плоские, иногда слегка выпуклые. Длина
клинка обычно 85—88 см. Рукоять длинная,
как у отдельных мечей типа XVII, с заметной
выпуклостью в середине. Поскольку эти мечи
являются полутораручными, выпуклость ближе
к крестовине, чем к яблоку. Яблоко обычно колесообразное, крестовина чаще всего плоская в
сечении, но изогнута в горизонтальной плоскости в форме буквы S.

Общие замечания
Можно сказать, что это характерный итальянский стиль, соответствующий немецкому
типу XVIIIб. Уцелевших экземпляров мало.
Один из них, весьма неплохо сохранившийся,
находится в Метрополитен-музее в Нью-Йорке,
еще один — в моей коллекции.

Рис. 124. С полотна
«Коронация Богоматери» кисти Джованни Беллини, около
1474 г., Пезаро

ХАРАКТЕРИСТИКИ ТИПА XVIIIг
Длинный узкий клинок, в сечении обычно четырехгранник, иногда имеет глубокий узкий дол, тянущийся по всей длине. Рукоять
короткая. Яблоко обычно в форме колеса, крестовина изогнута в
горизонтальной плоскости, но в некоторых случаях резко согнута
261

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Подтип XVIIIв

Подтип XVIIIг

Подтип XVIIIд

ВЕК РЫЦАРСТВА

вниз. Некоторые из этих мечей имеют эфес с гардой (нижним кольцом) и боковые кольца, которые появились в Испании (?) во второй
половине XV в.

Общие замечания
Классификация этих мечей весьма неоднозначна. Большинство
образцов этого подтипа можно отнести к типу XVIII, но не все. Хорошие примеры последних: 1) в коллекции Уоллес с колесообразным
яблоком и горизонтально изогнутой крестовиной; 2) в арсенале
Тауэра с грушевидным яблоком и крестовиной, резко согнутой вниз;
3) в моей коллекции с развитым эфесом (фото 54).

ХАРАКТЕРИСТИКИ ПОДТИПА XVIIIд
Длинный узкий клинок, обычно с длинной (12,5—15 см) рикассо
(пятой), которая уже, чем сам клинок. Иногда имеет дол, тянущийся почти по всей длине, но обычно в сечении уплощенный бриллиант. Яблоко грушевидной формы, крестовина резко согнута вниз.

Общие замечания
Мечей этого подтипа было найдено так много
на территории Дании, включая принадлежавший
королю Христиану I (1450—1481 гг.), что тип можно назвать датским. Но все же некоторые из них
могут иметь итальянское происхождение. Очень хороший меч, вероятно имеющий итальянское происхождение, находился в коллекции Де Коссона;
еще один был в коллекции Генри Кизби; Де Коссон и Лейкинг называли его тоже итальянским. Но
хотя последний имел черты (формы яблока и крестовины), которые можно назвать итальянскими,
они также в точности соответствуют большому числу датских образцов. Меч короля Христиана, если
следовать логике Де Коссона и Лейкинга, тоже
можно назвать итальянским. В целом подтип XVIIIд
все же можно назвать датским.
Многие из этих мечей имеют очень длинную рукоять (рис. 125), перехваченную через определенные промежутки металлическими полосками.
263

Рис. 125. Меч
подтипа XVIIIд,
Копенгаген

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ХАРАКТЕРИСТИКИ ТИПА XIX
Широкий плоский клинок, лезвия сначала идут почти параллельно друг другу, а потом резко сходятся к острию, в верхней трети имеется хорошо выраженный дол. Сечение плоское, гексагональное,
иначе говоря, клинок сам плоский, а его края скошены, как в подтипе XVIа. Рикассо имеет длину 6,5—7,5 см. Поскольку на сегодняшний день известно очень мало примеров этого типа, невозможно
ничего сказать о форме эфеса. Вероятно, рукоять короткая — это оружие держали одной рукой.

Общие замечания

Тип XIX

Это тип клинка, который, как считалось до недавнего времени, не использовался до середины XVI в. Два
меча типа XIX имеют точную дату. Один, находящийся
в арсенале Тауэра (фото 55Б), имеет арабскую надпись
с датой — 1432. Отсюда следует, что меч был изготовлен
до 1432 г.
Эфес этого меча также представляет немалый интерес. Он имеет одно маленькое кольцо под крестовиной
с одной стороны (см. главу 16). Другой меч этого типа
находится в Королевском музее Онтарио в Торонто. На
нем также имеется арабская надпись, дающая еще более
раннюю дату — 1368 г. Эфес меча имеет именно такую
форму, как и можно было бы ожидать для этого периода: плоское яблоко в форме усеченного клина с закругленными углами и крестовина, как и на множестве
мечей, бывших в ходу в это время. Меч из Тауэра имеет аналогичную крестовину и плоское дисковидное
яблоко. Клинки обоих мечей идентичны и несут одно
и то же клеймо. Третий, малоизвестный меч этого типа
находится в Музее археологии и этнологии Кембриджа.
Меч был найден в процессе археологических раскопок,
и его поверхности частично разрушились, но, судя
по всему, лезвия клинка сужались более резко, чем в
предыдущих описанных экземплярах. Рикассо немного
короче. Эфес имеет длинное грушевидное яблоко типа
Т4 и длинную крестовину стиля 5, горизонтально изогнутую в форме буквы S.
Мне не известны идентифицируемые примеры этого
типа в произведениях искусства, но два упомянутых
264

ВЕК РЫЦАРСТВА

выше меча с арабскими надписями дают нам точную дату. Тот факт,
что аналогичные клинки были в ходу в конце XV и в XVI в., говорит
лишь о том, что тип продолжал существовать и в это время.
Есть несколько экземпляров, датируемых концом XV в., с полностью развитыми эфесами с «pas d’âne» и боковыми кольцами.
В основном они имеют испанское происхождение. Я имею в виду:
меч Гонсальво ди Кордова (1453—1515 гг.) из Королевского арсенала в Мадриде; меч из той же коллекции, приписываемый Фердинанду Католику; меч (фото 55В) из коллекции «Института дель
Конде Валенсия-де-Дон-Хуан» и очень маленький меч, вероятно изготовленный для мальчика, из коллекции сэра Джеймса Манна.
Мечи этого типа (но в ножнах, поэтому мы не можем судить о форме клинков) изображены на полотнах португальского художника
Нуньо Гонсалеса. Это важно, поскольку они точно датированы
1460 г.1

ХАРАКТЕРИСТИКИ ТИПА XX
Большой широкий клинок, иногда очень широкий у эфеса. Многие
экземпляры имеют три мелких дола в верхней половине: два идут параллельно друг другу непосредственно под эфесом, один — под ними
в центре клинка. На некоторых мечах имеется два очень узких глубоких
дола, тянущихся параллельно друг другу примерно на четверть длины
клинка. Эфесы обычно длинные (20—25 см), с грушевидными яблоками. На некоторых яблоки в форме колеса. Крестовины обычно узкие
и тонкие, слегка изогнутые или прямые, но наклоненные вниз.

Общие замечания
Некоторые из этих мечей являются военными (war swards) — чемто вроде развития подтипа XIIIa; они использовались примерно в то
же время, что и последние экземпляры подтипа XIIIа. Таковы два
1 К этому типу принадлежат также два кастильонских меча. Каждый имеет
сужающийся клинок, который, в отличие от большинства мечей типа XIX, имеет острое острие и жесткое промежуточное ребро. Возможно, их следует отнести
к подтипу XIXа. Каждый имеет короткий дол на 1/3 ширины клинка в его верхней четверти, по обе стороны которого располагаются два коротких дола почти
такой же ширины с уплощенными краями, как на рикассо. На каждом мече
имеются следы гравировки и позолоты в центральном доле. Эти два меча (из
моей кастильонской группы B), похоже, сделаны одним мастером, вернее, скорее всего, клинки изготовил один мастер, а эфесы другой. Они чрезвычайно
интересны и требуют дальнейших исследований.

265

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Тип XX

ВЕК РЫЦАРСТВА

меча (фото 56А, В), один из коллекции Клода Блэра, другой из Музея оружия в Вене. Первый имеет арабскую надпись — одну из тех,
которые сообщают точную дату. В рассматриваемом случае — 1427 г.
Второй не датирован, но по общему стилю может быть отнесен к
середине XV в. А поскольку он похож на очень большой «парадный»
меч идентичной формы из коллекции Гуинна из Эпсома (фото 56Б),
который недавно был датирован первой четвертью XIV в., венский
меч должен относиться примерно к этому же периоду. Похожий,
но еще больший меч находится в Музее Виктории и Альберта в Лондоне.
Очень красивый меч, принадлежавший к типу XX, находится в Оружейной палате Дрездена. Это меч Фридриха Саксонского, датированный 1424—1425 гг. Это церемониальный меч, не предназначенный для сражений, но
тем не менее он является классическим представителем
своего типа.
Великолепный экземпляр другой формы типа XX —
еще один церемониальный меч, сделанный для Фридриха, римского короля в период с 1440 по 1453 г., впоследствии императора Фридриха III (фото 58А).

ХАРАКТЕРИСТИКИ ПОДТИПА ХХа
Широкий клинок, сужающийся еще более резко, чем
в типе ХХ, расположение долов такое же. Оружие предназначено для действий одной рукой, поэтому рукоять
короткая. Яблоко всегда дисковидное или в форме колеса, крестовина короткая и очень резко изогнутая, хотя
некоторые имеют эфесы формы чинкуэда.

Общие замечания
Мечей этого подтипа осталось немного, но сохранившиеся экземпляры представляют собой очень богатое,
роскошное оружие. В первую очередь стоит упомянуть о
великолепном мече, изготовленном в 1493 г. для Чезаре
Борджиа. Это во всех отношениях выдающееся произведение оружейного искусства, и, хотя роскошные украшения из позолоченной меди и полупрозрачной эмали более свойственны эпохе Ренессанса, сам меч обладает
характерной простотой рыцарского оружия. Очень похо267

Подтип
XXа

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 126. Фрагмент с изображения сэра Роберта Харкорта, Стэнтон-Харкорт,
Оксфордшир

жее, хотя и более простое оружие этого типа было в коллекции Де
Коссона. Эфес той же формы и пропорций, что и меч Борджиа; на
яблоке в форме диска — медаль в честь победы в сражении при Гарильяно (это самая значительная победа «великого капитана» Гонсальво ди Кордова) в 1503 г. К сожалению, таких удивительно красивых мечей осталось очень мало, а в английских коллекциях нет
вообще ни одного, если не считать очень маленького меча, вероятно
сделанного для ребенка, в моей коллекции (фото 60В). Ранний
датированный экземпляр этого типа — красивый меч, также предназначенный для церемониальных целей, был изготовлен в 1435 г.
для венгерского короля Сигизмунда, впоследствии императора (фото 58Б). Он находится в художественно-историческом музее Вены.
Мы не часто находим такие мечи в произведениях изобразительного искусства. К тому же их
можно назвать местными — почти все они из северной Италии. Один меч показан на изображении
сэра Роберта Харкорта в Стэнтон-Харкорте, Оксфордшир (рис. 126). Можно предположить, что
меч этого типа на изображениях Джона Диггиса
(около 1450 г.) в Бораме, Кент и Генри Митчелла
(1510 г.) в Флоре, Нортхантс — еще один признак
моды на итальянские доспехи и оружие в Европе
XV в.
Много мечей этого подтипа имеют эфес в стиле
чинкуэда: одни откровенно уродливы, другие удивительно красивы. В арсенале лондонского Тауэра
Рис. 127. Эфес
эпохи Ренессанса находится очень красивый меч поистине совершенных пропорций. Еще один, который раньше был в
на мече подтипа ХХа
коллекции Де Коссона, а потом в моей, теперь при268

ВЕК РЫЦАРСТВА

надлежит мистеру Дэвиду Грею из Лондона (фото 60). Ряд мечей с
подобными эфесами, но с клинками такой же формы, как у меча Фридриха III, находился в коллекции Башфорда Дина в Нью-Йорке. Позже один из таких мечей стал частью моей коллекции, но впоследствии
я его использовал для обмена, и теперь следы этого меча утеряны
(фото 58В). Еще один подобный меч есть в арсенале Тауэра.
Некоторые мечи, относящиеся к типу ХХ и подтипу ХХа, имеют
затейливо украшенные эфесы в стиле ренессанс, но их следует рассматривать как принадлежащие к позднему Средневековью (рис. 127).
Также существует очень много коротких мечей, датируемых 1490—
1530 гг., которые схожи с подтипом ХХа, но имеют и множество отличий и форму раннего ренессанса.
С другой стороны, чинкуэда может быть классифицирован как
этот тип, но следует иметь в виду, что это особое оружие. Это не меч,
но и не кинжал, оружие, выполняющее декоративную функцию, а
применив современное идиоматическое выражение, можно сказать,
что это символ статуса, который нес паж перед своим хозяином на
красивой подушке.
Наблюдательный читатель без труда заметит, что многие мечи
XV в. невозможно отнести ни к одному из перечисленных типов.
Иногда это происходит по той же причине, по которой многие мечи
XII—XIII вв. не соответствуют более ранним типам, потому что они
попросту сломаны или подверглись коррозии. Но очень часто при-

Рис. 128. Меч пока не
установленного типа, ранее входивший в коллекцию Де Коссона

Рис. 129. Меч в руке святой Екатерины с надгробия Маттеуса фон
Бюхека в кафедральном соборе
Майнца (1328 г.), тип XVI
269

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

чина в другом: в период позднего Средневековья нередко мечи изготовлялись по индивидуальным заказам, согласно вкусам их будущих владельцев, подчас весьма необычным. Однако все равно
некоторые из них можно отнести к подтипу типа XVIII. Их очень
мало. Лично мне известно два таких меча — один до 1929 г. был в
коллекции Де Коссона, другой из Королевского арсенала в Мадриде.
Оба являются полутораручными мечами и характеризуются наличием маленьких выступов — ушек, выступающих из каждого лезвия
сразу под рикассо. Экземпляр Де Коссона (рис. 128) особенно красив, его рукоять и яблоко имеют форму, характерную для периода
1410—1440 гг.
Хотя меч полутораручный, его рукоять не очень длинная, в отличие от мадридского меча, имеющего аналогичный клинок, крестовину и яблоко, но значительно более длинную рукоять.
Эти два меча являются обычными, но есть довольно много мечей,
датируемых 1450—1525 гг., которые, имея аналогичные характеристики, являются настоящими двуручниками. Вероятно, это прямые
предшественники хорошо известного двуручного меча XVI в. Большинство из них испанские, и в Мадриде имеется несколько весьма
неплохих экземпляров. Их называют «Монтанте».

Глава 15
ФОРМЫ ЯБЛОК (НАВЕРШИЙ)
Период позднего Средневековья характеризуется бесконечным
разнообразием форм яблок и крестовин. Учитывая огромное число
вариантов, рождающихся из комбинации этих разнообразнейших
элементов, трудности классификации мечей по форме их эфесов становятся очевидными. Яблоки можно подразделить на тридцать пять
основных типов, крестовины — на двенадцать стилей. Индивидуальные вариации основных форм, возможно, являются декоративными
и не влияют на типологию, но тем не менее всегда появляются отдельные экземпляры, не поддающиеся классификации.
На протяжении трех столетий, с 950 по 1250 г., самыми распространенными были яблоки в форме бразильского (американского)
ореха. Эта форма также чаще всего неправильно понимается и неверно датируется. Поэтому представляется целесообразным начать с
детального анализа ее развития и воплощения, проведя его с тщательностью, необязательной для других типов.
Всегда считалось, что яблоки этой формы были в ходу в 1150—
1250 гг. Однако имеется неоспоримое свидетельство того, что они
270

ВЕК РЫЦАРСТВА

существовали и двумястами годами ранее и широко использовались
на мечах в XI и XII вв., в первую очередь в Германии.
Бытует еще два неправильных представления о яблоках в форме
бразильского ореха: 1) считается, что эта форма явилась развитием
так называемой грибовидной формы и со временем вытеснила ее;
2) что степень кривизны нижнего края является признаком развития,
а значит, должна учитываться при датировании. Многие авторитеты
утверждали, правда в весьма неопределенных выражениях, что форма бразильского ореха начала развиваться из грибовидной формы в
начале XII в., и на протяжении следующих ста пятидесяти лет кривизна основания постоянно увеличивалась, и примерно к 1210 г.
верхний край стал прямым. Однако есть свидетельства тому, что это
не так. Обе формы развивались одновременно, и этот процесс начался в начале X в., если не раньше. Множество вариаций формы
бразильского ореха с большим или меньшим изгибом основания существовало в одно и то же время, вместе с более привычными формами яблок викингов. Различия в форме являлись, скорее всего,
случайными или зависели от вкуса хозяина меча, но не от времени
его изготовления.
Прежде чем продолжить, я бы хотел упомянуть о том, что так называемая грибовидная форма яблока вовсе не похожа на гриб: в плане она плоская, а не круглая, как гриб. Было бы намного точнее
сравнить ее с чехлом для чайника: более плоские — с пустым чехлом,
а объемные — с чехлом, надетым на чайник. Немецкие историки,
назвавшие эту форму грибовидной, вероятно, нашли в ней сходство
с определенными видами поганок, а грибовидная — слишком вольный перевод. Поэтому я продолжу называть ее формой чехла для
чайника, см. рис. 89 и 90.
Представляется, что яблоки в форме чехла для чайника имеют
более раннее происхождение и более короткий период популярности, чем их «родственники» в форме бразильского ореха1. Мы находим их изображения в скульптуре, гравюрах и живописи вплоть до
1160 г., хотя после 1100 г. не слишком часто. А форма бразильского
ореха была в ходу еще 150 лет. В середине XII в. началось ее бурное
развитие, а в конце того же столетия появились некоторые производные от нее. Первоначальная форма X столетия не была окончатель1 Пожалуй, это не совсем так. Просто на момент написания этой книги
было найдено меньше яблок в форме чехла для чайника. Новые находки изменили соотношение. Скорее всего, эти типы яблок существовали одновременно и были популярны в одно и то же время. Хотя пропорция уцелевших яблок
в форме бразильского ореха по отношению к своим собратьям в форме чехла
для чайника все же составляет 6:1.

271

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

но утрачена, но более поздние виды легко
узнаваемы по их массивности.
Есть еще одна форма яблок, о которой
следует упомянуть в связи с формой бразильского ореха. Это «шляпа» — из-за внешнего сходства с головным убором с загнутыми вверх краями. По своему происхождению
она отличалась от формы чехла для чайника
и бразильского ореха, поскольку изначально
состояла из двух частей и выглядела как
упрощенные трилобиты викингов. Судя по
всему, она впервые появилась в конце X в.,
а в середине XIII слилась с формой бразильского ореха того времени.
Самые ранние мечи с яблоками в форме
Рис. 130. Меч INGELчехла для чайника были найдены в Сене под
RIÍ, найденный в Дунае
Парижем, где во время осады 885—886 гг.
в районе Хильгартсберга, Мюнхен
постоянно велись сражения. Первые яблоки
в форме бразильского ореха были найдены в
норвежских захоронениях 950 г. Эти типы
отличались от всех известных яблок эры викингов: они были выполнены из одного куска железа, а не состояли из верхней и нижней
частей, скрепленных между собой; они даже не имели насечек, изображающих соединение двух частей. На рис. 89 в главе 13 показан
один из таких мечей, найденный в Сандехерреде, Норвегия. Яблоко
имеет слегка изогнутый вверх нижний край, поэтому его можно отнести к форме бразильского ореха. На рис. 130 изображен меч, яблоко которого имеет более выраженную ореховидную форму. Он был
найден в Дунае возле Хильгартсберга и сейчас находится в Мюнхене.
На клинке железными буквами инкрустировано имя кузнеца —
INGELRIÍ.
Еще один хорошо сохранившийся меч с клинком INGELRIÍ с
яблоком в форме бразильского ореха находится в Ганноверском государственном музее. В этом случае яблоко короткое, как на мече из
Сандехерреда. Почти идентичным является меч INGELRIÍ из моей
коллекции (фото 17В).
Такие мечи нечасто встречаются среди скандинавских находок1,
но их много (с яблоками обоих типов) было обнаружено на территории Центральной и Северо-Западной Европы. Только немногие из
них находились в захоронениях: большинство было найдено на рас1 Точнее, они не часто встречались до написания этой книги. Потом их
стало куда больше.

272

ВЕК РЫЦАРСТВА

копках и в руслах рек. Судя по географии этих находок, можно сделать вывод, что яблоко в форме чехла для чайника распространилось
в западных и прибрежных регионах, от Балтийского побережья Германии до устья Луары, а яблоко в форме бразильского ореха — в
центре и на востоке Европы. Это выраженное географическое разделение двух групп предполагает, что первый тип был более популярен у «колониальных» датчан, поскольку подобные мечи находили в
регионах, где обосновались викинги X в. или куда они совершали
частые набеги, а последний являлся центральноевропейским типом,
который использовали германцы и австразийские франки. Представляется возможным классифицировать эти две формы яблок, отнесенные Петерсеном к типу Х, на две региональные группы, характерные для Австразии и Нейстрии. Таким образом, мы продвинемся
на шаг дальше, чем исследователи, которые называли яблоко в форме чехла для чайника «норманнским типом».
Немецкие манускрипты оттонского периода (950—1050 гг.) дают
много очевидных и датируемых примеров обоих типов, хотя большинство из них австразийские — в форме бразильского ореха. Многие из этих манускриптов, особенно созданные художником Рейхенау из Сент-Галля, содержат прекрасные иллюстрации, обладающие
большой художественной ценностью. На них изображены или портреты императоров — Оттона III, Генриха II, или библейские сцены
сражений, убийств, резни, мученичества и т. д., в которых часто появляются мечи. Можно предположить, что такие изображения не
являются источником информации о мелких деталях, таких как эфесы мечей, но, прежде чем прийти к этому выводу, следует иметь в
виду первое — хорошо известный факт, что средневековый художник
был скрупулезен в точном изображении предметов повседневного
пользования, это можно доказывать снова и снова, сравнивая уцелевшие образцы, включая эфесы мечей, с картинами; второе — меч
в те времена ценился очень высоко и потому не мог считаться неважной деталью, на которой не стоит акцентировать внимание. Конечно, есть некоторые иллюстрации манускриптов, которые по современным стандартам хорошими не назовешь и не могут являться
источником достоверной информации. Интересно, что мечи, изображенные в лучших из иллюстраций оттонского периода, а также
в немецкой монументальной скульптуре позднего Средневековья,
можно сравнить с уцелевшими образцами того же типа и периода и
убедиться, как точно художник изобразил оригинал.
Я привлек некоторые из упомянутых манускриптов для иллюстрации яблок раннего типа Х (мой тип А). Полагаю, лучшей в этом
отношении является страница посвящения из манускрипта, созданного для императора Оттона III в Рейхенау между 983 и 991 гг. На
273

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

иллюстрации изображен император на троне в окружении свиты,
принимающий знаки поклонения подданных. Стиль художника —
почти монументальный, очень сдержанный и достойный. Мы видим
величественный и в то же время очень живой портрет императора.
Не менее впечатляющим является портрет вельможи, стоящего слева от императора и держащего меч. Оружие изображено очень точно,
вплоть до мелких деталей (см. рис. 93). Эфес золотой, на его поверхности показана игра света и тени — белой и розовато-лиловой краской.
Любопытны две детали: большое, хорошо сформированное яблоко в форме бразильского ореха и длинная крестовина. Очень часто
считается само собой разумеющимся, что в этот период — около
990 г. — на мечах не было таких крестовин — только короткие и
толстые, как на мечах викингов и Каролингов. Эфес можно сравнить
с эфесами двух мечей INGELRIÍ, о которых я упоминал выше.
В том же манускрипте можно найти яблоки в форме чехла для
чайника (рис. 131) и даже одно состоящее из двух частей типа N по
Петерсену (один из ранних типов, характерных для викингов 850—
950 гг.). Последнее очень точно выписано в сцене обезглавливания
Иоанна Крестителя (рис. 132). Эти три картины, похоже, являются
работой создателя страницы посвящения.
В манускрипте, появившемся на свет в Сент-Галле в первой половине X в., мы находим меч с яблоком в форме бразильского ореха — в батальной сцене из Книги Царей. На той же
картине можно видеть два меча с яблоками типа Х и
одно — с трилобитным яблоком.
Еще одна оттонская страница посвящения — из сакраментария, созданного в Регенсбурге в 1002—1024 гг.
для Генриха II. Там мы снова находим меч с яблоком
в форме бразильского ореха (рис. 94).
Еще один меч из того же манускрипта интересен
тем, что на рисунке показано, как огромная рука хватает очень короткую рукоять меча; яблоко, будучи
плоским, помещается в ладонь.
На протяжении XI столетия формы чехла для чайника и бразильского ореха существовали, не претерпевая существенных изменений, разные дольные
типы встречались все реже, и впервые появилась
новая, доселе неизвестная форма. Это была форма
диска.
Только исследовав мечи и памятники второй поРис. 131. Из
ловины XII столетия, мы начинаем видеть более или
Евангелия
Оттона III
менее заметные изменения яблока в форме бразиль274

ВЕК РЫЦАРСТВА

ского ореха: примерно в это время яблоко стало толще в основании, поэтому
его вид сбоку стал больше похожим на
конус. В конце столетия высота тоже
начала увеличиваться, и в конце концов яблоко стало больше походить на
земляной орех, чем на бразильский
(фото 20Б).
Интересные примеры изображения
мечей разных типов мы находим в работах рейнских художников, которые в
первой половине XII в. создали немало
небольших переносных алтарей с рель- Рис. 132. Из Евангелия Оттона III
ефными изображениями. Фигура святого Симплиция (см. рис. 95) с одного из
таких алтарей, созданного неизвестным ремесленником из Хильдесхейма в 1100—1132 гг., держит меч, эфес которого очень похож на эфес
экспоната из коллекции Уоллес.
Еще один, сделанный Родкерусом из Хельмесхаузена в 1118 г.,
дает нам несколько изображений яблок типа Х. В сценах, украшающих поверхности алтаря (мученичество Павла, крещение и смерть
Корнелия), есть несколько мечей; все их яблоки относятся к типу Х
по Петерсену. В группе из трех мечей мы видим (рис. 133) три основные модификации формы бразильского ореха — полукруг с прямым
верхним краем, два широких, одинаково изогнутых полукруга и короткий «обрубок».
Уже только эта группа является достаточным свидетельством того, что полукруглый стиль не был результатом развития, а существовал вместе со всеми
остальными, включая форму чехла для чайника. Я полагаю, нет сомнений, что разница в форме этих яблок,
изображенных Родкерусом, намеренна и вовсе не случайна. Его бережное отношение к изображаемому им
оружию явствует из надписей, которыми он украсил
некоторые клинки. Эти надписи не являются именами, как в случае с некоторыми другими произведениями искусства того периода, а представляют собой,
очевидно, бессмысленные комбинации вертикальных
Рис. 133. Мечи линий, крестиков и окружностей (см. рис. 134а, б).
Существует великое множество мечей эпохи вис переносного
алтаря, Хиль- кингов, клинки которых инкрустированы таким же
десхейм (около странным набором символов на одной стороне и
1120 г.)
именем кузнеца на другой. Хороший пример — меч
275

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 134а, б. Из той же работы. Показаны надписи на клинках

INGELRIÍ из Британского музея, поскольку обратная сторона клинка инкрустирована аналогичным набором символов. Понятно, что
Родкерус не украшал клинки своих мечей первыми пришедшими
ему на ум знаками: он использовал реальные знаки, которые могли
быть в ходу в 1118 г., как и двумя веками ранее. Также мы имеем
все основания полагать, что изображаемые им яблоки не придуманы, а взяты из жизни. Узкое и длинное яблоко видно на мече, который держит в руках один из стражей, изображенный на капители
церкви Святого Нектария. Оно напоминает яблоко на самом левом
мече из группы с алтаря Родкеруса, а также очень похоже на яблоко с меча старого оруженосца на странице посвящения Евангелия
Оттона III.
С начала XII в. региональное разделение двух главных групп
яблок типа Х становится неприменимым. Судя по монументам, живописным полотнам и сохранившимся мечам, датированным 1100 г.,
австразийская форма — бразильского ореха — значительно превзошла по популярности форму чехла для чайника. Возможная причина предпочтения, отданного этой форме, и ее долгой жизни — соображения практичности. Прямой нижний край и острые углы
276

ВЕК РЫЦАРСТВА

яблок, имеющих форму чехла для чайника, могут быть очень неудобны, особенно если кисть пользователя не слишком велика для
рукояти. Дело в том, что угол, ближайший к запястью, при ударе
мечом врезается в руку в том месте, где запястье образует угол с
ребром ладони. У яблок в форме бразильского ореха этот угол скошен, следуя изгибу, образованному ладонью и запястьем, и при нанесении удара мечом не причиняет его владельцу никаких неприятных ощущений. Таким образом, они удобнее при использовании,
поддерживают руку и действуют как точка опоры при ударе, направленном вверх. Если кисть нападающего слишком велика для рукояти, он может согнуть мизинец вокруг острого конца яблока, чтобы
обеспечить надежный хват оружия. Эти выводы основаны на практических тестах, проделанных с мечами, имеющими оба типа яблок,
а также на свидетельствах произведений искусства.
Вторая половина XI в. — это время, когда ореховидные яблоки
принимают свою окончательную форму. Пример — меч святого
Маврикия в Вене. Он особенно интересен изысканной красотой линий, сдержанными, простыми украшениями и превосходным состоянием. Создается впечатление, что рука времени его не коснулась (фото 21Б).
Меч на изображении графа Дедо фон Веттина в соборе Вексельбурга почти такой же (рис. 135). Его пропорции практически идентичны, если не считать, что яблоко не такое длинное.
Другой меч, датируемый примерно этим же периодом, находится
в музее Мэйдстоуна (рис. 136), а на рисунке из труда Матфея Парижского, датируемого примерно 1250 г., показан идентичный эфес
(рис. 137). Мы имеем возможность поместить картинку и оригинал
рядом, чтобы наглядно продемонстрировать их сходство.
Для иллюстрации последней стадии развития яблок в форме бразильского ореха лучше всего обратиться к превосходным скульптурным фигурам XIII столетия — статуям благотворителей Наумбургского собора в западном клиросе. Они по праву считаются лучшими
образцами германской архитектурной скульптуры Средних веков и
ничуть не менее хороши, чем скульптуры на западных фасадах соборов Реймса и Парижа и на южной паперти Шартра, хотя менее
известны. Нет сомнений, что их создатель в какой-то степени находился под влиянием французского искусства 1240 г., хотя его собственные произведения являются типичными для германской средневековой скульптуры, в которой фигуры изображаются скрупулезнее
и реалистичнее, чем в Париже и Шартре. Для наших целей это очень
полезно. В этой группе статуй имеется семь мечей. У одного яблоко
дисковидное, у другого — колесовидное, у остальных — различные
вариации формы бразильского ореха в ее развитом, завершенном
277

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 135. Изображение Дедо фон Веттина в соборе Вексельбурга (около 1230 г.)

Рис. 136. Меч из Гадбрансдала, Норвегия.
Музей Мэйдстоуна

Рис. 137. Рисунок
Матфея Парижского
(около 1250 г.)

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 138. Меч графа Германа, Наумбург, около
1250 г.

Рис. 139. Меч, найденный в
Венгрии (для сравнения с
рис. 138)

виде. Можно сравнить действительные образцы точно таких же мечей — не просто похожего оружия, а именно мечей, которые вполне
могли быть использованы скульптором в качестве моделей, — их
сходство со скульптурными изображениями удивительно!
Меч графа Германа (рис. 138) оснащен яблоком, как на венском
мече святого Маврикия, только оно имеет вертикальное ребро до
середины. Меч Дитриха фон Бренны аналогичен, хотя не так широк
(см. рис. 100). Яблоки на обоих мечах отличаются от яблока на мече
святого Маврикия прямотой четырех граней и остротой углов. Мы
можем видеть, что меч, изображенный на рис. 139, найденный в Венгрии, идентичен им.
Прежде чем мы поговорим о последних, развитых видах формы
бразильского ореха, следует ненадолго вернуться к форме шляпы с
загнутыми вверх полями, о которой говорилось ранее. Эта исконно
скандинавская форма была отнесена Петерсеном к типу Y. Она была
не столь популярна, как две формы типа Х, хотя и использовалась
достаточно широко на протяжении двух веков — XI и XII. Ее развитие шло параллельно с формой бразильского ореха: к концу XII в.
она стала более массивной и оставалась в употреблении до конца
XIII в. (рис. 140).
Кстати, последние представители этой формы существовали даже
позднее, чем тип Х. На рис. 141—143 изображены мечи с яблоками
279

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 141. Фрагмент иллюстрации манускрипта из
Гослара, около 1230 г.

Рис. 140. Меч середины
XIII в., Копенгаген

этого типа из сцены распятия в манускрипте из Гослара, созданного
около 1230 г. (рис. 141); мечи, найденные в Венгрии (рис. 142) и в
Брунау (рис. 143).
Все они имеют яблоки отчетливо выраженной формы шляпы, с
широким основанием и довольно высокие. Последние примеры можно увидеть в германских манускриптах второй половины XIII в.
Очень поздний пример представлен на надгробии Ульриха фон Регенсбурга в Цюрихе.
Многие большие, хорошо развитые вариации формы бразильского ореха середины XIII в. представляются слиянием двух типов: у
формы бразильского ореха, уже не слишком похожей на орех, появляется небольшая вогнутость на верхних ребрах. Такое яблоко
имеется на мече графа Конрада в Наумбурге (рис. 144) и на идентичном мече, место обнаружения которого, к сожалению, неизвестно, находящемся в Королевском шотландском музее в Эдинбурге
(фото 28Б).
Еще две вариации формы бразильского ореха имеются на изображениях в Наумбурге. Меч Вильгельма фон Камбурга имеет яблоко, похожее на лодку, хотя это, вероятно, одна из разновидностей
формы бразильского ореха с прямой верхней гранью (рис. 145).
Яблоко такой же формы можно увидеть на мече в Историческом
музее Цюриха.
280

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 142. Меч середины
XIII в., найденный в
Венгрии

Рис. 143. Меч середины
XIII в., найденный в
Брунау

На мече графа Дитмара яблоко совершенно не похоже на бразильский орех;
но я думаю, что это тем не менее логическое развитие полукруглого типа с прямой верхней гранью. Оно стало более
массивным и высоким, почти U-образным, с вертикальным ребром (рис. 146).
Эти наумбургские скульптуры датированы с большой степенью точности.
Мы знаем, что строительство западного
клироса собора, который они украшают, близилось к завершению в 1249 г.,
поскольку именно в этом году была отправлена просьба о выделении средств
для его завершения. Основные работы
были выполнены, дело было за украшениями. Это, судя по всему, и были
скульптуры благотворителей, поэтому
весьма вероятно, что они были изготовлены в период с 1249 по 1255 г.
Семь мечей в руках скульптурных
фигур показывают, какие яблоки были
281

Рис. 144. Меч графа Конрада,
Наумбург,
около 1250 г.

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 145. Вильгельм фон Камбург, Наумбург, около 1250 г.

Рис. 146. Граф Дитмар, Наумбург, около 1250 г.

ВЕК РЫЦАРСТВА

в ходу в XIII столетии. Скорее всего, это поздние варианты формы
бразильского ореха.
Еще один прекрасный источник изобразительной информации об
этих типах яблок — великолепная книга Ветхого Завета, созданная
примерно в 1250 г. и иллюстрированная исключительно одаренным
художником, возможно французом — Библия Мациевского. Эти иллюстрации, причем все без исключения, являются лучшими с военной точки зрения из известных на сегодняшний день. Часто выдвигались предположения, представляющиеся весьма вероятными,
что сам художник был солдатом. Об этом говорит скрупулезная педантичность, с которой он выписал даже самые незначительные детали оружия и военного оборудования — от стенобитных орудий до
яблок на мечах и колышков палаток. Батальные сцены удались ему
намного лучше мирных. Военное дело явно было ему хорошо знакомо и любимо.
Великолепие этих иллюстраций в какой-то мере помешало использовать их для тщательного изучения яблок в форме бразильского ореха. Историки, пишущие о средневековом оружии, часто приводили их в пример, как доказательство того, что такая форма яблок
была свойственна только XIII в., закрывая глаза на множество свидетельств, содержащихся в более ранних работах и не оставляющих
сомнений в том, что эта форма появилась в X в. и очень широко
распространилась в XI. Иллюстрации из Ветхого Завета показывают
лишь завершающую стадию развития этого типа, появившегося тремя столетиями раньше.
Яблоки в форме бразильского ореха и позже появившиеся из них
формы могут быть разделены на шесть типов — от А до F. Прототип,
впервые найденный у викингов, называется типом Х по Петерсену.
Первые датированные находки в захоронениях относятся к 950 г.,
кроме того, есть иллюстрации манускриптов, датированные еще
раньше, и более поздние документы, доказывающие, что этот тип
использовался и в 1125 г.
Тип А. Развитие типа Х с концами, раздвинутыми шире и образующими очень широкое яблоко — до 10—11 см в ширину. Самые
ранние датируемые экземпляры — из захоронения Арпад в Венгрии (около 1000 г.) и с рисунка в оттонском манускрипте, датированном
983—999 гг. (см. рис. 93). Этот тип, вероятно,
оставался популярным примерно до 1150 г.
(фото 18А и 20В).
Тип В. Более массивный, короткий и круглый, чем тип А, упрочненная версия Х. НиА
В
когда не был распространен очень широко.
283

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

В основном был найден на мечах, которые по другим
свидетельствам (надписи на клинках и т. д.) могли быть
датированы 1050—1150 гг. (фото 20Б).
Тип С. Яблоки, найденные на мечах викингов типа IX,
такие как шляпа с загнутыми вверх полями, — непосредственные предшественники С, которые имеют аналогичную форму, но выше в «тулье» и сделаны из одного куска
металла (рис. 142). Их можно найти в произведениях
изобразительного искусства до 1150 г., после чего они
слились с типом D.
Тип D. Более объемная, массивная версия С. Чаще
всего ее можно увидеть в произведениях изобразительного искусства в период с 1225 по 1275 г. и на уцелевших
мечах, судя по всему относящихся к тому же периоду
(см. рис. 143).
Тип Е. Похож на тип D по объему, имеет прямые или
слегка вогнутые верхние грани. Иногда имеет выраженное промежуточное ребро (рис. 144). Современник D
(фото 28Б).
Тип F. Более угловатый, чем тип Е, был популярен в
период с 1175 по 1275 г. (фото 24В). Иногда имеет промежуточное ребро.
Другая форма яблока, которую Петерсен также отнес
к типу Х, — это грибовидная, или форма чехла для чайника. Похоже, после окончания эры викингов она была
несравнимо менее популярна, чем форма бразильского
ореха. Ее ранние вариации внешне определенно походили на гриб, точнее, на некоторые типы поганок. Эта
форма, став более массивной, применялась и в XI столетии. Ее можно классифицировать следующим образом.
Тип В1. Имеет некоторое сходство с яблоками типа В,
но с прямой нижней гранью. Хорошие примеры находятся в лондонском Тауэре и Историческом музее Берна
(рис. 86).
Дисковидная форма яблока впервые появилась в
X столетии, а в 1150—1400 гг. стала доминирующей, как
ранее форма бразильского ореха. Долго считалось, что
сначала появился простой диск, а потом все яблоки в
форме колеса, которые явились его более поздним развитием, а значит, и господствовали позднее. Полагаю,
это не совсем так. Среди многих мечей, в последнее время найденных в Финляндии в захоронениях конца эры
284

ВЕК РЫЦАРСТВА

викингов (980—1000 гг.), были колесовидные яблоки типа Н, так же как и простые дисковидные
типа G. Свидетельство использования дисковидных и колесовидных яблок в X в. можно найти в
манускрипте Оттона III, где у одного из охранников Ирода именно такой меч. Такие формы были
в ходу вплоть до XVI в.
Дисковидные и колесовидные яблоки подразделяются на пять типов и три более поздних подтипа.
Тип G. Простой диск, обычно со слегка выпуклыми поверхностями толщиной 1,3—2,5 см. Некоторые экземпляры, в основном относящиеся к
периоду после 1400 г., имеют вогнутые поверхности. Этот тип яблока обычно устанавливали на мечах типа X и XI (фото 18Б и 21А).
Тип Н. Здесь края диска скошены с обеих сторон, создавая небольшое возвышение на каждой
стороне. Диаметр внутренних плоских поверхностей чуть меньше, чем внешнего обода. Вероятно,
самый распространенный тип яблока в Средние
века. Его можно увидеть на мечах всех типов, начиная с X и кончая началом XV в. Затем последовало примерно семьдесят пять лет очевидной непопулярности, после чего такой тип яблока снова
появился в 1500—1525 гг.
Тип I. Внутренний диск намного меньше, чем в
типе Н, скошенные края шире, и все яблоко намного глубже (от крайней передней точки до крайней задней). Этот тип яблок находили на мечах
викингов в Финляндии, но по-настоящему популярным он стал в середине XIII в. Во многих примерах грани вогнуты, чтобы
установить небольшие пластинки из золота, серебра
или эмали (сегодня утраченные) (фото 29).
Тип J. Похож на тип I, но
скошенные грани вогнуты
глубже. Этот тип редко находят на мечах, датированных
ранее 1250 и позднее 1450 г.
H
G
(см. фото 27Б и 39).
285

В1

Тип В1

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Тип К. Очень широкая и плоская модификация. Редко встречается до 1260 г., значительно чаще (особенно в
произведениях искусства) в 1290—1359 гг., после чего
опять редко, до 1480 г. (фото 35Б и 44А, рис. 111). Часто
имеет овальную форму (фото 45 и 63).
Таковы две основные классификации яблок, применительно главным образом к мечам группы 1. Хотя девять
мечей из десяти, датированные 950—1350 гг., имеют одно
из перечисленных выше яблок, существуют и другие формы, которые нечасто встречаются в произведениях искусства и в действительности и потому не могут быть отнеК
сены к главной классификации. Речь идет о следующих
формах.
Тип L. Высокий граненый трилистник. Единственный
известный мне пример такого яблока установлен на великолепном мече, находящемся в королевском арсенале
в Мадриде. Он принадлежал Фердинанду III (святому
Фердинанду) Кастильскому, правившему в 1223—1253 гг.
(рис. 147). Аналогичные яблоки можно увидеть на иллюстрациях к испанским манускриптам XII и XIII вв., например в манускрипте, содержащем комментарии святого Беата Лебанского к Апокалипсису, который хранится
L
в Британском музее (1109 г.). Поскольку такой тип редко
встречался где-то еще, можно предположить, что он был
в моде в Испании.
Тип М. Этот тип, очевидно, можно назвать британским. Он является поздним развитием многодольных
яблок викингов и довольно часто встречается в скульптуре северной Англии и северной Шотландии, датированной 1250—1350 гг. Пример — монумент Де Салней в
Ньютон-Солнее, Дербишир, деревянное изображение Роберта Нормандского в соборе Глостера, рыцаря в монастыре Картмел и др. Кроме того, нельзя не упомянуть о
М
надгробных плитах Вестморленда, а также и более известных в Эбберстоне, что в Северном Ридинге, Йоркшир.
Ряд аналогичных плит в Шотландии, датированных более поздним
периодом, изучен довольно хорошо.
Есть и несколько уцелевших экземпляров мечей. Один, находящийся в музее Осло (фото 19Г), был найден в захоронении в Корсойгадене, имеет ясно читаемую руническую надпись на одной из
бронзовых полос, являвшихся частью рукояти. Он очень похож на
меч, найденный в реке Оуз в районе Кавуда, в Йоркшире, который
теперь находится в одной из английских частных коллекций (фо286

ВЕК РЫЦАРСТВА

то 19В). В той же коллекции имеется детский
меч, датированный примерно 1300 г., с таким
же яблоком, но несколько упрощенным. Меч
из Корсойгадена долго считали относящимся
к концу периода викингов. В действительности его следует отнести к типу XII1. Эфес имеет почти в точности такую же форму, как меч
из Кавуда (тоже тип XII), который, судя по
стилю инкрустированной надписи на клинке,
может с определенной долей уверенности быть
датирован 1240—1310 гг. Во всяком случае,
точно не раньше2. Руны на эфесе меча из Корсойгадена могли быть нанесены в любое время
между 1000 и 1300 гг. (не позже). Посему, несмотря на то что он был найден в каменном
гробу3 вместе с остатками круглого щита, весьма вероятно, что меч из Корсойгадена должен
Рис. 147. Меч святого
датироваться периодом 1240—1300 гг., а не
Фердинанда, Мадрид
1000 г. Круглые щиты были чрезвычайно популярны в Скандинавии на протяжении всего
Средневековья, и довольно много экземпляров сохранилось до наших дней.
Так называемый «меч викинга»4 в Британском музее следует датировать XIII столетием, а не эрой викингов. Здесь яблоко такого же
характера, как на мечах из Кавуда и Корсойгадена, но крестовина
значительно больше похожа на свойственную викингам, как те, которые мы видим на мечах типа Z по Петерсену. Клинок, часть которого утрачена, может относиться к типу Х, но, по моему мнению,
более вероятно — к типу XII. На нем инкрустирована белым метал1 Но тип ничего не говорит о дате, особенно когда речь идет о мечах группы 1. Эксперты по руническим надписям, датировавшие руны 1000—1050 гг.,
были, конечно, правы, как и Петерсен, отнесший его к 1050 г. Короче говоря,
были правы все, кроме меня!
2 Меч из Кавуда имеет эфес, настолько похожий на эфес меча из Корсойгадена, что они, должно быть, были сделаны в одной мастерской или даже одной
рукой. Кавудский меч, безусловно, относится к типу XII, а поскольку его эфес
датируется тем же периодом, что и эфес меча из Корсойгадена, сам меч можно
датировать 1050—1125 гг. Есть три надписи на клинке, настолько похожие на
необычный стиль кавудских надписей, что они тоже, вероятно, сделаны одной
рукой.
3 Не в гробу, а в каменном ларце, вместе с остатками ножен. Одно только
это свидетельство позволяет отнести его к эпохе викингов. Это было в их обычаях — хоронить меч в каменном ящике для сохранности.
4 Не «так называемый», а самый настоящий меч викинга, тип эфеса по Петерсену 2, мой подтип Ха, 1000—1050 гг.

287

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

лом надпись, которая явно выполнена позже, чем надписи викингов1.
Тип N. Яблоко в форме лодки. Примеры редки. Один
меч находится в Швейцарском национальном музее Цюриха (подтип XIIIа), другой — в частной коллекции в
Румынии. Этот очень большой меч тоже относится к
подтипу XIIIа. В произведениях искусства примеры
встречаются чаще. Например, аналогичное яблоко видно
на коротком мече типа XIV, который держит в руке один
из благотворителей собора в Наумбурге (Вильгельм фон
Камбург) (см. рис. 145).
Тип О. Еще один редкий тип, но, что любопытно,
почти каждая скульптурная фигура, изображающая воина, в соборе Фрайбурга, имеет один из них: святые Георгий и Себастьян, спящие стражи у гроба, святой Петр в
Гефсиманском саду и многие другие (рис. 148, 149, 150).
Уцелевшие экземпляры, можно сказать, неизвестны. Имеется фотография одного из них из коллекции Гимбела.
Есть изображение в Библии Мациевского.
Тип Р. Судя по всему, существует единственный экземпляр этого типа — на мече другого наумбургского
благотворителя — Дитмара фон Кистерица (см. рис. 146).
Тип Q. Есть несколько примеров в иллюстрациях манускриптов, датированных 1280—1325 гг., но уцелевшие экземпляры неизвестны. В манускриптах такие
яблоки обычно изображаются на мечах
типа XIV.
Тип R. Сферическое яблоко; уцелевших экземпляров значительно меньше,
чем можно было бы ожидать, учитывая
Q
R

1 Надпись на клинке ANTANATANAN очень мелкая, инкрустирована серебряными буквами, каждая из которых выполнена с большим мастерством. В музее Дюссельдорфа есть меч, датированный 1100 г., имеющий длинную латинскую надпись, выполненную буквами такого же стиля и размера, вполне
возможно, той же рукой, что и на канвикском мече. На клинке написана пара
латинских афоризмов из моралистического трактата 1020—1050 гг. Випо Бургундским в качестве инструкции сыну императора Конрада II, который позже
стал Генрихом III. Итак, аналогия инкрустаций мечей из Дюссельдорфа и Канвика говорит о том, что меч из Канвика — это меч викинга, а афоризмы Випо
были популярны в 1030—1100 гг.; все это дает предполагаемую датировку обоих
мечей. Эфес меча из Канвика в точности соответствует одной из финских находок Леппяахо, а эфес меча из Дюссельдорфа — другой.

288

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 148. Святой Георгий, западный фасад
Фрайбургского собора, около 1300 г.

Рис. 149. Святой Петр,
Фрайбургский собор

Рис. 150. Один из
спящих стражей,
Фрайбургский
собор

Рис. 151. Меч типа XIV с яблоком типа Q из манускрипта ангелов, датированного примерно 1310 г., Эммануэль-колледж, Кембридж

практичность формы. Два экземпляра находятся в Лондонском музее, один — на мече свойственного викингам типа, на котором он
смотрится как чужеродный предмет, но так оно и было — яблоко не
меняли. На нем видно простое цветочное украшение, выполненное
в манере, характерной для мечей IX—X вв. франкского происхождения. Другое сферическое яблоко установлено на мече
типа XIV, датированном примерно 1300 г., найденном на
Кэннон-стрит в Лондоне. В Библии Мациевского Голиаф
держит меч с яблоком в точности такой же формы и с такими же украшениями (рис. 152).
Тип S. Этот тип, куб со срезанными углами, встречается
чаще, чем упомянутые выше, во всяком случае если говорить о дошедших до наших дней экземплярах. Но в произведениях искусства мы видим его очень редко. Мне известен только один пример — скульптурное изображение в
S
церкви Хэлтон-Холгат в Линкольншире, датированное при10 Э. Окшотт

289

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 152. Голиаф из Библии Мациевского

Рис. 153. Изображение в Хэлтон-Холгате, Линкольншир, около 1320 г.

ВЕК РЫЦАРСТВА

мерно 1320 г. Здесь мы видим тщательно вылепленный меч подтипа XIIIа (рис. 153).
К тому же типу принадлежат уцелевшие экземпляры мечей. Их три в Стокгольме: два подтипа XIIIа и один подтипа XIIIб, еще один
экземпляр подтипа XIIIа был в коллекции Буассона в Женеве (его сегодняшнее местонахождение мне неизвестно) (см. рис. 154).
Есть еще одно яблоко, о котором необходимо
упомянуть вместе с предыдущими типами, но,
поскольку оно было выделено в отдельный тип
после публикаций 1960 г. и последовательность
не могла быть выдержана, ему пришлось занять
место в конце классификационной линейки и
стать типом W. Пока оно отмечено на мечах, датированных до 1350 г.
Рис. 154. Меч подтипа XIIIа, ранее
Тип W. Описать эту форму довольно трудно.
принадлежавший
Ее можно сравнить со сдавленным диском или с
Буассону
некоторыми типами стручков, хотя назвать ее
стручковидной было бы неправильно, потому что
она совершенно не похожа на стручок гороха или
фасоли — а именно их мы представляем, когда
речь заходит о стручках.
До 1961 г. яблоки такой формы были отмечены только на мече типа XVI в Линкольне (фоW
то 42А) и на детском мече в музее Глазго. После
этого я узнал еще о трех примерах, а внимательное изучение изображения в Госбертоне (Линкольншир) подтвердило присутствие мечей с яблоками такой формы в произведениях
искусства. Если судить по рисунку Стотхарда и фотографии, воспроизведенной Приором и Гарднером, создается впечатление, что
яблоко имеет сферическую форму. И только внимательное изучение
изображения на камне дает основание отнести его к типу W. Еще
один меч с похожим яблоком есть в коллекции Гая в Берлинском
музее немецкой истории.
Кинжал в коллекции сэра Джеймса Манна также имеет одно из
подобных яблок, но его фотография никогда не публиковалась, и не
было проведено сравнение с мечом из Линкольна. В 1961 и 1962 гг.
появилась информация о двух превосходных экземплярах яблок.
Одно — на очаровательном маленьком мече, сделанном для мальчика не старше семи лет, другое на хорошем экземпляре типа XIV
(фото 36А). На клинке довольно необычная надпись — буквы TOTO
(или IOIO), обрамленные полукругами, повторенные друг напротив
291

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

друга дважды на разных сторонах клинка. Точно определить согласную не представляется возможным. Если слово ТОТО, используемое
как девиз (например, на кольце), вполне согласуется с обычаями
XIV в., то и буквам IO можно найти объяснение (например, обращение «O Iesus», хотя в этом случае, казалось бы, буквы должны
идти наоборот — OI). В общем, ТОТО представляется более вероятным.
Перечисленные двадцать типов яблок можно встретить и в
произведениях искусства, и на мечах группы 1, датированных
1100—1350 гг., хотя, как мы видели, многие сохранились до XVI в.
на мечах группы 2. Но есть и другие типы яблок, которые не
появлялись до 1350 г. и которые ассоциируются исключительно с
мечами группы 2. Первыми идут побочные формы дисковидных
яблок.
Тип G1. Он появился только во второй половине
XV в. и, судя по имеющимся в настоящее время свидетельствам, является чисто итальянским. Поверхности диска выпуклые, и яблоко часто больше похоже
на слегка уплощенный глобус, чем на «надутый»
диск. На каждой поверхности — сложный орнамент,
G1
покрывающий диск серией пересекающихся арок.
Очень хороший пример такого яблока показан на
фото 62Г.
Тип G2. В основном форма похожа на G1 и существовала одновременно с ней. Украшения — расходящиеся канавки в форме раковины (фото 60В). Форма
употреблялась в основном в Италии.
G2
Тип Н1. Тип впервые появился около 1350 г. и,
судя по всему, вышел из моды в первой четверти
XV столетия. Яблоко очень плоское, овальное, никогда не круглое. Края скошены (фото 46Б). Иногда
профили плоские, но чаще сильно вогнутые. Примеров много, один показан на фото 46Б, другой —
на скульптурном изображении на надгробии Гюнтера фон Шварцбурга (1349 г.) (рис. 155).
H1
Тип I1. Эта форма представляет собой профилированный диск (или колесо), превращенный в шести- или восьмиугольник огранкой профиля. Этот
тип яблок использовался на мечах группы 1, хотя период его наибольшей популярности приходился на
1360—1450 гг. Первый датируемый экземпляр — на
I1
мече, найденном в гробнице императора Альбрехта I,
292

ВЕК РЫЦАРСТВА

скончавшегося в 1308 г. (см. рис. 117)1. Хороший
пример в произведениях искусства — скульптура
епископа Герхарда фон Шварцбурга (1400 г.) в
соборе Вурцбурга (рис. 156).
Очень много мечей с такими яблоками имеется на английских изображениях 1360—1434 гг.
(рис. 157). Большинство уцелевших экземпляров
сделаны из бронзы или латуни.
Тип J1. Это усложненная форма классического колеса. Лучший экземпляр — на мече типа
XVIII, хранящемся в библиотеке Вестминстерского аббатства. Это очень красивое оружие,
связанное с именем короля Генриха V (рис. 158).
Перед нами не церемониальный меч, а великолепный боевой клинок, лезвия которого все еще
остры и несут на себе следы частого использования. Кажется, его можно хоть сейчас взять в
руки и идти в бой. Яблоко очень массивное, но
его вес снижен, потому что только центральный
толстый диск сделан из цельного куска железа.

Рис. 155. Фрагмент
скульптурного изображения с надгробия Гюнтера фон
Шварцбурга,
Франкфурт, 1349 г.

Рис. 157. Фрагмент изображения сэра
Джона де Левенторпа, 1433 г., Собриджуорт, Хертсфордшир

Рис. 156. Фрагмент скульптуры епископа Герхарда фон Шварцбурга в
соборе Вурцбурга, 1400 г.

1 По Леппяахо, первые датируемые экземпляры из захоронений викингов
относятся к 1050—1100 гг.

293

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 159. Фрагмент
изображения Ричарда
Фокса, Аркесден, Эссекс, 1430 г.

Рис. 158. Меч Генриха V,
Вестминстерское аббатство

Рельефные ободки сделаны из тонкого железа и припаяны к основной части яблока. Аналогичное яблоко на мече типа XV, датированном примерно тем же периодом, что и вестминстерский, находится
в университетском музее этнологии и археологии Кембриджа, но
здесь яблоко меньше и сделано из цельной бронзы (фото 41). Такие
яблоки часто встречаются на английских изображениях, датированных 1420—1450 гг. Их так много, что есть искушение назвать этот
тип сугубо английским (рис. 159).
От вариантов старых дисковидных форм мы переходим к совершенно новым формам XV столетия. Представляется, что все они
произошли от одной основной формы, которую в разных источниках называют фиговидной, грушевидной или пробковидной. Существует пять прямых модификаций грушевидного яблока и еще
две, очень к ним близкие. Хотя первые вариации грушевидных
яблок появились в начале XIV столетия (фото 36Б), их активное использование началось только в 1360 г. и продолжалось почти до
конца XVI в. Итак, грушевидные яблоки подразделяются на следующие типы.
Тип Т. Грани вертикальные, в плане —
окружность.
Тип Т1. Форма усеченного клина. Хотя Т1
вполне может быть прототипом всех поздних
яблок класса Т, но встречается так редко,
что представляется более целесообразным
Т
Т1
считать его «прощальной» формой Т.
294

ВЕК РЫЦАРСТВА

Тип Т2. Очень красивое яблоко, которое, если судить по скульптурным изображениям, было популярно в Англии и Германии в 1360—1420 гг. Классический и хорошо известный пример — великолепный
меч в музее Фицуильям в Кембридже, найденный в
Т2
реке Кам1. Похожий меч, только немного меньших
размеров и не столь удобный — кембриджский меч
довольно велик, — находится в коллекции Р.Т. Гуинна из Эпсома.
Одно из лучших монументальных воплощений — изображение Гюнтера фон Шварцбурга в Арнштадте (1368 г.) (рис. 160).
Мечи, найденные в церкви Кёнигсфельда в захоронениях двух
рыцарей — Фридриха фон Гриффенштайна и Фредерикса фон Таранта, павших в сражении при Семпахе (1386 г.), имеют яблоки такого типа и, как все мечи, на которых установлены такие яблоки,
принадлежат к типу XVII.
Тип Т3. Более «приземистая» разновидность, которую можно назвать фигообразной. Поверхность обычно гладкая, но на многих английских изображениях
1400—1440 гг. ребристая (рис. 161 и фото 59Б).
После 1430 и до 1400 г. встречается редко. Хотя
Т3
большинство скульптурных примеров имеют английское происхождение, мечи, на которых установлены
такие яблоки, имеют характерные итальянские черты. Это неудивительно, поскольку большинство английских доспехов и оружия этого периода испытало
влияние итальянцев. В основном яблоки этого типа
установлены на мечах типа XVIII.
Тип Т4. Несколько более вытянутая форма, в которой верхний конус уплощенный, так что все яблоко
очень напоминает пробку, как, например, на изобраТ4
жении сэра Джона Уиарда (1411 г.) в церкви Мериден
в Уорикшире (рис. 162) и Пьера де Наварра, графа
Эврё, в витраже собора Эврё (около 1390 г., рис. 163).
Тип Т5. Грушевидный вариант, который использовался позже, чем все уже упомянутые. Этот тип
чаще всего встречается на мечах, которые нельзя датировать раньше 1500 г., — таких как два меча из
коллекции Уоллес в Лондоне (№ А504 и А698), хотя
Т5
его можно найти на английских скульптурах (напри1 Найден в реке Оуз в районе Эли. Еще я где-то утверждал, что «меч довольно велик». Это не так. Его клинок имеет длину 91 см, он легок и отлично
сбалансирован. Держать такой в руках — одно удовольствие.

295

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 160. Фрагмент изображения Гюнтера фон Шварцбурга, Арнштадт, 1368 г.

Рис. 161. Фрагмент изображения сэра Томаса Браунстоуна
Уисбеха, Кембридж, 1401 г.

мер, на изображении сэра Джона Пейрента) уже в
1420 г. (рис. 164, 165).
Тип U. Возможно, эту форму можно с некоторой
натяжкой назвать ключевидной, потому что она напоминает существовавший в XIX в. ключ для завода
часов. К этому типу принадлежат самые красивые
яблоки из всех когда-либо изготовленных, нарисованных или вылепленных в скульптуре. Тип был распространен на протяжении последних трех четвертей
XV столетия. В качестве примера можно привести
красивый меч, находящийся в Швейцарском национальном музее в Цюрихе (рис. 166), который, хотя и
имеет эфес, типичный для середины XV в., оснащен
плоским широким клинком с долом, который более
характерен для типа XII. Картина фламандского мастера из коллекции ее величества королевы показывает еще один меч с таким яблоком (рис. 167).
Можно упомянуть еще о нескольких фрагментах
немецких изображений на надгробиях конца XV в., в
первую очередь епископа Йоганнеса фон Грумбаха,
около 1475 г. (рис. 168).
Тип V. Очень своеобразная форма, обычно довольно метко сравниваемая с рыбьим хвостом. Можно
привести лишь несколько примеров, но все они уста296

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 163. Меч Пьера де Наварра, графа Эврё,
с витража собора Эврё, около 1390 г.

новлены на очень хороших мечах. Самый
лучший, по моему мнению, находится в
коллекции Уоллес в Лондоне (фото 52А).
Еще один — в Музее Клуни (рис. 171),
третий — в моей коллекции (фото 52Б).
Все эти мечи являются одноручными.
Есть яблоко типа V1 на двуручном мече
Чарльза V в Королевском арсенале Мадрида. Пятым является меч, найденРис. 162. Фрагмент изобраный на раскопках, сегодня он находитжения сэра Джона Уиарда,
Мериден, Уорикшир, 1411 г. ся в Швейцарском национальном музее
(рис. 170). Это пока единственные дошедшие до нас экземпляры1. В искусстве
мечи с такими яблоками встречаются чаще, например на изображении Ульриха фон Хохенрехбурга (1458 г.) в Доргсдорфе, Вюртемберг
(рис. 169) или на алебастровых изображениях Уильяма Филиппа;
лорда Бердолфа (1441 г.) в церкви Деннингтон, Суффолк; неизвестного рыцаря в Порлоке, Сомерсет (около 1440 г.); Реджинальда, третьего лорда Кобхема (1446 г.) в Лингфилде, Суррей. Рисунок в одной
из версий «Свитка Уорвика» (около 1483 г.) показывает вельможу —
«делателя королей», держащего в руках меч, очень похожий на приведенный на фото 52Б. А в Национальной галерее Лондона есть картина «Богоматерь и святой Георгий» кисти Ганса Мемлинга, где
изображен меч с таким же яблоком. Аналогичные изображения на
1 Это не совсем так. Можно уже назвать шесть мечей из числа кастильонских, а сколько еще не исследовано?

297

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 164. Фрагмент изображения
сэра Джона Пейрента, Дигсвелл,
Хертсфордшир, 1415 г.

Рис. 166. Меч из Швейцарского национального музея в
Цюрихе

Рис. 165. Фрагмент изображения У. Светенхема, Блейкси,
Нортхантс, около 1430 г.

Рис. 167. Фрагмент алтаря Тринитиколледжа, фламандский мастер,
около 1475 г., коллекция ее величества королевы, Национальная галерея Шотландии

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 168. Фрагмент изображения с надгробия епископа Йоганнеса фон Грумбаха, около 1475 г.

Рис. 169. Меч Ульриха фон Хохенрехбурга, Доргсдорф, Вюртемберг, 1458 г.

картинах фламандских и германских художников
встречаются так часто, что есть основания считать
этот тип свойственным Северо-Западной Европе, а не
Италии.
Тип V1. Здесь вогнутые ниспадающие боковые стороны яблока расширяются сильнее и верхняя часть не
V1
изрезана, как в типе V. Этот тип настолько же очевидно итальянский, во всяком случае судя по произведениям искусства, насколько тип V нет. На многих
картинах Джентило де Фабриано, в основном датированных 1420—
1435 гг., можно видеть яблоки такого типа. В первую очередь следует отметить его «Поклонение волхвов» в галерее Уффици во Флоренции и святого Георгия — одну из четырех фигур святых на алтаре.
Уцелевшие экземпляры очень редки. Неплохой экземпляр, хотя не
на боевом мече, установлен на позолоченном эфесе великолепного
меча, принадлежащем городу Бристолю, церемониального оружия,
подаренного городу в 1431 г. сэром Джоном Уэллсом. Более приземистый, но не менее красивый образец на мече,
принадлежавшем К.О. фон Кинбушу из Нью-Йорка.
Меч относится к типу XV и датирован второй половиной XV столетия. Ранее он входил в коллекцию
Уильямса. Меч хорошо известен и не требует особого представления.
Тип V2. Это скругленный и притупленный вариV2
ант V1. На сегодняшний день известны четыре со299

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 170. Меч из Швейцарского национального музея, Цюрих, подтип XVIIIа

Рис. 172. Фрагмент картины
фламандского
художника в соборе Сен-Совери, Брюгге, около 1400 г.

Рис. 171. Меч из Музея
Клуни

хранившихся до наших дней образца: корпоративный меч, подаренный Эдуардом IV городу Ковентри,
который он снова отобрал в 1471 году, после объединения Ковентри с бунтовщиками Ланкастера.
Меч был потерян из виду на четыре столетия, за
которые эфес превратился в мусор, после чего попал в коллекцию сэра Лейкинга, был продан им в
1921 году и впоследствии находился в коллекции
Баррела, Глазго. Другие городские мечи, например
стальной меч города Херефорда, имеют аналогичные яблоки. Самый интересный пример в скульптуре — изображение на могиле Бофора в Кентерберийском соборе, где леди Маргарет Холланд
(1439 г.) лежит между своими первым и вторым мужьями — Джоном Бофором, графом Сомерсетским
и Томасом, герцогом Кларенса, братом Генриха V,
убитым в Боже в 1421 г. Обе фигуры идентичны, и
оба меча имеют яблоки типа V2. Еще один меч с
таким же яблоком — в руках святой Екатерины в
сцене пути на Голгофу на картине фламандского
мастера (собор Сен-Совери в Брюгге) (рис. 172).
Эфес этого меча удивительно похож на эфес меча
в Ковентри.
300

ВЕК РЫЦАРСТВА

Тип Z. В отличие от типа W до нас дошло множество образцов. В настоящий момент считается, что
этот тип впервые появился около 1300 г. на «великих
мечах» подтипа XIIIа, но пик его популярности начался после 1430 г. Такие яблоки можно видеть на многих
Z
мечах в арсенале Венеции. Прекрасный экземпляр был
продан в 1929 г. при распродаже коллекции Де Коссона (лот — «очень хороший венецианский меч»). Это один из мечей,
сделанных для Совета десяти и сохраненных в герцогском дворце в
Венеции; некоторые из них имеют буквы «С. Х.» на кожаной рукояти. Другие, такие как прекрасный меч из коллекции Кинбуша
(фото 57), были найдены на старой венецианской территории или в
Венгрии. Несмотря на то что несколько штук было найдено к северу
от Дуная, они имели явно выраженный венецианский тип. Это предположение подтверждается тем фактом, что тип просуществовал до
XVIII в. и стал типичным для венецианских мечей «шиавона» — мечей, используемых венецианскими наемниками, рекрутированными
из Далмации.

Глава 16
КРЕСТОВЫЕ ГАРДЫ
Гарду средневекового меча чаще неправильно называют «квиллон». Насколько известно в настоящее время, этот термин появился
отнюдь не в Средневековье, а примерно в 1570 г., поэтому, в соответствии со сложившейся практикой называть детали доспехов и
оружия их современными названиями, мы будем именовать эту деталь меча просто крестовиной.
На протяжении последних ста лет или около того
считалось (и это предположение слишком часто закреплялось документально), что крестовина средневекового меча дает четкое и надежное основание для
датирования. Последние исследования, однако, показали, что это не так: крестовина меча, рассматриваемая сама по себе, не дает абсолютно ничего. Например, стиль крестовины, который, как считалось,
характерен для 1380—1450 гг., обнаружен на мече викинга VIII—IX вв. в захоронении в Аскетоне, Лимерик (рис. 173). Другой стиль, по общему мнению, Рис. 173. Меч
характерный для XV — начала XVI в., можно отчет- IX в. из Аскеливо видеть на иллюстрациях в манускрипте XII— тона, Лимерик
301

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

XIII столетий (рис. 174) и на мемориальных плитах
начала XV в. (рис. 157, 159).
Другие стили, всегда считавшиеся принадлежностью XII и XIII вв., обнаруживаются на мечах XV и
даже XVI в. Крестовина бесполезна для определения
даты, но ее классификация на двенадцать основных
стилей все равно целесообразна. Она представляет
определенную ценность, даже невзирая на то, что
большинство стилей существовало на протяжении
всего Средневековья.
Большинство крестовин довольно просты, но в соответствии с личными вкусами и пристрастиями
изготовителей и владельцев мечей детали могут существенно различаться. Края украшались всевозможными зубцами и различной формы головками. Écussons —
Рис. 174. Из
псалтыря сечасть крестовины между «руками», в которые устанавредины
ливается клинок с нижней стороны, и на которой с
XIII в., биверхней стороны находится рукоять, — может украблиотека гершаться вырезанными линиями, рифлением, гравицога Рутланда ровкой и т. д. Сами «руки» могут быть рифлеными,
покрытыми орнаментом, изогнутыми и даже, в отдельных случаях, свитыми в довольно странные формы, напоминающие
извилистые рукоятки или носики стаффордширских глиняных чайников XVIII в.
Несмотря на бесконечное многообразие декоративных элементов, крестовые гарды можно подразделить на двенадцать основных
форм.
Мы можем ожидать появления после примерно 1350 г. определенных модных тенденций и в редких случаях — национальных или региональных черт.
Первая серия — стили 1—7. Обнаруживаются главным образом на
мечах группы 1; вторая серия — стили 1—8. Обнаруживаются или по
крайней мере обнаруживались до настоящего времени на сохранившихся мечах группы 2.
Стиль 1. Простая и очевидная форма, прямой брусок, слегка сужающийся к концам. Впервые был найден в захоронениях викингов
X в. Викинги назвали его Gaddhjalt. Он существовал и в эпоху Ренессанса (фото 17В, 22А и 62Б). Сечение — обычно квадрат, но может быть и круг, а в редких случаях — восьмиугольник.
Стиль 1а. Менее изысканная версия стиля 1 — просто прямой
брусок, расширяющийся в écusson, чтобы разместился хвостовик.
В сечении может быть квадрат (фото 45), или круг (фото 47), или
восьмиугольник (фото 44Б). Существовал с XI до XVII века.
302

ВЕК РЫЦАРСТВА

Стиль 2

Стиль 1

Стиль 2. Форма несколько более сложная. В центральной части —
прочная и жесткая, «руки» вытянуты в стороны и расширяются на
концах. Сечение — чаще всего квадрат, но при этом края скругленные, правда, écusson почти всегда квадрат с четко очерченными углами. Иногда сечение «рук» — круг или восьмиугольник, но и в этом
случае écusson остается прямоугольным в сечении. В редких случаях
écusson может украшаться небольшим отростком, тянущимся к клинку (рис. 175)1.
Стиль 3. Форма такая же простая, как
стиль 1. Твердый, жесткий брусок, в сечении
всегда уплощенный прямоугольник, всегда
короткий. Края везде острые (за исключением участков, подвергшихся коррозии). Была
очень популярна в 1150—1250 гг.2 и в 1380—
1430 гг. (рис. 162, 163).
Эти три стиля редко имеют украшения,
даже самые поздние.
Стиль 4. Форма аналогична стилю 1, но
края опущены вниз. Эти края могут иметь Рис. 175. Фрагмент изоострые углы в верхней части и на концах,
бражения сэра Джона
плавно переходить в «руки» в нижней части Сэвиджа, 1463 г., Макклсфилд, Честершир
(рис. 177) или иметь головки (фото 19Б)3.

Стиль 3

Стиль 4

1 Крестовины этих стилей были найдены Леппяахо на мечах XI в. в Финляндии.
2 Точнее, в 1050—1200 гг.
3 Эти крестовины часто находят на мечах, датированных 1050—1120 гг. Один
меч находится в частной коллекции в Нортумберленде. На клинке — остатки
надписи INNOMINE. Еще один меч — в коллекции Кинбуша.

303

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 176. Фрагмент изображения
сэра Роберта де Септванса, Чарт,
Кент, 1306 г.

Рис. 177. Фальчион Коуниерза, собор Дурхама, около
1250 г.

Стиль 5. Форма немного напоминает галстук-бабочку. «Руки»
очень плоские в плане и широкие на виде сбоку, расширяются к
концам. Существует больше декоративных вариаций этого стиля, чем
любого другого. На концах часто зубцы (фото 29) или перфорация
(фото 42В). В поздних экземплярах в сечении может быть плоский
шестиугольник (фото 52Б), а écusson в этих поздних мечах обычно
выступает на клинок острым зубцом (фото 54).
Хотя большинство экземпляров этих стилей прямые, они могут
быть и изогнутыми и часто являются таковыми, поскольку при такой
простоте формы — едва ли что-то большее, чем короткий железный
брусок, — изогнуть крестовину кузнецу очень просто, если таково
желание покупателя. Существует много экземпляров изогнутых крестовин стилей 1 и 1а (фото 30В и 62Б) и несколько экземпляров стиля 2. Один очень необычный пример последних находится в арсенале лондонского Тауэра: одна «рука» у него слегка отогнута вверх, а

Стиль 5
304

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 179. Меч, около 1250 г., Музей археологии Кембриджа

Рис. 178. Меч, около 1200 г., из
раскопок, коллекция Дреггера

другая — вниз. Направленный в противоположные стороны изгиб
обычно ассоциируется только с мечами XVI в.
Крестовины стиля 3 слишком толсты и коротки, поэтому они
очень редко бывают изогнутыми, а крестовины стиля 5 по природе
своей конструкции не могут быть изогнутыми. Есть еще два стиля
крестовин группы 1, которые изогнуты всегда.
Стиль 6. Изогнутая версия стиля 5. По очевидным причинам крестовины стиля 5 не могут быть изогнутыми после изготовления. Подобная операция может производиться только в кузнице, этим и объясняется появление стиля 6. Декоративное оформление такое же, как
в стиле 5. Крестовинам стиля 5 и 6 свойственна одна отличительная
черта: нижняя сторона, ближайшая к клинку, сильнее согнута, чем
верхняя (рис. 178—180, фото 21А, 23, 34, 42А и Б).
Стиль 7. На виде сбоку этот стиль выглядит как изогнутый вариант
стиля 1, но на самом деле он другой. Крестовина широкая в плане,

Стиль 7

Стиль 6
305

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

дающая лентовидный разрез, с широкой поверхностью, расположенной под прямыми углами к плоскости клинка. Концы обычно простые
(фото 18Б, рис. 164, 176).
В некоторых экземплярах крестовин стиРис. 180. Рисунок
Матфея Парижского,
лей 6 и 7 écusson может выступать острым зубоколо 1250 г.
цом на клинок.
Пять стилей, характерных для мечей группы 2,
неизбежно очень похожи внешне на описанные
выше, но есть и явные отличия, из-за которых
их приходится классифицировать отдельно.
Стиль 8. Его можно сравнить со стилем 4,
однако имеются существенные отличия. Сечение — шестиугольник, обычно правильный и
четко очерченный, но в не самых лучших экСтиль 8
земплярах бывает и смазанный. «Руки» чаще
прямые, но встречаются и изогнутые (фото 39);
écusson основательный и вырастает из двух
«рук», которые постепенно сужаются к острым,
повернутым вниз концам (фото 48).
Стиль 9. Похож на стиль 7 тем, что имеет
лентовидный разрез, но на этом сходство заканчивается. Концы всегда подогнуты, сечение
или пятиугольник плоский сверху и V-образный
снизу или имеет форму уплощенного бриллиСтиль 9
анта, écusson из небольшого сужения «рук» выступает острым зубцом на клинок (фото 38В,
рис. 157, 158). Таких много на английских мемориальных изображениях 1390—1440 гг.
Стиль 10. Похож на стиль 2, но «руки» длиннее и тоньше, сужаются внутрь от концов к явно выраженному «встроенному» écusson.
В сечении круг, квадрат или восьмиугольник (фото 41 и 62Г).
Стиль 11. Крестовины могут быть длинными и короткими, изогнутыми и прямыми. Характерными являются концы с головками и
круглое или ромбовидное сечение (рис. 187, фото 52А, 53, 59Б и 60В).

Стиль 10

Стиль 11
306

ВЕК РЫЦАРСТВА

Стиль 12. «Руки» сильно изогнуты в горизонтальной плоскости, в плане образуют форму уплощенной
буквы S (фото 57, 59Г). Судя по большому числу мечей, оснащенных такой крестовиной (обычно с яблоками типа Z) и находящихся в венецианском арсенале, можно предположить, что стиль 12, так же как и
Стиль 12
яблоки типа Z, является венецианским. Много «венецианских» эфесов было обнаружено в Венгрии.
Мы можем предполагать, что горизонтальный изгиб крестовины
был применен как дополнительная мера защиты руки, и не сомневаться, что дополнительные всевозможные приспособления служат
именно этой цели, и никакой другой. Первоначально датированные
серединой XIV в. дополнительные приспособления приняли форму
колец, устанавливаемых под крестовиной или с одной стороны
(фото 55Б), или с обеих (фото 55В) в плоскости клинка, а также
сбоку от него, перекрывая écusson под прямыми углами к плоскости
клинка или переходя от одной стороны верхнего края крестовины
и выгибаясь по направлению к яблоку, как защита для костяшек
пальцев. Эти четыре расположения кольца использовались по одному или вместе. Кольцо для пальца, судя по всему, было первым.
Пример, датированный примерно 1325 г., — римский меч с односторонней заточкой, показанный на фото 59А. Клейма, инкрустированные на клинке, подтверждают датировку1. Лучше известен меч типа XIX,
находящийся в арсенале лондонского
Тауэра (фото 55Б), датированный 1432 г.
арабской надписью на клинке. Эта дата,
конечно, — terminus ante quem; он вполне мог быть изготовлен и до 1400 г. Меч
с изображения святого Мартина в Музее
Валенсии (рис. 181), датированного примерно 1443 г., имеет кольцо. Но самый
ранний датированный пример в искусстве — это сцена распятия Христа
«мастера кодекса святого Георгия», сиенского художника, написавшего ее в
1340—1350 гг. Картина находится в Метрополитен-музее в Нью-Йорке.
Рис. 181. Фрагмент картины
Ранний пример двойного кольца мы из Музея Валенсии, около
1443 г.
можем видеть в настенной росписи в
1 Ознакомившись с трудами Леппяахо, я уже не слишком уверен в этом. Он
может быть датирован раньше — 1050 г.

307

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 182. Меч с полностью развитым эфесом на картине Мартина Шонграуэра, 1475 г.

Рис. 183а, б. Меч с
боковым кольцом,
около 1475 г.

Мондонеде, относящейся примерно к 1440 г. Это двойное кольцо, выполненное в форме, известной коллекционерам как «pas d’âne» (еще
один пример неправильного употребления, столь свойственного
XIX в.)1, судя по некоторым свидетельствам, появилось на Пиренейском полуострове. Оно часто изображалось в произведениях искусства
Испании и Португалии, причем еще до появления в итальянской живописи. Португальский художник Нуньо Гонсалес запечатлел на своих полотнах мечи 1460-х гг., которые в точности соответствуют сохранившимся образцам, например, мечам Гонсальво де Кордова и
Фердинанда Католика, находящимся в Королевском арсенале Мадрида. Еще более развитые эфесы с «pas d’âne» (гарда) и двумя боковыми
кольцами (одно на крестовине и одно соединяет нижние крайние точки ветвей) можно видеть на великолепных гобеленах «Арцила» в Пастранье (около 1475 г.). Хотя такой тип эфеса редко встречается в немецком искусстве, один мы можем увидеть на картине Мартина
Шонграуэра, датируемой также 1475 г. (рис. 182).
1 В XVIII в. термин «pas d’âne» применялся к двойным раковинам маленького меча. Двойные кольца под крестовиной (в терминологии XVIII в. — квиллон) назывались ветвями.

308

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 185. Меч святого Михаила.
Фрагмент картины Пинтуриккио,
Лейпциг, 1473—1481 гг.

Рис. 184. Из «Обращения
св. Павла» Луки Синьорелли,
Лорето, до 1484 г.

Одно боковое кольцо редко изображается в произведениях искусства — вероятно, потому, что большинство мечей изображаются анфас, но несколько примеров все же можно привести. Один — в испанской Библии, иллюстрированной в 1422—1433 гг. (рис. 183а),
другой (рис. 183б) — в манускрипте из Богемии, относящемся к тому
же периоду (1420 г.).
Сохранившихся экземпляров мечей немного. Один, датированный примерно 1450 г., находится в королевском арсенале Мадрида, другой (около 1425 г.) ранее был частью моей коллекции
(фото 59Б).
В итальянской живописи после 1475 г. полностью развитый эфес
встречается довольно часто. Многие мечи с такими эфесами, которые, будучи выставленными на продажу, датировались бы 1550 г. или
немного позже, показаны на полотнах, написанных в 1470-х гг. Таков меч в руке святого Михаила кисти Пинтуриккио. Картина написана в 1473—1481 гг. (рис. 185).
Длина крестовины, вероятно, регулировалась частично личными
вкусами, частично необходимостью правильной балансировки клинка. Так, если крестовина очень длинная (скажем, 23 см), она должна
быть тонкой, чтобы не утяжелять эфес. Если же она очень короткая
(скажем, меньше 12 см), то должна быть достаточно толстой, иначе
эфес будет слишком легким. Из последнего правила есть исключения
(см. фото 21В), но из первого почти нет.
309

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 186. Украшения на «руках» крестовины фальчиона Коуниерза

Крестовина обычного боевого меча украшена довольно редко,
если же украшения все же есть, они очень сдержанные. Любопытно
отметить, насколько отличается повседневный рыцарский меч после
1050 г. от своих франкских, англосаксонских и состоящих на вооружении у викингов предшественников, которые были украшены
весьма замысловато. Только в исключительных случаях мечи, датированные до 1250 г., имели украшенную крестовину, а украшенные
яблоки встречаются намного чаще. Между тем есть два меча: один,
без сомнения, английского происхождения, другой — только предположительно, имеющие гравировку на крестовинах, причем выполненную в таком же стиле, как и в английских иллюстрациях манускриптов 1230—1300 гг. Первый называется фальчион Коуниерза и
хранится в библиотеке собора Дурхама. Хотя это фальчион, а не прямой обоюдоострый меч, а значит, не является предметом рассмотрения данной книги, его эфес типичен для мечей XIII столетия
(рис. 177). Украшение крестовины включает маленьких «червей» (наземных и крылатых драконов), спрятанных в концах, и узоры из листьев и завитков между ними (рис. 186).
Другой — меч неизвестного происхождения — имеет еще более типично английские украшения, которые располагаются только на крестовине, в отличие от фальчиона Коуниерза, на яблоке которого с
одной стороны изображен английский леопард, а с другой — имперский орел, причем каждый щит обрамлен завитками, как на крестовине. Этот второй меч (находится в одной из частных коллекций Лондона) имеет крестовину стиля 5, в каждом конце которой мы видим
типично английское украшение манускриптов: гротескное лицо в профиль без туловища с маленькими ножками, растущими из шеи.
Популярная форма украшений после 1225 г. — одна или более
инкрустированных линий, опоясывающих концы крестовины на расстоянии около 80 мм от крайних точек. Встречается только на крестовинах стилей 1а и 2. В начале XV в. это украшение снова вошло
в моду на крестовинах, относящихся к стилям 1а, 2, 10 и 11. В этих
случаях линии часто выполнены в виде шевронов, сопровождаемых
расходящимися линиями, выгравированными на écusson, — декоративная черта, обнаруженная на крестовинах большинства стилей,
310

ВЕК РЫЦАРСТВА

имеющих выступающий écusson (фото 41 и
59Б).
На протяжении всего периода 1250—1350 гг.
концы крестовин стилей 5 и 6 могли украшаться зубцами — одним или двумя, в зависимости
от вкуса заказчика (фото 23). Крестовины с головками (стиль 11) могут иметь украшения на
них. Бывает, что украшения выполнены в
одном стиле с яблоками, как, например, на
прекрасном мече из коллекции Дино в Метрополитен-музее (рис. 187). Такие украшения Рис. 187. Меч из колимеют также мечи, изображенные на фото 52Б лекции Дино, Метропо ли тен-музей, Ньюи 59Б. После 1450 г. украшение инкрустироЙорк, около 1450 г.
ванными линиями на крестовинах стали менее
популярными, хотя разные формы рифления и
аналогичные украшения на écusson оставались в моде (фото 57), иногда с добавлением яйцевидных рельефных украшений1 (рис. 159, 161,
фото 60В).
Два исключительных меча находятся в Датском национальном
музее в Копенгагене и в частной коллекции в Лондоне. Оба имеют
крестовину, каждый конец которой вырезан в форме головы животного, что ассоциируется с аналогичными декоративными мотивами
эры Великого переселения и викингов. Меч из частной коллекции
несравненно лучше сохранился и более интересен. На нем крестовина стиля 4, а маленькие головки на повернутых вниз концах выполнены с удивительным мастерством (фото 20А и 20Б). Меч из Копенгагена имеет прямую и очень короткую крестовину стиля 2, с
головками гораздо более грубой работы (фото 44Б).
Классический пример средневекового меча с концами крестовины, украшенными головами животных, — меч Шарлеманя в парижском Лувре. По поводу этого меча мнения историков разделились.
Одни по стилю, дизайну и работе относят его к XIII в., другие считают, что его следует отнести к периоду, определенному его использованием.
Почему эфес, имеющий типичную для IX в. форму, с украшениями, также характерными для этого века, необходимо датировать четырьмя веками позже — понять невозможно.
Крестовина, определенно, длиннее, чем на «среднестатистическом» мече викингов или франков, но есть множество примеров крестовин длиннее чем 10 см. Яблоко в форме чехла для чайника обыч1

Такие украшения были популярны на английских мечах первой половины

XV в.
311

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

но для 800 г., но редко для 1200 г., а стиль украшений совершенно
чужд для более позднего времени. Вероятно, существует только одна
причина того, что принята более поздняя дата: в нижней части
крестовины указан буквами и цифрами, характерными для XIII столетия, вес золота, из которого изготовлен эфес. Однако это не доказательство, что он был однозначно изготовлен именно тогда: на
протяжении столетий использования меча эфес мог сниматься и
устанавливаться неоднократно. Такое было вполне возможно и в
XIII в., при этом на крестовину могла быть нанесена соответствующая надпись. Разве у нас нет примера меча святого Маврикия из
Вены, где эфес был обновлен для Оттона IV? Кстати, известно, что
меч Шарлеманя был разобран, очищен и снабжен новой рукоятью
для коронации Наполеона I.
Существует несколько подобных «парадных» мечей XIII и
XIV столетий, которые имеют украшенные крестовины. Это венский
коронационный меч святого Маврикия, где на крестовине (стиль 1)
из позолоченного железа выгравирована надпись: «Cristus Vincit,
Cristus Reinat, Cristus Imperat» — антифон из коронационного гимна
Laudes Regiae. Это был также военный клич франков в 3-м Крестовом походе, но последнее, судя по всему, не имеет отношения к
украшению оружия, служащего только для коронационных церемоний.
В Королевском арсенале Мадрида находится великолепный и
очень хорошо известный меч, приписываемый Фердинанду III (святому Фердинанду) Кастильскому (1223—1253 гг.) (см. рис. 147). Его
крестовина весьма своеобразна: оба конца свиты в кольцо, куда помещен небольшой трилистник. «Руки» и écusson украшены типичными для XIII в. цветочными орнаментами.
Также в Испании находится еще один малоизвестный меч, приписываемый святому Фердинанду. Он хранится в сокровищнице собора Севильи как священная реликвия (острие вложено в золотой
прибор, и меч стоит, словно крест). Крестовина стиля 1 сделана из
красного сердолика, оправленного в позолоченное серебро, и украшена орнаментом в стиле мудехар. Яблоко типа 1 сделано из горного хрусталя. Эфес известного меча Санчо IV Кастильского (до 1295 г.)
украшен таким же орнаментом в стиле мудехар, включающим куфические письмена, которые, хотя и вряд ли подлежат переводу, определенно содержат слово «аллах». Этот меч, несмотря на богато украшенный эфес, не был предназначен для церемониальных целей, а
являлся хорошим боевым оружием (см. фото 23 и 25).
Можно назвать еще несколько мечей с украшенными крестовинами. Великолепно сохранившийся меч типа XII в мадридском Институте Валенсия-де-Дон-Хуан имеет крестовину стиля 6 из позолочен312

ВЕК РЫЦАРСТВА

ной бронзы со словами «Dios es Vencedor en Todo, Dios es Vencedor en
Todo A», выполненной барельефом (фото 34). В Метрополитен-музее
в Нью-Йорке хранится изумительный меч типа XIV (фото 31) с орнаментом в стиле викингов — вертикальными серебряными проволочками, украшающими изящную крестовину стиля 4. Еще один хороший
меч (его настоящее местонахождение неизвестно) раньше находился
в коллекции Рихарда Цишилле. На его крестовине стиля 6 выгравированы слова «Dextera Domini Facit Virtutem» с одной стороны и
«Dexter Domine Exala Vit Me» с другой.
В XV в. украшенные крестовины стали встречаться чаще — или
просто больше мечей уцелело до наших дней. Иногда украшения
представляли собой обычные выгравированные или инкрустированные линии, как уже описывалось выше, но на некоторых мечах,
особенно церемониальных — «выносном», парадном оружии, украшения были весьма причудливыми. Меч в оружейной палате художественно-исторического музея Вены, сделанный в 1438 г. для
императора Сигизмунда I, имеет крестовину, выполненную в форме
червя (фото 58Б), эмблему «Gesellschaft der Lindwurms» («общество
змеев»), членом которого был Сигизмунд. Меч Фридриха Саксонского, сделанный в 1424—1425 гг., имеет изогнутую шишковатую
крестовину, как ветка дерева и как сучковатый посох на гербе графов Уорвик. Выносной меч Фридриха III, изготовленный в 1440 г.,
имеет крестовину, выполненную в манере, аналогичной крестовине
на мече святого Фердинанда в Севилье, только материал — рог и
позолоченная медь вместо сердолика и позолоченного серебра (фото 58А). Так сложно украшенный эфес являет собой разительную
противоположность боевому мечу того же императора, хранящемуся
в Музее Клуни (рис. 188), где крестовина стиля 6 украшена очень
просто — горизонтальными и вертикальными ребрами — только с
внешней стороны.
Многие мечи, относящиеся ко второй половине XV в., с крестовинами стиля 5 и 6, имеют ребра, тянущиеся горизонтально, по середине «рук» (фото 54). Они могут быть объемными или плоскими
и проявляются только на одной стороне крестовины. Многие крестовины такого стиля имеют «руки», загнутые горизонтально, с резко закрученными концами. Некоторые из них гладкие, на других
закрученные концы покрыты линиями. Там, где концы гладкие, как
на мече, хранящемся в Баварском музее (фото 61), иногда возвращаются к старой практике украшения крестовины инкрустированными
линиями, идущими по краям.
Практика загибания рук крестовины в горизонтальной плоскости
восходит к более далекой древности, чем ранее предполагалось. Например, мы находим подобный меч в манускрипте 1425 г. «Часы ко313

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 188. Боевой меч Фридриха III из Музея Клуни, 1440 г.

ролевы Елизаветы», ранее находившемся в коллекции Дайсона Перринса (рис. 189), и в испанской Библии 1425 г. В Музее археологии
и этнологии Кембриджа хранится меч типа XX с таким же клинком,
как у меча того же типа из Торонто (фото 55). Его эфес, который
вряд ли можно датировать позднее чем 1430—1440 гг., очень похож
на эфес, изображенный в манускрипте Дайсона Перринса. В коллекции Уоллес тоже есть хороший меч, который в каталоге датирован
314

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 189. Из манускрипта «Часы королевы Елизаветы», около 1430 г., бывшая коллекция Дайсона Перринса

1500—1520 гг. (рис. 190), идентичный
по внешнему виду и форме мечу с картины Мартина Шонграуэра, датированной
1465 годом (рис. 191).
Эта глава ни в коем случае не является
попыткой представить каталог всех существующих украшенных крестовин. Их
очень много, и большинство из них уже
должным образом описаны в других источниках. Но есть крестовины, в которых отчетливо проявляются национальные характеристики, которым пока не уделено
должного внимания. В XV в. в Дании, например, появилась утрированная форма
стиля 6 — очень резко выгнутая. Представляется, что такая форма свойственна именно этой стране. В Испании на крестовинах
того же стиля просверливались отверстия
(фото 59В), что, судя по всему, характерно
в основном именно для этой страны, хотя
подобным образом украшенная крестовина стиля 5 имеет, как мне кажется, германское происхождение.
В Англии есть группа мечей с крестовинами, демонстрирующими такие же характеристики. Все они стиля 6, и на каждой имеются перфорированные кресты,
украшающие оба конца крестовины, которая выглядит как четырехлистник. Две
315

Рис. 190. Меч из коллекции Уоллес

Рис. 191. Фрагмент картины
Мартина Шонграуэра, около
1465 г.

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

из этих крестовин находятся в городском музее Линкольна. Одна —
на далеко не лучшем образце типа XVI (фото 42А), другая теперь
утрачена, но на рисунке, выполненном в 1854 г., она изображена на
клинке, который и сегодня находится в музее. Третья крестовина
такого типа хранится в замке Норвич (фото 42Б) на фальчионе, найденном в Торпе. Есть еще четвертый меч, отличающийся по типу от
линкольнских (оба типа XVI), в коллекции Уоллес. Он относится к
типу XV, но на крестовине стиля 5 отчетливо видны перфорированные кресты. На мемориальной доске в Горлстоне, Суффолк, датированной около 1325 г., также можно видеть крестовину, аналогичную
описанным выше. Все это склоняет к мысли, что такой стиль является английским, тем более что меч из коллекции Уоллес ранее находился в коллекции Ньеверкерка и был найден во Франции, то есть
вполне мог иметь английское происхождение. Можно даже взять на
себя смелость и пойти дальше и предположить, что это не просто
английский, а восточноанглийский меч, поскольку мечи были найдены в Норфолке, а мемориальная доска — в Суффолке.

Глава 17
РУКОЯТЬ И НОЖНЫ
Чтобы сделать меч удобным для использования, основную металлоконструкцию необходимо было снабдить определенными сменными
приспособлениями. Только очень малое число подобных дополнительных приспособлений сохранилось до наших дней, поскольку они
были сделаны из дерева или рога, кожи или текстильных материалов.
Тем не менее отдельные экземпляры все же дошли до нас, причем в
достаточно хорошем состоянии, чтобы поведать нам о способах производства и изменениях, происходивших с течением времени.
Довольно-таки скудные археологические свидетельства подтверждаются примерами из литературы и изобразительного искусства.
Эти приспособления — рукоять и ножны, или, если быть более
точным, рукоять и все разнообразие приспособлений, которые украшали, покрывали и дополняли ее, а также ножны и их приборы. Рассмотрим сначала рукоять. Без этой существенной детали меч не мог
считаться удобным оружием, и, кроме того, на ней отчетливо отразились изменения, вносимые модой разных веков. Ножны, безусловно,
приспособление нужное, но только для удобства ношения меча, а не
для использования его в бою, и потому являются вторичными.
В 1100—1500 гг. рукояти мечей имели различные формы и покрывались и украшались самыми разными способами. Некоторые из
316

ВЕК РЫЦАРСТВА

вариантов, безусловно, явились результатом
оригинальных вкусов владельцев мечей, но
другие явно появились благодаря изменениям
в моде и потому могут оказаться полезными
для датировки. В первую очередь проанализируем форму и конструкцию рукояти.
Существовало только одно основное требование: рукоять должна была состоять из твердого сердечника — дерева, кости, рога, — покрытого какой-нибудь мембраной или обвязкой.
Конечно, это не было строгим, обязательным
для всех правилом, ничто не обходится без исключения. Рукоять вполне могла быть металлической (что было обычным для периода викингов и XVIII столетия). В некоторых случаях
деревянный или роговой сердечник оставляли
Рис. 192. Метод форнепокрытым.
мирования рукояти,
Можно говорить о двух способах изготовленазываемый «сандния рукояти и установки ее на хвостовик. Первич»
вый — деревянный сердечник делался из двух
плоских половинок, как будто являющихся
формой для отливки хвостовика (рис. 192).
Его обычно применяли, если хвостовик был плоским и широким,
хотя есть примеры использования такого метода при узком хвостовике, как, например, на мече, хранящемся в библиотеке Вестминстерского аббатства1. Другой метод, применяемый при узких или
стержневидных хвостовиках, — формирование ядра рукояти с использованием рашпиля, высекая стамеской или вырезая ножом необходимую форму, после чего высверливая отверстие в продольном
направлении по центру. Затем рукоять зажимается в тисках, хвостовик нагревается в печи и осторожно вставляется в отверстие в рукояти. Таким образом, отверстие прожигалось до точных размеров
хвостовика. Здесь следовало соблюдать осторожность, чтобы не раскалить хвостовик слишком сильно, поскольку дерево может расколоться или загореться2. Если ядро рукояти было из кости или рога,
процесс соединения меча и рукояти становился более трудоемким.

1 Рукоять меча Генриха V представляет собой ужасную грубую замену существовавшей ранее. Вероятно, ее можно датировать XVIII в. Создается впечатление, что ее вырезали из куска дуба перочинным ножом. Ни в коем случае не
является первоначальной.
2 Я сам использовал этот способ. Если перегреть хвостовик, деревянная рукоять попросту сгорает.

317

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 193. Рукояти, характерные для мечей группы 1, выполненные методом
формовки

Рукояти, сделанные методом формовки, обычно
имеют очень плоское овальное сечение, те же, что
сделаны методом вставки хвостовика в отверстие,
обычно намного более объемные, в сечении часто
круглые или шестиугольные. Разные формы рукоятей можно подразделить на характерные для мечей
группы 1 и характерные для мечей группы 2, но при
такой классификации будут и частичные совпадения
(рис. 193, 194).
Метод формовки широко применялся в период
викингов и позднее — в XII в. Вероятно, были случаи его применения и значительно позже, потому
что есть мечи XIV и даже XV вв. с очень широкими
хвостовиками, настолько широкими, что другой метод изготовления рукояти представляется невозможным. В ранний период, в 850—1200 гг., рукоять
обычно была короткой (7,5—8,5 см), довольно шиРис. 194. Рурокой у крестовины (немного больше 3 см) и покояти, харакстепенно сужающейся к яблоку до 2 см. Такую фортерные для мему мы можем видеть на мече (фото 18Б) в Музее
чей группы 2,
оружия
в Париже (около 1150 г.), так называемом
выполненные
мече святого Маврикия в Турине (около 1200 г.) и
методом форна мече (фото 34) из Института Валенсия-де-Донмовки
Хуан (1275—1300 гг.).
Просверленные рукояти обычно имели небольшую выпуклость в середине и напоминали форму сильно вытянутой
бочки, но были и прямые рукояти. Некоторые рукояти имели небольшие поперечные кромки, вырезанные из дерева в верхней и
нижней части, как на уцелевших рукоятях на мече (около 1300 г.) на
фото 62Б и другом мече (около 1470 г.) на фото 62Г.
С появлением мечей группы 2 после 1350 г. появились новые
формы рукоятей, хотя и старые не вышли из употребления. Наиболее
характерным представляется стиль, в основном встречающийся на
мечах с длинными рукоятями. Хотя, по имеющимся в настоящее вре318

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 195. Фрагмент с
изображения епископа Иоганнеса фон
Эглофштейна, собор
Вурцбурга, 1411 г.

Рис. 196. Фрагмент с
изображения Йохана
Георга фон Вальдбурга, Вальдзее, около
1470 г.

Рис. 197. Фрагмент с
изображения сэра Уильяма Этчингема, Этчингем, Эссекс, около
1430 г.

мя свидетельствам, эта форма появилась около 1370 г., она распространилась только в 1420 г., а пик ее популярности пришелся на
1450—1570 гг. Форму этой рукояти описать довольно трудно ввиду
ее двойственности. Она разделена примерно пополам поперечным
ребром. Под ним рукоять имеет плоское овальное сечение, слегка
сужается к крестовине, стороны чуть вогнуты. Над серединным ребром сечение рукояти более округлое (хотя может быть и шестигранное), она резко сужается, как горлышко бутылки, к яблоку (см.
рис. 195, 196).
Если рукоять меча была короткой, существовало три основных
разновидности. Первая — это незабвенная овальная рукоятка (в сечении — овал), восходящая еще к временам древних кельтов. Она
имела небольшую выпуклость в середине, после чего сужалась к
яблоку. Вторая — рукоять почти круглого сечения, сильно выпуклая в середине (рис. 158, 159, фото 62Г). Третья разновидность
была характерна на протяжении короткого периода и потому не
представляет большого интереса. Она имеет форму бутылки и может
считаться адаптацией рукояти с поперечным ребром для меча с
319

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 198. С рельефа
на северной двери
собора Каршау,
1360—1400 гг.

Рис. 199. Фрагмент фрески
с виллы Пандольфини,
Фарината дельи Уберти,
Андреа де Кастаньо, 1420 г.

коротким хвостовиком. Ее первое появление в произведениях
искусства (в основном на английских монументальных изображениях) (рис. 164, 165, 198, 199) датировано примерно 1390 г., до 1430 г.
она встречается довольно часто (рис. 163), а потом исчезает вообще.
Уцелевшие образцы очень редки. Мне известны только два меча,
рукояти которых могут с большой долей вероятности считаться первоначальными (фото 52А и 59Б). Существует один или два меча (например, изображенный на фото 48), где на коротком хвостовике явно
двойственная рукоять, но в искусстве такие рукояти на мечах с короткими эфесами не встречаются.
Если можно утверждать, что существует восемь основных форм
рукоятей, разнообразие методов их покрытия и крашения воистину
бесконечно. Очень многое зависело от индивидуальных вкусов владельца и требований моды. Кроме того, нельзя забывать, что на протяжении периода жизни меча рукоять может неоднократно менять
покрытия, причем все они будут совершенно различными. Поэтому
лучшее, что мы можем сделать, — это указать на ряд моментов, которые мы можем почерпнуть из произведений искусства, а также
узнать, изучая уцелевшие образцы.
Упоминания в литературе редки, и вряд ли на них можно полагаться. Единственное описание, если его вообще можно назвать
таковым, касается «украшения» (garnishing) — термин, который
можно применить и к покрытию самой рукояти, и к шапу (капу)
(chappe, cape). Шап (кап) — это небольшая пластинка материала,
установленная между крестовиной и рукоятью, которая опускается
320

ВЕК РЫЦАРСТВА

на каждую сторону écusson крестовины и закрывает устье ножен. Эта деталь ни в коем
случае не использовалась повсеместно и обязательно, но зато представлена в произведениях изобразительного искусства (рис. 162,
163, 196, 198, 200).
Есть один или два уцелевших и весьма неплохо сохранившихся экземпляра, такие как
меч Эсторе Висконти в Монце (фото 37) и церемониальный меч Фридриха III в Оружейной
палате Вены (фото 58А). Еще один пример, Рис. 200. Меч Иоава из
Библии Велисла
доселе остававшийся без внимания, — это
эфес меча (клинок сломан в 10 см под крестовиной), который находится в Британском музее. Он относится к типу XII (около 1250 г.), яблоко типа Н, крестовина стиля 2. Он был найден в процессе раскопок (место неизвестно);
сохранился кожаный шап.
Пример типичной ссылки на украшение в описях можно найти в
описи имущества Рауля де Неля, коннетабля Франции, павшего в
1302 г. в сражении при Куртре: «меч, украшенный кожей» и «еще
один меч, украшенный вышитым гербом Неля». Такие ссылки могут
применяться как к рукояти, так и к шапу.
Изучая произведения искусства, мы чувствуем более твердую почву под ногами. На иллюстрациях манускриптов, мемориальных изображениях, портретах и в скульптуре показано очень много типов
обтяжки рукояти. Самое распространенное — простая оплетка проволокой или шнуром, но встречаются и более изысканные формы,
например на изображении сэра Роберта де Буреса (1302 г.) в Эктоне,
Суффолк (рис. 201), сэра Роберта де Септванса (1306 г.) в Чарте,
Кент (рис. 176), а также на множестве других изображений в Англии,
Германии, Испании и Италии.
На них мы можем видеть более сложные оплетки. В основном все
они выполнены следующим образом: рукоять-ядро обвязывается
узким шнуром или проволокой, поверх этого накладывается еще
одна оплетка из более грубого шнура, образуя узорчатый рисунок.
Этот узорчатый рисунок образуется так же, как на плетеных сумках
(рис. 202, 203).
До нашего времени дошло две рукояти, датированных 1270—
1330 гг., по которым отчетливо видны три разных метода изготовления покрытий. Первая — на мече, найденном в гробнице Фернандо де ла Серда (1270 г.), расположенной в часовне монастыря Лас
Уэльгас в Бургосе (фото 26), где в дополнение к двойной оплетке
каждый конец рукояти украшен чем-то вроде круглой кисточки из
11 Э. Окшотт

321

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 201. Фрагмент изображения сэра Роберта де Буреса, Эктон,
Суффолк, 1302 г.

Рис. 202. Фрагмент изображения
Випрехта фон Гройча, Пегау,
Саксония, около 1240 г.

Рис. 203. Святой Теодор, с
южного портика собора Шартра, 1230 г.

ВЕК РЫЦАРСТВА

шелкового шнура. Эта деталь часто повторялась на двуручных мечах XVI в. и на многих
других мечах, датированных XVI и XVII вв.,
на эфесе меча XIII в. она представляется
весьма необычной. Вторая из уцелевших
рукоятей на мече, найденном в гробнице
Канн Гранде делла Скала, правителя Вероны
(1329 г.). Теперь он находится в музее археологии этого города (фото 62А). В этом
случае основная обвязка выполнена серебряной проволокой, а поверх наложен зеленый
шелковый шнур. Третий пример — на мече,
иногда называемом «мечом святой Касильды». Он хранится в Институте Валенсия-деДон-Хуан (фото 34). Здесь рукоять покрыта
пурпурной кожей, поверх которой наложено
узорчатое плетение, закрепленное булавками Рис. 204. Фрагмент изображения Ульриха фон
с позолоченными головками.
Замысловатая оплетка рукояти меча на Вюртемберга, Штифтизображении Буреса, вероятно, является скирхе, Штутгарт, около
1260 г.
изысканной вышивкой, поверх которой наложена оплетка из шнура. Памятник графу
Ульриху фон Вюртембергу в Штифтскирхе, Штутгарт, датированный
1270 г., демонстрирует рукоять, покрытую, как мне кажется, тесно
переплетенными кожаными ремешками, хотя не исключено, что
скульптор таким образом изобразил проволочное плетение. Покрытая таким образом рукоять была найдена в Торсбъерге, Дания,
на римском оружии II в. н. э. И конечно, это был обычный метод
оплетки рукояти в XVII в., знакомый практически всем (рис. 204).
Все вышеупомянутые рукояти и представляемые ими стили имеются на мечах группы 1 и датированы 1100—1350 гг. Между тем,
хотя после 1350 г. появились новые, отличные от прежних стили
обтяжки рукоятей, старые не исчезли и продолжали существовать.
В конце XIV и в XV столетии стала обычной простая оплетка из
проволоки1 или шнура; накладываемая поверх узорчатая оплетка в
это время встречалась довольно редко. Если использовалась проволока (как на мече Эсторе Висконти 1413 г.), то это практически
всегда была плетеная многожильная проволока. Иногда, как на рукояти меча второй половины XV в., изображенного на фронтисписе
1 Существует много свидетельств проволочной оплетки, простой или плетеной, на рукоятях мечей викингов. Сохранились остатки медной проволоки на
одном из кастильонских мечей — двуручном (в королевском арсенале).

323

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 205: а — фрагмент фигуры на надгробии епископа Зигфрида фон
Эпштейна, около 1280 г.; б — меч из музея археологии в Кембридже

Рис. 207. С алтаря Тринити-колледжа, Эдинбург

Рис. 206. Фрагмент второй фигуры на надгробии епископа Зигфрида фон Эпштейна

(из моей коллекции), узорчатая обвязка может быть из плетеной
проволоки. В этом случае ядро рукояти, покрытое красным бархатом, имеет вырезанные на дереве линии там, где лежат перекрещенные проволоки. Проволоки двойные: плетеная серебряная положена
рядом с простой стальной.
324

ВЕК РЫЦАРСТВА

Некоторые оплетенные шнуром рукояти были покрыты очень
тонкой мембраной из кожи (оленьей или телячьей). Когда это делается, шнур немного проступает сквозь обтянувшую его мембрану и
поверхность получается негладкой. Таких рукоятей уцелело много, в
основном все они датированы 1480—1550 гг.
На длинных рукоятях XV столетия, особенно его второй половины, которые имели двойственную форму, обе половины часто носили разное покрытие. Нижняя половина могла быть обтянута кожей,
а верхняя — иметь проволочную оплетку, или наоборот. Иногда
верхняя часть изготавливалась из сплошного куска металла. Хороший пример первых можно
увидеть на изображении святого Кнута с алтаря
Тринити-колледжа, входящего в коллекцию ее
величества королевы и выставленного в Национальной галерее Шотландии (1478—1479 гг.)
(рис. 207). Здесь нижняя часть рукояти украшена
маленькими розетками: шесть вокруг верхнего
края нижней половины, шесть — вокруг ее нижнего края и по одной в центре каждой грани.
Такие же розетки можно видеть на рукоятке
обычного одноручного меча с изображения сэра
Гайлса Добенея (1502 г.) в Вестминстерском аббатстве (рис. 208).
Рукоять меча (фото 40), экспонирующегося в
Метрополитен-музее в Нью-Йорке, без оплетки,
но ядро поддерживается оправой из позолоченной бронзы. Под яблоком и над крестовиной
сделаны отлитые «воротники», и с каждой стороны рукояти проходит узкая металлическая полоска — от яблока к крестовине.
Приведенные выше описания относятся только к очень небольшому числу из бесконечного
многообразия некогда существовавших рукоятей
и представляют лишь несколько из сохранив- Рис. 208. Меч, найшихся до наших дней образцов. Но эти немногие денный в Темзе в
образцы, по моему мнению, являются типичны- районе Вестминстера, Лондонский муми представителями стилей, использовавшихся в зей. Серебряный
век рыцарства.
прибор ножен хаНожны меча, хотя, безусловно, являются не- рактерен для стиля,
обходимым приспособлением, не могут исполь- модного в 1310—
зоваться для его датировки, даже если уцелели до 1340 гг. На клинке и
наших дней или изображены в произведениях на яблоке клемма
одного кузнеца
искусства. Понятно, что средневековые ножны
325

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

изготавливались из очень прочных материалов, но все же изнашивались намного быстрее, чем сами мечи, и менялись чаще. Всякий раз,
когда для меча изготавливались новые ножны, разумно предположить, что их прибор отвечал современной моде. Поэтому меч, изготовленный, скажем, в 1300 г., вполне мог использоваться в 1415 г.
и иметь ножны, модные в начале XV в.
Изменения в модных стилях приборов ножен после 1300 г. прекрасно отображены в произведениях искусства. Поэтому, вместо
очевидных комментариев, я предлагаю читателю увидеть это собственными глазами. На рис. 100, 101, 104а, 126, 152, 163, 164, 165,
184, 200, 201, 203, 208 отчетливо видны все изменения, происходившие с ножнами в 1100—1500 гг.

