Автор: Рождественская К.В.  

Теги: рассказы   повести   художественная литература   литературный альманах   альманах прикамье  

Год: 1951

Похожие

Прикамье: Альманах Молотовского отделения Союза Советских писателей №16 за 1952 год

Прикамье. Литературно-художественный альманах №12 за 1949 год

Уральский современник. Альманах Свердловского отделения Союза писателей СССР №16

Альманах советских журналов. Выпуск 3 («Юность»)

Текст 
                    
ЗГрикамЬе
АЛЬМАНАХ МОЛОТОВСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ
СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ

№ 15
СОДЕРЖАНИЕ
Стр.

Николай Сластников. Леонид Габов. Роман.
3
Владимир Радкевич. Любить свой край. Нет, пе со­
старили твой взгляд. Песня. Я верю. Стихи.
102
Николай Свечков. Машины идут в лес. Пьеса.
105
Лев Сорокин. В уральской тайге. На полях. Стихи.
138
Евгения Трутнева. Листья сыплются за школой. Над
книгой. РУ. Стихи.................................... 140
Олег Селянкин. Он видел. Отец и сын. Уважительная
причина. Рассказы....................................144
Михаил Вавилин. На рассвете. Лесной край. Стихи.
158
Николай Попов. Домой. Прохожу полями по родному
краю. Великому Сталину. Стихи.
.160
Иван Реутов. Ссора. Рассказ.
...........................164
А. Былинин. Голуби мира. Стихи............................................... 188
Вл. Никитин. Золотые дни. С копра. Стихи.
189
Герман Малов. Бригадир. Стихи................................................ 191
Г. Попов. Первый орден. Рассказ.
193
Ефим Ружанский. Проспект Сталина. Чусовая. Стихи. 203
А. Сергейченко. Ночь на Чусовой.
Очерк.
205
П. Миронов. Вай китэ меным жмитны. Войне не быть.
Стихи............................................................. 218
В. Климов. Земля в цвету. Очерк.
220
И. Тотьмянин. Возрожденный край. Очерк.
225
Областное совещание молодых писателей.
230

МОЛОТОВСКОЕ ОБЛАСТНОЕ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
1951


Николай Сластникоь

Леонид Габов
Роман
I
Еще в поезде Габов мечтал, что с месяц отдохнет, погуляет и
только тогда определится на работу. Но вышло по-иному. Многие
друзья не вернулись с войны, а те, что уже были дома, засучив ру­
кава работали. Было стыдно и скучно сидеть дома и ждать, когда
вернутся с работы мать, брат, принося, как обычно, целый короб но­
востей.
На пятый день Габов не выдержал. Начистив с вечера сапоги и
подшив свежий воротничок, он направился утром на прежнее мес­
то своей работы — шахтостроительный трест.
Трест занимал одно из лучших зданий в городе. Фасад, обра­
щенный на центральную улицу, был украшен колоннами, портиками,
литыми из гипса украшениями, придававшими ему внушительный
вид. Два льва охраняли вход. Звери стояли в грозной позе, полог
жив лапы на массивные шары. Поднимаясь по ступеням подъезда,
Габов похлопал одного из львов по косматой гриве: «Живы еще со­
бачки!»
В здании треста все было как семь лет назад. Слева — разде­
валка с перегородкой из проволочной сетки. Справа — искусствен­
ные пальмы, лапчатые листья которых уже выцвели и были серо­
желтыми. На стене—витрина с объявлением о предстоящем заседа­
нии месткома и стенная газета «Шахтостроитель». Габов подошел к
газете и бегло просмотрел ее. Интересовало, как же живет трест, о
чем думают люди.
Возле трюмо Габов причесал волосы, расправил сбившуюся под
ремием гимнастерку. Оглядел себя. Стройный, широкоплечий. Гим­
настерка плотно облегает тело. Широкий, в четыре пальца,
ремень, синие галифе с красным кантом, начищенные до блеска
хромовые сапоги. На груди четыре ордена и медали: «За отвагу»,
«За освобождение Праги», «За освобождение Вены».
Заметив, что какой-то мужчина в полушубке наблюдает за ним,
отвернулся от зеркала и бросил на барьер шинель и шапку.
1*

3


— Прими, Анна Павловна!
Анна Павловна, полная старушка, работавшая в тресте со дня
-его основания, сидела у окна на табурете. Взяв шинель, она напра­
вилась было к вешалке, но тут, подняв глаза, всплеснула руками.
— Ой! Батюшки! Никак Леонид Васильевич! Вернулись!? Жи­
вой!?
Она схватила его за руку, точно сомневаясь в том, что он дей­
ствительно живой.
— А вот от моего Костеньки ни слуху, ни духу! Уже почти семь
лет прошло, как ушел... Не встречали ли моего Костеньку?..
Он знал ее сына, техника-строителя, заядлого футболиста и пе­
сенника.
— Фронт был велик, Анна Павловна, знакомого очень трудно
встретить. К сожалению, не встречал.
С бьющимся сердцем подошел Габов к двери проектного отде­
ла, в котором работал до войны. Открыв дверь, громко и отчетливо
спросил:
— Разрешите?
В большой, светлой комнате за чертежными досками с нако­
лотыми на них белыми листами полуватмана, стояло и сидело чело­
век двадцать проектировщиков. Было много незнакомых, но оста­
лись и те, с кем работал Габов до войны.
Его окружили, хлопали по плечу, жали руки. Только новички,
не выходя из-за столов, с любопытством разглядывали... Они много
слышали о Габове, читали письма^ которые он посылал в отдел. Так
вот он какой, этот Габов!
Его усадили на стул и стали расспрашивать о Праге, о Вене,
где он оставался служить в оккупационных войсках.
— Как попали к нам? В отпуск или демобилизовались?
— Демобилизовался.
— Надеюсь, поступите к нам в отдел?! Освободим ваш стол,
дадим вашу же доску.. А .работы уйма!
Габов показал на руку с полусогнутыми пальцами. Попробовал
пошевелить ими.
— К сожалению, не придется. Видите?
Габов обошел все отделы. Многих старых работников не было,-ушли на фронт, так и не вернулись.
- У главного инженера треста Габов задержался надолго — они
были знакомы давно.
В отделе кадров треста Габов сдал заявление, трудовую книж­
ку и уже с готовым, подписанным приказом явился в технический
отдел.
Начальник технического отдела Петр Павлович Головкин, или,
как шутя называли его сотрудники, «Копер Павлович» при встрече
с Габовым не выразил ни удивления, ни интереса к нему, хотя знал
его раньше, до войны.
Равнодушно взглянув на Габова, он протянул длинную, необык­
новенно белую, худую руку с парой толстых золотых колец на ука­
зательном и среднем пальцах.
4


— Прошу! — негромко, но отчетливо сказал он, указав медлен­
ным движением руки на стул. Хотя прошло семь лет, Габов не
нашел в нем никакой перемены. Как и прежде, чистый, наутюжен­
ный костюм, белоснежная сорочка с аккуратно повязанным гал­
стуком. Отражающие свет начищенные ботинки. То же продолго­
ватое, холодное лицо с отвислыми щеками. И та же манера
обращения — аккуратен, со всеми вежлив, сух. Закончив читать
поданный Габовым приказ, Головкин достал из серебряного порт­
сигара папиросу, неторопливо зажег спичку, на мгновение повертел
мундштук папиросы в пламени и только тогда сунул ее в рот.
— Я знаю вас, Леонид Васильевич, как хорошего конструктора.
Посмотрим, какой из вас выйдет организатор. У нас, в техническом
отделе, вам придется непосредственно сталкиваться с производ­
ством, с ЛЮДЬМИ.'
Габов был удивлен, что Головкин не забыл его имя и отчество.
«Прекрасная память!» — подумал он и сказал:
— Именно поэтому я и попросился в технический отдел, чтобы
быть поближе к производству.
Головкин поморщился, недовольный тем, что его перебили. •
— Хорошо! Устраивайтесь! Ваш стол первый направо от две­
ри, — он свободен. Согласно приказа вы назначены районным инже­
нером... Ваш предшественник уехал в Донбасс на восстановление.
Дела его сложены в первом шкафу, на верхней полке справа. Озна­
комьтесь!
Габову не понравился холодный, официальный тон начальника
отдела. Поднявшись, он сказал коротко:
— Я думаю к работе приступить завтра, с утра... До свиданья!
Головкин молча, едва заметно, кивнул и тотчас протянул руку
к чертежам.
Первые дни работы Габова в тресте прошли в ознакомлении с
делами, оставшимися от предшественника. Их было много, и лежа­
ли они как попало. При всем своем нерасположении к канцеляр­
ским делам, Габов привел бумаги в порядок: подшил, занумеровал,
составил опись всех отношений, распоряжений, приказов, зареги­
стрировал и привел в систему чертежи, навалом брошенные на
всех полках шкафа и в ящиках письменного стола. «Перетряхивая»
бумаги, Габов по пути знакомился с положением дел на стройках,
со всеми указаниями, инструкциями, приказами главка.
Затем он стал выезжать на стройки. Работа в аппарате треста
не привлекала его. Больше нравилось бывать на стройках, жить со
строителями в бараках, вставать вместе с ними засветло и в телогрей­
ке, керзовых сапогах бежать на работу. Он целыми неделями
находился на стройках, являясь в трест только за получением зар­
платы.
Частое пребывание Габова на шахтах не нравилось Головкину.
Подавая кипу разных бумаг, скопившихся за неделю, он не раз го­
ворил:
— Опять вы пробыли пять дней на восемнадцатой шахте. Не
думаете ли вы, что я за вас буду отвечать главку на все его запросы?
5


Габов ломал порядок, издавна установившийся в техническом
отделе: инженер должен быть всегда при начальнике отдела и руко­
водить стройками из треста. Конечно, на стройки выезжать надо, но
не торчать там целыми неделями, как это делает Габов. Не нрави­
лось Головкину и то, что его подчиненный все время вступал с ним
в споры. Вечно у Габова находились по каждому вопросу свои суж­
дения...
Габов же считал: чем меньше писать отписок, а больше нахо­
диться на стройке, тем будет лучше для дела. И, сдерживая себя,
он отвечал Головкину:
— Я пришел сюда не для того, чтобы писать бумажки, а ока­
зывать реальную помощь шахтам-новостройкам.
Обычно Головкин молча выслушивал его доклад. Откинувшись
на спинку стула, полузакрыв глаза, он медленно подносил к сухим
тонким губам папиросу. Затягивался, выпуская из уголка губ струю
голубого дыма/И когда на папиросе вырастал столбик сизого пепла,
осторожным ударом пальца сбрасывал его в пепельницу. Все дви­
жения его были медленны и почти торжественны. Он не вступал в
спор, не давал указаний. По лицу его нельзя было установить: до­
волен он или недоволен отчетом, сердится он или радуется... Выслу­
шав доклад, он предлагал письменно изложить все, что сделано и
что нужно сделать. Это и злило Габова. Получив письменный отчет,
Головкин надевал на нос пенснэ в роговой оправе, молча читал, а
затем, достав из стола скоросшиватель, неторопливо подшивал в де­
ло. После одного из таких докладов Габов сказал:
— Петр Павлович! Что толку из того, если вы все намеченные
мероприятия вместо того, чтобы распространить их по стройкам, хо­
роните у себя в шкафу. Да и за все время работы в отделе я не
слышал от вас ни одного слова о своей работе: плохо я работаю
или хорошо... Правильно ли направление моей работы или нет...
Простите за откровенность, но у меня сложилось впечатление, что
вам не по душе мой частые разъезды по стройкам...
Головкин медленно поднял голову и на одно мгновение задер­
жал взгляд на его лице.
— Вы угадали. Я бы сказал, что с работой в отделе вы не
справляетесь...
Произнес медленно, с расстановкой, казалось, пробуя на зуб
каждое свое слово.
— Вы хотели «казать: мало занимаюсь отписками, — усмех­
нувшись, оказал Гагоов.— Этот бюрократический стиль руководства
мне не по нутру... Я считаю, что мне, районному инженеру, место
на стройке!
♦
Головкин наклонился над столом и продолжал писать. Он и
на этот раз остался верен себе: не вступил в спор с подчинен­
ным. Габова так и подмывало поругаться с ним. Но тот не давал
повода: был холоден, вежлив, брльше молчал. Только один раз Го­
ловкин вышел из себя.
На одной из шахт Габов обнаружил, что строящееся здание
компрессорной мало для запроектированные компрессоров. Он заявил
6


об этом главному инженеру треста, и тот, разобравшись, выяснил:
в свое время производитель работ, строящий здание, сообщил в тех­
нический отдел, что чертеж, подписанный Головкиным к производ­
ству, содержит существенные ошибки. Получив докладную, Голов­
кин подшил ее к делу и забыл. Пять тысяч рублей было выброшено
на ветер. Главный инженер приказал стоимость переделки отнести
на счет Головкина.
— Вы занимаетесь склокой, товарищ Габов! — сказал Голов­
кин.— Минуя начальника отдела, обратились к главному инженеру.
Мы бы сами смогли решить вопрос другим путем.
— Хватит! — оборвал его Габов. — Моих докладных у вас
засолено добрый десяток, да и я не намерен покрывать разгиль­
дяйство. Здесь не склока. Было бы хуже, если бы выстроили зда­
ние полностью. Вы совершили ошибку, так имейте смелость при­
знать ее! .
Головкин вынул изо рта папиросу и с силой ткнул в пепельницу.
От резкого движения пенснэ свалилось на стол'.
— Ну, знаете, вы еще молоды, чтобы грубить мне и читать но­
тации...
— И не настолько стар, чтобы ничего не видеть! — отрезал
Габов.
Головкин выскочил из-за стола, нервным движением поправил
галстук и, оглядевшись по сторонам, словно ища защиты, вдруг уда­
рил по столу сухим кулачком и тонким, срывающимся голосом за­
кричал:
— Тогда больше не обращайтесь ко мне! Я не хочу, чтобы вы
работали у меня в отделе! Я пойду и доложу управляющему трестом
о незаконных действиях главного инженера.
Габов считал вопрос с компрессорной решенным. Да и время
ли сейчас разводить ссоры, склоку.
— Считаю вопрос исчерпанным. А насчет того, чтобы я не ра­
ботал у вас в отделе, — скажу: я поставлен не вами и не вы меня
снимете с работы.
И, развернув чертеж на столе, Габов спокойно, точно они толь­
ко что вели обычный разговор, сказал:
— Петр Павлович! Неясен вопрос с оголовком скипового ство­
ла шахты номер сто пять. Прошу разъяснить!
Головкин выпрямился и, вытянув вперед челюсть, прямой, как
метр, выбежал из кабинета.
После этого случая Головкин окончательно невзлюбил Габова.
Он изыскивал и подмечал промахи, каждую ошибку Габова и при
случае вскользь, но ядовито указывал на них начальству. В сто
раз было бы лучше, если бы он открыто, пусть даже и крепко, порусски, обругал его, чем исподтишка, ядовито, по-змеиному, жалил
из-за угла.
Работа вне стен треста, на стройках радовала Габова, он чув­
ствовал, что прожитый им день не прошел без пользы для общего
дела. Но все же он был не удовлетворен. Ему казалось, что полное
счастье будет для него лишь тогда, когда он сам с отбойным молот­
7


ком пойдет в забой или встанет на леса рядом с каменщиком. А
тут — «На ваше отношение за номером таким-то от такого-то числа
сообщаем». Нет, эта работа для какого-нибудь поросшего мхом ста­
ричка. А его место там, на производстве.
Габова вызвали на совещание. В просторном кабинете главного
инженера было тесно. Собрались все начальники отделов треста. Ре­
шался вопрос о строящихся шахтах Громовского месторождения.
Главный инженер, просматривая листок с показателями, ска­
зал:
— Из всех шахт, намеченных к сдаче в этом году, шестьдесят
процентов общего числа падает на шахты Громовского месторож­
дения. Так к тридцатой годовщине Великой Октябрьской революции
мы сдаем шахты: номера 105, 109, ПО, 111. Давайте выясним состоя­
ние строительства этих шахт на сегодняшний день. Уточним объемы
выполненных и предстоящих к выполнению работ. Наметим меро­
приятия. Прошу начальников отделов высказать свои соображения.
Первым выступил начальник планового отдела.
— В основном сроки сдачи шахт Громовского месторождения,—
сказал он,—лично у меня не вызывают сомнений. Горные работы
проводятся в соответствии с планом. Поверхностное ’ и жилищное
строительство также идет по плану. Но вот... — Он остановился и,
хлопнув себя по нагрудному карману, продолжал: — Но вот шахта
№ 109 вызывает серьезное сомнение. Горные работы в целом по
шахте выполнены на 35 процентов. Промышленное строительство —
на тридцать. А жилищное строительство даже еще не начато, хотя
до пуска шахты осталось всего семь месяцев. У меня сложилось
мнение,“ что срок сдачи шахты № 109 к 7 ноября будет нереальным.
А поэтому, пока не поздно, необходимо просить министерство срок
сдачи шахты перенести на 1 мая 48 года.
Он остановился, перевернул лист и, размахивая рукой в такт
словам, продолжал:
— Министерство пойдет нам навстречу, так как у нас в руках
большой козырь для оправдания — отсутствие железной дороги, а
отсюда невозможность окончания шахты в установленный ранее
срок. Железная дорога строится ускоренными темпами. Она будет
готова к 7 ноября, и вот после окончания дороги мы и развернем
строительство шахты.
. Главный инженер что-то записал в настольном блокноте. Было
цаметно, что он согласен с высказанным мнением.
— А пятилетний план?—спросил Габов.
— А причем тут пятилетний план?—с удивлением проговорил
начальник планового отдела. Он высоко поДнял брови, его широ­
кие ноздри зашевелились, казалось, что он принюхивается.
— А при том, что в пятилетием плане восстановления и разви­
тия народного хозяйства сказано: шахта № 109 должна быть сдана
в ноябре 47 года, а не в мае 48 года, — сказал Габов.
Главный инженер ответил ему:
— Никто не предполагал, что при строительстве железной до­
роги к шахте встретятся такие трудные геологические условия. И не
8


беда, если срок будет немного отодвинут, ведь все равно шахта
сдается в этой пятилетке. Да и... министерство найдет возможным
взамен шахты № 109 построить другую где-нибудь на юге, в Челя­
бинском бассейне или еще где.
Главный инженер замолчал и углубился в свои записки. Но Га­
бов заговорил снова:
— Я считаю, что неготовность железной дороги — это только от­
говорка. Я неоднократно бывал на этой шахте и думаю, что причи­
ной отставания строительства шахты является плохое руководство,
слабая механизация, плохая организация труда. Я предлагаю строи­
тельство шахты продолжать. Завоз материалов производить по автолежневой дороге, которую можно закончить в полмесяца. Во вре­
мя войны, во фронтовых условиях, мы широко применяли эти автолежневые дороги. А здесь лесу кругом много.
— Утопия! — бросил главный инженер. Обратившись к Голов­
кину, он спросил:
— Ваше мнение, Петр Павлович?
Брезгливым движением стряхнув с лацкана пиджака пристав­
ший клочок бумажки и глядя только на главного инженера, Голов­
кин сказал:
—Целиком солидарен с мнением начальника планового от­
дела. Никакие темпы, никакая организация работ не могут нам вы­
тянуть эту шахту из того глубокого прорыва, в котором она очути­
лась... по ряду причин. Здесь даже была бы бессильна ^американ­
ская организация труда, их механизация, умение работать...
Он остановился, достал из кармана белоснежный носовой пла­
ток, легонько прикоснулся к сухим, тонким губам.
Габова возмутила последняя фраза, сказанная Головкиным на­
счет американских темпов. Он, не вставая с места, заметил:
— На Америку нам нечего равняться. Размах наш шире. Да и
наши рабочие знают, для чего и для кого они трудятся.
Головкин зло посмотрел на Габова, который своим замечанием
смял ход его мыслей. Нахмурив лоб, он порылся в своих записках,
а потом сел.
После Головкина выступили еще другие начальники отделов и
ведущие инженеры. Большинство выступавших, намечая мероприя­
тия по развороту работ по шахтам, обходили или только вскользь
упоминали о шахте № 109. Габов понял, что срок сдачи этой шахты
решили Ъсе-таки оттянуть.
Когда поздно вечером расходились с совещания, главный марк­
шейдер треста сказал:
— Правильно ты, Леонид Васильевич, срезал Головкина. А
то просто обидно: где нужно и не нужно тычет он своей Америкой.
Незадолго до войны Головкин ездил в командировку на уголь­
ные шахты Соединенных Штатов. Насмотревшись там на «чудеса»,
он был подавлен ими. Он видел заводы, машины, но не понял, что
там не люди управляют машинами, а машины подчинили себе лю­
дей, что там нет творческого труда. Мозг, кровь людей стали сред­
ствами спекуляции, наживы кучки паразитов.
9


— Пыльным мешком ударили его в Америке, — сказал марк­
шейдер. С этим определением Габов согласился.
В тресте ожидали приезда заместителя министра. Он дол­
жен был решить ряд организационных вопросов и, в частности,
утвердить график строительства и сдачи в эксплоатацию шахтновостроек.
Эти графики составляли инженеры технического отдела. Габову
было поручено наметить график для шахт № 109 и № НО Громовского месторождения.
Давая это задание, Головкин сказал:
— Ну, шахта № НО у меня возражений не встречает. По пре­
дыдущему, предварительному, графику срок ее сдачи к 7 ноября,
срок вполне реальный, а вот шахта № 109... — Он остановился и
после небольшой паузы медленно, с расстановкой, сказал:
— А вот № 109, с ней дело плохо... Будем просить министер­
ство срок ввода в эксплоатацию передвинуть на шесть месяцев.
Это будет для нее реальный срок... И заместитель министра его
нам утвердит.
— Но если провести некоторые мероприятия организационно­
го порядка,—-сказал Габов,—то шахту № 109 можно сдать к ра­
нее намеченному сроку, то-есть к 7 ноября... Это будет наш подарок.
Подарок шахтостроителей.
— Послушайте, молодой человек! Здесь не парткабинет, и в
ваших лекциях я не нуждаюсь!
Головкин выпрямился и, перебирая карандаш в тонких паль­
цах, с^нескрываемым раздражением закончил:
— Наше с вами дело маленькое, приказано — выполнено!
— Нет, не маленькое! Я так же морально отвечаю перед наро­
дом за своевременный срок сдачи шахты, как и вы, как и управляю­
щий, как и министр, — быстро и горячо ответил Габов.
Его до глубины души возмутило чиновническое отношение То­
лечкина. Шутка сказать — на целых полгода оттянуть срок сдачи
шахты. Это значит, добрых пятьдесят тысяч тонн угля недополучит
страна.
— Ну, знаете, вы слишком многое себе позволяете, — продол­
жал Головкин уже спокойно. — Я бы простил это человеку, не зна­
комому с условиями строительства шахт и в особенности на вновь
осваиваемом месторождении. Но вам, инженеру, да еще местному
жителю, просто стыд...
— Стыдить меня нечего. Я неоднократно бывал на этой шахте,
знаю ее возможности, ее слабые места.
— Но вы забыли, милейший, что на шахте № 109 не построено
ни одного квадратного метра жилой площади, а без нее эксплоатация шахты невозможна. Кроме того, поверхностные здания и со­
оружения имеют готовность... — Головкин достал записную книжку
в черном кожаном переплете с маленьким граненым карандашом в
петельке. Раскрыв, быстро пробежал глазами. — Здания и соору­
жения имеют готовность на 10—30 процентов, горные работы на
35 процентов. Это называется вы разобрались!
10


Он вскинул голову и с нескрываемой злостью посмотрел на Га­
бова. Поняв, что спорить с Головкиным нет смысла, Габов вышел
из кабинета.
Первой мыслью Габова было — бросить, отказаться от пере­
составления графика строительства шахты № 109. Пусть делает его
кто-нибудь другой! Но тут же вспыхнула другая мысль. Приказ
есть приказ, и он должен его, выполнить. К тому же пересоставле­
ние графика шахты может попасть в руки исполнительного, но с
холодной кровью человека. График, механически составленный, по­
падет на подпись. А после подписи заместителя министра всякие
разговоры уже будут излишни.
Габов засел за работу, решив делать график по своему усмотре­
нию, но скоро вскочил с места.
А что, если Головкин прав? Что, если он, Габов, не разобрался
с положением дел на шахте? И его первые впечатления, его анализ
ошибочны? Может быть, и так.
И Габов решил разобраться до самых, что называется, косто­
чек.
Первым делом он съездил на шахту № 109. Громовское место­
рождение было открыто перед самой войной. Оно находилось
в стороне от железнодорожной магистрали, в сырой североураль­
ской тайге, причем шахта № 109 была самой дальней и
не имелал подъездных путей. Положение на площадке было
действительно тяжелым. Проценты готовности объектов шах­
ты, сообщенные Головкиным, оказались верны. До сдачи шахты в
эксплоатацию оставалось семь месяцев, а работ — непочатый
край.
Скоро Габову стало ясно, что основной причиной отставания
строительства, кроме трудностей с доставкой материала, было сла­
бое руководство со стороны начальника строительства шахты Мякишева. Он не сумел наладить трудовую дисциплину, не организовал
труд, не принял мер к механизации работ. Строительство было пу­
щено на самотёк. Вместе с тем Габов увидел, что строители полны
решимости ввести шахту в строй в установленный срок. Все, от ра­
бочего до инженера, жаловались на слабое руководство, отсутствие
дисциплины, плохое питание и бытовые условия. Не было заметно
'организующей роли партийной и комсомольской организаций. А в
общем коллектив был хороший, работоспособный и вполне смог бы
справиться со своей задачей. С этой мыслью Габов вернулся в
трест.
Там он достал из архива все чертежи строящихся объектов на
промплощадке шахты,, заново пересчитал объем зданий, проделал
массу различных подсчетов, расчетов, сравнений. Дня нехватало, он
засиживался до глубокой ночи, подсчитывая человекосмены, машимосмены, разрабатывая организацию труда на площадке.
Мать просыпалась среди ночи и видела сосредоточенно рабо­
тавшего сына,
—• Лег бы спать, Леня! Ведь скоро рассвет.
— Ничего, спи, мама.
11


Ей было жаль будить его по утрам: утомленный за ночь, он
только под утро засыпал. Она тихонько подходила к кровати, и
стоило ей слегка дотронуться до плеча, как он открывал глаза
и поднимался. Сон улетал быстро, как птица... А младшего, спав­
шего с восьми вечера до восьми утра, приходилось попросту
стаскивать с постели.
— Заботы нет у человека! Вот и спит, — ворчала она.
А у Габова заботы было миого. Ему требовалось дока­
зать, подкрепить свое мнение фактами, цифрами. Цифры — они
неумолимы, их нельзя, как слово, смягчить, обойти, опрокинуть.
Если слово — язык дипломата, то цифры — язык инженера. Они го­
ворят сами за себя. И Габов искал, рассчитывал...
Наконец, труд закончен, и даже не верилось, что все эти бес­
сонные ночи, анализы, выкладки, подсчеты уложены в один лист
полуватмана. Сверху красиво выведено тушью: «График строитель­
ства шахты № 109 Громовской». А еще повыше, помельче: «Утвер­
ждаю. Заместитель министра угольной промышленности СССР».
Внизу график с перечислением всех строящихся зданий и сооруже­
ний, горных работ. Даны сроки начала и окончания каждого объек­
та, количество и наименование рабочей силы, механизмов. А глав­
ное — строительство автолежневой дороги, которая позволит разря­
дить острую нужду в материалах.
И все это сводилось к одному выводу: шахта может быть за­
кончена к 7 ноября. Разговоров о перенесении срока сдачи не
должно быть. Анализ показывал, что рабочей силы, имеющейся на
площадке, хватит; только требовалось добавить механизмов, мате­
риалов, которых у треста было много на базах. И должна быть
крепкая, организующая рука, направлявшая бы этих людей по пути
к победе.
Габов еще раз внимательно просмотрел график и, обмакнув пе­
ро в тушь, расписался.
Заместитель министра прибыл в трест и поместился в кабинете
управляющего. Начальники отделов метались из кабинета в каби­
нет, разыскивая, собирая необходимые справки. А заместитель ми­
нистра спрашивал работу крепко. Начальники строек, работа у ко­
торых прихрамывала, выходили от него красными, вспотевшими и
потом с восхищением говорили:
— Ну, и дал жизни! Вот дал!
В подавленном настроении был начальник строительства шах­
ты № 109 Мякишев. Он ходил из отдела в отдел, разводил руками,
сам удивлялся: — Как же это так!?
Заместитель министра, ознакомившись с ходом строительства
этой шахты, снял его с работы и хотел отдать под суд. Лишь с
трудом главному инженеру треста удалось смягчить это решение,
мотивируя тем, что отсутствие дороги не позволяет развернуть
строительство.
В полдень главный инженер вызвал Головкина к себе и попро­
сил представить ему графики строительства шахт, которые он, в
свою очередь, даст на просмотр и подпись заместителю министра.
12


Головкин собрал графики от всех инженеров, которым поручал
составление. В последнюю очередь подошел к столу Габова.
— Ну, как, Леонид Васильевич, готовы графики строительства
шахт № ПО и 109?
— Да!—'ответил Габов. И, подавая оба графика, подумал:
«Ну, будет сейчас!»
Головкин, чтобы лучше разглядеть, подошел к окну и отнеся
графики на полметра, стал рассматривать. Просмотрев первый гра­
фик, спокойно положил его на подоконник, кивнув в знак согласия.
Затем взял второй. Лист вдруг задрожал в руке Головкина. Он при­
близил его к лицу, затем отставил от себя, опять приблизил. Губы
свела судорога. Часто замигал. И, повернув к Габову красное, пере­
кошенное бешенством лицо, тонким, пронзительным голосом* за­
кричал:
— Что-о! Что же вы сделали! Ведь это же бессмысленно! Ведь
это же дискредитация меня, как вашего непосредственного началь­
ника, перед главным инженером, перед заместителем министра. Я же
приказал вам увеличить в графике срок строительства на полгода.
А вы... О... о... это же бесчестно...
Он захлебнулся и, подняв руки к потолку, выбежал из комна­
ты. В отделе стало тихо.
— Вот вскипятили старика! Никогда не видел его таким, —
нарушил молчание инженер по буровзрывным работам и посмотрел
на Габова с недоумением и любопытством, словно видел его в пер­
вый раз.
— Будет вам на орехи, Леонид Васильевич. Вы же трест под
монастырь подвели. График-то нужно на подпись, а переделать его
не успеем. Так шутить нельзя!—сердито сказал пожилой инженер
по технике безопасности. Он явно не одобрял поступок Габова.
— Ничего, товарищи, будет полный порядок! —ответил Габов.
Он решил биться до конца. Пусть ему попадет от руководства,
но заместитель министра должен видеть его график. А там пусть ре­
шает сам, — он хозяин. И вспомнив, что надо взять материалы, Га­
бов сложил вчетверо листки с расчетами, вложив их в грудной кар­
ман гимнастерки. Он, правда, немного волновался, но чувствовал
себя уверенно, очень уверенно...
Через несколько минут девочка-рассыльная приоткрыла дверь и,
просунув веснущатое личико, обрамленное тоненькими косичками,
сказала:
— Габова вызывает главный инженер/
Леонид Васильевич твердым шагом, плотно ставя ступни ног,
направился к двери. Все посмотрели ему вслед.
В кабинете главного инженера сидели Головкин и начальник
планового отдела Зауменов. Головкин беспокойно бегал взад и впе­
ред по бархатной дорожке, от этажерки с образцами горных пород
до дивана. Он то и дело судорожным движением поправлял ворот­
ничок, галстук. Зауменов сосредоточенно разыскивал что-то в своих
бумагах. Главный инженер, хмурясь, рассматривал график. При вхо­
де Габова он исподлобья сердито взглянул на него и опять занялся
13


графиком. Он не пригласил его сесть, и Габов, встав возле стола,
ждал, что будет. Главный инженер, рассматривая график, все более
хмурился и покачивал головой.
— Вы даете себе отчет, товарищ Габов, в том, что вы сдела­
ли? —■ спросил он, медленно выговаривая каждое слово.
— Да! — ответил Габов.
Главный инженер поднял голову и, прищурив глаза, с удивле­
нием посмотрел на Габова. Он не ожидал такого ответа, считая, что
со стороны Габова произошла просто ошибка. Зауменов перестал
перебирать бумаги и так же с удивлением и интересом взглянул на
Габова. Головкин остановился и развел руками, как бы говоря: «Он
неисправим, вы видите!» Главный инженер с силой отбросил от себя
график.
— Так почему же вы так сделали? Почему? Я вас спраши­
ваю. Поймите, мне сейчас нужно нести его на утверждение за­
местителю министра,, который ждет этот график... — Он повысил
голос и, разжимая и сжимая кисть правой руки, продолжал: —
А вы, фальсифицируя, подтасовывая факты, составили этот липовый
график...
Габов хотел возразить, но главный инженер не дал выговорить
ни одного слова. Он встал и, махая кулаком, закричал:
— Я не могу дать на утверждение заместителю министра этот
график. Если он подпишет его, с нас же будут спрашивать выполне­
ние, а нам никак не сдать шахту № 109 в ранее намеченный срок.
Вы же там были, вы же там видели! Дороги нет, жилья нет. Поверх­
ностные здания и сооружения построены всего на тридцать процен­
тов. Горные работы совсем отстали. И с кем работать! Я вас спра­
шиваю: с кем работать? Кадров старых нет. Кадры рабочих и спе­
циалистов уже не те, что были до войны, а с бору да с сосенки. Ни­
кудышные кадры...
Последние слова взорвали Габова. Забыв приличие, все то ува­
жение к главному инженеру, которое у него сложилось за время их
совместной работы, и то, что он младший по возрасту и положению,
Габов грубо прервал главного инженера:
— Это вы лжете! Вы подтасовываете факты. Это совсем не так?
Вы не желаете по-большевистски развернуться с работой на этой
шахте. Боитесь ответственности — кабы чего не вышло, если не сда­
дите шахту в срок...
Главный инженер тяжело опустился на стул. Габов взял
себя в руки и уже тише, но тем же взволнованным голосом про­
должал:
— Я обследовал строительство. Все взвесил, все подсчитал и
пришел к выводу, что шахту сдать в намеченный ранее, предвари­
тельный, срок можно. И нужно. Вспомните, что это пятьдесят тысяч
тонн угля.
Он быстро вынул из кармана расчеты. — Вот здесь все сказано. Полные и совершенно точные расче­
ты , которые сами говорят за себя. А вы. говорите...—Габов вдруг
заметил, что главный инженер почему-то встал, а Головкин перестал
14


бегать по кабинету и остановился у окна, опустив руки. И Габов уже
тише и спокойно добавил:
— А насчет того, что там плохие кадры и плохая шахта, так это
тоже неверно. Помните, товарищ Сталин сказал, что нет плохих
фабрик и заводов, нет плохих рабочих и работниц, — есть плохие
руководители. Постройте автолежневую дорогу, улучшите организа­
цию труда, механизируйте строительство, и шахта будет построена
в намеченный срок...
— Правильно! Очень правильно! Согласен, — раздалось за
спиной Габова. Позади, в двух шагах от него, стоял высокий, пле­
чистый мужчина в серой коверкотовой гимнастерке, брюках, заправ­
ленных в хромовые сапоги.
У него был восточный тип лица. Нос с горбинкой. Большие чер­
ные, внимательные глаза. Тонкие стрелочки усиков над ровным, осле­
пительно белым частоколом зубов, сидевших плотно друг к другу.
Габов не знал в лицо заместителя министра. Но по тому, как
все с почтением смотрели и слушали вошедшего, Габов понял,
кто вошел.
Заместитель министра протянул Габову руку.
— Здравствуйте, товарищ инженер. Что это вы тут расшуме­
лись? А? Познакомьте меня!
Габов шагнул к нему навстречу; и они пожали руки.
Сев за стол, заместитель министра взял график, внимательно
рассмотрел ег.о, а затем сказал:
— Прошу, товарищ инженер, рассказать мне. Что к чему? Как?
Садитесь, прошу! По порядку. Начните с истории этого дела.
Габов, придвинув стул, сел напротив. «С чего начать? — поду­
мал он. — С того, как я съездил на шахту или с того, как я получил
задание?» Но заместитель министра спросил совсем неожиданно:
— По форме вижу, вы недавно из армии. Когда приехали?
Габов ответил. Затем рассказал, где служил и почему демобили­
зовался, как не устраивает его эта работа — не получает он от нее
удовлетворения. Рассказал о полученном задании, о поездке на
строительство шахты, о своих разговорах с рабочими, как сидел ночи
за расчетами, подсчетами и, наконец, как пришел к твердому выво­
ду, что шахту можно и должно сдать в ранее установленный,
предварительный срок... Сперва он немного волновался, спешил. Хо­
телось высказать все, что было на душе, рассказать о том, чтб думал,
о чем мечтал. Он боялся, что заместитель министра не доймет его
или не сможет из-за недостатка времени выслушать. Но замести­
тель министра не прерывал, слушал сосредоточенно, дружелюбно.
Габов говорил уже спокойнее. Он забыл про стоявших в отдалении
людей, видел только одно лицо с умными', проницательными и обод­
ряющими глазами.
Выслушав Габова, заместитель министра тщательно просмот­
рел график, проверил расчеты, а затем, взяв большой цветной ка­
рандаш, в правом углу написал: «Утверждаю». Поставил дату и рас­
писался.
Затем, обращаясь к главному инженеру, сказал:
1э


— График составлен правильно и хорошо. Примите к выпол­
нению. Директивный график. Лично сам буду следить за строитель­
ством шахты.
Он встал и, выйдя из-за стола, подошел к Габову. Они были
почти одинакового роста. Положив руку на плечо и глядя прямо в
лицо, спросил:
— А начальником строительства этой шахты не пойдешь? Толь­
ко учти, пятьдесят человек надо передать шахте № ПО и самому
строить задуманную тобой автолежневую дорогу... Я не приказываю,
а только предлагаю. Условия тяжелые. Согласен или нет?
Таких минут в жизни Габова еще не было. Он не был тяжко­
думом, но всегда, когда принимал какое-либо решение, у него было
время подумать. А сейчас вопрос был поставлен прямо: да или
нет? Габов вспомнил шахту, людей, суетившихся на разрытой шахт­
ной площади, рабочих, которые жаловались на нераспорядитель­
ность Мякишева. Припомнились армейские друзья, рота... Боковым
взглядом заметил, как ехидно улыбнулся Головкин и удивленно
поднял брови главный инженер. Все это промелькнуло в какую-то
долю секунды. Отвел взгляд от стола с лежавшим на нем графиком
и ответил:
— Да, согласен!
Габов не узнал своего голоса; казалось, он шел юткуда-то из­
далека.
II

Громовское месторождение каменного угля было открыто пе­
ред войной. По старым прогнозам, здесь совершенно не предпола­
галось угленосных толщ. В начале 30-х годов производилась раз­
ведка на уголь, были вскрыты пласты угля толщиной в сорок сан­
тиметров, то-есть нерабочей мощности, и геологи признали
месторождение неперспективным. Но среди них нашелся непосед­
ливый, неспокойный человек, не согласившийся с мнением комиссии.
В свой законный, очередной отпуск он, насушив сухарей, взял
ружьишко, двух рабочих и направился в тайгу. Тщательно обсле­
довал горы, лога и южнее первоначально разведывавшегося место­
рождения наткнулся на выхода пластов более мощных. Произве­
денная затем детальная разведка с глубоким колонковым буре­
нием вскрыла пласты угля мощностью до четырех метров. Так на
западном склоне Северного Урала появилось новое месторожде­
ние— Громовское.
Месторождение находилось далеко от населенных мест — в
тайге. Лес, еще не видавший топора, был так густ, что почва не
просыхала даже в жаркое лето, в лесу всегда было сыро, влажно.
Столетние ели и пихты сплелись замшелыми сучьями; срубленное
дерево не падало, а лишь, вздрогнув стволом, повисало на густых
сучьях, продолжая стоять. Трава от недостатка света была желта, и
только тенелюбивый папоротник широко, во все стороны, раскиды­
вал свои лапчатые лй’стья. Дорог не было, иногда меж стволов и
одиночных камней вилась запорошенная' прошлогодним листом
16


охотничья тропинка. Уральские горы здесь были невысоки и спо­
койными мягкими складками уходили на север, восток, запад...
Иногда вечно зеленую хвою вспарывал серый клык известковой ска­
лы с одинокой елью на вершине или неожиданно вставала стена
из красного песчаника.
Между этих, съеденных вецами, гор пробивалась с севера на
юг, к своей большой сестре — Каме, полноводная, сварливая горная
река — Ильва. На западном берегу ее и были открыты выхода плас­
тов угля.
Поезд на станции останавливался только на одну минуту. С
маленьких дачных вагонов сошло человек сорок: женщины с корзи­
нами и мешками, строительные рабочие с инструментом и деревян­
ными сундучками. Здание вокзала — приземистое, обшитое тесомвагонкой—было выкрашено охрой. Наличники затейливо украшены
резьбой. Над главным входом, находящимся в центре здания, тем­
нели вырезанные из дерева цифры — 1901 год. Справа от двери —
начищенный до блеска колокол, слева — почтовый ящик. Вдоль
перрона два покосившиеся фонаря, когда-то керосиновые, теперь
электрические. Возле маленького пакгауза—бухты проводов, ящи­
ки со стеклом, гвоздями, котлы, лебедки. Пути забиты вагонами.
Маневровый паровозик деловито перебирал вагоны. Когда-то тихая
проходная станция выходила на широкие пути.
За станцией маленький садик. Старые, в два обхвата, березы
с наростами и черной, потрескавшейся корой, посаженные еще при
строительстве вокзала, голые кусты шиповника. Несколько скамеек
с высокими спинками.
Возле берез стояли две верховые лошади. Высокая, с тонкими
ногами, небольшой головой, чалая кобыла и маленькая, лохматая,
злая, как собака, лошадка-монголка. Вытянув голову, прижав уши
и оскалив желтые зубы, монголка норовила укусить чалую кобыли­
цу. Та, выгнув шею, насторожив уши, не сводила с монголки глаз.
— Но! Балуй! Я те дам... — покрикивал на монголку молодой
паренек в полушубке, показывая ей зажатую в кулак плетку. Шап­
ка-ушанка с оторванными тесемками сидела на самом затылке.
Габов подошел к пареньку.
— Кому лошади?
Парень спустил повод монголки и, постукивая черенком плетки
по сапогу, ответил:
— А .вы кто будете? Если Габов, то вот Струйка вам, — он по­
казал на чалую кобылу.
Габов вставил ногу в стремя и легко вскочил в седло. Парень,
надвинув шапку на лоб, свистнул:
— Ловко!
За пределами маленького пристанционного поселка сразу же
начался лес. Грунтовая дорога кончилась, пошла елань из еловых
неокоренных бревен, уложенных поперек дороги, впритык друг к
дружке. Сбоку, огибая змейкой высокие ели, темнела пешеходная
Тропинка. Бревна елани были уложены не вплотную, имели прозоры. Габов, боясь покалечить лошадь, ехал шагом. Лошадь, опустив
голову, осторожно ставила копыта на скользкие бревна елани.
2

П пик я VI, ₽ №15.

17


Недалеко от станции Габов нагнал невысокого, коренастого
мужчину. Он был одет в фуфайку синего цвета с маленьким пыжи.ковым воротником. На голове шапка-ушанка с черным кожаным
верхом. Человек шел медленно, опираясь на толстую палку, пра­
вую ногу, не сгибая в колене, ставил на пятку. Услышав за собой
постукивание подков по елани, он поднял голову. Габов увидел
умные, с хитрецой глаза, чисто выбритые щеки. Человек снизу вверх,
из-за плеча, посмотрел на Габова, снял шапку, достал из кармана
фуфайки платок и широким круговым движением обтер красное,
с дробинками пота, лицо. Волосы его были того удивительного тем­
нокрасного цвета, который в народе называют черемным.
Габова поразило волевое, умное лицо встречного. И, когда
Поравнялся с ним, остановил лошадь.
— Далеко идете?
— Не иду, а ковыляю! На шахту, сто девятую...
— Там работаете? А что с ногой?
Мужчина посмотрел на сврю забинтованную ногу в рези­
новой галоше, а потом на другую ногу в хорошем кожаном са­
поге.
— Та-ак! — как-то нехотя протянул он, вздохнул и уже бойчее,
с прибауткой продолжал:
Эх! Сто девятая, небом крытая, дождями мытая! — Погасив
улыбку, добавил: —Да вот ногу в шахте пришиб. Ездил в город на
рентген. Просвечивал.
Габов соскочил с лошади и, держа ее за повод, сказал:
— Садитесь, товарищ! Я и так пойду.
Он думал, что мужчина будет отказываться и приготовился
уговаривать его. Но рабочий молча, с достоинством сошел, ковы­
ляя, с тропинки на елань. Габов держал лошадь за узду. Рабочий,
взмахивая руками, неуклюже взобрался и виновато сказал:
— Ну, вот я заставил вас пешком идти! — Лошадь мелко заперебирала ногами, он обеими руками ухватился за луку седла. —
Шахтер я, а не казак. Тише, тише, — осторожно протянул руку,
погладил шею лошади, которая, чувствуя неумелого всадника,
нервничала.
Сохраняя равновесие, шахтер взмахнул Суковатой палкой.
Испуганная лошадь отпрянула в сторону, а затем галопом по­
шла по елани. Рабочий тяжело запрыгал в седле, широко расста­
вив локти.
— Тр... тр... проклятая... Да; постой...
Он с трудом остановил лошадь и, подождав Габова, протянул
палку.
— Боится она палки, возьмите ее. Но! Шире дорогу, шахтер
едет!
Дальше он уже ехал ровнее. Габов шел рядом по тропинке,
издали наблюдая за всадником. Размахивая палкой, сшибал про­
шлогодние хрупкие стебли. Шахтер, пообвыкнув в седле, сидел уже
тверже, целиком доверившись лошади. Когда елань и пешеходная
дорожка сошлись вместе, заговорил:
18


— Извиняюсь, хочу познакомиться с вами! Моя фамилий Са­
мойлов, Иван Акимович. Проходчик я.
Габов тоже отрекомендовался.
Дорожка вдруг свернула в бок, и Габов исчез среди/молодых,
приземистых елочек. А потом,, когда пешеходная дорожка опять
подошла к елани и Габов оказался рядом, Самойлов спросил:
— А надолго’к нам на шахту? Корреспондент, наверное? из
газеты?
Габов улыбнулся, промолчал, и Самойлов, решив окончатель*
но, что он корреспондент, продолжал, заглядывая ему в лицо:
— Крепче опишите в газете про шахту. Очень много безобра­
зия. По общежитиям походите. С рабочими поговорите. Они все
расскажут. И так пропишите, чтоб после вашей статьи работа ко­
лесом завертелась.
Дальше елань кончилась, и впереди был-небольшой участок
торной дороги. Почуяв под ногами хорошую дорогу, лошадь пошла
быстрее. Самойлов одной рукой держался за луку седла, другой
поддерживал шапку, сползавшую на глаза.
Габов прибавил шагу и догнал лошадь.
— Вы ошиблись, — сказал он, положив руку на холку лоша­
ди,— я не корреспондент. Назначен на вашу шахту начальником
Строительства.
— Начальник! А я думал корреспондент. Вот оно что! — сму­
щенно проговорил Самойлов. Досадуя на свою недогадливость, ок
остановил лошадь и засуетился в седле, пытаясь слезть.
— Вы чего? — удивился Габов.
— Ну, как же, товарищ начальник. Я, как барон, еду, а вьп
пешком.
Габов рассмеялся и понужнул лошадь.
После двухчасового пути с гребня горы неожиданно открылся
вид на строительство. Внизу, под горой, широкая долина, покрыв
тая мелким голым кустарником и черно-желтой, слежавшейся под
снегом, прошлогодней травой, еще не обмытой первым дождем?
Кое-где из-под кустов видны были наплывы подтаявшего черного
снега. То перебегая от одного берега к другому, то заполнив до об­
реза крутые берега, стремительно несла мутные весенние, похожие
на квас, воды река Ильва. На горе, перед спуском к реке, раски­
нулся небольшой поселок. Левее решетчатая конструкция копра,
приземистые коробки временных зданий, кучи разрытой глины. На­
чатые строительством постоянные здания сверкали желтизной толь­
ко что уложенных бревен, красной окантовкой кирпичной кладки.
Самойлов призадержал коня.
— Вот она, наша сто девятая, — выпрямившись в седле, он по­
казал рукой: —А там, за лесом, в десяти километрах южнее шахта
номер сто десять.
Он помолчал, потом, сняв шапку, подставил голову навстречу
теплому весеннему ветру.
— Обидно, — продолжал он, — ведь все вместе шахты строить
начали, почти в один день и закладывали. На-ко вот, они к празд­
нику, к седьмому ноября, закончат и сдадут, а мы...
19


Он крякнул, и, забывшись, с силой ударил шапкой по здоро­
вой ноге. Испуганная лошадь затанцевала на месте.
— Обидно? — переспросил Габов, с любопытством наблюдая
за Самойловым. — А что же вам обидно?
Самойлов поднял брови, с удивлением посмотрел на Габова.
— А как же, товарищ начальник! Тут понимать надо. Донбассто еще не восстановлен. А без угля стали не сваришь и не
подъедешь. Нет, товарищ начальник, отставать нам тоже, что
вот... — он попилил ребром ладони по горлу.
— А как вы думаете, смЬжем мы наших соседей догнать, а?
Самойлов ничего не ответил, точно не слышал заданного во­
проса. Забрав в горсть подбородок, молча смотрел на панораму
строительства. А потом хитро улыбнулся и, повернувшись к Габо­
ву, сказал:
— При хорошей голове и руки хороши. От вас зависит, как
направите работу. А мы...
Он ткнул себя кулаком в грудь и затем, показав на виднею­
щиеся из-за хвои тесовые кровли бараков, продолжал:
— Мы, люди, поможем. За нами не заржавеет.
Лошадь осторожно стала спускаться с горы. Габов смотрел на
широкую спину Самойлова и думал: «С такими, как он, можно горы
своротить».
Прибыв в поселок, он направил лошадь на конный двор* а
-сам пошел на шахтную площадку.
•Строительство, как и прежде, произвело на него тяжелое впе'чатление. Оно велось не так, как нужно. Строили повсюду. На тер­
ритории шахтного двора были видны возводимые стены, копались
фундаменты, рылись траншеи. Но на всех этих объектах копошилось
по нескольку человек. Было ясно, что руководство распылило рабо­
чую силу, материалы, начав строить сразу все объекты, вместо того,
чтобы сконцентрировать рабочих, материалы на более ответствен­
ных сооружениях и быстро закончить их. На площадке не было
видно механизмов, большинство трудоемких работ выполнялось
вручную.
Прежде чем зайти к начальнику строительства Мякишеву, Га­
бов обошел все комнаты, занимаемые управлением.
Сотрудники сидели на грубо сколоченных, некрашенных табу­
ретках. Стены не побелены, и из пазов торчали клочки мха. На
полу — напластования грязи.
'
В таком же запущенном, грязном кабинете работал и Мякишев — низенький, широкий, человек с круглой головой, совершенно
лишенной растительности. Увидев Габова, он выскочил из-за сто­
ла и, поймав руку Леонида, крепко затряс ее.
— Ну, наконец-то вы явились, товарищ Габов! На смену стар­
шим, так сказать. Очень рад!
Такое вступление озадачило Габова, и он, не скрывая недо­
вольства, сказал:
— А что же тут радоваться? По-моему, наоборот. Вижу, что
20


вы провалили все строительство. Развели грязь, как в свинарнике,
просто обидно за людей, строящих шахту.
Но Мякишев не обратил никакого внимания на его резкий тон,
наоборот, засуетился еще больше. Забежал за письменный стол,
достал из кармана большой клетчатый платок и вытер свою круг­
лую бритую голову.
— Ай, батенька, бросьте! Время ли сейчас колкости говорить
друг другу. Скажите, вы давно были в Москве? Как там? Прости­
те, ну, не могу, у меня там семья. — жена, трое детей: Колинька, Ве­
ронька и Володя. — Он показал рукой ступеньку: «Вот такие мои
дети».
Есть люди, которые при наличии хорошей теоретической под­
готовки не обладают талантом организатора. Попав на командную
должность, они стараются из всех своих сил, но у них как-то вс₽
получается боком. На работе — бестолковщина, бесцельное дер­
ганье рабочих с одного участка на другой, отсутствие четкого, на­
целенного на выполнение, плана. Но эти же люди прекрасно рабо­
тают под чьим-нибудь руководством. Дай только им установку, рас­
скажи, помоги советом, подтолкни, и дело закрутится...
Таким выл Мякишев. По образованию горный инженер, он
около двадцати лет просидел в научно-исследовательском инсти­
туте, затем в аппарате наркомата, и ни одного дня не проработал
непосредственно на шахте. И когда военная судьба бросила его по­
мимо желания на Урал, да еще на строительство шахт, он расте­
рялся. После войны ему доверили строительство отдаленной шахты,
заброшенной в хмурую уральскую тайгу. Ему сказали: поработай­
те— поможем. Он согласился.
Но дело не шло. Несколько раз обращался он с просьбами об
освобождении от должности начальника строительства. Руковод­
ство треста все тянуло, думая, что работа направится. Да и при
том грандиозном размахе строительства, которое развернулось
на Урале, каждый специалист был на счету.
Они проговорили более часа. Мякишеву понравился этот моло­
дой, в военной форме инженер. Хотелось поделиться всем, о чем пере­
думал он, Мякишев, за время пребывания на строительстве: о своих
планах, перспективах... Ведь он же так искренне хотел, чтобы дело
шло. Сколько было планов о новых методах работы, о совершенной
организации труда, — все то, что разрабатывал он в недрах инсти­
тута. Но на практике все оказалось по-иному.
Они сидели друг против друга. Мякишев у окна. Габову очень
хорошо были видны разводы тонких морщинок возле глаз, черные
усики и аккуратно подстриженная маленькая бородка с белыми
ниточками седины. Мякишев как-то приутих, движения стали мед­
ленны, сидел сгорбившись. Габову почему-то стало жаль его. Хоро­
ший специалист, уже в годах, а своего места в жизни до сих пор не
нашел.
У табурета, на котором сидел Габов, выпадала ножка, табурет
качался и было очень неудобно сидеть. «Не мог даже у себя в ка­
бинете поставить хороший стул»,с досадой подумал Габов. Когда
Мякишев кончил сообщение о делах строительства, Габов спросил:
21


— Николай Николаевич! Как вы думаете, смогли бы вы работать на строительстве в качестве главного инженера? Кстати, ©то
место вакантное.
Лицо Мякишева стало серьезным, задумчивым. Опустив голо­
ву, мизинцем почесал висок, затем, не поднимая головы, исподлобья
посмотрел на Габова, перевел взгляд на окно, сквозь которое было,
видно все строительство. Потом поднялся с табуретки и, нервно по­
тирая руки, точно ему было холодно, пробежал в угол кабинета,,
к печи и оттуда, рубанув ладонью воздух, сказал:
— Вместе с вами работать? Да, согласен...
Мякишев уступил Габову свою квартиру, состоявшую из ма­
ленькой квадратной комнатки и такой же кухни. А сам с
большим чемоданом из толстой коричневой кожи и узлом, в
котором была завязана техническая литература, перебрался к
своему старому школьному товарищу, инженеру, с которым вместе
кончали Петроградский горный институт в 1919 году и одно времявместе работали в научно-исследовательском "институте. Эвакуиро­
вавшись во время войны, они после долгих лет разлуки неожидан­
но встретились на Громовой.
— Мы — два дружка, как-нибудь проживем. А мне с вами жить
не с руки! Мешать буду,—.сказал Мякишев, когда Габов предло­
жил ему поселиться вместе.
Поселок состоял из десяти длинных каркасно-засыпных и руб­
леных из бревен бараков. В каждом бараке жило до ста человек.
Крайний, десятый барак был наполовину занят красным уголком»
Неподалеку от бараков находились столовая и несколько жи­
лых одноквартирных домиков-избушек, один из которых и занял
Габов.
За хозяйством в домике присматривала Игнатьевна, пожилая,
но энергичная женщина, лет пятидесяти. Маленькая, пухленькая, с
круглым, всегда красноватым лицом, она не могла сидеть без дела.
То мыла что-то, то скребла или; привязав в прялке куделю, бойко
работала маленькими подвижными пальцами, теребя и свивая ку­
делю в тонкую прочную нить.
В первый день выхода на работу Габов встал в половине вось­
мого. Игнатьевна принесла чай в эмалированном коричневом чаййике.
— Что-то вы, батюшка Леонид Васильевич, раненько вста­
ли!— сказала она нараспев, расставляя на столе посуду.
— Как рано?
— Да, ведь Николай Николаевич в девять часов только вста­
вал! Да часам к десяти или одиннадцати и шел. Ох, тяжел был на
подъем.
— Ну, это его частное дело.
— Так-то оно так, но ведь...
Она не договорила, сложив руки на животе под фартуком,
встала у двери, наблюдая за Габовым. Ей понравился этот молодой
статный начальник, его внимательные голубые глаза, темные, не­
много курчавые волосы, которые он зачесывал вбок справа налево.
Нравилась его аккуратная, из тонкой зеленоватой шерстяной ткани
22


гимнастерка, синие диагоналевые брюки с красными кантиками, ярко
начищенные хромовые сапоги.
— Ну, что, Игнатьевна?—'спросил Габов, улыбаясь.
— Да больно уже вы, Леодад Васильевич, молоды, вот что?
Тяжело вам будет. Справитесь ли?
— Народ поможет справиться. А одному, конечно, не под
силу...
'
—• Вот то-то и оно...
Без пятнадцати в девять Габов был уже в управлении. Сотруд­
ников еще не было. Только в приемной сидела девочка-рассыльная
и, вложив в каретку пищущей машинки лист бумаги, с серьезным,
почти сердитым лицом выискивала нужные буквы. Найдя, с силой
ударяла по клавишам. От ее ударов-машинка дребезжала, а стол
скрипел. Увидев Габова, она бросила печатать и, соскочив со сту­
ла, кинулась открывать дверь кабинета.
— Где управделами?
— Они еще не пришли, — сказала, девочка, прижимаясь спи­
ной к двери.
— Придет — пошлите ко мне.
—■ Хорошо.
Габов подошел к столу и заглянул в ящики. Там был полный
беспорядок: обрывки газет, крошки хлеба, шпагат, нужные и не­
нужные бумаги, чертежи, — все это было перемешано, скомкано,
Как будто в столе целый день играли озорные щенки и все пере­
мешали, поизорвали. Габова всегда возмущало пренебрежительное
отношение к рабочему месту. Он считал, что человек узнается пб
ещ рабочему месту. Хмурясь, вытряхнул все из столов, рассорти­
ровал бумаги. Пока возился с чисткой стола, прошло полчаса. За
досчатой перегородкой, отделявшей кабинет от приемной, раздался
женский голос:
— Никто не спрашивал?
Что-то упало и послышался приглушенный, тоненький .голос
девочки:
— Они здесь! Пришли раненько. Вас спрашивали. Злю-ю-щий...
Она растянула слово «злющий». И Габов представил, как
округлились ее глаза и тоненький носик стал еще острее. И странно,
этот испуганный возглас девочки подсказал ему, как должен он дер­
жать себя в этот момент: надо быть суровым. Управделами опоз­
дала на работу, необходимо призвать ее к порядку. А он хотел
сперва только по-отечески пожурить.
Дверь распахнулась, и в кабинет вбежала управделами — пол­
ная дама в комбинированной из двух цветов шерстяной кофточке.
Позади развевался язычок яркой шелковой косыночки, небрежно
перекинутой через плечо. Мелко переступая полными ногами в мо­
дельных туфлях, она подбежала к его столу и, положив на край
стола руки с ногтями, покрытыми ярким лаком, улыбаясь, спро­
сила:
— Вызывали, Леонид Васильевич?
. . Не поднимая глаз от бумаги, он сухо бросил:
23


— Подождите!
Бумага была небольшая, но Габов читал ее медленно. Управ­
делами беспокойно переступала с ноги на ногу.. Прочитав бумагу
два раза, Габов не спеша взял карандаш, наложил на ней резолю­
цию, а затем, откинувшись на спинку стула, строго посмотрел на
управделами. Она попробовала улыбнуться, но улыбка получилась
натянутой.
— Почему не было звонка? И почему опоздали вы?
Она хотела придумать причину, которая заставила ее опоздать,
но, взглянув в глаза нового начальника, показавшиеся ей вчера та­
кими ласковыми, а теперь смотревшие на нее холодно, только смог­
ла пробормотать:
— Извиняюсь! Я думала, как раньше...
— Чтобы это было в последний раз. Не советую больше опаз­
дывать. Это в ваших интересах.
’
Габов встал и с тем же серьезным, даже злым выражением
Лица прошелся по кабинету.
— Возьмите лист бумаги и выясните, кто из сотрудников опоз­
дал. Список представьте мне. Кстати, если девочка-рассыльная хо­
чет научиться печатать на машинке,
научите.
— Вы говорите про Таню? Хорошо.
На носочках, стараясь не стучать каблуками, управделами
вышла из кабинета, осторожно закрыв за собой дверь.
Когда управделами подала цапортичку со списком опоздавших,
Габов спросил:
— А вы себя почему забыли записать?
Управделами вспыхнула и, схватив листок, выскочила из ка­
бинета. За перегородкой раздались всхлипывания. А через минуту
рассыльная, чуть приоткрыв дверь, боком влезла в щель, так же
бочком подошла к столу и подала рапортичку, внизу которой косым,
нервным почерком было дописано: Никифорова 3. Ф. — двадцать
минут.
. — Позовите ко мне Зою Федоровну, — сказал он рассыльной.
Управделами остановилась возле стола и, глядя в окно, дрог­
нувшим голосом сказала:
— »Я вас слушаю!
Глаза ее чуть-чуть припухли, на щеках был виден белый налет
пудры.
— Напишите приказ: всем опоздавшим поставить на вид. Как
только Приказ будет отпечатан и обнародбван, соберите людей. Я
хочу познакомиться с ними. Прошу это сделать поскорее.
Управделами молча кивнула.
Служащие и инженерно-технические работники управления со­
брались в бухгалтерии, самой большой комнате. Все были возбуж­
дены приказом, с содержанием которого уже ознакомились. Почти
все, включая и попавших в приказ, одобряли действия Габова. На­
доела неразбериха на производстве, отсутствие твердой направляю­
щей руки. Особенно был доволен главный бухгалтер управления,—
сутуловатый, лысый, всегда побритый и чистенько одетый старик.
24


Разглядывая собравшихся сквозь очки, он говорил:
— Наконец-то нашелся твердый человек, наведет порядок. А
то приходят когда вздумается, уходят когда захочется.
При входе Габова все смолкли. Никто не потребовал тишины,
она мгновенно установилась сама, было слышно, как поскрипывали
подошвы его сапог. Он подошел к столу главного бухгалтера, ему
сразу же придвинули табурет, но он не сел. Оглядев собравшихся,
поздоровался; ему ответили дружно.
— Нехорошо, товарищи, получилось, — сказал он, — шесть че­
ловек опоздали на работу. А вы же штаб, мозг нашего строитель­
ства! Спрашивается, что же рабочим остается делать? Следовать
за вами? Нет, этого не будет, рабочие на это не пойдут. Некоторые
товарищи, видимо, решили: здесь, в тайге, далеко от культурных
центров, необязательна трудовая дисциплина. Можно подольше
поспать, поваляться на койке. Нет, эти товарищи глубоко ошиба­
ются. Советский закон действителен на всей нашей землё; где бы
ты ни находился: на острове Вайгач, или на Памире, или в Москве,—
ты обязан подчиняться советскому закону. Исключений нет и не
будет.
Он говорил и видел, что они одобряют его. Главный бухгалтер
в такт его словам согласно покачивал головой.
— Мне жаль, что моя встреча с вами началась таким неприят­
ным образом. Но я надеюсь, что мы, как говорится, сработаемся,.
Помните,—цель у нас одна: сдать шахту № 109 к годовщине Ве­
ликой Октябрьской революции. Этого требуют от нас Родина, народ
и товарищ Сталин. А одним из важнейших факторов'нашей успеш­
ной работы будет хорошая трудовая дисциплина.
Он остановился, передохнул и неожиданно кончил:
— Прошу приступить к работе.
Проведя на строительстве первые пять дней, поближе познако­
мившись со всеми его недочетами, радостями и печалями, столкнув­
шись с живыми людьми, их запросами, Габов в полной мере ощу­
тил всю тяжесть взятой на себя задачи. Это было гораздо серьез­
нее, чем он думал раньше.
Еще находясь на учебе в институте, он читал одну очень хоро­
шую книгу — биографию Ленина. И после того каждый раз, делая
ту или иную работу, он спрашивал себя: как поступил бы Ленин
в этом случае? Что сказал бы он?
Габов вызвал начальника строительного цеха — Борисова. Еще
при первом посещении строительной площадки ему понравился
этот молодой, энергичный инженер-коммунист. У него была муску­
листая фигура атлета. Синяя аккуратная спецовка с накладными кар­
манами, белая рубашка с чистым воротничком, черный скромный
галстук. Логарифмическая линейка и деревянный желтый метр,
торчавшие из нагрудного кармана, придавали ему деловой вид.
Черные гладкие волосы, зачесанные назад, открывали большой,
без единой морщины лоб. Умные серые глаза, немного выдающиеся
скулы, прямой нос. Походка решительная, уверенные, широкие
жесты.
25


Войдя в' кабинет, он поздоровался и, не садясь, четко сказал:
— Я вас слушаю.
Габов рукой показал на стул.
— Прошу, Петр Сергеевич! Ну, как нравится вам здесь рабо­
тать?
Борисов сел, положил на колени широкие кисти рук с креп­
кими длинными пальцами. На вопрос Габова он ответил откро­
венно:
—■ Скажу прямо: паршиво работали. Стиль работы, организа­
ция труда, трудовая дисциплина—ни к чорту. А работа на Урале,
и тем более на новом месторождении, мне, прямо скажу, нравится.
Для молодого специалиста трудно подыскать более лучшую практи­
ку: здесь и железобетон, и металлические, и деревянные конструк­
ции. Размах работы... В общем, есть где приложить свои знания,
получить опыт.
— А что же вы, видя недостатки на производстве, не пытались
их устранить?
Борисов выпрямился и пальцем постучал по столу.
— Пробовал. Да вот тут дуб сидел. Никакой своей линии
не было. Кто что скажет, то и делал, и всю работу на самотек
пустил.
— Ну, думаю, этого сейчас не будет.
Габов достал толстую тетрадь в черном клеенчатом переплете.
Откинувшись на спинку стула, спросил:
— Скажите, Петр Сергеевич, чем крепче бить: ладонью или
кулаком?
Борисов рассмеялся.
'
— Конечно, кулаком можно ударить сильнее. Но в джиуджитсу есть прием: удар ребром ладони по шее, — тоже дает знать.
— Но все равно пальцы вы и там складываете, а не растопыри­
ваете вот так.
Габов развел веером пальцы и сквозь них посмотрел на Бо­
рисова.
— Ну, да!
— К чему я это говорю. То же у нас и на строительстве. Рас­
пылились. Строим все и ничего кончить не можем. Так я решил...
Габов раскрыл тетрадь и, найдя нужное, сказал:
< — Я решил в корне перестроить всю работу. По возможности
механизировать все строительные процессы. Унифицировать все
строительные детали. Изготовление деталей здания перенести с
площадки на строительный двор. На Рлощадке только собирать, а
не строить. Строить — это уже отжившее понятие. Кроме того,
изготовление домов и сборку их перевести на поток. А собирать
нам надо много: целых шестьдесят четыре домика.
В дверь постучались, Габов сказал: «Да», и в кабинет вошел вы­
сокий, плотный человек. Вошедший поздоровался и, не мешая разго­
вору, сел на стул. Габов, мельком взглянув на него, продолжал:
— Я разработал поточное строительство шестидесяти четырех
домиков. Скажите, сколько времени вам необходимо для сборки
одного дома?

*

26


Этот вопрос застал Борисова врасплох. Он сам никогда не
участвовал в скоростном строительстве, а только был знаком с ним
по литературе. Скоростное строительство очень интересно, при нем
от руководителя требуются большая оперативность, знания и опыт.:
А у него не было никакого опыта. Подумав, он сказал:
— Примерно, два месяца.
Габов тихонько присвистнул и встал со стула. Борисов тоже
встал.
— Не выйдет, дружище, не выйдет! Какая же это к чорту ско­
ростная стройка. Тебе только собирать, а ты просишь два месяца!
Ишь ты! — Габов широким, крупным шагом прошелся по кабине­
ту.—Дам я тебе семь дней. За эти семь дней ты должен собрать
один домик и ни минуты больше!
— Что вы! За семь дней мы только ямы под фундаменты вы­
копаем.
Габов подошел к Борисову и, крепко сжав плечо, подвел его к
окну.
— Видишь! У нас на площадке еще ничего нет. И темпы, ко­
торые предлагаешь ты, не для нас. — Он указал на свою клеенча­
тую тетрадь. — Я ночей не спал, чтобы разработать график и мето­
ды скоростного строительства шахты № 109. Защитил их перед
заместителем министра. А ты одним махом хоч,ешь срезать. Нет,
милый мой, не выйдет! — Он опять заходил по кабинету,
искоса посматривая на Борисова. — Вы же инженер, товарищ Бори­
сов,— перейдя снова на «вы», продолжал Габов, — подумайте, как
организовать работу. Проявите Творчество. Рассчитайте таким обра­
зом, чтобы закончить сборку одного дома в семь дней. Продумайте
каждую мелочь: как расставить людей, как обеспечить нужный фронт
работы, как и где складировать материал. Все до косточек обсоси­
те. Про механизмы не забудьте. А потом мы ваши материалы про­
смотрим. А то, может быть, и поделим: возьмем все хорошее из обоих
проектов. Вот это будет инженерский труд!
Борисов слушал, глядя в лицо Габову. Они стояли посреди
комнаты, высокие, молодые, горячие.
— Что ж, попробую. Не боги горшки обжигали.
— В добрый час! — Габов пожал ему руку. — Жду со всем
материалом завтра к десяти вечера. Придется сегодня ночь не
поспать.
— Придется, — согласился Борисов.
Когда он ушел, Габов вопросительно посмотрел на вошед­
шего во время их разговора мужчину. Тот сказал, вставая:
— Я парторг ЦК ВКП(б) на строительстве — Протасов.
Габов уже слышал о нем. Но они еще не встречались, так как
Протасов ездил в обком партии. На строительство шахты № 109 он
прибыл всего за пять дней до назначения Габова. Бывший до этого
парторг был снят, и общим партийным собранием единогласно был
утвержден рекомендованный горкомом партии Протасов.
— Нам нужно, — сказал он, — прежде всего всколыхнуть, под­
нять строителей. Давайте на ближайшем партийном собрании
27


ознакомьте нас с вашими планами работ. Потолкуем вместе—с
чего начать, как расставить людей.
У него был приятный, несколько глуховатый голос, загорелое ли­
цо с выступающим вп.еред подбородком, широкие скулы, маленькие
красивые уши. Хотя ему было более пятидесяти лет, его молодили
совершенно седые пышные волосы. На кителе с отложным ворот­
ничком поблескивал золотой орден Ленина. Они стояли и пожимали
руки, внимательно разглядывая друг друга. «Этот из когорты ста­
рых большевиков. Вот у кого можно поучиться жизни» — подумал
Габов.

111
Габов медленно поднимался в гору к промплошадке. Почти
весь день пробыл он в долине реки Громовой, где маркшейдеры
разбивали кварталы будущего поселка. Было тепло. Габов снял
кепку, ветер шевелил волосы, забирался за расстегнутый ворот
гимнастерки, приятно омывал лицо. По пути Габов зашел на карьер,
прихватив по дороге несколько образцов песчаника. Хотелось
узнать, можно ли пустить этот песчаник на отмостку дороги, не рас­
сыплется ли он под ударами лошадиных копыт,’ под шпорами трак­
торов.
Послышалось за спиной чье-то шумное дыхание.
— Быстро ходите, товарищ начальник! Еле, еле догнал. Аж
пот прошиб!
Д'абов оглянулся. Его догонял плотник Зуринов, с которым он
на днях познакомился.
Из-под густых бровей сияли веселые, добрые, чуть лукавые
глдза. Широкая, короткая бородка. Лицо красное от постоянного
пребывания на ветру, морозе. Красная шея иссечена глубокими
морщинами.
Увидев в руках Габова образцы камней, Зуринов спросил:
— Это песчаники? Не так ли?
—> Совершенно верно.
— А интересно, как он родился, ну, получился этот камень?
Какой веский!.— Он взял его короткими сильными пальцами и, ощу­
пывая, взвешивая, продолжал: — Плотность неимоверная. А ведь
интересно: один и тот же песчаник, а твердость разная. Один песча­
ник, можно пальцами размять, а другой кувалдой не разобьешь.
Отчего это получается? Как происходит? Вот меня интересует...
Г(1бов кратко рассказал о происхождении Земли, б том, как
образовались горы, о вулканических, осадочных породах. Зуринов,
перебирая камни, внимательно слушал, а потом засыпал вопросами:
почему на Урале нет вулканов? Почему пласты каменного угля
очутились глубоко под землей?
Габову и раньше приходилось сталкиваться с такими любозна­
тельными рабочими.
✓
Став хозяевами земли, они начали интересоваться всем. Их
занимала и сама земля, и люди, населявшие ее, история государств,
народов, международное политическое' положение. Свой недоста28


ток в образовании (что ж поделаешь, родились при старом ре­
жиме) старались пополнить беседами со знающими людьми, чте­
нием. На лекциях в большинстве случаев преобладал этот контин­
гент людей.
На развилке путей они остановились и проговорили еще с пол­
часа. Прощаясь, Зуринов неожиданно сказал:
— Леонид Васильевич! Есть у меня маленькое предложение...
Оно стоющее, только обдумать надо, хлопот много... — Повернув­
шись, он указал рукой на белеющую вдали реку. — Видишь Ильву!
Полноводная, очень быстрая. Побывал я по окрестностям, побродил
и узнал: в километрах семи отсюда, между сто девятой и сто деся­
той, есть маленький кордон, Кременное называется. Живут
там отменные плотовщики и барочники, раньше уголь древесный и
руду по Ильве сплавляли... Есть там житель по фамилии Широких,
Иван Степанович,
к нему надо обратиться. Подумал я и скажу:
а нельзя ли нам сделать так, чтобы лежневую дорогу не строить, а весь
материал и машины сплавлять водой... Как раньше сплавляли. А?
Он наклонил набок голову и, прищурив глаза, смотрел на Га­
бова. Предложение было очень интересным.
В ближайшее воскресенье Габов решил сам сходить в Кремен­
ное, лично проверить, стоющее ли это дело. Хотелось также немного
собраться с мыслями, побыть одному, немного отдохнуть от напря­
женной работы.
День выдался на редкость удачный. Правда, с утра в небе
появились легкие хлопья облаков, но ветер угнал их на запад, и к
полдню небо было чисто. Габов оделся по-походному: гимнастерка,
на голове пилотка. В полевую сумку положил бутерброд с маслом
и несколько кусков сахара с горстью печенья.
Дорогой в Крем/Нное служила узкая, заросшая травой тро­
пинка. На лесных прогалинах она терялась в траве и хорошо
была заметна только на склонах гор, где земля на известковых
камнях была рыхла и утопталась глубоким жолобом.
Дорога была трудной. Приходилось перебираться через ручьи
по неошкуренным, с сучьями, деревьям, или по скользким горбу­
шам больших камней, торчавших из воды, перелезать через буре­
лом, медленно подниматься по крутым каменистым склонам гор или
быстро, вместе с камнями, сбегать в лога.
Зелень короткого уральского лета, сдабриваемая обильными
дождями, была пышной. Ольха, черемуха, береза, ель, лиственница
стояли так густо, что Габов часами шел в сплошном зеленом коридо­
ре, не видя неба. На прогалинах — изобилие цветов, трава по пояс.
Выше человеческого роста стоят высокие пиканы с белыми шапка­
ми крошечных цветов и стволами толщиной в руку. Мелко дрожит
листвою осиновый борок. Черемуха широко раскинула свои черные
ветви, рассыпав вокруг чешуйки опавшего цвета. Прижавшись к
рыхлым От старости пням, цвела малина. Красивее всех был «корень-марень», дикий пион. Махровые, яркокрасные цветы его горе­
ли подобно маленьким незатухающим кострам...
Дорога пошла вверх, все выше и выше.
29


Луга сменились тощими травами, низкорослым черничником,
заячьей капустой. Все чаще и чаще стали попадаться серые валуны,
поросшие мохом, травою, кустарником. На перевале горы —ветер,
деревья низкорослы, и стволы их ветром завязаны в узлы.
Габов сел на камень. Зелеными волнами уходят вдаль горы.
Виден основной Уральский хребет с еще не стаявшим снегом. Верши­
ны столетних гигантских елей у его ног, над ним/ лениво скользит
коршун, видна его рябоватая спина: ветер перебирает перышки’.
Вдалеке внизу, меж лесных разрывов, куском стекла легла река
Ильва.
Габов срывает пилотку и машет взлетевшему коршуну. «Ого..',
го... го», — кричит он, и горы откликаются медленно затухающим
эхом.
Перепрыгивая через колодины, Габов сбегает вниз. Наперерез
пулей пролетает вспугнутый рябчик. На дорогу выскакивает лесная
сорока — ронжа, красивая птица с хохолком на голове, красной
грудью и голубыми крыльями. Габов хлопает в ладоши, птица взле­
тает и долго следует за ним, пронзительно крича.
Река показалась неожиданно. Сразу сквозь ‘деревья сверкнула
стальной полоской, и послышался шум переката. Придерживаясь за
ветви кустарника, Габов спустился к реке. Берег устлан мелкой,
блинчатой, серой галькой. Кое-где по берегам видны оставшиеся от
сплава бревна, расколотые чурки дров, ошкуренный водой валеж­
ник, на кустарниках клочки унесенного сена.
Габов опускается «а колени и, почерпнув пригоршню воды,
пьет. «Она холодна и приятна на вкус. Так-и хочется ее пить, пить...
— Не выпейте Ильву! Нам воды оставьте, — слышит вдруг по­
зади голос.
Габов от неожиданности разжимает ладони, и остатки воды
блестящими шариками рассыпаются по гимнастерке. Возле куста
шиповника стоит девушка с шестом в руках. Она в голубеньком
выцветшем платье, босиком. Русые волосы заплетены в две неболь­
шие толстые косы, одна заброшена на спину, другая легла на
грудь. Солнце светит ей в лицо, она щурится и смешно морщит
маленький носик.
— Откуда? — спрашивает она.
— С Громовой. — Габов, поднимаясь на ноги, быстро, одним
движением оправляет гимнастерку. — Мне надо добраться до Кременного. Давайте познакомимся!
Габов направился к девушке, но она быстро исчезла за кустом,
из-за которого так неожиданно появилась. Минуты через две он
уже увидал ее в лодке. Она была в пяти метрах от берега и, ловко
орудуя шестом, удерживала лодку на месте. Быстрота, с которой
девушка очутилась в лодке и успела отплыть, удивила Габова.
— Куда же вы? —■крикнул он. — Подождите. Скажите хоть,
как найти Широких, Ивана Степановича...
Она остановилась. Затем толчком длинного шеста подогнала
лодку к берегу.
— Тяни на берег!
30


Габов подхватил лодку за скобку и, разбрызгивая сапогами
воду, затащил на берег. Девушка, балансируя шестом, пробежала
по качающейся верткой лодке и легко спрыгнула на горячую от
солнца гальку. Ее платье было влажно от брызг, ветерок, шедший
с верховья, прижимал его к телу, обрисовывая тонкую, гибкую фи­
гуру.
— Ну, чего меня испугались? — спросил Габов, подавая руку
девушке.
Рука ее была широкой и шершавой, было видно, что девушка
много работала физически. Габов назвал себя. Она несколько секунд с удивлением рассматривала его, а потом улыбнулась и ска­
зала:
-н А меня зовут — Нюся.
— А фамилия?
— Широких...
— Так вы не дочь ли Ивана Степановича Широких?.
Девушка молча кивнула. У нее были большие карие глаза, ма­
ленький прямой нос, поперченный мелкими веснушками, что, однако, нисколько не портило ее, а наоборот, придавало ей особую миловидность.
— А где же это самое Кременное? Затерялось среди гор, най­
ти невозможно.
, .
Девушка махнула рукой вниз по реке.
— Вон, возле Звериной пасти.
Широкая полноводная Ильва делала крутой поворот перед
высокой лесистой горой, уходя вправо. Издалека казалось, что
река не сворачивает, а проглатывается горой. Две острые известко­
вые скалы выпирали из зелени, как два клыка. Обнаженные поло­
сы красной глины между скалами казались деснами. Торчащие пи­
ки елей и пихт походили на взъерошенные звериные, усы. Все это
создавало впечатление звериной пасти. И данное народом название
горы — «Звериная пасть» — было метким.
-— Вы не от брата ли Пашки? Может, его армейский друг?..
— Нет, я к Ивану Степановичу для делового разговора...
— А... а, — разочарованно протянула девушка. — Ну, сади­
тесь, перевезу.
Она столкнула лодку в воду. Цепь зазвенела по камням, изви­
ваясь как змея. Нюся быстро поймала ее. Течение подхватило лод­
ку и поставило параллельно берегу, возле носа лодки возникли
маленькие, пенистые буруны.
— Садитесь!
—• Не опрокинет?
— Может, коли чепаться будете.
Смеясь, Габов зашел в воду, которая была ему почти по колено^
В лодке, на дне, лежала мокрая свежесорванная трава и перла­
мутром поблескивала рыбья чешуя. Лодка была выдолблена из
толстого ствола липы, для крепости связана изогнутыми в дугу кор­
невищами. Эти лодки на Урале называют «долбленками». Длин­
ные, легкие, быстроходные, они имеют один недостаток — очень
31


вертки. Малейшее неосторожное движение — и человек за
бортом.
Нюся оттолкнулась ногой от берега, вскочила в лодку, течение
подхватило, повернуло лодку поперек реки и понесло вниз,
к перекату. .Стоя на корме, ловко орудуя гибким, легким шестом,
Нюся выправила лодку й, упираясь в дно, погнала ее вверх по реке.
Габов смотрел в воду. Видны были мелкие разноцветные камешки,
серые шапки обточенных водой валунов, зеленые бороды водорослей,
полощущихся в воде. Мошкарой толчется мелкая рыба — мулявка.
Серебряными искрами прочеркивают воду длинные тонкие хариусы,
иногда впереди лодки они выскакивают из воды, и на солнце свер­
кают их широкие плавники. Перебрасывая шест то справа, то слева,
девушка поворачивает лодку на середину реки. Шест постукивает
о борта, капли, срывающиеся с мокрого шеста, попадают на шею,
Габов’ ежится.
Описав широкую дугу, Нюся ловко подгоняет лодку к проти­
воположному берегу и пристает в тихой заводи, образованной гря­
дой больших серых валунов. Затем, придавив шестом борт лодки к
горбатому валуну, командует:
— Айда, вылазь!
*
Габов, боясь опрокинуть лодку, неуклюже выскочил на камень
и, чтобы не скатиться с его скользкой поверхности, сразу сел.
— Ловко вы шестом орудуете! — сказал он.
Девушка прогнала лодку дальше и, выскочив на берег, обмо­
тала цепь за вбитый толстый кол,
— Далеко еще до Кременного? — спросил Габов, когда они
поднимались по крутому берегу. Собственно ему даже хотелось,
чтобы идти было далеко. День был так хорош. От реки веяло све­
жестью. И горы,'обступившие реку, и кусты черемухи с пахучими,
уже осыпающимися, цветами, и девушка, идущая впереди него,—
все нравилось. Дышалось полной грудью, хотелось, чтобы этот миг
продолжался до бесконечности.
Они вышли на маленькую полянку. Девушка пошла быстрее.
Короткие толстые косы м.етались по спине. Икры ног были корич­
невы от загара.
С берега они свернули в небольшой, поросший кустарником
лог. И сразу же, из-за кустов, стали видны черные от дождя, солнца и старости тесовые крыши домов. Из трубы ближайшей избы
выбивался дымок и, опустившись ниже, шерстяным комочком за­
стревал в ветвях. «К дождю дым садится», — подумал Габов.
Поселок был небольшим. Шесть домов, перекрытых с хлевами
одной крышей. Вдоль улицы — изгородь или, как называют на
Урале, «прясла» из жердей. Большие огороды с покосившимися
баньками.
На районных картах крупного масштаба Кременное именова­
лось— «кордон». Это именно был кордон, а не поселок, не хутор
или деревня. Образовался он давно, когда уральская металлургия
целиком работала на древесном угле. Здесь, в Кременном, когдато, лет сорок пять назад, жили углежоги. В больших, закиданных
32


землей кучах, без доступа воздуха, «томили» уголь, добывали
руду. А затем на маленьких плоскодонных баржах сплавляли уголь
и руду вниз по Ильве на расположенный ниже, теперь уже разру­
шенный, металлургический завод. Как только надобность в древес­
ном угле и руде миновала, поселок начал хиреть, люди стали разъ­
езжаться. Из сорока с лишним домов осталось только шесть, в ко­
торых доживали свой век потомки углежогов. Они весной помога­
ли сплавлять лес, обслуживали лесорубов, перевозили продукты,
оборудование, отчасти сами работали на лесоразработках. А зиму
проводили на охоте. Почти все мужчины и даже многие женщины
были отменными охотниками. В каждом доме имелось по два, по
три ружья, собаки. Объединившись в маленькую промысловую
артель, они изготовляли липовые кадушки, корыта, сани. Держа­
ли большие огороды. Землепашеством де занимались, так как зем­
ли, годной для посева, не было, да так и повелось в Кременном, что
жители испокон веков считали себя рабочими людьми, а не хлебо­
пашцами, и сеять хлеб им не пристало.
Девушка свернула с. дорожки к крайнему дому, стоявшему
ближе всех к реке. Не оглядываясь, размахивая сорванной веткой
черемухи, прошла в крытый двор. Габов остановился, считая, что
Нюся вышлет для переговоров отца на улицу. Потом переду­
мал и хотел войти во двор, но из раскрытой двери с яростным лаем
выскочили две уральские лайки. Габов прислонился спиной к пряс­
лу и не сводил глаз с беснующихся, то подбегавших, то прыжком от­
скакивающих назад, лаек. Собаки походили на немецких овчарок,
только туловище их было короче, и пушистый хвост кренделем
лежал на спине. Нюся выскочила вслед за лайками и, бесцеремон­
но схватив их за шкуры со взъерошенной на загривке шерстью, от­
бросила к воротам, прикрикнув на них:
— Боб! Талка! Я вам...
Собаки послушно отступили и, уйдя в тень от ворот, сели,
урча и показывая ослепительно белые, как комковой сахар, клы-’
ки и темнокрасную бахрому десен.
— Сейчас тятя выйдет, — сказала она, затем опять исчезла
во дворе. Вскоре оттуда послышался перезвон пустых ведер, и она
вышла, неся на плече коромысло с раскачивающимися от ходьбы
ведрами.
— Что надо? — спросил кто-то позади. Габов обернулся. Пе­
ред ним стоял невысокий, но крепкий, как кедровый пень, старик.
Маленькая, клинышком, бородка, припудренная сединой, густая,
курчавая шевелюра, рот, полный крепких, черных от табака зубов.
Широкоплечий, сутулый, он, повидимому, обладал большой си­
лой. Габов сразу обратил внимание на его руки, они были несколь­
ко непропорциональны туловищу: толстые, узловатые пальцы едва
не доставали колен, при этом они медленно шевелились, как будто
он перебирал гитарные струны. На нем был простой, из черной
бумажной ткани пиджак с помятыми лацканами. На ногах «бахи­
лы» —■ любимая обувь уральских промысловиков-охотников. Это
сшитые из кожи коты, к которым пришиваются голенища от
3

Прикамье № 15.

