160
По материалам статьи:
Суровень Д.А.
КОРЕЙСКИЙ ПОХОД ОКИНАГА-ТАРАСИ-ХИМЭ
(ПРАВИТЕЛЬНИЦЫ ДЗИНГУ) //
// Проблемы истории, филологии, культуры. Москва–Магнитогорск:
Ин-т археологии РАН–МГПИ, 1998. Вып. 5. С.160-167.

Окинага-тараси-химэ (посмертное имя Дзингу), молодая супруга правителя
Тараси-нака-цу хйко (посмертное имя Тюай), являлась потомком по женской линии корейского переселенца в Тадзима (Ама-но Хибоко)1. Её фамильное имя
“Окинага” (“долгодышащая”) было связано с магией, сама Дзингу по традиции
считалась главной колдуньей и по крови родственницей правящих домов Силла,
Пэкче и Когурё (по мнению Танака Кацудзо и М.В.Воробьева)2. Вообще многие
исследователи указывают на связь Дзингу с религией, считая ее “шаманкой”
(жрицей)3. И, по мнению Танака К., положение это обусловливалось представлениями древних японцев о том, что “императрица” (кйсаки)4 (т.е. главная жена
правителя), обладала магической силой5, или, как я считаю, являлась верховной
жрицей.
В “Нихон-сёки” эта религиозная связь Дзингу проявилась в отношении
культов богов местности Анато, от имени которых она предвещала поход в Корею. Причем эта связь оказалась не чисто духовной, а имела материальную подоплеку: Дзингу от имени богов Анато потребовала от Тюая вернуть заливные рисовые поля “о-та” (досл. “великие поля”6), которые ранее были переданы Тюаю –
местным правителем Анато (Анато-но атаэ) по имени Хомутати. В древности
главы территориальных общин (общин–государств) обычно выступали одновременно и верховными жрецами общинных культов7. Поэтому за требованиями
Дзингу вернуть поля “о-та” стояли интересы жречества Анато (так как земли богов – это земли храмового хозяйства). В древности же функции жрецов общинных
культов выполняли представители местной, общинной знати. То есть здесь можно
предполагать наличие противоречий между общинной знатью и Тюаем – долгое
время являвшимся правителем Анато; противоречия, которые закономерны для
всех государств древнего мира8.
Таким образом, против Тюая сложилась двойная оппозиция, возглавленная
его женой и верховной жрицей Дзингу: 1) оппозиция центральной знати (придворной) во главе с Такэути-но сукунэ, требовавшая похода в Силла9, предпочитая
более богатую Силла, обессиленную борьбой с Когурё, чем земли кумасо10; 2) оппозиция местной знати и жречества Анато, требовавших возвращения полей “ота” из государственного сектора в храмовое хозяйство богов Анато. Связь Дзингу с культами Анато сохранилась и после ее прихода к власти – после корейского
похода правительница назначила главным жрецом (каннуси)11 богов Анато того
самого Хомутати, Анато-но атаэ; а в селении Ямада в Анато было построено новое святилище богов Анато [Нихон-сёки, св.9-й, Дзингу, 9-й год пр. Тюая; Nihongi,
IX, 15].
В этой ситуации шансы Тюая на то, чтобы сохранить власть, были невелики. Он успел еще организовать поход против кумасо, но не очень удачный, да к
тому же прерванный12 странной смертью Тюая, больше похожей на политическое
убийство [Нихон-сёки, св.8-й, Тюай, 8-й год пр., 9-й месяц; 9-й год пр., 2-й месяц;
Nihongi, VIII, 8; Кодзики, св.2-й, Тюай; Kojiki, II, XCVI; Jinno-shotoki, I, Chuai, 77].
