/
Автор: Орлова Л.В.
Теги: домоводство (домашнее хозяйство) искусство мода индустрия красоты стиль и красота
ISBN: 5-09-000451-X
Год: 1988
Текст
ЬЬК 37.279
0-66
Рецензенты:
заместитель директора ВЦАМлегпрома А. В. Секачева,
учитель-методист школы № 618 Москвы О. М. Вильчек
Орлова Л. В.
0-66 Азбука моды.— М.: Просвещение, 1988.— 176 с: ил.
ISBN 5-09-000451-Х
Мода — не только перемена одежды, это сложное социальное и художественно-
эстетическое явление, это поиски своего стиля, манеры поведения, проявление вкуса,
внутренней культуры, в отношении к ней виден весь человек.
История моды, ее законы и формы развития, воплощение в ней вечного желания
красиво и современно выглядеть, издержки моды, казусы бессмысленного и
поверхностного подражания... Обо всем этом и ведет разговор с юным читателем известный
специалист по вопросам моды, главный редактор «Журнала мод» Л. В. Орлова.
Этот разговор, сопровождаемый многочисленными примерами и красочными
иллюстрациями, имеет важное воспитательное значение и поможет старшеклассникам с
позиций высокой культуры решать свои взаимоотношения с модой.
О 4306020000-679 237_g8
--. 103@3) —88
Научно-популярное издание
Орлова Лидия Витальевна
АЗБУКА МОДЫ
Зав. редакцией П. А. Стеллиферовский
Редактор П. А, Стеллиферовский
Лладшм редакторы Е. И. Туманова, И. А. Щукина
Художественный редактор Т. А. Алябьева
Технический редактор О. И. Савельева
Корректоры Т. С. Крылова, И. Н. Панкова
ИБ № 10774
Сдано в набор 02.12.87. Подписано к печати 22.07.88. А 05726. Формат 70X90'/ie. Бумага
офсетная № 1. Гарнитура литературная. Певать офсетная. Усл. печ. л. 12,87 + 0,36 форз.
Усл. кр.-отт. 52,72. Уч.-изд. л. 12,95 — 0,38 форз. Тираж 300 000 экз. Заказ 1707. Цена 1 р. 40 к.
Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Просвещение» Государственного
комитета РСФСР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. 129846, Москва,
3-й проезд Марьиной рощи, 41.
Смоленский полиграфкомбинат Росглавполиграфпрома Государственного комитета РСФСР
по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. 214020, Смоленск, ул. Смольянинова, 1.
ISBN 5-09-000451-Х ©Издательство «Просвещение», 1988
ЗНАКОМЬТЕСЬ: МОДА
Все мы знаем, что такое мода. Но
до конца ли мы знаем ее?
Мода удивляла, вызывала
недоумение, поражала воображение и
озадачивала с первого дня своего
появления на свет. Правда, день этот
с точностью не установлен
историками, хотя многие специалисты
рождение моды относят к XIV веку.
Что же было раньше, до
появления моды? Первобытные дикари
носили звериные шкуры или одежду,
сшитую из них, которую и одеждой-то
в нашем понимании можно назвать
весьма условно. Была ли тогда
мода — на волчьи шкуры, к примеру,
или более изысканные леопардовые?
Возможно, что какие-то из них
ценились дороже или больше нравились,
но их вряд ли меняли исключительно
потому, что они выходили из моды.
Добыть шкуру было непросто — все
же надо суметь снять ее с законного
владельца, что сопряжено с риском
и другими трудностями. И это была
стабильная, веками не менявшаяся
форма одежды.
А позже разные народы —
древние римляне и греки, скифы и
монголы, индусы и китайцы — имели свои,
только ими принятые, вполне
определенные виды одежды.
Существовала ли у них мода? Вряд ли.
Менялись, а точнее совершенствовались
костюмы медленно, хотя в
определенной степени и отражали те перемены,
которые происходили в стране, в
национальной культуре. Не было в них
той изменчивости, которая считается
главным, отличительным признаком
моды.
Она появилась позже, в Париже,
хотя за право считаться родиной
моды в течение столетий спорили
многие земли и города. Считают, что ее
возникновение связано с появлением
крупных производств тканей.
Очевидно, так оно и было — для того
чтобы менять формы одежды
достаточно часто, надо иметь то, что
обеспечивало бы эти перемены. Где-то в
XIV веке стихийное, всеобщее
увлечение какими-то видами одежды
получило свое название. Слово «мода»
ведет происхождение от латинского
«modus», которое переводится как
«мера, способ, правило». В общем,
смысл этот сохранился и по сей день,
во всяком случае, он составляет
часть современного понятия моды.
Что было дальше? Мода стала
распространяться в Италию, Англию,
Испанию. Игры с модой нравились,
ряды ее поклонников росли. Она
перешагивала через uaMjbie строгие
границы, ломала традиционные виды
одежды, навязывала едщвкус и свои
правила.
Об эволюции костюма "написаны
тома, а потому не стоит здесь
пересказывать историю моды. Но
некоторые примеры все же нужны — Они
помогут понять своеобразную логику
ее поступков.
КАК МОДА ПРИШЛА В РОССИЮ
Первые попытки уйти от
традиционного, веками не менявшегося
костюма появились у нас в конце XVII века.
Тогда же царь Алексей Михайлович
вынужден был издать указ, запре-
тающий перенимать чужие обычаи,
носить платье «с иноземского
образца». Но все было тщетно: стоило
России выйти на более тесные деловые
контакты со странами Западной
Европы, как старорусская одежда стала
казаться некрасивой и неудобной.
Петр I заставил страну жить в
другом темпе; ее новому ритму,
изменившемуся образу жизни мало
соответствовали длинные, сдерживающие
движение одежды. Так же, впрочем,
как и бороды едва не до пояса. И
Петр I открыл дорогу моде, в
частности, немецкой. В указе, который
был издан им в 1701 году, с
точностью перечислялись все виды одежды,
которые отныне только и могли
носить русские люди — и мужчины, и
женщины, от нарядных костюмов до
исподнего белья, от шапок до
башмаков. Россия начала менять гардероб.
Казалось бы, ну и что из этого?
Оделись иначе — какая разница?
Однако это была ломка, и она, с
одной стороны, отразила те перемены,
которые происходили в обществе, а с
другой — во многом способствовала
этим переменам, затрагивающим
буквально все сферы жизни людей.
Любопытные свидетельства этой
ломки мы находим в памфлете М. М.
Щербатова «О повреждении нравов
в России», который был написан в
1786 или 1787 году, но впервые
опубликован лишь А. И. Герценом и
Н. П. Огаревым в Вольной русской
типографии в 1858 году. Автор
памфлета пишет, что в прежние,
любимые им допетровские времена только
самые парадные царские одежды
были богаты и великолепны: «злато,
жемчуг и каменья повсюду
блистали»; они «столь редко употреблялись
и толь крепки были, что их за
носильные одежды и почитать
недолжно; но были они яко какие
коронные сосуды», украшения их «быв
сделаны из золотых блях, жемчугу и
каменей из роду в род переходили».
Даже царь и царица «пять или —
шесть, а много до десяти платьев
когда имел... то уже довольно
считалось, да и те нашивали до износу».
Бояре и чиновники тоже не знали о
перемене мод, «но что деды
нашивали, то внучата, непочитаясь
староманерными носили и употребляли».
Принято считать, что в истории
костюма шла драматическая — а
временами и комическая — борьба
между двумя началами: утилитарной
целью, которой служила одежда —
скрывать наготу, защищать от
холода, и ее эстетической функцией —
украшать. Традиционная народная
одежда, не подвластная моде,
сочетала в себе оба эти начала. Она была
красивой — по понятиям не одного
поколения людей, удобной — по их
представлениям об удобстве. И
потому она была стабильной. Так что
наблюдение точное.
Но вот наступили петровские
времена. И повелел царь «бороды брить,
отменил старинныя, русския одеяния
и вместо длинных платьев заставил
мужчин немецкие кавтаны носить, а
женщин, вместо телогреи, бострги,
юбки, шлафорки и самары, вместо
подкалков, фонтанжами и корнетами
голову украшать». Это было вызвано,
по мнению автора, тем, что люди
стали иначе жить и общаться,
женщинам, прежде не покидавшим своего
дома, было приказано появляться в
собраниях, и одеваться требовалось
по моде. Сейчас далеко не каждый
сможет вразумительно объяснить,
как выглядела, к примеру, телогрея,
привычная в стародавние времена
одежда. Но для женщин петровских
времен и прическа «фонтанж», как
называет ее Щербатов, тоже
нуждалась в пояснениях. Мода приносила
свои термины, составляла свой ело-
нарь — она всегда нуждалась в
переводчике. Как, впрочем, и теперь.