33


сапог. После то^о как бахилы надеты, они стягиваются на взъеме
сыромятным ремешком. Эта обувь незаменима в лесах: она легка,
водонепроницаема, в ней можно ходить бесшумно. Суровый вид
старика несколько озадачил Габова.
— Здравствуйте! Будем знакомы... Габов.
Старик осторожно, точно рука Габова была раскаленной, по­
дал свою. Что-то буркнул себе под нос. Но ясные глаза пришельца
и улыбка, простая и ласковая, располагали к себе. Да и потом он
был в военном костюме, а это многое значит. Лицо старика
просветлело.
— Стоя разговор вести неудобно, присесть бы где?'—сказал
Габов. Они прошли через темный крытый двор в огород, который
был хорошо, с любовью, обработан. Зеленели невысокие, в чет­
верть, кустики картошки. Султанчиком поднимали свои стебли серо­
зеленые бобы. Возле тычинок, поставленных крест на крест, вился
горох.
Конец огорода круто спускался к реке и был отгорожен от нее
высокими, почерневшими от времени, елями. Здесь, /на траве, возле
молодой поросли лиственниц, с мягкой, как расчесанный лен, хвоей,
был устроен шалаш. Возле него лежала сухая дуплистая колодина
и виднелся кружок золы и углей, оставшихся от костра. Старик
готовился к сенокосу и вставлял в грабли, сломанные зубья.
— По нутру это место мне, — сказал он, садясь на колодину, —
здесь как-тр и воздуха больше, и все видно и слышно, вся природа
как на ладони.
Габов сел рядом с ним.
— Это верно. Здесь очень хорошо.
Старик замолчал, его руки не привыкли быть без работы. До­
стал из кармана широкий складной нож и сосредоточенно стал об­
стругивать березовую палочку, выделывая зуб для грабель. Габов
задал еще несколько общих вопросов, на которые Широких отве­
чал односложным «ага». Решив, что тянуть дальше нечего,
Габов начал рассказывать о своем деле: о строительстве шахты,
о сроке его окончания. Затем приступил к цели своего прихода
сюда.
Габов взял хворостинку и, разбросав кружок золы, начертил
на ее ровной пушистой поверхности извилистую линию.
— Вот это Ильва. В верхнем течении она подходит к шахте
сто десятой, в нижнем — к нашей, сто девятой. А вот посреди этого
пути—временное. На шахте № НО железнодорожный путь под^
ходит почти к самой реке. Так почему же мы не можем сплавлять
материал и оборудование водой? Можем! И, кроме того, знаем,
что жители Кременного когда-то сплавляли руду, уголь, имеют
опыт и нам помогут. Нам нужен человек, который возглавлял бы
это дело. Водил бы наши плоты и баржи.
Старик, казалось, не слушал его, скупыми равномерными дви­
жениями строгал палочку. Габов с досадой посмотрел на его нож.
«Перестал бы, что ли», — подумал он.
— Наш выбор пал (на вас, Иван Степанович. Вы — местный
уроженец, знаете фарватер рёки, особенности вождения плотов и
34


барок по горной реке, и просим вас быть нашим лоцманом, как бы
капитаном дальнего плавания.
Широких не обратил на шутку никакого внимания, отложил
готовый зуб и потянулся за следующей палочкой.
Габов поднял с земли хворостину и стал ее ломать.
— Как, Иван Степанович, принимаете наше предложение?
Старик вдруг встреиенулся и закричал:
— Куда, проклятая скотина, потащила! Цыц, на место!
Одна из лаек, воспользовавшись тем, что хозяин был занят,
пробралась в шалаш и вытащила из него большого хариуса. Пойман­
ная на месте преступления, воровка бросила рыбу и, поджав пуши­
стый хвост, отбежала в сторону. Там села, глядя на рыбину. Широ­
ких встал, поднял рыбу, положил ее вдоль колодины.
— Нет, не сподручно мне такое дело. Тут надо кого помоложе,
побойчей надо. Порасторопнее. А я в стороне побуду.
Он говорил нехотя, вылепляя каждое слово.
В глубине двора мелькнуло голубое платье девушки, послы­
шался стук топора, старик медленно повернул голову.
— Нюсь!
Девушка встала в проем двери. В руках ее был топор. Старик
громким голосом сказал:
— Бобка опять рыбу стащил. Ты не мешкай, покороче! Хариу­
са прибери. Сжаришь его на сковороде. Ух, ты, паршивая!
Он погрозил собаке. Та приподнялась на передних лапах и
сильнее заколотила хвостом по земле.
— Ну, любит паршивый рыбу, — ворчал Иван Степанович.
Отказ старика огорчил Габова. Было жаль, что Широких не
захотел быть бригадиром. Лучше его едва ли кого найдешь. А мо­
жет быть, он передумает?! Может быть, не так бы к нему надо по­
дойти, сразу.
Тяжелые дождевые тучи слева огибали вершину горы. Вдале­
ке из тучи ползли космы, где-то шел дождь.
— Скоро дождь будет, — заметил Габов.
Старик внимательно оглядел небо.
— Нет, — сказал он, — дождя не будет. Чуешь, ветер с юга,
он и тучи угонит за Звериную пасть.
Воткнув нож в колодину, старик стряхнул со штанов струж­
ку, поднял хариуса, взвесил его на ладони.
— Фунта три будет.
— Пожалуй, будет, — согласился Габов. Он взял рыбину и
тоже взвесил. Продолговатая, с мелкой серебристой чешуей, крас­
ными обводами вокруг глаз, рыба была тяжелой.
— Как ловили: на мушку или на червя?
Старик достал из своих широких, свисающих штанов кисет.
Выбил остатки пепла из трубки и затем не спеша набил ее, уминая
табак коротким толстым, черным от никотина большим пальцем.
.Не спеша зажег спичку.
— Ноне можно ловить его только на мушку. На червя он не
клюнет. Хариуса сейчас блоха кусает, вот он и спешит на перекат.
А там вода сильная — блоху отгоняет. Ну^ он там и стоит, только
С*

35


мордой вертит. Рыболов с мушкой пойдет, забросит, а он, дурак,
думает, что муха али овод, а то еще какая насекомая. Хвать... Ну,
и попался.
Габов знал, как делается мушка, сам мальчишкой не раз ло­
вил на мушку хариуса, но ради разговора спросил:
— А как она делается?
— Мушка-то? Да, паря, просто. Берется крючок, к нему ниткой
приматывается конец петушиного пера и все. Проще оглобли.
— У нас в Полуденовке и Восточной они не водятся, — сказал
Габов. — Есть только одна мулява да кати-ляпы. Были когда-то и
хариус, и сорога, и окунь. Шахты как стали сбрасывать кислотную
воду, подохла рыба.
Старик сидел согнувшись. Поставив локти на колени, уперся в
подбородок ладонями. Возле головы вился синеватый крепкий махо­
рочный дымок. Не разгибая спины, искоса посмотрел на Габова.
— А ты что, местный? Нашинский?
—• Здесь и родился.
/■
— Ага. А чей будешь?
— Габов моя фамилия. Я вам говорил, когда знакомились...
Старик ничего не ответил. К нему подошла собака и стала
боком чесаться об его ногу. Иван Степанович запустил руку в гу­
стую собачью шерсть.
— Что, Бобка, не досталось рыбки? — Он засмеялся, смех по­
ходил на кашель: отрывистый, глухой. Помолчал, о чем-то думая,
а потом сказал:
— Я знаю Габовых. Гаврила али Константина сын будешь?
Нет, их младшего брата, Василия.
— Василия Петровича? Знал твоего отца. Царство ему небес­
ное, хороший был человек. Души редкостной. Обстоятельный муж­
чина был. Раза два в Кременное ко мне приезжал. За сохатыми
вместе ходили... — А сейчас чо робишь?
— Вот строю новую шахту на Громовой...
— Слыхал. Тяжело, поди, сейчас робить-то, сразу после войны?
— Да, конечно, не легко. Многого нехватает. Но ничего:
нужно — сделаем!
— А ты что, в армии был? Костюм-то у тебя военный.
— Был. От Сталинграда до Праги прошел.
Старик одобрительно кивнул головой. Замолчал, а потом с гор­
достью сказал:
— Углан у меня в армии и за войну до полковника выбился.
Ноне приезжал. Орденов, медалей! Взглянул я, чуть не ослеп! Мо­
жет, закуришь?
Старик протянул кисет. У Леонида был легкий табак, но, что­
бы не обидеть старика, взял самосаду.
Потом Габов рассказал, как он попал на строительство, зачем
нужны эти тпахты. Старик слушал молча, не перебивая. Со двора
вышла Нюся и, сев рядом с отцом, слушала. Когда Габов кончил,
она стала расспрашивать его, ей все было интересно. Сам же Ши­
роких ничего не говорил, посапывая своей короткой трубочкой. А
потом неожиданно сказал:
36


— Ежели дело сурьезное со сплавом материалов по Ильве, не
баловство, то помогу. Нюська поможет. Только людей дайте об­
стоятельных, не зимогоров.
Леонид обрадовался и торопливо сказал:
— Ну, конечно, из самых лучших. А вас, Иван Степанович,
вопрошу быть бригадиром!
— Да какой я бригадир, прости господи,— старик махнул рукой.
— Снабдим вас всем: снастями, питанием. Вот только как с
баржами?
— Все это хорошо. Насчет бригадирства я еще подумаю. А
баржи у нас есть, только лошадей дайте, чтобы поднимать баржи
вверх по-реке. Ниось! А ну, рыбки зажарь, да чайник вскипяти...
Поди, гость-то проголодался.
И пока они окончательно договаривались о деталях работы,
Нюся развела костер, поджарила на сковородке рыбу.
Когда рыба была готова, она подкатила толстый чурбан и,
поставив его торчком, принесла сковородку с еще шипящим мас­
лом. Вынесла завернутую в чистое холщевое полотенце горбушку
хлеба, затем тщательно разделила ее на три равные части. Крошки
собрала на ладонь и высыпала в рот.
— Хлебушка не купили, не обессудьте, — сказал старик.
Леонид вспомнил про сахар, печенье и, достав полевую сумку,
все высыпал на чурбан/
Рыба была на редкость вкусна, — так и таяла во рту. Ветер
иногда закидывал хвост дыма прямо к их самодельному столу. От
едкого дыма на глазах выступали слезы, старик смеялся:
, — Так, так, привыкай к костру, городская душа.
Невдалеке шумела река, ветер играл листвой, и весело по­
свистывала какая-то птица. Все было так хорошо, что даже горь­
коватый дым костра казался приятным. Маленький кордон, кругом
горы, высокие, лесистые. Со старых елей, стоящих в огороде, бо­
родами свисал мох. Толстые узловатые корневища елей вылезали из
земли, а затем опять уходили в землю. Между корневищем и камеиной россыпью росла черника с мелкой лакированной листвой.
Нюся сидела напротив Габова, поджав под себя ноги. Захва­
тив со сковороды ложкой рыбу, подув на нее, она осторожно отку­
сывала кусок. Ей очень хотелось есть, но она стеснялась Габова,
еще подумает: какая жадная. Поэтому она не спешила и молча
наблюдала за гостем. Какой он баской! Личико чистое, приятное.
А руки! Видать, что в огороде не полет, лопатой не работает. Ей
так захотелось прикоснуться к нему, что она не сдержалась и, по­
тянувшись за соЛью, как будто бы случайно, задела его руку, ле­
жавшую на коленях. Габов посмотрел на нее, улыбнулся. Она мо­
ментально покраснела. Чтобы скрыть смущение, вскочил«! и,
иодойдя к костру, хворостиной перемешала угли.
После рыбы пили чай. Нюся принесла три эмалированные
кружки и, сполоснув кипятком, поставила перед каждым. Сняла
с палки, уложенной на две рогульки, жестяной, черный от копоти
чайник. Старик принес из шалаша берестяную коробку, полную
вяленых лепестков шиповника.
37


— Вместо чаю. Дух от шипицы приятный.
Он зачерпнул щепоть листа и бросил в кружку Габова, а затем
кинул себе и Нюсе.
Было уже поздно. Солнце садилось за горы. Косая тень от
елей покрыла огород. Стало холоднее. После обеда старик стал
более словоохотлив, рассказал про повадки зверей, о том, где луч­
ше охотиться. Габов слушал, поддакивая. Выкурив две трубки, по­
зевывая, старик поднялся.
— Ну, вы тут повечеряйте еще, а я пойду. В избе спать не
будем, душно. Ко мне на повети залазьте.
После ухода старика Нюся собрала посуду и ушла в шалаш.
Там она сложила посуду на полочку и медленно опустилась на
прошлогоднее сено, заменявшее постель. Сквозь треугольный проем
входа ей был хорошо виден Габов. Два чувства боролись в ней.
Хотелось выйти, посидеть, поговорить с ним, но ее охватила стран­
ная робость. Вначале,’ при встрече, она, не зная его, была груба.
А сейчас, когда поближе познакомилась, Габов ей понравился.
Как он не походил на тех, кого она знала...
—- Нюся, где же вы? Идите сюда...
Она поднялась и подошла к костру. С реки подул холодный
ветер. Тихо зашумел лес, расцвели подернутые пеплом угли. Изпод тлевших головешек выскочил огонек и весело завилял языч­
ком. Нюся стояла возле костра,.все не решаясь сесть. Габов по­
ежился.
— Зябко? — спросила она и, не дожидаясь ответа, подброси­
ла хворост. Огонь стал мощнее и, потрескивая, пережевывал дре­
весину. Со двора прибежали лайки, улеглись поближе к огню, по-,
ложив морды на вытянутые лапы, и, не мигая, смотрели на огонь.
Вдруг они встрепенулись — над огородом, со свистом рассекая
воздух, пронеслись утки. Было слышно, как они сели на воду.
Старый селезень, крякая, бил воду крыльями. Потом замолк.
Габов поднял голову, огляделся. Кругом стояла тишина, ка­
залось, на кордоне все вымерло, даже собаки и те, повидимому,
стеснялись нарушить тишину.
— Как тихо, как будто- мы одни только на свете. И всегда у
вас так?
Нюся присела на край колодины, вытянув ноги к костру.
— Почти всегда так тихо. Ведь тут одни старики доживают,
А кто помоложе — в городах учатся, работают.
— А давно вы здесь живете?
— Давно. Еще наш дедушка уголь выжигал. Тятя тоже вы­
жигал, а сейчас вот охотничает да лесорубам помогает, — по вес-х
нам лес сплавляет.
Юна замолчала,
— А вы?
Я тоже тут родилась. Года четыре назад мамку схорони­
ли. Вон там, — девушка махнула рукой в темноту. — Был у меня
брат, на год старше, так тот в Кунгуре на кожевенном заводе ра­
ботал. Перед войной училище пехотное кончил. Сейчас полковник,
где-то в Германии служит. — Нюся' помолчав, продолжала:
38


—Зимой у нас лесорубы живут. Ребята почти все молодые и девча­
та... Вечером где-нибудь соберутся, в гармонь играют, поют, пляшут.
А как весело!..
Нюся так вздохнула, что Габову стало ясно: прибытие лесору­
бов — один из самых светлых дней ее жизни.
— А сейчас скучаете?
— Ну да. Работать на заводе хочется. С народом жить в боль­
шом поселке. Ведь я даже песен мало знаю. И потом мне учиться
охота. Слаба я в грамоте.
— Да, вам необходимо уехать отсюда, поступить куда-нибудь
на производство или в колхоз. А то что? Залезли в самую глушь, и
как это вас не переселят в какой-нибудь поселок?
— Хотели, да наши старики не согласились. Здесь, говорят, ро­
дились, здесь и умрем. А сейчас по-иному: мы, дескать, еще приго­
димся, и около нас шахты будут.
Она оглянулась и, понизив голос, продолжала:
— Вы только никому не говорите, тяте особенно. Знаете, по­
чему он не соглашался насчет бригады? Некогда ему, они с нашим
соседом Валуевым с завтрашнего дня собираются в Мокрый лог.
В версте отсюда, говорят, уголь из земли выходит. Хотят покопать,
проверить, а потом инженеров пригласить.
— Что ж, заложим шахту, и ваш поселок оживет. Попрошу
вас: сейчас помогите нам переплавить материал, а зимой переби­
райтесь на шахту.
Девушка покачала головой и с горечью сказала:
— Душа-то давно рвется. Да куда я его брошу? Кто будет за
скотиной ходить, тяте еду готовить?
Она вздохнула. Изогнутой черемуховой палкой помещала в
костре, пламя высоко подпрыгнуло, и хвост искр поплыл к
звездам.
«
— Отпрашивалась я у тяти, не пускает. Строгий он у меня
очень. А хочется, ох, как хочется поближе к людям...
Габову был ясно виден ее профиль: маленький прямой носик,
упрямый подбородок, колечки волос, спускающихся на лоб. Взгляд
широко раскрытых глаз был направлен поверх елей, и они странно
блестели. Габов понял, что они полны слез. Ему стало жалко де­
вушку. Пригласить? Нет, затеянное им дело требовало ее% присут­
ствия здесь, в Кременном.
— Ничего, — сказал он, — придут наши люди, станет веселее.
Работа нужная. Будете им помогать. А сплав — большое дело для
нашего строительства. Позднее я сам переговорю с Иваном Степа­
новичем.
Нагибаясь за угольком для папиросы, Габов положил свою ла­
донь на ее руку. Нюся не убрала ее, и ему показалось, что она при­
двинулась ближе.
Приятная теплота от костра, усталость клонили ко сну.
— Где же мне прикажете лечь? Пора на покой...
Нюся хотела попросить еще посидеть и поговорить, но не реши­
лась. Нехотя поднялась с колоДины. С каким бы удовольствием
слушала она его. Как он.хорошо рассказывает про строительство,
•Я9


про Москву, в которой он много раз бывал. Как он не походил на
тех, с кем она раньше встречалась.
— Пойдемте, я вас провожу на сеновал. Там спит тятя. Там
и ляжете.
Она направилась вперед, Габов за нею.
Вышли во двор. Она ощупью нашарила приставную лесенку и
полезла на сеновал. Из темноты раздался сонный голос Ивана Сте­
пановича:
— Это ты, Нюська?
— Я, тятя, гостя привела. Покажи, куда ему лечь.
Леонид, осторожно ставя ноги, пошел вперед и чуть не наско­
чил на старика. Опустился на колени и, похлопывая по сену, нашел
лежавший вверх шерстью полушубок. Снял сапоги и ремень, улег­
ся на полушубок, с удовольствием вытянув усталые ноги. Слышал,
как девушка спустилась с сеновала, позвала собак, закрыла ворота.
Потом она несколько раз прошла по двору, Габов сквозь дремоту
слышал, как брякнула дужка ведра, затем он уснул.
Но Нюся не спала. Закрыв ворота, она забрала из дома ведра
и посуду из шалаша, пошла через огород на реку. Привыкшая к
охоте, она не боялась леса — могла ночью, по звездам, выйти
из лесу, если надо, то и переночевать.
У реки было светло. Возле уреза воды она присела на корточ­
ки и, взяв в горсть песок с мелкой галькой, протерла задымленные
бока чайника, сковороды. Выполоскав затем кружки, присела
на камень.
Габов не подозревал, как он с первой встречи понравился
девушке. И тем, что был красив, и тем, что был так вежлив, обхо­
дителен, и тем, что много знал и так красиво, как думала Нюся,
рассказывал.
«Какой он славный, стройный, как вересок. Личико чистень­
кое. А руки мягкие, мягкие. А голос...» Она закрыла глаза, и ей
казалось, что она слышит его характерное: «Вот вы видите».
Проходила короткая уральская ночь. Река, до этого немного от­
свечивавшая, потеряла свой блеск, звезды, казалось, утонули в ней,
их было не видно. Сперва озарились бледным светом горы, темно­
та покидала долину, и уже были различимы листья деревьев на
противоположном берегу. Длинными розовыми полосами, как че­
рез гребенку, проходил свет встающего солнца. Тихо зашумела
листва. Проснулись птицы.
Нюся не раз наблюдала солнечный восход, но раньше он както не задевал ее. А тут словно в первый раз слышала она и пение
птиц, и шум листвы, и плеск реки. И эти звуки, рождение нового
дня, потрясли ее. Она поднялась и, прижав руки к груди, слу­
шала...
Тихо, беззвучно рассмеялась. Затем быстро сбросила платье,
рубашку, стала на камень. Взошедшее солнце сделало золотистой
кожу. Она растерла плечи, грудь, распустила волосы. Выбросив
руки вперед, кинулась вниз, в клубящийся над водой розовый ту­
ман. Вынырнув из воды, встряхнула головой и, легко выбрасывая
поверх воды руки, поплыла на середину реки.
40


Через час посвежевшая, бодрая от купания, она доила корову.
Леонид Васильевич проснулся от того, что его позвали. Он
открыл глаза ш сейчас же зажмурил. Отвел голову и опять от­
крыл глаза. В крыше была узкая щель, и сквозь нее острым шилом
врывался луч, в луче танцовали пылинки, на овчине лежало осле­
пительно-белое пятно.
В проем выглядывала голова старика.
— Я пошел, у меня тут дело срочное есть. А Нюська вас на­
кормит.
/ Когда Габов спустился с сеновала, Иван Степанович уже со­
брался. Пиджак был подпоясан широким патронташем, из кото­
рого густо торчали донышки медных патронов. На плече, стволом
вниз, висела двухстволка с потертым ложем. В ру^ах он держал
лопату с коротким черенком. Возле ног вертелись возбужденные
лайки, взвизгивая и поглядывая на ружье.
— Вон, рукомойник, — Иван Степанович показал на висев­
ший в углу глиняный горшок с рожком.
Пока гость умывался, Иван Степанович, поставив лопату в
угол, зашел в дом. Вскоре он вернулся и пригласил Габова к
столу.
Дом состоял из большой кухни и комнаты. Белые некрашен­
ные столы и скамейки были чисто вымыты и отсвечивали. Возле
самой двери, направо, стояла кровать Ивана Степановича с наки­
нутой поверх, вместо одеяла, мохнатой медвежьей шкурой. На
стене, над кроватью, висели два ружья, одно из них старинное,
кремневое, с длинным граненым стволом. Над столом висела за­
стекленная рамка с множеством фотографий. В глубине кухни стоя­
ла большая ярко-белая русская печь/ Через дверной проем пере­
городки видна была комната с опрятно заправленной кроватью
Нюси, столик, покрытый вязаной нитяной скатертью...
Пока Леонид Васильевич рассматривал помещение, вошла
Нюся и поставила на стол глиняную кринку с молоком. Капельки
влаги слезинками стекали по пузатому боку кринки. На Нюсе
было новое синее, с мелкими цветочками ситцевое платье. Косы
туго заплетены и венчиком уложены на голову.
— Чо так разоделась, не праздник ведь, — оглядев дочь, пм<
ворчал Иван Степанович.
.
Нюся промолчала. Габов видел, как она покраснела и, не гля­
дя ни на кого, нагнулась к посудному шкафу. Достав стакан,' та­
релку с хлебом, накрытую чистой холщевой тряпочкой, тихо ска­
зала:
— Кушайте.
— Спасибо, Нюся, — ответил он и, взяв в руки кринку, налил
молока в стакан. Старик стал рыться в своей постели, что-то разы­
скивая, затем, мягко ступая бахилами, подошел к столу.
— Вы насчёт бригадирства говорили, я думаю так: возглав­
ляет пусть кто-нибудь из ваших, а я буду вроде лоцманом.
— Хорошо. Я, значит, посылаю людей, даю им снасть, продук­
ты... Назначаю бригадира. А вы берете на себя проводку барж от
сто десятой шахты до нашего строительства?
41


— Раз я сказал, значит, как обрезал... Вихлять сказанным»
з<ак лайка хвостом, не в моем нраве.
— Тогда давайте заключим договор! — предложил Габов.
Старик сел на скамью и, поправляя патронташ, ответил:
— Можно. Пишите у себя в конторе, а я пошлю Нюську. С
ней направите договор и людей.
—< Что ж, меня это тоже устраивает, — сказал Габов.
Молоко было вкусное, жирное, с большим количеством сливок.
Но Леониду Васильевичу не хотелось есть, он только выпил два
стакана молока без хлеба.
Э, вижу 'гы не едок. Пошли с нами вместе.
Иван Степанович надел фуражку со сломанным лакирован­
ным козырьком, подбросил плечом ремень, чтобы поудобнее легло
ружье.
— Ну, Нюся, до скорого свидания. Приглашаю посетить наше
строительство, — сказал Леонид Васильевич, подходя к девушке,
стоявшей возле печи.
Она лодочкой подала ладонь, опять чуть покраснела и, отведя
глаза в сторону, тихо ответила:
— До свиданьица...
На улице их поджидал высокий, сухощавый старик с ружьем
и лопатой. Это, повидимому, был сосед Валуев, о котором расска­
зывала Нюся. Габов поздоровался. Старик подозрительно взглянул
на него и молча кивнул. Не обращая внимания на Габова, они, о
чем-то тихо разговаривая, пошли вперед. В’троем, в одной лодке>
переехали через реку и на берегу молча расстались.
Габов по тропинке стал подниматься в гору, охотники же на­
правились вверх по реке.

IV

В приемной Габова ожидало несколько человек: пожилой ра­
бочий просил отпуск для поездки на родину за одеждой и семьей.
Габов предоставил отпуск. Второй рабочий жаловался на комен­
данта общежития, не желающего исправить вышедший из строя
кипятильник. Габов вызвал коменданта. Сонный, с подобостраст­
ной улыбкой на круглом мясистом лице он стал было докладывать
Габову, что исправить кипятильник нельзя: нет слесарей, олова...
Габов прервал его и так «прокипятил» коменданта, что тот, выйдя
из кабинета, всю дорогу до общежития только повторял: «Ой...
ой».
Следующий посетитель, молодая женщина, просила открыть
яели. На поселке имелось несколько таких матерей, которые не
могли работать из-за отсутствия яслей. Габов записал ее просьбу.
Последним был Зуринов. Зайдя в кабинет, он не спеша снял
кепку, гребешком расчесал волосы, бородку, усы, также не спеша
подошел к столу, подал руку.
— Здравствуйте, Леонид Васильевич. Вы меня звали?
Габов широким жестом показал на стул и, выйдя из-за стола,
сел напротив Зуринова,
/
; .
42


— Так вот, Иван Мефодьевич. Вчера я был в Кременном и до­
говорился с Широких, что он берет на себя сплав, лоцманскую
часть. Но нужен'бригадир. Я считаю, что лучшего, чем вы, брига­
дира нам не найти... Вот договор...
Зуринов усмехнулся и после минутного размышления сказал:
—• Всей бы душой, но я плотник. Мое ремесло плотницкое. А
к сплаву душа не лежит... не лежит... уж увольте.
Отказ Зуринова сломал все расчеты Габова. Зуринов, живой,
расторопный человек, смог бы поднять это дело.' Габов попытал­
ся уговорить его, Зуринов мягко, но настойчиво отказывался. А по­
том, подумав, сказал:
— А помочь я вам смогу. Есть у меня на примете люди, и
бригадир есть.
Зуринов попросил проект договора, внимательно прочел. На­
шел в договоре ряд неточностей. Замечания были совершенно
справедливы.
На другое утро Зуринов явился с бригадой рабочих, отобран­
ных им для сплава. Бригадиром порекомендовал поставить Ястре­
бова, угрюмого, большой физической силы рабочего, который при­
был с Вишеры и знал особенности сплава на горных реках. Все
было массивно в Ястребове: шишковатая голова на короткой жи­
листой шее, кулаки величиной с футбольные мячи, широкая силь­
ная грудь. Носил он из черного брезента брюки и куртку, кожаные
сапоги с подошвой в два пальца толщиной. Все было крепко, на­
веки. Зайдя в кабинет, прежде чем сесть, Ястребов пощупал стул
своей толстой ладонью, словно боясь, что стул развалится. Говорил
медленно, казалось, вытаскивал откуда-то нужные слова. Каждую
фразу -подчеркивал правой рукой, шевеля пальцами, точно
прощупывая ее. Коротко, без лишних разговоров, потребовал
все, . что ему нужно, приведя весьма обоснованные доводы.
Рабочие сидели вдоль стен, кивками подтверждали свое со­
гласие с бригадиром. Чувствовалось, что они бригадира знали и
уважали.
После полудня Габов вышел из шахты, где осматривал рабо­
ты, выполненные за неделю. Возле управления неожиданно увидел
Нюсю. Девушка стояла на крыльце и, облокотившись на перила,
осматривала поселок. Она была в синем с большими горошинами
платье. На правой руке лежал старомодный плюшевый жакет. В
толстых, закинутых на спину косах алела шелковая лента. Новые
ботинки очень жали ей ноги, и она всю дорогу несла их на плече,
надев только перед самой Громовой. Поэтому, стоя на крыльце,
время от времени переступала с ноги на ногу.
В первую минуту Нюся не узнала Габова в его резиновой се­
рой куртке, еще мокрой от шахтной воды, кожаной фуражке с реф­
лектором на тулье. Когда он взял ее за локоть, она резко отодви­
нулась, метнув на него быстрый .сердитый взгляд.
Сняв фуражку, Габов сказал, улыбаясь:
— Рано же вы позабыли меня.
Нюся часто замигала, сморщив гармошкой лоб, а потом вос­
кликнула:
43


— Ой! Это вы, Леонид Васильевич! Да нешто вас можно узнать
в таком костюме? — Она провела пальцем по рукаву его резиново­
го костюма. — Никакой дождь не промочит!
— А шахтный пробивает насквозь. Прошу, заходите.
Габов открыл дверь в управление, пропустив ее вперед.
— Где вы остановились? — спросил он, усаживая Нюсю в
кресло.
Нюся осмотрела кабинет. Большой коричневый письменный
стол с красивыми чернильницами из розового мрамора. По стенам
чертежи на ватмане и синьках. Над самым столом, в дубовой
рамке, портрет Сталина.
Еще дорогой придумала она фразуг с которой начнет разговор
с Габовым, но, сев в кресло и очутившись с глазу на глаз с ним,
она вдруг заробела.
Габов повторил вопрос. Она застенчиво улыбнулась.
— Нигде. У меня здесь знакомых нет. Да и не надо, я собира­
юсь сегодня же домой.
— Запоздаете в дороге. К тому же, люди будут готовы только
завтра.
— Неужели только завтра?
— Ничего! Погостите денек у нас. А с квартирой устрою. Но­
чуете у моей хозяйки, Игнатьевны.
Она намотала конец косы на палец, а затем опять размотала.
— Мне тятя велел покороче обернуться.
Ей очень хотелось остаться в поселке, ну, хотя бы на день, по­
быть среди новых, интересных людей. Да и отец ничего не наказы­
вал б быстром возвращении. Но по обычаю, привитому ей еще
матерью, деревенской женщиной, требовалось, чтобы всякое пригла­
шение: в гостях, к столу и т. д. повторялось два-три раза. Сказав,
что ей необходимо идти обратно сегодня же, она в душе боялась,
что Габов не повторит своего приглашения, не будет просить остать­
ся, и тогда ейт на самом деле придется возвращаться домой в этот
же день. Наклонив голову, она искоса взглянула на Габова. Увидев
улыбку на его лице, быстро встала с кресла.
— Нет, я пойду.
— Я вас на ночь обратно не отпущу. Придется остаться.
Она видела — он хотел, чтобы она была его гостьей. И что важ­
но, — перегородил дорогу, «силком» оставил. По ее понятиям, все
было правильно: она осталась здесь лишь по настойчивой прось­
бе Габова. Даже дорогу перегородил! Нюся была довольна. Но
сделала вид, что остается нехотя.
С Игнатьевной она быстро сошлась. Сидя в своей комнате, Га­
бов просматривал прибывшие с нарочным рабочие чертежи и слы­
шал, как они оживленно разговаривали друг с другом. Затем обе­
дали вдвоем. Правда, Нюсю пришлось затащить за стол после не­
скольких просьб и ссылок на то, что Габов тоже обедал в Кременном.
Вечером Габов пригласил ее в кино. В низком, продолговатом
бараке, приспособленном под красный уголок, собралось много на­
рода. Вход находился около самого экрана, и им пришлось проходить
44


через весь зал. На столе была установлена кинопередвижка, и де­
вушка-механик с мальчишкой-помощником перематывали ленту.
Нюсю смущало то, что их так внимательно все рассматривают, но
вместе с тем льстило, что ее пригласил в кино знатный человек. Хо­
тела высвободить руку и отстать, но Габов крепко, до ббли, сжал
ее руку чуть повыше локтя.
— Смелее, Нюся, здесь никто не кусается.
Она растерянно улыбнулась. Сели почти возле самого аппара­
та, от которого к экрану шли красные, толщиной в палец, шнуры.
Черный лакированный аппарат блестел никелем и стеклами объ­
ектива. Обилие народа, яркий свет ламп смутили Нюсю. Обычно
находчивая, разговорчивая, она сидела молча. На вопросы Габова
отвечала односложно: да, нет. В душе ругала себя, хотела стряхнуть
эту неловкость, но не могла. Она завидовала девушке-киномехани­
ку, работавшей возле аппарата, тому, как она ловко вставляла лен­
ту, как смеялась, перебрасываясь шутками с публикой. Наконец,
погас свет. Голубой луч осветил экран. Замелькалц кадры другой,
неизвестной ей жизни. Показывали «Цирк». Занимательное дейст­
вие, музыка и талантливая игра артистов захватили ее.
Когда выходили из кино, Габов спросил:
— Ну, как, понравилось?
—• Очень! А завтра что-нибудь еще покажут?
Габов рассмеялся:
— Вам же завтра возвращаться.
Нюся вдруг вспомнила, что здесь она гостья, что завтра ей на­
до быть на кордоне. И тут, впервые за всю свою жизнь, с нена­
вистью подумала о Кременном, о своем доме, о стоявшей в хлеву
корове.
Лежа в кровати, вместе с Игнатьевной, долго не могла заснуть.
Уже светало, и можно было сосчитать на потолочной балке сучки.
За тонкой дощатой перегородкой слышалось спокойное дыхание
спящего Габова.
В Кременное Нюся с бригадой рабочих прибыла только к. ве­
черу. Вышли поздно потому, что задержались с получением про­
дуктов, да и дорогой рабочие часто останавливались, делали пере­
кур. Отец встретил их возле переправы. Когда они вышли к реке,
он возился возле лодки на противоположном берегу. Лайки, высу­
нув языки, лежали в тени пихты. Нюся окликнула отца. Он разо­
гнулся и, приставив ладонь щитком ко лбу, посмотрел на них. Лай­
ки бросились к реке и звонко залаяли. Солнце било прямо в глаза,
и пришедших было трудно разглядеть. Узнав Нюсю, отец суетливо
сдвинул на воду долбленку, проворно вскочил. Течение подхватило
легкую лодку, понесло вниз. Шестом задержал ее, отталкиваясь,
погнал на противоположный берег.
— Что долго ходила? Надо было покороче, — проворчал он.
Нюся ничего не ответила, бросила на дно лодки связанные
шнурками ботинки и, с удовольствием взбивая ногами холодную
прозрачную воду, вскочила в лодку. За ней неуклюже влез один ив
пожилых рабочих. Отец быстро переправил их на тот берег. Остав­
шиеся сняли мешки и, присев на камни, поджидали.
45


Нюся больше ими не интересовалась.
За время ее отсутствия в доме накопилось много дел. Посуда
была не мыта и горкой лежала на столе. Непродоенная корова мы­
чала и била ногой по настилу. Куры, увидев в руках Нюси какукр
нибудь посудину, стайкой бежали за ней по двору. Остаток дня
прошел в кормежке скоти|ны и птиц, наведении чистоты в доме.
Освободилась только глубоким вечером.
Рабочие забрались на сеновал и, утомленные переходом, тот­
час уснули. Отец мягким желтоватым сыромятным ремешком стал
сшивать распоровшиеся голенища сапог. Лампа с пузатым стек­
лянным резервуаром была без стекла, отчего свет был красный, а
от треугольного язычка поднималась вверх непрерывная нитка
сажи. Нюся, распахнув окно, смотрела на горы. В логах уже лежа­
ла тьма, и нельзя было различить отдельные деревья. Не вершины
гор, поросшие лесом, и отдельные, выпирающие вверх голые скалы
четко вырисовывались на светлом небе.
Никогда она не чувствовала себя такой одинокой. Все было
противно: и этот бревенчатый старый дом, и эта шумно вздыхающая:
на дворе корова, и эти вечно путающиеся под ногами лайки. А там
люди, много людей... И какие люди!
Она вздохнула и, не убирая локтей с подоконника, посмотрела
на отца. Он держал в зубах кончик сыромятного ремешка и узким
горбатым шилом протыкал голенище. А затем быстро, словно сапог
был горячий и мог остыть, продевал ремешок. Вечерний ветер ко­
лебал крохотное, с ноготок, пламя, и на бревенчатой стене плясала
искаженная тень отца с вытянутой головой, большим носом и длин­
ной Породой, которую, казалось, он по ошибке пришил к сапогу.
Положив голову на подоконник, Нюся опять вглядывалась в.
темноту. Ее томило чувство какой-то тревоги, какого-то ожидания,
казалось, она что-то потеряла. «Я должна быть там, с ними, с на­
родом, — думала Нюся. — Да, да, там, где народ, где все люди..
Вон больные, почти старики, и те приехали на стройку. Я же моло­
дая, здоровая. Найдется и мне работа».
Она прислонилась плечом к косяку окна, расплела короткую
толстую косу, затем опять, быстро перебирая пальцами, заплела.
«А отец?» Она не боялась отца, хотя он был и сварлив. Знала, что
он ее любит. Стало жаль отца. Без нее все хозяйство пойдет пра^
хом. Нет, и ему ехать нужно в Громовую...
Нюся выпрямилась, тряхнула головой, закинув косы за спину.
— Тятя, а тятя! — позвала отца, и тот, держа в зубах ремешок,,
отозвался:
— Ну!
Нюся несколько секунд молчала, а потом быстро и горячо за­
говорила:
— Живем здесь, как медведи... И работы подходящей и людей
нет. А они там, тятя, такое строят! Поедем, тятя, к ним, возьмем
корову с собой, срубим на поселке дом... Там же люди, они строят
шахту. А здесь глушь, парма... Поедем туда, к ним... А я работать
буду... А не пустишь, сама уйду!
46


Нюся быстрым шагом пересекла комнату и бросилась плашмя
на кровать. Уткнувшись в подушки, заплакала.
Старик заволновался. Не зная, куда положить голенище с ши­
лом, протягивал руки то к столу, то к липовой кадушке с кожаным
вогнутым дном, на которой только что сидел. Заявление Нюси за­
стало его врасплох. Он никогда не думал, что Нюся может от него
уйти, что ее не будет в доме. Она была такой же неотделимой при­
надлежностью его дома, как стол, стул, как эти лайки, корова. Она
всегда была в доме, она всегда должна быть в нем.
— Как же это? — растерянно заговорил он. — Я тебя вспоил^
вскормил, и на-те: отрастила крылья и улетает. Я-то куда денусь,
куда старую голову преклоню?..
Мелко перебирая ногами, он подбежал к ее кровати и, сжимая
в одной руке голенище, а в другой шило, размахивая ими, громко,,
почти крича, восклицал:
— Не будет на то моего отцовского благословения, не будет.
Хочешь самовольничать? Самовольничай, но меня отцом больше
тогда не считай...
Возвратился на миг к своей липовой кадушке, потом опять под­
бежал к дочери.
— А поехать туда... я не могу. Дед мой на Кременном уголь
выжигал и помер, царство ему небесное. И я никуда не тронусь.
Вот помру, закроешь мои глаза, тогда ступай с богом.
— Уйду, все равно уйду! — подняв от мокрой подушки голо­
ву, выкрикнула Нюся.
Зная, что Нюся упряма и что задумает, то всегда сделает, ста­
рик переменил тон. Чинно сложив на животе свои большие натру­
женные руки, склонив набок голову, он присел возле ее кровати и
жалобно сказал:
— Да что же это... За что на меня под старость пал такой по­
зор, родная дочь убегает из дома...
Нюся притихла. Отец еще долго радовался на свою судьбу.
А она«лежала и изредка всхлипывала.
Три дня прошли без перемен. Нюся больше не упрашивала
отца. Она знала, что это бесполезно. По ночам тихонько плакала.
На четвертый день, рано утром, связав в узел свои вещи, Нюся по­
кинула дом. Отец с рабочими в это время смолил и конопатил бар­
жи на реке. Нюся попросила соседку, дальнюю родственницу, по­
смотреть за скотиной.
Габов в этот день пришел домой поздно вечером и едва пере­
ступил порог, как Игнатьевна объявила ему:
— А у нас гость!
На ее крупном румяном лице было столько озорного любопыт­
ства, что Габов улыбнулся:
— Ну, кто же?
— Догадайтесь, — а потом сама же добавила: — Нюся!
Габов, не заходя к себе, прошел к Игнатьевне.
Нюся сидела босая на табуретке. При виде Габова дна густо»
покраснела и опустила голову.
47


— Какими судьбами здесь? Вас, невидимому, послали?
— Нет, я самовольно ушла, — ответила она тихо.
— Здорово! Это что»за фокусы? — сказал Габов и забараба­
нил пальцем по подоконнику. — Здорово! — повторил он, нахму­
рясь. — Ну!
Глаза ее были полны слез, и щеки странно подергивались. Не
вставая с табуретки, только подавшись всем туловищем вперед, она
сквозь слезы, горячо, быстро проговорила:
— Я ушла потому, что я не могу так... не могу жить там. Все
люди что-то делают, трудятся... А я? Корова, огород, стирка... м
так каждый день. А вы что-то делаете, большое, хорошее.
Габов и раньше думал о том, что Нюсе не место жить в Кременном. Нужно, чтобы она была с людьми, участвовала в их рабо­
те. Но в данный момент уходить было не время.
— Это вы плохо сделали, — произнес он. — Потому плохо, что
ваше место пока там. Помогая сплавлять материал и оборудование,
вы оказали бы неоценимую услугу строительству. — Он остановился
и уже мягче сказал: — Нам необходимо сплавить по Ильве сотни
тонн материала. А вы вот в такой момент ушли из дома. Ведь, по­
нимаете, ваш отец может отказаться от помощи нам. И что мы
тогда? Без знающего реку человека нам нельзя.
Габов помолчал, потом твердо добавил:
— Мы так с вами решим. Завтра отправляйтесь домой, а меся­
ца через два-три я сам буду просить Ивана Степановича отпустить
вас.
Давая понять, что с этим вопросом кончено, он пожелал ей спо­
койней ночи и вышел из комнаты.
Нюсе хотелось броситься вслед за ним, объяснить, рассказать
обо всем, о чем она думала. Стало жаль себя, отца...
Игнатьевна, положив руку на ее голову, прислонила ее к своему
пухлому животу и жалостливо, нараспев сказала:
— Милая ты моя сиротинушка!
Затем расправила свою кровать, сняла сшитое из разноцветных
квадратных сатиновых лоскутков одеяло и, бережно сложив вчетве­
ро, положила на стул. Разделась и, перекрестившись, легла в по­
стель, покрывшись стареньким байковым одеялом.
— Ну, воструха, давай ложись!
Нюся быстро сбросила платье и нырнула под одеяло. Там свер­
нулась калачиком, подтянула ноги к подбородку, а лицо уткнула
в теплую грудь Игнатьевны.
Так и случилось, как ожидал Габов. В середине рабочего дня,
когда он просматривал заявки на материалы, дверь распахнулась и
в кабинет вбежал Иван Степанович Широких. Так как в кабинете
было несколько темнее, чем на улице, Иван Степанович в первую
минуту не разглядел Габова.
— Кто здесь самый главный начальник? — высоким, резким
голосом спросил он.
Габов поднялся из-за стола. Старик был настроен явно воин­
ственно. «Будет сейчас грому» — подумал Габов.
48


— Зачем Нюську сманил? Зачем девку увел? Отдай мне доч­
ку!— н, потрясая жилистыми кулаками, подбежал к Габову. — Сма­
нил девку. Меня обвел, дурня старого!
Его пронзительный, как свисток, голос был слышен по всему
управлению.
В кресле сплел начальник планового отдела. Ударяя себя в
грудь кулаком, старик стал жаловаться ему:
— Пришел он к нам намедни... Уговорил меня, старого гусака,
взять на себя сплав барж по Ильве. Взял я, думал, он человек...
А он — дочку мою. Нюську, уговорил ехать па шахту, строить. А она:
отца бросила, ушла...
В кабинет вбежала управделами и, схватив Широких за рукав,
потащила к двери.
— Пойдемте, гражданин, пойдемте!
Видите,
начальник
занят.
'
— Не трожь, — грозно крикнул па нее старик.
Управделами с растерянным видом встала возле стены.
— Оставьте его, — сказал Габов. — Садитесь, Иван Степа­
нович.
Широких послушно присел на копчик стула.
— Я не приглашал вашей дочери сюда, запомните это. Наобо­
рот, когда она явилась вчера, я был недоволен ее уходом и посове­
товал вернуться обратно домой. Я сказал ей, что сейчас она нужнее
там, чем здесь. Хотя считал и считаю, что ей, молодой девушке,
жить’оторванной от людей не следует...
Габов сел и, чтобы успокоиться, стал вычерчивать па листке
бумаги круги, квадраты. Широких посмотрел на Габова, потом па
плановика и, решив, что Габов его обманывает, опять жалобно за­
говорил:
— Пришел, наговорил девке разных чудес, и дом родной ей
стал немил...
Габов вспыхнул. Бросив карандаш, громко сказал:
— Слушайте! Идите и забирайте свою дочь! Еще раз повто­
ряю: я пе приглашал ее сюда.
Старик оторопел и замолчал.
Габов приказал управделами проводить Широких до квартиры,
где находилась Нюся. Было слышно, как в коридоре старик еще
кому-то жаловался па пего.
Домой Леонид Васильевич попал под вечер. Игнатьевна встре­
тила его, одетая в свое лучшее платье: сатиновое с васильками.
Жирные густые волосы ее были собраны на затылке в тугую за­
витушку. Лицо сияло п было красным. Габов сразу понял, что она
под хмельком.
— Проходите, Леонид Васильевич! Проходите, родненький! —
запела она, радостно улыбаясь.
Габов прошел в свою комнату. За перегородкой, в комнате
Игнатьевны, было слышно, как позванивала ложка в стакане и чтото с жаром рассказывала Нюся. «Она еще здесь, а где же старик?>—
подумал Габов.
4

Поикямье № 15.

49


— Леонид Васильевич! — поввала из-за перегородки Игнатьев­
на. Но Габов не отозвался. Тогда Игнатьевна постучала в дверь «к,
шурша своим новым накрахмаленным платьем, вошла в комнату.
— Не побрезгуйте, Леонид Васильевич, зайдите ко мне...
— А что это у вас за бал?
— Семейное торжество, Леонид Васильевич! — она лукаво
улыбнулась.
— Ох, Игнатьевна, — вздохнул Леонид, идя вслед за старухой.
В маленькой комнатке за столом сидели Нюся и Иван Степано­
вич. На столе — самовар, в вазочке варенье, на тарелке кружочки
колбасы и малосольные огурцы. Тут же початая бутылка водки.
При входе Габова старик выскочил из-за стола и засуетился:
— Милости просим, Леонид Васильевич! — сказал он таким то­
ном, что .со стороны можно было подумать, что хозяин здесь этот
длиннорукий, бородатый человек. Он, казалось, забыл все происшед­
шее. Раскраснелся от выпитой водки, не в меру говорил, часто по­
тирал широкие кисти рук, словно они у него замерзли, и то и дело
поглядывал на Игнатьевну. А та блаженно, улыбалась, кивала от­
свечивающей на свету головой и подливала водку в стаканы.
Нюся не пила, а только молча слушала болтовню отца и
Игнатьевны; посматривая иногда на Габова, краснела.
Габов побыл с полчаса, пошутил со стариком, с Игнатьевной и
ушел. Утром проснулся поздно— в половине девятого. К его удивле­
нию, в рукомойнике не оказалось воды. Под ударом ладони стерже­
нек легко выскочил вверх и упал на сухое дно рукомойника.’
Обычно аккуратная Игнатьевна забыла сегодня налить воду. Габов
приподнял крышку кадушки, чтобы набрать воды, но ковшик скреб­
нул по деревянному дну.
— Игнатьевна! — позвал он.
Игнатьевна высунула голову в кухню, охнула и скрылась. Че­
рез минуту она засуетилась, разыскивая воду по различным каст­
рюлям...
Габов уже собрался уходить на работу, когда в дверь посту­
чали, а затем вошли Игнатьевна, Иван Степанович и незнакомая
пожилая женщина.
Игнатьевна была в том же новом, вчерашнем платье, только на
плечи был накинут легкий пуховый платок. Иван Степанович был
выше ее ростом и держал себя браво. Незнакомая женщина, под­
жав тонкие губы, рассматривала комнату.
— Ну, что за делегация? — спросил Габов.
Игнатьевна вздохнула, посмотрела на Ивана Степановича и,
забрав правой рукой подбородок, сказала:
— Ухожу я от вас, Леонид Васильевич! И жаль оставлять, а'
ухожу. С ума под старость рехнулась. Вот Иван Степанович жить
приглашает в Кременное. Дом, говорит, полная чаша, и корова, и
огород, а хозяйки нет. А дом без хозяйки — сирота,... Ну, вот и
надумала я.
Она поднесла к глазам кончик пухового платка. Ей, действи­
тельно, было жаль покидать Габова, но, с другой стороны, хотелось
50


устроить свою жизнь. Одинокая, она с малых лег скиталась по лю­
дям1, не зная, куда под старость <притулить» голову. Предложению
Ивана Степановича она обрадовалась.
— Одинокая я, — нараспев продолжала Игнатьевна, — старость
не за горами, надо иметь близкого человека, чтобы, как зиму, ско­
ротать свою старость. А Иван Степанович, я вижу, степенный1, об­
стоятельный человек. Не обессудьте, что покидаю вас.
Она поклонилась. Габов не ожидал такого- оборота дела. Зан
явление Игнатьевны застало его врасплох.
— Что ж, это дело ваше! Только смогу пожелать вам хорошей;
счастливой жизни...
Маленькие, глубоко спрятанные глазки Ивана Степановича сму­
щенно блеснули. Он наклонился, развел руками.
— Не обессудьте, что увожу от вас Анну Игнатьевну, — по ду­
ше пришелся человек. А Нюська пусть на строительстве остается,
человека из нее сделайте. И если когда надо, как отец, подстегните.
В рамочке держите. Слышь, Нюська?..
— Слышу, тятя, — послышался из другой комнаты голос Нюси..
Игнатьевна показала на женщину, стоявшую позади.
— Вот нашла себе замену, знакомая она моя... Васса Никифо­
ровна Сажина. Присматривать будет за вами.
Затем, обернувшись к женщине, громко, словно та была глу­
хая, стала давать наставления:
— Леонид Васильевич чистоту любит и порядок. Понапрасну не
Обидит, и будешь жить, как за каменной стеной.
Женщина молча слушала, передвигала белесыми бровями, по­
качивая головой в такт ее словам.
Перед уходом домой Иван Степанович Широких зашел в управ­
ление, простился, подавая поочередно всем присутствующим свою
широкую, сложенную ковшичком руку. А затем, вызвав Габова в
коридор, тихонько, чтобы никто не слышал, спросил:
— Не серчаешь, что Игнатьевну-то увел? А! Нет? — легонько
ткнул Габова кулаком и захихикал. — Вот ведь как оно может все
получиться. — Его очень забавляло то, что он, оказывается, увел у
Габова человека. — Ну, ничего, запамятуешь. А Нюську на дорогу
выведи, будь за отца ей. Вот и тебе подарочек: табачок, сам садил..*
Габов вышел вслед за ним на крыльцо. Через полчаса на­
груженные мешками Иван Степанович и Игнатьевна спускались по
дороге к лесу.
В тот же день Габов определил Нюсю в общежитие.
1
Общежитие находилось в бараке, • представлявшем точную ко­
пию восьми других бараков, построенных по типовым чертежам и
похожих друг на друга, как зернышки. В каждом — сушилка, кухня
с большой, вечно топящейся плитой и две большие комнаты, застав­
ленные сбитыми из досок топчанами. Возле бараков досчатые сарай­
чики, и кругом крепкие свежие еловые и березовые пни.
Комендант женского общежития, высокая женщина с густым
низким голосом, подвела Нюсю к свободному, без постели, топчану,
— Вот твое место. Располагайся как дома...
4*

51


В бараке никого не было. Только рядом с ее топчаном, закрыв­
шись с головой тонким серым одеялом, спала женщина. Из-под одея­
ла выбивались спутанные пряди волос и ручейками разбегались по,
подушке.
Нюся села на голые доски топчана.
— Мне бы постель.
Комендантша с некоторым удивлением взглянула на Нюсю и на­
правилась к выходу. Стоя уже в дверях, сказала:
—- Завтра будет тебе постель! А сегодня и так переспишь, не
барыня.
Нюся промолчала. На душе было тоскливо и хотелось плакать.
Скрипнул соседний топчан. Лежавшая женщина смотрела на
Нюсю.
— А ты не огорчайся. Она хорошая, на вид только злая.
У нее трех сыновей в войну убили, ну, иа нервах и отразилось. А
так она добрая, за мать у нас. Ты на нее не обижайся...
— Я и не огорчаюсь. Так я просто... Впервые из дома.
В дверях снова показалась комендантша. Она несла матрац и
'белье.
— Принимай постель, — сказала она и, развертывая постель,
добавила:
— Одеяло новое, простыни новые. Береги. Распишись, что по­
лучила.
Увидев подпись Нюси, комендантша удивленно произнесла:
— Да ты, девка, малограмотная.— С сожалением покачала го­
ловой. — На вид развитая и красивая, а малограмотная. Таких у
нас редко сейчас встретишь. Зайди ко мне, я тебе еще полотенце
дам и мыло.
Пока Нюся заправляла топчан, умывалась и кушала, стали
приходить с работы женщины. Большинство были молодые и некото­
рые даже моложе Нюси. Они переодевались, умывались, шили, чи­
стили картошку, и от их неумолкаемого говора стоял сплошной гул.
Нюсе все было интересно. Никогда она не видела столько женщин,
собранных в одном месте.
Соседкой Нюси по топчану, справа, оказалась полная малень­
кая девушка из колхоза — Клава. Переодевшись, она вытащила изпод подушки пригоршню кружев, каток ниток и, достав из тумбоч­
ки крючок, принялась за работу. Крючок ловко кувыркался в ее
красных коротеньких пальцах. Она вязала, посматривала по сторо­
нам и напевала однотонную, нескончаемую песню.
Так как у Нюси не было никакой специальности, то ее опреде­
лили работать на лесораму в качестве уборщицы опилок. При рас­
пиловке бревен опилки сыпались вниз, в специально устроенную в
земле двухметровую яму. Нюся насыпала опил в большой продолго­
ватый железный ящик и за веревку, по доскам, вытаскивала нару­
жу, за стены здания. Привыкшей к тяжелому труду Нюсе работа
казалась несложной, и к концу смены она нисколько не уставала.
Надо только быть аккуратной, не лениться и почаще убирать
опилки. А из-под зубьев пил они сыпались изрядно и беспрестанно,
52


как осенний дождь. Ее сменщица, ленивая, толстая женщина, не
справлялась с работой и оставляла после своей смены’много не­
убранного опила. Протараторит всю смену и на уборку опилок ей
нехватало времени. Нюся убирала и за нее.
Когда опилок было мало, Нюся поднималась на эстакаду и по­
могала рабочим накатывать бревна на тележки или складывать рас­
пиленные доски. Она не любила сидеть без дела. «Славная девуш­
ка!» — говорили о ней рабочие. Вначале некоторые молодые, наи­
более игривые парни пробовали с ней пошутить, как шутили они с
другими девушками. Поймают, поваляют в опилках, или горстями
насыплют их за ворот. Особенно был надоедлив, как муха, слесарь,
молодой паренек. Он носил под спецовкой грязную тельняшку, кеп­
ку с еле заметным козырьком сбивал на затылок. Вечно улыбаясь,
щедро отпускал остроты, показывая два золотых зуба среди часто­
кола гнилых. Особенно не давал он покоя девушкам. Сыпал пошлые
остроты, анекдоты, при всяком удобном случае задирал Нюсю. Нюся
отмалчивалась, это и злило парня. Как-то раз при всех он толкнул
Нюсю на кучу опила, она не ожидала толчка и упала. Поднявшись,
стряхнула опилки и при всех рабочих сказала:
— Сопляк, а еще лезет!
Затем, спокойно повернувшись, спустилась в свой подвал. Ра­
бочие засмеялись, а обозленный парень побежал за ней. Что было
в подвале — никто не видел, а только через минуту он выскочил от­
туда, зажав ладонью нос. Из-под пальцев падали на тельняш­
ку капли крови. На лбу и носу были свежие царапины от доски,
которой Нюся стукнула парня.
После двухнедельной работы к ней подошел начальник делового
двора Симонов, которому была подчинена лесорама, и сказал:
— Хорошо работаете, товарищ Широких! Мы вас решили на
доску почета нашего цеха записать.
— За что? — удивилась Нюся.
— Как за что? За вашу работу.
И верно, на другой день на только что вывешенной доске поче­
та, сделанной из гладко оструганных еловых досок, суриком кра­
сиво была выведена ее фамилия. Это было очень приятно, и она по
нескольку раз в смену подходила к доске и читала: «Широких А. И.».
Как-то в середине смены, когда она работала в своей яме, на­
кладывая объемистой совковой лопатой опил в ящик, кто-то загоро­
дил свет, и в полуподвале стало темно. Нюся подняла голову и уви­
дела Габова. Он стоял в проходе и смотрел в яму. У Нюси вдруг
сжалось сердце, лопата чуть не вывалилась из рук. Он что-то ска­
зал, но она не расслышала: над головой стучала лесопильная рама,
заглушая слова. Нюся вышла наверх.
— Поздравляю. Видел, занесли на доску почета. Молодец!
Наклонив голову, Нюся стала теребить пояс своей спецовочной
блузы. Мелкая древесная пыль белым налетом покрывала ее обувь,
плечи, волосы, брови. «Наверное, я такая страшная!» — по­
думала она и рукавом обтерла лицо. Габов ласково потрепал ее по
плечу:
I
53


— Ничего, ничего, не стесняйся-, ты же на работе. Ну как,
довольна работой?
Нюся хотела ответить, что довольна, но тут к Габову подошел
бригадир и завел разговор о каких-то неполадках. Габов, выслушав
его, опять повернулся к Нюсе и сказал:
.— Вечером, часов в девять, зайди ко мне. Дома и поговорим.
Не прощаясь, Габов направился с бригадиром в корпус. Через
несколько минут бригадир спустился к Нюсе.
— А что, Широких, товарищ Габов, видно, тебе знаком? —
прокричал он, наклонившись к Нюсе.
— Он друг моего отца, — ответила Нюся, не переставая при­
хлопывать лопатой опилки. Бригадир внимательно осмотрел креп­
кую, ладную фигуру и подумал: «Друг-то друг, но наш начальник
не глуп».
Нюся была переполнена радостью. Ей хотелось залезть повы­
ше, на штабель бревен, и крикнуть: «Товарищи, как хорошо жить!»
Никогда еще ей не казалась такой длинной смена, как сегодня. Вы­
таскивая из ямы ящик с опилом, она каждый раз посматривала на
солнце: когда же оно встанет над серым камнем, — знак, что пора
кончать работу.
Габов был приятно поражен, когда увидел Нюсю вечером. Но­
вое, на этот раз синее, платье очень шло к ней. Уложенные венком
на голове косы удлиняли ее круглое свежее лицо с коротким пря­
мым носиком.
— Ну, Нюся, проходите, — сказал он, отодвигая лист чертежа,
который до ее прихода рассматривал. — Сказать вам правду? Вы
похорошели, Нюся...
Поправив сбившуюся цветную дорожку, диагонально пересе­
кавшую комнату, он, подойдя к двери, весело крикнул:
— Васса Никифоровна! Нам бы чайку. Ну, расскажи о своем но­
вом житье. Как нравится работа? Не тянет ли обратно в Кременное?
Сперва сбиваясь, потом более спокойно она рассказала о своей
работе, своих думах. Работой она довольна, а в Кременном хочется
побывать только затем, чтобы повидать отца и Игнатьевну.
— Это правильно, посетить надо. Я и сам бы непрочь побывать.
Давай выберем время и вместе туда на денек.
Затем Нюся рассказала, что хочет учиться, но на строительстве
нет вечерней школы.
— Вы серьезно думаете учиться?
— А как же! — быстро ответила девушка, не понимая, как
можно шутить таким делом,
Габов пообещал поговорить в районе об открытии вечерней
школы рабочей молодежи. Затем Нюся заговорила о тех недостат­
ках, что заметила на строительстве и которые, по ее мнению, необ­
ходимо изжить. Габов, в свою очередь, рассказал ей о перспекти­
вах строительства, о том, как намечают они поточным скоростным
методом построить жилье для шахтеров.
Когда появился на столе самовар, разговор перешел на другую
тему: Габов стал рассказывать о своей фронтовой жизни, учебе я
54


много шутил. Он разливал чай по стаканам и, придвинув свой ста­
кан, пискливым голосом говорил: «Откушайте, Леонид Васильевич,
стаканчик чаю!» И сам отвечал басом: «Преогромно благодарствую».
Показывал, как пьют чай старушки: налив на блюдечко, ставил его
на раздвинутые веером пальцы и дул на парящий, забеленный моло­
ком, чай. Нюся от смеха не могла держать блюдечко, и, поставив
его на стол, повторяла:
— Ну, уж вы, Леонид Васильевич!
После чая Габов пошел провожать девушку. Разговор незамет­
но перешел на лес, охоту, зверей. Здесь первенство взяла Нюся. Она
живо, интересно рассказала, как лисица ворует яйца птиц, как
сойки мешают охотнику, оповещая лесных жителей о его появлении,
как медведь обсасывает малиновые кусты... Габова удивила ее
тонкая наблюдательность и образная речь.

V
Не прошло и десяти дней, как ремонт барж в Кременном был
закончен, баржи были приплавлены на шахту № НО, и Габов дал
команду — начинать погрузку.
Он сидел в кабинете парторга, когда ему позвонил Ястребов и
доложил, что погрузка закончена и пора начинать сплав барж. В
глазах Протасова блеснул радостный огонек.
— Скажи Ястребову, что мы с тобой приедем и вместе с ними
спустимся по Ильве.
Габов кивнул головой. Действительно, почему бы им не прока­
титься! Сказав Ястребову, чтобы с отправкой барж задержались до
их прибытия, он тотчас отдал приказ седлать коней.
Через полчаса они уже ехали по направлению к сто десятой.
Возле железнодорожных путей, проходящих по берегу Ильвы,
был сделан причал, возле которого стояли две баржи. Баржи были
причалены канатами к елям и отсвечивали на солнце свежеосмо-,
ленными боками.
По зыбкому трапу они пробрались на первую баржу, где нх
встретил Широких.
Иван Степанович был торжественен, куда девалась его суту­
лость, он выпрямился, словно стал выше и светился изнутри каким?
то радостным, сильным светом. Казалось, запри его в темную ком­
нату — ив ней станет светлее. Его бумажный пиджак с помятыми
лацканами был сверху подпоясан широким ремнем, потрепанная
фуражка лихо сдернута набок.
— Все в порядке! Кладь уложена. Можно отчаливать, — он
приложил ладонь к ломаному козырьку фуражки.
Габов и Протасов тщательно осмотрели баржи и их загрузку.
Баржи были открытые плоскодонные, с невысокими бортами,
каждая вмещала по десяти тонн груза. На корме каждой из барж
было устроено из. цельного тонкомерного бревна рулевое весло и,
кроме того, по одному веслу было с каждого борта. На первую
55


баржу были погружены пилорама и деревообделочные станки. На
вторую — кирпич.
Иван Степанович суетился больше всех. Сопровождая Габова
и Протасова, он рассказал нм о погрузке, о фарватере реки, несколь­
ко случаев из своей практики сплава груженых барж и, вскидывая
свою редкую, всклокоченную бороденку, успевал в то же время по­
крикивать на рабочих, перераспределявших груз по барже. Молчав­
ший всю дорогу бригадир Ястребов спокойным, глуховатым голосом
сказал Габову:
— Шило, а не старик.
БыЛо решено, что первую баржу поведет Иван Степанович, а
вторую его сосед Валуев. Протасов пошел на первую баржу, Га-,
бов на вторую.
— Давай! — крикнул Широких. — Отчаливай!
Рабочие на берегу размотали канат, который, упав на берег,
серой змейкой заюлил по гальке. Причал медленно отошел от бар­
жи, и светлая речная волна захлопала по смоляному борту. Иван
Степанович вдвоем с рабочим стали на корму и, медленно развора­
чивая рулевое весло, вывели баржу на середину реки. Течение в
этом месте было медленным и поэтому рабочие греблись бортовыми
веслами.
Протасов прошел па корму и сел на ящик, в котором был за­
пакован какой-то станок. Медленно уходил назад поселок шахты
№ 1 ГО, добротные домики с покрашенным в зелень штакетником.
Мелькнули решетчатая башня копра, красная свеча дымовой тру­
бы. «Много же у них сделано!*, — подумал Протасов, провожай
глазами панораму строительства.
Скоро горы подошли вплотную к реке, течение стало быстрым,
и баржа, плавно покачиваясь на волнах, заскользила вперед. Рабо­
чие, оставив боковые весла, закурили, изредка перебрасываясь сло­
вами.
Иван Степанович, заложив руки за спину и чуть прищурив гла­
за, внимательно оглядывал раскрывавшийся перед баржей широ­
кий водный путь. Рабочий, стоявший на рулевом весле, положив
обе руки на бревно, грудью отводил его вправо или влево, по коман­
де Ивана Степановича.
— Не забыли фарватер, Иван Степанович? — спросил Про­
тасов.
— Забыл? — повторил Широких, усмехнувшись. — С детства
на плотах и баржах ходили, с завязанными глазами проведу... Сей­
час перебор будет, Шумный называется.
Он оглянулся на плывшую в сорока метрах позади вторую бар­
жу и, сложив ладони рупором, крикнул:
— Сидор Ма-атвеич! Скоро Шумный, не зевай!
— Зна-аю, — отозвался со второй баржи Валуев.
Впереди спокойная гладь реки вдруг засеребрилась, казалось',
из воды одновременно выскочили тысячи рыб, сверкнули на солнце
перламутровой чешуей и скркГлись, затем опять поднялись над водой, ослепительно сверкнули и опять скрылись.
56


Протасов понял, что это перебор.
— На весла! — скомандовал Широких. Рабочие дружно взя­
лись за весла. Баржа все увеличивала ход и, войдя в перебор,
стремительно заскользила по воде вниз. Протасов видел, как закру­
жились в хороводе высокие ели, сцепившись раскидистыми лапами
хвои, мелькнула плоская стена скалы с окантовкой из мелкого бе­
резняка и ушла куда-то вбок. Он понял, что баржа резко свернула
влево. Затем замелькали одинокие утесы, ели, широкие кедры, по­
росль кустарника... А потом баржа резко сбавила ход, и Протасов,
оглянувшись, увидел за кормой серебристую стену перебора, по­
среди которого стремительно неслась вторая баржа.
— Здорово! — с восхищением произнес Протасов. И когда он
оглянулся на Широких, то увидел, что лоб старика был покрыт мел­
кой испариной. Перебор крепко достался старику.
— Видел, как мы посреди перебора в сторону подались? Ка­
мень там подводный, как клык торчит...
Положив руку на кормовое весло, Широких не сводил глаз с
реки.
Было .тепло, солнце нагрело доски ящика, на котором сидел
Протасов. Пахло смолой, с реки тянул свежий, насыщенный цве­
тущим шиповником ветерок.
Внезапно стало сумрачно и холодно. Река входила в ущелье
между двух высоких стен известняка. Стена слева имела уступ, на
котором росла рощица кедров. Из-за высоты столетние кедры ка­
зались низкорослыми, как кустарник.
Послышался шум, как будто где-то выпускали струю пара.
Протасов насторожился. Впереди баржи вода бурлила, клокотала,
выбрасывала вверх кружева пены. Над волнами туманом повисла
завеса от мелких, распыленных о камни частиц воды.
— Не зевай! Ненасытец первый... — выкрикнул Иван Степано­
вич и энергично заработал веслом.
Баржа опять стремительно понеслась вниз. Что-то ударило в;
плоское днище, еще раз. Нос баржи подпрыгнул вверх, затем второй'
раз. Чтобы не упасть, Протасов вцепился руками в ящик. Совсем ря­
дом промелькнул мокрый коричневый валун с яркозеленым мелко­
волокнистым мхом, обдало холодом. Волосы и одежда были влажны
от водяной пыли.
Затем баржа опять пошла тише, и шум порога затих за кор­
мой. Но ненадолго.
Опять впереди шум и белое облачко брызг над водяной по­
верхностью.
— Ненасытец второй. Не зевай, ребята!
Баржа заскользила быстрее и, войдя в пороги, подпрыгнула на
волнах.
— Левый, опуети весло, тормози!
Но левый замешкался с веслом и нескоро опустил его в воду.
Этого было достаточно. Баржа не свернула влево, как было нужно,
а, продолжая свой путь, боком, выше днища на четверть,
врезалась в выступ подводного камня. Хрустнула древесина, и
57


сноп воды ударил по ногам. Одна доска в борту баржи была вы­
давлена, в образовавшееся отверстие хлынула вода.
— Раззява! — проревел Широких и крикнул Протасову:—Зв:
тыкай пролом!
Под руками ничего не было. Протасов кинулся к носу, но и там
стояли только ящики с оборудованием. Тогда ладонью он стал вы­
правлять выдавленную доску.
— Держи! Затыкай! — крикнул Широких, сбрасывая с себя
пиджак.
Протасов, подхватив, стал затыкать пролом, но в спешке про­
сунул пиджак не так, как следует, и струя воды, бившая сбоку,
утащила пиджак за борт. Старик неистово заругался. Не выпуская
из руки весла, он скинул с себя рубашку и бросил Протасову.
Но рубашки было мало, и Протасов снял свой китель и этой
пробкой заткнул пролом.
Напор воды был сильный, он с трудом сдерживал его, прижи­
мая ладонями пробку к пролому. Хотя порог давно был пройден, но
скорость течения была велика и не позволяла пристать к берегу.
Старик стоял на корме голый по пояс, тело было удивительно белое,
как будто отлито из гипса, только кисти рук, шея и лицо имели ко­
ричневый цвет, казалось, были вымазаны иодом.
— У... у, позоришь мою старую голову... р-раззява! — кричал
он на растерявшегося левого бортового и грозил ему своим жи­
листым кулаком.
Только через двадцать минут, когда скалы остались позади и
река разлилась шире, стало спокойнее, баржу подогнали к берегу
и заделали пролом.
Вторая баржа, которую вел Валуев, прошла весь путь благо­
получно.
Иван Степанович, шагая к управлению, ворчал всю дорогу:
— Жалко, совсем еще новый был пиджак, всего лет семь про­
носил.
Протасов добродушно посмеивался:
— Придется, Леонид Васильевич, не пиджак, а целый костюм
справлять Ивану Степановичу.
— Придется!
Но Широких было жаль не пиджака. Впервые за свои шесть­
десят лет он так оскандалился, да еще перед таким человеком, как
Протасов. Вспоминая происшедшее, он только глухо мычал, словно
у него болели зубы.
VI

В шахтном строительстве большую часть времени отнимает
проходка горных выработок. На сто девятой они особенно отстава­
ли, поэтому Габов в первую очередь обратил внимание на их орга­
низацию, в особенности, основных выработок: южного и северного
штреков.
Он поручил Мякишеву подработать вопрос о скоростной про­
ходке штреков. Тот пообещал график проходки и все свои сообра58


ження представить через три дня. Несмотря на свою занятость на
строительстве комбината, Габов, верный своей привычке проверять
исполнение, через три дня попросил управделами позвать Мякишева. Управделами сообщила, что Мякишева сегодня на работе не
было, и она «не знает, где он. Габов приказал послать на дом рас­
сыльную. Выяснилось, что Мякишев еще с вечера ушел на охоту
и не возвращался. Возмущенный поведением Мякишева, покинув­
шего стройку в самые горячие дни, Габов сгоряча написал приказ
об откомандировании Мякишева в распоряжение треста, но Про­
тасов посоветовал ему пока воздержаться от опубликования прика­
за до личного разговора с Мякишевым.
Мякишев явился на другой день. Утром, перед самым началом
занятий, тихонько, стараясь не стучать тяжелыми охотничьими са­
погами, он зашел в кабинет.
Габов сухо поздоровался и, глядя в упор на Мякишева при­
щуренными, злыми глазами, сказал:
— Не ожидал я, Николай Николаевич, что вы отколете таков
номер. Это уж...
Мякишев поежился, словно ему под рубашку сунули колючку,
с тоской посмотрел в окно.
— Мы бьемся, чтобы направить работу, а главный инженер
вместо помощи занялся охотой. Неужели вам непонятно, что каж­
дый день решает судьбу строительства, что мы сжаты в сроках
строительства и тратить попусту драгоценное время просто не име­
ем права...
Мякишев стоял, не решаясь сесть, потому что Габов говорил
тоже стоя.
— И мне стыдно, — продолжал Габов, — читать нотации вам,
более старшему по возрасту и опыту человеку. Ваш поступок тяжел
вдвойне; и потому, что вы прогуляли один рабочий день, и потому,
что не выполнили порученной вам работы.
Габов замолчал. Он видел, как медленно подергивались пальцы
левой руки Мякишева, лежавшей на столе.
— Осечка, Леонид Васильевич, получилась! — сказал Мяки­
шев.— Прошу прощения!
Это было сказано таким простодушным, искренним тоном, что
Габов потерял охоту говорить дальше. Сел и уже другим, более
теплым, тоном сказал:
— Я вынужден буду обратиться в трест о наложении на вас
административного взыскания.
— Так и надо, — ответил Мякишев и виновато улыбнулся.
Габов раскрыл на столе лист ватмана.
— Пока вы охотились, я кое-что придумал^ Посмотрите.
Мякишев достал из кармана пиджака очешницу и, надев очки,
замялся изучением листа.
— Вот, — начал Габов, — старый паспорт проходки северного
штрека. По этому паспорту проходчики давали по нашим породам в
среднем два-три метра уходки в сутки. Когда я детально просмотрел
паспорт яроходки, то увидел, что мы сможем давать по четыре59