Видимо, провал экспедиции против кумасо решил его судьбу – оппозиция начала
действовать. По источникам, смерть Тюая была следствием подчинения воле богов13 – по “Кодзики” он был умерщвлен еще при обсуждении вопроса о походе на
Силла [Кодзики, св.2-й, Тюай; Kojiki, II, XCVI], по “Нихон-сёки” – после провала
операции против кумасо он «внезапно заболел и умер» (в 52 года) (по другой вер-

161
сии, цитируемой в “Нихон-сёки” – Тюай убит стрелой (“скоропостижно умер”) в
сражении с кумасо14) [Нихон-сёки, св.8-й, Тюай, 9-й год пр., 2-й месяц, 5-й день;
Nihongi, VIII, 8; IX, 2, 14], т.е. нигде впрямую не говорится об убийстве Тюая. Но
исследователей очень насторожили обстоятельства, связанные с его смертью. Видимо, главные участники заговора – Дзингу и “ō-оми” Такэути-но сукунэ. Они запретили траур по правителю и не позволили, чтобы кто-нибудь в стране узнал о
смерти Тюая. Сам “о-оми” вместе с главами четырех влиятельных кланов (Накатоми, Ō-мива, Мононобэ и Ōтомо в ранге “мурадзи” и “кими”), видимо, тоже участников заговора, по приказу Дзингу составили нечто типа “тайного высшего совета” по управлению. Тело Тюая Такэути-но сукунэ из Касихи тайно вывез по морю на корабле в Анато, где тайно же и захоронил [Нихон-сёки, св.8-й, 9-й год пр.
Тюая]. Власть оказалась в руках юной и тщеславной правительницы.
Естественно, при таких обстоятельствах, большинство исследователей
склонилось в пользу версии насильственного отстранения Тюая от власти.
М.В.Воробьев считает, что эти события являются “глухими отзвуками борьбы за
престол при воцарении Дзингу”15, Н.И.Конрад прямо заявляет, что это было убийство16, а А.Л.Садлер добавляет: смерть Тюая – дело рук Такэути-но сукунэ17. И
действительно, по “Кодзики”, “о-оми”, перед тем как начать действовать, ему потребовалось совершить “великие жертвоприношения” и выполнить “великое очищение” (о-хараэ) – видимо, чтобы очиститься от скверны убийства [Кодзики,
св.2-й, Дзингу; Kojiki, II, XCVII].
После смерти Тюая началась подготовка к походу на Силла18. И в этот период наиболее ярко проявился характер власти Дзингу как верховной жрицы (так
как она в это время не могла выступать как правительница – ведь “официально”
Тюай был “жив”): она строит святилища, устраивает моления, воспрошает богов,
приносит жертвы богам (причем всем богам – Небес и Земли, т.е. богам всех общин Ямато). В Хидзэн она создает “поля богов”19, т.е. храмовое хозяйство; причем здесь она действует как и любой другой древневосточный правитель, создавая систему ирригации этих полей, для чего был выкопан магистральный канал
“Сакута” [ Нихон-сёки, св.9-й, Дзингу, 9-й год пр. Тюай, 2-й и 4-й месяцы; Nihongi, IX, 2-5].
Как указывает М.В.Воробьев, в связи с подготовкой к походу на Силла,
опять возник вопрос о покорении кумасо20, видимо, для того, чтобы обеспечить
надежный тыл войскам Ямато, которые следовали в Корею через Кюсю. Поэтому
Дзингу пришлось завершать дело, начатое еще Тюаем. Войска правительницы
действовали на двух направлениях, главное направление возглавила сама Дзингу.
В конечном итоге кумасо и цутигумо (в Тикуго) были подчинены. Но в “Нихонсёки” есть один важный момент – в ходе военной операции Дзингу захватила округ Ямато21 в Тикуго (может быть, прежнюю резиденцию правительниц Ематай –
Нюй-ван-го), где она убила местную правительницу Табура-цу химэ22, “цутикумо” по происхождению, а ее старшего брата (соправителя [?]) Нацуха вместе с его
армией обратила в бегство [Nihongi, IX, 3-5]. Как отмечает Мураяма Кэндзи, в одном из старых сочинений провинции Тикуго – “Нантику-мэйран”23 (“Ясный обзор
юга Тику[го]”, 2-я пол. XVIII века) сообщается, что ее могила (Табура-цу химэ)
находится рядом с входными воротами синтоистского святилища Оимацу, в
большом кургане городка Сэтака24.