Глава 18
КАК НОСИЛИ МЕЧИ
В течение двух столетий, между 1100 и 1300 гг., накладки и крепления для перевязи, употреблявшиеся на мечах и ножнах, в основном были очень просты и строги, даже если речь шла об оружии особ
королевского рода и знатных вельмож. Величественные позолоченные и посеребренные, украшенные драгоценностями и чернением
ленты при устье ножен, оковки, поясные петли, бляхи и пряжки периода Великого переселения народов уже претерпели изменения и
стали гораздо строже во времена викингов, но даже средний воин
этого периода носил куда более разукрашенное оружие, чем обычный рыцарь эпохи Средневековья, у которого не только был стальной меч, но и все накладные элементы в большинстве случаев были
сделаны из стали и кожи. В этом вопросе нам в основном приходится полагаться на статуи и картины, которые дают общее представление об облике средневекового воина, но для доказательства правдивости изображения у нас есть достаточно археологического
материала — сохранившихся с этих времен ножен и рукоятей меча.
По-видимому, в этот период строгую чистоту линий предпочитали
блеску золота и драгоценных камней; и в самом деле, оружие эпохи
Средневековья исключительно красиво само по себе и не нуждается
в дополнительных элементах.
Как мы видим, в течение последних двух веков форма меча очень
мало менялась; то же самое можно сказать о ножнах и предметах,
посредством которых владелец носил свое оружие. Один из лучших
показателей, дающих представление о том, как это делалось, —
скульптурное изображение Дитриха фон Брена в Наумбургском
326

ВЕК РЫЦАРСТВА

соборе, созданное приблизительно в 1265 г.
(рис. 209). Здесь мы видим широкий пояс из
кожи или оленьей шкуры (скорее последнее,
поскольку она имела свойство сохранять форму и мягкость после намокания), закрепленный вокруг ножен в 5—6 дюймах от устья; владелец перекидывал его справа налево. Второй
короткий, но широкий кусок кожи крепился
непосредственно под устьем и шел в обратном
направлении — слева направо. Свободный конец пояса разделялся надвое, а ремешок снабжался двумя разрезами. В то время как пояс
обвивался вокруг бедер, два хвоста протягивались в щели в ремешке спереди и завязывались
узлом. Существует множество изображений,
воспроизводящих этот простой и эффективный метод крепления меча, некоторые из них
относятся еще к X в. (их можно найти в Евангелии Оттона III, датирующемся 983—991 гг.).
Нужно отметить, что, в то время как практически все скандинавы и германцы использовали такой стянутый пояс, по-видимому, он никогда не был популярен в Англии, Франции и
на юге Европы. В этих странах ремешок с разрезами заменяла простая пряжка, а свободный
Рис. 209. Меч Дитриха
конец пояса ниспадал с левой стороны рукофон Брена. Собор в
яти. Существовало множество способов крепНаумбурге
ления ремня к ножнам, но все они были вариациями все того же принципа, который
показан на рис. 210. На английских иллюстрациях и скульптурах
видно, что вместо разделенных концов ремня или пряжки, благодаря которым кожаные полоски образовывали в передней части ножен диагональный крест, здесь через переднюю часть всегда шел
только один кусок кожи (вниз, справа налево); другой проходил сзади. Если посмотреть на мемориальную доску сэра Роберта де Бюра
из Эктона, графство Суффолк (1302 г., рис. 201), то там это очень
ясно изображено. Такой метод соединения пояса и ножен обеспечивал надежное крепление, при котором меч оказывался под углом к
бедру, и в то же время, если какая-либо часть пояса оказывалась не
в порядке (что вполне могло случиться), ее легко можно было заменить. Диагональные ремешки между основными кожаными лентами, которые крепили концы пояса к ножнам, служили для того,
чтобы он не мог соскользнуть.
327

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Приблизительно сто лет назад в библиотеке Бамбергского собора
нашли нечто вроде кожаного мяча, однако это был не совсем шар, а
нечто свернутое и сшитое в единое целое. После того как предмет
развернули, он оказался верхней частью ножен меча XII в. вместе с
поясом (разновидность с прорезями и двухконечным ремнем). Две
части пояса были тесно подогнаны друг к другу под устьем ножен,
без обычных сложных переплетений веревочек и ремешков. Подобное крепление ремня можно встретить на мече X в., изображенном
в Евангелии Оттона III.
Самые известные из всех средневековых ножен принадлежат мечу,
который теперь хранится в королевской оружейной Турина. Столетиями его называли мечом святого Мориса (не следует путать его с
изделием под тем же названием, которое находится в Вене). Это
очень красивое, прекрасно сохранившееся боевое оружие конца
XII в. типа XII с навершием в виде бразильского ореха (тип А) и
крестовиной, выполненной в стиле 6. Его ножны сделаны из двух
плоских дощечек, повторяющих форму клинка, и покрыты пергаментом, причем он зашит по одной стороне, не в центре или сзади,
как это делалось обычно. Под устьем сохранились остатки кожаных
ремешков, причем некоторые из них продеты в разрезы в пергаменте. Совершенно ясно, что это остатки крепления, сделанного приблизительно по тому же принципу, который показан на рис. 210, но
с вполне определенными отличиями, которым трудно дать какоелибо объяснение. Судя по всему, никогда еще не было опубликовано ни одной качественной фотографии этих ножен, хотя существует
несколько весьма посредственных фотографий самого меча; но, к
счастью, у меня есть абсолютно точная копия и того и другого. В свое
время она была частью коллекции сэра Гая Лэкинга, и есть причины
полагать, что до него ею владел знаменитый архитектор и антиквар
Виолетт-ле-Дюк. Возможно, что именно для него она и была создана. На фото 9Б есть снимок этой копии. Я конечно же предпочел бы
получить изображение самого меча, но, поскольку это невозможно,
копия тоже должна подойти; тем не менее все отличия и дефекты
оригинала тщательно воспроизведены на модели, поэтому она поможет получить о нем четкое представление.
Следующие два меча, которые я буду описывать, имеют величайшее значение для науки археологии. Первый известен очень мало,
поскольку его нашли в 1943 г. и только в 1946 г., в Мадриде, появилось первое его описание. О втором заговорили в 1959 г., но все же
он до сих пор практически неизвестен широкой публике. Оба принадлежали принцам королевского дома Кастилии и Леона.
Первый экземпляр нашли на теле Фернандо де ла Серда (старшего сына Альфонсо X Кастильского), когда в 1943 г. открыли его склеп
328

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 210. Схема поясного
крепления. 1220—1320 гг.

в монастыре Лас-Уэльгас. Тело инфанта было положено в гроб в
полном облачении, соответствующем его рангу, — плащ, нижняя туника и еще одна, верхняя, из золотой парчи, целиком вышитой изображениями гербов Кастилии и Леона. На голове у него была цилиндрическая шапочка (типа, часто встречающегося на скульптурах),
богато украшенная теми же гербами. На ногах — чулки и башмаки,
к которым прикреплены позолоченные шпоры. В руках инфант держал меч, а вокруг талии у него был обернут превосходный пояс, который, вопреки общему мнению, вовсе не предназначался для
меча, — но об этом мы поговорим чуть позже.
Меч типа XII сам по себе не более примечателен, чем любой другой, поскольку его отделка проста, без каких бы то ни было украшений. Навершие (типа Н) изготовлено из простой, непозолоченной
бронзы, окислившейся до зелено-голубого цвета; крестовина (в стиле 2) сделана из железа и, поскольку рука инфанта покоилась на ней
почти семь столетий, очень сильно проржавела. По той же причине
клинок нераздельно сросся с ножнами, веревка, обвивавшая рукоять,
почти полностью исчезла, и то же самое произошло с креплениями из
белой оленьей кожи (фото 9В). Все это сильно напоминает элементы
гамбургских статуй и диаграмму на рис. 210. Однако любопытно, что
сам пояс был некогда отрезан. Считалось, что причиной тому послужило присутствие другого пояса, расшитого величественными гербами, но, как я уже говорил, он предназначался не для ношения оружия.
В длину этот предмет одежды составлял 6 футов, в ширину — 13/4 дюйма, и состоял он из гибкой части, сделанной из вышитой золотой парчи и заканчивающейся бугорками позолоченного серебра — пряжка и
оковка или язычок, крючок или подвеска (для кинжала или сумки;
они слишком хрупкие, чтобы служить опорой для меча в ножнах, ве329

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

сящего четыре и более фунтов), и перекладин, расположенных по всей
длине через равные промежутки. Они служили для того, чтобы поделить весь пояс на двенадцать панелей с перемежающимися узорами,
вышитых сапфировыми бусинами и зернами жемчуга. В документе,
опубликованном в 1955 г. Геральдическим обществом, подробно обсуждались гербы, которые занимают всю длину пояса, поэтому в рамках этой работы я подробно о них говорить не буду, однако следует
упомянуть о том, что три леопарда Англии повторяются там трижды,
так же как и гербы Ричарда Корнуолльского, Франции, Наварры и
графства Шампань. По общему мнению, изначально этот предмет
Генрих III Английский подарил графу Шампани, королю Наварры, по
поводу того, что в 1257 г. Ричарда Корнуолльского провозгласили римским императором.
Вопрос только в том, каким же образом пояс попал в гроб инфанта Кастильского, и этот вопрос остается нерешенным, хотя, повидимому, вполне возможно, что его невестка, жена графа, подарила его принцу после смерти мужа, которая последовала в 1270 г.
Я уже сказал, что этот пояс предназначался не для меча. Но почему? Во-первых, ответ заключается в том, что он очень длинен,
кроме того, он не соответствует ни одному из известных поясов такого назначения; крючок или подвеска слишком изящны, чтобы выдержать вес меча — но все это только отрицательные аргументы.
С другой стороны, он не только похож, но и практически идентичен
длинным поясам с изображений XIII в., из которых самым известным является фигура короля Джона на его гробнице в Ворчестерском
соборе. Несмотря на то что король изображен с мечом в руке и
при шпорах, доспехов на нем нет.
Собственно говоря, на нем такая
же одежда, как и на Фернандо, и
на талии виден узкий длинный
пояс, туго обмотанный, а не свисающий свободно вокруг бедер,
как в случае с поясами для ношения оружия, причем свободный
конец, украшенный язычком или
оковкой, свисает гораздо ниже
колен. На нем видны участки в
форме гербового щита, где некогда выложены были гербы. Другая
Рис. 211. «Победа Смирения над Гор- картина того же периода (придостью» из «Зерцала юной девы». близительно 1240 г.) изображает
Прибл. 1200 г.
Випрехта фон Гройча (рис. 202)
330

ВЕК РЫЦАРСТВА

и находится в кафедральной церкви Вехсельбурга в Германии. Он
также изображен в повседневной одежде, хотя и при шпорах и со
щитом, у его бедра висит меч, а рядом мы видим копье. Верхняя
туника тесно обвязана на талии поясом, похожим на пояс Джона.
Маленькие планки, в точности похожие на уже описанные, делят его
на части. Затем, есть еще две статуи из Наумбурга, на которых изображены пояса, носимые на талии (это изображения графа Эккехарда и Вильгельма фон Камбурга), и здесь мы снова видим секции,
разделенные маленькими полосками металла.
Аналогичные предметы изображены на картинах, посвященных
знатным леди; наиболее выдающимися в этом плане можно считать
фигуры Изабеллы Ангулемской, жены короля Джона, и Беренгарии
Наваррской, жены Ричарда I, которые можно увидеть в аббатстве
Фонтевраулт. Пояс королевы Изабеллы (той же длины и надетый таким же образом, как и у ее мужа) разделен на несколько частей металлическими планками, такими же как на поясе Фернандо, и в каждой
из них расположен ромбовидный узор, также похожий на тот, который
связан с его гербами. На королеве Беренгарии пояс с теми же планками, но с узором крестовидной формы, но особый интерес представляет тот факт, что здесь слева есть маленькое металлическое крепление
(крючок или подвеска), в том же месте, что и у инфанта, но в данном
случае с него на двух шнурах свисает кошель.
По моему мнению, это окончательно доказывает, что пояс из гроба Фернандо никогда не предназначался для ношения оружия, но оказался единственным сохранившимся экземпляром предмета, таким
замечательным образом подчеркивающего ранг владельца, который
носили знатные люди обоего пола. Тем не менее общее мнение относительно предназначения этого пояса принимается как должное;
величественность и притягательность геральдики затенила его действительный смысл. В течение XIII столетия много фигур рыцарей,
будь то рисунки на гробнице короля Джона или Випрехта фон Гройча
или статуи наподобие гамбургских, изображали воинов в обычной
одежде, и мечи они держат в руке так же естественно, как мы с вами
держали бы свернутый зонт. В особенности сильно это проявляется в
Германии, где после 1300 г. лишь на одном из десяти изображений с
гробниц можно увидеть доспехи, хотя в других местах дело обстоит
совсем иначе. В Средние века у знатных людей не было в обычае расхаживать в повседневном платье с мечом в руке, как это делалось с
XVII в. до конца XVIII в. Бывало, что в таких случаях прикрепляли к
поясу кинжал, но меч пристегивали к поясу очень редко. Если его и
брали с собой по какой-либо особой причине, то либо несли в руке,
обернув пояс вокруг ножен (рис. 212), либо (и это наиболее возможный вариант) поручали это дело пажу или оруженосцу.
331

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Простота меча Фернандо де ла Серда
резко контрастирует с богатством одежды
и служит для того, чтобы подчеркнуть его
назначение — оружие служит для боя, а
не для церемониалов. В манускриптах
оружие царей — Саула, Давида, Маккавеев и их современников — редко изображают с какими-либо другими украшениями, кроме позолоченного навершия;
рукояти и ножны у них так же просты,
как и у самого бедного из воинов. Конечно же это полностью соответствует идеалам универсального рыцарского братства,
где простой воин равен королю. Меч являлся символом этого братства, поэтому
какие-либо дополнительные украшения
были ему вовсе ни к чему. Тем не менее
это не означает, что богато украшенных
мечей не существовало: к примеру, рукоять оружия сэра Роберта де Бюра снабжена гравированным узорным навершием
в том же стиле, что и фальчион Коньеров, то же самое можно увидеть на многих медных мемориальных досках. В списках имущества и завещаниях мы часто
встречаем записи об инкрустированных
Рис. 212. Меч графа Эккехар- серебром мечах. И это не было чем-то
да. Наумбург, 1250 г. Ножны особенным, так же как и меч «со св. Геобернуты поясом
оргием», т. е. с крестом св. Георгия, нарисованным или выложенным эмалью на
навершии. (Это было английское оружие,
принадлежавшее Хэмфри де Боуну, умершему в 1319 г. Предмет взят
из описи его оружия.)
Самый лучший и самый прекрасный средневековый меч из всех,
которые дошли до наших дней, — меч брата Фернандо де ла Серда,
Франциско, короля Кастилии и Леона (фото 10А). Его нашли в главной капелле Толедского собора в 1941 г., во время поисков останков
короля Санчо II (1223—1248), предпринятых по распоряжению португальского правительства. В ходе их открыли и гроб Санчо IV (Храброго). Внутри, под дорогим покровом, нашли мумифицированное
тело короля. Голова его лежала на подушке, богато отделанной гербами. Убран он был (в манере, напоминающей о Джоне Английском)
так, как принято хоронить францисканских монахов: на голове за332

ВЕК РЫЦАРСТВА

мечательная корона из позолоченного серебра, украшенная гербами
Кастилии и Леона, древними камеями и сапфирами; на ногах пара
великолепных шпор (фото 10Б); рука покоится на рукояти меча,
спрятанного в ножны.
Известно, что оружие хранится в сокровищнице Толедского собора, но, в отличие от других хорошо сохранившихся мечей приблизительно 1320 г., этот увидеть нельзя. Недавно были опубликованы
некоторые предварительные заметки по поводу данного оружия, основанные на собранной информации и двух фотографиях; до этого в
популярном испанском журнале «АВС» появилась короткая статья о
гробнице и ее содержимом. Фотографии оказались довольно-таки
неудачными, но на них, по крайней мере, клинок и ножны изображены во всю длину.
Сам меч принадлежит к типу XII, навершие — к типу Н, а крестовина в стиле 6; на каждом конце у нее по две зазубрины. Рукоять
сделана из твердого черного дерева (возможно, эбенового), она продолговатая в сечении, со скошенными углами, в середине ее небольшая выпуклость; в верхней и нижней части к ней прикреплен узкий
металлический воротничок. На каждой из внешних сторон есть три
углубления в форме дисков (на одной из них два диска отсутствуют).
Здесь были гербы Кастилии и Леона; описывали их как эмалевые,
но на самом деле это цветное стекло. Между дисками расположены
выложенные точно таким же образом квадратики с шахматным рисунком, а вверху и внизу расположены треугольники с аналогичным
узором.
Все металлические части рукояти украшены гравировкой с орнаментом Mudejar, включающим в себя куфические буквы, которые,
вероятно, использованы исключительно с декоративной целью. Навершие, крестовина и воротнички сделаны из железа, фон для гравировки покрыт позолотой. Они совершенно целы; очень примечателен тот факт, что соприкосновение с рукой мертвого рыцаря не
заставило металл поддаться коррозии.
Лезвие несколько пострадало от ржавчины, но на некоторых его
частях сохранилась полировка зеркальной чистоты. На одной стороне
клинка, возле рукояти, выгравирован круговой орнамент из листочков; центральная его часть прежде располагалась на маленькой пластинке, пересекающей углубление желоба, но сейчас она утеряна. Однако отверстия для державших эту пластинку заклепок все еще можно
разглядеть. В желобе на каждой стороне лезвия находится тисненая
надпись, похожая на те, что делали на испанских мечах; она читается
от кончика клинка к рукояти в противоположность другим, более распространенным вариантам. Эти надписи не всегда можно прочесть
из-за ржавчины. Они состоят из превосходно выполненных букв лом333

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

бардского алфавита, но сейчас видно только следующее: на одной стороне «GL ... IARA», на другой — «M ... N ?AS». Превосходно сохранившиеся ножны сделаны таким же образом, как и на туринском мече
святого Мориса: из двух тонких дощечек, в данном случае покрытых
розовой кожей и украшенных двумя вытисненными линиями. Заканчивается изделие простой U-образной оковкой из серебра, похожей
на ту, что изображена на портрете Уильяма Лонгспи, графа Солсбери,
в Солсберийском соборе (приблизительно 1240 г.). Пояс прикреплен
двумя лентами черной кожи, одна из которых находится приблизительно в дюйме от устья ножен, а другая — на 3 дюйма ниже первой;
они тесно обернуты вокруг ножен и соединены диагональной полоской кожи. Пояс сделан из светло-зеленой парчи, с узкими обрамлениями красного шелка, украшен витым орнаментом. Как и все пояса
этого типа, он состоит из двух частей различной длины, каждая из
которых кожаными лентами привязана к ножнам. Пряжка и оковка
пояса отсутствуют, но глазки сделаны из серебра; можно предположить, что тот же материал использовали и для создания ныне утерянных деталей.
Известно, что найденная на голове Санчо IV корона принадлежала его отцу Альфонсо X (1252—1284); возможно, что и с мечом дело
обстоит так же. Он принадлежит к типу, который часто использовали в 1250—1300 гг., и, хотя само изделие не могло быть сделано позднее 1295 г., нет ничего невозможного в том, что оно относилось еще
к 1260 г. В данном случае у нас есть только верхний ограничительный предел — вполне вероятно, что в действительности меч был несколько старше и перешел к будущему королю по наследству.
Как я уже сказал, в Толедском соборе есть еще один прекрасно
сохранившийся и очень красивый меч более позднего периода (приблизительно 1320 г.), и он будет описан в следующей главе; другой,
принадлежавший святому Фердинанду, хранится в Севильском соборе в качестве реликвии этого святого. Это меч типа XII, с рукоятью
из гранатов и горного хрусталя в серебряной оправе. Навершие
(тип I) выполнено из хрусталя, а рукоять и большая часть крестовины — из граната. Серебряная оправа украшена в том же мавританском стиле, что и рукоять меча Санчо IV. Острием оружие закреплено на постаменте из золота или позолоченной бронзы, так что оно
стоит без поддержки, напоминая крест.
Не так давно часть ножен XIII в. была найдена в долговой яме
города Ковентри и теперь хранится в городском музее. Сохранилась
только верхняя часть кожаной обивки, все деревянные части рассыпались (в этом месте были отличные условия для того, чтобы кожа
сохранилась). На задней стороне ножен вытиснен диагональный
крест приблизительно 3,5 дюйма глубиной, находящийся между двух
334

ВЕК РЫЦАРСТВА

пар горизонтальных линий, которые напоминают следы обычного
для XIII в. крепления к поясу, который, вероятно, некогда находился тут же. Подобные линии ясно видны на фотографии ножен Санчо IV. Под этими отметинами идет ряд из шести вертикальных прорезей, каждая приблизительно в 0,25 дюйма длиной. Они полностью
сочетаются с методикой продевания креплений ремня сквозь покрытие ножен, принятой в то время, хотя в данном случае отметина и
расположена на 4 дюйма ниже, чем это делалось обычно; ножны с
таким креплением можно увидеть на изображении рыцаря в церкви
Эша-на-Сандвиче в Кенте (приблизительно 1300 г.).
Мечи из соборов в Толедо и Севилье принадлежат к категории
немногих оставшихся в том храме, куда их положили на хранение.
В Средние века это было вполне обычным делом: мечи оставляли в
церкви либо по обету (как сделала Жанна д’Арк с оружием, добытым
в личной схватке с бургундским тяжеловооруженным всадником при
стенах Парижа, — его повесили над колонной в Сен-Дени), либо
оставляли над или под склепами рыцарей, либо клали внутрь. Здесь
стоит отметить, что, когда в 1797 г. открывали склеп короля Джона,
его тело нашли в тех же одеждах, что были изображены на крышке,
разве что на голове вместо короны оказался монашеский клобук.
Слева лежал меч. Стотард так описывал тело:
«Его левая рука была прижата к груди, и рука сжимала меч точно
так же, как и на надгробии. Манжета на этой руке все еще лежала
на груди. Меч сильно проржавел, его обломки лежат через некоторые
промежутки вдоль левой стороны тела, а ножны сохранились гораздо лучше».
Очень хотелось бы узнать, как выглядели эти ножны (поскольку
на крышке гробницы их нет). Увы, реальный экземпляр пока что
недоступен, поэтому можно только гадать, как он выглядел на самом
деле. Стотард не говорит, что сделали с этими реликвиями (он упоминает достаточно большую часть королевских одежд, а также меч и
монашеский клобук), поэтому можно сделать вывод, что они все еще
находятся в гробу.
Можно надеяться, что во многих могилах воинов в Европе все
еще лежат мечи, похожие на оружие короля Джона и инфанта Фернандо. Это послужит источником огромного количества археологического материала, тем более ценного, что бесчисленные мечи, некогда висевшие над средневековыми гробницами, теперь исчезли
безвозвратно. Например, среди добычи Черного принца, хранившейся в Кентерберийском соборе, был интересен один, но триста
лет как он утерян. В описании капеллы Генриха V в Вестминстер335

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ском аббатстве, сделанном Дартом, упоминается о мече и кинжале,
которые хранились там вместе с другими «военными принадлежностями»; теперь там нет и следа какого-либо кинжала, а меч практически наверняка имелся в виду тот, что находится в хранилище
рукописей.
Известно, что один или два находившихся в зоне досягаемости
меча вынесли из церквей, где они хранились, и мы можем подозревать, что и остальные подверглись такому же грабежу. Мистер (а позднее сэр) Юстиниан Ишем, к примеру, в 1717 г. посетил церковь в
Холденби и записал в своем дневнике: «Древняя деревянная скульптура человека, которым, по рассказам, считается сам Холденби; над ней
лежат меч и шлем». Такое же изображение упомянуто Бриджем, и там
говорится о «железном мече и шлеме, лежащих близ него». Ранее в
этом же столетии местное предание рассказывало о том, что много лет
назад (т. е. когда-то во времена Средневековья) статуя, меч и шлем
забрал «джентльмен, который ради этой цели приехал в карете». Кроме того, мы знаем о судьбе шлема, который до начала XIX в. висел на
крюке над гробницей сэра Ричарда Пембриджа (1371 г.) в Херфордском соборе. Тогдашний декан собора отдал его известному коллекционеру сэру Самюэлю Мейрику, который в области истории доспехов и оружия может быть назван вторым Геродотом. Из его коллекции
этот предмет со временем перешел в Королевский Шотландский музей
в Эдинбурге, где хранится и по сей день. До недавнего времени крюк,
на котором изначально висел этот шлем, можно было увидеть в Херфордском соборе, над разграбленной гробницей сэра Ричарда1.
Совершенно ясно, что в настоящее время многие из мечей, некогда хранившихся в церквах, находятся в музеях и частных коллекциях (у меня у самого два); этот вывод можно сделать, исходя из их
состояния. Все сохранившиеся мечи средневекового периода делятся на три группы: те, что были выкопаны из земли или подняты со
дна рек (подавляющее большинство); предметы, хранившиеся в
церквах (очень немного), и те, о которых постоянно заботились с
самого дня изготовления и которым никогда не позволяли ржаветь
(например, фальчион Коуниерза).
Мечи из первой группы либо очень сильно повреждены, либо отлично сохранились благодаря защитному слою черного налета (как
правило, он содержит основной гётит FeO(OH), который образуется
на клинке благодаря взаимодействию с почвенными химикатами.
Естественно, много образцов находится посередине между состоянием сильнейшей коррозии и идеальной сохранности. «Церковные»
1

Теперь даже и старый крюк исчез. Возможно, его убрали просто порядка

ради.
336

ВЕК РЫЦАРСТВА

мечи легко отделить от всех остальных. Они находились на открытом
воздухе и в определенной степени всегда подвергались воздействию
влажности и пыли; изначально это оружие покрывали толстым слоем жира, но, скорее всего, не чистили с тех самых пор, как повесили
или положили над гробницей. Ведь это оружие считалось священным; во всяком случае, его старались не трогать с того места, где оно
оказалось. Очень жаль, что такое отношение не продержалось дольше — тогда у нас, возможно, было бы куда больше хорошо сохранившихся материалов для исследования путей развития средневековых
мечей. На клинках их образовывалось некоторое количество патины,
состоящей из очень близко расположенных друг к другу мелких углублений от ржавчины, покрытых жестким черным налетом. Эти крохотные ямки, возможно, образовались в результате воздействия слоя
пыли, налипшей на предохранительный слой жира; частицы грязи
задерживали влагу, которая со временем проникала сквозь защитную
поверхность и окисляла поверхность металла, но не слишком сильно,
благодаря все тому же жиру. В течение многих лет этот налет из пыли
и сала спекался в более или менее твердую патину, на которой грязь
собиралась слой за слоем, формируя свежий слой ржавчины поверх
патины; таким образом, по большей части окисление, вместо того
чтобы идти вовнутрь и поражать сам клинок, направлялось вовне и
только увеличивало слой верхнего налета. Поверхность тех немногих
экземпляров доспехов, которые еще остались на своем месте в церквах, во всех случаях выглядит именно так. Благодаря этому всегда
можно определить если и не точное происхождение подобных экземпляров, то хотя бы место хранения; все же это дает исследователям
некую ниточку, следуя которой иногда можно установить владельца
меча и более или менее точно определить место его изготовления.
В 1939 г. мне повезло приобрести меч, хранившийся именно таким образом (фото 9А). Спешу добавить, что я абсолютно честно
купил его на распродаже в Лондоне и что предыдущий владелец
(джентльмен из Сомерсета) получил это оружие точно таким же образом за четыре года до меня. В свое время оно находилось в составе «собственности венского коллекционера», как было обозначено в
списке предметов, назначенных к аукциону. Можно только гадать, в
какой из церквей Австрии он его нашел. Сведений об этом не сохранилось, но благодаря тем признакам, о которых я только что подробно говорил, можно точно установить, что хранился этот предмет
именно таким образом.
По счастью, никто из предыдущих обладателей не стал чистить
этот меч. В 1939 г., когда я купил его, он был совершенно черным,
клинок выглядел толще из-за ржавчины, деревянную рукоять покрывали слои пыли, копившейся веками, а под ними прятались немно337

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

гие оставшиеся фрагменты кожаной или полотняной обтяжки. К
сожалению, после снятия грязи сохранить их не представлялось возможным. Корка спеклась за века, а неизбежная сырость, возникающая даже в закрытом помещении, полностью погубила непрочную
обивку рукояти. Мне даже не удалось точно определить материал, из
которого она была сделана, — разрушение зашло слишком далеко.
Для того чтобы очистить всю поверхность меча, потребовались в
буквальном смысле месяцы работы. Ржавчина на поверхности была
рыхлой и пыльной, но ниже оказался плотный темный слой; черная
патина оказалась жесткой, как кремень, и ее удалось снять только с
одной стороны клинка; с более мягкого металла навершия и крестовины этот слой удалить оказалось легче, но все равно он сошел лишь
частично. После войны рукоять исследовали в лаборатории Британского музея. Я немного сомневался, была ли она изготовлена одновременно с «мечом войны» типа XIII (т. е. приблизительно в 1300 г.),
или это замена более позднего периода. С самого начала все говорило за то, что это оригинал, но мне очень хотелось получить научно
обоснованное подтверждение этого. Естественно, у меня оказался
изначальный вариант, сделанный из древесины бука.
Третья группа, т. е. мечи, о которых с самого начала постоянно
заботились и тщательно чистили, исключительно мала. Таким образом хранили несколько мечей XIV в., удивительно большое количество образцов XV в., не говоря уже о таких реликтах, как два меча
святого Мориса (из Толедо и Вены), фальчион Коуниерза или оружие из Толедо и Севильи.
Причина, по которой так много мечей находилось в храмах, возможно, состоит в том, что все они в некотором смысле принадлежали церкви. Во время церемонии посвящения в рыцари оружие освящали на алтаре, и предполагалось, что после смерти владельца оно
туда же и вернется. Возможно, именно поэтому, а не в тщеславной
погоне за бессмертной славой так много мечей и копий, шлемов и
латных перчаток повешено над гробницами, так много оружия лежит
внутри их. Воин закончил все свои дела на земле; он использовал
(или должен был использовать) эти вещи для того, чтобы защищать
и поддерживать церковь, и поэтому с его смертью их работа тоже
была завершена, и они тоже нуждались в долгом отдыхе. То же самое
чувство, хотя не освященное христианством, заставляло викингов и
их предшественников класть оружие в могилу вместе с телом погибшего. Разница в данном случае состоит в том, что оружие викинга
мог со временем получить его потомок или просто человек достаточно храбрый и умелый, чтобы оказаться его достойным, а оружие рыцаря навечно должно было остаться там, где упокоился его хозяин, —
больше оно не служило уже никому.
338

ВЕК РЫЦАРСТВА

На многих изображениях английских воинов XIII и начала XIV в.,
как кажется, отражено именно это. Здесь нарисовано, как лежащий
на надгробии рыцарь вкладывает свой меч в ножны. Некоторые из
этих фигур выглядят так решительно, что, по общему мнению, они,
напротив, меч вынимают, однако это полностью противоречит идее
отдыха после хорошо выполненной работы. Тем не менее правая рука
многих из этих рыцарей лежит на верхней части навершия, как будто
они только что финальным толчком отправили оружие на место, в
ножны. Хотя это противоречит всеобщему убеждению, что здесь была
сделана попытка изобразить постоянную готовность воина к сражению ради защиты Матери-Церкви даже после смерти, я считаю, что
они должны были только упокоиться у нее на груди, потому что бой
для них окончен навсегда.

Глава 19
ПОЛНОЕ ВООРУЖЕНИЕ ВОИНА.
1100—1325 ГГ.
В XII и XIII вв. кинжал не играл той важной роли в качестве детали воинского вооружения, которую он приобрел в XIV—XV вв. В манускриптах и на скульптурах редко встречаются его изображения до
конца XIII в., а те, что все-таки есть, показывают его использование
непосредственно в схватке, а не в обычном воинском наряде. К примеру, в Библии Мациевского есть несколько батальных сцен, где кинжалов почти столько же, сколько и мечей, но ни в одном месте этой
рукописи нет и намека на то, как их носили в мирное время.
По документальным свидетельствам создается впечатление, что
меч развился из оружия пехотинцев или крестьян, защищавших свои
дома. Фактически это был просто потомок короткого сакса или
скольма эпохи викингов, хотя в Англии и Нормандии, где избегали
использовать норвежские термины, его, как мы увидим, называли
«Cultellus» или «Coustel». То, что этими терминами обозначали именно кинжал, становится ясно после прочтения отрывка из статута
Вильгельма, короля Шотландии (1165—1214 гг.).
Благодаря использованию этого оружия отряды пеших солдат стали называть «Coustillers», и еще в середине XII в. этот термин стали в
абсолютно уничижительном смысле применять к бандам разбойников.
Об этом говорится в статуте графа Тулузского в 1152 г. Другое указание
на методику использования и форму cultellus найдено в описании некоторых императорских войск, сражавшихся при Бовиньи (Ригорд).
Кинжал, возможно, не считали благородным оружием; следовательно,
339

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

в мирное время он не мог служить к чести своего
владельца, и потому его носили только в случае
крайней необходимости.
В одной из сцен Апокалипсиса, находящегося
в Тринити-колледже, Кембридж (иллюстрирован
в 1230 г.), изображен человек, сражающийся длинным и тонким оружием, похожим на кинжал, и им
закалывающий противника, однако этот предмет
почти такой же длины (клинок приблизительно
20 дюймов), как и очень короткий меч. В Библии
Мациевского нарисованы короткие кинжалы (с
лезвиями длиной 8—10 дюймов), и держат их так,
как обычно держат кинжал, хотя на нескольких
a
б
рисунках можно увидеть другой вариант, с виду
Рис. 213. Кинжа- гораздо более эффективный и практичный для нолы. Вторая поло- жевого боя: лезвие направлено вверх, а не вниз по
вина XIII в. Кол- отношению к руке. У большинства кинжалов колекция автора
роткая, резко выгнутая крестовина, а навершия
либо имеют форму полумесяца (как на скульптурных изображениях во Фрейбургском соборе, которые я описываю), либо представляют собой два загнутых вверх рога,
очень напоминающие об «антропоморфных» кинжалах позднего
Гальштатта и периода Ла-Тене I. До сих пор существует довольно
много таких экземпляров; например, несколько штук нашли в Лондоне, теперь же они в Лондонском музее. У меня тоже есть такой, из
Лондона, и, поскольку он абсолютно цел, я использую его для того,
чтобы проиллюстрировать весь тип (рис. 213б).
Лезвия у этих кинжалов короткие, обоюдоострые, с сечением в
форме сплюснутого ромба, на каждом конце рукояти изогнутые гарды одинакового размера, плоские, наподобие ленты в дюйм шириной, от середины уходящие под углом к поверхности рукояти; концы
этих гард загнуты; в случае с моим кинжалом образовавшиеся пустоты заполнены маленькими кусочками серебра.
Сохранилось несколько кинжалов с навершием в виде полумесяца, но это большая редкость. И снова мне повезло в том смысле, что
у меня есть хороший образец, который, как полагают, тоже найден
в Лондоне (рис. 213а). Лезвие у этого кинжала длиннее (10 дюймов),
он однолезвийный, с треугольным сечением.
Существует еще один тип такого оружия, который использовали в
описываемый период: длинный, тонкий и резко сужающийся к концу
двухлезвийный клинок. И здесь я снова должен буду использовать для
наглядности один из экземпляров моей коллекции, поскольку их вообще крайне мало (рис. 214). Он сделан позднее, чем два предыдущих
340

ВЕК РЫЦАРСТВА

(конец XIII — начало XIV в., а не середина XIII в.), и
отличается от прочих навершием любопытной формы,
которое когда-то было позолочено. Оно имеет форму
ромба с ушками, выступающими с двух сторон. На
нем изображены гербы — геральдическая лилия с
одной стороны и два шеврона с другой. Это один из
группы кинжалов с похожими навершиями, от которых осталось только по нескольку фрагментов; один
нашли в Англии и еще несколько — в Германии.
К сожалению, происхождение моего образца (лучшего из всех) неизвестно.
В списке оружия Рауля де Несле, который я цитировал раньше, есть несколько строк, относящихся
к кинжалам и дающих дополнительную информацию
о разнообразии их форм: «топор и несколько секачей» (plusieurs coutiaus à tailler); «VI колющих ножей»
(pour VI coutiaus à pointe), «один украшен серебром»,
«... мечей и ... маленьких мизерикордов». «Coutiau à
tailler», вероятно, обозначает однолезвийное оружие — в Швейцарии есть несколько хорошо сохранившихся кинжалов этого периода (1302 г.) с клин- Рис. 214. Кинками односторонней заточки, довольно широкими, с жал с бронзовой головкой.
изогнутыми кончиками, напоминающими старый 1300 г. Коллекхлебный нож (рис. 215); «coutiau à pointe» — это, нация автора
верное, оружие, имеющее длинное лезвие, похожее
на иголку, как то, что изображено на рис. 214.
Слово «мизерикорд»1 применительно к кинжалам появляется еще
в 1221 г.: в Аррасской хартии, относящейся именно к этой дате.
По-видимому, свое название кинжал получил, так как использовался в одиночной схватке, когда поднятый кинжал в руке победителя означал, что павшему противнику самое время просить пощады.
Таким образом, маленькое смертоносное оружие поэты сделали эмблемой жалости, символом добровольного сохранения жизни противнику.
Как я уже говорил, редко встретишь изображение рыцаря до XIII в.
при кинжале. Фигура рыцаря в церкви Эша-на-Сандвиче (Кент) демонстрирует шнурок или ремешок, с которого свисает оружие: оно
прикреплено не к широкому поясу для меча, а к узкому ремешку на
талии. Сам кинжал настолько основательно отстоит от статуи, что теперь от него не осталось и следа. Другой английский монумент приблизительно 1325 г. предлагает нам одно из наиболее ранних изобра1

Милосердие (фр.). (Примеч. пер.)
341

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

жений типа кинжала, который был популярен в
конце XIV в. и в XV в., но почти не встречается до
1350 г. В опубликованных работах, посвященных
оружию, его обычно именуют вежливым эвфемизмом «почечный кинжал», или «Dague à Rognons»,
из-за двух шарообразных выпуклостей, которыми
украшено основание цилиндрической рукояти, но
в более грубом и реалистичном Средневековье его
называли настоящим именем — «кинжал с яйцами».
По-видимому, наложенные викторианским XIX в.
запреты уже несколько поизносились, поскольку во
многих коллекциях, открытых для обозрения, ярлычок подле кинжала снабжен его подлинным названием. Скульптура, о которой мы говорим, обладает
другими интересными особенностями, имеющими
Рис. 215. Кинжал
большое археологическое значение. К ним мы еще
с односторонним
лезвием. Истори- вернемся. Она находится в монастырской церкви на
ческий музей
острове Шеппи и посвящена памяти сэра Роберта
Берна
Шурланда (рис. 223).
В XII—XIII вв. боевой топор использовали
очень широко. В XI в. континентальные воины рассматривали его
как оружие, недостойное благородного человека; только саксы и
скандинавы считали, что он подходит для всего, кроме бесчестных
дел. Однако в начале XII в. он превратился во вполне респектабельное оружие, и рыцари тоже им сражались. Автор хроник Роджер де
Ховеден, описывая битву при Линкольне, произошедшую в 1141 г.,
рассказывает, как Стефен, самый доблестный и умелый из всех рыцарей, но никуда не годный король, сражался с помощью топора:
«Тогда стала видна мощь короля, подобно молнии он некоторых
разил огромным боевым топором. Затем снова поднялся крик, и все
бросились на него, а он бросился в сражение один против всех. Затем, после множества ударов, королевский топор разлетелся на куски. Немедленно подняв правой рукой свой меч, он изумительно вел
бой до той поры, пока тот тоже не сломался. Видя это, Уильям де
Каамнес, самый могучий из рыцарей, бросился на короля и схватил
его за шлем, восклицая громким голосом: «Сюда! Все вы, сюда!
Я пленил короля!»
В Бери есть манускрипт, созданный между 1121 и 1148 гг. (рис. 216)
с изображением воина, которое, возможно, является портретом самого короля Стефена. Его огромный боевой топор точно такой же,
как и на гобелене из Байе, как множество других, найденных в Тем342

ВЕК РЫЦАРСТВА

зе (см. рис. 72), и как те, о которых мы читаем в сагах. Их продолжали использовать
до конца XIII в., но в XII в. в моду вошли
более легкие лезвия для топоров. У этого
оно было не менее длинным, чем у древнего
«датского» топора, но вся головка была легче. На рис. 217 изображен хороший экземпляр этого типа насадки для топора (которую иногда использовали в эпоху викингов, Рис. 216. Из манускрипта
1121—1148 гг.
так же как и более крупный тип). Нашли
этот образец в ложе реки, протекающей через Нортумберленд, вместе с мечом типа XII и костями человека исключительно могучего телосложения. Вы видите, как можно придать
задней части топора форму головки молота. У большинства боевых
топоров того времени были длинные древки; во время сражения их
держали двумя руками. Однако довольно часто изображаются и более
короткие варианты.
Боевой молот, оружие очень популярное во времена Столетней
войны, использовалось (хотя, по-видимому, нечасто) и в XIII в. Самое известное из редких документальных свидетельств — это, возможно, изображение на гробнице неизвестного воина в церкви Малвернского аббатства, в Ворчестершире. На нем рыцарские доспехи
середины XIII в., но вооружен этот воин только коротким молотом
и маленьким круглым щитом типа, известного как «buckler». Использовали и булавы: в XIII в. мы можем обнаружить изображения оружия намного более сложного типа, чем дубинки раннего периода,
какие во множестве мы видим на гобелене из Байе. Обычно это были
массивные предметы, иногда с большими фланцевыми головками,
отлитыми из бронзы, иногда с насадками в виде шести-семи стальных крыльев, закрепленных на одной сердцевине. На двух прекрасных скульптурах XIII в. изображены булавы, и, что достаточно любопытно, в обоих случаях это спящие охранники
Гроба Господня. Одна из них находится в Линкольнском соборе, и, хотя булава сильно пострадала от времени, ее до сих пор можно различить
вполне ясно; другая, очень похожая, но сохранившаяся гораздо лучше, стоит в соборе в Констанце.
До нас дошло несколько сохранившихся головок
булав: к примеру, одна из них находится в ЛондонРис. 217. Лезвие ском музее (рис. 218). В коллекции Блэкмора, в
топора из Нор- музее Солсбери, есть еще одна, отлитая из бронзы;
тумберленда. Се- она входит в хорошо известное собрание изделий
редина XIII в.
бронзового века и сама может принадлежать к нему
343

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

же, хотя по форме это изделие абсолютно идентично многим образцам XIII в.: например, рисунку из Библии Мациевского или другим, найденным в Германии и Швейцарии.
Рыцарское копье в этот период осталось таким же, каким и было в IV в. — длинная, толстая
пика 9—11 футов в длину, с древком одинаковым
на всем протяжении и с маленькой головкой в
форме листа. Клиновидную форму с углублением
для руки возле основания головки, защищенным
стальным диском, который называли «Vamplate»
(передняя пластина), это оружие приобрело не
Рис. 218. Головка бу- раньше XV в., хотя еще в XIV в. такие пластины
лавы. XIII в. Найдена начали входить в употребление. Те копья, котопри строительстве рые использовали пехотинцы, по-видимому,
Английского банка. также не изменились за предшествовавшие чеЛондонский музей
тыре или пять веков. Тяжелое копье наподобие
каролингских «крылатых» экземпляров, возможно, было одним из наиболее распространенных видов оружия хорошо
экипированной пехоты, хотя есть вероятность, что к тому времени оно
потеряло крылья или выступы. В принадлежащем перу Ригорда отчете о битве при Бовиньи (1214 г.) мы можем прочесть о том, как одно
из таких орудий чуть было не оборвало самым печальным образом
карьеру короля Франции Филиппа-Августа. Французские пехотинцы
были повержены. Король Филипп, рядом с которым находился весь
цвет французской кавалерии, встретил противника отчаянным нападением, которое завело его самого и всех рыцарей далеко в глубь вражеских рядов. Гильом дес Барре и большая часть его людей наступали,
прорубая себе дорогу сквозь полчища врагов, но король остался позади. Его окружили германские пехотинцы, и, хотя он и оказал им
героическое сопротивление, Филиппа стащили с коня, поскольку
кому-то из врагов удалось зацепиться выступом или крылом копья за
кольчужный чепец короля; если бы ему тогда не удалось снова подняться на ноги, все было бы кончено, однако правитель продержался
до тех пор, пока находившиеся поблизости рыцари не смогли до него
добраться. Пьер Тристан сошел с коня и отдал его своему сюзерену, в
то время как Вало де Монтингей подавал сигнал о помощи, поочередно поднимая и опуская флажок, который нес, до тех пор пока дес Барре не прорубил себе дорогу обратно, к королю.
Авторы хроник XIII в. дали очень много названий оружию с длинным древком, которое использовала пехота, но практически невозможно с полной уверенностью сказать, какое к чему относилось. Мы
встречаемся с различными вариантами: Gaesa, Godendac, croc, Faus,
344

ВЕК РЫЦАРСТВА

faussal, Pikte, Guisarme and Vouge. На иллюстрациях к манускриптам
можно найти самое разнообразное древковое оружие, но, по всей
вероятности, все они в той или иной степени представляют собой
вариации на тему того, что с тем же успехом можно называть алебардой или древковым топором. Настоящую алебарду не изобрели
до 1300 г., и возможно, что честь этого изобретения принадлежит
шведам. Что такое древковый топор, ясно из названия; это всего
лишь потомок рубящего копья викингов. До XV в. древковый топор
не был специализированным оружием, но затем из обычного снаряжения пехоты превратился в весьма рыцарственное оружие.
Из всех перечисленных выше названий «Godendac» (годендак) —
самое старое и дает почву для многочисленных размышлений, отчасти на тему того, почему это его стали называть «Доброе Утро»
(дословный перевод), отчасти на тему того, а что это, в сущности,
такое. Практически единственная претензия на славу, которую может предъявить это оружие, — это его использование в битве при
Куртре в 1302 г., когда городские жители нанесли ужасное и на редкость кровавое поражение французским рыцарям. По правде говоря,
их, несмотря на доспехи, просто-напросто смяли — годендак оказался настолько тяжелым оружием, что с его помощью защитники города пробивали прочные железные пластины так же легко, как и
кожаные доспехи. Очень эффективно, но и очень жестоко.
Одно время считалось, что тайна, окружавшая точную форму этого изделия, наконец полностью рассеяна. На огромном сундуке
XIV в., находившемся в Новом колледже Оксфорда, вырезаны были
батальные сцены, в которых опознали изображения эпизодов битвы
при Куртре. На всех этих рисунках основным оружием, которым
пользовались фламандцы, была огромная дубина 5 футов длиной, на
головке усиленная железными полосами и дополненная длинным
шипом. Если немного напрячь воображение, то получится, что она
в некоторой степени отвечает описанию Гвиара: огромные палки или
дубины, «спереди окованные железом». Однако это описание с тем
же успехом подходит и к ранней форме алебарды, оружия, которое
шведы в первый раз использовали при Моргартене тринадцатью годами раньше и приблизительно с тем же эффектом против австрийских рыцарей, который годендак оказал на французских. Из большинства рассказов о битве при Куртре совершенно ясно, что годендак
был рубящим оружием, как боевой топор, но в то же время обладал
выдающимся вперед острием, похожим на наконечник пики; в этом
отношении оружие, вырезанное на сундуке из Нового колледжа, никак не подходит под описание. Годендак не был чем-то вроде секретного оружия, которым фламандцы нанесли поражение французам;
это произошло исключительно благодаря идиотской галантности
345

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

французских рыцарей и полному отсутствию тактической смекалки
у их командира, Робера д’Артуа.
Аналогичное поражение англичанам нанесли шотландцы при Баннокбурне двенадцатью годами позже; а через год после этого произошло сражение при Моргартене. Затем, в 1346 г., французская кавалерия превратилась в прах на холмах Потье, при Креси; она практически
повторила то, что было уже сделано в 1302 г., — сражалась с предельной галантностью и глупостью против дисциплинированной пехоты,
занявшей очень сильную позицию; на этот раз их не изрубили в куски,
как это сделали фламандцы со своими годендаками; англичане просто
засыпали их стрелами. Эффект, однако, был тот же самый. Времена,
когда противники относились друг к другу с рыцарственным уважением, вскоре должны были миновать. Если раньше сражения велись
по правилам, отчасти напоминавшим турнирные, то со временем они
начинали приобретать тот облик, который мы знаем сейчас, — безжалостной борьбы, в которой побеждает тот, кто не слишком считается с правилами. Приверженцев рыцарского идеала никак нельзя
было назвать гибкими политиками — это противоречило самой сущности их воззрений. Они превращали бой в красочное и галантное
зрелище, но, когда на поле боя вступала пехота, сражение заканчивалось поражением. Куртре и Баннокбурн, Моргартен и Креси, как и
сражения меньшего масштаба, продемонстрировали одно и то же: превосходство на поле боя, которое так долго принадлежало закованным
в доспехи всадникам, постепенно переходило к пехоте. Впереди у них
было еще два блистательных столетия и даже больше, но непревзойденными лидерами они не были уже никогда.
Когда появились первые признаки угрозы падения значения рыцарства, доспехи их мало изменились по сравнению с тем, что использовали в IX в. Фактически этим же пользовались галлы в первые
два века до нашей эры — шлем, щит и кольчуга. Начиная с конца
XI в. предметы различными способами развивались и совершенствовались. Шлем, который мы видели на колонне Траяна, в могилах
франкских воинов и на гобелене из Байе, все еще был в употреблении в XIII в., чуть ли не до конца его. В какой-то момент, возможно,
еще в XI в., и определенно в начале XII в., кузнецы начали изготовлять шлем из цельного куска металла вместо того, чтобы соединять
вместе несколько полос или пластин, но коническая форма изделия
сохранилась в неприкосновенности. Правда, по непонятной причине (поскольку шлем конической формы обеспечивал максимально
эффективную защиту, заставляя оружие скользить по поверхности
при любом ударе сверху вниз) в XII в. все же появился новый вариант, похожий на кастрюлю с плоским верхом — явно менее практичный, хотя, с другой стороны, гораздо более простой в изготовлении
346

ВЕК РЫЦАРСТВА

и, следовательно, более дешевый. Возможно, именно поэтому его и
стали делать. Железная шляпа с полями котта (Kettlehat) тоже использовалась довольно часто. К примеру, в саге о короле Сверрере,
которую написал в XII в. один ирландский аббат по рассказу самого
короля, написано:
«Сам Сверрер был одет в добрую кольчугу, поверх нее был крепкий гамбезон, и все это было прикрыто алой коттой. Кроме этого,
на нем была широкая железная шляпа (Vida Stalhufu), похожая на те,
что носят в Германии...»
Очень возможно, что похожа она была и на то, что носил человек
«очень похожий на викинга», о котором пастух предупредил Хельги
Хардбейнссона за два столетия до того. По-видимому, в более южных частях Европы в тот период ему в большей степени отдавали
предпочтение обычные солдаты. Тем не менее приблизительно к
1250 г. такой шлем можно найти и среди вооружения знати. К примеру, в «Жизни Людовика Святого», написанной Жуанвилем, рассказывается, как он убедил короля снять свой шлем и одолжил ему
собственную котту, чтобы тот немного освежился (avoir le vent). Конечно, в этом смысле такой предмет был практичнее, но своему
основному назначению — принимать на себя удары, направленные
в голову владельца во время сражения, он отвечал куда хуже по причине, о которой я упомянул выше.
В Библии Мациевского часто изображались шлемы такого рода,
в основном на голове у простых пехотинцев или филистимлян, однако случалось, что их носили и люди из свиты Саула и Давида. Хорошим примером может служить фигура Голиафа, найденная в том
же самом манускрипте. Я выбрал ее (рис. 219) для того, чтобы продемонстрировать характерное для XIII в. вооружение потому, что
рисунок сам по себе является достойным восхищения произведением искусства. Даже если бы из всех иллюстраций к Библии Мациевского уцелела только эта, то даже и ее было бы достаточно для того,
чтобы создавший такой шедевр неизвестный художник мог занять
достойное место среди величайших иллюстраторов всех времен.
Большой шлем, такая заметная принадлежность рыцарского снаряжения XIII столетия, по-видимому, впервые вошел в употребление
в первом десятилетии этого века. На двух рыцарях, изображенных на
рис. 211, шлемы двух различных стилей, относящихся приблизительно к 1200 г. Шлем победителя, находящегося слева, практически
полностью закрывает голову, но у побежденного, справа, другой вариант — «кастрюля» с плоской верхушкой, снабженная забралом; он
напоминает образцы из Венделя и Саттон-Ху. Забрало целиком при347

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 219. Голиаф из Библии Мациевского. 1250 г.

крывает лицо, но затылок и шею защищает только кольчужное полотно. Шлемы такого же типа ясно видны на некоторых рельефах с
серебряной гробницы Шарлеманя, находящейся в Ахенском соборе
(она изготовлена между 1200 и 1207 гг.). Еще один есть на печати
Герарда де Сент-Ауберта (1199 г.). Кроме того, изображение похожего предмета есть в Апокалипсисе святого Беато де Лиебана (манускрипт XII в., который хранится в Археологическом музее Мадрида).
С более ранними образцами из Венделя эти забрала роднит то, что
смотровые отверстия имеют форму двух полукруглых дырочек, а не
прямоугольных прорезей.
Шлем, в котором изображен Ричард I на своей второй большой
печати, всегда считался более совершенным вариантом, поскольку
кажется, что он полностью прикрывает голову и спереди и сзади; но
если тщательно исследовать несколько оригинальных оттисков этой
348

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 220. Шлем из Бозена. Собор Сент-Анджело, Рим

печати, то оказывается, что это вполне обычная модель, снабженная
только боковыми пластинами.
В германских манускриптах 1210—1220 гг. есть несколько хороших изображений ранних шлемов. Все они той же формы, что и тот,
что надет на левой фигуре с рис. 211, но наибольший интерес представляют украшающие их геральдические знаки. Они в точности того
же типа, как и более поздние варианты XIV в., — головы различных
зверей, звезда, пара маленьких прямоугольных флажков на маленьком древке, воткнутом в верхнюю часть шлема, рука, дракон, пара
оленьих рогов, птичьи крылья, большой голубой лук и т. д.
Хотя на рисунках в Библии Мациевского есть множество геральдических символов, но нигде такие фигуры на шлемах не встречаются. Эти детали доспехов очень тщательно выписаны, и видно, каким
образом был сделан оригинал; это образцы с плоским верхом, более
или менее цилиндрической формы, но если не считать этого, то по
конструкции очень напоминают те немногие шлемы XIII в., которые
дошли до наших дней. Ни один из них не был выкован до 1250 г.,
но в Риме есть прекрасный экземпляр, датируемый приблизительно
1280—1310 гг. Его нашли в Бозене, в башне; изделие настолько хорошо сохранилось, что вполне подходит для демонстрации методов
создания вещей такого типа (рис. 220).
349

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Шлем сделан из пяти пластин доброго железа, скрепленных тяжелыми железными заклепками с головками в форме сплюснутого
конуса. Нижняя передняя пластина в центре уходит назад под острым
углом и перекрывает нижнюю заднюю с каждой стороны. Спереди
ее верхний край срезан приблизительно на полдюйма и образует
нижнюю часть двух длинных прорезей для глаз. Язычок, идущий
вверх от центра пластины, образует перегородку между этими двумя
прорезями. Задняя пластина выгнута так, что образует полукруг.
Верхняя передняя пластина выдается вперед так же, как и нижняя,
так же перекрывает края верхней задней и так же вырезана по нижнему краю, завершая форму прорезей. Две верхние пластины в результате образуют усеченный конус неправильной формы, который
венчает еще одна пластина в форме овала, загнутые вниз края которой прикреплены расположенными через равные промежутки заклепками со всех сторон. На верхних пластинах просверлены четыре
группы круглых дырочек, расположенных по диагонали спереди, с
боков и сверху; они предназначены для шнурков, которыми крепится геральдический знак. Для дыхания на нижней передней пластине
проделано по одиннадцать Т-образных отверстий с каждой стороны.
На стыке верхней и нижней пластины справа у этого конкретного
шлема видна выбоина от мощного удара, а слева — борозда, проделанная каким-то рубящим оружием или острием копья.
Как вы видите, шлем гораздо больше в длину, чем в ширину; он
потерял цилиндрическую форму, присущую образцам из Библии Мациевского и изображениям на королевских и баронских печатях XIII в.
(фото 11). Таким образом, передняя часть несколько отдалялась от
лица, и вполне вероятно, что дополнительный вес, связанный с увеличением размера, компенсировался лучшей циркуляцией воздуха.
Этот конкретный образец в нынешнем состоянии весит немного больше 5 фунтов; с обтяжкой и накладками эта цифра, вероятно, составляла около 6 фунтов. Самые ранние из сохранившихся шлемов были
снабжены пересекающимися полосками металла, другие, более поздние, украшал крест с цветочным орнаментом на концах, нарисованный или выложенный золотой фольгой.
Иногда эти шлемы изображают доходящими до плеч и опирающимися на них, но в действительности основной вес приходился на
голову; нижний край почти касался плеча, но недостаточно, чтобы
мешать повороту головы. Вес шлема смягчала подкладка, которую
изготавливали, прикрепляя вырезанные в виде серии треугольных
клиньев ленты толстой кожи к ремню, горизонтально закрепленному
вокруг внутренней части шлема теми же заклепками, которые держали верхние и нижние пластины. Иллюстрацией этого метода изготовления подкладки могут служить многочисленные изображения
350

ВЕК РЫЦАРСТВА

на надгробиях и шлем Черного принца из Кентерберийского собора,
на котором еще сохранились фрагменты первоначальной отделки.
Кроме шлема, имелось еще несколько защитных приспособлений
для головы, естественных или нет. Прежде всего, нельзя забывать о
волосах — ведь в XIII в. еще не принято было коротко стричься. Волосы убирали под маленькую полотняную шапочку (иногда с обивкой), которая плотно прилегала к голове, причем два ее отворота
закрывали уши и завязывались тесемками под подбородком. Ее называли подшлемником. В результате получалась довольно-таки заметных размеров мягкая прокладка, дополнительно смягчавшая пришедшийся в голову удар. Иногда сверху надевали маленькую, тесную
стальную шапочку, а поверх всего этого накидывали кольчужный чепец. Бывало, что на этот чепец еще надевали нечто вроде свертка набивной материи наподобие головного убора зулусов; он должен был
поддерживать шлем и сохранять нужное расстояние между ним и головой рыцаря. Многие предпочитали полагаться на эти защитные приспособления и сражались без шлемов — как сэр Эверард, который
благодаря этой привычке в битве при Мансорахе лишился носа.
Во многих случаях при взгляде на мемориальные таблички и изображения рыцарей с гробниц их головы кажутся непропорционально
большими и круглыми; это и из-за мягких толстых подшлемников
под кольчужными чепцами, но в еще большей степени из-за массы
связанных в пучок волос. Эти длинные локоны занимали приличное
место, но здесь (что бывает редко) мода сообразовывалась со здравым смыслом: как-никак, но дополнительная защита в бою, да еще
способная в мирное время так украсить внешность, что вряд ли было
лишним.
Некоторые воины изображены с чепцами, откинутыми на плечи
(к примеру, как сэр Роберт де Септван на мемориальной доске в
Кентской церкви); здесь ясно видны роскошные, тщательно уложенные кудри, положенные рыцарю.
Исландские хроники (и это довольно любопытно, если сравнивать с куда более известными летописями Англии и Франции) дают
нам очень подробные описания полного вооружения рыцаря XIII в.
В одной из таких хроник под названием «Speculum Regale» («Королевское зерцало») автор дает своему сыну наставления по части того,
в чем может заключаться его воинский долг. При сражении пешим
молодой человек должен был носить кольчугу или толстый «panzar»
(доспехи, которые в более южных частях Европы называли «гамбезон» или «wambasium», — длинная туника в форме кольчуги, но изготовленная из толстого стеганого материала), крепкий щит или
«buckler» (маленький круглый щит наподобие тех, которыми в древности пользовались викинги, но только меньше) и тяжелый меч. Для
351

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

морских сражений, пишет этот человек, нет ничего лучше длинного
копья и длинного гамбезона для защиты, доброго шлема или «hangandi stalhufur» на железной шапочке, значение этого словосочетания
неизвестно. Возможно, здесь имелся в виду шлем с подвесными боковыми и задними пластинами, наподобие изделия из Венделя, а
возможно — более модный вариант маленького шлема с простым
забралом, который мы уже обсуждали выше. К этому он советует
добавить широкий щит, однако не уточняет его формы; вероятно,
для битвы на море лучше всего подошел бы круглый.
Наставления, касающиеся снаряжения всадника, менее поверхностны и дают полное представление о том, что считалось обычной
одеждой для человека, отправляющегося на бой. «Пусть он носит
свою одежду, — говорит рассказчик и далее пускается в подробности: — Во-первых, чулки из мягкого и хорошо сотканного полотна,
которые должны доходить до ягодиц. Затем, поверх них, хорошие
кольчужные чулки такой длины, чтобы их можно было прикрепить
двойной завязкой (т. е. подвязками, идущими от пояса). Затем пусть
он наденет пару хороших штанов из крепкого полотна, к которым
должны быть прикреплены наколенники из толстого железа, хорошо
стянутые заклепками. На верхнюю часть тела вначале нужно надеть
мягкую полотняную рубаху с набивкой, доходящую до середины бедер, затем хорошую защитную пластину для груди, доходящую до
пояса; сверху добрую кольчугу и хороший гамбезон (та же самая рубаха, о которой говорилось выше), но без рукавов.
Пускай у него будет два меча — один на поясе, другой — у луки
седла, и хороший кинжал. Должен быть еще и добрый шлем из надежной стали, снабженный всеми защитными приспособлениями для
лица, и хороший толстый щит, закрывающий тело от шеи и, что очень
важно, снабженный крепкой рукоятью. Наконец, пусть у него будет
доброе и сильное копье из верной стали, с длинным древком».
Все это щедро проиллюстрировано рисунками в манускриптах и
статуями XIII в. В Библии Мациевского, с помощью которой можно
подтвердить чуть ли не любое высказывание (бесценный источник
информации для историка), есть несколько рисунков, на которых мы
видим, как надевают и снимают доспехи, ясно изображено все то,
что так подробно разбирается в вышеописанном манускрипте.
Отличие присутствует только в одном — в рукописи нет никаких
полотняных штанов, снабженных наколенниками, а только нечто
вроде трубообразных чулок с подбивкой, призванных защитить бедра. Эти исключительно практичные наколенники действительно
использовались, хотя, по-видимому, не часто, еще в 1230 г. (доказательством служит кембриджский Апокалипсис из Тринити-колледжа,
в котором, однако, их надевают безо всяких толстых штанов, а крепят
352

ВЕК РЫЦАРСТВА

непосредственно к кольчужным чулкам. В некоторых случаях это даже не чулки, а широкие
полосы кольчужного полотна, придерживаемые
завязанным сзади шнурком, рис. 221). Наколенники (в тогдашней Англии их называли
«poleyn»), закрепленные на штанах («gamboised
cuishes»), четко изображены на некоторых английских мемориальных досках, причем, возможно, самым лучшим экземпляром стоит считать доску сэра Роберта де Бюра в Эктонской
церкви, Суффолк (1302 г.). Его штаны очень Рис. 221. Ножной добогато разукрашены, а крепления наколенни- спех из Апокалипсиса
Тринити-колледжа с
ков видны вполне ясно (рис. 222).
В прошлом между специалистами, занима- наколенником и зающимися изучением доспехов, часто возникал шнурованным сзади
спор по поводу того, были ли эти предметы в кольчужным чулком.
1230 г.
начальный период своего существования металлическими или кожаными. По некоторым
причинам многие придерживались того мнения, что их все же делали из кожи или «cuir
bouilli» (очень крепкая субстанция; для ее приготовления кожу перед началом работы кипятили в воске), на основании того, что оружейнику XIII в. не под силу было бы выковать
такое из железа. Зная, что те же самые люди
уже более столетия умели изготовить шлем совершенной конической формы из одного листа
металла, бессмысленно, по моему мнению, сомневаться в их способностях. Совершенно ясно, что сделать наколенники не сложнее, а
проще, и мастера-кузнецы вполне могли справиться с этой задачей. Причем надо отметить,
что это только логическое рассуждение, не
принимающее в расчет реальных свидетельств,
хотя таковые существуют.
Гамбезон, рекомендованный рассказчиком
Рис. 222. С меморииз описанного выше манускрипта в качестве
альной доски сэра
Роберта
альтернативы кольчуге в ходе пешего сражения, на самом деле чаще носили под ней, в
качестве дополнительного защитного приспособления. Однако в манускриптах конца XIII в. (и в особенности в Библии Мациевского)
не встречаются такие варианты ношения; ничего, кроме мягкой рубашки, возможно идентичной той части доспехов, которую иногда
12 Э. Окшотт

353

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 223. Статуя
сэра Роберта де Шурланда.
Остров Шеппи.
Прибл. 1320 г.

называют акетоном (стеганка),
хотя, по всей вероятности, бесполезно в этом вопросе проводить
какие-ли бо параллели, так как в
описываемый период все названия
были взаимозаменяемы, и мы часто видим, что гамбезоном и акетоном называют одну и ту же вещь.
Рубахи, которые так четко изображены на рисунках к Библии Мациевского, возможно, были просто
предметом одежды (к примеру, Чосер упоминает «a breke and eke a
sherte» как необходимую для воина
в доспехах нижнюю одежду).
На статуях, созданных позднее
1270 г., нижний край гамбезона
(или акетона) выглядывает из-под
кольчуги; одна из них (статуя сэра
Роберта де Шурланда из монастырской церкви на острове Шеппи,
о которой я уже говорил в связи
с кинжалами) превосходно иллюстрирует это, поскольку в его случае эта рубаха, украшенная гербами
(не самого рыцаря, а его сюзерена,
лорда сэра Уильяма де Лейбюрна,
под чьими знаменами сэр Ричард
сражался в Шотландии), надета
поверх кольчуги вместо котты. Мы
должны быть благодарны странностям этого рыцаря или скульптора,
создавшего это изображение, так
не похожее на другие и столь ясно
демонстрирующее форму и конструкцию гамбезона (рис. 223).
Существует множество литературных и рисованных свидетельств
тому, что гамбезон или акетон часто носили без кольчуги, в особенности когда сражение велось налегке, в пешем строю. Хотя рыцари
из Библии Мациевского не носят
354

ВЕК РЫЦАРСТВА

их под кольчугой, большинство пехотинцев именно это и делали;
иногда одежда была с длинными рукавами, иногда — с короткими,
доходящими до запястья, но подол был до колен, так что кольчуга
подчас заменяла целые доспехи. Понятно, что стеганая рубаха стоила значительно дешевле кольчуги, да и весила меньше — для пехотинцев, людей по определению незнатных и бедных (другие в этих
войсках просто не служили), это был идеальный вариант.
Невозможно с абсолютной точностью сказать, была ли «хорошая
защитная пластина для груди» едина или состояла из множества мелких пластинок, приклепанных к тканевой основе; существует множество довольно ранних ссылок на цельнолитые нагрудники. К примеру, Гильом ле Бретон, описывая битву между Ричардом графом
Потье (позднее Ричард I Английский) и Гильомом дес Барре, говорит, что на обоих под кольчугой была еще пластина, сделанная из
железа (fera fabricata patena recocto). Это рассказ о событиях, произошедших приблизительно в 1185 г.; есть и еще более раннее упоминание о подобном способе защиты, которое принадлежит перу Гиральда Гамбрена, описывавшего нападение данов на Дублин в 1171 г.
Он рассказывает, что захватчики были одеты либо в длинные кольчужные рубахи (в тексте манускрипта употребляется слово «loricis»),
либо в доспехи из железных пластин «laminis ferreis arte consortis».
В поздних годах XIII в. такое защитное приспособление называли
просто «пластины», и это полностью передавало его конструкцию,
поскольку доспехи просто состояли из мелких треугольных кусочков
железа, вертикальными рядами приклепанных к котте. В произведениях искусства того времени часто встречаются очень хорошие изображения этих доспехов.
Другой тип цельной нагрудной пластины, который использовался
в конце XII в., называли «кираса». Впервые этот термин встречается
в текстах третьей четверти XII в., а затем часто появляется вплоть до
1350 г. Практически наверняка его синонимами являются слова «Cuirace» или «Quiret», причем последнее использовалось до тех пор,
пока сама броня не вышла из употребления. Не представляется возможным точно определить, как делали эту вещь, поскольку ее всегда носили под коттой, и поэтому на рисунках и скульптурах ничего
нельзя разглядеть. Однако из достоверных источников мы точно знаем, что кирасу носили между кольчугой и коттой, что она всегда делалась из кожи (отсюда и название) и была достаточно жесткой,
чтобы можно было подвесить цепи для крепления меча и шлема.
Этот факт предполагает, что здесь скорее использовали «cuir bouilli»,
чем обычную кожу. Иногда встречаются упоминания о том, что кирасу укрепляли металлическими пластинами или снабжали дополнительным защитным слоем из кожи или ткани (предположительно,
355

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

стеганым) в тех местах, куда крепилось оружие, а иногда подбивали
материалом. Кроме того, она не всегда прикрывала только грудь; есть
свидетельства, что эта деталь состояла из грудной и задней пластин.
В описи имущества графа Неверского, сделанной после его смерти
в 1266 г., есть такой пункт: «Paires de cuiraces», а на двух изображениях из Англии, относящихся приблизительно к этому же периоду,
прорези для оружия на котте достаточно широки, чтобы сквозь них
довольно четко увидеть цельнолитые грудную и спинную пластины,
скрепленные ремешками по бокам. Одно из них находится в Першорской церкви (Ворчестершир), другое обычно было в церкви Темпля, в Лондоне. Позднее, в XV в., термином «cuirass» обозначали
металлические грудные и спинные пластины, соединенные вместе;
это значение слово сохранило и по сей день.
Котта — это красочное дополнение к обычному снаряжению воина, которое хотя и появилось еще до конца XII в., но во всеобщее
употребление не вошло приблизительно до 1210 г. Назначение ее
точно не известно: многие авторитетные люди полагают, что ее привезли из Святой земли крестоносцы, где такие вещи были необходимы для того, чтобы не дать палящему солнцу чересчур разогреть
кольчугу; это очень практичная теория, но отсюда делают вывод, что
до того котты на Западе не знали и даже не думали о ней до 1200 г.
Между тем воины Христовы начали возвращаться с Востока еще в
1099 г., за столетие до названного срока. Тогда почему же котту не
начали повсеместно использовать раньше? Существует еще одна
теория: этот предмет в основном предназначался для демонстрации
гербов носителя. Это тоже весьма и весьма вероятно, поскольку котта вошла в моду одновременно с геральдикой. Часто цитируемый
отрывок из посвященного королю Артуру романса XIV в. не стоит
буквально понимать как доказательство того, что котта была чем-то
вроде макинтоша. Я думаю, хотя и без какой-либо конкретной причины, что котта была данью моде; конечно, ее использовали в практических целях, поскольку она действительно закрывала от солнца
и в какой-то мере от влаги большую часть поверхности кольчуги и
давала превосходную возможность для демонстрации гербов; этот
предмет одежды был бесценен в тех случаях, когда нужно было опознать погибшего на поле сражения, поскольку шлем легко мог откатиться далеко, а лицо от ранений стать неузнаваемым. Однако,
каким бы ни было назначение котты с точки зрения жизненной необходимости, это был веселый и красочный наряд, превращавший
угрюмого и сурового рыцаря в темной коричнево-серой кольчуге в
фигуру галантную и блистательную, — и это вполне согласовывалось
с тем расцветом, которого достигла к концу XII в. веселая наука рыцарства.
356

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 224. Из «Книги о Ланселоте Озерном». Начало XIV в.

Покрой котты менялся, причем это зависело не от периода, а от
личных предпочтений владельца: в XIII в. она могла быть очень
длинной или очень короткой, с рукавами или без — как угодно. Иллюстрация (рис. 224) взята из манускрипта начала XIV в. На ней изображены два пеших рыцаря, сражающиеся друг с другом и одетые в
длинные котты, подобранные под пояс для того, чтобы сделать их
короче. Такой способ убрать длинные полы котты подальше в случае
необходимости на рисунках встречается достаточно часто. В общем
и целом котта — это простое одеяние, скроенное наподобие ночной
рубашки без рукавов, но с разрезом от подола и почти до талии спереди и сзади, так, чтобы владелец мог спокойно сесть в седло. Хотя
в девяти случаях из десяти котты шили без рукавов, иногда встречаются и рукава, причем некоторые только до локтей, а некоторые —
до запястий.
Не было ничего необычного в том, что на изготовление одежды
шел очень дорогой материал (в описях встречаются экземпляры из
бархата и парчи), который щедро расшивали гербами. А почему бы
и нет? Это была единственная верхняя одежда, которую мог себе позволить рыцарь, и на нее стоило употребить всю свою фантазию.
Котты ярких цветов, с вышивкой золотом и серебром составляли
приятный контраст с чисто военной амуницией и украшали галантных кавалеров, весьма довольных такой возможностью продемонстрировать и богатство, и тонкий вкус.
Приблизительно в 1280—1320 гг. к рыцарскому снаряжению добавились другие модные украшения. Это были длинные, плоские
предметы, которые носили вертикально на плечах, подобно крылышкам (за это их и называли «ailettes»). Ни одного достаточно простого
объяснения их популярности дать невозможно. Ценности как защит357

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ное приспособление эти крылья не имели благодаря своей гибкости
(их делали из кожи или полотна) и из-за того, что нельзя было укрепить их так, чтобы они держали удар. Иногда на рисунках встречаются экземпляры их с гербами владельца, но и здесь это случается
редко, чтобы напрямую указывать на предназначение этого «элемента отделки». Чаще всего они довольно просты. Конечно же в фасонах
были некоторые вариации. Я думаю, что эти крылышки были всего
лишь модным нарядом, маленьким веселым пустячком, призванным
усовершенствовать внешность воина. Между прочим, это единственное объяснение существования бессмертных плечевых щитков, принадлежавших Пьеру Гавестону; в описи его собственности, сделанной в 1313 г., имеется указание на их присутствие.
Когда мы пытаемся проследить за развитием воинского снаряжения и сделать выводы относительно его практического назначения,
не следует упускать из виду фантазию, которая по мере того, как
близился закат рыцарства, играла все большую роль в жизни знати.
Первая половина XIV в. — это период, когда следующий моде рыцарь (и его боевой конь) носили на себе все виды красочного обмундирования, причем, возможно, не потому, что это помогало лучше
сражаться или защищало в бою, а просто потому, что так было принято. Эти суровые воины следили за модой, изобретали все новые
способы украсить свою персону и не меньше своих дам интересовались внешней прелестью наряда. Не говоря уж о том, что мужчины
носили такое количество украшений, что, пожалуй, могли в этом поспорить и с дамами. И их гардероб насчитывал множество предметов
не столько полезных и практичных, сколько ярких и модных. Зрелище, которое получалось в результате, отличалось, должно быть,
несколько варварской пышностью, но не могло не произвести впечатления.
Возможно, самой тяжелой и неуклюжей частью вооружения воина
XIV столетия были тяжелые цепи, которыми крепились к одежде меч,
кинжал и шлем. Однако все это имело вполне практическую цель — не
дать нужным предметам потеряться в том случае, если противник выбьет их из рук или собьет с головы во время боя. Начиная с конца
XIII в. и до самого конца XIV в. мы видим эти цепи на каждой статуе
или рисунке, особенно в Германии, где, по-видимому, они были наиболее популярны. Трудно представить, что человек мог сражаться, намотав на себя четырехфутовую цепь, которой рукоять меча крепилась
к грудной пластине; она наверняка должна была обмотаться вокруг
руки, в которой он держал оружие, зацепиться за голову вражеской
лошади или оружие соседа. И потом, если рыцарь все-таки потеряет
меч во время жестокой и долгой схватки верхом, разве не ясно, что
цепь непременно запутается в стременах или в ногах любого, кто ока358

ВЕК РЫЦАРСТВА

жется поблизости? Похоже, что
риск такого происшествия существовал всегда; однако длина цепи
не должна была превышать расстояние от кулака вытянутой руки
до правого бока владельца, т. е.
быть длиннее 3—4 футов. Если
оружие падало и цепь свисала с
груди, то ее конец оказывался немного ниже колена, а конец меча
приходился 3 футами ниже или
около того, т. е. оказывался на
земле. Должно быть, эта вещь
была довольно-таки практичной,
иначе мода на нее не продержалась бы так долго. По всей видимости, обращение с ней было делом привычки — рыцари знали,
как нужно действовать, чтобы не
перепутать все эти свисающие
петли, точно так же, как мы без
хлопот застегиваем «молнию» на
джинсах.
Уильям Венемайер в 1325 г.
(рис. 225) изобразил эти цепи на
мемориальной табличке, находящейся сейчас в одном из музеев
города Гента. Здесь совершенно
ясно видно, каким образом они
крепились к мечу и кинжалу
(кольцами, которые свободно
обвивали рукояти). В этой фигуре интересно то, что у котты видно несколько отверстий, сквозь
которые цепи шли к креплениям
на груди; легко заметить, что они
крепились к кольчуге, а не к литой грудной пластине или набору
пластин; это делает несколько
менее надежной теорию, согласно которой при появлении нагрудных цепей для них всегда делалось цельное основание.
359

Рис. 225

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Для крепления шлема на конце соответствующей цепи приспособлена длинная пуговица, входящая в Т-образное отверстие возле
нижнего края изделия, справа и спереди. Среди воинского снаряжения, которое все еще хранится в Кентерберийском соборе (это
все, что осталось от имущества Черного принца), есть короткий обрывок железной цепи, единственное объяснение наличию которого
среди прочих реликвий состоит в том, что это была часть описанного выше предмета. В шлеме есть Т-образное отверстие для крепления цепи.
Превосходная конная статуя Гранде делла Скала (покровителя
Данте) над его гробницей в Вероне (фото 12) снабжена шлемом, откинутым назад и прикрепленным такой цепью, но это всего лишь
результат неправильной реставрации.
Большой щит в форме воздушного змея того типа, который использовали норманны, все еще был популярен во второй половине
XII в. В Скандинавии того времени его вид остался без изменений,
но дальше к югу его часто модифицировали, делая верхний конец
прямым. Здесь опять-таки не следует выводить жестких правил совершенствования изделия, поскольку, как и во всех остальных случаях, форма щита зависела от личных предпочтений мастера; тем не
менее, и это подтверждено многочисленными документами, после
1150 г. чаще всего встречался большой треугольный вариант с прямым верхним концом. У некоторых в центре еще была заклепка, у
других — нет. Это иногда можно встретить еще в середине XIII в., к
примеру, на статуе Випрехта фон Гройча (приблизительно 1240 г.,
см. рис. 211). Начиная с первых лет XIII в. щит становится намного
короче — приблизительно 30 дюймов от основания до верхнего
края — и заметно шире, причем часто с сильным закруглением, чтобы прикрыть тело таким же образом, как и в случае с древними римскими изделиями. К концу столетия, по-видимому, вошел в моду
очень маленький, плоский вариант, заменивший большой. На многих английских мемориальных табличках и статуях, датированных
1280—1325 гг., мы находим именно такие изображения. Оказывается,
что по своему назначению они были схожи с «баклерами», которые
часто использовали во время пеших сражений, но они были не круглыми, а в форме утюга. В некоторых случаях в Скандинавии находили и круглые варианты, причем многие из них практически идеально сохранились.
Благодаря особенностям исполнения на изображении сэра Роберта де Шурланда очень ясно видно расположение различных ремешков, с помощью которых он держит щит. Это довольно сложная
система, которая, похоже, состоит из двух наборов ремней, дополняющих друг друга и помогающих носить защитное приспособление
360

ВЕК РЫЦАРСТВА

и манипулировать им. Во-первых, там имеется длинный ремень, с
помощью которого щит вешается на шею и который называют
«guige». Он состоит из одного длинного ремня, прикрепленного заклепкой к внутренней стороне изделия вверху справа, и одного короткого, снабженного пряжкой и симметрично расположенного,
точно так же приклепанного слева. Застегивая оба ремня на эту
пряжку, можно регулировать их общую длину.
Вторая группа состоит из так называемых «enarmes» — системы
петель, сквозь которые можно продеть левую руку. Этот способ держать щит конечно же напоминает вариант, использованный греками,
кельтами, саксами и викингами, если не считать того, что жесткая
полоса, за которую они его держали, в данном случае уступает место
паре ремней. В основном «enarmes» состоит из трех частей: один ремешок в левой части щита, другой ближе к правой и третий (заметно меньший, чем первые два) почти совсем справа.
Предплечье продевают через первые два ремня; первый поддерживает руку у локтя, второй фиксирует запястье, а третий можно сжать
в руке, если она свободна (правда, давления второго вполне достаточно для того, чтобы держать щит, если пальцы заняты поводьями). На
статуе Шурланда показано расположение всех этих ремешков (рис. 223),
но на сохранившемся щите того же времени, который находится в
Тирольском музее в Инсбруке (рис. 226), оно совсем другое. Здесь
«enarmes» разнесены более широко и стоят совершенно отдельно друг
от друга, в то время как у Шурланда они перекрещены и расположены
очень близко; трудно отделаться от ощущения, что для такого большого предмета все приспособления для захвата слишком сильно
вынесены вправо. Эта странная на первый взгляд черта, по всей вероятности,
связана с личными предпочтениями
владельца; однако не стоит сразу же отбрасывать возможность, что скульптор,
делавший изображение, просто хотел
показать сразу все детали и потому не
смог расположить «enarmes» так, как
они располагались в действительности.
Существует несколько хорошо сохранившихся щитов, датирующихся
1190 и 1320 гг., и по ним можно легко
понять, как изготавливали такие вещи.
Один из них находится в Националь- Рис. 226. Щит «Sitten» с ремешном музее в Цюрихе; его нашли в кон- ками «guige» и «enarmes». Коце XIX в. в давно не открывавшемся нец XIII в. Тирольский Нациошкафу, который стоял в церкви Сидорнальный музей, Инсбрук
361

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

фа, на озере Люцерн. На щите изображены гербы Арнольда фон Бриенца, основавшего в 1179 г. церковь и монастырь Сидорф. Позднее
ее посвятили рыцарскому ордену Св. Лазара. Этот экземпляр оказался немного поврежденным; несколько дюймов с нижнего конца отломаны, а все ремни — оторваны, но кроме этого он находится в
отличном состоянии. Щит сделан из лимонного дерева, обтянутого
кожей как снаружи, так и изнутри. Большая часть серебряной краски
и синего основания сохранилась.
В Марбурге (где, кроме того, находятся исключительно красивые
изображения нескольких графов Гессенских) есть больше двадцати
хорошо сохранившихся щитов; на одном из них гербы Конрада фон
Тюрингена и Гессена, с 1220 по 1241 г. великого магистра Тевтонского ордена прусских рыцарей; они выложены тщательно обработанной
кожей по передней части изделия, а внутренняя вызолочена, и на ней
нарисованы рыцарь и дама. В музее Армериа (Мадрид) есть даже еще
лучше сохранившийся щит конца XIII в., который перенесли туда из
монастыря Св. Сальвадора де Она; он изготовлен из дерева, больше
всего похожего на кедр, и с каждой стороны покрыт пергаментом, который спереди толще, чем сзади. Внутренняя сторона выкрашена в
черный цвет с красной диагональной чертой, пересекающей поверхность. (То же самое повторяется на внутренней части щита, который
находится в Тирольском музее в Инсбруке.) «Enarmes» сделаны из
крепкой, хорошо выделанной оленьей кожи, покрытой пурпурным
бархатом; сохранилась часть «guigе». На другой стороне сохранились
следы гербов: множество полосок на красном поле, причем некоторые
из них вызолочены и покрыты резным узором, а другие различного
цвета. Все они идут от центра к внешним краям.
Стремена использовали еще со времен классического периода в
Греции, и в Европе их первоначальная форма до конца XIII в. изменилась очень мало. В классическом варианте это была короткая
колючка конической формы, зажатая между двумя очень короткими
ручками. Они заканчивались пуговками, на которых собрана вся
конструкция и которые фиксировали острие. Этот тип использовали
до начала эпохи викингов; несколько экземпляров, сохранивших
классическую форму, археологи нашли при раскопках в датских болотных залежах. В эпоху викингов ручки удлинили так, чтобы они
обнимали пятки, в то время как концы (с прорезями для крепления
концов ремешка) передвинулись от лодыжки несколько вперед.
Сами по себе они имели прямые ручки и короткую, очень узкую
шейку, заканчивающуюся маленькой колючкой, которая чаще всего
не превышала в длину 0,25 дюйма и 1/8 дюйма в диаметре (рис. 227).
За пределами Скандинавии довольно часто встречались варианты,
у которых между колючкой и шейкой находилось небольшое расши362

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 227. Стремя.
1000 г. Найдено в
Уоллбруке. Лондон
(коллекция автора)

Рис. 228. Стремя.
XIII в. Найдено в
Лондоне. Лондонский музей

Рис. 229. Стремя из позолоченной бронзы. 1290 г. Найдено в Лондоне (коллекция
автора)

рение. Сохранилась на редкость превосходная пара стремян; их нашли
в XX столетии при ремонте церкви Св. Эндрюса в Чардстоке (Дорсет),
в каменном гробу, который, кроме них, содержал часть мужского скелета. На костях ног обнаружились остатки кожаных башмаков со стременами на пятках1. Они сделаны из позолоченного железа, причем
шейка и выпуклости украшены маленькими кусочками золота. Ручки
очень незначительно выгнуты, и в целом результат получился элегантный. Они тоже прекрасно сохранились; большая часть позолоты и
ручек осталась на месте, так же как и золотые точки. В манускриптах
IX и XII вв. часто изображали похожие стремена.
Варианты с прямыми ручками, по-видимому, только и были популярны до самого конца XII в., когда они начали приобретать грациозную кривизну, которая затем вошла во всеобщее употребление
и, хоть и с некоторыми вариациями, сохранилась до начала XVI в.
Великолепную пару стремян нашли в гробу Санчо IV Кастильского,
меч которого я уже описывал в главе 18. Они изображены на фото
10; это тот же основной тип, что и на рис. 228, но эта конкретная
пара сохранилась настолько хорошо, что все крепления ясно видны.
Это простой кожаный ремешок, покрытый материей и прикрепленный к кольцу на внешней стороне ручки, проходящий под ногой,
через прорезь на конце внутренней ручки, а затем сверху сквозь
пряжку, прикрепленную к верху кольца на внешней ручке. Концы
этого ремешка украшены маленькими золотыми головками зверей,
напоминающими те, что делали на концах крестовин мечей Гигелина в XII в., о чем уже говорилось.
Колесики шпор вошли в употребление в XIII в., но до второй
четверти XIV в. были менее популярны, чем более старый вариант с
перекладиной-колючкой. В самой ранней своей форме колесико
было очень маленьким, обычно шестиконечным, но в 1220 г. появил1 Эти стремена недавно перешли в собственность оружейной лондонского
Тауэра.

363

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ся гораздо более крупный вариант (похоже, что он приобрел огромную популярность в Англии), с 24 концами и более,
причем каждый из них имел форму лепестка, так что все изделие в целом наРис. 230. Железное стремя. поминало цветок маргаритки. Эти два
1340 г. Найдено в Лондоне начальных типа колесика шпоры изобра(коллекция автора)
жены на рис. 229 и 230. Первый, более
ранний и из позолоченной бронзы, нашли в Лондоне. Второй, оттуда же, это хороший образец варианта
«маргаритка», принадлежит ко второй четверти XIV в. Большая часть
позолоты и пряжка с предмета, изображенного на рис. 229, уже исчезли, но что касается рис. 230, то там еще остался один из крючков
в форме диска, к которым были прикреплены ремешки, и некоторая
часть первоначального оловянного покрытия. Несколько экземпляров шпор этого типа можно увидеть на английских монументальных
изображениях, датирующихся 1320—1360 гг.; особенно хороший образец — это медная мемориальная доска сэра Джона де Крека (приблизительно 1325 г.) из Вестли-Вотерлесс, Кембриджшир, и статуя
сэра Роберта де Кердестона (1337 г.) в Рифеме, Норфолк.
Хотя шпоры имели свое место в ряду рыцарской символики, но
их использовали не только высшие классы общества и не только в
военных целях. В прологе к «Кентерберийским рассказам» Чосер
упоминает об этом предмете.
Не лишено интереса и упоминание лошади. Этот вопрос стоит обсудить поподробнее, ведь существование рыцаря немыслимо было без
его верного спутника. Хорошего коня ценили никак не меньше хороших доспехов; и то и другое было необходимо в бою, а значит, в обращении с ними соблюдались определенные правила. На ценного
боевого коня садились только во время сражения; для того чтобы просто добраться из одного места в другое, тяжеловооруженный всадник
(а также любой другой средневековый путешественник) пользовался
обычной лошадью, которую называли «palfrey», или «jennet», или
«ambler», или «ambling horse». Эти описательные имена относились к
лошадиной походке, которая, насколько можно судить по доступной
информации, напоминала мягкий, плавный бег коней, на каких в
Америке и Австралии ездят скотоводы. Средневековых лошадей не
учили скакать рысью; надо заметить, что, если бы ездили рысью, да
еще и с тяжеловооруженным всадником на спине, они наводили бы
ужас на окружающих.
В период позднего Средневековья существовало три вида боевых
коней: во-первых, исключительно ценная «великая лошадь» («Dextrarius» или «Destrier»), в XIII в. стоившая от 60 до 120 марок. Это
364

ВЕК РЫЦАРСТВА

могучее животное весило больше, чем современный гунтер, но все
же меньше, чем тяжеловоз, могло нести на себе очень тяжелый груз
и отличалось превосходной тренировкой. Затем, существовал менее
ценный «Equus», которого называли просто конем, без дальнейших
прилагательных. Его цена колебалась между 20 и 40 марками. Возможно, что от первого типа его отличало только отсутствие родословной, поскольку этот конь, по-видимому, мог нести не маленький
вес. Наконец, третий тип — это обычный «Runcinus» или «Rounsey» —
лошадь простого солдата, которая стоила 5—8 марок.
В XIII в. стали различать тяжеловооруженного и легкого всадника
(приблизительно после 1300 г. его в Англии стали называть «Hobilar»),
причем отличие состояло в том, что первый должен был ехать на так
называемом «Equi cooperti» (лошади, покрытой чепраком). Если тяжеловооруженный всадник на таком коне был лордом, имеющим
право на собственное знамя, то его плата во времена Генриха III —
Генриха V составляла 4 шиллинга в день, простой рыцарь получал
2 шиллинга, а оруженосец или «Serjeant» (интересно, что «Serviens» —
солдат не благородной крови) — в среднем 1 шиллинг в день. Если
воин мог себе позволить только самого простого коня, то его ежедневная оплата падала до 6—8 пенсов.
Таким образом, каким бы ни было остальное снаряжение воина,
именно цена лошади и ее сбруя определяли его статус, по крайней
мере в том, что касается платы за службу. В таком случае, что же
входило в столь важный разряд «покровов»? Еще в конце XII в.
встречается несколько упоминаний о боевых конях, покрытых чепраком из кольчужного полотна, но это превратилось в постоянную
практику только в середине XIII в. Приблизительно начиная с 1220 г.
и далее большую часть лошадей изображали затянутыми в материал
наподобие рыцарской котты (в качестве примера можно привести
изображение сэра Роджера Фицуолтера на фото 11В). Можно сделать
вывод, что иногда в таких случаях использовалось кольчужное полотно, а иногда — стеганый материал наподобие того, из которого
изготавливали гамбезоны. Превосходное изображение снаряженной
таким образом лошади можно найти, если взглянуть на статую над
гробницей Гранде делла Скала (погибшего в 1329 г.) при битве в
Вероне (фото 12). Матфей Парижский (приблизительно 1250 г.) рассказывает, что во время сражения при Нуова-Кроче в 1237 г., в
котором столкнулись имперские и миланские войска, «достойный
доверия итальянец утверждает, что миланцы вместе со своими вассалами выставили 6 тысяч тяжеловооруженных всадников на лошадях, закованных в железо». Ордонанс Филиппа Честного (1303 г.)
гласит, что каждый держатель поместья с рентой 500 ливров должен
был участвовать в защите королевства.
365

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 231. Статуя святого Георгия. Замковая площадь, Прага. 1370 г.

В конце XIII в. впервые встречаются упоминания о защитном
приспособлении для головы коня, напоминающем более поздний
шамфрон. В свитке, посвященном правилам безопасности, принятым на Виндзорском турнире 1278 г., встречается самое первое упоминание об этих так называемых «Copita» из кожи, подогнанных по
форме к лошадиной голове. Затем они снова появляются в 1301 г.,
под названием «Testerae», в документе о передаче сэру Уильяму де
Лейбюрну замка Монтгомери.
Основная и практически единственная функция боевого коня —
работать в качестве подвижной, хорошо тренированной и исключительно чуткой к любому движению всадника платформы, с которой
он мог вести бой. В начальных главах мы уже говорили о том, что
для этого предметом первой необходимости были стремена; по мере
того как доспехи становились тяжелее, седла все сильнее возвышались над холкой лошади, так что седоку не было необходимости держать ноги разведенными под таким широким углом; короче говоря,
его посадка в седле больше напоминала ту позу, которую он принял
366

ВЕК РЫЦАРСТВА

бы, сражаясь пешим. Седла, которые мы видели на рисунках из манускриптов начиная с X и до XIII в., очень мало отличаются друг от
друга в основных деталях; до появления пластинчатых доспехов высота седла оставалась без изменений.
Превосходный экземпляр, глядя на который можно ясно понять
и конструкцию самого предмета, и способ, которым усаживался туда
всадник, — это статуя св. Георгия в Праге. Ее сделали чуть позднее
1370 г., поэтому в действительности описание этого монумента следовало бы включить в следующую главу, но она так хорошо подходит
для иллюстрации посадки средневекового воина, что я все же упомяну ее здесь (рис. 231).

Глава 20
ИСТОРИЯ ДОСПЕХОВ
Изучение средневековых доспехов — это не только взгляд на их
внешний вид, но и проникновение в настрой, ужас и величие давно
прошедшей эпохи. Да, доспехи обеспечивали рыцарю защиту, но они
также раскрывают то, чем были наполнены те времена, а также важность человека, их носившего, не говоря уже о том, что доспехи позволят нам узнать, а может быть, и сами поведают об эпохе, столь
богатой легендами, насыщенными духом историзма.
Немногим более пятисот лет назад один рыцарь из знатного и
древнего франконского семейства Шотт владел великолепными доспехами, изготовленными одним из знаменитых нюрнбергских оружейников. Этот рыцарь, которого звали Кунц Шотт фон Хеллинген,
умер в 1526 г., но доспехи его сохранились до сих пор и выглядят как
новые. Сохранились все детали, нет ни единой вмятины или зазубрины, сохранился и блеск металла. Словом, доспехи эти — замечательный образец работы оружейника.
Доспехи были сделаны в период между 1490 и 1497 гг,, когда
Шотт и сорок других рыцарей сообща владели большим замком в
Ротенбурге. Сорок один рыцарь составляли маленькую профессиональную армию, которая за плату участвовала в бесконечных междоусобных войнах баронов Южной Германии, предлагая любому из
них услуги за определенную плату. Всего же в замке находилось около пятисот хорошо обученных, закаленных в боях солдат. Замок этот
до сих пор стоит недалеко от города Нюрнберга.
В 1497 г. Шотта выбрали командиром этого воинства и комендантом крепости Ротенбург. Одним из первых его самостоятельных действий стала война с Нюрнбергом в ответ, как говорил сам Шотт, на
367

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

невыносимую враждебность, которую выказал городской совет по
отношению к ротенбургским рыцарям. Благодаря этой войне мы можем с точностью до одного-двух лет установить дату, когда именно
были сделаны доспехи. На изготовление доспехов такого типа уходило очень много времени, хозяин должен был часто приходить к
оружейнику для подгонки своего воинского облачения. Если бы
Шотт сунул свой нос в Нюрнберг после того, как в 1497 г. началась
война, то немедленно потерял бы нос вместе с головой, даже если
допустить, что нашелся бы такой оружейник, который согласился бы
делать доспехи для человека, воюющего с его родным городом. Так
что мы можем смело предположить, что доспехи были сделаны до
того, как началась эта война конца XV столетия. На основании же
стиля и фасона доспехов можно заключить, что их не могли изготовить раньше 1490 г. Мы также знаем, что доспехи сделали в Нюрнберге, так как на внутренней стороне кирасы стоит клеймо Нюрнбергской гильдии оружейников — готическая буква, обрамленная
цепью жемчужин или точек (см. рис. 232а). Кроме того, доспехи
Шотта отличаются некоторыми особенностями, характерными именно для работы нюрнбергских мастеров.
Сегодня мы видим эти доспехи тщательно отполированными, но,
когда их носил Шотт, они, вероятно, были выкрашены в черный или
темно-пурпурный цвет. В верхней части нагрудника кирасы был выгравирован его герб, имевший в те времена яркую окраску, но с тех
пор она стерлась и исчезла. Несомненно, яркий герб и плюмаж составляли резкий контраст с темной отделкой доспехов. Геральдический щит герба был разделен на четыре поля, которые были в шахматном порядке окрашены в серебристый и красный цвета, или,
выражаясь геральдическими терминами, это был четырехпольный
щит с червлением и серебром. (Доспехи Шотта находятся в великолепном частном собрании господина Р.Т. Гвинна Эпсомского.)
Карьера Шотта в качестве командира вольной дружины оказалась
на редкость удачной. Вскоре после своего избрания он направил
письмо с формальным вызовом одному из могущественных германских принцев, имперских выборщиков, который, как утверждал в
письме Шотт, удерживал за собой замок Хорнбург, являвшийся наследственным владением самого Шотта. Мы не знаем, что вышло из
этого предприятия, но, вероятно, Шотт чувствовал себя достаточно
уверенно, если осмелился вызвать на бой столь могущественного
магната. Во время первых набегов Шотта на нюрнбержцев один из
членов городского совета, Вильгельм Деринг, имел несчастье попасть
в руки Шотта. Шотт увез Деринга в Ротенбург, где бедняге отрубили
правую руку. После этого Деринг был отпущен домой с грубым письмом Шотта городскому совету. За это злодейство император Макси368

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 232а. Эмблема Нюрнбергской
гильдии оружейников

Рис. 232. Доспехи Кунца Шотта фон
Хеллингена. Изготовлены в Нюрнберге
между 1490 и 1497 гг.

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

милиан I объявил Шотта вне закона, что, впрочем, нисколько не
обеспокоило последнего. Один из могущественных баронов, маркграф Фридрих фон Байрейт, поддержал Шотта, и тот продолжил
свою прежнюю деятельность. Разумеется, все это время Шотт и его
дружина за плату предлагали свои услуги любому барону, который в
этом нуждался. Когда говорят деньги, наемники внимают. Когда не
было клиентов, готовых платить деньги, Шотт и его люди принимались разбойничать на свой страх и риск.
Несколько лет спустя Шотт поступил на службу к маркграфу Казимиру Бранденбургскому и стал комендантом небольшого городка
и крепости Штрейтбург. Здесь Шотт развил такую бурную деятельность, что швабские бароны направили ноту маркграфу, в которой
писали, что если он не уймет Шотта, то они опустошат его владения.
Казимир, как гласит рассказ, тайно обезглавил Шотта в Кадольцберге в 1523 г.
Поскольку такой трактовки гибели Шотта придерживались сторонники Нюрнберга, то принимать эту историю на веру надо с некоторыми оговорками. Некоторые свидетельства говорят о том, что
в 1525 г. он был еще жив и умер своей смертью в Штрейтбурге в
1526 г. Мы можем смело заключить, что история с казнью Шотта —
хотя она драматична и занимательна — не соответствует действительности. В рассказе этом есть крупицы правды, касающиеся того, как
воспринимали Шотта в некоторых кругах. Концовка с казнью — это
натяжка для легковерных. Но каким бы ни был Шотт, он был, несомненно, человеком своего времени — жестоким, воинственным и
неразборчивым в средствах. Вместе с тем это был и смелый, отважный военачальник, вполне состоявшийся рыцарь.
Рис. 232 может дать некоторое представление о форме и внешнем
виде доспехов Шотта, но никакой рисунок не может по справедливости воздать мастерству оружейника и форме доспехов, которые в
действительности отливают темным стальным блеском, необычайно
живым и одновременно устрашающим. Взглянув на них пристальней, получаешь ощущение их величия, поэтому очень трудно поверить, что в этой броне нет больше того воина, который так часто
носил ее в битвах — в обороне и в наступлении.
Доспехи Шотта — не единственные, изготовленные по заказу известных исторических личностей и сохранившиеся до наших дней.
Правда, многие доспехи, которые вы видите сегодня в музеях или в
частных собраниях, являются сборными — они составлены по деталям и кускам. Набедренник и поножи от одних, наручи от других,
кираса от третьих, а шлем, нахлобученный сверху, вообще принадлежит другой эпохе. В таких доспехах к тому же, вероятно, много
деталей, изготовленных уже в наши дни, но все же и в таком обла370

ВЕК РЫЦАРСТВА

чении есть блеск и волшебство, каких мы ждем от их лицезрения.
Вероятно, из-за чарующего великолепия и романтических легенд,
какие о них складывали, возникло ложное впечатление, благодаря
которому о доспехах написано немало всякого вздора; поэтому с некоторыми недоразумениями мы покончим прямо сейчас.
Для начала надо сказать, что в те времена, когда доспехи были
привычным предметом, ими пользовались повседневно и никто не
называл их «латным костюмом». Их называли просто латами или доспехами, а чаще «сбруей»; действительно, выражение «умереть в
сбруе» не означало, что человек умер, запряженный, как лошадь, в
телегу, подразумевается смерть в латах. Выражение «латный костюм»
вообще не употреблялось до 1600 г.
Кроме того, часто можно читать словосочетание «цепная кольчуга». Это выражение, обозначающее защитное покрытие, сделанное
из маленьких, соединенных между собой железных колец, перешло
в повседневный язык, хотя и является в корне неверным. То, что
имеют в виду, называется просто «кольчугой», гибким доспехом, состоящим из соединенных между собой колец. Кельты использовали
кольчугу еще в V в. до н. э.; так же как и римляне, которые называли ее macula, то есть решетка или сеть.
Северные народы, викинги и их предки, очень часто пользовались
выражениями, содержащими слово «сеть», для обозначения кольчуги.
Эти люди нередко использовали поэтические иносказательные обороты: «его боевая сеть, сплетенная уменьем кузнеца», «ярко сверкали
их твердые сети, руками соединенные», «блестящая нагрудная сеть»,
«сеть от копий». Никто и никогда не употреблял для обозначения
кольчуги слово «цепь», всегда только «сеть». Если вы внимательно
присмотритесь к кольчуге, то сразу поймете почему. В английском
языке кольчуга называется «mail». Слово пришло из французского,
в котором этот предмет защитного вооружения называли словом
«mailles», то есть видоизмененным латинским словом «macula».
Самая серьезная ошибка относительно доспехов касается их веса.
Рыцарей никогда не поднимали в седла лебедками; относительный
вес и состав доспехов был хорошо известен и глубоко изучен, однако этот идиотизм кочует из книги в книгу и из фильма в фильм.
Тщательно проведенные тридцать с лишним лет назад исследования
этого вопроса могут развеять все сомнения у тех, кто предпочитает
во всем точность. В упомянутых мною испытаниях люди Средних
веков носили настоящие доспехи, а не алюминиевую или жестяную
сценическую бутафорию. Самые точные из этих испытаний финансировались музеем «Метрополитен» в Нью-Йорке, где их снимали
на пленку. Кадры этих съемок доказывают, что человек в полном
латном облачении мог бегать, подпрыгивать, ложиться на живот и
371

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

на спину и вставать без посторонней помощи, вспрыгивать на лошадь и соскакивать с нее. Естественно, человек — даже тренированный — вскоре уставал, если ему приходилось очень долго двигаться
таким образом. Конечно, наши предки учились владеть оружием и
носить доспехи с самого раннего возраста, но никто не ожидал от
них, что они постоянно будут ходить или бегать в железных латах.
Полное латное облачение использовали только в конном строю, когда основную тяжесть доспехов несла лошадь, которая и служила источником энергии и движущей силой. Но даже и при таком условии
настоящий воин должен был самостоятельно садиться в седло с земли, не прибегая к стременам, в полном боевом облачении. Король
Англии Эдуард I был известным
мастером этого дела (говорят,
что он был большим любителем
садиться на лошадь с земли без
посторонней помощи); тем же
славился его более известный
преемник Генрих V.
Большая часть английских доспехов, изготовленных до 1550 г.
и представленных в собраниях
даже крупных национальных музеев, являются сборными, хотя
некоторые все же сохранились до
наших дней в полном виде и не
уступают качеством облачению
Шотта. Например, доспехи Генриха VIII, как экземпляр из
лондонского Тауэра, так и из
Виндзорского замка, являются
блистательными образцами доспехов, целиком сохранившихся
до наших дней. Доспехи Виндзорского замка стоят на лестничной
площадке, и, поднимаясь к ним
по ступенькам, вы можете легко
представить себя самого стоящим
и, возможно, трепещущим, перед
самым царственным из английских королей (рис. 233). В лонРис. 233. Доспехи Генриха VIII. Издонском Тауэре хранятся также
готовлены в Королевских оружейных
несколько доспехов, изготовленмастерских в Гринвиче в 1537 г.
(Виндзорский замок)
ных в королевских мастерских в
372

ВЕК РЫЦАРСТВА

Гринвиче для известных аристократов эпохи Елизаветы I, но на самом
деле все эти латы имеют позднее происхождение и не являются понастоящему средневековыми. На поиски целиком сохранившихся доспехов, которые были боевым облачением, а не частью придворного
костюма, нам следует отправиться на континент. Там можно найти
полностью сохранившиеся сбруи, датируемые периодом с 1420 до
1550 г. Это великолепные образцы, отполированные и сияющие, но
украшенные, словно боевыми шрамами, зазубринами и вмятинами,
полученными в сражениях.
То, чего недостает в сохранившихся до нашего времени доспехах,
с лихвой восполняется могильными изваяниями, скульптурами и
живописными полотнами. Например, лежащее на могильной плите,
словно рыба на противне, выполненное из белого камня изваяние
рыцаря кажется просто воплощением смерти, но оно небезынтересно с исторической точки зрения. Почти в каждом случае на такой
статуе точная копия тех доспехов, какие носил при жизни лежащий
под плитой человек. Рисунки из старинных рукописей, которые
обычно воспроизводят в учебниках по истории Средних веков, часто
кажутся странными, особенно нам, чей глаз привык к фотографиям
или к рисункам, выполненным с соблюдением законов перспективы.
Но эти рисунки позволяют заглянуть в прошлое и узнать, как люди
одевались, жили, работали и сражались. Надо, правда, хорошенько
запомнить, что не все средневековые картины дают точное представление о прошлом. Многие дают, но отнюдь не все. В то время как
лучшие рисунки и картины поучительны, плохие дают о прошлом
совершенно неверное представление.
Есть еще одна вещь относительно средневековых доспехов, которую стоит запомнить: до XV в. существовали лишь незначительные
расхождения стиля между доспехами разных европейских стран.
Если, скажем, нам захочется узнать, как выглядел английский барон
в битве при Льюисе в 1264 г., то картинка из шведской или испанской рукописи скажет нам об этом не хуже, чем скульптуры в немецких или французских соборах. После 1350 г., как мы увидим несколько позже, начинают возникать национальные стили, и по мере
того, как шло время, разница между ними становилась все более очевидной.
Очень соблазнительно думать, что для знакомства с доспехами достаточно ознакомиться с английскими памятниками или иллюстрациями, но в Средние века Англия не играла важной роли на мировой
политической арене. Франция, Испания и Германия были тогда великими державами, а вместе с Италией, Англией, Данией, Норвегией,
Швецией и другими составляли широкое единство христианских наций. За исключением простых защитных элементов, доспехи полно373

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 234. Изваяние сэра Реджинальда Кобхема на его могиле в церкви Лингфилда, Суррей. Он был одним из капитанов Черного принца и умер в 1361 г.

стью, вообще говоря, в Англии не делали до 1519 г. Генрих VIII пригласил из Германии нескольких оружейников и основал Королевские
оружейные мастерские в Гринвиче. До тех пор никакого английского
стиля в изготовлении доспехов просто не существовало. Впрочем, до
1420 г. все европейские латы были практически на одно лицо, господствовал интернациональный стиль. Но с этого времени начинают развиваться итальянский и немецкий стили, и рыцари, по своим вкусам
и предпочтениям, облачались в доспехи, выполненные либо в итальянском, либо в немецком стиле.