шесть метров уходки, то есть в два раза больше. А каким образом?
Смотрите сюда!
Габов вытянул нижний лист и, водя тупым концом карандаша,
стал объяснять схему нового расположения шпуров.
Забрав бородку в пригоршню, Мякишев, насупив брови, смотрел
на чертеж. Когда Габов закончил объяснение, он, придвинув к себе
график, долго сосредоточенно рассматривал его, а потом по-стари­
ковски, поверх очков, посмотрел на Габова.
— Это очень оригинально и смело. Я хотел бы к этому доба­
вить вот что. Мы применяем мощные молотки новой конструкции,
а глубину шпуров оставляем ту же, что и для старых, менее мощ­
ных молотков. Считаю, что глубину шпура можно довести до двух
с половиной метров. Далее при бурении шпуров мы мало обра­
щаем внимания на залегание пластов. Если же правильно взять
направление шпуров по отношению к залеганию пластов, то можно
значительно увеличить эффективность отпалки. Ваш паспорт с но­
вым расположением шпуров совершенно реален.
Габов просиял. Его паспорт проходки одобрял старый опытный
специалист. Все же Габов, сомневаясь, сказал:
— Проверьте еше раз. Может быть, еще что добавите.
Уходя, из кабинета, Мякишев с ноткой сожаления в голосе
сказал:
— Я, Леонид Васильевич, думал в том же направлении, да ни­
чего толкового, кроме увеличения глубины шпуров, придумать из
мог. Правду сказать, я не за косачами пошел, а чтобы одному, в
тайге, продумать, но... как видите...
Он вздохнул и вышел из кабинета.
На другой день, возвращая график, Мякишев сказал:
— Все учтено, и я не смог чего-либо добавить нового. Эти
темпы можно давать, они реальны.
— Благословляете? — радостно .спросил Габов.
— Да!
Изучая график, Мякишев пришел к одному выводу: график
составлен хорошо и чем скорее он будет введен, тем лучше. Его
удивляло одно: как это он, почти четверть века проработавший в
угольной промышленности, не додумался до таких простых вещей,
как новое, более рациональное расположение шпуров. Как все просто
и хорошо! И это давным-давно можно было предложить.
» * ♦

Возле копра шахты № 109 многолюдно. На штабеле крепежного
леса сидят шахтеры и докуривают последние, перед спуском в шах­
ту, самокрутки. Возле их ног зажженные бензиновые лампочки с
толстыми стеклами и закопченными сетками. Их огоньки, величиной
с ноготок, тают в дневном свете. У многих взамен бензиновых ламп
на кожаных фуражках — рефлекторы аккумуляторных ламп. Те из
шахтеров, что работают в мокрых забоях, одеты в резиновые са­
поги, прорезиненные штаны (и куртки. Остальные — в брезентовые.
60


Сладка последняя затяжка Самокрутки. Уже красненькая точ­
ка огонька подбирается к пальцам, прижигает кожу, но жалко
бросить. Пожилые ведут степенный разговор на производственные
темы, молодежь перебрасывается шутками. Двое пареньков затеяли
борьбу, пыхтят, возятся, стараясь побороть друг друга. Человек
пять мододых шахтеров стоят кружком, делая замечания борющим­
ся. Борцы походят на медвежат, такие же неуклюжие, симпатич­
ные. Один подбивает другого, оба падают и, смеясь, катаются по
земле. Кто-то из них задел сидящего на бревне шахтера, тот сер­
дится:
— А ну, разыгрались! Женихи...
Габов, одетый в прорезиненный костюм и шля'пу с широкими
полями, подошел к шахтерам. Ему нужен был бригадир проходчи­
ков северного штрека Самойлов...
Самойлов, сидевший на штабеле, подтолкнул локтем сидящего
рядом с ним широкоплечего парня.
— А ну, Ваня, прогуляйся! — и, похлопав по бревну ладонью,
сказал: — Прошу, товарищ Габов! В мой кабинет!
Это был тот самый шахтер, которому он уступил когда-то ло­
шадь. После того они много раз встречались и на строительстве и
на партийных собраниях. Самойлов вступил в партию в первый год
Отечественной войны.
Стоявшие вокруг шахтеры замолчали, ожидая, что скажет
Габов.
— Я хочу посоветоваться н предложить некоторые новшества
в вашей работег
Достав из кармана вчетверо сложенный чертеж, Габов развер­
нул его на коленях.
— Это старый паспорт проходки штрека. Шпуры вы забури­
ваете в таком порядке?
Габов карандашом показал расположение шпуров. Сидевший
слева пожилой шахтер Костин, с черной бородкой, стараясь раз­
глядеть чертеж, вытянул шею.
— Да так. Точно так, — подтвердил он.
Самойлов переложил чертеж на свои колени и, вынув из кар­
мана жестяную баночку из-под зубного порошка, извлек очки, за­
вернутые в четвертинку газетного листа. Очки были старые, с раско­
лотыми стеклами и веревочными петлями вместо металлических
пружинистых оглобель. Водя крючковатым пальцем со следами
въедливой угольной пыли, он сказал:
— Все правильно, товарищ Габов. Разбуровку шпура ведем
по этому паспорту.
— Видите,—Габов наклонился к Самойлову и, стуча каранда­
шом по чертежу, заговорил: — Это расположение я считаю нерацио­
нальным, плохим. Шпуров у нас явно недостаточно и сила взрыва
мало эффективна. Периферия забоя оказывается мало отпаленной.
Я же предлагаю...
Габов достал второй чертеж и, развернув, положил на колени
Самойлову.
61


— Я предлагаю иное расположение шпурол. Кроме того, мы,
имея новые, утяжеленного типа молотки, даем слишком малую глу­
бину шпура. Николай Николаевич Мякишев считает, что ее можно
довести до двух с половиной метров. И я тоже уверен в этом.
Заглядывая в лица шахтеров, Габов стал рассказывать о выго­
дах нового расположения шпуров, о своих расчетах. Люди, одну
треть своей жизни проводящие в шахтах, на проходке горных выра­
боток, знакомые с тонкостью сложного шахтерского труда, понима­
ли его хорошо. Мнение большинства было положительным. Особенно
был доволен Самойлов.
— Что же, Леонид Васильевич, — сказал он, — я вижу, дело
ценное. Испробуем. Выйдет, — всей шахтой применим.
Усомнился только один член бригады, сидевший слева черно­
бородый Костин.
— А выйдет ли что из этого?! Может, время зря прожгем...
Самойлов зло посмотрел на него. Высокий, плечистый проход­
чик— Ваня Полторацкий, или, как в шутку называли его шахтеры:
«Полтора Ивана», ехидно ответил:
— А може, бог поможе. За нас с тобой сробит.
Габов бережно свернул чертеж.
— Я сам проведу с вами смену и детальнее расскажу в забое.
— Это будет лучше, — заметил Самойлов и, сняв очки, крик­
нул: — Ну, хлопцы, пошли!
Один за другим шахтеры исчезли в досчатой будке — временном
надшахтном здании. Последним вслед за ними пошел Габов. Из
ствола пахнуло на него острым шахтным запахом сырости, гнию­
щего дерева, кислой шахтной воды. Лампой осветил ступеньку,
поставил ногу, затем нащупал ногой вторую. Где-то впереди, под
ногами, мелькнул огонек и скрылся. Габов опускался все ниже и
ниже. По широкополой шляпе застучали капли воды, поднял
лампу выше. Капли радужными грушками висели на темном дереве
крепи.
В забое, после небольшой передышки, шахтеры приступили к ра­
боте. Двое стали убирать остатки породы от предыдущей смены.
Двое обухом топора проверяли крепь. Габов наметил места шпу­
ров и указал направление разбуровки. Полторацкий подтянул чер­
ный упругий резиновый шланг, соединенный с воздухопроводом,
присоединил принесенный с собою молоток. Включил воздух. Мо­
лоток дробно, содрогаясь в руках Полторацкого, затарахтел. Га­
бов, хотя и ожидавший этого звука и часто слышавший его, вздрог­
нул. Этот частый сухой треск каждый раз напоминал ему стрельбу
из пулемета. Самойлов включил второй молоток, встал по левую
руку Полторацкого, и они, не обращая внимания на Габова, углуби­
лись в работу.
Люди работали молча, сосредоточенно. Слышалась беспрерыв­
ная трель молотков, удары топора по дереву, скрежет лопаты по
железному листу, постукивание вагонетки по стыкам. Красноватый,
скупой свет лампы освещал только место работы. Фигуры людей
сливались с мраком. Поблескивала плоскость отшлифованной ло62


Паты, подбиравшей куски породы, белела затаенна на стойке, рва­
ная стена забоя с каплями воды.
Постояв немного, Габов направился по другим забоям шахты.
После окончания работы он вернулся к самойловской бригаде
вместе с Мякишевым. Люди уже ушли, оставался один Самойлов,
чтобы самому присутствовать при отладке. Мякишев внимательно
осмотрел расположение шпуров. В последнюю минуту им вдруг
овладело сомнение: правильны ли расчеты, выйдет ли? В бассейне
еще никто не закладывал шпуры таким образом.
Самойлов волновался больше всех. Прислушиваясь, ворчал на
запоздавшего запальщика:
— Застрял чертяка где-то. Опять, поди, у девчат в насосной
камере. Ведь прохвост, такой прохвост. А запальщик отменный.
Габов слушал воркотню Самойлова, и она ему нравилась. Она
заглушала его волнение и этот угнетающий, еле уловимый шелест
воды в шахтной канавке, шипение воздуха в неплотном стыке.
Вдали послышались шаги. Из-за поворота мелькнул рассеян­
ный свет, и вскоре показался яркий рефлектор аккумуляторной
лампочки.
— Идет, душа из него вон...
Запальщик, молодой, веселый парень, насвистывая, подошел к
сидевшим. За спиной его была кожаная сумка с патронами.
— Где это ты шлялся? —> проворчал Самойлов.
Парень сплюнул и, поправив фуражку с рефлектором, безза­
ботно ответил:
— Не шлялся, а был занят.
— Тоже работяга! Девчат, наверно, уговаривал...
Парень засмеялся.
— А это кто с тобой, Иван Акимович? — Он направил свет
лампы на Габова и Мякишева и, узнав их, протянул: — А...— Сразу
засуетился, подошел к забою.
— Что это, черти липовые, по-новому забурили?
— Это я предложил разбурить так,—'сказал Габов, подходя
к парню.
Тот кивнул головой, давая знать, что понял. Присел на кор­
точки и, повернув сумку из-за спины на живот, проверил заряды,
затем длинной круглой палкой замерил глубину щпуров, быстро и
ловко начал их заряжать.
*
Скоро все шпуры были заряжены. Из тех мест, где раньше чер­
нели отверстия, торчали длинные белые хвостики запального шну­
ра. Парень еще раз проверил зарядку, поднося лампу к каждому
шпуру. Он был доволен своей работой. Пощелкивая пальцами, пе­
реваливаясь с ноги на ногу, что-то тихонько напевал. Увлеченный
работой, он, казалось, забыл обо всем. Проверив работу, круто по­
вернулся и, держа в руках толстый круглый фитиль, весело спросил:
— Разрешите, товарищ начальник, закуривать?
— Добро. Пали! Все в порядке?
— Порядочек, как в мосторге, взвесим и отвалим полтора
метра уходочки.
63


— Мало, — сказал Габов. — Два с половиной метра н не
меньше.
— Ну-у, — недоверчиво протянул парень.
Спичками зажег фитиль и, забрав его в пригоршню, стал раз­
дувать. Фитиль затлел, на конце появился незатухающий глазок,
и по забою пополз запах паленины.
— Тикайте! Присмаливать буду, — озорным голосом крикнул
запальщик, болтая концом фитиля. Глазок сливался в сплошную
красную линию.
Габов, Мякишев и Самойлов поспешно покинули забой. Прой­
дя по штреку до поворота, они присели за лежавшей на боку ваго­
неткой. Неясная тревога овладела Габовым. Он подвинулся и,
встретив своим плечом Самойлова, почувствовал себя спокойнее. Ря­
дом был живой человек, товарищ. Габов не один раз присутствовал
при отладке и всегда был спокоен. Но сейчас, когда решалась судь­
ба его предложения, он волновался. Закрыл глаза, ток крови от
быстрой ходьбы отдавался в висках. Самойлов тоже нервничал:, то,
взяв лампочку в руки, смотрел на огонек, то опять ставил ее к
ногам. — Чего он замешкался, — сказал ворчливо.
Послышались шаги запальщика. Он как-то неожиданно быстро
выбежал из темноты и сразу же присел за вагонеткой, справа от Га­
бова.
Они сидели подобно нахохленным птицам, молча, напряженно
ждали.
Вдруг за их спинами, за перевернутой вагонеткой, рвануло.
Почва под ногами дрогнула, и по выработке прошла струя сильного
ветра. Они бессознательно прижались друг к другу, прикрыв полами
спецовок лампочки. Под тяжестью сдвинутых пластов затрешали
стойки, и мелкие кусочки породы посыпались на плечи, па головы...
— Раз, — просчитал запальщик.
Рвануло вторично, и запальщик сказал: «два». И Самойлов по­
чему-то тоже вслух сказал: «два». Повторили и Габов и Мякишев
про себя: «два». Так они все просчитали следовавшие один за дру­
гим взрывы. Считали для того, чтобы знать, все ли заряды взор­
вались...
Когда все стихло, запальщик поднялся.
— Пойду, включу вентилятор... Надо очистить забой. Сейчас
там газу много. Придется минут двадцать переждать.
Он исчез в темноте, и скоро стало слышно, как заработал вен­
тилятор. Потянул горьковатый, удушливый дым.
Когда вошли в забой, там был полный беспорядок. Ровная
стена забоя ушла вглубь н теперь была с рваными, торчавшими
в разные стороны острыми кусками породы. Возле груди забоя ле­
жала большая куча отпаленной породы. Ближайшие к забою стой­
ки были выбиты, расщеплены породой, и отодранные от дерева
вслокна древесины казались удивительно белыми на темносером
песчанике.
Самойлов полез вперед по куче породы и вскоре вылез
обратно.
1
I
64


— Здорово! Вот здорово! — возбужденно закричал онг— два
метра сорок сантиметров уходки! Два метра сорок! Это для нашихто песчаников!
— Не может быть, — недоверчиво сказал запальщик. Подви­
нув рукой сумку, чтобы она поудобнее легла на спине, полез в за­
бой. Поварачивая голову, рассматривал забой. Под ярким лучом
рефлектора искрились острые изломы песчаника.
— И верно, — крикнул он, — как ножом срезали!
Задуманное сбылось. Все предварительные расчеты оказались
верными. Габов в темноте радостно улыбнулся. Приятно было слы­
шать эти слова. Спросил: «Неужели больше?» Запальщик от­
ветил: «Да!».
Спотыкаясь о куски породы, Габов и Мякишев бросились впе­
ред. Вместе с Самойловым замеряли уходку. Оказалось 235 сан­
тиметров, на девяносто сантиметров больше существующей по трес­
ту уходки.
Когда на следующий день Габов и Мякишев спустились в шах­
ту» бригада Самойлова весело и дружно приветствовала их. Габов
подошел к забою. Полторацкий с Самойловым вели разбуровку
шпуров уже по новому паспорту.
— Отменно получается, — крикнул Полторацкий, стараясь пере­
кричать треск молотка. — Более дну* метров! Вот это да!
Молоток, сболченный с металлической стоцкой, бился в его ру­
ках, из-под бура сыпалась тоненькой струйкой измельченная поро­
да. Он легкий свободно управлял молотком, и Габову казалрсь,
что Полторацкий не работает, а просто забавляется.
,В перекур шахтеры обступили Габова.
— Ох, и наломали мы вчера!—сказал Полторацкий. — Наши
сменщики чуть с зависти не подохли.
— Да! Никогда еще на нашей шахте столько не давали. .Да
и не только у нас. Почти двести процентов задания, — сказал
Костин.
— А не вы ли вчера выражали недоверие? — спросил Габов,
поднимая лампочку, чтобы лучше разглядеть говорившего.
— То вчера, а сегодня другая стать...
Они присели на только что принесенную для крепления стойку.
Полторацкий раскрыл большую квадратную жестяную банку, пол­
ную махорки.
— Табак-корешки прочищает горло и кишки, тоску разгоняет,
жажду утоляет, от всех болезней исцеляет..» Прошу, угощайтесь,—
нараспев сказал он. Банка пошла по рукам, каждый свертывал са­
мокрутку.
— Даже человека послали из другой бригады посмотреть, как
мы работаем, — сказал Самойлов.
— А ну, детка, покажись, — сказал Полторацкий и, встав: со
стойки, за рукав вытащил на свет незнакомого парня.
—- Вот, из бригады Толкунца. Пришли поучиться.
Слово «поучиться» Самойлов сказал с таким удовольствием,
что Габов улыбнулся. Парень, невидимому, считал это в порядке
5

Прикамье № 15.

65


вещей, нисколько не смущался и, покачивая лампу, с улыбкой раз­
глядывал сидевших.
— Ну и что, — сказал он. — Посмотрим, понравится, так повашему работать начнем.
Пять дней Габов вместе с Мякишевым налаживали работу про­
ходческих бригад по предложенному паспорту. Бригада за бригадой
переходили на новый метод. Преимущество нового расположения
шпуров, увеличения глубины бурения, иной расстановки рабочей си­
лы было так очевидно, что проходческие бригады с большой охотой
перестраивали свою работу.
Проходка так резко скакнула вперед, что когда в трест сообщи­
ли количество пройденных горных выработок за неделю, то в тресте
не поверили, и главный инженер прислал грозную телефонограмму,
предлагавшую проверить сообщенный погонаж проходки.
Понимаете, не верят! Не верят! Вот как мы у треста в печен­
ках сидим, — потирая руки, говорил Мякишев, бегая по кабинету.
Габова. Остановившись возле- стола, прижал к груди ладони.
— Мы еще им покажем класс! О нас будут говорить! Ни одна
еще шахта не давала такой проходки, а мы дали. Дали, чорт возьми!
Он радовался от всей души не менее Габова.

♦*•
Ваня Полторацкий, не разбирая дороги, мчался по поселку.
Широкие клешевые брюки его были забрызганы грязью, кепка с
маленьким козырьком торчала на макушке, кольца русых волос за­
вивались на козырек. Вбежав в кабинет Габова, он так и расцвел.
— Леонид Васильевич, разыскиваю вас. Прямо с ног сбился!
И на промплощадке был, и домой забегал... Очень я вас разыски­
вал, дело такое неотложное. Иван Акимович Самойлов сегодня
именинник и просил вас, от своего имени и имени нашей бригады,
побывать у нас... И меня командировали поискать вас, Леонид Ва­
сильевич.
Он схватил руку Габова и так крепко пожал ее, что у того
слиплись пальцы.
— Ну, ну, потише, отдавил, медведь! — Габов подул на пальцы
и потряс кистью в воздухе. Привыкший видеть людей только ниже
себя ростом, он чувствовал себя неуютно перед этим великаном.
«Не'напрасно тебя Полтора-Ивана назвали», — подумал Габов и,
смеясь, сказал: — Ты так меня и на тот свет отправишь от чистого
сердца.
— Ну, как, Леонид Васильевич, придете? — спросил Полто­
рацкий.
Габов вспомнил, что ему необходимо побывать еще раз на строи­
тельстве, и отказался. .Вышли из кабинета вместе. Идя рядом,
Полторацкий жалобно упрашивал Габова:
— Леонид Васильевич! Ну, уважьте бригаду, зайдите. Всего на
полчасика...
— Ну, хорошо, — сказал Габов, — только на полчаса.
66


В общежитии было многолюдно. Рабочие сидели за большим
столом. В углу слышалось постукивание каблуков и тонкий перезвон
балалайки. Один из топчанов был поднят и лежал на другом вверх
ножками, в образовавшемся пространстве стоял импровизирован­
ный столик из большого фанерного чемодана, плашмя положен­
ного на табурет. Вокруг, на топчанах, сидела бригада Самойлова.
В центре, спиной к окну, Самойлов. Он сидел какой-то неестествен­
но важный, в черном суконном костюме, в розовой рубашке с но­
вым, хорошо завязанным галстуком. Из пиджачного кармана све­
шивалась ярко начищенная серебряная часовая цепочка. Увидев
Габова, все повскакали с мест и по очереди стали здороваться. Ра­
бота посадили рядом с именинником.
— По какому поводу торжество? — спросил Габов, обращаясь
к Самойлову.
— Полвека прожил! Праздную свое пятидесятилетие и трид­
цатилетие работы шахтером.
Пока они разговаривали, на чемодане появились два графина
с водкой, закуска из колбасы, рыбных консервов, селедки.
— В честь нашёго дорогого новорожденного! — сказал Ваня
Полторацкий, поднимая стакан.
К Самойлову потянулось восемь стаканов, наполненных до
краев мутноватой водкой. Он чокнулся со всеми.
Теплота разлилась по всем жилам Габова, обдала голову,
спустилась в ноги. Стало весело, радостно. Хотелось обнять этих
простых, хороших людей и сказать: «Ничего, товарищи, что тесно
у вас. Ничего, что иногда нехватает хлеба. Все это будет со
временем, и жить будем еще лучше, чем жили до войны». От этих
теплых чувств, нахлынувших на него, на глазах незванно наверну­
лись слезы.
— Пейте, Леонид Васильевич, — просил Самойлов, придвигая
стакан к Габову.
Ваня Полторацкий разлил водку по пустым стаканам. Потом
все заговорили враз, у каждого много было думок, и каждому хо-<
телось высказаться.
— Нам тяжело, — говорил Самойлов, — а товарищу Сталину
в сто раз тяжелее; смотри, сколько дел: и разрушенное из пепла
подымать, и новое строить. Счастье наше, что в этот тяжелый мо­
мент у России такой отец оказался. — Самойлов замолк, а потом,
положив руки на колени Габова, продолжал, медленно, торжествен­
но выговаривая слова: — Да, да, отец! Только отец может так забо­
титься о народе, о своей стране, заботиться, как хозяин о своей
семье...
Габов недолго побыл на торжестве. Несмотря на просьбы
остаться, он скоро ушел домой.
На другой день Протасов попросил его зайти в партком. По
его лицу и сухости тона Габов понял, что парторг чем-то недо-1
волен.
— Садись, — сказал он Габову и, помолчав, спросил: —Вче­
ра ты, Леонид' Васильевич, выпивал с рабочими в общежитии?
5*

67


— Да, — Габов вопросительно посмотрел на парторга.
— Тебе этого не следовало бы делать.
— Почему? — удивился Габов. — Что из того, что я присут­
ствовал на именинах у рабочего? Да еще такого, как Самойлов.
— Правильно, я бы сам за честь посчитал побывать на имени­
нах у Самойлова. Но...
— Что «но»?!
— Не место, Габов, не место! Если бы Самойлов именины справ*
лял у себя, в тесном кругу своей бригады, то тогда я за эти имени*
ны и за твое присутствие на них. Но раз они справляются в бараке,
на виду десятков посторонних лиц, я — против. Видишь ли, есть: у
нас еще люди недисциплинированные.. А поверь мне, такой началь­
ник, «рубаха-парень», с которым можно выпить, для них является
находкой. Твоя выпивка с бригадой будет так ими истолкована. Раз
выпил, значит с ним можно будет «договориться» и по другим инте­
ресующим их вопросам...
— Это ваше суждение, — резко сказал Габов. — Каждый из
присутствующих истолкует это не по-вашему, а как то, что их на­
чальник не чуждается рабочих, живет с ними одной мыслью, забо­
тится о них...
— У тебя несколько упрощенные понятия. Забота о рабочих не
заключается в выпивке с ними...
Габов вспылил и, не дав договорить, выбежал из парткома.
,/ «Неправ, неправ. Он неправильно все это истолковывает»,—
думал Габов, Идя к дому, а в то же время сверлила другая мыСЛь:
«Пожалуй, он и прав, не следовало бьг выпивать в общежитии».
.
Слова Протасова вскоре получили неожиданное неприятное
подтверждение.
Управделами сообщила как-то Габову:
— Вас Саенко спрашивал два раза...
— Какой Саенко?
М‘? ?гт Да» тут, десятник один... Саенко!—она недосказала.
\Грбов вышел на улицу. Когда он спускался с крыльца, его на­
гнал небритый взлохмаченный человек. Из кармана мятого пиджа­
каторччал.а бутылка.водки, заткнутая бумажной пробкой. .Человек
дрибл^ид лицо, и Габов ощутил запах водки, лука...
--■ Товарищ начальник, я Саенко, до вас. Праздник у меня сегодня, Прошу от души откушать со мной... Вот согревающего взял...
Габов выпрямился, злыми, широко раскрытыми глазами посмотрел на Саенко и крикнул:
й.
Пошел... пьяница!.. Когда начальник отдела кадров доложил вскоре, что десятник
Саенкр три дня не выходил без уважительной причины на работу,
Габов приказал передать дело о прогульщике .в суд и немедленно...
1
Случай с Саенко неприятно поразил его. Значит, Протасов был
■прав, а он, Габов, по . своей, неопытности сделал промах и вместо
того, чтобы признать свой промах, сделать из него вывод, встал на
путь ненужного спора. Ему.былостыдно перед Протасовый. И как
только выдался благоприятный .случай Габов сказал;
■


— Простите, Павел Андреевич. Жизнь показала, что вы были
правы.
Они шли по широкой, поросшей яркозеленой травой поляне.
Протасов взял его под локоть.
—- Ничего, Леонид Васильевич! Ошибки не так страшны. Важ­
но понять их и иметь мужество признаться и исправить.

VII

Для шахтерского поселка предстояло построить шестьдесят че­
тыре дома. Габов долго думал, как уложиться в сжатые до предела
сроки. Если работать по-старинке, как до этого работали, то не бу­
дут готовы во-время ни жилье, ни промышленные сооружения. И
чем больше он обдумывал все, что предстоит сделать, тем все
больше и больше приходил к выводу, что надо не строить дома, а
собирать их, подобно тому, как слесарь-сборщик собирает трактор
или другую машину из деталей, поступающих из заготовительных
цехов. А это значит, надо коренным, образом перестраивать все.
Начальник строительного цеха Борисов не сразу принял пред­
ложение Габова. Новый метод ломал весь привычный порядок строй­
ки, с которым он свыкся, хотя и видел все его недочеты.
При обычном методе работы площадка строительства подчас
бывает похожа на склад материалов. Вокруг коробки строящегося
здания складированы штабеля кирпича, конуса речного песк£, доски,
бревна, брусья, клубки круглого арматурного железа, прокатные
балки. Тут же сбитые из теса здания временных сооружений: кон­
тора, склад, растворный узел, арматурный двор, столярные мастер­
ские и т. д.
Такое обилие материалов и временных зданий на строительной
площадке вызывается тем, что все элементы конструкции здания:
лестницы, балконы, ступени, перегородки, щиты наката, стройдетали и т. д. изготовляются непосредственно на строительстве. Рабочие
тратят массу времени на приготовление деталей, отвлекаясь от своей
основной работы — возведения здания. Это равносильно тому, как
если бы инженер, руководящий сборкой трактора, организовал бы
у себя в цехе и изготовление всех деталей: шпилек, гаек, болтов и
т. д., закрыв тем самым заготовительные цехи.
То, что предлагал Габов, меняло всю картину строительства.
Площадка строительства оказывалась только местом сборки
элементов дома. Все его детали изготовлялись на централизованном
деловом дворе. Габов предлагал готовые изделия завозить на пло­
щадку и из них собирать дом. Не строить, а собирать! Расчет был
такой: сдавать дом в один день, затрачивая на это семь смен, а это
значило, что в работе должно будет находиться одновременно семь
домов.
И чем больше Борисов думал над этим, тем больше убеждался
в том, что метод поточного строительства с предварительной заго­
товкой всех деталей на деловом дворе был единственно правильным.
69


Он знал, что метод скоростного строительства с изготовлением
домов на специализированных деревообделочных комбинатах не был
изобретением Габова. Еще задолго до Отечественной войны совет­
ские строители широко применяли его, возводя в кратчайшие сроки
дома, цеха, заводы. Но на Громовой он применялся впервые.
При этом методе вся тяжесть работы ложилась на централи­
зованные мастерские, или, как называют их строители, — деловой
двор. Этот деловой двор должен быть крепким, жизнеспособным, с
хорошей организацией труда. На создание такого двора и предстоя­
ло Борисову обратить особое внимание. Временно было приостанов­
лено строительство шахтных зданий, с тем, чтобы, отступив на шаг
назад, сделать прыжок вперед.
Строить деловой двор толкала сама жизнь. Сплавлять готовые
детали домов, вырабатываемые на деревообделочном комбинате
треста, было сложнее, чем заготавливать их на сто девятой при на­
личии леса.
Возле запани на реке Ильве, в стороне от промышленной пло­
щадки шахты, находились лесной склад и временное здание лесо­
пилки на одну раму. Место было удобным для делового
двора. Поэтому строители решили, что вокруг этой существующей
лесорамы и должен вырасти деловой двор, строительство которого
Габов поручил Борисову.
Как только на сто девятую было сплавлено отобранное на скла­
дах техснаба оборудование, Борисов немедленно приступил к строи­
тельству зданий делового двора и одновременно к монтажу меха­
низмов.
Вся организация работ по поточному изготовлению была уже
продумана. Оставалось одно: применить ее на деле.
Сам корпус цеха был уже выстроен и производил внушительное
впечатление. Широкие окна, фонарь по коньку крыши. Стены из до­
сок свежего распила были желты, как масло. Досчатые перекрытия
освободили пространство для механизмов и сделали цех легким,
солнечным.
В день пуска делового двора Петр Сергеевич Борисов поднялся
в пять часов утра. Он любил вставать рано. Есть что-то волнующее
И радостное в пробуждении природы. Кажется, звонче перебирает
камни река. Ярче блестит трава, еще влажная от росы. Навстречу
солнцу раскрываются цветы.
Заложив руки за спину, Борисов углублялся все дальше в лес.
Солнце золотило верхушки елей и берез, иногда прорывалось сквозь
ветви, и на дорожке, на сапогах был виден их шевелящийся узор.
Из-за куста неожиданно выскочил заяц и, мягко шлепая задними ла­
пами, пересек дорожку. Затем остановился и присел. Он был так
близко, что Борисов видел его крупные, покрытые влагой, глаза и
даже жилки на просвечивающих ушах. Он свистнул, заяц подско­
чил и, мелькнув серой молнией, исчез в кустах. И после еще долго
шевелились листочки.
Было около семи часов, когда Борисов явился на деловой двбр.
Распахнул дверь. В цехе было пусто. Пахло древесиной, подгоре70


лым машинным маслом. Высились две лесопильные рамы. Тележки
для бревен, как руки, растопырили серповидные захваты. За лесорамами стоял приземистый, с широким столом строгальный станок.
За ним — отсвечивающие маслом остальные станки. Борисов оста­
новился, оглядывая цех. Сколько воздуха, света! Сколько скрытой
мощи в этих станках! Вот скоро придут сюда люди, включат рубиль­
ники. Пройдет по обмоткам моторов живительный электрический
ток, и защелкают ремни на шкивах, сольются в туманный круг спи­
цы, и тяжелые, на первый взгляд, пилы легко и свободно заснуют
вверх и вниз, расчленяя бревна на желтые, остро пахнущие доски.
Хотя Борисов и не был механиком, но, как большинство мужчин,
уважал машины, как хороших помощников, товарищей в работе.
Он отвинтил крышку масленки, проверил, не забыли ли слесаря
набить их тавотом. Поднял рычаг подачи, с трудом сжимая тугую
пружину ограничителя. «Надо сказать, чтобы ослабили, а то будет
тяжело работать», — подумал он. Ладонью попробовал, хорошо ли
натянуты широкие, прорезиненные ремни...
— Стой! Кто такой? Чего нужно? — раздалось за спиной. Бо­
рисов обернулся. Позади, на расстоянии пяти шагов, держа ружье
на изготовку, стоял Зуринов. Борисов был закрыт от него тенью
лесорамы, сам Зуринов стоял в потоке лучей, врывающихся через
раскрытые двери. Он был без фуражки, в волосах торчал завиток
стружки.
— Не стреляй, Иван Мефодьевич, это я.
Борисов вышел из-за лесорамы. Зуринов поспешно опустил ружье.
— Вот шоша-ероша. Да это Петр Сергеевич, а я думал, кто
другой, посторонний...
Рукой растер помятое сном лицо и виноватым тоном добавил:
— Прикорнул немного. Всю ночь прокараулил, а под утро
вздремнул.
— Иван Мефодьевич, вы же плотник. Как в сторожа попали?
Иван Мефодьевич, улыбаясь, закинул ружье за спину.
— Тут случай произошел. Сторож-то, Петрович, — мой сосед
по бараку. Я вечером прихожу, он болен. Я сюда, а здесь никого
нет, хоть шаром покати. Ну, взял берданку и встал на караул. Не
дай.бог, что случится... Эвон сколько труда нами вложено!
Он широким жестом показал на тускло отсвечивающий строй
машин.
К семи часам все рабочие были на месте. Пришел Габов с Мякишевым. Вскоре явился Протасов.
Когда все было готово: люди проинструктированы, расставле­
ны по местам, приготовлен инструмент, рабочие попросили Габова
первым включить рубильник лесорамы.
— Ну, хорошо, — согласился Габов. Подошел к щиту, надел
неуклюжую резиновую перчатку и включил мотор. Пилы медленно
поднялись вверх, затем стремительно опустились и Замелькали в
воздухе. Линия зубьев превратилась в неясную сплошную линию.
Рабочий нажал рычаг, и бревно, лежавшее на двух тележках, мед­
ленно поползло навстречу зубьям пилы. Струей брызнули вниз
71


теплые пахнущие скипидаром опилки. Более мелкая древесная
пыль поднялась в воздух и стала оседать на раму, сапоги...
Затем была включена вторая лесорама. А когда оказался не­
большой задел брусьев, досок, заработали строгальные станки,
маятниковая пила, рейсмус. По роликовым транспортерам беспре­
рывным потоком пошли теплые от пил доски, брусья. В цехе стало
пусто. Рабочие, встав по своим местам, по чертежам заготовляли
наличники, пол, плинтуса, брусья стен. Борисов ходил от верстака к
верстаку, от станка к станку, показывал, объяснял. В самом конце
цеха молодой паренёк с коробкой сурика и кисточкой маркировал
уже готовые детали. Габов отошел в сторону и, прислонившись
спиной к мелко вибрировавшей стенке здания, слушал. Мягко посту­
кивали своими Упатунами пилы, на высокой пронзительной ноте сни­
мали стружку строгальные станки, сердито урчали маятниковая и
циркулярные пилы^ мягко шлепались сбрасываемые доски...
Как только был готов задел на один дом, Борисов приказал
произвести на площадке, возле цеха, пробную сборку дома. Были
приглашены все уже скомплектованные плотницкие бригады. Фун­
дамент не делали, а собирали на чурбанах, уложенных плашмя на
земле. Был исключен ряд работ, как засыпка перекрытий шлаком,
кладка печей, и все же, вместо предусмотренного графиком срока
сборки в семь смен было фактически затрачено около девяти смен.
— Плохо! — сказал Борисов, осматривая готовый дом. — Пло­
хо! Очень медленно.
Но рабочие, работавшие на сборке, были довольны.
— Как на дрожжах выскочил! — сказал Зуринов, с удоволь­
ствием похлопывая по стене дома.
Раббчим очень понравилось то, что ничего не надо тесать, пи­
лить, остругивать. Знай поколачивай колотушкой, собирая стены,
или прибивай уже нарезанные по размеру доски.
Причина срыва графика заключалась в том, что рабочие черте­
жи имели ряд неточностей. Заготовленные по ним детали были то
длинноваты, то коротки, и их пришлось подгонять. Были ошибки
и другого рода, — заготовщики отступили от рабочих чертежей, и
детали также пришлось подгонять. Габов с Борисовым исправили
чертежи, затем, пригласив всех заготовщиков, разъяснили их ошибки.
Главное — точно соблюдать размеры, заданные в рабочем чертеже.
Новый цех, машины, большое количество рабочих, и то, как по
потоку шла древесина, превращаясь в хорошо сработанные детали
дома, и то, как быстро был собран возле цеха опытный красивый
домик, — все это взволновало Нюсю. Убрав опилки, она выходила
наверх, в цех, с удивлением и восхищением наблюдала за тем, как
ловко выделывали люди из послушных им кусков древесины различ­
ные детали, как ускоряли их слаженную работу хорошие помощни­
ки — машины. И запах подогретого масла, скипидара, древесины,
и мерное постукивание машин, — все манило ее в этот большой кра­
сивый цех. Она готова была всю смену простоять здесь, прислонив­
шись к косяку.
Как-то к ней подошел Протасов.
72


— Нравится вам, как они работают? — спросил он.
— Очень! — воскликнула Нюся.
— А почему бы вам не перейти сюда?
— А разве можно?
— Почему же нельзя? — Протасов рассмеялся. Он знал Нюсю
по рассказам Габова и рабочих. — Если не возражаете, я могу по­
просить Борисова, чтобы он перевел вас на поток.
— Ой, если бы можно!
Протасов сдержал слово. На другой день ее вызвал Борисов и,
подведя к сверлильному станку, сказал:
— Здесь у нас самое больное место. Не успеваем сверлить от­
верстия в брусьях для шкантов. Может быть, вы будете порасто­
ропнее.
,
Он подозвал бригадира и тот показал, как нужно работать. Че­
рез час Нюся работала самостоятельно.
Работа ее заключалась в следующем. На остроганных и раз­
деланных по размеру брусьях, поступавших к ней по роликовому
транспортеру, она должна была разметить отверстия, затем, подве­
дя брус под сверло, рассверлить. Сверлить было нетрудно. Легкий
нажим на руцрять — и поблескивающее сталью, с хорошо отточен­
ными резаками сверло мягко входило в древесину. На гладкой по­
верхности бруса, вокруг отверстия, вырастал валик стружек. Нажим
вверх — и, разбрасывая по окружности стружку, сверло выходит на­
ружу. Это делалось быстро. Много времени отнимала лишь разметка отверстий.
Вначале Нюся не выполняла задание. Ей казалось, что не там,
где надо, она размечает отверстия. Волновалась и часто, рассверлив
брус и послав его по транспортеру дальше, она вдруг останавливала
станок и на рассверленном брусе снова замеряла расстояние между
отверстиями. А они должны были отстоять друг от друга на одном
расстоянии, иначе шканты, вставленные в брус, не попадут в отвер­
стия верхнего бруса.
Протасов нередко останавливался возле ее станка, справлялся о
работе. Скоро Нюся стала вырабатывать больше, чем ее сменщица,
с которой соревновалась. Профорганизация записала нюсины пока­
затели на доску соцсоревнования. Как-то раз Протасов сказал ей:
— От вашего участка зависит выпуск стенового бруса. Надо
бы поставить еще сверлилку, но ее нет. И вот вы подумайте, как
можно увеличить выработку. Что вас тормозит? Найдите другие
пути, методы работы.
Слова парторга задели Нюсю. Идя в общежитие, она думала:
«Как можно увеличить выработку?» Ложась в постель, опять ду­
мала об этом.
Нюся попробовала сэкономить время на разметке, но ничего не
вышло: при спешке очень трудно сделать правильную разметку.
Она ошиблась, и контроль вернул для пересверловки четыре бруса.
Припоминая разговор с Протасовым, она обратила внимание на
то, что он особенно подчеркнул: «Найдите другие пути, методы ра­
боты».
73


А что, если разметку не делать? Не возиться с карандашом,
метром. А наложить поверх бруса уже готовую доску с точно,
заранее, рассверленным^ отверстиями, и через эти отверстия рас­
сверливать брус?
Она рассказала об этом Борисову.
— Сверлить через шаблоны. И как это мы раньше не додума­
лись! — Он хлопнул себя по лбу. В этот же день был вызван столяр
и сделаны тонкие, хорошо оструганные доски — шаблоны.
С применением шаблонов выработка резко скакнула вверх, —
в первый же денр Нюся выполнила*сменное задание на двести сорок
процентов. На другой день, уже освоившись.,— на триста пятнадцать.
В конце смены ее сменщица ещё издали крикнула:
— Ты иди-ко, посмотри!
Схватила ее за рукав, вытащила на улйцу. Перед входом, над
главными воротами, было прибито красное полотнище, на котором
было написано: «Товарищ Широких А. И. выполнила сменное зада­
ние на 315%. Слава лучшей стахановке!». Нюся три раза прочла
плакат. Ей было так приятно и так защемило сердце, что на глазах
выступили слезы.
— Слушай, Катя, — сказала она сменщице, — ты сегодня иди
домой. Я буду работать вторую смену.
Потом приходили с поздравлениями товарищи по работе. При­
шел Протасов, крепко сжав обеими руками ее запорошенную дре­
весной пылью руку, сказал:
— Поздравляю, товарищ Широких. Сейчас ваша задача озна­
комить с методом работы и вашу сменщицу и всех рабочих. Ваше
достижение должно быть использовано всеми.
Эта работа была ей приятна, как хорошая песня. Рабочий день
проходил так быстро, что когда приходила сменщица, Нюся ворчала
на нее что она приходит слишком рано. А когда отбивали на рельсе
конец работы, ей казалось, что дали сигнал раньше времени.
Большую часть своего времени Протасов проводил на произ­
водстве, среди рабочих. Он заходил в нарядную, в которой соби­
рались шахтеры, перед спуском в шахту, и, встав на' опрокинутый
вверх дном ящик, читал последние известия или делал маленький
доклад о международном положении. Говорил он просто, без на­
жима, как будто вел простой, задушевный разговор.
Почти весь поселок собирался в тесном помещении красного
уголка, когда Протасов делал доклад. Люди сидели на приставных
стульях, в проходах, на подоконниках.
Часто Протасова можно было застать и на площадке поточно­
го строительства домов. Встав где-нибудь в сторонке, он наблю­
дал за работой какой-либо бригады. Подозвав бригадира, говорил
иногда:
— А не лучше ли одного подсобного рабочего поставить на
подноске материала, а то плотник сам и подносит материал. А
стропильную ногу крепи вот так, считаю, это ускорит работу.
;
74


И на листке из блокнота он набрасывал эскиз крепления. И
действительно, так работать оказывалось сподручней, выработка
бригады вырастала.
Потом в управлении Протасов говорил Борисову:
— Опять душа взыграла. Без тебя распорядился сделать не­
большую перестановочку в бригаде плотников.
Он встряхивал головой и с некоторым укором говорил:
— Не вышла еще из меня закваска старого хозяйственника.
Так руки и чешутся — хочется самому вмешаться. Это же голое
администрирование.
Борисов смеялся:
— Если на пользу дела, — не возражаю.
Особенно Протасов не давал покоя нерасторопному председа­
телю шахткома Тудвасеву. Заставил его ежемесячно проверять до­
говор социалистического соревнования со строительством шахты
№ ПО, лучше организовывать соревнование среди бригад за пере­
ходящее знамя строительства.
Теперь почти у каждого объекта были прибиты щиты из глад­
ко остроганных досок и на них суриком были написаны боевые ло­
зунги. Как-то после партийного собрания Протасов попросил проход­
чика Самойлова задержаться на несколько минут.
— Читал, Иван Акимович? — спросил он, протягивая Самой­
лову газету.
Целая страница в газете была посвящена новаторам производ­
ства одной из московских обувных фабрик, добившимся путем вне­
дрения новых методов работы, рационального раскроя кожи увели­
чения выпуска обуви.
— Работают товарищи, а вы что-то замерзли на месте. Уве­
личили проходку и успокоились. По-моему, есть у вас еще резервы,
особенно с погрузкой породы... Подумайте.
Самойлов промолчал. Он не видел этих резервов, но, вниматель­
но присмотревшись к работе бригады, он убедился, что большую
часть смены занимает уборка' вручную взорванной породы. И после
долгих поисков, размышлений он нашел выход.
Как-то в середине смены, когда бригада сидела на (жаленном
в штреке крепежнике, Самойлов сказал:
— Немного же мы проходим. Работаем, словно чаек пьем.
-Долбаем полегоньку! Разве это работа!
Шахтерская лампочка стояла между ног, красноватым огнем
освещая его керзовые сапоги. Все повернулись к нему. Сидевший
рядом Попов даже привстал, а Костин свистнул. Было непонятно,
к чему это клонит Самойлов, ведь всем известно, что их бригада
лучшая из проходческих бригад.
— Как это понять, Иван Акимович? Даем проходки больше
всех на громовских шахтах...
— Да ж Иван Акимович пошутил!..
— Ну, да, — охотно поддакнул кто-то.
Тем же спокойным голосом, немного, растягивая слова, Самой­
лов проговорил:
75


— А это'я вот к чему сказал. На днях я прочел в «Правде»,
что в Свердловской области, на бокситовых рудниках штрек сече­
нием таким же, как и у нас, за месяц прошли, и сколько вы думае­
те метров? — Он приподнял лампочку до уровня глаз и осветив
всех членов бригады, вытянул три пальца правой руки вперед. —
Триста погонных метров! Слыхали! То-то, — он прищелкнул язы­
ком, опустил лампочку, — а мы работаем, что божьи коровки. Ну,
прямо курорт... Сочи-Мацеста... А разве так мы должны помогать
родине? Мы должны работать от всего сердца.
— Так мы и работаем от всего сердца, — с жаром возразил
Попов. — И никто никогда не называл нашу бригаду бригадой
лодырей.
— Это все так, ребята, и я никогда не назову вас лодырями. —
В голосе Самойлова зазвучали теплые нотки. — Но скажу прямо:
не всю еще мы свою смекалку пустили в действие. Габов дал нам
толчок, а мы так и застыли. Боимся, что ли, мозолей на мозги на­
бить! А ведь есть о чем подумать. Никто же из нас не допытывался,
например, почему уборка породы занимает так много времени.
Нельзя ли сократить?
Он замолчал, а потом, видя, что все молчат, повторил свой
последний вопрос. Он знал, что потревожил их шахтерские души.
— Слушай, Трупак, как ты думаешь?
Один из крепильщиков вздрогнул^ колыхнулась лампочка в его
руке, и от ветра подпрыгнул огонек за толстым стеклом.
— Я... как все. Только правильно говорит Попов, — никто
больше нас в Громовой проходки не дает, куда уж больше!
Он хотел что-то еще сказать, но Попов оборвал его:
— Говори, да не заговаривайся. Свои мыслишки другим не
приписывай. Разве я так сказал? Я сказал, что работаем мы от всего
сердца, но еще не от всех сил. А их у нас еще хватит! Раз бригадир
говорит, что не всю технику мы выжали, значит, это так. Видно, у на­
шего Ивана Акимовича имеются свои какие-то соображения, как
увеличить проходку. Выкладывай, Иван Акимович!
— Времячко, — сказал Самойлов. — Пора за дело, перекур
окончен. Пусть каждый подумает, а я, как придем в барак, рас­
скажу...
Один за другим поднялись шахтеры и, наклонив туловища
вперед, вобрав в плечи головы, как бы /идя навстречу ветру, пошли
за бригадиром.
В бараке Самойлов не спешил. Вечером, когда все пообедали,
пригласил всех членов бригады. Вытащил из-под койки ящик, обер­
нутый плотной бумагой, и, чтобы не мешали посторонние, повел
бригаду на полянку, за барак.
Там сел на пенек, поставив ящик рядом с собой. Остальные
расположились на траве полукругом. Всех подмывало спросить,
что там такое в ящике, но уж очень был важен и сосредоточен
Самойлов, и никому не хотелось своей, не во-время высказанной
торопливостью нарушить этот торжественный момент. Самойлов
достал большую жестяную банку с табаком и пустил по кругу. Над
76


головами повис махорочный дымок. Вдруг вся торжественность
Самойлова пропала, он нахмурился, сгорбился и спросил:
— Читали газеты? Этим поджигателям из Нью-Йорка и Лон­
дона опять неймется. Барышники! Снова человеческой крови захо­
тели... Но мы войны не хотим и не допустим ее, — и продолжал
дальше уже другим, сухим, деловым тоном: — Я немного прикинул
и решил, что можем мы проходку увеличить в три раза.
— В три раза? — удивленно переспросил Костин.
— В три! Это я еще говорю осторожно, а если вы совместно
со мною пошевелите мозгами, то, может, и больше дадим...
Опустившись на колени, Самойлов неторопливо развязал за­
вязанный шпагатом ящик и вытащил оттуда какую-то модель, еде?
данную из хорошо отструганных круглых палочек, скрепленных
меж собою гвоздиками и клеем. Все придвинулись ближе.
— Не пойму, что к чему, — сказал Костин.
Бригадир метнул на него сердитый взгляд: своим замечанием
Костин прервал его мысль, которую только что он хотел высказать.
Переставив модель поближе к Костину, Самойлов сказал:
— Дело такое, ребята. У нас при проходке больше половины
времени занимает уборка породы. Породопогрузчиков на шахте
еще нет. Заводы пока выпускают их мало. Так я решил обойтись
без них. Вместо того, чтобы грузить породу лопатами в вагонетки,
устроить такую штуку...
Он полез в карман и извлек маленькую деревянную вагонет­
ку— точную копию шахтной однотонной вагонетки. Затем достал
железную пластину, выгнутую подковкой, на обоих концах которой
был привязан кусок шпагата. Поставил вагонетку на вырезанные из
брусочков рельсы и подкатил под составленную из деревянных
стерженьков конструкцию. Затем вынул из кармана пакетик с
мелко дробленными кусками породы и насыпал их кучкой в са­
мом конце конструкции. Опустил подковку на породу и за ко­
нец шпагата поволок к себе. Подковка, захватив породу, поволокла
ее по жестяному жолобу на верх конструкции, где порода сквозь
окна начала сыпаться прямо в вагонетку... Ход за ходом, подковка
захватывала породу, поднимала ее на верх, заполняя вагонетку.
— Поняли? — обратился Иван Акимович к внимательно сле­
дившим за погрузкой шахтерам.
— Это похоже на скреперный погрузчик, — сказал, указывая
на подковку, Проскуряков, самый молодой член бригады
— Как это ты догадался, Тереша? А я принял это все за паро­
ход, — смеясь, проговорил острый на язык Попов.
Самойлов, любовно поглаживая стойки конструкции, сказал:
— Да, это скреперный погрузчик, но моей конструкции. Новой
конструкции. И вот я думаю, что если мы будем грузить породу
этим скреперным погрузчиком, поднимая его па маленькой пере­
движной эстакаде, то. уборку ее ускорим... — Он остановился,
оглядывая сидевших, — ускорим в три раза!
Люди зашевелились. Попов сам насыпал породу на конец
эстакады и загрузил вагонетку.
77


— Ловко, — сказал он, — но вот одно непонятно: как мы бу­
дем передвигать эстакаду?
Самойлов нахмурился, почесал подбородок.
— Вот это я не придумал.
— А знаете, — Иван Акимович, — сказал Попов, показывая на
стойки эстакады, — если мкл эстакаду поставим, как вагонетку, на
колесики и будем передвигать ее вслед за уходкой?
Самойлов, довольный, потер ладони.
— Верно, Артем Петрович! Поставим-ка мы эстакаду на ко­
лесики.
Долго обсуждала бригада предложение Самойлова, кое-что до­
бавили, кое-что исключили.
В этот же вечер Самойлов с моделью отправился к Габову.
Вернулся поздно, когда все уже спали. На носочках, чтобы не раз­
будить товарищей, подошел к своему топчану. Раздеваясь, неуклю­
же повернулся и уронил табурет. От стука проснулся Попов и, не
шевелясь, наблюдал за Самойловым. Тот был чем-то взволнован.
Держа сапог в руке, он смотрел, не отрываясь, перед собой, на сте­
ну. Глаза его были неподвижны, и только чуть-чуть шевелились
губы.
— Ну, как?—тихо спросил Попов.
Самойлов посмотрел на товарища, потом на сапог, что дер­
жал в руке, и улыбнулся. Присев к его топчану, стал рассказывать:
— Понимаешь, пришел я к Габову. Сидит он в кабинете и чтото пишет. Рассказал ему о нашем предложении, показал модель.
Обрадовался он, сбегал, за парторгом. Я еше раз показал модель
в действии. И ты знаешь, Протасова даже слеза прошибла. Взял
он мою руку, вот так, крепко пожал и сказал: «Родина вас не за­
будет».
Самойлов помолчал, а потом добавил:
— Габов сказал, что если наши расчеты оправдаются, мы
штрек закончим месяца на два раньше, а отсюда нарезка быстрее
и срок сдачи шахты приблизится. Вот оно куда тянет...
Через два дня эстакада была готова. Ее сделали сборной, из
металлических уголков, на болтах, и, подогнав в мастерской, по
частям спустили в забой.
В забое после отладки скопилось много взорванной породы.
Собрали эстакаду. Самойлов, вообще строгий и немного даже при­
дирчивый, превзошел себя. Тщательно сам проверил каждое креп­
ление, ревниво следил за работой слесарей и, если ему казалось,
что они работают не так, вырывал ключ, молоток и, ворча, лез под
эстакаду. Скреперная лебедка была также поставлена на тележку
и жестко связана с эстакадой. По предложению Костина в забое
был установлен небольшой осветительный прожектор и сделана
переносная разминовка для подачи порожняка.
— Готово? — спросил Габов, подходя.
— Ну, да, — сердито ответил Самойлов. Он только что кончил
распекать одного из слесарей, недостаточно прочно закрепившего
блочки для каната.
78


— Командуйте! Как говорится, ни пуха вам ни пера.
Все отошли и встали между стойками.
— Свет! — негромко, но отчетливо сказал Самойлов.
Мелькнула лампочка одного из слесарей, бросившегося к ру­
бильнику. Щелчок включенного рубильника, и весь забой осветил­
ся ярким электрическим светом. Он отразился в янтарных сле­
зинках смолы на крепи, осветил хаотическую кучу взорванной поро­
ды, сырые стенки штрека, коричневые пленки оставшейся коры,
лоскутьями свешивающейся с крепи, рваную стену забоя с круг­
лыми отверстиями шпуров. Самойлов встал к лебедке и, плавно
нажимая на рычаг, включил барабан. Подпрыгнул и натянулся ги­
тарной струной канат, и скрепер, подковообразный ковш без дна
и крышки с высокими бортовыми стенками, врезался в кучу поро­
ды и, захватив ее, пополз по наклонному жолобу на эстакаду.
Когда куски породы с грохотом посыпались в железный кузов ва­
гонетки, Самойлов переключил барабаны, и пустой скрепер, позва­
нивая, скатился на породу. Несколько раз посылал Самойлов скре­
пер, и, как только вагонетка наполнилась, отошел от лебедки. От
напряжения руки его мелко дрожали, лоб и шея поблескивали от
пота.
— Ловко! — сказал Габов, — две минуты—и вагонетка полна.
Он подошел к Самойлову и пожал ему руку. А Протасов даже
обнял его. Рабочие поздравляли Самойлова, а он, смущенный
и довольный результатами, повторял: «Ну, что вы!», «Ну, что вы!»
Он нисколько не считал, что это его личный успех, наоборот, думал,
что это успех всей бригады. И ему было неловко, что поздравляют
его одного.
Предложение Самойлова, с некоторыми добавлениями, было
применено в других бригадах, и стало ясно, что горные работы
будут закончены на месяц раньше намеченного срока.
Декадные данные о проходке и в целом по шахте, сообщенные
в трест, показали столь резкое увеличение производительности, что
Габов был вызван в трест для объяснения.
В кабинете управляющего сидели Головкин и начальник пла­
нового отдела. На длинном, широком столе, стоявшем перпенди­
кулярно письменному столу, лежал развернутый лист ватмана. Го­
ловкин, водя по ватману карандашом, что-то рассказывал, а управ­
ляющий, изредка прерывая его вопросом, слушал. При входе Га­
бова он приподнял голову и взглядом указал на стул. Головкин
рассказывал ровно, методично, изредка скупым жестом подчерки­
вал нужные слова. От его бесстрастного голоса хотелось спать.
Когда он кончил, управляющий посмотрел на Габова и сказал:
— Что это ты, Леонид Васильевич, подписываешь документы
не читая?
Головкин чуть заметно улыбнулся и, закинув свою небольшую
голову с гладко зачесанными назад седеющими волосами, поправил
пенснэ.
Габов встал со стула. На лице его было такое искреннее не­
доумение, что управляющий добавил уже мягче:
79


— Приедешь домой, поставь горчичник своему плановику,
чтобы чепуху впредь не писал. Прочти-ка, Вячеслав Александрович,
их сочинение.
Начальник планового отдела вытащил листочек и, держа его
на расстоянии, прочел:
— За десять дней Сентября пройдено штреков—100 погонных
метров, квершлагов—135 метров и скатов — 48 метров.
> :
Он аккуратно сложил бумажку и положил в папку.
— Если такие темпы, то вы со своим плановиком даже Амери-,
ку перегнали, — заметил Головкин и опять чуть заметно улыбнулся.
— Все тут подлинно и приписок нет, — сказал Габов. — Не
имею привычки подписывать непроверенные документы. Наоборот,
данные несколько занижены.
Головкин протянул руку к начальнику планового отдела, и.
тот поспешно вытащил из папки сводку. Головкин наклонился над
столом, быстро округлил цифры красным карандашом и, обращаясь
к управляющему, сказал:
; .
— Не может быть. Это липа. Для проверки сегодня же пошлю
районного инженера.
Управляющий кивнул и опять наклонился над чертежом. . Га­
бов понял, что разговор окончен.
В Громовую вместе с Габовым выехал районный инженер Мехоношин. Дорогой он подтрунивал над Габовым:
— Вот я тебя, голубчика, накрою. Обмануть трест вздумал!
У тебя, брат Ленюша, проходочки, видно, столько же, сколько у
меня волос на лысине!
Ц, почесывая"свою лысину, продолжал:
,
— Смотри, я буду строже прокурора. Никакими уговорами
меня не возьмешь, и взяткой меня не купишь, — гранит, а не че­
ловек.
Наклонившись почти к самому уху, громким топотом, на все
купе, спрашивал:
— А водка *у тебя есть?!
— Есть, Николай Иванович, но раз ты выполняешь специаль­
ное задание, даже понюхать не дам.
— Нюхать-то ее ты, Ленчик, не давай. Что ее нюхать, она не
одеколон, ее пить надо.
Так они шутили друг над другом всю дорогу. На шахте Мехоношин детально проверил все маркшейдерские замеры, осмотрел
работу бригады Самойлова, а потом уже говорил другое:
— Что же это, Ленчик, в сводке показываешь меньше, чем
сделал на самом деле.
г
Видимо, результаты поездки Мехоношина наделали в тресте
переполох. Через день приехал сам управляющий, тоже спустился
в шахту и тоже побывал в бригаде Самойлова и в других забоях.
— Значит, с проходкой справитесь? — спросил он Габова'пе­
ред отъездом.
Не, только справлюсь, но смогу еще на другую шахтУ по­
слать бригаду проходчиков,—ответил Габов.
80


— Добре, посылай вашим партнерам по соревнованию — шах­
те № 110, они отстают с горными работами. Поверхность не за­
будьте и жилье, особенно жилье.
Он показал на пустующую промышленную площадку. Габов
сказал, что через несколько дней они приступят к поточному
строительству жилья.
— Объяви бригаде Самойлова, что премирую всех месячным
окладом.
Управляющий тронул поводок, и лошадь, постукивая подкова­
ми по деревянному настилу, рванула вперед.
VIII
Невысокие, поросшие лесом горы застывшими зелеными вол­
нами уходили далеко на запад. И только в долине Ильвы они не­
много раздвигались, чтобы дать место беспокойной реке. Берега
ее, несколько поднятые, густо поросли черемухой, ивой, шипов­
ником. В разрыве между кустарниками лежали травянистые луга
с богатым набором цветов. Земля долины — чернозем, жирная, как
масло, черная как сапожный крем.
Детально обследовав долину, Габов решил, что лучшего места
для поселка трудно найти. По проекту, разработанному проектным
институтом, поселок намечен был вблизи шахтя, но размещался он
вдали от воды, на склоне горы, поросшей лесом, с каменистой
глинистой почвой, неудобным подъездом и ветрами, сильными на
возвышенности. Габова смущало одно, что поселок на полкилометра отодвигается от шахты, но, посоветовавшись с инженерами, ра­
бочими, которые единодушно стояли за размещение поселка в долине
реки, принял решение не строить поселок на месте, рекомендован­
ном проектным институтом, а принять за основу этот вариант.
Архитекторы нередко механически переносят на мелкие по­
селки сетку планировки, характерную для крупного города: чет­
кие кварталы, широкие магистральные улицы.
Но к маленькому поселку эта шахматная разбивка кварталов
не идет. Расположенные на прямой, как линейка, улице, стандартные
домики, часто лишенные зеленых насаждений теряются в перспекти­
ве улицы. Человек чувствует себя на такой улице неуютно. Ничто
не ласкает глаз, и хочется поскорей уйти из такого поселка.
Детально изучив участок, исследовав грунты, строители ре­
шили принять другую планировку.
Центральная магистраль по этому проекту шла подковой, по
обеим ее сторонам, то отступая вглубь квартала, то выходя фасадом
вперед, размещались домики. В бок уходили небольшие тупиковые
улицы. Дома и там выходили на улицу то главным фасадом, то
торцом. Такое размещение должно было оживить поселок, за­
страиваемый однотипными домами. В центре поселка площадь с
общественными зданиями. А в конце, возле реки, в густых зарослях
черемухи — поселковый парк.
Когда Габов представил на утверждение проект планировки
заказчику — угольному комбинату, то проект вызвал много споров.
6

Прикамье М 15.

81


Уж слишком была необычна планировка! Но архитектор, кото­
рому был сдан проект на рецензию, дал самую положительную
оценку.
Составление проекта й его увязка заняли немного времени, и
когда он был готов, деловой двор еще только строился.
Велись и другие работы: было построено булыжное шоссе, про*
ложен водопровод, раскорчеваны участки под постройку домов.
И эта необходимая подготовительная работа тоже вызываланедовольство Головкина. На совещании в тресте он назвал построен­
ное Габовым шоссе «дорогой в никуда». И долго говорил о том, что
вот наступил уже июнь месяц, а Габовым, по существу, не выстроен
еще ни один дом, ни одно здание на промплощадке. Это было вер­
но. Но для поточного строительства подготовительные работы
уже заканчивались. Далеко ушли вперед и горные работы. Про­
ходчики давали такие темпы проходки штреков, уклонов, какие,
еще не видывал трест. На это и указывал Габов, возражая Голов­
кину.
Так иногда бывает на фронте. Наступает затишье, из­
редка вспыхивает редкая ружейная перестрелка, идут поис­
ки разведчиков, и кажется, что армия обескровлена и уже не смо­
жет перейти в наступление. Но нет, где-то в тылу, на станциях, полу­
станках стоят эшелоцы с солдатами, танками, снарядами. Продви­
гаются все ближе и ближе к фронту. По ночам скапливаются в бли­
жайших лесах незаметно для противника. То тут, то там возника­
ют артиллерийские батареи и пулеметные гнезда. И в одну из но­
чей, под самое утро, стремительный, все сокрушающий удар падает
на голову ошеломленного противника, уничтожая жйвую силу, ло­
мая железобетонные доты.
Нечто подобное совершалось и на строительстве шахты № 109.
На деловом дворе были уже изгртовлены двери, оконные перепле­
ты, наличники, стропила, балки. Все детали были замаркированы, и
приготовлены для отправки на площадки.
И когда деталей было наготовлено на несколько домов, Га­
бов приказал приступить к их сборке. Еще раньше была проложена
к поселку узкоколейная дорожка, по которой должны были курси­
ровать два аккумуляторные электровоза для развозки деталей дбмов по площадкам. И хотя Габов сам желал присутствовать при
начале сборки домов, это ему не удалось. В самый разворот работ
он-был вызван в обком партии на совещание и вернулся в Громовуютолько через три дня.
Находясь в областном центре, он днем и ночью думал о том,
как идет там поточная сборка. В Громовой, садясь на поданную ло­
шадь, он прежде всего спросил кучера:
— Ну, как дела?
Старик в стареньком полупальто, подпоясанном солдатский'
ремнем, повернул к. Габову лицр с растрепанной бородкой.
— Уже приступили, — задорно крикнул он;
Габов притворился непонимающим.
— К чему это приступили? .
'
82


Кучер тряхнул головой и хитро подмигнул в ответ:
?
— Знаешь, небось. К домикам у нас приступили!
На самом перевале, с которого дорога змейкой спускалась
вниз, Габов призадержал лошадь.
■ -Вся долина, стиснутая горами, была перед ним. Еще недавно
здесь было тихо; текла светловодная Ильва, пахучий черемушник
полоскал в ее холодных водах рубчатые листья, да травы, разнаряженные цветами, колыхались под ветром. А сейчас.,. Внизу, под ногами, копошились маленькие фигуры людей. Черными жуками пол­
зали по невидимым сверху путям электровозики. Еле заметным
голубым конусом поднимался вверх дйм костров. Краснела
выкинутая из ям глина, поблескивали на солнце лопаты землекопов,
На подходе к площадке строительства Габов сразу же натолк­
нулся на Мякишева. Радостно улыбаясь, Мякишев протянул руку ик
шагая рядом с лошадью, крикнул:
— Здорово, Леонид Васильевич, получается. Как по нотам..*
Как по нотам...
Он был счастлив, весел, и его возбуждение передалось Габову.
Не останавливая лошади, он на ходу соскочил с седла, обнял Мякищева, и они, громко разговаривая и смеясь, почти бегом напра­
вились к площадке.
Посреди долины шла мощеная булыжником дорога. Причудли­
во, подковой, она огибала небольшую возвышенность, повертывала
налево и обрывалась у высокой, наполненной шумом, лесной стены.
Рядом с дорогой были уложены рельсы, по которым черные аккуму­
ляторные электровозы уже развозили детали домов.
Справа и слева от дороги белели вбитые дощечки с номерами
предполагаемых к строительству домов. Первые семь участков были
заняты, на них работали люди. На участке за номером один уже
высился законченный дом.
Строительство шло по потоку. Каждая бригада выполняла уз-’
кую, только ей данную, работу. Закончив работу на одной захват*
ке, бригада переходила на следующую захватку — дом.
Впереди шли землекопы, они рыли ямы под фундамент. Втора#
бригада, следовавшая за ними, устанавливала стулья фундаментов — деревянные стойки с крестовинами, заготовленные предва­
рительно на стройдворе. Она же выравнивала их по отвесам и закры­
вала. Кончив, бригада уходила на следующий дом-захватку. На ее
место являлась третья бригада, которая приступала к сборке стены
из готовых, замаркированных брусьев. Четвертая бригада, работая
одновременно с третьей, настилала полы. Пятая устраивала, лишь
чердачное перекрытие, шестая устанавливала стропила, а седьмая в
это время производила кладку печей...
Благодаря такой узкой специализации люди быстро освоились’
и давали повышенную выработку. Помогало и то, что все детали
были заготовлены заранее, людям нё приходилось тесать, рубить, пи­
лить^— они только собирали дома.
Габов направился в бригаду землёкопов. Сильные* молодые ре­
бята, копали ямы. Отполированные б ВемлИО,' словно выкованные
6*
83

:


<из серебра, лопаты мягко входили в плотный жирный чернозем,
резавшийся как пастила. Молодой, без рубашки, парень с широким
-скуластым лицом, по пояс стоявший в яме, увидев Габова,
крикнул:
— Третью яму копаю! — Он засмеялся и круглым стальным ло­
мом с коротким «кха» ударил в попавшийся в его яме камень.
К ним подошел бригадир, ходивший из-за ревматизма летом
в валенках с галошами.
— Оркестр бы, Леонид Васильевич! — сказал он.
— Зачем?
— Ребята просят. Уж больно приятно работать. Гляньте, за
семь дней что своротили. Какие домики! Мы не успеваем ямы копать,
плотники так и выживают... Верно, пошлите музыкантов.
Плотники встретили Габова веселым стуком топоров, глухим
буханьем деревянных колотушек. Первым Габов увидел Зуринова.
Тот стоял с колотушкой на переносных лесах и с упоением осаживал
на шкант брус.
— Как работа, товарищи?
Зуринов приостановил работу.
— Ой, Леонид Васильевич, я не плотник теперь, а монтажник.
За эти дни разучился строгать, пилить...
Он засмеялся и рукавом обтер вспотевший лоб.
— А что, разве это плохо?
— Да нет, хорошо. Только с непривычки это...
Сваренный из водопроводных труб кран поднял брусья, и
плотники стали их укладывать. Зуринов еще хотел что-то сказать,
но в это время его напарник крикнул, чтобы он взялся за брус.
— Брус К-8,— значительно произнес напарник.
— А был К-7. Значит, сюда.
Они подвели брус к шкантам —круглым колышкам, торчавшим
из нижнего бруса, — шканты вошли в гнезда, и брус точно встал
на место. Зуринов колотушкой дослал брус, и они принялись за
следующий. Эта четкость в работе, ее спокойный ритм увлекали
людей. Габов смотрел на их слаженную работу, думал: «Не труд,
а песня!» И у него вспыхнуло острое желание — подняться сейчас
наверх и встать рядом с ними.
В следующем доме укладывались готовые сборные щиты чер­
дачного перекрытия, в третьем — устанавливались стропила, на
четвертом — доканчивалась настилка серых квадратов волнистой
асбофанеры.
Крайний дом, ближний к шахте, уже был готов. Высокая, кры­
тая асбофанерой крыша, узорные наличники окон, пилястры по
углам, фронтон, расшитый «в елочку», фигурное слуховое окно,
крыльцо с перилами из точеных балясин. Возле домика уже были
поставлены ворота, забор, и перед окнами устроен маленький пали­
садник с низкорослым кустарником. За домиком шумела черемуха,
серо-зеленый осинник с мелко дрожащей листвою. Габов обошел
дом Со всех сторон, внимательно, придирчиво рассматривал работу.
За ним, волнуясь, ходил Мякишев, ожидая оценки.
84


— Ну, как? — нетерпеливо спросил он Габова.
Но Габов молчал, а потом спросил:
— Как удалось сохранить кустарник в палисаднике?
— На время сборки кустарник заключили в деревянный ящик.
И этим спасли от поломок. Хотя ящик и мешал, но уж очень хоте­
лось оставить его... Не поломали, хотя спешили и дом собирали в
две смены.
Габов одобрительно кивнул головой и поднялся на крыльцо.
Ладонью провел по выкрашенной охрой двери. Несколько раз
открыл и закрыл дверь, пробуя, хорошо ли навешена. Двери
входили плотно, без задирки, «с фуком», как говорят столяры. По­
лы, покрашенные еще на деловом дворе, отражали, как зеркало.
Перегородки и потолки были обиты заранее заготовленной сухой
штукатуркой и после установки заново побелены. Подоконные дос­
ки, косяки окон, покрашенные белой эмалью, еще не совсем про­
сохли, и рука прилипала.
— Не вымыты стекла, — сказал Габов.
На стекле были видны капельки мела и следы грязных паль­
цев. Габов подозвал десятника и приказал помыть. Возле топоч­
ной дверки не оказалось железного листа, и плохо были побелены
плита и русская печь.
— Исправьте недоделки, заказчики у нас строгие, —1 сказал
Габов. — А в целом хорошо.
Когда выходили из домика, навстречу попала толпа рабочих.
— Что, товарищи?
— Слышали мы, Леонид Васильевич, что домики хороши... Вот
в собрались взглянуть...
— Пожалуйста! Осмотрите, товарищи, домики ваши... Вот они,
маши заказчики! — сказал Габов, вытирая платком разгоряченное
лицо.
На площадке еще много было шероховатостей: то отставала от
сборки подвозка заготовленных деталей, то нерасторопный десят­
ник, ведавший подвозкой, перепутывал дома и завозил не те дета­
ли, что были необходимы, то не оказывалось кирпича для печей, то
пакли для конопатки стен... Приходилось на ходу исправлять ошиб­
ки: изыскивать кирпич, паклю, организовать доставку деталей.
Но все трудности были преодолены, и сборка шла четко, по гра­
фику.
Это был ритм, чудесный ритм хорошо налаженной работы. Ка­
кому мастеру незнаком он! Будь ты токарь, слесарь, сборщик, ме­
ханик... ты не можешь не слышать дыхания своего завода: звон
металла, тихий рокот многочисленных шестерен, мягкое пошлепы­
вание ремней, надсадистые удары тяжелых молотов, шипение свар­
ки, тяжелый плеск варящейся стали... Когда дробный звук и твоего
маленького молотка вплетается в общую гамму звуков и когда ты
вслушаешься в нее, то кажется, что Льется и поднимается к небу
торжественный гимн труду.
Работа на площадке спорилась, и людей невозможно было отор­
вать от работы. С явной неохотой покидали они площадку. И часто,
85


пообедав и переодевшись, приходили опять туда же. Сев на брусья,
наблюдали за работой сменщиков.
Управляющий трестом, объезжая громовские шахты, заехал и
на сто девятую. Решил сам проверить ход сборки.
Вид десяти готовых домов, красиво и добротно сделанных, сто­
явших среди молодого белоствольного березняка и черемух, поразил
его. Он зашел в каждый дом, все осмотрел, перещупал, полюбовался
сраженной работой бригад на сборке домов, четкой работой транс­
порта, подвозящего детали от делового двора. В центре строящегося
поселка была сбита из досок прорабская конторка, он зашел в нее.
На белом некрашенном табурете сидел молодой паренек и, положив
локти на лист чертежной бумаги, разговаривал по телефону.
— Для тринадцатого дома отгружайте стеновой брус... Да...
да... полностью... Для двенадцатого пОчему-то не доставили одну
пару стропил марка С-21. Смотреть надо, товарищи!
Он с силой положил трубку на рычаг и, наклонившись над бу­
магой, что-то быстро пометил. Управляющий взглянул на бумагу.
Она была разграфлена: влево были записаны номера домов, вправо
шли конструктивные элементы домов: «стулья», стены, балки, стропйла и т. д. Сверху у десяти домов черная жирная черта заполняла
всю правую часть графика, а ниже шла ступенькой.
— График выполнения строительных работ? — спросил управ­
ляющий. Парень быстро повернулся и, узнав управляющего, встал
с табурета.
— Нет, это график завоза материалов. А график строительства
домов на стене. Я диспетчер.
Ои показал на прибитый к досчатой стене график и объяснил,
как он заполняет его, по мере готовности, по каждому конструктив­
ному элементу.
— И за сколько дней вы построили эти десять домов?
— За десять, —г с видимым удовольствием ответил парень.
— Строительство идет в соответствии с графиком?
— По графику из минуты в минуту, часы даже можно све­
рять! — Он сказал это таким тоном, словно виновником хорошей
работы был только он. Управляющий улыбнулся и, спросив о том*
где находится Габов, вышел из диспетчерской.
Габова он застал на деловом дворе. Там же был и Протасов.
— Хорошо, очень хорошо! — сказал управляющий вместо
«Здравствуйте», пожимая руку Габова. Идя между Габовым и
Протасовым, он попросил показать работу делового двора.
Габов провел его, начиная* с биржи и кончая маркировкой де-*
талей. Управляющему понравились четкий ритм работы, весь про­
цесс изготовления деталей. А когда вышли, он сказал Габову:
— Ваш партнер по* соревнованию — сто десятая — отстает со
строительством жилья. Они рубят эти домики на месте и за месяц
сделали только четыре дома. Это ставит под угрозу пуск шахты,
Вам придется помочь и обратным рейсом барж сплавить десять
комплектов готовых домов.
86


Габов Хахмурился. Глядя в лицо управляющему, он быстро
сказал:
— Не могу я дать домов. У нас рассчитано так, что к ноябрю
еле-еле выпустим нужные нам шестьдесят четыре дома. Кончим свои
дома, пожалуйста, пилите на всю Громовую. Мы и строили свой
деловой двор из этого расчета...
Управляющий покачал головой.
— Не горячись, Леонид Васильевич! Ты не кулак, и сто де­
сятая строит тоже для советской власти, как и ты. Все это идет в
.общий котел... А подумать надо, и необходимо им помочь.
. Он взял Габова за пуговицу гимнастерки и еще раз повторил;
Необходимо помочь.
Протасов стоял неподалеку, пытливо поглядывая на Габова.
— Я тоже так думаю, — сказал он, — что помочь мы должны
сейчас. А на «потом» откладывать — это не дело. Как говорится,
дорога ложка к обеду! Я напомню Леониду Васильевичу его
же слова: «Мы Ьмеем дело с советским человеком». А это многое
значит. Обратимся к нашим людям, и они нам, руководителям, по­
могут. Кроме того, у нас есть еще неиспользованные резервы. А
именно: почему бы нам не организовать третью смену на деловом
дворе. Я считаю, что можно. Организуем комсомольскую — мо­
лодежную смену, она и выпустит нужные нам дополнительные
дома.
— А ведь это идея! — подумав, сказал Габов.
— Ну, и прекрасно. Я считаю, что мы всегда найдем общий
язык, —- проговорил управляющий. Затем похлопал Габова по плечу.
Он был ниже его на целую голову, и Габову были видны черные
крапинки машинного масла на его фуражке.
— Горяч, горяч, ты, Леонид Васильевич! Ну, ничего, это лучше,
чем человек с рыбьей кровью.
В тот же день Протасов пригласил к себе комсорга строитель­
ства — Ваню Полторацкого и сказал, что хорошо было бы, если бы
он организовал третью, комсомольско-молодежную смену на дело­
вом дворе.
Ваня на секунду задумался, а потом сказал:
— Это мы можем. Я поручу товарищам...
— Нет, — ответил Протасов, — ты лично организуешь ее и
сам встанешь начальником смены.
Ваня удивился: он не думал, что дело может принять такой обо­
рот. Он любил свою трудную профессию проходчика и считал, что
лучше его профессии нет.
— Я же проходчик! — сказал он.
Протасов тепло улыбнулся в ответ.
у
— Знаю. Но нужно, чтобы ты на время стал столяром.
— Хорошо, — просто сказал Ваня. — Когда приступать к ор­
ганизации смены?
т- Сегодня же! Со всеми вопросами относительно расстановки
людей по агрегатам и организации труда обратись к Леониду Ва­
сильевичу.
**
87


IX
Стояли на редкость теплые дни. На кленах, березах медными
зазубренными пластинками повисла схваченная первым инеем
листва. Ветер срывал ее и с тихим шорохом гнал по голой
земле.
С запада, из-за Бассегов, высоких лесистых гор, выплыла тя­
желая косматая туча. Едва не задевая клубящимися краями вер­
шины елей, она перевалила через горы и зачернила полнеба. Подул
холодный ветер, и потянуло сыростью, как из погреба. Габов при­
бавил шагу, до ближайших построек оставалось недалеко. Крупные
капли защелкали по дороге, поднимая фонтанчики пыли, и мгновен­
но дорога покрылась черными оспинами. Добежав до построек,
Габов нырнул под первый попавшийся навес крыши и неожиданно
увидал неподалеку от себя Нюсю Широких. Она стояла под наве­
сом другого сарая.
Редкий дождь скоро перешел в ливень. Перед Габовым выросла
тонкая сплошная стена воды. Переменившийся ветер заносил ее под
навес.
— У вас сухо? — крикнул Габов Нюсе.
— Идите сюда.
Под ее навесом было лучше, только иногда залетала мелкая
водяная пыль. Стоять было неудобно, и Габов слегка поддерживал
девушку.
Ломаная, ослепительно яркая молния перечеркнула тучу, и че­
рез секунду оглушительный треск грома заложил уши. Нюся зажму­
рилась, уткнулась было лицом в его грудь и тотчас отпрянула.
— Испугалась, — засмеялся^ Габов и провел ладонью по ее
влажным волосам.
Она тихо и радостно засмеялась. Ей хотелось, чтобы дождь
продолжался долго-долго, чтобы стоять вот так рядом с ним.
Весь день она была радостно взволнована.
И никогда еще не работала она с такой охотой и упоением.
Брус за брусом скользил по рольгангам под ее сверло. Ее напарница
только удивлялась: «Ну и Нюська! Ты годовую программу в одну
смену выполнишь!» Нюся посмеивалась.
Третья смена — с двенадцати до восьми утра — самая тяжелая
смена. Под утро хочется спать. Уже медленнее работают руки, и
кажется, мотор и тот устал и тише крутит сверло. Рассверлив все
брусья, Нюся выключила станок.
Светало. Четко вырисовывались на востоке горы; в логах еще
было темно.
Кругом было тихо, только ритмично содрогался и шумел стан­
ками деревообделочный цех.. Невдалеке мерцали неяркие огни
электрических фонарей. Выделялись мутными пятнами окна домов
и общежитий.
Нюся вспомнила прошедший день, как стояла с Габовым под
навесом крыши. Ей да'же сейчас казалось, что плечо сохранило
теплоту его руки. Потом громко рассмеялась: «Ой, много же я
думаю о нем».
88


Она посмотрела на видневшуюся невдалеке крышу домика, в
котором жил Габов, и свернула в ту сторону. Зачем она пошла этим
путем, мимо дома Габова, она сама не знала. В душе была робкая
надежда встретить его. Она даже представила, как он поднимет
руку и, помахав ей, крикнет: «С добрым утром, Нюся!» А она от­
ветит: «Здравствуйте, Леонид Васильевич!» Потом они остановятся,
и Леонид Васильевич поговорит с ней. Спросит про работу, Кременное...
Сбавив шаг, она прошла мимо дома. Окно Габова было занавешемо, и в открытой форточке колебалась от ветра штора.
«Спит, — подумала она, — ну, и пусть спит».
Мелькнула вдруг озорная мысль. Еле сдерживая смех, подняла
с земли обрезок чистой дощечки и, вынув из кармашка жирный сто­
лярный карандаш, которым обычно делала разметку отверстий, на­
писала: «Я люблю вас».
Габов не спал, он слышал, как, смеясь и разговаривая, прошла
с делового двора комсомольско-молодежная смена. Взяв со стола
книгу, хотел читать. Под окном послышались шаги. Кто-то поднялся
на цоколь, и вдруг на подоконник что-то упало.
Вскочив, взял дощечку, прочел, в полном недоумении несколько
раз перевернул ее, потом быстро приподнял штору. Сквозь редкий
утренний туман различил торопливо удаляющуюся знакомую фиГУРУЕму вдруг стало понятно ее поведение: ее смущение при встре­
че, робкие попытки чем-то поделиться с ним... Любил ли он ее? Он
никогда не задавал себе этого вопроса. Она для него была сестрой,
младшим товарищем, и только. Он беспокоился о ней как о малень­
кой неопытной сестренке, выходившей в большой, прекрасный мир.
О ней, как о женщине, он никогда не думал.
Весь день Нюся была оживлена. Часто смеялась, а то, вдруг
крепко обняв свою подружку Клаву, роняла ее на постель...
В этот вечер их комсомольско-молодежная смена не работала.
Девчата приглашали ее погулять, но она не пошла, легла рано, за­
светло, и быстро заснула.
Когда проснулась, долго не могла понять, сколько же сейчас
времени. Сквозь широкие окна падал на кровать лунный свет.
Некоторые кровати были пусты, значит, девчата еще гуляют. Быстро
оделась и вышла на улицу.
Где-то вдалеке раздавалась песня. Блестели в лунном свете
кровли домов. Она прислушалась к песенникам и пошла на
голоса.
На повороте неожиданно встретилась с Габовым. Наклонив
голову, хотела проскользнуть мимо, но Габов остановил ее.
— Добрый вечер, Нюся!
Он спрбсил, куда идет она. Нюся ответила. Долго шли молча.
— Я получил ваше письмо, — сказал он, — правда, оно необыч­
но и попало через форточку.
Нюся сгорбилась и низко опустила голову.
После некоторой паузы он продолжал:
89