Немецкий костюм — вполне объектив-
— был удобнее для деятельности
человека. Возможно, и вся новая
мода тогда провозглашалась как
самая практичная, как единственно
отвечающая духу времени, времени
преобразований и строительства.
Но — «фонтанж»! Ее называли
еще «а ля Фонтанж» по имени
герцогини Фонтанж, одной из
многочисленных фавориток «короля-солнца»
Людовика XIV: это была очень
пышная прическа из круто завитых волос,
которую украшали цветами и
кружевами. Нет, ее — даже с большими
натяжками — нельзя было назвать
практичной. Но, очевидно, она тоже
соответствовала духу того
времени — до эмансипации было еще
несколько веков, и если женщины и
появлялись теперь в «собраниях», то
явно не для того, чтобы заниматься
делами или вести «умные»
разговоры. Их роль была скромнее — они
«украшали» общество деловых
мужчин, и в таком смысле их прическа
была, можно сказать, утилитарной —
служила вполне практической,
земной цели...
Впрочем, Щербатов подмечает не
без иронии, что мода потребовала
жертв: на сооружение «фонтанжа»
требовалось трое суток, и бедные
женщины «должны были до дня
выезда сидя спать, чтобы убору не
испортить». Одежды становились все
более изысканными и дорогими, хотя
сам Петр «кроме простых кавтанов и
мундиров никогда богатых не
нашивал». «И беднейший человек ныне
того носить нестанет»,— заключает
Щербатов уже с позиций своего
времени. Правда, он тут же объясняет,
что Петр «имел себе в предмете,
чтобы великолепием и роскошью
подданных побудить торговлю, фабрики
и ремеслы». Уже тогда, с первых
своих шагов, мода была катализатором
развития промышленности, которую
мы нынче называем «легкой». Хотя
одновременно автор памфлета
отмечает и то, что мода вызвала
стремление к роскоши: «моды хотя долго
продолжались, однако оне были, и по
достатку своему оные уже их чаще,
нежели при прежних обычаях
делали».
Все это звучит весьма современно.
И в наши дни, когда мода стала
меняться с головокружительной
скоростью, она так же способствует
повышенному интересу к вещам,
придавая им престиж, которого они вряд
ли заслуживают.
Отмечает автор и другое
любопытное обстоятельство: едва
возникла мода, как сразу же появились
сословные ограничения. То, что было
дозволено императрице, не
разрешалось никому другому. Только она
одна могла «убирать алмазами обе
стороны головы», все прочие —
только левую. «Запрещено стало носить
горностаевые меха с хвостиками,
которые одна она носила». Уже в те
времена понимали престижность
модной одежды, и те, кто обладал
властью, не позволял тиражировать
свои туалеты.
Это тоже любопытная черта
отношений с модой.
Роскошь двора, увлеченного
модой, стала «из меры выходить», и уже
императрица Анна издает указ,
запрещающий ношение золота и
серебра на платье, «а токмо позволено
было старое доносить, которыя
платья и были запечатаваны».
Но процесс продолжался,
несмотря на запреты. Мода
расточительна — она была такой с момента
своего появления. Во времена Елизаветы
«подражание роскошнейшим
народам возрастало и человек делался
почтителен по мере великолепности
его житья и уборов». Роскошь в
одеждах превзошла все пределы,
«часто гардероб составлял, почти
равный капитал с прочим достатком,
какого придворнаго или щеголя, а
и у умеренных людей онаго всегда
великое число было». «Да можно-ли
было сему иначе быть,— продолжает
Щербатов,— когда сам Государь
прилагал все свое тщание, к украше-
:-:ию своея особы, когда он за правило
себе имел каждый день новое платье
надевать, а иногда по два и по три на
иень...» И добавляет о «Государе» —
Елизавете: «... Стыжусь сказать
число, но уверяют, что несколько
десятков тысяч разных платьев после нее
осталось». «Стыжусь сказать» — но
мы-то знаем, что около 8 тысяч
платьев! Мода и тогда могла кружить
головы...
Как ни увлекателен обличающий
рассказ Щербатова о первых шагах
моды на российской земле, все же
"ставим на этом точку. Главные
черты нового для описываемого
времени явления — моды — можно
заметить здесь без особого труда. И в
этом отношении она мало изменилась
за более чем три прошедших с тех
пор столетия. Мы без труда узнаем
в ней характерные черты — и те, что
делают ее привлекательной, и те, что
кажутся нам нелепыми и смешными
иногда только потому, что нас
увлекает нечто совсем другое (но ведь и
оно может показаться нелепым и
смешным уже нашим внукам). С
первых шагов мода способствовала
развитию промышленности. Отражала
свое время и образ жизни людей
своей эпохи. Влияла на нравы, на
поведение, хотя при этом оставалась
как бы в стороне — люди сами
попадали в ее сети, и притом не без
восторга и радости. Подобно ветреной
красавице, вызывала ревнивое к себе
отношение — как только мода
становилась общедоступной, появлялись
запрещения и регламенты. Она
заставляла людей больше думать о
внешней красоте, престижности и
забывать о других, духовных,
ценностях, что Щербатов назвал
«повреждением нравов».
И это, разумеется, только часть
«вины» и «заслуг», которые, как
считают, несет мода.
В ПОИСКАХ ОПРЕДЕЛЕНИЯ
Аналогичные процессы происходили
не только в России — история моды
богата событиями. Все в ней есть: и
серьезный роман, и кровавые драмы,
и комические фарсы. Не приходится
удивляться тому, что многие
философы пытались как-то объяснить,
понять это явление. Приведем здесь
некоторые из их оценок, чтобы
читатель мог увидеть сам, насколько они
противоречивы.
Так, английский философ конца
XVII— начала XVIII века Энтони
Эшли Купер, лорд Шефтсбери, в
своем знаменитом сочинении «Sensus
Communis, или Опыт о свободе
острого ума и независимого располо-
жения духа» пишет: «... Со временем
люди стали считать приличным для
себя переиначивать свой внешний
вид, а свое умственное сложение
приводить к единообразию. Таким
образом, власти сделались портными, и
их, когда они передавали свои
полномочия новым портным, в свою
очередь, наряжали так, как они того
заслуживали в глазах других.
Однако, хотя при таком чрезвычайном
стечении обстоятельств все пришли к
соглашению, что существует только
один определенный и истинный вид
платья, одна-единственная манера, к
которой необходимым образом
должен приспособиться весь народ,
несчастье заключалось в том, что ни
власти, ни костюмеры не могли
решить, какая же из многообразных
мод была подлинно верной... людей
со всех сторон стали преследовать
за их вид и характерные черты, они
должны были приноравливать свою
мину к своим рубашкам в
соответствии с правильной модой, в
обращении находилась тысяча образцов и
моделей одежды, и они менялись
снова и снова, при каждом удобном
случае, в соответствии с привычками и
духом времени. Судите сами, разве
человеческие лица могли не
сделаться стесненными и скованными, а
естественный облик людей — трудно
узнаваемым, беспорядочным,
искаженным судорогами!»
Философ обращал внимание на ту
деспотическую власть, которую мода
приобретает над людьми, на то, как
искажает она порой истинную
человеческую сущность, естественный
облик людей. И тем не менее Шефтсбе-
ри признает и благотворное влияние
моды, называя модными господами
тех, «кому природный добрый гений
или сила хорошего воспитания
придали чувство того, что изящно и
пристойно по самой своей природе».
Мода была неравнодушна к
красоте, хотя понимание красивого в
разные времена и менялось. Об этом
пишет и английский философ XVIII
века Томас Рид в своих «Лекциях об
изящных искусствах»: «...Так,
например, платье времен правления
королевы Елизаветы сейчас казалось бы
далеко не прекрасным, а человека,
одетого в такое платье, считали бы
в высшей мере нелепым. Возможно,
это возникает из следующего:
кажется, что человек, одетый по моде,
принадлежит к знати и вращается в
хорошем обществе». Как видите, он
обращает внимание на то, что мода
создает иллюзию значительности
человека, если он следует ее
рекомендациям.
Любопытные размышления о мо-
ze мы находим у немецкого философа
Иммануила Канта в его сочинении
<О вкусе, отвечающем моде». Он дает
:лно из первых определений моды:
:3акон этого подражания
(стремления) казаться не менее
значительным, чем другие, и именно в том,
причем не принимается во внимание ка-
г^ая-либо польза, называется модой».