После этого похода, как отмечают исследователи, упоминания о стране и
народе кумасо совершенно исчезают из древних японских хроник (высказывается
предположение, что после подчинения кумасо Ямато их перестали называть по
местности, а стали называть собственным именем этого народа – “хаято”, которое встречается в записях VI-VIII веков25). Возможно, что после захвата округа
Ямато в Тикуго (прежнего центра объединения вадзин III века), сопротивление

162
было сломлено26, так как был покорен, как можно предполагать, руководящий
центр сопротивления вадзин (“цутикумо”) в Северном Кюсю.
Далее, если судить по “Хидзэн-фудоки”, Дзингу на кораблях, двигаясь
вдоль западного побережья Кюсю [Хидзэн-фудоки, уезд Соноки, село Сука], прибыла в округ Мацура [Хидзэн-фудоки, уезд Мацура; Нихон-сёки, св.9-й, Дзингу,
9-й год пр. Тюая, 4-й месяц; Nihongi, IX, 4-5; Kojiki, II, XCIX], где занималась
храмовым хозяйством и ирригацией, а после (через Афука / Ока и Томо) вернулась во дворец Касихи на Кюсю (в Цукуси) [Нихон-сёки, св.9-й, Дзингу, 9-й год
пр. Тюая, 4-й месяц; Nihongi, IX, 5; Хидзэн-фудоки, уезд Мацура, почтовый двор
Афука; почтовый двор Томо].
После этого “Нихон-сёки” замолкает, и шесть месяцев покрыты молчанием.
Но, к счастью, местные источники провинции Харима сохранили кое-какие сведения – и самый главный вывод из этого материала: эти шесть месяцев Дзингу
провела в Центральной Японии, ведя подготовку к своему знаменитому походу в
Силла.
В отношении датировки данного события среди исследователей было много споров. Уже в период с конца XIX века ученые обратили внимание на то, что в
“Нихон-сёки” в разделе “Дзингŷ-ки” содержится материал о Корее, относящийся
ко второй половине IV века. Выяснилось, что расхождение между японскими и
корейскими источниками составляет два полных шестидесятилетних цикла в 120
лет, что позволило уверенно датировать 46-й – 69-й года правления Дзингу 366389 годами н.э27. Оставалась проблема датировки похода в Силла, т.к. традиционная дата (200 г. н.э.) не укладывалась в закономерность “прибавленных двух циклов” (60х2=120 лет). Тогда исследователями был предложен 346 год, в который
произошло первое с конца III века н.э. (да еще к тому же очень крупное) вторжение японцев в Силла28. После того, как в ходе моих исследований мне удалось обнаружить вызванное реформой календаря Кэйко смещение цикла на 26 лет, то дата 346 года полностью подтвердилась (200+60x2+26=346 год н.э.).
Исследователи в качестве причины корейского похода Дзингу называют
стремление правителей Ямато объединить под своей властью не только Северный
Кюсю, но и часть территории Кореи, которая традиционно находилась в тесной
связи с Японским архипелагом в пределах единой культурно-географической и
этнической зон29. Но был и еще один момент: “Самкук-саги” в качестве повода
для войны 346 года называет отказ правителя Силла Хыль(Хыр)хэ-вана прислать
в 344 году невесту в Японию, что, естественно, было сильнейшим оскорблением и
жесточайшим унижением для японского двора, в результате чего, во 2-м месяце
345 года, “ван Вэ” (правитель Японии, можно предполагать, что это был Тюай)
прислал письмо о разрыве отношений с Силла, а в 346 году – произошло мощное,
многочисленное вторжение [Самкук-саги, летописи Силла, Хыльхэ, 35-й, 36-й,
37-й года пр.; (344, 345, 346 годы)]. Что здесь примечательного: письмо о разрыве
отношений с Силла из Японии пришло во 2-м месяце 345 года, а в 9-й месяц 8-го
года правления [испр. хрон. 345 г.] Дзингу на военном совете предложила вместо
похода на кумасо совершить поход в богатую Силла, который состоялся в 10-й –
12-й месяцы 9-го года правления Тюая [346 испр. хрон.], что хронологически совпадает со сведениями корейских источников. Видимо, японские источники намеренно умалчивали о столь позорном для двора Ямато факте, как отказ прислать
невесту. Но, тем не менее, кое-что все-таки в источники попало; а именно: Дзингу
не просто желает совершить поход в Силла, а намерена “покарать” (формулировки “Кодзики”, “Нихон-сёки” и “фудоки”) Силла; она, если можно так выразиться,
просто фанатично “кипит” ненавистью к Силла. Почему? Ответ может быть прост
– “оскорбление 344 года”.