. — Я уважаю вас, всегда готов помочь вам... Но ведь этого ма­
ло. Я не хочу вас обманывать. Давайте останемся хорошими друвьями, как прежде.
Нюся выпрямилась, глядела прямо перед собой. По шеке мед­
ленно поползла слезинка.
Будем друзьями, — мягко повторил Габов. Нюся молчала,
потом, тряхнув головой, отвернулась от него и, спотыкаясь, побежа­
ла назад.
Клава, узнав о случившемся, сказала просто:
— Ой, Нюська, да то ли еще бывает... Забудешь! Знаю, как
тяжела любовь без взаимности, но все пройдет, забудешь.
Но Нюся не могла забыть и, встречая Габова или услышав раз­
говор о нем, волновалась. Хотела забыть его и не могла.
X
Поточное строительство жилых домов приближалось к концу.
Одновременно развернулись работы по строительству промышленных
зданий и сооружений на площадке шахты.
Вечером, когда Габов уже собрался итти домой, в кабинет со
свертком чертежей зашел Мякишев. Положив чертежи на колени,
он завел разговор о строительстве, а потом сказал вдруг:
— Леонид Васильевич, у меня возникло маленькое предложение
по эстакаде... Есть возможность умщщшить,объем работы.
И, развернув чертежи на столе, Мйкцшев стал рассказывать.
Одним из самых трудоемких сооружений- промышленной пло­
щадки» была эстакада, соединяющая надшахтное здание с погру­
зочными железнодорожными бункерами. Эстакаду предстояло сде­
лать длиной в триста метров и на высоте тринадцати метров над зем­
лей. Ее конструкция .была сложной, и требовала она большого ко­
личества лесоматериала. Строительство эстакады давно необходимо
было начать, но нехватало плотников, и Габов оставил ее, как вы­
ражался, «на закуску».
Предложение Мякишева было оригинальным, смелым, давало
большой экономический эффект. Это Габов понял сразу. Вкратце
оно сводилось к следующему: вместо запроектированной тяжелой
эстакады ригельно-подкосной системы, с шагом опор через четыре
метра, Мякишев предлагал устроить сборные, легкие дерево-метал­
лические фермы с пролетом в восемь метров. Эти фермы можно было
заготовить на деловом дворе, а на площадке только устанавливать.
Подперев ладонями голову, Габов внимательно рассматривал
чертеж. Он забыл про сон, про то, что с утра ничего не ел, что на
дворе уже глубокая ночь.
— Что это нам даст? — спросил он.
Мякишев быстро раскрыл тетрадь и, водя карандашом по стра­
нице, сказал:
— Это даст нам следующий экономический эффект: будет сбе­
режено человеко-дней—-четыреста, крупного леса — пятьсот сорок
кубов, пиломатериала — двести двадцать кубов. В денежном выра­
90


жении эстакада этой конструкции будет стоить дешевле на девя­
носто пять тысяч рублей...
— Даже? — удивился Габов и стал проверять подсчет.
— И не только это, — продолжал Мякишев. — Если мы приме­
ним эту конструкцию, то сможем собрать эстакаду в две недели,
вместо месяца, необходимого для старой конструкции.
Много ночей посвятил Мякишев своему предложению. Оно ро­
дилось не сразу. Сперва было много неясного, нерешенного. Но шаг
за шагом все яснее становилась разрабатываемая конструкция и
после долгих бессонных ночей вылилась на чертеже в стройную ин­
женерную конструкцию.
В свежий ветреный день началась сборка эстакады.
На земле гигантской буквой П легла первая опора. К верхней
перекладине был привязан канат, идущий через блок к лебедке.
Мякишев с утра находился на месте сборки. Он волновался, но
по его виду никто бы не сказал этого.
Шутил, дружески подтрунивал над Зуриновым, который несколь­
ко замешкался с вырезкой и сбалчиванием раскосов. Когда все
было готово, подал сигнал подъема. Рабочие налегли на ручки, за­
рокотали шестерни, канат потянулся, и опора, оторвавшись от земли,
стала подниматься вверх. Когда были установлены опоры, подняли
фермы. Первый пролет, второй... Высоко над землей повисла кра­
сивая ажурная конструкция моста. Ввиду того, что конструкция
эстакады была сборной, в течение дня было установлено четыре
пролета или целых тридцать два метра.
— Хорошо! Этак мы, действительно, за десять дней всю эста­
каду и построим, — радовался Габов, наблюдая за сборкой.
На другой день он с утра ушел на шахту. Поднявшись на
гору, встретил Зуринова. Увидев Габова, Иван Мефодьевич смор­
щил лицо и стал кулаком тереть лоб. «Эх... хэ...» — приговари­
вал он.
— Ты чего? — удивился Габов. Зуринов вдруг выругался и,
сорвав фуражку, с силой бросил ее на землю.
— Я это виноват, Леонид Васильевич! Я плохо закрепил. Мя­
кишев тут не при чем. Хороша была эстакада.
Как была?
— Да, ведь, упала она! — чуть не плача, выкрикнул Зуринов.
Габову показалось, что внутри что-то оборвалось. Сунув в руки
первому попавшемуся человеку пояс с аккумулятором, он, не пе­
реодеваясь, в прорезиненном костюме, бросился к эстакаде.
Там, где стояли опЬры и были перекинуты четыре пролета, те­
перь лежала куча бревен, досок, щепы. Возле нее толпилось несколько плотников. В отдалении на бетонном фундаменте сидел Мяки­
шев, зажав голову. Габов тронул его за плечо, он обернулся и, уви­
дев Габова, вскочил на ноги.
— Как это получилось? — спросил Габов. Мякишев, прижав
кулаки к груди, с болью ответил:
— Я виноват, Леонид Васильевич! Все до гвоздика рассчитал,
а вот опору и не продумал. Срезало .болты. .
9*


Он показал верхнюю часть опоры, на которую опиралась фер­
ма. Приболченный опорный брус деформировался, болты оказались
срезанными. Стало ясно, что плохо решенный узел опоры моста
повел к аварии. Но в то же время было ясно, что идея сборной эста­
кады, несмотря на временный неуспех, хороша. Необходимо только
доработать вопрос с этим злополучным узлом.
Через день на строительство прибыла из треста комиссия по
расследованию аварии. Возглавлял ее Головкин. Не заходя в управ­
ление, через посыльного, он пригласил Мякишева и половину дня
копался на месте аварии. Затем, заняв свободную комнату в управ­
лении, поодиночке стал вызывать рабочих. Уже с готовым актом в
конце дня зашел к Габову. Свысока посмотрев на Габова, спросил:
— Это вы разрешили строительство заведомо негодной эста­
кады?
— Да, я подписал’ чертеж и разрешил строительство сборной
эстакады. Но вкралась маленькая ошибка в конструировании одно­
го узла, которую мы исправим. Заведомо негодной эстакаду я не
считаю.
—• Так вы попрежнему намерены строить этот тип эстакада?
— Только этот, — твердо сказал Габов.
— Я запрещаю вам строить этот тип эстакады. Стройте по
старому чертежу.
— Мы решили строить этот, — спокойно ответил Габов.
— А я приказываю...
Габов прервал его:
— Хозяин здесь я! Считаю, что эстакада хорошая и строить ее
буду. < заказчиком она согласована.
— Тогда-мне не о чем с вами говорить.
Габова вызвали черезденьв трест. В кабинете сидели управ­
ляющий и Головкин.
Коротко, в сжатой форме Габов рассказал о сборной эстакаде,
предложенной Мякишевым, ее преимуществах, о причине аварии
и мерах к исправлению случившегося несчастья.
После Габова заговорил Головкин. Блеснув ослепительно бе­
лыми манжетами с золотыми запонками в форме подковок, он рас­
крыл записную книжку и, поправив пенснэ, ровным, бесстрастным
голосом начал докладывать о результатах расследования аварии.
— ...Габов самовольно, без санкции технического отдела треста,
изменил конструкцию эстакады. Более того, конструкция эстакады,
предложенная Мякишевым и утвержденная Габовым, является де­
фектной, аварийной. Ее ни в коем случае нельзя применять. Ее спер­
ва нужно проработать, послать в Москву на согласование и когда
она будет подписана вышестоящими инстанциями, только тогда
строить...
— Пока вы будете согласовывать, мы шахту выстроим,—'ваметил Габов. *
Головкин, не глядя на него, продолжал читать ровным, спокой­
ным тоном.
Его длинные пальцы с крупными розовыми ногтями четко
•2


выделялись на кожаном переплете книжки. Когда он переворачивал
страницы, то собирал их в горсть, как будто брал щепоть соли.
Управляющий попросил чертеж эстакады. Внимательно про­
смотрев его, сказал неожиданно:
— А знаете что, попробуйте доработать и собрать ее еще раз.
— Михаил Антонович, — сказал Головкин, нервно подергивая
плечом, — извините, что я вас прервал, но я считаю, что доработка
здесь, на месте, не даст нужных результатов.
— Это почему же?
— Новый тип, новое решение. Подобного рода сборных эстакад
с пролетом в восемь метров еще нигде не строили, даже за грани­
цей, в Америке, а мы, не увязав, не согласовав в министерстве, с
проектной организацией, собираемся еще раз повторить этот трюк...
Управляющий холодно взглянул на Головкина и сказал:
— А не пора ли нам бросить ориентироваться на заграницу!
Пусть Америка на нас ориентируется. Мы строим и эксперименти­
руем, экспериментируем и строим. Технический эффект от сборной
эстакады ясен. Не выйдет вторая, так выйдет третья, четвертая, пя­
тая.. Но мы своего добьемся.
Головкин открыл портсигар, и, не взяв папиросы, опять с шумом
защелкнул его и сунул в карман.
— Я как технический руководитель не могу дать разрешения
на подобного рода эксперименты. Пусть кто-нибудь другой дает их...
Управляющий поднял брови и сухо проговорил:
— Вот как! Что ж, обойдемся без вашей визы.
— Я вижу, что в этом тресте мне нечего делать, — заикаясь от
волнения, сказал Головкин.
— Хорошо. Я пошлю вас в распоряжение главка, — холодно
ответил управляющий.
Габов уехал в Громовую. В приказе ему все же было поставле­
но на вид за применение недоработанной конструкции эстакады.
«Отделался легким испугом», — шутил над собой Габов, но на душе
было тяжело.
XI.
Поселок был закончен. Он получился на редкость уютным,
красивым. Надречье все было засеяно маленькими аккуратными
домиками. Меж берез и черемух выглядывали острые шатровые
крыши домов, покрытые волнистой асбофанерой. Свободная рас­
становка домов устраняла удручающую скуку улицы, которая неиз­
бежно получается от застройки, однотипными домами. Почти у каж­
дого домика был разбит палисадник с оставшимся невырубленным
кустарником. Сами собой появились в поселке названия улиц: Ве­
селая, Широкая, Зеленая.
Один за другим заселялись домики. Опустели бараки, в них
остались только те из рабочих, которые, закончив строительство,
должны были перейти на другую новостройку. Три барака за не­
надобностью и ветхостью Габов приказал разобрать.
После строительства поселка полным ходом развернулись ра­
боты на промплощадке.
93


Если при возведении домов рабочие были распылены по всей
территории, то сейчас, собранные на сравнительно небольшой тер*
риторий, они представляли внушительную силу.
Габов неторопливо обходил строительство, заглядывая на каж­
дый участок. На промышленной площадке уже началась кладка.
По всему периметру стен, разделив их на захватки, стоят ка­
менщики. Подсобные рабочие подносят на металлических рамах
кирпич, подкатывают в двухколесных тачках раствор. Каменщики
подхватывают кирпич и, разравняв звонкой кельмой раствор, кла­
дут кирпич к кирпичу, брат к брату. Четкие, скупые движения,
выверен каждый взмах. Почавкивает ковш, расстилающий раствор.
На компрессорной ставят фермы. Кран-укосина поднимает их
вверх, и монтажники только скрепляют ветровыми связями.
Возле надшахтного здания склепывают на толстом стальном
листе разгрузочные кривые для скипа. Дробный веселый переговор
молотков, бьющих по заклепкам, перекликается с гулким звоном
металла. Потом эти листы поднимут и установят в надшахтном
здании. Мастер стоит спиной к ветру и, развернув'сиреневый лист
чертежа, внимательно изучает его.
Рядом сваривают балки. Сердито гудят сварочные аппараты,
посылая ток по толстым резиновым жилам-кабелям. Сварщик на­
гнулся над рубчатым швом. В одной руке у него щиток, в другой
тонкий электрод — железный стержень, обмазанный жидким стек­
лом. Голубое просо искр брызжет из-под электрода, — невозможно
смотреть.
Под навесом, черным от дождя и солнца, — дисковая пила.
Вокруг^елого диска еле заметный ореол из зубьев. Рабочий подстав­
ляет доску. З-з-з, — поет пила, снопом брызжут опилки, и терпкий
сосновый запах идет из-под навеса.
В кузнице распахнули двери. В глубине, подбрасываемое
струей вентилятора, белое пламя горна. Кузнецы обрабатывают
кусок металла. Молотобоец с размаху бьет болоткой, и красные че­
шуйки окалины рассыпаются искорками во все стороны. Падают
под ноги, ударяются о брезентовьщ-'фартуки кузнецов. Молотобой­
цу, мускулистому высокому парню, весело и звонко вторит моло­
ток кузнеца. Старичок-кузнец, склонив голову, ударяет один раз по
наковальне, раз — по раскаленному куску металла, отчего удар мо­
лотка глуше и мягче.
Габова подзывают арматурщики. На широких деревянных сто­
лах лежат готовые железные скелеты будущих балок. Толстые ра­
бочие стержни связаны тоненькими хомутами. У арматурщиков
кропотливая работа, — надо все время смотреть по чертежу: ка-'
кой диаметр стержня, как его загнуть. Они окружают Габова.
— Немного непонятно. Как уложить этот стержень? А это?
Бригадир— молодой, смышленый парнишка в синей малескиновой тужурочке,, на голове спортивная кепка с длинным ко­
зырьком, Показывает на чертеже
—> По-моему, в проекте крюк мал. Надо побольше, конструк­
тор ошибся.
94


Габов достаёт из нагрудного кармана маленькую логарифмиче­
скую линейку, подсчитывает.
■т* Да, мал. Прибавьте еще пять сантиметров.
Исправляет чертеж и расписывается: «Исправленному верить.Габов». Бригадир в знак согласия кивает головой. На чертеж сып­
лется с его чуба мелкая, рыжая окалина.
В бетонном заводе стоит грохот. В грушевидных барабанах
бетономешалок щебень, цемент, песок смешиваются с водой, чтобы
потом, уложившись в конструкцию, схватиться и стать тверже кам­
ня, Габов проверяет дозировку компонентов и паспорта цемента,,
идет дальше.
,
Плотники собирают изготовленные ранее на деловом дворе
брусчатые стены машинного здания скипового подъема. Их топоры
сверкают на холодном осеннем солнце.
Габов поднимается на крышу надшахтного здания. Отсюда
видно всю площадку. Здесь, с высоты, хочется вытянуть руку впе­
ред и сколько есть сил, перекрывая свист ветра, крикнуть:
■ — Как хорошо жить! Если мы и дальше пойдем так дружно,'
то никому не сломить нас...
.
Ветер играет расчалками; натянутые, они поют, как струны...
Снизу несется мелодичный звон. Девушка в яркожелтом бе­
рете бьет болтом по подвешенной на проволочной скрутке рельсе.
Перерыв. Смолкают грохот бетономешалок, песня пилы, дробь мо­
лотков. Рабочие сходят с подмостков, моют руки под краном.
Какой-то баловник, зажав ладонью наконечник поливочного шлан­
га, направляет воду на девушек. Те с визгом и хохотом разбе­
гаются в стороны. Он направляет струю вверх, она рассыпается
водяной пылью и сверкает всеми цветами радуги.
По трапу, навстречу Габову, поднимается Мякишев. Подтяги­
ваясь на руках, он делает крупные шаги. Встав рядом с Габовым,
он показывает на возводимые здания.
— Идет наше дело! Вчера каменщик Ищенко уложил десять ты­
сяч штук кирпича. Это же во всем бассейне рекорд!
Габов молчит. Строительство зданий идет четко, по графику;
Вот только злополучная эстакада от надшахтного здания на бун­
кера! Она не дает покою.
Поворачиваясь к Мякишеву, Габов говорит:
— Придется с поклоном в трест идти: плотников просить на
эстакаду. Бригады две необходимо.
— Нет, Леонид Васильевич, с поклоном не пойдем. Прошу раз­
решения еще раз начать строительство сборной эстакады.
Габов показывает на еще неубранную кучу щепья, оставшуюся
после аварии.
— Вот они, плоды... Опять?
— Леонид Васильевич, — говорит Мякишев тихо, — вы знаете,
техническое новшество требует некоторых жертв. Вы же всегда чут­
ко Откликались на все предложения и поддерживали их.
Габов смеется:
— Что это, в порядке подхалимажа?
95


— Считайте, как нравится, только позвольте опять попытаться.
Ответственность целиком беру на себя. Все продумал. Изменил
опорный узел, получился очень хорош, пальчики оближешь. Кукол­
ка будет, а не эстакада!
— Ладно, — говорит Габов. — Вместе отвечать будем. Давай
делай сборную! Попробуем еще раз.

ХП
Потому, что все детали зданий были заготовлены ранее на де­
ловом дворе, потому, что строительство было насыщено механизма­
ми и потому, что люди пришли на стройку, имея опыт скоростного
строительства домов, и трудились самоотверженно, соревнуясь друг
с другом, поверхность шахты номер сто девять была закончена в
рекордный срок: в полтора месяца.
И вот уже разобраны временные здания, площадка благоустрое ­
на, машины смонтированы, постоянные здания покрашены, люди
ушли, и сразу стало пусто. С некоторой долей сожаления обходит
Габов площадку. Все смонтировано, пригнано, покрашено. Все доб­
ротно, хорошо. А сборная эстакада особенно хороша. Проста, легка
и прочна.
Труд многих сотен людей вложен в строительство шахты. Это
рабочие Уралмаша дали подъемные машины. Металлурги Кузнецка
выплавили чугун и сварили сталь, чтобы изготовить эти машины.
Лесорубы, стекольщики, химики, цементники — все принимали в
нем участие, незримо, не зная даже конкретно, где получит реаль­
ное воплощение их труд. И вот он, строитель Габов, с коллективом
рабочцу закончил начатое ими дело.
Второго ноября на строительство приехала приемочная комис­
сия. Возглавлял комиссию представитель министерства — замести­
тель начальника главка, Коробов Андрей Николаевич. Высокий,
суховатый, с телом юноши, старик. Румяное, морщинистое лицо. На
верхней губе квадратик жестких седых усов, кажется, что приклеили
зубную щетку. С ним явились и члены приемочной комиссии: пред­
ставитель заказчика — инженер, полный, флегматичный молодой
человек, представитель подрядчика — Заместитель главного инже­
нера треста. Шумной гурьбой они ввалились в кабинет, заполнив
его свежим запахом только что выпавшего снега.
Коробов разделся и, приглаживая ладонью сухие белые, каза­
лось, невесомые, редкие волосы на голове, поднимавшиеся у него
при ходьбе, подошел к Габову.
— Принимай гостей долгожданных! — сказал он нараспев.
И, здороваясь, задержал руку Габова. Пальцы были сухие и
цепкие.
— Жаль, наверное, детище?
— Признаться, да, — ответил Габов.
Роясь в большом черном портфеле, Коробов сказал:
— Мы, строители, как художники, — работаем над своим про­
изведением, ночи не спим, кончим, — отдавать надо, а потом сердце
болит по нему.
9б


Комиссия заняла место вокруг стола. Мякишев достал всю
техническую документацию. Члены комиссии быстро просмотрели
чертежи и, задав несколько вопросов, решили начать осмотр шахты
и опробование механизмов под нагрузкой.
Коробов с напускной сердитостью ворчал на Габова:
— Ну, показывай, что ты тут начудесил.
Чистенькая, прибранная, с белыми от известковой побелки сте­
нами, шахта была слегка припорошена выпавшим утром снежком.
Посреди площадки высилась ажурная башня копра. На его головке
застывшие спицы шкивов, от которых на барабаны подъемной ма­
шины и в ствол идут тонкие струны каната. Они пока недвижимы.
Но вот человеческая рука включит рубильники, покачиваясь, пойдет
канат, спицы сольются в стремительном беге, и будет виден только
один обод шкива. Налево — механическая мастерская. Еще недав­
но в переплетах дребезжали стекла от работающих станков, теперь
же было тихо. Немного дальше кирпичная стена компрессорной, за
ней высится усеченная пирамида градирни. В открытые двери видны
компрессоры. Поблескивают черные тела машин, медные краники,
стекла манометров. Вправо — высокое здание котельной с кирпич­
ной трубой, на которой белым силикатным кирпичом выложено;
1947 — год строительства.
Подъезды, ведущие к зданиям, замощены. Снег набился между
булыжниками, и торчат только серые горбушки камней. Откосы
земли одернованы и закреплены.
Коробов торопливо идет в машинное здание. Огромные трехмет­
ровые барабаны подъемной машины уходят под потолок. Один бара­
бан — с навитым канатом, другой — пуст. Коробов придирчиво рас­
сматривает пусковую аппаратуру. Ставит под нагрузку. Стрелки
приборов оживают.
— Качай! — говорит он машинисту.
Машинист, пожилой спокойный рабочий, кладет в карман спе­
цовки клубок из концов, затем не спеша садится на высокий круглый
стул и пускает машину. Бесшумно крутится барабан, рокочут шес­
терни, еле слышно гудит мотор. С одного барабана сматывается ка­
нат, открывая желтоватое дерево футеровки с «ручьями» —глубо­
кими желобками, в которые ложится канат. На другой наматывается
тугая струна каната.
— Стоп! — Коробов кладет руку на плечо машиниста. — А ну,
полный! С ветерком!
Машинист, чуть наклонившись вперед, не отрывает глаз от
показателя глубины — индикатора. Машина послушна ему. Стрел­
ка указателя глубины быстро опускается вниз: 120—125—130—
135—140 метров. Коробов делает остановку, затем гонит скип вниз
до II горизонта и с углем поднимает на-гора.
В течение трех дней комиссия осматривала все здания, лебедки,
машины, компрессоры. Габов и Мякишев волновались. Это была
первая их шахта. . Как она выстроена? Много ли дефектов? Будут
ли переделки или доделки? Уже под самый конец работы комиссии
Габов не выдержал, спросил:
,
7

Прикамье № 15.

97


— Андрей Николаевич, ваше мнение о шахте?
Коробов оторвался от записной книжки, с улыбкой посмотрел
на Габова.
— Мнение комиссии выяснится позднее, а мое личное, — ска­
жу прямо: побольше бы таких шахт.
После полной тщательной проверки зданий и сооружений шах­
ты, жилья, школы, новой столовой, клуба шестого ноября вечером
комиссия приступила к составлению акта.
В клубе началось уже торжественное сЬбрание. Три раза из
клуба прибегали за Габовым и Мякишевым, но они не могли уйти —
комиссия заканчивала составление акта.
Когда акт был закончен, Коробов, потирая маленькие морщи­
нистые руки, быстро пробежал по кабинету.
— Чудесненько! А ну, Сашенька, прочти, — сказал он инжене­
ру, писавшему протокол. Тот неторопливо перевернул лист.
— Акт. Поселок Громовой. Шестого ноября 1947 года. Комис­
сия по приемке в эксплоатацию шахты номер сто девять, созванная
на основании приказа министра от... — неторопливо и даже немного
скучно начал читать он.
Коробов, стоя за его спиной и заложив руки за спину, быстро
перебирал пальцами. Он был немного глуховат и поэтому слушал,
наклонившись вперед, склонив набок голову. Мякишев был торже­
ственен, сидел прямо, положив руки на колени. Габов стоял у окна.
Уже легли ранние осенние сумерки. На площадке шахты, из-за
экономии электроэнергии, было темно. Лишь на копре, высоко над
землей, горела маленькая красная звездочка. И откуда-то снизу,
повидимому, вт компрессорной, шел рассеянный свет. На фоне тем­
ного осеннего неба слабо вырисовывались контуры зданий, копра,
трубы, эстакады.
Габов слушал акт и думал о шахте, о рабочих, уже начавшемся
торжественном заседании. Член комиссии прочел, что шахта принята
с оценкой: горные работы, жилстроительство, промздания и соору­
жения— на «отлично», железнодорожное хозяйство—на «хорошо».
Лицо Габова просияло.
I
Член комиссии, протянул Коробову сброшюрованный в тол­
стую тетрадь акт приемки. Тот подбёжал к столу и бегло, про себя,
прочел резолютивную часть.
\
— Ручку! — сказал он и, не отрывая глаз от акта, прищелкнул
пальцами. — Давно с таким удовольствием не расписывался в актах
сдачи.
Затем, широко размахнувшись, поставил подпись.
— Прошу, товарищи! — и отошел в сторону, уступая место дру­
гим членам комиссии.
Забирая акты, Коробов сказал:
— Можете считать шахту сданной. По старой русской традиции
требуется шахту обмыть, чтобы колесики лучше вертелись, но...
Он отвернул полу пиджака и, вынув из брючного кармана плос­
кие металлические часы, посмотрел на циферблат.
— До поезда осталось ровно час, как раз, чтобы добраться до
станции. Не придется...
98


С напускным огорчением Коробов вздохнул и засуетился возле
вешалки, разыскивая свои галоши.
После праздников прибыл начальник шахты Кучумов.
— Все, — сказал Габов, обходя в последний раз шахту.— Про­
щай, дорогуша!
Кучумов, бывший шахтер, заложив руки за спину, шел рядом
и, наклонив голову, исподлобья осматривал здания. Иногда спраши­
вал, а когда ему нравилось какое-либо сооружение, говорил:
— Добротно сделано.
Скупой на похвалу, он был придирчивым хозяином, все сам перещупал, велел при нем перепробовать механизмы, детально обсле­
довал все здания, даже слазил на чердаки, проверяя, хорошо ли
сделана засыпка.
Обойдя всю площадку, они зашли в управление. Габов передал
ключи.
— Можешь работать, хозяин!
Кучумов крепко, до боли, пожал руку Габова.
— Спасибо за шахту. Работать будем.

Протасова неожиданно вызвали в обком партии и сообщили,
что по решению ЦК ВКП(б) он направляется на крупное строитель­
ство, на Южный Урал. Немного погодя новое назначение получил и
Габов. Ему предложили вновь закладываемую шахту номер двести
пять.
Протасов уезжал раньше. Габов проводил его до станции. По­
езд опаздывал, и они долго вдвоем ходили по платформе.
— Контролируй свои поступки, не горячись, — а это у тебя есть.
А главное не отрывайся от народа, держись за народ, он всегда по­
может. Помни, как учит нас товарищ Сталин.
Опахнув горелым маслом, прошел паровоз, дробно простучали
вагоны.
— Ну, прощай, не забывай отвечать на мои письма.
Они пожали друг другу руки и обнялись. Поезд сразу набрал
скорость. Мелькнул красный хвостовой сигнал, поезд исчез в сгуща­
ющихся сумерках.
Габов уезжал через день. Накануне он простился со всеми.
С утра ударил морозец. На стылую землю, звенящую под но­
гами как сталь, нехотя, редко падали сухие колючие снежинки. Бы­
ли поданы две лошади. На одну, крупного тяжеловоза с широкими,
как тарелки, мохнатыми копытами, были погружены вещи. Другую,
любимицу Габова «Струйку», отправили порожняком.
Кучер-старик, в нагольном полушубке и мохнатой казачьей
шапке, сбросив на землю рукавицы, веревками стягивал вещи. Вто­
рой, совсем еще молодой паренек в телогрейке, помогал ему.
— Не беспокойтесь, Леонид Васильевич, — говорил старик,—
доставим как по воздуху, даже не тряхнем.
Покачав увязанный воз, старик щелкнул вожжами по крупу
лошади. Шажком выехал со двора.
7*

99


На крыльцо вышла Никифоровна и, поджав тонкие губы, сквозь
слезы смотрела на Габова. Он обернулся и приветливо помахал ей
рукой.
Из-за поворота неожиданно показалась Нюся. Смущенно глядя
на Габова, ^росила:
— Уезжаете?
• Давно не разговаривала она с ним, избегала встречать
ся. Но украдкой следила за ним, расспрашивала Никифоровну, как
он живет. Со временем чувство обиды смягчилось, стало проходить.
.«Будем друзьями», — звучали в ушах его последние слова. Но она
понимала, что ей надо, много учиться, чтобы стать действительно
-его другом. Учиться, — об этом она думала часто. Недавно предсе­
датель шахткома спросил ее: «Хочешь поехать на годичные курсы в
■Москву? Будешь мастером-деревообделочником». Она, не задумы­
ваясь, дала согласие. Уезжал Габов, уезжала и она. Нескоро, прав­
да, — через месяц. Прежде съездит в Кременное, к отцу.
В эти дни, наполненные радостью от того, что, наконец, осуще­
ствляется ее мечта — она будет учиться и учиться не где-либо, а в
Москве, ей неодолимо захотелось вдруг поделиться своими мыслями
с Габовым. Он когда-то вывел ее в этот новый, шумный и радостный
мир труда. Он помогал ей советом, следил за ее успехами. Неужели
же сейчас, когда он уезжал, и они, может быть, никогда больше не
встретятся, неужели она не подойдет и не простится с ним. Стыдно?
Немного стыдно. Но он должен понять, что тогда это было озорство,
дорыв. Ведь сейчас она ни за что бы этого не сделала. Да. Он, навер­
ное, и забыл совсем. В день ноябрьского торжества он подошел к
ней и,.улыбаясь, сказал: «Пойдем, Нюся, танцовать». Она сделала
вид, что не слышала и пошла танцовать с Ваней Полторацким, кото­
рый не отходил от нее весь вечер. С Ваней она охотно бывала повсю­
ду, любила послушать его. Он ей нравился, но не более. О Габове она
думала чаще.
И вдт он сейчас стоял перед ней и, сжимая ей руки, говорил:
— А я думал, что вы так и не придете меня проводить.
С мягкой укоризной он вглядывался в ее похудевшее, смущен•ное лицо. .
— Знаю, вы тоже едете. Слышал. Рад за вас. — Помолчав,
спросил: — А потом куда? Вы же будете, как и я, строитель. Сегод­
ня здесь, завтра там. Наша профессия такая — возводить и воз­
водить все новые и новые здания,.украшать землю. Правда?
Она молча кивнула головой. Что-то сковывало ее.
Он взглянул на удаляющуюся повозку и крикнул кучеру:
— Подождите на перевале. Я нагоню вас, — и неожиданно
предложил'Нюсе: — Сходим на гору!
Не ожидая ответа, он взял ее под руку. Он шел быстро, Нюся
едва поспевала за ним,
' Поднялись на гору. Внизу,'в-долине, вдоль Ильвы, живописно
42,аскцнулся поселок* Выше, на горе — здания и сооружения шахты.
На высоком копре радостно, по ветру, трепыхался красный флаг.
•Большие шкивы . вертелись в разные стороны. Послышался звук
подъема— низкий, раскатистый рев сирены. Черный, поблескиваю^


щий маслом паровоз, окутывая колеса клубами пара, подал красные
коробки вагонов под бункер. Опустились затворы, и черная лавина
угля застучала о железные гондолы. Из комбината вышли шахтеры
и, помахивая лампочками, прошли в надшахтное здание.
— Смена, — сказал Габов. — Шахта начала давать стране
уголь.
Нюся стояла рядом. Легкий морозец посеребрил выбивающиеся
из-под шапки завитки темных волос, венчики ресниц.
— Жалко покидать, Леонид Васильевич, да?
Габов задумался на секунду, потом сказал:
— Откровенно говоря,— да. Мне радостно от того, что окончен
труд, и 'чуточку жалко...
Тряхнув головой, добавил:
— Прощай, сто девятая! Здравствуй, двести пятая!
В чем счастье? — не раз спрашивал он себя. И ответ был один:
счастье в труде, в служении Родине, счастье в том, что его труд це­
ликом идет для народа. Он не прожег время понапрасну, а с
сотнями товарищей по. работе создал эту красавицу-шахту. Их труд,
пусть небольшой в массе усилий всего советского народа, приближал
светлый день торжества коммунизма.
Лошади ушли далеко, и не было слышно сухого постукивания
колес о мерзлую землю и камни. Мягко, неслышно падал снег и, как
пухом, припорошил землю. Прощаясь, Габов спросил, заглядывая
в лицо Нюси:
— Так куда же потом поедете, после курсов?
— Не знаю, там будет видно.
— Если предложат шахту двести пятую, поедете?
— Еще бы! Конечно, поеду, — воскликнула Нюся и, застыдив­
шись, опустила голову.
Ей хотелось все рассказать ему. Свои чувства, мечты. Но она
не решалась.
— Я напишу вам все! — сказала она.
— Нюся, — тихо проговорил Габов. — Помните, что у вас есть
друг. Верный друг.
И неожиданно для себя он поцеловал ее в упругую, подрум яненную морозом щеку. Потом быстро пошел по дороге.
На повороте он еще раз оглянулся на шахту, поселок, на одино­
кую фигуру девушки, смотревшей ему вслед. Остановился и пома­
хал рукой. Он знал, что встретится с ней, обязательно встретится.


Владимир Радкевич

Любить свой край
Любить свой край — еще не значит
Вздыхать при виде пихт и сосен,
Когда, сорвав с деревьев, прячет
Желтеющие листья осень.
Любить свой край — не значит верить»
Что в мире есть лишь он один,
Поля, дома и рощи мерить
На доморощенный аршин.
Любить свой край, уральский, русский, —
Пройти сквозь ветры и снега,
Плотиной сжать речные русла,
Залить огнями берега!

Пусть будет сад тобой посажен
У самых северных широт,
Из горла пробуренных скважин
Пускай фонтаном нефть забьет;
Одень умелыми руками
Свой город в зелень и цветы;
Тобой учалены, по Каме
Пускай весной пройдут плоты;
Застрой глухой таежный угол,
Как вызов, в небо вскинь леса;
Стране сверх плана выдай уголь;
В час утренний, когда роса
На робких листьях засверкала,
Взгляни на колос золотой,
Взращенный бережно тобой...

Тогда поверят — ты с Урала,
Ты честно любишь край родной!
102


Нет, не состарили твой взгляд
Бои, тревоги и походы.
Нет! Старостью бесплодной мстят
Бесцельно прожитые годы.
Иной не понимает, как
С ним в жизни это приключилось,
Что вдруг он поднял белый флаг,
Себя судьбе отдав на милость.

Но тот, чья жизнь всегда строга
В труде, в бою, в любви и дружбе,
И старость встретит как врага —
В любой момент во всеоружьи.
•

*

*

Свою печаль в войне суровой,
Как высшее из женских прав,
Хранили матери и вдовы,
От боли крепче губы сжав.
Застыли горестные тени
У глаз, как память тех времен,
Когда с коротким извещеньем
В окно стучался почтальон.

Вот почему они находят,
Борясь за мир,
как сталь, слова —
Их с человечеством сегодня
Связало узами родства!
ПЕСНЯ
Неизвестно, какими тропками
Достигает любовь сердец,
Но вошла она в сердце робкое
Тракториста из МТС.

По одним для влюбленных правилам
Повела его за собой,
Вечерами вздыхать заставила,
А ночами терять покой.
Все пути показала верные
И на самый на край села,
Где колодец за птицефермою,
К нашей птичнице привела...
103


С той поры каждый день нечаянно
Заходил он к ней между дел,
Даже рыжий петух отчаянный
Постепенно к нему добрел.
А она то сидит за книгою,
То ответит — лишь в двух словах...
Огоньки голубые прыгают
В чуть лукавых ее глазах...

Старики только гладят бороды
И, пытаясь усмешку скрыть,
Говорят, что зелено-молодо
И что к осени свадьбе быть.
Я ВЕРЮ

Я верю во встречу случайную,
Которая станет судьбой,
Я верю в дороги бескрайные,
Что нас ожидают с тобой.
Нам скажут — судьба переменчива,
Жить—это не полем пройти,
Но с нами же рядом студенчество
И солнечный день впереди.

Пусть время начнет перелистывать
События нашей любви,
Я верю в глаза твои чистые
И в нежные руки твои.
Как в первые дни незабытые,
Любовь наша через года
Пусть будет нова, как открытие,
Как утро весной — молода.

Неважно известное издавна,
Что осени быть суждено, —
Я верю, нам счастье пожизненно
В надежные руки дано!


Николай Свечков

МАШИНЫ ИДУТ В ЛЕС
Пьеса в 3-х действиях, 6 картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Николай Сергеевич Петров, заместитель директора
леспромхоза по политической части.
Троша, его сын, школьник.
Данила Михайлович Над ы м о в, начальник лесопунк­
та, коми-пермяк.
Александр Петрович Нечаев, начальник другого
лесопункта этого же леспромхоза.
Владимир Иванович Рубашкин, молодой инженермеханик.
Ольга Петровна Светлова, инженер, только что кон­
чила лесотехнический институт в Ленинграде.
Алексей Сушкин, молодой лесоруб, коми-пермяк.
Елизавета Радостева, обрубщица сучьев.
О л ён, председатель колхоза, коми-пермячка.
Настя, бригадир колхоза.
Маня, трактористка.
Раиса Сидоровна, секретарь директора леспромхоза.
Шофер.
Стажер.
Т ю х и н, молодой парень.
Заведующая столовой.
Девочка.
Лесорубы, колхозники.
1, 2, 3-я девушки.


действие первое
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Кабинет директора леспромхоза. За письменным столом сидит замполит
ПЕТРОВ. Входит РАИСА — секретарь.

Раиса. Николай Сергеевич, грузовик со станции пришел.'
Петров. Инженеры приехали?
Раиса. Стоят возле машины, дрожат с холода. Одна из них
женщина, так себе, не походит на инженера, совсем девочка.
Петров (звонит по телефону). Коммутатор! Вызовите при­
езжую.
Райса. А другой мужчина, молодой, сразу видно — специа­
лист, представительный, интересный такой. Только усики смешные:
слева подбрито, справа подбрито, а по середке будто таракан при­
лип.
Петров. Пригласите их сюда. (Раиса вышла.) Приезжая?
Петров говорит. Комнаты для инженеров протоплены? Так. А по­
стельные принадлежности? Примите их как можно лучше. Сейчас
подойдет машина, помогите занести багаж.
(В дверях появляются РУБАШКИН и ОЛЬГА)

Рубашкин. Можно?
Петров. Да, да, пожалуйста.
Рубашкин (рекомендуясь). Рубашкин.
Петров. Петров.
Ольга. Светлова.
Петров. Ждем, ждем вас, товарищи. Садитесь.
Рубашкин. Ну и дорожка у вас, товарищ Петров, все тело
болит.
Петров. Что греха таить, дорога — горе наше, особенно Юксеевский волок.
Рубашкин. Поездом от Ленинграда мы ехали немного бо­
лее двух суток, а от станции к вам какие-то триста километров
ползли около четырех.
106


Петров. Бывает. Дорог у нас, кроме тех, по которым лес
возят, пока нету.
Ольга. В общем, дорога хорошая, но уж волок, действитель­
но волок, в прямом смысле.
Петров. Дорожный отдел здесь бездействовал. Мы все гру­
зы переволакиваем, как придется. Вы механик, кажется?
Рубашкин. Да. Я окончил автотракторный факультет ма­
шиностроительного института. Работал все время в Ленинграде. А
сейчас вот...
Петров. А вы, товарищ Светлова, окончили...
Ольга. Лесотехнический институт. Моя специальность — пла­
новик-экономист.
Петров. Вам, кажется, предлагали остаться в аспиран­
туре?
Ольга. Да, но я думаю: рановато. Хочется практикой прове­
рить свои силы, на что способна. У вас большой леспромхоз?
Петров. Очень большой: шесть лесопунктов. Сила! Ну и
механизмы нам все время подбрасывают. Только вот овладеть ими,
загрузить все полностью — задача. Дело в том, что некоторые ра­
ботники как-то недооценивают или не понимают того, что каждый
трактор, каждая машина не должна иметь простоя. Короче говоря,
болеют машинобоязнью. Ну, идите отдыхать, вы устали, товарищи.
Рубашкин. А как с квартирами, товарищ замполит? Вы са­
ми понимаете, что работать здесь и не иметь условий...
Петров. С квартирами у нас неважно, товарищи. Строим
несколько восьмиквартирных домов, но еще не скоро закончим.
Пока сможем дать вам лишь по одной комнате.
Рубашкин. Ну, а она с какими-нибудь удобствами? Отоп­
ление, водопровод?
Ольга. Владимир Иванович, может быть, потом об этом.
Петров. Водопроводов у нас нет, но речка близко. В отноше­
нии отопления, — сколько хотите; живем в лесу, за дровами дело не
станет, — подбросим когда угодно.
(ПЕТРОВ встал)

Рубашкин. Простите, товарищ Петров, но мне хотелось бы
выяснить еще...
Петров. Вы же устали. Завтра ознакомитесь со всем.
Ольга. Конечно, завтра.
Рубашкин. Мне писал ваш директор, что дорожные рас­
ходы...
Ольга (с оттенком укора). Владимир Иванович...
,

(Входит РАИСА)

Раиса. Николай Сергеевич, вас срочно просят к рации.
говорю, что вы беседуете с инженерами, а он мне говорит.»
Петров. Кто вызывает?
Раиса. Управляющий трестом. Я говорю, что вы...
Петров. Извините. Я сейчас вернусь.
107

Я


• Раиса (уходя за Петровым). Я ему говорю, что вы беседуе­
те с инженерами, а он мне говорит...
(РУБАШКИН и ОЛЬГА одни)

Рубашкин. Видишь, даже квартир нет. Пожалуйте по ко­
нурке.
Ольга. Ну, если у них нет, где возьмут.
Рубашкин, А воду извольте доставать с речки, да что
я, водовоз? Ну, дрова-то они привезут, но ведь их пилить, колоть
надо.
Ольга. Вот трудность какая. Ты просто устал в дороге. По­
дожди, вот устроимся, отдохнешь, — повеселеешь.
Рубашкин. Нет, зря мы сюда приехали. И лица у всех ка­
кие-то хмурые или недовольные, — не поймешь. Ох, уж этот север...
Ольга. А я точно в сказке. Дремучий лес, тишина. И вдруг
паровозный гудок. Потом как-то внезапно вырос поселок. Бревен­
чатые, новые дома, с большими окнами. И все это в тайге.
(Вбегает СУШКИН)

Сушкин (Рубашкину). Ерт директор, джоджин меным
узьны али туй вылын? (По-русски: «Товарищ директор, на полу
мне спать или на дороге?»)
Рубашкин. Что такое?
Сушкин. Что это за насмешки, товарищ директор? Дали об­
щежитие, чистота, порядок, а топчан выдали на двоих.
Рубашкин. Товарищ, вы не по назначению.
Сушкин. Как, товарищ директор, не по назначению? Топ­
чан мйе назначили. Прихожу из чайной, а на нем гражданка лежит.
Слезай, говорю, мой топчан. А она: «Скоро, говорит, нас увезут в
Надымовский лесопункт, передам по наследству». Я говорю сам
назначен туда, да ведь еще когда поедем, я сейчас спать хочу. А
она мне говорит — «какое дело». Я танцую, танцую вокруг нее...
(Вбегает РАДОСТЕВА).

Радостева. Товарищ директор, вот этот самый грубиян от­
нимает у меня топчан. Я вон какую даль ехала, а тут уснуть не на
чем. Завтра дальше ехать в Надымовский лесопункт, опять трясись.
Рубашкин. Товарищи, я же не директор.
(Входит РАИСА)

Раиса. Отвернуться от дверей невозможно. Нельзя же в ка­
бинет без спросу. В чем у вас дело?
Сушкин. В топчане, товарищ начальник. На двоих один топ­
чан.
Раиса. Идемте, сейчас вам кровать дадут.
Радостева (Сушкину). Я могу уступить вам топчан, по­
жалуйста.
С у ш к и н. А кровать себе возьмете? Не выйдет, голубушка.
Райса. С такими пустяками незачем к директору и обра­
щаться.
(Уходят)
108


Рубашкин. Действительно, с такими пустяками и идут к
директору.
Ольга. И мы не лучше. Не успели познакомиться и сразу:
давай нам квартиру с водопроводом.
Рубашкин. Брось, Ольга, иронию. Все-таки наивные мы с
тобой люди. Приехать из чудесного города и в такой лес.
Ольга. Но чудесные города, заводы, шахты, вагоны без ле­
са не строятся, не забывай.
Рубашкин. Ольга, я не мальчик. Да спустись ты с облаков
на землю! Ну, скажи: где тут театр, библиотека? А заболеешь, где
хороший доктор? О чем ты думаешь?
О л ь г а. Все о том же — как буду работать.
Рубашкин. Нет, я, кажется, уже всем сыт по горло. Недаром
этот округ раньше был местом ссылки.
Ольга. Так это раньше, при царе косаре. Кто раньше слышал
о Воркуте? А сейчас ее угольный бассейн известен миру.
(Входит ПЕТРОВ)

Петров. Извините, задержал вас. (Звонит телефон.) Да,, я.
Вы — главный инженер, так и возглавляйте ремонт тракторов сами.
Знаю, что дел по горло, а приходится. Да где я возьму вам ин­
женера-механика, если его нет? Плановик будет, а с механиком
еще договариваемся.
(Входит РАИСА)

Раиса. Надымов приехал, торопится. С лесопунктов звонят,
справляются, приехал ли механик. Я всем-всем говорю — приехал.
Все интересуются, куда направят.
Петров. А вы, Раиса Сидоровна, постарайтесь, чтобы от вас
раньше времени никто ничего не узнавал. Просите Надымова.
(Раиса уходит. Входит НАДЫМОВ).

Надымов. Здравствуйте, Николай Сергеевич! (Инженерам.)
Здравствуйте И'вы... Вызывали, товарищ замполит?
Петров. Садись, Данил Михайлович.
Надымов. Насчет лебедок?
Петров. Да, насчет трелевочных лебедок и вообще. Меня
интересует, почему у тебя из шести лесовозных машин работает
только четыре, бульдозер стоит, тракторы загружены не полностью.
На лошадок надеешься? Народ города, заводы, гидростанции возд­
вигает, а ты пару лебедок освоить не можешь.
Надымов. Пытался я ими работать, Николай Сергеевич, да
только время потратил, — не получилось.
Петров. Плохо, значит, пытался. Лебедка уж не такая
сложная машина.
Надымов. Сложная — не сложная, а требует квалификации.
Где у нас кадры?
\
, .<
Петров. Вот.тебе раз! Мало у вас народу? На днях откры­
ваются курсы механизаторов. Пошлите человек пять.
109


Н а д ы м о в. Нет уж, Николай Сергеевич, освободите от это­
го, я вам и так план обеспечу.
Петров. Значит, долой механизацию, мы по-старинке: хлы­
сты к хвостам, хвосты к хлыстам.
Вадимов. В прошлом году я заготовку выполнил на сто
пять процентов, а вывозку на сто двенадцать. Верно?
Петров. Знаю.
Н а д ы м о в. Теперь спросите по всему тресту, в этом квартале
кто-нибудь заготовил столько кубарей,’ как я? Никте/ не заготовил.
Петров. У вас задание было без учета механизмов, а сей­
час, когда у вас механизмы есть, ты должен давать больше.
Н а д ы м о в. Что нам планируют, то мы и видим целью. Планируйтечеак следует.
Петров. Не в одном плане дело, Данила Михайлович.
Страстность должна быть в работе, задор, мысль. Вот плановик
Светлова приедет к тебе на лесопункт, она учтет все ваши средства
и возможности. И ты поймешь.
Н а д ы м о в. Пожалуйста, мы не против.
Петров (звонит телефон). Слушаю. Орляны уже причали­
ли? Что привезли? (Записывает.) — Электрокран. Два трелевочных
трактора. Электростанция ПЭС. Трехбарабанные электролебедки.
Ну, домкрат я не пишу. Спасибо. (Повесил трубку.) Вот и еще ме­
ханизмы прибыли, а у нас из того, что имеется, половина не исполь­
зуется из-за таких вот лошадников.
Н а д ы м о в. Не могу же я на эксперименты время тратить.
Пока изучишь эту самую как ее, карусель... глядишь, новый фасон
заводы выпустят, опять, выходит, приспосабливайся, а работать,
когда? Вот выполню годовой план раньше срока, тогда, пожалуй­
ста, попробуем, что за штуки ваши лебедки.
Петров. Сейчас надо пробовать. Сейчас! Нельзя отклады­
вать даже на день. У нас самый богатейший лесной район. Ты пой­
ми, из всех северных рек одна Кама течет на юг. А там, знаешь,
какое идет строительство. Великие стройки коммунизма от нас ждут
леса. От нас!
Н а д ы м о в. Я понимаю. Что могу, то делаю.
Петров. Мало! Можешь больше.
Рубашкин. Простите, товарищ замполит, ваша беседа за­
тягивается. Может быть, нам пойти. Наши вещи увезли в дом при­
езжих?
Петров. Да, да. Это рукой подать отсюда. (Подойдя к окну.)
Видите большое здание под красной крышей? Это клуб. А в том
корпусе десятилетка. Так вот между клубом и школой дом приез­
жих. Да, пожалуй, я провожу вас.
Рубашкин. Один вопрос к вам. Не пойдут ли у вас завтра
машины на станцию?
Ольга (с укором). Владимир!
Петров. Нет, завтра как будто не предвидится.
(Рубашкин, Ольга и Петров уходят)
ПО


Нады мов (один). Лебедки... Нет уж, Николай Сергеич,
знаю я эту петлю. Тут только одну пару освой, а потом скажут: да­
вай да давай, работы не оберешься, а ответственность-то... Лошад­
ки куда спокойнее.
(Входит РАИСА)

Раиса. Ну, как договорился Николай Сергеич с инженерами?
Остаются они здесь?
Надымов. С девушкой, кажется, — да, а с механиком как
будто нет.
Раиса. Да что вы говорите?
Надымов. Видимо, обратно собирается ехать, о машине
справлялся.
Раиса. Не выйдет. (Звонит по телефону.) Станция. Срочно
гараж леспромхоза. Кто говорит? Слушай, Васенька, дорогой мой,
у меня к тебе просьба. В гараж придет механик Рубашкин. Ру-башкин. Он хочет уехать. Сделай так, чтобы он остался. Ну, очередь
большая. Ну, машины идут в другом направлении. Найди причины.
Понятно? Это я, Раиса. (Опуская трубку.) Вот и все. (Уходит.)
(Входят НЕЧАЕВ и ПЕТРОВ)

Нечаев (подавая руку Надымову). Здорово, друг!
Надымов. Вот где встретились. Здорово, дружище!
Нечаев. Я вот зачем приехал, товарищ замполит. Татар у
нас много работает. Трудятся они замечательно, — душа радуется.
Просят газеты на родном языке выписать, а рабочком затягивает.
Петров (записывая). Будут им газеты на татарском языке.
Кроме того, коммуниста Валеева прикрепим к ним агитатором. Ле­
сопункт приняли?
Нечаев. Да, принял. Приступил, одним словом, к исполнению
служебных обязанностей.
Петров. Ну, и как идет заготовка?
Нечаев. Работаем, но лесопункт может больше давать. Нам
бы еще парочку тракторов да электролебедок. Без лебедок нам зарез.
Петров (лукаво). Вон бери у Данилы Михайловича. У него
две лебедки зря стоят. Он думает на лошадках план выполнить.
Нечаев. Лошадки — дело отсталое.
Надымов. На одних механизмах тоже далеко не уедешь. Я
вот посмотрю, что из тебя, друг, выйдет. Цыплят по осени считают, а
кубари весной, на сплаве.
Нечаев. Я только что принял участок. Одним словом, если
подкинут нам еще лебедок, обгоню.
Надымов. Зелен еще меня обгонять. Ты сперва возле корней
спину погни, да руки помозоль, как я, тогда и обгоняй. Сосунок ты
еще против меня.
Нечаев. Пусть сосунок, а обгоню. Я не против лошадей, пусть
еще и твоих дадут — не откажусь.
Надымов. Моих? Ишь ты чего захотел. Может, я на кошках
задание выполню?
Нечаев. Собственно говоря, чего ты кипятишься?
ill


Надымов. А ты чего кипятишься?
Нечаев. Для меня хоть на козлах выполняй, мое какое дело.
Петров. Данила Михайлович, Нечаев говорит с тобой без вся­
кой насмешки. Ты читал сегодняшний номер газеты?
Надымов. Ну.
Петров. Что «ну»?
Н а д ы м о в. Ну, не читал.
Петров (подавая газету). Посмотри, что про тебя пишут.
Дожили.
Надымов (читая газету). «В плену антимеханизаторских
настроений». Так, ага, так. «Одним словом, начальник лесопункта
Д. М. Надымов, прекрасно видя, что большинство механизмов, соб­
ственно говоря, бездействует»... Так. «Гвоздев». Подумаешь!
Петров. Вот и подумаешь!
Надымов. Хлестко. Эх, и языки! Ну и пусть! Ишь ты как.
Подумаешь! Хлестко. (Нечаеву.) Ты писал?
Нечаев. Еще чего выдумал.
Н а д ы м о в. Знаю я тебя. В прошлом году ты при мне в «Кро­
кодил» строчил, тоже Гвоздем подписался.
Нечаев. С ума сошел. Разве у меня дрогнула бы рука свою
фамилию поставить? Это кто-нибудь из твоего лесопункта.
Надымов. У нас все люди добрые, камня за пазухой не дер­
жат. Узнаю твои любимые словечки. «Одним словом» да «собствен­
но говоря»...
Нечаев. Ах, так? Дай-ка газету. (Взяв газету, расписывает­
ся под статьей: А. Нечаев). (Подавая газету Надымову.) На! Я.
Н а-д ы м о в. Ладно, ладно же. Да я... К лучшему, к лучшему.
Т-т... Тьфу!
(Надымов выбегает, хлопнув дверью)

Нечаев. Одним словом, ну и ну.
Петров. Да-а! Ну, езжай, Александр Петрович, лебедки по­
лучишь.
Нечаев. Спасибо, Николай Сергеевич, до свиданья.
(Нечаев уходит)

Петров (подошел к столу, задумался. Звонит телефон). Да.
Я. Да что вы без няньки шагу ступить не можете?! Вы заведующий
гаражом и должны лично возглавить ремонт. Да нету у меня меха­
ника, чорт побери, понимаете, нету! Приехал, не приехал — нету!
(Кладет трубку.) Ох, уж эта Раиса, оповестила всех. Не язык, а
радио какое-то.
(Входит ТРОША)

Троша. Папа, я к тебе по делу.
Петров. Что случилось, Трофим Николаич?
Троша. Мне кажется, люди не машины. У меня есть серьезный
вопрос; сколько времени человек может жить не обедая?
Петров. Ты это о ком?
Троша, Конечно, о теб^
.
112


Петров. Разве пора?
Троша. Давно. Пришел из школы, сочинение написал, зада­
чу решил, а тебя еще все нет. Чем это ты занят? *
Петров. Тоже задачу решаю.
Троша. Какую?
Петров. Если количество людей обратно пропорционально ко­
личеству механизмов и корень антимеханизаторских настроений диа­
метрально противоположен интересам дела, то сколько энергии дол­
жен приложить директор, чтобы план был выполнен на 150 процен­
тов?
Троша. Ух, какая! Вот это да... Сложно.
Петров. Сложно, Троша, ох, как сложно! Целыми днями
сижу над этой задачей... думаю... думаю...
Троша. И решил?
Петров. Нет, Троша, не решил еще. Но решу... Решу!

Занавес
КАРТИНА ВТОРАЯ
Улица поселка. Морозный день. На дороге стоит автомашина, возле
которой хлопочут ее водители

Шофер. Шут ее знает, что с ней такое. Все клеммы проверил,
свечи в порядке, а зажигания нет. Ты копался в ней без меня?
Стажер. На что мне это сдалось. Я говорил, не надо было
останавливать.
Шофер. Говорил, говорил. Чекушку требовалось купить или
не требовалось? Дорога дальняя и мороз.
Стажер. Можно было мотор не глушить.
Шофер. Пока я, значит, за вином бегаю, бензин гори зря? Эко­
номный ты, молодчик, нечего сказать.
Стажер. Что теперь делать?
Шофер. Контакты в порядке. Ах ты, чертовщина, ничего не
понимаю. Давай закурим.
Стажер. Законно. А леваков-то сколько дожидается.
Шофер. Нашел о чем беспокоиться.
Стажер. Нынче левак скользкий пошел, все задарма норовит,
соскочит с кузова и тёку.
Шофер. У меня задарма не проедут. Отвезу за поселок и
гони валюту.
Стажер. Законно.
Шофер. Ясно, законно. Меня только раз подвели.
Стажер. Подвели-таки?
Шофер. Вез я ихнего брата полный кузов. Подъезжаю к
районному селу... Боюсь, чтобы на автоинспектора не наскочить...
Командую — гони валюту. Одна старуха козла везла, за себя пла­
тит, а за козла нет. Высадил я козла и поехал дальше... Так она,
старая, разыскала автоинспектора и вре ему высыпала.
8

Прикамье 15.

113


Стажер. Оштрафовали?
Шофер. Ясно. Мало того, заставили за козлом съездить.
(К машине подходит РУБАШКИН)

Рубашкин. Здравствуйте, товарищи!
(Шоферы молчат)

Рубашкин. Кто из вас водитель?
Шофер. Ну, что такое?
Р у б аш кин. Куда машина идет?
Шофер. Видишь, стоит.
Рубашкин. Вижу. Но куда пойдет?
Шофер. На станцию за рабочей силой.
Рубашкин. Меня отвезете?
/
Шофер. Багажу много?
Рубашкин. Три чемодана.
Шофер. Садись.
Рубашкин. Вот, пожалуйста. (Вынимает деньги.)
Шофер. Сейчас не надо, деньги не берем вперед.
Рубашкин. Нет, уж я прошу сейчас взять. Спокойнее.
Шофер (пряча деньги). Как бы на автоинспектора не нар­
ваться.
Рубашкин. Что с вашей машиной?
Стажер (после паузы). Кто ее знает?
Рубашкин (залезая в кабину). Разрешите взглянуть?
Шофер. Зажигания нет. Ах, ты чертовщина, ничего не по­
нимаю.
Р у б а ш к и н. Откуда же ему быть, если у вас проводка пере­
путана. «Смотрите, вот здесь плюс, а здесь должен быть минус.
Шофер. Вот тебе на, верно! Пока я в ларек бегал, ты ковы­
рялся в проводке?
Стажер. Смотрел, но я всё так же поставил.
Шофер. Ну и спутал. (К Рубашкину.) Вы, товарищ, кто?
Рубашкин. Я — механик.
Шофер. Механик? И куда же едете, извините?
Рубашкин. Не подошли условия, еду обратно.
Шофер. Вот оно что... (Подает ему деньги.} Забирайте.
Рубашкин. Это почему же? Что такое?
Шофер. Не повезу. Забирайте деньги.
Рубашкин. Да почему? Чем я вас обидел?
Шофер. Вы хотите, чтобы я за сто тридцать рублей оголил
лесопункт. Да за кого вы меня принимаете? Тыщу дайте, не по­
везу.
Рубашкин. Ведь вы же обещали?
Ш о ф е р. Тыщу, говорю, дайте — не повезу.
(Заработал мотор.)

Вина хотите, угощу?
Рубашкин. Угощайтесь сами.
Шофер. Ну, дело ваше. Спасибо за консультацию.
(Машина ушла)
114


Рубашкин. Шофер отказался от денег, в гараже- .Тоже
хитрят, заявляя, что машины идут в другом направлении. Сгово»
рились они, что ли?
(Навстречу ему идет ОЛЬГА)

Ольта. Владимир! Ты куда?
Рубашкин. Ищу машину на станцию.
Ольта. Значит, все-таки решил?
Рубашкин. Да, твердо и бесповоротно. Что ты так смотришь
на меня? Думаешь, сдрейфил, испугался?
Ольга. А разве не так? Я не ждала от тебя, Владимир. ПоМ;
нишь, когда-то ты говорил мне: «Если жизнь будет еще трудней,
все равно будем вместе». А тогда было, действительно, тяжело,
последние дни блокады.
,
Рубашкин. Мы и будем вместе. Я устроюсь, ты приедешь ко
мце. Я добьюсь того, что тебя отпустят раньше, чем через два года.
Ольга. Володя милый, не надо этого. Ну, не надо. Зачем тог­
да поехал, не подумав. А теперь... Неудобно как, стыдно...
Рубашкин. Я свободный человек. Не подошли условия —
я уезжаю. Я же договор не подписывал. Да я знал, конечно, что
здесь глушь. Но ведь, это не глушь даже, а трущоба.
Ольга. Я не вижу трущобы. Наоборот, я поражена, что
здесь, в отдаленнейшем районе, так кипит жизнь. Я ознакомилась
с объемом заготовок. Цифры колоссальные. В лес двинуто мно­
жество механизмов. Ты механик ты нужен здесь больше, чем
я. И ты бежишь! Условия? Они будут. Не все сразу. Петров не уго­
варивает тебя, он деликатный человек. Но я вижу, как ему хочется,
чтобы ты остался. Подумай, Володя. Не спеши, приглядись получ­
ше к обстановке. Поверь, здесь не так уж плохо, как ты думаешь.
И людй хорошие, очень хорошие. А Кама какая! Ну, не хмурься.
Я сейчас спешу. Мне нужно на склад.
'
(Мимо проходит НЕЧАЕВ)

Нечаев. Ольга Петровна, торопитесь: можете опоздать, скла­
ды закроют.
Ольга. Сейчас я, сейчас. Так, Володя, прошу тебя, подумай.
Обещаешь?
Рубашкин. Нет, не обещаю.
Ольга. Ну, что ж... Конечно. У тебя свой разум. (Сухо.) До
свидания.
Рубашкин. До свиданья. (Ольга уходит.) Суровый округ;
суровая природа, суровые сердца... Не любишь ты меня... Не любишь, Ольга. (Навстречу идет, посвистывая, Тюхин.)
Т ю х и н. Дядя, дай закурить. (Рубашкин молча протягивает
портсигар.) А спичек нет?
Рубашкин (протягивая спички). Вы что — местный жи­
тель?
Тюхин. Нет.
Рубашкин. Вербованный?
8*

115


Тюхнн. Ага. Трамбованный, по этим дорогам трамбовал­
ся. Сосватали меня сюда, да обратно хочу, условия не подходящи.
Я специалист, все могу.
Рубашкин. Специалист?
Тюхи«. Все могу. Утонет ведро в колодец, — достану. По
машинной части могу быть заправщиком.
Рубашкин. Не работаете?
<
Т ю х и н. Когда вербовали, обещали все, а приехал — один
лес. Пива нет, базару нет, — ничего нет. В городе хоть трамвай,
Локзалы. А здесь что? Глушь да морозы. И вообще одна бескультурность. Обратно еду. А вы, что, тоже из приезжих?
Рубашкин. Идите, идите.
Т ю х и н. Ага, иду, иду.
1

(Тюхин, посвистывая, уходит)

*

Рубашкин. Как он похож... как похож... Фу, мерзость!
(Рубашкин уходит)
(С уздой идет НАСТЯ, навстречу ей НАДЫМОВ)

Надымов. Стой, Настя, откуда?
Настя. С участка.
Н а д ы м о в. Откуда узда?
Настя. Лошадь распрягла, а узду чинить надо.
Н а ды м о в. Какая же ты бригадирша колхоза, если колхозное
обязательство по лесу срываешь?
Настя. Никогда не срывала.
Н а д ы м о в. Из вашего колхоза сколько лошадей должно быть
ла участке?
Настя. Сам знаешь.
Надымов. Знаю, восемь. А ты последнюю увела.
Настя. Сена нехватило.
Надымов. Ты обязана на неделю с собой сена брать?
Настя. Ну?
Надымов. Вот тебе и ну. Сегодня пятница, а ты уж домой.
Настя. Не все уехали, только трое, да вот я.
Надымов. Вот-вот, бражку пить... Сегодня Параскева-ве­
ликомученица. Все колхозники работают как надо, а вы четверо
пззорите остальных.
Настя. Я их домой не сватала.
Надымов. Вы нарочно сена мало берете, чтобы домой по­
раньше. Знаем мы вашу политику. Заворачивай сивку.
Настя. Не берись за узду, не берись. Лошадь не твоя, кол­
хозная. Ишь ты, как в газете пропечатали, совсем ум потерял.
Надымов. Я говорю, запрягай обратно.
Настя. Отпустись, заору.
Надымов. Работать надо.
Настя. Создать условия надо.
Н ад ы мо в. Перины пуховые, да?
Настя. Не перины, а чтобы в бараке порядок был.
не


Надымов. У меня порядок.
'' Настя. Порядок у тебя: тепла нет, кипятку нет, а клопов
много.
Надымов. Клопов вы привозите.
Настя. Не ври. У нас в колхозе клопов уж давно не видно.
Надымов. Завернешь лошадь?
Настя. Нет, не заверну.
Надымов. Я вот сообщу в сельсовет, там разберут —1 по­
чему обязательство по лесу срывается.
Настя. Я тоже скажу про порядки, там найдут кипятку и
тепло будет.
(К спорящим подходит ОЛЕН)

О лён (строго). Настасья, ты почему не на участке?
Настя. К тебе поехала, ребят заворотить. Трое уехали с
участка и мне не сказались.
Надымов. Ох, и хитрая лиса, гляди куда повернула!
О лён. Да еще какая хитрая. (Насте.) Если норму не вы­
полните, колхозники тебя призовут к ответу.
Настя. Я только домой зайду.
О л ё н. Нечего там делать. Знаю я тебя...
Настя. Подожди, Олён.
О лён. Я кому сказала?
Настя. Поеду, поеду. Не забудь, Олён, сена послать.
Олён, Будет сено.
(Приближается с гармошкой молодежь)
1-Я Девушка
Лес плывет, лес плывет.
На воде качается.
Это, значит, новый город
Строить намечается.
■ X

2-я девушка

я сосеночку любила
Берегла, как правило,
А вчера её срубила,>
В Сталинград отправила.

Гармонист. Здорово, Данил Михайлович!
1-я девушка. Олён опять Настасью пробирает.
Надымов. Вас и мороз не берет, как зорьки румяные.
2-я девушка. Пойдемте с нами, и цы не ознобитесь.
О л ён. Торопись, торопись, бригадирша. (К Надымову.) ‘ Не
обижайтесь на колхоз, Данил Михайлович, в семье не без урода,
мы этих лодырей выучим, а норму свою по вывозке перекроем.
(Молодежь столпилась в круг. Слышны разговоры, смех. По улице мимо мо­
лодежи идут СУШКИН и РАДОСТЕВА. Он несет кровать, она доски. Надымов и Олён ушли)

Радостева. Вы весь в поту, отдохните.
Сушки н. Да ладно уж, не сочувствуйте.
Радостева. Вы все сердитесь?
* 117

1


Сушкин. Надо бы еще с вами ласково. Вы кровать заберете,
а я как хочешь, спи на топчане.
Радостева. Да ладно уж, берите.
(Сушкин и Радостева пошли дальше).

1-я девушка

Милый мой, милый мой,
Почему ты не со мной?
Незнакомый лес густой,
Заплутаюсь под сосной.

2-я д е в у ш к а

Я работала в лесу,
Тебе рыжиков несу.
На корзину, принимай,
Только ешь да вспоминай.

3-я девушка
'

х

Хорошо у Камы жить:
Ходят пароходики,
Незаметно как проходят
Молодые годики.
(К девушкам подходит РУБАШКИН)

Г армонист. Товарищ механик, когда у нас курсы шоферов
откроются?
Рубашкин. Не могу сказать.
1-я д е ву ш к а. У вас нет случайно «Далеко от Москвы»?
Рубашкин. К сожалению, нет.
3-я д е в у ш к а. Не скучайте. Что вы по поселку как тень хо­
дите?
2-я д е в у ш к а. Верно, будто потерял что-то.
Рубашкин. Нет, ничего, ничего...
Гармонист. Запевайте да пойдемте, девушки, на работу,
пора.
(Девушки поют «Что стоишь качаясь, тонкая рябина». Рубашкин
глядит вслед)

Занавес
Конец первого действия.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
КАРТИНА ТРЕТЬЯ
Общежитие лесорубов. Две двери: одна входная и вторая, ведущая в
женскую половину. Надымов чинит хомут. Сушкин читает книгу.'

Н а ды м ов (поет).
Степь, да, степь кругом...
Путь далек лежит,
Как во той степи
Замерзал ямщик.

Сушкин. Почему же вы хомут сами чините?
Надымов. Сам не знаю откуда у меня страсть к лошадям.
Да и как их не любить? Вот конь из-под этого хомута, так это же
118*


не конь, а сивка-бурка — вещая каурка, земля дрожит, из ; ноздрей
пар валит. Чистокровный рысак. Такого коня хоть сейчас на
скачки. (Поет)
Замерзая^ он,
В тот предсмертный час,
Он товарищу
Отдавал наказ.

В детстве, когда я подростком был, любил ночью ездить. Ночь
лунная, лунная... по снегу огоньки, как цветные искры размета­
ны... полозья поскрипывают... лошадки фыркают... а колокольчик
под дугой: тринь, тринь, тринь. Музыка, честное слово. Ты что все
читаешь?
С у ш к и н. Учебник читаю.
Н а д ы м о в. По эксплоатации механизмов?
Сушкин. Нет. Практическое руководство по эксплоатации
хомутов системы ТПРУ.
Н а д ы м о в. Что? Что?
Сушкин. Системы ТПРУ! Хомут состоит из следующих ос­
новных частей. Первое: эллипсообразное отверстие для проталкива­
ния лошадиной головы. Второе: боковые вислоухие гужи. Третьей
супонь для соединения квадратных концов деревянного основания.
Н а д ы м о в. Четвёртое: ну тебя в болото. Понятно? Зелен ты
еще смеяться надо мной.
Сушкин. Не сердись. Это я так. Говорят, Нечаев приехал.
Н а д ы м о в. Не слыхал. Н-да... Нечаев... У Нечаева голова ми­
нистерская, руки золотые, он на все способный... Но такая заноза.
Жили в соседях мы дружно: все пополам делили. Один раз я через
реку по хлыстам перебирался, да поскользнулся как-то, стукнулся
головой о хлыст и потерял сознание. А как только я сознание по­
терял, сразу же на дно, как ключ в воду. Если бы не он, конец
моей жизни.
Сушкин. Русский человек всегда спасет от беды.
3 а д ы м о в. Спасти-то он меня спас, откачал, выходил, да сам
чуть не ушел со света, воспалением легких заболел.
Сушкин. Вот это да, здорово, вот это друг!
Н а д ы м о в. Для меня дороже его, пожалуй, никого на свете
нет. Ты вот, как и я пермяк, а он, русский, для меня дороже. Толь-;
ко взял бы сейчас за волосы да оттаскал его как следует. Вот
как накипело.
:
Сушкин. И любите, и ругаете. Удивительно. (Читает.) «Пиль­
ный аппарат консольного типа не имеет рукоятки для помощ­
ника и поэтому...»
(Из дверей женской половины общежития вышла РАДОСТЕВА)

Радостева (Сушкину). Слезайте с топчана.
Сушкин. Что такое?
Радостева. Позабыл, что надо подписывать.
Сушкин. Ворвались как граната, сообразить не могу.
подписывать?
119

Что


Ра д о с т е в а. За что на собрании голосовали?
Сушкин. А...
Радостева. Слава богу, кое-как сообразили.
Сушкин. Договор на соревнование.
Радостева. Давайте-ка, узаконим на бумаге. Учтите, в до­
говоре я указала, что вы должны заниматься со мной техучебой.
Сушкин. Нет, я не согласен, мне самому учиться да учиться.
Радостева. А вы учитесь и меня обучайте.
Сушкин. Но ведь я электропилу изучаю.
Радостева. А почему же мне нельзя?
Сушкин. Пила — создание сложное. Мотористом вас не по­
ставят, дело не женское.
Радостева. Да яине хочу быть мотористкой.
Сушкин. Вот как... А кем же?
Радостева. Хочу быть сначала рядовой стахановкой, по­
том хорошим техником, потом инженером.
(Надымов улыбается)

Радостева. Да, да! Со временем добьюсь этого. Чего
улыбаетесь?
Надымов. Смешная вы девка.
Радостева. Не смешнее вас. Разве девушке вредно знать
механическую часть пилы? Разве я не должна быть технически гра­
мотной?
■ Надымов. Сперва топором овладейте да спину погните, а
потом и решите, учиться вам на инженера или нет.
Радостева. У Камы берега счастливые. Не на один день
сюда приехала. Буду обрубщицей сучьев, а вечерами учиться.
Надымов. Ну, ну. Нос не поморозьте.
Радостева. Не беспокойтесь. Он у меня морозоустойчи­
вый, как мичуринская груша. (Сушкину.) Чернила есть?
Сушкин. Унесли к вам в общежитие.
Радостева. Пойдем туда. (Уходят оба.)
РЕПРОДУКТОР. ^Внимание! Говорит местный радиоузел. Слу­
шайте объявление. К нам приехал начальник соседнего лесопункта
Александр Нечаев. Завтра в клубе товарищ Нечаев поделится сво­
им опытом полного использования трелевочных лебедок и других
механизмов. Он расскажет...
(НАДЫМОВ со словами: «А, черти!» выдергивает вилку
из розетки. Пауза)

репродуктора

Надымов. Ох, и похвастает: у нас, мол, уж так, а у вас тут
еще так... Да мы... да я... Эх! Конечно, если бы мне .его образо­
вание, ну хотя бы лесной техникум тот же... а то что я, — практик.
Н-да... Практик... (Ложится на топчан, закрывается с головой оде­
ялом.)
(Входит НЕЧАЕВ, осматривается, подходит к топчану, осторожно
поднимает угол одеяла)

.

Нечаев. Здорово, Данько! Что с тобой? Ты болен?
120


Надымов. Полечи, может, выздоровею.
Нечаев. Ты это к чему?
Н а д ы м о в. Спросонка, спал крепко. Варягов во сне видел.
Зачем сюда приехал?
- Нечаев. Передать опыт нашего лесопункта.
Н а д ы м о в. Кто же в нем так нуждается?
Нечаев. Стахановцы, государство, — что за вопрос?
На дымов. Так, так. Очень мы просили тебя об этом. На ко­
ленях с просьбой стояли. Что же ты преподать хочешь?
Нечаев. Да хотя бы, как скорее и эффективнее освоить тре­
левочные лебедки. У тебя они до сих пор стоят без работы.
Н а д ы м о в. Тебе ровно никакого дела нет, как и чем я выпол­
няю свой план. У меня сезонники подвозку выполняют.
Нечаев. Сезонная сила — это молодой месяц: светит недол­
го. Надо иметь собственные средства. Одним словом, тогда пойдет
дело, когда лес будем заготовлять круглый год.
. Надымов. Значит, я бестолочь, ничего не понимаю? Так, так.
Ты уж, пожалуйста, исправь меня, видишь, какой я бестолковый.
Нечаев. Данько... Чем я тебя обидел?
Надымов. Закати мне лекцию, это ты можешь, язык у тебя
тоже механизирован.
Нечаев. Ты что? Не хочешь, чтобы я поделился опытом?
Надымов. Показать себя хочется. Выскочка ты зеленая!
Н ё ч а е в. Данько, зачем так? Рядом жили, вместе работали,
а говоришь со мной как-то по-неприятному, по-нехорошему.
Н а д ы м о в. Я разговариваю с товарищем.
Нечаев. С товарищем так не говорят.
Надымов. Ах, не говорят? (Берет его за грудь.) Я ведь могу
взяться за грудки, да по-другому разговаривать. Унижать меня за­
хотел? В газету писать? На буксире тянуть?
Нечаев. Собственно говоря, что ты делаешь? Опомнись.
Надымов. Забыл как любил тебя? За что же ты меня конфу­
зить выдумал?
(Входит СУШКИН)

'

Сушкин. Воздух! (Надымов отходит от Нечаева.) Я это
чувствовал.
Н е ч а е в (поправляя костюм). Да мы шутя, по-дружески. Не
подумай плохо.
Сушкин. Н-да, дружные товарищи, нечего сказать.
Нечаев. Серьезно. Он меня обнял, а тут... Ну, я пошел,
Данько.
Надымов. Куда на ночь глядя? Оставайся здесь.
Н е ч а е в. Тесно у тебя, душно.
■■ •
Надымов. Не валяй дурака. Есть колбаса, молоко, поешь с
дороги.
Нечаев. Я приду. Посмотрю, куда моих лошадей поставили.
(Нечаев уходит на улицу, Сушкин—в женскую половину)
121


На дымов (берет* зеркало, смотрит). Глаза, уши —все на
месте. Староват — это верно. Нечаеву хорошо — молодой, сумел
выучиться, а меня ученье стороной обошло. С малых лет в лесу.
Да и кому учить было? На всю округу одна была школа. Бедность
и темнота. Только при советской власти и увидели свет. А я что
знаю — взял самоуком. Ну, что ж, выручай, неученая голова.
(Входит РУБАШКИН)

Рубашкин. Что это вы сами с собой разговариваете?
Н а д ы м о в. Да вот. Техника техникой, а без лошади, брат,
тоже в лесу не обойдешься.
Рубашкин. Не обойдешься. Но если есть механизмы, их надо
пускать в ход. У вас кажется, в этом глазное затруднение?
Надымов. Вот именно в этом главная заковыка. Пристали
ко мне — осваивай механизмы.
Рубашкин. Правильное требование.
Н а д ы м о в. Может, и правильное. Знаете, товарищ Рубашкин,
я практик, я имею опыт и понимаю, что без техники не обойтись.
Но как всю эту механику в ход пустить, как взяться? Боюсь я ее.
Что ты со мной сделаешь? А тут еще один человек в газету про меня
написал. Видите ли, он образование получил, технически просве­
тился.
Рубашкин. Чего же техники бояться? Оседлайте, она все
сделает для вас. Механик-то у вас есть?
Н а д ы м о в. То-то и есть, что нет сейчас. Был и уехал. С ме­
ханиками у нас очень туго. Своей головой доходим. Кадры не
обученные. Вот вы бы поучили с нас. Люди у меня смышленые,
быстро усвоят науку. Поможете?
Рубашкин. Ничего не могу сказать. (Неуверенно.) Я не;
остаюсь работать, уезжаю.
. Надымов. Да что вы, товарищ Рубашкин, здесь только и
жить! Вас холода наши, наверно, напугали. А вы поглядите, что ле­
том у нас делается. Места у нас... Ах, какие места! Озеро здесь —
океан. Рыбы одной — и щука, и лещ, и сорога. А как хорошо по
зорьке на охоту сходить... Птиц у нас видимо-невидимо — и ут­
ка-кряква, и гусь-гуменник, и рябки. Мы бы с вами на охоту
ходили, оставайтесь работать. Большую бы пользу вы нам
принесли. Сейчас механик в лесу—знатная фигура. Подумайте, това-,
рищ Рубгщкин. С вами вместе мы бы горы своротили.
Рубашкин. Не знаю, я еще не решил.
(Входит ТЮХИН)

Тюх ин. Вот оно, тепло-то где. (Подходит к печке.) Ну, ко­
решки!, и свистопляска на улице. (К Рубашкину.) Дядя, дай папи­
роску.
Над ым ов. Ты сегодня опять не работал?
Т ю х и щ Не мог. Болен я.
Надымов. Что за болезнь?
122


Тюхин. Что я тебе, доктор? Может, туберкулез, а мож.ет,
коклюш у меня. Дядя, бражки нету?
Н а д ы м о в. Лодырь ты, а не больной. Почему не работаешь?
Тюхин. Условия не подходящи. Добиваюсь у начальника
условий, а он меня—‘то подметать, то печи топить. (К Рубаи^шну-)
Дядя, ты человек городской, скажи, подходящие нам тут условия
или нет?
Рубашкин. Отстаньте вы от меня. (Уходит.)
Тюхин. Но-но! Зачем зазнаваться. (Сел в стороне, что-то
насвистывает.)
Надымов. Ну-ка, свистун, давай иди отсюда. Да смотри, что­
бы утром ты показался мне, разговор будет.
Тюхин. Ах, освободить? Пожалуйста, мы люди не гордые.
(Уходит. За окнами идут машины, слышен их шум, свет от их фар
мечется по окнам)

Надымов. Идут и идут машины. И все к нам в лес. И чего
я боюсь?

Занавес

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ
Утро. Лес. Кое-где разбросаны хлысты. Видны штабеля древесины.
Падает снег. Доносятся звуки пил и изредка гудки паровоза,. По лесосеке
идут ТЮХИН, НАСТЯ. Оба несут веревки.