Без пользы — просто подражание —
подчеркнем это свойство моды.
Может, она и нравится нам этой своей
видимой бесполезностью? В ней нет
внутренней цели, как считал Кант,
этнося ее «к рубрике тщеславия».
Было бы несправедливо — по
отношению к философу — остановиться
только на этой части его
определения, ибо дальше он пишет о том, что
в той же степени мода «относится и к
рубрике глупости, так как при этом
имеется некоторое принуждение —
поступать в рабской зависимости
исключительно от примера, который
дают нам в обществе многие». И
завершает: «Всякая мода уже по
самому своему понятию представляет
собой непостоянный образ жизни».
Кант не видел в моде каких-либо
достоинств и положительных свойств.
А вот Гегель в «Философии духа»
отмечал, что мода хорошо влияет на
нравы, и определенно брал ее под
защиту. Он писал: «Издавна
французам ставили в упрек легкомыслие, а
также тщеславие и стремление
нравиться. Но именно благодаря этому
стремлению нравиться они достигли
высшей тонкости светского
обхождения и тем самым с особым успехом
возвысились над грубым себялюбием
первобытного человека. Ибо это
обхождение состоит как раз в том,
чтобы за своими интересами не забывать
другого человека».
Позже — и за рубежом, и в
России — появились специальные
исследования, посвященные моде, где она
рассматривалась с разных позиций.
Так, книга Н. В. Рейнгардта
«Социальное и экономическое значение
моды», вышедшая в России в 1889
году, была посвящена исследованию
моды не с эстетической, а с
экономической и социальной точек зрения.
Автор считал, что мода рождается
под влиянием двух факторов: духа
нововведения (стремления к
обновлению) и наклонности к подражанию,
в чем он, разумеется, был прав, хотя
сейчас мы могли бы дополнить его
наблюдения.
А В. Даль в своем знаменитом
словаре, к примеру, определял моду
как «ходячий обычай; временную,
изменчивую прихоть в житейском бы-
ту, в обществе, в покрое одежды и в
нарядах».
Но и с этим определением можно
согласиться только отчасти. Моду
исследовали и продолжают изучать
социологи и экономисты, психологи
и искусствоведы, историки и
художники — благо материала для этих
исследований она дает
предостаточно. Мода стала естественной частью
искусства костюма. Сами
художники-модельеры относятся к ней весьма
серьезно. Так, известный
французский кутюрье Пьер Карден дал такое
определение: «Мода — это способ
выражения. Другими словами,
мода — это отражение
индивидуальных качеств отдельной личности в
социальном и моральном аспекте».
Моду считают безобидной игрой
фантазии и каприза людей.
Отмечают, что только благодаря моде можно
избежать жесткой тирании обычая,
закоснелых традиций, что в моде
отражается извечный человеческий
поиск. Мода позволяет личности
выразить себя, защитить свою
индивидуальность. Хотя в то же самое
время мода, предоставляющая
человеку определенный, принятый
большинством стандарт, несомненно,
облегчает человеку проблему выбора.
Мода, объединяя под своими
«знаменами» тысячи людей, создает
некую иллюзию единения. И это
благотворное обстоятельство очень в духе
нашего времени.
Но в то же время мода
предлагает разные социальные символы,
которые в определенной степени
служат отличительными признаками
сложившихся в обществе
социальных слоев. И может таким образом
играть совершенно
противоположную роль, что лишний раз убеждает,
насколько неоднозначно и сложно
это явление. Мода демократична и
элитарна одновременно!
Моду рассматривают в
отношении к искусству, объединяя с ним или,
наоборот, противопоставляя ему.
Известный итальянский писатель
Альберто Моравиа, которого, по
собственному признанию, мода
интересует с точки зрения эстетики,
определяет ее так: «Мода — это история,
сама история, по поводу которой
нельзя дебатировать, спорить,
которую нельзя отрицать. И
действительно, народы, у которых нет истории,
обходятся без одежды».
В ?вете такого понимания
кажется ныне устаревшим определение
моды, которое дал В. Даль,— она не
просто «ходячий обычай», она и не
«прихоть».
В век научно-технической, а
теперь — и технологической революции
возникла настоящая мощная
«индустрия мод». Она использует
достижения науки и техники для создания
новых, неизвестных ранее
материалов, позволяет изготавливать
модную одежду, обувь и прочее в любом
нужном количестве. Изобретенные
химиками синтетические и
искусственные материалы — нейлон,
капрон, полиэстер и другие, завоевав
популярность, очень быстро
становились модой. Модой — ив том смысле,
что увлечение оказалось временным.
Все-таки, когда поостыли страсти,
вызванные новинками, мы вернулись
к испытанным, проверенным веками
тканям и материалам, в которых так
хорошо и естественно чувствует себя
человек и в жару, и в холод. Химики
«спасли» открытое от опасного
неприятия модой, соединив
натуральные и синтетические ролокна так, что
они стали обладать достоинствами и
тех, и других — приятны в носке,
гигиеничны, не мнутся, легко
стираются, прочны. Разве можно назвать
подобное развитие моды изменчивой
прихотью? Нет, это жесткая логика,
10
естественная динамика развития
науки и промышленности. Новое
привлекает внимание, испытывается
жизнью и временем и соответственно
корректируется. Так что мода в наше
зремя идет рука об руку с научно-
техническим прогрессом и в
определенной степени способствует ему.
Но даже и это положение
относительно, и против него можно найти
возражения, так как известны
случаи, когда мода уходила в сторону от
всякого прогресса, соблазнившись
вдруг формами и красками давно
прошедших десятилетий.
«Мода — это специфическая и
весьма динамичная форма
стандартизированного массового поведения,
возникающая преимущественно
стихийно, под влиянием доминирующих
в обществе настроений и быстроизме-
няющихся вкусов, увлечений и т. д.»,—
пишет, например, доктор
философских наук Б. Парыгин в книге
«Социальная психология как наука». Но
и это ~ на первый взгляд
исчерпывающее — определение, видимо, не
отражает всей сущности моды.
Потому что известны примеры, когда
моду на Западе создавали четко
отработанными методами, как создают
«звезд» и «королев красоты», все
чаще при этом используются
определенные экономические рычаги,
позволяющие делать на эксплуатации
моды большие деньги. Да и не всегда
мода возникает «под влиянием
доминирующих в обществе» вкусов и
настроений — нередко мода выступает
как своеобразный протест именно
11
против вкусов, доминирующих в
обществе. В частности, такой была
мода хиппи и панков, которые стали
носить шокирующую, вызывающую
одежду.
В Советском энциклопедическом
словаре дается такое определение
моды: непродолжительное
господство определенного вкуса в какой-
либо сфере жизни или культуры. В
узком смысле — смена форм и
образцов одежды. А также — непрочная,
быстропреходящая популярность.
СПОРЫ ПРОДОЛЖАЮТСЯ
Споры о моде, начатые сразу после ее
рождения, продолжаются.
По-прежнему на страницах газет и журналов
задается вопрос: что же такое мода?
Люди ищут ответа, жаждут
точности и определенности. А ее не было и
нет. Слишком сложное это,
неоднозначное явление. В нем
своеобразно — и каждый раз по-новому —
отражается наша жизнь: и духовная, и
материальная. Человечество,
разумеется, не живет модой — у него есть
другие, более серьезные заботы и
проблемы. Ему гораздо важнее, к
примеру, избежать «звездных» и
других войн, сохранить землю в ее
чистоте и очаровании.
Человек вышел в космос и
устремился к познанию неизведанного.
Казалось бы, что моде до этих
общечеловеческих проблем? Но нет — она
не остается к ним равнодушной.
Первые полеты в космос вдохновили
Пьера Кардена на создание его
«космической» коллекции, и вот уже второе
десятилетие мы видим разработки
этой темы: отсюда пошли
комбинезоны и шлемы, серебряные и
золотые блестящие ткани, из которых
шьют все — от куртки и дождевика
до изысканных вечерних туалетов.
Меняется тип красоты — мода
меняет грим, прическу, фигуру, само лицо
человека, которого считают
красивым. То это девушка-подросток, как
Твигги, демонстрировавшая юбки и
платья мини, то это с естественной
косметикой и короткой стрижкой
спортсменка. Или мужчина,
сохраняющий хорошую форму,
подтянутый. Все это следствие массового
интереса к спорту, стремления вести
здоровый образ жизни. Новый
образ — новые виды одежды, иной
силуэт, другие ткани и материалы.