Глава 21
ИЗГОТОВЛЕНИЕ КОЛЬЧУГИ И ПЛАСТИН
В этой книге я касаюсь доспехов позднего Средневековья, то есть
периода между 1100 и 1500 гг., поэтому здесь не будут рассмотрены
в деталях латы древних людей. Доспехи греков и римлян заслуживают отдельного изучения; мы ничего не потеряем, если не будем
здесь касаться римских доспехов, так как они не оказали практически никакого влияния на развитие латного дела в средневековой
Европе. Напротив, такое влияние оказали варвары — то есть галлы,
готы, лангобарды и франки. Готские всадники, завоевавшие Италию
в V и VI вв., своим вооружением не отличались от рыцарей Вильгельма Нормандского при Сенлаке или от крестоносцев XII и
XIII вв. Различия были очень и очень небольшими. Так же как и их
потомки, готы передвигались на крупных, рослых лошадях, сражались копьями и широкими мечами, носили шлемы и кольчужные
рубахи и прикрывались в сражении щитами. Тактика боя у готов
вырабатывалась в течение тысячелетия. На рис. 236 и 237 показано,
как выглядели воины в кольчужных доспехах в 1250 г. и в пластинчатых латах в 1375 г. Период наибольшего распространения кольчу374

ВЕК РЫЦАРСТВА

ги продолжался приблизительно до 1350 г., а период наибольшего
распространения пластинчатых доспехов приблизительно от 1350 до
1650 г., хотя, конечно, после 1550 г. о повсеместном применении
пластинчатых лат говорить уже не приходится и искусство изготовления панцирных доспехов постепенно приходит в упадок.
Существовали также доспехи, изготовленные из других материалов; например, в описи вооружения Карла VI Французского есть запись о полных доспехах для воина и лошади, изготовленных из сирийской кожи. Известно, что применяли также рог и китовый ус.
Надо заметить, что кольчуга представляет собой гибкий материал, очень твердый, но не тяжелый. Кольчуга достаточно прочна
для того, чтобы защитить своего носителя от режущих ударов, хотя
и была уязвима для ударов копьем. Хотя кольчуги, как правило,
великолепно выдерживали удары стрел, они не могли устоять против стрел арбалета и страшных стрел валлийских и английских лучников. Кольчугу делали из металлических колец, переплетенных
между собой так, что каждое кольцо соединялось с четырьмя другими. Кольца делали из железной проволоки, причем концы каждого кольца расплющивали, накладывали друг на друга и заклепывали, или (до конца XIV в.) из «сплошных» колец, которые
выдавливались из тонкой железной пластины. Такие сплошные
кольца — когда их применяли — чередовались с заклепанными
кольцами.
Кольчужные изделия — рубахи, капюшоны, гольфы, перчатки — изготовляли по тому же принципу, по какому в
наше время вяжут изделия из шерсти,
увеличивая или уменьшая число петель
(колец) в ряду или число самих рядов —
в зависимости от способа ношения —
лицевых или изнаночных. Мы довольно
хорошо осведомлены о том, как изготовляли кольчуги, но практически ничего
не знаем о том, как назывались детали
кольчужных изделий. Анализ сохранившихся до наших дней образцов ясно показывает, что они изготовлялись точно Рис. 235. Изготовление кольтак же, как и всякие вязаные изделия, чуги. С помощью взятого в
поэтому нет никакого сомнения, что в правую руку инструмента ресвоей работе кольчужные мастера ис- месленник автоматически
пользовали ту же терминологию, что и вставляет в отверстия заклепвязальщицы шерсти. «Сплошные» или ки и расплющивает их, соединяя кольца
«закрытые» кольца, скорее всего, выби375

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Несколько кольчужных колец. Показано, каким образом
они соединились
друг с другом

Рис. 236. Полное кольчужное облачение воина (около 1250 г.)

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 237. Полные пластинчатые латы (приблизительно 1350 г.). Такой тип
доспехов использовался в Европе повсеместно с 1350 по 1420 г.

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

вали пуансоном из тонкого железного листа, а «открытые» или «заклепанные» кольца изготовляли из проволоки. Кусок проволоки нужной длины накручивали, как на катушку, на стержень требуемого
диаметра. Получалась настоящая катушка с одним слоем свернутой
кольцами проволоки. Эту проволоку разрезали по прямой линии вдоль
стержня и получали множество открытых незамкнутых колец. Эти
кольца раскаляли докрасна, расплющивали концы и пробивали в них
отверстия для заклепок. Потом кольца переходили от кузнеца к изготовителю кольчуги, который собирал их в соответствии с нужной
выкройкой, соединяя между собой кольца и заклепывая их концы.
Нам до сих пор немного известно о конкретных способах и приемах
изготовления панцирных доспехов, но кое-что можно почерпнуть из
немногочисленных иллюстраций, на которых изображены ремесленники за работой, из списков инструментов и из тщательного анализа
того, как развивалось мастерство изготовления кольчужных лат. Также нам кое-что известно об организации работы в оружейных мастерских, хотя знания эти удручающе скудны. Есть данные, указывающие
на специализацию среди ремесленников, изготовлявших кольчуги.
Где-то между 1298 и 1344 гг. итальянский автор Гальвано Фьярнма
сочинил труд под названием «Chronichon Extravagans», в котором описал кое-какие детали работы оружейников Милана, одного из важнейших центров оружейного производства в период между XIII и XVI вв.
«На нашей территории, — пишет Фьярнма, — обитают в великом множестве ремесленники, изготовляющие всякий вид доспехов и оружия — хауберки, нагрудники, пластины, шлемы, каски, стальные шляпы, ожерелья, рукавицы, поножи, набедренники, наколенники, а
также копья, метательные копья, мечи и так далее. Вещи эти делаются из твердого железа, сверкающего как зеркало. Одних только изготовителей кольчуг насчитывается не меньше сотни, не говоря уже о
бесчисленных подмастерьях, каковые с величайшим умением делают
кольца для кольчуг. Есть мастера, делающие круглые щиты, большие
и малые, а людей, делающих оружие, и вообще невероятное множество. Этот город снабжает оружием все города Италии и вывозит его
даже к татарам и сарацинам». В сочинении Фьярнмы мы имеем составленное очевидцем свидетельство того, что в Средние века среди
оружейников существовала известная специализация, так как каждый
ремесленник выполнял определенный вид работ. Кроме того, из книги Фьярнмы мы узнаем, что панцирные доспехи носили уже в первой
половине XIV в.
Из более поздних документов становится известно еще больше.
Стоит, например, взглянуть на списки ремесленников, работавших
в XVI в. в гринвичских оружейных мастерских Генриха VIII. Из этих
списков мы очень многое узнаем о специализации, существовавшей
378

ВЕК РЫЦАРСТВА

в мастерских: «молотобойцы» ковали пластины, «вальцовщики» формовали и полировали пластины после их ковки, «слесари» приделывали к готовым доспехам петли, застежки и крепления, а другие
ремесленники следили за правильной сборкой лат и изготовляли
подкладку.
В миланских мастерских XV в. мы находим специализацию, не
уступающую таковой на современных поточных линиях массового
производства товаров. Каждый из работавших в Милане ремесленников был занят исключительно изготовлением какой-то одной определенной части доспехов. Действительно, маловероятно, что когда-то
было такое время, что один человек мог изготовить доспехи целиком — от начала до конца. Так же невероятно, чтобы один человек в
наше время сделал автомобиль от начала до конца.
Панцирное облачение выделывали из брусков (биллетов) стали
или закаленного железа; эти бруски расковывали в плоские пластины вручную или водяными падающими молотами. Пластины потом
разрезали по заготовленным лекалам разных частей будущих доспехов, а потом ковали их на «шаблоне» или форме, подобных тем, с
которыми в наше время работают серебряных дел мастера. Шаблонами мы называем набор небольших наковален разной формы, насаженных на вертикальную стойку, которая могла служить станком
или большой деревянной болванкой.
Для придания пластине основной грубой формы применяли холодную ковку, хотя, возможно, в течение этого процесса пластину
один или два раза отжигали или закаливали. Некоторые операции,
например загнутые детали, завернутые края, можно было изготовлять
только путем горячей ковки. После того как всем заготовкам придавали нужную форму, наступала самая трудная часть работы: сборка и подгонка частей. Этот этап был, конечно, самым важным, ибо
если разные детали не подошли бы друг к другу или не перекрывались между собой, то не была бы выполнена главная цель изготовления доспехов — они не защищали бы своего хозяина, не обеспечивали достаточной гибкости и свободы движений, а между частями
возникли бы опасные зазоры. Присмотритесь к готовым доспехам, и
вы сами убедитесь в том, как тщательно каждая деталь подогнана к
соседней. Когда сборку и подгонку деталей заканчивали, изделие
передавали полировщикам, которые чистили и полировали доспехи
на водяных абразивных колесах. Если доспехи предполагалось украсить насечкой или инкрустациями, то дальше готовое изделие передавали граверам или ювелирам, а когда они заканчивали свою
работу, слесарь навешивал на готовые доспехи петли, застежки и ремешки. И наконец, с внутренней стороны делали подкладку и завершали окончательную сборку готовых лат.
379

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Толщина стали в латах варьируется, по толщине отличаются не
только разные детали — одна и та же часть в разных местах могла
иметь неодинаковую толщину. Нагрудник не только толще спинной
части кирасы, но его передняя часть толще, чем боковые части; передняя часть шлема, защищающая темя, толще, чем часть, прикрывающая затылок. Твердость поверхности также варьируется, наружная часть намного тверже внутренней.
Поверхность доспехов по твердости не уступает стеклу, на них
трудно оставить царапину каким бы то ни было материалом; но поверхность эта и в отдаленной степени не обладает хрупкостью стекла. Должно быть, при отливке стали использовали какие-то присадки, хотя сейчас никто не знает, как именно это делалось. Твердость
была важна для латного панцирного доспеха из самых практических
соображений: твердость препятствовала пробиванию доспеха, так как
твердая, гладкая, скругленная и отполированная поверхность лат
была предназначена для того, чтобы отводить и отражать самые мощные удары. Из описаний последнего периода Столетней войны мы
узнаем, что даже стрелы английских лучников не могли пробить панцири французских воинов — такие доспехи были разработаны специально для противодействия лучникам, даже если те стреляли с близкого расстояния, стрелы просто отскакивали. Но, несмотря на такую
твердость, мы знаем, что подчас сокрушительные удары топором,
молотом или мечом все же пробивали панцирные доспехи.
На большинстве самых добротных доспехов можно обнаружить
клеймо оружейника — индивидуальное или цеховое. В некоторых
случаях клеймо проставлено только на основных частях, в других
случаях — на всех частях и даже на каждой пластине. Иногда на наружной (правда, чаще все же на внутренней) стороне доспехов можно видеть знак владельца — это гравированные или нарисованные
значки (магические формулы или изображения амулетов). Например,
на обоих наколенниках (с внутренней стороны) и на внутренней стороне обоих наплечников доспехов Шотта фон Хеллингена были нарисованы красные иерусалимские кресты. На верхней части наружной стороны нагрудника кирасы был выгравирован герб Шотта. Эти
знаки и отметки изготовителя, своего рода подписи, свидетельствуют
о гордости людей, делавших доспехи. Оружейники стремились оставить свой знак, свидетельство того, что латы сделаны именно ими.
Иногда знак ставился как символ верности сюзерену. Кроме того, в
изготовлении доспехов можно увидеть зачатки гражданского достоинства, так как в дополнение к клеймам оружейников мы часто можем наблюдать на доспехах «виды городов», где проживали мастера,
или заметить гербы отдельных правителей (особенно это касается
изделий, изготовленных в конце Средневековья).
380

ВЕК РЫЦАРСТВА

Доспехи никогда не были такими тяжелыми, как это часто представляется нам. Полные доспехи 1470 г. были не тяжелее — а подчас
и легче, — чем полная выкладка английского пехотинца времен Первой мировой войны. Средний вес доспехов равнялся 57 фунтам (приблизительно 26 килограммам), но надо помнить, что этот вес не давил
на плечи, как он давит на плечи пехотинца, а был равномерно распределен по всему телу. Вопреки распространенному мнению, доспехи, помимо всего прочего, изготовлялись так, чтобы их было удобно
носить. Главной заботой оружейника было подогнать доспехи точно
по фигуре владельца — такого искусства достигает не всякий первоклассный портной. Если была такая возможность, то с хозяина
будущих доспехов снимали мерку, а потом за несколько примерок
подгоняли готовое изделие. Если же владелец будущих доспехов
почему-либо не мог сам приехать в мастерскую, то туда присылали
данные снятия мерки. Например, рыцари Англии или Испании часто
заказывали доспехи в Милане или Аугсбурге. Иногда размеры посылали с образцами одежды, а иногда снимали восковые копии с конечностей заказчика. Например, герцог Туренский в 1386 г. «послал в
Германию маленький дублет как модель для изготовления пары пластин (нагрудника и спинной части) для его персоны». Или приведем
запись в бухгалтерской книге испанского королевского дома, относящуюся ко второй четверти XVI в.: «За воск для отливки модели ног Его
Величества, отправленной господину Дезидериусу Кольману, занимающемуся изготовлением доспехов...» Такая забота о точной подгонке доспехов относится как к кольчужным латам, так и к панцирным доспехам, хотя, конечно, гибкость кольчуги позволяла уделять
меньше внимания точной подгонке снаряжения. И наконец, всякий,
кому предстояло сделаться воином, начинал тренироваться в ношении
доспехов с семилетнего возраста, поэтому, когда ребенок становился
рыцарем, он был уже привычен к постоянному ношению доспехов
(к классу воинов относились все мальчики благородного происхождения, но были и исключения).
Благородные юноши Средневековья учились носить доспехи, так
же как сейчас дети учатся читать и писать, — с самого раннего возраста. Хуан Кехада де Реаго, рыцарь и писатель начала XVI в., утверждает «необходимость воспитывать воина с того раннего возраста, когда
мальчик начинает учиться читать, познавая азбуку» («Учение об искусстве рыцарства» — «Doctrina Della Arte Della Cavalleria»). Каждый
день ученик носил доспехи и упражнялся в них, ведь когда он становился мужчиной, то должен был проводить в латах много времени, не
говоря о том, что ему необходимо было воевать в них (в Средние века
воином начинали считать человека, достигшего четырнадцатилетнего
возраста). Но воин не только умел носить доспехи, он был гордым
381

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

наследником традиции, основанной его предками тысячу лет назад, —
проводить большую часть жизни в боевом снаряжении.
Конечно, у доспехов были и крупные недостатки. Самым большим из них — независимо от того, насколько владелец был привычен к их ношению и насколько хорошо они подогнаны, — были духота и перегревание. В доспехах воин мог страдать от невыносимой
жары. Шекспир, очевидно, хорошо знаком с этой проблемой, так как
во второй части исторической трагедии «Король Генри IV» говорит
устами принца Генриха следующее:
То, как ношенье лат богатых в жаркий день,
Что обожгут тебя надежностью своей.
(Акт IV, стихи 30—31)

В большом сражении при Азенкуре в 1415 г. дядя короля Генриха
герцог Йоркский — тучный мужчина средних лет — умер от изнеможения и теплового удара в своих доспехах.

Глава 22
КАК РАЗВИВАЛОСЬ ИСКУССТВО
ИЗГОТОВЛЕНИЯ ДОСПЕХОВ
Если принять за точку отсчета доисторические времена, то развитие европейского защитного снаряжения шло по двум направлениям — классическому и варварскому. К первому относятся бронзовые и железные доспехи микенцев, греков и римлян. Это развитие
началось около 2000 г. до н. э. и закончилось в начале Средних веков
в Восточной Римской империи (Византии). Начало второму направлению положили кожаные и кольчужные доспехи варваров — кельтских и тевтонских народов, которые веками боролись с Римом и в
конце концов опрокинули великую империю в V и VI вв. Этот тип
доспехов просуществовал в Европе вплоть до XVII в.
В конце 20 главы было сказано, что крестоносец XII в. был вооружен и экипирован так же, как его готский предок в веке IV: надо
заметить, что латное снаряжение кельтского воина в 400 г. до н. э.
было, в общих чертах, таким же, как у крестоносца. Основой всех
европейских доспехов была кольчужная рубаха. Происхождение
кольчуги и время ее первого появления неизвестны, но есть достаточно документальных данных о том, что кельты пользовались кольчугой еще в IV в. до н. э.
До кольчуги варварский воин защищал свое тело в сражении доспехами из кожи, такими, видимо, «бычьими панцирями», которые
382

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 238

носили во всех армиях Европы в период с
1650 по 1750 г., когда окончательно было
прекращено производство металлических
доспехов. Конические бронзовые шлемы и
большие деревянные щиты находили в захоронениях, датированных 700 г. до н. э. Воевавшие с Римом галлы оставили множество
археологических свидетельств своего вооружения и доспехов: кольчужные рубахи, полностью сохранившиеся щиты, большое количество шлемов разных типов, бесчисленные
копья и многочисленные мечи. Сведения об
этих предметах мы находим у римских писателей, которые не только детально описывали само вооружение, но и то, как пользовались им его владельцы. Картину дополняют
сохранившиеся до нашего времени фрагменты скульптур — большие и малые (рис. 239).
Приблизительно таким же вооружением и
такими же доспехами пользовались в основном европейские воины до времен норманнов, то есть до 1066 г. Существует множество
иллюстраций, которые убедительно демонстрируют, что в первое тысячелетие н. э. в
383

Рис. 239. Галло-римская
статуя кельтского воина
приблизительно 100 г. до
н. э. из Вашере

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

вооружении европейских витязей очень сильно чувствовалось галльское влияние. Например, на рис. 240 приведено изображение конного
воина, отчеканенное на стенке большой золотой вазы, изготовленной
около 860 г. н. э. Эта ваза — часть сокровищ, найденных в Венгрии, в
местечке, название которого очень трудно произнести англоязычным
людям, — в Надьсентмиклоше. Я нарисовал это изображение в современной манере, потому что, несмотря на то что древний ювелир со
всем тщанием изобразил в подробностях вооружение и доспехи, все
же всадник и лошадь выглядят довольно странно для современного
читателя. Кроме того, на вазе у воина нет меча. Вероятно, для этого
имелись веские причины, но для наших целей я рискнул снабдить его
и мечом. Как видите, вооружение и снаряжение этого воина весьма
похоже на облачение галла из Вашере (рис. 239), но еще больше этот
всадник похож на норманнских рыцарей с гобелена из Байе.
Кольчужная рубаха (которую северные народы называли бирни, а
в остальной Европе именовали хауберком) представляла собой длинное, почти до колен, одеяние. Шейное отверстие затягивалось шнуром или застежкой с клапаном, а после 1100 г. короткие свободные
рукава стали длинными и облегающими. После 1175 г. рукава многих
хауберков стали заканчиваться глухими «варежками», которые натягивали на кисть руки. Варежки представляли собой маленькие
кольчужные мешки с отдельным вместилищем для большого пальца.
Ладонь, по вполне очевидной причине, кольчугой не защищалась,
но в некоторых случаях к краям отверстия пришивали кусок ткани.
В ткани было отверстие, из которого можно было легко выпростать
руку, так как варежку надевали только тогда, когда столкновение
становилось неизбежным. Приблизительно до 1250 г. непременной
составной частью хауберка был кольчужный капюшон. После 1250 г.
этот капюшон стали делать в виде отдельной детали. Лицевое отверстие стягивали шнуром, пропущенным в крае отверстия, или застегивали с помощью специальной застежки с клапаном (рис. 236).
Надетый на голову, этот капюшон был очень похож на балаклавский
шлем.
В самом начале эпохи ношения кольчуг ноги защищались только
кожей или полотняными штанами (выкроенными приблизительно
так, как современные джинсы), которые крест-накрест подвязывались у колен, если рыцарь не носил сапог до колена, однако начиная
с 1100 г. состоятельные воины стали носить кольчужные чулки, которые были длиной до ступни и тоже покрывали ее. Чулки удерживались полосами кожи, прикрепленными к поясу. Такие чулки называли «шоссами» (шароварами) (рис. 242).
Кольчужные доспехи защищали своего владельца от последствий
режущих и рубящих ударов, но поскольку кольчуга гибка и податли384

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 240. Конный воин IX в. Перерисовано с изображения на золотой вазе, найденной в Надьсентмиклоше, в Венгрии

ва, то она не могла защитить от гематом и переломов. Поэтому под
кольчугу надевали кожаную одежду — длинные «штаны» на ноги и
облегающий кожаный камзол и плотную простеганную рубаху. Эти
кожаные одежды, носимые под кольчугой, довольно эффективно поглощали силу ударов, но все же главным средством защиты воина
был щит и проворство в уклонении от ударов. Было гораздо лучше
уклониться от удара, чем испытывать на прочность доспехи.
Приблизительно до 1190 г. хауберк носили поверх всех прочих
одежд, но после этого времени на кольчугу стали надевать полотняную одежду, по фасону похожую на ночную рубашку (рис. 238 и 243).
Такое покрытие, вероятно, служило для защиты металлической кольчуги от влаги, а может быть, для того, чтобы не было перегрева от
солнечных лучей. Позднее полотняную одежду украшали гербами и
прочими геральдическими символами.
Кольчужный чепец носили поверх плотно прилегавшей маленькой стеганой шапочки, похожей на сетку для волос, а поверх чепца
надевали маленький шлем. Приблизительно до 1050—1100 гг. этот
защитный головной убор в нашем представлении связывался с норманнами, хотя во всей Европе его носили начиная с раннего железного века (около 800 года до н. э.), а в раннем Средневековье кольчужный чепец был весьма популярен на огромном пространстве от
Персии до Швеции. Доисторические шлемы или колпаки ковали из
тонкой бронзы, но уже в начале Средних веков шлемы стали делать
13 Э. Окшотт

385

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

из треугольных железных пластин, приклепанных к бронзовому остову. Средневековые
шлемы были по нижней кромке окантованы
горизонтальной полосой на уровне бровей, а
к этой полосе крепили две (или больше) искривленных железных полосы, которые под
углом скрепляли на вершине шлема. После
1050 г. шлемы такого типа все чаще стали
делать из одной железной пластины. Но
почему это произошло? Вероятно, потому,
что сплошная, без швов, железная пластина
обеспечивала более надежную защиту. После
1150 г. появляется высокий, с плоским верРис. 241. «Варежка» хом и прямыми боковинами шлем, немного
(кольчужная рукавица), напоминающий кастрюлю. Но с 1220 г. шлем
фрагмент медного изо- такого типа вытесняется более практичным
бражения сэра Роберта колпаком, выполненным по форме головы;
де Септванса в кентской такие стальные колпаки стали доминировать
церкви (1306 г.)
наряду со шлемами ореховидной формы.
То, что мы сейчас вкратце описали, являлось основой «сбруи» европейских воинов с 1050 по 1300 г. Эти доспехи были эффективны, если считать эффективностью их способность предупреждать смерть от ударов холодным оружием, но описанные латы не могли предотвратить ранений, многие из которых
причиняли стойкие увечья; если же в воина попадал лучник, то доспехи оказывались и вовсе бесполезными, так как узкий «пилум»
(наконечник) стрелы длиной почти в один метр, летевшей со страшной силой, проходил сквозь кольчужное плетение, как нож сквозь
масло.
Весьма поучительны слова и деяния Геральда Валлийского, известного под именем Гиральдус Камбрензис; этот автор хроник XII в.,
которого, по его целям и намерениям, можно смело назвать средневековым журналистом, помимо всего прочего, рассказывает множество интересных вещей о нескончаемых битвах на валлийской границе, происходивших в конце XII в. Описывая столкновение солдат
одного из английских баронов, Вильяма де Браоза, с валлийцами, Геральд рассказывает о том, как валлийский лучник выстрелил по английскому кавалеристу. Стрела попала англичанину в бедро, пробила
кольчужную рубаху (хауберк), кольчужный набедренник, штаны;
проткнув ногу навылет, стрела прошла сквозь деревянные и кожаные
детали седла и ранила лошадь. Против оружия, обладавшего такой
пробивной силой и причинявшего физические раны и массу тяжелых
переживаний, кольчуга, очевидно, устоять не могла. В начале XIV в.
386

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 242. Облачение в кольчугу. Воин слева крепит шоссы, человек в центре
натягивает чулки, защищающие бедра, а человек справа надевает через голову
хауберк, который носили поверх простеганного «халата»

эффективность лука против кольчуги была продемонстрирована с ужасающей ясностью. Именно в этот период английские йомены, освоив
валлийский лук, практически истребили две шотландские армии при
Дапплине (1332 г.) и Халидон-Хилле (1333 г.). Позже, в 1346 г., при
Креси английская армия, на две трети состоявшая из лучников, выкосила надменное французское рыцарство. После такой демонстрации
мощи длинного лука ужасная слава этого оружия разнеслась по всей
Европе. Большинству военных стало ясно, что от лука требуется более
эффективная защита, чем кольчуга. Но что, скажите на милость, могло противостоять смертоносному действию точно направленной
острой стрелы, выпущенной из большого мощного лука, согнутого
руками опытного лучника? К тому же если подумать, то длинный лук
был не единственной проблемой, с которой столкнулось защитное
снаряжение воина, ибо как раз в это же время на полях сражений
появилось новое оружие пехоты — большой топор с широким лезвием
и толстым острием на конце древка, что одновременно придавало ему
сходство с копьем. Насаженное на древко длиной около 5 футов, это
напоминавшее топор оружие позже получило название алебарда.
В битве при Куртре во Фландрии (1302 г.) алебарду применили сильные фламандские горожане, которые истребили большую и великолепно вооруженную армию французских рыцарей. Позже, в 1315 г.,
387

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 243. Отдетый в кольчужные доспехи конный воин в схватке с алебардистом.
На рисунке изображена самая ранняя форма алебарды, какой ее применяли в
начале XIV в. На голове у пехотинца, вооруженного алебардой, надет железный
«котелок», кожаный чепец и стеганая бригандина

швейцарские крестьяне применили алебарду с такой смертоносной
силой, что буквально разнесли в клочья австрийскую кавалерию при
Моргартене. В Англии тоже не обошлось без этого нового средства,
когда армия шотландцев под командованием Брюса нанесла поражение большой армии Эдуарда II при Бэннокберне в 1314 г. Оружие,
применяемое во время этих сражений, продемонстрировало всю свою
мощь, точность и силу, отнюдь не по-рыцарски нанося калечащие
удары и легко пробивая доспехи одетых в кольчуги кавалеристов.
Такие грозные для рыцарства события и применение упомянутого оружия, без сомнения, ускорили развитие панцирных доспехов.
Но не только они послужили основной причиной такого развития.
388

ВЕК РЫЦАРСТВА

Во всяком случае, с самого начала XIV в., в течение тридцати лет,
проводились опыты применения пластинчатых лат для защиты конечностей. Кроме того, не надо забывать, что сплошные панцирные
доспехи для защиты туловища применялись всегда, начиная с глубокой древности.
В середине XIII в. к кольчужным чулкам, шоссам, добавили пластинчатую защиту колена. Эти приспособления, названные наколенниками, крепились к нижней кромке плотных стеганых штанов, прикрывавших бедра. Некоторые из таких «набедренников» делали в
виде отдельных рукавов, надевавшихся на бедра, как шаровары, но
иногда это были настоящие штаны, напоминавшие по форме бриджи. В некоторых случаях, главным образом после 1230 г., переднюю
часть голеней стали закрывать легкими металлическими пластинами,
которые называли полупоножами, но встречались они редко вплоть
до конца столетия. Начиная приблизительно с 1300 г. все чаще стали
использовать закрытые поножи. Изготовляли их из двух пластин,
одна для передней части голени, вторая — для задней. Пластины
соединялись друг с другом петлями на наружной боковой стороне
голени и застегивались с помощью ремней и пряжек на внутренней
боковой стороне (рис. 244 и 245).
Сплошные железные или кожаные доспехи для защиты туловища
появились одновременно с полупоножами. До нашего времени образцы этого снаряжения не дошли. Как известно, носили их под
одеждой, поэтому об их конструкции мы можем судить лишь по статуям и иллюстрациям, которые дают лишь приблизительное представление. В нашем распоряжении имеются надежные литературные
источники, доказывающие, что железные пластины начали использовать для изготовления нагрудников еще в 1190 г. (см. книги Гиральдуса Камбрензиса «Topographia Hibernica et Expugnatio Hibernica»,
lib. I, глава XX; Гильома ле Бретона «Philippide», lib. III, строки 494—
498). Был разработан также другой, более распространенный тип защитного снаряжения; его назвали дублетом или бригандиной. Можно
сказать, что это был обычный жилет из ткани, внутренняя поверхность которого покрывалась внахлест небольшими металлическими
пластинами, которые крепились (как правило, заклепками) к ткани.
Иногда дублет служил верхней одеждой. Металлические пластины
приклепывались или пришивались к внутренней стороне дублета на
груди и на спине, оставляя полы свободными. В других случаях дублет изготовляли как отдельную часть снаряжения и надевали на
кольчужную рубаху и под верхнюю одежду (рис. 246).
Приблизительно до 1340 г. многие состоятельные и следовавшие
за модой воины пользовались усиленными кольчугами. Однако снаряжение такого типа было весьма уязвимым для алебарды и лука.
389

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 244. Полупоножи, около
1310 г.

Рис. 245. Закрытые поножи, около 1325 г. Хотя закрытые поножи
получили широкое распространение после 1320 г., есть данные о
том, что их носили уже в 1310 г.

Рис. 246. Дублет. Небольшие перекрывающиеся железные пластины приклепывались к внутренней поверхности жилета. Боковые пластины заходят на спину,
где скрепляются со спинными пластинами ремнями и пряжками; не укрепленная пластинами шейная часть дублета, который надевали через голову, расположена на плечах и прикрепляется к остальной части «кнопками»

ВЕК РЫЦАРСТВА

Почему? Дело в том, что эти средства защиты имели соединительные
швы, которые можно было проколоть, расширить, вонзить туда острие
меча или наконечник копья. Кроме того, такое снаряжение было
многослойным — кожаный камзол, стеганая прокладка, хауберк, дублет или бригандина, верхняя накидка — все это делало рыцаря
неуклюжим и неповоротливым. Вскоре то, что причиняло неловкость
при движениях, стало неэффективным и вышло из употребления.
В результате появилось полностью облегающее тело гибкое сочлененное защитное снаряжение, которое оказалось в каком-то смысле
шагом назад, к кольчуге, но при изготовлении теперь стал использоваться материал с твердой, непробиваемой поверхностью.
Дублет был основным средством защиты туловища на протяжении всего XIV в., хотя уже в 1350 г. в ходу были стальные нагрудники; эти нагрудники делали из одной цельной пластины; часто
одновременно надевали и защитную пластину для спины. Сведения
по внешнему виду и конструкции такого снаряжения мы черпаем
главным образом из скульптурных изображений рыцарей того времени, но в Мюнхене есть настоящий нагрудник, изготовленный
около 1390 г. (см. рис. 247). Этот панцирь прикрывает туловище от
шеи до пояса и, как старый добрый дублет, покрыт тканью (красный бархат на грубом полотне). Эта ткань спускается ниже пояса и
переходит в короткую юбку, к внутренней поверхности которой
приклепаны пять полукруглых железных полос, перекрывающихся,
подобно чешуе, верхними частями. Эта защита сделана в стиле прежнего дублета, но
она более эффективна, так как полукруглые петли переходят на боковые части
юбки и закрывают таким образом не только перед. Эту юбку назвали накидкой или
набрюшником и использовали ее все время, пока в военном деле применялись доспехи.
До нашего времени дошло множество
кирас, все они изготовлены после 1420 г.
Эти образцы доказывают наблюдательность
и точность в изображении доспехов, оружия и одежды средневековых скульпторов
и художников. Кирасой называется защитное приспособление, прикрывающее одновременно грудь и спину; термин стали упо- Рис. 247. Нагрудник контреблять начиная с XV в., а происходит он
ца XIV в. (Баварский
от слова «cuirie», или «cuiret», которым обонациональный музей,
Мюнхен)
значали (обычно кожаный) нагрудник. Дру391

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

гим термином, которым обозначают защиту груди и спины начиная
с XIV в., является «парная пластина».
Доспехи, защищавшие ногу, состояли из закрытых поножей, наколенников и набедренников. Поножи (как, например, изображенные на рис. 245) покрывали голень целиком; наколенник изготовляли из одной металлической пластины, в которой делали выпуклое
углубление, соответствующее по форме наколеннику и охватывающее коленную чашечку, далее по бокам наколенник переходил в небольшую плоскую пластину, прикрывавшую боковую и заднюю поверхности коленного сустава. Главная часть
наколенника сверху и снизу прикреплялась
к узким пластинкам, одна из которых прикреплялась к поножам, а вторая к набедреннику. Внутренняя поверхность коленного сустава оставалась незащищенной,
так как это затруднило бы посадку в седле.
Набедренник делали из одной цельной
пластины, откованной по форме наружной
части бедра.
Начиная приблизительно с 1380 г. к
основной пластине стали приклепывать
вторую, более узкую пластину, защищавшую заднюю часть бедра (рис. 248). Надежно защищалась также стопа с помощью так
называемого солерета или сабатона — состоявшего из перекрывающихся узких пластин (по виду сабатон напоминал тело осы
или лобстера). Иногда сабатоны крепили к
нижней части поножей, а иногда их выполняли как отдельную пару обуви. При креплении к поножам под пяткой пропускали
пару ремней, которые и удерживали сабатоны. Если же солерет был отдельной частью
снаряжения, то его прикрепляли к обуви.
Набедренники удерживались на месте ремнями, обернутыми вокруг бедра. Шнур прикреплялся к кожаному клапану, который
Рис. 248. Ножные латы,
одним концом приклепывали к набедреноколо 1380 г. Это часть
нику, а второй конец подвешивали к поясу,
доспехов (хранятся в
то есть так же, как в более ранние времена
Шартре), изготовленных
для крепления кольчужных чулок.
для французского короля
Доспехи для рук назывались наручи.
Карла VI, когда он был
ребенком
Сначала этим термином обозначали защит392

ВЕК РЫЦАРСТВА

ное приспособление для предплечья, а с конца XIV в. сталью начали защищать всю руку. Доспех для
руки состоял из нижнего наруча —
пары небольших пластин, прикрывавших предплечье, точно так же
как поножи защищали голень. Нижний наруч крепили к налокотнику,
по форме похожему на наколенник. Налокотник, в свою очередь,
прикрепляли к верхнему наручу —
паре пластин, защищавших плечо.
Рис. 249. Наручи, около 1360 г.
В отличие от набедренника верхний наруч охватывал плечо по всей
окружности. Надплечье защищалось последовательностью перекрывающихся небольших пластин, называемых наплечником. При этом
область плечевого сустава оставалась незащищенной, но поскольку
рыцари, как правило, носили под панцирем кольчужную рубаху, то
и эта область не была полностью беззащитной. Недостаток этот восполняли пластиной, защищавшей подмышку. К задней поверхности
пластины приклепывали ремешок, который пристегивали к наплечнику, то есть пластина свободно подвешивалась над подмышечной областью.
Латные рукавицы защищали кисти рук;
еще в середине XIII в. к кожаным перчаткам
начали прикреплять маленькие железные,
а также изготовленные из рога или китового уса пластины. Однако к 1350 г. была разработана более простая конструкция. Одну
пластину отковывали в форме короткой расширяющейся манжетки с раструбом, защищавшей тыл кисти и боковую поверхность большого пальца. Эту пластину
крепили к кожаной перчатке, на пальцы которой наклепывали перекрывающиеся маленькие пластинки (рис. 250). Множество
таких рукавиц можно видеть на надгробных
изваяниях, а почти полностью сохранившиеся латные рукавицы, принадлежавшие
Эдуарду — Черному принцу, до сих пор храРис. 250. Латная рукави- нятся в Кентерберийском соборе. В этих
ца в форме песочных ча- рукавицах сохранились даже кожаные персов, около 1360 г.
чатки.
393

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 251. Бацинет с петельным забралом, называемым клапвизором
(Музей Валерии, Зиттен)

Рис. 252. Бацинет с забралом,
около 1390 г. (арсенал замка Хурбург, Тироль)

Шлемы, которые носили с латами описанного типа, имели нечто
общее со старыми коническими шлемами норманнов, но были выше,
а боковые и затылочная части спускались ниже. Вместо того чтобы
надевать под шлем кольчужный чепец, теперь кольчугу стали крепить
к нижнему краю шлема, и она свисала с них, как занавеска, прикрывая подбородок и шею, падая на плечи, как накидка (рис. 252).
Эту накидку называют бармицей (англичане называли ее «aventail»,
французы «camail»). Лицевое отверстие шлемов, называемых бацинетами, прикрывало забрало. На некоторых шлемах сохранялся старый
наносник, как на шлемах древних норманнов, но теперь, в XIV в.,
наносник не был частью шлема, выступающей вперед и вниз с его
передней части, а стал частью бармицы; когда наносник был не нужен, он висел на груди. Когда наступал час сражения, воин просто
поднимал его и прикреплял к лобной части шлема. В результате
часть бармицы тоже поднималась вверх и закрывала рот и щеки. Это
было довольно популярное приспособление, но его ни в коем случае
нельзя было признать особенно эффективным. Намного лучше было
забрало, которое делали из одной большой пластины, целиком закрывающей лицо. Петлей забрало крепили к лобной части шлема,
но так же, как и наносник, его можно было снять, если не надо было
драться. Сохранилось множество таких забрал; некоторые имели
очень простую форму (рис. 251), но у других передняя часть была
выполнена в виде выступающего хобота. Над хоботом располагались
смотровые щели, снабженные для защиты глаз выступающим ободком; такая же щель находилась под хоботом, что делало забрало гротескной копией человеческого лица. Изготовлялись также увеличен394

ВЕК РЫЦАРСТВА

ные варианты забрал с хоботом. Боковые стороны забрала были
отодвинуты кзади и перекрывали боковые части шлема. Боковые
стороны крепились к штифтам, фиксированным к основной части
шлема над ушами (рис. 252). Такое крепление напоминало подвеску
на петлях с удаляемыми штифтами; когда рыцарю было не нужно
забрало, он просто вытаскивал штифты из петель. Штифты подвешивались к шлему на кожаных ремнях и не терялись. Вне битвы
рыцарь вообще снимал забрало с шлема и носил его отдельно (или,
что более вероятно, отдавал его оруженосцу).
Приблизительно до 1420 г. на доспехи надевали сверху верхнюю
одежду. Это не была больше развевающаяся на ветру накидка, похожая
на ночную рубашку XIII в. Теперь это была хорошо пригнанная по
фигуре одежда, плотно прилегавшая к доспехам, и похожа она была
на матросскую форменку. Эти одежды обычно живописно украшали
гербами владельцев. В Англии она так и называлась — гербовая одежда (coat of arms). Сейчас это выражение употребляют для обозначения
ношения герба. После 1420 г. (а на континенте еще раньше) от ношения гербов отказались, и рыцари, впервые за свою долгую историю,
появляются закованными с головы до ног в сверкающую сталь. В те
времена непокрытые доспехи называли «белыми» латами.
Приблизительно после 1420 г. произошло несколько важных изменений в конструкции и стиле изготовления доспехов. Самым заметным явлением стал отказ от ношения гербовой верхней одежды,
хотя в конце 50-х гг. XV в. начали носить плащи. Эти накидки надевали поверх лат и украшали гербом. Еще одним нововведением
стало увеличение размеров латной накидки. Эта особенность показана на рис. 253. Для того чтобы проиллюстрировать основные черты лат около 1430 г., я выбрал серебряную статуэтку святого Георгия
из Барселоны. На статуэтке, сделанной во второй половине XV в.,
изображены — очень верно и с соблюдением точных деталей — миланские доспехи той эпохи. Правда, перерисовывая статуэтку, я допустил некоторые вольности: убрал щит, добавленный в XVIII в.,
восстановил верхние набедренники (небольшие пластины, свисающие с нижнего края накидки), изобразив их, как положено, лицевой
стороной наружу. Когда-то они были сняты, а потом снова подвешены, но наизнанку. Подобные же доспехи можно видеть на изваянии Вильяма Филиппа, лорда Бердольфа в Деннингтонской церкви
графства Суффолк. Несколько соединенных между собой обручей
крепились к нижнему краю задней части кирасы. Этот элемент лат
называли кулетом. Иногда к нижнему краю кулета прикрепляли свободно свисавшую пластину, прикрывавшую крестец, — задний набедренник. К 1450 г. изменился стиль латной накидки. В нижней пластине вырезали дугообразное отверстие. Постепенно этот вырез уве395

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 253. Серебряная статуэтка святого Георгия, около 1430 г. (Барселона)

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 254. Миланская кираса около 1460 г. Вид спереди, сбоку и сзади. Четыре
отверстия в правом боку нагрудника предназначены для болтов, которыми крепилась съемная опора для копья

личился в размере, и в конце концов нижнюю пластину просто
разделили на две, и получилась пара больших набедренников. Сравните рис. 254, на котором показана кираса такого типа (миланская
работа около 1460 г.), с рис. 253.
На статуэтке святого Георгия вы видите небольшую дополнительную пластину в нижней части нагрудника кирасы, которая прикрепляется к ней расположенным в центре пластины ремнем, — эта
усиливающая деталь называется плаккартом. По прошествии столетия эта часть стала больше. На кирасе, изображенной на рис. 254,
эта часть доходит уже почти до самого верха нагрудника. Задняя пластина кирасы выполнена из перекрывающих друг друга частей, что
придает ей довольно неплохую гибкость. Отверстия для заклепок
представляют собой скорее щели (подвижные или немецкие заклепки), что допускает движения в направлении вверх и вниз. На
рис. 254б кираса показана с левой стороны. Как можно видеть, передняя и задняя части кирасы в этом месте скреплены петлями. Для
того чтобы надеть эту часть доспехов, воин раскрывал кирасу на петлях, надевал ее и закрывал. После этого обе половины кирасы скреплялись между собой застежками, расположенными на правом боку
доспеха. Ремешок прикреплялся к нагруднику и продевался в пряжку, расположенную на задней части кирасы. Верхние края накидки
и кулета просто набрасывались на кирасу сверху в ее нижней части.
Вы, должно быть, уже заметили, что главным отличительным признаком доспехов является обилие перекрывающихся пластин. Везде,
397

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

где это возможно, пластины перекрыты так, чтобы отводить в стороны колющие и рубящие удары любого оружия, какое может использовать противник. Очевидно, это и была самая главная задача
ремесленника-оружейника и признак его высокого мастерства, основанного на практической заботе о безопасности, которая, в конце
концов, является главной целью, поскольку речь идет о латах. Но
удивительно, что, когда делают имитацию доспехов, этим железным
правилом почему-то часто пренебрегают.
Доспехи тех времен всегда имели мощные, загнутые кнаружи края
основных пластин, в особенности это касалось краев отверстий для
рук и горловины кирасы. Такие же выступающие мощные ребра добавлялись и к набедренникам (останавливающие ребра); целью было
зафиксировать или отразить острие любого оружия, скользнувшее по
пластине. Особенно отчетливо видна эта тенденция в фасоне исполнения ожерелья, где выступающие ребра приняли в конце концов
вид стоячего воротника, защищавшего уязвимое место между нижней кромкой шлема и верхней частью кирасы.
В основном форма доспехов в Европе менялась мало приблизительно до 1420 г., когда возникли две самобытные национальные школы, два совершенно различных национальных стиля — один в Италии,
а второй в Германии. Итальянский стиль следовал традициям раннего
«международного» стиля, хотя доспехи стали более тяжелыми и прочными, а маленькие боковые расширения (пластины-лопасти) — на
боковых поверхностях наколенников и налокотников — стали больше
и приобрели V-образный зубец в середине. Этот зубец распространял
металлическое прикрытие на заднюю часть колена и на область локтевого сгиба. К 1440 г. большая часть задней поверхности колена и
локтевой сгиб были защищены в большинстве доспехов. Небольшие
наплечники XIV в. сохранились, но
были перекрыты теперь ожерельем,
отдельным и сложным элементом,
сделанным из нескольких пластин
и лучше прикрывавшим лопатки
(рис. 255). В Италии эти ожерелья
стали просто огромными сзади, но
во многих случаях спереди они
имели разную форму. Правая часть
ожерелья срезалась, чтобы не мешать пользоваться копьем, которое
в сражении часто удерживали под
мышкой. Левая часть ожерелья стаРис. 255. Наручи, около 1460 г.
ла больше и почти полностью приСравните с наручами
на рис. 249
крывала верхнюю часть нагрудни398

ВЕК РЫЦАРСТВА

ка, так как исполняла теперь роль щита,
который по большей части вышел из употребления к 1400 г. Точно так же в конструкцию
левого налокотника и левой части ожерелья
были введены усиливающие и удлиняющие
элементы соответственно. Использовать эти
элементы справа было невозможно, так как
они фиксировали руку в согнутом положении. Если воин сражался верхом на коне, то
его левая рука оставалась все время практически неподвижной. Но если воин сражался
Рис. 256. Узловое крепешим, то он не надевал дополнительные
пление налокотника,
«щиты» на налокотник и на ожерелье, так как
около 1460 г.
в этой ситуации обе руки должны были быть
свободными — чтобы двумя руками держать
меч или длинный топор, оружие, ставшее весьма популярным у рыцарей в XV столетии (рис. 257). Иногда элементы, усиливавшие ожерелье
и налокотники, крепились штифтами, продеваемыми в специальное
кольцо, но чаще использовались навощенные плетеные шнуры, пришитые к нижней одежде; концы их продевались в отверстия пластин
и завязывались (рис. 256).
Так же как и итальянский, немецкий стиль начал развиваться
после 1420 г.; первым его достижением стало изменение формы
нижней части нагрудника — он стал иметь форму
прямоугольного ящика, который немцы называли
кастенбурст (см. рис. 265a). Несколько позже были
добавлены рельефные расходящиеся лучи; приблизительно после 1440 г. немецкие оружейники перестали делать прямоугольный выступ на нагруднике
и перешли к изготовлению изящных, утонченных
доспехов, нагрудники которых часто украшались
такими рельефными расходящимися лучами. Позже, после 1455 г., немцы стали добавлять лучи и к
другим пластинчатым элементам доспехов — к ожерелью, наручам, набедренникам и наколенникам,
но никогда к поножам. Немецкие доспехи конца
XV в. стали называть готическими, вероятно, из-за
их тонкой, удлиненной формы и изящных украшений, имевших сходство с убранством зданий готической архитектуры. Некоторые самые красивые,
Рис. 257. Топор самые великолепные доспехи относятся именно к
(коллекция Уол- этому типу. Некоторые прекрасные доспехи хранятся в Вене, это превосходные образцы ремесленного
лес, Лондон)
399

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

мастерства, но они никогда не предназначались для реальных сражений; это были «парадные» доспехи. В XV в. латы играли общественную роль, символизируя богатство и общественное положение,
и надевали их по особым случаям. Для боевого применения изготовляли более простые (и еще более красивые) доспехи. Эти доспехи называли полевыми или боевыми; обычно они были просты в
исполнении и ничем не украшены. Хорошим примером такого рода
являются доспехи Шотта фон Хеллингена. Но при всем том самые
красивые из боевых доспехов тоже были украшены расходящимися
чеканными лучами и рифлением. Эти лучи наносились на доспехи
не только для того, чтобы сделать их более красивыми; на тонких
пластинах лучи играли роль выступов на гофрированном железе —
выступы делают сталь прочнее и увеличивают ее сопротивляемость
ударам (рис. 258).
На исходе XV в. итальянский и немецкий стили сливаются, образуя так называемый стиль «Максимилиан», так как он появился во
время правления этого романтичного и рыцарственного, но и несравненно мужественного императора (1493—1519 гг.). Доспехи становятся более округлыми и мощными; доспехи Шотта можно назвать
ранним образцом такого смешанного стиля. Некоторые части доспехов плотно прилегают к телу (за исключением поножей) и покрыты
плотным рифлением, борозды идут параллельно, а не расходятся, как
в ранних доспехах готического стиля. Такие чеканные и рифленые
доспехи называли гребенчатыми. К концу XV в. к доспехам был добавлен новый элемент. После 1490 г. нагрудник кирасы стал короче,
верхняя его часть доходила теперь до верхней части грудины, а не до
горла, поэтому появилось ожерелье, элемент, защищавший горло и
верхнюю часть груди. Ожерелье со временем приняло форму высокого воротника, сделанного из трех-четырех узких горизонтальных пластин, доходивших до нижней челюсти. Позже я опишу, как носили
ожерелье.
Короткая, откованная из цельной пластины латная рукавица с
раструбом и мелкими пластинками, фиксированными к пальцам
кожаной перчатки, использовалась вплоть до второй четверти XV в.,
когда ей на смену пришла перчатка больших размеров и более сложной конструкции. Рисунки лучше, чем слова, показывают, как развивалась конструкция латных рукавиц на протяжении XV в.
(рис. 259).
Шлемы, которые носили в течение XV в., отличались значительным разнообразием; большинство типов было разработано до
1440 г., и их стиль не очень менялся до приблизительно 1500 г. До
1425 г. наиболее популярными были шлемы с большим хоботным
забралом типа бацинета, хотя даже в начале этого столетия шлемы,
400

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 258. «Готические» полевые доспехи барона Панкраца фон Фрейберга, изготовленные около 1475 г. Эти латы вместе с конскими доспехами были приобретены в собрании оружия австрийского замка Гогеншау и в настоящее время
во всем своем великолепии представлены в коллекции Уоллес в Лондоне. Муляж
рыцаря сидит верхом на коне, также закованном в латы. Недостаток места заставил меня изобразить рыцаря пешим, без латных рукавиц, сабатонов и бувигера на подбородке. Но в те времена не было ничего необычного и в таком
ношении доспехов

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 259. Латные рукавицы:
а — из замка Хурбург, около 1390 г.; б — из замка Хурбург, около 1425 г. (немецкий стиль); в — миланская рукавица, около 1460 г.; г — готическая рукавица, около 1470 г.; д — латная рукавица стиля «Максимилиан», около 1520 г.

ВЕК РЫЦАРСТВА

откованные из цельной металлической пластины, начали сменять
шлемы с кольчужной бармицей. Эти цельнометаллические шлемы отличались и своим названием — их называли большими бацинетами.
Форма этих последних начала претерпевать изменения с 1425 г. Забрало, утратив свою вытянутую форму, стало изготовляться в виде
полушария. Щель для дыхания исчезла, уступив место многочисленным мелким отверстиям (рис. 253 и 260), в то время как задняя поверхность купольной части шлема вместо отвесно нисходящей стенки стала выполняться по форме, соответствующей линии черепа.
Такой тип шлема, весьма популярный в течение всего XV в., стал
основой для разработки самого распространенного в XVI и XVII вв.
типа шлема — закрытого шлема.
Еще раньше, приблизительно в 1440 г., появился еще один новый стиль шлема. В настоящее время его называют арме, и такое же
обозначение было в ходу в XV в. Но при той терминологической
неопределенности, какая царила в Средние века, можно предполагать, что словом «арме» обозначали без разбора все шлемы, снабженные забралом. Легкий и тесно облегающий голову арме обеспечивал лучшую защиту и большую подвижность, нежели бацинет. На
рис. 261 показана конструкция арме. Шлемы такого стиля, разработанного в Италии, снискали большую благосклонность во Франции,
но так и не стали популярными в Англии. В это же время в Германии появляется другой тип шлема. Этот весьма древний стиль был
в свое время весьма популярен в течение столетий. Шлем имел широкие поля и был назван шлемом-котелком. В середине XV в., однако, появляется более изящный и красивый вариант такого открытого шлема, названный саладом (рис. 262). Иногда салад носили
самостоятельно, просто как шляпу; но часто к нему присоединяли
бувигер, защищавший подбородок. Под шлем надевали также кольчужный чепец для защиты шеи и затылка, выступавших из-под заднего края шлема (рис. 263). Существовало множество разнообразных
форм салада в период между 1450 и 1510 гг., причем часто каждый
тип отражал национальный стиль.
Одной из особенностей этих шлемов XV в. был вид, который мастера придавали верхней купольной части шлема, вытягивая ее вверх
в виде продольного гребня, тянущегося от бровей до затылка. В некоторых саладах этот гребень был особенно отчетливым и высоким.
В закрытых шлемах XVI в. эта особенность была особенно отчетливо выражена. В некоторых случаях этот петушиный гребень имел в
высоту около 2 дюймов над купольной частью шлема.
В то же самое время, когда в Италии разрабатывали модель арме,
а в Германии — салада, в Италии была создана, а точнее говоря,
возрождена совершенно иная форма шлема. Возрождена — потому
403

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

а
б

Рис. 260. а — шлем сэра Джайлса Кэйпла, сделанный, возможно, в Лондоне в
1511 г. (музей «Метрополитен», Нью-Йорк). Такой тип шлема является результатом дальнейшего развития бацинета. Был весьма популярен в начале XVI в.;
б — большой бацинет имперского графа Фридриха Победоносного. Около 1450 г.
Изготовлен Томмазо да Миссальей в Милане (Художественно-исторический
музей, Вена)

Рис. 261. Шлемы, Италия, около 1474 г.:
а — закрытый; б — открытый, готовый к надеванию

Рис. 262. Салад

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 263. Ношение салада: а — с опущенным забралом и поднятым бувигером
(подбородником); б — длинные волосы подбирали вверх, чтобы скрыть под саладом; в — прежде чем надеть салад, подбородок и голову прикрывали мягкой тканью; г — салад с поднятым забралом и опущенным бувигером

что она почти в точности копировала форму определенного греческого — коринфского — шлема; можно предположить, что возникший в то время интерес к греческой скульптуре и расписной керамике стимулировал желание итальянских оружейников середины
XV в. скопировать эту форму (рис. 264).
До второй четверти XVII в. доспехи использовались в реальных
боевых условиях, хотя их все реже носили в полном комплекте. Попытки сделать доспехи настолько прочными, чтобы они могли выдерживать удары пуль, выпущенных из ручного огнестрельного ору405

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

жия, привели к утяжелению лат, причем
настолько, что они стали непригодными
для практического использования. Не
важно, насколько хорошо тот или иной
оружейник делал доспехи — развитие
ручного огнестрельного оружия и увеличение мощности пушек сделали невозможным создание полностью безопасного латного облачения. К концу XVI в.
доспехи все чаще использовали в качестве «парадного одеяния» и все реже
как «полевые латы». В конце столетия
Рис. 264. Шлем, выполненный
тем не менее было еще изготовлено
в стиле, известном теперь под
множество великолепных доспехов, но
названием «barbute», скопированном с греческих коринф- их превосходные формы были во многих отношениях утрачены — утрачены
ских шлемов
навсегда.
Формы кирасы и шлема являются
наиболее примечательными частями доспехов этого позднего периода упадка. Я уже описал основные принципы конструкции кирасы, поэтому кратко коснусь лишь их поздних типов. В XV в. воины иногда вступали в сражение только в кирасах и шлемах, не
надевая ножных лат, наручей и наплечников. Отказ от тяжелого снаряжения диктовался соображениями удобства; после 1500 г. такой
подход к доспехам стал более распространенным, и теперь латы стали делать с дополнительными деталями — например, удлиненные
набедренники защищали верхнюю часть бедра. Поэтому снаряжение
теперь можно было носить по частям, выборочно. Однако это не
означало, что в искусстве оружейников стало господствовать упрощенчество. Многие дошедшие до нас доспехи той поры выглядят
поистине рыцарственно.
Изображения на рис. 265 и 266 показывают основные формы кирас с 1440 по 1650 г. Наиболее заметные изменения коснулись передней части нагрудника. Постепенно закругленные шаровидные
формы начала XVI в. стали вытягиваться и около 1535 г. приобрели
довольно странный вид — с острым выступом в передней части.
К 60-м гг. XVI в. этот тип кирасы постепенно приходит в упадок;
вскоре он полностью исчезает, уступив место длинному, спускающемуся на живот нагруднику с продольным возвышением. В то же
время накидка становится короче и шире с набедренниками, подвешенными к нагруднику. Такое изменение формы накидки было
обусловлено ношением модных тогда штанов с буфами. В самом
деле, доспехи следовали по пятам за модой. Например, в начале
406

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 265. Формы кирас и шлемов: а — немецкие, около 1430 г. Большой бацинет
и кастенбурст; б — немецкая «готическая» форма, 1480 г., салад и бувигер; в —
«Максимилиан», 1520 г., закрытый шлем с гофрированным забралом; г — немецкий стиль, заостренный нагрудник и бургонет

Рис. 266. Формы кирасы и шлема: а — 1550—1570 гг., с шлемом; б — 1570—
1600 гг., с морионом; в — 1620—1640 гг., с длинными набедренниками и открытым шлемом

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

XVI в. вошли в моду буфы и прорези, и доспехи стали имитировать
эту форму одежды. Например, мода на «дутый» двойной камзол,
появившаяся в 60-х гг. XVI в., привлекла внимание оружейников
(рис. 266б), появились дутые накидки и набедренники. В конце
Елизаветинской эпохи и с введением в моду «кавалерского» стиля
меняется и стиль доспехов, которые становятся откровенно уродливыми (рис. 266в). (Кстати, Елизаветинская эпоха длилась еще долго
после смерти грозной королевы. Конец этого периода приходится
на 20-е гг. XVII в.) Короткополые камзолы имитировались очень
короткими бесформенными нагрудниками, накидка стала ненужной,
и ее заменили парой очень длинных набедренников, свисавших почти до колен. Такие набедренники очень хорошо сочетались с огромными, мешковатыми, доходившими до колен бриджами, вошедшими
в моду между 1610 и 1650 гг. Эти объемные бриджи были большим
преимуществом для мародеров, так как в такие штаны можно было
запихать много добычи. Ношение доспехов было практически полностью оставлено к 1650 г., что, если ограничить наше любопытство
к историческим доспехам их эстетическим созерцанием, было только к лучшему. Лучше вообще отказаться от самой идеи ношения
доспехов, чем испытывать отвращение перед омерзительными и
уродливыми стилями.
Такими были доспехи, которые носили во время гражданской
войны в Англии и в нескончаемых войнах на континенте (Тридцатилетняя война была лишь одной из них). Однако вскоре длинные
набедренники были оставлены, и воины в действующей армии носили только кирасы и шлем; иногда это снаряжение дополняли малым ожерельем или парой длинных латных рукавиц, которые надевали поверх одежды из толстой (бычьей) кожи.
Этот период был временем бесконечного разнообразия шлемов,
но все их типы были развитием трех основных видов, в основе которых все те же средневековые стили. Закрытый шлем (рис. 265a и
266a) происходит от большого бацинета XV в.; бургонет (рис. 265г)
был открытым шлемом с защитой для щек, происходящим от салада, а различные типы шлемов, напоминающих шляпы, происходят
от шлема-котелка. Вероятно, эти последние являются наиболее известными и распространенными формами за всю историю доспехов.
Морион (рис. 266б) и кабассет, который англичане Елизаветинской
эпохи называли испанским морионом (хотя испанцы носили его редко), происходят от сугубо испанской формы XV в., от котелка, который так и называли — кабассет (cabacete). Хорошо известный
«хвост омара» — шлем времен английской гражданской войны —
результат развития бургонета (рис. 266) — продержался на вооружении до конца XVII в.
408

ВЕК РЫЦАРСТВА

Глава 23
ШЛЕМ, ЩИТ И ШПОРЫ
Для того чтобы получить точное представление о полном наборе
лат, надо рассмотреть и некоторые дополнительные принадлежности,
необходимые для понимания функции доспехов и их роли в средневековой жизни. К этим принадлежностям относятся шлем, щит,
перевязь и шпоры. Итак, мы рассмотрим, как делали шлемы и щиты,
а также различные виды перевязей и шпор.
Средневековый шлем часто не рассматривают как неотъемлемую
часть полного защитного облачения, к которому относились кольчужный чепец или маленький ореховидный шлем, а позже бацинет,
арме и салад. Сделанный из нескольких стальных пластин, склепанных вместе, шлем служил большим, похожим на бочонок, покрытием для головы. Все начиналось с простой каски с плоской купольной
частью, к которой для защиты лица прикрепляли забрало. Такие каски с забралами северные народы использовали еще в XII в., но они
вышли из употребления; случилось это в конце XII в. В начале XIII в.
шлем уже покрывал всю голову, его носили для лучшей защиты поверх маленькой железной шапочки и кольчужного чепца. На рис. 267
показан древний шлем с забралом, датируемый приблизительно
650 г., шлем 1190 г. и полный шлем приблизительно 1250 г.; на
рис. 268 показана его дальнейшая эволюция, относящаяся приблизительно к 1290 г. В своих рисунках я показал, как его склепывали
из пяти деталей. Шлем такого типа с модификациями использовался до начала XV в., хотя в реальных сражениях его практически перестали применять приблизительно с 1340 г.; его место занял более
удобный бацинет с забралом, а старую модификацию использовали
в поединках и на турнирах. Шлемы конца XIV и начала XV в. были
похожи на подобные XIII в., но верх у них был закругленный, а не
плоский. В Англии есть несколько прекрасно сохранившихся экземпляров — шлем Черного принца (1372 г.) в Кентерберийском соборе
(рис. 269), шлем Генриха V (1422 г.) в Вестминстерском аббатстве
(рис. 270) и два таких же образца в Кобхэмской церкви графства
Кент. Эти «горшки» опирались не на плечи. Продуманная и хорошо
скроенная кожаная подкладка удерживала шлем на голове поверх волос, которые тогда носили длинными и подбирали при ношении
шлема под маленькую льняную шапочку, кольчужный чепец, а иногда под небольшой железный колпак. Только позже, например, шлемы, изготовленные после 1420 г., стали опираться на плечи, они
прикреплялись к доспехам на груди и на спине с помощью застежек
или болтов. До этого их крепили с помощью шнуров (вероятно, пле409

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 267. a — каска с забралом шведская, VII в.; из захоронения вождя в Валсгерде; б — шлем с плоским верхом и забралом, около 1190 г.; в — шлем, около
1250 г.

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 268. Шлем, около 1290 г. Показана конфигурация пяти деталей и как они
соединялись между собой

теных ремней), пришитых к подкладке впереди ушей и завязывавшихся на затылке. Последнее имели в виду герольды, когда подавали сигнал к началу турнира — перед командой «laissez aller» звучало:
«привяжите шлемы».
После 1420 г. появляется специальный турнирный шлем. Это был,
так сказать, вариант общего назначения, как, например, шлем Генриха V, и по своей форме получил наименование «лягушачий шлем».
Такие можно видеть на бесчисленных картинах и скульптурах после
1420 г. Встречается много хорошо сохранившихся экземпляров; один
из них (хотя он более позднего происхождения) находится в Вестминстерском аббатстве, куда он был доставлен на похороны короля Генриха VII в 1500 г. (рис. 271). При изготовлении этих турнирных шлемов мастера следовали практическим принципам, а именно — толстая,
изогнутая передняя пластина, верхний край которой перекрывал верхнюю пластину, закрывавшую свод черепа, полностью защищала глаза.
Тем не менее воин мог видеть сквозь смотровую щель, если выставлял
плечи вперед и наклонял голову, — именно в таком положении происходило столкновение во время турнирных поединков на копьях.
Я точно знаю, что такое положение позволяет хорошо видеть, так как
сам пробовал делать это со шлемом Генриха VII в Вестминстерском
аббатстве. Правда, в самый момент столкновения надо поднять голову, и в этот момент вы действительно перестаете что-либо видеть, но
в миг столкновения это уже не важно, но зато рыцарь находился в
полной безопасности.
411

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 269. Шлем Черного принца
(Кентерберийский собор)

Рис. 270. Шлем Генриха V
(Вестминстерское аббатство)

Рис. 271. Шлем, возможно, принадлежавший Генриху VII
(Вестминстерское аббатство)

ВЕК РЫЦАРСТВА

С доисторических времен форма щита претерпевала многочисленные и разнообразные изменения, но цель его использования не
менялась никогда. В эпоху Средневековья кавалерийский щит был
самым важным типом, хотя были и другие — маленькие круглые
щиты для боя пешим, а в конце Средних веков распространились
длинные мантелеты — для защиты лучников и арбалетчиков. Мантелет был похож на щит римского легионера — длинный, прямоугольный и вогнутый. Ранняя форма рыцарского щита очень удачно
описывается определением «щит в виде воздушного змея».
В отдельных случаях воины скандинавских народов пользовались
щитами, похожими по форме на воздушного змея, до XII в., хотя и
редко; обычно они пользовались большими круглыми щитами, как
в морских, так и в сухопутных сражениях. Для скандинавов сражаться на суше значило сражаться пешими; в остальных частях Европы
воины сражались на старый готский манер — сидя верхом на боевых
конях, а прямоугольными щитами «воздушный змей» начали пользоваться не позже IX в. Такой щит продолжали использовать вплоть
до середины XII в. (то есть до конца норманнского периода английской истории). После этого щит становится короче, а к 1220 г. и
меньше. У него теперь прямой горизонтальный верхний край. Такие
щиты изображены у двух сражающихся воинов на рис. 238.
Щиты всегда имели вогнутость, соответствующую контуру тела,
хотя в конце XIII в. иногда пользовались совершенно плоскими малыми щитами. Такой вид щита просуществовал до начала XV в. —
щит Генриха V, хранящийся в Вестминстерском аббатстве, является
щитом именно такого типа, — хотя нет никаких данных, что он широко применялся в битвах. В середине XIV в. появился щит новой
формы, предназначенный главным образом для турнирного поединка на копьях. Он имел форму неправильного прямоугольника — прошу простить меня за такое геометрически невозможное определение,
а вогнутостью он был направлен наружу, а не внутрь. В некоторых
щитах ближе к правой руке в верхнем крае была сделана вырезка для
взятого наперевес копья (рис. 272).
Многие средневековые щиты сохранились до наших дней, поэтому мы можем изучать их, чтобы понять, каким образом они могли
отражать удары, наносимые по ним на полях сражений и в единоборствах. По щитам XIII, XIV и XV вв. можно сказать, как именно
их делали. Изготовление любого щита подчинялось одним и тем же
принципам: их делали из клееной фанеры. Лучшие щиты изготовляли из склеенных между собой тонких деревянных пластин, причем
волокна каждой следующей пластины располагались под прямым
углом к направлению волокон предыдущей пластины. Использовали
древесину с плотным расположением волокон — березу или липу.
413

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 272. Стили щитов (1050—1450 гг.)

Недаром древние скандинавы и саксы поэтично и иносказательно
называли щиты «the warlinden» (корень linden в германских языках
означает «липа»; слово можно перевести как «липа войны» или «корень войны»). Деревянную основу снаружи обтягивали кожей или
пергаментом, а сверху накладывали слой гипса (как грунт для нанесения рисунка). На наружной стороне щита изображали красками
герб или девиз владельца, иногда этот рисунок выполняли в виде
низкого рельефа. Внутреннюю поверхность щита обтягивали тканью,
иногда крашеным льном, а в некоторых случаях (как, например, щит
Генриха V) ткань украшали художественной вышивкой. В середине
внутренней поверхности находилась маленькая прямоугольная подушка, помещенная в простеганный чехол и набитая паклей, конским волосом, а иногда просто сеном. Подушка служила амортизатором, поглощающим энергию ударов и предохраняющим руку от
травм.
К внутренней поверхности щита прикрепляли также разнообразные ремни, так называемые энармы, с помощью которых воин держал щит. Рукоятки древних щитов начиная с бронзового века и кончая эпохой викингов выполнялись в виде толстого бруса, который
приклепывали к внутренней стороне над большой полой выемкой в
центре круглого щита. Эта выемка снаружи выступала в виде шишки,
оставляя сзади полость, где помещался кулак, сжимавший рукоятку.
Держать такой щит было то же самое, что держать за ручку крышку
бельевого бака, с той лишь разницей, что щит был плоский или имел
414

ВЕК РЫЦАРСТВА

вогнутость, направленную внутрь. У викингов для руки был дополнительный упор в виде ремня, протянутого к левой стороне щита.
Викинг пропускал руку под этот ремень — так можно было надежнее
фиксировать щит рукой, да и держать его было намного удобнее.
Некоторые дополнительные приспособления такого рода, возможно,
использовались и в бронзовом веке; у греков определенно такие приспособления были. Но так как деревянные или кожаные подкладки
бронзовых щитов до наших дней не сохранились, то есть не сохранилось частей, к которым крепились бы ремни, то мы не можем сказать, насколько распространены были такие средства ношения щитов
в бронзовом веке.
Энармы средневековых щитов состояли из трех ремней. Их крепление и взаимное расположение могли значительно варьировать,
но принцип в каждом случае оставался одним и тем же: 1) ремень,
расположенный у левой стороны щита, приклепанный с обеих сторон так, чтобы между ним и щитом могло пройти мускулистое предплечье в кольчуге; 2) такой же, но более короткий ремень, расположенный ближе к правому краю щита. Под этот ремень продевали
запястье; 3) и наконец, на несколько дюймов дальше приклепывали
еще один ремешок для пальцев, на случай, когда пальцами не держали уздечку коня. Еще одним важным дополнением служил четвертый ремень, так называемый гюиж, за который щит подвешивался к
шее воина. В хрониках и романах можно часто встретить выражение
«со щитом на шее». Встретив такое выражение, подумайте о гюиже,
и вы сразу представите себе, что имел в виду автор. Это ремень, который в действительности состоял из двух кусков, как ремень фотосумки. Эти куски соединялись между собой пряжкой, то есть длину
ремня можно было регулировать. Концы ремня приклепывались к
обоим верхним углам щита. Представляется, что эти заклепки вставляли до того, как покрывали гипсом и окончательно отделывали наружную поверхность щита (рис. 273).
Часто приходится видеть щиты с рельефными гербами на могилах
или на стенах средневековых церквей. Их изображают так, словно
ведущие ремни зацеплены за колышки, на которых они висят. Особенно хороши в этом отношении щиты баронов Генриха III, висящие на стенах хоров приделов Вестминстерского аббатства.
Меч никогда не подвешивали к плотно охватывающему талию рыцаря поясному ремню. С 500 до 900 г. мечи обычно носили на наплечной перевязи, при этом рукоятка иногда располагалась на уровне груди, но такой способ годился исключительно для боя на колесницах
или в пешем строю. Кавалеристу же было удобнее, если рукоятка располагалась ниже, особенно если он одновременно пользовался щитом.
Поэтому тяжеловооруженный всадник X—XV вв. носил меч либо на
415

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 273. а — внутренняя сторона щита XIII в. (показана подушка для руки,
энармы и гюиж); б — другое взаимное расположение ремней на внутренней стороне щита XIII в.

перевязи, свободно облегавшей бедра, либо на ремнях, свисавших от
пояса. Приблизительно до 1340 г. всадник носил перевязь, выполненную в виде широкого ремня, который с двух сторон удерживал ножны.
Пояс оборачивали вокруг ножен приблизительно на 6 дюймов ниже
их горловины, а затем пропускали ремень над левым бедром, оборачивая вокруг спины и правого бедра до клапана с пряжкой, к которой
и присоединяли этот конец ремня, пристегивая его к пряжке спереди.
Клапан с пряжкой крепили к ножнам непосредственно под горловиной и направляли по передней поверхности живота навстречу другому концу поясного ремня. (Этот способ ношения меча показан на
рис. 274 и 275.) В некоторых странах Европы — главным образом, в
Англии, Франции и Испании — пояса застегивали большими пряжками. Но в Германии, Италии и Скандинавии крепление меча было
устроено проще: конец ремня разрезали вдоль на два хвоста, а на
встречном клапане не было пряжки, но зато в нем прорезали две параллельные продольные щели, куда пропускали хвосты, которые потом просто завязывали узлом (рис. 275).
С появлением «международного» стиля пластинчатых доспехов в
третьей четверти XIV в. на средневековой сцене появляется также и
новый способ крепления перевязи к ножнам. Пояс перевязи теперь
не спускался по диагонали к левому бедру, но располагался горизонтально низко на бедрах. Меч подвешивали с левой стороны одним
из двух способов. Либо для крепления меча использовали крючок
на поясе, к которому ножны подвешивали за специальное кольцо, расположенное на заднем краю ножен, либо для этого использо416

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 274. Способ крепления перевязи к ножнам в
XII в.

Рис. 275. Более поздний способ
крепления перевязи к ножнам
(XIII в.)

вали пару коротких ремней, которые пристегивали к пряжкам на
заднем краю ножен. Большинство перевязей такого типа были богато украшены квадратными или круглыми пластинами красивой ювелирной работы (рис. 276 и 277), причем каждое такое украшение
соединялось с соседними с помощью
петель.
В начале XV в. — то есть когда отказались от верхней одежды и начали
носить «белые», сверкавшие сталью
доспехи — меч стали подвешивать к
узкой перевязи, диагонально спускавшейся к левому бедру по стальной накидке (рис. 278). Позже, в этом же
столетии меч стали подвешивать на
ременных «петлях» к поясному ремню. Эти петли пристегивали или наматывали на ножны — одну около
горловины ножен, а другую — на половине расстояния от горловины до
противоположного конца. При таком
способе ношения ножны оказывались Рис. 276. Крепление перевязи к
под углом (иногда до 45 градусов) к ножнам в начале XIV в.; при тателу рыцаря, а не свисали вертикаль- ком способе вместо оборачивания
но, как это было принято приблизи- ножен ремнем использовали замки и кольца
тельно с 1350 г.
14 Э. Окшотт

417

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 277. Перевязь конца XIV в.,
украшенная бляхами. Носили такую
перевязь низко на бедрах

Рис. 278. Перевязь, спускающаяся по накидке наискось к
левому бедру

Наше обсуждение средневековых доспехов было бы неполным,
если бы мы не сказали несколько слов о шпорах того времени; в
конце концов, они играли исключительно важную роль не только в
обыкновенной езде верхом, но и в том, как рыцарь носил доспехи,
сидя в седле. Было два типа средневековых шпор — простые «шиповидные» шпоры и шпоры с колесиками. Первый тип был единственным, применявшимся до приблизительно 1270 г. Греческие и
римские шпоры были очень малы, заканчивались длинными пирамидальными «шипами» и очень короткими плечами; каждое плечо заканчивалось кнопкой или заклепкой, к
которой крепили ремень, который наматывали на ступню или прикрепляли
к кожаной обуви. Такой тип шпоры
использовали в Европе до VII—VIII вв.,
после чего плечи стали намного длиннее; теперь они охватывали всю пятку
и шли вдоль боковых сторон стопы, заканчиваясь кпереди от лодыжек. В конце каждого плеча проделывали щель, в
нее вставляли закреп, которым фиксировали ремень, пропускаемый под пятРис. 279. Дальнейшее развитие кой и над верхней частью стопы.
более раннего стиля, 1450— К концу XII в. плечи шпор стали де1480 гг.
лать фигурно изогнутыми, повторяв418

ВЕК РЫЦАРСТВА

шими очертания лодыжек (рис. 281 и
282). Тогда же ремни стали крепить к
штифтам на нижней поверхности наружного плеча. Ремень затем пропускали под стопой, продевали в щель,
проделанную в крае внутреннего плеча, проводили над верхней частью
стопы и пристегивали к пряжке, расположенной на верхнем крае наружного плеча (рис. 283).
Колесико в шпоре впервые появляется в конце XIII в. Сначала колесико шпоры было мало, имело шесть
зубцов и помещалось на конце короткой «шейки». К середине XIV в. шейка стала длиннее, зубцы больше и
более многочисленными; в некоторых случаях колесико шпоры стало Рис. 280. Свободная подвеска
походить на цветок маргаритки; очень меча; итальянский стиль 1460—
1510 гг.
популярными были колесики с большим (до 32) числом зубцов (рис. 284).
В то же время шпоры крепили к металлическим поножам, а не к
кольчужным чулкам — плечи соединялись над ахилловым сухожилием и расходились отсюда под более острым углом, чем ранние шпоры. Шейка шпоры стала еще длиннее к концу XIV в. Приблизительно к 1420 г. средняя длина шейки шпоры достигала 4 дюймов, да и
зубцы колесиков стали весьма длинными. Между 1415 и 1440 гг. — за
сравнительно короткий промежуток времени — плечи стали образовывать очень глубокую кривизну под лодыжками. Но после 1440 г.
мастера снова вернулись к шпорам старого стиля, хотя тем не менее
шейка стала еще длиннее; например, к последней четверти этого
века длина шейки достигала иногда 10 дюймов.
Когда люди видят такие длинные шпоры и острые шипы на колесиках, то многие восклицают: «Какие ужасные страдания терпели
бедные лошади!» Но я полагаю, что такое сочувствие к многострадальным и, кстати, давно почившим животным в данном случае совершенно неуместно. Зубцы колесиков не могли проникнуть глубоко в кожу лошади, так как были слишком плотно насажены для
этого на колесико. У лошади весьма толстая кожа, а к тому времени,
когда появилась шпора с колесиками, большинство лошадей перед
выездом покрывали полотняными попонами. Может быть, именно
это и послужило причиной изобретения колесиков, хотя лично я
считаю эту причину маловероятной. Исключительная длина шейки
419

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 281. Шпора викингов

Рис. 282. Шпора XII в.

Рис. 283. Ранний тип шпоры с
колесиком, около 1300 г.

Рис. 284. Шпора с большим
колесиком, 1330—1360 гг.

Рис. 285. Надпись на рисунке на среднеанглийском языке: «Как надо одеть в
доспехи человека, чтобы ему было удобно сражаться пешим»

ВЕК РЫЦАРСТВА

стала естественным результатом появления в XV в. конских доспехов;
металлическая защита боков животного выступала над телом лошади
так высоко, что обычной короткой шпорой до шкуры дотянуться
было бы вообще невозможно. Честно говоря, мне кажется, что шиповидная шпора, которой ничто не мешало вонзаться в тело животного, была более жестоким элементом сбруи, чем зловеще выглядевшие шпоры с колесиками; а короткие европейские шиповидные
шпоры были детской игрушкой, щекотавшей лошадь, по сравнению
с узкими, длиной около 2 дюймов, шиповидными шпорами средневековых арабских всадников.

Глава 24
КАК НОСИЛИ ДОСПЕХИ
Теперь, после того как мы бросили взгляд на то, как делали рыцарские доспехи в средневековой Европе и как развивалось это снаряжение, надо ознакомиться с тем, как его носили. Чтобы сделать
это наглядно, давайте вернемся к тому, с чего мы начали. Вернемся
к нашему старому знакомому Кунцу Шотту фон Хеллингену, бургграфу Ротенбургскому, и посмотрим, как он пятьсот лет тому назад
облачался в прекрасные доспехи, которые и сегодня выглядят так же,
как в тот день, когда он в последний раз снял их.
Первое, что привлекает взгляд в покоях Шотта в Ротенбургском
замке, — это длинный, установленный на козлах стол, на котором
разложены сверкающие детали доспехов вместе с мечом, шпорами и
короткой накидкой (табардом), украшенным гербом Шотта — четырехпольным щитом в серебряных и красных цветах. Представим себе,
что в помещение входит сам Шотт, и небольшая, с голыми стенами
комната внезапно оживает в присутствии этой энергичной личности.
Шотту около тридцати пяти лет, это мощного сложения, высокий
мужчина; его жесткое сильное лицо производит скорее отталкивающее впечатление, несмотря на открытый и смелый взгляд насмешливых и веселых глаз. Вид волос может очаровать: они длинные
и свободно падают на плечи. Войдя, он убирает их под поддоспешную шапочку, похожую на сетку для волос. В 1500 г. было модно
носить длинные волосы, и диктовалось это не только модой, но и
сугубо практическими соображениями: волосы, собранные под шапочкой, образуют толстую и упругую подушку, превосходное средство поглощать энергию ударов в дополнение к стеганой подкладке
шлема. Представьте себе теперь молодого человека, одного из его
слуг — оруженосцев, без помощи которого Шотт был бы не в со421

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

стоянии облачиться в доспехи. В обязанности оруженосца входит
чистка и смазывание доспехов и поддержание их в работоспособном
состоянии.
Одежда, в которую облачен Шотт, говорит о том, что он готов
облачиться в боевую сбрую. На нем рубаха с длинными рукавами,
доходящая до бедер, длинные облегающие штаны и крепкие кожаные
ботинки. В рукава рубахи и в области локтей вшиты куски кольчуги,
штаны в области колен обернуты шерстяной тканью. Кроме того, на
нем надеты кольчужные бриджи, похожие на современные купальные трусы. Глядя на эту одежду, невольно вспоминаешь описание
XV в. «How a man schall be armyd at his ese when he schal fighte on
foote» («Как надо одеть в доспехи человека, чтобы ему было удобно
сражаться пешим»). Описанное военное снаряжение равным образом
подходит и для экипировки пешего воина, и для сражения верхом.
Упомянутый трактат рассматривает доспехи, предназначенные для
мирных поединков, дружеских спаррингов на площадках, или шанкло, представлявших собой огороженное пространство, напоминающее боксерский ринг, где соперники сражались пешими. Очень интересно взглянуть на это аутентичное описание доспехов, которое я
приведу в переводе, подобном оригинальному варианту; его очень
легко понять, а мне было бы жалко передавать его в современном
написании. Вот часть трактата, где описана одежда, в которую облачен Шотт: «Не должно быть на нем рубахи, но дублет из прочного
льна с шелковой подкладкой с многочисленными отверстиями. Дублет должен быть прочного тканья... и полосы кольчуги должны быть
пришиты к дублету в рукавах и в проймах рукавов под ними. Толстые
вощеные шнуры должны быть сплетены из тонких прочных нитей,
из каких делают тетиву для арбалета. Их надо тщательно разделить
и как следует сплести. Также следует их навощить, и тогда они не
будут расщепляться и рваться. Также и пара штанов стеганых и пара
коротких кусков из тонкой шерсти, чтобы обернуть вокруг колен под
его поножи, чтобы те не терли кожу. Также и пара добротных и толстых шнуров...»
Далее следует довольно загадочная и темная инструкция о том,
как «три тонких шнура должны быть накрепко привязаны к подошве
обуви...». А более того, «к середине стопы» ее следовало обмотать
шнуром наподобие футбольных бутс, то есть вокруг стопы и вокруг
лодыжек. Вощеными толстыми шнурами закрепляли дублет на плечах, а шаровары на бедрах. Эти подвязки использовались для фиксации верхних наручей к плечам и для закрепления набедренника.
Оруженосец Шотта берет со стола правый понож. Он не застегнут, поэтому оруженосец легко открывает его на петлях, и, пока
хозяин надевает набедренники, оруженосец надевает поножи на го422

ВЕК РЫЦАРСТВА

лени Шотта и застегивает их на внутренней стороне голени. Поножи
фиксируются небольшими пружинными штифтами — одним сверху,
другим снизу. Фиксация поножей автоматически ставит на место наколенники над шерстью, которой обернуты колени, чтобы наколенники не натирали кожу при сгибании ног в коленном суставе. Оруженосцу остается только затянуть шнуры, которыми наколенники
фиксируются на нужных местах. Пока оруженосец занимается наколенниками, его рыцарь располагает набедренники на ногах. Это
более сложная часть лат, чем набедренники XIV в., так как они теперь стали выше и заканчиваются тремя пластинами, которые, накладываясь краями друг на друга, присоединяются к нижней, основной пластине, увеличивая гибкость, насколько это возможно, и
защищая внутри пах, а снаружи область тазобедренного сустава.
В верхней части основной пластины отчеканен выпуклый гребень,
который способен отвести в сторону удар острия любого направленного в это место оружия. К верхнему краю самой верхней пластины,
над тазобедренным суставом, приклепан маленький кожаный клапан, в этом клапане проделаны два маленьких отверстия, через которые Шотт продевает шнуры, пришитые к штанам, и завязывает
шнуры узлом. Это крепление удерживает ножные латы на месте и
укрепляет фиксацию надетых на бедра двух ремней, которые оруженосец только что пристегнул к пряжкам. Ту же самую процедуру проделывают с левой ногой. В доспехах Шотта отсутствуют солереты
(сабатоны), ступни защищены только обувью из толстой прочной
кожи. После этого рыцарь надевает
ожерелье, покрывающее шею и верхнюю часть груди и спины. Но прежде
чем надеть ожерелье, Шотт обертывает
шею шарфом, чтобы стальной воротник не натирал шею (рис. 286). Ожерелье сделано из двух больших пластин,
одной передней и одной задней, и шести перекрывающихся крючков, которые образуют три застежки, соответствующие трем воротникам, входящим
один в другой, — это обеспечивает защиту шеи до самых ушей. Край верхнего воротника загнут наружу для того,
чтобы сталь меньше натирала шею.
Если вы увидите ожерелье в сборе, то,
вероятно, удивитесь, недоумевая, как
его можно надеть, но в действительно- Рис. 286. Подшлемная шапочка
и шарф вокруг шеи
сти надевается оно очень просто; оже423

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

релье, как правило, было устроено так же, как поножи, то есть оно
имело петли, на которые застегивалось, на левом плече, и замок с
пружиной, который запирал замкнутое вокруг шеи ожерелье на правом плече. Три перекрывающихся воротника тоже разделены на две
половины. Так что когда ожерелье надо было надеть, то замок открывали и весь этот фрагмент доспехов открывался на петлях. Ожерелье надевали на левое плечо и застегивали вокруг шеи, а потом
застегивали замок на правом плече. При этом над краем воротника
спереди вытягивали конец шарфа.
Когда ожерелье было должным образом надето, рыцарь облачался в кирасу. Кираса Шотта сделана немного не так, как более ранние
кирасы, описанные в предыдущей главе; у нее нет петель на левой
стороне и застежек на правой. Пластины этой кирасы совершенно
разделены — это отдельные детали лат, хотя конструкция кулета и
накидки осталась прежней. Нагрудник снабжен маленькими подвижными пластинами, вставленными в отверстия для рук; это придает
доспеху большую гибкость и обеспечивает лучшую защиту, чем если
бы увеличить основную пластину нагрудника и попытаться ею прикрыть подмышку.
Оруженосец передает Шотту нагрудник, а сам берет заднюю часть
кирасы и прикладывает ее к спине, а рыцарь прилаживает на место
нагрудник. Задние его края перекрывают боковые передние края задней части кирасы, а задние края пластин накидки перекрывают передние края кулета. Ставя на место пластины кирасы, рыцарь и его
оруженосец двумя ремнями, приклепанными к плечевым частям нагрудника, скрепляют их с помощью застежек, расположенных на
плечевых частях задней пластины, соединяя две части кирасы. И наконец, вокруг обеих пластин на поясе плотно фиксируют ремень.
Потом на руки надевают наручи, следуя тому же способу, каким надевают ножные латы. Нижний наруч застегивается вокруг предплечья, на локоть помещают налокотник, а плечо закрывают верхним
наручем. После этого на ожерелье фиксируют легкий малый наплечник, а над ним тяжелый наплечник. Шнуры, пришитые к плечам
дублета, пропускают сквозь маленькие отверстия в наплечниках и
завязывают узлом.
Теперь, когда рыцарь надел большую часть доспехов, вы понимаете, зачем нужны полосы кольчуги, пришитые к дублету, — они
защищают те участки тела, которые остались не прикрытыми стальными пластинами. Когда воин сидит в седле, пространство между
двумя верхними набедренниками дополнительно защищается высокой передней лукой седла. Для дополнительной защиты подмышек
существуют специальные пластины, и эти пластины оруженосец сейчас прикрепляет к ожерелью с помощью ремней. На задней поверх424

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 287. Ожерелье Шотта фон Хеллингена

ности этих пластин имеются широкие кожаные ремни длиной около
6 дюймов. Через отверстия, проделанные в концах этих ремней, продевают шнурки, которыми пластина свободно подвешивается к ожерелью, дополнительно закрывая защищенные только кольчугой
участки плеча и подмышечной области. С привязыванием пластин,
защищающих подмышки, основной процесс облачения в доспехи заканчивается, но, прежде чем продолжить облачение, рыцарь совершает множество разнообразных движений, чтобы убедиться, что доспехи пригнаны и надеты удобно, нигде не жмет и нигде ничего
не болтается. Он размахивает руками, поднимает и опускает плечи, делает наклоны в стороны, сгибает и разгибает колени. Кажется,
все в порядке, рыцарь наклоняется, чтобы оруженосец надел ему через голову накидку — короткий
плащ — табард. Эта накидка представляет собой
обыкновенный прямоугольный кусок материи с отверстием для головы посередине. Это простая накидка, закрывающая грудь и спину и доходящая до
уровня чуть ниже пояса. Табард удерживался на
месте перевязью меча.
Оруженосец берет со стола золоченые шпоры,
Шотт ставит ногу на скамью, и оруженосец прикрепляет шпору к стопе. Пока оруженосец надевает
шпору, Шотт берет со стола большой меч и извлекает его из ножен; рыцарь хочет убедиться, что оба
края клинка остры (в буквальном смысле) как бритва. Меч выглядит весьма тяжелым; клинок достигает в длину почти 40 дюймов, но в действительности
он относительно легок, так как его вес не превышает 4 фунтов, а великолепный баланс и точно рас- Рис. 288. Его кираса
считанный вес головки делают пользование мечом
425

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 289. Полное латное вооружение Шотта фон Хеллингена

ВЕК РЫЦАРСТВА

удобным. (Мы часто слышим небылицы о
том, что средневековые мечи были такими тяжелыми, что современному человеку
не под силу даже поднять его, и тому подобные басни. Это такой же вздор, как и
утверждение о том, что рыцарей приходилось сажать в седла с помощью лебедок.)
Удовлетворившись остротой оружия, Шотт
вкладывает его обратно в ножны; оруженосец берет меч, разматывает перевязь,
обвязывает ножны петлей и пристегивает
перевязь на пояс. Теперь Шотт полностью
экипирован, если не считать латных рукавиц и шлема, которые он наденет, когда
сядет на коня и будет готов к выезду. Он
берет со стола рукавицы, а оруженосец
несет следом шлем, который представляет
собой образец позднего салада. Купольная часть шлема почти полностью повторяет форму головы и довольно плотно к
ней прилегает. Форма шлема не удлиненная, что было характерно для многих немецких саладов, изготовленных в 80-х и
90-х гг. XV в. К затылочной части шлема
прикреплены внизу три перекрывающиеся небольшие пластины, защищающие
шею. Лицевое отверстие велико и соответствует размерами отверстию бацинета
XIV в.; отверстие закрывается большим и
глубоким забралом, которое, закругляясь
книзу, полностью закрывает подбородок.
В сопровождении оруженосца Шотт выходит в дверь и спускается по узкой винРис. 290. Его длинный меч
товой лестнице. Вы слышите, как он идет,
и удивляетесь тому, что доспехи не дребезжат; все их детали превосходно подогнаны, и на ходу они, сопровождаясь музыкальным звоном шпор, лишь тихо шуршат и постукивают.
Из темной арки дверей Шотт выходит на залитый ярким светом
двор замка, и сразу доспехи вспыхивают невероятным блеском — сверкают отполированные наколенники и набедренники, налокотники,
наплечники и салад; поражают пестротой геральдические знаки на
табарде, вымпеле и флажках. Здесь же находится половина людей
427

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 291. Одна из его шпор

Шотта. Они уже сидят на своих боевых конях и готовы к выезду, ожидая лишь появления своего предводителя. Теперь они отправятся совершить быстрый набег на земли живущего по соседству барона. Перед
дверью конюх держит под уздцы крупного жеребца, скакуна более
мощного, чем современные охотничьи лошади. Надевая рукавицы,
Шотт перекидывается парой слов со своим помощником. Разговаривая, предводитель окидывает оценивающим взглядом своих людей.
Потом он легко вскакивает в седло, удобно в нем устраивается и протягивает руку за шлемом. Шотт берет его, несколько мгновений внимательно разглядывает, а потом надевает на голову, предварительно
расправив подкладку и поправив шапочку. Затем он застегивает пряжку ремня под подбородком и кивает конюху. Тот отпускает уздечку и
отпрыгивает в сторону, так как породистое животное гордо вскидывает голову, всхрапывает и пританцовывает, затем встает на дыбы, как
это всегда делали и будут делать чистокровные скакуны. Потом конь
тихим аллюром движется к воротам и удерживается от того, чтобы
пуститься в резвый галоп, лишь железной рукой умелого всадника.
Следом за Шоттом едет мальчик четырнадцати лет на таком же высоком и породистом коне (запасной конь), неся копье с красно-белым
вымпелом. За ними движется вся длинная кавалькада. Кони браво
стучат копытами по камням, слышится звон оружия и доспехов, веселые шутки, смех. Кавалькада, сопровождаемая гулким эхом, выезжает
из-под арки ворот на подъемный мост, а мы видим лишь внезапно
опустевший двор замка, где остались лишь конюхи и голуби.

Глава 25
ДОСПЕХИ И БОЛЬШОЙ ЛУК В XIV И XV ВВ.
Между 1300 и 1500 гг. произошел медленный переход от средневекового мира к тому, в котором мы живем сейчас; на искусство ведения
войны он повлиял так же, как и на другие сферы человеческой жизни.
428

ВЕК РЫЦАРСТВА

Возможно, наиболее значительным из факторов, повергшим в прах
все древние традиции средневековой техники боя, было изобретение
большого лука и то, что он оказался в руках уэльских и английских
крестьян, которыми командовали блестящие и дальновидные вожди.
Большой лук был национальным оружием Уэльса; Эдуард I обратил
внимание на его потенциал благодаря нескольким исключительно
способным солдатам, сражавшимся на обеих сторонах во время гражданской войны 1260-х гг. Король, человек сам по себе замечательный,
поддержал появление этого оружия, воочию убедившись в том, насколько эффективным оно может оказаться в умелых руках. Традиционная вражда между Англией и Шотландией дала возможность англичанам хорошенько попрактиковаться в стрельбе из большого лука.
В 1298 г. при Фолкирке Эдуард выиграл сражение благодаря мастерскому использованию объединенных сил уэльских лучников и конных
рыцарей. Четвертью столетия позже, в кровопролитном сражении при
Дапплине (1332 г.) и Халидон-Хилле (1333 г.), все успешно скосившие
шотландских воинов лучники были англичанами; началось столетие, в
течение которого большой лук царил на поле боя. По-видимому, эти
северные достижения не произвели особого впечатления на тех, кто
занимался военными вопросами во Франции, поскольку, когда уже
столь хорошо опробованную технику англичане использовали в Бретони в 1346 г., французы были совершенно обескуражены; несколькими
месяцами позже то же самое повторилось на роковом поле Креси. Однако превосходство лучников в сражении продержалось не более ста
лет, поскольку в середине XV в. французы нашли достойный ответ новому оружию — они изобрели пушки, которыми орудовали с тем же
мастерством, как и их противники большим луком.
В течение всего XV в., казалось, война и разрушение царили повсюду; умы людей полностью поглотила мысль о неминуемой смерти.
Искусство убивать себе подобных расцвело как никогда доселе. Приблизительно в 1425 г. мастерство ремесленников, изготавливавших
оружие и военное снаряжение, достигло высшей отметки. Доспехи стали не только легкими и удобными, не только восхитительно простыми,
но еще и совершенными по форме. Стиль, который в наши дни известен как «готический», разработали германские мастера во второй половине описываемого столетия. Позднее его описывали как «скульптуру в стали». Практически любая часть доспехов, сделанных в течение
XV в., отличается качеством и строгой красотой, присущей, допустим,
китайскому фарфору эпохи династии Сун. То же самое относится и к
оружию, в особенности к мечам. С бронзового века не делали такого
прекрасного оружия, какое появилось между 1420 и 1480 гг.
В последние 20 лет опубликовано множество научных, детальных
работ по истории доспехов XIV—XV вв., сохранилось и изрядное ко429

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

личество реальных образцов. Сама по себе эта тема образует отдельную ветвь в рамках археологии оружия, и лучше всего этим заниматься специалистам (как это всегда и происходило). Наиболее
полная и современная работа по этому предмету, из доступных в свое
время, — это «Европейские доспехи» Клода Блэйра (Батсфорд,
1958 г.). Я искренне рекомендую прочесть эту книгу каждому, кто
хочет побольше узнать об этом предмете. Я же остановлюсь на доспехах очень кратко и сосредоточу внимание только на таких объектах, как мечи и кинжалы (во-первых, это моя специальность, а
во-вторых, исследователи обычно ими пренебрегают). Тем не менее,
чтобы поддержать непрерывность повествования, я очень конспективно упомяну о переходе от кольчужного полотна к пластинам в
процессе изготовления доспехов.
Это произошло в течение очень короткого времени; за сорок лет
переход полностью осуществился. В середине XIII в. полное снаряжение хорошо экипированного воина в основе своей оставалось таким
же, каким его предки носили во времена 1-го Крестового похода, и
очень мало отличалось от доспехов галлов первых двух столетий до
нашей эры. В 1320-х гг. большинство рыцарей по-прежнему носили
все это плюс кирасу или нечто в этом роде, но в середине 50-х каждый
грамотно снаряженный воин уже имел доспехи, полностью состоящие
из пластин, кроме разве что жителей тех земель, где мало ощущалось
французское влияние. Какой бы причиной ни объяснялся быстрый
переход, это ни в коей мере не было связано с тем, что оружейники
неожиданно обнаружили способ, с помощью которого можно подогнать по человеческой фигуре тонкие листы железа. Это умение уже
существовало и только ждало своего часа, пока к середине XIV в. каждый рыцарь от Эдинбурга до Бордо и от Экзетера до Вены не начал
мечтать о снаряжении, которое защитило бы его от английских стрел
или снизило бы эффект такого ужасного оружия, как швейцарская
алебарда. В 1302 г. рыцарь, закованный в усиленную кольчугу, превращал презренного пехотинца в начинку для пирога от одного конца
Европы до другого; теперь ситуация изменилась, спрос рождал предложение, и именно этот неожиданный императив, по-видимому, и
создал образец, который одновременно вошел во всеобщее употребление на всей территории континента. Возникает ощущение, что рука
мастера создала простой и эффективный вариант доспехов, который
потом повсеместно взяли на вооружение.
Хотя переход от одного вида защитных приспособлений к другому и выглядит быстрым, внезапным он ни в коей мере не был; начиная с 1300 г. шел постепенный процесс совершенствования отдельных деталей, усиливающих конструкцию, которые увеличивали
эффективность традиционной кольчуги. Мемориальная доска Уилья430

ВЕК РЫЦАРСТВА

ма Венемайера (1325 г.) в Генте (см. рис. 225) демонстрирует это;
здесь поверх кольчатых чулок надеты наколенники и наголенники;
руки защищены небольшими медальонами на обратной стороне локтей; гамбезон снабжен длинными рукавами, которые выглядывают
из-под свободных рукавов кольчуги.
До 20-х гг. XIV в. единственным видимым элементом усиления
доспехов были наколенники и изредка наголенники. Для древнегреческих гоплитов и римских всадников, так же как и для их соперников-готов, все это являлось практически стандартным вариантом
экипировки, кроме того, их использовали повсеместно до IX в. После этого они не появлялись до второй четверти XIII в. (разве что
такие предметы носили под кольчатыми чулками). Наголенники четко изображены на иллюстрациях к Апокалипсису из Тринити-колледжа, который, возможно, датируется 1230 г., а двадцатью или около того годами позднее Матфей Парижский изобразил их в своей
«Lives of the Two Offas». В Библии Мациевского имеется только одна
пара наголенников — на Голиафе — и то потому лишь, что этого
требовал текст Книги Самуила. Во всяком случае, практически полное отсутствие изображений этих объектов говорит о том, что они
встречались достаточно редко.
Все эти наголенники относятся к типу, известному тогда как
«Demigreaves», т. е. они защищали только голень. В начале XIV в. на
многих статуях и мелких резных фигурках из слоновой кости делали
«закрытые наголенники», которые обнимали всю ногу и изготовлялись в виде двух пластин, с внутренней стороны соединенных петлями, а с внешней держащихся на пряжках и креплениях. У нас мало
рисованных свидетельств существования таких приспособлений, которые можно было бы уверенно датировать периодом до 1320 г., но
в реестре имущества (оружие и снаряжение Рауля де Несле) есть запись, свидетельствующая о том, что фактически ими пользовались
еще до 1302 г. «Затем, полированные (чистые) ножные доспехи, с
закрытыми наголенниками». Тот факт, что весь предмет описывался
как полированный, считали доказательством того, что он был сделан
из металла, но с тем же успехом можно предположить, что имелось
в виду, что все ремешки, петли и крепления были целы и находились
на своих местах. На рисунке, который практически с полной уверенностью можно отнести к концу XIII в., изображена печать гильдии
Св. Георгия из Феррары. В настоящее время она все еще существует
(и находится в Британском музее), отпечаток вы можете увидеть на
фото 11Б. Святой изображен в закрытых наголенниках и в очень
ясно видном пластинчатом одеянии; по контрасту с современным
защитным приспособлением шлем его, сделанный по моде 1250-х гг.,
выглядит старомодным. Кроме того, на плечах у него накинут плащ,
431

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

который очень редко изображают на средневековых батальных полотнах; обычно воины на них одеты в котты.
В 1320-х гг., когда, как мы можем предположить, в моду начали
входить поножи, похожие пластины стали носить и на руках. Большая
часть наручей состояла из «Couters» (маленьких круглых пластин, прикрывающих локти) и еще одной, в виде бороздки, которая шла вдоль
предплечья и верхней части руки, в то время как на плечах лежали
пластины, похожие на «Couters», только крупнее. Сперва детали для
предплечья называли «Vambraces» (avant bras), а для верхней части
руки — «Rerebraces» (arrière bras), но очень скоро, как мы увидим, весь
наруч целиком получил название «Vambrace». Защитные пластины для
плеч называли «Espaulier»; в английском языке это слово трансформировалось в «Spaudler» (наплечники). Статуя Гранде делла Скала дает
превосходное изображение закрытых наголенников, но вместо наплечников на нем свободные кольчужные рукава.
Мы уже видели, что дополнительные защитные приспособления
использовались еще в XII в. В XIV в. пластинчатые доспехи превратились в более эффективное приспособление — отдельный предмет
одежды, который носили под коттой. Подробные знания о конструкции этих предметов наши ученые в основном почерпнули из исследований останков приблизительно двух тысяч воинов, которые
27 июля 1361 г. пали в бою за стенами Уисби, на острове Готланд.
Тела похоронили в огромных ямах, и, на наше счастье, никто и не
подумал снять с них доспехи. Это очень необычный случай, поскольку такие вещи весьма ценились и, как правило, их аккуратно снимали с убитых. Тем не менее было высказано предположение, что в тот
раз во время сражения стояла жара, армия победителей (данов, под
командованием Вальдемара IV), преследуя побежденных, не захотела останавливаться и возиться с трупами, а их противники просто не
имели такой возможности. По различным причинам в течение трех
дней никто не пытался очистить поле битвы, а затем солнце сделало
свое дело (на пользу будущим археологам), и раздеть разлагающиеся
тела было невозможно. В этих погребениях, вместе с другими материалами, нашли 24 более или менее целых комплекта доспехов.
К примеру, на многих черепах сохранились кольчужные чепцы, и
вид некоторых из них воочию демонстрирует один из незабываемых
и ужасных аспектов войны.
Все эти 24 предмета состоят из перекрывающих друг друга железных пластин, к которым изнутри когда-то было заклепками прикреплено текстильное покрытие. На сильно проржавевшей поверхности
металла сохранились только остатки ткани, но этого оказалось достаточно, чтобы точно воспроизвести все в первоначальном виде.
Блэйр таким образом описывает конструкцию доспехов:
432

ВЕК РЫЦАРСТВА

«Восемнадцать доспехов в основном были сделаны одинаково,
хотя в расположении пластин некоторые различия имеются. Каждый
из них состоял из удлиненного одеяния, похожего на пончо, которое
надевали, просовывая голову в дыру посередине. Передняя часть
была покрыта рядами пластин, слегка отформованных по основанию
шеи и под мышками, а внизу загибающихся от бедер до нижней части паха. На всех доспехах пояс и деталь, защищающая верхнюю
часть грудной клетки, сделаны из вертикальных пластин, причем последняя часто состояла из трех частей, но иногда их было больше
или меньше. Защитные приспособления для нижней части грудной
клетки и живота различались по конструкции и состояли либо из
горизонтальных ободов, либо из одного и более рядов вертикальных
пластин. На одном доспехе к ткани над верхней частью каждого плеча была прикреплена пластина в форме щита».
Все эти различные варианты защитных приспособлений носили
как усилители поверх традиционной кольчуги, и из этой неуклюжей
на первый взгляд комплектации родилось четкое, полностью закрывающее своего владельца пластинчатое одеяние, которое тесно прилегало к телу и было простым по конструкции и элегантным по форме. В приходских церквах Англии есть множество изображений
превосходных доспехов, созданных между 1350 и 1410 гг. Возможно,
самое лучшее из них (и наверняка самое известное) — это красивая
фигура Эдуарда, принца Уэльского (Черного принца), которая находится над его гробницей в Кентерберийском соборе, но есть еще
множество других статуй, которые могут поспорить с этой. Для иллюстрации к тому, что уже было сказано о доспехах этого периода,
я выбрал изображение Реджинальда, лорда Кобхема, которое находится в Лингфилдской церкви, графство Суррей. В первой части
Столетней войны лорд Кобхэм был одним из самых известных английских командиров (рис. 292).
В стиле исполнения его экипировки есть три черты, которые немедленно бросаются в глаза: высокий, сильно заостренный вверху

Рис. 292. Изображение Реджинальда, первого лорда Кобхема. 1361 г. Лингфилд,
Суррей
433

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

шлем («бацинет», как его называли тогда) с кольчужной «aventail»,
прикрывающей горло; короткий, тесно прилегающий «coat of arms»,
который современные ученые часто называют «jupon» из-за большого сходства с гражданской одеждой того же названия (вариант — «gipoun»); и прекрасный пояс работы золотых дел мастера вокруг бедер
рыцаря.
Бацинет появился в первой половине XIV в.; его предшественницей можно считать железную «шапочку» XIII в. Ее, как вы помните, чаще всего носили под кольчужным чепцом и шлемом. В начале XIV в. эта шапочка приобрела форму, больше похожую на конус
(как древненорвежский вариант). Верхняя часть «большого шлема»
тоже стала выше, чтобы соответствовать тому, что надето под ним;
впрочем, довольно рано он, по-видимому, стал почти исключительно принадлежностью турниров и редко использовался в настоящем
бою. Таким образом, бацинет остался единственным защитным приспособлением для головы; по сторонам и сзади он сделался глубже,
а вместо чепца, который раньше надевали сверху, к его нижней
кромке стали прикреплять тяжелый занавес из превосходно соединенных колечек — «aventail», который закрывал шею и горло, ниспадая на плечи и верхнюю часть грудной клетки, где часто крепился
завязками. В то же самое время к отверстию для лица начали прикреплять подвижное забрало. Оно принимало различные формы: к
примеру, в Германии и Италии к «aventail» крепили носовую пластину (вроде детали со шлема из Саттон-Ху), закрывавшую этот орган,
причем всю конструкцию можно было откинуть с лица и закрепить
над бровями. Как защитное приспособление это мало полезно, но
тем не менее такой вариант приобрел большую популярность. В Германии, по-видимому, разработали более удачную конструкцию. К петлям на надбровной кромке бацинета крепили цельное забрало, в
передней части сходившееся к остроконечному «рыльцу» с двумя
прорезями для глаз и одной — для рта (в целом все это напоминало
гротескное лицо). Сейчас такой предмет чаще всего называют «клапвизор». Иногда всю деталь, включая забрало, прикрепляли таким
образом, чтобы ее можно было отстегнуть, а надевать только перед
началом сражения.
Приблизительно в то же время, что и клапвизор, появилась более
совершенная форма шлема. Само по себе забрало в этом варианте
имело форму, которую я только что описал, только стороны еще
больше были отнесены назад, перекрывая передние края бацинета;
сверху они заходили еще дальше назад и крепились петлей и булавкой к штырю на другой стороне головы. Превосходный экземпляр
такого рода, датированный 1380 г., можно увидеть в лондонском
Тауэре. Первоначальная бармица здесь присутствует на своем месте,
434

ВЕК РЫЦАРСТВА

более того, сохранились декоративные бордюры из латуни. На фото 14А изображен еще один, из коллекции Уоллес.
«Gipoun» или «jupon» (юпон) ведет свое происхождение от свободной котты, которая в переходный период первой половины XIV в. стала короче. Приблизительно после 1355 г. она превратилась в простую
гражданскую тунику и имела несколько вариаций: в некоторых случаях нижняя кромка была прямой, а в других более или менее причудливо вырезалась зубцами и крестиками; кроме того, иногда у котты
были длинные, свободные рукава, доходящие до запястий, а иногда —
короткие, до локтей. Однако гораздо чаще юпоны шили вовсе без рукавов. Иногда их закрепляли сбоку, когда-то застегивали на пуговицы
спереди, а иной раз зашнуровывали сзади или спереди. Юпон, который раньше висел над гробницей Черного принца в Кентерберийском
соборе, затягивался именно таким образом; на копии этого предмета
одежды, которая сейчас находится там же, где когда-то был оригинал,
ясно видны шнурки.
Набедренный пояс — изысканный и прекрасный предмет украшения, чаще всего состоял из серии бляшек, похожих на броши
(обычно квадратные), скреплявшиеся между собой петлями. В центре каждой бляшки имелась приподнятая заклепка, квадратная или
круглая, в которую вписывался гербовый щит, украшение или декоративный мотив, выложенный эмалью или выгравированный. В большинстве случаев эту центральную заклепку с каждого угла поддерживали лапки в виде обычного овального листка или листа клевера.
Пояса застегивались на пряжку или крючок, прикрепленный позади
самой большой бляшки, причем свободный конец пояса свисал вниз
спереди. Меч висел либо на маленьких ремешках, прикрепленных за
бляшками над левым бедром, закрепленный за заднюю часть медальона в верхней части ножен, либо с помощью крюка, продетого в
подобным же образом расположенное кольцо. До недавнего времени
в моей коллекции было одно из таких креплений (фото 13А). Крюк
прикреплен к паре бляшек, идентичных основным элементам пояса
во всем, кроме размера, и свисает вертикально вниз. Мой экземпляр
сделан из позолоченной меди; на фотографии ясно виден и сам
крюк, и метод крепления петлями, которые с каждой стороны скрепляют основную бляху с соседними. Чего здесь невозможно разглядеть — так это износа на изгибе крюка, который вызван трением
кольца о крепление ножен.
Этот тип пояса использовали довольно долго в XV в., хотя, как
правило, начиная приблизительно с 1410 г. мечи подвешивали на
отдельный пояс, который носили на бедрах по диагонали, а великолепный драгоценный экземпляр использовали только в качестве
украшения. Описанная подвеска однозначно относится к XIV в., но
435

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

вкладки позолоченного серебра на центральных заклепках — это более поздние добавления XV в. Они выполнены в стиле, который
очень часто использовали для украшения рукоятей кинжалов (в особенности типа под названием «Cinquedea», о котором я поговорю
позднее); они имеют форму минутных циферблатов, копируя «готические» узоры.
Клинок подвешивали к поясу с помощью шнурка, завязанного
петлей на рукояти таким же способом, какой использовали в начале
столетия; его можно увидеть, взглянув на изображение в Эша-наСандвиче, статую лорда Кобхэма и бесчисленное множество других
средневековых памятников.
Из простого «интернационального» стиля изготовления пластинчатых доспехов взяли свое начало последующие формы и модные
варианты. В начале XV в. от ношения юпона отказались, и воин оказался в «белом доспехе» из сверкающего металла. В связи с этим необходимо отметить, что в XIV в. защитные приспособления нередко
покрывали материей, а иногда их все вместе со шлемом красили в
черный цвет, но приблизительно после 1410 г. в моду вошел вышеупомянутый вид доспехов. Совершенствование методов изготовления
брони стало заметным после 1420-х гг., когда расширения в форме
веера на poleyns и couters стали больше. Приблизительно после 1420 г.
устаревший интернациональный стиль разделился на два отдельных
типа, один по происхождению германский, а другой — итальянский.
Оружейники Германии начали украшать свои изделия радиальными
узорами из бороздок, вычеканенных на поверхности металла, однако
сперва это делалось только с грудными и задними пластинами. Любопытной характеристикой этого ответвления во второй четверти столетия можно считать так называемый «Kastenbrust» — грудную пластину,
нижняя часть которой искривлялась и образовывала нечто вроде треугольной коробки. Приблизительно после 1450 г. появились характерные длинные, тонкие линии «готического» стиля, и узоры из расходящихся линий распространились на все части доспехов.
В Италии в течение всего столетия предпочтение отдавалось округлым формам; эти изделия сохранили нечто от стиля XIV в. и никогда
не были чересчур усложненными, как это случалось с германскими
образцами. Только очень большие веерообразные пластины «poleyns»
и «couters», а также крупные «pauldrons», которые заменили более мелкие «spaudlers», выделялись на фоне общей простоты линий, почти
такой же строгой, как и в более раннем общепринятом образце. Появились различные усиливающие элементы: дополнительная пластина
в нижней части грудины («plackart») и другие, очень крупных размеров, которые можно было прикрепить слева к «couter» и «pauldron».
В начале XVI в. итальянский и германский стили смешались, причем
436

ВЕК РЫЦАРСТВА

мода на гофрированные изделия, бытовавшая в Италии, дополнила грубоватые круглые
немецкие формы. То, что получилось в результате, известно
под названием «максимилиановские» доспехи. Приблизительно после 1420 г. острокоa
б
нечный бацинет уступил место
другим типам шлемов. Это, Рис. 293. Схема шлема «armet». 1440 г.
например, очень аккуратный, а — забрало и вид справа; б — вид сзади,
одна из боковых пластин поднята
тесно прилегающий к голове
экземпляр, который теперь известен как «armet»; судя по всему, его изобрели в Италии. Пластины
этого шлема полностью прикрывали голову и лицо, и, глядя вблизи,
очень трудно понять, как же он надевался. На рис. 293 показано, каким образом это происходило: две боковые пластины, каждая из которых шла от середины подбородка, минуя щеки, и заканчивалась на
задней части шеи, горизонтально свисала над ушами. После того как
шлем оказывался на месте, пластины подтягивали и закрепляли в
передней части подбородка булавкой: короткое забрало, похожее на
клюв снегиря и закрепленное по бокам на шарнирах, как и древнее,
прикрывало небольшое отверстие перед носом и глазами.
Другой результат совершенствования бацинета теперь называют
«barbuta». Этот термин использовали в XV в.; но нет никаких свидетельств того, что он относился к какому-либо конкретному виду шлема. В этом варианте забрало отсутствует, шлем просто со всех сторон
плотно облегает лицо, оставляя Т-образное отверстие наподобие тех,
что были в греческих шлемах коринфского образца. Многие из этих
итальянских вариантов снабжены лицевым отверстием, форма их напоминает древние экземпляры, и, хотя современные ученые не могут
в точности сказать, была ли какая-либо связь между их появлением
в 1440-х гг. и внезапно возникшим огромным интересом к недавно
обнаруженным греческим вазам с росписью и статуям, по моему
мнению, такая связь существует (для примера сравните рис. 23 с
фото 14В).
Весьма примечательный тип шлема, который использовали по
всей Европе, называется «sallet». Возможно, это была модификация
древней котты (которую еще довольно часто можно было встретить)
и при этом представляла собой довольно элегантный образчик с грациозными линиями, идущими вниз до самого хвоста (фото 14Г). Его
можно было носить просто как шляпу, причем кромка спускалась
достаточно низко, чтобы предохранить лицо от удара, но гораздо
437

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

чаще добавляли отдельную деталь, под названием «bevor», которая прикрывала подбородок и глотку. В Германии саллет приобрел очень длинный хвост, который иногда
делали гибким, вставляя три-четыре узкие
металлические пластинки, скрепленные заклепками по бокам и напоминающие сустаРис. 294. Шлем «sallet», вы хвоста лобстера между основанием черепа и хвостом.
итальянский стиль
Итальянский вариант был сложнее, с
более коротким хвостом и лицевым отверстием, сильно открытым сверху и с боков
(рис. 294). Эта форма не сильно отличается
от галльских шлемов латенского периода, которые находили там же. В Англии и Бургундском герцогстве использовался другой, весьма примечательный стиль, с заметно более
высоким верхом, чем у итальянских и германских образцов, часто сходящимся в нечто
вроде острия. Особенно хорошо сохранивРис. 295. Шлем «sallet», шийся экземпляр находится в зале Св. Ма1460 г., английский или рии в Ковентри; вполне возможно, что он
бургундский стиль. Ко- был там начиная с конца XV в. (рис. 295).
вентри
Эти шлемы часто обтягивали тканью или
кожей, а иногда расписывали геральдическими знаками. На хорошо известном рисунке Альбрехта Дюрера
(датированном 1498 г.) изображен рыцарь в длиннохвостом саллете
(с забралом), который покрыт бледно-коричневой кожей с инициалами W.A.; при этом само забрало оставлено свободным. На многих
экземплярах итальянских шлемов того же типа тканевое покрытие
(чаще всего бархат) сохранилось, хотя в большинстве случаев оно
сделано позже, чем сам шлем. Экземпляры, расписанные гербами,
встречаются в коллекции Уоллес в Лондоне и в Музее истории искусства в Вене. Они сидели на голове точно так же, как древние котты и современные каски, и тоже крепились к подбородку ремешком.
Кроме того, голову по-прежнему защищали связанные в пучок волосы, прикрытые набивным подшлемником; иногда добавляли еще
один кусок мягкой материи на подбородке, чтобы ремень не натирал
его. Эти набивные изделия изображены на многих немецких рисунках; непосвященный наблюдатель, глядя на них, может заподозрить,
что модели страдали от хронических зубных болей.
Мода на совершенно ничем не прикрытые доспехи продержалась
совсем недолго, потому что постепенно в течение 1420-х гг. (осо438

ВЕК РЫЦАРСТВА

бенно в Италии) популярность приобретал новый вариант одежды,
расшитой гербами владельцев. Как и юпон, это было очень короткое
одеяние наподобие пончо, которому обычно позволяли свободно
ниспадать с плеч, хотя иногда переднюю часть заправляли под пояс
на талии, оставляя заднюю висеть. Такой предмет называли «табард»,
и он дал имя единственной части рыцарских доспехов, которая сохранилась и по сей день, практически не изменив своей формы.
Иногда это было простое одеяние с прямой нижней кромкой,
хотя довольно часто по бокам и по кромке делали очень сложные
вырезы или клинья. Превосходные экземпляры, относящиеся к первым появившимся в истории табардам, можно увидеть на изображениях св. Георгия и св. Антония, принадлежащих кисти Пизанелло
(Национальная галерея, Лондон); более поздние варианты встречаются на великих батальных полотнах Паоло Уччелло (одно также в
Национальной галерее, два других — соответственно в Лувре и галерее Уффици, Флоренция).
Английский большой лук, который, вполне возможно, ускорил
появление пластинчатых доспехов, не был чем-то новым к тому времени, как скотты почувствовали на себе его мощь; кроме того, первоначально появился он вовсе не в Англии. Тот тип оружия, который
лучники использовали, к примеру, при Сенлаке, изобрели еще в
доисторические времена: в датских болотных залежах встречаются
экземпляры почти 6 футов длиной. Однако оружие, тетива которого
натягивалась к уху, а не к груди, в действительности нельзя называть
термином «большой лук». В Англии, как и на континенте, «короткий
лук» практически не принимали всерьез, в указе «О вооружении»
Генриха II, изданном в 1181 г., о нем вообще не упоминается. Самым
типичным метательным оружием в XII и XIII вв. был арбалет, переносной вариант древнеримской баллисты, точно так же, как ружье,
а позднее аркебуза и мушкет были переносным вариантом пушки.
Ричард I был большим поклонником этого оружия, и принц Джон
среди наемников, бывших настоящим проклятием для Англии, содержал множество арбалетчиков, способных сражаться как верхом,
так и пешими. Несчастливая память об этом времени увековечена в
одном из разделов Великой хартии вольностей: «Чужеземные солдаты, арбалетчики и сержанты, верхом и с оружием явившиеся вредить
королевству». Капитан арбалетчиков принца Джона сыграл одну из
ведущих ролей в гражданской войне 1215—1217 гг.
Невозможно реально проследить происхождение большого лука,
но есть достоверные свидетельства о том, что им очень часто пользовались в Южном Уэльсе во второй половине XII в. Геральд Валлийский то и дело упоминает о том, что жители Гента и Морганга
превосходили всех остальных в искусстве стрельбы из лука; кроме
439

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

того, он рассказывает и о результатах их работы. При осаде Абергавенни в 1182 г. уэльские стрелы пробивали дубовую дверь четырех
дюймов толщиной. Их так и оставили торчать там, как диковинку,
и шестью годами позже, в 1188 г., Геральд видел эти стрелы своими
собственными глазами, когда проезжал мимо замка. Железные наконечники частично высовывались с внутренней стороны двери. Рыцаря Уильяма де Браоса задела одна из этих стрел, причем она прошла сквозь рукав хауберка, рукав кольчуги, бедро, а затем, пробив
кожу и дерево седла, ранила лошадь; когда воин повернулся, еще
одна стрела тем же самым образом ударила его с другой стороны.
«Неужели стрела, выпущенная из баллисты, могла бы сделать больше?» — спрашивает историк. Описывая луки из Гента, он говорит:
«Их делают не из рога или тиса, а из древесины вяза; это уродливое,
по виду незаконченное оружие, но при этом удивительно крепкое,
большое и мощное, одинаково подходящее для стрельбы и на длинные, и на короткие расстояния».
В руках жителей Южного Уэльса были те же самые луки, которые
использовали во время вторжения в Ирландию в 1171 г. норманны.
Геральд рассказывает, как первая волна захватчиков отплыла в страну — 90 всадников в кольчугах и 300 пехотинцев-лучников «из цвета
молодых людей Уэльса». В последнем отряде, под командованием
Ричарда де Клера (по прозвищу Сильный Лук), было 200 верховых
и тысяча пехотинцев, набранных во время марша по прибрежной
дороге, начатого в Чепстоу. Этому сочетанию тяжеловооруженных
всадников и лучников никто не мог противостоять. Геральд отмечает его эффективность; то же самое, только столетием позднее, сделал
Эдуард I во время уэльских войн, поскольку копейщики Сноудонии
дважды были побеждены конными лучниками (из Гента): в первый
раз на мосту Оревин, во второй — близ Конвея, точно так же, как
шотландские копейщики не смогли справиться с аналогичным противником при Фолкирке в 1298 г. Командиры Эдуарда II усовершенствовали технику боя, заставив тяжелых всадников спешиться и,
соединившись с другими отрядами, держать хорошо выбранные позиции во время триумфальных шотландских кампаний 1332—1333 гг.,
при Дапплине и Халидон-Хилле.
Однако еще до того, как все это случилось, в истории стрельбы
из лука произошел переворот благодаря указу «О вооружении», изданному Генрихом III. Там говорилось, что богатые йомены, владеющие землей ценою в тысячу шиллингов, должны являться на
службу в шлеме и гамбезоне, с копьем и мечом, и далее, что «те, у
кого есть земли стоимостью более сорока и менее ста шиллингов,
обязаны принести меч, лук со стрелами и кинжал». Точно так же
горожане, чье имущество стоило более девяти, но менее двадцати
440

ВЕК РЫЦАРСТВА

марок, обязаны были вооружиться луком со стрелами и мечом. В
конце параграфа есть особое предложение, в котором говорится, что
даже бедняки, которые имели менее сорока шиллингов или имущество ценою менее девяти марок, должны были, если есть, принести
лук и стрелы вместо «falces, gisarmas et alia arma minuta», которые
считались их обычным оружием.
Несмотря на это, нужно обратить внимание, что во время баронских войн 1264—1265 гг. арбалету все еще отдавалось преимущество.
Единственное упоминание о лучниках встречается в описании нападения уэльских запасных подразделений де Монфора на марширующие колонны воинов короля Генриха в Уилде, но есть еще один
случай (о котором не говорится ни в одной хронике), который показывает, что вполне реально было очень быстро собрать много лучников довольно далеко от уэльской границы.
После победы сторонников короля при Ившеме в 1265 г. рассеянные баронские войска в некоторых местах продолжали выступать
против своего законного повелителя. Среди этих проблемных участков был Эссекс и район Пяти Портов1; против них были отправлены
войска под командованием де Лейбюрна. В мае 1266 г. он получил
приказ собрать для подкрепления в Уилде 500 лучников. В списках
казначейства они фигурировали как уэльсцы, лесовики и другие, что
подтверждает довольно-таки очевидную теорию, предполагающую,
что все обитатели лесистой местности умели пользоваться луками.
Дополнительные доказательства этому предположению можно найти в других списках казначейства, относящихся уже к 1266—1267 гг.;
у Ноттингемского замка Реджинальд де Грей командовал объединенными силами из двух рыцарей с их пехотинцами, двадцати конных
арбалетчиков и их капитана, десяти пеших арбалетчиков и двадцати
лучников; рыцари пребывали на службе 263 дня, остальные — 436 дней,
а их противником были объявленные вне закона члены баронской
партии, скрывавшиеся в лесах. При этом произошло два сравнительно
крупных сражения, одно из них — в самом сердце Шервудского леса.
В одном-двух серьезных рассказах о Робин Гуде его называют сторонником Монфора, так что очень интересно при этом обнаружить рассказы о войске, включавшем в себя королевских лучников и расположившемся в Ноттингеме, т. е. на его территории, — они тоже несли
потери от рук людей, оказавшихся вне закона.
Шестьюдесятью годами позже произошел еще один переворот в
истории большого лука: браконьерам и изгоям Шервудского леса
предложили полное прощение при условии, что они пойдут на служ1 П я т ь П о р т о в — группа портовых городов (первоначально Дувр,
Гастингс, Сандвич, Ромни и Хайт), пользовавшихся особыми привилегиями.