Настя. Что остановился? Неси, неси. Тебя бы в колхоз к на­
шему председателю.
Тюхин. Бражку пить?
Настя. Она бы тебя так напоила, как миленький работал бы.
Пошли, пошли.
Тюхин. Покурить хочу.
Настя. Одежонка на тебе плохонькая, а деньги на табак тра­
тишь.
Тюхин. Привык.
На ст я. Почему же ты работу не любишь?
Тюхин. Отвык.
Настя. Ах ты, жук колорадский! Здесь тебя научат, народ у
нас работу любит.
Тюхин. Посидим, тетя?
Настя. Эх, калека ты, калека, — не походишь на человека.
Я вот как возьмусь за тебя по-настоящему, у меня посидишь. Там
дело стоит, а он идет как опоенный. Право, тебя бы к нам в колхоз
для излечения, а здесь тебя долго провоспитывают.
Тюхин. Иду, иду, тетя.
Настя. Пошевеливайся.
(Тюхин с Настей удалились. Идут НАДЫМОВ, РУБАШКИН) }

Н а д ы м о в. А что нового он рассказал нам? Только и есть, что
всю технику они пустили в ход на своем лесопункте. Так это я и без
123


него понял, но дело не в Нечаеве. Как бы, Владимир Иваныч, нам
такое придумать, чтобы в соревновании маху не дать?
Рубашкин. Подумаем.
Н а д ы м о в. Вот, скажем, идете вы строем, а те, кто позади
вас, наступают на пятки. Что вы будете делать?
Рубашкин. Быстрее шагать буду, наступать на пятки иду­
щему впереди.
Н а д ы м о в. А тот?
Рубашкин. Тот следующему.
Н а д ы м о в. А если я так построю работу: одни подготовляют
место, вторые пилят, третьи обрубают сучья, четвертые подвозят.
Одним словом, цепочка от места валки до нижних складов, линия.
Рубашкин. Правильно, тогда древесина пойдет потоком.
Нижние склады будут наступать на дорогу, верхние на перевозку.
Перевозка на пильщиков, а те на лес. Это поточный метод.
Н а д ы м о в. Только, Владимир Иванович, пока об этом ни­
кому ни звука.
Рубашкин. Хорошо, условились. (Уходят.)
(Появляются ОЛЬГА и НЕЧАЕВ)

Ольга. Как хорошо в лесу. Деревья все в инее, сказочные.
Снег на ветках, как серебро лежит.
Нечаев. Вы сегодня и сами сказочная: шапочка, шубка, ва­
режки.;. Как снегурочка. Хорошо бы сейчас прокатиться по лесной
дороге. Едемте со мной вместе, Ольга Петровна. В колхозе побы­
ваем, посмотрим ферму новую, клуб, электростанцию. С колхозни­
ками побеседуем — хорошие у нас люди. А затем махнем в Лесокамск. Вы ведь не видали еще, какой у нас город строится?
Оль га..Не бывала. Но ехать сейчас, право, не знаю, удобно ли.
Нечаев. А я-то уж, собственно говоря, как бы рад был. Я на
грузовике сюда приехал, на нем вам неудобно будет, так мы лошадок
у Данько возьмем, он даст.
Ольга. Хороший он друг вам?
Нечаев. Хороший. У него голова ломоносовская, и человек
он ценный, но такое шило. А как друг, — лучше некуда. Простым
чернорабочим я был, Ольга Петровна, а он меня специалистом
сделал, в лесотехникум учиться направил. И пока я учился,
он все время помогал материально. Не смотрите на него, что он
практик. Он, собственно говоря, любому технику не уступит.
Ольга. Я ознакомилась с работой его лесопункта. Считаю:
надо увеличить ему задание разика в три.
Нечаев. И справится. Это крепкий человек, а друг какой...
Болел я раз тяжело, он глаз возле меня не смыкал. Врачи его тогда
сестрой прозвали. Так как же, Ольга Петровна, едемте?
Ольга. Хорошо, едемте. (Появляется Рубашкин.)
Р у б а ш к и н. Ты куда, Оля?
Ольга. В деревню, на выходной.
Рубашкин. Оля!
Ольга (Нечаеву). Извините.
124


Нечаев. Пожалуйста.
Ольга. Что ты хочешь, Владимир?
Рубашкин. Скажи мне честно, глядя прямо в глаза. Ты не
жалей меня... Жалость я приму за унижение... Только правду. Пусть
она будет твердая как камень. Но только правду... Скажешь?
Ольга. Спрашивай.
Рубашкин. Ты меня не любишь, Оля?
Ольга. Не знаю. Время все перекроило по-иному.
Рубашкин. Ну, вот. Кажется, все ясно. Будь счастлива.'Же­
лаю, как говорят, большого плавания. Ну, протяни мне руку. Вот
так... Не думай обо мне дурно. Я растерялся, оробел немного, на
я советский человек. Я остаюсь здесь не только потому, чтобы на­
ходиться возле тебя, но и потому, что вижу — я здесь нужен. Я по­
терял тебя, но я что-то и нашел.
(Ольга взволнованно жмет ему руку, что-то хочет сказать, круто
поворачивается и уходит. Рубашкин стоит, опустив голову)

Рубашкин. Говорят, время залечивает раны. Но ведь быва­
ют раны неизлечимые.
(Появляется СУШКИН)

Рубашкин. Сушкин, вы счастливый человек?
Сушкин. Что?
'
Рубашкин. Я говорю, у вас есть счастье?
Сушкин. А как же. Я советский человек. Вот сегодня у меня
праздник — мотористом назначен. Первое дерево рубить буду.
(Пауза. Слышен звон колокольчиков.)х

Рубашкин. Ведь вот бывает же так, когда все кругом ясно,
а на сердце глухая ночь.
(Колокольчики стали затихать вдали. Рубашкин уходит.)
Слышна песня:
От истоков своих и до Волги,
Мимо горных цепей и болот,
’■
Меж крутых берегов и пологих
Величавая Кама течет.

Сушкин. Напарники идут.
(Появляются ЛЕСОРУБ с электропилой, РАДОСТЕВА. Позади плетется
ТЮХИ.Н)

Радостева (Сушкину). Ты уже здесь? Не терпится?
Сушки н. Еще бы. Жду вас, жду. Отсюда начнем?
Лесоруб. Дерево подходящее по качеству и размеру. (Объ­
ясняя Сушкину.) Вот конец кабеля, соединяй муфтой.
Тюх ин (лесорубу). Дядя, мне можно посмотреть?
Лесоруб. Смотри, учись. (Сушкину.) Ну, вставай сюда,
приступим.
125


Тюхин. Любопытная штука.
Сушкин. Это мое первое дерево. Пусть же оно пойдёт на
какое-нибудь замечательное строительство. Пусть будет оно час­
тицей какого-нибудь прекрасного здания...
Радостева. В Сталинграде или в Москве...
Лесоруб. Начали?
Сушкин. Начали!
(Поднесли пилу к дереву. Тюхин, опустившись на колени, смотрит.)

Занавес
Конец второго действия.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
КАРТИНА ПЯТАЯ
Вечер. Общежитие лесорубов. Вместо топчанов стоят кровати. На полу —
дорожки. СУШКИН закусывает. Входит НАДЫМОВ

Н а д ы м о в. Ох, и ветер, с ума сошел. Такая пурга. Метет,
ничего не видно. Повернулась погодка...
Сушкин. Продрогли? На плите брага теплая.
Надымов (подошел к плите, пьет). Устал я, Сушкин. Дума­
ют — мои победы легко достаются. Ошибаются люди.
Сушкин. Что же вы в общежитии отдыхаете, а не у себя в
деревне?
Надымов. Времени на ходьбу много тратится. (Надымов са­
дится за другой ств*л, достает из кармана пальто книгу и, оглянув­
шись на Сушкина, начинает читать.)
Сушкин. Что вы читаете, Данила Михайлович?
Н а д ы м о в. Да так...
Сушкин. Роман или повесть?
Надымов (резковато). Басни.
(В дверях появляется РАДОСТЕВА. Увидев Надымова, она жестами
показывает Сушкину, чтобы он удалил Надымова. Сушкин, не понимая,
пожимает плечами. Радостева жестикулирует еще раз и, когда Сушкин
снова не понимает, она недовольно скрывается)

Сушкин. Басни хорошая вещь. Раньше Крылов писал инте­
ресные, а сейчас Михалков тоже хорошо пишет.
Надымов. У-у...
(В дверях снова появляется РАДОСТЕВА. Она опускает у дверей
записку и скрывается. Сушкин берет записку, тихонько читает)

Сушкин. «Алексей! Пожалуйста удали Надымова. Есть
секретное, важное дело, а он сидил*.» Легко сказать удалить... Как
ты его удалишь? Но попытаюсь. Данил Михайлович, вы у рации
когда должны быть?
126


Надымов. Ровно в девять. А что?
Сушкин. Сейчас уже ровно.
Надым ов. Ну? (Вскочил,) Вот, чорт' побери! Бегу! (На ходу
смотрит на свои часы, останавливается.) Да что ты? Сейчас и вось­
ми нет. Часы точные, по радио сверил.
Сушкин. Ну, очевидно, мои врут.
(Надымов снова садится за книгу)

Не прошел номер. Что бы такое придумать. (Заглядывает в
окно.) Легковушка мимо окна проскочила. Кажется, Петров при­
ехал.
Надымов. Ну? (Вскочил с места.) Его-то мне и надо. (Пау­
за.) Впрочем, ты ошибся: Петров ведь уехал в город, это я точно
знаю.
•
Сушкин. А легковушка?
Надымов. Не иначе как колхозная. Машин теперь как не­
резаных собак. (Снова садится за книгу.)
Сушкин. Чорта с два его удалишь.
(Показывается в дверях РАДОСТЕВА. Сушкин разводит руками. Она
скрывается)

Сушкин. А что, Данил Михайлович, есть сейчас лошадь в
частной продаже или нет? Я полагаю...
Надымов. Вот пристал. (Сунув под подушку книгу, идет к
выходу).
Сушкин. Куда вы заторопились?
Надымов. Да разве с тобой спокойно посидишь? Язык, как
худой колокол: тыр-тыр-тыр.
(Уходит)

Сушкин. Не выдержал. Что это он читал? (Берет из-под по­
душки книгу.) «Опыт одного лесопункта в освоении техники». Так,
так, товарищ Надымов.
(Входит РАДОСТЕВА)

Радостева. Ушел?
Сушкин. Наконец-то. Ты хотела что-то сказать?
Радостева. Я долго думала о твоем предложении и не
согласна.
Сушкин. Не согласна? Лиза...
Радостева. Сегодня ровно полгода, как мы встретились.
Сушкин. Да, встретились и поссорились.
Радостева. Ой, правда, из-за топчана. Поссорились, а мне
это приятно и сейчас. Мы приехали сюда вместе.
Сушкин. С разных концов, на разных машинах.
Радостева. Смотри, я тебе платочек шелковый вышила:
васильки, сосновый бор, ледяная дорога, а по ней трактор.
Сушкин. Ага? трактор, хлысты везет. Спасибо. А я тебе кни­
гу купил, интересная, почитай.
Радостева. Спасибо.
Сушкин. Пожалуйста. Ну, говори дальше.
127


Радостева. Ты хороший человек, смелый, с тобой жить где
угодно можно. Но...
Сушкин. Какое «но»?
Радостева. Я все же не согласна с твоим предложением,
мне учиться надо.
Сушкин. Но ты меня любишь, Лиза?
Радостева. Не знаю.
Сушкин. Любишь, да? Любишь?
(Входит РУБАШКИН)

Рубашкин. Председательница колхоза сюда не заезжала?
Сушкин. Олён? Не было. Вы ознобились, трите щеки.
Рубашкин (оттирая щеки). Это пройдет, пройдет...
Сушкин. Вы что-то сам не свой. Что случилось?
Рубашкин. С Ольгой Петровной неладно. Я ходил ее встре­
чать... Шел долго, пурга...
Сушкин. Грейтесь у печки. А что с Ольгой Петровной?
Рубашкин. Видимо, несчастье... Утром с Ваньковскогоучаст­
ка она мне позвонила, что выходит. Теперь уже вечер, а ее все нет.
Сушкин. Как это «выходит»? Разве лошадей нет?
Рубашкин. Захотелось на лыжах.
Радостева. В такую пургу, и такую даль, на лыжах... Да
что она, с ума сошла?
Рубашкин. В том-то и дело.
Сушкин. Вы бы справились, может, она еще там.
Рубашкин. Звонил. Говорят, давно вышла.
Радостева. Да вы не волнуйтесь, товарищ механик, дорога
тут одна, не заплутается. Вот разве что волки пошаливают.
Сушкин. Ну, волки... Какие волки?.. Пугай еще.
Рубашкин. Если бы не случилось...
Радостева. Простите, она случайно не жена вам прихо­
дится?
Рубашкин. Нет. (Прислушивается к завыванию вьюги.)
Сушкин. Да говори ты с ним о чем-нибудь.
Радостева. Не тужите, механик. Если вы сообщили Олён,
то все будет сделано. Люди уже вышли, наверно.
Рубашкин. Жуть... Не могу больше, пойду навстречу.
Сушкин. В сапогах?
Рубашкин. Все равно. (Зло к себе.) Сапоги дорогу най­
дут.
(Рубашкин быстро, почти убегая, удаляется)

Сушкин. Куда он в такую пургу? Эх вы, женщины, до чего
доводите нашего брата. (Уходит.)
Радостева. А ты-то куда? (Убегает следом за ним.)
(Входит ОЛЕН с НАДЫМОВЫМ).

Олён. Так Рубашкин, говоришь, спрашивал меня? И куда он
убежал?
Н а д ы м о в. Разыскивать ее.
128


О лён. Но я же послала людей на розыски. Говорила ему,. Вот
сумасшедшая девка! Ведь надо же такое думаты—на лыжах, в
такую непогодь.
(Входит СУШКИН)

Сушкин. Нигде не видно, Данил Михайлович. Очевидно, он
сразу в лес подался.
Надымов. Беги на конный двор. Запрягай моего рысака н
гони за ним по дороге на Ваньковский.
Сушкин. Я в один, момент. (Убегает.)
Надымов. Шалый человек, в одних сапогах ускакал в лес.
И. мужик, умный, специалист, а такую глупость, учинить.
О л ё н. Молодой. Мы с тобой вот не побежим теперь.
Надымов (улыбаясь). Ну, это еще вопрос. Смотря за кем.
Например...
О л ё н. Знаю, знаю, что хочешь сказать. Не о нас речь. Девкуто жалко. Вдруг беда какая! Я дала наказ своим, чтобы без нее
и не возвращались.
Надымов. Л мне Рубашкин уж очень по сердцу пришелся.
Без него мне бы, пожалуй, не пустить было все механизмы так
быстро. Сперва он как будто растерялся нрмножко, а сейчас крепко
впрягся в работу.
О лён. Ольга Петровна тоже пи в чем не уступит ему, как
я погляжу.
Надымов. Это верно. Ольга Петровна хоть молодая, но тоже
с головой. Посмотрела мой план вырубки и вывозки, говорит: «Вы,
Данила Михайлович, на половинной мощности работаете». Я говор(Ь:
как так? День и ночь трясусь, покоя не знаю, и вдруг — на половин­
ной мощности работаю? «А вот так,— говорит,— могу доказать». И
выложила передо мной весь свой расчет, сколько какая машина
должна дать. Я туда-сюда. Сдался в конце концов. Смекалистая
девка.
О л ё н. Твой дружок как будто часто на нее поглядывает.
Надымов. Ничего не выйдет. У Ольги Петровны еше в Ле­
нинграде было заметано с Рубашкиным. Вишь, парень как любит —
в одних сапожках убежал. Это что-то значит.
Ол е н. Ну, и хорошо. Нравится мне, когда крепко любят. Жить
веселее. А то что вот мы с тобой два бобыля.
Надымов. Олён, в твоих руках счастье. Давно прошу. Неуж­
то так и не будет никакой надежды на скорое окончание?
„,
Олён. Некогда, некогда. Вот плоты последние отправишь,
тогда, может, что и выйдет. А теперь о деле. Покажи, как у тебя в
общежитии стало. Мой народ хорошо работает?
Н а д ы м о в. Претензий с моей стороны нет. Работают с жаром,
. Ол.ён. И Настасья?
Нады м о в. И она. Вровень идет со всеми. Ну, а как у вас-в
колхозе?
Олён. Жить можно. С государством рассчитались, па трудо­
дни получили. Строительством занялись — новую ферму строну.; На
9

П|И»амое Г.

129


рынок ездим Да излишки продаем. Дела неплохие, в общем. Маши­
на ломалась, так вчера товарищ Рубашкин, спасибо, наладил^ А где
же моя Настасья?
Надымов. В женской половине, недавно с работы вместе
шли.
О лён. Увидать ее' надо. Она такая баба, все время на вож­
жах держу. (Осматривая комнату.) А ведь правда, лучше стало;.
Портреты, радио, цветы. Не обижаются теперь колхозники, нет, не
слыхала. (Уходит в женскую половину.)
(Входит трактористка МАНЯ)

Маня. Александр Михайлович, трактор готов.
Надымов. Молодчина! Получай; Маня, наряд на тре­
левку, простой надо перекрыть.
Маня. Сделаю, Данил Михайлович. Не беспокойтесь за под­
возку.
Надымов. Теперь нас железная дорога режет.
Маня. Древесины у линии возить — не перевозить, а паро­
возы ползают, как мерзлые тараканы.
Надымов. Дорога никудышная, Маня. Перекосы и ушире­
ния такие, того и гляди поезд с рельс слетит.
Маня. Раньше не баловались на дорогу.
Надымов. Раньше вы и древесины давали меньше. А сейчас,
когда все механизмы пустили — другое дело. Всем стоять некогда.
Маня. Ну, я пошла. (Уходит.)
Надымов. Да, стоять теперь некогда. Не ждал я, что маши­
ны дадут такую производительность. Теперь во вкус вошел — под­
брасывай мне только механизмов. Ни одна машина не будет стоять
у Надымова.
\

(Входит НЕЧАЕВ)

Н е та е в. Здравствуй. Ну, и погода. Едва добрался до тебя.
Метет дорогу.
Надымов. Здравствуй, друг. Вот кому рад, тому рад. Са­
дясь.
Нечаев. Если, действительно, рад, сяду. Я думал, собственно
говоря, что ты меня теперь не признаешь.
Надым о в. Ну, зачем так говорить. Ссориться нам не из-за
чего.
Нечаев. Это верно. Делить нечего. Слышал я, ты на поточный
перешел?
Надымов. А как же. Растем понемногу. Не хвалился, как
некоторые другие, своими достижениями.
Нечаев. Это в мой огород камешок? Я не хвастун, ты знаешь.
Если есть успехи, о них говорить надо.
Надымов. Зачем? Настоящее лучше сравнивать не с
прошлым, а с будущим...
Нечаев. Как с будущим?
Надымов. Представь, что мы построили новый дом, а в до­
ме нет форточек, стекла закреплены без замазки. Подпольную часть
130


мы не просмолили, и древесный грибок может поселиться раньше
квартирантов. Так вот, если сравнивать такой дом с прошлыми кур?
ными избами, он, конечно, покажется лучшим, а если его сравнить
с теми домами, какие предполагаются, то все недоделки, как бель­
ма, выступят.
Нечаев. Значит, и свое отношение к работе надо сравнивать
не с прошлым, а с будущим отношением людей к труду?
Надымов. А как же. Сознание человека растет в мечтах $
будущем.
•
Нечаев. А твое?
Надымов. И я не особь статья.
Нечаев (смеется). Ловлю на слове. Вот ты поднял свой
лесопункт, а про остальных думаешь: пусть как хотят тащатся, мне
не важно.
Надымов. Ты вон о чем. Заслуга в этом рабочих, не моя. И
Рубашкин крепко помог. Посмотри, если хочешь.
(
Нечаев. Я, собственно говоря, за этим и приехал сюда.. Поедем к нам, Данько. Расскажи лесорубам свой опыт поточного ме-.
тода.
Надымов. Вот уж что не могу, то не могу. На поездку я:
вам трое суток уйдет, а для меня каждый день дорог, сам пони­
маешь.
Нечаев. Да ты приедешь или нет?
,
Надымов. Пожалуйста, вот тебе наша территория, походи
но ней, присмотрись.
Нечаев. Посмотреть мы и без твоего согласия посмотрим,
колючей проволокой не огорожено. Мне нужно, чтобы ты всем рас­
сказал, каким путем таких результатов достигли. Вот что надо.
Надымов. Я тебе говорил, цыплят по осени считают, а хлы­
сты весной. Время сплава не за горами. Скоро сам убедишься, чьих!:
кубарей больше Кама-матушка понесет. Поучать я вас не могу ц
хвастаться к вам не поеду.
Нечаев. Да мы не только учить заставим, а если хочешь*
знать, ты нас и до себя подтянешь. (Нервно) Подтянешь или нет?,
Надымов. Опять в газету напишешь?
Нечаев. В газету я о тебе не писал, но напишу. А ты, кай
кулак над мельницей, сидишь над успехами. Это разве твоя соб­
ственность?
Надымов (смеясь). Ну, хорошо. Приеду. Вог пристал.
С кулаком еще каким-то меня сравнил. Смешно. Живем мы с то­
бой — коми-пермяк да русский. И любим и ругаемся. А нельзя без
этого. Любовь ревнива.
Нечаев. Ох, и встретим же мы тебя. Как брата родного, вот
как встретим.
(Из женской половины выходят ОЛЕН и РАДОСТЕВА)

О л ё и. На дворе-то что делается. Зги ре видать. Неужто не
найдут?
Нечаев. А что такое?
9

131


_ О лён. Да Ольгу Петровну потеряли. С утра вышла с Вйньковского и до сих пор нет.
Нечаев. Как с утра? (Быстро начинает одеваться.)
Над ы м о в. Ты куда, куда?
Нечаев. Искать. У тебя есть свободная лошадь?
На дымов. Есть, но не к чему. Люди отправлены, ищут.
Нечаев. Нет, я пойду. Ведь это же какая женщина, какой
•человек. (Дверь широко распахивается; Рубашкин и Сушкин вно­
сят Ольгу. Кладут на кровать.) .
Рубашкин. Ну, вот... Ну, вот... Оля, дорогая...
О лён. (Радостевой). Беги за доктором. Надымов, спирту!
(Подходя к Ольге, поправляет подушку. Радостева убегает. Нады­
мов тоже уходит). Где вы ее нашли?
Сушкин. Далеконько. Рубашкин сам чуть не замерз. Я его
догнал, посадил в кошовку. Метет, всю дорогу передуло. Ничего
не видно. Лошадь вдруг остановилась. Смотрим —у дерева что-то
чернеет. Подбежали. Она! Погнали лошадь к кордону. Там первую
помошь оказали. Она пришла немного в себя.
Ольга (слабым голосом). Владимир! Ты не сердишься на
меня, нет?
Влад и м и р. Зачем ты рванулась на: лыжах? Зачем это? ,
Ольга. Не хотела лошадей отрывать. А тут пурга. Лыжа
сломалась. Я так спешила. Мне показалось, что ты опять... Не
буду, не буду. Верю, ты здесь, ты со мной. Дай руку.
О лён. Не надо разговаривать. Да где же врач, что он так
Долго?
(Входит ВРАЧ).

<■

'

Занавес

КАРТИНА ШЕСТАЯ

;
<’
'

Летний вечер. Берег Камы. На берегу столы и скамьи. В стороне
большая ветвистая, береза. На другом берегу по холмистой местности
раскинулось строительство города Лесокамска

Праздник. Издалека доносятся песни. Откуда-то со стороны слышен голос
.девочки: <Тро-о-ша!>, Ей не' отвечают. Голос повторяется снова: <Тро-о-ша!>.

Троша (с дерева, на котором, его не видно). Че-его?
Девочка. Ты где-е?
Т р о ш а (показываясь между ветвей). Иди сюда. Я на березе.
■Д ё в о ч к а. Тебя домой Зо вут.
Троша. Успею..
Д е в о ч к а. Ты зачем на дерево залез? •
Троша. Посмотреть хочу. Отсюда виднее будет.
Девочка. Что посмотреть?
Троша. Здравствуйте, она ничего не зпает. Да ты, что? из-за
' границы приехала? Сегодня, же большой ираздник,. последние пло­
ты отправляют.
Девочка. Ну и что?
'

132


Троша. Как что? И новый город Лесокамск открывают, а ты
<ну и что»... Залезай сюда. Да, хотя, куда тебе, девчонке, разве за«
браться.
Девочка. Подумаешь, какой циркач. А вот и заберусь.
(Взбирается.)

Троша. Когда я вырасту большим, я обязательно водителе»
машины буду. Я поведу машины... Поведу... куда скажет Сталин,
вот куда их поведу. (Тихо с баяном идет Сушкин. С ним Радостева.
Они поют.)

!

От истоков своих и до Волги,
Мимо горных цепей и болот,
Меж крутых берегов и пологих
Величавая Кама течет.
В дни безветрия, в дни непогоды
С ценным грузом с утра до утра
Мощно режут волну пароходы,
Торопливо снуют катера.
И плывет до степей Сталинградских
Плот за плотом — лесное добро.
Блещет золото сосен уральских
И уральских берез серебро.

Сушкин. Эй, грачи! Зачем на березе? Слезайте, сейчас же.
Троша. Слезаем, слезаем.
Радостева (смотрит на реку). Лесу-то, лесу сколько плы*
вет...
Сушкин. Может быть, и наши хлысты в плотах тянутся. Эх,
□окатили.
Радостева. Все наши, общие.
Сушкин. А который мы срубили и не найдешь...
(К ним подходит с электропилой Тюхин. Дети слезли с дерева и, взявшись
за руки, убегают)

Тюхин. (Сушкину). Дядя, дай закурить.
Сушкин. Эх, Афанас, Афанас, и когда ты табак стрелять
перестанешь?
Тюхин (показывая кисет). Видишь, кисет? Свой табак —
министерский, попробуй моего. (Закуривают друг у друга.)
Сушкин. Сегодня праздник, а ты куда-то с пилой.
Тюхин. Из ремонта несу. Время утром терять жалко, тад
я заранее.
С у ш к и н. Правильно, Раз ты помощник моториста, подго­
товка на твоей заботе. А табак у тебя — удовольствие.
Тюхин. Я ж н говорю... А твой похуже, но приятнее. (Покат
яывая глазами на Радостеву.) Время проводишь?
Сушкин. Провожу.
Тюхин. А я погожу. Теперь я сам себе хозяин, живу, пилю;
а женишься да неудачно, тогда не ты, а тебя пилить будут. Всего
вам хорошего.
(Тюхин, насвистывая, уходит дальше.)


Радостева. Раздолье-то какое здесь, красота!
• Сушкин. У нас места хорошие.
Радостева. У кого это у вас?
Сушкин. У нас — пермяков.
Радостева. Ты меня от пермяков не отбрасывай. Пожалуй,
еще и от себя оторвешь.
Сушкин. Да где уж там. Куда тебя, мою студенточку, мою
заочницу, деваешь. Пойдем к молодежи, погуляем, пока молоды.
(Поют.)

7

Дайте в руки мне гармонь, —
Золотые планки.
Парень девушку домой
Провожал с гулянки. 0x1

(Сушкин и Радостева уходят. Из леса к берегу идут,
весело улыбаясь, РУБАШКИН И ОЛЬГА)

Ол ьга. Как же это ты, в сапогах? В буран такой. Ты же мог
сам замерзнуть.
Рубашкин. Я не думал об этом. А ты хоть немного думала
обо мне?
Ольга (лукаво). Чуть-чуть. Если бы ты уехал тогда, я бы
никогда к тебе не вернулась.
Рубашкин. Я это знал. Я слабый, Оля, но я и сильный.
Ольга. Я хочу, чтобы ты всегда был сильный, большой.
(Появляются НАДЫМОВ и ОЛЕН)

Надымов. Что-то вы сегодня особенно веселы, Владимир
Иванович, ни разу не видал вас таким.
Рубашкин. Да, очень, Данил Михайлович, Сейчас мне еще
больше жить и работать хочется.
О л ё н Тут дело не спроста. Не иначе сто тысяч выиграли?
Рубашкин. Больше, Счастье нашел. Потерял было и нашел.
Олён (глядя на Ольгу). Бледненькая еще после болезни.
Вы берегите ее, Владимир Иванович.
г Надымов. Об этом можешь не беспокоиться. Кто любит,
тот и бережет. Погляди на лих да свои слова припомни. Видишь,
последние плоты отправляем.
Олён. (Улыбаясь). Помню свои слова, в жданки играть хватит.
Надымов. Слово-золото?
Олён. Золото.
Надымов. Все! Такой поезд закачу, вихрь сплошной. Конн
в .лентах цветных, под дугой колокольчики. Баян будет, пеони, пир
горой. Поняли, Владимир Иванович?
Рубашкин. Не совсем.
О л ь г а. А я, кажется, догадалась.
(Подходит ПЕТРОВ)

П етр рв. Здравствуйте, товарищи. Денек-то какой! Ольга
Петровна, как ваше здоровье?
Ольга. Спасибо, хорошо«
134


П е т р о в. А ваше как самочувствие, Владимир Иванович?
(Лукаво.) Сегодня погода коренная. Если хотите, легковую до стан­
ции можем представить к вашим услугам.
Рубашкин. Спасибо. Теперь уж не надо. Ваш навсегда,
Петров (смеясь). То-то же. Вы уж извините нас за хитрость.
Жаль было отпускать. Очень вы нам нужны. Квартиркой довольны?
Ольга. Всем, всем он доволен. Квартира в самом деле ми­
лая. Не так долго и ждали.
(Возле столов появились люди — заведующая столовой, официантки.)

Петров (к заведующей столовой). Ну, кормилица, раз­
вернись, — покажи отличное качество. Надо лесорубов да сплавщи­
ков угостить на славу.
Зав. столовой. Для такого праздника не ударим лицом в
грязь, зададим пир. Пир со смыслом — дым коромыслом. Вот так.
Ну-ка, девушки, накрывайте столы.
(Официантки накрывают столы, украшая их букетами сирени и черемух.
Подходят сплавщики, лесорубы.

Оркестр, веселье, танцы, поют частушки)

1 -Я девушка . Увидела я красу
В нашем северном лесу.
Я из леса не уйду —
В нем работушку найду.

2-я девушка. Как-то в солнечный денек
Посмотрела за пенек,
Думала, опёночек, —
Это спал миленочек.

3-я девушка. Почему идет в пример
Жизнь советов ладная?
Потому, что в СССР
Все народы равные.

Сушкин. Николай Сергеевич, последние плоты тронулись.
Петров. Дорогие товарищи, прошу вас за столы.
Зав. столовой. Пожалуйте, дорогие гости, пожалуйте.
(Все рассаживаются по местам)

Петров. Товарищи! Дайте мне поделиться с вами сердечной
радостью. (Поднял рюмку.) Сейчас отправились в далекий путь
последние караваны плотов. (Оркестр заиграл туш.) Спасибо вам,
товарищи лесорубы и товарищи сплавщики, за работу. Вам, дорогие
колхозники, за вашу помощь, тоже большое спасибо. Данил Ми­
хайлович, иди-ка сюда.
Н а д ы м о в. Что такое?
Петров. Позволь я тебя поцелую. (Целует.) Благодарю от
всего сердца тебя и твой коллектив за работу. Уважаю за то, что
вперед рвешься, не отстаешь от молодежи.
. 135


'Йа дымов. Нам нельзя отставать. На себя работаем. А что
было? Помню, как подрядчики кормили нас мерзлой картошкой, каю
обсчитывали, как покрикивали. А куда лес шел? Мы валилй деревья,
а чужой корабль набивал трюмы нашим лесом. Богатели от русско­
го леса иностранные купцы. Теперь богатеет моя страна, мой народ.
Разве это не здорово!
(Неожиданно раздается пароходный гудок. Проходит большой, весь залитый*,
огнями, пароход, На другой стороне реки вспыхивают огни Лесокамска.
Радостные крики, восклицания)

.■ Петров. Товарищи, открылся новый город Лесокамск....
К мам пришел пароход. Большой пароход из родной Москвы. Он
привез нам привет великого русского народа. Торжествует еще
одна связь Москвы и Севера. Эта связь неразрывна. Давайте вы­
пьем за того, кто с заботой о нас дал нам счастье!
(Играет оркестр)

Рубашкин.- Прекрасна страна Советов, прекрасен в ней
и край Коми-Пермяцкий. Какие лесные богатства в краю этом! Сос­
новые боры, ели, могучие кедры и березы. Много рек на севере, но
чудеснее Камы не сыщешь. Все реки севера стремятся в холодный
Ледовитый океан, а наша красавица Кама несет свои воды к сердцу
Родины. Так выпьемте, товарищи лесорубы, за богатый Коми-Пер­
мяцкий край.
Н а д ы м о в. Хорошо ты сказал, Владимир Иванович. Ой, хо­
рошо. И реки быстрые и леса густые. Одной пушнины здесь... Толь­
ко есть у-нас богатство еше дороже. Вот оно: люди.
Петров. Товарищи! А почему молчит Нечаев? У него зубы
болят, что ли? Разве он не соревновался с Данилом Михайловичем?
Сказать ему есть что. Оба лесопункта вышли в передовые.
Г о л о с а. Просим, просим, Александр Петрович, скажите.
Нечаев. Тут и так много сказано ценного, одним словом, я
лучше вам стих прочту.
Радостева (шутя). Что-нибудь о любви прочтите.
Нечаев. О любви сегодня не буду, лучше я прочту стихи о
чистой, советской дружбе.
(Аплодисменты)
Нечаев (глядя на Надымова).
Мой друг пермяк! Пожми мою
Своей рукой, как руку друга.
Мы вместе билися в бою
За честь, за Родину свою
У Дона, у Днепра, у Буга.
Мы знаем, друже, не слепа
У нас судьба и знаем точно!
Одна у нас с тобой тропа
И дружба, спаянная прочно.
136

••


И Лесте мы должны идти
Тропой труда к заветной цели,
Друг другу помогать в пути,
Как помогать в боях умели.
И в час, когда пришел досуг,
Мы за столом обильным, сытным,
За дружбу выпьем, милый друг,
Вай китэ меным жмитны.*)

Надымов и Нечаев пожимают руки, обнимаются. Слышны восклицания:
«За дружбу! За новые победы! За людей наших!» Кто-то затянул песню, ее
подхватили лесорубы, и она разлилась по берегу. Начались танцы.

Занавес

•) Стпопоревве П. Миронова.


Лев Сорокин

В уральской тайге
1

Редкий дождь, как весной капель,
По намокшей земле стучал.
К нам склонилась бесстрашно ель
Над устуЬами голых скал.

Мы идем средь горных вершин,
Освещает нам путь луна,
И лежит здесь на дне лощин
Многолетняя тишина.
Но, нежданно сломав кусты,
Ветер прыгнул, как будто рысь...
Успокоишься только ты —
Рысь, как ветер, летит с горы.

Бездорожье... Тайга... Тайга...
Лишь звериных тропинок сеть.
Лось проходит в пяти шагах,
Не боится людей медведь.

Километров на двести здесь
Не отыщешь в тайге жилья.
Ты не знал, что такие есть
Неразбуженные края?!
Не Дивись, не смотри вокруг:
В заповеднике мы сейчас.
В заповеднике только, друг,
Глухомань осталась у нас!
138

’

■ ”

*....


2
Пламя плавки вдали алеет,
Словно флаг на большом ветру.
Асфальтированная аллея,
Будто в парке, легла в бору.

1

И столетние сосны — рядом
С новым каслинским фонарём,
И за лесом, как за оградой,
Стоквартирный мой новый дом.
Мой завод из стекла и стали,
Белый дым над ним, как пурга...
Вот какая тайга на Урале,
Вот сегодняшняя тайга!

НА ПОЛЯХ
1
Полыхнула зарница,
Пробежал ветерок,
В золотистой пшенице
Не отыщешь дорог,
Не отыщешь, не сыщешь —
Так она высока.
На сверкающих днищах
Вдаль плывут облака.
И куда здесь ни взглянешь —
Все бескрайность полей,
Затихает на стане
Табунок тополей
И бегут, еле слышно,
Вдалеке поезда...
Вот такое затишье
Перед боем всегда!
2
Падают вниз перезревшие звезды.
Ветер пылит, словно хлебный обоз.
И переполнен сегодня весь воздух
Гулом моторов и шумом берез.

Как я люблю эти ночи уборки,
Отдых короткий в полях у костра,
Запах знакомый солдатской махорки
И разговоры всю ночь до утра!

А на заре, сквозь туман синеватый,
Полем, очищенным от темноты,
Можно приплыть на комбайнах крылатых
К самым высоким вершинам мечты!


1

Евгения Трутнева

’

Листья сыплются за школой
В окна школы смотрит осень.
День прозрачен, как стекло.
Стала жесткой хвоя сосен,
Под березами светло.

Листья клена под ногами
Золотым ковром легли.
Не плывут плоты по Каме.
Улетают журавли...
Сколько споров, разговоров
В каждом школьном уголке-'
О грибном богатстве бора,
О рыбалке на реке,
Об озерах и ракитах,
О клубнике луговой,
О пещере, сталактитах,
О верховьях Чусовой!

Хороши леса Урала!
Быстры реки, глубоки...
И горит костер, бывало,
Над обрывом у реки!
До рассвета ночь купает
В речке лунные столбы...
На костре уха вскипает
Или жарятся грибы...

Прокричит ночная птица...
Затрещит в огне кора...
Словно сказка говорится
У походного костра! .
140


В уголке живой природы —
Наши новые жильцы:
Разноцветные удоды,
Беспокойные скворцы.

В яркой зелени у окон,
Точно в омуте родном, —
Красноперый, бойкий окунь
В светлом доме водяном. *
Две подружки, две лягушки,
Притаились — не найдешь!
А в углу зарылся в стружки
Молодой, сердитый еж.

Листья сыплется за школой...
Слышен громкий спор сордк.
Прозвенел звонок веселый,—
Начинается урок.
Птичьи песенки допеты...
Свезены хлеба с полей...
И красуются букеты
На столах учителей.
НАД КНИГОЙ
Потемнел морозный воздух.
В сонном доме тишина.
За окном роятся звезды...
Месяц видно из окна.

В уголке коньки и лыжи,
И они, должно быть, спят.
Перед лампой — груда книжек:
Мир, открытый для ребят.
То лысенцовской пшеницы .
Колос глянет со страницы,
То кривой садовый нож,
То технический чертеж.

Тут и снимки, и картинки,.—.
И от каждого листка
В жизнь проложены тропинки,
Незнакомые пока.
А по ним
Дружный
В каждой
В каждой

вести вожатой
маленький отряд! .
дниге — клад богатый,
книге спрятан клад.
I И


Агрономы, инженеры,,
И строитель, и герой
Тоже были пионеры,
Начинали путь игрой.

,

»

Сделать так, чтоб красный галстук
Каждый с гордостью носил,
Чтоб препятствий не пугался,
Не жалел в работе сил.

Карта Родины великой
Развернулась на стене...
Хорошо сидеть над книгой
Поздней ночью, в тишине!

РУ

Просторный город на реке,
Все странно в нем и незнакомо.
С фанерным ящиком в руке
Приехал паренек из дома.

В толпе таких же пареньков
Идет проспектами прямыми
И запах ржи и васильков
Летит по городу за ними.
Завод, а весь в цветах, в саду,—
Стеной стоят березы, клены,
И перед входом, на виду,
Висят плакаты, как знамена.

Училище — высокий дом,
Крыльцо, широкие ступени,
И за сиреневым кустом
Парадный вход в большие сени.

Но кто так рано поутру, —
В рубашках синих, в синих платьях,
На поясах две буквы: РУ,—
Встречает их, как младших братьев?
И сразу столько крепких рук .
К ним протянулось для. привета,
Что все знакомым стало вдруг —
И город весь, и школа эта!

Учитель завтра назовет
В журнал записанное имя.
Суровый, деловой завод
Откроет двери перед ними.
142


Потом — дорога к мастерству,
Огни цехов, станки, детали...
И, точно сказка на яву.
Пойдет комбайн в родные дали,

Где за околицей села.
Слезами заглушив тревогу,
Прощаясь, мать ему дала
Мешок гостинцев на дорогу.

А, может, сделают мотор
Мальчишеские руки эти,
И самолет над цепью гор
Промчится с ним быстрей, чем ветер.
Он все пространства победит!
На зло буранам и туманам
По Заполярью пролетит,
Блеснет звездой над океаном.

Страна дает тебе права —
Какое хочешь, выбрать дело;
Предела нет для мастерства
И нет возможностям предела!


Олег Селянкал

Он видел
Рассказ

Пятый час лежат матросы 'Медведева в развалинах дома! Еще
на рассвете они выбили немцев, попробовали идти дальше и-, за­
легли. Широкая площадь преградила им дорогу. Площадь—«ничья».
Гладкая, без скверов и памятников, она просматривается и про­
стреливается со всех'сторон.
Разгоряченные боем, матросы пробовали с хода пробежать че­
рез нее, но из окон и отдушин в фундаменте огромного дома, сто­
явшего на противоположной стороне площади, ударили враз пуле­
меты и .автоматы, к ним присоединились минометы, рассыпавшие
по мостовой дробь разрывов, и рота отступила. Она залегла в раз­
валинах дома, в ожидании, пока артиллерия не подавит огневые
точки противника.
Конечно, морская пехота могла преодолеть это препятствие. Ей
приходилось брать и более укрепленные участки, но сегодня... Уми­
рать сегодня! Когда, кажется, даже воздух напоен победой! На­
чали драться в Сталинграде, а сегодня перед глазами уже улицы
Берлина! Сегодня только жить и жить...
Прижавшись щекой к холодному шершавому камню, Медведев
время от времени бросает взгляд на раскиданные по площади тела.
Эт© его бойцы. Еще утром, веселые, полные сил, выскочили они
из развалин, а сейчас лежат неподвижно на иссеченных пулями и
осколками чужих камнях.
Дом дрожит от взрывов. Не от того, что в него много снарядов
попадает. Нет! В его крепкие стены только изредка ударяются ми­
ны. Дрожит он потому, что дрожит вся берлинская земля. Невидан­
ной силы молот бьет по земле, и от его ударов, как игрушечные, по­
качиваются большие каменные дома.
Матросы лежат у проломов в стене. Одни злыми глазами смот­
рят на площадь, другие, положив кирпичи под голову, пытаются
уснуть. Лица хмурые, злые. Соседи давно ушли вперед, а они лежат
тут и ждут, когда пушкари расчистят дорогу.
144


Вокруг валяются жалкие остатки мебели: разбитый стол, сло­
манные стулья, распоротый матрац. Все это чужое, ненужное. Бер­
линская пыль лежит на обмундировании, оружии, на лице, и вот
уже которые сутки скривит на зубах.
Дома рушатся то и дело, но тот, на дальней стороне площади,
еще стоит. В его стенах огромные проломы, едва держатся изогну­
тые балки, но дом стоит.
Вот по его темной стене мелькнула огненная змейка. Мелькну­
ла на мгновение и исчезла. В стене появилась маленькая трещина.
Зигзагом пошла она от одного пролома к другому... Стала шире,
стена качнулась, вдруг наклонилась, и упал угол дома, рассыпался
по мостовой битым камнем, взметнув столб пыли.
«Еще немного, и пойдем», — подумал Медведев.
— Посмотрите, товарищ лейтенант, как они ныряют! — гово­
рит подошедший связной.
В небе очень много самолетов. Непрерывно летят к центру
Берлина бомбардировщики, над самыми крышами проносятся
штурмовики, а выше их, как орлы, высматривающие добычу, парят
истребители. В бинокль хорошо виден круговорот из блестящих пти­
чек. Они то взмывают вверх, то стремительно бросаются вниз. В
их полете заметна закономерность. Самолеты носятся чаще всего
парами. Один догоняет другого.
Выстрелов уже не слышно. Видны лишь светлые точки, летя­
щие от самолета к самолету. Вот один самолет задымил, и, выйдя из
боя, пошел на восток.
— Наш! — как вздох вырвалось у всех.
— Дотяни, милый! Дотяни!
И самолет «тянет». Пламя показалось на плоскости, но летчик
бросил машину на крыло и сбил его.
— Еще немного! Еще! Да-ва-й!!!
Но повалил густой дым, и черный хвост потянулся за самоле­
том. Огненные языки переплелись с черными прядями дыма... От
самолета отделилась точка, понеслась к земле, и вдруг закачался
человек на стропах под наполнившимся воздухом парашютом. Вид­
но, как летчик натягивает стропы и старается скользить к фронту...
Все ближе и ближе... Скоро он будет вне опасности...
Но светлые нити вдруг потянулись от земли к парашюту... Да­
же зенитная пушка выпустила в него очередь снарядов!
Медведев не выдержал. Он сорвал с телефонного аппарата труб­
ку и закричал, что есть силы:
— «Сирень»? Дай «Гром»! Я тебе дам занято!.. «Гром»? Ты
ослеп, что ли?.. Приказа нет?.. Ах, ты... Что?.. Даешь?.. Давно бы
так: всю душу вымотал, — положив трубку, Медведев вытер ла­
донью вспотевшее лицо.
И грянул «гром». Новые столбы пыли встали там, где стояла зе­
нитка, и она, тявкнув еще раз, замолчала.
Летчик немного не дотянул до своих. Он опустился на средину
площади. Медведев отчетливо видел, как подогнулись ноги лет­
чика, как он пластом упал на мостовую на несколько метров впереди
Ю

Прикамье М 15.

145


матросских трупов. Тугой, упругий купол парашюта обмяк, Смор­
щился и осторожно лег на землю, прикрыв собой летчика.
На той стороне площади словно только этого и ждали. Тем­
ные провалы окон замигали вспышками очередей. На этот раз пу­
ли не свистят, а как-то жалобно взвизгивают: они направлены в
летчика и рикошетируют от камней.
Несколько секунд моряки лежали неподвижно. Первый поднял­
ся Медведев. Большой, грузный, со свисающими вниз седыми уса­
ми, он рванул ворот кителя и крикнул:
— Ах, так?!
Крикнул не командир, а человек, потерявший терпение. Для
матросов это было как долгожданный сигнал. На площадь выско­
чил один, другой, третий!..
Пули и осколки мин, как град, падают на камни, высекая
искры. Искрится вся площадь, но рота бежит. Бежит вперед, пере­
секая огромную площадь, и ничто, никакая сила не способна оста­
новить ее сейчас.
Пал один, вытянув вперед руки, пал другой, откинувшись на­
зад, К трупам подползают раненые, прячутся за них и ведут огонь
по вспышкам, мелькающим в окнах... А остальные, перепрыгивая
через раненых и убитых, бегут вперед. Они не думают о смерти,
Прочь все! Война еще не кончена!
— Даешь! Полундра-а-а-а!! — несется над площадью, и гнев­
ный крик матросов заглушает иногда и разрывы мин, и треск выстре­
лов.
(
Что-то белое мелькнуло перед Медведевым. Он остано­
вился и провел рукой по лицу, словно смахнул что-то. Осмотрелся
с удивлением. Где он? Как попал сюда?
У ног его лежал парашют.
МатроЬы, более быстрые, на ногу, уже пересекли площадь. Они
швыряют гранаты в окна, лезут туда, не дождавшись их взрыва.
Из дома доносится глухая, сдавленная воркотня автоматов.
Когда в доме стало тихо и Медведев, вытирая рукавом кителя
мокрое от пота лицо, опустился на камни, к нему подошел
связной.
— Он вас требует, — сказал связной, кивнув в сторону пло­
щади.
И тогда Медведев вспомнил белое пятно парашюта. Матросы
уже догнали соседей, командир на пять минут может передать коман­
дование заместителю, и Медведев поднялся.
— Идем.
— Разрешите, я здесь останусь!—не спросил, а .выкрикнул связ­
ной и показал автоматом в сторону кирки, еще занятой немцами.
•Впервые он отказывался сопровождать своего командира, и тот не
настаивал.
Летчик лежал все там же на камнях. Под его голову кто:то
сунул свой бушлат. Лицо Серое, осунувшееся. Губы сжаты. В углах
рта струйки крови. Дышит порывисто. Каждый вздох — подавлен­
ный стон.
146


Летчик медленно приподнял веки. На Медведева глянули гла­
за — строгие, глубокие. Что-то забулькало, заклокотало в горле.
— Возьмите...
Глазами показал на грудной карман. Медведев, стараясь сдер­
жать дрожь пальцев, осторожно достал из него партийный билет
и пачку документов.
— Вот... Тут все... Передайте...
Глаза опять закрылись. Пальцы рук беспокойно комкают край
гимнастерки.
Медведев махнул рукой врачу и санитарам, идущим от дома.
Они подбежали. Молодой, с узенькими погонами на плечах, врач
опустился на колени рядом с раненым. Видя, что ранение тяжелое,
он заговорил тем тоном, каким уговаривают иногда родители ма­
леньких детей:
— А мы сейчас перевязочку сделаем, доставим в госпиталь,
а месяца через два и полетишь...
'
Летчик, не открывая глаз, отчетливо проговорил:
— Не тронь... Я знаю... Не боюсь...
Врач, красный от смущения, скомандовал было санитарам,:
«Чего стали? Берите!», но Медведев жестом руки остановил его.
На лице летчика уже лежали предсмертные тени. Вдруг он
открыл глаза, слабо улыбнулся и тихо сказал, глядя на кирку:
— Хорошо... Флаг...
Все быстро обернулись назад. Флага не было. Кирка еще ярост­
но огрызалась. Бой шел внутри ее.
«Бредит», — подумал Медведев.
Но летчик продолжал смотреть в сторону кирки. Глаза его
. сияли. Было ясно: он видел там красное знамя Победы.
Губы его вздрагивали, он беззвучно шептал что-то. Потом паль­
цы разжались, выпустили гимнастерку. Спокойная, торжествую­
щая радость разлилась по всему лицу...
Медведев первый снял фуражку.
А когда он возвращался к своей роте, над киркой развевалось
огромное красное полотнище, ветерок ласково перебирал его алые
складки и, казалось, оно закрывало все небо.
/
------- ф


Олег Селянкин

Отец и сын
Рассказ

Низко над рекой движутся серые тучи. Они лежат на склонах
гор, плотной стеной ползут по лощинам и словно лоскутья висят их
клочья, зацепившись за острые вершины елей. Кругом серо, и даже
белый бакен кажется серым.
Катер с баржей на буксире медленно, словно нехотя, ползет
мимо ощетинившихся елями гористых берегов.
Федору все это знакомо давно, хотя ему только восемнадцать
лет. Но еще не зная ни одной буквы, впервые прошел он здесь с
отцом, а теперь вот уже два года как и сам плавает капитаном на
этом катере.
Сегодня Федору кажется, что еще никогда катер не шел так
медленно. Да это и понятно: ведь еще два поворота реки, потом
затон и будет видна церковь, стоящая на горе! Свой поселок! Дом!
С давних времен повелось так, что давал этот поселок Каме
лоцманов, штурманов и капитанов. «Родиной капитанов» назвали
его речники, и многие пароходы начинали усиленно перебирать пли­
цами, завидев над лесом срезанный купол церкви.
Приближение к дому волнует всегда, но сегодня больше, чем
обычно: пять дней тому назад сообщили Федору, что домой вернулся
отец. Отец... Три года тому назад вышел он на пенсию. Некоторое
время занимался хозяйственными делами, а потом вдруг взял че­
модан и сказал на прощанье:
— Ты, мать, с хозяйством и без меня справишься. Поеду,
посмотрю, как дети живут.
А детей, кроме Федора, пять человек. Живут они и на Иртыше,
и на Днепре, и на Свири, двое — даже в Узбекистане.
Присылал отец письма. В них больше приветов родным и зна­
комым, чем сообщений о себе. Только одна приписка была неизмен­
ной в конце каждого письма: «Здешняя река ничего. Но супротив
Камы — ей не устоять».
Почти два года не было отца, и вот снова он появился в род­
ных краях.
148


Федор попытался представить себе отца. Перед глазами встало
что-то большое, усатое, ласковое и исчезло, словно дымкой его за­
крыло. Отец вечно был в плавании, и хорошо помнил Федор лишь
то, что приятно было сидеть с ним ночью в рубке парохода, слушать
неторопливую речь и чувствовать через рубашку тепло его большого
тела. Даже запах Потрескивающей самосадки, которую курил отец,
нравился Феде!.. Отец... Какой он сейчас?.. Выйдет ли на пристань,
чтобы махнуть рукой катеру?... Нет. Он не из тех людей, что машут
рукой. Может, просто постоит на горке и взглянет на катер сына...
А что, если самому подойти к берегу и постоять часок? Никто
не осудит: столько лет не виделись... Один только часок... Но там,
на севере, новые город и завод. Час простоя — срыв всего графика
их снабжения.
В это время в рубку вошел рулевой и сказал:
— Петрович на лодке подходит.
Действительно, к катеру приближалась лодка. В ней сидели
двое: бакенщик Петрович правит, а другой — гребет. Гребет как
старый водник: часто, часто опускает весла в воду и тут же выдер­
гивает их, делая сильный рывок.
«Неужто приказ изменят?» — подумал Федор и вслух руле­
вому: — Становись к штурвалу.
Лодка тихонько стукнулась носом в смоленый борт катера, и
тотчас крикнул гребец:
— Чего стал? Держи цепь-то!
— Папаня! — только и смог сказать Федор, хватая цепь.
Но отец словно не слышал. Он неторопливо встал, взял со дна
лодки маленький чемоданчик и шагнул на катер.
— Спасибо, Петрович, за услугу, — сказал он бакенщику и уже
потом сыну: — Долго еще цепь-то держать будешь?
Лодка отошла. На палубе катера стоят отец и сын. Оба высо­
кие, широкие в плечах, лобастые... Только у Никанора Парамоно­
вича седые усы и виски, а у Федора—первый пушок на верхней губе.
— Ну, здравствуй, — сказал отец, протягивая руку, и голос его
дрогнул.
— Здравствуйте, папаня, — пробасил сын.
— Куда идти?
— В кубрик...
И рулевой и мотористы с интересом наблюдали за встречей
двух капитанов.
— Что — отец, что — сын! — прошептал рулевой, когда Мед­
ведевы спустились в кубрик.
— Вот здесь, папаня, и располагайтесь, — сказал Федор, по­
правляя и без того аккуратно заправленную койку.
— А на военных катерах днем постели убирают. Сидят не на
одеяле, вот оно и чище, — ответил отец, осматривая кубрик.
Все койки заправлены одинаково. На палубе ни соринки. В
узеньком простенке — большое зеркало. На столике, рядом с чер­
нильницей, красивая пепельница.
149


«Сами купили,— подумал Никанор Парамонович. — Об уюте
заботятся — значит, дружно живут и долго вместе плавать соби­
раются».
Осмотрев кубрик, отец уселся на табуретку и спросил:
— Может, к дому подвалим на часок?
— Нельзя... План и график у меня.
-— План-то планом, а мать пельменей наготовила... Может,
зайдем?
Несколько секунд Федор молчал. А может, и верно? Что слу­
чится, если один катер простоит с одной барженкой один час? Де­
сятки таких катеров идут к городу! Ты простоишь час, другой —
тоже час... Что тогда? Впереди зима и к городу добраться трудно
будет. Сколько машин будет отрабатывать твои пельмени?
— Нет, папаня! Обижайтесь или не обижайтесь, а я не оста­
новлюсь!
4
Федору показалось, что глаза отца блеснули, усы чуть-чуть
дрогнули, словно хотел улыбнуться он, но ответ прозвучал спокойно,
безразлично:
— А я что? Я ничего. Вот мать...
Так вошел Никанор Парамонович в жизнь катера. Большую
часть времени он сидел на надстройке кубрика перед рубкой и курил. Но видел все. Как бы между прочим он взял в руку чурку,
повертел ее, вскинул на своей широкой ладони и сказал мотористу:
— Короче резать надо. Газ лучше.
— На базе такую дают.
— А ты отбирай. Не ленись. На приемке топлива минуты по­
теряешь,. а в пути часы выиграешь.
‘.
В другой раз спросил сына:
— Почему на стальном буксире баржу ведешь? Нет у него
растяжения, ну и рывки получаются.
— Нет пенькового. А чтоб рывков не было, — буксир побольше
отпустили.
— Управлять труднее.
Через несколько минут буксир укоротили, а на его средину под­
весили груз. Баржа пошла лучше.
Убедившись, что сын свое дело знает и командует катером по
праву, Никанор Парамонович сосредоточил свое внимание на
другом.
Сегодня день выдался солнечный, теплый. Горят позолотой
стволы сосен, а белые бакена так блестят, что замечаешь их, лишь
подойдя вплотную. Скалистые берега сжали реку и отражаются
в ней. Неугомонно тарахтит мотор катера и бесчисленное эхо по­
вторяет’ его шум, несет все дальше и дальше, от одной горы к
другой.
•
Никанор Парамонович — на своем излюбленном месте и погля­
дывает на сына, который стоит у штурвала. Моторист открыл чер­
ную крышку газогенератора, чтобы засыпать чурку, и наружу выр­
вался дым, поднялся вверх и потянулся за катером, теряясь среди
деревьев, подступивших к самой воде. Ь^а Никанора Парамоновича
150

’

'


пахнуло смолой, древесным спиртом и еще чем-то. Он немного ото­
двинулся в сторону и проворчал:
— И чего ты пошел на этот «самовар»? Али за капитанством
погнался?
— Нужно оно мне, — ответил сын.
— Тогда просись ко мне. Я снова на «Молнию» назначен. Ко­
нечно, помощником не возьму, но года через два-три в люди вы­
веду.
— Не пойду, папаня. Нравится здесь.
— А ты толком скажи, что нравится.
— Все нравится. Уж вы, папаня, не обижайтесь, а скучно на
вашей линии. Куда ни глянь — везде бакена да створы! Что ни по­
ворот — деревня, город! А здесь? Простор! Река, горы и все чело­
веком еще не тронуто!
— И врешь! — перебил его Никанор Парамонович. — Что это
там дымит? А?
— Ну, завод...
— Не «ну завод», а завод!.. То-то и оно! Был не тронут край...
— Ну, и пусть! А работы здесь еще хватит!.. Гляньте на эту
высоковольтную линию. Хороша? А провода-то ведь я привез! Раз­
ве плохо плыть вот так и знать, что твои провода повисли над ре­
кой, что по твоим проводам идет ток на новый завод?
Федор увлекся, говорил с жаром и не смотрел на отца, а поэто­
му растерялся, коода услышал его слова:
— А может, это вовсе и не твои провода?
— Как то-есть не мои? — только и смог спросить Федор после
большой паузы.
— Что-то я не вижу нигде бирочки, что, дескать, сии провода до­
ставил сюда Федор Медведев.
Лицо Федора покраснело, но он ответил спокойно:
— Что ж, мой провода, может, через глухую тайгу проходят.
А линия-то ведь одна?
Никанор Парамонович отвернулся, махнув рукой, словно хо­
тел сказать этим: «Что с тобой, мальчишкой, спорить».
Молчание длилось долго, и Федор уже начал думать, что рез­
ким словом обидел отца, но тот сам повернулся к нему и спросил:
— Значит, всю жизнь, не учась, и будешь плавать на своем
«тыр-тыр»?
— Этой зимой в техникум пойду.
— Пойти-то можно. Отчего не сходить. Я об учебе спрашиваю.
— Я и говорю, что учиться буду.
— Не примут. Умом не вышел, — отрезал Никанор Парамоно­
вич.
. — Примут! — На лбу Федора вздулась синяя жила.
— Примут, говоришь? Или знакомство завел? Надежное? —я
Никанор Парамонович пытливо посмотрел на сына.
— И знакомство надежное есть! — с вызовом ответил тот.
Теперь нахмурился отец и начал сурово:
— Значит, вы...
151


— Постойте, папаня, немного у штурвала. Я мигом обернусь.
Никанор Парамонович хотел ответить грубо, что, мал,, ан пака
■е в его подчинении, но в голосе сына было столько уверенности
в своей правоте, что отец сдержался и, ворча, протиснулся в полу­
открытую дверь рубки.
Федор вернулся скоро и бросил на столик стопку книг.
— Вот знакомые! На них надеюсь!
Никанор Парамонович мельком взглянул на корешки изрядно
потертых книг и прикрикнул:
— Долго еще за тебя вахтить стану? — и уже немного другим
тоном: — Книги-то я в шкапчике видел, а вот в руках у тебя — не
привелось.
Но ведь не мог сказать Федор, что не брал их в руки только
потому, что хотелось побыть с отцом, поговорить с ним? А отец
уже сидит, положив локти на колёни, и смотрит на берег. Катер
проходит мимо большой скалы. Из воды торчат огромные серые
камни. В нижней своей части они гладкие, отшлифованные водой и
лишь вверху яркозеленой накидкой лежит мох. А еще выше, у са­
мой вершины, — вцепилась корнями в расщелину рябина и стоит
на почти отвесной скале. Ее ветви согнулись под тяжестью красных
шапок.
Наконец, горы как бы отступили. Здесь течение спокойнее и
Ъ реку вдаются желтовато-белые пески.
— Федор Никанорович! — крикнул рулевой. — Никак «Кор­
шун» к пескам приткнулся!
Федор сразу узнал «Коршуна». Он был одного года постройки
с его «Волной». И капитан «Коршуна» знаком. Вместе с ним
учились в школе и на курсах, а с весны даже еще и сопер­
никами стали: соревноваться начали. Первый месяц впереди была
«Волна», а теперь вот уже второй месяц —1 «Коршун». На четыре
десятых, но впереди.
— Чего стоишь? — крикнул Федор, когда катера поравня­
лись.
— Ремень от помпы старый! Лопнул! И чинить нечего! Жду
новый!
Федор задумался^ Ремень от помпы... Такая мелочь!.. А ведь
«Коршун» стоит... А сколько ему еще стоять придется?.. И пусть...
У каждого свой план...
А руки уже поворачивают штурвал.
— Я тебе подвалю! Баржу на пески посадишь!
Это говорит отец. Правильно говорит.
Федор переложил руль, пересек реку и подошел к берегу.
— Зачем встаем? — спросил отец.
— Запасный ремень есть. Поставлю баржу здесь, подойду и
отдам.
Суровый старик улыбнулся и хлопнул сына рукой по спине:
— Крепи буксир на берегу, а я здесь справлюсь!
Так и подошли к «Коршуну»; у штурвала Медведев-старший,
а на носу катера с ремнем в руке — Медведев-младший.
152


— Вот спасибо, Федя, — сказал капитан «Коршуна», осторож­
но, как бьющуюся хрупкую вещь, принимая ремень.
— За что спасибо-то? — буркнул Федор.
Через несколько минут оба катера снова пошли вверх по реке
к дымящим вдали трубам нового завода. Никанор Парамонович
больше не расспрашивал сына, а стоял рядом с ним в рубке, бара­
банил пальцами по столику и что-то бубнил себе под нос. Федору
показалось, что отец поет.
К городу подошли ночью. Гирлянды электрических огней опо­
ясали оба берега и отражаются в воде. Красивые красноватые фа­
келы замерли над заводами. По реке взад и вперед носятся крас­
ные и зеленые огоньки: река живет и ночью; и ночью по ней снуют
неутомимые катера.
— Здесь, папаня, я еще в прошлом году грибы собирал, —
сказал Федор, показывая на большие каменные корпуса с ярко осве­
щенными окнами.
— Про грибы говорить не будем. Видишь вон тот большой по­
селок? Ну, дома каменные!
— Где музыка? Вижу.
— Во-в о.. Там перед войной я медведя взял... Клуб теперь на
том месте стоит.
Едва катер подошел к пристани, как Никанор Парамонович
взял чемоданчик и сошел на берег.
— Нагостился. Пора и за дело, — сказал он на прощанье.
Простился внешне сухо. Только крепче обычного сжал отец
ладонь сына и ласковее было его «ты».
А ночью, сидя в каюте дружка-капитана и выпив рюмочку, Ни­
канор Парамонович разговорился:
— Сколько годков отплавал и все не замечал, что дети без
меня растут. Вышел на пенсию и страх на меня напал: вдруг, думаю,
недоглядели в школе и комсомоле? Дай побываю у всех? И побы­
вал... Ничего... Доволен... Больше скажу, — и, склонившись к собе­
седнику, он прошептал ему в ухо, как что-то особо важное, секрет­
ное:
— Новые люди выросли! Хорошие люди!


Олег Свлятшя

Уважительная причина
Рассказ

Вечер подкрался незамётно. Кажется, еще не прошло и часа
с тех пор, как солнце впервые подожгло ледяной лес, буйно раз­
росшийся на стеклах окон, а теперь уже снова темно. Сквозь тон­
кий ледок хорошо видны матовые фонари, бесконечной цепочкой
вытянувшиеся по обеим сторонам улицы. Словно живые кружатся
около них снежинки, выводя замысловатые кривые на темном фоне
неба?
'
Двойные рамы не пропускают уличный шум, и здесь, в поме­
щении избирательного участка, тихо-тихо. Даже слышно ритмичное
пощелкивание стенных электрических часов. Только изредка вры­
вается в комнату требовательный гудок «Победы».
Мария Ивановна отошла от окна и опустилась на диван. Сей­
час, в этой тишине, почувствовала она вдруг усталость. Но не ту,
усталость, когда переутомленные мышцы требуют только отдыха, а
глаза отказываются смотреть на окружающий мир. Нет; Она
устала иначе. У нее была усталость человека, сделавшего
большое, нужное дело, человека, довольного, собой, своей ра­
ботой.
Мария Ивановна — агитатор. Ей пятьдесят восемь лет, но не
было еще ни одних выборов, в которых бы она не принимала горяче­
го участия. Сегодня она на ногах с пяти часов утра и сейчас впервые
присела.
Так хорошо сидеть и вспоминать сегодняшний день! Сколько
было волнений, страхов, как всегда, напрасных. Откровенно
говоря, Мария Ивановна боялась лишь за Анну Дементьевну
Попову. Бабушка девяти внуков, Анна Дементьевна не раз
говорила:
— Ко мне ходить нечего! День выборов знаю, за кого голосо­
вать — того лучше, а вот когда на участок приду — убей бог, не
знаю! Мне не разорваться!
А сегодня... Мария Ивановна невольно улыбнулась, вспомнив
«сегодня». Не было еще шести часов утра, как в комнату, бойко
154


семеня ногами, обутыми в новые, чесанки с галошами, вошла Анна
Дементьевна.
—Что-то пррядку не вижу,— заявила, она еще с порога. — У
Меня квашонка давно поспела, а вы все еще друг на друга
глядите!
Мария Ивановна показала ей на часы, но она махнула
рукой:
— И-и-и! А ты передвинь стрелки на десять минут, вот и лад­
но будет!
. Мария Ивановна так увлеклась воспоминаниями, что не заме­
тила, как вошел Павел Васильевич, тоже, как и она, с раннего ут­
ра работавший на избирательном участке.
Мягко ступая по алой ковровой дорожке, он подошел к дива­
ну я сел. Мария Ивановна приветливо .улыбнулась ему. Павла
Васильевича она знала очень хорошо: двадцать семь лет в одной
школе проработали и давно стали друзьями.
— Отдыхаем?
Мария Ивановна, продолжая улыбаться, наклонила Голову.
— Вот и правильно,—согласился Павел Васильевич. — Вам
теперь можно й отдохнуть: только один избиратель еще не проголо­
совал.
Хотя губы ее еще улыбались, но глаза сразу стали серьез­
ными:
— Вы, Павел Васильевич, ошиблись... У меня все.
У Павла Васильевича поползла вверх левая бровь, глаза окру­
глились. Именно так смотрел он на своих лучших учеников, когда
они делали ошибку там, где он не ожидал ее. Мария Ивановна покраюнела и спросила чуть дрогнувшим голосом:
— А кто, вы знаете?
— Да что вы так волнуетесь? Сейчас только седьмой час, и он,
конечно, еще придет.
— Нет, вы мне скажите, кто? — и Мария Ивановна быстро
встала с дивана.
— Поговоримте лучше, — начал он, но Мария Ивановна уже
не слушала. Она быстро прошла в соседнюю комнату, где были
списки избирателей. Ее сейчас интересовало одно: кто из ее изби­
рателей еще не проголосовал?
Вздрагивающие пальцы перебирают списки, а перед глазами
встают знакомые лица. «Проголосовал... Проголосовала*, — без­
звучно шептала она.
Все... Списки проверены... Мария Ивановна подняла с пола
платок, упавший с плеч. Теперь нужно проверить тех, кто болел в
последнее время... И здесь все в порядке.
— Ничего не пойму! — вырвалось у Марии Ивановны.
— Да не волнуйтесь, голубушка, — сказал подошедший Павел
Васильевич.
— Да не могу я не волноваться! — воскликнула Мария Ива­
новна. — Я знаю всех избирателей! Я уверена, что раз кто-то из
них не пришел до сих пор, то с ним что-то случилась!
155


— Мы сейчас посмотрим... Посмотрим, — торопливо заговорил
Павел Васильевич, надевая очки.
Но старые очки, скрепленные суровой ниткой, никак не хоте­
ли держаться на носу.
Наконец, Павел Васильевич справился с ними и склонился над
списками. Его пальцы с коротко остриженными ногтями быстро за­
бегали по страницам, но Марии Ивановне казалось, что все делает­
ся ужасно медленно, и она попросила:
— Дайте! Я сама!
— Минуточку... Сейчас... сейчас... Вот... Нет... Ага... Нашел!
Ясенев! Виктор Ясенев!
— Я-се-нев? Не может быть!
Мария Ивановна бросилась к телефону и торопливо начала
набирать какой-то номер.
— Что случилось? — топотом спросил председатель избира­
тельной комиссии, наблюдавший всю эту сцену.
>
Павел Васильевич рассказал ему.
— Н-да-а-а... История...
— И не говорите...
А Мария Ивановна все стоит у телефона. Набирает номер,
терпеливо ждет ответ, потом кладет трубку на рычаг и снова на­
бирает номер...
— Не отвечает, — наконец, сказала она и, положив трубку
мимо рычага, отошла в сторону.
Что случилось с Ясеневым? Еще вчера вечером сталевар Ясе­
нев приезжал к ней в школу на собственной машине, сказал, что
экстернбм сдал экзамены за десять классов, и вдруг...
Постояв в раздумье у окна, Мария Ивановна поправила пла­
ток и решительно направилась к двери.
— Вы куда, Мария Ивановна? — окликнул ее председатель. —
Подождите немного. Скоро придет машина, тогда и съез­
дите.
Действительно, так лучше будет. Зябко кутаясь в пуховый
платок, Мария Ивановна села на диван.
Еще тише стало на избирательном участке. Слышны звонки
трамваев. От многочисленных электрических огней ледяные
узоры кажутся багровыми и резко выделяются на черном стекле
окна.
Мария Ивановна то и дело смотрит на часы, порой подносит их
к уху.
И когда казалось, что терпению пришел конец, широко рас­
пахнулась дверь, и на ковровую дорожку ступил розовый от моро­
за, коренастый юноша лет двадцати.
— Витя!
Как ни тихо вскрикнула Мария Ивановна, но ее услышали, и
около дивана собрались люди. Среди них — председатель комиссии
и Павел Васильевич.
— Добро пожаловать, товарищ Ясенев! Заждались мы вас,
заждались, — сказал председатель.
156


И по тону, каким были сказаны эти слова, и по лицам
окружающих людей Ясенев понял причину волнения Марии
Ивановны. Он покраснел так, что казалось кровь вот-вот
выступит через поры, и ответил, глядя в ласковые глаза Ма­
рии Ивановны:
— Не сердитесь... Я сегодня закончил норму третьего года бу­
дущей пятилетки и... задержался. Я виноват...
Павел Васильевич зачем-то начал надевать очки, но так и не
надел, председатель закрыл ладонью подбородок, и в комнате от.четливо прозвучало: «Н-да-а-а!» А Мария Ивановна прикоснулась
и плечу Ясенева и сказала:
— Что ты... Причина очень уважительная... Очень! Иди голо­
суй, Виктор... Михайлович!
!


Михаил Вавилин

На рассвете
Еще роса лежала на сирени.
Вставало солнце. Может быть, оно,
Входя сюда, в пермяцкое селенье,
Раскрыло мне на улицу окно.
Прохладный ветер в комнату ворвался...
И мне казалось, не было и нет
Светлей минут, когда я любовался
Своей страной, вступающей в рассвет.
Я в этот день почувствовал впервые,
Какое счастье жить в родном краю,
Где вспыхивают зори золотые
И согревают молодость мою.
Перевел с коми-пермяцкого А. Шабал».

ЛЕСНОЙ КРАЙ

Осталась станция за вами,
Из вида скрылся Карагай,
И вот встречает вас лесами
Мой край зеленый, Коми-край.
Шоссе гравийное уводит
В лесную даль, на север, вас,
Где, словно сестры, на свободе
Играют Иньва и Кува.

Сверкает солнце. Тучки гонит
Веселый теплый ветерок...
Вот на горе, на южном склоне,
Вы различили городок.
158


Верх-Иньва, Ленинск, Егва, Отев, —
Немало крупных сел окрест.
Всегда здесь жители в работе:
Пшеницу сеют, рубят лес.
Кудымкар — округа столица,
Прекрасный, полный счастьем, дом,
Советской Родины частица,
Где люди заняты трудом,

Где новью светлой и обильной
Пути для нас озарены,
Где коми вносит вклад посильный,
Как сын, на благо всей страны.
Народ мой, творчеством зажженный,.;
Возвысь себя, цперед шагай.
Цвети всегда, мой край зеленый,
Лесной, любимый Коми-край!
Перевел с комй-перыяцкого Б. Ширам.


Николай Попов

Домой
И чист и ясен небосвод.
С утра на солнце пригревает.
Машина к северу идет
И след узорный оставляет.
Качаясь в кузове пустом,
Торопим нервный гул мотора:
Он то выравнивает тон,
То воет на подъеме в гору.

Все ближе, ближе Коми-край.
Места мне эти так знакомы!
Что бьешься, сердце? — Не страдай, —
Теперь мы скоро будем дома!..
Вот Юрлино... Отсюда вдруг
Увидел я за синей дымкой
На жаркий обращенный юг
Зеленый город мой Кудымкар.

Навстречу тополя бегут,
Дома отчетливей и ближе.
Вон слева Заболотной пруд,
Вот справа Лензавод я вижу.
В порывах встречных ветерка
Ловлю, как в детстве, свежесть хвои.
Вот и знакомая река
И мост над Иньвою-рекою.
Так здравствуй, город мой родной!
Тебе, как другу, жму я руку.
Ну, как ты жил, когда шел бой?
Как нашу перенес разлуку? ,
160


А й фронта ветер прилетал1
Какие приносил он вести? ,
1
О чем задумчиво шептал
•’
Поблекший тополь с Иньвой вместе?. .
То время над тобой и мной
Прошло, как туча грозовая,
И постарел ты, город мой,
Пообветшала мостовая.

1

Но, не заботясь о себе,
Ты стойко выдержал ненастье,—
Помог сломать врагу хребет
И отстоять помог нам счастье.

’

Да, нелегко тебе пришлось,
Мой коми-городок зеленый*;
Взгляни: и прядь моих волос,
Как инеем, посеребрена.
Недаром постарели мы:
Четыре года воевали!
Зато во славу всей страны
Победу громкую сковали.

Рассеяна гроза войны,
Пора желанная настала.
Теперь, как прежде, вместе мы
И будем молодеть сначала!
Берез, акаций стройный ряд
Взрастим умелою рукою,
И зацветешь ты, город-сад,
Над светлой Иньвою-рекою! :
Перевел е коми-пермяцкого'А. Былинин.
*

*

*

Прохожу полями по родному краю
И конца не вижу нивам золотым.
С гордостью на сердце нивы вопрошаю:
Кто вас поит, нивы, соком молодым?

!

Где вы взяли силы для такого роста?
Кто для вас раздвинул голубую щирь?
\
«Завещал так Ленин, — шепчут мне колосья,—
А взрастил нас Сталин,-^мудрый богатырь».
И

Прикамье 15.

'161


Вот иду по лесу, гул машинный слышу.
Он, как песня, вторит схватке трудовой,
Спрашиваю парму: «Вся ты жизнью пышешь,
Кто твой сон развеял, мертвый, вековой?»
Чья же это песня так гремит победно?
Кто вдохнул здесь радость в тяжкий прежде труд?
И лесное эхо шлет слова в ответ мне;
«Разбудил нас Ленин, Сталин жизнь вдохнул».

♦ * ♦
Я иду в колхозы. В деревнях и селах
На столбах смолистых провода гудят,
Протянулись в поле, к избам, клубам, школам.
В светлых избах слышу: «Говорит Москва».

Радуюсь я вместе со своим народом
Счастью, что для коми солнышком горит,
И с народом вместе повторяю гордо:
Завещал так Ленин, Сталин так велит.
Все быстрей шагаешь ты вперед, Отчизна,
И все громче слава о родной земле.
С каждым днем ты ближе, ближе к коммунизму,
Освещают путь твой звезды на Кремле.
Пусть за океаном волчьи стаи воют,
В злобе точат зубы на страну мою,
Научил нас Ленин быть готовым к бою,
Научил нас Сталин стойкости в бою.
Перевел с коми-пермяцкого К. Самойлов.

ВЕЛИКОМУ СТАЛИНУ
Коми-край был темным и отсталым;
Был подпольем, света не видал.
Солнце грудь ему не согревало.
Шли века, могучий лес дремал.

Вся, как будто, жизнь его дремала.
Голод был хозяин. За куски
Кулакам сусеки наполняли
Пилы и Сысойки — бедняки.
Ездил на санях — на волокушах
Коми-морт и летом и зимой,
Не было бедняцкой доли хуже:
Жил, всегда придавленный нуждой,
162


Жег в своей курной избе лучину,
Задыхался в копоти, в дыму.
Для людей богатых гнул он спину.
Трудно было жить тогда ему.
Навсегда ушла недоля злая.
Солнце засияло: это ты,
Сталин наш любимый, солнце мая,
Счастье для народа всей страны.
Вождь великий, все к тебе стремится!
Наш таежный край ты пробудил,
Радость дал. По-новому трудиться
Ты в стране свободной вдохновил.
Конь стальной нам землю поднимает,
Лес вывозит к берегу реки. >
Мы хлеба комбайном убираем,
Урожаи наши велики.

Ходят день и ночь автомобили:
По дорогам новым мчат они.
И дома в колхозах осветили
Ярко электричества огни.
Расцветает край наш обновленный,
Как цветок, обласканный весной.
К новой жизни край лесов зеленых
Вывел Сталин, наш отец родной.

В самых лучших песнях воспеваем,
В радости свободного труда,
В сердце бережем и повторяем
Имя твое светлое всегда.

О тебе поет и лес веселый,
Реки наши, каждый ручеек, 1
Птица в небе, в поле каждый колос,
Каждая травинка и цветок.
Ты ведешь народы к светлой жизни:
Их в одну семью сплотил навек.
И шагает с ними к коммунизму
Равноправный коми-человек.
Слышим твое слово, не забудем,
Счастье наше, свет наш золотой!
Весь рабочий мир поет повсюду
Славу тебе, мудрый рулевой!
Перевел с коми-пермяцкого Б. Михайлов.