Наконец, завершив приготовления в Центральной Японии (как можно судить по материалам “Харима-фудоки”), сев на корабли (видимо, в Нанива), участ-

163
ники похода отправились на Кюсю. “Харима-фудоки” сохранила описание этой
процессии (отсутствующие в других источниках): «Этой [красной – С.Д.] краской
выкрасили священные копья и поставили их на носу и на корме царских судов,
покрасили борта судов и окрасили одежду воинов, а также, подмешав краску, окрасили морскую воду...» – все это должно было принести удачу походу [Фрагмент
“Харима-фудоки” Нихоцу-химэ из “Сяку-нихонги”, кн.11]30; с этой же целью статуя корейского бога мореплавания (у корейских переселенцев в Идзумо) Идатэ
(кор. Итхэтэ) (31) «стояла ...на носу корабля царицы Окинага-тараси-химэ, когда
она переплывала море, чтобы усмирить страну Кара» [Харима-фудоки, уезд Сикама, село Идатэ].
По данным “фудоки” можно проследить и маршрут движения участников
похода – из Нанива они прибыли на северную оконечность острова Авадзи [Харима-фудоки, уезд Саё, село Накацува], затем в устье реки Удзу (ок. совр. г. Химэдзи) корабли останавливались на ночлег [Харима-фудоки, уезд Иибо, река Удзу;
переправа Укуси], а там суда пришлось тащить волоком, т.к. дул встречный ветер;
и для этой цели на основе трудовой обязанности было собрано большое количество общинников (волок Фунагоси, ок. совр. г. Мицу) [Харима-фудоки, уезд Иибо,
переправа Усуки]. Перетащив суда, участники похода остались на ночлег в гавани
Ми (совр. г. Мицу), а когда они опять двинулись на запад, то «...кормщики царских судов говорили: “Когда же (ицука) мы снова вернемся на землю, которую
видим сейчас?”» [Харима-фудоки, уезд И ибо, переправа Ми; деревня Иду]. В 9-м
месяце экспедиция наконец-то добралась до Северного Кюсю (где-то в районе
Ито), и «было приказано всем владениям (куни) собирать корабли (флот) [и] тренироваться [в использовании] оружия и доспехов»32 [Нихон-сёки, св.9-й, Дзингу,
9-й год пр. Тюая; Nihongi, IX, 6]. Одновременно, пока шло формирование флота и
войска (ополчения общинников в том числе) в сторону Кореи были отправлены
разведчики, чтобы выяснить морские пути [Нихон-сёки, св.9-й, Дзингу. 9-й год пр.