441

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

бу в королевскую армию в качестве стрелков. Это было не просто
всеобщее или бессмысленное помилование; здесь поименно перечислялись все люди и их преступления; факт, который ясно показывает, насколько их ценили. Преступники, как и их последователи,
солдаты армии Веллингтона во время войны на полуострове1, доказали боевую мощь английской армии; они помогли одержать знаменательную победу при Халидон-Хилле.
Эдуарду III выпало счастье полностью «собрать урожай» английских лучников, но посадил и вырастил семена его дед. Еще до первой
уэльской войны (она началась в 1277 г.) он обнаруживал интерес к
луку, который был очень распространен в этой стране; в 1277 г. в королевских землях существовал специальный отряд из 100 жителей
Макклсфилда, исключительно лучников, сражавшихся отдельно от
копейщиков. Они служили с самого первого дня войны и до самого
последнего, в то время как остальные пехотинцы набирались только
на короткий промежуток времени и получали практически невероятную для солдат плату в 3 пенни в день. Другие отряды, участвовавшие
в этой войне и состоявшие исключительно из лучников, пришли из
Гента и Крикховелла; они тоже служили дольше, чем обычно.
Таково было начало взлета английской пехоты, благодаря которому она стала могучей военной силой. Эдуард I во время своих более
поздних кампаний, а также и его внук Эдуард III старались с помощью
каждодневных занятий превратить англичан в настоящих специалистов по стрельбе из лука и научить действовать как регулярные войска;
однако даже после победы при Дапплине и Халидон-Хилле их воинская репутация оставалась крайне низкой. Жеан ле Вель очень ясно
демонстрирует, что триумф при Креси стал полнейшей неожиданностью не только для французов, но и для всей Европы.
Само по себе оружие было простым, т. е. идеально подходило для
крестьянской армии (не отличалось сложностями в механизме, как
арбалет, и не требовало профессиональной подготовки). Возможно,
английский лучник XIV в. занимался так же мало (если, конечно, не
считать стрельбы по мишеням), как и бурский фермер 1899 г., но
справлялся со своим оружием так же легко и естественно, как этот
самый фермер — с винтовкой.
Основная сила лука зависела от того, действительно ли его натягивали правильно, держа у уха. В этом случае стрелок стоит к врагу боком и целится и спускает стрелу с тетивы практически одним
движением. Максимальный результат получается в том случае, если
он при этом не только включает в игру верную руку и острый глаз,
но и натягивает тетиву таким образом, чтобы достичь максимально1

1808—1814 гг., Испания. (Примеч. пер.)
442

ВЕК РЫЦАРСТВА

го расстояния между вытянутой левой рукой и правой, находящейся
чуть ниже правого уха. Таким образом сразу используются мышцы
спины, плеч и рук, а натянутому луку передается и вес, и сила.
Эффективность выстрела зависела от расстояния, точности прицела, быстроты, с которой стрела слетала с тетивы, силы, с которой
она ударялась в мишень, и, конечно, от слаженности действий тренированных людей, стреляющих одновременно. Что касается до дальности, можно вспомнить, что один из героев Шекспира умел стрелять
в цель с 240 ярдов, а на дальность — на 280—290 ярдов, но хороший
профессиональный лучник времен Эдуарда III побил бы этот рекорд
и выстрелил на традиционные 400 ярдов; Шекспир основывался на
современных ему фактах, а тогда искусство стрельбы из лука было в
упадке. Широко известно, что Генрих VIII не позволял своим солдатам стрелять по мишени, которая находилась ближе чем в 220 ярдах.
Если говорить о быстроте, то здесь большой лук, как и современную
винтовку, можно сравнить с мушкетом: лучник мог выпустить в цель
пять стрел в минуту, тогда как арбалетчик — всего одну. О пробивной
силе выстрела мы уже кое-что слышали, причем это касалось периода,
далеко предшествовавшего полному расцвету большого лука.
Стрелы, которые использовали в это время, заканчивались маленькими стальными «булавочками», не шире древка, на которое
были посажены. Это были маленькие наконечники приблизительно
в 1 дюйм длиной, квадратного сечения приблизительно 3/8 дюйма в
диаметре на самом широком конце, короткой муфтой соединенные
с древком. От этого крошечного наконечника стрелы, летящей с невероятной быстротой, кольчуга, по понятным причинам, ни капли
не защищала. С другой стороны, пластинчатый доспех мог это сделать; очень вероятно, что поэтому он так быстро и вошел во всеобщее употребление после того, как победа при Креси наконец убедила всю Европу в том, что английский лучник — это новая сила, с
которой нужно считаться. В хрониках французских войн найдено
множество доказательств того, что, если полностью закованные в доспехи рыцари пытались выстоять против такого противника, оставив
в тылу своих чересчур уж уязвимых лошадей, у них появлялся хотя
бы некоторый шанс дожить до рукопашной. Если представить отряд
воинов, вооруженных так, как лорд Кобхэм на известном изображении, и со склоненной головой пробивающихся под ливнем стрел, то
легко увидим, что, как бы сильно эти стрелы ни ударялись в жесткую, скользкую и изогнутую поверхность доспехов, они неминуемо
соскользнут, если не найдут щель между прилегающими друг к другу пластинами; единственным уязвимым местом был участок, где
«крылышки» встречались с прорезями в нагруднике, предназначенными для рук.
443

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

a
в

Рис. 296. Арбалеты: а — заряженный, готовый к выстрелу; б — крючок, конец
XIV в.; в — блок; г — часть тетивы; зажатая в блоке; д — ворот «козлиная голова». Франция, прибл. 1480 г.; е — ворот. Германия. Прибл. 1450 г.

Однако даже в том случае, если стрелы не пронзали свою жертву,
эффект был примерно таким же, как если бы это произошло: присутствие на поле боя лучников заставляло противника спешиться.
Хотя пластинчатые доспехи ненамного тяжелее кольчуг и собраны
на очень гибких шарнирах, они вовсе не предназначались для ходьбы. Необходимость протащиться с милю или около того, часто в гору
по вспаханному полю (как при Азенкуре в 1415 г.) или через высокую траву и кустарник (Марон, 1352 г., Потье, 1356 г.), а затем сражаться практически так же истощала французских рыцарей, как и в
том случае, если бы их лошадей застрелили. Примечательно, что во
всех случаях, когда во время Столетней войны побеждали англичане,
именно французы атаковали первыми и вынуждены были лезть в
гору в своих тяжелых доспехах; их противники просто занимали
сильную позицию и со свежими силами спокойно ждали, пока уже
уставшие воины вступят в рукопашное сражение.
Вдобавок к этим неблагоприятным условиям тот, кто вынужден
был стоять лицом к лицу с лучниками, постоянно слышал приводящий в замешательство, действующий на нервы свист и гул смертоносных предметов, ударяющихся о доспехи и отскакивающих от
них. Немногие солдаты вынуждены были одновременно сталкиваться со стрелами и мушкетными зарядами, но по свидетельству тех,
кому это случалось делать (в Индии), первые куда больше деморализуются, чем вторые.
444

ВЕК РЫЦАРСТВА

В то время как длинный лук представляет собой самый простой механизм, какой только можно себе представить (всего
лишь дуга и тетива), арбалет более сложен,
и для того, чтобы натянуть его, нужно было преодолеть множество сложностей. Это
маленькая переносная версия баллисты,
которую римляне в основном использовали как легкое полевое орудие; она состоит
из самого лука, сделанного из рога (мно- Рис. 297. Простой способ
жества крохотных полосок, склеенных зарядки легкого арбалета.
С манускрипта Джорджи де
вместе) или, в более позднем варианте
Топуско. XV в. КафедральXV в., из стали. Тетива представляла собой ная сокровищница, Загреб
плетеную веревку из множества прядей,
скрученных или сложенных вдвое; лук
прикрепляли к концу ложа, обычно вырезанного из дерева, а оттянутую тетиву зацеплял и придерживал цилиндрический блок с выемкой для тетивы. Блок вращался в прорези в самом ложе; для того
чтобы отпустить тетиву, нужно было нажать на спусковой крючок,
отпускавший блок, в результате чего она высвобождалась из выемки
(рис. 296). Ранние арбалеты «заряжал» либо стрелок, который обеими руками держал тетиву, продевая ногу в железную петлю наподобие стремени, которая располагалась на конце ложа, и оттягивая лук
вниз (рис. 297), либо тетиву придерживал крепкий крюк, закрепленный в передней части рукояти. Луки более позднего времени, которые обычно были тяжелее и мощнее, требовали механизма, который
мог бы их натягивать. Одно из устройств создали по принципу трещотки с длинной ручкой, другое — наподобие брашпиля с двумя
изогнутыми рукоятками, с помощью которых вращался двойной
крючок, который, в свою очередь, приводил в движение тетиву, прикрепленную к двум веревкам, работавшим как сложные блоки. Более
простой вариант представлял собой рычаг и ось (его называли «козлиной головой»), который играл ту же роль, что и трещотка или
брашпиль, только быстрее и проще, но, возможно, не подходил для
использования на таких мощных арбалетах.
Со всеми этими принадлежностями, которые нужно было прикрепить к оружию, а потом еще заводить перед каждым выстрелом,
нетрудно догадаться, почему лучник мог сделать пять выстрелов за
то время, которое требовалось арбалетчику, чтобы сделать хоть один;
кроме того, опять же вполне понятно, что для достижения максимальной эффективности отряды последних необходимо было долго
тренировать в выполнении сложных действий, необходимых для выпуска стрелы.
445

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Глава 26
ВООРУЖЕНИЕ РЫЦАРЯ
Французские рыцари гибли сотнями под устрашающим градом
английских стрел, падали, сраженные ударами мечей, топоров и булав, которыми умело действовали тяжеловооруженные английские
всадники. Груды убитых и раненых воинов и их лошадей шевелились, так как раненые изо всех сил пытались выползти из-под тяжести павших. Немногочисленные английские лучники и благородные
сквайры устало бродили по полю, отыскивая павших товарищей и
помогая раненым добраться до спасительного убежища леса Нуайе.
Но большинство воинов сидели и лежали на утоптанной копытами
земле. Они были почти так же неподвижны, как их поверженные
враги; англичане были страшно истомлены трехчасовой битвой. Уже
миновал полдень, но с девяти часов утра английские лучники и рыцари уже успели отбить две атаки большого французского войска.
Эдуард Плантагенет, принц Уэльский, сидел на земле, прислонившись спиной к стволу дерева. Его великолепные черные доспехи
были изуродованы ударами и зазубринами, покрыты пылью, запятнаны кровью и измяты; плащ, украшенный гербами Англии и Франции, изорван в клочья, красный цвет потускнел, выделяясь на ткани
неровными бурыми пятнами. Длинный сверкающий меч, лежавший
на коленях, был искривлен, острие клинка покрылось зазубринами,
конец погнулся. Принц сидел неподвижно, уронив голову на грудь.
Эдуард был утомлен и измотан — так измотан, что ему казалось, что
он никогда больше не сможет встать и двинуться с этого места. Но
он знал, что где-то там, невидимый глазу за невысокой грядой,
окаймлявшей мелкую долину, стоит еще один крупный отряд французов, готовый обрушиться на его маленькую, до предела уставшую
армию. Они дрались как дьяволы, но у них не осталось больше
английских стрел, способных остановить французов и сбить с них
спесь; оружие было сломано или потеряно; доспехи изуродованы так,
что их оставалось только выбросить; у большинства рыцарей забрала
оторваны от шлемов. Но хуже всего было то, что отважные англичане выдохлись. Почти все были ранены. У них не было еды, а среди
сухих, покрытых пылью полей нельзя найти ни капли влаги, чтобы
утолить нестерпимую жажду.
Принц поднял голову и, смирив на мгновение свой гордый дух,
тоскливо посмотрел на лошадей, стоявших за оградой из повозок
позади линии укреплений. Пожалуй, они смогут уйти — даже сейчас, — если сядут на коней и отступят. Боже правый — он, Эдуард
Уэльский, будет спасаться бегством с поля боя! Но что еще он может
446

ВЕК РЫЦАРСТВА

сделать? Его армия — цвет и сливки английского рыцарства. Он должен любой ценой уберечь их от французского плена.
С тяжелым сердцем оглядел он поле побоища. Покончили ли они
с французами? Вот лежат разбитые остатки штандартов маршалов и
отряда великого дофина, которые накатились на их ров и изгородь
только для того, чтобы откатиться назад после нескольких часов отчаянного сражения. Но где же отряд герцога Орлеанского и где
французский король? Эдуард застонал, стараясь ослабить напряжение в спине. Он поднял глаза, чтобы не смотреть на удручающую
картину, расстилавшуюся перед ним, и, ища отдохновения, устремил
взор на темный зеленый лес вдали, за полем битвы. Сочная густая
летняя зелень начала уже покрываться пятнами золотистых и червонных вкраплений осени. Принц взглянул в синеву небес, глубоко
вдохнул застоявшийся знойный воздух, а потом перевел взор на невысокую гряду к северу от поля боя. На мгновение он оцепенел: с
вершины гряды сверкнула одинокая вспышка света, померкла, а потом сверкнула снова. Потом рядом с ней появилась другая, потом
еще одна. Принц смотрел и видел, как вся линия гряды постепенно
заполняется яркими бликами; затем над стальными отблесками яркого солнца появились яркие цветные пятна. Значит, там все же
войско! Тишину нарушил надтреснутый голос:
— Святой Боже, посмотрите туда. Это же отряд короля! — Эдуард
взглянул на говорившего и узнал в нем одного из своих придворных
рыцарей. Взгляды их встретились. — Это конец, сэр. Мы разбиты!
В ответ Эдуард воскликнул трескучим, как удар грома, голосом:
— Ты лжешь! Никто не смеет говорить, что мы разбиты, пока я
стою на ногах! — Вспышка гнева заставила принца вскочить, но,
оказавшись на ногах, он тотчас едва не упал.
Джон Чандос, его ближайший друг и правая рука, приподнялся
на локте. Прищурив один глаз, он хрипло проскрипел:
— Поверьте мне, сэр, что вы не устоите, если не сядете. Мы должны сесть на коней, если хотим сегодня еще сражаться.
Эдуард снова посмотрел на позицию французов, где тысячи свежих воинов короля Иоанна выстроились на кромке гряды. Он отвернулся от неприятеля.
— Клянусь Богом, Джон, ты, как никогда, прав. Мы все сядем на
коней — лучники и рыцари. Благодарение Небу, лошадей теперь хватит на всех, — и мы зададим им жару, как только они доберутся вон
до того поваленного дерева, видишь, там, на дне котловины. Для них
это будет полной неожиданностью. Взгляни-ка на тех людей, которые там внизу вытаскивают своих раненых. Эти люди шныряют здесь
все время после последней атаки. Они хорошо поняли, какое жалкое
зрелище мы собой являем. Вставай, Джон — начнем с тебя, — иди
447

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

по линии и скажи им, чтобы держались вокруг Варвика и Солсбери.
Поговори с командирами, чтобы они поняли, чего я от них хочу. Они
поймут, хотя и очень устали. — Он тронул ногой лежавшего рядом
человека. — Эй, Томас! Просыпайся. Возвращайся к повозкам и прикажи выводить коней. Торопись, у нас нет времени на пустые раздумья. Двигайтесь, ребята, а то в седло не заберетесь!
Эдуард вышел из тени маленького деревца и пошел вдоль рядов
своих сидевших и лежавших, измученных боем солдат, подбадривая
их громким веселым голосом:
— Вперед, мальчики! Король Франции будет здесь с минуты на
минуту. Кто из вас возьмет его в плен и приведет ко мне?
Солнечные лучи золотили потемневшие от пота каштановые волосы принца; там, где он проходил, люди подтягивались, чувствуя,
как им передается мужество Эдуарда. Рыцари и лучники вставали,
потягивались, затягивали ремни и застегивали пряжки, надевали
шлемы и брались за оружие. Зазвучали надтреснутые, усталые, но
бодрые голоса, они заглушали ужасные скорбные стоны, доносившиеся из-под груды мертвых тел.
Когда принц дошел до центра линии, кони были выведены, а солдатам розданы скудные запасы воды, которой они наскоро утолили
мучительную жажду. Повсюду воины садились на коней — некоторые без шлемов, иные без налокотников. Некоторые снимали доспехи, прикрывавшие ноги, чтобы было легче сражаться. Сквайры и
пажи вооружались новыми копьями, но в них ощущался такой недостаток, что оружие приходилось снимать с мертвецов. Лучники
принялись извлекать стрелы из мертвых тел. К принцу подвели коня.
Эдуард в это время беседовал с графами Варвиком и Солсбери, командирами двух основных отрядов английской армии. Вставив ногу
в стремя, принц обернулся через плечо и еще раз посмотрел на приближавшихся французов. Блестевшие на солнце ряды, слепившие
металлическими бликами, продолжали приближаться.
— Клянусь святым Павлом, они идут на нас. Ребята, готовьтесь! —
прокричал Эдуард.
Он легко вскочил в седло и галопом поскакал к своему командному пункту — левее боевых порядков. У деревца его ждали придворные рыцари. Один из них держал шлем своего повелителя, другой подал ему латные рукавицы. Джон Чандос, не успевший сесть на
коня, подал принцу его кривой с зазубринами меч.
— Он не слишком хорош, сэр, — усмехнулся Джон, — но я не
сомневаюсь, что вы сумеете извлечь из него немалую пользу!
— Хэй, Джон, конечно, я не возражал бы и против нового меча, но
думаю, что довольно будет и этого, не так ли? Если уж меч окажется
совсем плох, то — что ж — я воспользуюсь старым добрым топором.
448

ВЕК РЫЦАРСТВА

Но теперь вперед, и поспеши. Они уже почти там, где мы должны их
перехватить. Вот. — С этими словами принц обернулся к одному из
своих гасконских капитанов, сэру Жану де Грейи, командовавшему
небольшим резервом: — Сэр Жан, я хочу, чтобы вы взяли столько рыцарей, сколько сможете найти, — кажется, у вас их осталось человек
шестьдесят, не так ли? Возьмите мой резерв, лучников и всех, кого
отыщете, и обойдите справа вон тот маленький холм. Когда мы встретим французов в поле — видите, там, у сломанного дерева? — вы, как
дьявол из преисподней, обрушитесь на их фланг. Создавайте как можно больше шума и держитесь изо всех сил. Поспешите, и да поможет
вам Бог. Трубачи, будьте готовы трубить, когда я подам знак.
Он зорко оглядел ряды бойцов, своих уставших героев, которые
воспрянули духом в предвкушении атаки — после того, как все утро
провели в обороне. Теперь, когда они сели на коней, казалось, всю
усталость как рукой сняло.
В напряженной тишине откуда-то донеслось негромкое пение, а
со стороны «войска» лучников графа Варвика вдруг раздался взрыв
хохота. Потом снова все стихло — за исключением песни и тупого,
нарастающего грохота, — тяжеловооруженные французы размеренно
двигались по полю.
Эдуард резко привстал на стременах. Звенящим высоким голосом,
слышным вдоль всего строя, он крикнул:
— За святого Георгия, вперед! Развернуть знамена!
Вслед за командой запели трубы и загремели барабаны. Маленькая
армия Эдуарда медленно, чтобы остаться незамеченной, двинулась
вперед. Выехав в открытое поле и проезжая мимо мертвецов, она ускорила аллюр — сначала иноходью, а потом легким галопом. Когда до
неприятеля оставалась какая-то сотня ярдов, флажки на концах копий
начали медленно опускаться долу, всадники выставили вперед смертоносные острия. Рыцари пришпорили коней, галоп перешел в бешеный карьер — лошади неудержимо понеслись вперед. Люди кричали —
слышались боевые кличи, ругательства и просто протяжный крик. С
тяжким грохотом, услышанным жителями расположенного в семи милях Пуатье, всадники сошлись посреди поля. Многие англичане пали
в этом первом натиске, но остальные глубоко вклинились в смешавшийся строй французов, тесня их и следуя за знаменем Англии, развевавшимся в первых рядах над битвой. Вскоре порыв был остановлен,
и битва превратилась во множество ожесточенных схваток один на
один. В центре своего отряда доблестно сражался французский король
Иоанн Добрый, а рядом с ним, как пробующий зубы тигренок, дрался
его малолетний сын Филипп. Французы стояли твердо, долго выдерживая натиск англичан. Но постепенно с тыла начали отходить по одному-два человека, не выдержав напора английской кавалерии. И тут
15 Э. Окшотт

449

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

на левом фланге французов началось смятение — раздались громкие
клики людей и дикое ржание лошадей, заревели трубы. Теперь французы начали отступать еще быстрее, и вскоре целая группа их в беспорядке отступила к своим лошадям. Упорное сопротивление продолжали оказывать только рыцари, стоявшие тесными рядами вокруг
короля и теснимые со всех сторон торжествующим неприятелем.
Принц и его свита проложили себе дорогу сквозь ряды французов,
и теперь перед ними больше не было врагов. Эдуард уже собирался повернуть назад, но Чандос и другие убедили его не делать этого. Знамя
укрепили на высокой вишне в саду деревни Мопертюи, обозначив сборный пункт для солдат, которые теперь пожинали богатый урожай пленных, некоторые преследовали рыцарей, бежавших в сторону Пуатье.
Внезапно перед станом принца появилась шумная группа людей,
проталкивавшаяся сквозь толпу. В середине этой группы выделялись
рыцарь в богатых, но изрубленных в боях доспехах и мальчик в латах,
которых, грубо толкая, тащили к принцу. Сидя верхом на коне и
глядя поверх голов, Эдуард хорошо видел, как волокли к нему знатных пленников.
— Это король! Джон, Роберт, они взяли в плен короля! — Эдуард
пришпорил усталого коня и подъехал ближе. Надтреснутый от усталости голос прогремел как удар бича. — Остановитесь! Остановитесь,
говорят вам! Разве так принято обращаться с королем? Клянусь Богом, я повешу всякого, кто еще посмеет к нему прикоснуться! Освободите мне дорогу.
Эдуард сошел с коня и пылавшим от гнева взглядом проложил
себе путь. Пошатываясь от усталости, он подошел к пленникам и
церемонно опустился на одно колено.
— Сир, — сказал он, — мои извинения за причиненную грубость.
Идемте со мной, вам надо отдохнуть. Сейчас поставят мою палатку.
Сделайте мне честь разделить ее со мной.
Он поднялся и положил руку на плечо мальчика.
— Это мой кузен Филипп, не так ли? — Эдуард искренне и тепло
улыбался, но ребенок гневно отпрянул. Его маленькое, выпачканное
лицо стало бледным как мел, глаза злобно сверкнули из-под приподнятого забрала. Король беспомощно развел руками.
— Филипп, это неучтиво. Ваш кузен — великий полководец. —
Король вздохнул. — Слишком великий, на горе Франции... Относитесь к нему подобающим образом.
Эдуард обнял короля за плечи:
— Не укоряйте его, сир. Это очень тяжело, попасть в плен на поле
битвы, и не слишком подходящее обстоятельство встречи двоюродных братьев. Не сомневаюсь, что и я выгляжу ужасно. Пойдемте, нам
надо отдохнуть.
450

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 298. Статуя Черного принца в Кентерберийском соборе; в деталях
изображен меч

Эти события происходили близ Пуатье 19 сентября 1356 г. То
была величайшая и самая блистательная победа, которую одержала
Англия в Столетней войне с Францией. Битвы при Креси в 1346-м
и при Азенкуре в 1415 г. были выиграны главным образом благодаря лучникам и их страшному оружию, но при Пуатье англичане
451

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

победили вопреки численному превосходству французов, превзойдя
их мужеством и благодаря пылкому гению великого полководца
принца Уэльского. Один из самых прекрасных моментов, тот миг,
запечатленный английской историей, когда усталая, почти разбитая
армия села на коней и совершила деяние, принесшее ей победу и
позволившее пленить самого французского короля. Политические
результаты этой битвы превосходили результаты всех прочих битв:
то, что вся та война была лишь бессмысленной агрессией, не смогло заслонить славу того дня. Именно после этого Эдуард показал
себя военным вождем, не уступавшим великим герцогам и графам,
некоторые из которых затмевали королей, как солнце затмевает
луну.
Несмотря на то что прошел 641 год после дня Пуатье и 621 —
после смерти Эдуарда, который скончался в 1376 г., мы до сих пор
ощущаем с ним неразрывную и живую связь. Например, на руку,
которой пишутся эти строки, я надевал латную рукавицу Черного
принца, возможно, ту самую, в какой дрался он в той блистательной
атаке, а глаза, которыми я сейчас читаю эту страницу, смотрели
сквозь узкую щель забрала его шлема. Примерять эти вещи — немалая привилегия, но видеть эти доспехи может каждый — они выставлены в Кентерберийском соборе, где они уже несколько столетий служат надгробием могилы Эдуарда. К счастью для нас, в 1954 г.
были изготовлены точные копии оружия и доспехов, поэтому хрупкий оригинал может теперь храниться в надежном месте под непроницаемым стеклянным колпаком, а над гробом помещены прочные
и неотличимые копии. Над могилой возвышается исполненная в натуральную величину из позолоченной бронзы статуя Черного принца в полном боевом облачении. Уцелевшей деталью амуниции является часть ножен; здесь же должен быть и меч, но он был утрачен
во время гражданской войны в Англии в XVII в. Ножны являют собой лишь потертую реликвию, а на боку статуи висит меч из позолоченной бронзы — настоящее произведение искусства; ножны
украшены красной и синей эмалью, а на головке рукоятки видна
маска льва, выступающая из синей эмали. На рис. 298 показано, как
выглядело это оружие.
В битве при Пуатье воины использовали разнообразное оружие.
Хотя на поле боя находилось несколько тысяч английских лучников
и французских арбалетчиков, их стрелы оказали малое влияние на
исход сражения. Английские стрелы были полностью израсходованы
во время первых двух атак, а своих арбалетчиков французские командиры расположили так неудачно, что те зачастую просто не могли стрелять. Исход битвы решили единоборства с применением копий и мечей, топоров и булав, а также боевых молотов.
452

ВЕК РЫЦАРСТВА

Глава 27
КОПЬЕ И ПИКА
Копье появилось давно, на заре человечества. Приблизительно
20 тысяч лет назад острый кусок кремня, привязанный к концу палки, служил для охоты ради пропитания или для убийства врага ради
личного удовлетворения. Это грубое орудие со временем усовершенствовалось и в эпоху неолита (около 6 тысяч лет назад) превратилось
в настоящее копье с изящно отделанным кремневым наконечником,
а позже (около трех с половиной тысяч лет назад) приобрело красивое бронзовое острие (рис. 299).
Рыцарское оружие такого рода, естественно, представляло собой
длинное копье, но, прежде чем мы приступим к рассмотрению,
стоит взглянуть на его предшественников и разобраться, как ими
пользовались. Форма наконечника за многие века не подверглась
значительным изменениям. Наконечник, который солдаты фараона
применяли в то время, когда Египет утверждал свою власть в Восточном Средиземноморье, формой мало отличается от наконечников, применявшихся в войсках королевы Виктории, когда они
утверждали власть британской короны в Индии. А за те три тысячи
лет, которые разделяют эти эпохи, мы видим, что копья мало менялись на пространстве от Уэльса до Японии и от Финляндии до Марокко.
В Древней Греции (приблизительно с 600
по 120 г. до н. э.) одним из способов применения копья в пешем строю было его метание с расстояния в несколько футов. Воин
при этом старался поразить противника в
область диафрагмы. Бросая копье, сражающийся продолжал бежать на противника и,
когда тот сгибался вперед с копьем в животе,
добивал его сильным ударом топора или меча по затылку. Если воин промахивался, то
он мог попытать счастья, метнув второе копье, чтобы ранить им противника со второй
попытки.
Римляне изобрели весьма своеобразную Рис. 299. Бронзовый наформу наконечника. Копье с таким острием конечник копья (около
называлось пилум. На конце помещался ма- 1000 г. до н. э.). Справа —
ленький листовидный наконечник, посажен- железный наконечник
ный на длинную тонкую железную шейку, копья кельтского воина
которая заканчивалась полым расширением,
(около 300 г. до н. э.)
453

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

его насаживали на древко из ясеня или акации (рис. 300).
Назначение этого длинного железного перешейка было
следующим: встречая противника, легионер на бегу швырял в него пилум. Если оружие попадало в щит, то наконечник пробивал его, а железная шейка сгибалась под тяжестью массивного древка. Незадачливый противник не
мог орудовать щитом, который тянул руку вниз под тяжестью копья. Естественно, наилучшим решением в данном
случае было отрубить древко ударом меча или топора, но
эту возможность исключал железный перешеек.
Такой тип копья был усвоен франками и англосаксами,
которые называли его ангоном и использовали точно так
же — с целью лишить противника возможности полноценно пользоваться щитом — если, конечно, копье не ранило
тяжело или не убивало противника.
Греческие и римские всадники пользовались точно таким же копьем, как и пехотинцы, — легким дротиком с
длинным острым наконечником, но никогда не сражались
пилумом. Такие копья — из-за того, что они были очень
короткими, — не брали под мышку, как рыцарское копье,
а держали в руке. Иногда их метали.
Викинги и их предшественники имели на вооружении
Рис. 300. множество копий разнообразных типов. Каждый тип имел
Пилум
свое особое название — например, рубящее копье, копье
на шнуре (такое копье метали с помощью петли, намотанной на древко), дротик и т. д. Многочисленные, хорошо сохранившиеся образцы таких копий были обнаружены в Дании. На многих
древках даже сохранились петли, с помощью которых их метали. Для
обозначения своих копий викинги использовали весьма красочные
и поэтические названия. Копья часто называли «змеями»: Кровавый
Змей, Змей Варлинден (Щит) и так далее. Кольчуги уподобляли
сетям — очень удачное наименование для тяжелого плетения: например, «сеть для копий», в то время как копья иногда называли «рыбами сетей войны». Иногда копья называли витиевато и привлекательно — например, Летучий Дракон Сражения.
В пешем строю солдаты пользовались копьями в течение всех долгих веков, прошедших с эпохи шумеров (3000 г. до н. э.) до Тридцатилетней войны в Европе (1648 г.). Шумерские и египетские пехотинцы
пользовались в бою копьями длиной около 6 футов с наконечниками
в виде широких лезвий; этим оружием работали, как винтовкой со
штыком, причем действовали в жестком строю отдельными подразделениями. Таким оружием пользовались франки, саксы и викинги,
шотландцы при Бэннокберне в 1314 г. и французы при Пуатье в 1356 г.,
454

ВЕК РЫЦАРСТВА

а также профессиональные наемные
уэльские и брабантские копейщики в армиях XIV и XV столетий. Форма наконечника этого копья — не важно, пользовалась им пехота фараона, Фемистокла,
Свейна Вилобородого, Брюса или Карла
Смелого, — оставалась одной и той же:
длина 10—12 дюймов, ширина у основания 2 или даже 3 дюйма, а по средней
линии проходило мощное ребро. В Средние века — в VIII и IX вв., а позже в XV —
копья часто снабжались расположенными под наконечником крыльями или
ушками, выполненными как деталь раструба (рис. 301). Такие широкие копья
использовали как режущее и колющее
оружие.
Другим специализированным типом
пехотного копья была пика — колющее
Рис. 301. Копья с крылооружие с наконечниками разнообразной
видными наконечниками,
формы, насаженными на исключительIX в. Справа — крыловидно длинное древко, часто длиной до
ный наконечник копья
18 футов. Наконечник малый и узкий,
конца XV в.
имеющий в длину до 6 дюймов, был
не шире, чем идущее за ним древко
(рис. 302). Первоначально пики использовали в Древней Греции,
македонским войском в период с 340 по 120 г. до н. э. Они использовались с определенной целью правителем Македонии Филиппом,
отцом Александра Великого. Пика стала основным средством ведения боевых действий в завоеванных Александром областях Среднего
Востока до 168 г. до н. э., когда вооруженные им воины встретились
в бою с римскими легионами у Пидны. Здесь пилум и короткий меч
в руках опытного легионера превзошли пику,
и она после этого перестает упоминаться в документах. Мы ничего не слышим о пиках до
XV в., когда ее снова взяли на вооружение
швейцарцы. Подобно тому как это было во
времена древней Македонии, пика снова стала
доминировать на полях сражений до большой
кровавой битвы при Бикокке в Северной Италии в 1522 г., когда пиконосцы были наголову
Рис. 302. Наконечники разбиты огневой мощью усовершенствованных
пик с 1500 г.
аркебуз.
455

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 303. Воины на построении

Причина, по которой пики отличались такой невероятной длиной,
была проста. Три или четыре ряда воинов, стоявшие друг за другом,
могли одновременно выставить вперед их острия. Воины первого ряда
держали пики низко, уперев их тупые концы в землю за своей спиной;
бойцы второго ряда выставляли свои пики между солдатами первого
ряда, держа оружие на уровне первого ряда. В третьем ряду пики поднимали выше и клали их на плечи воинов переднего ряда (рис. 303).
Воины в самых задних рядах держали пики поднятыми остриями вверх
и были готовы занять место павших в первых рядах, чтобы не ломать
строй. Построенная таким образом колонна, в которой насчитывалось
зачастую до двух тысяч человек, была способна неудержимо катиться
вперед, преодолевая любое сопротивление. Перед такими колоннами
ничто не могло устоять, но только до тех пор, когда были изобретены
пушки и аркебузы, огнем которых можно было расстраивать колонну,
прежде чем она оказывалась в пределах непосредственного соприкосновения. До изобретения огнестрельного оружия перед колонной таких копьеносцев могла устоять только точно такая же колонна. При
их соприкосновении происходило «выталкивание пик», то есть два
строя давили друг на друга, как выдавливают друг друга линии в американском футболе — до тех пор, пока одна колонна не начинала отходить.
Было много других типов оружия, похожего на копье, — и все они
являются прямыми потомками кремня, привязанного к палке палеолитического охотника. Это оружие не использовалось рыцарями Средних веков, но зато пехотинцы использовали его против рыцарей, что
стало причиной изменений, происшедших в конструкции рыцарских
доспехов. Учитывая такое влияние, мы все же рассмотрим это оружие.
Все типы его можно назвать результатом скрещивания воинского копья и сельскохозяйственного сучкореза — секатора. Этот простой, но
весьма эффективный инструмент предназначен для обрезания сучьев,
456

ВЕК РЫЦАРСТВА

стрижки живых изгородей и тому подобных манипуляций; этот инструмент производят до сих пор,
придавая ему ту же форму, что и восемьсот лет назад (рис. 304). Этот инструмент имеет весьма почтенные традиции, в каждой местности производят
свои оригинальные сучкорезы — например, уэстморлендские сучкорезы отличаются от глостерширских и т. д., хотя в принципе все они имеют
одинаковую, по сути, конструкцию. Если сучкорез
насадить на длинное древко, то он превращается в
оружие пехоты, каковым он и был на протяжении
Рис. 304. Совревсего раннего Средневековья. До 1300 г. это было
менный сучкорез
не что иное, как сучкорез на длинном шесте, и
только начиная с этого времени в конструкцию
было внесено нечто и от копья. В результате такого скрещивания, если
можно так выразиться, появились две сестры — глевия и алебарда. На
главном режущем крае клинка глевии имелся один большой копьевидный шип, а на другой стороне
клинка — шип меньших размеров;
сам же клинок по сравнению с секатором стал длиннее и уже (рис. 305).
У алебарды лезвие было шире и короче, а спереди помещался острый выступ. На самом деле получился большой топор на пятифутовой рукоятке.
(Кстати, когда говорят о шестах, на
которые насаживали копья, топоры,
глевии, алебарды и тому подобное, то
словом «древко» обозначают шесты с
копьями и пиками, а термин «рукоятка» оставляют для топоров, алебард
и т. п.)
Это оружие было изобретено и
усовершенствовано в XIV и XV вв.
Глевия (которую в Англии называли
биллем) стала весьма изящным и
замысловатым оружием, в отличие
от алебарды, которая приобрела законченную, максимально эффективРис. 305. Клинки глевий. Слева ную конструкцию приблизительно к
глевия или билль (около 1470 г.), 1470 г. (рис. 306а), а потом постепенсправа глевия другой формы (око- но перестала применяться и к 1525 г.
превратилась в декоративное и цело 1550 г.)
457

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 306. Алебарды:
а — около 1470 года;
б — около 1570 года

Рис. 307. Протазан.
Слева — около 1470 г.;
справа — около 1600 г.

ремониальное оружие. Алебарды времен
Елизаветы I были очень красивы, но абсолютно неэффективны как боевое оружие (рис. 306б). Действительно, единственным их предназначением осталось
красоваться в руках государственных и городских стражников.
За период с 1400 до 1600 г. форма копья тоже претерпевала значительные изменения, а само оружие становилось более разнообразным. В Средние века
каждой из этих форм давали собственное
наименование, и теперь весьма трудно
разобраться, какие именно копья назывались теми или иными терминами: вуж,
рансер, гизарма, рунка и др. Вероятно,
вуж — это то же самое, что и глевия, рансер был похож на билль, а гизарма — это
очень большое и красивое копье, усовершенствование которого было закончено в
одно время с алебардой, то есть около
1470 г. Это оружие чаще называли протазаном, наконечник которого напоминал
клинок большого широкого меча. Как
правило, клинок очень широк у основания (называемого плечами клинка), из которого по обе стороны выступают по
одному крылу или ушку (рис. 307). Эти
ушки отличаются от тех, что прикреплялись к описанным выше копьям, тем, что
последние крепились к гнезду наконечника ниже лезвия, а в протазане эти приспособления выступали непосредственно из
клинка. Десятки тысяч таких протазанов
выковывались для настоящих сражений,
но многие образцы были богато отделаны
и украшены гравировкой, позолотой или
золотыми и серебряными насечками;
такие протазаны использовались как церемониальное оружие в свитах аристократов. С течением времени клинки
становились меньше, а крылья, или
ушки, — больше. Постепенно протазан
458

ВЕК РЫЦАРСТВА

принял такую форму, какую он имеет и в наши дни: например, в
церемониальном вооружении йоменской охраны лондонского Тауэра. Эти церемониальные протазаны — впрочем, как и все древковое
церемониальное оружие, — украшены большой кисточкой, прикрепленной к верхней части древка непосредственно под клинком. Такие же кисточки прикрепляли и к боевым протазанам. Но в этом
случае цель была сугубо практической — кисточка впитывала кровь,
стекавшую с клинка, и его рукоятка оставалась сухой.
Это оружие, применявшееся пехотинцами на протяжении длительного времени, не оказывало тем не менее существенного влияния на
исходы битв, которые решались обычно тяжелой кавалерией — вооруженными всадниками и рыцарями. Однако в начале XIV в. алебарда —
новое изобретение фламандцев и швейцарцев — оказала большое
влияние на усовершенствование доспехов и вооружение кавалеристов
и рыцарей. В двух битвах — при Куртре во Фландрии (1302 г.) и у горы
Моргартен в Швейцарии (1315 г.) — крупные силы великолепно экипированной кавалерии потерпели тяжелые поражения от пеших горожан и крестьян, вооруженных алебардами.
При Куртре цвет французского рыцарства, воины, вооруженные
копьями и мечами, защищенные кольчугами, скрепленными на коленях и плечах железными бляхами, и прикрытые железными пластинами под плащами, совершили несколько доблестных, но плохо
организованных атак, пытаясь, перейдя реку, разгромить густую толпу фламандцев. Случились две вещи, которых не ожидали французские рыцари. Во-первых, горожане стояли твердо, не дрогнули и не
бросились в бегство перед горделиво выступавшими конями. Во-вторых, тяжеловооруженные всадники увязали в топком грунте луга,
расположенного между рекой и позициями фламандцев. Пока рыцари барахтались в грязи, стараясь набрать скорость, чтобы обрушиться на ряды неприятеля, этот последний сам бросился вперед, перехватил инициативу и напал на воинов в доспехах, оказавшихся в
весьма тяжелом положении. Алебарды (фламандцы называли их «гудендагами» — «добрый день») разрезали кольчуги, щиты и шлемы,
как горячий нож кусок сливочного масла.
Дрогнули французские рыцари. Они попытались бежать, но им
пришлось двигаться по топкой долине, в середине которой протекала быстрая река. В панике и беспорядке рыцари сгрудились на берегу реки. Те, кто достигли реки первыми, стали двигаться вдоль берега, стараясь отыскать мелкое место для переправы, но напиравшая
масса других рыцарей сталкивала их в воду; они падали и сотнями
тонули в мутной илистой речке.
У горы Моргартен произошло нечто подобное. Причины, приведшие к этому сражению, весьма сложны и запутаны, и мы не будем
459

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

их касаться. Но вкратце дело сводилось к следующему: в 1314 г. на
трон Священной Римской империи были избраны два соперничавших короля, и один из кантонов Швейцарии, Швиц, решил, воспользовавшись всеобщей смутой, выйти из состава империи и провозгласил свою независимость. Брат одного из императоров, герцог
Леопольд Австрийский, во главе рыцарского войска был послан принудить швейцарцев к должной покорности. Итак, в один из ноябрьских дней 1314 г. эта армия двигалась по дороге к горной стране.
Швейцарцы же блокировали все дороги, кроме одной, по которой и
двинулись неподготовленные и самонадеянные австрийцы. Дорога
эта вилась между крутыми холмами и озером, и там, где пространство между озером и холмами было самым узким, швейцарцы завалили и эту единственную дорогу. На заросшей лесом вершине горы
они устроили засаду, предварительно повалив множество деревьев,
стволы которых очистили от ветвей и сучьев, чтобы получившиеся
бревна могли катиться по склону. Приготовившись таким образом,
швейцарцы стали ждать.
Вскоре показался авангард австрийской колонны. Ничего не подозревая, беспечные австрийцы, которые не позаботились даже выслать
вперед разведчиков, бодро продвигались по дороге, пока не наткнулись на завал. Авангард остановился, но остальные — в середине и в
хвосте колонны, не зная, что произошло, продолжали двигаться, обтекая передних, и, таким образом, вся масса рыцарского войска заполнила узкий луг между озером и подножиями крутых холмов. Рыцари столпились в теснине, прижатые слева к озеру, а справа к
склонам, покрытым сонным осенним лесом. Внезапно из этого мирного идиллического леса раздался оглушительный крик тысяч мощных
глоток; по склонам покатились огромные бревна, сбивавшие с ног
австрийских коней. За бревнами вниз по склонам бежали швейцарцы.
В мгновение ока набросились они на дрогнувших рыцарей, поражая
их страшными алебардами и разрубая шлемы с такой легкостью, словно те были сделаны из картона. Швейцарцы без труда отрубали рыцарям руки и ноги, защищенные только кольчугами, обезглавливали
благородных коней. Застигнутые врасплох рыцари дрались как львы,
но что они могли сделать? Оставшихся в живых столкнули в озеро; те
немногие, кто смог длинными мечами отразить удары алебард, проложили себе путь сквозь тесные ряды и ударились в бегство. В течение
нескольких минут массы людей сражались на одном месте, но вскоре,
поняв, что швейцарцы оказались на высоте положения, и осознав его
полную безнадежность, рыцари, находившиеся в тылу и не принимавшие участия в схватке, повернули коней и бросились отступать, оставив изрубленным более трети своего войска. Так закончилась одна из
самых кровавых битв Средневековья.
460

ВЕК РЫЦАРСТВА

После этих двух сражений военным стало ясно, что кольчуги —
даже если ее укрепить металлическими бляхами и пластинами — явно
недостаточно для защиты. Хотя кольчуга и доказала свою эффективность против любого другого — старого — оружия, она оказалась совершенно бессильной перед лицом новой ужасной угрозы. Доспехи
были усилены. Теперь, помимо кольчуги, руки и ноги защищались
металлическими пластинами; кроме того, на кольчужную рубашку надевались металлические латы. Вооружение, кольчуга и вся амуниция
рыцаря, таким образом, стали хоть и прочнее, но более тяжелыми и
неуклюжими.
Тогда же, в 40-х гг. XIV в., французские армии встретились
на поле боя с английскими лучниками и их смертоносными стрелами длиной почти в метр. Даже усовершенствованные доспехи
не могли противостоять новому оружию, что особенно отчетливо
показала битва при Креси в 1346 г. После нее стало совершенно
ясно, что требуется нечто лучшее — так появились доспехи, состоявшие из хорошо пригнанных друг к другу пластин из закаленного железа, защищавших все тело рыцаря. В конце 50-х гг. XIV в.
такие доспехи стали носить в Европе практически все лучшие воины. Такие доспехи нельзя было пробить, стреляя даже из длинного лука.
Но независимо от того, какие доспехи и латы носили рыцари, вооружение их в основном оставалось тем же. По преимуществу рыцарским оружием оставалось прежнее копье, бывшее главным оружием рыцарского турнира — конной сшибки двух всадников
в единоборстве. Этот поединок я в подробностях описал в другой книге, а здесь хочу сказать несколько слов о копьях, которыми сражались рыцари на турнирах, и как они пользовались этим
оружием.
С более древних времен — с эпохи готов в IV и V вв. и до времен
Черного принца в XIV в. древко копья
представляло собой суживавшийся к
концу ровный шест длиной от 9 до
11 футов с маленьким наконечником,
который не отличался от такового пики, хотя и славился весьма большим
разнообразием форм (рис. 308), которое никак не соотносилось с эпохами;
все разновидности наконечников использовались одновременно в течение
всего Средневековья. Это разнообразие
было обусловлено местными особенно- Рис. 308. Наконечники копий
XIV—XV столетий
стями, так же как в наши дни отлича461

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 309. Гарда. Около 1450 г.

ются между собой формы садовых секаторов, и копья из Бордо отличались от копий кельнских, а миланское и от того и от другого.
Только на исходе Средних веков у копья появляется приспособление, защищавшее руку. На иллюстрациях XIV в. мы видим рыцарей и кавалеристов с копьями, снабженными короткой крестообразной перекладиной, похожей на переднюю часть рукоятки меча; но
только во второй трети XV в., то есть после 1425 г. и после царствования Генриха V, на древке копья появляется гарда. Это большой
железный диск, через центр которого пропущено древко копья. Диск
укреплен на древке и защищает руку рыцаря, который ухватывает
копье непосредственно позади гарды (рис. 309). Можно видеть множество современных иллюстраций, на которых изображены норманны или крестоносцы с копьями, снабженными гардой. Такие картинки не имеют ничего общего с исторической правдой.
В тот же период времени на копье появляются и другие приспособления и усовершенствования. Тупой конец становится толще,
поэтому в месте хватки приходится вырезать сужение древка, чтобы
можно было обхватить его рукой. Кроме того, появляется упор, на
который можно было перенести часть веса тяжелого копья. Это приспособление представляло собой толстую стальную скобу, прикрепленную к правой стороне нагрудника. Древко копья располагали на
этой скобе непосредственно впереди гарды, что позволяло отчасти
удерживать вес копья телом. Такое приспособление впервые появляется около 1400 г. Шестьдесят лет спустя, или даже позже, когда
было полностью разработано специальное оружие для рыцарских
турниров, изобрели также так называемый хвост, который приваривали к задней части панциря. Этот хвост выступал приблизительно
на один фут из спинной части панциря. На конце хвоста находилась
петля, в которую плотно вставлялся задний — тупой — конец копья.
Таким образом, при упоре спереди и хвосте сзади можно было перенести практически весь вес копья с руки на доспехи. После того как
начали применять «хвост», позади рукоятки копья начали крепить
специальное устройство — грейпер. Это был диск из железа, диаметр
его был немного больше диаметра древка и позволял плотно пригонять тупой конец копья к хвостовику.
462

ВЕК РЫЦАРСТВА

В дружеских поединках («à plaisance») применяли особый вид наконечника. Его называли «cronel», так как он действительно был похож на корону с тремя тупыми зубцами, расположенными на значительном расстоянии друг от друга. Такое устройство обеспечивало
острому концу копья надежное сцепление со шлемом или щитом соперника. Этого было достаточно для того, чтобы сбросить его на
землю, не пробивая при этом доспехов. Такие наконечники вошли
в моду в XII в., это оружие называли «копьем учтивости».
Существует столько же способов пользоваться копьем в пешем
строю, сколько существует типов наконечников, но есть только один
способ пользоваться длинным копьем. Оно слишком велико и слишком много весит, чтобы можно было держать его в руке на весу. Оружие приходится держать под правой рукой и крепко прижимать древко к груди. Форма грудной клетки такова, что прижатое к ней и
направленное вперед копье отклоняется влево под углом 30 градусов;
таким образом, если держать копье крепко, а иначе держать его нельзя, оно не будет направлено точно вперед от правого бока рыцаря.
В другом месте я уже описывал положение рыцаря во время турнирного поединка, но важно напомнить, что в Средние века копье держали именно так — наискось, по диагонали, так что его острый конец был направлен в промежуток между корпусом воина и шеей
коня; при этом острие копья было повернуто влево.
Рыцарю следовало позаботиться о том, чтобы этот угол не был
слишком тупым, так как в этом случае сила, переданная на расположенный справа тупой конец копья, грозила при столкновении вышибить его из седла. Мы уже не говорим о противнике, который изо
всех сил старается сделать то же концом своего копья в момент
сшибки. Сила удара при столкновении двух тяжеловооруженных и
одетых в доспехи всадников была огромной, и вся скорость и вес
концентрировались в крошечном кончике копья. Часто при ударе
древко ломалось, но если этого не происходило, то доспехи должны
были быть действительно крепкими, чтобы наконечник копья не
смог пробить их. Когда основной защитой рыцаря была кольчуга,
основной удар принимал на себя щит, сделанный из кожи и дерева,
но в дальнейшем, когда на смену кольчуге пришли металлические
латы из закаленной стали, щиты перестали использоваться в рыцарских поединках. Гладкие, отполированные, скругленные стальные
пластины великолепно отклоняли и отражали самые сильные удары.
Перекрывания отдельных металлических пластин выполнялись таким образом, чтобы при любом направлении удара кончик копья не
попал в промежуток между пластинами и не разорвал латы.
Для того чтобы правильно провести поединок, требовалась постоянная практика и сноровка — пожалуй, самая большая, нежели во всех
463

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

других видах боя; надо было не только управлять лошадью — тоже
специально обученной, — которая должна была нестись во весь опор
на противника до сближения с ним и пробегать возле самого бока его
коня, но и точно направить копье в ту точку на корпусе соперника, в
которую надо было ударить. В последний момент перед столкновением — не раньше и не позже — надо было сгруппироваться, привстать
на стременах и в момент нанесения удара всем телом стремительно
податься вперед. При этом крепко держать щит под таким углом, чтобы копье противника скользнуло по нему и отклонилось влево; кроме
того, необходимо было в последний момент уловить, куда именно хочет соперник нанести удар. Если удар был нацелен в голову, то надо
было так ее наклонить, чтобы копье скользнуло по шлему. Все это
требовало невиданной сноровки и великолепной реакции.
В великих битвах Столетней войны, происходившей в XIV—XV вв.,
рыцарям часто приходилось сражаться пешими. В этих случаях копье
становилось практически бесполезным, так как было слишком длинным для того, чтобы пользоваться им как винтовкой с примкнутым
штыком. Обычно для такого боя рыцари обрезали древки копий до
подходящей длины. При Пуатье все сражавшиеся пешими французские
рыцари обрезали копья до длины 6 футов. Мы также читали, что они
снимали свои кавалерийские ботинки и отрезали их длинные носы.
В ботинках с короткими носами было легче перемещаться по полю
сражения. Они были не высоки, так как над ними помещались поножи,
защищавшие икры и голени. Поэтому можно сказать, что они напоминали своего рода кавалерийские полусапожки.
Способы обучения бою копьем были просты. Основное, что требовалось, — это на скаку верно поражать мишени копьем. Самым
лучшим из известных упражнений было упражнение со столбоммишенью, который являлся довольно хитроумным приспособлением.
Он представлял собой вертикально врытый в землю столб, на котором горизонтально вращалась доска, к одному концу которой была
прикреплена мишень — обычно в виде сарацина, — а к другому —
мешок с песком. Высота, на которой располагалась такая горизонтальная, вращающаяся вокруг оси столба перекладина, равнялась
приблизительно 7 футам. Если мишень поражали правильно, то есть
в нужное место, то перекладина вращалась на четверть окружности
и останавливалась, если же удар был нанесен неправильно, то перекладина описывала полуокружность и мешок с песком бил проезжавшего мимо рыцаря по спине.
Менее хитроумным, но более практичным способом тренировки
была тренировка с петлей; на ветку высокого дерева подвешивали
петлю из веревки или какого-либо иного материала. Надо было на
полном скаку поразить концом копья петлю. То же самое делали с
464

ВЕК РЫЦАРСТВА

куском материи. Если вы захотите попробовать
сделать это теперь, то можно воспользоваться
пустой консервной банкой или любой другой
мелкой мишенью, в которую трудно попасть копьем и которая останется на наконечнике в случае удачного удара.
Еще одной областью приложения рыцарского
копья была охота на кабанов, один из самых рискованных и уважаемых видов охоты. До конца
XV в. для охоты на кабана применяли обычное
пехотное копье с крыльями или ушками, но в конце 60-х гг. XV в. было изобретено специальное Рис. 310. Копье для
охотничье копье для рыцарской забавы такого охоты на кабана.
Около 1500 г.
рода. Это копье имело большой, широкий листовидный наконечник, к основанию которого прикреплен короткий поперечный стержень. Этот стержень вставляли в
отверстия в основании наконечника так, чтобы концы стержня выступали под прямым углом к плоскости наконечника (рис. 310). Наличие такого приспособления было абсолютно необходимым, так как,
убивая несущегося вперед кабана, охотник должен был устоять на месте, уперев острие копья в грудь животного. Зверь обычно бесстрашно
и неудержимо несся прямо на охотника — почти двести фунтов роняющей пену и сверкающей налитыми кровью глазами неукротимой
ярости, вооруженной семидюймовыми клыками, способными за долю
секунды выпустить из человека кишки, — со скоростью под двадцать
миль в час. Если у охотника были крепкие нервы и верный глаз, то
кончик копья попадал в нижнюю часть груди зверя, но если у наконечника не было перекладины, то древко могло пройти вепря насквозь, и он, прежде чем испустить дух, был способен распороть живот
своему обидчику. Перекладина останавливала вепря на расстоянии
длины древка от охотника, хотя 3 футов такого расстояния, учитывая,
что половина шестифутового древка оставалась за спиной человека,
едва ли было достаточно.
Такой вид охоты на дикого кабана был довольно опасной забавой.
Некоторые охотники пользовались мечами — иногда так же, как копьем, и это было самым опасным способом, или же тем способом,
каким пользовался пресловутый и прославленный Чезаре Борджиа,
убивая на охоте вепря: он стоял и ждал приближения кабана, потом,
как бывалый тореадор, играющий с быком, отступал в сторону и отсекал мечом голову проносящемуся мимо зверю. Это было не только
опаснее, чем охота с копьем, но и неизмеримо труднее. Если охотник
не успевал отскочить, то его можно было считать покойником; если
же удар оказывался неудачным и лишь наносил зверю рану, то он
465

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

мог в долю секунды развернуться и броситься на человека с другой
стороны до того, как тот успеет принять стойку. Так что не приходится удивляться тому, что удачливые охотники на кабанов считались самыми мужественными из всех воинов.

Глава 28
ТОПОР, БУЛАВА И МОЛОТ
Виды оружия, которые я хочу представить в этой главе, можно назвать вспомогательным вооружением средневекового рыцаря. Речь
пойдет о топоре, булаве и молоте. Это оружие носили, как меч и копье,
в составе полного вооружения. Конечно, находились рыцари, которые
предпочитали мечу именно это, как правило, вспомогательное вооружение, но все же чаще всего топором, булавой или молотом пользовались в случае поломки или потери меча, а также в ближнем бою,
когда меч оказывался слишком длинным для эффективного удара.
Топор всегда был основным оружием пехоты, особенно у северных народов — англосаксов, франков и викингов, — которые сражались исключительно в пешем строю. Булава — это своего рода усовершенствованная дубина; в XV столетии ее всегда тщательно
отделывали и придавали красивую форму. То же самое касается и
боевых молотов, хотя в нашем распоряжении нет экземпляров этого
оружия, относящихся к периоду до 1380 г. Многие молоты, относящиеся к промежутку времени от 1380 до, приблизительно, 1560 г.,
дошли до наших дней. Это очень красивое оружие, которое радует
взор и которое приятно держать в руках.
Вероятно, для того, чтобы лучше понять значение каждого из этих
трех типов вооружения, надо рассмотреть их по отдельности, обсудив
происхождение, развитие и применение.
Топор — так же как и копье — был одним из самых древних видов
оружия. Воин брал острый кусок кремня и шнурами крепил его под
прямым углом к концу короткой рукоятки — топорища. Кусок кремня имел такие же размеры и форму, как наконечник копья. Чтобы
его сделать, надо было точно такой же кусок обработанного камня
прикрепить по ходу продольной оси к концу более длинного древка.
В эпоху нового каменного века люди стали изготавливать тщательно
отделанные топоры, которые послужили образцами для изящных и
эффективных бронзовых топоров последующего периода (рис. 311).
Когда лучшим материалом для изготовления оружия повсеместно
признали железо, топоры стали больше. Основная часть сохранившихся до нашего времени боевых топоров, относящихся к периоду
466

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 311. Топор
бронзового века

Рис. 312. Франциска, два экземпляра,
VII в.

от 400 г. до н. э. до 400 г. н. э., происходит из Скандинавии. Поэтому нет ничего удивительного в том, что викинги так любили топоры,
учитывая, насколько был популярен топор у их предков и предшественников. Кельты, населявшие большую часть территории Западной Европы, не слишком любили топор, предпочитая ему длинный меч.
Трудно отнести топор к оружию; это, кроме всего прочего, рабочий инструмент, и применять его можно и как оружие, и как орудие
труда. В древности, вероятно, их так и использовали, в зависимости
от ситуации. Очень немногие из тысяч топоров, хранящихся в наших
музеях, можно однозначно отнести к боевому оружию. Один из типов топора, однако, можно было использовать только как боевое
оружие — в мирных целях применить его было невозможно. Речь
идет о маленьком метательном топоре франков, о франциске, от которой весь этот народ и получил свое название. Это было легкое
оружие — маленький изогнутый топор на очень коротком топорище
(рис. 312). Древние франки — до эпохи Карла Великого — начинали
битву, с неистовыми криками бросаясь на противника, и, сближаясь
с ним, швыряли в его ряды свои топоры и ангоны. Придя в непосредственное соприкосновение с врагом, франкские воины сражались мечами или топорами на длинных топорищах. У меня есть один
такой большой топор, найденный в захоронении воина VIII в.: топор
весит два с половиной фунта и выглядит как весьма массивный кусок
железа. Но мне захотелось понять, как он выглядит в виде целого,
настоящего топора. Для этого я насадил его на топорище современного инструмента для рубки деревьев. Топор сразу ожил и, хотя он
был слишком тяжелым, чтобы манипулировать им одной рукой, оказался удивительно удобен и, видимо, эффективен при хватке обеими
руками (рис. 313). Рукоятки этих топоров по форме напоминали багры, и за истекшие столетия форма топорища практически не из467

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 313. Франкский топор, VIII в.

Рис. 315. Топор викингов,
XI в.

Рис. 314. Гнезда для топорищ:
а — франкское; б — скандинавское

менилась. Этот изящный двойной изгиб придавали деревянному
топорищу отнюдь не для красоты, но для большей эффективности.
Такой форма топорища стала по необходимости.
Скандинавы — предки викингов — пользовались топорами, очень
похожими по форме на франкские; единственная разница заключалась в строении гнезда для топорища. Объяснить эту разницу словами почти невозможно, поэтому я даже не стану пытаться это делать.
Пусть это сделает за меня иллюстрация (рис. 314). Вы видите, что,
хотя эта разница очень мала, она все же позволяет с уверенностью
отличить франкский топор от норвежского.
Только с наступлением эпохи викингов (750—1000 гг.) появился
топор с большим широким лезвием (рис. 315). Вот такие топоры использовались, как представляется, исключительно викингами. Глядя
на рисунок, можно вообразить, что эти огромные топоры с их красиво закругленными лезвиями длиной от 9 до 13 дюймов были очень
тяжелыми, но это далеко не так. Лезвия так тонко и искусно откованы, что весом не превышают более неуклюжие и тяжеловесные
топоры, которые мы только что рассмотрели. Напротив, его можно
вращать над головой с гораздо меньшим усилием, чем современный
топор лесоруба.
Топоры такой формы употреблялись вплоть до XIII в. Чаще всего
они были оружием пехоты, но не так уж редко их применяли кавале468

ВЕК РЫЦАРСТВА

ристы и рыцари. В качестве примера массового использования топоров можно привести битву при Линкольне в 1141 г. Английский король Стефан — весьма неважный король, но очаровательный человек
и доблестный рыцарь — был взят в плен в сражении со своей соперницей за английскую корону, собственной кузиной королевой Матильдой. Зимой 1140/41 г. Стефан захватил у сторонников Матильды
город Линкольн; но пока он находился под защитой его стен, графы
Глостер и Честер собрали войско и двинулись освобождать город. Стефан решил дать сражение, а не отсиживаться в осаде. Приняв решение, он вывел свое войско в поле, расположив его к западу от города.
Армии графов предстояло преодолеть заполненный водой ров (дело
было в феврале) и сражаться, имея его за спиной, то есть в ситуации,
когда поражение грозило обернуться неминуемой катастрофой. Обе
армии сражались по большей части в пешем строю, за исключением
небольших сил кавалерии, которые начали битву. Стефан и его рыцари спешились, чтобы сражаться около королевского штандарта. То же
самое сделали и вожди противника.
Столкновение кавалеристов в начале боя привело к полному разгрому королевской конницы. После этого остальная часть армии
мятежников занялась королевской пехотой. Граф Честер атаковал ее
с фронта, а граф Глостер совершил обходной маневр и ударил королевской армии во фланги и тыл. Роялисты доблестно сопротивлялись, но вскоре строй их был разбит. Граждане Линкольна бросились
к городским воротам, а мятежники за ними. Резня продолжалась уже
на городских улицах. Но Стефан и его ближайшее окружение стояли
возле штандарта насмерть и продолжали сражаться, когда битва, по
существу, была уже давно окончена. Король дрался как лев, держа
противников на почтительном расстоянии от себя. Потом его меч
сломался. Один из солдат Линкольна, стоявший рядом с королем, протянул ему большой топор
(Роджер де Ховеден называет его
датским топором), и страшными
ударами этого оружия король еще
некоторое время продолжал отгонять от себя врагов. Вот как описывает этот бой один из современников: «Здесь стала видна сила
короля, равная силе небесного
грома, он убивал одних своим
огромным топором и повергал наземь других. Враги с криком вновь Рис. 316. Рыцарь, сражающийся датским топором
устремились на короля — все про469

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

тив него, и он один против всех. Наконец, после множества ударов, топор короля разлетелся в щепки, и, увидев это,
один из самых сильных рыцарей противника, Вильям де Кэм, бросился к
королю, схватил его за шлем и вскричал
громким голосом: «Скорее сюда! Я взял
в плен короля!»
В рукописи, составленной в монастыре (в оригинале слово Bury, в словарях
оно отсутствует, хотя корень, естественно, тот же, что в Canterbury) Святого Эдмунда в период между 1121 и 1148 гг., есть
изображение воина, сражающегося топором (рис. 316). Возможно, это изображение самого короля Стефана.
Кавалерийский топор был малым
легким оружием, которое держали одной
рукой, хотя на некоторых иллюстрациях
можно видеть всадников, орудующих
тяжелыми двуручными датскими топоа
б
рами.
В течение Средневековья кавалерийские топоры появлялись во множестве
Рис. 317. Кавалерийские топосамых разнообразных форм. Почти всегры: а — около 1200 г.; б —
да можно безошибочно, как, например,
около 1400 г.
в случае с баграми, сказать, в какой
местности изготовлены эти топоры. Однако с течением времени лезвие топора становилось прямым, вытеснив искривленную форму (рис. 317). К концу рассматриваемого
периода, в последние десятилетия XV в. и в начале века XVI, топоры
стали маленькими и узкими, часто были снабжены молотом или зубцом на обухе (рис. 318).
В течение XIV столетия в армиях начал появляться топор иного
типа. Это оружие предназначалось для боя в пешем строю, но не стало оружием пехоты. Напротив, это было рыцарское видоизменение
пехотного топора1. Боевая часть оружия, часто выполненная с большим искусством, напоминает алебарду. Конец топора венчает длинное
тонкое острие, как у пики или копья. По форме они сильно варьиро1 По-английски эти топоры назывались pollaxes, то есть топоры для разбивания голов. Мне не удалось найти русского эквивалента наименования.
(Примеч. пер.)

470

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 318. Кавалерийский топор, около 1510 г.

вались. У некоторых лезвие было прямым, у других немного закругленным. Молоты на обухе топора могли быть плоскими или слегка
зазубренными. Иногда на боевой поверхности молота располагали
шесть острых зубцов, как на подошвах крикетных ботинок (рис. 319).
У некоторых рукоятка была очень короткой, всего около 4 футов, но
в других образцах рукоятка достигала 6 футов. Это оружие стало понастоящему популярным у рыцарского сословия только к середине
XV в.; но в период между 1430 и 1530 гг. оно стало излюбленным средством пеших поединков. Большинство таких поединков составляли
схватки на турнирах или на дуэлях, хотя в части случаев с их помощью
решали правовые споры. То было продолжение старой традиции
«Божьего суда». Поединки, вызванные вопросами чести, или судебные поединки проводили на небольших
квадратных огороженных площадках, напоминавших
боксерский ринг. Эти площадки по-французски называли шанкло (champclos). Участники поединка
обычно были облачены в доспехи, но это было не
обязательно и оставлялось на усмотрение соперников. Таким образом были обставлены многие знаменитые дуэли.
Техника боя дуэльными топорами или молотами
была простой и эффективной (рис. 320). Одной стороной топора можно было рубить противника, зубцом
или молотом обуха можно было наносить тупые удары, а длинным острием колоть соперника. Оружие
держали широко расставленными руками за древко,
что позволяло наносить сильные удары, стремительно
манипулировать оружием и с большой силой парировать удары противника. Правой, доминирующей
рукой топор держали за древко на расстоянии приблизительно 18 дюймов от топора. Эта ведущая рука
часто была защищена круглой гардой, напоминаю- Рис. 319. Топор
щей гарду копья. Вторая рука оставалась незащищен(полл), около
1450 г.
ной, так как по этому месту древка удары не наноси471

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 320. Поединок на топорах (поллах)

лись. Удары парировали так же, как дубиной или как старой доброй
винтовкой во время штыкового боя. Удары наносили, как правило,
довольно медленно — в самом деле, каждый удар должен был наноситься неторопливо и весьма расчетливо.
Такой же техникой отличался поединок на алебардах и биллях.
Последний был превосходнейшим оружием, так как, несмотря на
свою большую длину, он был намного легче, чем полл или алебарда.
Все приспособления билля — крючки, острия и ушки — были весьма полезны в защите и смертоносны в нападении во время боя в
пешем строю. Пехотинец, вооруженный биллем и имеющий навык
обращения с ним, мог оказать достойное сопротивление закованному в броню всаднику. Однажды я сам, во время демонстрации, пользовался биллем и был удивлен тому, насколько легко можно с помощью этого оружия отразить удар мечом, булавой или топором и
одновременно, тем же движением, нанести рыцарю колющий или
рубящий удар или с помощью длинного выступа на наконечнике
стащить противника с седла.
Алебарду часто использовали как топор, но у алебарды было одно
ценное приспособление, отсутствовавшее у боевого топора. Если тяжеловооруженный и закованный в латы рыцарь получал удар по затылку и начинал валиться из седла вперед, то обнажались не защищенные доспехами части тела — бедра и седалище. В этой ситуации
противник мог нанести удар по ним длинным острием алебарды. Поистине то было страшное оружие. То же самое, без сомнения, можно было сделать биллем или поллом.
Полл — топор или молот — был, как представляется, самым популярным оружием. Но мечи и копья, или напоминающее копье
оружие, состоявшее из длинного — до 30 дюймов — острия, наса472

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 321. Боевой молот, около 1420 г.

женного на древко длиной около 4 футов, тоже находили применение. На турнирах руки соперников были защищены стальными пластинами или дисками, надетыми на древко непосредственно выше
места захвата оружия, подобно гарде меча или копья. Иногда и на
мечах простую крестообразную гарду заменяли сплошным эфесом,
который в поединках лучше защищал кисть руки. Когда мы читаем
в средневековых рукописях: «How a man schal be armyd at his ese when
he schall fyghte on foote»1, то находим, что его меч «schall be wel
besagewed afore ye hilts»2. Нам с вами и раньше приходилось встречаться с подобными инструкциями для рыцарей, когда мы обсуждали рыцарские доспехи, и еще больше наставлений мы найдем, когда
в следующей главе перейдем к рассмотрению мечей.
По своему применению в бою молот очень похож на топор; размер
боевой части был довольно велик — обычно около 3 дюймов в длину
при площади ударной поверхности около 2 квадратных дюймов. На
передней плоской поверхности имелись зубья, а уравновешивающая
задняя часть представляла собой массивный выступ. Рукоятка имела
в длину приблизительно 2—2,5 фута. Иногда на конце находилось некое подобие рукоятки, обмотанное проволокой или полосой кожи, с
небольшой гардой и рудиментарной головкой (рис. 321). Но это было
редкостью — обычно рукоятка представляла собой простой деревянный или стальной стержень. Огромной популярностью во второй половине XV в. пользовались молоты-поллы — похожие по форме на
только что описанные, но имевшие большие размеры и насаженные
на более длинную рукоятку, что сближало их с поллами-топорами.
И техника использования в поединках того и другого оружия была
одинаковой (рис. 322).
Булава, как явствует из ее формы, стала результатом усовершенствования древней дубины. С древнейших времен каменного века до
наших дней дошли образцы тщательно отделанных и отшлифованных каменных палиц — более или менее сферической формы с просверленным в центре отверстием, хотя некоторые экземпляры этого
1
2

«Как должно вооружиться мужу, чтобы мог он легко сражаться пешим».
«Должен быть хорошо защищен перед рукояткой».
473

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 322. Поединок на боевых молотах — поллах

Рис. 323. Головка бронзовой булавы

Рис. 324. Железная булава,
около 1300 г., найденная
в Лондоне (Лондонский
музей)

смертоносного оружия представляли собой
тщательно обработанные диски. Такие
дисковидные булавы были излюбленным
оружием древних египтян, и до нашего времени уцелело множество образцов. Существует огромное разнообразие бронзовых
булав, но в целом никогда нет полной уверенности в том, что они дошли до нас из
бронзового века, так как бронзовые булавы
были в большом ходу в период между 1200
и 1500 гг. уже нашей эры (рис. 323). Но зато
весьма возможно, что палицы, изготовленные, скажем, в 800 г. до н. э., и булавы, отлитые в 1300 г. н. э., окажутся идентичными
по материалу и форме. Но при всем том
есть такие формы булав, которые специфичны для определенного периода, и многие из них использовались в качестве рыцарского оружия. Одна из таких булав,
474

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 325. Готическая булава,
около 1470 г. (собрание Уоллес,
Лондон)

Рис. 326. Булава, XVI в.

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

найденная в Лондоне (рис. 324), являет собой типичную форму, которую мы видим на статуях и на иллюстрациях средневековых манускриптов, относящихся к периоду от 1230 до 1350 г.
В конце XV в. булава превращается в красиво оформленное оружие.
Действительно, в период между 1440 и 1510 гг. большая часть холодного оружия приобрела не только красивую форму — самую красивую за
все время своего существования, — но и непревзойденное великолепие
отделки. Оружейники и кузнецы в то время достигли пика своего мастерства. Булавы этого периода были легким оружием с фланцованными головками; фланцы, ребристые продольные выступы, имели острый
режущий край, в отличие от более ранних тупых образцов (рис. 325).
Однако такая форма имела и существенный недостаток. Если булава с
тупыми кромками наносила тупой удар и отскакивала от доспехов, то
булава с острыми краями разрезала доспехи и застревала в них, буквально выворачиваясь из руки своего владельца. В начале XVI в. острые
края фланцев снова делали тупыми, но зато головки булав богато украшались (рис. 326). Кроме того, булавы стали больше. Маленькая легкая
булава с острыми фланцами весила около 2,5 фунтов и была в употреблении с 1465 по 1490 г.; до и после фланцы были тупыми, а вес достигал 4—6 фунтов.
Иногда, особенно до 1450 г., рукоятки булав изготовляли из дерева, но потом, после 1450 г., их стали делать исключительно из
стали.
На иллюстрациях исторических книг и на изображениях рыцарей
мы часто видим булаву круглой формы, шар которой усеян длинными острыми шипами. Хотя образцы таких булав действительно сохранились до наших дней, они, так же как и похожие на цепы орудия
с тремя подвешенными на цепях шарами, тоже усеянными металлическими шипами, были оружием пехоты. Зверские то были орудия,
но какие же поэтические и красивые названия они имели — шаровидную булаву называли «утренней звездой», а цеп — «кропильницей». Наши предки проявляли своеобразный мрачный юмор, называя так весьма неджентльменское оружие.

Глава 29
МЕЧ И КИНЖАЛ
Рыцарский меч — известное всем, но всеми и абсолютно неверно
понимаемое оружие. Мне всегда было странно видеть, как много
картин изображает меч столь же нелепо, сколь и неточно. Средневековый меч имел три основных элемента — клинок, крестообразную
476

ВЕК РЫЦАРСТВА

гарду и головку. Эта головка — большая металлическая шишка на конце рукоятки — позволяет уравновесить клинок, чьим противовесом
она, по сути, и является. Меч без подходящей
головки можно уподобить современному самолету, лишенному хвостовых плоскостей. Такой
меч был бы таким же неуправляемым, как, скажем, тот же самолет без стабилизатора. Для ремесленника, изготовляющего меч, оружие — образец красоты и совершенной конструкции; но
для этого все пропорции должны были быть
верно соблюдены. Так, головка всегда оказывалась слишком большой, чтобы изящно выглядеть. Рис. 327 дает представление о том, как выглядел меч в рыцарскую эпоху. Формы мечей
претерпевали многообразные изменения за период с 1100 по 1500 г., но, по сути, конструкция
меча оставалась одной и той же.
Часто говорят, что эти мечи были тяжелы и
неуклюжи и что ими было почти невозможно
сражаться, но в действительности это не так.
В среднем меч весил не больше 3 фунтов, и, как
я уже сказал, каждый меч был сбалансирован
таким образом, что им можно было легко действовать.
Подумайте, конечно, для современного человека даже трехфунтовый меч представляется неимоверно тяжелым, особенно если учесть, что им
приходилось сражаться часами, применяя при
этом недюжинную силу. Но стоит вспомнить, что
воины того времени были тренированными бойцами и учились владеть оружием с десятилетнего
возраста. Каждый день мальчик из рыцарского
сословия учился владеть мечом. Естественно, их
мечи не весили 3 фунта; мечи для детей имели
меньшие размеры и весили много меньше, так
как были рассчитаны на детскую силу. Но по
мере того как мальчик подрастал, он учился работать все более тяжелым оружием. По мере обучения мышцы рук, плеч и спины приобретали
должную крепость и силу, и к тому времени, когда мальчик становился вполне подготовленным,
оперившимся бойцом (обычно это происходило
477

Рис. 327. Так должен выглядеть меч
XV в.

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

в возрасте 15 лет), он был в состоянии полноценно обращаться с любым оружием нормального размера и веса.
В большинстве современных исторических музеев каждый может
увидеть пару средневековых мечей. Почти все они были найдены на
дне рек или выкопаны из земли. Клинки их почернели и покрылись
толстым слоем ржавчины, вид у них по-настоящему жалкий, и непосвященному это оружие кажется просто грубыми продолговатыми
кусками ржавого железа. Я не сомневаюсь, что каждому из вас приходилось видеть во время отлива в эстуариях рек остовы старых
гниющих лодок, их полусгнившие шпангоуты, уродливо выступающие из мелкой воды. Но, глядя на эти жалкие остатки, вы понимаете, что некогда это были исполненные гордой красоты морские суда,
отличавшиеся стремительностью форм. То же самое можно сказать
о заржавленных, почерневших остатках средневековых мечей. В них
не осталось ничего от сверкающей смертоносной красоты «живых»
мечей, так же как не осталось ничего от красоты некогда бороздившей морские просторы яхты. Люди склонны думать, что единственными дошедшими до нас образцами мечей периода с 1100 до 1500 г.
являются эти реликты, но, к счастью, это не так. Есть рыцарские
мечи, которых, кажется, почти не коснулась тяжкая длань времени;
их клинки по-прежнему свежи и остры; на рукоятках в неприкосновенности сохранились дерево и кожа, на которой, кажется, до сих
пор можно рассмотреть отпечатки пальцев и ладоней воина, некогда
сжимавшего эту рукоятку. Множество таких мечей находится в частных коллекциях, но не меньше их можно видеть в музеях Европы и
Америки.
Состояние многих сохранившихся мечей находится где-то между
этими двумя крайностями. Такие мечи оказались, как правило, погребенными в толстом слое ила, что предохранило их от разрушительного действия кислорода. Клинки, конечно, почернели, но почти полностью сохранили свою форму. Чернота — это отложение
химически чистого железа, под которым сохранилась во всем своем
блеске сталь. Несколько таких мечей выставлены в арсенале лондонского Тауэра, наряду с несколькими средневековыми мечами, которые никогда не терялись, но на протяжении всех последних веков
сохранялись в порядке, так как за ними надлежащим образом ухаживали. В своем исходном состоянии клинок средневекового меча
(впрочем, как и любого другого) сверкал, как зеркало.
Размеры этого оружия значительно варьировали, как и рост тех
людей, которые ими сражались. Некоторые мечи были малыми и
легкими, некоторые, наоборот, большими и тяжелыми. Были, однако, мечи, которые превосходили своими размерами все остальные. Это так называемые «боевые мечи» и другой тип, который, как
478

ВЕК РЫЦАРСТВА

вы, может быть, догадываетесь, назывался «двуручным мечом».
В XIII столетии и в начале XIV боевой меч был крупногабаритным
оружием, хотя и не достигал никогда величины настоящего двуручного меча. Тем не менее боевым мечом можно было сражаться либо
обеими руками, либо одной (рис. 328—329г). Средняя длина такого
меча составляла 37 дюймов (клинок), а рукоятка имела в длину около 7 дюймов. Настоящий двуручный меч был такой же формы, как
и обычный меч, но намного больше; средняя длина его клинка достигала 50 дюймов, а рукоятка — 12 дюймов. Таким образом, общая
длина этого оружия составляла почти 5 футов. Правда, только к
XVI в. двуручный меч приобрел свою законченную форму с очень
длинной изогнутой крестообразной гардой и двумя острыми ушками,
выступающими с обеих сторон клинка непосредственно ниже рукоятки. Средневековый образец двуручного меча — это просто исключительно большой обычный меч.
Боевой меч, как явствует из его названия, не предназначался для
повседневной носки, и пользовались им только на поле боя. Это было
исключительно кавалерийское оружие, так как в бою верхом на лошади нужен длинный меч. Вооружившись таким мечом, рыцарь мог быть
уверен, что дотянется до противника, не слишком сильно с ним сближаясь. Средний вес такого меча составлял 4,5—5 фунтов.
Во второй половине XIV в. стали популярными длинные, очень
тяжелые мечи. Рукоятка их достигала в длину 7 дюймов, и называли
их «полуторными мечами», так как в бою их можно было держать
как одной, так и двумя руками. На статуях и памятниках можно часто видеть именно такие мечи.
Хотя некоторые различия в размерах мечей были обусловлены
разницей в весе и росте людей, для которых эти мечи изготовлялись,
было два основных размера мечей. Каждым из таких мечей рыцарь
пользовался по-разному. При этом надо принять во внимание, что
произошло в XV столетии. Только что упомянутый мною длинный
меч, размер рукоятки которого был таким, что позволял действовать
одной или двумя руками, стал, начиная с 1420 г., сильно отличаться
от «оружейного», или короткого, меча. Часто верховой рыцарь был
одновременно вооружен двумя мечами: регулярный, оружейный меч
пристегивали к поясу, а длинный меч прикреплялся к луке седла.
Когда рыцарь сражался в строю пешим либо участвовал в юридическом поединке или в дружеском поединке, который называли «мирным» либо в дуэли чести, он часто имел при себе оба меча.
Вот что было сказано относительно этих предметов в рукописи,
составленной около 1450 г., где было указано, «how a man schal be
armyd at his ese» («как надо удобно снаряжать воина»). После подробного описания того, как следует одевать рыцаря под доспехами,
479

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 328—329. Восемь типов мечей датируются между 1050 и 1450 гг., показаны
изменения форм рукоятей и лезвий: а — около 1050 г. Парижский Музей армии;
б — около 1150 г. Музей искусства, Вена; в — около 1250 г. Коллекция Конде,
Мадрид; г — около 1300 г. Лондонский Тауэр

ВЕК РЫЦАРСТВА

д
е

д — около 1300 г. Метрополитен-музей, Нью-Йорк; е — около 1413 г. Сокровищница собора в Монца (меч Эстре Висконти, убит в 1413 г.); ж — около
1380 г. Музей Фицуильям, Кембридж; з — около 1420 г. Меч короля Генриха V.
Библиотека Вестминстерского аббатства

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

следовали инструкции относительно вооружения: «Как вооружить
мужа. Сначала должно надеть сабатоны и закрепить их узкими шнурами к сапогам, чтобы не оторвались. Затем наголенники, а затем
поножи и набедренники из кольчуги. И фалды (выполненная из
стальных пластин или обручей защита нижней части живота ниже
пояса). И нагрудник, и налокотники, и наплечники, и потом перчатки. И потом повесить кинжал его справа. И потом повесить к поясу
короткий меч, вдев его в кольцо и оставив обнаженным клинок, чтобы легче было его извлечь. И потом надеть латы на спину. И потом
надеть ему шлем и закрепить двумя большими пряжками на груди,
а сзади на спине, чтобы шлем сидел правильно. И дать ему во благословение вымпел с изображением святого Георгия или Божьей Матери, когда едет он на битву и вступает в нее».
Иногда рыцарь брал с собой и другое оружие — топор, булаву,
молот, полл — топор или молот — вместо длинного меча. Вызывает
интерес одно замечание из инструкции — короткий меч вдевали в
кольцо без ножен, чтобы можно было легко его извлечь. Очень часто
люди интересуются, куда рыцарь девал ножны, когда вступал в битву пешим. Но попробуйте сами, демонстрации ради, фехтовать мечом, имея на поясе пристегнутые ножны, — вы сразу поймете, какую
опасность они могут представлять для своего владельца. То, что сейчас делают на сцене, раньше делали в пешем строю и, вероятно, верхом — носили меч без ножен, просто в кольце.
Мы не знаем доподлинно техники боя на мечах до 1550 г., когда
только и начало развиваться искусство фехтования. Для боя на мечах
требовалось умение, тренировка и знания — в этом нет и не может
быть никакого сомнения, но в ранние периоды эпохи рыцарства
воины, должно быть, пользовались мечами приблизительно так же,
как их предшественники викинги. Эти великие бойцы оставили довольно много сведений о своих играх с мечом в поэмах и красочных
повествованиях. Из этих источников становится ясно, что это было
не просто фехтование на мечах, когда удар парировали мечом, как
это показывают в фильмах о Робин Гуде. Во-первых, мечом никогда
или почти никогда не парировали удары. На левой руке рыцаря для
этой цели был щит — либо он отражал удар противника щитом, либо
просто уклонялся от удара или отскакивал назад или в сторону. Хороший боец должен был, как хороший боксер, проворно, демонстрируя молниеносную реакцию, перемещаться из стороны в сторону,
вперед или назад. Очень часто единственным способом избежать направленного сверху вниз удара, которым противник мог, невзирая
на кольчугу, отрубить руку по плечо, было уклонение либо отскоком
в сторону, либо резким поворотом в поясе, либо наклоном в противоположную сторону. Излюбленным ударом считался подсекающий
482

ВЕК РЫЦАРСТВА

удар по коленям, и единственным способом избежать его был подскок вверх; чаще времени на то, чтобы парировать удар щитом, не
хватало; обычно такой удар наносили косо вниз, целясь в правое колено, которое располагалось далеко от щита.
В старые времена, в эпоху смертоносных поединков, одетые в кольчуги воины в сражении мечом редко пользовались движениями в лучезапястном суставе. Удары наносили от плеча, рука оставалась прямой, а меч служил пусть чувствительным и гибким, но достаточно
жестким ее продолжением. Тому были две возможные причины: вопервых, удар выходил более мощным и эффективным; а во-вторых,
средневековый рыцарь в кольчуге с длинными рукавами весьма скоро
бы сильно утомился, если бы сгибал руку в локте, так как кольчуга
собиралась бы в сгибе тяжелыми жесткими складками. Если, например, вы начнете просто сгибать и разгибать руку в локте, надев обычный шерстяной свитер, то скоро убедитесь, что морщины и складки
начнут стеснять движения, собравшись в области локтевого сгиба; вообразите же, какие неудобства мог терпеть рыцарь — ведь у него собирались бы не витки мягкой шерсти, а тяжелые и жесткие кольца
кольчуги.
Эти рыцарские мечи могли наносить тяжкие травмы и сильные
повреждения. Клинки мечей изготовляли из очень твердой стали — на
старых клинках даже современные напильники не оставляют царапин, — а клинки по остроте не уступали бритвам. Когда такое оружие
взлетало вверх, поднимаемое мощными тренированными мышцами
плеча и надплечья, а потом со страшной силой опускалось вниз, то
оно — и не приходится удивляться этим средневековым описаниям —
отсекало руки, ноги и головы, хотя все эти части тела были прикрыты
доспехами и кольчугой. Упоминаний о таких вещах множество не
только в поэмах и песнях, где вполне простительным было бы художественное преувеличение, но и в сухих хрониках, составленных монахами, которые заботились только о фактах, а не о том, чтобы рассказать красивую сказку.
К этой теме можно добавить еще и то, что могли делать японцы
своими заточенными с одной стороны мечами. Японский воин —
самурай — был удивительно похож на средневекового рыцаря, но, в
отличие от этого, давно сошедшего с исторической сцены персонажа, самураи перестали сражаться в своем полном вооружении и в
доспехах всего каких-то сто тридцать лет тому назад. Кодекс самурайской чести, сила воина и его меч были в ходу еще во время Второй мировой войны. Мы знаем, что самурай мог разрубить человека
напополам одним косым ударом и весьма легко и изящно обезглавить противника. Он мог рассечь человека наискось от плеча до
противоположного бедра, а мог разрубить его точно на две половины
483

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

от макушки до лобка. Одним из способов проверки меча было рассечение человека на две части поперек, на уровне подвздошных костей. Такое испытание проводилось только на деревянной плахе, так
как мечу надо было в ходе одного удара рассечь бедренные кости,
таз и позвоночник — то есть большую массу костей. Такие виды пыток использовались во время казни приговоренных преступников.
Зная, что эти вещи могли делать самураи, не приходится нисколько
сомневаться, что и средневековые рыцари могли проделывать то же
самое.
Когда во второй половине XIV в. произошли большие изменения
в вооружении, появилась необходимость использовать меч как колющее оружие. Можно изо всех сил наносить какие угодно рубящие
удары концом клинка, но он отскочит от прочных стальных доспехов. Сильный и хорошо направленный выпад может поразить противника в узкие щели, которые остаются не прикрытыми даже самыми лучшими и совершенными латами. Именно по этой причине,
как я уже говорил, начиная с 1350 г. стали изготовлять мечи с узким,
прочным и очень остро заточенным острием. Позже, в течение
XV столетия, сильно подорожали доспехи, почему они и стали использоваться не так широко, как прежде. (Хорошие, крепкие, ладно
сконструированные обычные доспехи, лишенные украшений и производившиеся в массовом порядке, стоили — если сравнить с современными ценами — около 15 тысяч долларов, столько же, сколько легковой автомобиль. Доспехи, сделанные на конкретного рыцаря мастером, стоили — по современным меркам — как «роллс-ройс»
или «ягуар».) Бедные рыцари, всадники и простые воины были вынуждены пользоваться частичными доспехами или вернуться к ношению кольчуг. Начиная с этого момента мечи снова стали весьма
полезным и эффективным оружием. Был изобретен тип меча, пригодного для нанесения колющих и рубящих ударов, — это были
сильно заостренные мечи с широкими клинками, укрепленными выступом, идущим посередине вдоль лезвия от рукоятки до острия. На
рис. 328—329з приведен типичный образец такого меча. Многие такие мечи сохранились до наших дней, это красивейшее оружие, радующее взор. Им приятно действовать. Это, наверное, самое эстетичное из всего, что было сделано оружейниками за все прошедшие
столетия. Эти мечи легки — их вес в среднем составляет 2,5 фунта,
и их клинки превосходно уравновешены. Держать такой меч в руках — ни с чем не сравнимое ощущение, от которого по спине бегут
мурашки и захватывает дух.
К тому времени, когда были созданы такие мечи, закованные в
латы рыцари перестали пользоваться щитами. Они стали ненужной
помехой, так как доспехи одни обеспечивали надежную защиту. При
484

ВЕК РЫЦАРСТВА

этом носившие неполные доспехи всадники и пехотинцы все еще
использовали щиты, хотя теперь они стали маленькими и круглыми.
Правда, и меч, и это постепенно становится совершенно очевидным,
часто и сам по себе обеспечивает возможность эффективно защититься от удара. Большое удобство использования меча для парирования ударов сводилось на нет тем, что в результате лезвие становилось сильно зазубренным и тупилось. Можно подумать, что удобнее
и выгоднее было бы отражать удары плоской стороной клинка, но в
действительности это было весьма непрактично. При соответствующем повороте меча запястье оказывалось бы повернутым под неестественным углом к предплечью и не смогло бы удержать парируемый
удар; напротив, если удар отражают острием клинка, то запястье становится под более естественным углом к предплечью, и для отражения удара можно использовать силу всех мышц конечности и тела,
чтобы удержать в руках меч и не пропустить удар. При другом способе отражения — встречном ударе — нормальное положение запястья позволяет более удачно манипулировать мечом.
В течение XV в. на основе изучения принципов боя мечом одной
рукой была создана теория такого боя; на эту тему написаны многочисленные «боевые книги», полные живых изображений способов
владения оружием (рис. 330). Во многих приемах использовались
элементы акробатики; хотя удары парировали мечами, воин должен
ускользать, нырять и уклоняться так же ловко, как и прежде. Кроме
того, в бое сохранилось много элементов чисто силового единоборства. Рыцарь должен был уметь захватить руку противника, держащую меч, захватить своей рукой, держащей меч, противника за
шею и ударить его головкой рукоятки в ухо. После этого рыцарь
пропускал крестообразную гарду между коленями противника и
резким рывком валил его наземь. Очень часто рыцарь перехватывал
меч за клинок, сближался с соперником и бил его головкой эфеса
шпаги или меча в лицо1. Иногда рыцарь пользовался для парирования ударов маленьким круглым щитом, надевавшимся на левую
руку, в иных случаях для этого пользовались взятым в левую руку
кинжалом, а иногда рыцарь просто обматывал левую руку полой
плаща.
Такой способ фехтования получил особенно широкое распространение в Испании, где начиная с 60-х гг. XV в. на рукоятках мечей
появляются дополнительные приспособления для защиты пальцев от
клинка противника (рис. 389). В Испании родилось и выражение,
которому мы обязаны появлением слова «рапира». В Средние века
1 В английском языке глагол «to pommel» до сих пор обозначает «ударить
кулаком в лицо». Pommel — головка эфеса шпаги или меча. (Примеч. пер.)