Иван Реутов

Ссора
Рассказ
’

‘1

Неприятный разговор начался утром, когда Семен хотел идти
порыбачить, а отец собирался на домну.
— Ты, Семен,— спросил отец,—думаешь поступать на работу
или нет?
;
* Семен не сразу ответил. Он решад: сейчас сказать, что на домну
он не пойдет, или оставить до следующего удобного' случая? Решил
подождать.
—ж Схожу вот порыбачить, тогда и Пойду.
—‘Давай, давай, нечего бездельничать. С кадрами я уже раз­
говаривал и в цехе тоже. Пускай, говорят, приходит.
После ухода отца Семен долго сидел, покусывая губы. Потом
стремительно поднялся и стал быстро снимать рыбацкий костюм.
— Не пойдешь что ли; Сеня? — спросила мать.
— Нет, мама. Поступать пойду.
— Отдохнул бы еще до понедельника.
— Какой тут отдых, когда папка мозги прогрыз со своей дом­
ной... Не пойду я на нее, хоть что пускай делает со мной;
— А куда ты хочешь? В механическую все же?
— В механическую. Слесарем. У всякого свое, мама.
Анна Михайловна отошла от печи, где она пристраивала зана­
весочку, и села рядом с сыном.
— Ох, Сеня, Сеня, рассердится отец. Знаешь ведь, Какой он.
— Ну, что я сделаю, если домна эта вот мне, —■ Семен провел
ребром ладони поперек горла: — Хуже ножа.
— Если на домну це хочешь, мо'жет, лучше в контору? Там по­
легче.
’
•
Семен взметнул карйми глазами на мать.
— Я не ищу, мама, легкой работы. Пусть бна; тяжелее, чем на
домне^дащь бы по; сердцу. ^ыда( / . , з
— Ну, смотри, тебе жить, только отец-то вот...
Переодевшись, Семен ушел в отдел кадров.
164

’

;и


’ С тяжелой думой направлялся он туда.-Давно дпли-разговоры
в семье о том, где ему работать по окончании семилетки.
......... ,
Для отца весь мир заключался в доменных печах. Не признавал
он другого производства, как только доменное.
:
Домна — самое главное на заводе, — говорил он по всякому
поводу. — Не будет домны, не нужны будут и разные мартены, про?
катки. Доменщики — самые почетные люди. Их даже в Кремль к
товарищу Сталину вызывали, а известному доменщику Коробову
сам Сталин прикалывал на грудь орден...
Сто раз рассказывал отец, как Серго Орджоникидзе в двадцать
пятом году жал руку дедушке Спиридону Матвеевичу Киселеву за
хорошую работу и за то, что воспитал хорошего сына и тоже домен­
щика.
— Это меня, значит, — пояснял отец с заметной гордостью. —
Все Киселевы были хорошими доменщиками, я тоже стараюсь,~и ты
должен быть известным чугуноплавилыциком. Таков наш род;
Рассказы отца про домну Семен слушал с улыбочкой. А"отец
Сердился:
— Ты не скаль зубы-то, домна не любит зубоскалов. Домна
серьезное, умственное дело. Там, брат, все с весу, как в аптеке.и по
градусам.
Управлять машинами, конструировать механизмы —вот о чем
мечтал Семен. С малых лет его тянуло к ним, и всегда он что-нибудь
строил. То колесо соорудит на ручье, прицепив ряд проводов, тЪ по­
ставит вертушку на крыше и заставит ее вертеть разные колесики.
А когда учился в шестом классе, он сделал такой секретный замок-ж.
сарайчику, что отец сколько ни разбирался, а понять устройство не
мог. Сделал Семен даже приемник и динамомашину, присоединил: ее
к ветряному двигателю, установленному на крыше, и у него над ра­
бочим столом часто загорался свет от собственной электростанций.
Редко хвалил отец сына, а в этот раз сказал:
— Дотошный ты, парень, растешь; Хороший из тебя доменщик
выйдет. Жаль, что на инженера не хочешь учиться, инженеров-до»
менщиков у нас в роду еще не было.
Семен промолчал тогда, а после сказал отцу прямо:
— На домне ничего интересного- нет, там все одно И ®о жеТо ли дело в механическом — красота...
-<
Отец глянул на него исподлобья.
— Не сын ты мне будешь, если по нашей, киселевской, дороге
не пойдешь, из дому выгоню.
Но Семен был не из пугливых. Недаром мать говорила, что он
весь в папеньку родимого — такой же упрямый.
Ну, что ж, пусть отец делает, что хочет, а он, Семен, поступит
все-таки по-своему. Не старая пора, когда дети не смели идти против
воли отца.
Семен, нахмурившись, шагал к заводу. У проходной встретил
своего друга — Мишу Абрамова, который второй год работал сле­
сарем.
Узнав, что Семен идет в отдел кадров, Абрамов спросил:
— Поступать? Не на домну, конечно?
165


<— Нет, к вам. Только уверёй, что выгонит меня отец из дому
за это.
— Ну, выгонит... Стращает он.
— Ничего не стращает. Раз он сказал, так и будет.
Тогда крой к нам в общежитие, места хватит. А в кадрах
□росись в нашу бригаду, у нас все комсомольцы. Костя тоже вчера
£ нам пришел, и ты просись, тогда все вместе будем. А об отце не
думай, не век с ним жить, а чуть чего и к нам, кровать найдется.
Проживем!
Семен повеселел. Его друг, маленький, щупленький, подвиж­
ной, как ртуть, из любого положения мог найти выход. У Миши
Абрамова как-то это само собой получалось.
Начальник отдела кадров, прочитав заявление Семена, спросил:
— Ты, случайно, не сын доменщика Киселева?
"
— Сын.
— Что же это ты сворачиваешь с отцовской дороги? А отец,
когда говорил со мной, то метил тебя на домну и обязательно в его
смену.
— Не нравится мне эта работа, к машинам меня тянет.
— А ты точно проверил себя? Не получится так, как делают не­
которые молодцы: понравилось личико — «Пойдем в загс», а потом,
узнал получше,:—«давай развод».
Семен рассмеялся.
— Нет, так не получится, меня с детства влекут машины. Если
йе примете в механический — на другой завод уеду.
— На другой завод ехать незачем, и здесь работы хоты от­
бавляй.
Начальник написал резолюцию на заявлении и, передавая его
Семену, посмеиваясь, проговорил:
— Ох, и ругаться будет старик! Но ты не сердись на отца.
Он же патриот домны, как был и его отец, твой дедушка, Спиридон
Матвеевич.
— И прадедушка, говорят, такой же был, — сказал Семен. —
Дедушка не работал уже, а все ходил на свою «матушку».
— Ну, .вот. И вдруг один из Киселевых будет не доменщик...
Ну, ничего, поговорим мы с ним. Хотя мужик он настойчивый, уп­
рямый, но, может, осилим гуртом-то.
'■
Семен оформился учеником слесаря в бригаду по ремонту па­
ровых машин и котлов, в ту, в которой работал его друг
Абрамов.
— Ну, держись теперь, Сенька! — усмехнувшись, сказал он
Сам себе, выходя из завода е Постоянным пропуском в кармане.
Петр Спиридонович Киселев домой пришёл поздно. Неудачный
у него сегодня был день: мало выпустили чугуна из-за неопытных
шихтарей, принятых недавно.
Раздеваясь, сопел, кряхтел, что было признаком сильного раз­
дражения.
'
— Не ходил, что ли, на завод? — спросил он, увидев сына за
книгой.
.
166


Анна Михайловна с испугом посмотрела на сына и стала одер*
гивать платье, потом поправила платок на голове и . для чего-то
повыше засучила рукава, будто готовилась защитить сына.
Семен взглянул на мать, хотел улыбнуться, но улыбка не вы­
шла.
— Не ходил, — ответил он, искоса взглянув на отца.
— Ив кадры не ходил?
— Ходил.
— Ну, что?
— Давай, папка, обедай, а потом поговорим.
— Хм, поговорим, — пробурчал Петр Спиридонович и сел за
стол.
Семен весь день обдумывал предстоящий разговор с отцом.
Мысленно подбирал самые убедительные доводы, возражения и
твердо решил держаться с отцом храбро и спокойно, но когда отец,
пообедав, пришел к нему в комнату и медленно опустился На стул
возле его стола, у Семена вылетели все так хорошо подготовленные
доводы.
— Ну, о чем же разговор надумал со мной вести? — навалив­
шись на стол, спросил Петр Спиридонович, посматривая на сына
из-под бровей.
Семен молчал. Наконец, не поднимая головы, заговорил:
— Папка, знаешь что... ты только не сердись... не обижайся...
Мохнатые брови отца стали сдвигаться.
— Я знаю, что мой прадедушка, дедушка работали на домне...
— Ну и что из этого, что работали? — спросил Петр Спиридо­
нович.
— Ты вот уже четвертый десяток работаешь. Я знаю, что ты
гордишься этой фамильной профессией и хочешь, чтобы все Кисе­
левы были доменщики, но...
Семен споткнулся.
— Что «но»? Опять за старую песню? Слушать не хочу. Завт­
ра же иди оформляйся.
Петр Спиридонович встал. Встал и Семен. Он походил на мать,
но сейчас на его лице проступили черты отца. Тот же хмурый взгляд,
только не серых, а карих глаз под низко опущенными тонкими бро­
вями; так же раздувались ноздри прямого носа и подрагивали угрлки
губ, да и вся его высокая фигура напоминала отцовскую.
Семен смело посмотрел на отца. В его взгляде была решимость.
— Я уже оформился, — сказал он громко.
Петр Спиридонович повернул голову, спросил:
— Куда?
— В механический.
— В ме-ха-ническую? — переспросил отец и опустился на стул.
Анна Михайловна стояла в дверях й делала сыну знаки, что­
бы он замолчал, но Семен не замечал ИХ, стоял перёд отцом с ре­
шимостью принять любой удар.
И Петр Спиридонович видел, что перед ним стоял другой Семен,
не тот -послушный сын, который ни разу не противоречил ему:
167


теперь стоял юноша, готовый бороться за свою судьбу, за свой'.тру­
довую дорогу.
— Ну-ко, повтори, сопляк!
1— Да, отец, в механический. Не сердись и не обижайся, И вы­
брал то, что мне нравится. И буду работать так же хорошо, как й
ты на домне. Тебе не придется за меня краснеть, — все так же гром­
ко, отчетливо, не торопясь, проговорил Семен, не зная, куда деть
свои руки.
Петр Спиридонович тяжело дышал. Его грузное тело обмякло,
левая рука висела, как плеть.
— Представь себе, папка, если бы тебе предложили, да еще
силой, перейти работать на мартен, скажем, как бы ты себя’чув­
ствовал?
— Где Киселевы работают? — тихо, но грозно спросил Петр
Спиридонович. — Кого Серго благодарил, что хорошо работает и
что сына воспитал доменщика? Забыл?
— Нет, не забыл. Но я знаю и то, что слесари тоже нужны для
домны...
— На молоток променял домну, которая тебя выкормила, вы­
учила, дурака...
— Отец, зачем ты приневоливаешь? Тебе сладко, а людям
горько, — сказала Анна Михайловна.
•— Не лезь, не твое дело! Выкормила беспутного сынка!
Петр Сйиридонович резко поднялся и стал тыкать пальцем в
сторону сына.
—* Весь, весь в твою породу! Опозорил меня. Весь завод ува­
жает, а родной сын опозорил...
Еще что-то хотел сказать Петр Спиридонович, но оборвал себя,
опустил голову, думая о чем-то. Потом, стукнув костяшками
руки по столу, сказал без раздражения, но скороговоркой:
— Не сын ты мне и уходи из моего дома, чтобы мои глаза не
видели тебя, — и, круто повернувшись, вышел из комнаты.
Мать последовала за ним. До Семена донеслось:
— Отец, одумайся, что ты говоришь! Родного сына из дому го­
нишь.;.
— У меня один сын был, больше нет у меня сына.
' Семен все еще стоял у стола.
— Ну, вот и все! — сказал Семен вслух и, схйав голову, замер
у стола.
Наутро он вышел из дому с маленьким чемоданчиком. Не
слышал он, как мать, плача, говорила отцу:
— Посмотри, что ты делаешь с сыном, он же твой любимец.
— Нет у меня сына. Это — пропащий человек, и.ты мне боль­
ше не поминай про него.
— Эх, отец, отец, нет в тебе человеческого сердца, а не только
отцовского, — сквозь слезы выговорила Анна Михайловна.
168


Семен поселился в общежитии. Мать чуть не каждый день наве­
щала его: тайком от мужа приносила сыну то какие-нибудь свои «по­
стряпушки», то выстиранное белье, иногда забегала просто так, по
пути, взглянуть на милого Сеню.
Петра Спиридоновича по поводу ссоры с сыном вызывали 6
завком. Говорил с ним не только председатель завкома, но и сам
директор завода. Долго убеждали его помириться с сыном. Упря­
мый старик стоял на своем:
— Не сын он мне. Пусть живет как хочет, а я к нему ни ногой.
В конце концов его оставили в покое.
При встрече Петр Спиридонович не здоровался с сыном, буд­
то не замечал его. Но когда жена, боязливо взглядывая на него,
начинала говорить о том, как живет Семен и как работает, он не
обрывал ее, а только хмурился.
Семен не сердился на отца. Про себя думал: «Старый человек,
крепка еще старорежимная закваска. Наступит час, —образумится»..
Но шло время, все оставалось попрежнему.
■ Семен работал хорошо, много читал, особенно техническую ли­
тературу. Едва прошел год, как ему присвоили шестой разряд, и
мастер метил его уже в бригадиры слесарей.
С другом своим Мишей Абрамовым Семен жил согласно.
Миша был веселый парень; всем на удивление, он беспрерывно
балагурил. Правда, иногда он мешал Семену заниматься.
,
—■ Давай, Михаил, сделаем так: я за книгу и ты тоже, — пред­
лагал Семен.
— Не выйдет, — безнадежно махал рукой Миша.
— Почему?
— Ну, ты — читать, я — читать, значит, будет тихо, а раз
тихо—я усну.
— Вот чудило!— Семен, смеясь, ерошил свесившийся чуб друга.
Как-то зимой Анна Михайловна пришла к сыну позже, чем
обычно, уже около полуночи.
— Ты этр что, мама? — встревожился Семен.
Мать, развязывая большой узел с бельем, сказала:
- .
— Отец-то ведь во вторую сегодня ушел, значит, днем нельзя
было, ругается. Да и завтра некогда, а у тебя чистого ни одной пары.
Но Семен видел по ее лицу, что не белье заставило прийти мать
так поздно, а что-то другое.
Анна Михайловна уложила в чемодан белье и с улыбкой, кото­
рую тщетно старалась скрыть, подсела к сыну.
— А у нас новости, Сеня, — сообщила она, прикрывая рот
уголком шали.
— Какие?
— Отца-то мастером назначили на новую печь. Теперь к нему
и не подступись. Посмотрел бы ты, что с ним делается! Со смеху
можно умереть.
И Анна Михайловна стала рассказывать:
169


— Когда пошел он в первую смену мастером, рано встал и давай
намываться. Уж он мылся, мылся, а потом сел за стол, снял зер­
кало, поставил его перед собой и давай свои усы накручивать. А
они у него обратно раскручиваются. Пока один закручивает, а Дру­
гой \же висит, как у моржа. Мне смешно, а он сердится. «Чего, го­
ворит, смеешься, достань лучше синий костюм да рубашку чистую».
Перед чем это? — спрашиваю. — «А ты разве не знаешь, что я те­
перь? Сейчас, говорит, не восемнадцатый год, когда мастера от
рабочего нельзя отличить. Теперь с меня люди пример будут брать».
Дала я ему чистую рубашку, костюм синий достала. Оделся мой
старик и галстук нацепил. Надевает его и говорит: «Не знаю, при­
выкну ли я к этой удавке или нет, а надо. Культура везде должна
быть». Ушел. Приходит вечером домой, а я и не узнаю его. Рубаш­
ка грязная, штаны все вымазаны, пиджак тоже, да еще и на локте
разорванный, а галстука в помине нет. — Где, говорю, галстук-то?
«В карман я его совал. Нету, что ли? Ну, значит, потерял».
— Дорого бы дал, чтобы посмотреть такую картину, — смеясь,
сказал Миша. — А ты, Семен, говоришь, что у тебя отец старо­
режимный. Ну, дальше, дальше, Анна Михайловна.
— Смотрю на него и головой качаю, а он не взглянет даже на
меня. Знает старый; что виноват. — Если, говорю, с тебя людям
пример брать, то никаких промтоваров нехватит. Молчит, как во­
ды в рот взял. Уж я и походила около него! А потом спрашиваю:
Завтра коричневый будешь надевать? «Нет, говорит, мать, пока не
научусь рук не мазать, в старом буду ходить».
Анна Михайловна, а он научится не мазать рук?
— Да никогда, — ответил за мать Семен. — Земля не в ту
сторону закрутится, если он пройдет мимо и не поднимет, например,
брошенную чугунину. А потом у него — все хуже делают, чем он,
ну, и берется за все сам. А это для мастера не годится. Так и пере­
дай ему, мама, что мастер должен руководить, а не делать за всех.
Анна Михайловна, конечно, не передала Петру Спиридоновичу
совет сына. Какие уж тут советы, к нему подступиться теперь даже
боязно. Старик еще пуще рассердится на сына.
В конце года Семен стал поговаривать о женитьбе. Была у не­
го на примете одна девушка, с которой учился он в школе. Узнав,
что завод на-днях сдает новый дом в эксплоатацию, Семен сходил к
директору. Тот обещал дать ему комнату с отдельной кухней. Пос­
ле того Семен уже твердо сказал своему другу о переезде и о же­
нитьбе.
Михаил даже присвистнул от неожиданности, потом стал от­
говаривать.
— Брось, не женись. Чего себя связывать.
— Ну, в этом вопросе у меня, Михаил, решено твердо. Женить­
ся, конечно, рановато еще, но так жить, как я живу, тоже не жизнь.
Жил бы дома, тогда—-другое дело; жалко матери: замучилась она
на два дома. А с Клашей мы понимаем друг друга, недаром z семь
лет просидели чуть не за одной партой. Ну, в общем, дело это част­
ное, а в случае чего, Михаил, в этом частном вопросе будь кумом.
170


Свадьбу сыграли в ту же зиму. Семен просил мать передать
отцу, чтобы ой пришел на свадьбу. Петр Спиридонович отмолчался,«
в тот день, когда гуляла вся улица, сидел дома. Анна Михайловна
одна пошла на свадьбу.
Незаметно миновал еще год, другой и третий. У Семена рос
уже сын Мишук, лицом весь в деда. Петр Спиридонович знал об
этом. Видел мельком и невестку, но не заходил к ним.
Хотя отец и сын и говорили между собой, встречаясь на заво­
де или на улице, но ни тот ни другой к себе не звали в гости.
Семен думал, — позови отца, он все равно откажется да еще
с грубостью какой-нибудь. А Петр Спиридонович считал, что сын
первым должен позвать отца. Так ни который и не звали друг дру­
га. Встретятся, поговорят, пошутят даже, и разойдутся.
Анна Михайловна несколько раз звала мужа в гости к Семену.
— Незваный гость хуже врага, — отвечал он.
Говорила она и Семену о том, чтобы покорился старику.
— Боюсь, мама, звать — опять можем поссориться, а к нему ид­
ти — чего доброго, прогонит.
3

Петр Спиридонович уже пятый год ходил вокруг новой печи.
Ему было чем гордиться — он первый из Киселевых работает на
такой печи да еще мастером. Одна печь в два раза больше дает
чугуна, чем две старые вместе. А чугун какой! Разве можно срав­
нить его с чугуном «старушек»? Давно ли печь вступила в строй, а
уже дала десятки тысяч тонн высококачественного чугуна.
Но у Петра Спиридоновича не было той радости, о какой меч­
тал еще во время строительства этой домны, когда ходил по лесам
и поторапливал монтажников. Только изредка что-то похожее на
радость вспыхивало в душе и так же быстро потухало.
Все чаще и чаще повторял про себя: «Да, некому меня заме­
нить на ней. Последний, видно, я доменщик из киселевского рода».
В первый год после разрыва с сыном была у Петра Спиридо­
новича надежда: одумается Семен, бросит,свой молоток и придет
на домну. Такая мечта не сбывалась.
Но как бы ни сердился Петр Спиридонович на сына, он интере­
совался его жизнью и частенько при встречах с мастером, у которо­
го работал Семен, спрашивал:
:
— Ну, как там мой дурак? Ты, смотри, по голове-то его не
гладь, а заставляй ходить по одной половице да чтобы на другую
не заглядывал, а то свихнется, знаю я его.
А раз как-то, придя в механический с заказом, долго наблю­
дал за работой сына.
«Мои ухватки-то. Только ум-то вот... А ловко орудует молот­
ком», — думал он, посматривая на: него издали.
Перестал ругать Петр Спиридонович и жену за то, что ходит к
сыну, а нет-нет да и спросит про внука:
— "Ну, как там Мишуха? Не уморил его еще беспутный? То-то!
171


Очень Хотелось ему посмотреть, что за Мишуха, но гордость не
позволяла зайти к Семену, хотя всегда проходил мимо его квартир
ры, когда шел на работу, несмотря на то, что для этого нужно было
делать большой круг.
Когда Анна Михайловна спрашивала его, почему он ходит так,
он коротко отвечал: «Дорога лучше».
В один из майских теплых дней жена Семена — Клаша подка­
раулила старика и вышла с Мишухой за ворота.
Здравствуй, папа, — сказала она.
Петр Спиридонович приостановил шаг. Взглянув на внука,
сказал:
— Здравствуй, дочка. Этот и есть Мишуха-то? — показал он
пальцем на ребенка. — На мать походит. Закрой его, а то прохва­
тит ветром.
Клаша улыбнулась. Мишуха совсем не походил на нее; все го­
ворили, что Мишуха — вылитый дед.
*

*

*

Семен был уже бригадиром слесарей, когда началась Отече­
ственная война. Мишуку шел пятый год. Война не внесла особых
неремен в отношения отца с сыном.
Петр Спиридонович постарел, осунулся и будто меньше стал
ростом, сделался ворчлив и не в меру придирчив. Бывало, уви­
дит, что горновой, пробивая летку, нечаянно ударит ломом по ко-»
жуху— горе такому горновому.
— По твоей бы голове так, — ругался он, выхватывая лом, и
ловкими ударами пробивал глиняную пробку:—Вот как надо! А то
лупит по телу; добро, бессловесная тварь, ничего не скажет.
Но рабочие не сердились на Спиридоныча. Они любили его и
старались не раздражать старика, видя, что он прилагает все силы,
чтобы привить любовь к домне и научить их «тайнам» выплавки
чугуна.
— Умру, поминать будете. Добром или худом, все равно вспом­
ните, — говорил он им.
Чем старее становился Петр Спиридонович, тем больше любил
свою доменную печь и чаще ругал Семена, что не пошел на домну,
но ругался уже не зло, а лишь высказывал свою обиду.
— У тебя мозги не так положены. Буду ждать Мишука, мо­
жет, он умнее отца будет.
Раз как-то он сказал Семену:
— Ну, что твоя профессия? Ее фашисты и не чувствуют. А вот
уж моего чугуна попробовали! Надолго запомнят все фашисты и
фашистки, каков есть киселевский чугун! Они его не только руками,
но и головой теперь щупают. А работу твоей профессии разве мож­
но пощупать? Она влезла крапинкой в мой чугун, да в железо
Никитича — не видать ее.
— Правильно, отец, и моя крапинка есть в твоем чугуне! Ои
весь состоит из крапинок труда многих мастеров: и слесарей, и
доменщиков, и лесорубов, и шахтеров, и стрелочников, и машини­
стов, и колхозников, потому он и тяжелый такой.
*
172


— Вот это правильно ты сказал!
'
. , '!
' Пора бы Петру Спиридоновичу и выйти на пенсию, цоон не
сдавался. Когда кто-то в завкоме сказал ему об этом, он распер-»
Дйлся. ' .
— Теперь ведь не старое время выкидывать по старости' лет»
как выкинули моего деда. Я еще молодого за пояс заткну.' Вырас­
тет вот внук, заменит меня, «у. тогда и я на покой, а с-ейчас еще ра­
новато. А то выходит, будто я за орден Ленина работал. Получил
Дго и с домны бежать. Нет, не приставайте уж вы ко мне с. такими
предложениями. За такую награду я бы еще столько проработал,
если бы силы хватило.
I
Но что бы ни говорил старый доменщик, а он уже был не тот.
Тяжелое военное время и ссора с Семеном согнули его.
Как-то к Петру Спиридоновичу зашел в гости старый его друг,
прокатчик Хлыбов.
— Давно, давно не бывал! Я уж думал, ты совсем меня за­
был, — встречая друга, говорил Петр Спиридонович.
— А ты часто ли ко мне ходишь? Год ведь не переступал поро­
га. И я не хотел идти, но, думаю, помладше, уступлю, — говорил,
смеясь, Хлыбов.
— Некогда, Никитич, некогда. Чугуна ребята просили,! ну, вот
я и стараюсь.
— Видать, как стараешься, кровать давишь. Верно, Анна Ми­
хайловна?
— Ой, Александр Никитич, не говори. За неделю-то первый
раз его вижу. Теперь уж и дом свой променял на домну, там и си­
дит, Посмотри, на кого он стал походить — кащей бессмертный.
— Он рекорды, Михайловна, все ставит. Читала газетку-То?
— Какую?
;
— Я так и знал, что не покажет старый чорт тебе. На-ко почи­
тай. — Хлыбов достал из кармана местную газету и подал Анне
Михайловне.—Нарочно захватил. Вот тут и тут почитай. А ты самТо читал? — обратился Хлыбов к Петру Спиридоновичу.
— Нет.
Но это была неправда — Петр Спиридонович читал, и не один/
а два раза,.сейчас газета лежала у него под подушкой.
‘ .
В газете было напечатано:
,
:
«Смена мастера Киселева за 12 июля на печи № 3 дала йебыВалую выработку, выплавив сверх задания 50 тонн чугуна отлич­
ного качества, и,сэкономила кокса 10 тонн.
■
•'Товарищи доменщики, равняйтесь по смене Петра Спиридоно­
вича Киселева!»
Ниже, через заметку, была другая — «Комсомольская бригада
слесарей из месяца в месяц’перевыполняет-свое задание.;. Вчера
бригада Семена Киселева взяла обязательство сверхурочно закон­
чить недоделки по доменной печи № 3, чтобы не отрывать стрбитеА§Й;ОТ -более важных работ», .
'
)
— В гору, говоришь, пошел, ; Спиридоныч? — похлоладляф
плечу друга Хлыбов.
, ■ - - .
:
173


— Не люблю в обозе быть.
— Перегоняй, перегоняй, старина, доказывай молодежи, что и
старики годятся для дела.
— Сегодня Евсеев должен меня перегнать, если примет мой
совет.
■— А Семен-то от тебя не отстает. Смотри, как бы не переще­
голял тебя, — подзадоривал Хлыбов. — Молодец парень!.,
—'Ав кого ему плохим-то быть? Киселевская порода, ■—
вполголоса, чтобы не слышала жена, ответил Петр Спиридо­
нович.
Но Анна Михайловна, хотя и была в это время в кухне, услы­
хала слова мужа и шумно вбежала в комнату.
— Ах, старый ты, старый! Давно ли говорил, что он в мою
породу, такой же беспутный? А теперь увидел, что про него хорошо
пишут, так сразу Сеня киселевским стал.
Петр Спиридонович почесал затылок.
— Ну, ладно, мать, в твою, в твою он породу. Принеси-ко нам
по маленькой да закусить чего-нибудь.
— Дуришь ты, Спиридоныч, дуришь, — с добродушной уко­
ризной проговорил Хлыбов. — Хорошо ведь знаешь, что сейчас не
старое, крепостное время — «как тятенька велит», а все еще тянешь
по-старинке и сам же мучаешься. Смотри, про парня только и гово­
рят хорошее, а ты, слыхал я, даже на свадьбе у него не был. Эх
ты! — Хлыбов ближе подвинулся к другу. — Ну, сознайся, старый
хрен, что гложет сердце-то? Что нос повесил? Угадал ведь?
Петр Спиридонович сидел, не поднимая головы от стола.
-Ну. что молчишь? Угадал ведь? Сознайся, — похлопывая по
колену Петра Спиридоновича, говорил Хлыбов.
— Угадал, Никитич, но простить не могу. Хорошо знаю, что и
неладно это будто, а не могу. Обидно, что не пошел варнак на
домну. Сколько доброго чугуна выплавили за свою жизнь, а для
кого? Кому зарабатывали в карман тысячи? Демидовым да фран­
цузам. А что за это мы имели? Слыхал, поди, как наши деды жили?
Ну, вот. И Киселевы работали на этих кровопийцев, и мне приш­
лось погнуть спину на них. А для нашей власти, йа самих себя, вы­
ходит, Киселевы не хотят чугун выплавлять. Эх! Давай, Никитич,
выпьем по маленькой. Мать, дай нам закусочки-то!
Выпив и закусив соленой капустой, он продолжал:
— Выходит, Никитич, на мне и кончается киселевский род
потомственных доменщиков.
Голос Петра Спиридоновича оборвался на последних словах.
— Хоть бы он, варнак, где в другом месте работал, чтобы дело
было видно, а то ходит по заводу да молотком помахивает.
— Дело он делает, только ты не видишь его, не тоннами Их
дело измеряется.
Хлыбов помолчал.
— Семена ты не ругай, по правильной дороге он идет, хорошая
у него голова. Внук-то растет?
— Растет. Заходит Клаша-то с ним.
174


-1— Ну, вот тебе и доменщик.
— Э, брат, свинья не родит бобра, а того же поросенка,
т- А у тебя? — засмеялся Хлыбов.
Засмеялся и Петр Спиридонович.

4
Июльский день кончался. Солнце оставило на западе золоти­
стое зарево. Петр Спиридонович сидел у окна.
— Завтра, мать, хороший день будет, смотри, закат какой.
Пойду утречком пораньше рыбки половить.
Но рано не проснулся Петр Спиридонович—проспал. И повор­
чал же он на свою старуху, что не разбудила.
;— Жалко было будить, больно хорошо спал,—оправдывалась
Анна Михайловна.
— Жалко. Всю жизнь не жалела, а тут жалко стало. Говори,
что сама проспала, — ворчал Петр Спиридонович, торопливо оде­
ваясь.
Ходил он всегда мимо дома, в котором жил Семен, и на этот
раз пошел своей старой дорогой, хоть и было дальше.
На лавочке у дома Семена он заметил Клашу и Мишука. Уви­
дел его и Мишук.
— Здравствуй, дедо!
— Здорово, здорово, внучек! Ну, пойдем рыбачить.
— А возьмешь? Не обманешь, дедо?
— Зачем обманывать, пойдем, если мать отпустит.
— Мам, отпусти с дедом рыбачить,— закричал мальчик через
дорогу.
— Да иди ты, иди. Давно уже просится с дедом рыбачить, —
сказала Клаша.
Мальчик побежал к дому и скрылся за ним. Вскоре выбежал с
удилищем, заматывая на ходу лесу.
— Дедо, а у меня червей нет, — вспомнил мальчуган и даже
остановился от неожиданного открытия.
— Ну, ладно, дам я уж тебе взаймы только ты отдай потом.
— Обязательно отдам, дедо, у нас их в огороде много.
— А рыбу-то куда будешь складывать?
— Фу, ты! На, подержи, дедо.
Мальчик опять побежал домой. Вернулся с солдатским котел­
ком.
— Хватит, дедо?
— Хватит.
Дед и внучек выбрали место на плоту.
Мишук болтал без умолку, рассказывая все ребячьи новости.
Не любил Петр Спиридонович разговоров во время рыбалки. «Рыбу
только пугать», говорил он, а сегодня молчал и не останавливал
внука, а поддакивал. С разговорами Мишук часто пропускал клев
в в большинстве случаев вытаскивал пустой крючок с объеденным
червяком.
175


— Ох, и хитрая эта рыба, червяка съела, а не поп^лаеь,—
говорил он-г насаживая нового.
*
Петр Спиридонович незаметно перекладывал пойманную- рыбу
из своего котелка в его.
— А кем же ты будешь, Мишу к, когда вырастешь?
— Доменщиком, дедо, — взметнув головой, ответил мальчуган.
— Вот это правильно! Молодец, внучек! Домна — это царица,
домны молотка не сделаешь и вот этой штуки не состряпа­
ешь,— Петр Спиридонович постучал по котелку.
< Мишук слушал и как-то хитро посмеивался.
— Ну, внучек, давай подзакусим малость, а рыба пубкай от­
дохнет, а то ты ей спокою не давал, все таскаешь и таскаешь.
Дед с внучком сошли на берег и сели на траву. Петр Спиридо­
нович достал из узелка кусочек воблы и ломоть черного хлеба: все
это разделил пополам.
: За завтраком внук опять говорил, а дед слушал.
Дедо, у тебя два ведь ордена?
— Два. Трудового Красного Знамени и Ленина.
. — Ну, вот, а Петька говорит, что один. Дедо, а ты мне дашь
когда-нибудь поносить их? Мне очень, очень хочется.
Ладно, дам, только не надолго. Ну-ко, пойдем еще порыба­
чим, а то вон тучки собираются, кабы дождя не было.
С рыбалки Мишук шел с полным котелком рыбы и смеялся
над дедом, что он меньше наловил.
— Ох, ты, дедо, дедо! Большой, а меньше меня наловил,. Ты,
наверно, не умеешь, дедо. Надо подсекать ее вот так. — И Мишук
показывал, как.
' — Ну, ладно, в следующий раз по-твоему буду ловить — р под­
сечкой.
После того они еще раз пять ходили рыбачить вместе, и внук
всегда приносил больше рыбы, чем Петр Спиридонович.
— Ну, дедо, я не знаю, как тебя еще учить. Говорил я тебе,
Что, надо с подсечкой, а ты все по-своему, ну, и опять меньше.мое­
го наловил.
- : — Не получается, товарищ доменщик»
— Хм, доменщик, — усмехался мальчуган.
5
.•
(К
■
Петр Спиридонович на работу ходил всегда рано. Бывало,- ча­
са за два, за три придет и ходит по цеху. Ни одного уголка' не оста­
вит неосмотренным и, как правило, всегда находит нёпоряХки.
— Переломятся у вас спийы-то, если подобрать это?—спра­
шивал он молодых ребят, показывая на разбросанные болванки
Чугуна,—Небось, гривенник увидели бы — живо подняли. А знйете, что это дороже всех ваших гривенников? На фронте
чугун от нас ждут, а мы, видишь, в землю его зарываем. ;Эх вьг,:
йСоЗяёва!
•
\
;;
И Петр Спиридонович начинал подбирать «чушки».
7
:
176


— Да брось ты, Спиридоныч, подберем ведь мы, — говорил
кто-нибудь из рабочих и начинал подбирать, а к нему присоединя­
лись и другие.
— Подберем, а вот не подбирали же. Все вам, ребята, указы­
вать нужно, сами не догадаетесь. А порядок и культура везде дол­
жны быть. Грачи-то эти все еще возятся? — показывал он на сле­
сарей, собирающих площадку лестницы, среди которых был и Се­
мен. — Известное дело, никчемные молотощники.
Не думал Петр Спиридонович, что скоро изменит он свое мне­
ние о «молотошниках».
ч
А было это так.
Семен только что пришел с работы и не успел еще умыться,
как его срочно вызвали в завод.
У проходной его встретил мастер механического цеха и повел
в котельную турбовоздуходувки доменной печи номер три.
Там Семен застал все заводское начальство во главе с дирек­
тором завода. Тут же был и Петр Спиридонович. Он стоял рядом с
начальником доменного цеха Носковым и хмуро посматривал на
всех.
— Я полагаю, что печь можно оставить суток на двое без воз­
духа, беды большой не будет, — сказал главный энергетик.
-т- Вам что, домна — рыба, что ли? Рыба и та воздух из воды
глотает, — зло ответил ему Петр Спиридонович.
Все засмеялись.
— Никакого тут смеху нет, а бить вас всех надо вон за это,—он махнул рукой на монтирующиеся запасные котлы.— Были бы
они готовы, сейчас переключились бы на них и все, а то сутки
двои! Эх, вы! — и Петр Спиридонович пошел к выходу.
Директор завода, увидав Семена, прокричал вслед Петру Спи­
ридоновичу:
— Спиридоныч, вот и лекарь пришел, а уж он-то тебя без
воздуху не оставит.
Петр Спиридонович оглянулся и, увидев сына, пренебрежитель­
но махнул рукой в его сторону.
— Видали мы таких лекарей. Они мастера только молотками
махать да материал по цеху раскидывать.
— Неважного мнения о слесарях старик-то. А ну-ка, товарищ
Киселев, докажи ему.
Семен в ответ только рассмеялся.
— Ну, товарищи, — сказал директор, обращаясь ко всем, —
принять все меры и не позднее двух суток пустить турбину, иначе
мы, действительно, как говорит Спиридоныч, рогатого козла поса­
дим. А вы знаете, что значит сейчас вывести из строя такую печь?
Прошу вас завтра же с утра приступить к работам по окончанию
запасных котлов. Старик Киселев прав, что бить нас надо за это.
Хорошо еще, что так получилось с этими котлами, а могло быть
хуже.
Когда директор и начальство ушли, мастер механического цеха
объяснил Семену, что от него требуется.
12 Прикамье №15.

177


— Но учти, Киселев, эту работу нужно сделать не позже, как
через двое суток. Слышал, что директор сказал? Придется не по­
спать.
■— Хорошо, — коротко ответил Семен. — Я возьму Михаила й
еще двух слесарей. За Михаилом сам схожу, а остальных вызывайте.
Михаила он застал за обедом. Он был в праздничном костюме.
А это было верным признаком, -что он собрался куда-то итти.
«Сейчас все планы ему спутаю», — подумал Семен.
— Ты чего прискакал? — с тревогой спросил Михаил. — Или на
этот раз Клаша выгнала?
— За тобой я.
— За мной! Что случилось?
— Авария на третьей печи.
Михаил медленно положил на стол ложку и немигающими гла­
зами смотрел на Семена. У него была характерная черта — где бы
и что бы ни случилось, он всегда думал, что это по вине их бригады.
И на этот раз у него мелькнуло в голове: «Неужели сорвался болт
на площадке? Эх, надо было бы поставить два».
— Собственно, не на печи, а в котлах турбовоздуходувки, —
пояснил Семен.
— Котлах?! Вот это номер!
— Да, Мишенька, номер, и не входящий в твою программу,—
засмеялся Семен. — Вижу, собрался куда-то.
— А ты будто не знаешь—куда? Я же сегодня решил с Лидкой
окончательно выяснить, а то у тебя уже пацан, а чем я хуже. Ты
обедал?
—* Нет еще. Видишь, умыться не успел.
— Садись ешь, пока я одеваюсь. Большая авария?
— Точно неизвестно. Сказали только, что в топке заливает и
пар поднять не могут.
— Значит, трубы лопнули.
— Если не хуже.
— А что?
— А может, задняя стенка топки лопнула или потолок.
— Ну, будем надеяться, что только трубы. А как домна? Коз­
ла не посадят? Остынет ведь она.
— Да отец там гром и молнии мечет. Но за двое суток не успе­
ет остыть. Хотя, чорт ее знает. Я Василия велел вызвать и Сергея,
думаю вчетвером осилим.
— Туго будет, еще позовем.
Когда Семей с Михаилом пришли в котельную, там, кроме
машиниста и двух кочегаров, никого уже не было, но вскоре явился
мастер с двумя слесарями.
Турбина была остановлена, и остаток пара стали выпускать на
улицу. Топки были еше настолько раскалены, что рассмотреть чтолибо было невозможно.
Пришел Петр Спиридонович.
— Ну, через сколько времени исправите? — спросил он, ни к
кому не обращаясь.
178


— Через двое суток, отец. Придется...
— Не тебя спрашиваю, — оборвал Петр Спиридонович сына. —
Не подумал, а болтаешь. Через двое суток! Как был беспутный, так
и остался им.
Мастер вступился за Семена.
— Меньше никак не уложиться.
— Не уложиться? Говоришь, двое суток тебе надо?—насмеш­
ливо спросил Петр Спиридонович, обращаясь к Семену. — Значит, 9
пекло полезешь? — он показал на раскаленные топки. — Вали, вали,
если кожа толстая, может, не скоробится.
Помолчал.
— Да в двое-то суток котлы еще не остынут. Ты подумал об
этом?
Семен рассмеялся.
— Ты не смейся! Тут тебе не хахоньки. Это вон видишь? —
показал Петр Спиридонович через окно на домну.
— Я не смеюсь, отец, и понимаю всю серьезность случившего­
ся, но я хорошо знаю, что кто-кто, а ты продержишься двое суток,
и в этом я уверен.
Петр Спиридонович метнул глазами на сына и почти прокри­
чал:
— Пять продержусь! Но смдтри, не сделаешь в этот срок—.
голову оборву за болтовню, — и, круто повернувшись, ушел на свою
печь.
Не случайно пришел Петр Спиридонович в котельную. Он слы­
шал разговор, что ремонт придется производить в горячих топках, а
когда увидел Семена, то подумал: «Неужели этот дурак полезет в
рекло? Угореет еше, да и обожжется весь. Ума-то ведь у него нет и
полезет сдуру-то. Нет, чтобы с отцом посоветоваться».
К полночи появилась возможность установить место течи, но за­
лезть в топки было еще нельзя. Михаил пробовал, но выскочил от­
туда, как пробка.
Самая сильная течь оказалась в первом котле, в котором тре­
бовалось сменить три трубы, во втором — течь была в соединении
задней стенки с потолком, что можно было исправить простой че­
канкой.
Семен предложил отключить второй котел от первого и про­
извести ремонт второго котла в первую очередь с тем, чтобы пустить
его в ход п дать быстрее дутье па печь, но машинист запротесто­
вал, заявив, что от одного котла турбина все равно не даст нужных
результатов.
— Ничего подобного, — возразил Семен. — Турбина даст та­
кое же число оборотов, что и от двух котлов, так как оба котла ра­
ботают на двенадцать атмосфер, и это не значит, что они дают оба
двадцать четыре атмосферы. От одного котла будет только меньше
пара и все. А турбину придется останавливать, чтобы поднять пар.
И мне кажется, что доменщики будут очень довольны, если им бу­
дут давать дутье, хотя и с перерывами.
— Совершенно верно, — подтвердил мастер слова Семена.
12*

179


Машинист смутился, поняв ошибку.
Ну, я, товарищи, еще молодой машинист.
—‘ А чтобы тебе быть немолодым, читай больше, как наш
Семен, он спит на книжке и книжкой закрывается, — сказал Ми­
хаил.
— Я сейчас позвоню в доменный, — сказал мастер и стал зво­
нить. — Узнаю, устроит их дутье с перерывами или нет... Все в по­
рядке, товарищи, — сказал он, вешая трубку. — Действуйте. Плав­
ку могут проводить.
И несмотря на свой пожилой возраст, мастер легко забрался
на котлы, чтобы лично осмотреть возможность отключения.
Отключение пара оказалось легким делом — имелся вентиль.
Но хуже обстояло дело с водой — нужно было поставить на водо­
проводную трубу заглушку.
— Это пара йустяков,— заявил Михаил. — Мы это мигом
смастачим.
Через час все было сделано. И слесаря в ожидании возмож­
ности залезть в топку присели к котлу и задремали.
— Михаил, знаешь, что я придумал? Давай попробуем облить­
ся водой, в рот — мокрые платки, и в топку.
— Давай, — ответил с обычной для него веселой беззабот­
ностью Михаил и, забарабанив ключами по трубе, запел:
Моя милка маленька.
Чуть поменьше валенка...

— Дас, чертей, за этим сюда послали? Там печь стынет, а они
■песни поют, лоботрясы! — заругался неожиданно вошедший Петр
Спиридонович.
— А' больше делать нечего, Петр Спиридонович. Пробовали
залезать, да глаза чуть не лопнули. Ну, и решили в аду лучше сго­
реть, чем в этой печке, — Михаил стукнул ключом по обмуровке.
— Перестань зубы скалить!
— Молчу, молчу, Петр Спиридонович.
— Нельзя еще лезть, жарко, — сказал спокойно Семен.
— Жарко. Болтал, что в двое суток сделаешь, ну и лезь. Не
садить же из-за тебя козла.
— Река не в ту сторону потечет, если Петр Спиридонович
козла посадит, — сказал Михаил.
— Вот и потечет с вашим братом, — ответил Петр Спиридоно­
вич, подходя к топке.
Он помахал в ней рукой и ушел, довольный словами Михаила.
— Ну, Михаил, и жирным ты маслом помазал батю, — засмеял­
ся Семен, когда отец вышел из котельной. — А ну, ребята, давай,
лей на меня воду.
Семена облили водой. В рот он взял мокрый платок, а на руки
надел мокрые рукавицы. То же самое сделали и остальные слесаря.
•— У, какая жара! — сказал Семен, первым сунув голову в топ­
ку, — уши жжет. Мишка, вымочи-ко шапку. Придется закрыть уши,
а то изжарятся.
180


Скоро в котле застучали молотки.
' — Семен, веник не надо? — кричал Михайл.
В топке было так жарко, что работающие больше пятнадцати
минут не могли выдержать. И несмотря на то, что до ниточки сма­
чивали свою одежду, они вылезали из топки сухими н снимали е
себя пальто — жгло тело.
Через час у всех заболели головы, пришлось прибегнуть к на­
шатырному спирту.
— Если, Сенька, к утру живые будем, то никакой ревматизм нас
не возьмет.
6

Печь остывала. Петр Спиридонович с тревогой следил за ее тем­
пературой и высчитывал, когда настанет «козловая пора». Он то бес­
покойно шагал около печи, то садился в сторонку и смотрел на нее.
Смотрел так, как смотрят на тяжело раненного и думают: жить будет.
или умрет? выдержит или нет его организм? продержится ли он до,
приезда врача? И как у человека, везущего в больницу своего близ-,
кого, бывает надежда на врача, который обязательно спасет дорогое
сердцу, так и у Петра Спиридоновича была надежда, что «молотошники» должны сделать все, чтобы не остудить печь.
Но сколько бы раз он ни заходил в котельную, он видел, что’
«молотошники» сидят у печи и, как беспризорники, балагурят или.
дремлют, им горя мало, что печь стынет, и «дурак» его не умнее,
остальных.
«Только девок еше нехватает, а то бы настоящая вечеринка,
была», — ворчал он, выходя из котельной, когда застал Михаила на­
певающим частушки.
К утру пошел дождь. Петр Спиридонович, обходя лужи, шел к
котельной турбовоздуходувки с намерением разнести «разгильдяев».
«На семьдесят градусов уже понизилось, а они частушки напева­
ют», — думал он, подходя к котельной. У дверей он остановился,;
прислушался. До него неожиданно донеслась не песня, а удары мо- ,
лотков. Петр Спиридонович сдвинул брови, открыл дверь.
Стук молотков и глухой звон металла, идущие из топки, наполня­
ли помещение котельной. На верстаке лежал Михаил и нюхал из
бутылки.
— Я за всю жизнь вина столько не выпил, сколько вынюхал
сегодня этого спирту, — говорил он.
Петр Спиридонович присел на схватку лесов монтирующихся
запасных котлов. Стук молотков как-то приятно отдавался ..сегоднй’
у него в груди. Это потому, что с каждым их ударом приближалось
время, когда его печь снова «заурчит», и потому еще, что эти нуЖ;
ные сегодня удары молотка наносит его сын.
. *’
— Михаил, готовься, а то башка у меня лопается,— услышал,
ок голос Семена.
Из топки показалась голова сына. Ему помогли вылезти, а
он сразу припал к бутылке с нашатырем.
‘
’ .......
Михаил, поднимаясь с верстака, ворчал: •
-- .
181


— Да я только глаза закрыл. Что так рано пришла очередь?
Ну, ладно, лей, Сёрежка. А то все тело зудится, баньки
просит.
„
'
И Петр Спиридонович увидел, как из брандспойта, которым
поливали ^уголь, стали окачивать Михаила.
; «Что это! С ума сошли», подумал Петр Спиридонович, но
сообразив, для чего это делают, рассмеялся. «Это, наверно, тот
придумал, на такие штуки у него голова варит».
»Петр Спиридонович вышел. А когда подходил к своей печ»,
подумал с гордостью: «Не каждый в пекло полезет. Молодец
Сенька!».
И новые мысли захватили его, мысли о сыне, который сейчас
лежит там и, наверно, все еще нюхает нашатырный спирт от уга­
ру. Но Петр Спиридонович старался отогнать эти мысли. «Не за­
служил он, чтобы о нем так думать».
Как только мысли о сыне начинали одолевать старого домен­
щика, он подходил к печи, молча отстранял горнового и заглядывал
через глазок в нутро печи, где уже не было того бушующего пла­
мени, которое он привык видеть.
И каждый раз при этом вспоминались ему слова отца,
Спиридона Матвеевича, сказанные однажды в тот момент, когда
его отец спасал домну от «козла».
«Смотри, Петька, если дальше робить будешь, может, тоже
придется вытаскивать козла, то не допускай прогара середины»,—
говорил тогда ему отец.
Сегодня Петр Спиридонович это же повторил своему горново­
му и добавил:
— Помни, Матвеич, эту заповедь, если настоящим доменщи­
ком хочешь быть.
Было около пяти часов утра. Из мартеновского цеха лился
яркий свет — выпускали последнюю плавку . ночной смены. Хоро­
шо была видна уже протоптанная дорожка из доменного цеха в
турбовоздуходувку. Петр Спиридонович шел в котельную. Молот­
ки уже не стучали. Инспектор котлонадзора возился у гидравли­
ческого пресса. Семен лежал на верстаке, закрыв глаза.
— Угорел? — спросил Петр Спиридонович, но сын не отве­
тил.
Петр Спиридонович снял с себя пальто и прикрыл сына. Ког­
да вернулся к себе на домну, горновой спросил:
— Ты чего это, Петр Спиридонович? Кто с тебя снял пальтото?
, — Сеньку прикрыл. Угорел варнак. Не умеет робить-то, весь
по мне. Будто сроду не видал работу, ну и добрался до нее, а те­
перь спит.
Хотя и старался он говорить обычным своим грубоватым тонрм, но в голосе его слышались нотки нежности и гордости за
сына.
. —Матвеич, — сказал он немного погодя, — я пойду сосну £
полчасика, только ты, смотри, обязательно разбуди меня.
182


Но уснуть Петр Спиридонович не мог. Лежа на жестком ди­
ване в конторке мастеров, он ясно видел лицо Семена — потное,
грязное, уставшее и сонное, но улыбающееся, как всегда. «Смеет­
ся, а сам устал, как чорт», — подумал Петр Спиридонович с
удивлением. Странно: сейчас, думая о Семене, он не ругал его за то,
что тот не пошел на домну, он даже и не вспомнил об этом.
И припомнились слова директора завода, сказанные в тот день,
когда в завкоме его уговаривали помириться с сыном. «Слесаря
нам так же нужны, как и доменщики, и мы не делаем никакого
предпочтения профессиям. Для нас что доменщик, что рабочий,
подметающий двор, — одинаковы. Каждый делает свое дело, и
каждый должен любить свое дело так же, как вы любите домен­
ную печь. А если ваш сын пошел слесарем, значит, он любит свою
работу и работать будет так же хорбшо, как и вы».
— Вот и нужен стал, — проговорил вслух Петр Спиридоно­
вич. — По-моему любит трудиться. Ишь, сутки без сна и без еды.
Словно что-то вспомнив, Петр Спиридонович быстро соскочил
с дивана, запахнул поплотнее бушлат и вышел из конторки. Ему
навстречу шел Матвеич.
— А я будить иду. Выспался?
— Хорошо соснул! Другой человек теперь стал, а то все чтото нехватало, — как-то загадочно ответил Петр Спиридонович в
размашистым шагом направился к выходу. — Я сейчас вернусь,—
крикнул он от дверей.
7

Семен стоял перед Михаилом и теребил его за рукав.
— Мишка, довольно спать. Все готово, давай к чорту в ад
полезем. Теперь к другому котлу, там не так жарко.
Михаил встал, потянулся, пожаловался на головную боль.
— Ав общем, полезли, Семен, а то отец убьет нас с тобой.
Он же тебе обещал оборвать голову, ну и мне за компанию от­
щипнет. А шея у меня тоненькая, раз и готово.
— Товарищи, может, вас заменить? — предложил мастер.
— Нет, Иван Петрович, докончим, раз взялись, — ответил
Семен.
— Вы лучше, Иван Петрович, нас на денек отпустите. Вот я
жениться хочу, так, может, лишнюю придется хватить.
— Это можно.
— ‘А я отцу хочу доказать, что без слесарей и его домна не
обойдется, — сказал Семен, не видя отца, входившего в это время
в котельную. — Ну, лезем, Сергей.
— Постойте, не залезайте, — остановил их Петр Спиридоно­
вич,— на, поешьте сначала, сил-то побольше будет.
Петр Спиридонович поставил бачок на столик и, стараясь не
смотреть на сына, спросил Михаила:
— Значит, жениться хочешь?
— Хочу, Петр Спиридонович, довольно в девках ходить.
183


-=* Хорошее дело.
ттт Придете ко мне
свадьбу?
-г? Позовешь, так почему по придти.. У сына не пришлось по­
пировать, так у тебя отпируемСемен взглянул на отца.
— Я приглашал тебя, отец, сколько раз маме говорил.
— А у меня у самого уши есть. Ну, ешьте давайте да бачокто пошлите в столовую, под честное слово взял.
И Петр Спиридонович усмехнулся.
Только благодаря вмешательству заведующей столовой раз­
решился вопрос с бачком, в который налили четыре порции супу
по карточке Петра Спиридоновича. А до этого разговор с офи­
цианткой был такой:
— Что! Бачок жалко! Там люди себя не жалеют, а вы эту
дрянь пожалели! Наливай давай, не разговаривай, а то я с вами
по-свсему потолкую. Додумались. Бачки дороже у вас человека
стали. Давай, давай, живей, не гляди на меня, не больно красив,
помоложе выбирай, — ворчал он на официантку. — Мне домну до»»
верили, а она, глупая, бачок какой-то...
— Не забудьте бачок отправить, а то подлецом меня сделае­
те, — еще раз напомнил Петр Спиридонович, направляясь к вы­
ходу.
Но его будто кто отбросил от дверей. Он вдруг заметил, что
кочегары бросают уголь в котел, в котором этой ночью работали
слесаря.
Петр Спиридонович заглянул в топку. В ней колыхались, пока
еще красные, длинные языки.
— Что это такое? Почему разогреваете?
— Это значит, отец, — ответил Семен, —1 что молотошники
тебе через два часа воздух дадут, сначала немножко, а потом по
больше. Сможешь, — выплавляй чугун. Понял?
— Ничего не понял. Ты же двое суток просил?
— А ты пять предлагал.
— Мы передумали, Петр Спиридонович, пять суток долго»
Свадьбу надо играть, — сказал Михаил с самым серьезным видом.
Петр Спиридонович пришел на домну веселый. Посмотрел че­
рез глазок, потер рука об руку и. подсел к горновому.
— Ну, когда, Матвеич, .на рыбалку?
Матвеич удивленно взглянул на мастера. Что с ним? Все хо>дил злой и вдруг «бездельным» разговором занялся.
— В это воскресенье сходить надо, Спиридоныч. Все вот не­
когда. Да устаю шибко. Время-то уж тяжелое больно. Да скоро
ли уж его, окаянного, задушат?
— От сына-то все еще нет ничего?
— Нет, Спиридоныч, некогда, верно, писать. Да и не любитель
ди писать, как и я грешный, — помолчав, добавил Матвеич.
Разговор пошел о войне, о карточках, о плане на декабрь.
— Вот и выполни тут план, когда козлом пахнет, — сказал
Матвеич...
1X4


— Не бойся, отогнал» козла, — загадочно посмеиваясь, зая­
вил Петр Спиридонович.
Вдруг в трубе воздуховода зашумело. Сидящие даже вздрог­
нут».
-гг. Слышишь? Это сын отцу мозги проветривает, в дугу его
гнет, старого чорта. Ну, Матвеич, я пойду разбужу сменного ин­
женера да Ивану Федоровичу позвоню, нечего зря воздуху идти.
Начальник цеха, проверив надежность работы турбины, дал
распоряжение пустить печь.
— Правильно, Иван Федорович, — одобрил Петр Спиридоно­
вич.—Мы постараемся, чтобы зря воздух не тратить, почаще бу­
дем сбавлять, а они пускай там в это время пару нагоняют. Ду­
нут как следует, ну и пусть опять пар гонят. Хоть чугуна и меньше
выплавим, а все же не без дела время будем проводить.
Через два часа печь пошла полным ходом, а еще через час
сделали выпуск чугуна.
— Ну, Спиридоныч, — улыбаясь, спросил начальник цеха,—
как по-твоему, нужны нам вообще слесаря? Нужная эта профессия?
А сына все еще ругаешь, что на домну не пошел он?
— Как тебе сказать, Иван Федорович, жаль, конечно, что не
по отцовской дороге пошел, а вообще он работник... такой, каких я
люблю. Надо—ночи спать не будет, надо — в пекло полезет.
Хороший мужик вышел!
Наклонившись к начальнику, продолжал, понизив голос:
— А ведь без моей помощи на дорогу вышел, сам. И работник
хороший.
— Погоди хвалить, может, рано еще.
— Кому рано, а мне пора уже его похвалить. Только ты,
Иван Федорович, ему, смотри, ни слова. Зазнается.
После второй плавки Петр Спиридонович ушел домой. Анна
Михайловна давно не видела его таким веселым.
— К нему в печку козел лезет, а он смеется. Перед чем это
ты?
— Нет больше козла, мать. Сенька вытащил его. Взял за
рога и выбросил вот так. Состряпай-ка его любимых шанег, да я
унесу, он ведь Все еще там, вторые сутки сидит в котле; не жалей
паек, перетерпим как-нибудь, а ему стоит шанежку съесть, заслужил
парень.
Анна Михайловна со слезами радости стала стряпать карто­
фельные «шаньги», а после обеда Петр Спиридонович, понес их в
завод.
Семен сидел в котле и вальцевал трубу.
Когда пришел Петр Спиридонович, Михаил кричал ему в
топку:
— Выставляй голову, оболью, а то что-то не слышно тебя
стало.
Семен выставил голову. Его нельзя было узнать, только глаза
даЗубы блестели. Сергей хотел лить на голову воду, но Петр
Спиридонович отстранил его.
185


— Погоди. Семен, мать послала тебе шаньги, возьми.'
У Семена блеснули зубы.
— Да я только что поел, отец, Клаша приносила мне.
— «Клаша приносила». Не шаньги ведь она приносила, а мать
шаньги послала. «Унеси да унеси», говорит. Ну, а мне в контору
надо, так я уж уважил старую попутно.
— Ну, как, Семен, дело, кажется, на лад идет? — спросил,
подмигнув, Михаил.
Семен понял, о каком -«ладе» говорил друг, но не желая сер­
дить отца, перевел разговор на другое.
— Идет, часа через два кончим.
К концу вторых суток закончился ремонт котлов, а через пять
дней смонтированы были и запасные котлы.
/

8

В субботу под вечер Мишук сказал своему отцу:
— Папка, завтра обязательно пойдем рыбачить. Я тебе таФное место покажу! Мы всегда с дедом рыбачим на нем. Ух, и
клюет!
Семен усмехнулся, дал согласие пойти на рыбалку. Однако Мишуку больших трудов стоило разбудить его на рассвете.
— Да ну же, вставай, папка! — кричал Мишук, тряся отца,—
Сам хотел идти, а сам же не встаешь. Ну, вставай, папка.
Семен открыл на секунду глаза, улыбнулся и опять закрыл. •
— Ну, папка, чего на самом деле! Значит, ты, верно, измен­
ник. Дедко правду говорит. Тебе, значит, нисколечко верить нельзя.
— А?
— Вставай! Обещал парню, иди, — заворчала жена.
Семен, наконец, встал. Позевывая, начал одеваться. Мишук с
удочками в руке стоял перед ним и сердито говорил:
— Придем поздно, и рыба клевать не будет, а то еще займет
кто-нибудь наше место.
— Еще чуть светает, а ты — «рыба клевать не будет», — отшу­
чивался Семен.
— Да ну, поскорее, папка, пошевеливайся.
Наконец, пошли. Мишук важно вышагивал впереди, а Семен
шел следом.
На реку пришли, когда было еше серо вокруг: над водой плыл
густой туман, разрываемый изредка ветром. Но на ближайшем пло­
ту кто-то уже сидел, туман скрадывал его фигуру.
— Вог видишь, папка, говорил тебе, что кто-нибудь займет
наше место, так оно и есть.
— Ничего, места хватит, сынок. Рыба везде есть. Пойдем вов
на тот плот и сядем.
> Из-за гор вышло солнце и оторвало от воды туман. Клев был
хороший, рыбаки то и дело отцепляли то. окунька, то ельца.
186


Мишук без умолку тараторил, рассказал отцу все свои новости
и с особенным воодушевлением о том, как он рыбачил с дедом и
как его дед хвалил, что он будет доменщиком.
— Он, папка, и не догадался, что я мартеновцем хочу. Я ему
нарочно сказал, что хочу быть доменщиком. А то он рассердится.
. Рыбак на соседнем плоту беспокойно зашевелился, искоса по­
смотрел в их сторону и еще ниже нагнулся к воде.
— Папка, — заговорил снова Мишук,—а дедко у нас хороший,
я его очень люблю, еще больше, чем он свою домну. Домна, папка,
самая главная и выше всех, правда, ведь, папка?
— Правда, правда.
— Домне все должны подчиняться? Ага, ведь?
Отец ответил не сразу и не так, как хотелось Мишуку. Он стал
рассказывать, чтд каждый цех производит у них на заводе. И в за­
ключение сказал:
— Все работы главные, все одинаковые. Только, сынок, на
домне, пожалуй, тяжелее всех работа. Твой дед очень тяжелую в
сложную работу делает. Смотри, его нужно больше любить.
— А я и так его больше люблю.
Мишук помолчал.
— Папка, а может, я лучше на домну пойду? Правда, лучше?
Отец ответил уклончиво:
— Вырастешь большой, сам и увидишь, куда тебе надо идти.
Туман рассеялся, и клев стал слабее, а вскоре и совсем пре­
кратился. Но рыбак на ближнем плоту то и дело закидывал удочку.
— Папка, а вон у дяденьки клюет. Говорил я тебе, что порань­
ше надо идти было.
— И у него не клюет, сынок. Пойдем-ка домой. _
— Да нет, папка, клюет у него.
Рыбак повернул к ним свое лицо и вдруг крикнул весело:
— Эй, приятель, иди сюда, если там не клюет.
Мишук с криком: «Дедо! Дедо! Ух, какой, дедо!» бросился к
Петру Спиридоновичу.
Вслед за ним зашагал и Семен.
г. Чусовой.

х


А. Былиния

Голуби мира
Над Сахалином и Карпатами,
Над Сан-Франциско и Испанией
Летят, как голуби крылатые,
Листки Стокгольмского воззвания.
Народы мира, мира жаждая,
Приходят в лагерь демократии:
В листке воззванья подпись каждая —
Как дружеской руки пожатие.
Где б ни был друг — в Москве, на Яве ли —
Нас не разделят расстояния.
Мы рядом подписи поставили
В листке Стокгольмского воззвания.
И сотни миллионов подписей
Рукою смелой и уверенной
Как приговор последний бросим мы
В лицо моргалам и Рокфеллерам:
«Мы не хотим бомбежек атомных,
Мы не хотим войны, страдания!..»
Летите, голуби крылатые,
Листки Стокгольмского воззвания!


Вл. Никкпш

Золотые дни
Громыхая, дальние
Мчатся поезда,
Словно волны катятся
По земле года.

С каждым годом близятся
Светлые огни —
Нашего грядущего
Золотые дни.
Я присяду вечером
Около огня...
И внучата резвые
Окружат меня.
Посмотрю на карточку
В рамке голубой —
«Неужели, Варенька,
Это мы с тобой?».
Улыбнется Варенька,
Нацепив очки,
«Тут с тобой мы — юные,
Здесь мы старички.

Мы немало сделали —
Оглянись назад.
Расцветает Родина,
Что весенний сад».


С копра Мы построили город...
Он вырос в тайге на Урале
В грозовые, военные,
Полные мужества дни.

Мы построили город...
В таежной глуши засияли
На копрах наших шахт
Золотые, как звезды, огни.
... И однажды с копра
Непогожей, осеннею ночкой
Мы смотрел.и на город,
На яркое море огней.
— Будто в завтра глядишь,—
Так сказал мой товарищ — проходчик,—
— Ведь с высот новостроек
Огни коммунизма видней.
г. Гремячинск.


Герман Малов

Бригадир
Давно ли скрылся день вчерашний —
Вновь солнце озаряет мир.
С планшетом, измеряя пашню,
Идет колхозный бригадир.

Отпели пули, отсвистали,;
Война осталась позади...
Солдатской доблести медали
Нет-нет да звякнут на груди.

Луга спускаются до Камы
Зелено-дымчатым ковром...
Как много сделано руками
Его колхоза. Вот паром

Подвозит лес для новостроек;
По пашням с самого утра,
Щетинистую землю роя,
Урчат спокойно трактора.
А в бороздах, плугами взрытых,
Грачей упрямая возня.
И в воздухе, дождем умытом,
Горчит приятно березняк.
Всего себя отдав работе,
Он не ударил в грязь лицом,
Как командир колхозной роты,
Ведущий к счастию бойцов.

Но если вновь потянет гарью
И под угрозу встанет мир,
Своей работою ударной
Поможет снова бригадир '
191


Бороться русскому народу
На всех полях родной земли
За мир, за правду, за свободу,
Идти туда, где залегли

Коммунистические дали,
Которые теперь близки,
Чтоб в странах мрака засияли
Кремлевских башен маяки.
И вдруг придет на память Волга,
Кровавый всполох над рекой,
И сердце закипит надолго
Под искалеченной рукой.

Вот так и хочется солдату,
В последний час пред посевной,
Рвануться первым, как когда-то:
— Вперед, за Родину! За мной!
Какой простор, какие дали
Ему открылись впереди!
Солдатской доблести медали
Нет-нет да звякнут на груди.


Г. Попав

Первый орден
Рассказ
С летчиком, дважды Героем Советского Союза Григорием Фе­
доровичем Сиваковым, молодым коренастым человеком с откры­
тым взглядом карих глаз, мы познакомились в Молотове в одну
из его поездок на свою родину.
Как-то раз в беседе о прошлых боевых делах, какие обычно
возникают между бывшими фронтовиками, он спросил:
— А хотите знать, как я получил первый свой орден? ’
— Интересно.
— Эпизод любопытный и произошел он, нужно сказать, при
очень необычных обстоятельствах. Вспоминая все это сейчас,
удивляюсь, как мог я такое позволить...
Было это в начале января 1942 года. Сами знаете, какая была
тогда на фронте обстановка. Наша эскадрилья стояла в Донбассе.
Мы, молодые летчики, были неопытны и, как все юнцы, нетерпели­
вы. Глядя, как старые летчики то и дело поднимаются в воздух и
улетают куда-то на запад, за линию фронта, мы ворчали:
— Что это, за детей нас принимают, что ли, или за неучей ка­
ких-то? Терли нас в аэроклубе, в летной военной школе, в трениро­
вочном центре, а на бомбежку не пускают.
Однажды командир эскадрильи капитан Сараев, спокойный
пожилой человек, услышал наш разговор. Он покачал головой и
укоризненно проговорил:
— Эх, молодежь, молодежь! Вам бы сразу на самое рискован­
ное да самое ответственное задание. Погодите малость, друзья.
Надо постепенно входить в боевую жизнь. Сначала пооботритесь.
Потом уж. Видите ли, промахи чаще всего бывают на первых порах.
А в бою, знаете, малейшая ошибка может стоить жизни.
К счастью, «обтирали» нас недолго. К половине января все
мы, молодые летчики, по два-три раза побывали за линией фрон­
та. С каждым днем летать становилось трудней: немцы стягивали
к Донбассу свои резервы. Селения, балки, перелески огрызались
огнем зенитных батарей; в воздухе то и дело появлялись вражеские
истребители, завязывались воздушные бои.
13

Прикамье 15

193


В двадцатых числах января Сараев предупредил, что завтрапослезавтра предстоит очень рискованное и ответственное дело.
Придется действовать всем составом. Опытные летчики слушали
его сосредоточенно, а йолодые по-дстски радовались, хотя и ста­
рались скрыть сеои чувства.
В день вылета нас подняли до рассвета. На аэродроме ревели
Прогреваемые моторы, то здесь, то там мелькали яркие лучи
электрических фонариков, скользили тени: техники давно уже во­
зились около машин, подготовляя их к полету.
Командир эскадрильи Сараев осветил карту и сказал:
— Внимание, товарищи! В районе Славянска, вот в этих на­
селенных пунктах, сосредоточились крупные бронетанковые силы
и мотопехота врага. Задача состоит в том, чтобы нанести удар по
юго-восточной окраине Писаревки, где, по данным разведки, нахо­
дится до сотни танков и до двухсот других машин. Действовать
будет весь полк эшелонами. Известно, что в этом районе фашисты
сосредоточили много защитных средств, возможно воздушное, при­
крытие. Задание ответственное. Дело в том, что немцы готовятся
на этом участке фронта к наступлению. Что бы там ни случилось,
йадо прорваться к цели и дать жару гитлеровцам раньше, чем они
ринутся в атаку. Эскадрилью веду я. Требую внимательно следить
за сигналами и ни в коем случае не нарушать строя...
Убедившись, что летчики поняли задачу и правильно нанесли
обстановку на карты, Сараев скомандовал:
*— По самолетам!
Экипажи побежали к самолетам.
Темная зимняя ночь уже сменилась голубоватым рассветом^
В воздух взвилась ракета. Она описала дугу и еще горящей упала
недалеко от нашей машины. Аэродром наполнился рокотом мото­
ров, самолеты стали выруливать на старт. Я прибавил газ и вдруг
ухо уловило что-то неладное. «Кажется, мотор не в порядке», - по­
думал я, и снова попробовал раз, два, три... Но мотор не давал нуж­
ных оборотов. Я вылез из кабины, с тоской и досадой глядел, как
впереди неторопливо катятся к старту машины. Последним двинул­
ся бомбардировщик Макарова. Он вдруг остановился. Кто-то из
экипажа спрыгнул на землю.
В это время заместитель командира эскадрильи старший лей­
тенант Рубцов подбежал к бомбардировщику Макарова. Я напра­
вился туда же, чтобы доложить Рубцову о случившемся.
— Что произошло, почему вы встали? — спросил Рубцов Ма­
карова.
Говоря откровенно, я не любил этого летчика. Был он не в
меру болтлив, хвастлив и умел ловко находить поводы, чтобы увиль­
нуть от опасного дела. Он остался верным себе и на этот раз. На
вопросы Рубцова о причинах остановки он многословно и развязно
£тал говорить не о машине, а о себе.
— Понимаете, старший лейтенант, — вытянувшись, говорил
он, —я всегда мечтал о том, как бы это по-настоящему поутюжить
194


немцев. И вот сегодня эта возможность представилась» Ну, думаю,
дам им жизни...
">
— Я не спрашиваю, о чем вы думаете,— оборвал его Рубцов.—I
Отвечайте, в чем дело?
Макаров, не задумываясь, ответил:
— Машина неисправна, товарищ старший лейтенант, мотор ба­
рахлит.
Рубцов вопросительно взглянул на стоявшего вблизи авиа-<
техника. Тот с недоумением пожал плечами, ответил:
£
— Мотор был в полном порядке.
— А у вас что? — обращаясь ко мне, спросил Рубцов.
•
— Мотор не дает нужных оборотов, — не скрывая досады, от*
ветил я.
— Тоже «забарахлил»? — спросил Рубцов, испытующе глядЛ
На. меня.
В неожиданной одновременной -остановке двух бомбардиров^
щиков, он находил, повидимому, не простую случайность, а что-то*
претумышленное. Поняв его мысль, я почувствовал, как вся кровь
прилила к моему лицу. Что бы тут случилось — трудно сказать..,
К счастью, в разговор вмешался авиатехник.
— Мотор здесь, действительно, старый, ненадежный, — прого­
ворил он.
— Когда мотор «барахлит» перед ответственным заданием—,
плохая примета, — многозначительно и раздельно проговорил Руб­
цов и, обращаясь к авиатехнику, приказал: — Сейчас же приведите
обе машины в порядок.
Он крупными шагами пошел прочь. Я с авиатехником напра­
вился к своему бомбардировщику, в кабине которого сидел мой
друг и боевой товарищ, штурман Петя Солодников.
— Неужели, — спросил я авиатехника, — Рубцов заподозрил
меня в нежелании лететь?
— Да так, горячку порет,—уклончиво ответил он, тем самым*
подтверждая мое предположение.
Он покопался в моторе минут десять-пятнадцать и, направля­
ясь к машине Макарова, с удовлетворением сказал:
— Есть. Попробуй.
Я влез в кабину, дал газ и повел бомбардировщик на
взлет.
Набрав высоту, мы сделали круг над аэродромом. Мотор работ:
тал хорошо. Слева показалась красная ракета — сигнал на по­
садку.
— Ну, что, Петро, будем делать?—спросил я штурмана.
— А ты что предлагаешь? — вопросом на вопрос ответил он.
Возмущение все еще не улеглось во мне. Уж слишком больно
Рубцов задел мое самолюбие, честь советского летчика. Хотелось'
любой ценой доказать, что он неправ.
— Идти на бомбежку, — немного подумав, ответил я штур-’
ману.
—■ Э-э, двум смертям не бывать, одной — не миновать. Пот
шли! — раздался в наушниках голос Солодникова.
12*

195


Я ввел машину в крутой вираж. Земля вздыбилась, поднялась
стеной, потом снова плавно опустилась на свое место: бомбарди­
ровщик лег на курс. Напрасно с аэродрома взлетали длиннохвостые
ракеты: самолет шел своим путем, на запад. Под крылом мелькну­
ло урочище, проплыла, извиваясь змейкой, небольшая речка, покааалось село, не раз переходившее из рук в руки. Я подал ручку
управления вперед, снизился, сделал круг. Бомбы и огонь сделали
пустынными все центральные кварталы. Куда ни взглянь — степь
и трубы, трубы и степь... Только на окраинах сохранились белые,
как снег, хатенки. Отдельные из них, словно боясь быть замеченны­
ми, тонкими струйками пускали в утренний морозный воздух чутьчуть синеватый кизячный дым...
При взгляде на изуродованное село я вспомнил Артилярщину,
где мы тогда стояли, взорванную электростанцию, сожженные ком­
байны, разрушенный учительский институт, застывший, похожий
па куклу, изуродованный труп девочки, обнаруженный под
свалившейся крышей колодца, белую окровавленную панамку.
От чувства оскорбленного самолюбия не осталось и следа.
Мной овладело другое, более сильное чувство — ненависть к фа­
шистам, неукротимое желание во что бы то ни стало отомстить за
все то, что они сделали на нашей родной земле.
От разрушенного села до противника оставалось немного, и,
чтобы набрать нужную высоту, пришлось сделать большой «крюк».
Внизу замаячила линия фронта. В несколько рядов тянулись око­
пы и хода сообщения, припудренными коростами прилипли к засне­
женной равнине доты. Они то и дело выбрасывали из себя желтые,
быстро гаснущие искры... По одиночному самолету никто не стрелял:
на земле были заняты своими делами.
Показался какой-то лесок. Сверху он точь-в-точь походил на
выбитую градом полосу поспевающей ржи. Словно надломленные
соломинки скрючились вековые деревья...
— Слева! — раздался голос Солодникова.
— Вижу... Писаревка. Держись, Петя. Была — не была...
Мы обошли село. На юго-восточной окраине дымили разрушен­
ные хаты. Я догадался, что здесь только что поработал Сараев и по­
дивился тому, как он хорошо сбросил бомбы: как сказал, так и сде­
лал. Но сквозь легкие дымки не было видно ни одного искореженно­
го танка или машины. Чадили лишь хаты. Между тем, по данным
разведки, именно здесь, на юго-восточной стороне села, была сосре­
доточена вражеская техника. Я посмотрел вправо, влево. Ничего
не было видно. Вблизи самолета взвились клубки разорвавшихся
снарядов. Один из них рванул так близко, что машина мотнулась в
сторону. По спине, -казалось, скользнул кусок льда, неприятная
Дрожь пробежала по всему телу.
. . — Как, Петя,' все в порядке? — спросил я штурмана, только
сейчас поняв, какую опасность таит в себе этот вылет одиночного
Сайойётй. Но отступать назад было поздно. Как говорят, взялся за
гу$к, будь дюж. Оставалось действовать по петиному Принципу—
Смертям не бывать, а одной не миновать.
196.