Тюая; Nihongi, IX, 7]. Когда все приготовления были завершены, армия на кораблях проследовала, с остановкой на острове Сига около Ито (по “Тикудзэнфудоки”)33, на острова Цусима, где войско сосредоточилось перед последним
броском в Силла. Наконец, в 10-й месяц, 3-й день, когда установился попутный
ветер, вся эта армада выступила в сторону побережья Кореи (в районе Кимхэ–
Пусан) и начались военные действия [Нихон-сёки, св.9-й, Дзингу, 9-й год пр., Тюая; 9-й и 10-й месяцы] под руководством находившейся на 7-м месяце беременности Дзингу34 [Кодзики, св.2-й, Дзингу; Kojiki, II, XCVII]. О ходе военных действий ни “Нихон-сёки”, ни “Кодзики” ничего не сообщают. Оба источника говорят
лишь, что “испуганный и трепещущий” ван Силла капитулировал, передал Дзингу
карты страны и кадастровые записи населения и поклялся быть корпорацией фуражиров, и в качестве дани поставлять в Японию лошадей и ежегодно присылать
полные корабли подношений, включая рабов обоего пола35. Дзингу опечатала
правительственные склады, забрала карты, регистрационные записи и официальные документы36. Ван Силла тут же нагрузил 80 кораблей золота, серебра и тканей37 и вместе с этой данью отправил в Японию в качестве заложника “канки” 4го ранга (пхачин) по имени Ми-чи-ки-чжи38. Ваны Пэкче и Когурё, прослышав,
что случилось с Силла, подчинились Ямато39, признали себя “западными приграничными территориями” Ямато и передали Дзингу карты и регистрационные записи (что, как указывает М.В.Воробьев, в дальневосточной дипломатии было
равнозначно выдаче ключей от города в Европе40), обещали присылать дань. После этого Дзингу создала “внутреннюю казну” (кит. нэй-гуань цзя; др.-яп. утимиякэ)41 в Самхан, и отбыла назад на Кюсю [Нихон-сёки, св.9-й, Дзингу, 9-й год
пр. Тюая; Nihongi, IX, 9-12; Кодзики, св.2-й, Дзингу; Kojiki, II, XCVIII] с пленными и добычей42.

164
Исследователей давно настораживала та информация, которая сообщалась
в японских источниках по поводу результатов похода Дзингу. И первое, что бросалось им в глаза – легкость подчинения всей (!) Кореи. Второе: несмотря на то,
что, как заявляла Дзингу, она закрепила свое копье над воротами дворца правителя Силла и полностью подчинила его страну, она не знала, как его правильно зовут, т.к. в “Нихон-сёки” он назван Пхаса-микын43 (Пхаса-нисагын, 80-112 годы
н.э.), который даже по традиционной хронологии в 200 году н.э. не правил (в это
время там правил Нэхэ-ван, 196-229 годы). В-третьих, когда в 46 году правления
Дзингу ван Пэкче пожелал отправить посольство в Японию, никто из мелких правителей в Южной Корее не знал дороги на Японские острова, хотя они слышали о
том, что эта страна существует44 [Нихон-сёки, св.9-й, Дзингу, 46-й год пр.; Nihongi, IX, 25-26].
Но до второй мировой войны официальная японская историография мало
обращала внимания на такие детали. После второй мировой войны ситуация резко
изменилась – как в самой Японии, так и в Корее (и Северной, и Южной), где
ощущение ущемленного национального самосознания корейцев привело к тому,
что корейские исследователи подвергли острой критике сообщения японских источников о походе Дзингу, вплоть до того, что часть корейских историков вообще
отказались признать реальность данного события на том основании, что в корейских источниках под 200 годом н.э. нет никаких сообщений даже о набегах японцев на полуостров45. И, действительно, это так.
В ходе общего пересмотра хронологии “Нихон-сёки” (на основе сопоставления материалов корейских и японских источников) исследователями был предложен 346 год – год крупного вторжения японцев в Силла46. И как я уже говорил,
эта дата нашла подтверждение в связи с обнаружением мной сдвига 60-летнего
цикла на 26 лет в хронологии “Нихон-сёки” (после реформы летоисчисления Кэйко) в дополнение к уже известному с конца XIX века смещению японских датировок второй половины IV века н.э. на два полных цикла в 120 лет. И если проанализировать сообщение “Самкук-саги” о вторжении 346 года, то обнаруживается
кое-какие параллели с информацией “Нихон-сёки” и “Кодзики”.