Средства массовой информации,
международные контакты, туризм —
все это делает информацию о моде
широкодоступной, и сама мода
приобретает интернациональный
характер. Традиции народного костюма,
национальной одежды оказывают
влияние на моду, которая со
свойственной ей всеядностью черпает
идеи из всех доступных источников.
Мы все так или иначе
оказываемся вовлеченными в этот процесс.
Сейчас модой интересуются многие, ждут
прогнозов, выясняют, что же сегодня
модно, что шить, что покупать, как
одеваться, чтобы не отстать от
времени. И когда иной человек надевает
модные брюки — бананы, натягивает
модную рубашку в стиле «сафари»,
набрасывает на плечи нейлоновую,
как бы надутую воздухом, куртку —
по одному этому он нередко чувствует
себя идущим в ногу со временем...
Много соблазнов таит в себе
мода, но она жестока и безжалостна.
Вступая в какие-либо отношения
с модой, мы оказываемся перед
выбором, и делать его надо осознанно.
Мы не фасончик себе выбираем, мы
заявляем о своих пристрастиях,
эстетическом своем идеале... Поэтому —
для начала — попробуем понять те
законы, которые вызывают к жизни
новую моду и которым она сама
подчиняется.
12
МОМЕНТЫ МОДЫ
Мода рождается, живет и умирает.
Весь этот процесс длится
сравнительно недолго. Когда-то считали средней
продолжительностью жизни моды
7—10 лет, но в последнее время,
кажется, и этот срок сократился.
Как, где, под влиянием каких
обстоятельств рождается новая мода?
На этот счет существуют разные
мнения. Считают, например, что мода —
дитя улицы, подкидыш, оставленный
на мостовой
художником-модельером, который нередко остается
безымянным. Сердобольные прохожие
поначалу не замечают подкидыша.
Потом начинают разглядывать его с
интересом и любопытством и долго
размышляют, стоит ли пестовать его
и лелеять. Наиболее
непосредственные и эмоциональные решительно
встают на его сторону и, не обращая
внимания на предостережения
(«Зачем вам этот уродец!»), заявляют,
что он прекрасен, он лучше всех на
свете. Проходит немного времени,
подкидыш отмыт и ухожен, и все
готовы аплодировать ему...
Возможно, что, как всякое
сравнение, и это немного хромает, но дело
обстоит приблизительно так.
Написала «приблизительно» и еще раз
поймала себя на том, что во всем, что
связано с модой, пожалуй, нет ничего
определенного раз и навсегда, ничего
такого, о чем можно было бы судить
без каких-либо оговорок.
АВТОРЫ И СОАВТОРЫ МОДЫ
Художник во все времена был при-
частен к созданию одежды,
причесок — неважно, назывался он
художником или нет. Безвестные
мастерицы, создававшие кружева,
вышивальщицы, ремесленники,
работающие над рисунками тканей, портные
нередко были замечательными
художниками. Они создавали костюмы,
которые входили в моду,
завоевывали популярность у тысяч людей.
История моды знает только немногие
их имена — и это неудивительно:
созданные ими шедевры были, как
правило, уникальны, не тиражировались,
как теперь, тысячами экземпляров.
Более того, наиболее одаренные
портные — сегодня мы назвали бы
их художниками-модельерами —
шили на знатных или коронованных
особ — и ни для кого больше. Они и
были известны только узкому,
избранному кругу людей.
Любопытно, что в периоды
наибольшего увлечения какой-либо
модой резко возрастал престиж того
или иного мастера — специалиста
по кринолинам, шляпника или
парикмахера. Так, в XVIII веке, когда в
моду вошли самые сложные
прически, был особенно знаменит
парикмахер Даге. Он ухитрялся размещать
на головах своих клиенток
настоящие натюрморты из фруктов,
овощей, цветов, вставлял в прически
даже птичьи гнезда. Поклонницы
считали его художником, в чем он
сам нисколько не сомневался: Даге
пытался, правда безуспешно,
добиться, чтобы его зачислили во
французскую академию. Так или иначе,
своим появлением на свет мода
нередко была обязана художнику. Но
не всегда.
13
Уже в те времена у каждой новой
моды был соавтор — человек,
который первым принимал идею
художника-портного, решался надеть на
себя созданный им костюм или платье.
Имена этих смельчаков порой
сохранялись в названии костюма, который
с их легкой руки входил в моду.
Жесткая, серого цвета шляпа с
черной лентой называется «дерби» — по
имени английского графа Дерби,
который носил на скачки шляпу,
придуманную специально для этой цели
оставшимся в безвестности
шляпником. Мы не знаем имени модельера
или закройщика, создавшего
популярный покрой «реглан». Но
известно, что он был разработан
специально для барона Реглана,
лишившегося при Ватерлоо правой руки.
Случалось, что сам человек, вовсе
не заботясь о моде, становился
популярным, нравился многим и ему
старались подражать — ив прическе,
и в одежде. В начале XIX века,
например, молодые люди носили прическу
«а ля Титус», в подражание
красивому сыну знаменитого голландского
художника Рембрандта ван Рейна.
Позже, в 20-е годы, стала нравиться
широкополая шляпа генерала
Боливара, который возглавил борьбу
против испанцев в Южной Америке.
Шляпу эту так и называли
«боливар». В 70-е годы носили куртки «а ля
Гарибальди».
Был и еще один путь для
распространения новой моды — театр. Так,
например, в первой четверти того же
XIX века, когда французы
восторгались пьесами Бомарше, в моду вошел
«альмавива». Это был широкий,
просторный мужской плащ, в который
был одет граф Альмавива, а точнее,
актер, исполнявший эту роль в пьесе
Бомарше.
Иной раз мода возникала из
чистой случайности. Одна такая
случайность — рождение галстука под
названием «стейнкерк» — хорошо
описана Вольтером в «Истории
царствования Людовика XIV и Людовика
XV, королей французских». Новая
мода возникла как своеобразная
реакция на победу французских
войск при Стейнкерке в 1692 году.
«Воины,— как пишет Вольтер,—
перед сражением оделись наскоро и
повязали галстуки небрежно.
Женщины сняли с них образцы для своих
уборов». Был ли автор у этой моды?
Нет, теперь бы мы сказали, что «мода
родилась на улице».
Или другая, более известная
история — с бородой. До петровских
реформ, которые коснулись и костюма,
на Руси и женщины и мужчины но-
14
сили одежду практически одного
покроя. Петр I одел мужчин в
камзолы и брюки, а женщин — в
пышные декольтированные платья.
Бороды было приказано сбрить. Их
сбрили. Но не все—казаки
воспротивились новой моде и остались при
бородах. В 1814 году русские войска,
завершая войну с Наполеоном, вошли
в Париж. Героические казаки
произвели на парижан неизгладимое
впечатление, а борода просто вошла
в моду. Она так и называлась —
борода «а ля рюсс». Об этом с
восторгом писали в парижских газетах:
«Борода — это естественное
украшение особ сильного пола. Она часть
мужской красоты. Она изменяет
пропорции лица, расширяет или сужает
его овал, изменяет оттенки кожи щек
и подбородка, защищает кожу своим
шелковистым сумраком и усиливает
ее блеск. Только борода может
придать особую значительность лицу
мужчины».
Возникновение новой моды в
Париже привлекло внимание и
российских модников. По примеру
«передовой Европы» заводят бороду и они, не
подозревая, что к ним вернулась их
собственная борода, правда с
зарубежным патентом.
Можно было бы привести немало
примеров — забавных и
поучительных, рассказывающих о том, как и
откуда возникала та и иная мода.
Важно здесь одно — автором модной
идеи могли быть и художник,
придумавший новое платье, и случай,
порой курьезный, и какая-то личность,
пользующаяся популярностью. Но,
допустим, идея есть — но
необязательно она станет модой. Для
рождения моды не менее существенно и
другое обстоятельство — нужны
поклонники, поначалу хотя бы один
или несколько, люди, которых
увлекла бы эта новая идея. Бывает, что,
увидев на ком-то необычное платье,
все сразу приходят в восторг и
непременно желают иметь такое же. И
мода, не испытывая сопротивления,
овладевает помыслами многих. Но
случалось (и, пожалуй, гораздо чаще),
что новую моду поначалу принимали
в штыки, ругали, объявляли либо
уродливой, либо безнравственной.
Постепенно, видя, что
фанатичные поклонники моды не собираются
одеваться в старое, уже надоевшее
платье, и остальные становились
терпимей к моде, потом и сами начинали
находить в ней массу достоинств.
Момент наибольшей популярности моды
обычно становился началом ее конца.