Разрывы зенитных снарядов образовали сплошную стену. Вгля1
дываясь сквозь нее, я вдруг обратил внимание на то, что на северовосточной окраине Писаревки стоят слишком густые для зимы яб­
лони. Спрашиваю штурмана:
— Петро, слева — сад?
— Прямо скажем, яблоньки подозрительны... А что, если попрев
бовать...
Не раздумывая, я направил бомбардировщик на застывший в
вимней спячке сад. Немцы усилили огонь. Вспышки взрывов теперь
появлялись сверху и снизу, справа и слева... Временами казалось,
что еще секунда—две, и самолет превратится в клубок огня и дьР
ма. Но фашисты, сосредоточив все зенитные средства на одиночной
машине, не могли точно корректировать огонь: в самом деле, попробуй узнай во многих десятках разрывов, чей снаряд лег ближе й
цели.
— Бомбим! — скомандовал я, когда самолет достиг предель­
ного снижения.
Вырвавшиеся из кассет бомбы встряхнули машину. Я подал на
себя рычаг управления и нажал левой ногой. Самолет подался в
сторону с набором высоты. Занятый управлением, теперь я не
наблюдал за целью, но Петя видел, как черные султаны дыма под­
нялись около необыкновенно густых яблонь. «Деревья», как легкие
пушинки, разлетелись в стороны. На их месте оказались черные,
неподвижные букашки с длинными носами, чем-то похожими на тё,
какими обладают амбарные долгоносики.
— Танки! — восторженно прокричал штурман. — Эх, как пы­
лают.
Действительно, из «сада» тянулся длинный шлейф густого, чер­
ного дыма.
Немцы не переставали держать нас в огненном кольце. Чтобы
обмануть их, я сделал вид, что ухожу во-свояси. Но, сделав глубо­
кий обход, снова пошел на цель. Разрывы снарядов появились те­
перь на дальних подступах и мешали расчету. Тянуло подать само­
лет в сторону и уйти подальше от этого страшного вихря огня, ме­
талла и дыма. Но перед глазами снова вставал замерзший, изуродо­
ванный труп девочки, окровавленная панамка, и я, стискивая зубы,
нажимал на ручку управления...
— На полную! — прокричал я, когда, скользя по наклонной,
самолет с бешеной скоростью несся на оголенные, стоящие почти
вплотную два танка.
Когда кассеты были полностью освобождены, у меня нехватило смелости снова набрать высоту. Непреоборимая сила тянула
дальше от этого места, где на каждом метре подстерегала смерть...
Прижимаясь к земле, мы прямиком потянули на восток. Ни я, ни
Петя не видели, что произошло на земле после второго захода, и не
знали, куда легли бомбы.
Около линии фронта нфвное напряжение спало. Глубокая
усталость овладела мной. Неодолимо захотелось спать. Взглянул на
приборы. Стрелка бензомера покачивалась вплотную около огра­
197


ничителя. Усталость как рукой сняло. Все внимание сосредоточилось
теперь на звуке мотора и на этой слегка покачивающейся, обещаю­
щей недоброе стрелке.
— Время, Гриша! — предупредил штурман.
— Идет, — уклончиво ответил я, выжимая на себя ручку управ­
ления, чтобы на всякий случай набрать большую высоту.
До своего аэродрома мы едва-едва «дотянули». Там нас ждали
и волновались.
,
С хода, не делая круга, я пошел на посадку. Самолет коснулся
.земли, подпрыгнул, снова коснулся земли и, покачиваясь из сторож
ны в сторону, покатился вдоль ровной, укатанной площадки. На­
встречу нам бежали командир эскадрильи Сараев и его заместитель
Рубцов, за ними, обгоняя друг друга, — летчики, авиатехники, сол­
даты дивизиона аэродромного обслуживания.
В стороне торопливо выдвигалась на взлетное поле полковая
санитарная машина...
Не успели мы с Петей вылезти из кабины, а Сараев уже тут.
Спрыгнул я с плоскости на землю и, как на занятиях по строевой
подготовке, принял стойку «смирно», «козырнул», доложил:
— Товарищ капитан, полет прошел благополучно...
Сараев строго спросил:
— Кто позволил лететь?
«Лучшая защита — нападение» — вспомнил я и, не моргнув
глазом, ответил:
— Вы, товарищ капитан.
— Я приказывал лететь всем составом, а не поодиночке, —
сдерживая гнев, сухо проговорил командир эскадрильи.
— Так точно, товарищ капитан. Но мотор нашей машины во­
время не был исправлен. Пока авиатехник возился с ним, вы ушли-.
Ничего не оставалось делать, как идти вдогонку.
Вперед выдвинулся Рубцов.
— Почему вы не выполнили приказ о посадке? — сердито спро­
сил он.
'
— Не понимаю, о чем идет речь, — чтобы собраться с мысля­
ми, уклончиво сказал я.
— О ракете, о красной ракете, требовавшей немедленно сесть
'на азродром.
— Если не ошибаюсь, вы, товарищ старший лейтенант, запо­
дозрили нас в намерении уклониться от опасного дела. Ничем дру­
гим, как только боевыми делами, мы не могли опровергнуть этих
подозрений.
— Я его подстрекнул, — чтобы хоть чем-нибудь облегчить мое
Положение, вставил Петя Солодников.
■'
— У него своя голова на плечах, — одернул его Рубцов.
■
Сараев уже менее строго произнес:
— Продолжайте докладывать о полете, младший лейтенант:
— Сделали два захода на танки. Бомбы, кажется, легли
-неплохо.
«
— Машина пела?
—; Мотор исправен. Об остальном не. знаю.
148


Капитан, а за ним все остальные пошли осматривать самолет.
В плоскостях виднелось до десятка рваных пробоин.
— Ну, что ж, моих прав, повидимому, нехватит, чтобы нака­
зать вас за самовольство, — сказал Сараев. — Буду просить коман­
дира полка, пусть наказывает своей властью.
«
Мы знали, что нас накажут и накажут строго, по всем законам
военного времени. Но я думал: пусть будет хоть что. Свое дело мы
сделали. Я был горд и счастлив. Горд тем, что доказал Рубцову,
как виноват он передо мною, заподозрив меня, советского летчика,
в уклонении от выполнения ответственного боевого задания.
И счастлив был от того, что слетал не зря.
Позднее я узнал, что в тот день Сараев, сидя в штабе, долго
раздумывал над тем, что делать: просить ли командира полка о на­
казании нас или самому наложить взыскание. Узньв обстоятельства
дела, он во всем винил Рубцова, сердито и прямо указал ему на
это.
Пока Сараев раздумывал, по телефону позвонил командир
полка, подполковник Зубков. Вначале он попросил передать лич­
ному составу эскадрильи благодарность командования полка за от­
личное выполнение боевого задания, а потом добавил:
— Особая благодарность тебе, Николай Владимирович. И как
ты догадался ударить по двум окраинам? Молодец, ей богу, моло­
дец! Веду я свои Самолеты на Писаревку и вдруг вижу: в одно^
конце горит, в другом тоже... Что, думаю, за чертовщина? Пригля­
делся и понял: на юго-восточной окраине нет ни одной вражеской
машины, а здесь — битком набито. Тут же три танка горят как
свечки. И мы туда. Дали им жару... Не догадайся ты — сбросили
бы мы свои бомбы на пустые хаты... Спасибо, большое спасибо...
Сейчас я разговаривал со штабом воздушной армии. Все выясни­
лось как нельзя лучше. Оказывается, ночью немцы по каким-то
своим, известным только им, соображениям перевели свои танки с
одной окраины на другую. Наши разведчики, находящиеся там, не
могли в свое время сообщить об этом. Связались они со штабом
недавно и сообщили, что в общей сложности нацисты потеряли не
менее пятнадцати танков, разумеется, не считая автомашин... Про­
шу сообщить, кто из ваших орлов особенно отличился в сегодняш­
нем полете.
Сараев положил трубку. Сообщение командира полка вначале
повергло его в глубокое недоумение. О какой еще окраине он го­
ворит? Там, где бомбили они, действительно, не было танков. Кто
же ухитрился бомбить в другом месте?
Наконец, догадавшись в чем дело, он приказал вызвать меня.Вместе со мной прибежал и Петя. Он больше, чем я, волновал­
ся за мою судьбу.
— Вы что бомбили? — нахмурив брови, спросил Сараев.
— Танки.
— На какой окраине?
‘
— На северо-восточной.
— Танки горели?
199


Дымило что-то, когда мы ложились на обратный курс.
— Выходит, ты и здесь нарушил воинские правила. Я же пр*«называл бомбить юго-восточную окраину.
— Так точно, товарищ капитан, юго-восточную. Но уж очень
много было здесь танков. Не выдержал. Все равно, думаю, семь
бед, один ответ...
— Сам натворил, сам и отвечай, — сказал Сараев и, взяв те­
лефонную трубку, попросил «Ромашку»... — Мне командира пол?
ка... Товарищ подполковник? Говорит Сараев. Прошу извинить за
беспокойство. Считаю своим долгом сообщить, что северо-восточ­
ную окраину бомбил не я. Кто?.. Есть у нас такой младший лейте­
нант Сиваков,— и капитан рассказал до мельчайшей подробности
о нашем самовольном полете. Затем переспросил: — Как? За ним
придет машина? Хорошо. Он готов... Ну, вот, видишь, — прекращая
телефонный разговор, сказал Сараев: — Командир полка сам хо­
чет объясниться с тобой...
Минут через пять к штабу эскадрильи подкатил «виллис».
Вслед за мной в машину юркнул и штурман.
— Ты-то зачем? — удивился я.
— А чтобы на обратном пути тебя развлекать, — отшутился
Петя, — Думаю, после разговора с подполковником тебе не очень
весело будет.
Штаб полка располагался в небольшом каменном домике, в
Полкилометре от нас. Минут через десять мы были уже там.
Постучав в дверь и получив разрешение, мы вошли в кабинет
командира полка. Он сидел за столом и что-то писал. Перед ним,
поднимая парок, стояла кружка с чаем. Вместо ложки в ней торчал
луженый перочинный нож. Повидимому, взбалтывая чай, подпол­
ковник отвлекся и забыл про нож. В красноватом свете, бросаемом
от «молнии», — знаете, какие обычно делались на фронте из семидесятйшестимиллиметровых сплюснутых гильз,— чай казался чем-то
вроде черничного напитка. Здесь же на столе валялись газеты, кни­
ги, планшет, десятка два автоматных патронов. На стене висела
склеенная во многих местах репродукция с картины Перова «Охот­
ники на привале», над ней — вырезанный из газеты и прикреплен­
ный на картон портрет товарища Сталина.
— Товарищ подполковник, младший лейтенант Сиваков прибыл
по вашему распоряжению, — стукнув унтами, доложил я.
— Сиваков? — поднимая голову и прищурив глаза, спросил
Зубков.
— Так точно, товарищ подполковник.
— Так, так... Этот и есть Сиваков? А это кто? — показал он
на Петю.
— Штурман, младший лейтенант Солодников.
— Я его не приглашал... Хотя, пожалуй, это кстати, о нем я
просто забыл...
Подполковник немного подумал и, словно не зная с чего на­
чать, проговорил:
— Так, так... Значит, Сиваков... М-м... Это что же ты, милый
человек, воинские порядки нарушаешь? Кто тебе позволил
*х00


самовольно, да еще одному, идти на бомбежку? Знаешь, что за та­
кие дела бывает?
■-<— Знаю, товарищ командир полка. Виноват.
— Ну, а впредь еще будешь повторять такие штучки?
Я подумал и ответил откровенно:
— Не знаю.. Все будет зависеть от обстоятельств...
Командир полка чуть заметно улыбнулся.
— Вы что бомбили? — спросил он.
— Танки.
— Где?
— На северо-восточной окраине Писаревки.
— Результаты?
— На первом заходе подожгли танк, товарищ подполковник.
О результатах второго захода не знаю... Струхнул малость: уж
слишком плотный огонь был.
Командир полка слушал внимательно, взглядывая исподлобья
то на меня, то на Солодникова.
— М-м, говоришь, струхнул немного... А сработал все-таки
славно. Спасибо, молодец... Выходит на втором заходе еще два
танка поджег... Ну, а ты как чувствовал себя? — обратился Зубков
к Пете Солодникову.
— Да ведь как сказать, товарищ подполковник, — перемина­
ясь с ноги на ногу, начал Петя. — Смерти все равно не миновать...
Крепился: будь что будет.
— Э-э, голубчик, так негоже. Умереть-то проще всего. Ты воюй
с надеждой победить, во что бы то ни стало выжить.
Командир полка отхлебнул чаю, отставил кружку в сторону
и, подумав, сказал попросту:
— Так вот что, ребята. За самовольный вылет ты, Сиваков,
получишь десять суток ареста с исполнением служебных обязанно­
стей, а тебе, Солодников, объявляю строгий выговор.
Мы замахнулись было, чтобы в один голос произнести^ «Есть по­
лучить взыскание!», но Зубков сделал знак рукой, что он не кончил.
— А за находчивость и храбрость, за три истребленных танка,
за показ цели остальным штурмующим бомбардировщикам пред­
ставляю .тебя, Сиваков, к награждению орденом Красного Знамени,
а тебя, Солодников, — орденом Красной Звезды.
— Есть, товарищ подполковник, получить десять суток арес­
та, — отрапортовал я.
— Служу Советскому Союзу, — в тон ответил Петя.
— Все, — поднимаясь с табурета, проговорил Зубков. — Мо­
жете идти. Да в следующий раз не вздумайте самовольно лететь
на бомбежку. По-честному говорю: пощады не будет...
Мы козырнули и, радостные, растерявшиеся, направились к вы­
ходу.
— Дроздов, — крикнул подполковник сержанту, находивше­
муся за дверью. — Скажите там, чтобы офицерам машину подали...
Дорогой шофер спрашивал:
'
— Слышал я, шумно разговаривали... Перепало за что-то?..
— Все было, — ответил я.
201


^Григорий Федорович'кончил рассказ, улыбнулся и, показывая
ва свою грудь, увешанную орденами, сказал:
— Все дороги мне, но этот, доставшийся такой ценой, милее
всех. Тот самовольный полет и разговор с командиром полка были
переломным моментом в моей жизни. После всего этого я точно
повзрослел сразу. О многом передумал и навсегда отказался от та­
кого самовольства.
Сиваков немного подумал, блеснул своими лучистыми карими
глазами и добавил:
— Хотя, если бы сейчас кто-нибудь неосторожно затронул мою
честь, честь советского офицера, я бы, как и тогда, сумел постоять
за нее.


Ефим Ружанский

Проспект Сталина
Кто видел Сталина в Кремле,
Кто на трибуне мавзолея.
А я на северной земле
Встречал вождя...
Дома белеют —
Один в один, в три этаж?,
За рядом ряд проспекты встали.
Здесь краска на домах свежа.
Недавно тут леса стояли,
Бродили звери по логам,
Шумела кедрами тайга...
Пути на север нелегки,
Но Сталин нам сказал:
— Идите!
На то вы и большевики,
А большевик — он победитель!..

В работе проходили дни,
Мы лес валили, рвали пни.
И вот в тайге близ рудника
Мы много зданий заложили.
Пришел прораб:
— Вы не забыли,
Здесь будет сердце городка.
Удачно улицу построим —
Ей имя Сталина присвоим!..
И как сказал он,
С той поры
Еще уверенней мы стали,
Стучали чаще топоры,
Камнедробилки грохотали...
203


Пускай — мороз,
Мы жгли костры...
Казалось нам,
Что рядом — Сталин,
Что смотрит он на всех на нас
Отеческим любовным взглядом
И помогает в трудный час,
Когда помочь бывает надо.
И чаще думалось о том,
Как лучше сделать первый дом,
Чтоб все дома с ним вровень встали...
И мы добились своего —
Какое было торжество! — *
Проспект мы Сталинским назвали!..
Кто виделся с вождем в Кремле,
А я — на северной земле.
С ним наши люди вырастали.
Он в каждом сердце нашем —
Сталин!

ЧУСОВАЯ
Горный кряж,
Как страж,
Как часовой,
Вдоль реки проходит
Чусовой.
Й, с горы высокой ниспадая,
Мчится, извиваясь, Чусовая.
День и ночь,
Теряясь вдалеке,
Лес плывет на стройки
По реке,
И редеют чащи над рекою,
Вовсе позабывшей о покое.
Вдоль ее высоких берегов
Встали силуэты корпусов.
Новые поселки и заводы
Рядом с старым сосняком стоят.
На порогах, где шумели воды,
Скоро и турбины зашумят...
Так, пейзаж старинный изменяя,
Мчится, извиваясь, Чусовая.


А. Сергейчвяло

Ночь на Чусовой
Очерк

I
Уже давно погас закат над холмами, но все еще светло. При­
брежный хвойный лес и далекий горизонт как бы затканы сереб­
ристой дымкой. Долго, очень, долго этот нежный призрачный свет не
хочет уступить место темноте; до полуночи над рекой царит свет­
лый полумрак, смягчая резкие контуры обрывистых берегов. В эти
часы воздух почти неподвижен, кругом стоит благостная тишина.
В наступающем сумраке вспыхивают и мерцают нежно-зеленым
светом бакены. Одна за другой загораются яркие низкие звезды,
и постепенно на потемневшем синем небе начинает проступать
Млечный путь.
Близилась полночь, когда наш катер достиг устья Сылвы и, по­
вернув на север, продолжал путь по реке Чусовой. В отличие от Ка­
мы— большого водного пути, где непрерывно вверх и вниз снуют
буксиры с баржами и плотами за кормой, где резво пробегают реч­
ные трамвайчики, моторные лодки и величаво, сверкая множеством
огней, (Проплывают пассажирские пароходы, — здесь, на Чусовой,
тихо и пустынно. Река пробирается между отвесных берегов, покры­
тых гирляндами вековых елей, лиственниц и сосен. Темный зубча­
тый контур лесов четко выделяется на голубом небе, отражаясь в
зеркальной глади воды.
Километров тридцать прошли мы вверх по Чусовой и на всем
этом протяжении встретили только два небольших суденышка да
крохотный плотГНа плоту, как на ковре-самолете, поджав по-вос­
точному ноги, сидел у костра старик-бородач, а рядом с ним —
мальчик лет двенадцати, осторожно подкладывавший сучья в
огонь.. Над костром висел армейский котелок, из которого клубился
пар. Старик курил трубку и, очевидно, дремал. Пламя костра игра-'
ло на его оранжевой бороде.
— Э-ге-гей,' дедушка! — не утерпел и крикнул я ему с палу­
бы. — Далёко путь держишь?
205


Старик медленно приподнял голову, повернул ее к нам, но ни­
чего не ответил. Вместо него отозвался мальчуган:
•
— До города! Как, далеко еще? А?
Не поднимаясь от костра, мальчик приветливо помахал ' нам
рукой.
Мой спутник, старый счетовод из Подмосковья, задумчиво по­
смотрел вслед удаляющемуся плоту.
— Неплохо придум.ал старик: дров везет себе, пожалуй, на
полную зиму, а может быть, и домишко построит. А главное,
сколько удовольствия! Право, недурно провести так отпуск. Нет,
вы только посмотрите, что за прелесть кругом.
Он помолчал, всматриваясь в беспрерывно меняющуюся
ленту горных берегов, и продолжал:
— Мне уже за пятьдесят и много, как говорят, пережито и пере­
видано на своем веку. В молодости приходилось быть на Волге, на
Оке, на Вятке. Был на реках Сибири и южного Урала, но, понимае­
те, нигде не видел такой красоты, таких причудливых берегов. А
тишь-то какая! Река и небо. Будто нет никого, кроме нас. А что это
там? Вон, левее той расщелины, из которой выбегает ручеек. Ка­
кая-то хижина? Очевидно, домик лесника? Ах, да — бакенщик! Вот
удачно выбрал местечко. А вот он и сам! ВиДйте лодку? Зажег, на;
верное, Последний фонарь на перекате и теперь возвращается домой.
Действительно, далеко, впереди, в полосе лунного света плыла
лодка с бакенщиком. Видно было, как бакенщик налегал на весла
и как за его лодкой серебристой чешуей колебался след. На носу
лодки мерцал фонарик, а на корме, наподобие шапки, высился
какой-то черный предмет, очевидно, копна свеже-скошенного сена;
Но вот лодка сошла с серебристой полосы и словно растаяла во
мраке. Теперь ее выдавали только мерцающий свет фонарика да бе­
лая рубашка бакенщика. Мы продолжали следить за огоньком, хо­
телось увидеть, когда бакенщик пройдет с фонарем к своей из­
бушке.
— Как решаете, товарищи? Ехать без остановки дальше или
заночуем в этих местах? — спросил, высунувшись из окна штур­
вальной кабины, капитан, молчаливо следивший до сих пор толь­
ко за плесом. — Если желаете, можно пристать вон к тому пионер­
скому лагерю.
— К лагерю? — переспросил мой спутник. — В такой глуши и
лагерь?
— Что вы, Иван Васильевич, — сказал капитан. —- Какая же
здесь глушь! Здесь что ни шаг, то и деревня. Талица, Серебрянка,
Шайтан, Створ, Федоровка. Да разве их все перечтешь, сколько их
разбросалось здесь.
— Вот как, — протянул Иван Васильевич с таким удивлением,
что мы с капитаном невольно улыбнулись.
— Так причаливаем к лагерю или... — повторил свой вопрос
капитан.
— Нет, зачем к лагерю? Я думаю, нам следует поискать стан*
рыбаков, чтобы купить рыбы. Как вы — не против того, чтобы по­
хлебать свежей ухи? Настоящей рыбацкой ухи? А?
. 1
206


—г Недурно, — согласился я. — Поесть настоящей рыбачкой
ухи.сейчас было бы очень кстати.
.
— И вкусна же уха, приготовленная на костре, — с оживлени:
ем заговорил снова Иван Васильевич.'—Из осетра, например> пли
из. подлещиков? Ведь никакого особого снадобья обычно в нее рыг
баки не кладут, часто варят даже попросту, в обыкновенном оцин­
кованном ведре, а вот поди ж ты—хороша! За уши не оттащишь.,.
. — А из стерляди? — вопросом на вопрос ответил капитан.—
.Приходилось ли вам когда-нибудь есть уху из стерляди? Не думаю,
что вы едали именно такую уху, о которой я говорю. Такую только у
нас здесь, на Каме и на Чусовой, умеют делать. Когда закипит —
дымком ее хорошо окурят. Потом остудят в реке. Затем приправят
лучком, петрушкой, перчиком. Что, такую не приходилось? Э, кто
такой ухи не едал, тот и наслажденья не видал. Особенно, если к
такой ухе подать по стаканчику... Не уха, а сказка.
— Ну, тогда направляйте ваш корабль к рыбакам. Если не
обманывает мой нос, рыбацкий стан должен быть вон там, за мыс­
ком, впереди.
— Назовем его мысом вашей надежды, — шутливо предло­
жил я.—Что касается меня, то я чувствую оттуда запах парного
молока и свеже-испёченного хлеба.
— Вы думаете, там деревня?
— Полагаю так, — ответил я, хотя в действительности не
ощущал никакого другого запаха, кроме запаха свеже-скошенного
сена.
— Вижу, друг, ваш нюх не для тонких ароматов. Поверь­
те старому рыбаку, мы идем к желанной цели. Потяните в себя возДух. Ну, как? Разве не запах стерляди? То-то.
Тем временем катер пррскользнул под сенью нависших со
скалы берез, вышел на стрелку и обогнул мыс, поразивший нас сво­
им чудесным пляжем.
Здесь Чусовая была шире, левый берег ее развернулся в боль?
шую равнину. За ней начинался кустарник и потом смешанный лес.
Правый берег попрежнему поднимался крутыми извилистыми обрывами, сплошь утыканными кустами шиповника, молодыми берез­
ками, соснами и ольхой. Никакой деревни здесь не было, как и ста­
на рыбаков. Обширная гладь реки сверкала серебром, отражая в
себе густую россыпь звезд, и только у правого берега, стеной под­
нимающегося над рекой с подлунной стороны, узкой полосой на во­
де лежала черная тень отражающейся, как в омуте, скалистой воз­
вышенности.
Вдруг в низине левого берега, рядом со стогом скошенного се­
на или ржи, сверкнул какой-то голубоватый свет. Сверкнул, погас,
потом снова сверкнул и замелькал, как в мареве. Что-то было зна­
комое в этом волшебном свете, но что именно — сразу понять было
нельзя.
— Что это, по-вашему, может быть? — спросил я, показывая
на загадочную игру света. — Не электросварочный же это аппарат?
Никаких искр, а вспышки будто его. Если предположить, что он в
пологе...
207


Но тут я вспомнил, что такой же свет иногда можно видеть
в кино. Загадка была сразу же разрешена. То, что вначале мы привяли за работающий электросварочный аппарат в пологе, в действи­
тельности было киноэкраном. Очевидно, на берегу раскинут был по­
левой стан. Когда катер, продвинувшись вперед, подошел ближе, мы
уже различали во тьме неподвижные силуэты сидящих на траве
людей.
— Вот уже никак бы не подумал... — начал Иван Васильевич.
— ...что в такой трущобе... <— смеясь, подхватил капитан и тот­
час оборвал речь.
Катер вдруг сильно качнуло. Капитан быстро заработал штур­
валом, направляя катер подальше от берега.
*
— Чуть было не наработал с вашими разговорами.
— А что случилось?
— Все уже. Страшное миновало.
— Выходит, проиграли оба, — поспешил я заметить моему
спутнику, когда мыс его «надежды» остался позади. — Ваш нюх,
оказывается, тоже не годится для настоящей охоты. Я думаю, бу­
дет разумней поручить поиски ловецкого стана капитану. У него
больше наметан глаз и острее чутье при определении обстановки.
Как смотрите на такое предложение?
— Принимаю охотно, — отозвался капитан, — полагаю, что не
более, как через полчаса, мы будем у рыбаков.
— Отлично! — довольно потер руки Иван Васильевич.
Катер медленно, но уверенно продвигался вперед. Обрывистый
правый берег снова стал сменяться пологими скатами, изрезанными
небольшими оврагами. Темнели редкие рощицы, а в прорывах
Между ними под лунным сиянием золотилась спелая рожь. Появи­
лись обширные поля недозревшей пшеницы, местами колосился
овес. И снова Чусовую стали теснить крутые горы, поросшие ель­
ником и вековыми соснами. Крутые склоны левого берега, отсту­
павшие до этого далеко вглубь, стали подходить очень близко к
правому берегу, образуя тесный коридор.
Когда катер вошел в теснины этих гор, лунное счастье для нас
показалось потерянным. Сверху, особенно с правой стороны, реку
давила тень громадных скал и вековых сосен. Дно катера скребли
ветки и стволы затонувших деревьев. Река как-то тревожно шипе­
ла, урчала. Капитан вынужден был замедлить ход.
— Года два не бывал в этих краях. Все больше приходится
плавать по Каме, — как бы оправдываясь, сказал он. — Прошу
опустить лот.
Лот опустили. Он показал глубину около метра в средней час­
ти й до полутора метров в носовой. Капитан скомандовал в трубку:
— Полный вперед!
А нас успокоил:
— Сейчас мы выберемся из этого логова.
Катер заметно рванулся вперед и стал прижиматься к левому
берегу; Здесь глубина была больше, и катер пошел смелей.. Послы­
шался плеск набегавших на берег волн, поднятых катером, а потом
208


вдруг снова урчание и шипение воды у левого берега. Это бурлила
вода, омывающая подводный камень.
— Тут много ташей, — замечает капитан. — Опасная в этих
местах водная дорожка.
И, словно в подтверждение этому, навстречу нам выплыл ка­
кой-то страшный водяной зверь, чуть подняв голову, фыркая и плес­
каясь. Казалось, что вот-вот это чудовище поднимет из воды пасть
и устремится на катер, но капитан умело поворачивает суденышко,
и мы видим, как под водой, у самого борта, быстро проскакивает и
отступает назад силуэт огромного подводного камня.
— Это еще ничего, — говорит капитан, заметив наше волне­
ние.— Фаш, конечно, страшен, но еще опаснее топляк. Это бревно,
оставшееся от сплава, отсыревшее и опустившееся на дно. Один
конец его всегда лежит на дне, затянутый илом, другой торчит из
воды. Он то ныряет и скрывается, то неожиданно вынырнет под са­
мым носом катера и тогда — беда! Вот он, смотрите. Легок на
помине.
Мы устремились к борту: мимо нас словно темный и скользкий
морж прошел топляк.
Чем выше поднимались мы по реке, тем живописнее станови­
лись ее берега. Они то тесно сжимали реку, и тогда вода в них
мчалась быстрее, то раздавались вширь, и тогда течение станови­
лось спокойным.
Капитан замолчал — все внимание его было приковано к фар­
ватеру реки. Если в устье Чусовой капитан охотно уступал нам
свое место у руля, обучая нас искусству вождения катеров, то те­
перь он ни на минуту не выпускал зубьев штурвала из рук, непре­
рывно вращая колесо то в одну, то в другую сторону.
Но вот опасный участок, кажется, пройден. Капитан закурил
папиросу, повеселел.
— За этим изгибом, — заговорил он, показывая на поворот
реки впереди, — наверняка есть рыбаки. Сейчас вы увидите ловец­
кий ста«, — сказал он, когда катер стал выходить из горных теснин
и на палубу вновь легла полоса лунного света.
Но капитан ошибся. Левый берег, начинавшийся от воды неболыпйм плато, по словам капитана, был как раз тем местом, где
в прошлом году располагались рыбаки; но там ничего не было, кро­
ме стога сена. На правом же берегу, погруженном во мрак, выси­
лись голые, вплотную подходившие к воде, скалы.
— Нет, дорогие мои, видно, не похлебать нам сегодня ухи, —
со вздохом сказал Иван Васильевич. — Пойду-ка лучше в салончик и
приготовлю ужин из помидоров. Это будет более реально.
Но на полдороге он вдруг остановился, прислушиваясь.
— Что это?
Мы тоже насторожили слух.
'
С берега доносился звук, похожий на скрежет коробящегося
железа вперемежку с посвистом круглой пилы. В ночной тишине от­
четливо раздавался и другой звук, напоминающий стук пересыпаю­
щихся камней в чугунном барабане. Было ясно, что где-то далеко ра­
ботают экскаватор и бетономешалка.
14

Поикамье 15

209


— Какое-то строительство, — сказал капитан.
Иван Васильевич двинулся, было, дальше и снова остановился.
Гудок сирены внезапно прорезал тишину. Это было неожиданно­
стью не только для него, но и для меня, уральца. Мы решили, что
это нам почудилось.
Но капитан, взглянув на правый берег, сказал:
— Электровоз.
■
— Электровоз?
— Да, да, не сомневайтесь, Иван Васильевич, — подтвердил
капитан. — У нас уже третий год существует электричка. Два года
Назад поезд ходил только до Чусового, а теперь от Перми до Кизела.
— А я-то думал, — пробормотал Иван Васильевич. — Мой
приятель бывал здесь и насказал мне столько чудес про вашу Чусовую. Вы, говорит, рыбак, заядлый охотник. Вот забирайтесь ту­
да. Первозданная, говорит, природа, глушь. Отдохнете, поохоти­
тесь. Ну, я и поверил ему. Отпуск как дали, думаю, куда ехать? В
санаторий не хочу, в дом отдыха — тоже. И махнул в эту даль. А
тут, оказывается, и в помине нет первозданной-то природы. И свист­
ки, и гудки, и огни на каждом шагу, как под Москвой.
— А когда ваш приятель бывал здесь? — спросил капитан.
— Да уже давненько, году в тридцатом, что ли.
— Э, друг, — засмеялся капитан, — с того времени много во­
ды утекло. Я вот всего два года на Чусовой не бывал, и то поражен.
Думаю, откуда что выросло? Пятилетки, брат, все переменили. Да
сейчас, пожалуй, такой глуши, какой вы ищете, не найти нигде.
Нет, нет.
— Неужели и поохотиться не удастся?
— Поохотиться? Да как сказать, — неопределенно сказал ка­
питан и усмехнулся.
Он откровенно подшучивал над старым счетоводом. Уж он-то,
местный житель, превосходно знал, какая богатая охота здесь, в
Прикамье.
— Ну, ладно, я пойду, — грустно проговорил Иван Василье­
вич. — Ухи нам сегодня, очевидно, не видать. А от одних разгово­
ров сыт не будешь.
Уже перевалило за полночь, темнота стала гуще.
В синеве неба еще ярче мерцали крупные звезды, отражаясь в
зеркале воды. Серебристая дорожка попрежнему тянулась через
всю реку. Изредка недалеко от катера плескалась разыгравшаяся
рыба.
Внезапно в тени правого берега мелькнул приветливый, но
робкий огонек. Мелькнул и исчез. Через минуту он снова вспыхнул
уже значительно .ярче. Не оставалось никакого сомнения, что на
берегу костер. Когда Иван Васильевич снова появился на палубе с
тарелкой и вещевой сумкой в руках, огонь костра от нас был не бо­
лее, чем на расстоянии двухсот метров, и каждый из нас без труда
мог видеть у костра человеческую фигуру.
— Направляйте катер к костру, капитан! — обрадованно ска­
зал Иван Васильевич. — Тут, кажется, уха нам будет обеспечена.
210


— Есть, Держать на хостер!
К берегу катер подошел плавно, тихб. Иван Васильевич про­
ворно спустил на берег трап. Вместо якоря мы заколотили в землю
железный ломик и к нему привязали трос. Из машинного отделе­
ния на палубу поднялся механик и включил на палубе электриче­
ский свет.
— Ну, что же, пойдем к рыбакам? — предложил капитан, ког­
да все операции по причалу были закончены.
Спотыкаясь о камни, мы подошли к костру. На охапке сена
полулежал, опираясь на локоть, рослый молодой человек с откры­
той головой. У костра хлопотал другой, совсем юный паренек в
кепке. Он подкладывал сучья в огонь и чему-то улыбался. Мы пре­
рвали, очевидно, какой-то шутливый разговор, оставивший на лицах;
обоих приятный след.
— Хорошее местечко выбрали, товарищи, — сказал Иван Ва­
сильевич. — Тут должен быть покой от комаров.
Лежавший у костра предложил нам присесть, быть гостями.
— Возьмите вот тут сенца, — указал он на кучу рядом, — и са­
дитесь.
— Как сегодня улов? — спросил Иван Васильевич, обращаясь
к пареньку в кепке. — Вы сетями или неводом?
Паренек выпрямился, сдвинул кепку назад, и Иван Васильевич,
взглянув на него, вдруг виновато забормотал:
— Ах, простите, я думал, что...
Перед нами стоял не паренек, а молодая женщина, лет двадца­
ти двух-трех.
У нее было свежее, смуглое лицо. Над красивыми полумонгольскими глазами лежали узкие полоски черных бровей, на висках изпод светлой кепи выбивались пушистые завитки волос. Черный ком­
бинезон, подпоясанный широким армейским ремнем, аккуратно об­
легал ее тонкую фигуру, на маленьких ногах были прорезиненные
тапочки, зашнурованные тесьмой.
Присутствие молодой женщины сразу привело нас в замеша­
тельство. Капитан катера, начавший было разговор тоже о пре­
имуществах выбранного места, быстро замолчал. Я, не успевший еще
раскрыть рта, думал только о том, как бы перейти прямо к делу,
и отчалить назад. Иван Васильевич продолжал извиняться за про­
явленное им якобы невежество, которого на самом деле не
было.
’
— Простите за прямой вопрос, — спросил он, наконец, лежав­
шего молодого мужчину, — не сможете ли вы нам продать с деся­
ток стерлядок или хариусов из вашего садка?
— Хариуса? — вместо ответа молодой человек широко улыб­
нулся и потянулся за табакеркой, которая лежала немного в сторо­
не, в войлочной шляпе. — Да, хариуса или стерлядку сейчас бы
не мешало...
.’
— А что, разве здесь не водится?
'
— Да, говорят, водится.
■ Молодой человек поднялся с земли и стал набивать табаком
трубку.
14»

211


Только тут мы увидели на его поясе туго набитый патронташ, а
несколько в стороне такой же еще патронташ и два охотничьих
ружья. Сам ом был одет в короткую кожаную куртку с «мол­
нией*; на ногах болотные сапоги с пряжками повыше ко­
лен. В этих сапогах он казался великаном. Светлые курчавые волосы
точно шапкой покрывали его голову, открывая широкий чистый лоб.
Под густыми бровями мелькала в глазах лукавая усмешка.
Пока молодой человек набивал трубку, мы успели взглядом
окинуть все вокруг.. Не было видно ни сетей, ни полога, ни других
■рыбацких принадлежностей. Неподалеку от костра лежал неболь­
шой рюкзак, а около него сидела собака. И в котелке варилась не
уха, а картошка.
— Мы этим делом не занимаемся. Мы — вот, — сказал моло­
дой человек, указывая на ружья.
— Понимаю, — проговорил Иван Васильевич и замолчал.
— На зайцев ходите или по рябчикам? — спросил капитан, на­
рушая молчание.
— На зайца и рябчиков еще рановато. На утку и тетерева —
как раз. В прошлом году в ноябрьские праздники на зайца ходили.
Таких чертенят подбили... Килограмма по четыре каждый. Шесть
штук.
— Ну-у? — удивленно переспросил Иван Васильевич. — Шесть
штук? — Это здорово. И вот в этих самых местах? — показал он
кивком головы в сторону гор.
Парень отрицательно повел головой.
— Нет. То по железной дороге, не доезжая станции Кукуштан.
Знаете такую? Вот там. Сколько их, если бы вы знали, развелось!
Их бьешь, а они все больше под ружье лезут.
— На охотника и зверь бежит, — заметил капитан.
— Бежит, — улыбнулся охотник. — Не очень-то. Если сам не
отыщешь, так не прибежит.
Все засмеялись.
— Так вы же сами сказали.
— Мало ли что я еще могу сказать. На то я и охотник. — И
после небольшой паузы добавил: — Но дичи там, без шуток скажу,
тьма-тьмущая.
— А почему вы сегодня не поехали в Кукуштан? — спросил я.
— Сегодня? — Охотник посмотрел на меня, как бы 1 проверяя:
не желаю ли я уколоть его своим недоверием по поводу убитых зай­
цев, и, убедившись, что мой вопрос не готовит каверз, ответил:
— Не люблю однообразия. Вкус к охоте от этого теряется.
Охотник-профессионал, который рассматривает ох<рту как промысел,
йщет, конечно, вид охоты подоходней. Попадет, скажем, в царство
зайцев, ну и будет крушить их, пока не перебьет всех до одного. А
мы — нет. Мы ищем как бы лучше провести свободный от работы
день, хорошо отдохнуть. Я вот уже лет десять охочусь, но никогда
не заражался жаждой больше убить. Если охота идет легко, прос­
то, — я предпочту тогда лучше лежать на траве и курить свой
кальян. Если же, скажем, на охоте заяц показался мне и ушел, или
если стая уток вспорхнула из зарослей и скрылась без потерь, —
212


тогда я задет за живое и готов бродить до тех пор, пока не ис­
правлю своей оплошности.
— Вот-вот, я так же, — внезапно оживляясь, подтвердил Иван
Васильевич.
— Помню один свой выезд на охоту в район Кишерти, — за­
говорил снова охотник. — Вот так же в субботу это было. День был
солнечный, теплый, какие у нас редко в октябре случаются. Рабо­
ту в этот день я закончил что-то около трех часов дня и сразу —
на поезд. Ружьишко, конечно, захватил и сумчонку с продуктами.
Сошел с поезда на разъезде, повернул к лесу. Иду, погодкой вос­
хищаюсь да радуюсь, что рано со всеми делами управился на про­
изводстве. Шагаю. Вдали — лес, а до него — небольшие поросли
кустарника, мелкие перелоги, одинокие березки. Вот, думаю, сейчас
бы лисица откуда-нибудь выскочила — обязательно бы пристрелил.
Или заяц. Потом думаю: нет, зайца не надо, лучше лисицу. А
ружье за спиной было на ремне. Иду так, размышляю, а сам на не­
бо поглядываю: смотрю, как там галки кружат и трезвонят. Не
успел я пройти так и трехсот шагов, как вдруг мой Верный ото­
рвался от меня и понесся вперед во всю мочь. Схватился я за
ружье, да было поздно. Дух захватило, когда увидел, что в шагах
шестидесяти впереди из-за копны сена выскочила легкая на поми­
не лиса и, вильнув хвостом, скрылась в лощину. Верный, правда,
прыгнул сейчас же за ней, но не догнал. До глубокой ночи бродил
я в этот день по лесам и полям в поисках лисицы. Немало спугнул
рябчиков, куропаток, глухарей, но ничего не подстрелил. Никогда
еще в жизни я не испытывал такой досады на себя и на весь свет.
В тот вечер я не стал ни ужинать, ни разжигать костра. Вернулся
к копне, из-за которой ушла от меня лиса, и так, в расстроенных
чувствах, провалялся до рассвета. Вот что значит упустить случай.
Пока молодой человек говорил о неудачной охоте, девушка
успела наложить в костер свежих сосновых веток. Дремавший
Верный на мгновение вздрогнул от треска костра, но, обведя нас
умными глазами, видимо, не нашел причин для беспокойства и сно­
ва положил морду на передние лапы. Костер, ярко вспыхнув, осве­
тил скалистый обрыв, расщелину, заросшую молодьп^ельником и
кустарником. Отсюда, из расщелины, выходил небольшой ручеек.
Девушка присела к костру. Смолистый дым временами окутывал
ее, но она не отворачивалась, а лишь запрокинув голову немного
назад, прищурившись, смотрела на огонь, подкидывая ветки.
— Так ни с чем и домой вернулись? — спросил Иван Василь­
евич.
Рассказ охотника’ глубоко тронул его, он слушал с большим
вниманием.
— Нет, — лукаво улыбаясь, произнес охотник. — С утра фор­
туна пошла мне навстречу. Представляете: просыпаюсь, — а спал
я перед рассветом не более часа, — только подумал потянуться и
встать, как вдруг вижу — мой Верный насторожился. Потом сразу
прилег к земле и пополз. Взглянул я в его сторону и замер: со сто­
роны железнодорожного полотна к лесу, совсем рукой подать,
213


бежит лисица с куренком в зубах. Точно такая же, как та, которая
ушла накануне. Ну, думаю, на этот раз не уйдешь. Приложился к
прикладу, не вставая, жду. А она, подлая, почти навстречу бежит.
Добежала так шагов на тридцать от меня и, наверное, почуяла
опасность: как бросится в сторону, в этот момент я ее и кокнул.
Красивая, чортушка, попалась. Горжетку до сих пор сестренка
носит.
С реки неожиданно послышался выхлоп двигателя внутреннего
сгорания. Охотник прервал рассказ. В тени, под обрывом у проти­
воположного берега сверкнул маленький красный огонек, выхлоп
двигателя становился все четче и четче, но самого судна видно
не было.
— Кажется, «Сталевар» ползет, — сказал капитан. — На Каме
таких хлопунов почти уже не стало. Ну, оставим его в покое, — за­
ключил он, оборачиваясь снова к рассказчику.
Все наше внимание опять вернулось к охотнику.
— Значит, так с куренком и пришибли? — спросил Иван Ва­
сильевич.
— Конечно, — ответил охотник. — Как говорится, одним ма­
хом двоих убивахом. Куренка-то я, правда, выбросил тут же.
— Выходит, не пришлось лисице полакомиться цыпленком? —
вставил опять счетовод. — Ну, а этот как себя тогда чувствовал? —
показал он кивком головы в сторону собаки. — Наверно, вцепился
зубами так, что не оторвешь?
— Верный-то? — переспросил охотник, бросив на собаку лас­
ковый взгляд. — Сначала — да, но как только почувствовал, что
воровка мертва, сразу разжал пасть, а лапы с нее так и не снял.
Опытный пес, знает лисьи повадки. Ну, что смотришь? — цыкнул
он на собаку. — Понимаешь, что речь о тебе ведут? Иди сюда!
Собака встала и медленно подошла к хозяину. Он погладил ее
по голове, по спине, потом приказал:
— Пойди на место!
— Картошка готова, — объявила смуглянка, снимая с костра
котелок. — Есть и печеная. Кто хочет в мундире, — сюда.
Она расстелила на траве салфетку и стала выкладывать про­
визию из рюкзака.
— Что ж, отведать печеной можно, — удовлетворенно произ­
нес Иван Васильевич, усаживаясь поудобнее. — Тот не знает на­
слажденья, кто картошки не едал. Так, кажется, поют пионеры. А
может, подождем вашего товарища. “Он надолго отлучился? —
спросил он, бросив взгляд на ружье и патронташ, лежавшие в сто­
роне.
— Это кого же вы имеете в виду? — с недоумением спросил
охотник и, проследив за его взглядом, вдруг расхохотался. Рас­
смеялась и девушка.
— Неужели она?—спросил Иван Васильевич.—Не может быть.
— Почему не может? — обиделась девушка. — Я стреляю не
хуже Николая. Вам не нравятся женщины-охотники?
— Я не о том, — поспешил оправдаться Иван Васильевич, —
я в первый раз в своей жизни встречаю охотника-женщину, причем
214


ие профессионала, а любителя. Если бы это было в Сибири, я бы,
может быть, так не удивился, но здесь, на Чусовой... Вы кто же ей
будете, извините за нескромный вопрос? Муж! Значит — молодая
чета на охоте! Это оригинально. Капитан! У нас, кажется, есть чтото из веселительного. Такую встречу надо отметить по всем прави­
лам. Правда?
Через несколько минут на салфетке, дополнительно к картош­
ке, сыру, колбасе, появились спелые помидоры, консервы, икра и
бутылка кагора.
— Недостает только рябчиков и стерляжьей ухи, — заметил
капитан.
' — Э, что там уха, когда есть печеная картошка! — весело ска­
зал Иван Васильевич. — Расскажите-ка, молодой человек, как мог­
ло состояться столь удачное сочетание вкусов и интересов, как у
вас, с... извините, ваше имя, отчество?
— Елена. Отчества не надо...
— Очень приятно. Так как же получилось у вас это самое, та­
кое сочетание? :
— Да, как вам сказать?
Николай обломил кусочек хлеба, задумался.
— Встретились на охоте, ну и... ’
— На охоте? А Елена — тоже с ружьем?
— А вы спросите ее. Она сама расскажет.
— Нет, нет. Избавьте, — смеясь, запротестовала Елена. — Вопервых, это совсем не интересно, а, во-вторых, — я не умею. Рас­
скажи, Николай, если хочешь, сам.
Когда все выпили и закусили, Николай стал рассказывать:
— Было это позапрошлой зимой. Прочел я в газете сообщение
о том, что областное управление по делам охоты разрешает убить
до пятидесяти лосей. Я взял на заводе трехдневный отпуск и сразу
в лес. Приехал поездом в Соликамск, а оттуда на лыжах махнул в
сторону Вишеры. Места были знакомы.
День пробродил напрасно. Спугнул пару лис, нехотя, уже ве­
чером, подстрелил косача. Ночь провел в какой-то заброшенной
сторожке, а утром опять двинулся в поиски лдсиного следа.
Только найти его было нелегко. Перед рассветом^ выпал снег.
Для охоты, прямо скажу, денек был .отменным. Прошел так кило­
метра два в лесу, пересек широкое поле и опять углубился в лес.
Вижу, лес этот помоложе. Сосенки еше только окрепнуть успели, а
кедр, так тэт еще совсем молодой. И стоят они друг от друга так
просторно, что за полкилометра все видно. Замечаю: на одной со­
сенке поедена кора. Подошел к ней, присмотрелся — зубы крупного
зверя. Лось, думаю, больше некому... Проверил еще раз ружье, на
всякий случай привесил поудобней нож. Двинулся дальше. Но нет
и нет следу. Приближается уже полдень, а я по существу все еще
на исходной позиции. Вот уже молоденький лес кончается, начи­
нается снова поле. Думаю, пропал мой и второй день. Но тут вдруг
нападаю на место, которое было изрыто и истоптано копытами чуть
ли не целого стада. След свежий, видно, что лоси ушли отсюда толь­
ко передо мной. Здесь они доставали себе из-под снега мох, долго
215


ходили вокруг и ушли, не иначе как спугнутые кем-то. Рванулся я ■
вперед, куда уходил след, и удивился: на снегу через поле точно
пунктиром лежал след двух лосей. Вот они скакали рядом, затем
разошлись, снова сошлись, а по другую сторону поля на опушке их
следы расходились совсем. Как быть? По какому пойти? Пошел по
тому, что вел прямо. Углубился в лес, прошел немного — снова очу­
тился перед небольшой поляной. Эх, скажу вам, и местечко было
красивое! Кругом старый смешанный бор, а поляна такая белая,
что глаз режет. Остановился я передохнуть и закурить. Хотел было
чиркнуть спичкой и... замер. Из бора, с противоположной стороны,
выскочил и остановился перед поляной такой красавец, что я даже
растерялся: стрелять в него или любоваться. Рога большие, голова
поднята гордо, точно художнику позирует. Вижу, насторожился он,
воздух нюхает. Пошевелишься — сорвется с места и уйдет. Вы­
ждал я момент, когда он повернул голову в сторону, да и спрятал­
ся'за елку. Отсюда поудобнее прицелился, выстрелил. Вот, должен
сказать вам, жуткая картина была! Никогда не забуду ее. Как сей­
час помню: лось неестественно тряхнул головой, подскочил от зем­
ли, чтобы устремиться в сторону, и тут же рухнул на передние ноги.
Вышел я из-за елки, оттолкнулся палками во всю силу и побежал
через поляну к нему. Только смотрю, с правой стороны с таким же
азартом катит к лосю еще какой-то человек. И так бежит, что поза­
видуешь. Досада меня взяла: вот ведь, думаю, оказия какая! И
тут вспомнил, что эхо после выстрела было каким-то странным:
отсевалось где-то раз, а потом другой и третий... В горах так бывает.
К лосю мы подошли почти одновременно. Остановились, смот­
рим друг на Друга. Вижу, соперник мой, если придется поссорить­
ся, не одень велик и жидковат даже. Потом сразу почему-то стыдно
стало, что мысль такая могла появиться. Тем более, что человек,
кажется, не русский.
Спрашиваю: — Вы тоже стреляли? — «Стреляла», — говорит,
и смеется. Голос девичий. Вот, думаю, история! Неловко как-то ста­
ло. — И, полагаете, говорю, что вы его подстрелили? — «Не знаю,
говорит, надо посмотреть». И спрашивает: «Вы откуда стреля­
ли?» — Вон, говорю, из-за той елочки. — «Ну, вот, говорит, значит
ваше попадание должно быть с левой стороны. А я стреляла из-за
той сосны, 4то в углу поляну, значит мое попадание должно быть
с правой стороны. Целилась я ему в грудь. А вы куда?» — Тоже,
говорю, в грудь. А сам думаю: правильно дивчина рассудила.
Склонились мы к лосю. Посмотрели правую полость груди,—
сразу нашли в шерсти рану. Потом посмотрели левую сторону —
тоже нашли рану. Что ж, говорю, придется уступить его вам, хотя
бы уже потому, что вы женщина. А я пойду искать второго, он гдето должен быть здесь близко. — «Нет, говорит, за тем я с вами то­
же пойду». И рассказала, что она видела их обоих, когда они про­
бегали через поляну!
Но за вторым нам идти не пришлось. Не успели мы рассудить,
как поступить с тушей убитого, как послышался новый выстрел в
лесу. Через минуту последовал второй и третий. Стало ясно, что
стреляли в того лося, по следам которого мы только собирались идти.
216


Елена посмотрела тогда на меня и говорит: «Теперь понимае­
те, почему наш оказался здесь, на опушке? Лось чует далеко».
Разговорились мы тут, откуда ей все это известно. Оказалось,
что насчет охоты она знает больше меня. Отец у нее, геолог, был
страстным охотником. .С ним с детства пристрастилась к охоте и
она. Болыпую-то часть жизни проводили в лесах да в горах, оно и
понятно...
Спрашиваю ее: — Как же это вы одна осмеливаетесь ходить?
Ведь на охоте-то разные случаи бывают. А ежели, скажем, несчастье
какое, тогда что? — «Да, говорит, как-то не думала над этим, при­
выкла ходить одна, ну и на лося вышла. А вы, говорит, почему одни?
Городские-то приезжают группами».
А я, по правде сказать, тоже тогда не думал: что, скажем,
буду делать с лосем, если подстрелю? Или кто выручит из беды,
если случится авария? Привык тоже один ходить, ну и на этот раз
пошел.
Сделали мы из лыж салазки, положили на йих тушу лося и
поцолокли. Делить нам его не пришлось. Его с излишком хватило
не только для гостей на свадьбе...
Охотник улыбнулся, взглянув на Елену, потом сказал:
— Ну, что же, товарищи, поспать все же надо. Скоро рассвет.
Мы расположились вокруг костра и, согреваемы^ его жаром,
скоро заснули.
Когда я проснулся, охотника и его молодой подруги уже не
было. Солнце только чуть-чуть поднималось из-за леса и золотило
пока лишь верхушки его. На противоположном берегу на большом
песчаном выступе сгрудилось до десятка людей. Я црисмотрелся к
ним — это были рыбаки: они вытянули невод и теперь выбирали
рыбу, складывая ее в большую плетеную корзину, которая стояла
тут же, в воде. Вот один поднял рыбину, шагнул с нею к корзине,
но рыба выскользнула из рук и затрепыхалась на песке, сверкая
чешуей.
Капитан, проснувшись, взглянул на противоположный берег и
спокойно, слегка потягиваясь, произнес:
— Вон она где, уха-то. Я же точно помню, что здесь был стан.
Перекочевал, оказывается, с одного берега на другой и только. Иван
Васильевич!
Счетовод вскинул голову, точно, ужаленный: •
— А? Что?
— Уха-то видите где?
Некоторое время Иван Васильевич смотрел, ничего не сообра­
жая, а потом, увидя рыбаков, вскочил, как юноша.
— Эх, жизнь ты моя распривольная! Как же это я проспал та­
кую зорю? Все, дорогие мои! Дальше я никуда не еду. Зачисляюсь в
бригаду рыбаков и остаюсь здесь, а вы отправляйтесь на лесопункт.
Счетовод, конечно, шутил. Утро мы провели с рыбаками, на­
слаждаясь рыбной ловлей и ухой, а вечером, возвращаясь из лесо­
пункта, катер нес нас в обратный путь уже по изведанной водной
дорожке.


П. Миронов

ВАЙ КИТЭ МЕНЫМ ЖМИТНЫ*)
X.
Сказало сердце: «Выбирай,
Перед тобой пути любые».
К тебе пришел я, Коми-край,
Где лес и реки голубые.

Звенящий гул электропил \
И запахи смолы и хвои.
Я крепко сердцем полюбил,
Как что-то в жизни дорогое.
Мой голос стал от ветра груб,
А сердце вновь помолодело,
И званье «знатный лесоруб»
Ношу я с гордостью — за дело.
И здесь народ, который раз,
Слова просты и самобытны,
Мне говорит с сияньем глаз:
Вай китэ меным жмитны.

Мой друг пермяк! Пожми мою
Своей рукой как руку друга,
Мы вместе билися в бою
За честь, за Родйну свою
У Дона, у Днепра и Буга.
’

Мы знаем, друже, не слепа
У нас судьба, и знаем точно:
Одна у нас с тобой тропа
И дружба, спаянная прочно.

*) Дай руку мне пожать (коми-пермяцк.).


И вместе мы должны идти
Тропой труда к заветной цели,
Друг другу помогать в пути,
Как помогать в боях умели.

И в час, когда придет досуг,
Мы за столом обильным, сытным,
За дружбу выпьем, милый друг,
— Вай китэ меным жмитны!
ВОИНЕ НЕ БЫТЬ!
Еще не поросли былых сражений
Поля побегом молодым,
А новой бойни бродят тени,
И над землей клубится дым.
Грохочут тяжко батареи
В долинах солнечной страны,
Чтоб злобно жечь поля Кореи
Огнем безжалостной войны.
Американские бандиты
Мечтают кровью мир залить, ;
Встает народ скалой гранита:
Войне не быть!
Войне не быть!
Поставил мир войне преграду —
Барьер из подписей простых.
Сильнее бомбы и снаряда
Воззванья скромные листы.
Мы имена свои вписали,
Чтоб миру мир навек добыть.
Наш голос потрясает дали:
Войне не быть!
Войне не быть!

Мы мир храним, и дело мира
Им не разрушить, не убить,
Встает народ в защиту мира.
Войне не быть!
Войне не быть!


В. Климов

Земля в цвету
Очерк

Есть такая старинная легенда:
Мимо мудреца пронесли гроб.
>
ч
— Скажите, — спросил мудрец, — этот покойник жив или
мертв?
'
— Безумец, — отвечали мудрецу. — Все мертвые мертвы.
— Нет, — возразил мудрец. — Если человек вырастил дерево,
дающее людям тень и плоды, он жив.' Если человек написал книгу,
из которой люди черпают мудрость, он жив. Если человек воспи­
тал учеников, продолжающих его дело, он жив.
В свое время посадил несколько яблонь старый дед Овчинни­
ков, живший в деревне Слудино. Дед не написал об этом книги. Он
был неграмотным, как большинство коми-пермяков в царское вре­
мя. Но он привил детям своим и внукам горячую любовь к садо­
водству. При колхозном строе они смогли продолжить его дело.
Один из его внуков стал директором Кудымкарского плодо-ягодно­
го питомника. А в деревне Слудино ныне разбит колхозный сад:
полтора гектара яблонь, полгектара смородины, крыжовника, виш­
ни и малины. В 1948 урожайном году сад дал колхозу 80 тысяч
рублей дохода. И это не единственный сад в Юсьвинском районе.
Под садами в районе занято более пятидесяти гектаров лучшей
колхозной земли. В благоприятные годы урожай яблок исчисляется
тоннами. Это только первые шаги по развитию садоводства...
Нигде нет в Молотовской области более зеленого района, чем
Коми-Пермяцкий округ. Под лесами заняты каждые восемь гекта­
ров из десяти. Запасы этого «зеленого золота» на терри­
тории округа составляют триста миллионов кубометров. И вот имен­
но здесь, в царстве лесов, больше, чем в других районах Молотов­
ской области, уделяется внимания древонасаждениям и садоводству.
Родиной • садоводства в Коми-Пермяцком округе надо считать
Куву, в сорока километрах от Кудымкара. Местный житель Гурий
Щукин в 1882 году заложил сад. У него плодоносили 36 яблонь.
220


Сохранились записки, повествующие о том, что Щукин возил свои
яблоки на кудымкарский базар и продавал их коробами.
Позднее выращиванием яблонь из семян занимался крестьянин
деревни Титово, Юрлинского района, Щенников. В 1918 году он при­
вез в деревню отборные семена и высеял их на огороде. Двадцать
лет ждал Щенников урожая яблок и, в конце концов, получил его,
правда небольшой — только с пяти яблонь. А было у него около
сотни.
Много было безвестных начинателей нового дела. Посадки воз­
никали в самых различных местах.
Вырастить дерево, тем более, плодовое — большое дело в усло­
виях сурового севера.
Кудымкарский плодо-ягодный питомник- за 15 лет своего су­
ществования продал в колхозы округа и за его пределы 820 тысяч
саженцев. В новом, следующем пятилетии— 1951—1955 годы — ему
предстоит подготовить саженцев в два раза больше и обеспечить по­
садочным материалом более одной тысячи ста гектаров новых са­
дов.
И нет сомнения в том, что еще обильнее и краше зацветет комипермяцкая земля!
•

*

•

— Парит, быть опять грозе,— говорит Ивам Федорович Овчин­
ников, взглянув на небо, и показывает на кустики земляники. — На­
чало июля, а она еще цвётет... И обратите внимание, летом жаво­
ронки поют редко. Да и трель у них тогда особая, а сейчас прислу­
шайтесь, поет все еще по-весеннему.
Весна в июле! Странно, конечно. Но Ивану Федоровичу за 16
лет садоводства приходилось сталкиваться и с более причудливыми
капризами уральского климата.
Сад и плантации Кудымкарского питомника раскинулись сей­
час на тридцати трех гектарах низменной поймы, образовавшейся
при слиянии Иньвы и Кувы. Заложили питомник в 1935 году. Созда­
вать большое хозяйство пришлось на совершенно голом месте. Когда
Ивана Федоровича назначили директором питомника, у него был
семилетний партийный стаж, и с напористостью большевика он от­
дался делу садоводства. Не мало невзгод претерпел он за это время.
Многие труды пропали даром. Путём гибридизации было опылено
50 пар яблонь. Матерью служила морозостойкая «сибирка», отцами
же — мичуринские и южные сорта. В 1949 году сохранившиеся во­
семь комбинаций яблонь начали плодоносить. Из пяти сортов мали­
ны остались лишь уроженцы Сарапула: «турнер» и «мольгора». Из
десяти сортов земляники уцелел один «шарплес», полученный из бо­
танического сада Молотовского госуниверситета.
Иван Федорович показывает одну плантацию за другой. Вот
крыжовник «хаутон». Ветки его усыпаны зелеными ягодами.
— С каждого куста, я полагаю, возьмем по два с половиной
или по три килограмма ягод, а на гектаре — 3200 таких кустов.
Но этот сорт уступает «финику зеленому».
221


Плоды «финика зеленого» более крупные, чем у «хаутона». По
вкусу и величине они напоминают виноград Шасля.
— Это наш кудымкарский виноград, — с улыбкой замечает
Овчинников.
Следующий сорт крыжовника назван «винным». У ягод его
вкус кагора. Дальше смородина. За ней — ирга.
Ирга отцвела три недели назад и сейчас осыпана ягодами зе­
лено-кирпичного цвета. С куста собирают по три-четыре ведра
этого излюбленного детского лакомства.
Она свободно выносит пятидесятиградусный мороз. Случается,
что вымерзают ее цветы, однако плоды появляются и после этого.
Интересно это растение и тем, что молодые побеги дают урожай на
другой год. У основания кистей ирги появляются плодовые почки.
А чем больше их, тем больше будет и ягод; растение ветвится чуть
не каждый день. У ирги большое будущее в наших северных садах.
Уже в ближайшее пятилетие намечено развести ее на НО гектарах
колхозных и индивидуальных садов Коми-Пермяцкого округа.
Хороши в саду груши «бере» и «зимняя» Мичурина. Сплошной
стеной, ровными рядами, раскудрявившись, стоят яблони: «пепин
шафранный», «славянка», «китайка», крымские «сары-синап» и
«кандиль-синап».
В питомнике идет последняя подкормка деревьев и кустов.
Пропалываются сеянцы яблонь.
На дороге стучит садово-огородный трактор с тележкой, гру­
женной навозом. По главной аллее питомника, обсаженной фрук­
товыми деревьями, едет бригадир в повозке. По знаку директора
он останавливает коня.
— В крыжовнике появилась огневка, нужно оборвать побурев­
шие ягоды, — говорит Иван Федорович.
— Понятно, — кратко отвечает бригадир и едет к ветряку, сто­
ящему на берегу реки. Судя по трубам, идущим оттуда, ветряк по­
дает воду к центральной усадьбе питомника.
Плодопитомник — это фабрика садоводства. Он снабжает са­
женцами все сады округа и смежных районов области.
Чтобы вырастить за пятилетие один миллион шестьсот тысяч
саженцев, надо проделать огромную работу.
Для разведения ягодных кустарников питомник в широких
масштабах применяет метод укоренения зеленых черенков. У сот­
рудников уже есть некоторый опыт в этом новом для Урала деле.
Иван Федорович подходит к кусту черной смородины «лия», при­
везенной из Кунгура, где он в 1934 году учился в школе садовод­
ства, сгибает молодую верхушку. Ветка слабо хрустит, надламы­
вается, но не смещается.
— Хорошо! Созрела для черенкования. Послезавтра начнем
резать верхушки.
В питомнике уже подготовились к этому дню. Выбелили триста
квадратных метров специальных парниковых рам, завезли речной
песок, заготовили перегной. Закончили и другие неотложные рабо­
ты, чтобы все были свободны для черенкования.
/

222


— Важно не упустить срока, уловить нужный момент, — го­
ворит директор.—На трехстах квадратных метрах парников мы
хотим вырастить 150 тысяч кустов. Если бы эту работу произвести
в полевых условиях, то потребовалось бы три гектара земли и
240 тысяч черенков. Мы не можем этого сделать потому, что
у нас не найдется даже одной трети такого количества кустов. Дру­
гое дело — зеленые верхушки. Мы срезаем их по десяти-двадцати
штук с растения без ущерба для него.
Молодые верхушки срезаются обычно длиною в 5—6 санти­
метров и рядами устанавливаются под парниковые рамы, где на
слой перегноя насыпан чистый речной песок. Там проходят инкуба­
цию. За ними ведется тщательное наблюдение: в парнике поддер­
живают комнатную температуру и поливают черенки столько раз,
сколько нужно, чтобы на кисточках всегда были капельки росы.
Через двенадцать дней на срезе черенка появляется каллюс (на­
плыв) с корешками. Растение трогается в рост. Проходит немногим
более месяца. Рама снимается, и растение развивается при темпе­
ратуре в 1—3 градуса тепла до грядущей весны, затем высаживаетс*я в грунт и в течение года становится полноценным саженцем с
тремя-четырьмя ветками.
Так фабрикуется ягодный кустарник. Опыт трех прошедших
лет показал большую выживаемость зеленых черенков. г
В майском номере журнала «Сад и огород» помещена статья
Овчинникова о зеленом черенковании. Любитель-садовод, да и не
только он, найдет в этой статье много полезного и интересного.
Принято считать, что зимою садовникам нечего делать. Так
было когда-то в Кудымкарском плодопитомнике. Теперь фабрика
садоводства перешла на круглогодовую работу. В долгие зимние
месяцы выращивают саженцы яблони и черенки ягодных кустар­
ников.
Есть в питомнике так называемые ликвидные поля. На них
остаются растения со здоровой корневой системой. Их решили ис­
пользовать для зимней прививки. Сделали специальные ящики и
насыпали в них перегной, обыкновенную землю и песок. В марте
этого го^а заложили в них около двух тысяч корней и держали де­
сять дней при комнатной температуре. У корней образовался на­
плыв, способствующий срастанию подвоя с привоем. Затем ящики
перенесли в помещение с температурой от нуля до 2—3 градусов
тепла и держали там до весны. Опыт удался. В открытом грунте
принялась половина всех растений зимней прививки яблонь.
Коротко лето в Кудымкаре. А нельзя ли его удлинить, вы­
играть для садового дерева хотя бы две недели для того, чтобы со­
зрели плоды?
Можно.
Но как?
На этот вопрос дал ответ еще двести десять лет назад русский
агроном Андрей Болотов. Он применял осенние посевы ягодников.
Для яблони «сибирки» от начала сокодвижения до сброса листа
нужно 200—210 дней. Если же произвести осенний высев семян, то
223

'


можно выиграть 10—12 дней по сравнению с весенним посевом. Вы­
сев производится перед первым заморозком, чтобы всходы не по­
явились до его начала.
Опыт показал далее, что если при весеннем высеве ирги и кры­
жовника всходит лишь одна десятая часть семян, то при осеннем
высеве всходов оказывается значительно больше.
Весной 1947 года в питомнике высеяли 1200 граммов ирги и
получили три тысячи, кустов. Осенью следующего года высеяли
семян ирги меньше на полкилограмма, а получили всходов в де­
сять раз больше — 32 тысячи. Они попали под осенний заморозок,
под температуру минус семь градусов. Казалось бы, должны все
погибнуть. Но нет, вымерзло менее рдной трети. Остальные вы­
жили.
Вот перед нами плантация ирги. На ней 20 тысяч кустов. Вы­
глядит она прекрасно, хотя прошедшей зимой в малоснежную пору
испытывала пятидесятичетырехградусный мороз.
Выживаемость садовых растений — явление весьма сложное,
тем более в северных условиях. Из тысячи черенков акации вырас­
тает не более четырех-пяти деревцев. А ведь надо, чтобы наши
бульвары, парки утопали в акации. Как же быть? Применили метод
кильчевания: режут лозу и ставят ее вниз вершиной в ящики с зем­
лей, где нет жизни бактерий. Укореняемость акации увеличилась во
много раз.
(
Наше путешествие по плантациям подходит к концу. Север­
ную часть неба заволокла надвинувшаяся из-за Красной горки тем­
ная туча. Брызнул дождь. Где-то далеко за Кувой сверкнула мол­
ния и послышались раскаты грома. Иван Федорович искоса по­
смотрел на тучу.
— Уже хватит дождя, пора и солнцу быть. Ой, как нуж­
но солнце!..
По дороге в контору Овчинников заметил на одной из яблонь
почерневшую отмороженную ветку. Потрогал ее, болезненно помор­
щился, будто, поморожена была не ветка, а пальцы его мозолистых
рук.
Июль — сердце лета, месяц-грозовик. Он проходит под шум
дождя-скоропада.
Дождливо лето в Коми-Пермяцком национальном округе. До
июня продолжаются весенние заморозки, в конце августа насту­
пают осенние. Сокодвижение в растениях происходит всего лишь в
течение 150—180 дней. И много веков держалось твердое убежде­
ние, что нельзя здесь, на 60-й параллели, вырастить ни яблони, ни
малйны. Вымерзнет, нечего и трудиться.
Упрямые люди — большевики развеяли без остатка это мнение.
Цветут сады в Коми-Пермяцком крае.
Их немало сегодня, завтра их будет еще больше. Идешь и лю­
буешься трудами человека, нового, советского человека — строи­
теля коммунистического общества.


И. Тотьмянин

Возрожденный край
Очерк

Многовековая история коми-пермяков до Октябрьской рево­
люции была похожа на тяжелую и мучительную тюрьму. Комипермяцкий народ был обречен на вымирание. Помещики и капи­
талисты, кулаки, и монастыри, державшие в своих руках две трети
всех земель, заставляли коми-крестьянина за непосильную плату
арендовать землю, отнимали у него последний кусок хлеба. Строга­
новы, Львовы, Демидовы, Абамелек-Лазаревы, захватившие лесные
богатства, принуждали тысячи крестьян мучиться в тайге из-за гро­
шового заработка.
Лишенный всяких прав, крестьянин коми-пермяк испытал на
себе и произвол царских чиновников, и непосильные подати, и жес­
точайшую эксплоатацию капитала.
Дореволюционный уральский писатель Ф. Решетников в своей
известной повести о коми-пермяках «Подлиповцы» писал:
«Деревня Подлипная очень непривлекательна на вид... Доми­
ки... с соломою на потолке, со слюдою в оконных рамах, со стай­
ками и плетушками... За дворами не видится риг или зародов сена,
нет огородов с овощами.
Мало в этой деревне видится жизни... не слышится веселого го­
вора, не слышится песен, у всех точно какое-то горе, какое-то бо­
лезненное состояние.
Везде бедная обстановка, нечистота, плач и стоны... всем им
жизнь опротивела, все чем-то мучатся, всем постыл свет божий...
Уж как они ни возделывали землю, как ни молились своим пермяц­
ким богам, чтобы хлебушко свой был, — нет ничего. Так и бросили
поле. Настоящий хлеб едят редкие с месяц в год, остальное время
все едят мякину с корой.
Подлиповцы уже привыкли к такой жизни, свыклись и со
своими болезнями. Они знают, что помочь им некому; даже самыелюди против них... При своей бедности подлиповцы постоянно в
15

Прикамье 15

225


долгу: с них требуют подати, но им негде взять денег, и на них рас­
тут недоимки с каждым годом».
Царское самодержавие держало коми-пермяков, так же, как и
многие другие народы Российской империи, в темноте и невежестве.
Нередко встречались целые села, где не было человека, умеющего
расписаться.
Обездоленный коми-пермяцкий народ видел своего друга в рус­
ском народе, вместе с которым он боролся против иноземных за­
хватчиков, восставал против царизма, осваивал дремучие пармы
пермяцкой земли. Содружество с русским народом оказало огром­
ное влияние на коми-пермяков. Русский пролетариат явился воспи­
тателем трудящихся коми-пермяков.
Великий Октябрь вывел коми-пермяков на светлый путь. Бла­
готворные силы ленинско-сталинской национальной политики, осу­
ществленной за годы советской власти, сказались на росте и раз­
витии коми-пермяцкого народа, его культуры, искусства, литера­
туры.
Четверть века тому назад, в 1925 году, по решению советского
правительства был создан Коми-Пермяцкий национальный округ.
Этот год стал переломным в жизни коми-пермяцкого народа. .
За годы сталинских пятилеток развилась лесная, местная н ко­
оперативная промышленность.
Огромные лесные богатства Коми-Пермяцкого национального
округа поставлены на службу социалистическому строитель­
ству. Объем лесозаготовок увеличился более чем в пять раз, и сей­
час округ является одним из важнейших лесозаготовительных рай­
онов всего Урала. Лесная промышленность из отрасли, где преоб­
ладал ручной труд, превращается в высоко индустриализированную
отра'сль хозяйства. Только за последние 4 года механизированная
заготовка леса увеличилась в 36 раз, механизированная вывозка —
почти в три раза, а механизированная подвозка — в 120 раз.
На месте дымных землянок и избушек, где раньше жили лесо­
рубы, выросли поселки с больницами, школами, магазинами, столо­
выми, электричеством и радио.
Коренные изменения произошли в сельском хозяйстве.
Колхозы вывели коми-пермяцкую деревню из вековой нужды.
Они принесли невиданный подъем сельского хозяйства и рост бла­
госостояния колхозников. Посевные площади за время существова­
ния округа увеличились почти в два раза. За годы советской власти
у вековых лесов и болот отвоевано свыше 65 тысяч гектаров пашни.
За последние годы в колхозах построены 76 электростанций и
десятки радиоузлов.
Округ сейчас не только обеспечивает себя продуктами сельско­
го хозяйства, но и дает стране значительное количество' хлеба, мя­
са, масла, шерсти, кож и другого сырья.
Царское самодержавие всячески препятствовало развитию на­
циональной культуры и искусства коми-пермяцкого народа, душило
народные таланты и дарования. Народное творчество находило
свое выражение в создании деревянных скульптур» в песнях народа.
226

.


сказах и легендах, которые передавались из поколения в поколений
и дошли до наших дней.
Народ в своем устном творчестве наделял своих героев лучши­
ми чертами: смелостью, решительностью, добротой, бережно доней
до наших дней древне-пермяцкий эпос о героических подвигах Кудым-Оша и его могучего сына богатыря Пера.
Талантливость коми-пермяков запечатлелась в орнаментальной:
обработке тканей, в создании цветистой одежды.
В первые же годы советской власти коми-пермяки получил^'
свою письменность, школу на родном языке.
В округе осуществлено всеобщее обязательное начальное обу?
чение. В школах обучается около 30 тыс. детей. Количество учащих­
ся по сравнению с дооктябрьским периодом увеличилось в десятки
раз. Сейчас в округе 11 средних, 61 семилетняя, 225 начальных
школ. Построена 81 школа. Расходы на народное образование за
25 лет увеличились более чем в 90 раз. Созданы национальные учи­
тельские кадры, открыты учительский институт, педагогическое
училище. В округе работает 1410 учителей, из них половина комипермяков. Открыты лесной и сельскохозяйственный техникумы,
фельдшерско-акушерская и торгово-кооперативная школы, школа
ФЗО. Институт и техникумы подготовили и выпустили около пяти
тысяч разных специалистов для лесной промышленности, сельско­
го хозяйства, медицинских учреждений.
Для коми-пермяцкой молодежи широко открыты двери средних
и высших учебных заведений в Москве, Ленинграде, Молотове и
других городах Советского Союза.
В 1930 году в Кудымкаре создано окружное национальное из­
дательство, которое за двадцать лет выпустило около 600 названий
книг.
На родном
языке
коми-пермяки
читают
биографию
И. В. Сталина, его труд «О Великой Отечественной войне советского
народа». На коми-пермяцкий язык переведены произведения
А. С. Пушкина, Н. А. Некрасова, Н. В. Гоголя, Л. Н. Толстого,
А. П. Чехова и других классиков. Переведены стихи В. Мая­
ковского, «Поднятая целина» — М. Шолохова, «Разгром» —.
А. Фадеева, «Сын полка» — В. Катаева, «Радуга» — В. Василев­
ской и ряд произведений других советских писателей.
В округе выросли кадры переводчиков, составителей нацио­
нальных учебников для школы, появились свои поэты — Николай
Попов, Михаил Вавилин, Иван Минин и другие,—стремящиеся худо­
жественным словом на родном языке отобразить творческий труд
возрожденного коми-пермяцкого народа, помочь своими произведе­
ниями нашей партии в деле воспитания трудящихся масс в комму-;
нистическом духе.
Литературный конкурс, на который было представлено свыше
250 произведений, показал, что в коми-пермяцкую литературу моrjt вливаться свежие силы.
Зарождается художественная проза. Молотовское отделение
Союза советских писателей принимает меры х тому,чтобысоздать
15*
227


у.нас крепкий отряд прозаиков, могущих отразить глубокие социа­
листические преобразования, происшедшие в округе.
Значительные успехи достигнуты в развитии драматическо­
го искусства. С 1930 года в Кудымкаре начал работать про­
фессиональный русский драматический театр, большой заслугой ко­
торого является создание коми-пермяцкого национального театра.
Коми-пермяцкий драматический театр им. А. М. Горького про­
вел большую работу, осуществив 234 спектакля.
Декада коми-пермяцкой литературы и искусства, проведенная
В городе Молотове в июле 1950 года, показала, что мы, выполняя
исторические постановления Центрального Комитета ВКП(б) по
идеологическим вопросам, имеем некоторые достижения в развитии
искусства и литературы.
Постановление ЦК ВКП(б) «О репертуаре драматических те­
атров и мерах по его улучшению» поставило перед нашим театром
новые задачи, с которыми творческий коллектив театра справляет­
ся, в основном, неплохо.
Театр осуществил на коми-пермяцком языке постановку
пьесы «Большая судьба» А. Сурова. В период декады постав­
лена пьеса местного драматурга Н. Свечкова «Это было на Иньве»
о восстании коми-пермяков в 1861 году.
Тот же драматург написал пьесу о современной жизни комипермяков И русских — «Машины идут в лес». А вообще, надо ска­
зать, драматический театр еще недостаточно работает над создани­
ем национального репертуара.
В 1939 году был организован ансамбль песни и пляски. За
свое десятилетнее существование он дал более 1600 концертов и об­
служил свыше 300 тысяч зрителей.
За годы советской власти в нашем округе выросла сеть куль­
турно-просветительных учреждений. Работает 7 домов культуры,
37 сельских клубов, 18 колхозных клубов, 25 клубов при леспром­
хозах, 51 изба-читальня и около 100 общественных, школьных и
колхозных библиотек.
Книга, газета, радио, кино прочно вошли в быт коми-пермяка.
Сейчас работает 65 стационарных и передвижных киноустановок,
36 радиоузлов.
д
С каждым годом множатся ряды участников художественной
самодеятельности. Окружной и районные смотры художественной
самодеятельности привлекли более четырех тысяч участников. Из
среды народа выдвинулась группа художников, ставших профес­
сиональными мастерами живописи и графики, — Тараканов, Чистоева, Щербинина, Бажукова, Чайкина. Плодотворно работает в ка­
честве главного художника театра А. Г. Коротаев. На выставке
картин в 1949 году демонстрировалось более 70 произведений жи­
вописи, принадлежащих кисти Субботиной.
Широко распространены в народе художественная резьба по
дереву, рогу и бересте, скульптурные изделия, применяемые в де­
ревянной архитектуре, и, наконец, необходимо отметить создание
коми-пермячками ярких и красивых кушаков, поясков, пестряди,
скатертей,-полотенец и т. д.
228


Трудящиеся коми-пермяки все свои силы отдают делу
дальнейшего развития лесозаготовительной и местной промышлен­
ности, сельского хозяйства и культуры. Они сознают, что всеми сво­
ими успехами обязаны мудрой политике коммунистической партии,
гениальному руководству великого Сталина.
Трудящиеся Коми-Пермяцкого округа, которым бесконечно до­
роги великие завоевания социалистического строя, проникнуты
чувством горячей любви и безграничной преданности нашей Ро­
дине, большевистской партии, великому Сталину и готовы отдать
все свои силы во имя победы коммунизма.


ОБЛАСТНОЕ СОВЕЩАНИЕ МОЛОДЫХ ПИСАТЕЛЕЙ*
Второе областное совещание моло­
дых писателей, проходившее в горо­
де Молотове с 26 по 29 октября
1950 года, было значительным собы­
тием в литературной жизни Запад­
ного Урала. Совещание подвело
итоги работы молотовского писа­
тельского коллектива со времени ис­
торического
постановления
ЦК
В КП (б) о журналах «Звезда» и
«Ленинград», подвергло обсуждению
организационную работу отделения
ССП и наметило конкретные пути
дальнейшего развития
областной
художественной литературы.
На
совещании
присутствовало
свыше ста человек: писателей, жур­
налистов, представителей партийной
я советской общественности, в том
числе 13 молодых писателей из
районов **.
С докладом «Советская литерату­
ра после постановления ЦК ВКП(б)
о журналах «Звезда» и «Ленинград»
и задачи молодых писателей» вы­
ступила ответственный секретарь об­
ластного отделения К. В. Рождест­
венская. Ниже приводим ее доклад
в сокращенном виде.
«Четыре года назад Центральный
Комитет ВКП(б) по инициативе то.
варища Сталина принял постановле­
ние о журналах «Звезда» и «Ленин­
град». Это постановление отчетливо
указало пути дальнейшего разви­
тия советской литературы, опреде­
лило ее задачи и роль в построении
коммунистического общества. В этом
историческом документе, сыгравшем

выдающуюся роль в подъеме всей
идеологической работы, коммуни­
стическая партия подчеркнула всю
важность борьбы за большевистскую
идейность литературы, за высокое
художественное мастерство.
«Сила советской литературы, самой
передовой литературы в мире, — го­
ворится
в
постановлении
ЦК
ВКП(б), — состоит в том, что она
является литературой, у которой нет
и не может быть других интересов,
кроме интересов народа, интересов
государства. Задача советской лите­
ратуры состоит в том, чтобы по­
мочь государству правильно воспи­
тать молодежь, ответить на ее зап­
росы, воспитать новое поколение
бодрым, верящим в свое дело, не
боящимся препятствий, готовым пре­
одолеть всякие препятствия».
Постановление ЦК партии указы­
вает далее на необходимость реши­
тельного преодоления остатков бур­
жуазной идеологии, на необходи­
мость непримиримой борьбы с безидейностью, аполитичностью, пропо­
ведью «искусства для искусства»,
борьбы с чуждыми советской лите­
ратуре тенденциями и нравами.
Направляющее руководство комму­
нистической партии и повседневные
ее заботы о процветании литературы
вызвали огромный подъем среди пи­
сателей. Все развитие советской ли­
тературы за истекшие четыре года
прошло под знаком борьбы за пре­
творение в жизнь исторических по­
становлений ЦК В КП (б) по идеоло-

* Данный отчет написан по стенограммам совещаний.
♦♦) Я. Свечков и И. Шадрин (Кудымкар), И. Реутов (Чусовой), М. Да­
нилкин (Березники), В. Никитин (Гремячинск), В. Накоряков, А. Матросов
iгop. Молотов), А. Макаров (Б.-Сссновский р-н), А. Каменский (Краснокамск),
. Абрамов (Щучье-Озерский р-н), В. Жильцов (ст. Сылва), Я. Чикуров
(Куединский р-н), А. Строкин (Кизел).
230


гическим вопросам. За короткий срав­ ни людей 1941 года. Роман Чернен­
нительно срок писатели достигли ко — значительное явление в нашей
значительных успехов. Наша литера­ областной литературе, и читатель,
тура обогатилась новыми произве­ надеемся, полюбит эту хорошую, ин­
дениями высоко идейного уровня тересную книгу.
*
и мастерства. Главенствующей те­
О художественных достоинствах
мой
подавляющего
большинства повести Спешилова, опубликованной
произведений стала наша повседнев­ в альманахе, трудно Делать заклю­
ная действительность, мирный сози­ чение, не зная, какую доделку про­
дательный труд советских людей во извел автор, подготовляя книгу для
имя торжества коммунизма. Боевым отдельного издания. Но и в первой
патриотическим духом, ясным пони­ публикации чувствуется, что автор
манием превосходства
советского
опирается на личные свои наблюде­
общества над разлагающимся капи­ ния, и оттого так жизненны и коло­
талистическим обществом проникну­ ритны многие персонажи.
ты произведения советской литера­
Новые книги стихов написали поэ­
туры последних четырех лет.
ты: Е. Трутнева, Б. Ширшов. Б. Ми­
Свыше ста выдающихся произве­ хайлов. В творческой биографии
дений удостоены Сталинских премий.
каждого из них новая книга означа­
Одной из характерных черт после­ ла шаг вперед, что выразилось,
военного периода является приток главным образом, в том. что силь­
новых имен во всесоюзную литера­ нее стала звучать социальная лири­
туру, широкое выдвижение молодых ка. Успехи поэтов отразились на со­
талантов из разных областей, краев ставе
писательской
организации.
я республик нашей обширной Роди­
Встал на учет ССП Б. Ширшов, пе­
ны. Все больше и больше произве­
реведен в члены ССП Б. Михайлов.
дений областных писателей привле­
Стал членом ССП молодой про­
кают всесоюзное внимание, и многие заик
А. И. Пак, автор книги «Реч­
из них удостоены Сталинской пре­ ные рассказы», вышедшей в 1950 го­
мии. Деление на провинциальных и ду. Трудовые подвиги речников, их
столичных писателей
практически борьба за досрочное выполнение
утратило свое значение.
послевоенной
пятилетки — главная
Это явление — бесспорный пока­ тема рассказов молодого автора.
затель возросшей крепости област­ * Несколько позже вышла первая
ных литературных организаций.
книга очерков «Лесные встречи»
Молотовское отделение ССП — са­
Г. Печорина.
мое молодое из всех уральских от­
Впервые опубликовали в альмаделений — внесло свой посильный . нахе свои вещи молодые прозаики:
вклад в сокровищницу социалисти­ М. Яровая и О. Селянкин\ а также
ческой культуры. Коснемся .кратко
поэт В. Радкевич.
наиболее значительных произведе­
Все эти факты — бесспорные по­
ний, опубликованных в печати за
казатели некоторого развития об­
последние четыре года.
ластной литературы, ее количествен­
В. Черненко написал роман «Коль­ ного и качественного роста.
чуга», А. Спешилов—повесть «В кол­
Но развитие это, надо признать,
хозе «Зарево». Оба эти произведения
протекало без активного участия
посвящены годам Великой Отечест­ молотовской писательской организа­
венной войны. В. Черненко показы­ ции. Альманах формировался сила­
вает труд рабочих большого маши­ ми работников издательства. Писа­
ностроительного завода, А. Спеши­ тельская организация мало или сов­
лов — людей' колхозной деревни.
сем не занималась выявлением но­
Роман В. Черненко, молодого та­ вых литературных сил и их воспи­
лантливого писателя, творчески ок­ танием.
репшего здесь в годы войны, в свое
Отделение в своей работе опира­
время был положительно встречен лось только на оформленных членов
областной печатью. Он знает завод­ ССП. И литературный актив пребы­
вал все в одном и том же составе
скую жизнь, умело и с любовью
изображает рабочую молодежь и долгие годы.
Подобное положение организации,
’старых мастеров-литейщиков. С под­
купающей простотой и сердечностью вызываемое многими причинами, на­
рисует он трудовые героические буд­ ходилось в резком несоответствии б
231


общим подъемом народнохозяйствен­

ного и культурного строительства
Прикамье послевоенных лет.
Известно, что труженики При­
камья с воодушевлением осущест­
вляют грандиозную программу по­
слевоенного строительства. Угольщи­
ки и машиностроители, лесорубы и
речники,
бумажники
и химики,
металлурги и нефтяники,
полево­
ды и животноводы, каждый на сво­
ем участке, совершают новые заме­
чательные дела, укрепляя мощь на­
шей великой Родины. На каждом
предприятии множится число нова­
торов, смелых, умных организато­
ров производства.
Казалось бы, многокрасочные яв­
ления трудовой деятельности строи­
телей коммунизма должны были
найти широкое отражение в произ­
ведениях молотовских
писателей.
Этого, однако, мы не видим.
Писательская организация, не по­
полняемая многие годы новыми ли­
тературными кадрами и не прини­
мающая к тому никаких мер, оказа­
лась не в силах осуществить основ­
ных задач, поставленных перед со­
ветской литературой.
На очереди дня, как неотложная
задача, встал вопрос создания креп­
кой писательской организации, силь­
ного областного литературного цен­
тра.