Из “Кодзики” и “Нихон-сёки” известно, что сначала японцы достигли побережья (и, видимо, там первоначально и действовали) [Нихон-сёки, св.9-й, Дзингу, 9-й год пр. Тюая, 10-й месяц; Nihongi, IX, 9; Кодзики, св.2-й, Дзингу; Kojiki, II,
XCVIII]. “Самкук-саги” сообщает: «Внезапно пришли войска Вэ на остров Пхундо и начали ограбление домов окраинного населения...» [Самкук-саги, летописи
Силла, Хыльхэ, 37-й год пр.(346 г.)]. Далее, “Кодзики” и “Нихон-сёки” сообщают,
что корабли японцев с приливной волной, видимо, по реке (может быть, Нактонган [?]), проследовали во внутренние районы и, в конечном итоге, оказались в
столице (где Дзингу, якобы, водрузила свое копье на воротах правителя). Сравним с “Самкук-саги”: «...а, затем [японцы – С.Д.] продвинувшись дальше, окружили [столицу – С.Д.] Кымсон и быстро приступили к атаке. Ван [Силла – С.Д.]
хотел вывести войска и вступить с ними в сражение, но ибольчхан Кансе сказал:
“Враги пришли издалека, поэтому трудно противостоять их натиску, и для ослабления его лучше будет подождать, когда охладеет порыв их войск”. Ван согласился с этим и [велел] крепко запереть ворота и не делать вылазки. Когда истощилось
продовольствие, и враг собирался отступить, [ван] приказал Кансе взять сильную
конницу, чтобы ударить им вслед и отогнать их» [Самкук-саги, летописи Силла,
Хыльхэ, 37-й год пр. (346 г.)]. “Самкук-саги” не сообщает, чем закончилась операция Кансе, но, видимо, ничего крупного он не добился, в противном случае наверняка была бы победная реляция.
Итак, при сравнении японских и корейских источников обнаруживается
сходство в некоторых деталях, но они полностью расходятся в оценке результатов
похода, которые по “Самкук-саги” можно оценить как “ничью”: т.е. японцы на

165
первом этапе владели военной инициативой, видимо, добыли богатую добычу, но
с ходу штурмом столицу взять не смогли (видимо, еще не хватало опыта в подобных ситуациях), а когда закончился провиант, сняли осаду и ушли в Японию, увезя с собой все, что они сумели добыть. Кроме того, может быть ещё одна причина
отхода японцев – Дзингу должна была рожать.
Все события, описанные в “Самкук-саги”, вполне укладываются в те два
месяца, которые отводит “Нихон-сёки” для похода Дзингу. Вполне может быть,
что в ходе операции какие-нибудь местные владетели Южной Кореи (и Силла) и
подчинились на первом этапе похода власти завоевателей и принесли дань. Добычу, привезенную с собой из Кореи, вполне можно было представить “данью вана
Силла на 80-ти кораблях”. Но возникает вопрос, почему участникам похода (и
прежде всего Дзингу) понадобилось скрывать и искажать кое-какие события этой
войны и представлять “ничейный” исход операции как славную победу японского
оружия? Ответ может быть только один: это нужно было для внутренней политики. Дзингу, убившая мужа (и скрывшая это) для того, чтобы подтвердить свои
притязания на власть в Ямато, должна была вернуться из похода только в ореоле
“славной и могущественной победительницы” – даже не Силла, а всех трех корейских государств: Силла, Пэкче и Когурё. Поэтому в Ямато этот поход и был
представлен в том образе, в каком его желали видеть сторонники Дзингу. Ну, а,
соответственно, потом эта искаженная информация попала в японские источники,
в том числе в “Кодзики” и “Нихон-сёки”.
Вернувшись из похода, 14-го дня, 12-го месяца года “каноэ-тацу” (17-й год
цикла) [испр. хрон. 346 г.], на Цукуси в местности Уми Дзингу разрешилась от
бремени, дав рождение будущему правителю Ямато по имени Хомуда (Одзин)
[Нихон-сёки, св.9-й, Дзингу, 9-й год пр. Тюая, 12-й месяц; св.10-й, Одзин; Nihongi,
IX, 12; X, 1; Кодзики, св.2-й, Дзингу; Kojiki, II, XCVIII; см.: Хитати-фудоки, уезд
Убараки].