Как только все старались одеться
одинаковым образом, мода начинала
15
терять свою привлекательность для
тех, кто ее открыл. Они принимались
искать новое, доселе не ношенное и
невиданное, и все начиналось
сначала.
Случалось, что какое-то из
звеньев в механизме появления моды не
срабатывало, и она умирала едва ли
не в момент своего рождения.
Известны случаи, когда таким образом
сознательно компрометировалась
неугодная мода. В свое время
художник Ж. Л. Давид создал костюмы
для борцов французской
революции — практичные и скромные
камзолы. Екатерине II, которая по
вполне понятным причинам не
поддерживала французских нововведений, не
нравилось, что ее подданные стали
одеваться по якобинской моде. Она
скомпрометировала этот костюм,
одев в него петербургских
полицейских. Мода исчезла в тот же день —
в России полицейские не были
популярны.
МОДА ВЕРБУЕТ СТОРОННИКОВ
Механизм рождения моды был
обнаружен вскоре после ее появления, и
открытие его было чрезвычайно
важным для тех, кто профессионально
занимался модой. Мода вербовала
сторонников, и чем больше их было,
тем больше дохода приносила новая
модная идея. Ведь на моду с самого
начала работали тысячи мастеров и
мастериц, она стимулировала
развитие ремесел, а потом и
промышленности, способствовала оживлению
торговли. Поэтому вскоре стали
очевидными два обстоятельства.
Первое — моде нужны богатые
покровители, которые способны оплатить ее
весьма солидные счета. Но богатые
заказчики, как правило, стремились
одеваться уникально и начинали
поощрять моду только тогда, когда
намеревались уже отказаться от нее.
Известно множество указов,
запрещающих подданным носить то, что
носили их государи. Поэтому мода
с самого своего рождения имела
четко определенный социальный адрес.
И, сколько возможно, старательно
служила тем, кто исправно платил.
Однако было и второе
обстоятельство. Ремесла и торговля
развивались, требовались более широкие
рынки сбыта. Мода стремилась
соблазнить как можно больше людей,
она жаждала подлинной, массовой
популярности. А это уже зависело от
того, насколько широкой,
доступной и оперативной будет
информация о моде. И в давние времена и
теперь такую информацию давала
улица, толпа. Люди узнавали о том, что
носят, в театре, на массовых
празднествах и торжествах. Однако уже в
XVII веке стали предприниматься
первые попытки сознательно
распространять моду. Сначала в Лондоц, а
затем и в другие столицы стали во^
зить из Парижа восковые куклы,
манекены — большую и маленькую;»
Пандоры. Эти куклы были одеты^в
модели, специально для них изготов'^
ленные мадмуазель де Скюдерйб*
«Большая Пандора» рекламировала^,
придворные туалеты, а «Маленькая,
Пандора» — белье. Сейчас куклы-*'
манекены в костюмах и платьях,
которые были модны в первой половине
XVIII столетия, можно увидеть в
парижском музее моды Гальера. Сами
манекены и платья изготовлены столь
искусно, что точно передают силуэт
платья, эффектно подчеркивают
достоинства ткани и отделки и даже то,
как платье сидит на фигуре. Есть
«Пандоры» и в Загорском музее
игрушки.
Любопытно, что даже в те
далекие времена мода не знала границ.
Причем и в самом прямом смысле
16
слова. Военные действия, которые
шли между государствами,
прекращались на время, когда из одной
страны в другую перевозили
Пандору.
Но это только начало. Во второй
половине XVIII века появились
первые журналы мод. Сначала в Англии
в 1770 году — «The Lady's
magazine», затем во Франции
(«Галантный Меркурий»), потом в Германии,
Голландии и Италии. К их изданию
были привлечены известные
художники. Модели давались со
скрупулезной точностью, чтобы ни у кого из
читателей не возникало вопросов
относительно количества бантов или
воланов, характера ткани или узора
кружев. Самым популярным вскоре
стал «Gallery of Fashion», позже с
ним стали соперничать французские
и другие издания. Так, берлинский
журнал «Die Modenwelt»
переводился на 14 языков. Позже, во второй
половине столетия, появились в Вене,
а затем в Америке — «Harper's
Bazaar» и «Vogue».
С тех пор именно журналы стали
самым точным источником
информации о моде, но не только о ней.
Воспроизводя на своих страницах
работы наиболее известных художников-
модельеров, они способствовали
воспитанию вкуса, пропагандировали
культуру одежды и умение носить
платье или костюм. Художники
приобретали имя, становились
известными, оказывали влияние на
широкие слои населения, а нередко
превращались в диктаторов,
законодателей моды. Возможно, и не стал
бы столь популярным, живи он веком
17
раньше, англичанин Шарль
Фредерик Ворт, который совершил
переворот во французской моде и
царствовал в ней почти сорок лет. Именно он
создал четкую систему модных
фирм — знаменитую «от кутюр»,
так называемую «высокую моду».
Качество и мастерство исполнения
моделей при нем было доведено до
совершенства. Он использовал новые
методы распространения моды —
показ моделей одежды на
манекенщицах, правда, тогда их называли
иначе — «дублерами». И первой
манекенщицей была его жена. Он
прежде, чем кто-либо другой, стал
тиражировать моду — продавал модели
для того, чтобы их можно было
копировать. Сознательно вводил в моду
те ткани, выпуск которых считал
необходимым. Иначе говоря,
по-настоящему стал использовать
механизм зарождения и распространения
моды. И немало преуспел в этом:
существующая и по сей день «от
кутюр», или, как еще ее называют,
«кутюр креасьен», заложила основы
той индустрии моды, которая
действует в наши дни.
МОДА ДЛЯ ОДНОГО
И ДЛЯ ТЫСЯЧ
Но прежде чем стать индустрией,
мода должна была сделать еще один,
решающий и важный шаг. Мода
могла рассчитывать на популярность
только в том случае, если ее находки
и открытия появлялись на прилавке
и на улице достаточно большим
тиражом. В ту пору, когда платье
изготовлялось вручную и каждая модель
была уникальной, рассчитывать на
это было трудно. Сначала
изобретение швейной машины, затем
появление мощных прядильных и ткацких
производств позволили создать и
швейные фабрики, которые могли
выполнить модели в любом требуемом
количестве. Правда, приходилось в
достаточной степени упрощать
модели, чтобы процесс раскроя и «сборки»
платья или костюма можно было
поставить на поток. Промышленность
с успехом справилась с этой
проблемой, да и мода пошла ей навстречу,
постепенно отказываясь от
уникальности и излишнего украшательства.
И это было в духе нового времени.
«От кутюр», созданная Бортом,
процветала, набирала силы. Уже в
начале XX века она объединяла
около двадцати модных фирм — Домов
моды, которыми руководили
прекрасные художники — сыновья
знаменитого Ворта, Дусе, мадам Пакен,
мадам Лаферьер, мадам Шерюи, сестры
Калло, Редферн и другие. Их модели
изысканны и шикарны, рассчитаны
на знаменитых актрис, богатую
аристократию и крупных буржуа. Но уже
тогда можно обнаружить и первые
признаки грядущих в моде
перемен — переход к более
демократичному, практичному и доступному
костюму. Борьба за реформу
костюма, отказ от корсета, началась еще
в XIX веке, она продолжается.
Уступая неизбежному, упрощенные и
более дешевые модели начинает
изготовлять Дом Ворта, а затем и
живущий в Париже англичанин Редферн.
Это он — автор знаменитого и не
устаревшего до сего дня английского
костюма, который в те времена
назывался «тайер».
И все же только с приходом
блистательного художника Поля Пуаре
мода смогла сделать новый шаг.
Пуаре отказался от корсета и в отличие
от непритязательных форм платья,
предлагаемого «реформистами»,
сумел создать изящные модели новых
линий и пропорций, которые отвечали
самому требовательному вкусу. Это
была новая эстетика, исповедующая
18
простоту и изящество, доселе
невиданная модой, и она была принята
потому, что отвечала духу времени.
Пуаре, подобно Ворту, умело
использовал механизм, вызывающий к
жизни моду, и активно вмешивался в этот
процесс. Если художники,
работавшие до него, использовали отделку и
ткани, изготовленные другими и
другими придуманные, Пуаре стал сам
разрабатывать и предлагать нужные
ему рисунки тканей и виды отделки.
Он широко применял предложенные
англичанами театрализованные
показы мод. умело оформлял витрины
Дома и организовал рекламу. Его
модели широко публиковались не
только в модных журналах, но и" в
другой печати. И как это ни
парадоксально, рекламировались
карикатуристами. Так например, одна из
таких карикатур «Шик подлинный и
шик мнимый» показывала, насколько
изящнее модель, не перегруженная
деталями.