485

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 330. Рисунок с некоторыми изменениями позаимствован из книги Тальгоффера «Fechtbuch» («Книга по искусству фехтования»), написанной в 1467 г.
Техника поединка на длинных мечах (сверху вниз). Парирование удара с отводом клинка противника влево. Разоружение противника. Обманное движение;
захват клинка и действие головкой рукоятки. Еще один способ борьбы с соперником

ВЕК РЫЦАРСТВА

не было принято ношение меча с повседневной одеждой; меч носили, только надев доспехи. Однако во второй половине XV в. новый
способ фехтования сделал возможным и даже необходимым ношение
оружия без доспехов. В 70-х гг. XV столетия в испанской литературе
появляется новое выражение «espada de ropera», что в дословном
переводе означает «костюмный меч», то есть меч, который носят с
обычной одеждой. Французы переняли слово «ropera», обозначив им
способ ношения оружия, которое и назвали «rapiere». Обычай этот
распространился и в Англии, где оружие было названо рапирой.
В германских странах колющий меч всегда называли «degen», что,
собственно, и означало «колющий меч», и там никогда не употребляли испанское по происхождению слово «рапира».
В поединках соперничавшие между собой рыцари должны были
сражаться одинаковым оружием — копьем против копья, мечом против меча, топором против топора и т. д. Но в сражениях все обстояло по-другому. В битвах мечу могли противостоять и булава, и топор
или что угодно другое. Перипетии битвы были таковы, что иногда
рыцарь оказывался вооружен одним лишь кинжалом. Поэтому в подготовке воина большое внимание уделяли тому, чтобы он умел владеть всеми возможными видами оружия и мог отражать удары любого вида оружия.
В рыцарскую эпоху, как я уже говорил, изготовляли мечи самых
разнообразных форм, но эти различия были незначительны и малы.
Лучший способ познакомить с ними читателя — это нарисовать их.
Изображения мечей приведены на рис. 327—329. На этих рисунках
я показал множество сохранившихся от разных периодов мечей. Все
эти мечи и сейчас находятся в превосходном состоянии и годны к
применению. Некоторые мечи сохранились так хорошо, что кажется,
будто ими пользовались на прошлой неделе, до того они хороши и
красивы. Видна разница в форме головок и крестообразных гард, а
если присмотреться внимательно, то становится заметной и разница
в форме клинков. Конечно, многие из этих мечей использовались в
деле в один и тот же исторический период, хотя я выбирал образцы,
которые можно с определенной долей уверенности датировать с точностью до 50 лет. Активная жизнь настоящего боевого меча была
долгой, иногда до 100 лет; так что если мы говорим, что меч был
изготовлен в 1350 г., то вполне возможно, что им продолжали сражаться и в 1440 г. Это обстоятельство делает точную датировку изготовления мечей достаточно сложной. Стоит помнить, что когда в
музее или на книжной иллюстрации вы видите оружие, обозначенное, скажем, как «меч, возможно итальянский, 1410—1440 гг.», то
можете быть уверенными, что его изготовили в промежутке между
этими двумя датами; но эта надпись ничего не говорит о том, когда
487

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

использовался этот меч. Некоторые средневековые мечи, а вместе с
ними и доспехи, взятые из частных арсеналов, нашли довольно широкое применение во время гражданской войны в Англии в 1642—
1648 гг.
На многих клинках можно прочесть выгравированные надписи.
Было множество способов нанесения надписей, в зависимости от эпохи менялся и стиль. В эпоху викингов на их мечах красовались какието знаки, которые ничего не говорят нам, но имели большое значение
для своих владельцев; на противоположной стороне клинка обычно
стояло имя изготовившего оружие кузнеца. На рис. 331 приведены
такие значки и имя мастера. Знаки и буквы выполняли в виде железных инкрустаций на стальном клинке. Кузнец вырезал буквы на горячем еще клинке с помощью холодного инструмента. Потом мастер
брал кусок проволоки или железный стержень. Этот последний (вместе с клинком) раскаливали до температуры сварки, а затем проволоку молотом вколачивали в подготовленные прорези. После охлаждения и закаливания клинка его тщательно полировали. В результате
такой полировки надпись становилась невидимой и проступала только после травления слабой кислотой. У меня есть один из таких мечей,
сделанный в кузнице мастера Ингелри. На этом клинке все буквы и
знаки сохранились в превосходном состоянии. Если сталь отполировать, то надписи становятся невидимыми, но если их слегка протравить, то буквы становятся отчетливо видны.
В конце эпохи викингов, особенно на мечах, предназначенных
для христиан, языческие символы заменяются христианскими; например, словами «In Nomine Domini»1. Но приблизительно до 1050 г.
надписи инкрустировали железом. Правда, уже в эпоху викингов
встречались и более мелкие надписи, выполненные не железом, а
серебром, оловом или медью, после 1100 г. этот способ становится
рутинным, а железная инкрустация выходит из моды.
Более поздние формы инкрустации выполняли приблизительно
так же, как и прежнюю, но теперь для инкрустации букв мастер
пользовался короткими стерженьками серебра, олова, меди или латуни. Эти стерженьки укладывали в заранее приготовленные прорези в стали клинка. В таких случаях стержни забивали в прорези на
холодном клинке (рис. 332).
Некоторые клинки, изготовленные в этот период, то есть 1125—
1225 гг., помечены очень простыми символами — например, заключенными в круг крестами (часто этот элемент повторяется несколько
раз), или S в круге, или простой узор, напоминающий последовательности букв OSO или SOS. Вероятно, это своеобразная форма за1

«Именем Господа».
488

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 331. а и б — имена и знаки, инкрустированные железом на клинках мечей
викингов (имя находится на одной стороне клинка, знаки — на другой). Около
900 г.; в — здесь на одной стороне клинка инкрустировано имя, а на другой
латинская фраза «Человек Божий». Около 1100 г.; г — здесь за именем мастера
следует латинская фраза «me fecit», что вместе с именем означает «Меня сделал
Цицелин». На обороте надпись: «Во имя Господа»

писи О, благословен (O Sancta). То же самое можно сказать и о литере S, заключенной в круг.
Начиная со второй половины XIII в. и вплоть до начала XIV, а
точнее, с 1250 до 1310 г., буквы в инкрустированных надписях располагают так близко друг к другу, что они становятся практически
неразличимыми, представляя собой череду вертикальных черт, заполняющих желоб клинка. (Между прочим, желоб меча — это канавка на клинке, идущая от рукоятки до самого острия. Хотя иногда
этот желоб называют «стоком крови», с кровью он не имеет ничего
общего. Единственное назначение желоба — сделать клинок легче и
прочнее.)
После 1310 г. начертание надписей снова упрощается. Иногда это
всего четыре буквы, начертанные в одной строчке по всей длине
клинка. В это же время, точнее, около 1280 г., снова возрождается
старый обычай — мастер начинает оставлять на мече свой знак. Это
были не имена ремесленников, а именно клейма, очень похожие на
489

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 332. Серебряные и латунные инкрустации на клинках:
а — около 1100 г. На обеих сторонах клинка латинские надписи религиозного
содержания; б — около 1200 г.; в и г — около 1200 г. К этому времени надписи
становятся последовательностью совершенно непонятных аббревиатур

современные торговые марки, каковыми они, без сомнения, и являлись. Иногда эти клейма выполняли в серебре или латуни, иногда их
чеканили (на рис. 333 показаны образцы этих надписей). Во второй
половине XIV столетия и в первой половине XV надписи с клинков
исчезают, но зато появляются на рукоятках. Знаки и клейма встречаются тем не менее очень часто, а начиная с 1450 г. надписи появляются на клинках вновь.
Причина, по которой надписи на клинках начинают выходить из
моды после приблизительно 1325 г., заключается в радикальном изменении формы клинка. Во время переселений народов и походов
викингов (то есть между 300 и 1300 гг.) на поперечном сечении клинок
представлялся плоским с углублением в середине (рис. 334а). Такой
меч был простым режущим и рубящим оружием. В начале XIV в., когда начали изготовлять специализированные мечи, которыми можно
было наносить колющие удары, клинок на поперечном сечении приобрел вид уплощенного бриллианта (рис. 334б). Когда в 50-х гг. XIV в.
произошли разительные изменения в конструкции доспехов и более
490

ВЕК РЫЦАРСТВА

или менее непробиваемые латы и
панцири заменили старомодную
кольчугу, а старые плоские рубящие мечи стали менее эффективными, на смену им появились жесткие, острые мечи, которыми можно
было наносить колющие удары. На
поперечном сечении клинки этих
мечей имели форму уплощенного
бриллианта или уплощенного шестиугольника (рис. 335). В боль- Рис. 333. Клейма кузнецов-оружейшинстве таких мечей средняя проников
дольная часть была слишком узкой
для того, чтобы располагать на ней
надписи; так продолжалось до 50-х гг. XV в., когда возродилась уплощенная форма клинка с желобом, благодаря которому надписи снова
появляются на клинке. Бывали, однако, и исключения. У некоторых
мечей с шестиугольным сечением клинка сохранялся и желоб в верхней половине, внутри которого размещали выполненные мелкими
буквами надписи.
Форма рукояток средневековых мечей была обычно очень простой, но до наших дней сохранились мечи с весьма причудливо украшенными рукоятками. Самым распространенным было украшение,
расположенное в центре круглой головки рукоятки, так называемое
«колесовидное» украшение (см. рис. 343б). Обычно это была либо
эмблема, либо герб владельца, но были и другие формы — практически их разнообразие ограничивалось лишь фантазией хозяина.
Иногда эти украшения были покрыты эмалью, иногда это была просто гравировка на золоте, позолоченной меди или серебре. Пластинки этих металлов с узором врезали в головку рукоятки. Иногда
головки (в таких случаях они, как правило, имели форму колеса)
украшали растительным орнаментом или гирляндами листьев). Иногда подобные украшения появляются и на крестовидных гардах, но

Рис. 334. Поперечные сечения
клинков

Рис. 335. Поперечное сечение
клинка
491

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 336. Сакс викингов, около 850 г.

Рис. 337. Кривой меч
(фальчион) XIII в.
(библиотека, Дургемский собор)
Рис. 338. Меч Карла Великого, около 800 г.
Венское собрание оружия (Waffensammlung)

Рис. 339. Кривой меч
(фальчион), около
1250 г. (коллекция
г-на Гарольда Петерсена, Арлингтон, штат
Вирджиния)

ВЕК РЫЦАРСТВА

такое положение узора встречается довольно редко. Очень любопытно, что головку часто украшали весьма богатым — позолоченным,
серебряным или даже чисто золотым — узором, в то время как крестовидная гарда представляла собой просто брусок ничем не украшенного железа.
То, что я написал выше, относится исключительно к прямому
обоюдоострому мечу; но был и другой тип мечей, с искривленным
клинком. Такие мечи тоже были в ходу в Средние века. Эти кривые
мечи, или сабли, были основным оружием пехоты, но иногда ими
пользовались и рыцари. Этот тип оружия являл собой прямое продолжение и усовершенствование древнего холодного оружия, которое особенно любили викинги. Речь идет об их саксе. Обычно размерами сакс уступал прямому мечу, имея только один рубящий
заточенный и искривленный край. Противоположный край, так называемый «тупяк», был расплющенным и прямым. Искривленный
режущий край загибался кверху и сходился с тупым краем в виде
острия. Весь меч в таком случае напоминал формой огромный кухонный нож (рис. 336). Хотя некоторые средневековые кривые мечи
(фальчионы) были действительно похожи на такие ножи (рис. 337),
другие, происходившие по большей части из Восточной Европы,
были больше похожи на современные сабли (меч такой формы лучше всего воплощен в великолепном, сохранившемся до наших дней
экземпляре — мече, принадлежавшем Карлу Великому в VIII в. — см.
рис. 338). Почти во всех случаях рубящая часть клинка была выпуклой, но иногда (самый яркий пример — сакс викингов) она была и
вогнутой, что придавало оружию весьма странный вид (рис. 339).
До XV в. рукоятки этих кривых мечей имели обычную для меча
форму, но с этого времени их начинают оснащать еще одной гардой
в дополнение к крестообразной. Эта гарда представляла собой изогнутую полосу металла, прикрепленную к крестообразной гарде и
направленную к головке. Эта полоса защищала пальцы.
Для того чтобы меч из металлической конструкции превратился
в практичное оружие, необходимо сделать ручку. Эта ручка, как следует из ее названия, была той частью меча, за которую его держали.
Ручка расположена между крестообразной гардой и головкой. Ручки
делали из дерева и весьма разнообразно отделывали и украшали —
обматывали шнурами или проволокой, покрывали кожей, пергаментом, льняной тканью или бархатом; короче, использовали множество
самых разнообразных материалов. Часто ручки представляли собой
настоящие произведения искусства, особенно в XIII и XIV вв. Часто
деревянную основу обматывали тонкой бечевкой, например из желтого шелка, а сверху наматывали более толстый алый шнур. Получалось некое подобие плетеной сумки, иногда у эфеса и головки ручка
493

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

украшалась кисточками (рис. 340). Или, например, обмотка из серебряной проволоки переплеталась с нитью зеленого шелка. Иногда вместо
кистей нижнюю часть ручки украшали особым
элементом, называвшимся chappe (накидка) —
это был своеобразный двойной полукружный
клапан, который откидывался на обе стороны
клинка от центральной части крестообразной
гарды (рис. 341).
Конечно, эти «мягкие» украшения приходилось часто менять или, по крайней мере, чинить
и покрывать ручку заново. Основа рукоятки, вероятно, могла служить дольше клинка, но кисточРис. 340. Меч Ферки, «накидки» и обмотки должны были изнашинандо де ла Серда,
ваться достаточно быстро — не говоря о том, что
принца Кастильони часто пачкались кровью и портились.
ского, умершего в
Особый интерес представляет способ, каким
1270 г. Меч из
окончательно собирали мечи и намертво крепимогилы принца в
ли рукоятку к клинку. Вот краткое описание
Бургосе
того, как это делали: каждый клинок заканчивался длинным «жалом», называемым хвостовиком или языком. В центре крестовидной гарды просверливали отверстие, через которое пропускали язык. Точно так же в головке
было высверлено отверстие, в которое вставляли конец языка. Этот
конец выступал над верхним краем головки приблизительно на четверть дюйма. Этот выступающий конец использовали как заклепку
или расковывали ее для надежного крепления рукоятки к клинку. Но
как вставить ручку? Для этого существовало два способа. В мечах
эпохи викингов и до 1250 г. языки были широкими и плоскими. Деревянную ручку выполняли в форме своеобразного сандвича. К каждой стороне языка прикрепляли по плоскому куску дерева, на внутренних поверхностях которых древесину выбирали так, чтобы она
насаживалась на язык. Свободные края деревянной ручки склеивали
друг с другом, а затем всю ручку покрывали каким-либо материалом
и для надежности скрепляли обмоткой. После этого на конец языка
насаживали головку, расклепывали конец языка, чем окончательно
крепили рукоятку. Однако после 1250 г. языки стали длинными и
узкими, как стебельки, и мастера стали применять иную, более простую технику. Ручку вырезали по требуемой форме из одного цельного куска дерева, после чего по центральной оси высверливали
отверстие. Потом раскаливали язык, зажимали ручку в тиски и вставляли раскаленный язык в просверленный направляющий ход. Таким
образом, каждый язык выжигал в ручке собственное, подходящее для
494

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 341. а — сhappe на рукоятке меча. Клапан прикрывает устье ножен. Из могилы сэра Джона Вайарда, умершего в 1411 г.; б — рисунок из богемской
рукописи, около 1380 г.

него отверстие. Таким путем добивались идеального соответствия стержня и просверленного туннеля. Мы твердо знаем, что применяли именно такой способ, так как в мечах
б
более позднего периода и в некоторых средневековых образцах когда разбирали рукоятки, то находили в ручке следы обжига и
идеальное совпадение стержня и отверстия. К тому же это был единственный простой и верный путь. Поскольку сам я не только пишу
о мечах и рисую их, но и делаю мечи, то могу сказать об этом на
основании собственного практического опыта.
Когда в ручке просверливали направляющее отверстие, ее можно
было покрыть и перевязать; потом ее устанавливали на место, прочно зажимали, если это было необходимо, надевали на вершину языка головку и расклепывали конец языка. Этот процесс схематично
показан на рис. 342.
В повседневных ситуациях мечи носили в руке или в ножнах.
В Средние века ножны делали точно так же, как в бронзовом веке
или в XVIII столетии. Сам клинок «задавал» форму ножен. Две
очень тонких деревянных полосы прикладывали с обеих сторон к
клинку и вырезали ножны по его форме. Ножны покрывали кожей,
пергаментом, льняным полотном, бархатом — по предпочтению заказчика, — так же как и ручки. Покрытие приклеивали к деревянной основе и сшивали либо на ребре, либо на одной из сторон.
Приблизительно до 1310 г. конец ножен не укрепляли металлическим футляром, конец защищали только колпачком для предупреждения быстрого изнашивания. Однако после указанного времени
495

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

на ножнах появляются металлические круговые замки. К этим замкам крепили металлические кольца, в которые вдевали ремни, на
них меч подвешивали к поясу. В более ранних
ножнах концы ремней обматывали вокруг корпуса (рис. 343а и б).
Замки варьировали по форме в зависимости
от периода, когда их изготовляли. На рис. 343
показана эволюция этих изменений формы,
больше того, на иллюстрации показано, что
вплоть до приблизительно 1430 г. на верхней части ножен находились два треугольника, перекрывавшие каждую сторону центральной части
крестообразной гарды. В более поздних образцах
на экюссоне (щитке гарды) появляется выпуклая
пластина, которая входит в соответствующее
углубление у раствора ножен. Были, конечно,
Рис. 342. Как собирали исключения — крестовидные гарды имели экюсрукоятку меча
соны до 1430 г., и ножны снабжались треугольниками позже, но такие исключения встречаются весьма редко.
Очень часто, особенно во время сражений, мечи свободно прикрепляли к собственному телу. В некоторых случаях для этого пользовались кольцом, надетым на ручку. Это кольцо могло свободно по
ней скользить. К кольцу прикрепляли цепь длиной приблизительно в
3 фута 6 дюймов. Второй конец прикрепляли к нагруднику доспехов,
поэтому, если даже меч выбивали из рук рыцаря, он не терял его. Другим способом было использование «узла на мече», ременной петли,
которую надевали на рукоятку и на запястье воина. Жан Фруассар,
хроникер того периода, современник Чосера, описывает забавный случай, который показывает, что этот узел мог сослужить рыцарю дурную
службу и поставить его в затруднительное положение:
«Лорды спешились и приблизились к ограждениям, каковые были
весьма крепки, с мечами в руках, и обрушили сильные удары на тех,
кто находился внутри и которые весьма доблестно защищались. Эббот не щадил себя, но, одетый в добрый кожаный камзол, дрался
мужественно и решительно, смело разя мечом, получая достойный
ответ. Было совершено множество доблестных подвигов, а те, кто
находился внутри, кроме того, швыряли в нападавших камни, горшки с известью, чем сильно раздражали последних.
Случилось так, что сэр Генрих Фландрский находился в первых
рядах, с мечом, привязанным к его запястью, коим он размахивал с
большой скоростью. Он слишком близко сошелся с Эбботом, и тот
496

ВЕК РЫЦАРСТВА

д
е

Рис. 343. Снаряжение: а — деталь памятника из Хэлтон-Хоулгейт, Линкс, около 1300 г. Два конца широкой портупеи, к которым прикреплялись ножны;
б — из коллекции сэра Роберта де Бюре, Актон, Саффолк, 1302 г. Вариант того
же снаряжения; в — из коллекции сэра Роберта де Сентрана, Чатем, Кент,
Англия, 1306 г. Металлическое крепление для нижней портупеи; г — меч, около 1325 г., найден в Темзе (Музей истории Лондона). Два крепления серебряной застежки портупеи; д — из коллекции сэра Джона Рейнента, Дигсвилл,
Herts, 1415 г. Отдельное металлическое крепление носилось на спине с очень
короткими ремнями, крепилось горизонтально, ремень носился вокруг бедер;
е — из коллекции сэра Джона де Харнейрена, около 1430 г., Вестминстерское
аббатство. Маленькая металлическая застежка носилась по диагонали на кольцах на спине

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ухватил его за меч и подтащил его к ограждению с такой силой, что
рука Генриха просунулась между прутьями решетки, и он не мог с
честью расстаться со своим мечом. Эббот продолжал тянуть, и, будь
щель между прутьями довольно широкой, он протащил бы его сквозь
ограждение, но плечи короля прошли сквозь ограждение, к большому его неудобству. Его собратья-рыцари попытались втащить его обратно и стали тянуть со своей стороны. Все это продолжалось так
долго, что сэр Генрих основательно пострадал. Наконец короля спасли, но меч его достался Эбботу. Во время написания книги я посетил
сей город, и монахи показали мне тот меч, весьма богато и искусно
изукрашенный».
Хотя многие рыцари в битвах предпочитали пользоваться топором
или булавой, меч был особым оружием для рыцарства. Весьма эффективный как оружие, если правильно им пользоваться, он был
также символом высоких идеалов и духа рыцарства. Меч был, если
можно так выразиться, удостоверением благородства.
В течение более 2000 лет меч был эмблемой
силы и господства, но приблизительно в 1100 г.
на свет явилось рыцарство, и именно оно принесло мечу наивысшую славу. К прежним традициям силы добавился последний штрих —
христианская святость. Форма меча, развившаяся
со времен викингов, с рукояткой в форме креста,
была усвоена и одобрена христианской церковью.
Меч стал символом защиты от зла и напоминанием владельцу о том, что оружие надо применять для защиты матери-церкви и посрамления
ее врагов. Обоюдоострый клинок меча стал синонимом верности и истины. Одна сторона — для
защиты слабых от сильных, а вторая — для богатых угнетателей бедных.
Рыцарство предполагало добровольную дисциплину, от которой могла освободить только смерть.
Цель рыцарства — стать внутренне свободным, но
подчиняться правилам рыцарского поведения.
В церемониях посвящения в рыцари все исполнено глубочайшего смысла и всегда символично —
действия, оружие и одежда. Древний церемониал
был прост — даже примитивен. Мы вольно говорим теперь о посвящении (по-английски это называется «dubbing»), но не задумываемся, что это
Рис. 344. Кинжал есть искажение французского слова «adoubement» —
XIII в.
вручение рыцарю adoub, то есть полного рыцар498

ВЕК РЫЦАРСТВА

ского вооружения, а вручение меча было центральным актом всей
церемонии.
Конечно, не всегда церемонии следовали во всех необходимых деталях. Каждый молодой сквайр лелеял мечту быть посвященным в
рыцари на поле битвы. Когда такое случалось, для исполнения церемонии требовался лишь легкий удар мечом по плечу, который мог дать
либо сюзерен, либо боевой командир. В битве при Мариньяно (в Северной Италии) в 1515 г. молодой король Франции Франциск I был
посвящен в рыцари самым великолепным и бесстрашным из рыцарей,
шевалье Пьером де Террайлем, известным под именем Байярд.
Не всегда можно утверждать, что кинжал — это всего лишь укороченная разновидность меча. Средневековые кинжалы были весьма
разнообразны по виду и исполнению, но все же, по сути, было лишь
две основные формы этого оружия. Первая — это настоящий кинжал,
имеющий вид острого конуса и обоюдоострый; у кинжалов другого
типа лезвие было похоже на лезвие ножа. Один край лезвия был округлый, а второй — тупой (рис. 344). До XIV в. кинжал редко входил в
комплект рыцарского вооружения. Хотя мы читаем, что рыцари применяли кинжалы — и иногда в старинных рукописях встречаются иллюстрации, на которых изображены рыцари, дерущиеся кинжалом, —
все же только после 1290 г. мы видим, как они носят кинжалы. Где
они держали кинжалы до этого — полнейшая загадка. Но начиная с
1300 г. мы на иллюстрациях часто видим, что кинжал висит на поясе
у правого бедра.
Ранние образцы кинжалов (приблизительно с
1000 по 1150 г.) по большей части похожи на обычные ножи; их на латинском языке называли «cultellus», откуда происходит английское слово «кортик» (cutlass). Мы знаем, что слово это обозначало
кинжал, так как есть соответствующий пункт в
статуте, составленном в царствование короля Шотландии Вильгельма Льва (1165—1214 гг.). Нам
редко приходится встречать современные изображения старых кинжалов, а те кинжалы, что сохранились до наших дней, немногочисленны и находятся в плачевном состоянии. Но по тому, что
осталось, можно с уверенностью сказать, что это
были, по сути, ножи, похожие на наши современные кухонные ножи.
Приблизительно после 1230 г. кинжалы, однако, стали цениться выше, так как они появляются
в арсенале рыцарского вооружения, перестав быть Рис. 345. Кинжалы XIII в.
оружием крестьянства. Рукоятки кинжалов стали
499

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 346.
Базилард

Рис. 347.
Почковидный
кинжал,
около 1450 г.

Рис. 348.
Шотландский
кинжал,
около 1520 г.

Рис. 349.
Ронделский
кинжал,
около 1400 г.

ВЕК РЫЦАРСТВА

выделывать с большей тщательностью, на
некоторых появилась направленная вогнутостью вниз крестообразная гарда, уравновешенная похожей на нее головкой
(рис. 345) или головкой в форме полумесяца с коротким прямым крестом. На других
кинжалах головки имели форму ограненного бриллианта или диска — вариации
формы к 1250 г. стали бесчисленными — и
зависели только от вкусов мастеров и заказчиков.
В течение второй половины XIV в. кинжалы имели длинные рукоятки, которые
часто (если судить по скульптурам) соответствовали по длине рукояткам мечей, которые носили с другой стороны, хотя конечно
же они все же были несколько меньше
(рис. 350а). В рассказах о битвах Столетней
войны мы часто читаем о том, что кинжалы
тогда использовали и как метательное оружие. Когда противоборствующие ряды спешившихся рыцарей сходились, то сначала
противники метали друг в друга кинжалы,
топоры и булавы. А потом переходили к рукопашной схватке.
а
Приблизительно с 1325 г. до самого конца Средних веков было три основных типа
кинжалов, каждый же из этих типов выстуб
пал в бесконечных вариациях. Существовал
базилард, часто носимый с гражданской
Рис. 350. Квиллонские
одеждой, хотя иногда его носили и с доспекинжалы:
хами. Клинок был обоюдоострый, имел вид
а — около 1380 г.;
заостренного конуса, обычно очень широкоб — около 1450 г.
го, хотя бывали и узкие образцы. Такой тип
кинжала использовался в конце XIII в. Был
весьма популярен в течение всего XIV столетия и стал реже встречаться только в XV в. (рис. 346).
Более популярным и долговечным типом стал кинжал с тщательно отделанной рукояткой с двумя почковидными долями у основания ручки; обычно такие кинжалы так и называли — почковидные.
Его тоже часто носили с гражданской одеждой (как и всякое гражданское оружие, кинжалы затыкали за пояс позади сумки или кошеля, тоже подвешенного к поясу). Клинок обычно был заточен толь501

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ко с одной стороны, хотя встречались и обоюдоострые кинжалы.
Такой тип кинжала мы видим на статуях, относящихся к первой четверти XIV в. и далее, вплоть до XVI в. (рис. 347). Приблизительно к
1540 г. в Англии форма кинжала начинает меняться, оружие это приобретает типично английскую форму. Доли почковидной гарды
уменьшаются в размерах, пока не превращаются наконец в короткую дугу, разделяющую ручку и клинок. В Шотландии почковидный
кинжал превратился в свою типично шотландскую разновидность
(рис. 348), а потом в хорошо известный дирк.
Воинские кинжалы отличались тем, что на их рукоятках гарда и
головка были выполнены в форме парных дисков, расположенных
по обе стороны ручки (рис. 349). Некоторые кинжалы такого типа
имели в длину 20 дюймов и больше, приближаясь по размеру к коротким мечам. Клинок обычно был узким и заточенным с одной
стороны.
В течение всего Средневековья мы встречаем кинжалы с простыми головками и крестовидными гардами, которые изготовлялись
точно так же, как у мечей. В конструкции кинжалов наблюдается
большое разнообразие (на рис. 350 показаны два образца), но в период между 1360 и 1410 гг. в моде были кинжалы с коротким лезвием, длинной рукояткой, дисковидной головкой и короткой крестовидной гардой.

Глава 30
МЕЧИ И КИНЖАЛЫ В XIV И XV ВВ.
Когда в искусстве изготовления доспехов кольчужное полотно
уступило место металлическим пластинам, потребовалось соответственно изменить назначение и форму клинков. Против жесткой,
скользкой поверхности лат легкие и плоские лезвия, предназначенные для нанесения режущих ударов, были практически бесполезны;
они устарели, поскольку даже самые тяжелые из возможных ударов
отскакивали, а при колющем движении меч просто согнулся бы и
соскользнул, не пробив металл. Таким образом, приблизительно в
середине XIV в. мода на клинки изменилась так же резко, как и мода
на броню.
Во второй половине XIII в. вошел в употребление тип клинков,
предназначенных для колющих ударов. Они были остроконечными, а
очень жесткое центральное ребро и четырехстороннее сечение (как у
мечей середины бронзового века и клинков римских всадников типа,
обнаруженного в болотных залежах Нидама) делали лезвие чрезвычай502

ВЕК РЫЦАРСТВА

но жестким. Существует несколько мечей этого
вида, которые по форме вполне могли бы относиться к 1250—1300 гг., но, к сожалению, с
тем же успехом могут быть датированы и 1350—
1400 гг. (рис. 351). Есть достаточно доказательств того, что подобные клинки использовали в XIII в.; их много на иллюстрациях к
манускриптам, к тому же один из них очень
четко виден на известном изображении фигуры
Уильяма Лонгспи-младшего, сына знаменитого
графа Солсбери и единокровного брата Ричар- Рис. 351. Меч № 4 из
да I и принца Джона. Его убили в битве при коллекции Уоллес.
Мансорахе, во время неудачного Крестового Прибл. 1270—1350 гг.
похода в Египет в 1250 г., затеянного Людовиком Святым; статуя находится в северном нефе Солсберийского собора и изображает человека, вкладывающего меч в ножны. Из устья
ножен видна пара дюймов клинка, причем ясно видно четырехстороннее сечение с ребром (рис. 352). Эпизод, рассказанный господином де
Жуанвилем, произошедший во время битвы при Мансорахе, описывает случай с мечом, предназначенным для фехтования. Его отрезали
от соратников во время уличных боев; с одной стороны на рыцаря
напал сарацин с копьем в руке и ударил его в бок, далее следует рассказ рыцаря: «...Перекинул меня через шею лошади и сдавил так, что
я не мог вытащить меч, который
носил у пояса; тогда я придумал,
как достать тот, что был на лошади, и когда сарацин увидел,
что я достал его, то отодвинул
копье и выпустил». Тогда Жуанвиль повернул коня и бросился
на сарацина, «используя меч как
копье», и убил его.
Существуют рисунки того же
периода, когда были созданы
эти мемуары (1309 г., когда Жуанвиль был уже глубоким старцем), на которых изображены
рыцари во время боя, действительно державшие мечи на манер копья, когда навершие оказывалось над плечом.
В переходный период между
Рис. 352. Меч с изображения Уильяма
1320 и 1350 гг. к устаревшей
Лонгспи-младшего (ум. в 1250 г.)
503

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

кольчуге стали добавлять все больше и больше пластин, тогда же
были разработаны и переходные клинки, хотя и старые, без острия,
не потеряли своей популярности. В этих формах жесткий, остро заточенный кончик, пригодный для эффективного фехтования, сочетается с широким, плоским клинком с желобом, сделанным в
прежней манере. Этот стиль можно отлично продемонстрировать с
помощью двух одинаковых мечей, из которых один находится в Датском национальном музее (Копенгаген), а другой — в Историческом
музее Берна.
После 1350 г., когда повсеместно стали пользоваться пластинчатыми доспехами, клинки мечей стали предназначаться исключительно
для колющих ударов; это были очень тонкие, но гораздо более жесткие
и остроконечные изделия, более похожие на тяжелые и заостренные
полоски стали, способные (Фройсар упоминает об этом, как минимум,
в двух местах) пройти прямо сквозь пластины доспехов.
Во второй четверти XV в. мечи, по-видимому, вернулись к двойному назначению: наносить как колющие, так и рубящие удары. Тип
клинка, который распространился в начале этого века, привел к появлению восхитительного универсального меча: более легкого, чем
массивные экземпляры XIV в. (приблизительно 2,5—3 фунта против
4—5), с очень острым концом, но достаточной ширины в центре
столкновения и довольно плоского в сечении, чтобы иметь превосходные режущие кромки. Этот клинок, с минимальными вариациями в ширине и степени сужения к концу, активно использовали в
течение всего XV в.; сохранил он популярность до XVII в.
В середине XV в. снова вошли в моду клинки, родственные старым режущим вариантам, — по крайней мере, они встречаются в
Италии и Испании, да и в Шотландии, Скандинавии и Венгрии в
течение всего столетия не реже, чем другие. В Германии приблизительно после 1450 г. снова появились широкие клинки, как в XIII в.,
тип XIII. Фактически многие мечи во второй половине столетия
представляли собой всего лишь старые клинки этого типа, пересаженные на более модные рукояти.
Можно задать вопрос: почему же клинки, которые практически
ничего не могли поделать с жесткими доспехами, снова вошли в обиход в то самое время, когда искусство изготовления пластинчатой
брони достигло наивысшего расцвета? Существует два возможных
ответа. Во-первых, снаряжение совершенствовалось, и это все меньше и меньше позволяло обычным рыцарям обзаводиться полными
доспехами: чем лучше они становились, тем дороже, поэтому купить
целиком всю амуницию могли только самые состоятельные рыцари.
С другой стороны, в Испании и Италии, быть может из-за жаркого
климата, менее, чем где бы то ни было, принято было носить тяже504

ВЕК РЫЦАРСТВА

лое снаряжение, а в Шотландии его использовало только небольшое
количество вельмож. Средний шотландец не только не мог позволить
себе подобной роскоши, но и посчитал бы такую защиту унизительной для себя и своего мужества. Возможно, что то же самое относилось и к ситуации в Скандинавии и Венгрии. Даже в Англии, Франции и Германии общая тенденция была такова, что в бою все чаще
участвовали более легко экипированные войска, защитные приспособления которых включали в себя только шлемы различных типов,
кольчужный чепец, одеяние наподобие кирасы, которую теперь называли «бригандина» (или в Англии «jack»), или кольчужную рубаху,
кольчатые рукава и, иногда, поножи, либо полные, либо состоящие
из «poleyns» с большими металлическими пластинками сверху и снизу для дополнительной защиты передней части бедра и икры. Против
таких воинов меч с режущей кромкой был вполне эффективен, особенно если они сражались пешими, а клинок оказывался в руках
конного рыцаря.
Таким образом, в два последних столетия Средних веков фактически появилось четыре основных типа мечей, хотя благодаря иллюстрациям создается впечатление, что их было великое множество;
возможно, это связано с появлением новых стилей исполнения навершия и крестовины и множества декоративных элементов, добавленных как к новым, так и к старинным изделиям. В XV в. рукояти
мечей начали снабжать дополнительными гардами; в последней его
четверти и до конца XVI в. у многих клинков из Испании и Италии
(где эти дополнения были наиболее популярны) рукояти уже были
слишком сложны в исполнении. Этот момент мы рассмотрим отдельно позже.
Перед тем как продолжать обсуждение, необходимо описать два
превосходно сохранившихся и очень красивых меча начала XIV в. Первый хранится в Кафедральной сокровищнице Толедо (фото 17А); гербы на навершии предполагают, что меч предназначался для члена
королевской семьи1. Однако наибольший интерес представляют ножны. Они не похожи на те, что принадлежали Санчо IV Кастильскому
или Фернандо де ла Серда, поскольку покрыты красным бархатом и
крепятся совсем по-другому. По всей длине ножен через определенные интервалы размещены медальоны из позолоченного серебра, из
того же материала сделана оковка на его конце. На каждом медальоне
выложен эмалью щит с гербом владельца, а с каждой стороны второго
от устья (он немного больше других) сделаны кольца, причем одно из
них немного больше другого. К одному из колец прикреплены две
1 Те же самые гербы имеются на печати сына Альфонсо Х, дона Хуана Тасифа, убитого в сражении в 1319 г.; возможно, этот меч также принадлежал ему.

505

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

маленькие металлические петельки
с остатками ремешков1. Этот метод
крепления вошел в употребление
во втором десятилетии XIV в. и, повидимому, встречался довольно
редко. В Европе он встречается до
1320-х гг., но на одной из английских мемориальных досок (принадлежащей cэру Роберту де Септвансу,
графство Кент) изображена ранняя,
переходная его форма. Она особенно интересна благодаря тому, что
конец ремня, где закреплена пряжка, прикреплен непосредственно к
верхнему медальону, а может быть,
и составляет с ним одно целое, но
сам пояс крепится к отдельному,
Рис. 353. Меч с мемориальной донижнему медальону тремя пересески сэра Роберта де Септванса. Покающимися кольцами (рис. 353,
казано промежуточное поясное крепление. 1306 г.
сравните с почти современной ему
мемориальной табличкой сэра Роберта де Бюра, см. рис. 94). Другой пример — это изображение Мориса, лорда Беркли (приблизительно 1310 г.) из церкви Св. Марии в
Бристоле. Еще больше их на итальянских рисунках 1310—1340-х гг.,
которые чересчур многочисленны, чтобы говорить о каждом из них в
отдельности.
Гербы на мече из Толедо и серебряный значок на его ножнах —
очень интересный, но трудноопределимый предмет для изучения.
Темно-пурпурный лев на белом поле — это герб Леона, который использовали до XV в. (после цвета изменили на черный и золотой).
Красный орел на белом поле, возможно, связан с безуспешными
притязаниями Фердинанда III Кастильского на титул главы Священной Римской империи в середине XIII в. Конечно, герб империи был
других цветов (черный и золотой), но иногда, в том случае, если ктото претендовал на родственные связи с императорами, это подчеркивали именно таким образом.
Серебряный значок из двух перекрещенных ключей, которые
пересекает звезда, сильно отдает папским престолом; тот же самый
символ на своих монетах чеканил Григорий XII, но только тогда
звезда располагалась над ключами.
1 Эти ремешки неправильно переместили: должно быть по одному с каждой
стороны медальона, а не два на одном кольце.

506

ВЕК РЫЦАРСТВА

Благодаря другим сохранившимся ножнам с такими накладками
мы можем узнать точную дату изготовления меча. Их нашли в гробу
Гранде делла Скала, когда в 1921 г. открыли его гробницу в Вероне.
Реальный экземпляр можно увидеть в Археологическом музее этого
города (фото 65Б). Сам он умер в 1329 г., так что меч, обнаруженный
в гробу, неизбежно должен был быть выкован до того времени. Рукоять меча простого железа, обернутая серебряной проволокой, и
поверх нее идет крест-накрест желтый шелковый шнурок; на каждом
перехлесте для надежности завязан маленький узелок. В том месте,
где находилась рука владельца, рисунок исчез. Ножны крыты красным бархатом; на них три накладки посеребренной меди — оковка
с маленькой декоративной пуговкой на конце и отверстием в форме
гербового щита с каждой стороны и два медальона — верхний и нижний. На них выгравирован цветочный орнамент; с каждой стороны
верхнего имеется кольцо, одно выше другого; на нижнем кольцо
только одно, с краю ножен: при ношении оно окажется выше всех.
К каждому из этих колец прикреплено еще одно, свободно свисающее и поддерживающее завершение в виде диска для узких ремешков, которыми ножны крепились к поясу. Сам пояс из кожи, обернут
вокруг ножен; на нем сохранились два обрывка ремешка с серебряными накладками.
Пять типов мечей, возникших в XIV и XV вв., по нумерации непосредственно следуют за изделиями XII и XIII вв. (рис. 354). Повидимому, тип XV впервые появился во второй половине XIII в. Сохранилось несколько образцов, которые, возможно, относятся к этому
периоду (№ 4 из коллекции Уоллес, например; см. рис. 351), но по
одним внутренним свидетельствам их невозможно отнести к какомуто конкретному времени между 1250 и 1400 гг. Тем не менее есть довольно похожий экземпляр (и тоже в Лондоне), который благодаря
тому, что случайно оказался в лучшей сохранности, чем другие, можно с некоторой определенностью датировать приблизительно 1310—
1340 гг.; его нашли в Темзе, когда в 1739 г. строили опоры Вестминстерского моста. Теперь этот меч хранится в Лондонском музее.
Очевидно, он упал в реку прямо в ножнах (таких же как и у Гранде
делла Скала), поскольку, когда оружие достали, три серебряные накладки все еще были у него на лезвии. Они абсолютно того же типа,
что и на изображении Беркли из Бристоля. На верхнем медальоне ножен выгравирован свиток с криптограммой «Wilr I, Wilr I» и геральдический знак — голова оленя. Он настолько похож на № 4 из коллекции
Уоллес, что разумно будет датировать его также XIV в. или еще раньше
(рис. 355). У многих мечей этого типа рукояти длинные, как у «мечей
войны» типа XIII. Приблизительно после 1350 г. у девяти из десяти
экземпляров они были именно такими; теперь их называют по507

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

XVIII
XIX
XV

XVI

XVII

Рис. 354. Типы мечей. 1300—1500 гг.

ВЕК РЫЦАРСТВА

разному: полутораручный меч или меч-бастард.
Последний термин использовали в XV в., но нет
никакой уверенности в том, что он относился к
конкретному типу оружия. Хотя термин полутораручный новее, он гораздо больше подходит к
изделию; мечи держали в одной руке, но из-за
длинной рукояти при необходимости за них
можно было взяться и двумя.
Возникает искушение отнести оружие с короткой рукоятью к началу этого периода, а с
длинной — к его концу, но это не соответствует действительности, поскольку, как минимум,
один из десяти мечей 1400 г. относится к первому типу.
Существует группа мечей, представляющих
среднюю часть периода; их нашли в различных
частях Европы, и при этом все они очень похожи. Один из них был на дне лондонской Темзы1,
другой — из Северной Франции, находится в
собственности одного частного коллекционера,
еще один (из озера Констанц, Италия) был частью известного собрания сэра Эдуарда Барри2;
экземпляр из Франции находится в Париже, еще Рис. 355. Меч с одиодин образец — в знаменитой немецкой коллек- наковыми значками
ции, и, наконец, еще один есть в великолепном на клинке и головке,
собрании мистера фон Клейнбуша в Нью-Йорке найденный в Темзе
(первоначально его вывезли из Италии). На рядом с Вестминстеклинке этого меча есть арабская надпись, ко- ром. 1325 г. Лондонский музей
торая гласит, что этот трофей в начале XV в.
выставили в Зале славы Александрийского арсенала.
Все это полутораручные мечи, с рукоятями длиной около 7 дюймов и резко сужающимися к концу лезвиями четырехстороннего сечения, в длину приблизительно 32 дюйма, с прямыми, также сужающимися к концу и резко вывернутыми вниз крестовинами и
большими навершиями типа J. Тем не менее есть другие мечи, похожие на эти, только меньше; это однолезвийное оружие с рукоятью
не более 5 дюймов длиной. Один, находящийся в коллекции Буассона (Женева), за исключением более короткого клинка и рукояти,
можно считать точной копией большого парижского меча. В Музее
1
2

В коллекции Союза коллекционеров.
Иллюстрацию можно найти у Лэкинга, т. I, рис. 172, и в других изданиях.
509

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Виктории и Альберта в Лондоне есть еще один, найденный в Йоркшире, — он представляет собой уменьшенную копию экземпляра из
Темзы.
На английских изображениях второй половины XIV в. можно
встретить множество таких мечей; лучший (и самый известный) изображен рядом с телом Черного принца на гробнице в Кентербери;
почти такой же есть в руках у фигуры лорда Кобхэма (см. рис. 292).
Почти во всех случаях крестовина сделана в виде прямой или слегка
изогнутой полосы квадратного сечения, поскольку вытесать в камне
довольно изящные, опущенные вниз кончики ее было бы трудно и
они получились бы чересчур хрупкими.
Судя по всему, этот тип на время вышел из моды в начале XV в.,
но приблизительно после 1440 г. снова стал чрезвычайно популярен
в своей самой ранней форме, особенно в Италии. На рисунках, датированных приблизительно 1440—1510 гг., мечи этого типа встречаются редко, и все они характеризуются короткой рукоятью и коротким клинком, очень широким вверху и равномерно сужающимся
до остроконечного конца, с хорошо заметным центральным ребром;
в сечении они даже толще, чем ранние образцы, с очень жестким
ребром и сильно опущенными сторонами, или с ребром, резко поднимающимся над почти плоскими сторонами (рис. 113).
Тип XVI на самом деле является компромиссным вариантом между
XIV и XV, поскольку его клинок сохраняет старое плоское сечение с
желобом посередине, в то время как нижняя половина (рабочая часть
меча) четырехсторонняя и заостренная на конце. Меч из Копенгагена
(фото 16А), о котором я уже упоминал ранее, — превосходный образец
для демонстрации такой формы. Это конкретное оружие (и его двойник из Берна) обычно датируют второй половиной XIV в., но я считаю,
что более правильно было бы отнести к первой половине. На клинке
копенгагенского меча есть надпись из пяти широко разнесенных в
разные стороны букв (+NNDIC+), которая, если судить по стилю,
вряд ли могла быть сделана позднее 1350 г. Без сомнения, мечи переходного типа всегда очень трудно датировать, поскольку в некоторых
случаях их клинки сильно роднятся с типами XII и XIII (XIII в.), хотя,
как правило, они тоньше, с более узкими и короткими желобами.
Иногда их концы утолщены и усилены (как у кривых индийских сабель) для того, чтобы удобнее было фехтовать, и почти всегда рукояти
длинные, как у оружия Черного принца. Один из лучших мечей переходного периода изображен на фото 16Б. Он хранится в Британском
музее (найден в Лондоне), но, к сожалению, сейчас пребывает в практически неузнаваемом состоянии после того, как стал жертвой немецкой зажигательной бомбы, упавшей на музей в 1940 г. Фотографию
сделали в то время, когда оружие еще находилось в первоклассном
510

ВЕК РЫЦАРСТВА

состоянии; и теперь еще можно увидеть, насколько хорошо оно сохранилось в лондонской
почве, поскольку пребывание в огне всего
лишь придало мечу S-образную форму; почти
не проржавевшая поверхность осталась такой
же, как была, только черная патина от жара
приобрела грубый красный цвет. Он сродни
группе скандинавских мечей того же типа1; у
всех у них изогнутые крестовины стиля 5, но у
лондонского экземпляра ее концы стянуты в
клубок, наподобие изображения меча принца
Джона (умер в 1334 г.) в Вестминстерском аббатстве и оружия сэра Роберта де Ифильда
(1330 г.) в Ифильдской церкви, Суссекс. Есть
еще один хороший меч того же типа (хранится
в Копенгагене). У него прямая короткая крестовина (стиль 2), концы которой сделаны в Рис. 356. Меч св. Павла
виде маленьких головок животных, очень по- с «Маэсты» Липпо
Мемми. 1317 г.
хожих на изделия Гигелина, о которых рассказывалось в 14-й главе.
Изображения этих переходных мечей можно увидеть на множестве итальянских рисунков начала XIV в., особенно на тех, что принадлежат Липпо Мемми и Барна ди Сиена. Один, очень точно и ясно
выполненный, сделан в 1317 г. (рис. 356). Шедевр первого из перечисленных художников хранится в здании муниципалитета СенЖеминьяно. Обнаженный меч держит св. Павел. Аналогичный меч,
найденный в Швейцарии, был частью женевской коллекции Буассона; если бы он в точности не походил на рисунок, сделанный в
1317 г., любой человек без малейших колебаний отнес бы его, как
минимум, к 1370 г. В нью-йоркской коллекции мистера Клейнбуша
есть еще один, с таким же клинком, но немного другой крестовиной.
Другая картина того же мастера (и относящаяся приблизительно к
тому же периоду) тоже находится в Сен-Жеминьяно, изображает меч
этого типа в ножнах с креплениями рукояти, похожими на те, что
присутствуют на ножнах неидентифицированного меча из собора в
Толедо. Тип XVII (фото 16Г) — это, возможно, то самое оружие, которое чаще всего использовали в 1370—1425 гг. Обычно он шестиугольный в сечении, массивный, иногда с очень мелким желобом в
верхней половине клинка. Образцов сохранилось великое множе1 У одного из них сохранилась первоначальная, обтянутая кожей рукоять и
«chappe» из хорошо обработанной кожи; он и еще один, в том же стиле, находится в Датском национальном музее, а третий — в Осло.

511

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ство; возможно, лучший из всех нашли в реке Кем, теперь он в музее
Фицуильям, Кембридж (фото 16В). У мечей этого типа форма клинка всегда одинакова, но рукояти могут довольно заметно отличаться
друг от друга; такие экземпляры встречаются на всей территории Европы. Тот, который уступает только кембриджскому образцу, с таким
же лезвием, но совершенно другой рукоятью (обе я более подробно
опишу во время рассказа о навершиях и эфесах), находится в составе знаменитой и очень тщательно подобранной коллекции в Дании1.
Этот, возможно в качестве трофея, находился в Зале славы Александрийского арсенала.
Есть много мечей итальянского стиля и типов, относящихся к
XIV в., клинки которых снабдили арабскими надписями во время хранения в арсенале мамелюкских султанов Египта. Вероятно, некоторые
попали туда в 1365 г. Один такой отряд (под командованием Петера
Лузиньяна, номинального правителя Иерусалима) напал на Каир.
Воинов разбили, и на нескольких мечах остались следы поражения их
лидера. Один такой меч есть у мистера Клейнбуша, у мистера Кристенсена хранится другой; они просто двойники — у обоих очень широкие клинки типа XIII, крестовины-«бабочки» в стиле 5 и латунные
навершия необычной формы, типа К, с очень узкими и сильно выступающими центральными заклепками, похожими на соски. Оба датируются 1368—1369 гг. и явно остались от потерпевших поражение в
1365 г. итальянских войск; и с той же вероятностью можно сказать,
что уже тогда это были старые мечи, типа, который вряд ли могли изготовить позднее 1310 г. (плоский режущий клинок, который был популярен на юге Европы в течение всего XIV в.).
В 1426 г. мамелюкский султан Малик аль-Ашраф Барсабей, в свою
очередь, напал на Кипр и захватил в качестве трофеев множество
мечей, на которых сделали надписи арабскими буквами. Большая
часть сохранившихся мечей относится к этому времени и датируется
1430-ми гг. Иногда на клинке штамповали точную дату (например,
1432 г.), но чаще всего надпись всего лишь подтверждала, что они
являются неотъемлемой собственностью Александрийского арсенала
с указанием имени правившего тогда эмира. Все эти люди занимали
указанную должность в течение очень короткого времени, поэтому
надпись обычно удается довольно точно датировать.
Меч, о котором я говорил, упоминая о копенгагенской коллекции
мистера Кристенсена, один из самых поздних и захвачен в результате набега на Кипр в 1426 г. При нормальной продолжительности
жизни в полстолетия это говорит о том, что меч сделали в 1380—
1425 гг. Другой, очень похожий меч, входящий в ту же коллекцию
1

Она принадлежит мистеру А. Кристенсену, гражданину Копенгагена.
512

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 357. Типы головок. 1350—1500 гг.

(фото 16Г), снабжен похожим навершием, но крестовина у него в
стиле 6, как у туринского меча св. Мориса, сделанного в конце XII в.
(фото 9Б). Характерная черта этого оружия — огромный вес и неуклюжесть. Надо сказать, что пропорции того меча, который много
лет принадлежал мне, превосходны: казалось бы, можно ожидать,
что им легко работать, но при подъеме клинка, очень тяжелого по
сравнению с рукоятью, возникал шок; не было ни малейшего ощущения баланса. Конечно, средневековые мечи не были так хорошо
сбалансированы, как рапира, поскольку для их целей было крайне
важно, чтобы лезвие было достаточно тяжелым; однако что касается
типа XVII, то тут вес чересчур велик — как я уже говорил, они похожи на литые, остро заточенные полосы стали.
Наилучшей отправной точкой для датировки таких мечей можно
считать экземпляр, найденный в гробнице Фредерикса фон Таранта
(аббатство Кёнигсфельд, Швейцария). Это был австрийский рыцарь,
павший в битве при Семпахе в 1386 г.
В основном оружие типа XVIII можно считать универсальным;
как очертания клинка, так и стиль исполнения рукояти у него очень
сильно варьируются. Типичным примером можно считать меч, который хранится в архиве Вестминстерского аббатства. Есть неплохие
основания полагать, что он входил в «воинское снаряжение» Генриха V (фото 16Д). Клинок у него довольно легкий и плоский, но, несмотря на великолепно заточенные края и достаточную ширину в
основном месте удара, есть еще жесткое центральное ребро и заостренный, усиленный кончик, который говорит о том, что меч
предназначался и для фехтования тоже. Фактически нижняя часть
клинка имеет ту же форму, что и у колюще-рубящих мечей бронзового века (сравните фото 16Д и рис. 15), и ясно демонстрирует воз17 Э. Окшотт

513

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

можную эффективность выполнения такой двойной задачи.
Этот тип клинка интенсивно использовали в течение всего XV в.; некоторые
экземпляры были широкими, наподобие
меча Генриха V, другие — гораздо уже.
У большинства этих клинков четырехугольное сечение с хорошо выраженным
срединным ребром и слегка вогнутыми
сторонами, но после 1450 г. чаще стали
встречаться экземпляры с более резким
выгибом ребра и плоскими сторонами,
похожие на поздние изделия типа XV (см.
рис. 113).
У многих встречались встроенные плечики, такие же как на некоторых мечах IV
Рис. 358. Изображение Гюн- и V вв. (см. рис. 39). Это сильно затруднитера фон Шварцбурга. Арн- ло датировку, поскольку похожие мечи,
штадт. 1368 г. Меч с навер- причем всегда с плечиками, делали и в
шием типа Т2
XVII в., в то время как в XV в. это была
довольно необычная практика. Иногда
трудно отличить клинки такого типа от типа XV еще и потому, что от
износа широкие, закругленные края типа XVIII постепенно становятся
прямыми, а это уже характеристика вышеупомянутого типа. В качестве
примера возьмем один меч (№ 8 в коллекции Уоллес). По форме клинка можно предположить, что он относится к типу XV, но куда более
вероятно, что это тип XVIII, его просто слишком часто точили.
Мечи типа XIX встречаются редко. Их отличают кромки, очень легко сужающиеся к закругленному острию, плоское толстое сечение,
короткий узкий дол и, в отдельных случаях, одна черта, которую в
XVI в. стали называть «рикассо» — с тех самых пор этот термин начали использовать для обозначения утолщенной части клинка прямо
под рукоятью. Экземпляры такого типа встречались еще в 1360 г. (один
из александрийских мечей, датированный 1368—1369 гг., был именно таким, к тому же с рикассо), но
большая часть средневековых образцов появилась в XV в. В общем-то
сам тип куда более характерен для
XVI и XVII вв., и, если бы не неопровержимое доказательство в виде Рис. 359. Изображение сэра Джона
арабских надписей, мечи со средне- Уйярда. Мериден, Уорвикшир.
1411 г. Меч с навершием типа Т4
вековой рукоятью и клинком типа
514

ВЕК РЫЦАРСТВА

XIX неизбежно посчитали бы либо подделкой,
либо порочным сочетанием подлинной рукояти и гораздо более позднего лезвия. Один из
лучших образцов сейчас находится в лондонском Тауэре; надпись на клинке содержит указание на датировку — 1432 г.; кроме того, в ней
меч называют частью добычи султана Барсабея,
которую тот захватил во время экспедиции на
Кипр в 1426 г. (фото 68Б, рис. 357—362).
Многие навершия, использовавшиеся в
1350—1500 гг., представляют собой вариации Рис. 360. Меч Пьера де
на тему древней дисковидной формы (типы Наварра, графа Эвре, с
G—K), но некоторые настолько выделяются окна в соборе Эвре.
из общей массы, что в следующем коротком Прибл. 1390 г. С навершием типа Т4
комментарии на тему наверший этого периода их необходимо рассматривать как отдельные типы. В конце XIV в. появилось четыре совершенно новых стиля; ими, в сочетании с вариантами старых, мы и завершим этот
краткий обзор, посвященный типам средневековых мечей.
На рис. 357 изображены три новых типа.
Тип Т иногда называют «фиговым навершием», но более точно этот
стиль определяется как «scent-stopper». Впервые на статуях и рисунках
этот вариант появляется приблизительно в
1360 г., но в более ранних формах на клинках
встречается еще до 1350 г. Возьмем меч из Копенгагена, изображенный на фото 16А, его
двойник из Берна и № 10 из коллекции Уоллес, принадлежащий к типу XVII. Здесь есть
несколько вариантов: Т1 — это самая ранняя
форма, Т2 — ее развитие, в основном относящееся приблизительно к 1360 г., хотя гораздо
более ранний пример можно найти на картине
Симона Мартини, изображающей, как св.
Франциск покидает армию. Она написана приблизительно в 1340 г.
Изображение Гюнтера фон Шварцбурга
(1368 г.) в Либфрауенкирхе, Арнштадт, предлагает очень яркий пример (рис. 358). Навер- Рис. 361. Фрагмент пошие чрезвычайно красивого меча из Кем- минальной таблички
бриджа точно такое же, а то, что видно на Джона Пейрена. 1415 г.
мечах рыцарей Фредерикса фон Таранта и Дигсуэлл, ХертсфортФридриха фон Гриффенштайна (1386 г.), шир. Меч с навершиочень похоже.
ем Т5
515

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Форму Т3 часто можно встретить на мемориальных табличках английских воинов (рис. 359), датирующихся 1390—1420 гг. (по-видимому, их также часто использовали и в Италии), а Т4 — это продолговатый вариант, также часто использовавшийся в Англии.
Существует несколько экземпляров из Франции (рис. 360) и еще несколько — из Германии, но в Италии этот вариант, по-видимому, не
слишком ценили. В настоящее время в лондонском Тауэре хранится
меч типа XVII с одним из этих наверший, найденный в Темзе, близ
Лондонского моста. Кстати, на клинке у него рикассо длиной приблизительно 6 дюймов, сделанное, по-видимому, чтобы левая рука
владельца могла сдвигаться вперед и захватывать лезвие ниже рукояти, так, чтобы меч можно было «укоротить» в близком пешем
бою. Похожие сплюснутые удлинения встречаются и на некоторых
других клинках Средних веков.
Т5 — это навершие грушевидной формы (стиль, очень популярный в Германии и Испании, а если судить по частым появлениям на
английских изображениях, то и в этой стране тоже, рис. 361). В Германии он не выходил из моды вплоть до середины XVI в.
Тип U по форме немного напоминает
ключ. Судя по немногим сохранившимся
образцам и по не слишком часто встречающимся экземплярам со статуй, этот
стиль был популярен в Южной Германии
и, возможно, в Бургундии.
В Национальном музее (Цюрих)
(рис. 362) есть два прекрасных меча этого
стиля, безукоризненно сохранившиеся в
своем первозданном виде, и еще один,
часть той же коллекции, выкопанный из
земли; кроме того, пара довольно хороших экземпляров хранится в Мюнхене.
Существует одно-два изображения с южногерманских статуй, возможно относящихся к 1470—1490 гг. Один из лучших
вариантов есть на портрете кисти Хуго
ван дер Гоеса, который ее величество королева на время взяла из Национальной
галереи Шотландии (рис. 363). Это часть
диптиха, вероятно написанного в 1478—
1479 гг. для алтаря церкви Тринити-колРис. 362. Меч св. Германа
леджа, на которой изображена королева
с навершием типа U.
Шотландии (Маргарет, жена Джеймса III)
Национальный музей,
и ее святой покровитель, предположиЦюрих
516

ВЕК РЫЦАРСТВА

тельно св. Кнут. Он стоит перед дамой в полном вооружении середины
XV в., типа, который носили в Милане.
Тип V обычно называют «рыбьим хвостом». Его чаще можно
встретить на изображениях, чем на
реальных экземплярах мечей.
В частности, навершие такого
типа изображено на трех превосходных статуях из алебастра: Реджинальда, третьего лорда Кобхэма,
умершего в 1446 г. (церковь в Лингфилде, Суррей), неизвестного рыцаРис. 363. Рукоять меча со статуи св.
ря (Порлок, Сомерсет, 1440 г.) и
Кнута (из правого крыла запрестатуя Уильяма Филиппа, лорда
стольной перегородки в ТринитиБердольфа (Деннингтонская церколледже; коллекции ее величества
ковь, Суффолк, 1441 г.). Еще один
королевы)
есть на изображении Ричарда Бошампа, графа Уорвика (прозванного
«делателем королей»), в копии знаменитого «Свитка Уорвика»
(рис. 364), и еще — на картине Ханса Мендинга «Дева и св. Георгий»,
написанной приблизительно в 1470 г. (Лондонская национальная галерея), и, наконец, еще на изображении Ульриха фон Гогенрехбурга
(1458 г.) в Донздорфе, Вюртемберг.
Я знаю только пять реальных экземпляров, из которых лучший
(и, кстати сказать, на одном из самых красивых мечей, сохранившихся с периода прекрасного оружия) находится в коллекции Уоллес
(№ 36, рис. 365). Его изящное навершие вырастает из рукояти черного рога, как цветок из земли, они гармонично сливаются друг с
другом. Крестовина короткая и прямая, с каждой стороны завершающаяся пуговками. И она, и навершие сделаны из позолоченной
бронзы. Клинок (тонкий вариант типа XVIII) так же свеж и чист, как
и в те времена, когда им сражались. Во всех отношениях это славный
меч. Еще один, очень похожий, есть в Музее Клюни в Париже — это
прекрасное, хорошо сохранившееся оружие, но далеко не такое пропорциональное, как экземпляр из коллекции Уоллес, хотя у обоих
рукоять из рога и все той же необычной формы. Еще один есть в
Мадриде — предполагается, что этот образец принадлежал Карлу V,
хотя, по-видимому, тип этот появился ранее, чем жил монарх. За
исключением похожего навершия, он ничем не напоминает предыдущие экземпляры; у этого меча длинная полутораручная рукоять,
длинная тонкая крестовина и плоский клинок с долом, типа XIII.
517

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Меч похожих пропорций есть в Национальном музее в Цюрихе. Пятый экземпляр, красивый, очень хорошо сохранившийся образец с длинным тяжелым
лезвием типа XVIII и рукоятью прекрасных пропорций из позолоченного
железа, висит на стене подле меня в то
время, как я пишу эти слова. К сожалению, его происхождение неизвестно,
хотя, судя по состоянию, можно почти
наверняка сказать, что меч хранился в
церкви. Хотя его клинок только поверхностно пострадал от ржавчины, совершенно очевидно, что его не чистили
и не заботились о нем. Аналогичным
примером может служить похожий клинок из коллекции Уоллес. Его рукоять
(фото 19В) — одна из самых красивых,
причем концы крестовины сделаны
так, чтобы соответствовать грациозному изгибу в верхней части навершия.
Сохранилась исходная обтяжка из кожи
(некогда малиновой, теперь же почти
черной).
Что касается мечей из коллекции
Рис. 364. Меч графа Уорвика,
из «Свитка Уорвика». Прибл. Уоллес и Музея Клюни, то их всегда
считали итальянскими, однако я пола1480 г. Навершие типа V
гаю, что вся группа скорее сделана во
Фламандии или Бургундии. По-видимому, такая форма навершия ни разу не встречается на итальянских
рисунках и изображениях XV в. (существует несколько, работы ди Фабриано, где отмечается некоторое сходство, но фактически они относятся к отдельному типу, который я назвал типом V.1 и опишу в
соответствующем месте). С другой стороны, на фламандских картинах
есть несколько таких наверший, кроме того, встречаются английские
и германские образцы. В течение большей части XV в. связи Англии
и Бургундии были очень крепки; мы видели, что определенный тип
шлема под названием «салад» одинаково часто встречался в обеих
странах. Приведенные доказательства, по-видимому, указывают на то,
что в случае с навершием типа V происходило то же самое.
Тип V.1 представлен некоторыми картинами ди Фабриано (по большей части датирующимися приблизительно 1420—1435 гг.) и величественным мечом, известным всему миру как жемчужина коллекционе518

ВЕК РЫЦАРСТВА

ра. Он начал свой славный путь в то время, когда
в 1855 г. пошла с молотка великолепная коллекция Берналя. Тогда его за 6 фунтов и 6 шиллингов
купил граф Лонгсборо. Затем, в 1921 г. (тогда меч
находился в знаменитой коллекции Моргана Уильямса) его купил лорд Дювин за 3,697 фунта и
10 шиллингов. Благодаря этой продаже меч оказался в Соединенных Штатах, где недавно осел в
одной из самых выдающихся частных коллекций
нашего времени. В настоящее время клинок принадлежит мистеру фон Клейнбушу из Нью-Йорка
(фото 19Г). Почти нет сомнений в том, что этот
экземпляр сделан в Италии; его рукоять похожа на
рукояти в изображениях Фабриано, и красивая Рис. 365. Фламандмарка оружейника, безусловно, относится к ита- ский меч. Прибл.
льянскому типу. Однако еще лучше говорит об 1450 г. Навершие
этом травленый узор на клинке, выполненный в типа V (коллекция
Уоллес, № 36)
манере, схожей с изделиями Эрколе де Фидели из
Феррары. Что примечательно, часть этого узора
напоминает розу Тюдоров. Этот факт вызвал множество размышлений
и оптимистичных, но, на мой взгляд, неверных попыток признать хозяином его кого-либо из англичан. В общем и целом этот меч — превосходный образец позднего варианта типа XV, сделан он где-то между 1450 и 1510 гг. Если судить только по форме, то скорее первое, но
травленый узор однозначно говорит о том, что датировать его следует
30—40 годами позже. Его рукоять также представляет интерес: чаще
всего говорилось, что это более поздняя замена оригинальной модели,
но я считаю (хотя никогда в жизни не видел меча), что это вполне может быть первоначальный вариант, поскольку она уже была на месте
во время распродажи коллекции Берналя, т. е. еще в 1855 г.1 Хотя к
тому времени уже несколько расцвело умение «совершенствовать»
древние клинки и мастерить очень искусные подделки, большая их
часть появилась позднее 1870-х гг. Мне кажется весьма маловероятным, что еще до 1855 г. кто-то стал заботиться о том, чтобы так верно
воспроизвести рукоять XV в. со сложным узорным орнаментом оплетки поверх красного бархата.
Другой величественный меч с навершием этого типа, по счастью,
все еще находится в Англии, среди регалий города Бристоля. У него
1 В каталоге выставки меч описан следующим образом: «Лот 1305: большой
боевой меч с широким, сужающимся к концу лезвием, рукоять обтянута старым
бархатом и поверх него шнуром, тяжелое навершие и т. д. Лорд Лонгсборо:
6 фунтов и 6 шиллингов».

519

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

очень красивая рукоять из позолоченного серебра. Известно, что
клинок городу передал сэр Джон де Уоллес в 1431 г., то есть это
более ранний тип навершия, чем на экземпляре из Нью-Йорка.
Есть еще один вариант типа V, известный только по нескольким
экземплярам, но его вполне можно определить как тип V.2. Одно из
таких наверший принадлежит мечу, который Эдуард IV подарил городу Ковентри; у него была очень сложная судьба. Из-за того что
Ковентри в 1470 г. оказал помощь ланкастерским мятежникам, король Эдуард после своих побед при Барнете и Тьюксбери в 1471 г.
взял меч назад, и никто не видел его до тех пор, пока рукоять клинка не показалась пятьдесят лет спустя из кучи отбросов! Крестовина
и навершие меча сделаны из латуни, некогда покрытой позолотой и
с изящной гравировкой, изображающей мотив из йоркских роз, перемежающихся личной эмблемой Эдуарда IV — солнца с лучами. На
каждой стороне навершия расположены круглые бляшки, на одной
из которых выложен эмалью герб Ковентри, на другой — герб Англии. Другим примером может служить так называемый стальной меч
города Херфорда, сделанный приблизительно в 1450 г.
Возможно, лучшее изображение этого типа навершия имеется на
гробнице Бофора в капелле Св. Михаила (Кентерберийский собор).
Здесь, по обе стороны от могилы Маргарет Холланд (умерла в
1439 г.), расположены алебастровые статуи двух ее мужей: Джона
Бофора, графа Сомерсета и Томаса, герцога Кларенса, брата Генриха V, убитого в одном из немногих неудачных для короля сражений,
случившихся во время Столетней войны. В тот раз английские силы
были захвачены врасплох и оказались без обычного для них подкрепления со стороны лучников. Фигуры обоих мужчин одинаковы, на
мечах навершия сравнительно редкого типа V.2, с верхушками более
тонко сделанными, как у достаточно простого типа V.1, но не настолько, как у типа V; по форме они напоминают сердца.
Вариации на тему дисковидных наверший практически бесконечны, если судить по деталям и оформлению, но есть пять переходных
форм, не встречавшихся в более ранние времена, поэтому я собрал
их в отдельные группы (рис. 366) следующим образом.
Тип G1. Совершенно определенно это итальянский вариант дисковидной формы XI в.: у него округлые, выпуклые стороны, так что
иногда это навершие выглядит скорее как довольно уплощенный
шар, чем выпуклый диск. На каждой стороне здесь сложный изогнутый рисунок, похожий на цветок с четырьмя или шестью лепестками, имеющими строгую геометрическую форму и составленными
из пересекающихся дуг. На фото 67А изображена рукоять прекрас520

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 366. Дисковидные навершия. 1350—1500 гг.

ного меча с довольно хорошим вариантом навершия такого типа. По
форме оно очень похоже (и, по моему мнению, меч тоже) на экземпляр типа XV, который я уже описывал, но по размеру это оружие
меньше. Оно прекрасно сохранилось, и с тех пор, как меч прекратили использовать, его все же никогда не оставляли без ухода. Большая
часть воронения сохранилась на железных частях рукояти, хотя сама
она (изделие из дерева, обтянутого красным бархатом, с перекрещенными полосками простой стали и витой серебряной проволоки) носит на себе следы долгого и сурового использования. Я имею счастье
владеть и этим мечом.
По-видимому, во второй половине XV в. переходные формы дисковидных наверший использовали только в Италии; вторая группа
наверший (G2) также определенно и типично относится к манере
этой страны. Здесь выпуклые стороны навершия украшены расходящимися в стороны канавками, делающими его похожим на раковину
(фото 69А).
Тип H1. Он впервые появился в 1350 г. и, по-видимому, полностью вышел из моды еще в начале XV в. Это во всех вариантах очень
плоское навершие со скошенными краями, иногда плоскими, а иногда — сильно вогнутыми, и всегда имеет форму овала. На изображении еще одного Гюнтера фон Шварцбурга во Франкфуртском соборе (этот предок Гюнтера I, о котором я
уже говорил раньше, скончался в 1349 г.)
есть ранний вариант этого типа (рис. 367),
но надо сказать, что реальных его образцов очень мало. Меч, который у меня
когда-то был (фото 9А), — тоже превосходная иллюстрация к этой группе наверший.
Тип I1. На самом деле это усложненный
вариант обычного навершия в виде колеса,
из простой круглой формы превращенного Рис. 367. Рукоять меча с
в шести- или восьмиугольник; примеров изображения Гюнтера фон
здесь существует очень много, но относи- Шварцбурга во Франкфуртельно одного из них мы можем точно на- те. Прибл. 1349 г. Навершие
типа Н1
звать самую раннюю дату появления. Его
521

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

нашли в гробнице императора Альбрехта I,
умершего в 1308 г. Похожие навершия можно обнаружить на многих германских изображениях, и, вероятно, самое лучшее из
них находится в руках статуи епископа
Вюрцбургского, Жоаннеса фон Эглофштейна, скончавшегося в 1411 г. (рис. 368). Многие появляются на английских мемориальных досках, сделанных между 1360 и 1425 гг.;
большая часть из сохранившихся экземпляров изготовлена из бронзы и латуни.
Тип J2. Лучший экземпляр этого типа
находится на мече Генриха V из Вестминстерского аббатства (фото 16Д и рис. 369).
Это очень большое навершие и выглядит
чересчур тяжелым, однако впечатление обманчиво. Когда в 1950 г. библиотекарь и
хранитель документов аббатства позволил
мне почистить меч, я обнаружил, что высокие приподнятые ободы или выступы на
Рис. 368. Фрагмент изо- каждой стороне навершия выбиты из очень
бражения епископа Жоантонкой пластинки железа и припаяны к
неса фон Эглофштейна в
бортам массивного центрального диска.
соборе Вюрцбурга. 1411 г.
Этим объясняется сравнительная легкость
Навершие типа I1
объекта и то, как отлично меч «чувствуется»
в руке. Это навершие (а также и крестовина) покрыто толстым слоем позолоты, и когда я чистил золотые
фрагменты в углублении в центре изделия, то обнаружил крест, нарисованный красной краской прямо на позолоте. Не было и следа
белого пигмента, следовательно, это не крест св. Георгия, а просто
символ. Казалось, что его еще никто никогда не замечал.
Подобное же навершие из литой бронзы есть в университетском
Археологическом музее в Кембридже, на мече приблизительно 1420 г.,
найденном в реке Кем. На множестве английских мемориальных досок
1410—1430-х гг. изображены аналогичные навершия, кроме того, такие
вещи встречались во Франции и Италии в первой половине XV в.
Если навершия XIV в. по большей части были не более чем усложненными вариантами более ранних образцов, то в еще большей мере
это утверждение относится к стилям изготовления крестовин. Приблизительно после 1440 г. появляется такое потрясающее количество
вариаций на старые темы, что даже основные из новых типов практи522

ВЕК РЫЦАРСТВА

чески невозможно рассортировать по группам. Есть три варианта, которые представлены на рис. 372; однако между ними и их
предшественниками по большому счету
очень мало различий.
Стиль 8. Это модификация стиля 4, хороший экземпляр которого представлен
мечом Гигелина на фото 6В. В середине
XIV в. ее сечение стало сложнее, а центральная часть (в XVI и последующих веках известная как «écusson») увеличилась
и над клинком стала сходиться к небольшому вытянутому кончику. Концы этой
крестовины загибаются вниз сильнее, чем
у более ранних вариантов, и сечение у
них, как правило, ромбовидное, хотя иногда встречаются и круглые образцы. Мечи
типа XV, о которых я уже говорил, — это
группа, снабженная крестовинами этого
же стиля, в других случаях встречается
редко, несмотря на то что такие изделия
были очень популярны в течение всего
XV в.
Стиль 9. Модификация стиля 7, которая, несмотря на существование изображений XIII в., по-видимому, более типична для XV в. Плоское, походящее на ленту
сечение, длинные концы, опущенные под
углом к плоскости клинка, иногда срезаны
снизу так, что образуются наклонные грани. Завершения крестовин всегда свернуты в небольшие валики, выступ заострен.
Хорошим примером для иллюстрации этого стиля может служить меч Генриха V.
Диаграмма с изображением рукояти этого
меча, данная на рис. 364, ярко иллюстрирует форму и сечение крестовины. На рисунке из Рутландского псалтыря, сделанном приблизительно в 1250 г. (рис. 371),
изображен еще один меч, похожий на этот
во всех деталях, вплоть до «écusson» с выступом, который редко использовали в это
время, но не известно ни одного реально523

Рис. 369. Рукоять меча Генриха V, библиотека Вестминстерского аббатства.
Навершие типа J2, крестовина в стиле 9

Рис. 370. Фрагмент поминальной таблички Ричарда Фокса. 1430 г. Эссекс.
Навершие типа J2, крестовина в стиле 9

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

го экземпляра, который датировался бы временем до
начала XV в., — но тем не менее до 1958 г. не было ни
одного экземпляра крестовины с меча Гигелина из
Шафтсбери, сделанного до начала XIV в., поэтому не
стоит чересчур жестко подходить к установке места
стиля крестовины меча Генриха V в археологии.
Стиль 10 отличается длинными и тонкими ручками
Рис. 371. Меч и очень заметным «écusson» с выступающим острием.
из псалтыря У него ромбовидное, восьмиугольное или круглое себ и б л и о т е к и чение; иногда концы снабжены выпуклостями, к тому
герцога Рут- же крестовина может быть как прямой, так и изогнуланда. 1250 г.
той. Хороший экземпляр можно посмотреть на фото 67А. У меча из реки Кем похожая, но более толстая
крестовина.
Большие остроугольные выступы над клинком должны были входить в симметрично расположенные углубления, когда меч вкладывали в ножны, для того чтобы туда не попадали дождь и пыль. Старый
метод, при котором в устье ножен делали выступы для того, чтобы
закрыть середину клинка, все еще был в употреблении приблизительно до 1440 г., хотя после 1400 г. появлялся все реже и реже.
Что касается остальных крестовин, которые изготовляли до
1520 г., то здесь мы можем только сослаться на более ранние стили
XII—XIV вв. Большую часть их продолжали использовать, иногда с
добавлениями в виде центрального выступа и декоративных кончиков. К примеру, у прекрасного итальянского меча мистера Клейнбуша (фото 67Г) крестовина-«бабочка» стиля 5, но концы сделаны так,
чтобы соответствовать верху навершия, а в середине находится очень
глубокий выступ; у моего собственного фламандского меча с навершием типа V более тяжелая крестовина в том же стиле и с такими
же концами. Мечи на статуях по обеим сторонам от гробницы Маргарет Холланд снабжены такими же крестовинами, но концы спрятаны: верхний — кромкой табарда, спущенной вниз, а нижний просто сливается с крышкой гробницы. Привычка украшать концы
крестовины в том же стиле, что и навершие, стала популярной только в XV в. и сохранилась до середины XVII в.

Стиль 8

Стиль 9

Стиль 10

Рис. 372. Стили изготовления крестовин. 1350—1500 гг.
524

ВЕК РЫЦАРСТВА

Другой декоративной деталью, которую в XV в. иногда добавляли
к крестовинам в стиле 5 и 6, было толстое ребро, идущее от края до
края, прерываясь в том месте, где крепился выступ; ее либо оставляли как есть, либо украшали каким-нибудь простым узором. Такое
ребро было на мече св. Кнута с диптиха ван дер Гоеса (см. рис. 363).
Декоративным мотивом, очень популярным в первой половине столетия, была серия из трех и более расходящихся линий над выступом, иногда дополненная еще несколькими аналогичными линиями,
вырезанными на ручках крестовины.
Мода на сложные надписи, выложенные на клинке, исчезла в
конце XIII в. или в начале XIV в. Эти надписи еще существовали в
первой половине XIV в., но они стали проще и чаще всего состояли
из нескольких, расположенных далеко друг от друга букв. Примером
можно считать меч типа XVI, находящийся в Копенгагене (фото 16А);
на каждой стороне лезвия у него выложено по пять букв. Когда надписи перестали делать, снова вернулись в обиход клейма кузнецов
наподобие тех, которые существовали во времена римского железного века. Они оставались основным украшением клинков, если
только можно так выразиться, до конца XV в., когда был изобретен
способ вытравливать на мече сложные узоры.
Многие из этих клейм напоминают изделия IV и V вв. и даже латенский период II и III. В большинстве случаев их вытисняли на клинке, а затем заливали в отверстие медь или латунь, но в некоторых случаях явно использовалось долото. В начале XIV в. эти клейма стали
делать непосредственно на хвостовике, внутри рукояти, на древнеримский манер. Выкопанный из земли меч 1340-х гг., который несколько
лет назад попал ко мне, снабжен очень красивым клеймом, глубоко
отштампованным на основании хвостовика прямо под крестовиной.
Особый интерес представляет надпись «Wodewose» («Дикий человек»),
которая стала вполне обычной двумя или тремя столетиями позже.
Нельзя сказать, что в этом было что-то вовсе уж необычное: многие
из клейм железного века Ла-Тене и римского периода такие же, как и
те, что были в употреблении в XVI в.
Клинки, которые создавались в конце XIV в., кузнецы либо не
маркировали вовсе, либо ставили несколько знаков и на видимой
части клинка, и на хвостовике; к примеру, у меча типа XVII в музее
Фицуильям в Кембридже одно клеймо (меч или кинжал) выложено
латунью несколькими дюймами ниже рукояти, а другое — большое
готическое «В» — выдавлено на хвостовике.
Иногда кузнецы ставили свои знаки на навершиях мечей, и это
говорит о том, что в Средние века, в отличие от периода с 1500 г.,
оружейники полностью выполняли всю работу. Правда, как мы знаем,
это бывало не всегда; клинки экспортировали, упаковав их в бочки
525

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

или ящики, как это делалось и позднее, однако иногда мы все же
встречаем на навершиях клеймо мастера. Доказательством тому может
служить меч, найденный в Темзе во время постройки Вестминстерского моста (см. рис. 355). Здесь на клинке, примерно в 7 дюймах от
рукояти, стоит один знак, а другой, такой же, находится на плоской
центральной части навершия. Есть еще несколько мечей XIII и XIV вв.,
у которых клейма с навершия дублируются на клинках, а затем вошло
в обычай начиная со второй четверти XV в. (особенно в Италии) ставить несколько различных значков на навершии. Некоторые из них
представляют собой глубоко вдавленные оттиски в виде гербового
щита без изображений или надписей; кузнецы делали их такими, чтобы владелец затем мог нанести в подготовленном месте свой собственный герб, выложенный эмалью или на цветном стекле1. В середине
XIV в. появился экземпляр с таким же маленьким гербовым щитом на
навершии — это меч, найденный в реке Гуэ, во Франции.
Большинство наверший, промаркированных таким образом в XV в.
(либо только со щитами, либо с комбинацией из клейм), принадлежали к типу «scent-stopper», который больше всего любили в Италии.
Хороший экземпляр с пустым щитом представляет собой исключение
из этого правила — это меч из лондонской коллекции Уоллес, о котором я уже упоминал. У него навершие грушевидного типа Т5, которое,
по-видимому, было наиболее популярно в Германии.
Все это дело с маркированными навершиями очень усложняется
тем фактом, что существует множество экземпляров (в основном
XVI—XVII вв., но некоторые относятся и к XV в.), которые сплошь
проштампованы клеймами, не имеющими никакого отношения к
оружейнику. Между серединой XVI в. и концом XVIII в. их использовали как гири для магазинных весов, и значки принадлежат мясникам, булочникам и свечных дел мастерам, которые приспособили
оружие для собственных целей. Что еще хуже, многие из таких наверший снова приспосабливали к крестовинам и клинкам, а в результате появились мечи, все детали которых являются подлинниками, но возникают трудности. Те немногие из существующих мечей
XIV в. с маркированными навершиями, которые никогда не разбирали и которые с полной уверенностью можно назвать подлинниками, приходится подвергать необычно строгим проверкам, прежде чем
признать оригиналами. Один из таких клинков (фото 68Б) из своей
коллекции я опишу, поскольку с ним связан параллельный рассказ
о клейме кузнеца и надписях на лезвии.
1 В Монзе есть меч Висконти, убитого во время осады города, в 1430-х гг.
На его навершии (Т5) отштампован оттиск, в который вставлена серебряная
пластинка с его гербом.

526

ВЕК РЫЦАРСТВА

В середине XV в., похоже, снова вошли в моду надписи в форме
призывов, выложенные на клинке. Однако в сравнении с XII и XIII вв.
они встречались на сравнительно небольшом количестве мечей. Любимая надпись, ранее встречавшаяся редко, звучала так: «O Mater Dei
Memento Mei» («О Матерь Божья, помни обо мне»). На очень красивом
мече испанского или итальянского происхождения, который в 1929 г.
был продан, а до того входил в состав коллекции барона де Коссона,
есть надпись готическими буквами: на одной стороне клинка «Ave
Maria Gracia Plena Domini» («Славься, Мария, благодати исполненная
господней»), а на другой — «Autem transiens per medium illum» («Людом
же сим игнорируемая»). Дополнительно на лезвии было вытиснено
клеймо Константинопольского арсенала, которое доказывает, что меч
захватили турки, возможно во время падения города в 1453 г.
Один из мечей, взятых мамелюками во время нападения Малика
аль-Ашрафа Барсабея на Кипр в 1426 г., снабжен небольшим кольцом,
идущим от крестовины (фото 68А), а на клинке есть рикассо. Теперь
самое время побольше рассказать об этом приспособлении и дополнительных гардах, которыми снабжали многие мечи XV в.
Мы видели, что в бронзовом веке многие держали мечи указательным пальцем за вздымающиеся «плечики» в том месте, где встречались клинок и рукоять. С тех пор меч продолжали иногда брать
таким образом, за исключением немногих случаев, когда форма рукояти или лезвия делала захват невозможным. Основная задача рикассо — обеспечить плоский утолщенный край, на который можно
было упереть палец.
В Британском музее есть серебряная чаша, сделанная в Персии во
времена правления династии Сасанидов (приблизительно 600 г.), на
которой изображен конный монарх,
охотящийся на львов с мечом в руках.
Это совершенно прямой клинок — все
восточные клинки раннего периода
были прямыми. Изогнутый «серп»
сделан на основе восточноевропейских сабель, подобных тем, которые
находили в Венгрии (к примеру, меч
Шарлеманя из Вены), и мы не можем
быть полностью уверены в том, что их
использовали на Среднем Востоке до
XI или XII в. и в Индии — до XIV—
XV вв. Монарх из династии Сасанидов Рис. 373. Фрагмент с персидской
преследует львов со своим рыцар- серебряной чаши, хранящейся в
ственным мечом с крестовиной-«ба- Британском музее (династия Сасанидов. V в. н. э.)
бочкой» стиля 5, держа указательный
527

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

палец прямо над ней (рис. 373) приблизительно
так же, как франкский воин IX в. из манускрипта
монастыря Св. Галла, которого вы видели на
рис. 77. В течение всех Средних веков экипировка была похожей, за исключением тех случаев,
когда на сражающегося надевали беспальцевые
кольчужные рукавицы, которые до конца XIII в.
оставались основным видом латной перчатки.
Существуют реальные экземпляры мечей с рикассо, хотя они и очень редки: один из них сделан
приблизительно в 1200 г. (тип XII) и находится в
коллекции мистера Гарольда Петерсена в АрРис. 374. Меч начала лингтоне, Вирджиния, США (рис. 374). У него
XIII в. с рикассо. рикассо хорошей формы; что касается подлинКоллекция мистера
ности меча и датировки (его выкопали из земли),
Петерсена. Арлингто все это не вызывает сомнений.
тон, Вирджиния
Теперь вернемся к небольшому кольцу под
крестовиной, которое совершенно определенно
представляет собой логическое продолжение более ранних вариантов
защиты для указательного пальца. Не забывайте, что тот конкретный
меч, о котором я говорю, датирован 1436 г. и входил в состав добычи Барсабея. Это самый ранний из сохранившихся экземпляров (насколько нам известно) с гардой такого типа, а после 1435 г. они все
чаще появляются на картинах. К примеру, такой вариант совершенно ясно виден на изображении св. Мартина, которое хранится в Валенсийском музее.
Позднее в том же столетии колец стало два, и в результате получилось приспособление, которое сейчас чаще всего называют «pas
d’âne» — термином, происхождение которого неизвестно, так же как
и его значение. Португальский художник Нуно Гонзалес изобразил
множество таких мечей на нескольких своих картинах, которые относятся к 1460-м гг.; на итальянских рисунках, сделанных позднее
1470 г., им просто нет числа.
Сохранилось изрядное количество таких же мечей, как и те, что
рисовал Гонзалес. Два особенно красивых находятся в Мадриде: один
из них принадлежал Гонзало де Кордоба (1453—1515 гг.), другой —
Фердинанду Католику, королю Арагона, также умершему в 1515 г.
В то же время (начало XV в.), когда появилось простое одинарное
кольцо для указательного пальца, иногда к боковой части крестовины
прикрепляли еще одну, большую по размеру гарду в форме дуги для
того, чтобы защитить заднюю часть руки. Примеры такого изделия
можно увидеть на иллюстрациях в некоторых манускриптах того же
времени, хотя только в немногих случаях мы можем с уверенностью
528

ВЕК РЫЦАРСТВА

б
a

Рис. 375. а — меч с иллюстрации к испанскому манускрипту (1422—1433 гг.);
б — меч с иллюстрации к манускрипту «Bellefortis» (1402—1405 гг.). Библиотека
Геттингенского государственного университета

сказать, что художник хотел изобразить именно такую гарду, поскольку положение с боковой стороны меча не позволяло нарисовать ее в
двух измерениях. В качестве одного из примеров можно привести рисунок из испанской рукописи, датированной то ли 1422 г., то ли 1433 г.
(рис. 375а), другой — это иллюстрация из Богемской Библии, написанной около 1405 г. (рис. 375б). Такие мечи есть и в гораздо более
ранних манускриптах, к примеру в «Романе об Александре» из библиотеки Оксфорда (приблизительно 1330 г.), где изображено нечто,
весьма похожее на боковую гарду в форме угла; сомнительно, что художник хотел просто нарисовать кожаную «chappe». Затем, в «Книге
о Ланселоте Озерном» (начало XIV в.) мы видим тот же самый предмет
на рис. 224. В еще более раннем испанском манускрипте, принадлежащем перу Альфонсо де Визе (приблизительно 1275 г.), есть меч с
утолщением в средней части крестовины, в некоторой степени прикрывающим заднюю часть руки. Это тот случай, когда трудно сказать
наверняка — единичное ли это кольцо или ошибка художника. В данном случае я считаю, что все нарисовано совершенно верно — вопервых, в средневековый период стандарты искусства были очень высоки и лучшие художники были не более склонны создавать работы с
ошибками, чем их современные последователи (а может быть, и меньше). Во-вторых, с каждой стороны утолщения наложены густые тени,
а в середине виден отсвет. Литературные свидетельства также во многих случаях указывают на то, что этот вид гарды использовали начиная
с XIV в. и далее.
Реальные экземпляры встречаются редко, но один из них у меня
есть. Это меч, о котором я уже говорил (фото 68Б): оружие типа XVIII
со сравнительно тонким клинком; навершие относится к типу Т3, а
крестовина — изогнутая форма стиля 10. Выступ крестовины не заострен, а вместо этого скошен с каждой стороны к лезвию, опреде529

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ленно для того, чтобы проходить
между треугольными губами устья
ножен. Рукоять по форме напоминает бутыль, что характерно для периода между 1410 и 1440 гг., как это показано на множестве мемориальных
досок (рис. 376) и итальянских рисунков, например, «Св. Георгий» ди
Фабриано, о котором я уже упоминал, «Св. Георгий и св. Антоний»
Пизанелло из Лондонской национальной галереи. Рукоять (как и весь
a
б
меч) находится в очень хорошем соРис. 376. а — фрагмент поминаль- стоянии. Ее деревянная основа обной таблички сэра Эчингема мотана прекрасной бечевой, поверх
(Эчингем, Эссекс); б — фрагмент которой туго натянута тонкая кожа,
поминальной таблички М. Свезамша или что-то наподобие этого,
тенхема. Блэксли
зеленого цвета. В тех местах, где
рука владельца терлась о покрытие,
оно полностью обесцветилось. На задней части рукояти, непосредственно над крестовиной, есть неглубокая впадина, образовавшаяся
от постоянного нажима указательным пальцем. Он проходил над
ручкой крестовины — износ на ее обратной стороне и плечики клинка под ней доказывают, что это было именно так, даже если бы не
было совершенно очевидно, что это самый удобный способ держать
меч. В таком положении указательный палец всегда нажимал бы
только на одну сторону крестовины и на одну часть клинка под ней,
поскольку кольцо расположено таким образом, чтобы прикрывать
заднюю часть руки. На внутренней стороне рукояти легко различить
следы от пальцев владельца, ведь кожа его перчатки, возможно промокавшая от пота (и конечно же иногда приходится сражаться и во
время дождя), заставила зеленую кожу рукояти выцвести в местах
нажима.
Я описал эти признаки износа и использования так длинно потому, что эти ключи важны для полного понимания ситуации. В течение десяти лет после того, как этот меч оказался у меня (некогда
он принадлежал Эдмунду Салливану), я считал, что рукоять — это
более поздняя вставка, уж в очень хорошем состоянии она оказалась.
Только однажды, когда я от скуки помахивал им, я заметил, что следы износа на поверхности приходятся точно на то место, где лежат
мои пальцы. Затем я заметил, что не только краска вылиняла, но и
сама поверхность кожи протерлась, поскольку маленькие рифленые
кружки (вы видите их на иллюстрации), несмотря на то что были
530

ВЕК РЫЦАРСТВА

глубоко вдавлены в кожу, также протерлись. Благодаря этому я обратил внимание на углубление под своим указательным пальцем
(если держать меч так, как я описывал, с пальцем над крестовиной,
то именно он сильнее всего упирается в рукоять) и на обесцвеченные
следы. Все эти свидетельства износа никак не могли появиться за
семьдесят лет или около того после его обнаружения всего лишь благодаря тому, что меч иногда брали в руки коллекционеры, и вкупе с
материалом и формой рукояти неопровержимо доказывали подлинность оружия. Подобные же следы есть на рукояти итальянского
меча, который изображен на фото 67А, хотя здесь бархат протерся
насквозь, а дерево под ним пропиталось жиром и отполировалось от
износа. Похожим образом и на тех же местах пострадала рукоять
фламандского меча (фото 67В).
Я исследовал много мечей, и особенно те, у которых нужная мне
деталь оказалась на своем месте; некоторые из них были совсем старые, а некоторые — нет. Первые всегда отмечены подобными следами
износа. Следы эти нельзя с убежденностью назвать признаками реставрации как по качеству кожи, которая покрывает деталь (такую
кожу нельзя увидеть на образцах, над которыми работали в последние
сто или около того лет), так и по малой степени возможности, что эти
следы могли быть нанесены искусственно. Древесина изделий необыкновенно твердая и после полировки выглядит так, будто ее подсветили изнутри, в то время как замененные рукояти либо слишком
новые, либо древесина на них мягкая и часто начинает крошиться.
Во второй четверти XV в. ручки крестовин иногда горизонтально
выгибали в форме буквы S; позднее это стало самым обычным делом.
Довольно ранний пример такой обработки можно увидеть на иллюстрации к манускрипту «Часослов королевы Елизаветы» (1431 г.),
который до недавнего времени находился в коллекции Дисона Перринса. В Археологическом музее Кембриджа есть меч (из реки Кем)
типа XIX, с навершием типа Т4 и крестовиной в стиле 5, дополненной большим встроенным выступом и тонкими ручками, выгнутыми
в виде грациозного S. Он датируется приблизительно 1430 г.
В конце столетия эти крестовины иногда выгибали так, что они
становились похожи на цифру 8. В Дании есть малоизвестная группа
полутораручных мечей с крестовинами (если это можно так назвать)
именно такой формы, но чаще всего их ставили на короткие колющие клинки, которые использовали как вторичное оружие германские наемники-пикинеры конца XV — начала XVI в., называвшие
себя почему-то ландскнехтами. На фото 68Г изображен неплохой
экземпляр одного из таких мечей, еще один — похожий — есть в
Лондонском музее. Его нашли на том месте, где сейчас стоит Скотленд-Ярд; возможно, он остался от отряда ландскнехтов, сопровож531

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

давшего Карла V во время его визита в город
(1521 г.). Эту теорию подтверждает гербовый
щит с имперским орлом, расположенный на рукояти, и факт, исторически доказанный, что наемники были расквартированы именно в той
части Вестминстера. К одной из этих рукоятей
был прикреплен узорный клинок VIII в., о котором я уже упоминал.
Приблизительно в середине XV в. рукояти
фальчионов стали часто соединять с гардой, изогнутой назад; позднее, в последней четверти столетия, в Италии и Испании таким образом было
изготовлено множество мечей; дополнительно
Рис. 377. Фрагмент
их снабжали боковыми кольцами и гардой. На
изображения св.
изображении
св. Михаила кисти Пинтуриккьо
Михаила, написан(теперь
оно
находится
в Лейпциге), которое он
ного между 1473 и
написал
между
1473
и
1481
гг., в частности, вид1481 гг. Пинтурикна рукоять со всеми этими гардами (рис. 377);
кьо. Лейпциг
возможно, перед нами самое раннее изображение меча, который вошел в моду в XVII в.
На итальянских картинах так много подобных вариантов, что просто немыслимо упомянуть обо всех них. Однако что касается одной
иллюстрации, то о ней стоит поговорить. Впрочем, она происходит не
из Италии, а из Португалии. Ее можно отнести приблизительно к
1475 г. Она увековечивает победу короля Португалии Альфонсо V над
городом Арзила в 1471 г. Король сражается мечом с гардой и двумя
боковыми кольцами: одно на крестовине, другое, меньшее по размеру,
присоединено к нижним концам гарды. Это очень ранняя дата для
такой сложной рукояти. Испанский меч (приблизительно 1480 г.) с
единичным кольцом у краев гарды изображен на
фото 68В.
Прежде чем закончить рассказ о мечах XV в.,
нужно упомянуть о странных и редких региональных образцах. До XVI в. и после него шотландцы, по-видимому, не использовали Claidheamh mór, или Великий меч, но у них был
выдающийся образец одноручного клинка. Такой клинок изображен на гробнице де Гринлоу,
Рис. 378. Гравировка шотландского короля, погибшего в битве при
Харлоу в 1411 г., в заброшенной церкви Кинна плите гробницы
келл (рис. 378 и фото 66А). Навершие меча приде Гринлоу в цернадлежит к типу J с продолговатым заклепочным
ковном дворе Кинблоком, а крестовина не прямая и не изогнутая:
келл. 1411 г.
532

ВЕК РЫЦАРСТВА

ее ручки посажены под углом 120 градусов, а
края их вытянуты и сплющены и напоминают
по форме копье. Аналогичный меч (фото 66Б)
есть в упомянутой уже коллекции мистера
Клейнбуша. Крестовины того же типа, но со
сплющенными концами, обработанными в виде
проколотого четырехлистника, делали на больших клейморах в следующем веке; в Ирландии
нашли несколько одноручных мечей того же
типа, они изготавливались начиная с середины
XVI в. В Датском национальном музее в Копенгагене есть несколько мечей (все из Дании), которые, по-видимому, составляют очередной
местный подтип. Большая часть датируется серединой XV в. и далее; это большое оружие с
длинным, довольно тонким клинком, часто с
очень длинными рикассо, резко выгнутыми крестовинами в стиле 6 и чрезвычайно длинными
рукоятями, разделенными на секции сериями
ребер (рис. 379), и очень маленькими навершиРис. 379. Датский
ями в форме жемчужины типа Т5.
Другая группа мечей, которая тоже составля- меч. Середина XV в.
ет практически отдельный тип, — это итальян- Датский национальские клинки, многие из которых я назвал бы ный музей, Копенгаген
самыми прекрасными из всех, какие мне только
приходилось видеть. Их отличает широкий, плоский клинок, иногда типа XVIII, с четырехсторонним сечением и
срединным ребром, но чаще это более сложная форма, с двумя очень
широкими и неглубокими долами, идущими на всю длину лезвия,
причем короткая часть центрального ребра прямо под рукоятью образована их соединением. У них всегда короткая, сильно выгнутая в
дугу крестовина, рукоять слегка напоминает бочку; у одного из поздних вариантов — дисковидное навершие. Иногда это был крупный
клинок, а иногда — довольно короткий, поскольку начиная с XIV в.
чаще всего встречались либо колющие, либо колюще-режущие мечи.
На картине, написанной приблизительно в 1450 г. французским художником Жаном Фуке («Битва при Каннах»), изображены два таких
меча; один из них, с позолоченной рукоятью и малиновыми ножнами, находится в руках предводителя римлян, а у копейщика рядом
с ним другой, с простой железной рукоятью и черными ножнами
(рис. 380).
У меня есть один из небольших вариантов такого клинка (фото 69А),
который отличается своей рукоятью: обратите внимание на вмятину
533

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

на клинке под крестовиной, специально предназначенную для указательного пальца. Полноразмерный
экземпляр клинка есть на изображении сэра Роберта Харкорта (умершего в 1471 г.) в церкви в СтантонХаркорт, Оксфордшир (рис. 381).
Лучший из клинков изготовили
Рис. 380. Фигуры с картины Жана для пользовавшегося слишком дурФуке «Битва при Каннах»
ной славой Чезаре Борджиа, герцога
Романо и Валентино. Клинок сохранился во всей своей прелести и теперь находится у герцога Сермонета.
У него совершенно средневековая форма: строгая, простая и прекрасная. Но украшения полностью принадлежат эпохе Ренессанса. Рукоять
отделана изящной эмалью в технике «cloisonne» — на фоне позолоченной бронзы в гнездышках расположены филигранные узоры в стиле
венецианской готики и в подсвеченных снизу цветах. На клинке травление с позолотой в стиле, который со временем стали ассоциировать
с работами Эрколе де Фидели из Феррары. На нем надпись: «OPUS
HERC». Украшения состоят из узора, образующего монограмму Чезаре: Ceas. Borg. Car. Valen, и слов «Jacta est Alea. Cum Nomine Cesaris
Omen. Fides Prevalet Armis. Bene Merent».
Борджиа в 1493 г. сделали кардиналом Валентино, но в 1498 г. его
отец, папа Александр VI, освободил его от всех церковных обетов,
чтобы Чезаре проще было добиться своих амбициозных политических
целей. Таким образом, меч изготовлен между этими двумя датами.
Великолепные, но, к сожалению, незаконченные ножны для этого меча находятся в Музее Виктории и Альберта. Они сделаны из
кожи, украшенной тиснеными классическими фигурами, но закончена только верхняя часть изделия; на нижней только намечен
остальной орнамент. Полностью отсутствуют металлические части.

Рис. 381. Изображение сэра Роберта Харкорта. 1471 г. Оксфордшир
534

ВЕК РЫЦАРСТВА

Со времени принятия «интернационального»
стиля изготовления оружия (третья четверть
XIV в.) кинжал стал непременной видимой частью снаряжения воина. На каждом военном монументе изображен тот или иной кинжал (или
его фрагменты), висящий у правого бедра. На
многих статуях людей гражданских тоже можно
увидеть кинжал, чаще всего баселард. В Италии
XIV в., по-видимому, использовали только этот
вид; вряд ли найдется картина, написанная между 1300 и 1420 гг., на которой бы его не было. Во
времена правления Карла V появилась популярная песенка о злоупотреблении кинжалами.
Как правило, это крепкое, широколезвийное
и резко сужающееся оружие, обычно 8—12 дюймов в длину, хотя некоторые, с изображений
гражданских лиц, еще длиннее. Рукоять делали
из дерева или рога, в форме простой ручки
(рис. 382). На цивильной одежде его обычно носили на поясе спереди, свисающим позади больРис. 382. Баселард.
шого кошеля вроде шотландской сумки.
Прибл. 1350 г. КолКинжал с «яйцами» (фото 69Б) был так же полекция автора
пулярен, как и баселард, его тоже чаще всего
предпочитали носить вместе с гражданской одеждой, хотя есть множество случаев, когда он висел и на доспехах. Хороший пример первой ситуации — это поминальная доска одного
вполне гражданского человека, находящаяся в церкви Кингс-Сомборна, Гемпшир, в то время как прекрасная гробница Бофора в капелле Св. Михаила Кентерберийского собора представляет собой
пример последней. Сохранилось достаточно экземпляров такого оружия, некоторые из них (как, например, превосходный образец из
коллекции Уоллес, № 113) вместе с ножнами, где в маленьких кармашках с обратной стороны хранился один или два дополнительных
инструмента (если отделение было одно, то это был нож, если два —
нож и шило или пробойник).
Кинжал, который очень часто использовали в Англии второй половины XIV в., был снабжен коротким лезвием, обычно с двухсторонней заточкой, уплощенного четырехстороннего сечения, с рукоятью как у маленького меча. Большинство наверший принадлежали
либо к типу I, либо к типу J, крестовины в основном встречаются
короткие и толстые. Один из них, очень хорошо сохранившийся, находится в Копенгагене, в коллекции мистера Кристенсена; его отличие заключается в длинной, тонкой, изогнутой крестовине стиля 7
535

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

и короткой рукояти, на которой сохранилась обтяжка; на ней борозды для пальцев, такие же как
и на римских мечах.
Кинжалы с крестообразной рукоятью редко
использовали в течение всего XV в. Превосходный
большой экземпляр, датированный 1460 г., нашли
в Лондоне; теперь он в городском музее. У этого
кинжала интересное, выделяющееся из ряда других навершие, похожее на высокую остроконечную шляпу, и длинный крепкий клинок четырехугольного сечения. В целом оружие напоминает
один из мечей типа XVIII.
В первой половине XV в. самым характерным
из военных кинжалов был так называемый рондель1, названный так из-за того, что крестовина и
навершие у него оба сделаны в форме дисков, горизонтально посаженных с каждой стороны руРис. 383. Рондель. кояти (рис. 383).
Начало XV в. ЛонБольше всего найдено коротких однолезвийдонский музей
ных ножей с крестовиной в стиле 5, горизонтально изогнутой в виде буквы S, и прямоугольным
навершием, обычно с чем-то вроде ушка с одной стороны. Некоторые из них сделаны довольно тонко, но в большинстве своем они
грубы и вульгарны и выглядят тем, чем и являются на самом деле, —
обычными средневековыми охотничьими ножами.
Таковы основные типы кинжалов, которые использовали в 1350—
1500 гг., но все это оставляет достаточно простора для проявления
личного вкуса. И реально, и на иллюстрациях сохранилось множество кинжалов, которые выглядят почти уникальными. Рукоять
одного из таких, прекрасное произведение искусства из слоновой
кости, находится в Музее Виктории и Альберта, а еще один, целый,
с чуть-чуть другим оформлением (из того же источника, если не сделанный одним мастером), хранится (или хранился) в музее Эрмитаж,
в Санкт-Петербурге. С ним вместе сохранились ножны и ремешки
для крепления к поясу (рис. 384).
Оружие, которое всегда причисляли к кинжалам, но которое обладает многими признаками меча, настолько выделяется, что его
следует рассматривать отдельно. Приблизительно до 1460-го или
1470 г. о нем, по-видимому, не знали. Нет ни одного образца, о котором было бы точно известно, что он сделан до 1520 г., и все они
изготовлены исключительно в Италии. Его всегда называли «чин1

Rond — круг (фр.). (Примеч. пер.)
536

ВЕК РЫЦАРСТВА

куэда» из-за исключительной ширины клинка
(пять пальцев шириной у рукояти). Иногда еще
встречается название кинжала «бычий язык».
Рукоять сделана в стиле неизвестном до этого,
но явно основанном на древних моделях в греческом и микенском стиле; единственное отличие — это короткая и резко выгнутая крестовина (фото 70). Почти каждый экземпляр снабжен
тремя маленькими, превосходно выложенными
кругами ажурной работы, похожими на изделия
XIV в. (фото 13А).
Некоторые из чинкуэд были совсем крохотными, с клинками всего 6 дюймов длиной; другие побольше (около 9 дюймов), но по большей
части это очень массивный предмет, с огромным
лезвием 15—20 дюймов длиной и 31/2—4 дюйма
шириной у рукояти. Некоторые из этих рукоятей
впоследствии приделали к мечам. У меня был
один такой (он изображен на фото 67Б, но там
Рис. 384. Кинжал с
только рукоять, без клинка). Похожий длинный
рукоятью из резной
меч с рукоятью от чинкуэды находится в лондонслоновой кости. Паском Тауэре.
рижская школа конКлинки большинства настоящих чинкуэд
ца XIV в. Эрмитаж,
тщательно воронили, протравливали и покрываСанкт-Петербург
ли позолотой; во многих случаях травление считали работой Эрколе де Фидели, но есть группа,
которую, по-видимому, сделал другой феррарский мастер, Эрколе
Гранди. Большую часть из этой группы составляет оружие средних
размеров (два из них находятся в коллекции Уоллес, а один — лучше
всего сохранившийся — в коллекции мистера Клейнбуша, фото 70А).
В 1951 г. об этом оружии еще не знали; его выставили на распродажу
в Лондоне, и я купил чинкуэду за смехотворную цену — она была
слишком хороша для подлинника. Однако мое мнение о том, что с ней
все в порядке, было потом подкреплено; двумя годами позже я отдал
ее своему другу в обмен на два очень хороших меча (они изображены
на фото 67А, Б).
Как показано на фотографии, качество травления не оставляет
желать лучшего, а состояние практически превосходное; эффект богатой темной синевы с легким оттенком багрянца на фоне золотого
блеска поражает воображение. Рисунок на одной из сторон, самый
важный, представляет собой герб герцогов Колонна, пронзенный
Мальвецци из Мантуи, сделан немного более мастерски, чем остальные, — там всего лишь гербы и нашлемный знак Мальвецци. Этот
537

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

факт заставляет предположить, что мастер работал
над самой важной частью клинка, другую поручил
доделать менее способному человеку.
Отличительная черта этой чинкуэды и двух похожих из коллекции Уоллес в том, что вместо того,
чтобы поставить обычную для нее рукоять, здесь
предпочли сделать мечевые в стиле, похожем на изделия из группы Борджиа.
Пока не появятся документальные свидетельства,
невозможно будет сказать наверняка, какой выверт
моды породил это короткоживущее оружие в конце
XV в.; оно совершенно не соответствует основному
потоку развития средневекового оружия и не оставило
следа ни в одном из последующих течений. Неизбежно напрашивается вывод, что реальную возможность
Рис. 385. Кинего появления следует искать в возрождении интереса
жал. III в. до
к классической культуре, поскольку рукоять чинкуэн. э. Из Итады не похожа ни на что, кроме греческих и этрусских
лии. Британизделий, примеры которых находили и исследовали с
ский музей
помощью скульптур и росписи на вазах в Италии XV в.
Единственное другое оружие, которое хоть чем-то напоминает это, — популярный на юге Европы в латенский период экземпляр (последние два столетия до н. э.), очень похожий на чинкуэду. В Британском музее есть такой (рис. 385), и это доказывает, каким
близким было родство между древним оружием и оружием позднего
Средневековья.

Глава 31
РАННЕЕ ОГНЕСТРЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ
Трудно увязать между собой рыцаря и пушку, ибо рыцарь устарел
к эпохе огнестрельного оружия, точно так же как в наши дни устарел
двухколесный кеб. Но в последние годы своего существования рыцарство трагически столкнулось с пушечными камнями и ядрами,
поэтому самые ранние образцы пушек и ружей должны найти свое
место в этой книге.
Различные образцы огнеметных средств и оружия известны с глубокой древности, от кусков горящей пакли, которую привязывали к
наконечникам стрел, до ужасного «греческого огня», вначале использовавшегося византийцами, а потом арабами и который по всем признакам был очень похож на современный огнемет. «Греческим огнем»
538

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 386. Железный горшок, 1337 г.

называли жидкий огонь (маслянистую горящую жидкость), которую
направляли на противника из трубок на значительное расстояние. Однако все это не укладывается под определение «огнестрельное оружие», так как этим термином обозначают только метательные орудия,
из которых снаряды вылетают под действием взрыва.
Теперь можно считать точно установленным, что это оружие
впервые появилось в Западной Европе. Какое-то время полагали, что
китайцы и арабы изобрели и использовали огнестрельное оружие задолго до европейцев, но мало кто знает, что это мнение ошибочно,
и основано оно на неточностях перевода с восточных языков. То, что
мы считали описаниями пушек, стреляющих снарядами, на деле оказывается описанием фейерверков или горшков с горючим веществом,
которые бросали с помощью катапульты. Вероятно, первую настоящую пушку изготовили в Англии, это был большой, похожий на бутыль горшок, который при взрыве пороха выстреливал огромной
арбалетной стрелой. Такие орудия называли pots de fer (железными
горшками), а появились они еще в 1327 г. В первый год Столетней
войны французский флот совершил рейд на Саутгемптон, скромно
имея на вооружении один pot de fer, три фунта пороха и сорок восемь стрел с железным «оперением» в двух ящиках (рис. 386).
Это было малокалиберное оружие; несколько таких примитивных
пушек французы применили в обороне Камбрэ в 1339 г. Покупали
их на вес, и в счете указана цена пошедшего на изготовление пушки железа в фунтах. В среднем такая пушечка весила не больше
25 фунтов.
539

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

К тому же году относится самое раннее упоминание об одном типе
орудия, единственном, какой применяли в то время. Это было настоящее гнездо, состоящее из маленьких пушек, набора трубок или
бочонков, которые тесно прилегали друг к другу, а запальное отверстие было устроено так, что, когда в нем поджигали порох, все трубки
выстреливали вместе. Эти пушки называли рибальдами, а перевозили
их на колесных повозках, снабженных щитом для стрелка, поэтому все
сооружение нередко называли «телегой войны». Рибальда считалась
эффективной только против живой силы, так как ядра были слишком
малы и легки для разрушения стен. Для того чтобы зарядить рибальду,
требовалось чудовищно долгое время — так как сначала каждую трубку надо было прочистить, потом зарядить порохом и ядром, забить
пыж, утрамбовать и только после этого стрелять.
Вскоре рибальда уступила место более эффективной пушке. Кроме документальных данных, которые весьма противоречивы, есть
убедительные свидетельства в пользу того, что англичане применили
артиллерию в битве при Креси в 1346 г.; на том месте, где во время
битвы находились генуэзские арбалетчики, застигнутые английскими
лучниками и их «тремя пушками», было найдено маленькое железное
ядро. Калибр тех пушек составлял всего 3 дюйма, что соответствует
размеру ядер, которые начали использовать при осадах начиная с
40-х гг. XIV в. За период с 1800 по 1850 г. приблизительно в той же
части бывшего поля битвы были найдены еще четыре похожих
ядра — два железных и два каменных.
После 1346 г. пушки получают еще большее распространение,
кроме того, они становятся больше. Их начинают отливать из латуни
или меди, а не из железа; в 1353 г. Эдуард III получил четыре новые
медные пушки, отлитые лондонским литейщиком Вильямом из Олдгейта. Пока это были еще маленькие пушки, и стоили они всего
13 шиллингов 4 пенса за штуку, но надо вспомнить, что в XIV в.
деньги были намного дороже, чем сейчас. По современным меркам
мы могли бы сказать, что изготовление одной пушки стоило около
1000 долларов; правда, с другой стороны, стоит подумать, сколько
стоит сейчас изготовление одной пушки. С тысячей долларов здесь
далеко не уедешь...
К концу XIV в. размер пушки стал больше, и командиры поняли,
что это превосходное средство для разрушения стен вражеских крепостей. Но при отливке больших пушек в стенках их стволов неизбежно
образовывались трещины и раковины, поэтому для производства пушек изобрели другой способ. Вокруг деревянного стержня, соответствующего по диаметру калибру орудия, укладывали — край к краю —
раскаленные добела полосы железа, которые склепывали между собой
ударами кузнечного молота. Пушки в то время ковали, а не отливали
540

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 387. Пушка с обручами и каменными ядрами, около 1420 г.