После того как молодая мать по окончании родов набралась сил, во 2-й месяц года “каното-ми” (18-й год цикла) [испр. хрон. 347 год] она вместе с представителями высшей знати и служилыми людьми (чиновниками) вернулась во дворец Тоёра в Анато. После рождения ребенка, который считался сыном Тюая, права на трон переходили его первенцу, а сама Дзингу получала возможность стать
регентом при малолетнем наследнике. Поэтому более скрывать смерть Тюая не
было смысла, да и, видимо, было невозможно, и по этой причине тайно захороненные останки Тюая были перевезены в Харима, где их предполагалось перезахоронить в царском кургане в провинции Харима у Акаси – этот “мисасаги” хорошо известен археологам и достаточно основательно ими исследован47. [Нихонсёки, св. 9-й, Дзингу, 1-й год пр., 2-й месяц; Nihongi, IX, 15-16; Кодзики, св.2-й,
Дзингу; Kojiki, II, С; см.: Харима-фудоки, уезд Инами, гора Ихо].
Но борьба Дзингу (правительницы Окинага-тараси-химэ) за власть только
начиналась.
I. ИСТОЧНИКИ:
1. Кодзики: Записи о деяниях древности. Свиток 1-й. СПб.: Шар, 1994. Т.I. – 314 с.
2. Кодзики: Записи о деяниях древности. Свитки 2-й и 3-й. СПб.: Шар, 1994. Т.II.
– 250 с.
3. Самкук-саги, летописи Силла // Ким Бусик. Самкук-саги. М.,1959. T.I.
4. Харима-фудоки // Древние фудоки. М.:Наука,1969. С.67-112.
5. Хидзэн-фудоки //Древние фудоки. М.:Наука,1969. С.127-147.
6. Kojiki // The Kojiki: Records of ancient matters / Transl. by B.H.Chamberlain. Tokyo, 1982. – 428 p. with adds.
7. Nihongi: Chronicles of Japan from the earliest times to A.D.697 / Transl. by
W.G.Aston. London, 1956. Part I. – 407 p.; Part II. – 444 p.

166
8. Jinno-shotoki // Kitabatake Chikafusa. A Chronicle of Gods and sovereigns: Jinnoshotoki / Transl. by Paul Varley. New York, 1980.
ИСТОЧНИКИ НА ДРЕВНЕЯПОНСКОМ И ДРЕВНЕКОРЕЙСКОМ ЯЗЫКАХ (на
вэньяне):
9. Кодзики, св. 1-й, св.2-й // Кодзики. Токио, 1968. Т.I, II.
10. Нихон-сёки, св.8-й, св.9-й // Кокуси-тайкэй. Токио,1957. Т.I. Ч.1.
11 .Самкук-саги, Силлаги // Ким Бусик. Самкук-саги. М., 1959. T.I.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1 .Tanaka К. A Treatise on the tradition of Empress Jingo // Токусима-дайгаку. 1967,
№16. P.1; Sadler A.L. A short history of Japan. Sydney–London, 1946. P.28; Конрад
Н.И. Япония: народ и государство. Пг., 1923. С.63; Воробьев М.В. Япония в III-VII
веках. М.: Наука, 1980. С.110.
2. Воробьев М.В. Указ. соч. С.110; Tanaka К. Op.cit. P.1.
3. Воробьев М.В. Указ. соч. С.95; Игнатович А.Н. Буддизм в Японии. М.: Наука,
1987. С.52. 4. др.-яп. кйсаки, кит. хоу – императрица; ср.: кит. хоу-фэй – императрица и вторые (второстепенные) жены императора. – Большой китайско-русский
словарь. М.: Наука, 1983. T.III. C.437, 438. (далее: БКРС).
5. Tanaka К. Op.cit. P.1.
6. яп. ō – “великий”, яп. та – “поле (рисовое заливное поле)”.
7. См.: История древнего мира. М.: Наука, 1982-1983, 1989-1990. Кн.1-3.
8. Шилюк Н.Ф. История древнего мира: древний Восток. Свердловск, 1991. С.4849.