Поль Пуаре готовил показы к
каждому предстоящему сезону:
весна — лето, осень — зима. Эта
традиция жива и по сей день:
промышленность, работающая на моду,
подчиняется ей, приурочивая свои
новинки и перемены к каждому сезону.
Стремление к упрощению одежды
привело к поискам новых решений в
ее конструировании. Придуманный
Мадлен Вионне крой по косой
позволял делать платье, плотно
облегающее фигуру,— и мода открыла,
наконец, привлекательность
естественных линий человеческой фигуры, ее
красоту, не искаженную накладками
и корсетами.
Словом, одежда
совершенствовалась, мода искала новые пути, но
первая мировая война переиначила
все ее планы — и дала моде
направление, по которому она развивается
по сей день.
Это направление — постепенная
демократизация одежды — сначала
было вызвано суровой
необходимостью. Женщины, вынужденные
работать, изменили не только характер
костюма, сделав его более удобным,
или, как теперь мы говорим,
функциональным, но изменили и свой облик.
Вместо сложных, женственных
причесок — короткая, мальчишеская
стрижка. Юбки стали короче —
впервые за много столетий женщина
открыла ноги, и с тех пор длина юбки
начала колебаться, поднималась и
опускалась от макси до мини. Не
хрупкая, изящная дамочка, не
роковая женщина начала века — но
деловая, собранная, спортивная: этот
образ в общих чертах был найден
тогда и с тех пор не выходил из моды.
В войну закрылись почти все
фирмы, входившие в «от кутюр», многие
из них — навсегда. Те Дома, которые
в послевоенные годы пытались
работать по-старому, оказались
банкротами — ив прямом смысле, и в
смысле новых идей. Прекращает
деятельность и Поль Пуаре, который не
сумел уловить новых тенденций и по-
прежнему пытался настаивать на
открытой им когда-то роскошной
элегантности.
Больше, чем когда-либо, стало
ясно, что мода не может
ориентироваться лишь на тех, кто имеет сверх--
доходы, что успех и популярность
надо искать у массового потребителя.
А этот потребитель предпочитал не
шить для себя элегантные вещи у
знаменитых кутюрье, он не мог себе
этого позволить, он хотел покупать
одежду в магазине и не претендовал
на ее уникальность. Мода, которая
всегда чутко реагировала на
настроения в обществе, не могла пройти
мимо столь значительного и активного
потребителя. И она стала
тиражировать наиболее удачные предложения
19
художников. Самыми практичными,
что, впрочем и неудивительно,
оказались женщины-кутюрье — Вионне
и Пакен, Жанна Ланвен, Габриель
Шанель, Соня Делоне, Эльза Скиа-
парелли. Они использовали для
моделей дешевые материалы, избегали
вычурных или дорогих отделок, их
вещи не были ни роскошными, ни
шикарными, что так ценилось в
предвоенные годы, они были несложны
и элегантны.
Новая мода, провозглашавшая
простоту и демократичность,
позволяла перевести на промышленные
рельсы изготовление одежды, что
прежде являлось привилегией
портных и портних. Промышленность —
текстильная и швейная, названная
потом по чистому недоразумению
«легкой», стала развиваться
бурными темпами. Рядом с «от кутюр»
появилась «прет-а-порте», или мода,
ориентированная на
промышленность. Это разделение существует по
сей день, правда, время и сюда
внесло свои коррективы.
Пропустим некоторые
подробности в развитии моды — мы к ним еще
вернемся — и расскажем о том,
каким образом используется теперь
механизм появления, зарождения новой
моды.
Какое-то время высокая мода
(«от кутюр») и мода промышленной
ориентации («прет-а-порте»)
существовали параллельно и независимо
друг от друга. «От кутюр» одевала
состоятельный класс в одежду,
которая оставалась уникальной — и по
художественному совершенству и по
мастерству исполнения, и потому,
что всегда носила на себе
«авторскую подпись» художника,
который создал ее. В «прет-а-порте» все
было иначе — большой тираж
каждой вещи, простота и
непритязательность, недорогой материал и полная
анонимность — художник,
разработавший на фабрике ту или иную
модель, оставался навеки безвестным
(возможно, он и сам не стал бы
«подписывать» модели, сходящие со
швейного потока, чтобы не оказаться
в невыгодном соседстве с великими
кутюрье). И так оставалось до тех
пор, пока в дело не вмешался Пьер
Карден, которого по справедливости
можно назвать не только
выдающимся дизайнером одежды, но и
истинным реформатором моды.
Он поддержал Андре Куррежа,
который попытался выйти за строгие
рамки «от кутюр», адресуя свои
модели массовому потребителю. И
пошел дальше: в 1960 году Карден стал
размножать свои модели, чтобы все
желающие могли носить их. Момент
для этого шага был выбран весьма
удачно: молодежь искала свой стиль
в одежде и хиппи надели на себя
яркие и живописные тряпки. Карден
«тиражировал» не только идею
костюма, созданного в стиле высокой
моды, но и качество исполнения, что
всегда было главной привилегией
высокой моды. Для промышленного
производства скрупулезно
разрабатывалась технология,
отрабатывался, доводился до совершенства
крой — ведь вещи без какой-либо
подгонки должны были хорошо
сидеть на любой фигуре. Карден
поднял «прет-а-порте» до уровня «от
кутюр». Этого высокая мода
простить ему не могла, он подрывал
основание, на котором почти столетие, со
времени легендарного Ворта,
держалась «от кутюр». Произошел скандал
в благородном семействе
французских модных фирм, и Пьер Карден
был исключен из профсоюза,
считавшего, что высокая мода не может
иметь ничего общего с массовым
производством. Пресса озабоченно
обсуждала, устоит ли школа «от кутюр»
20
или уступит место промышленной
моде, но годы, прошедшие с тех пор,
показали, что высокая мода прекрасно
себя чувствует и в наши дни, а
промышленная буквально наступает ей
на пятки...
Вспоминаю показ моделей,
которые привезла в Москву знаменитая
французская фирма-«Нина Риччи».
Принцип этого Дома моделей был
определен еще при его основании в
1932 году и оказался очень
привлекательным: создавать элегантные, но
в то же время простые модели. Дом
моделей возглавляет Жерар Пипар,
в нем есть отдел готовой продукции,
Дом предлагает трикотажные
изделия, меха, галантерею, аксессуары,
украшения для женщин. Многие
модели одежды «Нины Риччи» сшиты
вручную. Если не полностью, то хотя
бы частично. Зачем? Чтобы ни у кого
не возникало сомнений относительно
их уникальности. «От кутюр» есть «от
кутюр».
Другая известная французская
фирма «Ришер» («Мараску») была
основана более ста лет назад для
производства кружев, очень похожих
на те, что изготовлялись вручную,
а потому стоили больших денег. Для
этого использовались ткацкие
станки «Ливере», усовершенствованные
французским инженером Жосефом
Марией Жаккардом.
Предполагалось, что они будут
доступны более широкому кругу
людей.
Несколько лет назад «Ришер»
показывала в Москве свои образцы
кружев и вышивки, а также модели,
отделанные ими. Тончайшее
кружево, украшенное многоцветными
гирляндами выпуклых, словно живых
роз, в каждом лепестке которых
можно насчитать до восьми-десяти
оттенков,— вот какими могут быть
высококачественные кружева,
выполненные на ткацких станках. Не
случайно в исторической справке,
которую нам вручили представители
фирмы «Ришер», говорилось: «Фирма
очень скоро приобрела самую
изысканную клиентуру: известные Дома
моделей при дворе королей Англии и
царей России».
«Ришер» создает кружева и
вышивки, которые мало назвать
великолепными, порой это настоящие
шедевры. Не случайно образцы
продукции «Ришер» можно увидеть на
выставке «Мода кружев», которая
открыта в музее моды Гальера, а
также в Нью-Йорке, в музее
Метрополитен. Фирма поставляет кружева
ведущим Домам моделей «от ку-
тюр» — Ив Сен-Лорана, Кристиана
Диора, Унгаро, Пьера Кардена,
Шанель, Живанши и другим. И тем не
менее фирма все время подчеркивает,
что она предлагает изделия
«широкого потребления», хотя
одновременно и поясняет, что они предназначены
для тех лиц, которые тесно связаны с
представительской деятельностью
как на национальном, так и на
международном уровне. Как видите,
нынче все хотят быть демократичными,
создавать вещи для широкого круга,
даже «Ришер», чьи кружева и
вышивки, надо полагать, не отличаются
дешевизной.