из чугуна. Для усиления ствола на него наваривали кольца или обручи
(рис. 387). Но даже при соблюдении всех этих мер предосторожности
нередко случались прискорбные несчастья — при выстреле пушки разрывались. Самый известный из таких взрывов убил Якова II, короля
Шотландии, в 1460 г. Когда его армия осаждала замок Роксбург, он
наблюдал за стрельбой большой пушки, отлитой во Фландрии и названной «Лев». Обручи оказались недостаточно прочными, и во время
выстрела пушку разнесло в клочья. Один из кусков ствола ударил короля в грудь, отчего он скончался на месте. Другие осколки ранили
графа Ангуса и нескольких канониров.
По мере развития металлургии и улучшения техники литья пушки, укрепленные обручами, постепенно снимались с вооружения,
пока, наконец, в конце XV в. их окончательно не вытеснили длинноствольные литые бронзовые пушки. Но независимо от того, сваривали пушки или отливали, за период с 1370 по 1380 г. они стали
больше и могли уже довольно далеко бросать все более тяжелые ядра.
Ранние пушки малого калибра стреляли маленькими ядрами, и их
отливка обходилась недорого, но с появлением в 80-х гг. XIV в. больших пушек все стало обстоять по-иному. Медные или свинцовые
ядра стали очень дороги, и даже железные ядра нельзя было назвать
дешевыми. Поэтому ядра делали из камня. Когда будете осматривать
средневековые европейские замки, обратите внимание на такие,
иногда сложенные грудами, каменные ядра. В трагедии Шекспира
«Король Генри V» есть упоминание о таком использовании камней,
когда король дает ответ французскому послу, который передал королю издевательский дар дофина — теннисные мячи: «И скажите лю541

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

безному принцу, что это его издевательство/ Превратило мячи в каменные ядра...»
Такие ядра часто весили 200, а то и 300 фунтов. Они начали появляться в реестрах английского Арсенала в период между 1382 и
1388 гг., когда хранитель Арсенала покупал четыре большие медные
пушки, «изготовленные и заказанные для стрельбы круглыми камнями», у литейщика Вильяма Вудварда. В тот же период он нанимал
рабочих для обтесывания каменных ядер для пушек и платил им по
6 пенсов в день — жалованье конного лучника. К 1399 г. заработная
плата каменотесов, изготовлявших ядра, составляла уже один шиллинг в день — жалованье конного латника. Таким образом, эти рабочие считались весьма квалифицированными, а их работа очень
важной.
Несмотря на постоянное увеличение эффективности и размеров
пушек, только к середине XV в. артиллерия стала самостоятельным
родом войск. Есть всего несколько отдельных случаев того, как брали города с помощью артиллерии, — хороший пример в этом отношении взятие Генрихом V Арфлера в 1414 г., но только позже наступательная мощь пушек превзошла казавшуюся незыблемой оборонительную мощь городских и крепостных стен.
Наибольших успехов европейская артиллерия добилась во Франции. Карл VII для того, чтобы с помощью пушек изгнать из Франции
англичан, нанял двух талантливых братьев — Жана и Гаспара Бюро.
Кажется, что французы действительно делали лучшие пушки, чем
кто-либо до них, так как начали с большой легкостью брать занятые
англичанами города и замки. При осаде Аркура в 1449 г. «первый же
выстрел насквозь пробил вал наружной стены, это была хорошая работа и равная по силе тем, кто удерживал крепость». Когда французы в 1449—1450 гг. отвоевывали Нормандию, они в течение года и
четырех дней взяли шестьдесят крепостей. В некоторых местах защитники не ждали, когда противник разнесет крепость на куски; как
только они видели, что на позициях устанавливают большие пушки,
то спешили сдаться, ибо понимали, что сопротивление безнадежно.
Иногда пушки использовали и на поле боя в начале XV в. Но
эффективными они оказывались лишь в очень редких случаях, из-за
того что трудно было перемещать их с одной позиции на другую.
Если противник внезапно менял диспозицию и отказывался принимать бой в данном месте после того, как пушку тщательно вкапывали в землю, устанавливая на позиции, то она, чаще всего, оказывалась бесполезной.
На ход многих сражений несомненное влияние оказало изобретение маленьких, так сказать, портативных пушек — а это сразу сказалось и на военной эффективности рыцарства. В конце XIV в. вновь
542

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 388. Воин, вооруженный ручным огнестрельным оружием. Со скульптуры
в Линкёпингском соборе в Швеции, около 1470 г.

возродилась идея рибальды, но на этот раз изобретателям пришло в
голову, что огонь многих стволов будет намного эффективнее, если
их не связывать вместе, а разделить и раздать по одному солдатам.
Таким образом, маленькие пушки стали крепить к древку копья. Их
приходилось долго заряжать, прицел был неточный, толку от них
было мало, но зато военное дело сделало первый шаг на долгом пути,
приведшем к современной винтовке. Из этой первой ручной пушки
стреляли, просунув древко под рукой и уперев его конец в землю.
Выстрел производили, поджигая порох «спичкой», куском тлевшего
шнура, пропитанного раствором селитры и серы.
Эти пушки стреляли только по навесной траектории, прицелиться
из такого орудия было практически невозможно, и поэтому вскоре
появились куда более эффективные орудия. Ствол стали крепить к короткому древку, очень напоминающему ружейный приклад (рис. 388).
Это древко можно было упирать в грудь или в плечо, кроме того, из
такого оружия можно уже было и целиться. Не то чтобы прицел был
точен (даже на близком расстоянии), но если из этих ружей одновременно выстреливало много солдат, то они таким залпом наносили
противнику значительный урон. Оружие это не снискало популярности как у старых феодальных рыцарей, так и у профессиональных
наемников, «вольных рот» и «кондотты». В Италии эти профессиональные кондотьеры вообще разработали такую тактику, что военные
действия на какое-то время стали практически бескровными. Это
были битвы с блеском доспехов, пестрым колыханием знамен и штандартов и лязгом и скрежетом стали, то были огромные красочные турниры. Соперники были защищены броней от опасных ран, а солдаты,
против которых сегодня воевали, завтра по воле судьбы могли стать и
товарищами по оружию. Не было никакого повода к настоящей враж543

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 389. Рыцарский
меч, около 1520 г. Обратите внимание на дополнительные гарды для
кисти

де. Для таких начальников-кондотьеров, как
Франческо Сфорца, или Карманьола, или Бартоломео Коллеони, солдаты были невосполнимым капиталом, и они не могли рисковать
ими, поэтому многие битвы того времени заканчивались, не начавшись. Сначала имело
место проведение разнообразных перемещений и маневров, потом обе стороны сходились
и осматривали позиции. Если какой-то из полководцев решал, что его обошли и он занимает невыгодную позицию, то он просто разворачивал армию и освобождал поле без боя.
Но все изменилось, когда появилось ручное стрелковое оружие. В 1439 г. армия, нанятая Болоньей, применила огнестрельное
оружие против армии, нанятой Венецией.
Венецианцы пришли в такую ярость, что наголову разгромили болонскую армию. Затем
венецианцы истребили всех, кто был вооружен ручными ружьями, ибо они пали столь
низко, что применили «это жестокое и подлое нововведение, огнестрельное оружие».
Действительно, венецианцев можно было понять: ведь если разрешить безнаказанно применять такое оружие, то война, чего доброго,
станет очень опасным занятием.
И конечно, война стала опасной, ибо ничто не могло остановить прогресс военной
техники, а он делал пушки и ружья все более
эффективными и смертоносными. По мере
того как улучшалось качество ручного огнестрельного оружия, стали готовить все больше
солдат, которые умело с ним обращались.
К началу XVI в. огнестрельное оружие превратилось в решающую силу, и дни рыцарства
были сочтены.
Для профессионального солдата, наемника, ружье стало даром небес, но для старомодного рыцаря появление ружья означало нечто
дьявольское, сулило подлинную катастрофу.
Традиционное пылкое мужество, блистательное, головокружительное господство над полем боя и в прошлом терпели жестокий урон
544

ВЕК РЫЦАРСТВА

то от алебард швейцарских и фламандских крестьян, то от ужасных
стрел английских лучников. Но даже и это оружие в конце концов
оказалось бессильным и не смогло победить рыцарство, и казалось,
что оно достигло, и достигло навечно, вершины могущества и блеска — с тех пор как оружейных дел мастера создали для рыцарей самые
эффективные и прекрасные по виду доспехи. Одетый в блестящее железо (не сталь — доспехи изготовляли из высококачественного железа)
с головы до пят, каждая деталь которого была прекрасна уже сама по
себе, будучи плодом труда лучших мастеров, рыцарь чувствовал себя
богом войны. Да, он действительно выглядел как бог войны. Он превосходил любого пехотинца, пусть даже тот подбирался к нему на расстояние портняжного ярда, он был неуязвим, прекрасен, как Аполлон,
и страшен, как Марс; и вот теперь крошечный железный шарик, вытолкнутый силой пороха из какой-то ничтожной трубы низким маленьким простолюдином, совершенно не умеющим драться, запросто
валит его из седла в пыль, и только кровь, пачкающая великолепные
доспехи вокруг маленького отверстия, пробитого презренной пулей,
говорит о его бесславном конце.
Огнестрельное оружие Шекспир очень метко назвал «омерзительной селитрой». Да, она омерзительна, и таковой остается по сей день.
Но рыцарский кодекс чести и несгибаемый дух рыцарей держались
твердо, когда не выдерживали доспехи. В то мрачное и доблестное
время в эпохе Средних веков очень многих поражали бесстрашие рыцарей и их нежелание признавать себя побежденными. Когда рыцари
в 1204 г. осаждали Константинополь, византийцы испытывали смешанное с ужасом восхищение яростной отвагой «франкских» рыцарей,
ничто не могло их остановить, писали греческие хронисты, ибо они
не боялись ничего. Не заботясь о сохранении жизни и конечностей,
не обращая внимания на раны и численность врагов, они упрямо шли
и шли вперед. Они наступали и теснили врага любой ценой, и так как
интересовала их только победа, то они обычно и побеждали, вопреки
самым неблагоприятным шансам. И если они умирали, то сами выбирали, как им умереть. Встретить свой конец в жаркой рукопашной
схватке — вот предел мечтаний для воспитанного в рыцарских традициях воина, а не делать трагедию из кровавой раны — было одним из
главных принципов нерушимого железного кодекса чести.
Внимательно прочтите отрывок из биографии франконского рыцаря Геца фон Берлихингена, потерявшего руку в сражении у стен
Ландсхута в 1504 г. Берлихинген пишет: «В воскресенье, когда мы дрались у стен Ландсхута, нюрнбержцы развернули пушки и ударили, не
разбирая ни друзей, ни врагов. Противники заняли сильную позицию
на дамбе, и я был вынужден скрестить копья с одним из них. Но пока
я выжидал удобного момента, нюрнбержцы обрушили на нас огонь
18 Э. Окшотт

545

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

своих пушек. Один из них выстрелил двойным зарядом из кулеврины
и попал мне в рукоятку меча, так что половина ее вошла мне в правую
руку, а с ней и три железные пластины доспехов. Рукоять меча так
глубоко ушла под доспехи, что ее вообще не было видно. Я до сих пор
удивляюсь, как мне удалось удержаться в седле. Доспехи, правда, остались целы, только были немного покорежены ударом. Вторая половина рукоятки и клинок погнулись, но тоже остались целы, и именно
благодаря этому обстоятельству, как мне кажется, мне и оторвало руку
между перчаткой и наручником. Рука моя безвольно болталась из стороны в сторону. Когда я заметил и понял, что моя рука болтается на
лоскуте кожи, а копье валяется у ног моего коня, я, сделав вид, что
ничего особенного со мной не произошло, спокойно развернул коня
и, невзирая ни на что, без помех вернулся к своим, и никто из врагов
не задержал меня. Как раз в это время показался старый копьеносец,
направлявшийся в гущу сражения. Я подозвал его и попросил побыть
со мной, показав, что со мной приключилось. Итак, он остался, но
вскоре был вынужден позвать ко мне хирурга».
Гец лишился руки, но мастер сделал ему железную руку, весьма
похожую на современные протезы; и «Гец Железнорукий» принял
участие во множестве битв, осад и набегов до своей смерти, которая
пришла к нему в 1562 г. в возрасте 82 лет.
Вот таковы были рыцари. И такая храбрость возможна и в наши
дни. Пусть даже наши тела стали более хрупкими, чем они были у наших предков, дух человеческий до сих пор так же силен и бесстрашен,
как всегда, и эта сила проявится, если ей представится случай.

Глава 32
ГРАФ РИЧАРД УОРВИКСКИЙ
Одно из самых великолепных изваяний рыцаря, какое только
можно увидеть, находится в Англии, в церкви Святой Марии, расположенной в Уорвике. Фигура выполнена из позолоченной бронзы;
кажется, что это живой человек в золотых доспехах, настолько точно
изваяно лицо и правдоподобно отлиты латы. Каждая деталь доспехов, как сзади, так и спереди, изготовлена с величайшим тщанием;
не пропущен ни один ремешок, ни одна заклепка. На левом бедре
висит меч; справа должен быть кинжал, но эта деталь — так как ее
можно легко спрятать — давно похищена с надгробного изваяния,
так же как и пара латных рукавиц, некогда лежавших рядом с мечом.
Голова рыцаря покоится на большом турнирном шлеме, на гребне
которого отлит лебедь, а в ногах помещена статуя медведя.
546

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 390. Изваяние Ричарда Бошампа,
графа Уорвикского. Находится в часовне
Бошамп церкви Святой Марии в Уорвике. Изваяние выполнено из позолоченной
бронзы. Видно, что рыцарь облачен в доспехи миланской работы, сделанные приблизительно в 1450 г.

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Изваяние было отлито в 1454 г. и является точным подобием того
человека, чье тело навеки упокоено в могиле под надгробием. Этого
воина звали Ричард Бошамп, граф Уорвикский, и пятьсот лет назад
его домом был замок, который и поныне стоит недалеко от города
Уорвика. Замок этот и сейчас обитаем, как и при жизни графа. Он
был реально существующим человеком, его надгробие является творением большого мастера и высочайшим образцом скульптурного
изображения рыцарских доспехов. Но взгляните теперь на лицо этого человека: подумаете ли вы при этом, что перед вами воин, великий фехтовальщик и непременный участник множества турниров,
один из славнейших военачальников своего времени? Вероятнее всего — если бы он не был облачен в боевые доспехи, — вы решили бы,
что это мыслитель, юрист, может быть, писатель или художник. Но
тем не менее мы многое знаем о его деяниях — великолепных подвигах, достойных великого сэра Ланселота.
Много лет спустя после его смерти и после того, как его более
знаменитый зять, творец королей, Уорвик, был убит в сражении при
Барнете в 1471 г., престарелый историк по имени Джон Раус, служивший обоим этим графам, вдохновил одного из своих помощников на литературное описание подвигов и деяний графа Ричарда.
Книга была озаглавлена «Представление рождения, жизни и смерти
Ричарда Бошампа, графа Уорвикского». Предполагалось, что это будет книга иллюстраций с кратким текстом — подписью к рисунку на
каждой странице. Для создания иллюстраций наняли фламандского
художника, но работа так и не была закончена. Остались только тексты и наброски рисунков. Эти рисунки больше похожи на карандашные эскизы, но, естественно, они не могут являться таковыми, так
как в конце XV в. карандаш еще не был изобретен. Рисунки были
выполнены инструментом, называемым пламметом, свинцовым «карандашом», — то был заостренный на одном конце продолговатый
кусочек свинца, оставлявший такой же след, как и современный
«свинцовый карандаш», хотя в этом современном изделии нет свинца, а стержень изготовлен из обычного графита. «Представление...»
пролежало незаконченным много лет до тех пор, пока в конце XVII в.
его не переписал историк Дагдэйл. Он не добавил к произведению
ничего нового, просто модернизировал написание; я сделал то же
самое, модернизировав, в свою очередь, орфографию Дагдэйла в некоторых особенно интересных местах, которые я выбрал для рассказа о жизни графа Ричарда.
Этот наследник одного из самых пышных титулов в королевстве
родился 25 января 1381 г. Его крестными отцами стали король —
Ричард II — и архиепископ Кентерберийский. Из одного этого факта можно заключить, насколько важной персоной был этот младенец.
548

ВЕК РЫЦАРСТВА

Мы мало знаем о его жизни до девятнадцатилетнего возраста, когда
в 1400 г. король Генрих IV сделал его кавалером ордена Бани. С этого момента и начинается длинная история о многочисленных воинских подвигах знатного рыцаря. Во время коронации новой супруги короля Генриха IV, королевы Иоанны Наваррской в 1401 г., Ричард
Бошамп «держал сторону королевы против всех претендентов, и при
этом проявил истинное благородство». Это означало, что на одном
из турниров, устроенных в честь коронации, он должен был отвечать
на любой вызов, брошенный ему, как воину королевы, и граф Уорвик оказался достойным этой большой чести. Точно так же повел он
себя и в более серьезном деле, когда ему было «приказано служить
королю в течение одного года с сотней воинов и тремя сотнями лучников». Дело в том, что он, один из самых могущественных баронов
королевства, был обязан содержать отряд обученных воинов, которыми король мог бы воспользоваться в случае нужды. Два года спустя, в 1403 г., такая нужда действительно возникла, и сэру Ричарду
пришлось столкнуться на поле боя с силами мятежных графов Нортумберлендского и Вестморлендского. Эти объединенные силы возглавлял сын Нортумберленда знаменитый Генри Перси, прозванный
Горячей Шпорой. Граф Ричард сражался в битве при Шрусбери бок
о бок с принцем Уэльским (будущим королем Генрихом V) и после
окончания битвы стал кавалером ордена Подвязки.
Пять лет спустя, в 1408 г., испросив у короля отпуск, он отправился в Святую землю, «дабы исполнить данные обеты и совершить паломничество. Покончив со всеми необходимыми приготовлениями
для такого путешествия, он вышел в море. Совершая странствие, он
посетил своего кузена, герцога де Бара, был им благородно принят и
провел у кузена шесть дней, после чего последний сопроводил его в
Париж, где по их прибытии сам король Франции, надев корону по
случаю святого праздника, удостоил его чести сидеть за своим столом». (В Средние века короли надевали корону только на церемониях,
посвященных праздникам Рождества, Пасхи и Троицы.) «А когда высокий гость отбыл, ему был дан в сопровождающие герольд, дабы обеспечить его безопасность при проезде по Французскому королевству.
Покинув же его, он вступил в пределы Ломбардии, где был встречен герольдом рыцаря по имени сэр Пандульф Маласет, каковой рыцарь передал ему вызов сразиться в поединке в Вероне в назначенный
день в присутствии сэра Галеота Мантуанского, на что он и дал свое
согласие. Вскоре после того, совершив паломничество в Рим, он повернул в Верону, где и встретился со своим противником, и они договорились сразиться сначала на турнире на копьях, а потом драться
на топорах, затем на мечах, а потом на острых кинжалах. В назначенный день в место поединка стеклось множество народа, сэр Пандульф
549

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

явился тоже, и перед ним несли девять копий. Когда копейная церемония закончилась, они схватились на топорах, и в этой схватке сэр
Пандульф получил тяжкую рану в плечо, и, вероятно, был бы в конце
концов убит, если бы сэр Галеот не прокричал: «Мир!»
После того он отправился в Венецию, где был с почестью принят
герцогом (дожем) и другими, и он получил множество подарков за
доблесть, проявленную им в Вероне».
Потом он отправился в Иерусалим, откуда снова вернулся в Венецию. Потом он посетил Россию, Литву, Польшу, Пруссию, Вестфалию и побывал в некоторых частях Германии, «везде выказывая
большую доблесть на многочисленных турнирах».
В Англию Ричард вернулся в 1412 г. Таким образом, он преодолел
все эти большие расстояния и посетил множество стран — сражаясь
в каждой из них — в течение всего лишь четырех лет.
Как только граф Ричард вернулся в Англию, он «был индентурой
от 2 октября 1412 года удержан при дворе Генриха, принца Уэльского, дабы служить ему в мирное время и на войне, как в королевстве,
так и на море и за морем, за 250 марок в год, каковые будут выплачиваться ему равными долями из казначейства принца Генриха в
Кармартене на Пасху и в Михайлов день. И в любое время нахождения при особе Генриха он должен иметь свиту из четырех дворян и
шести йоменов и содержать их на свой счет. Договорено, что из всего, что он добудет в битве, принц будет иметь долю в одну треть, а
также третью часть от трети, какую получат его воины; а в случае
если захватит он важного командира, порт или замок, то это же захватит и принц, дав ему за это достаточное удовлетворение».
Этот отрывок многое говорит нам об одной из главных обязанностей крупного землевладельца XV в. Такие бароны, как граф Ричард, не были просто любящими роскошь миллионерами, занимавшимися исключительно охотой, пирами и турнирами. Они также
принимали важное участие в управлении государством в мирное время и в организации армии во время войны. Задачи, которые решал
граф Ричард на службе принца Уэльского, касались военных дел
больше, нежели дел политического управления. Но все же что конкретно имеется в виду под словами: «удержан индентурой»? Средневековая индентура была таким же юридическим документом, каким
является современный контракт. На одном листе пергамента писали
две копии договора — одна в верхней части листа, а вторая — в нижней. Затем верхнюю половину листа отрезали от нижней по зубчатой
или волнистой линии («зазубрина» по-латыни «indentura»), и каждую
половину вручали сторонам, заключившим договор. Таким образом
гарантировалась подлинность договора, ибо никто не мог подделать
линию отреза, а без этого две половины пергаментного листа не
550

ВЕК РЫЦАРСТВА

смогли бы точно соответствовать друг другу. Если же копии были
подлинными, то линии отрезов идеально совпадали друг с другом.
Быть «удержанным» означало просто быть нанятым на службу для
выполнения определенной работы — точно так же в наше время назначают учителя истории в школу, где он будет работать под началом
какого-то принципала, а сам принципал назначается на службу своим
вышестоящим начальством из службы народного образования. Графу
Ричарду был доверен пост на службе под началом принца Уэльского
Генриха, и для того, чтобы исправно нести службу, он должен был
держать при себе четверых дворян и шестерых йоменов. Йомены тоже
были воинами, но не рыцарского ранга, хотя и имели свои особые
специальности, как, например, инженеры в современных армиях. Йомен мог быть оружейником, кузнецом (человеком, подковывавшим
лошадей и присматривавшим за ними) или, например, поваром. Мы
можем быть уверенными, что каждый из этих шестерых йоменов был
хорошим специалистом в какой-либо важной области.
За службу графу платили 250 марок в год. Марка равнялась двум
третям фунта стерлингов. По современному курсу марка стоит приблизительно 350 долларов, так что годовое жалованье графа Ричарда
равнялось приблизительно 90 тысячам долларов — неплохая плата;
но, естественно, из этой суммы он должен был платить своим дворянам и йоменам. Жалованье выплачивалось не каждый месяц, а два
раза в год — приблизительно 45 тысяч долларов на Пасху и столько
же в Михайлов день. Условием службы было то, что во время войны
граф должен был отдавать одну треть трофеев и награбленных денег;
если же добычу брали его дворяне или йомены, то они отдавали две
трети графу, своему хозяину, а одну треть от той трети, что оставалась в их распоряжении, они передавали принцу Уэльскому. Если
граф и его люди захватывали какую-то чрезвычайно важную добычу — вражеского военачальника, порт или замок, — то это немедленно отдавалось принцу за соответствующую компенсацию.
Через год, в 1413 г., принц Генрих стал королем Генрихом V, и
граф Ричард исполнял обязанности лорда-распорядителя на коронации, а это была очень важная должность. В том же году он пересек
Ла-Манш с заданием отыскать возможность для установления прочного и длительного мира с Францией и обсудить возможность бракосочетания Генриха V с дочерью французского короля Екатериной.
Посольство оказалось неудачным, и через несколько месяцев Англия
и Франция снова оказались в состоянии войны.
После начала войны, в 1415 г., граф Ричард стал капитаном Кале,
то есть получил ключевой в военное время командный пост. В то время ему было 34 года, и мы видим, как изменился состав его свиты.
Занимая предыдущий пост, в 1412 г. он был всего лишь придворным
551

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

в свите принца Уэльского и имел в своем непосредственном подчинении четверых дворян и шестерых йоменов. Теперь же он сам стал важным генералом с собственной свитой, состоявшей из тридцати конных
латников, тридцати конных лучников, двухсот пехотинцев и двухсот
пеших лучников. Это был штат мирного времени. Во время войны
численность конных воинов возрастала до ста сорока, конных лучников — до ста пятидесяти, пехотинцев — до ста, пеших лучников — до
ста восьмидесяти четырех. Помимо этого в отряде появлялись четверо
конных разведчиков, сорок арбалетчиков, двадцать плотников, пять
каменщиков, а также оружейники, строители, кирпичники, кузнецы,
другие служащие и наемники; «за каковую службу он сам получал
6 шиллингов 8 пенсов в день, его рыцари 2 шиллинга в день каждый,
остальные конники 1 шиллинг в день, каждый конный лучник и каждый пеший солдат получал 8 пенсов в день, а каждый пеший лучник
6 пенсов в день». Таким образом, сам граф Ричард получал 175 долларов в день в переводе на современные деньги, его рыцари около
50 долларов, солдаты около 30, конные лучники и пехотинцы по 20, а
пешие лучники по 15 долларов в день.
Приехав в Кале и приняв должность, граф Ричард обнаружил, что
французы не слишком расположены его атаковать, и решил вместо
настоящего сражения устроить турнир. Хотя я уже много рассказывал о турнирах, все же стоит описать один турнир и здесь, так как
подготовка и организация их была одной из обязанностей владельца
замка или правителя города.
«Он велел изготовить три щита, один для Зеленого рыцаря, один
для шевалье Вера, а один для рыцаря, коего он назвал шевалье Сопровождающий; они должны были выдерживать схватку острыми копьями. Каждый из рыцарей бросил вызов, и все они были отправлены ко
двору французского короля. Три французских рыцаря ознакомились
с вызовами и приняли их, согласившись явиться на поединок в назначенный день в назначенное место. То была местность, называемая
Парк-Хеджем близ Гина. Первый из рыцарей, сэр Жерар Эрбом, назвался Красным рыцарем, второй, сэр Хью Лоней, назвался Белым
рыцарем, а третий рыцарь назвался своим подлинным именем — сэр
Коллар Фин.
В назначенный день граф, воплощая собой Зеленого рыцаря, выехал в поле с закрытым лицом в плюмаже из страусовых перьев, на
коне, украшенном гербами лорда Тонея (один из предков графа). Первый поединок был с Красным рыцарем, и на третьем столкновении
граф выбил его из седла и, не подняв забрала, с закрытым лицом отбыл
в свой шатер, после чего послал Красному рыцарю доброго коня.
На следующий день он выехал в поле в обличье шевалье Вера,
снова с закрытым забралом, в шлеме, украшенном венком и с плю552

ВЕК РЫЦАРСТВА

мажем из страусовых перьев; конь нес гербы Хэнслапа, то есть две
красных полосы на серебряном поле; на поле шевалье Вера встретился с Белым рыцарем, трижды сбил с его шлема забрало и разбил
нагрудный щиток лат, после чего победоносно вернулся в свой шатер
в целых доспехах, так никем и не узнанный, ибо и на этот раз он не
поднял забрала. Вернувшись в шатер, он послал Белому рыцарю
(сэру Хью Лонею) доброго коня.
Но на следующий день, в последний день турнира, он явился на
ристалище с открытым лицом, и шлем на нем был такой же, если не
считать того, что венок был богато усыпан жемчугом и драгоценными
камнями, а в четырех полях были гербы Ги и Бошампа, а на конном
нагруднике гербы Тонея и Хэнслапа; и он сказал, что хорошо потрудился в предыдущие два дня и с Божьей помощью так же славно потрудится и в третий. Он трижды сталкивался с сэром Колларом Фином и каждый раз опрокидывал француза на спину, на круп лошади, так что тот
сказал, будто противник его привязан к седлу. Чтобы опровергнуть эти
слова, граф спрыгнул с лошади, а потом снова вскочил в седло. Но все
закончилось тем, что он вернулся в свой шатер, послал сэру Коллару
Фину превосходного жеребца, устроил для всех пир и щедро наградил
трех рыцарей, после чего с честью отбыл назад в Кале».
Граф отличился на военной службе у Генриха V во французских
его кампаниях, хотя в «Представлении...» ничего не сказано о пребывании Ричарда при Азенкуре. В 1420 г. граф снова отправился во
Францию договариваться о бракосочетании короля и принцессы
Екатерины; но на этот раз он отправился в посольство со свитой в
тысячу воинов, и, как мы знаем, свадьба состоялась в том же году.
Еще один интересный источник сведений об обыденной жизни
графа — это расходные книги за 1431—1432 гг. В 1431 г. малолетний
Генрих VI, которому тогда едва сравнялось десять лет, отправился во
Францию, чтобы короноваться в Париже; в расходной книге графа
мы находим несколько упоминаний об этом визите.
Первая запись в книге касается пергамента и переплета, заказанных для изготовления самой книги; есть множество записей следующего типа: «За три груза тростника, купленного у Халшайда для покоев лорда и леди, 23 шиллинга». Но более интересны такие, например,
записи о состоявшихся визитах: «Суббота 23 июня. Прибыл король с
двумя герцогами, шестью рыцарями, восемнадцатью дворянами и
двадцатью йоменами для выпивки, после которой все уехали». «Понедельник 6 августа. Лорд, после завтрака, отбыл с одиннадцатью дворянами, тринадцатью йоменами, двенадцатью слугами, восемью пажами при двадцати шести лошадях. Также прибыли мадам Тэлбот с
одной девицей, одним дворянином, монахиней из Лэйна, Уильям
Норрейс, Ричард Бошамп, мастер Джон Аптон — все они отобедали,
553

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

отужинали и отбыли прочь». «Понедельник 19 ноября. В связи с бракосочетанием Джеймса Драйленда и Алисы Лайтфут. Прибыли мадам
Тэлбот с двумя девицами и четырьмя дворянами — все отобедали,
отужинали и остались на ночлег. Также приехали граф Стаффорд,
лорд де Одли, сэр Вильям Пейто и десять дворян и тринадцать йоменов, а также Джеймс Драйленд с восемью слугами, мадам Блонт, мадам Пейто, мадам Годард с восемью девицами, шестью женами членов
городского совета, мастер Джон Аптон, четверо королевских йоменов.
Все отобедали и удалились прочь».
Есть в книгах и другие записи, интересные тем, что они весьма подробно рассказывают о том, как люди путешествовали в те времена:
«И за счет леди графини Уорвикской отправились водным путем из
Руана в Париж. Путешествие началось в субботу 1 декабря, все плыли
по реке в течение семи дней и, таким образом, прибыли в Париж в ночь
с пятницы на субботу — с мадам Тэлбот, двумя девицами, тремя дворянами, одним слугой, мадам Годард с одной девицей, двумя йоменами, одним пажом, четырьмя королевскими офицерами, один дворянин
кардинала с одним йоменом и двумя оружейниками, в одно время с
пятьюдесятью четырьмя другими гостями». «И наняли одну баржу в
Руане для перевозки припасов и продовольствия лорда, а именно пшеницы, овса, рыбы и дров и других предметов до Парижа, куда лорд
направлялся на коронацию короля... и к пятнадцати баржам наняли
еще одну для лорда герцога Бедфорда, для леди Уорвик с леди Тэлбот
и девицами леди и с многими королевскими офицерами от Руана до
Парижа на коронацию короля с платой 10 шиллингов мостовой пошлины... и передано из рук лорда и леди хозяину баржи за труды перехода от Руана через Париж — 8 фунтов 5 шиллингов — до Турнуа.
И за купленные четыре новых колеса для кареты лорда, а также
на железо и гвозди для ремонта корпуса упомянутой кареты и за надзор Джона Болла вкупе с четырьмя постромками, купленными для
той же работы. И за изготовление одной кареты для лорда под надзором Джона Болла».
В книге множество записей такого рода, и они показывают, что
путешествия по дорогам в каретах, бывших четырехколесными экипажами такого же типа, какие использовались во времена Карла I
двести лет спустя, были почти столь же обыденным явлением, как и
путешествия по воде.
Когда в 1435 г. умер Джон, герцог Бедфордский, граф Ричард стал
генерал-лейтенантом всего Французского королевства — если, конечно, иметь в виду его английскую часть, которая несколько сократилась в размерах и которую граф старался снова расширить.
«Представление...» продолжает: «Немедленно после того он сел на
корабль вместе с леди и сыном, чтобы отправиться через [пролив].
554

ВЕК РЫЦАРСТВА

Заметив страшную опасность — ибо их застигла страшная буря, он
приказал привязать себя и своего сына к главной мачте, чтобы, если
они погибнут, его бы потом опознали по гербам, и их похоронили
бы вместе». Но и графу, и его сыну удалось невредимыми добраться
до Франции. В этом месте историк Дагдэйл добавляет кое-что и от
себя: «О виде и блеске его экипажа, коим он воспользовался во время этого путешествия, можно в некоторой степени судить по счету,
предъявленному художником...» Потом приводится копия счета, из
которого становится ясно, какую большую работу пришлось выполнить художнику, нанятому магнатом. По большей части это геральдическое украшение щитов и знамен, большие вымпелы для кораблей и флажки для копий рыцарей. Все это горело яркими живыми
геральдическими цветами: изображения медведей на гербах Ги, Бошампа и Хэнслапа и зазубренные знамена Уорвиков, — а также другие гербы и эмблемы его семьи и дома.
К моменту своей смерти, наступившей в 1437 г., граф Ричард был
одним из наиболее влиятельных государственных деятелей и любимым многими военным героем. Ему было тогда 58 лет — это немного по нашим современным меркам, но для XV в. это была почти
старость. Он умер в Руане, поэтому для погребения его тело пришлось перевезти в Уорвик.
Похороны Ричарда Бошампа были, видимо, весьма пышными и
торжественными, хотя гробница еще не была готова. Действительно,
часовню, в которой собирались устроить усыпальницу, не достроили.
Она была построена только шесть или семь лет спустя, и только тогда началась работа с надгробием. Оно было спроектировано одним
из лучших каменотесов того времени — лондонским «мраморщиком»
(скульптором) Джоном Эссексом. Правда, большую часть работы выполнил мраморщик Джон Брод из Корфа в Дорсете, который начал
трудиться над надгробием могилы задолго до того, как оно было закончено в 1454 г. Убранством капеллы занимались два других ведущих ремесленника, Прадд — королевский стекольщик, который
оформлял окна, и Ричард Берд, плотник из Лондона, изготовивший
резные доски панелей, которые до сих пор находятся в часовне, и
экран, прикрывающий орган.
Все скульптурные работы — а их в капелле множество — были
выполнены Джоном Массингемом, достойным современником Донателло и самым именитым английским скульптором той эпохи. Некоторые детали он резал по дереву — это были маленькие фигурки,
установленные в нишах по бокам надгробия, — так называемые плакальщики, а в 1450 г. Массингем принялся за изготовление изваяния
графа в натуральную величину в доспехах. Когда все детали были
закончены, их отправили господину Уильяму Остену, лондонскому
555

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 391. Голова изваяния Ричарда Бошампа, превосходный скульптурный портрет. Модель для этого портрета была вырезана из дерева мастером Джоном
Массингемом. Если модель не была вырезана при жизни графа, то, вероятно,
ее изготовили по посмертной маске

меднику, который отлил их по представленным моделям из бронзы,
которую затем покрыли позолотой. Массингему заплатили за работу
66 фунтов, по современному курсу это около 35 тысяч долларов.
Деньги были выплачены за период с 1447 по 1449 г. за работу в капелле. Кроме того, в нашем распоряжении имеется счет, который
оплатили Остену за отливку изваяния.
Вы можете задать мне вполне резонный вопрос: если это изваяние
представляет собой портрет графа, то как можно было добиться портретного сходства пятнадцать лет спустя после смерти? Ведь не мог
же граф Ричард встать из гроба и позировать Джону Массингему.
Разгадка весьма проста — дело в том, что в XIV—XV вв., а возможно,
и раньше, существовал обычай делать восковой или гипсовый слепок
с лиц умерших выдающихся людей. Это делалось для того, чтобы
добиваться полного портретного сходства изображений лица, которое добавлялось к выполненной в полный рост фигуре, одетой в парадные одежды и уложенной на гроб или на катафалк в похоронной
процессии. В музее, расположенном в монастыре Вестминстерского
аббатства, выставлены такие «посмертные маски» нескольких средневековых монархов. Самые лучшие из них — маски Эдуарда III
556

ВЕК РЫЦАРСТВА

(ум. 1377), Анны Богемской (супруги короля Ричарда II; ум. 1393) и
Генриха VII (ум. 1507). Если сравнить эти точные слепки августейших лиц с лицами изваяний, находящихся в аббатстве, то можно заметить, что скульптор пользовался посмертной маской как моделью.
То же самое можно сказать и о скульптурном портрете Ричарда Бошампа. Джон Массингем вырезал из дерева портрет графа, имея
перед глазами посмертную маску. Перед его глазами стояли также и
доспехи. Но в качестве модели он использовал отнюдь не старые
латы графа Ричарда. Массингем вырезал свои скульптуры в 1450—
1454 гг. Аристократ умер, если вы помните, в 1439 г., и за прошедшие с тех пор одиннадцать лет стиль доспехов немного изменился.
Доспехи, которые мы видим в капелле церкви Святой Марии, вполне соответствуют по стилю доспехам 1450 г. Есть несколько сохранившихся образцов, которые показывают, что такие латы не могли
быть изготовлены раньше 1450 г., а на многих итальянских картинах,
выполненных в период с 1445 по 1455 г., мы видим в точности такие
же латы.
Такие мастера, как Джон Эссекс, Джон Брод и Ричард Берд из
Лондона, работали в крупных замках. Известные и даровитые архитекторы, возводившие кафедральные соборы и аббатства, строили
также и замки, предварительно консультируясь с военными людьми,
которые знали, что им нужно, например, с такими, как Ричард Львиное Сердце. Он и сам был превосходным знатоком строительства
замков, великим воином, изящным поэтом и сочинителем песен.
Однако замки, бывшие культурными центрами и жилищем богатых
людей, нуждались не только в укреплении, но и в красивом убранстве. Поэтому в любой период эпохи замков только лучшим ремесленникам и выдающимся художникам поручали изготавливать панели для обшивки стен капеллы, большого зала, солярия господина и
его спальни, вставлять в окна зала и капеллы узорчатые стекла, ткать
ковры для стен и расписывать их там, где они не были закрыты коврами или деревянными панелями. Эти замки не были фортами —
они были жилыми домами для богатых и знатных.

Глава 33
ЗАМКИ, ПОМЕЩИКИ И РЫЦАРИ
Когда мы стоим под стенами средневекового замка, то обязательно
думаем о войне. В своем воображении мы слышим рев и шум битвы —
лязг стали, боевые кличи, скрип, треск и стук баллист, громоподобные
звуки, издаваемые вылетающими из них камнями, ритмичный и зло557

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

вещий бой таранов и стенобитных машин, шипение кипящего масла,
которое льют осажденные в ров на воинов противника, трескучий
свист летящих стрел. Стоит нам представить замок изнутри, как перед
нашим внутренним взором предстают свирепые бароны, окруженные
ордами вооруженных до зубов солдат и пирующие во внутреннем зале
замка, в то время как несчастные узники, лишенные света и пищи,
умирают в кишащих крысами подвалах донжона, сгнивая заживо на
мокрой вонючей соломе. От этой весьма колоритной картины, навеянной романтическим невежеством, тем более трудно отказаться, что
в ней есть небольшой элемент истины. Были осады и жестокие битвы
под стенами замков. Были и бароны, которые, правда, в целом менее
свирепы и более цивилизованны, чем их описывают нам романисты.
Были конечно же и несчастные узники.
Но давайте постараемся увидеть замок таким, каким он был в действительности. Для обитателей среднего английского замка на каждый
день войны приходились тысячи дней мира. Многие замки вообще ни
разу за свою историю не подвергались осадам. Значение средневекового замка заключается в том, что это была не просто крепость — это
был главный дом знатного семейства. В замке отправлялись все дела
по управлению прилегающим районом, сюда стекался бесконечный
поток визитеров и гостей — и это были не только рыцари, но и художники, ремесленники, музыканты, писатели и юристы. Например,
здесь можно было встретить каменщиков, работавших на возведении
больших соборов и аббатств. Этих людей хотя в те времена и считали
каменщиками, в наше время, скорее всего, можно было бы назвать
архитекторами. Многие из них были поистине выдающимися личностями, чьей квалификации и совета искали монархи — то были люди,
которые проектировали и строили такие великие сооружения, как капелла кафедрального собора в Линкольне, башня Солсбери, шпиль
Эксетера и большие замки Конвея, Бомари и Карнарвона. Там бывали скульпторы, подобные Джону Массингему, останавливались во
многих замках Чосер и Жан Фруассар — люди весьма высокого полета. Чосер, великий поэт и рассказчик, был любимцем Ричарда и его
двора; Фруассар, на редкость одаренный популярный историк, первоклассный исторический новеллист, был другом супруги Эдуарда III,
Филиппы д’Эно, а также спутником Черного принца и всех тех великих рыцарей, о которых он столь живо рассказывал. Эта блестящая
знать и их менее знаменитые современники и были людьми, которых
часто можно было встретить в замке. Посещали замки также и музыканты, композиторы и певцы — люди, подобные современным Джеймсу Гэлвею и Лучано Паваротти, — кроме того, всегда находились там
и популярные в народе исполнители — группами и в одиночку, — подобно сегодняшним поп-группам и эстрадным исполнителям. Соби558

ВЕК РЫЦАРСТВА

рались в замках и великие спортсмены. Любители турнирных схваток,
поединков на мечах, а также большие специалисты по верховой езде
и охоте — псовой и соколиной. Наезжали в замки и крупные военачальники — Уильям Маршал, Саймон де Монфор, Джон Гиффард,
Генри Гросмонтский, граф Дерби, Томас Дэгуорт, Роберт Кноллис —
список можно продолжать до бесконечности. Давайте для наглядности
представим себе гостей за обеденным столом в большом зале Уорвикского замка в какой-нибудь из дней 1357 г. Граф Томас Бошамп сегодня дома, с ним несколько французских аристократов, которых он
взял в плен, командуя правым флангом армии Черного принца в битве при Пуатье год назад. Присутствует здесь также и господин Генри
Йевел, великий архитектор, работающий над проектом нового шпиля
Кентерберийского собора; сэр Роберт Кноллис, знаменитый и любимый в войсках начальник наемников; настоятельница монастыря, направляющаяся с визитом к королевскому двору в Виндзоре; группа
музыкантов, которые попросились присоединиться к свите принца в
Бордо; художник, работающий над росписью стен в апартаментах графа; один из членов Королевского суда вместе со свитой клерков и
чиновников. Если назвать представителей этого собрания на современный манер, то можно сказать, что на обеде присутствовали сливки
общества — правительственный чиновник высокого ранга, он же хозяин дома, группа корпоративных руководителей, ведущий архитектор
и выдающийся художник, генерал, уважаемый писатель, известная
поп-группа и член Верховного суда.
Замок был самым подходящим местом для остановок таких людей, когда они путешествовали, хотя иногда такие путники останавливались и в аббатствах. Бывали в замках и другие, не менее интересные люди, которые, вероятно, оказывали большее практическое
влияние на жизнь замка и окрестных местностей. Это были купцы и
странствующие представители заморских производителей товаров.
Не будем воображать, что коммивояжер — это исключительно современный персонаж. Его предшественники были известны еще во
времена бронзового века. Те из них, кто являлся в средневековые
замки, были представителями ремесленников и цехов, производящих
или продающих предметы роскоши, — венецианцы торговали китайским шелком, слоновой костью, пряностями и сладостями из Индии
и Африки, роскошным бархатом из Генуи и Флоренции, мехами из
Швеции и России, полотнами из Фландрии, превосходной кожей из
Кордовы, гобеленами из Арраса, доспехами и оружием из Милана,
Аугсбурга, Инсбрука и Бордо, — и конечно же не проезжали мимо
замков немецкие и французские виноторговцы. Для населения замка представители оружейных цехов, вероятно, представляли наибольший интерес, особенно миланцы, так как из Милана поступали са559

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 392. Замок Лузиньян во Франции. Рисунок сделан с живописной картины,
написанной около 1418 г.; основная часть замка была возведена приблизительно на двести лет раньше.
На картине хорошо показано, как выглядел средневековый замок в те времена,
когда его использовали по прямому назначению. Крыши были крыты красной
черепицей, серо-голубым шифером или каменными плитами. Большая цилиндрическая башня в центре замка с навесными бойницами парапета, увенчанная
вычурной крышей со множеством маленьких шпилей и «турелей», которые были
построены позже, чем основной ансамбль замка, и, должно быть, были совсем
новыми в момент написания картины. Рядом с центральной башней пристроены большой зал и жилые помещения

мые лучшие товары такого рода — миланцев было так много, что в
XIV—XV вв. всех странствующих торговцев стали называть «миллинерами». Доспехи были основным изделием, которое поставлял Милан, но миланцы возили с собой и образцы множества других товаров, одежду, шляпы — предметы роскоши на любой вкус. Такие
крупные производители оружия и доспехов, как фирма Миссалья,
вероятно, вели широкую торговлю мужскими нарядами, и оказывали
большое влияние на моду того времени; как мы знаем, именно они
были законодателями мод и в отношении фасона и вида доспехов.
Так что если прибегнуть к современной терминологии, то замок был
560

ВЕК РЫЦАРСТВА

в некотором роде смесью частной резиденции, крепости, городского
муниципалитета, художественной галереи и спортивного комплекса,
а также служил местом суда магистрата и тюрьмой графства.
Вся жизнь средневекового общества управлялась лордами, подчиненными королю, а замки были средоточием могущества лордов,
то есть земельных аристократов. Это, конечно, сильное упрощение.
Многие лорды владели более чем одним замком, а многие замки
принадлежали не лордам, а королю, а у многих простых рыцарей
замков не было вовсе. Чем крупнее был землевладелец, тем большим
числом поместий, городов, деревень, замков, особняков и лесов он
обладал. Вся совокупность рассеянных на большой территории земельных угодий называлась владением; например, владения Уорвика
охватывали всю земельную собственность графов Уорвикских в Англии и даже немного во Франции. Если у лорда было много замков,
то за каждым из них должен был присматривать живший там вельможа высокого ранга, который назывался коннетаблем (констеблем).
Таким образом, многие замки, а замки короля все без исключения,
помимо своего реального владельца, имели еще и «лорда», постоянным домом которого был этот замок, и часто этот «лорд», констебль,
был простым рыцарем. Он поддерживал в округе мир или вел войны
в интересах своего верховного лорда. Так, хотя многие замки при561

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

надлежали королю, он, естественно, не жил постоянно ни в одном
из них. Но сама принадлежность ему множества замков составляла
большую часть его могущества. Во многих сотрясавших Англию войнах между королями и мятежными баронами успех или поражение
часто зависели от контроля над замками.
Для констебля замок был местом постоянного проживания, если
его не переводили в другой замок или если он не лишался своей должности, но крупный лорд, реально владевший замками, постоянно переезжал из одного в другой, посещая по очереди все свои угодья, поместья и замки. Так поступали и короли, ибо они не только царствовали,
но и реально управляли; они беспрерывно разъезжали по королевству,
посещая самые отдаленные его уголки и редко задерживаясь на одном
месте больше нескольких дней. С собой короли возили армию чиновников и слуг; особу короля сопровождал воинский отряд, составленный из членов придворной свиты. С королем обязательно находилась
группа лордов королевства со своими отрядами, а также крупные государственные служащие со своей челядью и прислугой.
Дороги Европы отличались весьма оживленным движением и были
постоянно заполнены путешественниками. Ехали целыми семействами, состоявшими из мужчин и женщин всех классов и сословий. Магнаты путешествовали отчасти потому, что должны были осуществлять
личный контроль за делами в своих имениях, а отчасти потому, что
должны были потреблять продовольствие в разных поместьях. Большое семейство, остановившееся в замке или особняке на пять-шесть
дней, подчистую съедало все запасы. Если бы они задержались дольше, то провизию пришлось бы искать в поле, что грозило неприятными последствиями. Ренту и налоги в то время по большей части собирали натурой — столько-то коров, столько-то свиней, столько-то
пшеницы или столько-то птицы, яиц, рыбы, мелкого скота и других
продуктов, соответствующих природе района. Их невозможно было
долго хранить и было трудно перевозить на большие расстояния, поэтому приходилось съедать на месте. Вот почему, когда налоги и рента в одном районе съедались, семейство отправлялось дальше. Эти
постоянные путешествия близко знакомили лордов с их арендаторами
и делали личное королевское правление реальным и эффективным,
ибо постоянное присутствие короля на землях своего государства делало монарха очень близким к его подданным.
Самые первые замки строились прежде всего как крепости; позднейшие замки уже по большей части были резиденциями для проживания. За семь столетий (или около того) эпохи замковой архитектуры
их использование в качестве домов для проживания постоянно возрастало, тогда как необходимость в них как в укреплениях столь же
неуклонно падала. Даже в XII столетии жилая часть замка доминиро562

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 393. Замок Манорбир, жилище историка Геральда Валлийского (Гиральдуса Камбрензиса). Современный вид замка

вала над фортификационной. Вот описание, сделанное в первой половине этого столетия неким Ламбертом Ардрским, который повествует о главной деревянной башне, возведенной в 1117 г. на насыпном
земляном холме: «Арнольд, лорд Ардра, построил на холме Ардра деревянный дом, превосходящий все прочие дома во Фландрии как по
материалу, так и по плотницкой работе. Первый этаж стоит на поверхности земли — в нем располагались погреба, амбары, большие лари,
большие бочки, бочонки и другая домашняя утварь. В расположенном
выше этаже располагались жилые помещения для обитателей, помимо
этого здесь же были кладовые, помещения для пекарей и дворецких,
а также большая комната, в которой спали лорд и его супруга. К этой
комнате примыкала другая частная комната, спальня для женской
прислуги и детей. Во внутренней части большого помещения была еще
одна отдельная частная комната, где рано по утрам, или по вечерам,
или при недугах и болезнях, или после кровопусканий, или для согревания женщин, или для согревания отлучаемых от груди младенцев
обычно разводили огонь. На третьем этаже были мансарды, где по
одну сторону находились спальни, в которых ночевали (если они того
желали) сыновья лорда, а по другую сторону находились спальни, в
которых ночевали (обязательно) дочери лорда. На этом же этаже находились стражники и слуги, приставленные хранить дом. Эти люди
спали в разное время здесь же, когда кому положено. В верхнем этаже
на восточной стороне дома, в удобном месте, находилась часовня, которая позолотой и картинами напоминала храм Соломона. Там находились также лестницы и переходы с этажа на этаж, из жилых помещений в кухню, из комнаты в комнату, а также из дома в лоджию,
где господа имели обыкновение сидеть за беседой или отдыхать, была
также лестница, ведущая из лоджии в молельню».
563

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Приблизительно в то же самое время в Англии историк Геральд
де Барри (Геральд Уэльский, как его обычно называли) дал описание
своего фамильного замка близ Манорбира в Пемброкшире. Это описание читается как объявление агента по операциям с недвижимостью о продаже старинной английской дворянской усадьбы: «Замок
этот, называемый Маэнор Пирр, находится на расстоянии трех миль
от Пенброка. Он исключительно хорошо защищен башнями и бастионами и расположен на вершине холма, протянувшегося по западной стороне до морского порта, а с северной и южной стороны
под стенами расположены красивые рыбные пруды, заметные как
своим внешним видом, так и глубиной вод, на той же стороне есть
сад, обрамленный в одной части виноградником, а на другой лесом,
замечательным валунами и высоким орешником. По правую руку от
мыса, между замком и церковью, рядом с весьма большим озером и
мельницей по дну долины бежит никогда не иссякающий ручей, берега долины из-за постоянных сильных ветров занесены песком.
К западу, ближе к устью Северна, река делает изгиб и течет в сторону Ирландии и впадает в бухту на некотором расстоянии от замка».
Эти описания даны литературно образованными людьми, которые
рассказывали о замках и видели их собственными глазами, но после
середины XII в. распространенным явлением стало ведение деловой и
финансовой документации. Многие такие документы сохранились до
наших дней. Из этих записей мы можем узнать, как заботились хозяева о жилой части замка, как выглядели жилые помещения, и, кроме того, можем получить какое-то представление о том, как жили
обитавшие в замке люди. В публичном архиве суда лорда-канцлера
есть большое число свитков, в которых указаны расходы на содержание королевских замков в правление Генриха II, Ричарда I, Иоанна,
Генриха III и Эдуарда I с 1154 по 1307 г. Есть записи, относящиеся и
к более позднему периоду, но нас больше интересуют именно эти
153 года. В записях указано, сколько денег было потрачено на содержание жилых помещений замков и какие улучшения были сделаны в
их зданиях за это время.
Средневековые бухгалтерские документы писали на длинных полосах пергамента, которые хранили в свернутом виде. Первый набор
таких свитков, содержащих документы с 1184 по 1216 г., называют
трубчатыми свитками, по их форме. Свитки второго типа, появляющиеся после 1216 г., называли платежными свитками (Liberate Rolls).
Такое название было дано потому, что на них писали слово «liberate»
(повелительное наклонение латинского глагола «liberare» — «платить»); на основании записей в этих свитках казначей выдавал определенную сумму денег, которую указывали рядом со словом «liberate»,
указывая, помимо этого, цель платежа.
564

ВЕК РЫЦАРСТВА

Из трубчатых свитков можно, например, узнать, как Генрих II выстроил новую каменную королевскую резиденцию в Виндзоре, а также обнес каменной стеной с башнями двор замка. Воздвиг Генрих и
множество других жилых зданий внутри цитадели, а также на насыпи
и на нижнем дворе. Мы читаем в этих свитках о королевском зале и
королевских покоях, о кладовых и кухнях, о починке сидений короля
и королевы в часовне; есть в свитках сведения и о картинах, которые
отправлялись в замок из Лондона, а также о садах, устроенных внутри
стен замка. В свитках можно прочесть и об усовершенствованиях, введенных им в обустройстве замка в Винчестере, — вокруг главного здания была устроена живая изгородь, ремонтные работы были произведены в домовой церкви, на кухнях и в помещении для королевских
соколов. Покои короля были расписаны, и, помимо этого, выстроена
часовня для жены его старшего сына. В Ноттингеме, в замке, подаренном младшему и любимому сыну Генриха II, Иоанну (Джону), за
период с 1180 по 1183 г. были построены новое здание и покои. Возле
замка устроили также паперть (место для раздачи милостыни), в замке поставили клетки для соколов, во дворе были разбиты сады и парк.
Похоже, что Генрих очень любил сады, один был разбит напротив
окон его покоев в Арундельском замке, чтобы король мог любоваться
им из окна. Король Иоанн, в противоположность отцу, больше интересовался кухнями; в замках Мальборо и Лудгерсхолл были кухни с
очагами такой величины, что в них можно было жарить одновременно
туши двух или трех быков.
Во время долгого царствования сына Иоанна, Генриха III, были
сделаны значительные улучшения в обустройстве жилых помещений
королевских замков. Король Генрих был большим знатоком и покровителем искусств — реконструкция Вестминстерского аббатства
служит доказательством его хорошего вкуса — и одним из самых
привередливых наших монархов в том, что касалось личного комфорта и роскоши. Его любимый замок, Уинчестер, был весьма
изящно украшен. Он выстроил там прекрасное главное здание, до
сих пор сохранившееся в том виде, в каком оно осталось после Генриха, — все трещины были заделаны, роспись оживлена, трон на
помосте заново выкрашен, а также обновлена настенная роспись за
троном. В 1250 г. Генрих приказал шерифу Гемпшира проследить за
росписью своей домовой церкви и вымостить полы плитами; в покоях украсить стоящий возле кровати стол изображениями «стражей
Соломонова ложа», выложить полы в спальнях короля и королевы
плитками и вставить деревянные рамы в окна галереи домовой церкви королевы, а также выкрасить стены в ее покоях зеленой краской,
оснастить их новыми подсвечниками, а на месте вознесения молитв
написать «Величество» и украсить позолоченными образами для уси565

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ления религиозного рвения королевы. Кроме того, по приказу короля между кухней и главной башней было устроено помещение для
распорядителей, так в те времена называли людей, отвечавших за
приготовление пищи и сервировку королевского стола. Помимо этого была выстроена кордегардия1 для рыцарей, в которой король приказал изнутри, для тепла, полностью обшить деревянными панелями
холодные каменные стены. Этот стиль обшивки стен широко применяли вплоть до середины XIX в., и в наше время можно видеть
множество домов — больших и малых — с комнатами, обитыми деревянными панелями. Несколько таких помещений, относящихся к
XVII и XVIII столетиям, можно видеть в лондонском Музее Виктории и Альберта, и если отвлечься от некоторых декоративных нюансов, то деревянная обшивка их стен весьма напоминает обшивку
кордегардии в Уинчестере времен Генриха III. Этот способ отделки
каменных стен замковых помещений получил широкое распространение во второй половине XIII в., так как в платежных свитках времен Генриха III мы все чаще и чаще находим упоминания о нем.
В 1239 г., после рождения своего старшего сына (будущего короля
Эдуарда I), он приказал управляющему Виндзором «устроить так,
чтобы покои нашего сына Эдуарда были обшиты деревом и чтобы
были вставлены железные перекладины в окна упомянутых покоев».
Не стоит воображать, что такие комнаты были темными и мрачными; в большинстве средневековых помещений, которые мы наблюдаем в настоящее время, деревянная обшивка стен просто потемнела от времени. Из свитков мы узнаем, что обшитые стены обычно
красили. В замке Мальборо покои королевы были «обшиты деревом
и выбелены», а одну из комнат в Виндзоре было приказано «выкрасить в зеленый цвет и декорировать золотыми звездами».
Большим спросом пользовались и стеклянные окна. В замке Мальборо были застеклены окна домовой церкви королевы, стеклянные
окна в других ее покоях были расписаны голубями. В 1236 г., когда
Генрих женился на Элеоноре Провансской, в Виндзоре были заново
украшены покои будущей королевы; в два окна, выходившие в сад,
были вставлены стекла и навешены ставни, которые «открывались и
закрывались», а на стекле окна комнаты, расположенной в щипце,
изобразили генеалогическое древо Христа. И всюду было буйство цвета; когда сегодня мы смотрим на довольно тусклые стены аббатств или
соборов, то можем и не понять, что, когда эти здания были новыми,
они сверкали яркими красками и внутри и снаружи. Каждая деталь
скульптур буквально светилась красным и синим, зеленым и желтым,
а каждая поверхность сияла листовым золотом. Западный фасад по1

К о р д е г а р д и я — караульное помещение.
566

ВЕК РЫЦАРСТВА

строенного в царствование Генриха III Уэльского собора с его многочисленными арками, колоннами и статуями святых, мучеников и королей красив и великолепен до сего дня красотой золотистого камня
и игрой света и тени на скульптурах и аркадах. Но как это здание выглядело в 1250 г.? Каждый его кусочек был выкрашен — плоские детали стен были белыми, а каждая колонна, капитель, арки и все статуи
были выкрашены разными цветами и позолочены.
Эта страсть к цвету ни в коем случае не ограничивалась церквами,
так как замки украшались точно таким же образом. Почему, как вы
думаете, самая большая башня Лондонского замка называется белым
Тауэром? Это теперь он мрачный и темно-серый и белизна сохранилась только на углах, где из-под слоя копоти выглядывают белые
камни; однако в Средние века стены регулярно мыли — отчасти для
красоты, отчасти же для того, чтобы сохранить камень. Вероятно,
так же ухаживали и за другими замками.
Внутри, как мы уже убедились, стены обшивались деревянными
панелями и расписывались. Расположенный в Виндзоре монастырь
по приказу Генриха III и под присмотром господина Уильяма из
Вестминстера, придворного живописца, был расписан изображениями апостолов, а в замке в Гертфорде стены большой палаты были
выбелены и задрапированы цветными тканями. Сто лет спустя, сразу же после страшного бедствия, названного в народе «черной смертью», — когда всего за несколько месяцев вымерла треть населения
Англии — мы видим, как блистательный и экстравагантный Эдуард III приказывает шерифам южных графств созвать пятьсот каменщиков и плотников, стекольщиков и ювелиров для работы в Виндзоре и в церкви замка. По распоряжению короля ремесленники были
одеты в красные шапки и ливреи, чтобы не смогли убежать и наняться на другую работу. Этот яркий наряд был придуман не только
для того, чтобы сделать их заметными и бросающимися в глаза (чтобы их можно было найти и вернуть назад, если при нехватке рабочих
рук они вздумали бы бежать из Виндзора в поисках более выгодной
работы), но и для того, чтобы они радовались своей работе. Кроме того, эти ремесленники получали неплохую плату за свой труд.
В 1349 г. множество английских художников под руководством господина Хью из Сент-Олбенса, королевского живописца (преемника
господина Уильяма из Вестминстера, королевского живописца Генриха III) начали покрывать стены церкви Святого Стефана в Вестминстерском дворце фризом с изображениями ангелов с павлиньими
крыльями, а также изображениями Товия, Иова и сценой поклонения волхвов. Эти персонажи были нарисованы в придворных одеяниях того времени, фоном картин служил позолоченный гипс. Вдоль
стен шли аркады и сводчатые галереи, уставленные золотисто-сереб567

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ристыми статуями. Эти галереи сходились у золотой статуи Девы
Марии и выполненной художником Хью из Сент-Олбенса картины,
на которой было изображено, как святой Георгий представляет восседающему на троне Господу короля и его сыновей.
К середине XIII в. наряду с щедрой роскошью украшений большое
распространение получают камины, переставшие быть редкостью, как
в палатах Ардрского замка XII в., в котором — с удивлением отмечали
современники — «разводили огонь». Камины были во всех жилых помещениях всех королевских замков Генриха III. Но даже при этом
холод оставался вечной проблемой. Мы читаем о леди Джоан Беркли,
жившей в эпоху Генриха III, которая «в свои преклонные лета сама
пилила поленья и сучья, для чего купила множество изящных пил».
Определенно, это тоже способ поддержания тепла, хотя вид пожилой
леди, пилящей дрова, надо сказать, несколько шокирует.
Среди слуг и челяди в таких домах всегда находилось много мальчиков разных возрастов, которых выбирали среди детей воинов и благородных дам. Для обучения и воспитания такого рода обычно отбирали мальчиков в возрасте семи-восьми лет. Сначала они были
пажами и учились помогать по хозяйству в замке, как правило, под
присмотром женщин, но очень скоро такого мальчика начинали приучать к выполнению тех обязанностей, какие будут возложены на него
как на оруженосца: работе на конюшнях, псарнях, в вольерах с охотничьими соколами своего господина и в арсенале. Надо было многому
научиться в деле ухода за лошадьми, собаками и охотничьими птицами. В арсенале паж учился не только тому, как ухаживать за доспехами и оружием, но и тому, как их делали и как надо их ремонтировать
и чинить. Это обучение было не только теоретическим, но и сугубо
практическим. Например, паж обучался верховой езде — не только
умению сидеть в седле и ездить, но он также учился управлять боевым
конем во время поединков и в сражении. Паж должен был узнать повадки различных животных, на которых охотились — не ради развлечения, а ради добычи пропитания. Он учился обращению с различными видами оружия и привыкал носить тяжелые доспехи. Иногда пажей
начинали приучать к ношению лат с восьми лет. В оружейной комнате каждого замка были маленькие сбруи для мальчиков разных возрастов. (До сих пор сохранились несколько образцов таких маленьких
доспехов, правда, все они были изготовлены позже, уже не в Средние
века. Однако до нашего времени сохранились мечи малых размеров —
некоторые из них были изготовлены не позже 1250 г. Одни годились
для мальчиков семи-восьми лет, другие, имея бóльшие размеры, — для
мальчиков десяти—двенадцати лет. Когда пажу исполнялось тринадцать—четырнадцать лет, он становился достаточно сильным, чтобы
управляться со «взрослым» оружием.) Потом паж начинал носить до568

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 394. Один из каминов круглой башни замка Конисборо; XII в.

спехи и упражняться с оружием ежедневно, чтобы его мышцы приучались к весу лат, а ум и тело были готовы к ограничениям, которые
накладывает вооружение на способность двигаться. Не то чтобы эти
доспехи были очень тяжелыми или слишком сильно стесняли движения — вовсе нет. В доспехах можно было двигаться почти так же свободно, как и в обычной одежде, но выработка привычки носить латы
и вооружение с самого нежного возраста приводила к тому, что, когда
пажу исполнялось четырнадцать лет и он становился сквайром (оруженосцем), этот молодой человек чувствовал себя в доспехах столь же
уютно, как в собственной коже.
Помимо этого паж должен был научиться множеству и других самых
разнообразных вещей. Он был обязан уметь танцевать, петь и играть
на различных музыкальных инструментах — мало того, его учили сочинять песни. Некоторые мальчики не демонстрировали в этих занятиях больших успехов, но другие оказывались весьма талантливыми.
Паж учился искусно разрезать птицу и мясо, прислуживать за столом,
разливать вино и постигал искусство развлекать гостей.
Когда паж становился сквайром, его обязанности в принципе
оставались теми же, но становились более тяжелыми — теперь больше внимания уделяли военной стороне подготовки. Если господин
брал его на войну, когда мальчик был еще пажом, то он не принимал
непосредственного участия в битвах, но учился помогать лорду, следил за удобствами господина и рыцарей, находившихся в его свите,
на марше или на постое. Во время сражения паж находился в тылу,
в обозе, ухаживал за запасными лошадьми, готовый по первому знаку подать свежего коня, в случае если в сражении господин вдруг
569

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

лишался своего скакуна. Но, становясь сквайром, юноша должен
был принимать участие в битвах, сражаясь бок о бок с лордом и защищая его от опасностей.
Сквайр прислуживал рыцарю, а паж прислуживал сквайру. Ни в
один исторический период, ни в одну эпоху, за исключением Средних веков, служба такого рода, прислуживание, не рассматривалась
сама по себе как благородное занятие. В древние времена этим занимались рабы. В нашу новейшую эпоху этими делами занимаются
только за большую зарплату, да и то весьма неохотно. Но в Средние
века мальчик считал для себя большой честью, если ему позволяли
прислуживать за столом, чистить гостю сапоги или держать стремя,
когда тот садился на коня. Что касается разделки мяса или разливания вина, то этим занимался старший сквайр или один из рыцарей
домашней свиты лорда.
Обучение пажей и сквайров домашним и «куртуазным» материям
сначала проводили благородные дамы замка и управляющий — и только в исключительных случаях этим занимался сам барон. Но обучение
владению оружием и доспехами осуществляли опытные, закаленные
в боях воины — это не обязательно были рыцари, обычно это поручалось сержантам, так называли профессионального кавалериста, который в бою носил доспехи и сражался тем же оружием, что и рыцарь,
но при этом не имел рыцарского звания, человека, которого в наше
время назвали бы, например, десантником. Часто в литературе о Средних веках можно встретить термин «тяжеловооруженный всадник»,
man-at-arms (от латинского словосочетания hominus ad armas, человек
с оружием). Этим термином обозначают всех без исключения воинов,
носивших более или менее полное вооружение и сражавшихся верхом,
то есть всех тяжеловооруженных кавалеристов — равным образом и
рыцарей, и сержантов. Такой сержант учил мальчиков владеть всеми
видами и типами оружия — мечом, коротким копьем, топором, булавой, кинжалом, остроконечным топором, молотом, арбалетом и луком — ибо иногда и рыцари пользовались этими метательными орудиями наравне с лучниками. Надо было уметь обращаться с луками и
арбалетами, так как сквайр мог оказаться во главе отряда лучников
или арбалетчиков, а немногого стоит тот командир, который не умеет
владеть оружием своих подчиненных. Длинным копьем, столь разительно отличавшимся от копья пехотинца, можно было пользоваться,
только сидя в седле. Конечно, учили обращению с мечом, топором и
булавой как в конном, так и в пешем бою, в то время как все другие
виды оружия с длинными древками, предназначенные для действий
обеими руками, могли быть использованы только в пешем поединке.
Будущих воинов обучали не только защищаться мечом от меча или
топором от топора, но и использовать меч против соперника, воору570

ВЕК РЫЦАРСТВА

женного булавой, или топор против копья, — то есть способам сражения разными видами оружия с вооруженными иначе противниками.
Учили также искусству рукопашной схватки, умению ориентироваться в лесу, а также сельским обычаям и верованиям. Сквайр должен
был вырабатывать в себе физическую выносливость и стойкость, закалку и неприхотливость к самым жестоким погодным условиям. Если
в какой-то момент сквайр оказывался свободным от этих занятий, то
он посвящал эти минуты упражнениям с мечом или топором, размахивая ими, чтобы укрепить мышцы. Во дворе замка обязательно ставили столб высотой около 6 футов (2 м), на котором воины отрабатывали удары мечом или топором. Вероятно, для отработки способов
владения копьем использовали набитые соломой куклы, подобные
тем, на которых в новейшую эпоху пехотинцы отрабатывали приемы
штыкового боя, а римские легионеры учились владеть дротиками и
короткими копьями. Есть одна иллюстрация, на которой изображен
рыцарь в полном вооружении, «практикующийся на свертке», как это
тогда называли.
Вероятно, самым трудным было искусство владеть длинным копьем, сидя в седле. Не так-то легко поразить удерживаемым под
мышкой девятифутовым (примерно 2,7 м) копьем мелкую мишень,
сидя на несущейся галопом лошади. Надо не только точно направить
острие копья в цель, но и заставить лошадь бежать в нужном направлении, чтобы она оказалась в том месте, откуда легче всего нанести меткий удар.
В хрониках Жана Фруассара, современника Чосера, мы находим
интересное упоминание о роли, какую играли в битвах сквайры. Например, в его описании битвы при Пуатье, имевшей место 19 сентября
1356 г., есть несколько пассажей, в которых рассказано о том, как
сквайры рыцаря сражались бок о бок с ним, как они ухаживали за ним
после окончания битвы и как они были вознаграждены за службу.
Фруассар пишет, как сэр Джеймс Одли, один из рыцарей свиты Черного принца, явился к нему перед тем, как французы начали наступать
на английские позиции. Одли попросил разрешения сражаться в первых рядах, а не находиться при особе принца с его штабом в резерве.
«Сэр, — обратился Одли к принцу, — некоторое время назад я поклялся, что если мне когда-либо придется участвовать в сражении, в
котором будет король, ваш отец, или кто-либо из его сыновей, то я
превзойду всех, нападая на неприятеля, и буду лучшим бойцом или
умру на поле боя. Поэтому я со всей серьезностью прошу вас, чтобы
вы разрешили мне с честью оставить ваше общество с тем, чтобы я
отправился на позиции и смог исполнить свою клятву». С этими словами сэр Джеймс поскакал на позицию с четырьмя сквайрами, которые охраняли его персону.
571

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 395. Норманнский шевалье конца XI в. Именно таких людей
англосаксы называли «cnihtas»

Позже Фруассар снова упоминает о сэре Джеймсе: «Лорд Джеймс
Одли, сопровождаемый своими четырьмя сквайрами, ринулся в самую гущу сражения. Он был тяжело ранен, но, пока силы и дыхание
позволяли ему биться, он продолжал рваться вперед. Наконец, когда
силы рыцаря окончательно истощились, его четыре сквайра вывели
сэра Джеймса к изгороди, чтобы он мог отдохнуть и восстановить
дыхание. Как могли, они бережно разоружили его и сняли доспехи,
после чего смогли осмотреть раны, часть которых перевязали, а наиболее опасные зашили».
Когда битва окончилась, и принц отдыхал возле своего шатра в
деревне Мопертюи, он спросил рыцарей, не слыхали ли они о сэре
Джеймсе Одли. Они сказали принцу, что Одли был ранен и теперь
лежит на носилках. Принц спросил, настолько ли хорошо чувствует
себя сэр Джеймс, чтобы его принесли к шатру. «Если же нет, — произнес принц, — то я желаю пойти к нему сам». Двое рыцарей отправились к сэру Джеймсу, и он, собрав нескольких человек, велел поднять его и на носилках отнести к шатру принца. Они сделали, как
572

ВЕК РЫЦАРСТВА

было им сказано, и поставили носилки перед шатром, и принц склонился над сэром Джеймсом и обнял его, сказав: «Милорд, я должен
удостоить вас чести, ибо та доблесть, какую вы проявили сегодня, стяжала вам честь и славу большие, чем кому-либо из нас, и ваше мужество доказало, что вы — храбрейший из рыцарей. Для того чтобы подтвердить нашу признательность и чтобы позволить вам продолжить
ваше славное участие в войне, я отныне и навсегда делаю вас своим
рыцарем с годовым жалованьем в пятьсот марок, каковые я возьму для
вас в моих имениях в Англии». — «Сэр, — отвечал ему лорд Джеймс, —
Бог дал мне милость заслужить эту благосклонность, коей вы меня
удостаиваете».
Однако сэр Джеймс очень благородно поступил с заслуженным
им годовым жалованьем в 500 марок. Когда его принесли в натянутую для него палатку, он попросил подойти четырех рыцарей, близких своих родственников. Он рассказал им о даре принца и добавил:
«Вы видите здесь этих четырех сквайров, которые всегда благородно
служили мне, в особенности же в сегодняшнем сражении. Какую бы
славу я ни заслужил, я заслужил ее благодаря им и их доблести.
Я хочу вознаградить их, и те пятьсот марок годового жалованья, которыми меня вознаградил Черный принц, отдаю им».
Большинство современных людей думают о средневековых рыцарях как о «ковбоях» американского Дикого Запада. В вестернах эти
люди всегда представляются молодыми и бесстрашными, красивыми
борцами с несправедливостью и спасителями простого народа. Они
постоянно сражаются с преступниками и картинно гарцуют на лошадях, но мы не видим, как они работают, хотя доподлинно известно,
как тяжко работали реальные ковбои, то есть пастухи. То же самое
можно сказать и о рыцарях.
Давайте же посмотрим, как они на самом деле одевались, что им
приходилось делать и как они зарабатывали себе на жизнь.
Во-первых, надо сказать, что их настоящее название вовсе не
«knights» (рыцари). Они были просто солдатами, обученными воевать
верхом в доспехах — в кольчуге или в кожаных латах, а не в железных
пластинчатых доспехах. Называли же их просто всадниками. Во Франции они были chevalier, в Испании caballero, в Италии cavalliere и equites
в Древнем Риме. В Германии такого воина называли Reiter, что тоже
означает «наездник», «всадник». Так почему же мы в Англии называем рыцаря словом knight? Это слово англосаксонского происхождения,
и для того, чтобы понять, почему им стали обозначать всадника, нам
придется вернуться во времена, предшествовавшие норманнскому завоеванию 1066 г., времена, когда по всей Европе рыскали орды свирепых воинов. С севера явились викинги, с востока, овладев современными Венгрией и Австрией, пришли дикие племена мадьяр, а с
573

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

юга — победоносные мусульмане арабы или сарацины, покорившие
Испанию и угрожавшие самому существованию Франции. Перед правителями и народами Западной Европы встала задача не допустить,
чтобы эти набеги превратились в постоянную оккупацию. Единственным способом было создание вооруженных сил, то есть воспитание и
обучение воинов, умевших великолепно воевать и владеть оружием.
В то время наилучшими воинами были сражающиеся копьем и мечом
всадники, защищенные шлемом, щитом и кольчужной рубахой. Обнаружилось, что отряды таких воинов могут успешно бить и викингов,
и мадьяр, и сарацин. Итак, каждый правитель должен был воспитать,
обучить и содержать столько таких шевалье, сколько это было возможно. Короли делали это с помощью своих баронов. В обмен на
службу короли отдавали баронам в держание землю. Для того чтобы
нести эту службу, каждый барон должен был выстроить замок и набрать некоторое количество людей, готовых по первому приказу сражаться в рядах королевской армии. Это количество — конных воинов
и пехотинцев — зависело от размера земельного держания. Каждый
барон отвечал за содержание этих солдат. Он удерживал их, отдавая
им часть своей, полученной от короля земли, за что они платили ему —
а значит, и королю — службой. Участок таким образом полученной
земли назывался фьефом, или феодом, а вся система такой службы
называется феодальной.
Феодальная система появилась и развилась на европейском континенте. В Англии саксонские короли отражали набеги и вторжения
викингов другим способом. Когда враги высаживались на английский
берег, то все мужчины в возрасте от шестнадцати до шестидесяти лет
должны были идти сражаться; причем бились они исключительно в
пешем строю, применяя точно такую же тактику, что и противник.
У англосаксов не было кавалерии. Так что когда в 1066 г. в Англии
высадился Вильгельм Завоеватель со своим феодальным воинством,
то на поле боя сошлись не только два войска, но и две различные
тактики ведения битв. Как мы все знаем, старый саксонский метод
сражения не выдержал столкновения с кавалеристами континентальной армии.
После завоевания королю Вильгельму пришлось наградить своих
соратников. Денег у него не было, да и бароны вряд ли пожелали бы
взять награду деньгами — они хотели получить землю. И король дал
им землю — английскую землю, собственность побежденных или
убитых саксонских лордов. На этой земле бароны построили замки,
откуда управляли покоренной Англией. Более мелкие военачальники
и офицеры армии получили в смотрение королевские замки. Но за
это смотрители (констебли) должны были платить клятвой служить
королю вместе со своими отрядами. Потерявшим собственность и
574

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 396. Рыцарь XV в. в полном вооружении и пластинчатых доспехах

разбитым англичанам эти шевалье казались тем, чем они и были в
действительности, — молодыми и рьяными солдатами, нанятыми на
королевскую службу. Поэтому и было использовано старое англосаксонское слово, обозначавшее именно таких людей, — cnihtas (или в
более современном написании knights).
Итак, в Англии рыцарь был просто конным воином. Надо сказать,
что это был упрямый, строптивый, здорово пьющий и постоянно
сквернословящий кавалерист, грубо скроенный и крепко сшитый. Как
же случилось, что этот неотесанный грубиян XI в. превратился в утонченного джентльмена века четырнадцатого? Дело в том, что постепенно бесчинства викингов, мадьяр и сарацин прекратились — они были
отбиты и усмирены. Народы, жившие в Англии, Франции, Германии,
Испании и Италии, — то есть все европейское общество — успокоились и облегченно вздохнули. Все хотели только одного — спокойной
и цивилизованной жизни. Однако в этом им мешали собственные разнузданные вояки, те самые воины, которых они же породили для собственной защиты. Теперь, когда надобность в этой защите отпала,
шевалье и рыцари остались без работы. Они, конечно, постоянно
воевали друг с другом, и в конце концов обязанность решить проблему и усмирить этих разбойников была возложена на церковь. Первое,
что она попыталась сделать, — это установить «Божий мир», то есть
объявила, что никто не имеет права сражаться с ночи четверга до утра
вторника — такой вот затянувшийся уик-энд — под угрозой отлучения
от церкви за нарушение запрета. Естественно, эта угроза почти не подействовала. Но потом церковь получила неожиданную возможность
575

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

решить назревшую проблему. В 1171 г. сарацины — на этот раз не
арабы, а намного более свирепый народ — турки — разгромили большую армию константинопольского императора и завоевали всю Малую Азию вместе с Сирией и Палестиной. Это были очень важные
события, и, вероятно, имеет смысл рассмотреть их более детально.
Большая часть Восточной Европы (современные Болгария, Румыния
и Греция), а также и Азии (территории, окружавшие Черное море,
включая Малую Азию — современную Турцию, а также северная часть
Сирии) входили в то время во все еще существовавшую Римскую империю. В 395 г. старая Римская империя распалась на две части — Западную, в которую вошли Италия, Испания, Галлия и Британия,
управлявшуюся из Рима, и Восточную, которой управляли из Константинополя (ныне Стамбул). Западная Римская империя окончательно распалась, а восточная половина уцелела. Это была большая,
богатая и густонаселенная империя, существованию которой после
1171 г. начали угрожать турки-сарацины.
Палестина, конечно, была очень важна, потому что там жил и
учил сам Христос. Христиане всей Европы совершали долгие и трудные путешествия, паломничества, в такие святые места, как Назарет
и Иерусалим. Мы до сих пор называем Палестину Святой землей.
Завоевание Святой земли дикими турецкими ордами было очень серьезным делом. Арабы, завоевавшие Палестину до 1171 г., не препятствовали христианам, позволяя им совершать паломничество к
святым местам и выполнять без помех необходимые обряды. Но турки, такие же, впрочем, мусульмане, как и арабы, ненавидели христианство. Они закрывали святые места, убивали паломников и под
угрозой смерти заставляли христиан переходить в ислам.
Константинопольский император обратился за помощью к римскому папе. А папа обратился к своей пастве — к христианам — то есть ко
всем народам, населяющим христианскую Европу. Он призвал воинов
прекратить междоусобицы и вместо этого идти на восток сражаться с
турками. Этот призыв и сведения о страшных событиях в Азии воспламенили дух всех, кто их слышал: воспламенили настолько, что со
всех концов Франции и Германии массы людей — крестьян, рыцарей
и простых воинов — отправлялись в долгий путь в Святую землю.
Пошли, конечно, далеко не все. Но Крестовый поход знаменовал
собой поворотный пункт, так как множество оставшихся не у дел воинов отправились защищать Гроб Господень, а более ответственные
люди, оставшиеся дома, смогли лучше организовать дела и наладить
жизнь своих общин. Как раз в это самое время класс французских
землевладельцев создал другую идею, которая сыграла большую роль
в превращении упрямого и грубого кнехта в чосеровского истинного
и благородного рыцаря. Сами французы назвали эту идею «веселой
576

ВЕК РЫЦАРСТВА

наукой», а мы знаем ее как кодекс рыцарства. Этот кодекс предусматривал безупречное поведение; причем среди прочих требований было
и такое — каждый мальчик из рыцарского сословия должен был в возрасте двенадцати лет принести епископу клятву в том, что он «всеми
силами будет защищать угнетенного, вдову и сироту и что женщины,
особенно благородные по рождению, всегда будут предметом его особой заботы и попечения». Он обязывался также защищать церковь и
быть всегда готовым сражаться за ее дело. Более того, от будущего
рыцаря ожидали, что он всегда будет в хорошем расположении духа;
что речь его всегда будет спокойной и он никогда не будет выходить
из себя; что он будет говорить либо умные вещи, либо молчать; что он
будет великодушным и благовоспитанным — то есть проявлять все те
качества, которые присущи человеку, с которым приятно находиться
рядом. Все это будущий рыцарь должен был клятвенно обещать в двенадцатилетнем возрасте. Кроме того, он должен был стать прекрасным
первоклассным бойцом. Не просто бойцом и задирой, но профессиональным солдатом, способным сражаться самостоятельно или в рядах
других рыцарей. Он должен был постоянно поддерживать свою физическую силу и выносливость, и действительно, многое из того, что
совершали средневековые рыцари, кажется, находится за пределами
человеческих возможностей. Кроме того, рыцарь должен был отличаться храбростью. Кодекс рыцарской чести требовал не бояться ничего и никого. Помимо этого рыцарь был обязан сохранять верность,
в частности, своему сеньору, монарху и христианской церкви.
Достаточно, однако, о кодексе рыцарского поведения. Теперь перейдем к служебным обязанностям. Как и во времена Вильгельма Завоевателя, рыцарь должен был нести у своего сеньора простую солдатскую службу — и не только на войне, но и в мирное время. Часть года
рыцарь должен был пройти гарнизонную службу в одном из замков
лорда (сеньора), а также в течение определенного времени сопровождать его в постоянных путешествиях и переездах. Помимо этого,
рыцарь был обязан следить за порядком в своем феоде, за состоянием
земли, за наемниками и слугами. Нередко ему приходилось заседать в
поместном суде, разрешая споры между своими подданными и наказывая их за совершенные преступления. Когда рыцарь становился
старше и опытнее, он получал место магистрата в суде графства. Кроме того, рыцаря можно было назвать полицейским, хотя скорее его
обязанности были сравнимы с обязанностями помощника шерифа на
старом добром американском Западе. Рыцарь должен был следить за
поддержанием законности и порядка, и если шериф созывал posse
comitatus, то есть людей, способных носить оружие, то рыцарь был
обязан вооружиться и присоединиться к собратьям-рыцарям для розыска и поимки преступников. Часто это была нелегкая и опасная
19 Э. Окшотт

577

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

задача. В Англии на протяжении Средних веков шли непрерывные
гражданские войны, смуты и межнациональные столкновения, не говоря уже о междоусобицах соперничавших баронов, — по этой причине рыцарям весьма часто приходилось исполнять полицейские
функции.
Так, вкратце, можно описать, каким был рыцарь и чем он занимался. Но давайте предположим, что у рыцаря нет фьефа, то есть нет земли, и нет лорда, которому он должен служить. Таких рыцарей было
довольно много, лучшее, что они могли сделать, — это стать профессиональными наемными солдатами и поступить на службу к более
удачливому рыцарю или барону в его отряд, получая за службу определенное жалованье. Все свои прочие потребности наемники должны
были удовлетворять самостоятельно, рассчитывая только на свои способности. Главной целью любого безземельного рыцаря было получить лен или фьеф. Некоторые добивались их безупречной службой,
другие удачной женитьбой на богатой наследнице. Независимые и
вольнолюбивые натуры не связывали себя службой какому-то определенному лорду, а странствовали по Европе в поисках приключений и
в надежде на удачу. Таких рыцарей называли странствующими. В действительности и таким путем можно было обеспечить себе сносные
условия существования и даже оставить приличное состояние и влияние — путешествуя по миру и зарабатывая участием в турнирах. Для
того чтобы всего этого добиться, надо было быть добрым рубакой,
предприимчивым человеком, хорошим товарищем и щедрым джентльменом. По правилам войны и турниров, если один рыцарь побеждал
другого в честном поединке, то ему доставались лошадь и доспехи побежденного, а если один рыцарь на войне брал в плен другого рыцаря,
то первому полагалось уплатить выкуп, соразмерный состоянию пленного. Если рыцарю на войне везло, и он брал в плен знатного лорда,
то он мог в течение нескольких минут составить себе головокружительное состояние. Естественно, такой бизнес был рискованным, так
как противники тоже не отличались слабостью, и всегда была вероятность в поединке не приобрести, а потерять все свое достояние. Поэтому ни один разумный рыцарь не ввязывался в поединки до тех пор,
пока не находил богатого патрона, согласного перевооружить его в
случае потери доспехов, коня и оружия. Вот почему мало было стать
хорошим бойцом; если рыцарь умел петь или играть на музыкальных
инструментах, если он был приятным собеседником и надежным спутником, то ему было легче найти друзей, готовых помочь в нужде. Чаще
всего таким другом оказывалась благородная дама. Такова была положительная сторона средневекового общества — любовь благородной
дамы была милостью и благодеянием и так же важна для рыцарского
процветания, как и успехи на турнирах и бранном поле.
578

ВЕК РЫЦАРСТВА

Глава 34
СТРОЕНИЯ СРЕДНЕВЕКОВОГО ЗАМКА
Людям во все времена приходилось защищать себя и свою собственность от посягательств соседей, и поэтому искусство фортификации, то есть строительства укреплений, является весьма древним.
В Европе и Азии можно повсеместно видеть крепости, построенные в
древности и в Средние века, а также в Новое и даже Новейшее время.
Может показаться, что замок — это просто одно из всех прочих укреплений, но в действительности он сильно отличается от укреплений
и крепостей, которые строились в предшествующие и последующие
времена. Большие, возведенные на холмах Ирландии и Шотландии
кельтские «дуны» железного века и «кампусы» древних римлян были
укреплениями, за стенами которых в случае войны укрывались население и армии со всем своим имуществом и скотом. «Бурги» саксонской Англии и тевтонских стран континентальной Европы служили
для той же цели. Этельфреда, дочь короля Альфреда Великого, построила бург Уорчестер для «убежища всего народа». Современные
английские слова «боро» и «бург» происходят от этого древнего саксонского слова «burh» (Питтсбург, Вильямсбург, Эдинбург), так же как
названия Рочестер, Манчестер, Ланкастер происходят от латинского
слова «castra», которое означает «укрепленный лагерь». Эти крепости
ни в коем случае нельзя уподоблять замку; замок был частной крепостью и жилищем лорда и его семьи. В европейском обществе в период
позднего Средневековья (1000—1500 гг.), в период, который можно с
полным правом назвать эпохой замков или эпохой рыцарства, правителями страны были лорды. Естественно, слово «лорд» употребляется
только в Англии, и происходит оно от англосаксонского слова hlaford.
Hlaf — это «хлеб», а все слово означает «раздающий хлеб». То есть этим
словом называли доброго отца-заступника, а не солдафона с железными кулаками. Во Франции такого лорда называли seigneur, в Испании señor, в Италии signor, причем все эти названия произведены от
латинского слова senior, которое означает в переводе «старший», в Германии и тевтонских странах лорда называли Herr, Heer или Her.
Английский язык всегда отличался большой оригинальностью в
словообразовании, в чем мы уже успели убедиться на примере слова
knight. Толкование владетельного сеньора как господина, раздающего хлеб, было в целом верно для саксонской Англии. Должно быть,
саксам было трудно и горько называть этим именем новых могущественных норманнских сеньоров, которые стали править Англией
начиная с 1066 года. Именно эти лорды построили в Англии первые
большие замки, и до XIV века лорды и их рыцарская свита говорили
579

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

исключительно на нормано-французском языке. До XIII в. они считали себя французами; большинство их владели землями и замками
в Нормандии и Бретани, да и сами имена новых властителей происходили от названий французских городов и сел. Например, Балиоль — от Бэльё, Сашеврель — от Сот-де-Шеврей, так же как имена
Бошамп, Бомонт, Бюр, Лэси, Клер и др.
Замки, которые так хорошо знакомы нам сегодня, мало похожи на
замки, которые строили для себя норманнские бароны — как в своей
стране, так и в Англии, так как обычно их сооружали из дерева, а не
из камня. Существует несколько ранних каменных замков (большая
башня лондонского Тауэра представляет собой один из уцелевших и
дошедших до наших дней в почти неизменном виде образцов такой
архитектуры), построенных в конце XI в., но великая эпоха строительства каменных замков началась только около 1150 г. Оборонительные
сооружения ранних замков представляли собой земляные валы, вид
которых мало изменился за двести лет, прошедших после начала строительства таких укреплений на континенте. Первые в мире замки
были построены во Франкском королевстве для защиты от набегов
викингов. Замки этого типа представляли собой земляные сооружения — продолговатый или округлый ров и земляной вал, окружавшие
сравнительно небольшую площадку, в центре или на краю которой
располагался высокий насыпной холм. Сверху земляной вал венчался
деревянным частоколом. Такой же частокол ставили и на вершине
холма. Внутри ограды строили деревянный дом. Если не считать насыпного холма, то такие постройки очень напоминают дома пионеров
американского Дикого Запада.
Поначалу господствовал такой тип замков. Основное строение,
вознесенное на искусственный холм, стали позже обводить рвом и
земляным валом с частоколом. Внутри площади, ограниченной валом, находился двор замка. Основное здание, или цитадель, стояло
на вершине искусственного, достаточно высокого холма на четырех
мощных угловых столбах, за счет чего было приподнято над землей.
Ниже следует описание одного из таких замков, приведенное в биографии епископа Иоанна Теруэнского, написанной около 1130 г.:
«Епископ Иоанн, объезжая свой приход, часто останавливался в
Мэрчеме. Возле церкви находилось укрепление, которое с полным
основанием можно назвать замком. Он был построен по обычаю
страны бывшим лордом этой местности много лет назад. Здесь, где
благородные люди большую часть жизни проводят в войнах, приходится защищать свое жилище. Для этого насыпают холм земли
такой высокий, насколько это удается, и окружают его рвом, широким и глубоким, насколько это возможно. Вершину холма окружают
очень крепкой стеной из отесанных бревен, располагая по окруж580

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 397. Реконструкция замка XI в. с насыпным холмом и двором. Двор, который в данном случае представляет собой отдельный замкнутый участок, обнесен
частоколом из толстых бревен и обведен со всех сторон рвом. Холм, или насыпь,
окружен своим отдельным рвом, а на вершине холма вокруг высокой деревянной башни расположен еще один палисад. Цитадель соединена с двором посредством длинного подвесного моста, вход на который защищен двумя небольшими башнями. Верхняя часть моста является подъемной. Если нападающий
противник захватывал двор, то защитники замка могли по мосту отступить за
палисад на вершине насыпного холма. Подъемная часть подвесного моста была
очень легкой, и отступающие могли просто сбросить его вниз и запереться за
верхним частоколом

ности изгороди маленькие башенки — столько, сколько позволяют
средства. Внутри изгороди ставят дом или большое здание, откуда
можно наблюдать, что происходит окрест. Войти в крепость можно
только по мосту, который начинается от контрэскарпа1 рва, поддерживаемый двумя, а то и тремя опорами. Мост этот поднимается до
вершины холма». Далее биограф повествует о том, как однажды, когда епископ и его слуги поднимались по мосту, он обвалился, и люди
с высоты 35 футов (11 м) упали в глубокий ров.
Высота насыпного холма обычно составляла от 30 до 40 футов
(9—12 м), хотя были и исключения — например, высота холма, на котором был поставлен один из замков Норфолка близ Тетфорда, достигала сотни футов (около 30 м). Вершину холма делали плоской и
верхним палисадом окружали двор площадью 50—60 квадратных ярдов. Обширность двора варьировала от 1,5 до 3 акров (менее 2 гектаров), но редко бывала очень большой. Форма территории замка
бывала различной — некоторые имели продолговатую форму, некоторые — квадратную, встречались дворы в виде восьмерки. Вариации
были самыми разнообразными в зависимости от величины состояния
хозяина и конфигурации участка. После того как участок под строи1 К о н т р э с к а р п — откос рва долговременного или временного укрепления.

581

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

тельство был выбран, его первым делом окапывали рвом. Вынутую
землю набрасывали на внутренний берег рва, в результате чего получался вал, насыпь, называвшаяся скарпом. Противоположный берег
рва назывался, соответственно, контрэскарпом. Если это было возможно, то ров выкапывали вокруг естественного холма или иного возвышения. Но как правило, холм приходилось насыпать, что требовало
огромного объема земляных работ.
Такими были замки, повсеместно возводимые в Англии после
1066 г. На одном из гобеленов, вытканных немного позже изображенного на нем события, показано, как люди герцога Вильгельма — или,
что более вероятно, собранные в округе саксонские невольники —
строят насыпь замка в Гастингсе. Англосаксонская хроника за 1067 г.
рассказывает, как «норманны возводят по всей стране свои замки и
угнетают бедный народ». В Книге Судного дня есть запись о домах,
которые приходилось сносить, чтобы построить замки, — например,
116 домов было снесено в Линкольне и 113 в Норвиче. Именно такие
легко возводимые укрепления были нужны в то время норманнам, чтобы упрочить победу и подчинить враждебно настроенных англичан,
которые могли быстро собраться с силами и восстать. Интересно отметить тот факт, что, когда сто лет спустя англо-норманны под водительством Генриха II пытались завоевать Ирландию, они строили на
захваченных землях точно такие же замки, хотя в самой Англии и на
континенте большие каменные замки уже заменили старые деревоземляные укрепления с насыпными холмами и палисадами.
Некоторые из этих каменных замков были совершенно новыми и
построенными на новых местах, другие же являлись перестроенными
старыми замками. Иногда главную башню заменяли каменной, оставляя в неприкосновенности деревянный частокол, окружавший двор
замка, в иных случаях вокруг замкового двора строили каменную
стену, оставляя нетронутой деревянную башню на вершине насыпного холма. Например, в Йорке старая деревянная башня простояла
двести лет после того, как вокруг двора возвели каменную стену, и
только Генрих III между 1245 и 1272 гг. заменил деревянную главную
башню каменной, которая сохранилась и по сей день. В некоторых
случаях новые каменные главные башни строились на вершинах старых холмов, но такое бывало только тогда, когда старый замок был
построен на естественном возвышении. Искусственный холм, насыпанный всего сотню лет назад, мог не выдержать большого веса каменного здания. В отдельных случаях, когда рукотворный холм недостаточно осел к моменту строительства, башню возводили вокруг
холма, включая его в больший фундамент, как, например, в Кенилуорте. В других случаях на вершине холма не строили новую башню, но зато заменяли старый палисад каменными стенами. Внутри
582

ВЕК РЫЦАРСТВА

этих стен возводили жилые здания, хозяйственные постройки и т. д.
Такие строения в наше время называют ограждениями (shell keeps) —
типичный пример являет собой Круглая башня Виндзорского замка.
Такие же неплохо сохранились и в Рестормеле, Тэмуорте, Кардиффе,
Арунделе и Карисбруке. Наружные стены двора поддерживали склоны холма, препятствуя их оползанию, и соединялись со всех сторон
со стенами верхнего ограждения.
Для Англии более характерны главные строения замков в виде
башен. В Средние века это здание, эту главную часть цитадели называли донжоном или просто башней. Первое слово в английском
языке изменило свое значение, ибо в наше время, слыша слово «донжон» (dungeon), представляешь себе не главную башню замковой
цитадели, а мрачную тюрьму. И естественно, лондонский замок Тауэр сохранил свое прежнее историческое название.
Основная башня составляла ядро, самую укрепленную часть цитадели замка. На первом этаже находились складские помещения для
большей части съестных припасов, а также арсенал, где хранили оружие и военное снаряжение. Выше были помещения стражи, кухни и
жилые помещения для солдат замкового гарнизона, а на верхнем
этаже жили сам лорд, его семья и свита. Военная роль замка была
чисто оборонительной, так как в этом неприступном гнезде, за невероятно прочными и толстыми стенами, даже небольшой гарнизон
мог продержаться столько времени, сколько позволяли запасы провианта и воды. Как мы увидим дальше, бывали моменты, когда главные башни цитадели подвергались неприятельскому штурму или повреждались так, что становились непригодными для обороны, но
такое случалось крайне редко; обычно замки захватывали в результате измены или гарнизон сдавался, не выдержав голода. Проблемы
с водоснабжением возникали редко, так как в замке всегда находился источник воды — один такой источник можно и сегодня увидеть
в лондонском Тауэре.
Ограждения были весьма распространены, вероятно, потому, что
это был самый простой способ перестроить существовавший замок
с двором и насыпным холмом, но все же самой типичной чертой
средневекового, и в особенности английского, замка является большая четырехугольная башня. Это было самое массивное сооружение,
входившее в состав строений замка. Стены отличались исполинской
толщиной и устанавливались на мощном основании, способном
выдержать удары кирок, сверл и стенобитных орудий осаждавших.
Высота стен от основания до зубчатого верха равнялась в среднем
70—80 футам (20—25 м). Плоские контрфорсы, называвшиеся пилястрами, поддерживали стены на всем их протяжении и по углам, на
каждом углу такая пилястра венчалась сверху башенкой. Вход всегда
583

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 398. Пемброкский замок; показан большой цилиндрический донжон,
построенный в 1200 г. Уильямом Маршалом

располагали во втором этаже, высоко над землей. Ко входу вела
внешняя лестница, расположенная под прямым углом к двери и прикрытая предмостной башней, установленной снаружи непосредственно у стены. По понятным причинам окна были очень малы. На
первом этаже их не было вообще, на втором они были крошечными
и только на следующих этажах становились немного больше. Эти
отличительные признаки — предмостную башню, наружную лестницу и маленькие окна — можно отчетливо видеть в замке Рочестера и
в замке Хедингем в Эссексе.
Стены складывали из грубых камней или щебня, облицованных
тесаным камнем изнутри и снаружи. Эти камни были неплохо обработаны, хотя в более редких случаях внешняя облицовка тоже выполнялась из неотесанных камней, например в белом лондонском Тауэре.
В Дувре, замке, построенном Генрихом II в 1170 г., стены имеют толщину в 21—24 фута (6—7 м), в Рочестере их толщина достигает 12 футов (3,7 м) у основания, постепенно уменьшаясь к крыше до 10 футов
(3 м). Верхние, не подвергавшиеся опасности части стен были обычно
несколько тоньше — их толщина уменьшалась на каждом следующем
этаже, позволяя немного выиграть в пространстве, уменьшить вес здания и сэкономить строительный материал. В башнях таких больших
замков, как Лондонский, Рочестерский, Колчестерский, Хедингемский и Дуврский, внутренний объем здания делили пополам толстой
поперечной стеной, шедшей через все строение сверху донизу. Верх584

ВЕК РЫЦАРСТВА

ние части этой стены облегчались многочисленными арками. Такие
поперечные стены увеличивали прочность здания и облегчали настилку полов и наведение крыш, так как уменьшали пролеты, которые
приходилось перекрывать. Кроме того, поперечные стены были выгодны и в чисто военном отношении. Например, в Рочестере в 1215 г.,
когда король Иоанн осаждал замок, его саперы подвели подкоп под
северо-западный угол главной башни, и он рухнул, но защитники замка перешли в другую половину, отделенную поперечной стеной, и
продержались еще некоторое время.
Более массивные и высокие главные башни делились на цоколь
и три верхних этажа; в замках меньших размеров на цоколе возводили два этажа, хотя есть, конечно, и исключения. Например, в замке Корф — очень высоком — было всего два верхних этажа, так же
как в Гилдфорде, а вот в Норхемском замке верхних этажей было
четыре. В некоторых замках, например в Кенилуорте, Райзинге и
Миддлхеме — все они выглядели в плане вытянутыми в длину и не
особенно высокими, — был только цоколь и один верхний этаж.
Каждый этаж представлял собой одно большое помещение, разделенное надвое, если в замке была поперечная стена. Цокольный
этаж использовали под кладовые: там хранили провиант для гарнизона и фураж для лошадей, продовольствие для слуг, а также оружие и
разнообразное военное снаряжение, помимо всего прочего, необходимое для обеспечения жизнедеятельности замка в мирное и военное
время, — камни и древесину для ремонта, краски, смазочные материалы, кожи, веревки, тюки с тканями и полотнами и, вероятно, запасы негашеной извести и горючего масла, которые лили на головы
осаждавших. Часто самый верхний этаж делили деревянными стенами
на меньшие помещения, а в некоторых замках, таких как Дуврский
или Хедингемский, главное помещение — зал второго этажа — делали
двухсветным; у зала получался очень высокий свод, а вдоль стен шли
галереи. (Главная башня замка в Норвиче, где теперь находится музей,
устроена именно таким образом и позволяет понять, как это выглядело в реальной жизни.) В более крупных главных башнях на верхних
этажах устанавливали камины, многие из ранних образцов которых
сохранились и по сей день.
Лестницы, ведшие на все этажи главного здания, устраивали в его
углах, они вели с цокольного этажа к башенкам и выходили на крышу. Лестницы были винтовыми, закрученными по часовой стрелке.
Такое направление было выбрано не случайно, так как защитникам
замка приходилось сражаться на лестницах, если противник врывался в замок. В этом случае защитники имели преимущество: естественно, они старались столкнуть врага вниз, при этом левая рука с
щитом упиралась в центральный столб лестницы, а для правой руки,
585

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 399. Главная башня Рочестерского замка, графство Кент. Построенный в
1165 г. королем Генрихом II, этот замок, осаждавшийся в 1214 г. королем Иоанном, был взят после того, как подвели подкоп под северо-западную угловую
башню. Современная круглая башенка достроена взамен рухнувшей Генрихом III (в оригинальном тексте сказано, что это произошло в 1200 г., что невозможно, т. к. Генрих родился в 1207 г. — Пер.). Справа на рисунке видна предмостная башня

которая действовала оружием, оставалось достаточно пространства
даже на узкой лестнице. Атакующие же были вынуждены, преодолевая сопротивление, прокладывать себе путь наверх, при этом их
оружие постоянно наталкивалось на центральный столб. Постарайтесь вообразить себе эту ситуацию, оказавшись на винтовой лестнице, и вы поймете, что я имею в виду.
В верхних этажах главного здания множество маленьких помещений
устраивали непосредственно в стене. Это были частные помещения,
комнаты, в которых спали лорд замка, его семья и гости; уборные тоже
располагались в толще стен. Туалеты устроены очень искусно; средневековые представления о санитарии и гигиене не так примитивны, как
мы склонны думать. Уборные средневековых замков более комфортны,
чем нужники, которые до сих пор встречаются в сельских местностях,
и к тому же их было легче содержать в чистоте. Туалеты представляли
собой маленькие комнатки, выступавшие за наружную стену. Стульчаки делали из дерева, находились они над отверстием, открывавшимся
наружу. Все, так сказать, отходы, как в поездах, выливались непосредственно на улицу. Уборные в те времена уклончиво называли гардеробами (в переводе с французского «гардероб» буквально означает «береги платье»). В елизаветинские времена эвфемизмом слова уборная было
слово «джейк», так же как мы в Америке называем уборную «джоном»,
а англичане с той же целью пользуются словом «лу».
586

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 400. Главное здание Хедингемского замка в Эссексе, построенное в 1100 г.
В левой части рисунка видна лестница, ведущая к входной двери. Первоначально, как и в Рочестере, эта лестница была прикрыта башней

Источник или родник был чрезвычайно важен для выживания жителей и защитников замка. Иногда, как это было в Тауэре, источник
находился в цокольном этаже, но чаще его подводили к жилым помещениям — это было надежнее и удобнее. Еще одной деталью замка,
которая в то время считалась абсолютно необходимой, была домовая
церковь или капелла, которую располагали в башне на тот случай, если
защитники оказывались отрезанными от двора, если тот был захвачен
противником. Превосходный образец часовни находится в главной
башне белого лондонского Тауэра, но все же чаще часовни располагались в верхней части крыльца, прикрывавшего входную дверь.
В конце XII в. в архитектуре главной башни замка намечаются важные изменения. Прямоугольные в плане башни, несмотря на то что
были очень массивны, имели один существенный недостаток — острые
углы. Противник, оставаясь практически невидимым и недосягаемым
(стрелять можно было только из расположенной на вершине угла башенки), мог методично извлекать из стены камни, разрушая замок.
Для того чтобы покончить с этим неудобством и снизить риск, стали
строить круглые башни, как, например, главная башня Пемброкского
замка, построенного в 1200 г. Уильямом Маршалом. Некоторые башни имели промежуточный, переходный вид, так сказать, компромисс
между старой прямоугольной конструкцией и новой цилиндрической.
Такими были многоугольные башни со скошенными тупыми углами.
587

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 401. Главный зал Хедингемского замка в Эссексе. Арка, протянувшаяся на
рисунке слева направо, представляет собой верхнюю часть поперечной стены,
разделяющей объем замка на две половины. Поперечная стена, очень толстая в
цокольном этаже, превращается в верхнем этаже в арку, что позволяет облегчить
вес здания и сделать главный зал более просторным

В качестве примеров можно упомянуть башни замков Орфорд в Суффолке и Конисборо в Йоркшире, первый был построен королем Генрихом II между 1165 и 1173 гг., а второй — графом Гамлином де Уэйренне в 90-х гг. XII в.
Каменные стены, сменившие старые частоколы вокруг замковых
дворов, строились, исходя из тех же военно-инженерных соображений, что и главные башни. Стены строили как можно более высокими
и как можно более толстыми. Нижняя часть обычно была шире верхней, чтобы обеспечить прочность наиболее уязвимому участку стены,
а также сделать поверхность стены покатой, чтобы камни и другие
метательные орудия, сбрасываемые сверху, отскакивали от нижней
части, рикошетировали и сильнее поражали осаждающего неприятеля.
Стена была зубчатой, то есть венчалась конструктивными элементами,
которые мы сейчас называем бойницами, расположенными между
зубцами. Такая стена с бойницами была устроена следующим образом:
по вершине стены тянулся довольно широкий проход или платформа,
который на латинском языке называли alatorium, от которого произошло английское слово allure — балюстрада стены. С наружной сторо588

ВЕК РЫЦАРСТВА

ны балюстрада была защищена дополнительной стеной высотой от 7
до 8 футов (около 2,5 м), прерываемой на равных расстояниях поперечными щелевидными отверстиями, проемами. Эти проемы назывались амбразурами, а участки парапета между ними — мерлонами, или
зубцами. Проемы позволяли защитникам замка стрелять по нападавшим или сбрасывать на них различные метательные снаряды. Правда,
защитникам для этого приходилось на какое-то время показываться
на глаза неприятелю, прежде чем снова спрятаться за зубцом. Чтобы
снизить риск поражения, в зубцах часто делали узкие щели, сквозь
которые защитники могли стрелять из луков, находясь при этом в
укрытии. Эти щели располагались вертикально в стене или в зубце,
имели в ширину не более 2—3 дюймов (5—8 см) с наружной стороны,
а с внутренней стороны были более широкими, чтобы стрелку было
удобнее манипулировать оружием. Такие стрелковые щели имели высоту до 6 футов (2 м) и были снабжены дополнительной поперечной
щелью чуть выше половины высоты щели. Эти поперечные щели
предназначались для того, чтобы стрелок мог метать стрелы в боковых
направлениях под углом до 45 градусов к стене. Существовало множество конструкций таких щелей, но по сути все они были одинаковыми.
Можно себе представить, как трудно было лучнику или арбалетчику
попасть стрелой в столь узкую щель; но если вы посетите какой-нибудь
замок и встанете у стрелковой щели, то убедитесь, как хорошо видно
поле боя, какой великолепный обзор был у защитников и как им было
удобно стрелять сквозь эти щели из лука или арбалета.
Конечно, у ровной окружающей замок стены масса недостатков,
так как в случае если атакующие добирались до ее подножия, то становились недосягаемыми для защитников. Тот, кто рискнет высунуться из амбразуры, будет немедленно застрелен, тот же, кто остался бы
под защитой зубцов, не смог бы причинить нападавшим никакого вреда. Поэтому наилучшим выходом стало расчленение стены и строительство по ее периметру через равные интервалы сторожевых башен
или бастионов, которые выдавались вперед, за плоскость стены в поле,
и сквозь стрелковые щели в их стенах защитники получали возможность стрелять из бойниц во всех направлениях, то есть простреливая
противника в продольном направлении, по анфиладе, как выражались
в те времена. Вначале такие башни были прямоугольными, но затем
их стали возводить в виде полуцилиндров, выступающих с наружной
стороны стен, внутренняя же сторона бастиона была плоской и не
выступала за плоскость стены замкового двора. Бастионы приподнимались над верхним краем стены, разделяя пешеходный парапет на
сектора. Дорожка продолжалась и через башню, но в случае необходимости ее можно было блокировать массивной деревянной дверью.
Поэтому если какому-то отряду нападавших удавалось проникнуть на
589