9. Sadler A.L. Op.cit. P.28-29.
10. Конрад Н.И. Древняя история Японии// Избранные труды: история. М.: Наука,
1974. С.38; Sadler A.L. Op.cit. P.28.
11. яп. каннуси – досл. "божественный хозяин, хозяин божеств".
12. Конрад Н.И. Указ. соч. С.38.
13. Навлицкая Г.Б. Осака. М.: Наука, 1983. С.23.
14. Sadler A.L. Op.cit. P.28-29.
15. Воробьев М.В. Указ. соч. С.111.
16. Конрад Н.И. Указ. соч. С.38.
17. Sadler A.L. Op.cit. P.28.
18. Конрад Н.И. Указ. соч. С.38.
19. яп. ками-но та – досл. "поле бога, священное поле".
20. Воробьев М.В. Указ. соч. С. 107.
21. досл. "горные ворота", пишется другими иероглифами, нежели название государства Ямато.
22. Возможно, Табура-цу химэ была преемницей правительниц Ематай III века н.э.
23. Мураяма К. Дарэ-ни-мо какэнакатта Яматай-коку. Токио, 1980. С.102.
24.Тамже. С.102-103.
25. Древние фудоки. М.: Наука, 1969. С.177.
26. См.: Конрад Н.И. Указ. соч. С.37.
27. Хасимото М. Тоё-си-дзё-ёри митару нихон-дзё-ко-си-кэнкю. Токио, 1956.
С.635-636; Воробьев М.В. Указ. соч. С.27; Young J. The location of Yamatai. Baltimore, 1958. P.95; 96, table 2.
28. Kidder J.E. Japan before Buddhism. New York, 1959. P. 139; Иофан Н.А. Культура древней Японии. М.: Наука, 1974. С.24; Конрад Н.И. Указ. соч. С.38, 37; Воробьев М.В. Указ. соч. С.110, 24.
29. Конрад Н.И. Япония: народ и государство. С.62-63; Иофан Н.А. Указ. соч.
С.23-24; Воробьев М.В. Указ. соч. С.110.
30. Цит. по: Древние фудоки. С.110.

167
31. Там же. С. 185, прим. 17.
32. Нихон-сёки. Токио, 1957. T.I. Ч.1. С.245.
33. Нихон-синси. Токио, 1962. С.98.
34. Воробьев М.В. Указ. соч. С.110.
35. яп. мимумакахи-бэ – "корпорация фуражиров". – Нихон-сёки. T.I. Ч.1. С.247;
см.: Воробьев М.В. Некоторые формы зависимости в древней Японии // Проблемы
социальных отношений и форм зависимости на Древнем Востоке. М.: Наука, 1984.
С.244; Воробьев М.В. Япония в III-VII веках. С.110; Конрад Н.И. Древняя история
Японии. С.38.
36. кит. фуку – “казённые склады”. – БКРС. Т.Ш. С.29; кит. вэньшу – досл. “официальный документ, казенная бумага”. – Там же. T.IV. С.60.
37. Конрад Н.И. Древняя история Японии. С.39.
38. См.: Nihongi. Part I. P.231, note 4.
39. См.: Воробьев М.В. Япония в III-VII веках. С.110.
40. Там же. С.41.
41. кит. гуаньцзя – “казна”. – БКРС. Т.II. С.744; В.Астон перевёл этот термин как
“interior governments”. – См.: Nihongi. Part I. P.232; см.: Конрад Н.И. Указ. соч.
С.39.
42. Воробьев М.В. Указ. соч. С.110; см.: Конрад Н.И. Япония: народ и государство.
С.62.
43. См.: Nihongi. Part I. P.231, note 4.
44. Воробьев М.В. Указ. соч. С.35.
45. Там же. С.110; Миура Ё. Хадака нихон-си. Токио, 1958. С.152.
46. См. прим. 28.
47. См.: Nihongi. Part I. P.236, note 1; Мацумото С. Сэйтё-цуси. Токио, 1977. С.270.