Как же совместить эти две
противоборствующие тенденции? Как
понравиться и тем, кто предпочитает
уникальные изделия «от кутюр», и
тем, кого вполне удовлетворяет
скромное «прет-а-порте»? Выход был
найден.
Знаменитые кутюрье дважды в
год показывают своим постоянным
клиентам, представителям
общественности и прессы коллекции
разработанных ими моделей. Позже
желающие могут купить или сшить
аналогичные — по невероятно
высоким ценам. На ярлыке
коллекционной модели — а его не прячут,
располагают на видном месте — все
написано: имя кутюрье, из какой
коллекции модель, ее порядковый номер.
Вы хотите одеваться уникально?
Платите и одевайтесь — вы можете
рассчитывать, что некоторое время
у вас не будет соперников, ваш
туалет будет оставаться единственным,
неповторимым.
Но некоторое время спустя
кутюрье повторит эту модель, правда
пока в ограниченном числе
экземпляров — «малой серии», как говорят
специалисты. Цена будет еще высо-
' кой, но гораздо ниже той, что была у
коллекционной, авторской вещи.
Позже автор может запустить модель
в производство или продать
лицензию на выпуск ее другими
предприятиями.
Все вроде очень разумно, с какой
стороны ни посмотри: любители идти
впереди моды и одеваться в нетира-
жированные вещи покупают модную
идею художника, едва она появилась
на свет. Те, кто не претендует на это,
получают моду как бы уже в готовом
виде — апробированный стандарт, в
качестве которого не приходится
сомневаться. Да, это — мода для
всех, и что тут плохого?
Большинство людей стремится одеваться, как
все, и вовсе не хочет выделяться из
толпы. А качество тиражируемой
одежды защищено именем кутюрье
или названием его Дома моделей.
22
Так работает этот механизм.
Казалось бы, все предельно просто и ничто
не может помешать найденной
дизайнером новой идее в одежде стать
достоянием и элиты, и большинства —
стать модой. И все же из тысяч
разнообразных моделей, из множества
идей, предлагаемых промышленности
и потребителю, только немногие
воплощаются в жизнь и уж совсем
считанные бывают одобрены массами.
Вот почему выражение «мода
рождается на улице» можно скорее
услышать от художников-модельеров,
которые ждут одобрения
потребителей, тогда как сами потребители, как
правило, считают, что моду
придумывают, предлагают и утверждают
художники. Не случайно вопрос о
том, что будет модно, мы обычно
адресуем художникам, доверчиво
ждем, что они ответят, а потом
гадаем, откуда же они это знают... А ведь
с таким же успехом можно задать
этот вопрос прохожим на улице —
то, что большинство сочтет
возможным носить, то и будет модным.
Но, как всегда в моде,— все, что
ее касается, требует оговорок.
КТО ЗАВОДИТ «ЧАСЫ» МОДЫ?
Для рождения моды необходимо,
чтобы художник и тот, кто мог бы
носить созданные им вещи, хорошо
понимали друг друга, желательно,
чтобы их взгляды и вкусы по
возможности совпадали, чтобы они
одинаково чувствовали дух времени.
Разумеется, в жизни такое случается
довольно редко, но все же случается:
покупатель находит в магазине
готовой одежды то, что будто бы сшили
специально для него, , а художник,
видя, как покупают его вещи,
радуется, что попал в точку, не зря рискнул,
тиражируя какую-то порой довольно
смелую модель.
Естественно, что для подобного
взаимопонимания надо, чтобы
художник, а с ним и представители
промышленности, и специалисты
торговли хорошо знали того, для кого они
работают-,— покупателя,
потребителя готовой одежды, иными словами,
нас с вами. Здесь трудно полагаться
на интуицию, нужны вполне
определенные, точные знания. Поэтому
изучением спроса и потребностей
занимается многочисленная армия
специалистов — ив торговле, и в модной
индустрии. К этой работе
подключаются пресса, фирменные магазины,
искусствоведы и социологи. На
Западе создан мощный мобильный
аппарат, который приводит в движение,
запускает весь механизм,
позволяющий вывести новую моду на улицу,
сделать ее доступной всем и
заработать на этом миллионы. Мода много
тратит и много дает...
Несколько лет назад мне довелось
брать интервью у Пьера Кардена,
художника, сумевшего создать, как
он сам справедливо считает, «мир
Пьера Кардена». Как это принято в
Домах моделей, он дважды в год
показывает публике модели, созданные
им и художниками его Дома.
Непосредственно с Карденом и под его
руководством работает 450 человек.
Модели демонстрируются в
принадлежащих ему театре «Пространство
Пьера Кардена», где, кроме того, есть
ресторан и кинотеатр, и в гостинице
«Клермон Тоннер», где происходят не
только показы мод, но и официальные
приемы. Три завода во Франции и
множество предприятий в 93 странах
мира производят изделия с
фирменным знаком Пьера Кардена — на них
в общей сложности занято около 140
тысяч человек. Около 600 лицензий
на свои модели Карден продает в
другие страны. Только во Франции он
имеет 5 тысяч магазинов — филиа-
23
лов Дома моделей, где принимаются
и индивидуальные заказы.
Не будем считать чужих денег, но
совершенно очевидно, что «миру
Пьера Кардена» не угрожает
банкротство и даже финансовые
затруднения. А ведь Пьер Карден только
один из французских кутюрье,
сумевших создать крупнейшие
производства моды, которая
экспортируется из Франции по всему миру.
Конечно, с Францией трудно
соперничать. Но все же известны
такие случаи, когда с ней
конкурировали другие страны — Англия,
например. Так, мини-моду предложили
почти одновременно англичанка Мэри
Куант и француз Андре Курреж.
Англичане быстрее поставили новую
моду на поток, создали ей рекламу, так
что мини — все же английская мода.
А вот джинсы пришли из Америки,
которая никогда не была
авторитетом в моде, но в создании
«промышленной», массовой одежды вполне
преуспела — смогла дать новинке
небывалые тиражи.
Можно было бы привести еще
примеры, но, пожалуй, довольно.
Мода — дама деликатная и капризная,
ее поведение можно попытаться
предсказать и даже в какой-то степени
повлиять на нее, но это всегда
связано с риском — в последний момент
мода может изменить сама себе и
отвернуться от того, что сама
предлагала, считала красивым,
доступным, соответствующим времени. И
все же история показывает: мода
становится мощным экономическим
рычагом, не считаться с которым
просто нельзя. И когда в
очередной раз мода делает какой-то
очередной поворот, когда заводится
механизм мощной модной индустрии,
мы, потребители моды, оказываемся
перед ней безоружными. Если...
Впрочем, об этом разговор впереди.
МОДЛ НА ПОДИУМЕ
Мода выходит на подиум в
соблазнительном блеске своей красоты. Она
хочет понравиться, завоевать сердца,
ей нужны поклонники — и мода
берется за них со всем возможным
профессионализмом.
С легкой руки Бомарше актерский
костюм оказывал влияние на моду
порой в большей степени, чем
одежда, увиденная на улице. Помимо
плаща-альмавивы, в моду вошел и
костюм Сюзанны из «Женитьбы
Фигаро», подробно описанный самим
Бомарше: «На ней очень
элегантное белое платье с маленькими
басками, юбка и шапочка».
Кутюрье (так, напомню,
называли художников, работающих в
«высокой моде» — «от кутюр») делают
костюмы для театральных
постановок, и сцена становится первым
подиумом моды. И хотя позже стали
проводиться специальные
театрализованные показы новых моделей
одежды для публики, театр и
знаменитые актеры по-прежнему
выступали как главные пропагандисты моды.
Любопытные воспоминания
оставил об этом Поль Пуаре, который
в начале века одевал известнейшую
актрису того времени Режан. Он
пишет: «Режан должна была выступать
в пальто, способном произвести
впечатление, электризовать не только
героиню, но и весь зал. Сделать его
поручили мне. Я не спал по ночам.
Ни одна из моих задумок не
представлялась мне достаточно красивой
и вполне достойной Режан. В конце
концов, я создал пальто. Оно было
выполнено из черного тюля,
закрывающего черную тафту, украшенную
расписанными Бийоте огромными
сиреневыми и белыми ирисами.
Широкая лента из сиреневого сатина и
другая — из фиолетового сатина,
накинутые поверх тюля, вставляли в
оправу плечи и закрывали пальто
спереди искусным узлом.
Вся грусть романтической
развязки, вся горечь четвертого акта были
в этом очень выразительном пальто,
и, видя его появление, публика
предчувствовала исход пьесы...»