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 402. Реконструкция фланговой башни и стены замкового двора XIII в. Башня имеет цилиндрическую форму снаружи и плоскую изнутри. На внутренней
стороне башни видно, что из стены торчит небольшой подъемник, с помощью
которого подавали боеприпасы защитникам, находившимся за оградой внутри
площадки на башне. Высокая крыша сделана из толстых деревянных стропил,
покрытых черепицей, плоскими камнями или шифером. Венец башни под крышей окружен деревянной оградой. Можно представить себе, что атакующие,
преодолев заполненный водой ров, попадали под обстрел лучников, находившихся в башне на ее вершине и за ограждением галереи. Показана пешеходная
площадка на вершине стены, а также прилегающие к стене постройки во дворе
замка

стену, то его можно было отрезать на ограниченном участке стены и
уничтожить.
Замки, которые можно видеть сегодня в Англии, обычно имеют
плоскую вершину и не покрыты кровлей. Верхний край стен тоже плоский, если не считать зубцов, но в те времена, когда замки использовались по своему прямому назначению, главные башни и бастионы
часто имели крутую кровлю, какие и в наши дни можно видеть в замках континентальной Европы. Мы склонны забывать, глядя на такие
590

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 403. Различные типы стрелковых щелей. Во многих замках в различных их
частях располагались стрелковые щели разной формы. У большинства щелей
была дополнительная поперечная прорезь, которая позволяла лучнику стрелять
не только прямо перед собой, но и в боковых направлениях под острым углом к
стене. Однако делали и такие щели, у которых не было поперечной части. Высота стрелковых щелей колебалась от 1,2 до 2,1 м

полуразрушенные замки, как Уск в Дувре или Конисборо, не устоявшие под натиском неумолимого времени, какими они были покрыты
деревянными кровлями. Очень часто верхняя часть — парапеты и пешеходные дорожки — стен, бастионов и даже главных башен венчалась длинными деревянными крытыми галереями, которые назывались ограждениями, или по-английски hoarding (от латинского слова
hurdicia), или парусом. Эти галереи выступали за наружный край стены приблизительно на 6 футов (около 2 м), в полу галерей были проделаны отверстия, позволявшие стрелять сквозь них в нападавших у
подножия стены, бросать в атакующих камни и лить на их головы кипящее масло или кипяток. Недостатком таких деревянных галерей
была их хрупкость — эти сооружения можно было разрушить с помощью осадных машин или поджечь.
Самой уязвимой частью стены, окружавшей двор замка, были ворота, и сначала обороне ворот уделяли пристальное внимание. Самым ранним способом защиты ворот было их расположение между
двумя прямоугольными башнями. Хорошим образцом данного типа
защиты является устройство ворот в сохранившемся до наших дней
Эксетерском замке XI в. В XIII в. квадратные надвратные башни
уступают место главной надвратной башне, которая представляет собой слияние двух прежних с надстроенными над ними дополнительными этажами. Таковы надвратные башни в замках Ричмонд и Ладлоу. В XII в. более распространенным способом защиты ворот было
591

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 404. На схеме показано, каким образом к стенам замка пристраивали ограждения, или «перемычки». Вероятно, их ставили только в тех случаях, когда замку угрожала осада. Во многих стенах замковых дворов до сих пор можно видеть
квадратные отверстия в стенах под зубцами. В эти отверстия вставляли балки,
на которые и ставили ограждение с крытой галереей

строительство двух башен с обеих сторон от въезда в замок, и только
в XIII в. появляются надвратные башни в их законченном виде. Две
фланкирующие башни теперь соединяются в одну над створом ворот,
становясь массивным и мощным фортификационным сооружением
и одной из самых главных частей замка. Ворота и въезд превращаются отныне в длинный и узкий проход, блокированный с каждого
конца портикулами. Это были вертикально скользившие вдоль вырубленных в камне желобов створки, выполненные в виде больших
решеток из толстого бруса, нижние концы вертикальных брусьев
были заострены и окованы железом, таким образом, нижняя кромка
портикулы представляла собой ряд заостренных железных кольев.
Такие решетчатые ворота открывали и закрывали с помощью толстых канатов и лебедки, расположенной в специальной камере в стене над проходом. В «кровавой башне» лондонского Тауэра и сегодня
592

ВЕК РЫЦАРСТВА

можно видеть портикулу с действующим подъемным механизмом.
Позднее вход стали защищать с помощью «мертьер», смертоносных
отверстий, просверленных в сводчатом потолке прохода. Через эти
отверстия на всякого, кто пытался силой прорваться к воротам, сыпались и лились обычные в такой ситуации предметы и вещества —
стрелы, камни, кипяток и горячее масло. Однако более правдоподобным представляется другое объяснение — через отверстия лили воду
в случае, если противник пытался поджечь деревянные ворота, так
как самым лучшим способом проникнуть в замок было набить проход соломой, поленьями, хорошенько пропитать смесь горючим маслом и поджечь; убивали сразу двух зайцев — сжигали решетчатые
ворота и поджаривали защитников замка в надвратных помещениях.
В стенах прохода находились маленькие помещения, оборудованные
стрелковыми щелями, сквозь которые защитники замка могли из луков поражать с близкого расстояния плотную массу нападавших,
стремившихся ворваться в замок.
В верхних этажах надвратной башни находились помещения для
солдат и часто даже жилые помещения. В особых камерах находились ворота, с помощью которых на цепях опускали и поднимали
разводной мост. Поскольку ворота были местом, которое чаще всего
подвергалось нападению осаждающего замок противника, их снабжали подчас еще одним средством дополнительной защиты — так
называемыми барбаканами, которые начинались на некотором расстоянии от ворот. Обычно барбакан представлял собой две высоких
толстых стены, идущих параллельно наружу от ворот, заставляя противника, таким образом, втискиваться в узкий проход между стенами, подставляясь под стрелы лучников надвратной башни и спрятанной за зубцами верхней площадки барбакана. Иногда, чтобы сделать
доступ к воротам еще более опасным, барбакан устанавливали под
углом к ним, что заставляло нападавших идти к воротам справа, и
не прикрытые щитами части тела оказывались мишенью для лучников. Вход и выход барбакана обычно весьма причудливо украшали.
В замке Гудрич близ Герфордшира, например, вход выполнен в виде
полукруглого свода, а два барбакана, прикрывающие ворота замка
Конвей, внешне напоминали маленькие замковые дворы.
Надвратная сторожевая башня, построенная в середине XIV в.
Томасом Бошампом, графом Уорвикским (дедом графа Ричарда),
являет собой хороший образчик компактной сторожевой башни и
барбакана, соединенных в великолепно спроектированный ансамбль.
Надвратная башня выстроена в традиционном плане в виде двух башен, соединяющихся сверху над узким проходом, она имеет три дополнительных этажа с высокими зубчатыми башенками на каждом
углу, возвышающимися над зубцами стен. Впереди, снаружи замка,
593

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 405. Реконструкция ворот и барбакана замка Арк во Франции. Барбакан
представляет собой сложное сооружение с двумя подъемными мостами, прикрывающее главный вход

две зубчатых стены образуют еще один узкий проход, ведущий к замку; на дальнем конце этих стен барбакана, за их пределом, стоят еще
две башни — уменьшенные копии надвратной башни. Перед ними
находится подъемный мост через заполненный водой ров. Значит,
атакующим, для того чтобы пробиться к воротам, надо было сначала
огнем или мечом проложить себе дорогу через поднятый разводной
мост, преграждавший путь к первым воротам и расположенным за
ними портикулам. Потом им пришлось бы с боем прорваться по
узкому проходу барбакана. После этого, оказавшись наконец перед
собственно воротами, нападающие были бы вынуждены форсировать
второй ров, прорваться через следующий поднятый мост и портикулы. Совершив эти подвиги, неприятель оказывался в узком коридоре, осыпаемый стрелами и окатываемый кипятком и горячим маслом
из многочисленных мертьер и стрелковых щелей в боковых стенах,
а в конце пути врага ждали следующие портикулы. Но самым интересным в устройстве этой надвратной башни был тот поистине на594

ВЕК РЫЦАРСТВА

учный способ, каким прикрывали друг друга расположенные ступенями зубчатые стены. Сначала шли стены и башенки барбакана, за
ними и над ними возвышались стены и крыша надвратной башни,
над которыми господствовали угловые турели надвратной башни,
первая пара располагалась ниже второй, с каждой следующей стрелковой площадки можно было прикрыть расположенную впереди
нижележащую. Башенки надвратного укрепления соединялись переходными висячими арочными каменными мостиками, поэтому защитникам не приходилось спускаться на крышу, чтобы перейти с
одной башенки на другую.
Сегодня, когда вы входите в ворота, ведущие ко двору и главной
башне такого замка, как Уорвик, Дувр, Кенилуорт или Корф, вы
пересекаете большое пространство скошенной травы на дворе. Но
все здесь было по-другому в те времена, когда замок использовали
по его прямому назначению! Все пространство двора было заполнено постройками — в большинстве деревянными, но были среди них
и каменные дома. У стен двора располагались многочисленные крытые помещения — некоторые стояли рядом со стеной, некоторые
были устроены непосредственно в ее толще; здесь были конюшни,
псарни, коровники, всевозможные мастерские — каменщиков, плотников, оружейников, кузнецов (не следует путать оружейника с кузнецом — первый был высококлассным специалистом), навесы для
хранения соломы и сена, жилища целой армии слуг и приживальщиков, открытые кухни, столовые, каменные помещения для ловчих
соколов, часовня и большой зал — более обширный и вместительный, чем в главной башне замка. Этим залом, расположенным во
дворе, пользовались в дни мира. Вместо травы была плотно утрамбованная земля или площадки, вымощенные булыжником или даже
брусчаткой, или, в очень немногочисленных замках, двор был покрыт месивом непролазной грязи. Вместо туристов, праздно отдыхающих в тени руин, здесь постоянно ходили люди, занятые своим
повседневным трудом. Готовка пищи происходила практически непрерывно, все время кормили, поили и дрессировали лошадей, крупный рогатый скот загоняли во двор для дойки и выгоняли из замка
на пастбище, оружейники и кузнецы чинили доспехи для хозяина и
солдат гарнизона, подковывали лошадей, ковали железные предметы
для нужд замка, ремонтировали повозки и телеги — стоял неумолчный шум непрерывной работы. Все время заняты были также егеря
и конюхи, так как в замке находилась целая армия животных — собаки, соколы, ястребы и лошади, за которыми надо было ухаживать
и которых надо было дрессировать и тренировать, готовя к охоте.
Каждый день из замка отправлялись партии охотников на оленей
или мелкую дичь — зайцев и кроликов, а иногда снаряжались и экс595

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 406. На рисунке показан один из способов устройства подъемного моста.
А. Открытый подъемный мост, как, например, мост барбакана в замке Арк. Мост
прикреплен цепью к двум мощным горизонтальным брусьям, каждый из которых
шарнирами соединен с верхушками вертикально врытых в землю столбов. Цепи,
прикрепленные к краям моста, другими своими концами крепились к наружным
концам горизонтальных брусьев, к противоположным же их концам были прикреплены грузы, уравновешивавшие тяжесть моста. Эти задние концы отягощенных горизонтальных брусьев цепями соединялись с лебедками. Поскольку отягощения уравновешивали вес моста, поднять его легко могли два человека.
Б. На этом рисунке показан подъемный мост, расположенный перед собственно
воротами замка. Принцип его работы тот же. Внутренние отягощенные концы
горизонтальных брусьев находятся за стенами замка, сами брусья пропущены
через отверстия в стене непосредственно над входом. Наружные же концы выступают за пределы стен. Когда мост поднимали, горизонтальные брусья ложились в специальные щели в стене и утапливались заподлицо со стеной; точно
так же и полотно моста ложилось в специальное углубление в стене, и плоскость
его в поднятом состоянии сливалась с наружной поверхностью стены. Некоторые подъемные мосты были устроены проще — их поднимали на цепях, прикрепленных к наружному краю полотна моста, пропущенных через отверстия в
стене и намотанных на ворот лебедки. Правда, подъем такого моста требовал
больших физических усилий в связи с отсутствием противовеса

педиции охотников на дикого кабана. Были также любители поохотиться с соколом на птиц. Охота, загонная или соколиная, бывшая,
по-видимому, главной составляющей досуга высшего общества того
времени, представляла собой куда более важную часть обыденной
жизни, чем мы склонны думать. При такой прорве едоков, проживавших в замке, в котел шла вся добытая на охоте дичь.
Несмотря на то что тип замка с двором и главной башней был
основным в континентальной Европе и в Англии на протяжении всех
Средних веков, не следует думать, что этот тип был единственным.
Разнообразие проистекало из того, что в течение XIII в. замки начали подвергаться перестройкам и улучшениям, чтобы не отстать от
596

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 407. Одна из башен замка Сюлли-сюр-Луар; видны навесные бойницы вокруг
кромки крыши башни и вдоль верхнего края стены. В этом замке старинные крыши XIV в. сохранились в неизменном виде до наших дней

прогресса в осадном искусстве и нововведений в способах обороны
крепостей. Например, Ричард Львиное Сердце был превосходным
военным инженером; именно он ввел в практику множество новых
идей, перестроив такие ранее возведенные замки, как лондонский
Тауэр, и воплотив все новшества в большом замке Лез-Андели в
Нормандии, в своем знаменитом замке Шато-Гайяр. Король хвастался, что смог бы удержать этот замок, даже если бы его стены были
сложены из масла. На самом деле этот замок пал всего лишь несколько лет спустя после его постройки, не выдержав натиска французского короля, но, как и в большинстве подобных случаев, ворота
победителю открыли изменники внутри замка.
В том столетии были расширены и достроены многие старые замки;
возводились новые башни, надвратные строения, бастионы и барбаканы; появились и совершенно новые элементы. Старые деревянные
ограждения на стенах постепенно заменялись каменными навесными
бойницами. Эти бойницы, по сути, в камне воспроизводили форму
старых деревянных ограждений — открытых галерей. Такие навесные
бойницы являются характерной чертой замков XIII столетия.
597

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 408. Показано, как были устроены навесные бойницы

Но в конце этого столетия в Англии появляются замки совершенно
нового типа, несколько их было построено в Уэльсе. После того как
власть дважды — в 1278 и 1282 гг. — захватывал Эдуард I, этот король,
чтобы удержать завоеванное, стал строить новые замки, точно так же,
как с такой же целью начинал на два века раньше строить король Вильгельм I. Но сооружения Эдуарда разительно отличались от предшественников — замков, строившихся на насыпных холмах, окруженных
деревянными частоколами и земляными валами. Коротко говоря, в
плане архитектуры нового типа отсутствовала главная башня, но зато
были значительно усилены стены и башни внутреннего двора. В замках
Конвей и Карнарвон наружные стены достигали почти такой же высоты, как прежние главные башни, а фланговые башни стали просто непомерно громадными. Внутри стен помещались еще два открытых
двора, но они были меньше, чем дворы старых, более обширных и открытых замков. Конвей и Карнарвон были построены не по правильному плану, их архитектура адаптирована к особенностям рельефа
местности, на которой их возводили, но зато замки Харлек и Бомари
возводили по однотипному плану — это были четырехугольные крепости с очень высокими прочными стенами и большими цилиндрическими (барабанными) угловыми башнями. Во дворе замка располагалась
еще одна концентрическая стена с бастионами. Здесь нет места для
598

ВЕК РЫЦАРСТВА

того, чтобы в деталях описать замковую архитектуру этого типа, но, по
крайней мере, вам теперь ясна ее основная идея.
Тот же принцип лег в основу строительства последнего настоящего замка в Англии — мощные высокие стены, соединяющие угловые
башни. В конце XIV в. были построены замки нового типа — такие
как Бодиам в Суссексе, Нунни в Сомерсете, Болтон и Шериф-Хаттон
в Йоркшире, Ламлей в Дургаме и Квинборо на острове Шеппи. Последний замок в плане был не четырехугольным, а круглым, с внутренней концентрической стеной. Этот замок был сровнен с землей по
распоряжению парламента во время гражданской войны в Англии, и
от него не осталось даже следов. О его внешнем виде мы знаем только
по старинным рисункам. Для внутреннего устройства этих замков не
характерны строения, разбросанные по двору или прилепившиеся к
стенам, все помещения были встроены в стены, их превратили в более
упорядоченные и удобные места для работы и проживания.
Позже конца XIV в. архитектура классического английского замка приходит в упадок — место замка занимает укрепленный господский дом, для которого домашний уют и удобства гораздо важнее,
чем обороноспособность. Многие замки, построенные в XV в., были
четырехугольными в плане, а большинство окружал ров с водой;
единственным оборонительным сооружением осталась сдвоенная
башня, прикрывавшая вход. В конце этого века строительство таких
сооружений окончательно прекратилось и замок англичанина превратился в его обычный дом. С XVI в. началась великая эпоха строительства английских усадеб.
Это замечание, естественно, не относится к континентальным
замкам; на континенте общественно-политические условия были совершенно иными. Особенно это касается Германии, где междоусобные войны продолжались до конца XVI в., и замки по-прежнему
пользовались большим спросом. В Англии же необходимость в таких
укрепленных постройках сохранялась только в Валлийских Альпах и
на шотландской границе. В Валлийских Альпах старые замки использовались по своему прямому назначению еще и в XV в.; действительно, совершенно новый замок был в это время построен близ
Раглана в Монмутшире. Он был очень похож на замки времен Эдуарда I, а построен был около 1400 г. сэром Уильямом из Томаса,
известным под прозвищем Синий Гвентский Рыцарь, и его сыном
сэром Уильямом Гербертом, позже ставшим графом Пемброком.
Одна черта разительно отличала этот замок от замков времен Эдуарда — отдельно стоящая на возвышении шестиугольная в плане башня, окруженная собственным рвом и валом с бастионами. Это отдельный замок, стоящий впереди главного замка. Эта постройка
вошла в историю под названием «желтая башня Гвента».
599

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 409. Вид замка Гарлек с высоты птичьего полета. Это один из крупных
замков, построенных в эпоху короля Эдуарда I. Характерная черта постройки —
большие, мощные цилиндрические башни, соединенные в четырехугольник
массивными высокими стенами. Весь замок, таким образом, превратился в
какой-то степени в одну большую главную башню, а увеличенная в размерах
надвратная сторожевая башня стала доминирующей частью всего сооружения.
Перед главными воротами стоит еще одна башня, намного меньших размеров.
Имеется и длинный мост, перекинутый через ров, а также подъемный мост (который теперь, конечно, заменен стационарным). Подъемный мост располагался
под небольшим углом к внутреннему концу подъездной дороги. Наружный край
рва окружен стеной — контрэскарпом, а другая стена венчает крутой каменистый внутренний берег рва. Замок построен на высокой каменной скале, и единственное место, откуда его можно было атаковать, как раз и видно на рисунке.
Можно себе представить, как трудно было преодолеть контрэскарп, потом ров,
потом взобраться на крутой берег к высоким стенам, после этого — под непрерывным обстрелом — прорваться через основную стену и только после всего
подойти к еще более высоким стенам и башням. Все жилые и хозяйственные
помещения замка Гарлек находились за главными воротами, внутри замка

Это поздний пример нового строительства в регионе, где можно
было ожидать военных столкновений, на северных границах войны
велись практически постоянно и без перерывов. Не прекращались набеги шотландцев, угонявших скот, и ответные карательные набеги
англичан. В таких условиях приходилось каждую усадьбу, каждую деревенскую ферму превращать в укрепленный замок. В результате по
всей стране строили так называемые пилы, небольшие четырехугольные крепостцы. Обычно такая крепость представляла собой прочную,
600

ВЕК РЫЦАРСТВА

унылую, простую, но крепкую башню с маленьким двором, который
был скорее обычным деревенским, а отнюдь не замковым двором, обнесенным высокой плоской, лишенной зубцов стеной. Большинство
этих пилов и в самом деле были обычными фермами, и, когда вдалеке
показывались грабители, хозяин, его семья и работники запирались в
башне, а скотину загоняли во двор. Если шотландцы брали на себя
труд осадить крепость и ворваться во двор, то люди находили убежище
в башне — скот загоняли в подвал, а сами поднимались на верхний
этаж. Но шотландцы редко занимались осадами. Они всегда спешили
налететь, захватить все, что плохо лежало, и отправиться восвояси.
Великая эпоха строительства замков почти полностью совпадает
по времени с эпохой рыцарства — с XI до XV столетия. Войны, даже
междоусобные и частные, стали отличаться большим коварством и
меньшей куртуазностью, по сравнению с войнами прежних дней,
став уделом наемных профессионалов. Появление пушек сделало
уязвимыми даже самые прочные и мощные замки. Любопытно, однако, что через двести лет после того, как в Англии был построен
последний замок и многие из них были покинуты и разрушены во
время гражданской войны 1642—1649 гг., замки снова начали использоваться по своему назначению. Некоторые из них выдержали
длительные осады, обстреливаемые из пушек, которые стали намного мощнее тех, какие применяли в XV в., и ни один из этих замков
так и не был взят штурмом.

Глава 35
ОСАЖДЕННЫЙ ЗАМОК
Во время войны цель замка была двоякой. Во-первых, он должен
быть таким местом, в котором глава окрестного региона может защититься от атак неприятеля, но равно важным был и тот факт, что
оборонявшиеся в замке люди могли сделать вылазку и напасть на
атакующего замок противника, вступив с ним в схватку. Ни один
здравомыслящий командир не рискнул бы просто провести свои
силы мимо вражеских укреплений; он редко мог заранее знать, насколько силен его гарнизон — есть ли у хозяина замка силы для наступления, или за стенами находятся пара-тройка воинов, дюжина
лучников и слуги. Было вполне вероятно, что, рассчитывая на слабость гарнизона, командир мог принять решение о штурме и нарваться на мощное сопротивление многочисленного отряда; поэтому
обычно принималось одно из двух решений — либо замок подвергали осаде, либо его далеко обходили стороной.
601

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Было только два способа завладеть замком — взять его штурмом,
преодолев все оборонительные рубежи и сломив военное сопротивление гарнизона, либо заставить его сдаться, чтобы не умереть от голода.
Был, правда, еще и третий путь — подкупить кого-нибудь из обитателей замка, чтобы тот открыл ворота изнутри, — но этот путь мы здесь
рассматривать не будем. Правильная, проведенная по всем законам
военного искусства осада замка была мероприятием очень длительным, требующим многочисленного войска и разнообразной осадной
техники. Очень часто единственной возможностью захвата замка было
взятие его штурмом в надежде ворваться внутрь, так как немногие
средневековые армии возили в обозе осадные машины. Если командир
шел на такой штурм, то исход решался бросками — предпочтительно
в двух или трех местах, чтобы распылить силы и внимание гарнизона, — пеших воинов, которым надо было каким-то образом перебраться через ров, по длинным лестницам взобраться на стены, а потом
через амбразуры проникнуть на их вершину, завладеть одной или двумя башнями, откуда уже можно было выйти во двор замка. Правда,
после этого предстояло еще взять главную башню; никакая лестница
не могла достать до ее зубчатой вершины, и если не удавалось прорваться в дверь главной башни или в надвратную башню, пока туда не
успели войти последние защитники двора, или если не удавалось поджечь дверь, то взятие двора отнюдь не означало захват замка.
Обороняющиеся не дремали и отражали штурм всеми доступными
им способами. Во-первых, защитники замка пытались остановить или,
по крайней мере, задержать натиск атакующих с помощью стрел из луков и арбалетов, камней, пущенных из пращей, а также, вероятно,
огромными дротиками и камнями, которые обрушивали на нападавших
с помощью различных метательных машин. Когда противник оказывался у подножия наружной стены двора замка, на его голову начинали
лить горячее масло, кипяток, бросать гашеную известь через отверстия
в ограждении или через пол навесных бойниц. Когда атакующие приставляли к стенам лестницы, то защитники пытались опрокинуть их с
помощью длинных шестов, раздвоенными концами которых упирались
в верхние перекладины лестниц. Можно себе представить, как нелегко
было опрокинуть лестницу длиной 30 футов (около 9 м), сделанную из
толстого бруса, по которой одновременно взбираются пятнадцать тяжеловооруженных воинов. Надо при этом учесть, что лестница упирается в стену под углом, как правило, не меньше 60 градусов. Вес, который надо было сдвинуть с помощью шестов, был поистине громадным.
Конечно, если нападавшие ставили лестницу под более острым углом
к стене, то опрокинуть ее было легче. Представьте себя в гуще этого
горячечного, похожего на ночной кошмар штурма, вообразите, что это
вы стоите у подножия стены; на вас льют кипящее масло, вокруг сви602

ВЕК РЫЦАРСТВА

стят стрелы и камни, пока вы изо всех сил стараетесь поставить лестницу. Вы пытаетесь удержаться на покатой поверхности, покрытой
скользкой, жидкой грязью, за спиной у вас глубокий, наполненный
водой ров. Вы стоите на телах убитых товарищей, другие воины падают
вокруг вас — кто молча, а кто неистово крича от невыносимой боли;
ваши доспехи стали скользкими от горячего масла, в тех местах, где
масло просочилось сквозь кольчугу. Вы испытываете мучительную боль
от ожогов; каждый раз, когда вам и вашим товарищам удается поднять
лестницу и прислонить ее к стене под нужным углом, осажденные отталкивают и опрокидывают ее. Но вы проявляете упорство, и, наконец,
удается надежно установить лестницу. Ваши руки освободились, вы
можете взять меч, топор или булаву, переместить щит со спины на
грудь и начать взбираться вверх по перекладинам вместе с другими
вашими товарищами. Своим весом вы лихорадочно прижимаете лестницу к стене, поднимаете щит над головой, отчаянно стараясь одной
рукой одновременно удерживать оружие и цепляться за перекладины.
Камни и стрелы со звоном ударяются о шлем и щит; вы лезете как
можно быстрее, чтобы скорее добраться до уровня зубцов и амбразур,
чтобы схватиться, наконец, в рукопашной схватке с защитниками замка и избавиться от сыплющихся на голову камней и стрел. И вот, наконец, вы добираетесь до прикрытого зубцами парапета; в амбразуре,
которая открывается прямо перед вами, находится не меньше дюжины
воинов. Они делают все, чтобы достать вас оружием, рубануть, заставить потерять равновесие, столкнуть с лестницы, с высоты тридцати
футов, вниз, на лежащие там изуродованные тела погибших. За вашей
спиной крепкие ребята, ваши надежные товарищи, но никто из них не
может ничего сделать, чтобы помочь вам. Только после того, как вы
сумеете ворваться на парапет и очистить место, они смогут присоединиться и поддержать вас. Но уж коль скоро вы оказались впереди всех,
то выбор ваш не так уж и велик — либо вы побеждаете и перепрыгиваете с лестницы на стену, а оттуда открывается путь во двор, либо вы
терпите поражение и летите в ров.
Такой штурм был поистине отчаянным предприятием, гораздо
более трудным и опасным для осаждавших, чем для осажденных.
Когда штурм начинали с ходу, без соответствующей подготовки, то
он, как правило, оказывался неудачным. Но когда нападавшие штурмовали стены, разрушенные в ходе подготовки, то дело обычно приобретало совершенно иной оборот.
Было три способа проломить стены замка, все они использовались
при осадах либо последовательно, либо одновременно. Первый способ
заключался в попытке проломить стены большими камнями, которые
с помощью специальных машин — баллист или катапульт — метали с
расстояния в стены замка. При втором способе применяли стенобит603

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ные машины, буры или кирки, для того чтобы проделать в стене отверстие, способное вызвать ее обрушение. Третьим способом был подкоп — подведение мины. Для этого под землей выкапывали туннель,
начинавшийся обычно на довольно значительном расстоянии от стен
замка, чтобы осажденные не видели работающих минеров. Когда туннель достигал стены, под ней выкапывали большую полость — собственно она-то и называлась миной. Пока мину рыли, ее потолок
крепили деревянными опорами, чтобы он преждевременно не рухнул,
похоронив под собой минеров. Когда мина достигала нужных размеров, ее полость набивали хворостом, другим топливом, обильно поливали жиром и маслом, а затем поджигали. Для этого в подземелье
оставляли одного человека, который поджигал горючий материал и
уходил в лагерь осаждавших. Задание это было довольно опасным, так
как поджигатель мог задохнуться в едком дыму. Если все шло, как
было задумано, то опоры выгорали и стена рушилась в вырытую яму.
Для того чтобы противостоять этим формам нападения, у гарнизона тоже были определенные способы защиты. С летящими из баллист и катапульт камнями ничего, конечно, нельзя было поделать,
так что единственным средством оставалась контратака. В замках
тоже были камнеметные машины, из которых метали камни в машины неприятеля, и часто осажденным удавалось разбить орудия врага.
Иногда катапульты заряжали бочками с греческим огнем, отчасти
взрывчатой, весьма горючей смесью, похожей на современный напалм, состав которой теперь забыт. Таким образом удавалось разрушить большую часть осадных машин противника. Более рыцарственный способ избавиться от машин заключался в том, что в лагерь
осаждающих отправляли отряд смельчаков, которые лично их и поджигали. Таким способом было совершено великое множество воинских подвигов. Бороться со стенобитными таранами или бурами
было сложнее. Осажденные могли, например, прикрыть стену подушкой, сплетенной из гибких прутьев и поглощавшей энергию ударов, но такая защита редко могла продержаться больше нескольких
часов. Если нападавшие не находили способ перерезать канаты, на
которых приспособление спускали вниз, к подножию стены, таран
все же пробивал сооружение защищавшихся. Был еще один трюк —
спустить вниз раздвоенный, как вилка, на конце шест, надеть вилку
на стержень тарана и блокировать его движение. Но на практике это
было редко достижимо. Представьте себе, насколько трудно спустить
на веревке с семиметровой высоты болтающийся из стороны в сторону шест и точно надеть его раздвоенный конец на движущийся
взад-вперед стержень, не говоря уже о том, что для этого надо было
далеко высунуться из амбразуры, а значит, подставить себя под град
неприятельских стрел.
604

ВЕК РЫЦАРСТВА

Против мин единственным средством была контрмина — то есть
туннель, прорытый из замка навстречу мине, которую подводят осаждающие. Успех подведения контрмины зависел от знания местонахождения вражеской мины. Но когда мина подходила на опасно близкое
от замка расстояние, распознать ее приближение было нетрудно, ибо
невозможно скрыть шум земляных работ. Защитники замка постоянно прислушивались, стараясь как можно раньше уловить эти зловещие
звуки. Существует множество историй о яростных стычках при свете
фонарей в кромешной тьме туннелей. Иногда, после того как контрмина встречалась с миной и происходила скоротечная схватка между отрядами саперов, они покидали туннели, и вниз спускались рыцари, чтобы сразиться в славном подземном поединке. Под стенами
Мелюна осаждавший его в 1421 г. Генрих V спускался в туннель, чтобы сразиться с правителем города сиром де Барбазаном.
Иногда, после того как минеры заканчивали свою работу и камера мины была готова, осаждающая сторона обращалась к защитникам и вызывала на переговоры начальника гарнизона. Он появлялся
на стене или подходил к окну, и ему говорили, что замок минирован,
и предлагали сдаться. В некоторых случаях начальник отказывался
поверить в это, и тогда ему предлагали спуститься и посмотреть. Начальник гарнизона с белым флагом перемирия выходил из замка, ему
показывали готовую мину, чтобы он убедился в истинности сообщения. Мера была разумной, ибо ни один осаждавший замок командир
не хотел нести большие, чем было возможно, потери и не желал тратить силы сверх необходимости, тем более что чаще всего врагу нужен был либо замок, либо его владелец — аристократ или король,
поэтому замок не разрушали, если можно было обойтись без этого.
Когда начальник гарнизона убеждался, что его не обманывают, он
соглашался сдаться, видя безвыходность своего положения, и тогда
осаждающие засыпали мину и замок оставался цел.
Машины, использовавшиеся для этих видов осады и штурма, были
в принципе просты, и конструкция их не претерпела значительных
изменений со времен древней Ассирии, то есть с VIII в. до н. э. Трудно сказать точно, как были сделаны эти машины, ибо различные описания их в средневековых хрониках недостаточно определенны; однако общую идею уловить можно. Первой машиной было метательное
орудие, называемое требюше, предназначенное для метания самых
больших и тяжелых камней. Орудие крепилось на массивной деревянной раме, часто стоявшей на маленьких колесах, что позволяло перемещать орудие по местности. Рабочая часть требюше поддерживалась
двумя мощными вертикальными столбами. К толстой прочной оси,
расположенной между двумя столбами, прикреплялся длинный стержень. Вал крепился к стержню не посередине, а ближе к одному из
605

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 410. Требюше. Эти орудия были разных размеров, одни были довольно малы,
а другие даже больше, чем изображенное на рисунке. К короткому плечу метательного стержня привешен большой груз — обычно это была корзина, набитая
большими камнями; длинное плечо, к концу которого привязывали пращу, заряжаемую метательными снарядами, притягивали к земле веревками, намотанными на ворот лебедки. Когда ручки лебедки отпускали, противовес короткого
плеча падал вниз, а праща стремительно поднималась и бросала метательный снаряд — как правило, большой камень, но иногда швыряли и дохлую лошадь — то
была средневековая разновидность бактериологической войны — или, в очень
редких случаях, проявляли такую жестокость, что забрасывали к неприятелю
пленника или заложника

концов, в результате у стержня было два плеча — одно короткое, а второе — длинное. К концу длинного плеча подвешивали кожаный мешок, похожий на сумку пращи, а к короткому плечу подвешивали
очень тяжелый противовес. При подготовке к выстрелу длинное плечо
опускали к земле, а короткое, соответственно, поднималось высоко в
воздух. В таком положении стержень закрепляли. После этого в сумку
укладывали камень. Потом вытаскивали кол или клин, которым удерживался стержень, груз на коротком плече начинал стремительно па606

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 411. Катапульта. Выполняла ту же функцию, что и требюше, но работа ее
была основана на другом принципе. Один конец длинного стержня пропускали
через сеть скрученных веревок, концы которых прикрепляли к вороту лебедки,
а к противоположному концу крепили ковш, в который укладывали метательные
снаряды. Этот конец оттягивали вниз лебедкой и фиксировали, после чего другой лебедкой туго закручивали веревки. Положив снаряд в ковш, ручки второй
лебедки отпускали

дать вниз, утягивая за собой короткое плечо. Длинное плечо резко поднималось вверх, камень описывал дугу и вылетал из сумки в цель.
Более древним и, возможно, менее мощным камнеметным орудием была катапульта. Сила броска обеспечивалась в этой машине
крутящим моментом, то есть для выстрела использовали энергию закрученной веревки. Между такими же, как в требюше, двумя мощными опорами помещался длинный стержень, но в катапульте его
крепили к дну рамы орудия, и короткое плечо было короче, чем в
требюше. Стержень был пропущен через петлю перекрученных веревок, а на конце находился ковш, похожий по форме на сумку или
ложку. Для того чтобы зарядить катапульту, конец стержня опускали
вниз и закрепляли канатом с замком. После этого веревки у короткого плеча туго закручивали с помощью вертикального кабестана,
который держался на оси, укрепленной между вертикальными столбами. Когда веревки были закручены достаточно туго, кабестан фиксировали клином. Потом, чтобы выстрелить, размыкали замок у
длинного плеча, освобождая его. Веревки кабестана с силой раскручивались, ложка стремительно описывала дугу и ударялась о поперечный брус, укрепленный на вертикальных столбах выше оси кабестана. Камень, бочонок с греческим огнем или другой метательный
607

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 412. Баллиста. Это просто очень большой арбалет на вращающемся лафете,
стреляющий большими железными стрелами

снаряд с большой силой вылетал в цель. Если вы возьмете в левую
руку один конец обычной линейки, а к другому концу приложите
правой рукой кусочек жевательной резинки или бумажный комочек,
согнете линейку, а потом отпустите правый конец, то вы произведете выстрел из катапульты. Если при распрямлении линейки на ее
пути встретится предмет, который остановит ее движение в вертикальном положении, то снаряд полетит дальше и с большей силой.
Еще один тип средневековой артиллерии был представлен баллистой. Баллиста — это орудие, похожее на огромный арбалет, установленный на вращающейся подставке. Римляне использовали его с
теми же целями, с какими много позже использовали легкие полевые
пушки. У баллист не было колес, ставили их на четыре ножки, возвышавшиеся над землей приблизительно на 4 фута (около 1,25 метра). Рама машины, соответствующая по своему назначению штоку
арбалета, крепилась на вращающемся вороте на верху подставки,
поэтому оружие можно было поворачивать в горизонтальной плоскости на полуокружность вправо и влево, а также поднимать или
опускать передний конец, меняя угол вылета стрелы. Обслуживать
машину должны были всего два или три человека, частота стрельбы
была довольно высокой, а люди прикрыты щитом, прикрепленным
к луку, наподобие щитка старой доброй полевой пушки. Это было
оружие, которое использовалось, главным образом, против живой
силы противника. Из баллисты стреляли с большого расстояния по
стрелкам на стенах замка; кроме того, из баллист выпускали стрелы
с горящей паклей для поджога крыш или настенных деревянных
ограждений, а также деревянных построек во дворе замка.
608

ВЕК РЫЦАРСТВА

Таран подвешивали на веревках, свисавших с поперечных брусьев, прикрепленных к вершинам вертикальных столбов. Наконечник тарана по возможности оковывали твердым железом. Конец был
заостренным. Функционально это было очень простое орудие — его
просто раскачивали и били наконечником по камням стены, но так
как для этого машину надо было подтащить вплотную к стене, то
требовалась большая предварительная работа. Засыпали часть рва, а
машину под непрерывным обстрелом подтягивали к стене. Поскольку с орудием должны были работать люди, которые часами раскачивали таран, их надо было защитить прочной кровлей, закрывавшей
все орудие. Для того чтобы сделать крышу огнеупорной, ее покрывали сырой кожей или листами железа.
Кайло работало по такому же принципу, но вместо тяжелого толстого стержня применяли более тонкий, снабженный на конце длинным прочным острием. Это был более тонкий военный инструмент.
Острие направляли в расщелины и трещины в стене. Буром тоже
работали под навесом. Формой он напоминал кайло, но действовали
им, как гигантским сверлом, выковыривая раствор из стыков между
камнями кладки.
Еще одной осадной машиной, часто применявшейся при атаках на
замки, была большая передвижная башня, которую также подтаскивали вплотную к стене. Башня представляла собой высокое сооружение в несколько ярусов или этажей. Этажи соединялись между собой
лестницами, а верхний этаж представлял собой своеобразный, окованный железом подъемный мост. На каждом этаже во время боя находилось множество воинов. Когда башня оказывалась на близком
расстоянии от стены, подъемный мост опускали, и солдаты, находившиеся на верхнем этаже, устремлялись на стены, а за ними следовали
воины, ждавшие своей очереди на нижних этажах. Как только башня
оказывалась в непосредственной близости от стены и можно было
опускать на стену подъемный мост, защитники замка попадали в тяжелую ситуацию, но до тех пор, пока башню не подтягивали к стене,
положение воинов на ее этажах было весьма опасным. Башня представляла собой огромную мишень, находившуюся к тому же на очень
близком расстоянии. Двигалась она очень медленно и была уязвима
для машин осажденных; их баллисты в упор выпускали по башне тяжелые железные стрелы, которые легко пробивали стены из прутьев и
дерева. Хотя стены башни хорошенько пропитывали водой перед тем,
как двинуться к стенам замка, солнце высушивало башню, и ее можно
было без особого труда поджечь греческим огнем или горящим маслом. Несчастные солдаты, которым приходилось тащить тяжеленную
башню по неровной земле и перетаскивать через ров, который надо
было еще засыпать, были абсолютно не защищены и несли огромные
20 Э. Окшотт

609

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 413. Кошка, или свинья. Стенобитный таран защищен сверху длинным
навесом, который покрывали сырыми кожами, чтобы защитить от поджога

потери. Для рыцарей и воинов, которые находились на этажах башни
в течение двух-трех часов пути (именно столько времени обычно требовалось для того, чтобы подтащить сооружение к стене), эта дорога
наверняка была настоящим кошмаром.
Башню (впоследствии ее стали называть «колокольней») можно
было использовать и по-другому — как наблюдательный пункт — или
послать туда лучников и арбалетчиков, которые могли теперь сверху
обстреливать стены и двор замка. Генрих III именно так и поступил,
когда в 1224 г. осаждал замок Бедфорд; эффект был разительный —
защитники не могли ни на минуту снять доспехи — настолько опасен
был дождь сыпавшихся на них вражеских стрел.
Боевым машинам давали самые разнообразные прозвища и наименования. Навесы, прикрывавшие тараны, часто называли кошками
или свиньями, а кайло — мышью. В 1265 г., при осаде Кенилуорта,
башню с лучниками (такую же как у Генриха III при Бедфорде сорок
один год назад) прозвали «Медведь». Распространенным наименованием камнеметных орудий был мальвуазен (злой сосед). Прозвища
и названия давали большинству машин как атакующие, которые их
использовали, так и осажденные, которые терпели от них большой
урон.
Есть очень большое искушение представить себе, что гарнизоны
замков XIII в. были весьма многочисленными; все думают, что стены,
окружавшие двор замка, были битком набиты солдатами по всему периметру, но в действительности это было не так. В мирное время гарнизоны большинства замков, даже таких больших королевских замков, как Корфи, Дувр или Оксфорд, состояли из полудюжины рыцарей и, вероятно, пары десятков других воинов, четырнадцати арбалетчиков, капеллана и различных слуг — поваров, плотников и т. д.
610

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 414. Действующий стенобитный таран у подножия стены

В небольших замках гарнизоны были и того меньше — один рыцарь,
четыре воина, три арбалетчика. Даже во время военных действий гарнизоны были невероятно малочисленны. В свитке за 1174 г. упоминается только о двадцати рыцарях в Оксфорде и о десяти рыцарях и сорока воинах в Уарке; это было в тот год, когда Генрих II воевал в
Англии со своими мятежными сыновьями. Когда Иоанн поднял мятеж
против своего брата Ричарда I — в то время, когда этот мужественный
монарх томился в германском плену (1193 г.), — свиток рассказывает
нам, что всего в Норвиче — очень крупном замке — и в Кентербери
общая численность их гарнизонов составляла семьдесят пять человек.
В 1215 г., когда Иоанн осаждал Рочестерский замок, ему противостояли всего сто рыцарей, немного арбалетчиков и слуги; годом позже
более значительные силы удерживали замок Дувра, осажденный французским принцем Людовиком. Роджер Вендуврский утверждает, что в
замке находилось сто сорок рыцарей, множество латников и других
611

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 415. «Колокольня», большая подвижная башня, которую, вместе с находившимися на ее этажах воинами, подтаскивали к стене. Когда башня оказывалась
на достаточно близком расстоянии от стен, на парапет опускали подъемный мост,
и люди из башни устремлялись на стену. Боковые стены башни покрыты сырыми
кожами, чтобы уменьшить вероятность поджога

воинов. Но в то время Дувр был исключительно важным в стратегическом отношении и очень большим замком. Тот факт, что замки
можно было в течение долгого времени малыми силами удерживать
под натиском превосходящих сил противника, говорит об эффективности замковых оборонительных систем. В 1216 г. замок Одигем в
Гемпшире держался две недели, защищаемый тремя рыцарями и десятью латниками. Несколько столетий спустя замок Корфи выдержал
612

ВЕК РЫЦАРСТВА

куда более долгую осаду парламентской армии, оснащенной мощными
пушками; замок защищала пожилая женщина (леди Мэри Бэнкс), несколько старых ветеранов и служанки. Парламентские войска взяли
замок только потому, что у одной из служанок не выдержали нервы и
она открыла ворота.
Теперь давайте обратимся к рассказам об осадах некоторых замков.
Первым я приведу описание взятия стоявшего на насыпном холме и
окруженного стеной замка Ле-Пюизе во Франции в 1111 г. Замок
осаждали войска под командованием короля Людовика Толстого, а
защищал его владелец Юг Ле-Пюизе. Гарнизон начал с вылазки, стремясь отогнать войско короля от стен замка до того, как оно приступило к регулярной осаде. Но вылазка не увенчалась успехом, и Югу
пришлось вернуться в замок, под защиту его палисада. Следующее
активное действие предприняли нападавшие. Король послал отряд под
началом графа Теобальда Шартрского с заданием обойти замок с тыла
и взять его штурмом. Эта атака также провалилась, отчасти потому,
что берег рва оказался слишком крутым и высоким, но главным образом оттого, что гарнизон снова совершил смелую вылазку и кавалерийский отряд напал с тыла на штурмовой отряд. Королевские воины,
неся большие потери, отступили — при этом многие утонули во рву, —
а всадники Юга благополучно вернулись в замок. Вскоре после этого,
воспламененные яркой проповедью священника, основные силы,
осаждавших замок, бросились в яростную атаку, стремясь форсировать
ров и пробиться к стенам. Они взобрались по крутому берегу к палисаду, невзирая на отчаянную оборону осажденных, которые делали
все, что было в их силах. Нападавшие засыпали ров и утрамбовали
землю, выдернули из земли огромные бревна частокола и ворвались
во двор замка. Юг Ле-Пюизе и его уцелевшие солдаты укрылись в
главной башне на холме, в твердыне замка, но при обороне двора они
понесли настолько большие потери, что не могли теперь ни защищаться, ни делать вылазки, так что вскоре им все же пришлось сдаться на милость победителя.
Здесь мы имеем пример активных действий, которые может предпринимать гарнизон при защите замка, делая стремительные, смелые
вылазки. Как мы видим, и при защите замка лучшая оборона — это
наступление.
Осада в 1215 г. Рочестерского замка королем Иоанном, боровшимся с мятежными баронами, дает нам редкий пример того, как
главная башня замка была разрушена и взята штурмом. Пробившись
через внешние оборонительные сооружения во двор замка, осаждавшие остановились перед неприступной четырехугольной башней. Но
минерам короля удалось подвести туннель под один из ее углов и
вырыть под ним большую минную камеру. Потолок ее укрепили опо613

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

рами и, как обычно, наполнили хворостом. До наших дней сохранилось письмо Иоанна к королевскому юстициару1 Губерту де Бургу:
«Мы велим тебе со всей возможной поспешностью, будь то днем или
ночью, послать нам сорок беконных свиней, самых жирных и наименее всего пригодных в пищу, чтобы разжечь огонь под башней...»
Спрашивается, зачем королю понадобились свиньи? После доставки
в замок свиньи были забиты и разделаны, и из них извлекли сало и
жир. Этим жиром густо смазали бревна опор мины, а нутряным салом залили хворост. Можно себе представить, как полыхало все это
в камере мины. Угол главного здания вместе с угловой турелью обвалился, и солдаты короля хлынули в замок, но там они натолкнулись на поперечную стену, укрывшись за которой осажденные продержались еще несколько дней.
Если вам когда-нибудь доведется побывать в Рочестерском замке,
то обратите внимание на четыре угловые башни. Три из них имеют
обычную четырехугольную форму, а четвертая круглая и отличается
большим размером. В течение многих лет после 1215 г. башня оставалась разрушенной, но потом Генрих III приказал заново отстроить
четвертую башню. Некоторые могут сказать, что башня круглая, потому что такой ее приказал сделать король Генрих, но мне кажется,
что она ни за что не стала бы круглой, если бы вовремя не нашлось
сорока свиней.
Наилучшим примером захвата замка служит взятие Бедфорда в
1224 г. Его обороняли, бросив вызов молодому королю Генриху III,
люди старого капитана наемников короля Иоанна — Фокса де Брота.
Сам Фокс отсутствовал, но за него замок обороняли его брат и жена.
Для начала весь гарнизон замка отлучили от церкви; потом к стенам
подтащили осадные машины. Мы читаем в старинных документах, что
с восточной стороны были установлены требюше и две катапульты,
две катапульты с западной, одна катапульта с северной, а одна с южной, чтобы со всех сторон обстреливать главную башню. Для наблюдения за происходящим в замке и для обстрелов были сооружены две
передвижные осадные башни. На башне непрерывно находились арбалетчики, держа под прицелом защитников и не давая им ни снять
хотя бы часть доспехов, ни поднять головы. Обороняющимся не давали покоя ни днем ни ночью, беспрестанно обстреливая замок стрелами и тяжелыми камнями. Защитники не имели ни малейшего намерения сдаваться, думая, что если они выдержат осаду, то их лорд Фокс
де Брот успеет прийти на выручку. Они яростно защищались, убили
лорда Ричарда де Арджентана, шестерых рыцарей и более двухсот лат1 Ю с т и ц и а р — главный политический и судебный чиновник при короне. (Примеч. ред.)

614

ВЕК РЫЦАРСТВА

ников, а также множество солдат, обслуживавших осадные машины.
Король понял, что осада будет долгой; по этому поводу он весьма
сильно расстроился и поклялся повесить весь гарнизон, если возьмет
замок.
После четырех штурмов замок был действительно взят. Первым пал
барбакан. Потом, потеряв нескольких человек, осаждавшие взяли двор
замка, захватив богатые трофеи в складских помещениях — пшеницу,
свиней, крупный рогатый скот, а также лошадей, упряжь, множество
доспехов и военного снаряжения и большое количество арбалетов.
Теперь они оказались около основной твердыни — цитадели — перед
башнями и стенами на холме и главным зданием. К работе приступили минеры. Они подрыли большую стену, которая по всей длине окружала (словно скорлупа) вершину холма. Теперь атакующие оказались
внутри двора донжона, он оставался единственной крепостью, которую предстояло взять. Была предпринята попытка штурма, в результате которой король потерял нескольких человек убитыми, а десятерых пленными — этих последних захватили осажденные и увели в
замок. Тогда за дело снова принялись минеры, и «в канун дня Успения, ближе к вечерне» — то есть около четырех часов пополудни 14 августа — мина была подожжена. Дым проник во внутренние помещения замка, не давая дышать голодающим, изможденным защитникам,
башня обвалилась, а по стене пошли глубокие трещины. Дальнейшее
сопротивление стало абсолютно бессмысленным, и уцелевшие защитники подняли королевское знамя, дав этим знак, что сдаются. На следующий день их привели к королю; они были разрешены от отлучения; но шестерых предводителей мятежа вместе с Вильямом, братом
Фокса, король приказал повесить.
До наших дней сохранилось множество записей, рассказывающих
нам о мероприятиях, которые пришлось провести, чтобы организовать эту осаду. Осадные машины свозили из Линкольна и со всего
Нортгемптона; другие орудия пришлось строить на месте из деревьев, срубленных в лесах Нортгемптоншира. Бревна привозили к
Бедфордскому замку. (Монахи Уордена выражали недовольство, когда королевские лесничие вырубали их деревья.) Были вызваны плотники; констеблю Виндзорского замка было приказано обеспечить
лошадьми мастера Томаса и других, а также позаботиться о доставке их инструментов, «чтобы они могли прибыть к нам, днем или
ночью, как можно скорее и не мешкая». Других мастеров присылали
из Линкольна и Лондона. Также из Лондона и из Кембриджа были
доставлены веревки и канаты для осадных машин. Из Нортгемптона
привезли кожи для прикрытия кошек и осадных башен и для изготовления пращей. Жир для смазки механизмов доставили из Лондона. Шерифам Бедфордшира и Нортгемптоншира было приказано
615

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

«прислать нам без задержки в Бедфорд всех находящихся под вашей
юрисдикцией рабочих карьеров и каменотесов вместе с их вагами,
салазками и камнями». Роджер де Клиффорд, констебль Сент-Бриавеля, прислал минеров из Герфорда и Дьяконова леса. Арбалетчики
прибыли из Лондона, и стрелы для них присылали многими тысячами. Бейлифам Нортгемптона было приказано, «поскольку вы любите нас и вам дорога наша честь, то вам надлежит обязать всех умелых
в своем деле кузнецов, не отдыхая ни днем, ни ночью, изготовить
для нас четыре тысячи хорошо заостренных стрел для арбалетов, способных хорошо летать», и не медля прислать их в Бедфорд. Из Корфа было прислано 15 тысяч таких стрел.
Эти отрывки показывают, какую большую работу надо было выполнить, чтобы организовать регулярную, по всем правилам военного
искусства того времени, осаду замка. Когда при осаде присутствовал
сам король, то, естественно, ему полагались некоторые излишества.
Все дорогие и богато украшенные шатры были доставлены на специальных повозках из Лондона, со всеми гербами и предметами комфорта и роскоши, а также такие заморские лакомства, как корица, имбирь,
перец, шафран, миндаль и большие количества вин самых разнообразных сортов. Когда осада закончилась, все было упаковано и отправлено по местам; машины разобрали и отвезли в лондонский Тауэр и в
Нортгемптон, а плотники, минеры, каменотесы, кожевенники и другие рабочие были отпущены по домам и смогли вернуться к своим
обычным занятиям. Бедфордский замок был заброшен, то есть все его
оборонительные сооружения разобрали, и они стали непригодными,
а Фокс де Брот, оставленный женой и покинутый друзьями, отправился в изгнание.
Сегодня многие замки в Англии являют собой картину запустения.
Но не только неумолимый бег времени повинен в этом. Дело в том,
что их обдуманно и целенаправленно разрушали — полностью или
частично. Но подобно тому, как разрушенные английские аббатства
могли бы до сих пор сохраниться в таком же отличном состоянии, как
большие соборы, если бы не указ Генриха VIII о ликвидации монастырей, старинные замки тоже сохранялись до гражданской войны
1642—1649 гг., когда они снова превратились в арены боев — их удерживали сторонники короля, а осаждали войска парламента, как, например, это было в Корфи. Для того чтобы захваченные замки никогда больше не могли быть использованы в боевых действиях против
парламента, их наружные стены, башни, ворота, внутренние стены и
главные башни были взорваны. Руины замка Корф в Дорсете, бывшем
когда-то одним из самых блистательных владений английской короны, являются в то же время памятником героической обороны, возглавленной престарелой леди Бэнкс и ее служанками, как и памят616

ВЕК РЫЦАРСТВА

ником прочности самого сооружения. Ибо если вы внимательно
присмотритесь к разбросанным по естественному холму Корф, на котором стоял некогда замок, серо-желтым фрагментам стены, то сможете воочию убедиться в том, насколько крепки они были и как
добросовестно сложены. Если бы его не взорвали порохом, то он высился бы на своем месте и по сей день, подобно некоторым другим
крупным замкам, судьба которых сложилась более счастливо.

Глава 36
КОНЬ
Совершенно невероятно и невозможно представить себе средневекового рыцаря без коня; они оба идут по истории рука об руку,
служа вместе во имя общей цели, помогая оттенить и выделить роль
каждого участника этого тандема в течении средневековой жизни.
Хотя мы можем вполне свободно представить себе рыцаря, сражающегося пешим, или рыцаря, прыгающего с передвижной башни на
стену вражеского замка, и даже рыцаря, выбитого из седла, все равно изначально мы представляем его только на коне, ибо этот его
спутник при всех условиях обязательно маячит хотя бы на заднем
плане. Рыцарь без коня едва ли мог быть рыцарем; как боец он был
бы смешон, абсурден, бесполезен, точно так же, как современный
танк был бы совершенно неэффективным без мотора. Поскольку
средневековый конь был исключительно важен для рыцаря, резонно
в который уж раз задаться вопросом: что же это был за конь?
В популярном представлении это был громадный битюг, высотой
около 17 ладоней, на спину которого облаченного в латы воина втаскивали лебедкой. Это представление совершенно не соответствует
истине; лебедку или подъемный кран, поднимавший рыцаря на коня,
придумали театральные режиссеры для усиления комического эффекта. Нет, средневековый конь был добрым, сильным рабочим конем,
подобно старым добрым лошадям, которых впрягали в омнибусы, их
помнят теперь только древние старики. Больше всего на рыцарских
скакунов походят, вероятно, крепкие охотничьи или цирковые лошади; в Польше до сравнительно недавнего времени во многих местах
использовали сильных лошадей среднего веса, в точности таких же,
на которых ездили и сражались средневековые рыцари.
В период позднего Средневековья (надо напомнить, что весь период Средних веков охватывает время приблизительно от 449 до
1500 г.) существовало несколько пород верховых лошадей. Некоторые весьма полезные для наших целей упоминания о них можно
617

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 416. «Двойные доспехи» французского короля Франциска I, изготовленные
Йоргом Зойзенхофером из Инсбрука в 1539—1540 гг., состоящие из нагрудной
защитной пластины, большой гарды (прикрывавшей левую часть забрала, левое
плечо и грудь), пасгарды (левый налокотник), наруча для левой руки и левого
набедренника

найти в литературе. Например, в шансоне 1360 г. краткий обзор лошадиных пород (стихи грубо переложены в прозу): «Есть три типа
коней: для турниров используют коней, называемых боевыми, — они
высоки, величественны и очень сильны; следующая порода — рысаки. Они чаще используются на войне, эти кони легче боевых коней.
Кроме того, есть еще беговые кони. Существуют еще самые низкие,
тягловые породы, их используют для крестьянских работ; это нечистокровные кони плохой породы» (Евстахий Дешан, 1360 г.).
Эти описания сами по себе достаточно ясны. Экстерьер боевого
коня обозначен здесь как жесткая функция, не подлежащая никакому
изменению. Везде, где мы находим описание боевого коня, — будь то
в поэме, военном приказе, инвентарной описи или в завещании — оно
одинаково во всех уголках Европы. Это великий конь, рыцарский конь
618

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 417. Рыцарь на боевом коне, 1260—1340 гг.

par excellence. Высокая порода и блестящая дрессура — признаки его
благородной касты, а его главная миссия — носить своего хозяина в
турнирах, в этих благороднейших и достойных восхищения ристалищах, свидетельствах рыцарского духа. Для более изнурительной, длительной и менее блистательной работы на реальной войне предпочитали рысаков, они были не столь породисты, но зато легче, чем боевые
лошади, — правда, и дрессировали их не столь тщательно и менее
специфично. Беговые лошади были почти так же сильны, как и рысаки, но не отличались высокой породистостью. В кавалерии на них
ездили незнатные воины (которых в те времена называли сержантами), или же на них просто совершали путешествия.
Французский королевский ордонанс 1265 г. ставил пределы суммам, которые люди разных сословий могли тратить на разные вещи,
например, оруженосец, даже если он был благородного происхождения и обладал значительным состоянием, не имел права покупать
619

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

иноходца дороже чем за пятнадцать ливров, а рысака более
чем за двадцать.
За исключением боевых коней, всех остальных называли по
их аллюру; названия были по
большей части французские. Так,
например, courser — это беговая
лошадь, а ambler — это иноходец,
так как он бегает иноходью. Иноходь — это вполне естественный
аллюр — например, так бегает
олень. Иноходь по скорости передвижения может варьировать
от шага до легкого галопа. На
иноходце очень приятно ехать.
Этот аллюр хорошо подходит для
долгих путешествий. Пользуются
им также скотоводы Австралии
и Америки, которые очень много времени проводят в седле.
Рысь — это аллюр не вполне
Рис. 418. Сержант на рысаке, около естественный и не особенно
1260—1340 гг. (вооружение и доспехи удобный для всадника. Для того
сержантов едва ли изменились за пери- чтобы лошадь бегала рысью, ее
надо специально дрессировать и
од с 1250 по 1400 г.)
воспитывать. Кроме того, есть
лошади специальных рысистых
пород. Всадника тоже надо учить держаться в седле, когда лошадь идет
рысью. Конечно, внешне, со стороны, рысь выглядит красивее, чем
иноходь. Хорошо ухоженный конь, высоко вскидывающий ноги и
изящно бегущий, производит весьма гордое и блистательное впечатление. Но рысь не слишком подходящий аллюр, если всадник к нему
не приучен и не может в полной мере владеть конем. Естественно,
рыцари в полном вооружении никогда не ездили рысью. Езда рысью
в тяжелом вооружении сильно утомила бы и коня и всадника. Посадка с вытянутыми ногами в длинных стременах и на высоком седле, то
есть практически в положении стоя, делала езду рысью практически
невозможной. Для того чтобы ехать рысью, надо согнуть ноги и укоротить стремена, кроме того, лучше в этой ситуации не иметь сорок с
лишним фунтов железа на бедрах. Именно поэтому средневековые
рыцари в полном вооружении никогда не ездили рысью, их кони всегда были беговыми скакунами.
620

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 419. Дворянин на верховой охоте. Около 1440 г.

Существует три основных типа лошадей, называемые по их аллюру: скакуны, иноходцы и рысаки. Слово «скакун» оставлено за военными кавалерийскими лошадьми, но иноходцы и рысаки могли
быть беговыми, охотничьими, мелкими или вообще полукровками.
Беговых лошадей мы уже обсудили. Охотничьи лошади были благородными животными хорошей породы, иногда они стоили не меньше боевого коня, но они были более стройными и хрупкими, тонкими в кости и в бабках. Охотничьи лошади использовались для
путешествий и, естественно, для охоты. Люди, занимавшие высокое
положение, часто пользовались охотничьими лошадьми на торжественных церемониях и парадах. Были лошади мелких пород, которые особенно нравились женщинам. В Англии таких лошадей называли «дженнет» от французского слова «Жене», а это последнее
проникло во Францию из Испании, где лошадей мелкой породы называли «хинетами». Несмотря на то что этими животными очень
охотно пользовались женщины для верховой езды, в Испании эти
кони участвовали в сражениях. Воинов, которые сражались на таких
лошадях, называли «хинетурами». Полукровки, будь то рысаки или
иноходцы, были практически такими же, как и сегодня, — добрыми
конями без каких-либо замечательных достоинств. Рабочая лошадь,
крестьянский битюг, был вьючным или тягловым животным, но в
сельскохозяйственных работах такие лошади не использовались, так
как для этого по большей части использовали быков.
621

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 420. Дама верхом на лошади мелкой породы. Около 1380 г.

На боевых коней садились только на время турнира. Путешествуя,
рыцарь ехал на более мелком коне в соответствии со своими средствами, а сзади оруженосец вел за собой боевого коня.
Для того чтобы получить общее представление о конях, которыми
мог располагать рыцарь, давайте ознакомимся с историей Жеана де
Сентре, одним из самых популярных французских рыцарских романов середины XV в. (Антуан де ла Саль. Маленький Жеан де Сентре.
Песнь 15). Будучи пажом на службе у французской королевы, Жеан
получил от нее какие-то деньги, чтобы экипироваться, как подобает
юному благородному дворянину: «Возьми в этом маленьком кошельке 160 крон, которые я даю тебе для того, чтобы ты купил доброго,
храброго и ловкого верхового коня, который должен быть стремительным и быстрым, чего бы он ни стоил, но не дороже 80 крон,
купи также и другого коня для повседневных поездок и путешествий,
но не дороже 20 крон; купи себе еще пару коней для перевозки твоего багажа и пажа за тридцать крон. Итого получается сто тридцать
крон. На оставшиеся тридцать крон купи красивый наряд себе и красивую одежду твоим слугам, которые в ливреях будут сопровождать
тебя в путешествиях. Если же что-то останется сверх того, что ты
потратишь, как я тебе сказала, то можешь использовать это по собственному усмотрению».
Дальше из того же романа мы узнаем, как он воспользовался
своими лошадьми, когда остался без коня на турнирном единобор622

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 421. Так бежал рыцарский конь. Скакун. Около 1450 г.

стве: «На десятый раз, когда они сошлись, так случилось, когда они
скрестили копья, а их скакуны сильно ударились друг об друга, несмотря на отчаянное старание рыцарей, натянувших поводья (сделанные из шнуров, с которых свисали красные полотнища); конь
сэра Энкеррана упал, а конь Сентре сломал переднюю ногу. Тогда
он вскочил и отправился в свой шатер поменять скакуна».
Слово «скакун» использовано здесь для обозначения боевого
коня — это еще один пример небрежного использования понятий в
Средние века.
Для людей Средневековья кони — источник великой гордости и
предмет любви, так как лошадь была свидетельством общественного
положения, богатства и важности ее владельца. Рыцарь, который
ехал в сопровождении нескольких боевых коней, мог рассчитывать,
что его везде будут встречать с большим почетом. Множество примеров рыцарской гордости относительно лошадей и искусства верховой езды можно найти в пьесах Шекспира — например в «Короле
Генри V», в сцене, когда в ночь перед битвой при Азенкуре в шатре
французского дофина собираются французские командиры и до утра
слушают, как дофин хвастливо распространяется о своих лошадях.
623

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Термины, описывающие лошадиные аллюры, — это практически
единственный источник, на основании которого можно судить о том,
как именно ездили верхом средневековые рыцари. Современные иллюстрации достаточно ясно показывают посадку вооруженных воинов, охотников, путников, женщин на мелкорослых лошадях; но
способ передвижения и аллюр на этих рисунках выглядят неубедительно. Из изображенных художниками сцен битв и турниров мы
можем понять, что лошади несутся галопом, так как видим, что обе
передних ноги вытянуты вперед, а задние ноги вытянуты назад, но
в действительности это неточность, так как ни одна лошадь не в состоянии принять такое положение. Как это ни странно, но неверное
художественное изображение галопирующей лошади дожило почти
до наших дней. На бесчисленных цветных открытках и на живописных полотнах, изображающих охоту или скачки, лошади изображены
несущимися едва ли не ventre á terre (стелясь брюхом по земле. —
Пер.). Средневековые скульпторы и художники слишком часто изображали лошадей, ноги которых двигались в унисон: например, обе
левые ноги идут в одном и том же направлении, а обе правые одновременно в противоположном. Такое изображение не помогает определить аллюр, который хотел изобразить художник, так как в действительности ноги лошади идут друг за другом по очереди, а не
одновременно (рис. 421).
Ко второй четверти XVI столетия стали возникать новые способы
ведения войны, что было обусловлено все более широким применением артиллерии; с этого момента эпохе тяжеловооруженного рыцарства пришел конец. Военачальники Франции, Германии и Испании стали разрабатывать новую тактику кавалерии перед лицом
сокрушительной мощи пушек и увеличившейся эффективности пехоты, вооруженной теперь огнестрельным оружием. Французы, бывшие зачинателями и главными приверженцами идеалов рыцарства,
продолжали упрямо цепляться за старую тактику — наступление рыцарей рядами с копьями наперевес, в то время как немцы придумали новую систему ведения боя — в колоннах. Слабостью французов,
таким образом, являлось то, что этот строй легко ломался под огнем
артиллерии и аркебузов. В крупных войнах в Италии первой половины XVI в., например, французские gens d‘armes получили прозвище
«зайцы в доспехах», так как умели очень быстро убегать. Но немецкий способ оказался еще менее эффективным: когда колонна двигалась на противника и если она не могла сразу взломать его оборону,
то вся эта человеческая масса застывала на месте. Первый ряд свирепо дрался, а остальные вообще не могли прийти в соприкосновение с врагом. Они просто сидели на конях и ждали своей очереди.
Если у противника была артиллерия, то колонна представляла собой
624

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 422. Стрелки из пистолета, выполняющие караколь

идеальную неподвижную мишень. Фабрицио Колонна, командовавший немецкой кавалерией, некоторое время так простоявшей под
огнем врага, рассказывал пленившим его французам, что одно пушечное ядро убивало больше 35 людей и лошадей.
К середине XVI в. немцы разработали новую тактику, основанную
на применении нового оружия. Во второй половине XV в. командиры
начали экспериментировать с ручным огнестрельным оружием, но в
625

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 423. Скульптурное изображение
сэра Роберта де Шурланда. Минстерская церковь, остров Шеппи.
Около 1320 г.

то время оно было таким громоздким, что стрельба из него занимала обе руки. Однако около 1535 г.
маленькое ручное ружье было усовершенствовано, и с 40-х гг. XVI в.
его стали называть пистолетом. Из
этого оружия удобно было стрелять одной рукой, а всадник мог
везти при себе три пистолета, два
в кобурах, подвешенных спереди к
седлу, и один пистолет в голенище
правого сапога. Итак, у вооруженного таким образом всадника в
распоряжении было три выстрела,
прежде чем могла появиться возможность перезарядить пистолеты.
Появились подразделения стрелков — это были латники, каждый
из которых, кроме прочего, был
вооружен тремя пистолетами. Эти
подразделения предполагалось использовать следующим образом:
стрелки обрушивались на противника, разряжали свои пистолеты,
вносили панику в ряды неприятеля, а потом, как обычно, начинали
действовать мечами. Все это очень
красиво выглядит в теории, но на
практике такая тактика часто оказывалась безнадежной. Не оченьто легко стрелять из пистолета на
полном скаку (это удается только
актерам, играющим в американских вестернах), а из старого пистолета с колесцовым механизмом
и того труднее. Иногда стрелок
выпаливал слишком рано; иногда
стреляли слишком низко, продырявливая уши собственным коням. Иногда — и это было намного хуже — слишком рано начинали
стрелять те, кто находился сзади,
и тогда уши уже могли отстрелить
626

ВЕК РЫЦАРСТВА

передним стрелкам. Единственный способ удачно провести пистолетную атаку — это железно соблюдать дисциплину и стрелять в противника только тогда, когда становятся различимыми белки его глаз.
После чего стрелки должны были работать очень согласованно, практически одновременно.
Эта тактика редко приносила удачу, поэтому была придумана новая; ее назвали «караколь». Подразделение подлетало в галопе на
пистолетный выстрел к неприятелю, стрелки переднего ряда стреляли и немедленно смещались влево и вправо, давая выстрелить следующей шеренге. Вторая шеренга повторяла маневр и давала стрелять третьей и т. д. Естественно, в это же самое время артиллерия
противника косила фланги нападавших, а аркебузы расстреливали
их в упор. На рис. 422 показаны некоторые трудности пистолетного
боя этим способом. Мы видим на рисунке центр передней шеренги.
Человек, стоящий слева, только что разрядил свой пистолет и хочет
повернуть лошадь влево, но стрелок из второй шеренги рядом с ним
был убит, и его оставшийся без всадника конь блокирует поворот.
На заднем плане рисунка передний стрелок хочет развернуться вправо, но под ним убили коня, поэтому находившийся за его спиной
стрелок оказывается в опасности. Но если караколь выполняли с железной дисциплиной и решительно, то способ этот оказывался весьма эффективным. В самом конце XVI в. «тяжелая» кавалерия (хотя
она стала гораздо легче, чем была в 90-х гг. века пятнадцатого, так
как воин носил теперь облегченные неполные доспехи) вернулась к
своему обычному вооружению — мечу.

Глава 37
РЫЦАРЬ И ЕГО КОНЬ
В старинной церкви городка Минстера, что на острове Шеппи,
находилась когда-то богатая могила рыцаря времен короля Эдуарда I,
сэра Роберта де Шурланда. Он был лордом замка Шурланд в приходе Истчерч и смотрителем пяти портов. Эдуард I Английский сделал де Шурланда рыцарем и баннеретом в 1300 г. за выдающиеся
отличия при осаде Кэлварока в Шотландии. Скульптурная фигура
сэра Роберта лежит в полном рыцарском облачении под каменным
навесом. Краски, которыми раскрасили некогда фигуру, поблекли,
она исцарапана многочисленными инициалами и покрыта пылью.
Некоторые из этих инициалов выцарапали в нашем столетии, другим
уже больше трехсот лет. Но сама скульптура остается красивейшим
памятником своей эпохи. Возможно, главная достопримечательность
627

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

заключается в том, что глыба, на которой покоится скульптура, вырезана в форме конской головы. По тому, как вырезана голова, видно, что конь выныривает из воды, хотя возле затянутых в кольчугу
ног сэра Роберта видна другая человеческая фигура — похоже, что
этот человек ведет лошадь под уздцы.
Существует легенда о сэре Роберте де Шурланде и его коне. В этой
легенде рассказывается, как однажды в приступе ярости он приказал
заживо закопать в землю священника. Очень жаль, что мы не знаем,
чем именно провинился священник, но история об этом умалчивает.
Вот-вот должен был начаться судебный процесс против сэра Роберта
по обвинению в убийстве священника, но в это время случилось так,
что король путешествовал по реке на корабле, который в один из тихих
ясных дней проплывал мимо острова Шеппи. Сэр Роберт воспользовался случаем, поплыл на коне к кораблю и сумел вымолить у короля
прощение. Эдуард, видимо, вспомнил прошлые заслуги сэра Роберта
и удивился смелому поступку рыцаря, за что и даровал прощение. Потом сэр Роберт на коне снова поплыл к берегу. До сих пор эта история
вполне могла соответствовать действительности, но дальше начинается сплошная мистика. Когда рыцарь спешился, к нему обратилась
какая-то колдунья и напророчила, что любимый конь станет однажды
причиной его смерти. Сэр Роберт выхватил меч и убил коня, чтобы
пророчество не исполнилось. Труп лошади был оставлен на берегу, и
много лет белевшие на песке кости овевали ветры и омывали дожди.
Однажды сэр Роберт прогуливался с другом по берегу реки. Они проходили мимо скелета, и сэр Роберт, смеясь, рассказал другу о старом
пророчестве. Рассказывая, он пнул ногой череп, но осколок кости
пробил сапог и вонзился в ногу. Рана загноилась, и старый рыцарь
умер от заражения крови. Так исполнилось пророчество колдуньи.
Не важно, правдива эта история или нет, но зато мы теперь понимаем, почему на надгробном памятнике появилась лошадиная голова. С другой стороны, именно присутствие головы коня на могиле
могло послужить основой более поздней легенды. Мы никогда не
узнаем, где кончается правда и начинается вымысел или в какой степени они соотносятся друг с другом. Но все же должны быть веские
основания для того, чтобы на могиле рыцаря, кстати на единственной
такого рода, появилось изображение лошадиной головы. Почему на
могиле де Шурланда, а не кого-то другого? Вообще говоря, удивительно, что так мало лошадиных скульптур на могилах рыцарей, если
учесть, какую исключительно важную роль играла лошадь в жизни
рыцаря. Учтите, что в каждой европейской стране (за исключением
Скандинавии и Англии) само слово «рыцарь» по корню своему связано с конем: во Франции рыцаря называют шевалье, в Италии — кавальере, в Испании — кабальеро, в Германии — риттер, и каждое из этих
628

ВЕК РЫЦАРСТВА

слов означает «всадник», «наездник». Даже в Римской империи одно
из высших сословий общества, эквивалентное европейским рыцарям,
так и называлось всадническим. Но почему тогда в английском языке
для обозначения рыцаря применяют слово «knight»? Это видоизмененное древнее англосаксонское слово «cniht», которым обозначали молодого человека из хорошей семьи; конечно, этим словом описывали
человека, имевшего статус английского шевалье. Мы также должны
вспомнить, что в Англии до Нормандского завоевания, то есть до
битвы при Гастингсе в 1066 г., воины — даже знатные — никогда не
сражались верхом. А вот на континенте если вы были благородным
аристократом в любом месте Европы (кроме Скандинавии), то обязательно должны были быть всадником, в Англии это было не так.
Некоторые склонны думать, что облаченные в доспехи всадники
появились внезапно, как по мановению волшебной палочки, и впервые — в 1066 г., как ужасный новый способ ведения войны именно
на поле Сенлак, на поле, где происходила битва при Гастингсе в
Юго-Восточной Англии. Такое убеждение не имеет под собой никакой почвы. Полностью закованные в броню всадники появились
очень давно, в I в. н. э., в Центральной Азии. В это время народ,
известный под названием сарматы, начал движение на запад, в степи
современной Южной России, где тогда обитали скифы. Сарматы и
скифы были родственными народами и превосходными наездниками, но ездили верхом, вооружались и воевали они по-разному. Скифы ездили на мелкорослых быстроногих конях и были лучниками,
стрелявшими с седла. Сарматы же ездили на более крупных животных, носили доспехи и сражались копьями и длинными мечами, что
давало им преимущество и позволило нанести поражение скифам и
занять их землю. Прожив несколько поколений в Южной России,
сарматы сами были вытеснены оттуда пришедшими на юг с берегов
Балтийского моря готами. Эти готы были представителями народа,
от которого позже произошли англосаксы и викинги. Готы переняли
у сарматов способы ведения войны и вскоре достигли в этом большого искусства. В течение IV в. готы не раз сталкивались в битвах с
римскими легионами и нанесли им в конце концов решительное поражение в битве у Адрианополя во Фракии в 376 г. Готы смогли победить многочисленных и превосходно обученных римских легионеров, лишь используя тактику массированных ударов крупными
силами тяжеловооруженной кавалерии — то есть предвосхищая тактические приемы средневекового рыцарства. После этой битвы римляне стали привлекать в свое войско готов для службы наемниками.
Так как теперь новая устрашающая тактика с применением невиданного доселе рода войск стала тактикой римской армии, то готский
метод ведения войны распространился по всей Европе. Вместо того
629

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

чтобы оставаться в покоренных
ими восточных странах, готские
всадники воевали с врагами Рима
по всему свету и вскоре стали завоевывать и другие страны и селиться в них, затем они основали
просуществовавшее триста лет
королевство в Испании и в конце концов оккупировали всю
Италию вместе с Римом.
Неудивительно поэтому, что
новый способ сражения был принят повсюду, где правили римляне, ведь лучшая тактика всегда
Рис. 424. Римский всадник. Около побеждает. Даже дружина короля
Артура, великого романо-бритт70 г. н. э.
ского вождя, сдерживала наступление саксонских завоевателей
в течение более полувека, потому что была вооружена на готский
манер и придерживалась готской тактики. Вот почему воины Артура
били саксов, в то время бывших плохо вооруженной, недисциплинированной толпой, сражавшейся в пешем строю.
Хотя саксы принадлежали к тому же племени, что и готы, они так
и не научились сражаться верхом, главным образом из-за того, что оккупированные ими острова были изолированы от влияния распространившихся на континенте тенденций ведения войн. Даже несмотря на
то, что саксы стали искусными воителями во времена Альфреда Великого, они продолжали сражаться пешими, в отличие от своих готских
предков. С тех пор как, четыреста лет назад, саксы победили бриттов,
им ни разу не приходилось сталкиваться с конными противниками:
единственными их врагами все это время были скандинавские викинги, высадившиеся на берег, они сражались пешими, как и саксы. Таким
образом, при Гастингсе саксы были биты не только норманнами, но и
новой тактикой, новым искусством и наукой ведения войны, с которой
саксы не встречались начиная с 500 г. до н. э.
Старинное боевое искусство саксов объясняет, почему англичане
использовали для обозначения рыцаря саксонское слово «cniht», а не
норманско-французское слово «шевалье». Но, как мы видели, изменения в нужном направлении все же произошли. Победа лошади над
пехотинцем, коренное изменение тактических принципов и широкое
распространение средневекового рыцарства как решающего исход сражений рода войск — все это зависело от двух кусков железа, двух полосок ремня и пары пряжек. Рассудите сами, какова была роль стре630

ВЕК РЫЦАРСТВА

мени в искусстве и теории боевых действий кавалерии. Попробуйте
представить себе, что вы сидите на широком крупе огромного боевого
коня; у вас есть седло, но нет стремян, то есть вы сидите на коне, как
древнегреческий или древнеримский всадник, на котором практически нет доспехов, а все вооружение состоит из легкого копья и легкого меча. Теперь представьте себе, что на вас кольчужная рубашка весом около 16 кг, кольчужный капюшон весом около 2 кг, поверх
капюшона надет небольшой шлем весом около 1,4 кг. Вы вооружены
тяжелым копьем длиной около 3 м и весом около 4,5 кг, в отличие от
копий древних греков или римлян. Если вы проденете копье под мышку справа, направите копье влево, перекинув его древко через шею
коня, и понесетесь карьером, то что с вами произойдет? Правильно,
вы вылетите из седла. Теперь вообразите, что вместо копья у вас в
руках меч с клинком длиной около 77 см и весом около 1,1 кг. Представьте себе, что вам надо прямой рукой сделать мах мечом, чтобы
достать противника, находящегося справа от вас на расстоянии чуть
больше 2 м. Что с вами происходит? Вы снова падаете из седла. Итак,
вы видите, что ношение таких доспехов или применение такого оружия, какими пользовались сарматы и готы, создавало большую нагрузку на верхнюю половину туловища воина (более 22 кг). Если у
такого воина нет опоры для ног, то нет и возможности удержаться в
седле. Не надо забывать, что у средневекового воина был еще щит,
висевший на шее, так что к весу над поясом надо добавить еще около
1,8 кг. Теперь добавим к этому описанию стремена, причем такие,
которые позволяют всаднику, как современному ковбою, вытянуть
ноги. Теперь вы видите, что ни при каких обстоятельствах не вылетите из седла. Средневековые рыцари поступали еще умнее, так как их
седла располагались на узком гребешке, что позволяло поднять седло
над хребтом лошади. При том что стремена были достаточно длинными, такое высокое седло позволяло рыцарю находиться практически
в положении стоя. В этом положении он имел достаточную опору для
того, чтобы наносить сильнейшие удары концом копья и делать большие махи от бедра мечом, топором или булавой. Если рыцарь попадал
мечом в цель, отрубая ногу или руку противнику, то опора была настолько надежная, что сотрясение не могло сбросить его с коня; если
же рыцарь промахивался, то упор правой ноги позволял ему сохранить
равновесие и удержаться в седле.
Кстати, как ни жестоко и прискорбно это звучит для нас, живущих в конце XX в., в Средние века ударами меча во время битвы
людям действительно отсекали головы, руки и ноги. Мы читаем об
этом в средневековых рыцарских песнях и поэмах, воспевающих
подвиги и деяния воинов. Эти деяния кажутся легендарными, а не
реальными, хотя и в них содержится зерно истины. Во всяком слу631

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

чае, находки скелетов на полях средневековых битв и в братских воинских могилах подтверждают правдивость этих описаний. Действительно, страшные кровавые бойни происходили в Средние века.
Хотя средневековое оружие было слишком тяжелым для того, чтобы всадник мог удержаться в седле, пользуясь им, все же это оружие
не было таким тяжелым, как мы склонны себе воображать. С 1100 по
1500 г. типичный меч весил всего около 1,1 кг, хотя у очень сильных
воинов он мог весить и почти 2 кг. Боевой топор весил всего лишь от
0,6 до 0,9 кг. Даже большие топоры викингов, которыми они пользовались исключительно в пешем строю, были, как правило, не тяжелее
1,4 кг. Булава весила до 2,7 кг, но в среднем только 1,6 кг. Эти величины могут противоречить убеждению большинства людей, но в моей
коллекции около дюжины средневековых мечей, а взвешивать мне их
приходилось сотнями, поэтому могу сказать, что приведенные величины соответствуют действительности.
Мы отвлеклись от коня, но сделали это не без причины. Необходимо знать кое-что о средневековом вооружении, для того чтобы
лучше понять не только то, как его применяли при езде верхом, но
также каким было взаимодействие рыцаря, его вооружения и коня в
средневековых битвах.
Вот, например, нравоучительный рассказ из истории лангобардов,
народа, близкородственного готам. Рассказ этот написан в VIII веке
Павлом Диаконом, и повествует он о воине, который пронзил своего противника копьем, поднял в воздух и некоторое время тащил на
острие копья, неистово размахивающего руками и ногами. Бедняга
был одним из византийских катафрактов, закованных в латы всадников, поэтому весил он, надо думать, очень немало. Если бы ноги
воина, нанесшего этот удар, вылетели из стремян, то он бы ни за что
на свете не смог поднять катафракта на копье. Этим я просто хочу
доказать, что раннее использование стремени было жизненной необходимостью, фактом, просмотренным многими историками и археологами. Действительно, ведь всего тридцать пять—сорок лет назад
в некоторых публикациях именитых историков и археологов утверждалось, что стремя было неизвестно приблизительно до 650 г. н. э.,
но очевидно, это не так. На скульптурных изображениях, найденных
в Индии и относящихся приблизительно к 120 г. до н. э., ясно видны
стремена или ножные петли (что не меняет сути дела); известно также, что сарматы в I в. н. э. уже пользовались стременами. Кроме
того, известные факты о тактике боя тяжеловооруженной кавалерии
в первые века нашей эры с избытком доказывают тот факт, что стремена тогда уже существовали.
Вопрос о стременах — не частный и не тривиальный вопрос, стремя — это в буквальном смысле слова основа боевой мощи средневе632

ВЕК РЫЦАРСТВА

кового рыцаря. Самым трудным
и наиболее высоко почитаемым
искусством боевого единоборства
считалась игра с копьями (hastiludum), когда двое соперников мчались друг на друга с длинными
копьями наперевес на мощных
конях. Такой поединок называется турнирным единоборством.
Несмотря на то что более подробно расскажу о турнирах в 39 главе, я опишу здесь сущность турнира. Этот поединок требовал
воинского и кавалерийского ма- Рис. 425. Конный воин в полном воостерства больше, чем любой друружении. Около 1440 г.
гой вид рыцарского единоборства. Роль рыцаря была, конечно,
определяющей, но только конь сделал турнир тем, чем он был, так как
турнир требовал от коня не меньшего мастерства и мужества, чем от
всадника.
Представьте себе рыцаря, принимающего участие в турнире в ранние дни рыцарства, скажем около 1260 г. Этот рыцарь будет, скорее
всего, вооружен так же, как его готский предок. На нем длинные — от
ступни до паха — кольчужные чулки, длинная кольчужная рубаха, на
голове кольчужный капюшон. Поверх капюшона надет большой шлем,
полностью закрывающий лицо, а сам шлем украшен гребнем из кожи
или пергамента. Левый бок рыцаря полностью прикрыт щитом. В правой руке воин держит копье; древко копья, имеющее в длину около
3,3 м, сделано из ясеня и сужается спереди к наконечнику, который
выкован из закаленной стали. Наконечник обоюдоострый, длиной
около 15 см. На ближнем к рыцарю конце наконечника имеется коническое расширение, которым наконечник насажен на древко.
Изготовившись к поединку, рыцарь начинает движение, он наклоняет длинное копье вперед, плотно зажимает его под мышкой правой
руки и направляет конец копья, перекрещивая его с шеей коня, влево.
На рис. 426 и 427 изображен рыцарь справа и слева, чтобы можно было
видеть, как он держит щит и копье. На рис. 428 показано, как выглядели сверху два несущихся навстречу друг другу рыцаря. Начав движение, рыцарь наклонялся вперед, прижимал подбородок к груди,
поднимал щит и плотнее усаживался в ленчик1 седла; при этом он вы1 Л е н ч и к — деревянный остов седла, состоящий из двух лук и двух лавок,
обтянутый кожей. (Примеч. ред.)

633

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 426. Турнирная позиция, вид справа

тягивал ноги вперед, упираясь в стремена. Сквозь щель забрала наш
рыцарь видел только шлем, щит и коня соперника. В течение нескольких секунд рыцарю надо было принять решение, куда нанести удар —
по шлему или по щиту? Если он поражал соперника в шлем, то можно было удачным ударом сорвать его с головы, но был велик шанс, что
наконечник копья просто соскользнет с закаленной стали шлема. Если
же нанести удар точно в центр щита, то, возможно, удастся выбить
соперника из седла. В последнюю секунду рыцарь окончательно выбирал цель и делал стремительный рывок вперед, приподнявшись на
стременах в самый момент удара. Очень многое зависело именно от
этого подъема и рывка. Если рыцарь приподнимался слишком высоко
(а не надо забывать, что соперник в те же секунды тоже готовится нанести удар), то была велика вероятность слететь с коня сзади, через
его круп. Но зато если нашему рыцарю удастся опередить соперника
хотя бы на долю секунды, то, скорее всего, с коня слетит именно последний.
Но даже если оба рыцаря удерживались в седлах, то трудно представить себе силу удара при их столкновении. Суммарная скорость
движущихся навстречу друг другу соперников достигала 50 миль (более 30 км) в час, а каждый рыцарь вместе с конем весил не меньше,
чем легковой автомобиль. Вся эта скорость, умноженная на вес, концентрировалась на острых кончиках копий. Как правило, при таком
ударе ломались копья даже с самыми толстыми древками; однако
если копье не ломалось и не соскальзывало по поверхности щита или
доспехов, то рыцарь мог считать, что ему повезло, если он просто
падал с коня, так как в противном случае копье могло проткнуть и
доспехи рыцаря, и его самого.
634

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 427. Турнирная позиция, вид слева

Теперь вы понимаете, что для участия в таком поединке у рыцарского коня должны были быть стальные нервы и храброе сердце. Необходимость выведения подходящей породы, дрессировки и обучения
коня привела к появлению множества разновидностей рыцарского
коня — а именно боевого турнирного коня. [По-английски боевой
рыцарский конь для турнирных схваток называется «destrier». Почему
благородное животное получило такое название? Название происходит
от латинского слова «dexter», «правый». Обычное, расхожее объяснение этого названия состоит в том, что когда рыцарь путешествовал, то
оруженосец вел коня по правую руку от рыцаря. Возможно, что это и
так, но это объяснение кажется слабоватым и неубедительным. Стоило ли ради этого заимствовать латинское слово? Есть куда более достоверная теория на этот счет; как вам известно, когда лошадь идет
галопом, то передние ноги движутся не одновременно. Ведущей может
быть правая или левая передняя нога. Когда лошадь поворачивает, то
ведущая передняя нога неизбежно оказывается на внутренней стороне
кривой поворота. Если вы посмотрите, как лошадь выполняет вось-

Рис. 428. Так рыцари неслись навстречу друг другу
635

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

мерку, то увидите, что когда она доходит до
пересечения кривых и меняет направление
поворота, то она меняет и ведущую ногу,
иначе она рискует споткнуться о собственные конечности и упасть. Теперь, когда
лошадь бежит в турнирном поединке, она
ни в коем случае не должна сворачивать
влево, навстречу коню соперника, но всегда должна быть готова резко свернуть вправо. По этой причине ее ведущая передняя
нога должна быть обязательно правой.
Если коня предоставить самому себе, то он
выбирает ведущую переднюю ногу произвольно, не важно, какую именно, но турнирная лошадь должна быть приучена в
любых обстоятельствах делать ведущей
правую переднюю ногу. Отсюда и наименование породы, заимствованное из лаРис. 429. Соперник
тинского языка. Вероятно, какой-то хронист, не будучи коневодом или наездником,
неправильно прочел латинскую фразу, объяснявшую значение термина «dextrarius», и решил, что это «лошадь, которую ведут справа», вместо того чтобы, как то и следует, прочитать, что это «лошадь с ведущей
правой».] (Этой теорией я обязан знатоку коневодства, моему другу
г-ну Э. Холмсу.)

Глава 38
СЕДЛО, УЗДЕЧКА И ДОСПЕХИ ДЛЯ КОНЯ
Слово «сбруя» издавна применялось для обозначения оснащения
и относилось к доспехам солдата. Сегодня этим словом обозначают
принадлежности упряжи рабочей лошади, например ломовой или
тягловой. В применении к верховому скакуну под сбруей, которую в
данном случае называют «упряжью», понимают седло и уздечку.
Уздечки вряд ли изменились с древнейших времен; уздечки, которыми пользовались в Средние века, едва ли принципиально отличались от уздечек времен Римской империи или уздечек викторианской
Англии. Напротив, седло изменялось, причем очень сильно. В древние времена седел не было вообще, а средневековое седло отличается от современного. Прежде чем перейти к рассмотрению доспехов
для лошадей — которые, кстати, применялись весьма редко, — мы
636

ВЕК РЫЦАРСТВА

займемся традиционной упряжью, без которой не могла обойтись ни одна верховая лошадь.
Уздечка состоит из недоуздка или оголовья, удил или мундштука и из поводьев.
Оголовье — это несколько соединенных
между собой ремешков, которые, охватывая голову лошади, позволяют удерживать
на месте мундштук (удила). Недоуздок
проходит поперек головы лошади за ушами, а обод охватывает голову лошади непосредственно перед ушами. Шейный ре- Рис. 430. Оголовье уздечки
мень является продолжением обода вниз и
охватывает снизу и сзади нижнюю челюсть лошади. Этот ремень не
дает лошади сбросить уздечку. Из точки, где соединяются три перечисленных ремешка, отходит парный ремень, идущий вдоль лошадиной щеки. Нижние концы каждого щечного ремня с каждой стороны
крепятся к удилам (мундштуку), фиксируя его на месте. Носовой ремень охватывает морду лошади между ноздрями и глазами. На рис. 430
показано, как были расположены элементы уздечки.
Удила, применявшиеся в Средние века, были, как и в наше время,
трех типов: грызла, трензеля, трензеля с подгубным ремнем (на
рис. 431 изображено, как выглядели эти мундштуки). Вид обычного
трензеля весьма обманчив, так как на средневековых миниатюрах он
выглядит как трензель с подгубным ремнем, хотя это и не так. Мундштук с подгубным ремнем — это обычный трензель с выступающим
длинным металлическим стержнем, направленным вниз и наружу.
Такие трензеля были известны еще в древности (о них упоминал
Ксенофонт), но в Средние века они не использовались вплоть до
1350 г. Единственным отличием этого мундштука от современного
было то, что оконечность части грызла, выступающего по краям рта
лошади, была увенчана украшенной орнаментом шишкой.
То, что я попытался здесь описать, представляет собой полный
комплект уздечки, но в реальности у нее часто отсутствовали те или
иные детали. На картинах мы часто видим лошадей без нахрапового
ремня или без недоуздка; часто отсутствует и шейный ремень. Одна
деталь уздечки является сравнительно поздней — она не использовалась до конца XVI в. — маргинал. Маргинал — это длинный ремень, прикрепленный одним концом к оголовью, пропущенный
между передними ногами лошади и закрепленный другим концом к
ремню подпруги. Смысл заключался в том, чтобы не дать лошади
слишком высоко задирать голову, так как этим движением лошадь
могла ударить всадника по носу.
637

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 431. Удила

Приблизительно до 1275 г. в конструкции уздечки была только
одна пара поводьев, но позже распространилась конструкция с двумя
парами. Как правило, одни поводья были сделаны из узких ремней
или тесьмы, а вторая была более широкой. Обычно широкие поводья
крепились непосредственно к концам удил, а узкие к ответвлению
мундштука, если использовались удила с подгубными ремнями. Если
же пользовались обычным грызлом или трензелем, то обе пары поводьев крепили к самому мундштуку. Широкие поводья часто украшали
полосой ткани, нижний свисающий край был причудливо вырезан, а
само полотнище покрывали красивой вышивкой или металлическими
деталями. Вид этих украшений был, конечно, весьма разнообразным.
Обе пары поводьев могли иметь и одинаковую ширину. Бывало, что
широкие поводья прикрепляли к ответвлению мундштука, а узкие к
самому грызлу, а не наоборот, как было принято в большинстве случаев. Представляется, что эти вариации определялись личными вкусами и пристрастиями всадников. В редких случаях широкие поводья
фиксировали непосредственно к дополнительным кольцам трензелей;
иногда же к концам удил прикрепляли цепь длиной от 6 до 10 дюймов,
а уже к ней пристегивали поводья.
Хотя скифы, кочевники-коневоды, всегда пользовались седлами,
их не знали ни греки, ни римляне. Римляне не пользовались седлами приблизительно до 300 г. н. э. Греки вообще ездили на голой
лошадиной спине, хотя иногда покрывали спину куском ткани. Римские кавалеристы почти всегда прикрывали коня попоной или чепраком. Римляне, как я упоминал, видимо, начали пользоваться
седлами с тех пор, как столкнулись в бою с готской тяжелой кавалерией. Эти ранние римские седла очень похожи на средневековые,
которые можно во множестве видеть на средневековых миниатюрах
638

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 432. Боевое седло Генриха V.
Вестминстерское аббатство

Рис. 433. Седло императора Фридриха III,
изготовленное в 1477 г. Лоренцем Кольманом из Аугсбурга. Историко-искусствоведческий музей, Вена

или на гобелене из Байе, где изображены сцены Нормандского завоевания Англии в 1066 г.
В XIII в. высокая лука боевого седла расширилась и превратилась
в переднюю седельную пластину (передняя спинка седла), прикрывавшую всадника от пояса почти до колен. В то же самое время заднюю луку седла изогнули по краям вперед так, что теперь она обнимала бедра всадника (см. рис. 426 и 427). Седла такого типа были
взяты на вооружение рыцарями Западной Европы после того, как во
время Крестовых походов воины Запада познакомились с тактикой
арабов, которые издавна использовали такие седла.
До наших дней сохранились немногие образцы таких ранних седел. В Королевской оружейной палате в Мадриде находится такое
старинное седло, которое, судя по записям в инвентарных книгах,
принадлежало арагонскому королю Хайме I (1213—1276). У англичан
седло короля Генриха V (1413—1422) висит над его гробницей в Вестминстерском аббатстве. Сейчас оно выглядит довольно потрепанным, так как исчезло бархатное синее покрытие, украшенное некогда геральдическими лилиями. Но поскольку остался остов седла, мы
можем понять, как оно было сконструировано (рис. 432).
Средневековое седло состоит из деревянной основы, называемой
ленчиком, сиденья, металлических крепежных деталей, ремней и покрытия. Ленчик состоит из различных частей, изготовленных обычно из бука: эти «полосы», или пластины, две плоских доски, расположенные на боках лошади, соединялись передней лукой спереди
и задней лукой сзади. Над боковыми пластинами между луками седла расположено сиденье, а к боковым пластинам крепились подпруги и стремена. Все эти детали ясно видны на седле короля Генриха V
(рис. 432). Видно, как высоко расположено сиденье над боковыми
пластинами — приблизительно на 5 дюймов выше хребта лошади.
Сохранившаяся подушка седла набита сеном.
639

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 434. Боевое седло, около 1520 г. Рис. 435. Походное седло, около 1450 г.
Коллекция Уоллес, Лондон

Сохранился статут 1403 г., регулировавший работу седельных мастеров в Лиможе. В этом статуте можно найти ценные сведения о том,
как изготовляли седла в то время. В этих статутах предписано, что соединения ленчика должны быть выполнены добрым клеем и укреплены прочными заклепками. «Ленчик должен быть надежно скреплен
сухожильными шнурами сверху и снизу и хорошо покрыт снизу, чтобы
лошадиный пот не попортил сухожилия». Весь ленчик покрывали изнутри и снаружи оплеткой, изготовленной из бычьих жил. Для соединения деталей применяли горячий, только что сваренный клей. Если
клей был холодный и подсохший, то его уходило больше. Затем ленчик
обтягивали льняной тканью. Потом крепили металлические детали;
потом седло передавали декоратору, который покрывал внутреннюю
поверхность бараньей кожей, а верхнюю, наружную часть обтягивал
бархатом или телячьей кожей (кордовским опойком).
Позже, в XV в., «плечи» задней луки стали тоньше, как это видно
на рис. 433, где изображено седло, сделанное в 1477 г. для императора Фридриха III (1453—1509). Позже эти плечи стали еще меньше.
Опорой им служили тонкие стержни, в то же время передняя лука
стала значительно шире (рис. 434).
На рисунке седла Генриха V видны две скобы с отверстиями в
передней части, продолжающиеся вперед от боковых пластин ленчика за переднюю луку над хребтом лошади. Эти скобы служили для
крепления нагрудного ремня, который фиксировал седло и препятствовал его скольжению назад. Есть и скобы, расположенные позади
задней луки седла, к которым крепились задние ремни, обернутые
вокруг лошадиного зада, — эти широкие ремни не давали седлу соскальзывать вперед. Часто эти широкие ремни имели красивые резные края и были украшены шитьем или металлическими вставками.
Эти последние часто представляли собой миниатюрные щиты из по640

ВЕК РЫЦАРСТВА

золоченной меди, на которых цветной эмалью изображались гербы
владельца; иногда это были круглые диски, также украшенные гербами цветной эмали. Я изобразил лошадей с такими орнаментами на
рис. 419, но весьма часто для фиксации седел применялись только
подпруги, как это показано на рис. 418.
Вот, вкратце, и все, что касается боевого седла. Для охоты и путешествий седла изготовляли приблизительно так же и из того же
материала, но формой они отличались от боевых седел. Многие охотничьи и обыденные седла того времени сохранились до наших дней,
все они были изготовлены за период от 1380 до 1480 г. Эти богатые,
ценные изделия дают редкую возможность оценить мастерство ремесленников Средневековья, насладиться видом деревянных ленчиков, щедро украшенных резной и крашеной слоновой костью. До нас
не дошли более скромные повседневные седла, единственным украшением которых была обычная кожа. Но по роскошным парадным
седлам можно безошибочно судить и о том, как изготовлялись обычные повседневные седла. По форме они напоминают старые боевые,
бывшие в ходу до Крестовых походов, — у них остроконечная передняя лука и низкая, но обеспечивающая надежную опору задняя лука
(рис. 435).
В принципе средневековые стремена ничем не отличались от своих
современных аналогов, хотя и имели несколько иную форму. Можно
проследить закономерные изменения, которые претерпела форма стремени начиная с 700 г. н. э., но нам будет достаточно рассмотреть виды
стремян, которыми, скорее всего, пользовался наш рыцарь.
Приблизительно до 1350 г. самой распространенной была треугольная форма стремени (рис. 436). Но начиная со второй половины
XIV в. в моду по непонятной причине входит стремя с искривленными
скобами. Идея, как мне кажется, заключалась в том, чтобы острый
треугольный край не врезался в бок лошади во время сражения. Еще
один тип стремени, который начали применять в это время, — стремя
с широкими боковыми скобами, суживающимися книзу. Это было
разумное решение, так как такое стремя препятствовало соскальзыванию стопы всадника вперед, что было особенно важно во время турнира, когда ноги были вытянуты вперед и сильно упирались в стремена. Такая конструкция позволяла просунуть стопу в стремя и
упереться в скобу тыльными костями лодыжек. Однако если рыцаря
выбивали из седла, то была велика вероятность того, что лошадь потащит его по земле, так как рыцарь не мог быстро высвободить ногу,
надежно вставленную в стремя. Только в конце XV в. вершине скобы
стремени стали придавать круглую форму.
Иногда на средневековых картинах видно, что лошади — не обязательно боевые — подкованы большими гвоздями, шляпки которых
21 Э. Окшотт

641

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Слева — около 1000 г.;
в середине — около 1260 г.;
справа — около 1350 г.

Слева — около 1350 г.;
в середине — около 1380 г.;
справа — около 1450 г.

Около 1500 г.

Рис. 436. Стремена, 1000—1500 гг.

напоминают шипы футбольных бутс. Такие гвозди часто использовали в Средние века для фиксации подков. Даже лошади, запряженные в колесницы, у кельтов подковывались такими же гвоздями.
Доспехи для лошадей разрабатывались параллельно с разработкой
и конструированием рыцарских доспехов. Но ткань, кожа и кольчуга, применявшиеся для изготовления конских доспехов, так полностью и не уступили место металлическим пластинам. Несмотря на то
что в лошадиных доспехах XV и XVI вв. встречаются великолепные
стальные пластины, все же такие предметы могли позволить себе
только высокопоставленные особы и богатые рыцари. Доспехи лошадей простых рыцарей продолжали делать из традиционных, более
легких и дешевых материалов.
Известно, что лошадиные доспехи в том или ином зачаточном
виде уже применялись в древности для защиты запряженных в колесницу коней, но настоящее развитие конское снаряжение такого
рода получило только с появлением тяжелой кавалерии. Как мы уже
знаем, первыми воинами, которые стали применять в бою тяжелую
кавалерию, были сарматы, но только готы ввели новую тактику, методы ведения боя и рыцарские доспехи в военный обиход Средневековья. В истории войн с готами в середине VI в., написанной Прокопием, секретарем великого византийского полководца Велизария,
мы читаем, как готский король Витигес шел на Рим: он вел большую
армию, состоявшую из всадников и пехотинцев, «и большинство из
них, так же как и их кони, были одеты в броню».
642

ВЕК РЫЦАРСТВА

После этого мы ничего не слышим о конских доспехах вплоть до
1150 г., то есть в течение шестисот лет. Хотя представляется, что
такое вооружение вышло из моды, мы не должны допускать, что его
в этот промежуток не использовали вообще. Тем не менее ни один
историк или хронист — и, что еще важнее, ни один поэт — не упоминает о них в течение этих шестисот лет, что позволяет утверждать,
что такие доспехи встречались в то время действительно редко.
Во второй половине XII в. сведения о лошадиных доспехах появляются все чаще и чаще, но в большинстве своем в художественной литературе. На нескольких картинах изображены лошади в кольчужных попонах, но гораздо больше изображений коней в чепраках
(это всего лишь другое наименование попоны, но чепрак, как правило, был сделан с большей роскошью и из более дорогого материала; попона же — это всего лишь часть конского снаряжения. Несмотря на это, учитывая средневековую небрежность в употреблении
понятий, эти слова использовались всегда как взаимозаменяемые
синонимы). Кольчужные попоны встречаются в описаниях настолько редко, что мы можем уверенно утверждать, что они так и не стали популярными. Но мы не можем с точностью сказать, что было
под чепраками. Приходится думать, что попоны из кольчуги применялись крайне редко, так как такая попона была бы безумно тяжелой. Но вот пластинчатые металлические или кожаные латы для
лошадиной головы появляются на иллюстрациях уже в 1250 г.
Интересные сведения конца XIII в. относительно конской амуниции, а также сведения о военном статусе воина с «прикрытым» конем
содержатся в счетах английской королевской казны за 1297 и 1298 гг.
В этих записях есть сведения о выплатах, причем цена каждой лошади
внесена вместе с именем владельца. В свитке выплат за 1298 г. перечислена вся кавалерия, находившаяся на содержании короля (Эдуарда I) во время войны с шотландцами. Некоторые из таких воинов кавалерии были рыцарями, но большинство — простыми воинами.
В Средние века простых латников называли сержантами, а латников
благородного происхождения — сквайрами или валетами.
Для того чтобы понять мир рыцарей, необходимо иметь какое-то
представление о стратификации средневекового общества и армии.
В Англии молодой аристократ, добивавшийся рыцарского достоинства, должен был начинать военную службу с низов, получая, как и
все рядовые воины, один шиллинг в день, неся службу простого воина. Так начинали свою карьеру многие выдающиеся военачальники
XIV в.; действительно, в платежных свитках за 1298 г. мы находим два
знаменитых имени, Джона де Арджентина и Реджинальда Кобхема —
оба служили в свите Хью Деспенсера. Тридцать лет спустя оба они уже
выдающиеся командиры в армиях Эдуарда III и Черного принца Уэль643

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 437. На рисунке показаны полные конские доспехи.
Стиль приблизительно 1510 г.

ского. Когда этот грозный принц был мальчиком, Реджинальд Кобхем
опекал его как воинский наставник и учитель, будучи его «плечом и
опорой», если прибегнуть к этому подходящему англосаксонскому выражению. Сэр Реджинальд Кобхем дожил до глубокой старости и умер
в 1361 г. от чумы. Он покоится в могиле, украшенной великолепной
статуей, в Лингфилдской церкви близ Суррея.
Юный Реджинальд получал свой шиллинг в день, как обычный
латник. Стоит заметить, что были разные категории латников, и
только те, кто ездил на «прикрытых» конях, получали шиллинг. Если
конь не имел доспехов, то латник получал не больше 6—8 пенсов в
день.
В записи казначейства за 1277 г. мы находим, что за льняные
попоны для двух королевских лошадей было заплачено 16 шиллингов. Эти попоны предназначались для того, чтобы подкладывать их
под «железо», дабы предотвратить потертости на спине лошади. Под
железом могли понимать и кольчугу, но из записей, сделанных несколькими годами позже, можно заключить, что доспехи могли быть
и пластинчатыми. Эта запись представляет собой инвентарную
опись имущества Рауля де Неля, коннетабля Франции, павшего в
битве при Куртре в 1302 г. В описи перечислены пластинчатые доспехи, прикрывавшие бока и круп лошади. В более поздней по происхождению описи (принадлежавшей Гийому де Эно, 1358 г.) упо644

ВЕК РЫЦАРСТВА

минаются «две пары покрытий из кольчуги и две пары покрытий из
железных пластин». Таким образом, железо доспехов рыцарского
коня в записях от 1277 г. можно толковать как кольчугу, большие
пластины или мелкие пластины, приклепанные к матерчатой попоне (последнее было похоже, видимо, на бригандину, служившую
доспехами для простых воинов).
Надо сказать и еще кое-что об упомянутых конских доспехах: во
всех трех случаях речь идет о высокопоставленных и состоятельных
лицах. Лошади обычных рыцарей и сержантов, вероятно, покрывались попонами из кожи или ткани. Эта защита была легче, дешевле
и, возможно, лишь немного менее эффективной. То же самое можно
сказать и о самих рыцарских доспехах. В течение всех Средних веков
лишь малая часть кавалеристов носила полные доспехи. Мы должны
помнить, что бронзовые и каменные статуи, которые мы столь часто
видим, изображают людей высокого звания и весьма благородного
происхождения. У нас нет изображений простых латников, а их вооружение и оснащение было легче, что соответствовало более легким
породам их лошадей (и, кстати, их более легким кошелькам).
К концу XIV в., как мы доподлинно знаем, появилось полное латное
облачение для лошади, хотя до наших дней ни один из этих доспехов
того времени не сохранился. Есть несколько разрозненных кусков и
деталей, преимущественно шанфронов, относящихся к самому началу
XV в., но самые ранние из дошедших до нас пластинчатых конских доспехов относятся к 50—60-м гг. XV в. Это доспехи итальянской работы
(единственный итальянский образец XV в.), на нем стоит клеймо миланского оружейного цеха и надпись «INOSENS».
До нашего времени сохранились только шесть полных лошадиных
доспехов, изготовленных до 1500 г. За исключением шанфронов, другие детали этих доспехов изредка видны на германских картинах и
скульптурах до 1510 г., но никогда не встречаются на итальянских полотнах. Учитывая редкость полных доспехов для коней, мы можем
считать себя счастливыми тем, что в нашем распоряжении есть шесть
таких полных комплектов. Из этих шести наибольшим изяществом
отличаются четыре, а один комплект просто восхитителен. Шестой
имеет хорошую форму, но, к сожалению, он не полон.
Самые лучшие из упомянутых доспехов находятся в венском Оружейном музее. Доспехи эти были изготовлены в 1477 г. аугсбургским
оружейником Лоренцем Хельмшмидом для императора Фридриха III
и сохранились в практически неизменном виде. Комплект доспехов
полный, имеется даже седло, латы украшены золотом и синей эмалью, на каждой детали выгравирован императорский герб — двуглавый орел. Эти доспехи не только богато украшены — они настоящее
произведение искусства. Другие пять «готических» доспехов украше645

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 438. Кони в доспехах, около 1420 г. Конь слева одет в обычную тканевую
попону, покрытую вышитыми гербами владельца. У коня справа имеется пластинчатый шанфрон, неполный пластинчатый кринет, надетый на кольчужную
попону, и нагрудник, покрытый кольчугой

ны не так роскошно, но не становятся от этого хуже. Мы можем с
полным основанием считать богато украшенные конские доспехи
императора церемониальными, но другие были «полевыми» — то
есть предназначались для использования в сражениях, а не на парадах. Два лучших образца такого рода находятся в Англии. В оружейной палате лондонского Тауэра можно видеть лошадиные доспехи,
которые до 1926 г. были собственностью родовитой немецкой семьи
Ангальт. Доспехи эти были сделаны приблизительно в то же время,
около 1480 г., вероятно, для Вальдемара VI, герцога Цербстского,
который правил своим княжеством с 1473 по 1508 г. Эти доспехи
выполнены в типичном германском стиле, так называемом «готическом», с чашеобразными краями и плавно искривленными поверхностями. Центральная пластина пейтраля украшена чеканным изображением аллегорической головы — наполовину человеческой,
наполовину львиной. Каждая деталь кринета тоже покрыта чеканкой, а две боковые пластины накрупника соединены между собой по
средней линии над хребтом лошади сказочным чудовищем из спаянных и чеканных стальных деталей, голова чудовища прикрывает
хвост лошади. Седло было сделано отдельно от конских лат, и поэтому не сохранились боковые подседельные пластины.
Эти ангальтские доспехи, судя по их стилю, были, по-видимому,
изготовлены в той же мастерской, что и доспехи, хранящиеся в лондонской коллекции Уоллес. Они принадлежали австрийскому барону
646

ВЕК РЫЦАРСТВА

Панкрацу фон Фрейбергу, в чьем замке в Хоэнашау эти доспехи находились до 1857 г. Хотя доспехи украшены не так богато, как ангальтские, они больше привлекают красотой очертаний (быть может,
вследствие их большей простоты). То поразительное впечатление,
какое они производят, можно тем не менее приписать двум обстоятельствам: доспехи прекрасно собраны и установлены, к тому же
ратное облачение для воина, который сидел на защищенном броней
коне, делалось в то же время и тем же оружейником специально для
Панкраца фон Фрейберга, который заказывал и конские доспехи.
Мой рис. 439, возможно, дает представление о том, насколько великолепно выглядели эти доспехи — как для коня, так и для человека.
Ни одни другие латы в мире, как я полагаю, не соответствуют настолько нашим романтическим представлениям о рыцаре, а между
тем в этих доспехах нет ничего поддельного. Некоторые малозаметные места подверглись незначительному ремонту и реставрации, но
при этом были исправлены поврежденные части и заменены некоторые недостающие мелкие детали.
Если вы не были на выставке коллекции Уоллес, то вам обязательно следует выкроить время и специально туда съездить. Вы не будете
разочарованы и, думаю, никогда не забудете это посещение. Рыцарь
в полном вооружении на коне стоит один в центре большого зала, не
огороженный ни стеклами, ни барьером. Вы можете подойти к нему
на сколь угодно близкое расстояние, обойти его со всех сторон и рассмотреть под всеми углами зрения. Вы можете даже потрогать его, но
служитель, конечно, сделает вам за это замечание. Это не означает,
что служитель или служительница не хотят, чтобы вы восхищались
доспехами или осматривали их, сколько вам угодно, но дело в том, что
ваши пальцы оставят следы на поверхности металла. Несмотря на то
что доспехи хорошо смазаны, если позволить всем прикасаться к ним,
то через несколько часов металл покроется сетью ржавчины. Поэтому
не трогайте доспехи. Если вы хотите что-то рассмотреть поближе или
вам что-то непонятно, то служитель музея всегда будет рад помочь
вам. Поэтому поезжайте и взгляните на барона Панкраца.
Доспехи, похожие на латы Ангальта и Фрейберга, есть и в парижском Музее оружия. В Париж они попали из страсбургского арсенала.
Они почти совершенно похожи на описанные мною два изделия, но
в них сохранились фланшарды — боковые пластины, прикрепленные
к сторонам седла, а накрупник полностью охватывает три четверти
задней части лошади. Пятый сохранившийся до нашего времени доспех, сделанный в немецком стиле, находится в Музее Сибберта во
Флоренции, Италия. Пейтраля нет, так же как и фланшарда, а искривленные поверхности накрупника выглядят не слишком элегантно; можно даже сказать, что накрупник просто безобразен. Последний
647

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 439. Доспехи для всадника и лошади, принадлежавшие когда-то барону
Панкрацу фон Фрейбергу, были изготовлены около 1475 г. в Ландсхуте. Коллекция Уоллес, Лондон. Одно только седло добавлено к этой великолепной
сбруе. Оно сделано несколько позже, приблизительно в 1520 г.