С начала 1950 года обком партии
организационно укрепил отделение.
Было избрано новое бюро отделения.
Альманах «Прикамье» стай орга­
ном отделения ССП. Утвержден но­
вый состав редколлегии.
Все эти мероприятия не замедлили
благотворно сказаться на творчесской
жизни писательской организации.
Перед отделением ССП была по­
ставлена обкомом партии задача
выявить творчески одаренных людей
и начать активную работу по воспи­
танию их и сплочению в сильный
писательский коллектив.
Ведущим звеном в решении этой
серьезной задачи было становление
отряда прозаиков. На этом прежде
всего сосредоточило свое внимание
иовое бюро отделения.
Здесь решающую роль сыграл
альманах «Прикамье». В течение го­
да отделению ССП надо было сфор­
мировать три номера альманаха. Но
как их делать, если в области всего

два прозаика и человек пять в ли­
тературном активе?
Было очевидно, что на готовые ру­
кописи нечего вообще рассчитывать.
Узкая практическая задача форми­
рования очередного .номера сразу
же перерастала в проблему большой
общественной
важности —подготов­
ку писательских кадров. Началась
работа с авторами. Вскоре среди ав­
торов самотечных рукописей выяви­
лось несколько способных прозаиков.
Поскольку в отделении не были из­
лажены секционные занятия, работу
пришлось вести с каждым автором
отдельно.
Молодой инженер написал роман
о железнодорожном транспорте, где
работал несколько лет.
Он взялся за перо с наивным
убеждением, что все виденное им и
пережитовч будет интересно само по
себе, как факт. О технике литератур­
ного дела он, как и многие начина­
ющие, имел самое смутное представ­
ление. Важное и характерное в его
романе шло вперемежку с житей­
ской случайностью. Это было поточ­
ное воспроизведение действительно­
сти. Его роман можно было начать с
любой страницы, изъять без ущерба
любой внутренний кусок. Вещь не
была построена, в ее основании
не лежала значительная мысль.
Неясным и довольно противоречи­
вым было отношение автора к сло­
ву. Его влекла и предметная лако­
ничность пушкинского языка с точ­
ным обозначением вещи и пышная
многословная литературная речь с
замысловатыми метафорами и срав­
нениями. В простоте души он считал,
что без этих литературных украше­
ний его роман не будет отнесен к
художественной литературе.
В редакции альманаха ему сказали,
что из его пятнадцатилистного рома­
на едва-едва выкроится рассказ, раз­
мером не больше листа, причехм над
рассказом этим надо еще много по­
работать.
Несовершенство своей вещи он по­
чувствовал лишь тогда, когда начал
под руководством редактора гото­
вить свой рассказ к печати.
Недели через две он сказал: «Я
перечитал вчера свой роман. Ох, и
чепуха!».
Сказал без тени огорчения, так,
как говорит взрослый о своих дет­
ских литературных опытах.

ЗЛ2


С упорством, совершенно порази­ по лесной промышленности. А. Шаб­
тельным, за счет сна и отдыха ав­ рин принес повесть «На воздушной
торы доводили свою вещь до той сте­ линии» — о подростках, электрифици­
рующих шахтерский поселок в дни
пени готовности, когда ее можно бы­
войны,
И.
Андриевский
роман
ло уже рекомендовать в альманах. Но
«Институт» — о работе ученых лесо­
на этом работа над текстом не закан­
чивалась. После того учитывались за­ технического института в годы пер­
мечания членов редколлегии и рецен­
вой сталинской пятилетки, Н. Сласт­
зентов, а если вещь ставилась на об­ ников— роман об уральских шахто­
суждение в секции, то и замечания
строителях. Все три автора писали о
остальных товарищей.
том, что хорошо знали, что им было
Автор, рассчитывавший первона­ близко и дорого.
чально на легкий вход в литературу,
Правда, произведения эти не бы­
начинал понимать, что без труда, ли еще готовы. Были срывы и в
напряженного,
упорного,
нельзя
композиции, и в языке, и в расста­
стать хорошим писателем.
новке фигур. Но раз жива сердцеви­
В этот период "литературного ста­ на, то доделки, как бы они ни были
новления молодых авторов, различ­ значительны, не могли устрашить
ных в своих потенциальных возмож­ авторов. Доделка произведения была
ностях, очень важно было не пода­ произведена в необычайно краткий
вить только что пробуждающуюся
срок.
творческую индивидуальность, а на­
Начинающим
авторам помогали
оборот, помочь автору творчески са­ члены редколлегии, которые, надо
моопределиться, правильно нащупать
сказать, крепко, с полным сознани­
свою дорогу, на которой ярче всего ем ответственности, поработали в
мог бы развернуться его художе­
этот период.
ственный талант.
В то же время подошли еще не­
Весной 1950 года вышел первый,
сколько прозаиков — кто с рассказом,
по счету тринадцатый, номер альма­ кто с очерком. Инженер-строитель
наха «Прикамье». Он в подавляю­ И. Реутов из Чусового, газетные ра­
щем большинстве состоял из произ­ ботники Г. Попов и А. Сергейченко.
ведений молодых, впервые печатаю­ Прозаиков стало больше. Как гово­
щихся прозаиков: К. Злотникова, рится: «Не было ни гроша, да вдруг
Б. Фрадкина, Л. Давыдычева и дру­ алтын».
гих. Почти все рассказы и по­
В этот период мы с некоторой
вести говорили о молодежи, о тру­
следили за дальнейшей
довом ее становлении Областная « тревогой
центральная печать положительно судьбой первых наших прозаиков.
Волновал вопрос: пойдут ли они
оценила первые произведения писа­ дальше
самостоятельно? Будут ли
тельской молодежи.
Газета «Звезда» прежде, чем вы­ они профессионалами-писателями?
Ожидания не обманули нас. Но
ступить с критической статьей, де­
тально обсудила альманах на рас­ путь поступательного их движения
ширенном заседании редакции. По­ не был прямолинейным, как часто
бывает и в жизни. За удачей не
явилась статья «Свежие голоса».
всегда следует удача. Наши первые
Указав на недочеты в отдельных
вещах, областная газета привет­ авторы, приступив к новой работе,
ствовала появление новых имен в сразу же споткнулись. Причина ле­
жала в том, что почти все они ста­
нашей литературе.
Позже была опубликована в жур­ ли работать на материале, мало нм
известном. Обдумав причину неуда­
нале «Октябрь» рецензия А. Коптяе­
чи, авторы стали работать по-дру­
вой, которая тоже положительно
гому.
Б. Фрадкин,
инженер-кон­
расценивала первые произведения
молодых писателей. Так вошли в структор, раз пять переделывал, а
вернее, переписывал от начала до
литературу первые «призывники».
Довольно скоро в нашей прозе по­ конца , свою повесть «Ответствен­
ный
представитель».
Из восьми
явилось еще несколько новых имен.
Это А. Шабрин, Н. Сластников и листов первого варианта сделал
два
листа.
В
конце
концов,
И.
Андриевский — три
инженера
вещь
его
разных специальностей. Один — по добился того, что
сельской электрификации, другой — была принята в альманах № 14.
Он взял тему, никем еще в литерагорный инженер, угольщик, третий —

4

2гз


'туре не тронутую, тему свежую, зна­
чительную и сложную.
Первую его повесть «Торцовый
жлюч» редакция поставила на обсуж­
дение среди инженерно-технических
работников. Повесть одобрили, но при
этом с суровой прямотой производ­
ственников указали на недостатки в
композиции вещи, трактовке образов
-и языковые погрешности. Когда со­
трудники Б. Фрадкина узнали, что он
написал вторую повесть, которая бу­
дет читаться на секции прозы, они
заявили ему: «Мы тоже хотим по­
слушать. Возьми нас с собой». За­
мечания этих товарищей, принявших
участие в прениях, были настолько
существенны, что автору пришлось
многое переделывать в повести, уже
принятой к печати.
К. Злотников, инженер-железнодо­
рожник, дал рассказ «Гарантийная
марка» из жизни слесарей железно­
дорожного депо.
Не сидели, сложа руки, и другие
писатели,
ранее
печатавшиеся.
А. Пак, автор «Речных рассказов»,
дал в альманах № 14 повесть
. «Елена Ивановна» о женщине-хи­
мике.
А. Спешилов
закончил
вторую
книгу «Бурлаки» и доработал для
отдельного издания «Колхоз «Заре­
во».
Упорно работал над своими ве­
щами О. Селянкин, преподаватель
речного училища, участник Отечест­
венной войны. В последнем его
рассказе «Отец и сын» особенно
чувствуется, как шагнул О. Селян­
кин в овладении художественной
формой.
М. Яровая,
способный
молодой
автор, написала несколько расска­
зов о ремесленниках.
А. Макаров обработал роман «Тре­
тий взвод» и приступил к собиранию
материала для второго — о расцвете
народных талантов после Октября.
Тема послевоенного
строитель­
ства стала главной темой художе­
ственной литературы. Писательская
молодежь внесла в работу органи­
зации новую, свежую сгрую.
В К? 14 альманаха опубликована
жьеса
Н. П. Свечкова,
артиста
коми-пермяцкого театра. Над этой
пьесой автор работал много лет.
Она рисует жизнь коми-пермяков в
год «освобождения» крестьян, когда

вспыхнуло известное егвинское вос­
стание. Н. Свечков закончил вторую
пьесу о людях послевоенной ста­
линской пятилетки. Действие* раз­
вертывается также в Коми-Пер­
мяцком крае.
Перемены, происшедшие в жизни
писательской организации, нашли
отражение в плане изданий на 1951
год. Молотовгиз запланировал свы­
ше десятка первых книг молодых
местных писателей. Это знак огром­
ного доверия к новым литературным
силам.
Строители новой жизни, активные
ее деятели — вот наши новые лите­
ратурные кадры. Инженеры самых
различных специальностей, пришед­
шие в'литературу, становятся инже­
нерами человеческих душ. И на се­
годня они в сочетании со старыми
писателями — основное ядро писа­
тельской организации.
Могут спросить, как это случи­
лось, что прозаики вдруг разом,
один за другим появились, как
грибы после теплого дождя?
Здесь нет никакого «вдруг». Рус­
ская земля, как известно, необычай­
но богата талантами.
Советский
строй поднял к жизни великое мно­
жество одаренных людей во всех
областях
народного хозяйства и
культуры.
Прикамский край богат художе­
ственными талантами. Но до сих пор
они зрели подспудно, накапливали
силы, ждали выхода.
Судьба начинающего автора во
многом зависит от рецензента. Сколь­
ко молодых авторов уходят из редак­
ций издательств и журналов огор­
ченные, не обласканные и растерян­
ные, со скупым заключением в руках,
где дается лишь общий ориен­
тир для дальнейшей работы, но не
указывается,
как же конкретно
производить доработку, как пре­
вратить сырье в полноценный фаб­
рикат.
М. Горький писал в 1929 году:
«Молодые писатели находятся в дра­
матическом положении, — они хотят
учиться, им необходимо знать приемы
словесного творчества. Учить их —
некому. Редакторы журналов возвра­
щают им рукописи с такими пометка­
ми: «Слабо, не пойдет», «Слабовато,
но есть хорошие места», «Учитесь
работать над собой», «Не оригиналь­
но, много шаблона», «Учитесь техни­


ке»; Все эти слова ничего не говорят

начинающим авторам. Это не учеба,
а фабрикация обиженных и недо­
вольных».
В наших советских условиях нельзя
задушить талант, но равнодушием,
пренебрежением можно затормозить
творческий рост любого человека.
Сильный талант рано или поздно
пробьет стену раводушия, овладеет
мастерством, но человек с малыми
силами может совсем отойти от ли­
тературы.
Альманах «Прикамье», став орга­
ном ССП, ускорил творческое созре­
вание многих авторов. Конечно, и
без него они бы пробились вверх, но
когда — вот вопрос.
Один и тот же путь литературного
развития можно пройти в десять лет
и в полгода. Если мастер, не пожа­
лев своего времени и сил, вооружит
своего младшего собрата теми на­
выками мастерства, которыми он вла­
деет, то этот юнец, начав проклады­
вать свой путь, быстро догонит мас­
тера, а возможно и перегонит, если
его творческие возможности больше
учителя. Так бывает в жизни, так
может быть и в нашей писательской
организации.
Некоторые, правда, очень малые,
сдвиги произошли и на поэтическом
участке.
Здесь наблюдалось и сейчас еще
наблюдается то же положение, что
было в прозе. Малочисленность со­
става, медленное его движение и
расширение. В самом деле, можно
ли мириться с таким состоянием, что
в обширнейшей области из года в год
на протяжении свыше десяти лет в
печати появлялись лишь два имени —
Б. Михайлов во «взрослой» поэзии и
Е. Трутнева—детской. Только в са­
мое последнее время оформился в
Союзе советских писателей третий
поэт — Б. Ширшов.
Три русских поэта и один комипермяцкий — Н. Попов. Вот весь со­
став поэтов, оформленный в ССП.
В местной печати изредка появля­
лись другие имена: А. Матросов,
Г. Кайгородов, В. Туркин, А. Камен­
ский. Они работали от случая к слу­
чаю, умолкая иногда на очень долгое
время. Помышляют ли они об изда­
нии отдельной книги, обрели ли они
свое творческое лицо, всерьез ли за­
нимаются они поэзией — никто в
ССП не раздумывал над этим обсто­
ятельством. Поэты не собирались, не

обсуждали своих стихов. Каждый ра­
ботал в одиночку.
В стихах преобладали пейзажные
картинки, бездейственные и пустын­
ные, лишенные ' подчас каких-либо
характерных примет времени и мес­
та. А те, кто брали публицистическую
тему, редко выходил из рамок общих
риторических заявлений, холодных,
небрежно срифмованных фраз. Че­
ловек, живой советский человек, вы­
падал из поля поэтического внима­
ния.
И заметно было, что молодые поэ­
ты избирают пейзажную тему не по^
тому, что влечет их к этому, а пото­
му, что на эти темы пишут более
старшие товарищи. Трудно было раз­
глядеть индивидуальные черты того
или другого поэта среди этого угне­
тающего однообразного перепева од­
них и тех же тем о весне, березках,
дымках, пташках.
На одном из собраний, где обсуж­
далось творчество молотовских поэ­
тов, отмечалось, что поэты наши жи­
вут в отрыве от конкретной действи­
тельности, что впечатления они чер­
пают из газетных или книжных ис­
точников, что не изучают они глубин­
ных процессов живой текущей жизни,
и даже излюбленную ими природу они
знают очень и очень приблизительно.
Вот почему так худосочны и риторич­
ны многие произведения поэтов.
Серьезный
упрек
был брошен
Б. Ширшову, чрезмерно рано встав­
шему на путь профессионализации и
не связанному непосредственно с ра­
ботой какого-либо производственного
коллектива. В его первой книге ощу­
тима была свежесть добытых личным
опытом впечатлений. Последняя кни­
га в некоторой своей части лишена
этого драгоценного качества. Жаль,
что одаренный, умный поэт, успешно
осваивающий поэтическое мастерство,
сам обрек себя на роль стороннего
наблюдателя жизни.
Радует всех нас старейшая на Ура­
ле детская поэтесса Е. Ф. Трутнева.
Кажется, что годы не имеют власти
над ее сердцем, что от старости
взяла она лишь спокойную мудрость
взгляда. Попрежнему живо отзы­
вается Евгения Федоровна на все
бодрые голоса нашей жизни. Неуто­
мимо раздвигает она круг своих
тем, включая в детский обиход все
новые и новые темы общественной
жизни. Еще в первые годы войны
она решительно вышла из узкого


фессиональное отношение к своему
мирка традиционных детских тем.
Сейчас репертуар ее расширился не­ делу. Сейчас мешает ему малый
обычайно. И на пути освоения но­
жизненный опыт. Едва ли плодо­
вых тем у нее есть немало творче­
творно для его развития то, что он
ских удач. Ныне в Молотове, а так­ отклоняется в последнее время в
же в Москве, выходит в свет сбор­
исторические и абстрактные темы.
ник ее избранных стихов. Из огром­
Возможно потому в его стихах мало
ного количества написанного за 14
живых красок. Трудно по его сти­
лет литературной жизни поэтесса
хам узнать, какими впечатлениями
отобрала 3 тысячи строк, придирчиво
бытия питается поэт. А вот о Мат­
пересмотрев каждое из стихотворе­ росове никак этого нельзя сказать.
ний. Сборник избранных
стихов
Его мир видим нами.
Е. Ф. Трутневой—значительное со­
Из новичков, только что начавших
бытие в общесоюзной детской лите­ печататься, останавливают внимание:
ратуре.
А. . Былинин, студент пединститута,
Выходит из печати сборник луч­ М. Вавилин — молодой коми-пермяц­
ших стихов Б. Михайлова. Несмотря
кий поэт.
на болезнь, он продолжает писать.
Первые пробы пера показали поэ­
Только общим оживлением в ра­ ты И. Шилов. Г. Малов.
боте отделения можно объяснить тот
Сдвиги, наметившиеся в области
факт, что несколько поэтов, молча и
прозы и поэзии в последнее время,
неуверенно работавших в одиночку, выражаются не только в том, что
начали регулярно работать в обла­ на страницах последних номеров
альманаха все больше и боль­
сти поэзии.
А. Матросов 20 лет назад начал ше появляется имен, неизвестных
писать стихи, и за этот долгий пе­ до этого читателю, но и в том,
что прозаики и поэты стали соби­
риод он смог выпустить лишь одну
тоненькую, давно всеми забытую
раться вместе, стали обсуждать
свои вещи, спорить, вести професси­
книжечку детских стихов. У него
ональный разговор. Раз и навсегда
много скопилось стихов, и пора бы
покончено с прежней разобщенно­
давно было сделать книжку для
стью. Сколачивается коллектив, за­
взрослых. Но никак почему-то она
интересованный в творческой судьбе
не складывалась.
своего товарища. А это немаловаж­
Поэт был не уверен в себе и не
ный побудитель к росту. Писатели
знал твердо, что же у него хорошо
стали помогать друг другу.
к что плохо.
С половины сентября 1950 года на­
В 1950 году А. Матросов сделал,
чали регулярно работать творческие
наконец, книгу. Когда она выйдет в
секции — главный предмет внимания
свет, читатель, вероятно, будет с не­
доумением спрашивать, почему само­ всякой писательской организации.
С весны бюро отделения пробо­
бытный художник слова с опреде­
вало регулярно вести секционную
лившимся творческим лицом так
работу, но не удалось ее наладить.
долго был ему неизвестен. Матросов
Члены союза. предпочитали поси­
возобновил работу также и в дет­
деть дома, чем руководить секция­
ской поэзии. Он написал сказку о
ми, невозможно было диференциротом, «Как топор затеял спор», ко­
вать и приходящий на занятия ли­
торая будет подарком для детей. У
тературный актив, очень малочис­
него есть еще несколько хороших
ленный, пестрый и текучий в своем
вещичек для ребят. Образы его
составе.
рельефны и ясны,
идут от на­
Писатели собирались по мере то­
родной жизни, рифмы полнозвучны.
го, как возникала неотложная необ­
В стихах есть движение, всегда пле­
ходимость обсудить то или другое
няющее ребенка. И ясно, что Мат­
произведение. Часто практиковался
росов должен писать не только для
созыв маленьких оперативок, на ко­
взрослых, а, может быть, более всего
торых присутствовали человек пятьдля детей. На этой дороге его ждут
шесть. Руководящие работники из­
безусловные успехи.
дательства были активными их уча­
Из новичков-поэтов успешнее всех
стниками. Занятия проходили, за
работает В. Радкевич. Правда, он
редким исключением, на хорошем
весь еше в брожении, в поисках
уровне. Так были обсуждены стихи
тем, своей манеры, но уже в том,
А. Матросова, пьеса В. Боброва,
что нм написано, чувствуется про­ либретто Келлера, детские рассказы
236


нескольких
начинающих авторов.
Тогда же было проведено собрание,
посвященное вопросу, что мешает
росту молотовских поэтов. В июле
успешно прошел творческий вечер
коми-пермяцких поэтов. На деловых
группах-оперативках был подвергнут
обсуждению роман А. Спешилова
«Колхоз «Зарево», план повести
А. Рассыпнова, литмонтаж трудовых
резервов, избранные стихи Е. Трут­
невой. Писатели принимали, участие
в обсуждении издательского плана
Молотовгиза на 1951 год. В декаду
детской книги было несколько лите­
ратурных выступлений. И перед на­
чалом регулярной секционной рабо­
ты было проведено несколько орга­
низационных собраний с прозаи­
ками и поэтами, а затем с критика­
ми. На общем собрании был утвер­
жден план работ до конца года.
Таков краткий итог массовых меро­
приятий, проведенных отделением
за весну и лето 1950 года.
Наладить с осени регулярные за­
нятия секций было трудновато вна­
чале. Люди не привыкли к этой
форме творческого общения. Пугало
кое-кого из руководителей то, что
надо обсуждаемые рукописи читать.
Раздавались голоса: «Если мне все
это придется читать, то когда же я
сам буду писать». Кое-кто испугал­
ся того, что в секцию может придти
любой автор. Кастовость и как обя­
зательный спутник ее — замкнутость
давали себя сильно чувствовать на
первых порах.
Недоверие к писательской молоде­
жи явно выражалось у некоторых
членов ССП. Странно было наблю­
дать это явление в маленькой груп­
почке писателей, не завоевавших
-еще полного права называть себя
действительно мастерами слова.
Отдел пропаганды обком'а партии
помог нам рассеять эти вредные,
мешающие дальнейшему движению,
настроения среди наших товарищей.
Товарищ Сталин в письме Феликсу
Кону в 1929 году писал: «Я думаю,
что нам пора отрешиться от этой
барской привычки выдвигать и без
того
выдвинутых
литературных
«вельмож», от «величия» которых
стоном стонут наши молодые, нико­
му не известные и всеми забытые
литературные силы.
У нас имеются сотни и тысячи мо­
лодых способных людей, которые
всеми силами стараются пробиться
снизу вверх, для того, чтобы внести
237

свою лепту в общую сокровищницу
нашего строительства. Но их попыт­
ки часто остаются тщетными, так
как их сплошь и рядом заглушают
самомнение литературных «имен»,
бюрократизм и бездушие некоторых
наших организаций, наконец, за­
висть (которая еще не перешла в
соревнование) сверстников и сверст­
ниц. Одна из наших задач состоит
в том, чтобы пробить эту глухую
стену и дать выход молодым силам,
имя которым легион» (Сталин. Соч.,
т. XII. стр. 114).
Секции после некоторых заминок
начали работать регулярно.
По уставу ССП следовало бы по­
ставить руководителей творческих
секций опытных писателей. Но вви­
ду малочисленности
организации
этого нельзя было сделать. Старые
писатели вошли в состав бюро от­
деления. Руководителями
секций
стали молодые писатели, еще не
оформленные в ССП.
На основной своей работе ’эти
люди загружены чрезвычайно. Но
не было еще случая, чтобы они не
явились на литературную пятницу
или среду. Деловито и живо ведут
они секционные занятия. В их руко­
водстве чувствуются организацион­
ные навыки и горячая заинтересо­
ванность в том, чтобы обсуждение
рукописи шло углубленно, конкретно
и без всяких скидок на молодость
автора.
В секции ССП вливается моло­
дежь заводов и вузов.
Редакция привлекла к участию в
областном совещании молодых писа­
телей до десятка поэтов, работающих
мастерами на производстве. Трое из
них выступали со своими стихами на
заключительном литературном вечере.
Теперь они посещают секцию поэ­
зии. Приходят на занятия также
студенты университета, педагогиче­
ского и медицинского институтов.
Новые литературные кадры сами
стали выявлять авторов на своем за­
воде, на своем предприятии. Тем
самым убыстрился процесс собира­
ния литературных сил.
Если на все сделанное взглянуть а
точки зрения того, что должно быть,
то приходится признать, что сдела­
ны лишь первые подступы к тому,
чтобы жить полнокровной твор­
ческой жизнью. Это только пер­
вые шаги складывающейся органи­
зации.
То обстоятельство,

что

в

наши


ряды влилось сразу около двух де^
лодых и старых писателей то, что
сятков молодых писателей, пришед­ Л. Толстой называл глубокой пахо­
ших в литературу из разных отрас­
той. В письме к Фету от 1864 года
лей народного хозяйства, с особой
он писал: «Я тоскую и ничего не
пишу, а работаю мучительно. Вы не
остротой выдвигает перед нами пер­
вейшую задачу — воспитание моло­
можете себе представить, как мне
дых кадров, повышение их идейного
трудна эта предварительная работа
и художественного уровня.
глубокой пахоты того поля, на ко­
Крайне недостаточна в ряде слу­ тором я принужден сеять. Обдумать
и передумать все, что может слу­
чаев вооруженность авторов марк­
систско-ленинской теорией. А коечиться со всеми будущими людьми
предстоящего сочинения очень боль­
кто, скажем прямо, политически
шого, и обдумать миллионы возмож­
подготовлен очень слабо. И это уже
сейчас отрицательно сказывается на
ных сочетаний, для того, чтобы вы­
их работе.
брать из них одну миллионную —г
Только вооружившись марксист­
ужасно трудно. И этим я занят>.
ско-ленинской теорией, можно глу­
Некоторые авторы, к сожалению,
вовсе не вспахивают поле, да и за­
боко проникнуть в сущность процес­
сеивают его неочищенными семена­
сов общественного развития и пра­
ми. Без углубленного изучения жиз­
вильно их отобразить. Литература,
ни, без художественного мастерства
выполняя свою важную воспитательную роль коммунистического воспи­ нельзя дать правдивого, исторически
конкретного изображения действи­
тания советских людей, должна ру­
тельности в ее революционном раз­
ководствоваться тем, что составляет
витии.
жизненную основу советского строя—
Наши молодые авторы невольно
политикой большевистской партии.
Повышение идейно-художественного порой принижают духовный образ
своих положительных героев, рису­
уровня творческих работников—пер­
вейшая задача писательской органи­ ют их примитивными, грубыми. Дру­
гие, исходя из ложно понятой ха­
зации. Не решив ее, мы не сможем
рактерности, дают своему герою
выйти на столбовую дорогу обще­
отталкивающую внешность, наделя­
союзной литературы.
ют его чертами человека малокуль­
Полноценное произведение соз­
дается* как известно, лишь при гар­ турного или физически уродливого.
моническом единстве глубокой идей­ Третьи, наоборот, рисуют своего ге­
ности и художественного мастер­ роя образцом физической красоты и
ства. Советскому читателю не нужны всякой добродетели.
книги-скоросцелки, недоработанные,
Молодой автор в ряде случаев не
сырые произведения. И потому сме­
умеет еще находить настоящие ху­
лое выдвижение новых имен в ли­ дожественные детали. Уподобляясь
тературу ни в какой мере не долж­ фотографу, он зачастую без разбо­
но влечь за собой снижение требо­
ра заносит на бумагу все мелочи, не
ваний.
делая необходимого отбора. Образ
советского человека обедняется иног­
Многие из авторов владеют малы­
да потому, что автор берется изоб­
ми навыками литературной техники.
ражать жизнь, мало ему известную.
Всем им необходимо серьезно учить­
Метод социалистического реализ­
ся технике литературного дела, ина­
ма требует от каждого из писателей
че дарование их не сможет развер­
пристального изучения процессов на­
нуться с должной силой и красотой.
шего развития, раскрытия и укреп­
Техническая беспомощность может
ления нового в жизни советского
погубить самый богатый материал.
Заметно уже сейчас, что некото­ общества, борьбы с пережитками
рые новички чрезмерно спешат. Не прошлого в сознании людей.
Слабость художественной формы,
изучив как следует материал, не по­
заметная в произведениях писатель­
знакомившись достаточно со средой,
ской
молодежи, может быть преодо­
которую он думает изобразить, мо­
лодой писатель берется уже за пе­ лена не штурмом, а в результате
длительной и упорной работы над
ро. В результате он зарисовывает
лишь внешние покровы жизни, слу­ собой, внимательного изучения и ус­
воения нашего классического на­
чайные,
нехарактерные
явления,
следства.
влекущие за собой извращение на­
Словарь многих авторов беден,
шей действительности.
Отсутствует, в работе наших мо-

язык неточен, лишен плавности, за­


сорен лишними словами и диалек­
тизмами. Писатели забывают извест­
ные слова М. Горького: «Борьба
за чистоту, за смысловую точность,
за остроту языка, есть борьба за
оружие культуры. Чем острее это
оружие, чем более точно направле­
но, тем оно победоносней».
В борьбе за совершенство художе­
ственной формы и языка огромное
значение имеют гениальные труды
товарища Сталина по
вопросам
языкознания. Сталинские произведе­
ния — выдающийся вклад в маркси­
стско-ленинскую
науку — вдохнов­
ляют деятелей науки, литературы и
искусства на борьбу за новые твор­
ческие достижения.
Партия -в своих исторических по­
становлениях по
идеологическим
вопросам неоднократно указывала
писателям и деятелям искусства на
необходимость борьбы за высокое
художественное мастерство. Повы­
шение творческой квалификации —
залог успеха, движения вперед.
Перед нами впереди еще много
нерешенных и даже нетронутых во­
просов.
Существенные из них:
1. Развитие детской литературы.
2. Создание отряда очеркистов.
3. Организация филиала ССП в
Коми-Пермяцком округе.
4. Установление прочной связи е
литературными силами в районных
центрах области и с творческими
кружками при заводах и институтах
г. Молотова.
Детская литература до самого
последнего времени была, по суще­
ству, представлена стихами одной
лишь Е. Ф. Трутневой, хотя отдель­
ные йопытки писать для детей де­
лали и Б. Михайлов, и А. Матросов,
и В. Накоряков. Но на книжки
этих поэтов никто в свое время не
обратил должного внимания, не по­
ощрил их хорошего почина, сочли,
что эти вещи — случайные факты в
их биографии. Так же стали думать
в конце концов и сами авторы.
Проза для детей совсем и не на­
чиналась в Молотове. Да и кому
было подумать о детях, когда един­
ственным прозаиком был А. Спешилов.
Никто пока еще всерьез не занял­
ся организацией местной детской
литературы, но писатели уже начала
писать для детей повести, рассказы,
стихи, lia 1951 год поступили в изда­

тельство заявки на издание отдель­
ных книг почти от всех молодых про­
заиков. Это чрезвычайно важный
факт. Ведь это значит, что в ближай­
шее время у наших ребят будет боль­
ше книг о родном крае. Издатель­
ство, вынужденное в прошлом году за­
ниматься перепечаткой московских,
книг, отныне будет преимуществен­
но заниматься изданием своих ори­
гинальных книг.
Писать книги для детей очень*
трудно и в то же время приятно.
Детская книжка требует динамиче­
ского сюжета, кристальной прозрач­
ности, образного языка и постановки*
определенных воспитательных целей.
• На писателей возложена ответ­
ственная задача — воспитать буду­
щих хозяев страны строителей ком­
мунизма, развить самые прекрасные,
самые благородные черты советско­
го характера.
Нам нужно много книг и для
детей преддошкольного возраста, и
для дошкольников, и для пионеров,
и. для комсомольцев. Самый трудный
участок здесь — дошкольный и пред-,
дошкольный. Он требует специфи­
ческих средств выражения и хоро­
шего знания особенностей детского
воспитания. Этому мы посвятили
одно из секционных занятий и к
этому вопросу будем возвращаться
не раз. На него придется обратить
сугубое внимание. Пока авторы об-,
ратились к среднему и старшему
возрасту.
Надеемся, что к концу 1951 годабудут заложены первые камни в
фундамент местной художественной
прозы для детей. А для ее расцвет»
у нас возможности огромные. При­
камье— богатейший источник разно­
образнейшего материала для дет­
ской литературы. Один краткий пе­
речень возможных детских тем со­
ставил бы длиннейший список. Осо­
бенноблагоприятны условия для раз­
вития научно-художественной прозы..
Большие возможности намечаются
в отношении дошкольной поэзии.
Пока наша полиграфическая базаслаба, издательство не может изда­
вать цветную дошкольную книгу.
А могло бы, если бы полиграфисты
переняли очень показательный опыт
Свердловской пятой типографии, осво­
ившей в полтора года цветную пе­
чать. Без устройства соответствующей»
материальной базы дошкольная лите­
ратура цр может нормально разви­


ваться. А нужда в дошкольной книж­
ке огромная. Дошкольник больше
всех ребят обездолен в отношении
книги.
Очень много предстоит сделать для
развития очерковой литературы в
области. Все писатели—поэты и про­
заики — могут освоить очерк — са­
мый боевой и самый оперативный
жанр среди других жанров. Потреб­
ность в очерке, повествующем о ге­
роических буднях нашей богатейшей
и разнообразнейшей действительно­
сти, о людях сталинских пятилеток,
очень велика. Без него не может су­
ществовать ни газета, ни альманах.
Пока нам известно немного авторов,
которые не без успеха начали рабо­
тать в области художественного
очерка.
Число очеркистов можно умно­
жить Надо лишь создать заинтере­
сованность в их труде и поработать
с ними. Пока они пишут очерки
редко и по заказам. Но заказ
бывает не так часто и не всег­
да совпадает с наклонностями ав­
тора. Нужны люди, постоянно ра­
ботающие над очерком, избравшие
очерк как главный предмет своих
творческих
устремлений. В этом
случае можно скорее достичь совер­
шенства формы и значительности со­
держания.
Отделение ССП приступает к ор­
ганизации коллективной книги заниматеьных
краеведческих
очер­
ков о людях и природе Запад­
ного Урала. Участниками ее бу­
дут не только писатели и журнали­
сты, но и ученые, и краеведы, и вся­
кие бывалые люди — знатоки края.
Книга эта поможет выявить среди
людей разных профессий способных
очеркистов. Она должна показать
наш замечательный край.
Особое внимание ССП нужно бу­
дет обратить на развитие националь­
ной литературы в Коми-Пермяцком
округе. Этим вопросом мы мало еще
занимались. Писатели Молотова до
декады коми-пермяцкой, литературы
и искусства, проведенной в июле 1950
года, почти не знали, что делается в
этом интереснейшем крае, неузнавае­
мо преобразованном сталинскими пя­
тилетками. Никто из писателей ни ра­
зу не выезжал в Кудымкар. Только
на творческом вечере коми-пермяцких
поэтов молотовские писатели побли­
же познакомились с поэтами КомиПермяцкого края.

На вечере прозвучала коми-пер­
мяцкая поэтическая речь. Присут­
ствовавшие впервые серьезно заду­
мались над тем, почему русский чи­
татель не знает лучших
стихов
Н. Попова, М. Вавилина и что надо
сделать для этого.
Тогда же выяснилось, что в округе
совсем нет национальной прозы. Есть
поэты (мало, конечно), а вот белле­
тристов, очеркистов и детских писа­
телей нет совсем и ничего не пред­
принимается к тому, чтобы выявить
из коми-народа способных людей и
начать с ними работу.
Давно назрела необходимость со­
здать в Кудымкаре филиал Молотовского олделения ССП или постоянно
действующий семинар под руковод­
ством опытного литератора.
Молотовские поэты кое-что сдела­
ли для перевода стихов. Необходимо
тесное общение с людьми Коми-Пер­
мяцкого края, а для этого нужно
практиковать выезды на место.
Помощь молотовчан должна быть
более действенной и более значи­
тельной. Мы в большом долгу перед
коми-пермяцкими товарищами.
Не сумело отделение ССП также
за недостатком времени установить
непосредственную связь с промыш­
ленными центрами области.
Тот
факт, что на областном совещании
присутствует всего 13 товарищей
из районов, свидетельствует не о
том. что в районах мало литератур­
но одаренных людей, а о том, что
мы плохо еще знаем творческие си­
лы области.
Мало что сделано для связи с ли­
тературными кружками при заводах
и вузах. Пока тронут небольшой по
площади пласт, главным образом, об­
ластной город. Неизвестно, какие
силы таятся в районах. Несомненно,
таланты должны быть и там. Нащу­
пать и ускорить их литературное со­
зревание— это задача ближайшего
будущего.
Работа отделения в текущем году
шла при непосредственном заботли­
вом внимании со стороны обкома
партии и поддержке советской обще­
ственности, в частности, облисполко­
ма и Молотовгиза.
Забота обкома партии об укрепле­
нии писательского коллектива прояв­
лялась во всем: и в проведении ор­
ганизационных мероприятий, и в со­
здании материальной базы отделе­
ния, и в повседневных советах «
поддержке.
240


Работа совещания была сосредо­
Чтобы наша областная литература
развивалась и в дальнейшем успеш­ точена на центральном вопросе —
выявлении молодых писателей и их
но, нужно всемерно стремиться к то*
воспитании. Об этом говорили и пи­
му, чтобы идейную принципиальность
и непримиримость к недостаткам со­ сатели, и журналисты, и обществен­
ные деятели. Воспитанием писатель­
четать с высокой художественной
ской молодежи должны заниматься
требовательностью.
не только областное отделение Сою­
Большевистский метод воспитания
за писателей, но и обком комсомола,
кадров — критика и самокритика — в
а также газеты, издательство и
наших условиях должен найти самое
профсоюзы.
широкое выражение в работе отде­
В прениях были выявлены суще­
ления, особенно на секционных об­
ственные недочеты в работе каждо­
суждениях.
Начавшееся литературное движе­ го из этих участков и отделения
Союза писателей.
ние в областях с каждым годом бу­
«Получилось так, — сказал поэт
дет крепнуть и шириться, вовлекая
В. Захарченко, — что здесь сидят, в
все больше и больше писательской
молодежи. Усложняется и повы­ основном, молотовчане и на семина­
ре сегодня были, в основном, моло­
шается ответственность областных
товчане. В чем дело? Край малень­
писательских организаций. Изменив­
кий или дороги плохие? Я убежден,
шиеся условия требуют уже сейчас
что большое количество хороших ре­
иных, более действенных форм ру­
бят сидят и ждут, когда их позовут
ководства со стороны областных от­
сюда. Это является ошибкой местно­
делений и со стороны правления
го отделения ССП. Но оно делит
ССП и его комиссий.
здесь вину с обкомом комсомола.
В наше горячее время, когда со­
Обкому комсомола также поруче­
ветские люди ведут невиданную в
но заниматься ростом и выявлением
истории созидательную работу и
молодых писателей. На периферии
миллионы простых людей неутомимо
нет отделений писателей, но есть
борются с империалистическими под­
горкомы комсомола. Именно им, в
жигателями войны, роль советской
первую очередь, надо заниматься
литературы, зовущей к воплощению
ростом молодых писателей. Им на­
в жизнь великих идей коммунизма,
до выявлять, воспитывать молодых
особенно велика и ответственна.
писателей, помогать организовывать
На величайшую заботу партии, литературные кружки, помогать пе­
лично товарища Сталина о развитии
чататься. Эта работа проводилась
и процветании литературы писатели
совершенно недостаточно. Если об­
призваны ответить новыми и более
ком партии уделил и уделяет бользначительными достиженйями, всю
шое внимание росту яисателыяоой
силу своего таланта отдать делу на­ организации, то обком комсомола
рода, неустанно помогать партии
почти ничего не сделал в этом на­
воспитывать активных
строителей
правлении.
коммунизма».
Явно недостаточно работает и га­
По । докладу секретаря отделения
зета «Большевистская смена». Она
ССП выступило 27 человек, которые
не стала той газетой, на платформе
подвергли обсуждению ряд вопро­
которой растут молодые писатели».
сов, существенных для роста писа­
Серьезный упрек был брошен от­
тельской организации. Почти каж­ делению ССП со стороны работника
дый из выступающих в той или
газеты «Звезда», очеркиста А. Сериной мере коснулся перемен, проис­ гейченко:
шедших в писательской организации
«В докладе почему-то совершенно
за текущий 1950 год. Общее мнение
сброшены со счета газеты нашей
кратко выразил писатель М. Сло­ области, не предъявлено никаких
нимский:
претензий в адрес редакторов. Скла­
«Молотовское отделение Союза со­ дывается впечатление, что отделение
союза не собирается опираться, на
ветских писателей, судя по всем
газету, тогда как почти каждый пи­
фактам,
переживает
серьезный
сатель начинал свою деятельность
подъем в работе. Работа идет по
верному пути, и этот верный, пра­ через газету. Спросите любого на*
чинающего и старого писателя,
вильный путь имеет результаты в
почти все они начали свою литера­
произведениях новых писателей. Это
турную деятельность с участия в
очень рэдостно».
241
16 Прикамье 15


газете. Сначала писали небольшие
заметки или информации, потом ста­
ли писать статьи, фельетоны. И
странно, что, выдвинувшись, некото­
рые писатели прекратили сотрудни­
чество в газете.
Бесспорно, в значительной степе­
ни повинны в этом и сами работни­
ки и руководители газеты. Лакой
упрек можно бросить в адрес ре­
дакции, но об этом ни в докладе, ни
в выступлениях не было ни слова.
Не было сказано также о том, что
отделение союза хочет от областной
газеты. В практической работе тре­
бования Союза писателей сводились,
как правило, к тому, чтобы поболь­
ше было напечатано произведений
наших, поэтов и прозаиков. Требо­
вания и пожелания хорошие. В ка­
кой-то мере редакция газеты «Звез­
да» пыталась это сделать. Но этим
не должна ограничиваться помощь
газеты отделению писателей.
В газету «Звезда» за 10 месяцев
этого года поступило Около 800 сти­
хотворений разных авторов. Каждый
День редакция получает, примерно,
семь—восемь стихотворений начи­
нающих авторов.
За период с 1 января по 15 октяб­
ря 1950 года нами дано 675 пись­
менных консультаций на стихи и до
915 «рецензий на прозу. Кроме того,
почти каждый день даются устные
консультации авторам. Для консуль­
тации редакция привлекает опытных
поэтов и редакторов.
Чтобы оживить работу и привлечь .
к газете писателей, мы дали две лите­
ратурных страницы. Может быть,
эти страницы не отвечают высоким
требованиям, но они даны исключи­
тельно в интересах роста наших на­
чинающих авторов, чтобы еще боль­
ше приобщить их к газете. Редак­
ция газеты, конечно, могла бы де­
лать в содружестве с отделением
ССП значительно больше и надо от­
делению ССП как-то ближе приоб­
щиться к газете».
Много внимания уделило совеща­
ние вопросу установления связей с
районами. Никакими объективными
обстоятельствами нельзя оправдать
тот факт, что ни один из молотовеких писателей ни разу за эти годы
не побывал в Коми-Пермяцком на­
циональном округе, и никто из них
не оказал творческой помощи комипермяцким писателям.
Отделение
ССП ничего реального пока не пред­
приняло к тому, чтобы организовать

* Кудымкаре литературное объеди­
нение.
О том, как живет и работает Ко­
ми-Пермяцкий округ, какими лите­
ратурными силами он располагает,
сказал артист Кудымкарского театра,
молодой драматург Н. Свечков:
«Я четырнадцать лёт живу в КомиПермяцком округе и ни разу не ви­
дел, чтобы приехал какой-либо пи­
сатель из Молотова или Москвы.
Хочу обратить внимание Молотовского отделения Союза советских
писателей и представителей из Мо­
сквы на то, что писателям нужно
приехать в Коми-Пермяцкий округ,
организовать ряд встреч с лучшими
людьми, стахановцами и побеседо­
вать с ними.
Затем хочется сказать о том. что
Коми-Пермяцкий, округ, имеющий на
своей территории целый ряд райо­
нов, имеет право на организацию
своего литературного объединения.
В Коми-Пермяцком округе много
способных людей, которые хотят вне­
сти свою лепту в дело литературы.
Но нет организующей единицы в
Коми-Пермяцком округе. Было бы
хорошо, если бы Молотовское отде­
ление Союза писателей организова­
ло у нас филиал.
На конкурс, недавно проведен­
ный у нас, начинающие авторы
прислали около 200 рукописей. Мно­
го дали премий, но в печать эти
произведения не пошли. Издатель­
ство провело конкурс и на этом ус­
покоилось».
Те же мысли и пожелания выска­
зал очеркист, коми-пермяк Шадрин.
Молотовский писатель А. Спешилов признал справедливость упре­
ков, брошенных в адрес молотовчан.
«В Коми-округе есть писатели, но
нет литературного объединения. Нам
немедленно нужно выехать в Комиокруг и поинтересоваться там рабо­
той молодых писателей и вообще
писателей Коми-округа. Нашим пи­
сателями, не только молодым, но и
старым,
безусловно,
необходимы
творческие командировки. Молотовские писатели, я имею право ут­
верждать, не знают области и мало
пишут о нашем крае».
Участники совещания детально об­
судили практические пути, ведущие
к более широкому выявлению в об­
ласти писательской молодежи. Что­
бы усилить литературное движение,
необходимо при газетах, в средних и
высших учебных заведениях, а так­

242


завода. Писатели ездили к ним на
же при заводских многотиражках
консультации.
областного центра и периферии ор­
Но когда выпуск их литературноганизовать творческие кружки, кото­
рые помогут выявить художественно то альманаха прекратился, эта связь
прервалась. Приглашали мы их в .
одаренных людей.
наши секции при Союзе писателей,
При условии тесной связи руково­
дителей творческих кружков с от­ но они почему-то не приезжают.
Очевидно,
тут нужны какие-то
делением ССП быстрее пойдет про­
движение в печать произведений на­ другие формы работы. Какие? Надо 1
подумать. Тут ведь нет никаких го­
чинающих авторов. Литературный
товых рецептов.
рост молодежи значительно ускорит­
Но работу писателей с литератур­
ся, если отделение ССП и редколле­
ными кружками заводов необходимо
гия альманаха «Прикамье» будут
практиковать вызовы авторов в го­ наладить».
Несколько участников совещания
род Молотов для работы над руко­
говорили о формах работы с авто­
писью. Необходимы также выезды
рами, о качестве рецензий. Журна­
молотовских писателей в районы для
лист М. Данилкин (Березники) при­
оказания творческой помощи лите­
вел отрицательные факты из рабо­
ратурной молодежи.
ты редакций журналов ч и • газет.
В р;яде мест руководителями твор­
Преподаватель речного училища
ческих кружков могут стать те из
О. Селянкин рассказал совещанию о
молодых писателей, которые уже на­
первых, очень трудных шагах своего
чали
печататься
в
альманахе.
литературного становления.
О слабой связи писателей с твор­
«Я пришел со своей рукописью
ческими кружками заводов говорил
четыре года тому назад с тем, что­
А. Сергейченко.
бы побеседовать и получить кон­
сультацию. Прихожу, робко откры­
«У нас очень большое количество
ваю дверь редакции и спрашиваю,
литературных кружков. Кто ими за­
кто здесь будет ответственный сек­
нимается в области? Они есть на за­
ретарь ССП. Мне показывают. Я
водах в Лысьве, Чусовом, есть в го­
подаю свою рукопись. Он мне го­
роде Молотове — на
заводе им.
ворит: «Придите через недельку».
Дзержинского. На партийной конфе­
Хорошо, прихожу через недельку.
ренции Сталинского района
был
Говорят: «Болен.
Придите через
сделан большой упрек отделению
пару недель». Прихожу. Меня при­
Союза писателей, что нет у него
нимает секретарь и говорит: «Я '
связи с рабочими литературными
прочел только одну5 страницу, но
кружками. Тот же упрек был сде­
талант у вас есть. Сразу видно.
лан и на городском собрании ин­
написано: один матрос,
теллигенции. Однако после этой кри­ Только
другой матрос, а надо писать мат­
тики перелома на сегодня пока нет.
рос Петров, Иванов и т. д.». А в
А кто по существу должен зани­
заключение беседы он направляет
маться литературными кружками?
меня в издательство к А. Н. СпеИ кто знает, как они сейчас рабо­
шилову. Я к нему. Проходит месяц.
тает?»
Нет ответа.
Прихожу,
говорят:
Критические замечания по этому
«Редактор альманаха не успел разо­
вопросу сделала и молодая писа­
браться и уехал в Ленинград. Твою
тельница М. Яровая.
рукопись послали в Ленинград». За­
«Самый большой недостаток в ра­ тем оказывается, что редактор из
боте отделения Союза писателей —
Ленинграда выехал на курорт. Так и
это слабая творческая связь с лит­
пролежала моя повесть четыре года.
кружками заводов. Тут, правда, бы­
Вот вам и пропал труд. Такова, то­
ли сделаны первые шаги. Дана под­
варищи, картина. Я сейчас завидую
робная рецензия на альманах, вы­ тон? Давыдычеву и другим. Они
пускаемый литературным кружком
пришли в этом году и научились ра­
завода им. Дзержинского. В обсуж­
ботать, а я четыре года «баклуши
дении альманаха приняли участие
бил». Написал 20 листов. Мце не
работники
издательства, писатели
жалко бумаги, но жаль сил и потра­
А. Спешилов и Б. Ширшов. Были
ченных ночей. И теперь, выходит, все
даны консультации поэтам Шихову,
это надо выбросить в печку. А если
Чикиной и прозаикам. К нам приез­ бы сначала мне помогли — был бы
жали члены литературного кружка
толк».
16*
243


Рассказал о первых своих лите­
ратурных шагах также инженерстроитель И. Т. Реутов.
«Мы слушали выступления писате­
лей, которые говорили, что каждый
писатель проходит через газету.
Я тоже прошел через газету, но
по профессии я инженер. Трид­
цать два года строил цехи, дома. В
течение 32-летней работы на произ­
водстве мне все время хотелось пи­
сать, интересного было много, ио пи­
сать некогда было, а потом я не
умею писать. Тридцать два года я
писал только приказы, распоряже­
ния, докладные и рапорты начальству.
Это я научился делать, а писать
художественно не научился.
Но раз я попробовал писать, то
мне уже не отстать, я буду учиться.
Я хорошо знаю Чусовской завод:
там родился, принимал участие в
ряде событий. Мне хочется все, что
я знаю, отразить в слове. Я знаю, что
взял на себя непосильный труд на
сегодня. Я хочу создать повесть в
трех частях, рассказать историю это­
го завода.
Прежде чем начать эту повесть, я
начал с малого. Написал маленький
рассказ. Решил послать его в ре­
дакцию «Звезды». Через два меся­
ца получаю ответ: «По условиям
конкурса ваш рассказ не подходит».
Для меня это был пустой звук. Я не
знал о конкурсе.
Еду сам в Молотов. Иду к тов.
Михайлову, говорю ему: «Вот рас­
сказик», а он отвечает: «Я поэт».
Я пошел в издательство. А я, надо
сказать, работаю немного в жи­
вописи. У художников в ходу та­
кие термины: «теплый тон», «холод­
ный тон» и т. д. Это я понимаю. В
литературе же я безграмотный че­
ловек, хотя читаю много. Но как
книга написана, каким языком, как
построены фразы — не разбирался
вплоть до последнего времени. В об­
щем, читал много, ио без толку. И
вот мне С. Гинц говорит: «Это не
звучит». Я соглашаюсь, но что зна­
чит «не звучит» — не понимаю. Он
говорив: «У вас герои не работают».
Как не работают? Я знаю, что они
работают. И он мне помог понять
первую азбуку писательского дела.
Я понимаю, что издательство не обя­
зано помогать человеку, начинающе­
му первые шаги. Я говорю «извиня­
юсь», а мне отвечают: «пожалуй­
ста». Наконец, нынешней зимой я

прихожу к Рождественской. Правда,
я тут тяжело вздохнул, она меня
крепко в оборот взяла. Для меня,
как начинающего автора, очень важ­
но знать, что неправильно написано
и как нужно исправить. На сегод­
няшний день я уже понимаю секреты
писательские, но у меня еще нет на­
выка, я срываюсь, нет еще у меня
умения строить рассказ, я блуждаю,
но надеюсь, что товарищи помогут
мне».
Творческая дружба между стары­
ми и молодыми писателями, переда­
ча литературного опыта писатель­
ской молодежи — вот основа, могу­
щая обеспечить быстрый рост новых
.литературных сил. Об этом говори­
ли почти все выступающие.
С прочувствованной речью обратил­
ся к совещанию директор Сылвенского леспромхоза, начинающий пи­
сатель В. Жильцов.
«Мы, молодые писатели, — сказал
он, — должны чувствовать ответст­
венность прежде всего перед парти­
ей Ленина—Сталина, перед народом,
для которого мы пишем. Народ хо­
чет, чтобы профессионалы и начи­
нающие писатели глубоко изучали
тот коллектив, который хотят изоб­
ражать.
Досадно, что у некоторых писа­
телей старшего поколения имеются
элементы самовлюбленности, и толь­
ко поэтому с этой трибуны, предо­
ставленной областному совещанию
молодых писателей, можно было
услышать критику, перешедшую на
личные счеты.
Я бы хотел, чтобы это совещание
укрепило взаимную связь начи­
нающих молодых
писателей
с
писателями более опытными. Нуж­
ны не только товарищеские встречи
в отделении Союза писателей, в сек­
ционной работе, но и товарищеская,
дружеская переписка. Очень важно
обмениваться суждениями о своей
работе, выслушать пожелания со
стороны товарища. Я сам охотно со­
гласился бы пересылать свои работы
по главам другому товарищу, что­
бы получить совет и помощь».
Все участники совещания гово­
рили о необходимости быстрейшего
повышения художественного мастер­
ства и серьезной работы над подня­
тием идейно-политического уровня
писателя.
•
«Ведущим в работе нашей писа­
тельской организации должна быть

244


любовь к нашей партии, к нашей
Родине, — сказал инженер И. Ан­
дриевский. — Книги должны увле­
кать читателей, расширять их кру­
гозор, утверждать
коммунистиче­
скую мораль. У многих наших това­
рищей недостаточен общий теорети­
ческий кругозор. Надо будет отде­
лению Союза писателей очень серь­
езно подумать над учебой писате­
лей, над овладением марксистсколенинской теорией. Сейчас при гор­
коме партии начал работать лекто­
рий по философии. Я бы от души
советовал нашему литературному ак­
тиву, нашим писателям, старым и
молодым, включиться в работу это­
го лектория. Это чрезвычайно рас­
ширило бы кругозор писателей, по­
высило бы идейный уровень их про­
изведений.
Очень важен также вопрос лите­
ратурного мастерства. Он должен
стать основным вопросом в работе
наших секций.. И здесь, мне кажет­
ся, особое внимание нужно обра­
тить на развитие характера героев
и на язык произведений. Целый ряд
таких важнейших задач стоит перед
нашими писателями, и разрешением
их надо заняться незамедлительно».
Старейшая детская поэтесса Е.
Трутнева подробно остановилась на
тематике уральской детской литера­
туры:
«Очень мало книг написано об
Урале, да и те, которые есть, напи­
саны не уральцами,—сказала она.—
Между тем Урал — сокровищница,
из которой можно без конца брать
сюжеты для каких угодно жанров
литературы. Недаром и москвичи и
ленинградцы приезжают к нам за
самоцветами уральских тем, чтобы
рассыпать их потом на страничках
своих детских книжек. Написаны
книги о солях камских, об оханском
детском доме, о Краснокамском бумажнбм комбинате. Авторы этих
книг живут не на Урале, а в Моск­
ве, Ленинграде. А сколько еще не­
тронутых тем. Можно увлекательно
рассказать ребятам о том, как добы­
ваются калийные соли, как идут они
для удобрения колхозных полей.
Мало написано о производстве
бумаги. Нет книг о речном деле, о
бакенщиках, о героических делах
речников в военные годы.
В Молотове жил и учился По­
пов — изобретатель радио.
Можно написать хорошую книгу о

нефти, об истоках Камы и о ней
самой, на всем ее протяжении.
Наш молотовчанин С. Ф. Никола­
ев написал книгу очерков «Камские
просторы». В Москве, в Детгизе,
меня просили выслать им эту книгу,
она их заинтересовала.
А наша Чусовая —одна из самых
живописных, интересных рек на
всем земном шаре. Недаром походы
по Чусовой любимый летний марш­
рут наших ребят.
Сколько полноценных книг для
детей можно написать на все эти
темы!
Дело, значит, только в желании и
в овладении художественным мастер^
ством.
В нашей молотовской писатель­
ской организации за последние ме­
сяцы начался приток молодых сил в
детскую литературу. Многие из про.,
заиков и поэтов, писавших прежде
исключительно для взрослых, теперь
уделяют место в своем творчестве и
детской тематике. Мы имеем уже
достаточно материала для выпуску
первых детских сборников.
Стихи для детей пишет Борис
Михайлов. Хорошо справляется со
стихами для среднего и старшего
школьного возраста поэт В. Радке­
вич. Над детскими стихами работают
молодые поэты В. Накоряков и
А. Былинин. Интересную поэму для
дошкольников о том, как «Топор за­
теял спор» написал Афанасий Мат­
росов. Не безуспешно пробуют себя
в этом жанре Б. Ширшов и Г. Кайгородов.
С прозаическими рассказами для
детей скоро выступят в печати това­
рищи: О.' Селянкин, Б. Фрадкин;
Г. Печорин, сказки для ребят пишет
А. Каменский.
Правда, это еще пока только про­
ба, но и она уже дает надежду на
скорый, большой расцвет у нас в
области детской литературы.
Порукой тому
начало
общего
подъема, который уже заметен в
нашей писательской организации, и
усиление внимания к нам со сторо*
ны партийных и общественных сил
нашей области».
О
необходимости
быстрейшего
развития
детской литературы к
Прикамье говорили и другие участ­
ники совещания.
Наряду с этим был затронут дру*
гой, не менее существенный вопрос—
развитие очерковой литературы.

245


Союз писателей мало что сделал
в этом направлении.
«Очень скромно, пока в порядке
наметки, обсуждался вопрос 6б очер­
ке на заседаниях секции прозы, —
сказал И. ‘ Андриевский. — Намечен
примерный план сборника занима­
тельных краеведческих очерков о
Западном Урале. На этом собрании
секции были краеведы, журналисты
и ученые. Нужно будет над очерком
поработать с точки зрения методо­
логической: как собственно говоря,
писать очерки. Этому нужно будет
посвятить не одно занятие секции».
Общие замечания об очерке вы­
сказала 3. Краюшкина.
«Мне кажется, что наши писатели
недооценивают
очерк.
Советский
очерк — достоверный и живой доку­
мент действительности, ее творче­
ский слепок. Очерк не выдумывает
людей и не выдумывает человече­
ских поступков. Он имеет дело с
реальными людьми и реальными их
поступками. И вместе с тем он об­
ладает огромной силой обобщения,
так как, рождаясь из подлинной
жизни, не берет голого факта, а
ищет типичное и коренное. Очерк,
рассказывая о правде побеждающе­
го коммунизма, воспитывает новое
поколение на примерах великой
правды.
Драгоценным указанием являются
для нас слова товарища Сталина о
том, что важен простой и правдивый
рассказ о глубинных процессах ве­
ликого трудового подъема, которые
составляют внутреннюю пружину
социалистического соревнования.
Показ зачинателей соревнования,
новаторов, показ благородных черт
этих замечательных людей, их пере­
живаний, раскрытие их дел — это
огромная и неисчерпаемая тема со­
ветского очерка.
Многие известные советские дисатели начинали свою деятельность
с очерков.
Нам думается, что газетам надо
шире привлекать писателей, рабо­
тать с ними, помогать им».
Вопроса об очерке касались такксе
другие товарищи: В. Захарченко,
М. Данилкин, А. Сергейченко, В. Ни­
китин.
Развернутую характеристику твор­
ческих сил в местной поэзии дал
В. Захарченко.
«Недавно я был в Крыму, — ска­
зал он. — Был летом этого года в

Краснодарском крае на совещании
краснодарских писателей и могу
сравнить состояние
литературной
молодежи здесь с положением лите­
ратурной молодежи в других краях.
Это преимущество Дает мне право
говорить с большой ответственно­
стью о перспективах роста молоде­
жи Молотовской области. Можно
смело и твердо сказать, что молодые
силы как в прозе, так и в поэзии,
здесь есть. Правда, в поэзии моло­
дые силы несколько слабее. Если
проследить внимательно, можно за­
метить, что прозаической молодежи
уделяется значительно большее вни­
мание, и она имеет больше успеха,
чем молодежь поэтическая. Такое
положение в литературе бывает ре­
же, обычно поэзия обгоняет. Поэ­
зия — молода, стремительна. Она
первая подхватывает все новое и
первая вводит это новое, но здесь, в
Молотове, получается иначе. Однако
не будем отчаиваться, потенциаль­
ная энергия местных поэтов такова*
что это расхождение с прозой бу­
дет ликвидировано».
Далее В. Захарченко указал на
основные недостатки в работе молотовских поэтов.
«Молодые поэты еще недостаточно
поняли и усвоили основную тему, на
которую должны быть направлены
их энергия, все их вдохновение и
все их способности. Есть стихотво­
рения, написанные неплохо, но они
не касаются главной темы сегодняш­
него дня.
Горький говорил, что основным
героем наших книг мы должны из­
брать труд. Мы должны выучиться
понимать труд, как творчество. Те­
ма труда, причем труда высокоор­
ганизованного, еще не стала основ­
ной ‘темой молотовских поэтов.
Почему создалось такое положе­
ние, что поэзия еще не нашла глав­
ной темы? Мне кажется, это объяс­
няется
некоторой
оторванностью
поэтов от жизни. Человеку нужно,
окончив университет, кроме творче­
ского багажа, накопить и жизнен­
ный опыт.
Второе, на что нужно указать, —
у поэтов нет связи с массами. Чи­
тательские конференции, встречи на
заводах не стали повседневностью.
А такие встречи необходимы, осо­
бенно длят молодых поэтов, которые
связь с людьми производства долж­

246


ны налаживать именно через такие
конференции*
Почему поэты не ведут литератур­
ные кружки на производстве? Я уве­
рен, что на производстве, на заводах
есть такие кружки, которые жаждут
иметь руководителей. На это надо об­
ратить серьезное внимание и в пер­
вую очередь поэтам, потому что в
литературных кружках чаще начина­
ют со стихов.
Мне непонятно, почему поэты не
проводят вечера в институтах. Тут
выступил товарищ и говорил, что в
секции их некому критиковать, — да
вот читатели-то и будут критико­
вать! В местных поэтических кру­
гах существует некоторая тенден­
ция плестись в хвосте у современ­
ной поэзии. Очень много стихов о
девушках, о цветах, о пейзажах. Да,
девушка должна быть, но с Ччертами советского человека. Должен
быть и пейзаж, который преобра­
зовывается советскими людьми.
Есть еще основная тема, эта те­
ма — борьба за мир.
Глубинный
способ разрешения этой темы не на­
шел еще мест? у молодых поэтов.
Надо глубоко изнутри развивать эту
тему.
И последнее, о чем мне особенно
хочется сказать, ибо для поэтов это
является основой их деятельности,—
поэты мало смотрят в будущее. Все
детали их поэзии находятся только
в сегодняшнем, а зачастую и во вче­
рашнем дне. Почему нет таких тем,
как великие стройки коммунизма,
план преобразования природы, по­
чему нет хорошо разработанных
произведений, посвященных девон­
ской нефти? Я не видел ни одного
стихотворения на эти темы. Поэтам
надо смело разворачивать эти темы,
смелее отражать их в своем творче­
стве.
. Нужно обратить также особое
внимание на борьбу писателя за ма­
стерство.
У наших поэтов нет еще должной
смелости в освоении мастерства.
Они все еще цепляются во многом
за старое, цепляются за четверости­
шие гладенького характера, когда
эпоха, если можно, так сказать,
скрежещет за окном. Нужно освоить
содержание передовых поэтических
форм, а этого зачастую нет.
Поэты недостаточно учатся у Мая­
ковского — лучшего, талантливейше­
го поэта нашего времени. А учиться

у него надо многому. Учиться надо

не только тому, чему многие уже
научились—партийности, наступательности, полемичности. Надо учиться и
форме, ибо всякое содержание соот­
ветствует форме. А у нас*некоторые
поэты пишут стихи с очень хорошим,
советским содержанием, но впихи­
вают их в никчемную форму».
Художественный руководитель на­
родного хора А. Макарой заострил
внимание на необходимости исполь­
зования в печати огромного фольк­
лорного материала, имеющегося в
области.
«В течение многих лет я занима­
юсь фольклором Прикамья. У меня
записано около трехсот песен исклю­
чительно прикамского происхожде­
ния. Триста песен — это не малое
дело. Главное, что они созданы
здесь, созданы нашим прикамским
народом. Это только песни, а сколь­
ко частушек? Мной записано около
четырех тысяч частушек Прикамья:
очень старых, и очень новых, и
очень, я бы сказал, новеньких. В
фольклор входят также пословицы»
шутки, прибаутки и т. д. И в При*
камье их чрезвычайно много.
Я бы хотел, чтобы на эту отрасль
работы все-таки какое-то внимание
было обращено.
Мне бы хотелось видеть такой
сборник, куда бы вошли песни, ча­
стушки и прикамские сказки, при
чем песни, обязательно переложен­
ные на музыку».
Об отсутствии связи писателей с
театром говорил режиссер Молотовского драмтеатра Н. Рославлев.
«Хочу бросить еще упрек,
ска­
зал он. — Почему нет у нас совмест­
ной работы работников театра и пи­
сателей, почему они живут отдель­
ной жизнью и даже совместно не
выступают? В Москве писатели и
артисты встречаются и выступают
единым фронтом. Почему этот опыт
не применить и нам? Разве актер не
смог бы прочитать то или иное про­
изведение, разве писатель не мог бы
обсудить наш спектакль? Это при­
несло бы существенную помощь. Те
«пятницы», которые организуются в
ССП, можно было бы раз в( месяц
проводить в театре, совместно с ра­
ботниками театра.
Эту работу можно также практи­
ковать и в других предприятиях и
учреждениях города.
Такая крепкая связь,
крепкое
247


единение писателей и артистов, как
работников единого идеологического
фронта, могло бы быть плодотвор­
ным и-целесообразным. Мне кажет­
ся, что в отсутствии этого единения
есть доля и нашей вины, работников
театра, но доля вины падает и на
отделение Союза писателей, которое
далеко стоит от театра».
Недостаток внимания профсоюзов
к литературным кружкам отмечали
писатели А. Спешилов и Л. Давыдычев.
На совещании затронуты были и
другие вопросы, связанные с разви­
тием литературного движения в об­
ласти. Поэт В. Туркин привел инте­
ресные факты о том, как читаются
книги молотовских писателей. Р. Тю­
ленева, работник одной заводской
многотиражки, рассказала об опы­
те обсуждения повести Б. Фрадкина
в среде инженерно-технических ра­
ботников. Свою речь она заключила
горячим призывом к писателям:
«Критиков у нас больше, чем до­
статочно и тот, кто не видит крити­
ков в нашей области, — близорук.
Товарищи, идите не только в вузы и
техникумы, а приходите к нам, в ра­
бочий коллектив, и вы получите
большевистскую критику. Чаще при­
ходите 1Га наш завод, мы приглаша­
ем вас!»
Итоги работы совещания подвел
секретарь обкома партии И. А. Мель­
ник.
Ниже приводим его выступление
с небольшими сокращениями.
«Большевистская партия, товарищ
Сталин, ведущие страну по пути ( к
коммунизму, проявляют Исключи­
тельную заботу о духовных богат­
ствах нашего народа. Лучшим выра­
жением этой заботы являются при­
нятые по инициативе
товарища
Сталина исторические постановления
ЦК партии по идеологическим воп­
росам.
В этих постановлениях с особой
силой подчеркнуто общественно-преобразующее значение художествен­
ной литературы. Общественная зна­
чимость советской литературы, приз­
ванной
помогать большевистской
партии в воспитании народа и его
молодежи, чрезвычайно велика. «За­
дача советской литературы, — гово­
рится в постановлении ЦК о журна­
лах «Звезда» и «Ленинград», — со­
стоит в том, чтобы помочь государ­
ству правильно воспитать молодежь,

ответить на ее запросы, воспитать
новое поколение бодрым, верящим в
свое дело, не боящимся препятствий,
готовым преодолеть всякие препят­
ствия.
После исторических постановлений
ЦК ВКП(б) по идеологическим воп­
росам советская литература достиг­
ла небывалого расцвета. Успехи на­
шей художественной литературы за
последние годы радуют советских
людей и наших друзей за рубежом.
Как же наша молотовская област­
ная писательская организация рабо­
тала
после
постановления
ЦК
ВКП(б)?
Рассматривая работу областного
отделения ССП за период, истекший
после постановления ЦК партии,
нужно сказать, что молотовские пи­
сатели остаются в большом долгу
перед трудящимися Западного Ура­
ла. За этот период молотовскими пи­
сателями мало было написано сколь­
ко-нибудь значительных произведе­
ний. Наша писательская организа­
ция долгое время оставалась до
обидного малочисленной. Учитывая
это, перед бюро областного отделе­
ния ССП была поставлена важней­
шая задача — развернуть активную
работу по выявлению, сплочению и
выращиванию. молодых писателей.
Каковы же результаты работы за
последний год? Отделению ССП уда­
лось выявить талантливую молодежь.
В настоящее время мы имеем свы­
ше 15 человек молодых прозаиков и
около 10 человек поэтов, которые
начали пробовать свои силы в лите­
ратуре. Многие из молодых товари­
щей с полным чувством ответствен­
ности взялись за перо и в первых
опытах показали свои способности.
К ним относятся, прежде всего,
т.т. Селянкин, Свечков, Фрадкин, Анд­
риевский и Макаров.
Об успехах наших молодых авто­
ров свидетельствуют произведения,
помещенные в №№ 13 и 14 альма­
наха «Прикамье», состоящих поч­
ти полностью из произведений на­
чинающих писателей. В этих номерах
помещены такие произведения, как
роман Андриевского «Институт», по­
весть Алексея Шабрина «На воздуш­
ной линии», повесть «Ответственный
представитель» Бориса Фрадкина,
пьеса
Николая Свечкова, стихи
Александра Былинина, Афанасия Ма­
тросова и другие.
Благотворно сказалось на росте

248


молодых писателей оживление рабо­

«льнет к нафталину»! Причиной этого
на мой взгляд, является «болезнь»,
ластном отделении ССП.
которая начинает одолевать т. Пака.
Как .рассматривать проведенную Название этой болезни—зазнайство.
работу отделения ССП по выращива­ Тов. Пак начал зазнаваться, хотя
нию молодых авторов? Ни в коем
для этого, вообще-то говоря, нет
случае
не следует переоценивать никаких оснований. Думаю, что у
результаты, как рто сквозило в вы­ т. Пака достаточно хватит сил и му­
ступлениях некоторых товарищей на жества по-нартоящему отрешиться от
нашем совещании. Нужно прямо недостатков и по-боевому взяться за
сказать, что пока положено только работу в нашей областной писатель­
начало, выявлены возможности, ко­ ской организации.
торыми мы располагаем для роста
Недостаточно активно участвовал
и развития нашей областной писа­ в общественной жизни, в жизни пи­
тельской организации. Впереди пред­ сательской организации нашей обла­
стоит большая работа. О том, что
сти и поэт Борис Ширшов.
положено только начало, свидетель­
Надо сказать, что подлинно со­
ствуют и выступления товарищей на
ветский писатель не может стоять в;
нашем совещании, которые останав­ стороне от общественной работы.
ливались главным образом на ор­ Писатель — это боец, он должен во­
ганизационной стороне дела и чрез­ время откликаться на события об­
вычайно мало говорили об идейных, щественной жизни, уметь организо­
художественных достоинствах и не­ вывать свой труд так, чтобы хвати­
достатках опубликованных произве­ ло времени и для творчества и для
дений молодых авторов, мало рас­ участия в общественно-политической
сказывали о своих трудностях в ра­
жизни.
боте.
Необходимо, чтобы наши молодые
Что нужно для того, чтобы област­ писатели лучше изучали жизнь. Ис­
ная писательская организация до точником творчества для каждого
конца справилась с возложенными писателя должна быть многогранная
замечательная жизнь советских лю­
на нее задачами?
Необходимо организовать всемер­ дей. Западный Урал, как и вся со­
ную помощь молодым писателям в ветская Родина, чрезвычайно богат
талантливыми, интересными людьми.
их идейно-политическом росте и по­
вышении художественного мастерст­ В промышленности, на транспорте, в
ва. В этом деле большую помощь сельском хозяйстве, в научно-иссле­
могут оказать наши старые писа­ довательских учреждениях нашей
области работает около 30 Героев
тели.
Бурный рост писательской молоде­ Социалистического труда, свыше 30
человек лауреатов Сталинских пре­
жи в нашей области настоятельно
требует иного стиля, иного уровня
мий, сотни и тысячи новаторов и
работы областного отделения ССП.
передовиков производства. Труд и
Прежде всего требуется активная жизнь этих людей должны постоян­
но привлекать внимание молодых
работа каждого члена и кандидата
в члены Союза писателей. Пока что писателей. При этом не следует за­
активно работают в отделении тт. ниматься поисками чего-то характер­
Рождественская, Спешилов и Евге­ ного для уральцев. Для уральцев
ния Федоровна Трутнева, этот заме­ присущи те же характерные черты,
чательный труженик в литературе. какие присущи всем советским лю­
К сожалению, этого нельзя сказать дям. Это горячая любовь к своей
об Александре Паке. Не знаю, как Отчизне, беспредельная преданность
на присутствующих, но на меня вы­ большевистской партии, товарищу
ступление т. Пака на нашем совеща­ Сталину. Не следует отвлекаться на
нии произвело гнетущее впечатле­ поиски несуществующего, надо брать
ние. Тов Пак поставил здесь себя в жизнь наших замечательных людей
положение, как он выразился, подо­ и так же замечательно показывать
пытного кролика и пытался доказать, ее в литературных произведениях. .
Весьма желательно, чтобы наши
что его якобы кто-то затирает, стре­
мится «посыпать нафталином». Это, писатели больше уделили внимания
по-моему, не отвечает действитель­ работе тружеников лесной промыш­
ности. Тов. Пак сам уходит от обще­ ленности Прикамья. За последние
ственной работы, сам обособляется, годы, благодаря заботе партии и
249
ты секций прозы и поэзии при об­


•правительства, лесная промышлен­
ность оснащена передовой техникой,
на лесных предприятиях почти все
основные процессы труда механизи­
рованы. В леспромхозах нашей. об­
ласти работают тысячи стахановцевпередовиков производства. Труд пе­
редовых
людей
промышленности
должен привлекать внимание поэтов
и писателей.
Или возьмите развитие и рост на­
ших замечательных городов. По­
смотрите, например, на Кизел. Как
преобразовывается этот старейший
• город угольщиков Урала. Достаточ­
но сказать, что в Кизеле заканчи­
вается строительство Дворца куль­
туры, которому может позавидовать
любой, город нашей страны. В этом
году шахтеры . получили несколько
благоустроенных жилых домов. Для
молодежи города строится стадион,
стоимостью около пяти миллионов
рублей. Или возьмите напт молодой
город Березники с его. зеленью,
благоустроенными кварталами. Раз­
ве это не благодатная тема для писа­
телей?
Для
быстрейшего
роста на­
шей писательской организации не­
обходимо всемерно развивать крити­
ку и самокритику в нашей писа­
тельской среде. Товарищ Жданов
указывал: «Только смелая и откры­
тая критика помогает совершенство­
ваться нашим людям, пробуждает их
идти вперед, преодолевая недостат­
ки своей работы. Там, где нет кри­
тики, там укореняются затхлость и
застой, там нет места движению
вперед».
Молотовская писательская орга­
низация -находится в процессе ста­
новления, и она особенно нуждается
в настоящей большевистской кри­
тике. Мне бы хотелось остановиться
на отношении к критическим4 заме­
чаниям некоторых наших молодых
писателей. Об этом следует сказать
хотя бы потому, что нет ничего па­
губнее для молодых писателей, чем
неправильное отношение к критике.
В связи с этим позволю себе сде­
лать одно замечание по выступле­
нию тов. Данилкина. Он выступил с
большой обидой на критику, которой
была подвергнута на страницах га­
зеты «Звезда» его повесть «Наш
город», опубликованная в газете
«Березниковский рабочий». Тов. Да­
нилкин поставил здесь два вопроса

в произведении правда жизни и
полезна или вредна повесть? Но это
не все вопросы. Есть необходимость
поставить еще один вопрос — что из
себя представляет произведение в
художественном отношении? Я чи­
тал эту повесть и должен сказать»
•что автор рецензии
добросовестно
разобрал ее и доказал, что произве­
дение сырое, недоработанное. Вме­
сто того, чтобы правильно воспри­
нять эту критику, тов. Данилкин
обрушился на автора рецензии и на
редакцию, которые стремятся по­
мочь ему. Подобное отношение к
критике не может способствовать
росту тов. Данилкина, как молодого
писателе, а нанесет большой вред
его творческой работе.
Кто берется за перо, идет в ли­
тературу, но не прислушивается к
, критике, тот наверняка погибший
для литературы человек.
Чрезвычайно важное значение в
выращивании
молодых писателей
имеют литературные объединения
вокруг наших газет. Необходимо
восстановить замечательную тради­
цию заводских * многотиражных га­
зет, которые в прошлом вели боль­
шую работу по сплачиванию вокруг
себя литературной молодежи. К со­
жалению, у нас в этом отношении
мало что делается. В 1948 году при
многотиражной газете «Дзержинец»
был создан литературно-творческий
кружок в 25 человек, в который
входили работники
завода
им.
Дзержинского; Пока редактор газе­
ты тов. Смагин руководил круж­
ком, занятия шли хорошо. Было
выпущено
два
альманаха.
Как
только тов. Смагин перешел на дру­
гую работу, кружок перестал суще­
ствовать, а отделение ССП не под­
держало своевременно литературную
• группу, не помогло ей.
У нас в области издается несколь­
ко десятков многотиражных газет.
При хорошей постановке работы с
молодыми авторами многотиражные
газеты могут оказать большую по­
мощь молодым писателям.
Большая роль в воспитании писа­
тельской молодежи
принадлежит
областным газетам и областному
издательству. Надо сказать, что и
«Большевистская смена» и «Звезда»
пока что слабо ведут работу в этом
направлении. В постановлении НК
партии «О литературной критике в'

библиографии» говорится:
^рецензенту, а именно: отражена ли
250

«Респуб­


ликанские, краевые и областные га­
зеты должны регулярно печатать
рекомендательные списки книг и
статей о наиболее важных литера­
турных произведениях, а также обе­
спечить рецензирование всей лите­
ратуры местных издательств».
Очень редко появляются на стра­
ницах газет рецензии и статьи, по­
священные творчеству молодых пи­
сателей и поэтов.
За девять месяцев 1950 года из
55 книг, выпущенных областным из­
дательством, газета «Звезда» поме­
стила рецензий только на девять
книг.
Надо полагать, что редакции об­
ластных газет в самое ближайшее
время изменят свое отношение к
местной литературе.
Следует также отметить, что об­
ком комсомола мало интересуется
жизнью молотовской писательской
организации. Надо обкому комсомо­
ла приблизиться к писательской ор­
ганизации и прежде всего к литера­
турной
молодежи,
рассматривать
работу по выращиванию молодых
писателей, пропаганде книги в мас­
сах, как важнейшую составную часть
работы по коммунистическому вос­
питанию молодежи.
Для дальнейшего улучшения ра­
боты областной писательской орга­
низации чрезвычайно важное значе­
ние имеет отношение к ней правле­
ния Союза советских писателей.
Должен
сказать, что правление
ССП до сих пор проявляло удиви­
тельное равнодушие к жизни област­
ных отделений. Наша молодежь,
которая очень активно идет в лите­
ратуру, вправе ожидать от Союза
советских писателей внимания к ее
запросам и нуждам.
Областное отделение ССП в своей
работе по выращиванию “молодых
писателей стоит на правильном пу­
ти, и оно в этом деле и впредь бу­

дет иметь полную поддержку и по­
мощь—со стороны обкома партии и
всей областной партийной организа­
ции.
Обком партии рассматривает ра­
боту по воспитанию молодых писа­
телей как дело, на которое не сле­
дует жалеть ни сил, ни времени.
Нет сомнения в том, что если на­
ше областное отделение ССП суме­
ет сделать необходимые выводы из
критики, которая была на областном
совещании, если оно сумеет пра­
вильно использовать помощь пар­
тийной организации, то молотовская
писательская организация,
попол­
нившись молодыми авторами, суме­
ет в самое ближайшее время пора­
довать трудящихся Западного Урала
и всего Советского Союза новыми
высокоидейными произведениями.»

В ходе работ совещания были
проведены секционные занятия. На
занятиях секции прозы, прошедших
под руководством М. Слонимского,
обсуждались роман И. Андриевского
«Институт» и повесть А. Шабрина
«На воздушной линии». В секции
поэзии, руководимой В. Захарченко,
критически были рассмотрены стихи
почти всех поэтов Молотовской об­
ласти.
Участники совещания заслушали
также две теоретических
лекции.
Научный работник госуниверситета
Ф. Л. Скитова прочла лекцию «Ра­
боты И. В. Сталина по языкозна­
нию—новый этап в развитии маркси­
стско-ленинской теории»; доцент пед­
института М. Н. Ожегова — «Социа­
листический реализм—творческий ме­
тод советской литературы».
После совещания состоялся лите­
ратурный вечер-концерт, в котором
участвовали поэты и прозаики Мо­
лотовской области.


РЕДКОЛЛЕГИЯ: И. И. Андриевский, М. Н. Ожегова,
М. Н. Пермякова, Л. С. Римская,
К. В. Рождественская (отв. редактор).
«
Б. В. Ширшов.
Адрес редакции: Гор. Молотов (обл.), ул. Карла Маркса, 8.

Тех. редактор — Е. Г. Женин.
Корректор —Г. В. Семченко.

Подписано к печати 28 февраля 1951 г.
Формат 60Х^21|1|.
Печ. 15,75 л.
Авт. 16,25 л.
Уч.-изд. 16,45 л.
ЛБ04541.
Зак. 1156.
Тираж 7000 экз.
Цена в переп. 8 руб. 60 коп.
8-я типография Росполиграфиздата при Совете Министров РСФСР.
Гор. Молотов, ул. Коммунистическая, 57.


Цена 8 руб. 60 коп.