ВЕК РЫЦАРСТВА

уцелевший экспонат такого рода находится в Гражданском музее
Вены. Он важен, так как относится к более раннему времени, чем все
предыдущие, и является единственным сохранившимся конским доспехом итальянского производства.
К несчастью, самые полные конские доспехи из всех, когда-либо
изготовленных, больше не существуют. Они были сделаны Лоренцем
Хельмшмидом в Аугсбурге в 1480—1481 гг. для эрцгерцога (позднее
императора) Максимилиана. Эти доспехи отличались тем, что прикрывали и ноги лошади до самых щеток. Мы знаем, как они выглядели, только потому, что в венском Оружейном музее сохранились
две картины, на которых эти доспехи изображены.
Приблизительно в это же время начали делать доспехи и для собак, вероятно для того, чтобы защитить их от свирепых кабанов. Образец собачьих доспехов находится в Оружейной палате Королевского дворца Мадрида, но такие доспехи встречались крайне редко.
Многие хронисты периода с 1450 по 1520 г. пишут об армиях, в
которых сотни кавалеристов сражались на конях, защищенных доспехами, но в большинстве случаев эти доспехи были сделаны из текстиля
или кожи. В одной из инвентарных описей имущества французского
короля Карла VI за 1411 г. есть упоминание о доспехах для воинов и
лошадей, сделанных из сирийской кожи, в зальцбургском музее Caroline
Augusteum есть кожаные конские доспехи, изготовленные в 1525 г.
В лондонском Тауэре хранится пара кожаных накрупников времен
Генриха VIII. Это все, что осталось от 61 экземпляра, о которых пишется в инвентарных книгах за 1561 г.
К XVI в. пластинчатые металлические конские латы получили несколько большее распространение; значительное число таких доспехов сохранилось до нашего времени; это очень изящные доспехи,
иногда представляющие собой подлинные произведения искусства.
Тип лошадиных доспехов, так же как и лат для воинов, претерпел
значительные изменения после 1500 г. Исчезли изящные линии, чашеобразные края и элегантная кривизна поверхностей. Вид доспехов
стал более грубым, а сами доспехи более закрытыми (рис. 437).
Одни из самых красивых доспехов начала XVI в. находятся в лондонском Тауэре. Так же как и в доспехах Панкраца фон Фрейберга,
это единый комплект доспехов для человека и лошади. Вероятно, эти
доспехи были изготовлены в Лондоне в 1511 г. одним из итальянских
оружейников, приглашенных в Англию Генрихом VIII. Когда эти доспехи были новыми, они, должно быть, являли собой незабываемое
зрелище, так как поверхность всех деталей обеих частей доспехов
была украшена великолепной гравировкой. Все изделие было некогда покрыто позолоченным серебром. Сейчас мы можем смотреть на
эти доспехи и восхищаться их формой и искусством их кованых
649

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

украшений, но требуется усилие, чтобы вообразить, какое величественное зрелище представлял собой поразительно красивый молодой король, доспехи которого, как и латы его скакуна, блистали
сверкающим золотом.

Глава 39
РЫЦАРСКИЙ ТУРНИР
Невозможно представить рыцарского коня, не вспомнив о рыцарском турнире или поединке. Действительно, мы чаще рисуем в мечтах рыцаря, участвующего в турнире, нежели в реальном сражении,
и мы правы, ибо этот рыцарственный спорт играл очень важную роль
в жизни правящих классов средневековой Европы. Можно даже подумать, что только правящий класс и был заинтересован в турнирах,
но это далеко не так. В Средние века турниры привлекали внимание
простых людей точно так же, как лошадиные скачки в наши дни или,
равным образом, бейсбол, футбол, любое спортивное событие, на
которое многие из тех, кто не участвует в действе, собираются, чтобы полюбоваться сноровкой и мужеством немногих, участвующих в
нем. Несмотря на то что участвовать в средневековых турнирах могли только люди благородного рыцарского происхождения, даже самые худородные ремесленники и крестьяне могли наблюдать за поединками, испытывая гордость оттого, что могли оценить умение
драться, демонстрируемое соперниками на ристалище.
Надо помнить и о том, что означала сама фраза «рыцарское достоинство». Во-первых, так обозначали людей «благородного происхождения», высокородных, то есть происходящих из семьи, владеющей землей и имеющей право «носить оружие», что подтверждалось также
правом носить гербы или эмблемы. Эти гербы можно назвать своеобразными семейными «торговыми марками». Семья, которой был дарован «герб», имела исключительное право на этот герб; никакое другое
семейство не имело права им пользоваться. В основном право ношения
оружия и герба даровалось тем, кто владел землей и был обязан «рыцарской» (то есть военной) службой своему сеньору, а через этого последнего — монарху. Но даже при таком условии случалось, что и простые
люди — родители которых были горожанами, крестьянами и даже рабами — получали благородное звание за выдающиеся подвиги и верную
службу. Верно, конечно, что такие случаи были большой редкостью, но
тем не менее такое было возможно. Знаменитое замечание Наполеона
о том, что у каждого простого солдата в ранце лежит маршальский жезл,
было почти таким же верным в 1300 г., как и в 1800-м.
650

ВЕК РЫЦАРСТВА

Выдающаяся доблесть или — что было важнее — выдающиеся
способности и умение вознаграждались на поле боя или на турнире,
несмотря на то что простому бедному солдату приходилось проявлять
большой такт, а иногда и прибегать к обману для того, чтобы принять в нем участие. Но все же это было возможно, если у него была
лошадь и соответствующее вооружение. Таким образом он мог попасть на глаза высокопоставленному вельможе, который — кто знает — будет рад взять его на службу. Но такой солдат, как и все
остальные участники турнира, должен был обладать талантами и доблестью, ибо турнир — не только соревновательные виды спорта: это
суровая воинская школа, беспощадно отбиравшая лучших. Выдающиеся бароны и военачальники наблюдали за действиями соперников и оказывали покровительство и защиту (в виде поместий и домов) тем, кто нравился им своим поведением на турнирах.
В первоначальной форме, на заре рыцарства, турнир был реальной
схваткой между воинами, вооруженными обычным боевым оружием.
Но накануне своего упадка, после начала Возрождения, рыцарство
превратило турнир в красочное и яркое зрелище для демонстрации
богатства, влияния и власти; люди, участвовавшие в турнирах, использовали для этого специальное вооружение и особые доспехи, принимая исключительные меры предосторожности, чтобы не получать
травмы и ранения. Правила проведения турнира — будь то реальные
ранние турниры или более поздние красочные представления — всегда запрещали причинять вред и увечья лошадям. С самого начала считалось низким и грязным поступком нанести удар коню противника.
Распоряжения и правила, касающиеся турниров и написанные в конце XV в. Джоном Типтофтом, графом Вустерским, были современной
английской версией многих правил, составленных и написанных намного раньше. В частности, в правилах Типтофта сказано: «He who
strykythe an Horse schal have noo prize» («Тот, кто ударит лошадь, не
получит награду»). Не важно, доблестно ли сражался рыцарь на турнире, — если он касался коня соперника, то такой рыцарь подвергался дисквалификации.
В эпоху рыцарства спортивные соревнования в виде турниров служили школой воспитания истинных рыцарей и тех, кто стремился завоевать право на рыцарское достоинство. В одной эпической поэме,
сочиненной Жераром де Русильоном, рыцарем XIII в., говорится о
гордости французского шевалье, который так вспоминает о своих
предках: «Ни у кого в нашем роду не было отца-рыцаря, умершего
дома в своей постели, — все умирали от ран на полях сражений». Если
бы я писал здесь только о рыцарстве, то должен был бы многое сказать
о возвышенных и прекрасных идеалах, которые отнюдь не все касались войны. Но для нашего ограниченного изложения будет вполне
651

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

достаточно простого цитирования двух средневековых авторов. Английский хронист Роджер Ховеденский писал в XII в.: «Юноша должен видеть, как течет кровь из его ран, он должен слышать, как стучат
его зубы от ударов, нанесенных соперником, он должен двадцать раз
упасть с коня, выбитый из седла соперником. Только так сможет он
научиться воевать, надеясь на победу». Если обобщить это высказывание, то можно предположить, что средневековое сознание допускало, что такие удары и вид собственной крови готовили юношу,
желавшего стать рыцарем, к встрече с реальной жизнью и позволяли
надеяться добиться в ней успеха. Приблизительно двести лет спустя
великий английский поэт Джеффри Чосер в своем прологе к «Кентерберийским рассказам» так описывал «сквайра»:
Wel coude he sitte on hors, and faire ride;
He coude songes make, and wel endite,
Juste and eek daunce, and wel portraye and write
...
...
Curties he was, lowely and servisable,
And carf beforn his fader at the table.

В оригинале стихи приведены на среднеанглийском языке, ниже
следует перевод:
Он умел хорошо сидеть на коне и превосходно ездил верхом;
Он умел сочинять песни и красиво говорить,
Биться на турнирах и также танцевать, и живописать портреты, и писать.
...
...
Вежлив он был, услужлив и угодлив,
И мясо резал для отца за столом.

Хотя Чосер был большим мастером тонкой сатиры, мы в данном
случае можем понимать его слова буквально: идеальный рыцарь был
не только храбрым и умелым бойцом, который не расставался с мечом или топором; настоящий рыцарь был, кроме того, вежливым и
активным членом общества. Для того чтобы стать настоящим рыцарем, молодой человек должен был выдержать суровое испытание,
подобное тому, с которым может столкнуться юный американец, желающий стать «Орлиным скаутом». Средневековые испытания были
труднее, строже и соответствовали исключительности общественного положения рыцарства. Конечно, к средневековому испытанию
следует добавить ту военную квалификацию, которая впоследствии
не требовалась представителям того общества, которое некогда называли высшим. Но очень важно помнить, что рыцари должны были
уметь делать массу полезных вещей. Как говорит нам Чосер, доби652

ВЕК РЫЦАРСТВА

вающиеся рыцарского звания не только должны были уметь хорошо
ездить верхом и драться на турнирах, но и хорошо танцевать. Чосеровский «сквайр» мог слагать песни и стихи, а в опущенных мною
строках нам рассказывают, что этот самый сквайр был известным
дамским угодником. В наше время большинство людей не знает, что
рыцарь должен был уметь хорошо писать. Но я не думаю, что, когда
Чосер пишет в прологе, что «сквайр» должен уметь живописать портреты и писать, он имеет в виду, что рыцарь должен был уметь рисовать портреты. Имеется в виду еще и то, что рыцарь мог на бумаге живо и образно излагать свои мысли. Каждый сквайр должен быть
куртуазным, ибо, как напоминает нам Чосер в своих «Кентерберийских рассказах», куртуазность, честь, щедрость и правдивость составляли основу рыцарства и вежливого, изысканного общества. В Средние века слово «куртуазный» имело несколько иной смысл, нежели
в наши дни, обозначая тогда все стороны великодушного образа жизни и правильного поведения. «Угодливый и услужливый» означает,
что рыцарь должен быть скромен, тих, обладать хорошими манерами, тактом и вежливо разговаривать со всеми, а также уметь выполнять множество работ, в том числе и работы по дому. Прислуживание за столом — нарезание мяса для отца — было одной из главных
обязанностей пажа и сквайра; если пажу доверяли резать мясо за
столом, то, вероятно, перед ним открывались неплохие перспективы
продвижения вверх по иерархической лестнице того времени.
С семилетнего возраста, когда мальчиков из благородных семейств
забирали от матери и ее служанок, они начинали приучаться делать
то, что положено рыцарю. Но одна идея буквально в них вколачивалась: они должны служить другим, не важно, насколько грязной, низкой, утомительной или опасной может быть такая служба. Служба
была смыслом жизни рыцаря, главной пружиной и движущей силой
его бытия. С семилетнего возраста будущий рыцарь начинал учиться
воевать. Так постепенно приобретался опыт, приводивший к великому искусству; здесь крылась причина того, что средневековые воины
в полном вооружении и доспехах могли делать вещи, кажущиеся невозможными и невообразимыми для нашего современного ума. Например, сквайр или человек, желающий стать рыцарем, который не
мог в полном вооружении с места вспрыгнуть в седло, не коснувшись
стремян, считался материалом категории «Б», то есть воином отнюдь
не лучшего качества.
В XII и XIII вв. для многих рыцарей турниры, точнее, участие в
них стало образом жизни. Это были младшие сыновья родов, обделенные наследством, или профессиональные воины, которые не
смогли получить свой собственный фьеф и жить в нем. Были и такие
рыцари, которые из-за конфискации или по какой-то иной причине
653

Рис. 440. Групповая рукопашная схватка на турнире. Около 1170 г.

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

лишились своей собственности. Для таких странствующих рыцарей
участие в турнирах было способом добывать средства к существованию. Странствующий рыцарь — это вовсе не обязательно высокоидейный романтик, который странствует по миру, восстанавливая
попранную справедливость. Конечно, были и такие, но большинство
были закаленные профессиональные бойцы, для которых турниры
служили источником добывания денег. Дело в том, что если рыцарь
выбивал из седла, разоружал и брал в плен противника, то с момента такого пленения он становился наследником коня, вооружения и
амуниции. По неписаным законам того времени, чтобы вызволиться
из плена, побежденный рыцарь должен был, в зависимости от своего
состояния, уплатить победителю определенную сумму за свое освобождение. Так что если рыцарь был добрым бойцом, то мог неплохо
существовать за счет турниров. Он мог продать лошадь, доспехи и
оружие, прямо не сходя с места, и часто непосредственно бывшему
владельцу — то есть поверженному противнику. Такие деньги были
очень полезным обеспечением кредитоспособности рыцаря. Поэтому
странствующие рыцари переезжали от турнира к турниру, а поскольку где-нибудь в каждый данный момент почти обязательно проходил
турнир, то странствующие рыцари редко оставались без работы и
средств к существованию.
Англия может, вероятно, претендовать на то, чтобы считаться родиной двух самых знаменитых странствующих рыцарей XII в. Один —
Генрих, весьма своеобразный монарх, старший сын Генриха II Английского и родной брат Ричарда Львиное Сердце и принца Джона
(будущего короля Иоанна). При жизни отца этот чудной Генрих был
увенчан короной Англии: у отца, «старого короля», было полно забот, так как помимо Англии ему приходилось управлять еще и двумя
третями Франции. Но его сын, чудаковатый Генрих, так и не смог
поцарствовать, так как на деле продолжал править его отец. Нашему
чудаку Генриху тем не менее вечно не хватало денег. Конечно, денег
у него было очень много, но он был таким приятным во всех отношениях кавалером, таким веселым собеседником, таким популярным
и общительным молодым человеком, что тратил намного больше,
чем позволял ему отец. Кажется, сын обладал большими задатками
и способностями к правлению и, вероятно, был бы хорошим королем, если бы отец позволил ему им стать. Для того чтобы отчасти
оплачивать свои долги, а отчасти для того, чтобы хоть чем-то себя
занять, он стал «странствующим королем» и путешествовал по всей
Европе с ватагой друзей, сторонников и прихвостней, участвуя в турнирах. К сожалению, вопреки своей популярности он был не слишком добрым бойцом и часто ставил друзей и принимавших его
рыцарей — а вероятно, и своих соперников — в весьма неловкое по656

ВЕК РЫЦАРСТВА

ложение. Очень уж неудобно вышибить из седла или ранить короля
Англии, а вероятность примириться с утратой выкупа и перспектива
тяжбы причиняла всем немалую головную боль.
Размеры выкупов, между прочим, более или менее регулировались
фиксированной шкалой стоимости — сквайр стоил столько-то, рыцарь
немного дороже и т. д., а принцы и короли находились на вершине
этой платежной лестницы. Такая же шкала существовала для выкупа
пленных, взятых во время войны. Хотя недействующий «молодой король» Англии Генрих был скорее источником хлопот, чем гордости
для Англии, второй знаменитый странствующий рыцарь королевства
XII в. был полной противоположностью Генриху. Это был Уильям
Маршал, чья карьера началась в восьмилетнем возрасте в заложниках
у короля Стефана. Закончилась же карьера Уильяма Маршала тем, что
в возрасте 70 лет он стал регентом Англии.
Король Стефан (плохой король, но очаровательный, воспитанный
человек и галантный рыцарь) очень сильно привязался к своему маленькому заложнику и взял его на службу. Своей услужливостью и
достижениями в военном искусстве Уильям сделал себе имя и стал
неплохо зарабатывать на жизнь. Он ездил с одного турнира на другой
и неизменно побеждал, превосходя щедростью и воинским мастерством всех других рыцарей. Вскоре он приобрел широкую популярность у людей всех рангов и званий. Хотя он и был небогат, но его
знали и уважали принцы, государи и прелаты всей Европы. Простой
народ любил его за щедрость, а самые высокопоставленные и надменные вельможи искали его общества, совета и службы — если он
мог предоставить ее, на нарушая своих вассальных обязательств перед своим сюзереном, королем Генрихом II.
Маршал был одним из самых умелых турнирных бойцов своего
времени, веселым сотрапезником, самым мудрым советником и самым верным вассалом — короче, он являл собой воплощение идеального рыцаря. Он был также военным наставником молодого короля Генриха. Когда Генрих был очаровательным, но сумасбродным
принцем — сущим ребенком, — Уильям Маршал присматривал за
его королевским хозяйством. Маршал всегда был рядом с королем и
часто помогал ему выпутываться из затруднительных ситуаций до
самого конца короткой жизни Генриха. Таланты рыцаря были настолько общепризнанны, что он стал регентом Англии после смерти
короля Иоанна в 1217 г. и опекуном сына Иоанна Генриха III.
Мы так много знаем о замечательном Уильяме Маршале благодаря длинной поэме, рифмованной хронике подвигов и свершений,
составленной одним из его сторонников Жераром д’Эрле, который
находился рядом с Маршалом во время почти всех его многочисленных приключений.
657

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Происхождение турнира как военной игры скрывается во тьме веков. Римским всадникам была уже известна подобная молодецкая потеха, которую они называли троянскими играми, такие игры существовали у древних кельтов и германцев еще около 500 г. до н. э.
Конечно, этот обычай существовал и у других народов Древнего мира.
Но в том виде, в каком мы их знаем, турниры впервые оформились в
конце XI в., хотя есть данные о том, что нечто подобное французским
рыцарским турнирам имело место в Германии еще в 842 г. Этот немецкий турнир был организован как регулярно проводимые игры императором Генрихом Птицеловом (876—936), который создал специальную комиссию, чтобы больше разузнать о таких играх и составить
законы копейных ристалищ. Однако Conflictus gallicus или Bataille
francaise, в том виде, в каком мы его знаем, был чисто французским
изобретением. Изобретателем турнира считают барона Анжу, некоего
Жоффре де Превильи (как сказано в хронике: «Hic Gaufridus de
Preuliaco torneamenta invenit»). (См.: Chronichon Turonense, sub anno
1062: Bouquet, Recuel de Histoires de Gaulles, XII, p. 462.)
В своей ранней форме турнир был просто дружеским ристалищем,
проводившимся без всякой особой регламентации в течение фиксированного времени в определенном месте между приглашенными на
поединок соперниками. Барон объявлял о проведении в таком-то
месте в такой-то день турнира, на который приглашали всех желающих рыцарей. Когда участники прибывали, их делили на две партии
по очень простому принципу: например, в одну партию отбирали
прибывших с запада или с юга, а во вторую — прибывших с востока
или севера. На всей отведенной для боя площадке начиналась общая
схватка, которая затем распадалась на множество отдельных поединков, хотя правила проведения турнира позволяли рыцарю, если он
победил своего соперника, присоединиться к своей партии и продолжить схватку. Часто случалось так, что на одного участника могли нападать одновременно два или три рыцаря противной партии.
Такое поведение в те времена не считалось неспортивным.
Если рыцарь был ранен или чувствовал сильное утомление, он
мог немного отдохнуть. Полагают, что словом «край», которым позже стали обозначать границу площадки для проведения турнира,
раньше обозначали место, где рыцарь мог отдохнуть и где на него
нельзя было, по правилам, нападать. Почувствовав себя лучше, рыцарь мог снова выехать на поле.
К середине XIII в. турниры стали более формальными и лучше
организованными. Поле превратилось в площадку с определенными
границами, как правило, находившуюся перед замком или вблизи
города, выровненную и очищенную от деревьев и кустарников, — это
поле регулярно использовали для ристалищ. С тех пор лицом турни658

ВЕК РЫЦАРСТВА

ра, его регулярной и определяющей чертой стали единоборства —
поединки. Первый день турнира был посвящен таким поединкам —
как конным, так и пешим. Следующие дни отводились для общих
схваток — маленьких сражений, дружеской битве двух противоборствующих отрядов. Все мероприятие, длившееся, как правило, около
недели, заканчивалось праздничным пиром.
Детали турнира можно почерпнуть из описания такого ристалища,
проведенного в 1285 г. в Шованси, во Франции. Эти подробности содержатся в шансоне, написанном трубадуром по имени Жак де Бретак,
чьим патроном был сир Анри де Бламон, один из участников турнира.
Де Бретак рассказывает о «королеве турнира», которая заплатила ему
за песню, за искусство менестреля и за танцы, которыми празднество
продолжилось вечером. В первый день состоялась общая ассамблея,
знакомство и взаимные представления участников турнира. На второй
день имели место тренировки в поединках, так сказать, разогрев, для
того чтобы выяснить, в какой форме находятся участники, они к тому
же должны были оценить степень своей готовности к турниру. На третий день начались настоящие поединки. Потом был день отдыха, когда формировались партии для будущей групповой схватки, которая
проводилась на пятый день. В последний день был праздник: музыка,
танцы и всеобщее веселье.
На такие турниры приходили не только те, кто непосредственно
в них участвовал. Так как поле для поединков было ограничено, то
всегда оставалось много места для зрителей и, так же как сегодня
скачки, это зрелище собирало массу любителей турниров, которых
мы сейчас назвали бы простой публикой. Хотя средневековая ярмарка была серьезным коммерческим предприятием, турниры отличались духом деревенских ярмарок; так и расценивалось это развлечение для простолюдинов. Но есть одна причина, по какой все
правительства Европы очень старались запретить турниры. Эта причина заключается в том, что, во-первых, в одном месте собиралось
множество умелых вооруженных воинов, а во-вторых, также великое
множество преступников и разного сброда. С невинного на первый
взгляд турнира могло начаться стихийное недовольство, а то и хорошо организованный бунт или мятеж. Церковь всегда резко выступала против турниров, отчасти по политическим причинам, но в
основном по моральным соображениям: убитого на турнире считали
самоубийцей, то есть человеком, совершившим смертный грех. Кроме того, считалось, что он подвергает риску свою жизнь и благополучие своей семьи и вредит домочадцам и зависимым от него людям
(если таковые были) и к тому же тратит время на легкомысленные
поступки — это тот же христианский подход, какой мы видим сейчас
в отношении некоторых строгих церквей к заключению пари и азарт659

Рис. 441. Турнирный поединок; около 1420 г.

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ным играм. Однако в Средние века все усилия государства и церкви
прекратить турниры оказались бесплодными.
Церковь грозила участникам и организаторам отлучением и иногда
исполняла эту угрозу, а государство придерживалось своей извечной
тактики — если не можешь устранить зло, то обложи его налогом.
Правительства решили извлекать доходы от турниров, продавая разрешения на них. Если же турнир проводили без такого разрешения,
то на его организаторов налагали огромный штраф.
Поводов, по которым устраивались турниры, было великое множество: праздник по случаю возвращения барона из Крестового похода или с другой заморской войны, бракосочетание высокопоставленной особы или заключение важного военного или политического
союза, рождение наследника или объявление о помолвке — в дело
шли любые поводы. Когда, например, в 1215 г. английские бароны
собрались в Раннимеде, чтобы заставить короля Иоанна подписать
Великую хартию, они решили, что после подписания документа и
отбытия короля на месте осталось много добрых рыцарей, по каковому случаю и было решено устроить на лугу у самой Темзы достойный турнир. Иногда турниры устраивались после судебного
поединка; когда ответчик (или его представитель) заканчивал дуэль
с истцом, начинались потешные бои.
Современному человеку, изучающему средневековую жизнь, легко
запутаться в огромном количестве терминов, которыми в Средние века,
очевидно, обозначали одни и те же вещи. Что касается турниров, то
таких терминов и обозначений существует великое множество — они
встречаются как в латинской, так и во французской форме: torneamentum,
justae, hastiludum и burdica по-латыни, или tournois, joustes, behourds и pas
d’armes по-французски. Первый из этих терминов мы уже обсудили;
другие же нуждаются в дополнительном определении. Joust — это единоборство между двумя воинами; противники могли сражаться верхом
копьями, мечами, топорами или кинжалами или пешком тем же оружием. Сначала название такого вида поединка писали так же, как полатыни, — just. Французы, у которых гласные звучали более мягко,
стали писать это слово jouste, а произносить «джуст». Англичане воспользовались тем же словом, но со временем о таких поединках стали
вспоминать как об очень древнем виде спорта, и слово вышло из употребления, став своего рода лингвистическим курьезом. Со временем
его и произносить стали неправильно — тоже от неупотребления — так,
как его произносят сегодня. Для того чтобы написание соответствовало произношению, это слово теперь надо писать jowst.
Слово hastiludum в переводе с латинского означает копейную игру,
копейное ристалище и, таким образом, в какой-то мере совпадает со
словом joust; в Англии эти поединки иногда называли схваткой на
662

ВЕК РЫЦАРСТВА

копьях. У слов burdica или behourd пока нет точного толкования; в
раннем Средневековье их употребляли как синонимы слова joust. Позже, в XIV в., этими понятиями обозначали маленькие турниры. В старинных хрониках говорится, что в этих случаях не было обычного
«клича» — то есть «бурдика» была спонтанным событием, возникавшим по какому-то неожиданному случаю без предварительного объявления и положенного церемониала. Согласно такому определению,
турнир в Раннимеде и был таким behourd.
В эпоху рыцарства излюбленным способом «добывания славы»
были так называемые pas d’armes. Странствующий рыцарь останавливался у моста или на узком месте оживленной дороги и предлагал всем
пересекающим мост или проезжавшим мимо помериться с ним силами. Все это было бы весьма похоже на разбой на большой дороге, но
по правилам никто не был обязан драться с таким рыцарем против
своей воли. Конечно, противник должен был безусловно принадлежать к рыцарскому сословию. Обычно странствующие рыцари участвовали в таких мероприятиях либо для того, чтобы разрешить себя
от данного обета, или для того, чтобы добыть денег. Иногда участие в
поединке было вызвано желанием заслужить благосклонность обожаемой дамы. По всем этим причинам большинство странствующих
рыцарей охотно останавливались, облачались в доспехи и вступали в
поединок. Вне зависимости от результата оба соперника могли снискать славу и приобрести дополнительный опыт. Так, во всяком случае, обстояли дела в начале XII в. Позже, начиная с середины XIII в.,
искусственное создание «узких» мест стало обычаем в практике турниров, а неформальные придорожные поединки странствующих рыцарей происходили во все время существования рыцарства.
Еще один термин, вошедший в обиход позднее и возникший, видимо, в Англии, требует отдельного пояснения. Вероятно, этот термин возник под влиянием легенд о короле Артуре: «Рыцарская игра,
называемая «Круглым столом». Похоже, что в Круглый стол действительно просто играли для того, чтобы приятно провести время, позабавиться, пользуясь при этом исключительно тупым оружием, так
называемым «оружием куртуазности». Игра шла на вылет. Эти ристалища всегда заканчивались пирами, которые давали магнаты —
устроители забавы.
Как я уже говорил в начале этой главы, в раннем Средневековье
турниры были реальными поединками, участники которых сражались
боевым оружием. Но где-то к середине XII в. появляются копья, снабженные специальными наконечниками, выполненными в виде коронок (такие наконечники называли «кронелями» или «коронелями»),
и мечи с притупленными клинками — то есть с затупленными лезвиями и закругленными остриями. Это и было «оружие куртуазности».
663

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

С середины XIII в. нам известны также два
типа поединков — поединок до смерти
(à l’outrance) и для забавы (à plaisance).
Поединок до смерти вели настоящим боевым оружием до тех пор, пока один из
соперников не погибал, не был ранен или
не сдавался. В поединке для забавы главной целью было набрать как можно больше очков, если это было пешее единоборство, или переломить копье, или выбить
соперника из седла, если поединок был
конным.
Во второй половине XIII в. турнирный
ритуал начал усложняться, приоб ретя к
Рис. 442. Наконечники ко- XVI в. доведенную до полного абсурда зрепий. Кронель предназначал- лищность, живописность и фантастичся для потешных поединков
ность. Здесь нет места для описания всех
(à plaisance), а острый накоэтих утонченных сложностей и причуд, и
нечник — для боев насмерть
я ограничусь несколькими примерами.
(à l‘outrance)
В 1343 г. в Смитфилде близ Лондона
состоялся рыцарский турнир (Смитфилд
был излюбленным местом проведения турниров в XIII и XIV вв., точно так же, как к XVI в. он стал излюбленным местом сожжения еретиков). В этом турнире все участники выступали в одеждах римского
папы и его кардиналов. Позднее, в 1393 г., хронист Джон де Трокелоу
описал турнир, участники которого были одеты монахами. До того
времени, до второй половины XIV в., рыцари никогда не появлялись
на турнирах в шутовской одежде, хотя идея «неизвестного рыцаря»,
который прибывал на турнир инкогнито, без герба на щите и с опущенным забралом, так же стара, как и турнир, и предшествовавшие
ему ритуальные поединки древних эпох. На турнире 1383 г., в том же
Смитфилде, когда в королевской ложе восседал Ричард II, на поле
появились «шестьдесят благородных дам в богатых одеяниях на женских седлах, и каждая дама вела рыцаря с серебряной цепью, и означенные рыцари должны были участвовать в поединках». Эсташ Дешан,
французский поэт, сказал приблизительно в 1360 г.: «Служители любви, взгляните нежно на этих прекрасных ангелов рая, и сражайтесь
крепко и весело, и вы удостоитесь чести и милости». После турнира
дамы «снимали с груди ленты и шелковые гирлянды, увенчивая ими
благородных рыцарей за их доблесть». Но победители могли рассчитывать и на более солидные дары, часто это были мешки с золотом,
драгоценные камни или чистокровные лошади. Иногда подарки были
просто-напросто странными. Например, на турнире в Раннимеде, о
664

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 443. «Каждая дама вела рыцаря с серебряной цепью; и означенный рыцарь
должен был участвовать в поединках»

котором я уже упоминал, жена одного из присутствовавших баронов
подарила победителю живого медведя.
Иногда на турнирах случались крупные скандалы. В правление
Эдуарда III Английского большое негодование в обществе вызвала
группа женщин, которые ездили с одного турнира на другой в «разнообразной и красивой мужской одежде», если верить хронике, которая добавляет к этому, что «дамы, в большинстве своем, были шикарными и прекрасными видом». Действительно, есть много свидетельств
тому, что многие знатные и благородные дамы умели сражаться на
турнирах не менее искусно, чем их мужчины. Вспомним, к примеру,
несравненную Жанну, Орлеанскую деву, великолепного мастера турнирного поединка, которая виртуозно владела копьем. Многие свидетели подтвердили это ее искусство во время суда над нею в 1432 г. и
во время ее реабилитации 20 лет спустя.
В начале XV в. в турнирах начинают использовать «тилт», разделительный низкий барьер, поставленный вдоль всей дорожки ристалища. Сначала такие барьеры делали из ткани, которую развешивали на
веревке, натянутой вдоль дорожки, а потом загородку стали делать из
легких деревянных щитов, накрытых полотном. Соперники мчались
навстречу друг другу каждый по свою сторону барьера. Смысл заклю665

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

чался в уменьшении риска такого столкновения, какое я упоминал в
главе «Конь», когда описывал поединок между Жеаном де Сентре и
сэром Энкерраном де Кордона. Тогда же, в начале XV в., каждый состоятельный рыцарь устраивал перед своим домом такой барьер, разгораживавший улицу. В Париже принцы крови и высшие королевские
чиновники устраивали разгороженные ристалища возле своих дворцов
(отелей, как они назывались тогда во Франции, к великому недоумению нынешних англичан). При замках и больших домах, построенных
после 1430 г., обязательно имелся двор для поединков и турниров,
кроме того, их пристраивали и к старым замкам. В больших городах,
таких как Лондон, турниры и поединки часто проводили на улицах.
В Лондоне излюбленным местом проведения турниров в течение XIV
и XV вв. был Чипсайд; кроме того, не один раз «торжественные турниры» проводились на Лондонском мосту.
В 1409 г. родился царственный знаток рыцарского романа, один
из первых аристократов Франции Рене, герцог Анжуйский, король
Иерусалимский и Сицилийский, граф Прованса, поэт, художник и
идеалист. Его дочь, Маргарита Анжуйская, вышла замуж за английского короля Генриха VI и стала главной движущей силой Ланкастеров во время Войны Алой и Белой розы. Рене собственноручно написал и проиллюстрировал великолепную книгу «Трактат о формах
и организации турнира», самое авторитетное руководство на эту тему
в XV в. В книге описан воображаемый турнир — один из многих, в
которых пришлось участвовать автору.
То, что он пишет, продиктовано непосредственным глубоким знанием правил и способов проведения турнира. Все начинается с того,
что герольды какого-либо высокопоставленного аристократа и владетельного лица прибывают ко двору другой равной по положению
особы и привозят с собой вызов на поединок вкупе со списком рыцарей и судей, которые примут участие в нем. Предложение обсуждается, другая сторона назначает своих судей, а затем стороны согласовывают дату ристалища. После этого о предстоящем турнире
извещают всех живущих в данном регионе рыцарей — бросают «клич»
(о котором я уже писал выше). На турнир приглашают всех желающих рыцарей. После этого Рене подробно описывает оружие и доспехи, коней и конские латы. Описывает он и въезд рыцарей в город,
где должен состояться турнир. По случаю приезда гостей горожанам
приказано украсить улицы и окна. Рыцари под приветственные аплодисменты простолюдинов въезжают в город, окружив плотным кольцом своего предводителя, и направляются к дому, где состоится пир,
а потом начнутся танцы. На следующий день для всеобщего обозре666

ВЕК РЫЦАРСТВА

ния выставляются украшенные перьями и султанами шлемы участников — это делается для того, чтобы судьи и конечно же дамы могли узнать, кто будет принимать участие в поединках. В те времена
имена и биографии большинства европейских рыцарей были известны многим. Но знание участников входило в круг непременных обязанностей герольдов — обязательно служивших при каждом, даже
самом незначительном дворе, — так же как и доскональное знакомство с генеалогией и гербами участников. Похоже, что это была
очень трудная задача, но герольды должны были с нею справляться
безукоризненно. Так, при одном взгляде на шлем герольды могли
отказать рыцарю в участии, если в его биографии или генеалогии,
заявленной им, что-то было нечисто. Таким образом, недостойные
кандидаты дисквалифицировались еще до начала турнира.
Потом выбирали «кавалера чести». Этот рыцарь удостаивался чести
нести на конце копья «платок милосердия» (couvre-chef de mercy).
Словосочетание «couvre-chef» в дословном переводе означает «головной платок» и напоминает платок, который женщины носят и в наши
дни. В английском языке платок называли вначале «kerchief», а потом
это слово превратилось в «handkerchief». Этим «couvre-chef de mercy»
кавалер чести мог коснуться любого рыцаря, оказавшегося в трудном
положении, чтобы на него больше не нападали. После выбора кавалера чести устраивали предварительные поединки. На четвертый день
назначали настоящий турнир — групповую схватку — mêlée. Герольды
отдавали команду застегнуть шлемы, и рыцари вслед за предводителями выезжали на свои участки поля. Противоборствующие группы
отмечали лентами, чтобы разделить их. По сигналу ленты перерезали,
и соперники бросались друг на друга, выкрикивая свои боевые кличи,
и сражались до тех пор, пока распорядитель турнира не бросал на землю жезл; это был сигнал герольдам, которые командовали отбой, прекращая схватку.
Затем рыцари снимали доспехи, принимали горячую ванну, и начинался пир, а потом танцы. Не надо верить мифу о том, что рыцари никогда не мылись, — это совершеннейшая неправда. Когда была
возможность, они принимали горячие ванны, а когда такой возможности не было, то купались в прудах и речках. Зато мы не верим в
то, что было истинной правдой, — в то, что дамы мыли рыцарей и
вытирали их насухо, нежно промокая все раны и ссадины. Важной
частью воспитания и образования благородной дамы было усвоение
обязанностей медицинской сестры; кроме того, благородные дамы
были хорошими домашними хозяйками — они умели шить, готовить,
ткать, кроить одежду и готовить лекарства.
Турниры XV в. обычно назывались «схваткой с оружием», турнирам
часто давали причудливые названия и превращали в настоящее те667

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

атральное действо. Однажды сам Рене Анжуйский участвовал в пастушеском турнире (pas de la bergère), где, предвосхищая нравы двора
Людовика XV, все дамы и кавалеры были одеты пастухами и пастушками. Галерея для гостей была сделана в виде крытой соломой хижины, а «королева турнира» изображала пастьбу ягнят. Два рыцаря, вызывавшие желающих драться за честь дамы, были одеты пастухами.
Это событие имело место в Тарасконе 1 июня 1449 г. и полно описано
в поэме сира Луа де Бове, который в нем участвовал. Такими же причудливыми действами были турниры под названиями «подвиг рыцаря
у пасти дракона» или «замок веселых стражей» и т. д.
К концу этого столетия турниры все больше и больше превращались в веселую игру. Для улаживания серьезных вопросов чести или
юридических споров были изобретены другие формы. «Рыцарской
дуэлью» называли поединок — пеший или конный — боевым оружием. Этот поединок продолжался до тех пор, пока один из участников не мог больше драться. Это был уже прообраз дуэлей XVI и
XVII вв. и продолжение традиции поединков, восходящей к самым
отдаленным временам. Рыцарский поединок устраивали для улаживания вопросов чести, и эти схватки отличались от поединков мира,
в которых решались юридические разногласия. В Германии XV в.
таким способом решались даже имущественные ссоры между супругами. Естественно, это была лишь вариация древнего испытания
поединком, своеобразного «Божьего суда».
Финальной стадии искусство проведения турниров достигло в
Англии в период царствования Тюдоров. Хотя, конечно, во всей Европе любой национальный праздник или политическое событие не
считалось полным, если в его честь не устраивали турнир, не было
большего поклонника и пропагандиста этого молодецкого увеселения, чем Генрих VIII. Когда этот король из династии Тюдоров взошел на трон в 1509 г., ему было всего 19 лет, но не было во всем
королевстве человека, который бы с большим искусством владел копьем. Во время его правления турниры стали самым излюбленным
развлечением при английском дворе. В Уайтхолле, Гринвиче и Гемптон-Корте у него были постоянные турнирные поля. Хронист того
времени описывает один из наиболее радостных дней короля: «Король в тот день удостоился наивысших похвал, так как переломил
двадцать три копья, и сделал помимо этого множество касаний, и
повалил на землю одного воина и его коня». Касания — это очки,
которые засчитывали за удар, при котором не ломалось копье. Удар
в голову оценивался выше, чем удар в туловище.
Но даже превратившись в игры, турниры не перестали быть опасной потехой. Чарльз Брандон, герцог Суффолк, писал Генриху VIII о
празднествах, устроенных в честь сестры Генриха Марии Тюдор, при668

ВЕК РЫЦАРСТВА

бывшей во Францию для бракосочетания с французским королем Людовиком XII. Суффолк рассказывает о турнире, заметив, что многие
были ранены, «а один француз, как кажется, даже умер». Турнир, проведенный в Париже в 1559 г., вообще закончился небывалой трагедией,
положившей конец крупным турнирам во Франции. В том турнире участвовал король Генрих II. После последнего поединка он высказал желание сразиться с шотландским рыцарем Габриэлем де Монгомери.
Шотландец не хотел сражаться с королем, но Генрих убедил его, и тот
согласился. Они сшиблись, и копье Монгомери ударило в шлем короля.
Шлем слетел с головы, а щепка сломанного копья вонзилась в лоб Генриха над правой бровью. От этой раны король через десять дней умер.
Незадолго до этого времени на турнирах стали устраивать и другие состязания и игры — стрельбу из лука, борьбу и бросание дубин,
очень похожее на современное метание ствола у шотландских горцев.
Турниры стали больше похожи на военные маневры. (Думаю, что
Генриху VIII пришлись бы по вкусу современные артиллерийские
стрельбы с боевых кораблей.)
Для того чтобы прочувствовать диапазон «спортивных» дисциплин турнира, ознакомьтесь с очаровательным отчетом об одном из
таких событий, имевших место в 1507 г. Вызов составлен от имени
тех, кто называл себя слугами королевы Мая — принцессы Маргариты, дочери короля Генриха VII: «Самая высокородная и превосходная из всех принцесс, находящихся под вашим покровительством
и защитой. Я, которую назвали королевой Мая, месяца, наиболее
других любезного сильным душам и сердцам...» Статьи условий турнира, которые следуют за текстом вызова, определяют, как будут
проходить поединки: «Вот вызов, который посылают слуги королевы
Мая всем пришедшим на ристалище в Гринвич: восемь конных
столкновений с копьями; стрельба обычными стрелами; нанести сопернику восемь ударов затупленным мечом; бороться с ним любыми
способами; биться на тупых копьях пеши, а после обменяться восемью ударами тупым мечом, держа его за рукоятку или каким иным
способом; метнуть дубину — сначала тяжелую, а потом легкую».
В Англии турниры проводились вплоть до царствования короля
Карла I (1625—1649). Но гражданская война в Англии, в которой
столкнулись сторонники парламента и короля, положила конец официальным турнирам. Однако на европейском континенте турниры,
правда в упрощенной форме, проводились вплоть до XVIII в. Например, мы знаем, что в 1719 г. в Дрездене был проведен такой турнир,
участники которого сражались друг с другом в пешем строю. Но с
середины XVII в. турниры старого стиля были заменены своеобразными кавалерийскими шоу, которые в большей мере были демонстрацией мастерства наездников, хотя в них оставались какие-то пережитки
669

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

старых турниров — попадание копьем в кольцо или упражнения с кинтаной. Старое mêlée было заменено новой каруселью — это было соревнование, участники которого, одетые в шутовские доспехи, старались дубинами или бутафорскими мечами сбить султан со шлема
соперника. Хотя эти потешные забавы мало чем напоминали старинные турниры XIII в., все же они послужили связующим звеном между
стариной и «готическим» возрождением искусства турнира в середине
XIX в. Самым блистательным проявлением такой неразрывной связи
была превосходная имитация рыцарского турнира XV в., состоявшаяся в Эглинтоне в один дождливый день 1839 г. Некоторые детали доспехов, сделанные специально для этого турнира, сохранились до сих
пор. Есть очень правдоподобная имитация германских рыцарских доспехов, изготовленных, кстати, одной немецкой фирмой. Как я уже
сказал, многие доспехи и копья, изготовленные специально для этого
турнира в стиле XV в., сохранились до нашего времени.

Глава 40
ТУРНИРНЫЕ ДОСПЕХИ
На заре рыцарской эпохи на турнирах сражались в обычном рыцарском облачении. Но по мере того, как правила становились все
более и более церемониальными, и поскольку на турнирах бессмысленно погибал цвет рыцарства, для них были разработаны специальные доспехи и специальное вооружение. Притупленный наконечник
копья (кронель) впервые появляется около 1180—1190 гг., в это же
время в некоторых кругах становится модным пользоваться во время
турнирных поединков тупыми мечами. Сто лет спустя мечи для турниров становятся еще более безвредными — их стали делать из китового уса, так как железные рыцарские мечи — пусть даже и незаточенные — были смертоносным оружием. Вы помните — боевой меч был
острым как лезвие бритвы и мог наносить страшные раны. Самое раннее упоминание о мечах из китового уса содержится в отчете об оснащении турнира в Виндзоре в 1278 г.; в этом же турнире использовали
шлемы и панцири из кожи. Семнадцать лет спустя специальная комиссия английских баронов утвердила статут, в котором регулировалось применение оружия и доспехов на турнирах:
«...ни один отпрыск знатного лорда, то есть ни граф, ни барон,
не может иметь другого доспеха, кроме кольчуги, кирасы, наплечников, кольчужного капюшона, и ничего более; не должен он нести
заостренный кинжал, или меч, или булаву, но только широкий меч.
Если же найдут такого, кто в какой-то из перечисленных частей на670

ВЕК РЫЦАРСТВА

рушил статут, то лишится коня, на котором явился на турнир, и будет заключен в тюрьму сроком на один год.
Те же, кто придет смотреть турнир, не должны надевать никаких
доспехов, не должны нести меч, или кинжал, или дубину, или булаву, или камень; при обнаружении же этих нарушений, как у упомянутого ранее оруженосца, все перечисленное будет конфисковано.
Ни слуга, ни пехотинец не должны иметь при себе мечи, кинжалы,
дубины или палицы; если же таковые нарушения обнаружатся, то
виновный будет заключен в тюрьму на семь лет».
Это были мудрые и разумные меры предосторожности, предпринятые в добросовестных усилиях предотвратить убийства и предвосхитившие более спортивные правила турниров XIV и XV вв. Специальное упоминание кольчуги в первом пункте говорит о том, что к
1295 г. уже появились и получили широкое распространение пластинчатые доспехи.
В одной английской рукописи, датированной приблизительно
1330 г., мы видим миниатюру, изображающую рыцаря, сражающегося
на турнире с каким-то подобием подушек, прикрепленных к передней
луке седла и защищающих ноги, наподобие мотоциклетных щитков.
(Трактат Уолтера Майлмета «Благородным, разумным и мудрым царям». Библиотека христианской церкви. Оксфорд.) Пятьдесят лет спустя такие щитки стали делать из деревянных или металлических пластин — эти пластины были частью специального турнирного седла.
До 1425 г. не было отчетливого различия между обычными полевыми доспехами и доспехами турнирными. Только на исходе XV столетия разработали высокоспециализированные турнирные рыцарские
доспехи. Самое раннее определенное упоминание о специальных турнирных доспехах мы находим у анонимного французского автора в
рукописи, датированной приблизительно 1446 г. Этот автор — деталь
за деталью — описывает доспехи, которыми рыцари пользовались на
турнирах:
1. Кираса или бригандина с упором для копья (рис. 444) и специальные пряжки, которыми пристегивались шлем и другие детали лат.
2. На левую руку надевали латную рукавицу, называемую пофранцузски main de fer (железную рукавицу). Эта рукавица делалась
из одного куска железа и защищала руку от кисти до 3 дюймов выше
локтя.
3. Наплечник из одного куска железа, защищавший левое плечо.
4. На правую руку надевали маленькую латную рукавицу, называемую по-французски gagnepain, то есть на руку, «добывающую
хлеб» — так в старину образно называли рыцарский меч.
5. Над малой правой рыцарской рукавицей предплечье закрывала
специальная деталь, называемая «наруч», который по-французски
671

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 444. Доспехи периода около 1450 г. Показано, что подставка для копья прикреплена к нагрудному панцирю. На древке копья видна большая гарда, защищавшая правую руку воина. Эти гарды появились не ранее 1380—1400 гг.

называют «epaule de mouton» (баранья лопатка). Это укрепленная на
шарнирах деталь, которая, закругляясь, прикрывает локоть и нижнюю часть плеча (рис. 450).
6. На правом плече маленький наплечник с большой пластиной,
прикрывающей подмышку (рис. 450).
7. Приспособление, сделанное из набивного кожаного чехла, похожее на фланец яхты и называвшееся грушей из-за сходства формы.
Эта груша подвешивалась к плечу и служила для поглощения удара,
передаваемого со щита на грудь.
8. Сам щит, маленький, четырехугольный, вогнутый, изготовленный из прочного дерева и покрытый кожей или пластинами рога.
Дальше автор рассказывает, что французские рыцари на турнирах
носили ножные доспехи, что говорит о том, что во Франции были
не в ходу высокие седла с защитой для ног, столь популярные в Германии, Англии и Нидерландах той эпохи.
672

ВЕК РЫЦАРСТВА

Большая часть наших знаний (весьма, впрочем, скудных) об искусстве турнира почерпнута
из немецких источников, так что мы лучше знаем о том, как проходили турниры именно в этой
стране. Самая ранняя форма турнирных доспехов и стиль проведения турниров, отличавшийся от старого международного стиля, появляется около 1380—1390 гг. и получает название
«Hohenzeuggestech». В Германии словом «Gestech» было принято обозначать турнирный поединок на тупых копьях, и в буквальном переводе оно обозначает высокое искусство Рис. 445. Седло для выпоединка в доспехах. Наиболее яркой отличи- сокого турнира в доспетельной чертой такого поединка было исполь- хах (Hohenzeuggestech),
зование специального седла, которое было около 1440 г. Арсенал
выше обычного боевого седла благодаря тому,
лондонского Тауэра
что приподнималось на узкой раме над хребтом
лошади приблизительно на 10 дюймов. Впереди
такое седло защищало всадника от стоп до пояса, причем щиты для ног
выглядели как вилка, спускавшаяся вдоль потника конской сбруи с обеих сторон (рис. 445). От задней высокой луки седла спускались вниз две
изогнутые деревянные пластины, фиксировавшие бедра всадника и не
дававшие ему вылететь из седла при ударе. В такое седло садились в
обычных полевых доспехах. Вместо шлема с забралом, надевавшегося
во время войны, на турнирах пользовались более открытыми шлемами.
Открытый тип шлема вышел из употребления приблизительно к 1450 г.
и был заменен так называемым немецким шлемом, чтобы отличить его
от шлема в итальянском стиле, снабженного поднимающимся забралом, обычно не использовавшимся немцами. Вместо этого они прикрывали грудь и ноги лошади кожаными объемистыми подушками,
которые заодно защищали ноги всадника (см. рис. 446).
Вероятно, мы знакомы с турнирными шлемами лучше, чем с другими частями турнирных доспехов, так как шлемы (или их изображения) нарисованы на множестве аристократических гербов. Шлемы для
турниров (pro torniamentis) впервые упоминаются в 1268 г., но мы не
можем с уверенностью сказать, что доподлинно знаем, как они выглядели. Но мы точно знаем, как выглядели турнирные шлемы сто лет
спустя. Есть два сохранившихся до наших дней таких шлема, изготовленные около 1380 г., — один хранится в Вене, другой в Копенгагене.
У обоих этих шлемов на левой стороне забрала имеется дополнительная усиливающая пластина (рис. 447). На шлеме Генриха V, хранящемся в Вестминстерском аббатстве, тоже есть такая усиливающая пластина, поэтому можно утверждать, что это был турнирный, а не боевой
22 Э. Окшотт

673

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 446. Рыцарь в доспехах, предназначенных для Hohenzeuggestech. Около
1510 г. На нем надеты такие же доспехи, предназначенные для турнира, как и
те, что изображены на рис. 450. Грудь коня и ноги рыцаря прикрыты большими
подушками, контуры которых угадываются под конской попоной

шлем. От шлемов, подобных шлему Генриха V, ведут свое происхождение так называемые «лягушачьи» шлемы с покатым забралом, столь
хорошо нам знакомые. Из рис. 448 можно получить наглядное представление о том, на что были похожи такие шлемы. Появившаяся позже разновидность большего шлема, названного по-немецки турнирным
шлемом (Stechhelm), показана на рис. 449. У этих шлемов была толстая
набивная подкладка, приклепанная к железу.
В последней четверти XV в. возникают два наиболее хорошо известных стиля турнирных доспехов. До наших дней сохранились образцы и того и другого стиля: доспехи для турниров, сделанные по
германской и итальянской моде, и доспехи для поединков насмерть,
то есть для схваток на настоящих острых копьях. На рис. 450 показаны
великолепные образцы немецких доспехов первого типа, сделанных
674

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 447. Шлем из собрания историко-искусствоведческого музея в Вене. Этот шлем принадлежал австрийскому семейству фон Пранк. Он был изготовлен около
1380 г. Видна усиливающая пластина на левой стороне
забрала, которая немного переходит и на левую сторону. Большой кожаный султан сохранился и представляет собой очень большую редкость

около 1485 г. Эти доспехи можно увидеть в коллекции Уоллес в Лондоне. Очень тяжелые доспехи, но рыцарь надевал их на довольно короткое время и не должен был в них двигаться. Итальянский стиль
был, по сути, таким же, но более уродливым. Шлемы ничем не напоминали изящные немецкие изделия такого рода, а скорее были похожи на гигантские пузырьки из-под таблеток (рис. 451).
Более легкие доспехи совершенно иного типа использовали для
поединков на настоящих копьях или для реального боевого оружия.
Голову рыцаря защищал легкий шлем салад с подъемным забралом.
Такие же шлемы, правда менее тяжелые, применялись на войне. Туловище было прикрыто лишь полудоспехом или бригандиной, руки
и ноги не защищались вовсе. Левый бок и левую руку прикрывали
деревянным щитом, обтянутым кожей. Правую руку закрывала гарда
копья (рис. 452). Такие гарды не встречались до середины XIV в. и
редко применялись до середины следующего, XV в. Правда, мы то и
дело встречаемся с работами современных иллюстраторов, которые
дают в руки своим персонажам из XII и XIII вв. копья с гардами, что
является недопустимым анахронизмом.
В смертельных поединках не применяли седла с защитой для ног.
Вместо этого ноги прикрывали специальными пластинами, крепившимися к доспехам туловища (рис. 452). Это предвосхитило широкое применение таких пластин в начале XVII в. Для поединка такого рода использовали более тяжелое, чем обычно, копье; его нельзя было
675

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 448. Шлем (принадлежавший сэру Николасу Хандберку?), хранящийся ныне в Кобхэмской церкви в графстве Кент.
Около 1400—1410 гг. Этот шлем
очень похож на шлем Генриха V
(хранится в Вестминстерском
аббатстве)

перекинуть через шею коня, поэтому соперники сшибались своими правыми
сторонами. Древко копья было слишком
толстым, чтобы его можно было обхватить рукой, поэтому рыцарь направлял
удар с помощью вделанной в гарду специальной рукоятки. Копье удерживали
с помощью специальной подставки
(рис. 450 и 452).
Эти доспехи для турнирных поединков и серьезных схваток продолжали
оставаться в ходу до 1540—1550 гг. С середины XVI в. возникают новые стили,
новые моды; особенно это касается продукции королевских мастерских в Гринвиче. Появились дополнительные детали доспехов, так называемые двойные
детали. Их добавляли к обычным полевым доспехам. Сначала это были всего

Рис. 449. Турнирный шлем, выполненный в немецком стиле, но изготовленный в Англии. Около 1475 г.
Арсенал лондонского Тауэра. Обратите внимание на металлические полосы, которыми шлем крепили к
замкам на нагруднике и на задней
пластине кирасы

Рис. 450. Полное снаряжение
для турнира (немецкий стиль).
Сделано в Германии около
1485 г. Коллекция Уоллес,
Лондон
676

ВЕК РЫЦАРСТВА

лишь усиливающие пластины на левую
сторону, потом появилось столько дополнительных деталей, что из одного базового
доспеха можно было сделать несколько
различных вариантов, приспособленных
для разных видов поединков. Все вместе
эти детали назывались гарнитуром или
набором доспехов. Именно таким и был
настоящий гарнитур, а не таким, каким
нам сейчас часто его представляют, — полные, надетые на рыцаря доспехи. Такие
полные доспехи до 1620 г. называли просто сбруей.
Были еще, кроме того, специальные
доспехи для потешных поединков пешком, но поскольку это не имеет никакого
отношения к лошадям, то я не стану на
них останавливаться.

Рис. 451. Турнирный шлем в
итальянском стиле. Принадлежал Гаспару Фракассо, миланскому послу при императорском дворе в Вене. Около
1490 г. Музей истории искусства Вены

Конечно, в наши дни в умах укоренилось немало раздражающенавязчивых неверных и искаженных представлений о чарующем, популярном и уже отдаленном времени Средневековья. Мне хотелось
бы в заключение упомянуть шесть наиболее распространенных заблуждений, касающихся средневековой жизни, — как в мирное время, так и на войне.
Никогда не существовало такого понятия, как цепная кольчуга.
Это просто кольчуга, и она так называлась со времен Нормандского
завоевания Англии. Цепную кольчугу придумали писатели XIX в.,
это глупый термин, и ему нет места в настоящей науке о доспехах.
Доспехи не были исключительно тяжелы. Носить их было довольно удобно. Также не было слишком тяжелым оружие, которое применяли, сражаясь в доспехах.
Рыцарей не приходилось сажать в седла с помощью лебедок. Возможно, если он был стар, утомлен или ранен, то нуждался в посторонней помощи или пользовался подставкой, чтобы сесть в седло,
но никогда для этого не использовались механические приспособления. Это очередная глупость, и если когда-то она казалась забавной,
то должен сказать, что в ней нет ничего смешного.
Рыцарский конь никогда не был ломовым битюгом, но не был он и
рысаком. Вы когда-нибудь обращали внимание, как бежит цирковая лошадь, когда несет на себе наездника? Если лошадь не идет легким галопом, то она бежит точно так же, как и средневековый рыцарский конь.
677

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Рис. 452. Доспехи для поединков реальным оружием. Щит, изготовленный из дерева и кожи (изображен справа), крепился к выступу на нагруднике кирасы. Гарда очень толстого копья имеет полукруглую форму и превосходит размером гарду
турнирного копья. Ее верхняя часть отогнута назад и влево, чтобы прикрыть плечо и грудь. При смертельном поединке противники сталкивались своими правыми сторонами. Лошади надевали глухие шоры (с металлическими шанфронами
или просто прикрывали глаза материей), чтобы она не шарахалась в сторону

У копий не было металлических гард вплоть до 1400 г. Сужение
древка для более удобной хватки появилось только около 1450 г. Копья
до этого представляли собой длинные стержни, слегка сужавшиеся к
концу.
Для того чтобы надеть доспехи, рыцарь не нуждался ни в гаечном
ключе, ни в отвертке. Точно так же для того, чтобы их снять, не
нужен был консервный нож. Конструкция доспехов была надежна и
проста. Для крепления деталей применяли ремни и застежки. А после 1500 г., в некоторых случаях, пружинные замки.
К сожалению, с этими неточностями вы постоянно будете сталкиваться в исторических сочинениях, в исторических романах и
пьесах (если, конечно, их написал не Шекспир), в фильмах и телевизионных постановках. Но все это не так; это прегрешение не
только против средневековых рыцарей и их наследия, но и против
истины.
678

ВЕК РЫЦАРСТВА

Рис. 453. Рыцарь в снаряжении для смертельного поединка. Видны щитки, прикрывающие ноги, шоры на глазах лошади и длинная подставка для тупого конца копья. На правой руке нет защиты, так как ее прикрывает большая гарда

ПОСЛЕСЛОВИЕ
Любая работа такого типа вынужденно является докладом, ограниченным по времени и в пространстве; через несколько лет новые
открытия добавят нам знаний о предмете и при этом могут перевернуть или кардинально исправить некоторые из наших умозаключений. Создавая эту работу, я должен был, как и любой другой, кто
оказался бы в подобном положении, вскарабкаться на плечи многих
других ученых, для того чтобы чуточку лучше увидеть, что есть что
в основах истории. Я надеюсь, что для других людей моя работа послужит стимулом к продолжению их деятельности и, в свою очередь,
они смогут взять в руки телескоп и заглянуть чуточку глубже, еще
дальше проникнуть в прошлое.

680

Приложение 1
СРАВНИТЕЛЬНАЯ СТОИМОСТЬ ДЕНЕГ
Практически невозможно сравнивать покупательную способность
средневековых денег с таковой современных. Что можно сказать, и то
без большой уверенности, так это то, что в 1300 г. за сумму, эквивалентную современному доллару, можно было купить вещь, которая
теперь стоит долларов 55, а то и больше (следует, правда, помнить, что
в средневековой Европе доллар не был конвертируемой валютой). Инфляция — избирательное явление, и некоторых товаров и услуг она
касается больше, чем других. Например, стоимость медицинских услуг
в Америке астрономически возросла за последние тридцать лет, а цены
на другие услуги возросли не столь резко. Поэтому не стоит делать
обобщений относительно денежной стоимости в Средние века. Такие
обобщения по меньшей мере сомнительны.
Самой распространенной денежной единицей в Средние века была
марка. Марка, которой в Европе пользовались повсеместно, обозначала стандартный вес золота или серебра. В Англии после 1066 г. марка стала устойчиво равняться 160 серебряным пенни. Фунт был основной денежной единицей в Англии со времен саксов (и остается
таковой доныне). К эпохе Елизаветы I он похудел до одной трети своей первоначальной стоимости; покупательная способность его продолжала с тех пор только падать (в Средние века на один фунт можно
было купить больше, чем в наше время). Несмотря на снижение покупательной способности, стоимость фунта в золоте была зафиксирована в 1601 г. и оставалась неизменной до 1931 г.
Во Франции основной денежной единицей был ливр. Около
800 г. н. э. цена ливра была фиксирована — она равнялась 400 граммам серебра. К XIV в. ливр стал стоить одну восьмую от своей первоначальной стоимости, а еще двести лет спустя стал еще дешевле,
и его стоимость стала составлять одну двадцатую от исходной.
Холодный пересчет монет, валют и денежных эквивалентов реально
не поможет нам оценить истинную стоимость коня и доспехов в Сред681

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ние века. Будет достаточно сказать, что хорошие доспехи в 1460 г.
стоили приблизительно столько же, сколько стоит сейчас хороший
легковой автомобиль; как видно по прочтении этой книги, стоимость
коней мало изменилась с тех отдаленных времен.

Приложение 2
ВЕС ДОСПЕХОВ
Хорошо сделанные боевые доспехи XV в. (называвшиеся полевыми
доспехами или боевой сбруей) весили не больше, чем форма и снаряжение многих армейских подразделений до 1910 г. Действительно, не
далее как в 1960 г. полное церемониальное снаряжение и форма в некоторых частях английской армии весили больше, чем полные доспехи в 1460 г. Большая часть веса современного снаряжения приходится
на плечи солдата, в то время как тяжесть средневековых доспехов
равномерно распределялась по всему телу.
Конечно, турнирные доспехи и противомушкетные кирасы были намного тяжелее полевых средневековых лат. Ниже я привожу вес случайно выбранных средневековых доспехов и их частей.

ПОЛНОЕ ВООРУЖЕНИЕ
Итальянские полевые доспехи, около 1450 г. (коллекция Скотта,
Глазго), 25,6 кг.
Немецкие полевые доспехи, около 1525 г. (коллекция Уоллес,
Лондон), 18,8 кг.
Немецкие полевые доспехи Панкраца фон Фрейберга (коллекция
Уоллес, Лондон), 25,3 кг.
Полевые доспехи, Гринвич, 1590 г. (коллекция Уоллес, Лондон),
33,2 кг.
Противомушкетные доспехи кирасира, около 1620—1630 гг. (замок Харбург, Тироль), почти 31,2 кг.
Турнирные доспехи, немецкие, около 1500 г. (коллекция Уоллес,
Лондон), 40,5 кг.
ШЛЕМЫ
Шлем, английский, принадлежал Черному принцу, около 1370 г.
(Кентерберийский собор), 3,2 кг.
Бацинет (с забралом) и кольчужная шапочка, около 1380 г. (замок
Харбург, Тироль), 5,6 кг.
Армет, итальянский шлем, около 1470 г. (коллекция Уоллес, Лондон), 3,3 кг.
682

ПРИЛОЖЕНИЯ

Салад, немецкий, около 1470 г. (коллекция Уоллес, Лондон), 2,2 кг.
Турнирный шлем, английский, около 1480 г. (арсенал лондонского Тауэра), 10,6 кг.

КОЛЬЧУГИ
Длинная кольчужная рубаха, XIV в. (Королевский Шотландский
музей в Эдинбурге), 14 кг.
Короткая кольчужная рубаха, XIV в. (замок Харбург, Тироль), 9,3 кг.

КОНСКИЕ ДОСПЕХИ
Немецкие конские доспехи Панкраца фон Фрейберга (коллекция
Уоллес, Лондон), 29,9 кг.
Вероятно, английской работы, принадлежали Генриху VIII, 1514—
1519 гг. (арсенал лондонского Тауэра), 31,1 кг.

Приложение 3
ШОТТ ФОН ХЕЛЛИНГЕН
Город Нюрнберг обещал награду в 2000 гульденов за голову Шотта
фон Хеллингена. Период его деятельности был самым кровавым за
всю историю этого города. Рыцари Шотта постоянно устраивали засады на нюрнбергских солдат, и мало кому удавалось уйти живым.
Вражда Шотта с Нюрнбергом прекратилась в 1525 г., и ему была
дана охранная грамота для проезда через город в ХейльброннерХоф, который хоть и находился внутри периметра городских стен,
но принадлежал маркграфу фон Ансбах-Байрейту. Здесь во время
смертельной болезни Шотта посещали некоторые знаменитые нюрнбергские врачи. Шотт умер 8 января 1526 г. Во дворце была домовая
часовня, и еще в 1757 г. там была табличка, на которой можно было
прочесть: «Года 1526, в первый понедельник после святого новогоднего дня, скончался благородный и доблестный Конрад (Кунц)
Шотт, начальник Штрейтбурга, и душа его находится ныне на попечении Бога».
Замок Хорнбург, за владение которым Шотт вступил в спор с имперским выборщиком, до сих пор стоит на реке Некар, и створка
одной из дверей до сих пор украшена его гербом (я считаю своим приятным долгом поблагодарить господина Р.Т. Гвинна, владельца доспехов Шотта, за предоставленные мне сведения и за возможность
лично осмотреть доспехи и подробно ознакомиться с ними).
683

Приложение 4
ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД
Дата
до
н. э.

Египет

Среднее царство

Библейская история

Век патриархов

Страны Средиземноморья
и Азия

Среднеминойский период
на Крите

Западная Европа

Культура позднего
каменного века (неолит)

2000
Оккупация захватчиками — гиксосами Иосиф в Египте

Ариане уничтожают
цивилизацию р. Инд

XVIII династия

Империя гиттитов

1500
Период империи
XIX династия

Исход евреев из Египта

XX династия

Завоевание Ханаана

1200

Золотой век микенской
культуры

Троянская война
Рамсес III отражает
нашествие
«людей моря»
(филистимлян)
Закат империи

1000

Ранний бронзовый век
Возможно, в это время
был построен Стоунхендж
Середина бронзового века

Саул
Правления Давида и
Соломона

Поздний бронзовый век
Начало господства Ассирии
Ранний железный век

750 Господство эфиопов
Завоевание Египта
ассирийцами
600
500 Восстановление
XXVI династии

Начало «классического» пеЗавоевание Израиля и
риода в Греции
Иудеи ассирийцами
Мидяне уничтожают
Ассирию
Пленение в Вавилоне

400
Александр завоевывает Египет
300
200

Рост могущества вавилонян
Рост могущества Рима
Персия поглощает Мидию и
подчиняет себе Вавилон
Период афинского
владычества в Греции
Пелопоннесская война
Владычество македонцев
во главе с Александром
Пуническая война между
Римом и Карфагеном

Гальштаттская культура
Господство кельтов над
всем регионом

Период Ла-Тен I
В 390 г. до н. э. галлы разграбили Рим
Период Ла-Тен II

Династия Птолемея Войны Маккавеев
100
Египет становится
римской
1
провинцией

Период Ла-Тен III
Цезарь завоевывает Галлию

ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК
Дата
н. э.

Британия

Римская империя

0 В 47 г. начинается завоевание римлянами
В 78—84 гг. его заканчивает
Агрикола
100

Завоевание Дакии Траяном в 106 г.
Адриан: максимальный размер Римской империи
В 236 г. франки и алеманны пересекают границу,
проходящую по Рейну
250
Готы устанавливают возрожденную Персидскую
В 286 г. Караузис провозглаимперию под владычеством Сасанидов, 251 г.
шает себя императором
Константин Великий, 324—337
В 375 г. готы пересекают Дунай и поселяются в
Мезии
378 г. — битва при Адрианополе
400 406 г. — Восстание в римской армии
410 г. — Легионы наконец
покинули Британию

Скандинавия

Оружие в торфяниках
Торсбъерга и
Вимозы

Оружие в торфяниках
Нидама

Вандалы пересекают Рейн и расселяются по
Галлии
410 г. — Разграбление Рима Аларихом и его
готами

Англы и юты все чаще со435 г. — Вандалы прочно господствуют в Африке
вершают набеги и поселя- 451 г. — Вторжение Аттилы в Галлию; битва при
ются в Британии
Шалоне
455 г. — Разграбление Рима вандалами
Период короля Артура
476 г. — Кловис становится королем франков
495 г. — Саксы поселяются 493 г. — Теодорих Остгот становится правителем
в Гемпшире под властью
Италии
Кердика

Оружие в торфяниках
Крагехуля

500 520 г. — Поражение саксов
при горе Бадон
547 г. — Основывается
Саксонское королевство

527 г. — Восточной Римской империей правит
Юстиниан
533 г. — Велизарий побеждает вандалов
в Северной Африке
535—551 гг. — Готская война в Италии; в 553 г.
Италия возвращается к империи
560 г. — Ломбарды оккупируют Северную Италию
569 г. — Рождение Магомета в Мекке

597 г. — Св. Августин начинает обращение Кента
600
617—633 гг. — Правление
635—711 гг. — Сарацины-магометане ведут завоЭдвина Нортумбрийского
евательные походы в Малой Азии и Средизем700
номорье, поселяются в Испании
688—726 гг. — Первый кодекс англосаксонского
права

Период саги о
Хрольфе Краки

ЭПОХА ВИКИНГОВ
Дата

Англия

750 758 — 796 гг. — Господство
Мерсийского королевства
787 г. — Первое из известных
нападений викингов
800
825 г. — Эгберт Эссекский
побеждает мерсийцев при
Элландуме

Франция

Германия и Италия

771 г. — Шарлемань
становится королем 774 г. — Шарлемань
франков
побеждает ломбардцев и коронуется в
Павии
800 г. — Шарлемань коронован в качестве
императора Рима
814 г. — Смерть Шарлеманя
Битва при Фронтене; империю делят между
собой внуки Шарлеманя, 841 г.

850
855 г. — Викинги зимуют на
острове Шеппи
В 867 г. даны завоевывают
Нортумбрию и в 871 г.
вторгаются в Эссекс
871 г. — Начало правления
Альфреда

841—845 гг. — Викинги разграбляют
Роуэн и Париж
865—866 гг. — Великая
осада Парижа

900 901 г. — Смерть Альфреда
937 г. — Ательстан побеждает
скоттов и скандинавов в
битве при Бруненбурге

950 958—975 гг. — Правление
Эдгара Мирного
979 г. — Коронация
Этельреда II
991 г. — При Мальдоне норвежские викинги побеждают англичан

911 г. — Французы заключают со скандинавами договор
Клер-сюр-Эпт и отдают им все Нормандское герцогство

987 г. — Гуго Капет
избран королем
Франции

Скандинавия

Период саг о Рагнаре
Лодброке и его сыновьях
860—930 гг. — Харальд
Хаарфагр (Прекрасноволосый), король
Норвегии

919 г. — Германией
правит Генрих
Птицелов; в 933 г.
он побеждает венгров, в 934 г. —
данов и объединяет
Германию

936 г. — Королем становится Оттон I
(Великий); в 962 г.
он получает титул
императора
Римского
983—1002 гг. — правление Оттона III
1014 г. — Императором становится сын
Оттона III, Генрих II

Период саги о Эгиле
Скаллагримссоне
900—940 гг. — Горм
Старый правит
Данией

Период саги о
Кормаке

1014—1035 гг. — Период саги о Греттире

1000 1013 г. — Завоевание Англии 1028—1035 гг. —
датским королем Свейном
Роберт Дьявол пра1014—1035 гг. — Англией правит Нормандским
вит король Кнут Великий
герцогством
1036 г. — герцогом
Эрик Рыжий плывет
1040 г. — Коронация Эдуарда
становится Уильям
из Гренландии и
1050
Исповедника
открывает Америку
1066 г. — Смерть Эдуарда, ко- Духовенство провозглашает «Господнее перемирие», запрещающее вести
ронация Гарольда и Норлюбые сражения между вечером четверга и утром понедельника
мандское завоевание

ВЕК РЫЦАРСТВА
Дата

Англия

1100

Франция

Германия и Италия

Испания и Средиземноморье

Руй Диас де Бивар
(Сид) отвоевывает
Валенсию у мавров,
1094 г.
1099—1100 гг. — 1-й Крестовый поход; захват Иерусалима и основание
Латинского королевства

Норманнские короли, от
Уильяма до Стефена,
1066—1154 гг.
1150
Генрих II — Джон, 1154—1217 гг.
Император Фридрих I
Ричард I отправляется в Крестовый поход вместе
(Барбаросса),
с Филиппом II (Августом)
1152—1190 гг.
1200
Джон теряет НорманВойна Джона и баронов
дию и другие фран1216 г. — Вторая битва при
цузские владения,
Линкольне
1204 г.
1217 г. — Коронация
1226 г. — Коронация
1215—1250 гг. — правГенриха III
Людовика IX (Люление Фридриха II
довика Святого)
1250 Баронская война (Симон де
1250 г. — Его КрестоМонфор)
вый поход в Египет,
Битвы при Льюисе, 1264 г., и
поражение и пленеЭвешеме, 1265 г.
ние сарацинами
1272 г. — коронация Эдуарпри Мансорахе
да I
1270 г. — Его смерть
1277—1284 гг. — Завоевание
во время 2-го КреУэльса
стового похода в
Тунис
1296 г. — Начало войны с
Шотландией

1187 г. — Саладин побеждает воинов Латинского королевства
при Гаттине и возвращает Иерусалим
1192 г. — осада Акра
1212 г. — Объединенные силы королей
Кастилии, Арагона и
Наварры побеждают
мавров при ЛасНасас-де-Тулуза
1252—1284 гг. — Коронация (св.) Фердинанда III Кастильского и
затем Альфонсо X
(Мудрого)
1284—1295 гг. — Правление Санчо IV (Храброго)
1291 — Уничтожение
Латинского королевства в Палестине

1300 1307 г. — Смерть Эдуарда I
1314 г. — Поражение англичан при Бэннокберне
1327 г. — Коронация
Эдуарда III

1302 г. — Восстание
1315 г. — Швеция наФлемингов; битва
чинает борьбу за
при Куртре
независимость; по1337 г. — Начало войражение Австрии
ны за французский
при Моргартене
престол
1346 г. — Битва при Креси;
1356 г. — Пуатье;
Договор Бретиньи, 1360 г.
1376 г. — Смерть Черного
принца; 1377 г. — Смерть
Эдуарда III
Ричард II; Перемирие между Англией и Францией
Восстание крестьян, 1386 г.
1400 1399 г. — Узурпация Ланкастера
1413 г. — Коронация Генриха V; возобновление войны 1415—1436 гг. — Мус Францией; 1415 г. — битва при Азенкуре
ченическая смерть
Яна Гуса в Боге1422 г. — смерть Генриха V
1428—1431 гг. — Жанмии; начало Гуситна д’Арк
ской войны против
1450
Англичане теряют французские владения
императора
1453 г. — Завершение Столетней войны
1459 — Начало Войны Роз
1471—1481 гг. — Людовик XI восстанав- 1475 г. — Максимилиливает могущество
ан, позднее импераФранции, войны с
тор, становится
1485 г. Босуорт — конец диШарлем де Рашем,
герцогом Бургунднастии Плантагенетов; когерцогом Бургундским
ронация Генриха Тюдора
ским

1396 г. — В Восточной
Европе, при Никополисе, оттоманские
турки наносят поражение войскам
крестоносцев

1422 г. — Первая осада
Константинополя оттоманскими турками
под командованием
Мурада I
1453 г. — Захват Константинополя Магометом II
1492 г. — Фердинанд и
Изабелла Испанские
захватывают Гранаду; плавание Колумба в Америку

СЛОВАРЬ
Адрианополь — город во Фракии (см. ниже), близ которого готы нанесли
в 376 г. поражение римским легионам. Применив массированную атаку
большой массой конницы, готы сумели разбить хорошо обученных легионеров. После этой битвы римляне стали брать на службу в качестве наемников готских конных воинов. Этот готский способ ведения войны распространился вскоре по всей Европе.
Алебарда — оружие, сочетающее в себе признаки билля и копья. Первоначально алебарда имела широкое и короткое лезвие и пятифутовое древко.
Альфред Великий — король западных саксов с 871 по 899 г. В его царствование западным саксам удалось отстоять независимость Уэссекса от
посягательств датских завоевателей.
Ангальт — одно из бывших мелких государств в Центральной Германии.
Большое семейство Ангальт до 1926 г. владело боевыми конскими доспехами, которые были изготовлены около 1480 г., вероятно, для Вальдемара VI,
герцога Ангальт-Цербстского, правившего с 1473 по 1508 г.
Англосаксонское завоевание — завоевание Британии германскими племенами в начале V в. н. э. Это завоевание осуществили три группы племен —
юты, англы и саксы, и скорее это была мирная экспансия, вызванная массовой миграцией германских народов из Северо-Восточной Европы в
области Римской империи. Юты — выходцы из Ютландии, поселились в
Кенте.
Ангон — название, данное франками и англосаксами пилуму, метательному копью, изобретенному римлянами и предназначенному для выведения
из строя щитов противников.
Аркебуз — портативное огнестрельное оружие. В настоящее время оставлено.
Аркебузир — воин, вооруженный аркебузом.
Базилард — обоюдоострый кинжал, который часто носили как элемент
гражданского платья, хотя иногда его носили и с боевыми доспехами.
Байярд, известный также под именем Пьер де Террайль — французский
рыцарь, родился в 1473 г. Талантливый военачальник, известен своей беззаветной храбростью, бесстрашием, героизмом и благородством. Многими
считался идеальным рыцарем.
Баклер — маленький круглый щит для сражения в пешем строю.
Бард — ткань или доспехи, служившие для покрытия или защиты коня.
Бармица — кольчужная занавеска, защищавшая подбородок и шею и
ниспадавшая в виде накидки на плечи.
692

СЛОВАРЬ

Бацинет — шлем сферической или конической формы. Лицевое отверстие этих шлемов часто прикрывалось забралами различных типов.
Белые доспехи — доспехи, на которые не надевали накидку, или сюркот.
Битва при Гастингсе — битва между саксами и норманнами, происшедшая в 1066 г. в долине к северу от города Гастингса в Суссексе. Битва развернулась на поле Сенлак. Саксов вел Гарольд, граф Суссекса; норманнов — Вильгельм, герцог Нормандии. Ставкой было Английское королевство, спор за которое возник после того, как бездетным умер король Эдуард
Исповедник. Вильгельм победил. После этой победы началось то, что историки называют Нормандским завоеванием Англии.
Бомбарда — род пушки.
Борджиа Чезаре — член могущественного испанского семейства, обосновавшегося в Италии. Родился, вероятно, в Риме либо в 1473, либо в
1476 г.; был сыном Родриго Борджиа, римского кардинала, ставшего впоследствии папой Александром VI. Чезаре Борджиа добился политического
могущества и пытался использовать вероломство и измену для создания
светской империи в Центральной Италии. Макиавелли считал Борджиа
представителем нарождавшегося нового типа государя.
Бувигер (подбородник) — часть доспехов, защищавших лицо и голову.
Крепился к шлему.
Булава — оружие, явившееся развитием формы старой доброй дубины.
В Средние века булава превратилась в оружие, которым сокрушали доспехи.
Иногда булавы были очень красивы. Выступавшие из боевой части булавы
фланцы не только сминали доспехи, но могли и пробивать их.
Бэннокберн — шотландская деревня близ Стерлинга. При Бэннокберне
состоялась решающая битва, в которой Роберт Брюс нанес поражение королю Англии Эдуарду II в 1314 г.
Варежка — прикрытие кисти руки, которым заканчивался рукав хауберка
(см. ниже). Руки вставляли в варежки одним скользящим движением. Изготовлялись из кольчуги, с отдельным вместилищем для большого пальца.
Варлинден — поэтическое название щита у скандинавов и саксов.
Велизарий — великий византийский военачальник, живший с 505 по
565 г. н. э.
Верхний набедренник — небольшие пластины, подвешенные к нижней
кромке накидки.
Византийская империя — Восточная Римская империя. Образовалась в
результате раздела Римской империи на два государства в 395 г. н. э.
Война Роз — непримиримый конфликт в Англии, длившийся с 1455 по
1485 г. Война между домом Ланкастеров и домом Йорков за английский
королевский трон.
Вуж — название определенного типа копья; вероятно, то же самое, что
глевия.
Гамбезон — простеганная куртка или камзол, которые носили под доспехами. Гамбезон служил средством смягчения ударов, наносимых по доспехам. Другое название — акетон.
Гамбуазы — защита бедер, выполненная в виде штанов.
Генрих Птицелов — первый из германских королей саксонской династии.
Правил с 919 г. до своей смерти в 936 г. Сильный лидер, он считался, хотя
так и не был коронован, неофициальным императором Священной Рим693

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

ской империи германской нации. Есть некоторые данные в пользу того, что
турниры с участием конных рыцарей стали проводиться в Германии уже с
842 г. Генрих, который жил с 876 по 936 г., был организатором многих таких
турниров.
Геральд Валлийский — известен больше под латинизированным именем
Гиральдус Камбрензис, хронист XII в. Сведения Геральда о сражениях на
валлийской границе в конце XII в. проливают свет на вооружение и доспехи того времени. Описывая столкновение англичан и валлийцев, Геральд
утверждает, что валлийские стрелы были настолько смертоносны, что пробивали бедро, защищенное кожей и кольчугой. Эти писания позволяют понять, почему развитие оружия привело к усовершенствованию средств защиты.
Герольды — представители королей и знатных лордов. Одной из обязанностей герольдов было объявлять имена участников турнира.
Гизарма — большое, красиво украшенное копье, получившее окончательное оформление к 1470 г.
Глевия — оружие, получившееся от скрещивания билля и копья; на лезвии было два острия — одно выступало вверх, а второе — назад.
Гобелен из Байе — изготовленный швеями гобелен изображает сцены событий, приведших к Нормандскому завоеванию, и сцены самого завоевания.
Головка — большой шар на верхушке рукоятки меча, предназначен для
уравновешивания тяжести клинка при пользовании мечом.
Готические доспехи — наименование немецких доспехов XV в., удлиненные изящные формы которых напоминали архитектурные формы готического стиля.
Готы — тевтоны (см. ниже тевтоны), нападавшие на Римскую империю
с III по V в. н. э. В 378 г. готы одержали важную победу над римлянами в
битве у Адрианополя. Готские методы ведения войны предусматривали массированное использование крупных кавалерийских соединений. Эти методы были впоследствии развиты и усовершенствованы в средневековой Европе.
Гражданская война в Англии — сражения XVII в., в которых сталкивались
сторонники парламента и монархии.
Грейпер — часть копья, расположенная позади рукоятки, этот хвостовик
служил для лучшего уравновешивания копья.
Греческий огонь — отчасти взрывчатое, отчасти горючее вещество неизвестного ныне состава, которое использовали в Средние века в военных
целях.
Гудендаг — «добрый день», название, данное фламандцами алебарде. Это
оружие пробивало кольчуги, щиты и шлемы.
Дапплин-Мур — место битвы, происшедшей в 1332 г., в которой шотландцы потерпели страшное поражение от англичан.
Де Нель Рауль — коннетабль Франции, павший в битве при Куртрэ в
1302 г. В этой битве фламандские горожане разбили войско французских
рыцарей, оккупировавшее Фландрию. В инвентарных книгах де Неля можно найти сведения о конских латах, защищавших бока и круп коня.
Де Превильи Жоффре — владетель Анжу, который, по преданию, нашел
рукопись «Галльской войны».
694

СЛОВАРЬ

Дирк — длинный кинжал, дальнейшее развитие формы почковидного
кинжала.
Длинный лук — оружие лучника, которое наряду с дальнобойностью отличалось применением длинных — в ярд — стрел. Это оружие способствовало появлению пластинчатых рыцарских доспехов.
Дофин — старший сын французского короля.
Древко — термин, используемый для обозначения шеста, на который
насаживали наконечники копий и пик.
Жанна д’Арк — известная также под именем Орлеанская дева. Жила с 1412
по 1431 г. Она была талантливым и умелым бойцом, искусным в поединках.
Во владении копьем с ней мало кто мог сравниться. Национальная героиня
Франции. Жизнь ее была весьма бурной, хотя поначалу она считала, что голоса ангелов и самого Бога направляют ее к благочестивой жизни. Эти же
голоса заставили Жанну д’Арк потом повести Францию в годину ее невзгод.
Закрытые поножи — металлические пластины, которые полностью закрывали и защищали голень. Одна пластина защищала переднюю часть
голени, а вторая — заднюю.
Итальянский стиль — стиль изготовления доспехов, возникший около
1420 г. Хотя он и напоминает ранний международный стиль, все же итальянские доспехи были тяжелее и грубее немецких.
Казначейство — британское государственное учреждение, надзиравшее
над денежным обращением. Официально казначейство как государственное
министерство было учреждено Генрихом I в XII в., хотя сокровищница существовала и раньше.
Карл VI Французский — жил с 1368 по 1422 г. Этот сын Карла V хорошо
правил страной до тех пор, пока около 1392 г. не начал страдать припадками
безумия. Он стал королем в 1380 г., но ввиду малолетства страной правил
регент, дядя короля Людовик, герцог Анжуйский. Самостоятельным королем
Карл стал в 1388 г. Страшное поражение французов при Азенкуре от англичан и их короля Генриха V случилось в 1415 г. В записях инвентарных книг
Карла VI за 1411 г. есть сведения о доспехах для воинов и лошадей.
Карманьола — настоящее имя Франческо Буссоне, родился приблизительно в 1390 г., казнен в 1432 г. Итальянский кондотьер, родился в Карманьоле, состоял на службе миланского герцога, захватил множество городов. Командовал венецианскими силами в их борьбе с Миланом, позже был
судим за измену и обезглавлен.
Катафракты (катафрактарии) — тяжеловооруженные римские всадники, облаченные в доспехи.
Кинжал — похожее на нож оружие, в некоторых случаях, но отнюдь не
всегда кинжал был, так сказать, укороченным вариантом меча. Средневековые кинжалы имели разнообразную форму; ранние образцы, изготовленные
между 1000 и 1150 гг., были похожи на большие кухонные ножи. Изготовленные позже кинжалы были оформлены более тщательно и красиво; во
второй половине XIV в. кинжалы начали снабжать длинными рукоятками.
Кинтана — приспособление, представлявшее собой врытый в землю
шест. Использовалось для обучения технике владения копьем.
Кираса — часть доспехов для защиты туловища — груди и спины; термин
начали использовать в XV в., слово же происходит от слова «cuirie» или
«cuiret», означавших кожаные доспехи для защиты груди.
695

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Клич — объявление, провозглашавшееся во многих городах и селениях,
извещавшее о предстоящем турнире.
Кованое железо — коммерческий сорт железа, отличающегося определенной мягкостью и податливостью, что, в отличие от чугуна, позволяет
придавать ему различную форму с помощью ковки.
Колесцовый механизм — тип ружейного механизма. Зазубренное колесо,
приводимое в движение пружиной, которую заводили специальным ключом. Колесо, вращаясь, терлось о кремень и высекало искры, которые поджигали порох в стволе ружья.
Коллеони Бартоломео — знаменитый итальянский военный авантюрист,
который пытался основать на севере Италии самостоятельное государство,
но был остановлен в 1467 г.
Колонна Фабрицио — умер в начале XVI в. Был коннетаблем Неаполя и
крупным полководцем. Являлся представителем знаменитого, благородного
римского семейства Колонна, которое стало восходить к вершинам общественной, политической и религиозной власти в начале XII в.
Кольчуга — гибкие латы, состоящие из соединенных между собой колец
или мелких пластинок.
Кольчужный чепец — защита для головы и шеи.
Кондотьер — предводитель наемной армии в Италии, особенно в XIV и
XV вв.
Копейная гарда — гарда, защищавшая руку бойца на копьях некоторых
типов.
Копье — исключительно рыцарское вооружение, длинное копье использовали в турнирных единоборствах.
Копье со шнуром — метательное орудие, копье с прикрепленной к нему
петлей, с помощью которой увеличивали силу броска и дальность полета
копья.
Король Артур — фигура, вокруг которой было сложено немало рыцарских романов, личность, считающаяся многими легендарной. Считают, что
король Артур собрал и сплотил группу рыцарей Круглого стола. Вероятно,
у этой легендарной фигуры был исторический прототип — какой-то реальный король бриттов, живший в VI в. н. э.
Король Эдуард II — бездарный и неумелый король Англии, не владевший
искусством военачальника. В его правление Англия несла страшные потери
от столкновений с шотландцами. Был убит баронами.
Коронель, кронель — специальный наконечник в виде короны, которым
снабжались некоторые типы копий. Эти копья, вместе с затупленными мечами, были оружием вежливости. Применялись в поединках ради удовольствия.
Креси — место битвы, происшедшей в 1346 г. в Северной Франции между англичанами и французами. Англичане победили благодаря лучникам и
их страшному оружию в этой битве начала Столетней войны.
Кринет — доспех, прикрывавший шею лошади.
Кропило — булава, представлявшая собой древко, к концу которого на
цепях подвешивали тяжелые металлические шары на цепях.
Круглый стол — рыцарская игра, предназначенная исключительно для
приятного времяпрепровождения. В этой игре сражались только тупым ору696

СЛОВАРЬ

жием, по кругу — навылет. Игры всегда сопровождались пирами, которые
давали гостям магнаты — организаторы Круглого стола.
Ксенофонт — греческий историк, родился в 431 г. до н. э. и умер около
350 г. до н. э. Воевал в составе афинской конницы и был опытным наездником. Среди его книг есть работа «Об искусстве верховой езды».
Кулеврина — средневековый мушкет.
Култеллус (cultellus) — название кинжала, популярного в период с 1000
по 1150 г.
Куртре — город на северо-западе Бельгии.
Латная рукавица — металлическая рукавица, защищавшая кисть воина.
Латунь — тип металла, который обычно применяли в виде коротких
тонких брусков или коротких кусков проволоки, которые укладывали в
узкие прорези на клинке рыцарского меча. Для этого же часто пользовались
серебром, оловом или медью — таким способом клинки инкрустировали
надписями.
Легионер — пехотинец, солдат римского легиона.
Ливр — старинная французская денежная единица. Чеканилась в виде
золотой, серебряной, а впоследствии и медной монеты. Ливр вышел из обращения в конце XVIII в.
Мантлет, или мантелет — длинный щит, которым пользовались лучники и арбалетчики.
Маршал — высшее офицерское звание в средневековой Франции.
Молот — орудие, которое, наряду с топором и булавой, составляло часть
вторичного рыцарского вооружения.
Наголенники — часть доспехов, защищавших голень и икру.
Накидка — часть доспехов для защиты живота. Состояла из ткани, к
которой приклепывали железные обручи. Это наиболее постоянная часть
доспехов, просуществовавшая все время использования доспехов в Средние
века.
Наколенники — часть доспехов, появившаяся в XIII в. для дополнения
пластинчатых доспехов бедра и голени. Как явствует из названия, наколенники служили для защиты коленного сустава. Их крепили к нижней кромке похожих на штаны покрытий бедра.
Налокотник — часть доспехов, защищавшая руку от запястья до локтя.
Налядвенник — пластина, которую иногда прикрепляли к наспиннику
кирасы. Налядвенник защищал ягодицы.
Наплечник — слой перекрывающих друг друга небольших пластин, защищавших плечо.
Немецкий стиль — стиль изготовления и фасон доспехов, который (так же
как и итальянский стиль) возник после 1420 г. Отличительным признаком
немецкого стиля является придание нижней части нагрудника кирасы прямоугольной формы, что придавало ей вид ящика (немецкое название «кастенбурст»). Чеканные рифления были добавлены позже. Приблизительно
после 1440 г. кастенбурст был оставлен и доспехи приобрели весьма элегантный и изящный вид; нагрудник стали декорировать рифлением. Постепенно
рифление было добавлено и к другим частям доспехов немецкого стиля.
Ножные латы — часть доспехов, состоящая из поножей, наколенника и
набедренника.
697

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Нормандское завоевание — захват англосаксонской Англии норманнским
предводителем герцогом Вильгельмом Завоевателем в 1066 г. Это поражение
имело грандиозные последствия для Англии — как политические, так и
лингвистические. Вильгельм раздал британские земли, принадлежавшие
саксонской знати, норманнским баронам и графам. Норманны говорили
по-французски и сделали этот язык обыденным государственным языком.
В то время как образованные люди говорили по-французски или по-латыни,
простой народ продолжал держаться английской речи, и благодаря этому
английский язык саксов выжил и сохранился до наших дней (хотя и не без
изменений). Учитывая важнейшее значение английского языка в наши
дни — и оставление латинского языка, — решение Чосера писать по-английски представляется просто провидческим.
Отель — ристалище перед дворцом вельможи, место проведения турниров.
Пика — длинное колющее оружие пехоты. Древко иногда достигало длины 18 футов.
Пилум — изобретенное римлянами метательное оружие. У пилума был
маленький наконечник из закаленного железа и длинный стержень из незакаленного железа.
Пистолет — появившееся после 1535 г. портативное ручное огнестрельное оружие было усовершенствовано в 1540 г. и получило наименование
пистолет.
Пистолетчики — всадники, вооруженные в бою тремя пистолетами. После сближения с противником пистолетчики извлекали из седельных кобур
пистолеты и открывали огонь. А потом обнажали мечи и бросались на противника врукопашную. В теории военного искусства XVI в. этот способ
ведения боя был хорош, но на практике иногда приводил к катастрофическим последствиям.
Полл (топор, головолом) — оружие, которое стали применять начиная
с XIV в. Поллы использовались рыцарями во время схваток в пешем
поединке. Название оружия прозрачно — оно предназначено для разбивания голов, хотя по внешнему виду это оружие иногда было изумительно
красивым. Популярность среди рыцарей полл сыскал только в середине
XV в.
Полупоножи — легкие металлические наголенники, использовались, как
явствует из названия, для защиты передней части голени.
Почковидный кинжал — популярная форма кинжала с односторонней заточкой лезвия. Обычно такой кинжал носили с повседневной одеждой.
Прокопий — написал историю войн Восточной Римской империи с готами в VI в. Прокопий был секретарем великого византийского полководца
Велизария.
Протазан — народное название гизармы, у этого копья был большой,
напоминающий по форме меч наконечник, длиной около 30 дюймов.
Пушка с обручами — пушка с наваренными на ствол обручами, расположенными в ряд вдоль длинной оси ствола. К концу XV в. эти орудия были
вытеснены длинными пушками.
Рансер — обобщающее наименование любого вида оружия, напоминающего сельскохозяйственный секатор.
Рапира — колющий меч.
698

СЛОВАРЬ

Рибальда — совокупность маленьких пушек, связанных вместе. Запальное отверстие сконструировано таким образом, что при поджигании в нем
пороха все пушки стреляли разом.
Римская империя — некогда ведущая мировая держава. Была основана
в 27 г. до н. э. и просуществовала на Западе приблизительно до конца
V в. н. э.
Ристалище — арена для проведения турнира или, менее специфично, любая площадка для проведения состязаний, противоборства или поединков.
Роберт Брюс — герой шотландских патриотов. Родился в 1274 г., умер в
1329 г. Был провозглашен шотландским королем в Сконе 27 марта 1306 г.
Рукоятка (топорище) — деревянный стержень, на конце которого крепили топоры, алебарды, глевии и тому подобное оружие. Термин не употребляется для обозначения стержней или шестов, на которые насаживали
наконечники копий или пик.
Рукоять — часть меча, включающая в себя гарду, головку и ручку.
Рундель — часть полла (топора), защищавшая правую руку бойца.
Рунка — тип копья.
Рыцарский поединок — схватка между двумя конными рыцарями, как
правило на копьях.
Рыцарство — в широком смысле класс средневековых рыцарей, но со
временем значение этого слова стало обозначать идеалы, которыми должен
был руководствоваться рыцарь: честь и учтивость. В этом смысле рыцарство — это кодекс поведения, которого должен придерживаться рыцарь.
Сабатон — часть доспехов, прикрывавшая стопу.
Сакс — излюбленный меч викингов, предшественник фальчиона.
Салад — легкий шлем, частично прикрывавший лицо. В комплекте с забралом защищал голову. Салад надевали для поединков острыми копьями.
Сарацин — кочевник, обычно так называли сирийцев, живших на восточной границе Римской империи. Иногда этим термином называли мусульман во время Крестовых походов (в XI, XII и XIII вв.).
Сарматы — народ, кочевавший в западной части степей юга современной России около I в. н. э. Сарматы были великолепными наездниками,
ездили на крупных тяжелых конях, сражаясь длинными копьями и мечами,
что давало им преимущество в борьбе с их врагами, скифами.
Сбруя — слово, которое часто используется для обозначения доспехов.
Когда латы были частью повседневной жизни, их редко называли доспехами, говорили или «латы», или «сбруя». Выражение «доспехи» стали употреблять начиная с 1600 г.
Свейн Вилобородый — Свейн I, прозванный Вилобородым, был королем
Дании, а впоследствии и Англии. При нем участились набеги датчан на
Англию начиная с 994 г., что требовало огромных расходов.
Святой Георгий — мученик времен раннего христианства, святой покровитель Англии. Жил, вероятно, в III в., но в Англии был неизвестен до VIII в.
Сенлак — поле, на котором происходила битва при Гастингсе.
Скифы — народ, живший в Скифии, стране, находившейся в Юго-Восточной Европе и Западной Азии. Скифы ездили на мелкорослых быстрых лошадях и в сражениях стреляли с седла из луков. Были разбиты сарматами.
Спорран — кожаная сумка, отороченная мехом и часто украшенная кисточками. Спорран носили на поясе.
699

ЭВАРТ ОКШОТТ. ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ

Стеганая куртка — часть плотной простеганной одежды, которую носили под доспехами, чтобы смягчить и амортизировать удары, наносимые
воину в доспехах. См. гамбезон.
Сток — бороздка, идущая по клинку меча от рукоятки почти до
острия.
Столетняя война — серия войн, длившихся с 1337 по 1453 г., между Англией и Францией. В результате этой войны англичане потеряли все свои
владения во Франции, за исключением Кале.
Сюркот — тканевое покрытие доспехов, защищавших туловище, то есть
кирасы. По покрою был похож на развевающуюся ночную рубашку; затем,
после XIII в., сюркот стал облегающей одеждой, похожей на матросскую
рубашку; элегантно обтягивал доспехи.
Табард (короткий плащ-накидка) — вошел в моду после 1420 г. Окончательный вид приобрел в конце 50-х гг. XV в.
Танг — язык тупого конца меча. При сборке меча танг расклепывали,
тем самым надежно фиксируя рукоятку к клинку.
Тевтоны — древние германские или кельтские народы.
Толстые ребра — элемент доспехов, добавляемый к пластинам верхней
части набедренника. Представляли собой выступы на поверхности лат и
предназначались для отведения или блокирования нанесенного удара.
Топор (секира) — один из самых ранних в истории видов оружия; изготовляли топоры из самых разнообразных материалов и придавали им самую разнообразную форму. Топоры были весьма популярны у викингов и
их предков, но мало использовались кельтами.
Тридцатилетняя война — война в Центральной Европе, продолжавшаяся с 1618 по 1648 г. Началась как война между немецкими протестантами и
католиками, но постепенно в войну втянулись Франция, Швеция и Дания,
объединившиеся против Священной Римской империи и Испании.
Трубадур — бродячий певец или рассказчик.
Турнир — в узком смысле поединок между двумя конными рыцарями на
копьях. Такой поединок был самым трудным и восхитительным способом
рыцарского единоборства. Хотя впоследствии были разработаны различные
правила проведения поединка, принципы его остались неизменными: это
была сшибка двух закованных в латы всадников, вооруженных длинными
копьями. Такой поединок требовал исключительно высокого воинского мастерства и безупречного умения владеть конем. Лошадей тоже специально
обучали этому искусству, ибо от навыков лошади и ее мужества часто зависел исход поединка.
Удила — мундштук уздечки. Нижние концы щечных ремней прикреплялись к концам мундштука. С помощью удил всадник управлял лошадью.
«Утренняя звезда» — булава определенного типа — с остриями, выступающими из шаровидной боевой части. Оружие пехоты.
Ушко — металлическое крыло, выступающее с бокового края лезвия протазана. В другой форме это острие, выступающее из боковой кромки наконечника крыловидного копья. В этих случаях ушки были отделены от
острия наконечника и соединялись с его гнездом.
Фальчион — меч с изогнутым клинком, использовался преимущественно
в Средние века, главным образом пехотинцами, хотя иногда им не брезговали и рыцари.
700

СЛОВАРЬ

Фракия — страна в Юго-Восточной Европе, на севере Балканского полуострова, на северном берегу Эгейского моря. В древние времена простиралась до Дуная.
Франциска — маленький метательный топор франков.
Халидон-Хилл — место происшедшего в XIV в. сражения на шотландской
границе. Британцы победили в этой битве.
Хауберк — длинная рубаха, часто достигавшая колен. Изготовлялась из
кожи или кольчуги. Служила для защиты.
Хвостовик — приспособление для крепления тупого конца копья к рыцарским доспехам. Представлял собой выступ, прикрепленный к наспинной
части панциря.
Черный принц — Эдуард Плантагенет, принц Уэльский; яркий, талантливый полководец, воинский гений которого позволил англичанам разгромить
французов в битве при Пуатье в 1356 г. Старший сын Эдуарда III.
Чипсайд — место в Лондоне, где часто проводились рыцарские турниры.
Чугун — коммерческий сплав железа, углерода и кремния. Чугун обрабатывают, отливая его в формы. Чугун твердый и хрупкий металл, не поддающийся ковке.
Шанкло — маленькая квадратная огороженная площадка, на которой
устраивали поединки, разрешающие споры чести или правовые конфликты.
Шансон — французское стихотворение, которое полагалось петь или читать нараспев; в XII и XIII вв. так называли любовные стихотворения.
Шаппе (chappe) — клапан, которым заканчивалась нижняя часть ручки
некоторых мечей.
Шевалье (фр.) — рыцарь, человек, принадлежащий к нижнему слою
французской знати.
Штандарт — знамя, обозначавшее пункт сбора войска или его эмблему,
часто нес изображение герба короля, главы государства или феодального
княжества или иного владения.
Эдуард I — король Англии, живший с 1239 по 1307 г. Считается мужественным, сильным лидером, великим королем-воином, который сумел
разглядеть высокие боевые качества валлийского длинного лука.
Эдуард III — взошел на английский престол в 1327 г. в возрасте 15 лет.
Был внуком Эдуарда I и сыном слабоумного Эдуарда II, который не был
воином, терпел поражения от шотландцев и был в конце концов убит своими баронами. Эдуард III желал объединения Англии и Шотландии. Он
понимал, что поскольку французы всегда будут оказывать помощь шотландцам, то сначала надо разбить французов. При Эдуарде III началась Столетняя война (1337—1453).
Энармы — ремни, крепившиеся к внутренней стороне щита.

СОДЕРЖАНИЕ
Введение ......................................................................................................... 7
Часть первая
ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

Глава 1. «Безжалостная бронза» ....................................................................17
Глава 2. Железо приходит в Европу: люди Гальштатта .............................. 36
Глава 3. Галлы................................................................................................51
Часть вторая
ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК

Глава
Глава
Глава
Глава

4.
5.
6.
7.

Великое переселение народов........................................................ 69
Упадок Рима: готская кавалерия ................................................... 84
Залежи в болотах Дании ................................................................ 90
Оружие периода Великого переселения народов ........................109
Часть третья
ВИКИНГИ

Глава 8. Мечи в эпоху викингов .................................................................136
Глава 9. Викинги в бою ...............................................................................154
Глава 10. От Шарлеманя до норманнов .....................................................168
Часть четвертая
ВЕК РЫЦАРСТВА

Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава

11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.

«Веселая наука» рыцарства .........................................................185
Типы мечей ..................................................................................202
Мечи группы 1 (1050—1350 гг.) ..................................................215
Мечи группы 2 (1350—1550 гг.) ..................................................245
Формы яблок (наверший) ...........................................................270
Крестовые гарды ..........................................................................301
Рукоять и ножны .........................................................................316
702

СОДЕРЖАНИЕ

Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава

18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35.
36.
37.
38.
39.
40.

Как носили мечи .........................................................................326
Полное вооружение воина. 1100—1325 гг. .................................339
История доспехов ........................................................................367
Изготовление кольчуги и пластин ..............................................374
Как развивалось искусство изготовления доспехов ...................382
Шлем, щит и шпоры ...................................................................409
Как носили доспехи ....................................................................421
Доспехи и большой лук в XIV и XV вв.......................................428
Вооружение рыцаря .....................................................................446
Копье и пика ...............................................................................453
Топор, булава и молот .................................................................466
Меч и кинжал ..............................................................................476
Мечи и кинжалы в XIV и XV вв. ................................................502
Раннее огнестрельное оружие .....................................................538
Граф Ричард Уорвикский ............................................................546
Замки, помещики и рыцари .......................................................557
Строения средневекового замка .................................................579
Осажденный замок ......................................................................601
Конь .............................................................................................617
Рыцарь и его конь .......................................................................627
Седло, уздечка и доспехи для коня ............................................636
Рыцарский турнир .......................................................................650
Турнирные доспехи .....................................................................670

Послесловие.................................................................................................680
Приложение 1. Сравнительная стоимость денег ........................................681
Приложение 2. Вес доспехов .......................................................................682
Приложение 3. Шотт фон Хеллинген .........................................................683
Приложение 4. Доисторический период. Героический век.
Эпоха Викингов. Век рыцарства (таблицы) ..........................................684
Словарь ........................................................................................................692

Окшотт Эварт
ОРУЖИЕ И ВОИНСКИЕ ДОСПЕХИ ЕВРОПЫ
С древних времен до конца Средневековья
Ответственный редактор Ю.И. Шенгелая
Художественный редактор И.А. Озеров
Технический редактор Н.В. Травкина
Ответственный корректор Т.В. Соловьева

Подписано в печать с готовых диапозитивов 28.04.2009.
Формат 60×901/16. Бумага типографская. Гарнитура «Ньютон».
Печать офсетная. Усл. печ. л. 44,0.
Уч.-изд. л. 45,93 + вклейки = 50,76.
Доп. тираж 3 000 экз. Заказ № 4936
ЗАО «Центрполиграф»
111024, Москва, 1-я ул. Энтузиастов, 15
E-MAIL: CNPOL@DOL.RU
WWW.CENTRPOLIGRAF.RU
Отпечатано с готовых диапозитивов
в ФГУП ИПК «Ульяновский Дом печати»
432980, г. Ульяновск, ул. Гончарова, 14