Теперь-то этот костюм Пуаре
может показаться нам чисто
театральным, далеким от жизни. Но не
забывайте — он был из той жизни, он был
в русле моды, которую создавал
Пуаре, не для театра только. В его
воспоминании очень важна одна деталь —
пальто, столь искусно и тщательно им
разработанное, служило
сверхзадаче — усилить финал пьесы, передать
«грусть романтической развязки».
Обратите на это внимание, ведь
костюм, вышедший из спектакля
(кинофильма, концерта и т. д.) на улицу,
может нести в себе черты того образа
или характера, подчеркнуть которые
был намерен создавший его
художник. И, надевая подобный костюм,
вы вольно или невольно примеряете
на себя характер и черты того героя...
С тех пор многое изменилось:
средства информации в наши дни
стали поистине всесильными,
механизм распространения моды изучен
до мельчайших подробностей и
весьма успешно используется
индустрией моды. Разве мог предположить
Пуаре, что наступят времена, когда
25
моду будут диктовать искусственно
вылепленные кумиры, «идолы»,
созданные единственно ради того, чтобы
мода давала миллионные барыши?..
СПЕКТАКЛЬ ДЛЯ МИНИ-ЮБКИ
В конце 1960-х годов в моду
стремительно входит мини. Его
популярность объясняется отнюдь не тем, что
с мини была открыта какая-то новая,
доселе невиданная эстетика. И не
тем, что это была удобная,
практичная мода. И даже не тем, что мини
годилось для многих женщин — скорее
наоборот, новая длина требовала
хорошей фигуры. Больше того,
мини — с самого своего появления —
вызывало резкие протесты со
стороны общественности. Как же
случилось, что при всем этом мини стало
всеобщей, едва ли ни повальной
модой?
Для мини был поставлен
уникальный в истории моды спектакль,
главная роль в котором была отведена
манекенщице Твигги. Высокая,
худенькая девочка-подросток, с
миловидным, усыпанным веснушками
личиком, с кукольными глазами и
короткой стрижкой, она победила на
всемирном конкурсе красоты,
который ежегодно устраивали
предприимчивые супруги Морли. «Мисс
Земной Шар лимитед» Твигги стала
демонстрировать мини-юбки и мини-
платья. Возможно, все и
ограничилось бы одними показами, о которых,
как это обычно бывает, поговорили и
забыли. Но здесь была серьезная
игра, и ставки сделаны большие.
Фабриканты готового платья
целенаправленно готовили успех новой
моды и подключили наиболее
влиятельные средства массовой
информации. Редактор по отделу моды «Дей-
ли экспресс» Дейдр Макшерри,
редактор журнала «Вог» Беатрис
Миллер, антрепренер Твигги Джастин де
Вильнев обеспечили новой моде
«зеленую улицу» и очень быстро создали
вокруг новинки нужное
общественное мнение.
Все, что еще недавно
признавалось красивым, теперь подвергалось
сомнению. Вместо роскошных,
неземных красавиц — девчонка, одетая
так, как могли бы одеваться
многие,— доступно, без вызывающей
роскоши, образ, близкий миллионам
потенциальных потребительниц
готовой одежды. И в то же время некий
идеал, к которому можно стремиться.
Новый тип красоты, новый образ — и
соответственно новая экипировка,
новая — с головы до ног. Новая
косметика, новая стрижка, в которой так
26
заинтересованы богатые владельцы
лондонских салонов-парикмахерских
«Леонард». Лицо Твигги, Твигги в
полный рост, Твигги на пляже,
Твигги на улице, Твигги, Твигги, Твигги...
Сама Твигги вспоминает, что во
время одной из рекламных поездок
ее поклонникам были розданы
специально сделанные маски с лицом
Твигги, и тысячи «Твигги» заполнили
город. Можно представить себе эту
толпу, этих людей, готовых следовать
созданному для них «имиджу»
(образу, облику, образцу), забывая о себе
самом, о своем собственном лице.
Проходит совсем немного
времени, и лицо Твигги называют уже
«лицом десятилетия», ее имя
становится нарицательным, а
журналисты иронизируют: «Англия дала
миру Шекспира и Твигги...»
Но мода недолговечна, даже если
ее поддерживают очень солидные
денежные инъекции. Ушла
мини-юбка, правда только до поры до
времени, и мало кто теперь вспомнит,
как выглядела Твигги.
Модный бизнес использует в
целях рекламы наиболее популярных
актрис и делает это порой поистине
с садистской жестокостью.
Знаменитая Брижит Бардо с ужасом
вспоминает о том времени, когда
пресса, кино и телевидение сделали из
нее идола, окруженного
фанатическим поклонением. Ей подражали в
одежде, копировали ее прическу и
макияж, смеялись, как она, ходили,
как она... Жизнь Брижит Бардо —
ее частная жизнь — была брошена
на модный прилавок.
Известные фирмы готового
платья постоянно привлекают к своим
показам победительниц
всевозможных конкурсов красоты. Несколько
лет назад турецкие компании «Фер-
мал А. С.» и «Издаш экспорт корп.»
показывали в Москве коллекцию
одежды из кож и овчины. Среди
манекенщиц были две «Мисс Европы»—
балерина Нажли Дениз Куруоглу и
студентка Неше Эрберк. Они
открывали и вели это модное шоу и... еще
раз демонстрировали свою красоту.
Модный образ, который
воплощает какая-либо популярная,
известная всем личность, позволяет
передать сразу всю информацию о том,
каким должен быть современный
человек, разумеется в чисто
внешнем плане. Прическа, макияж,
костюм, обувь, манера держаться —
все это сразу, все одновременно,
поэтому и мода перестает быть простым
фасончиком платья, формой стрижки
и высотой каблука. Она претендует
на большее — создается иллюзия,
27
что мода формирует самого человека,
вторгаясь в его жизнь, навязывая
ему свои правила поведения. И все
это подается в соблазнительной
упаковке очередного «самого
современного» стиля.
НЕДОЛГОВЕЧНАЯ «НОВИЗНА»
Но мода, хотя и претендует каждый
раз на приоритет своих открытий,
тем не менее далеко не всегда
рождает нечто действительно новое. То
там, то здесь она берет у своих
предшественников то, что по теперешним
понятиям кажется ей красивым или
заслуживающим внимания, что будет
соответствовать духу эпохи.
Найденное она видоизменяет, чтобы не
чувствовалась «пыль веков». И каждый
раз находятся тысячи ее страстных
приверженцев, готовых убедить нас
в том, что новое — и красиво, и
удобно, и полезно, словом, по тому
старому правилу, когда всякое новое
лучше старого. Хотя мы порой наверняка
знаем, что это не так.
Бывает, что, порывшись в старом
сундуке, мода не обнаруживает того,
что соответствовало бы новому
времени, и тогда она пускается на поиск
идей в отдаленные от нее сферы.
Использует и достижения науки, в
особенности те, которые позволяют
создать невиданные ранее ткани и
материалы. Она чутко улавливает
настроения общества, и, хотя во все
времена, как писал Пушкин, «слепая
мода — наш тиран», она, на деле
часто не считаясь с человеком,
делает, однако, вид^ что идет ему на-
встречу. Даже мини-мода, которая
требовала от женщин мальчишеской
стройности и длинных ног,
заставляла мерзнуть и простужаться
женщин холодных континентов, сметала
на своем пути все мыслимые и
немыслимые преграды.
Но не будем делать вид, что мода,
одна она, во всем виновата. Разве
люди не сами поддерживают ее?
Разве не сами надевают на себя маски
Твигги, Брижит Бардо и других
очередных кумиров? Разве не они —
соавторы моды? Человек, встречаясь
с другими людьми, старается быть
похожим на тех, кто ему нравится,
вызывает зависть,— он стремится
подражать хотя бы в том, что
доступнее всего. Не может стать Аленом
Делоном или Бельмондо, но одеваться,
как они, ему доступно. Мода дает
человеку иллюзию, что, одевшись
определенным образом, он уже достиг
того, чего желал. Не случайно
одежда всегда была престижной, и мода
на Западе, родившись наверху, в
28
высших слоях общества, и
призванная с помощью своеобразных
символов выделить элиту, постепенно
опускается вниз. Те слои буржуазного
общества, которые хотели бы занять
более высокое положение,
приобщиться к элите, перенимают ее
социальные символы. Как только эта мода
становится общедоступной,
создается новая мода, и так начинается
новый цикл.
И хотя в наше время костюм стал
необыкновенно демократичным, мода
на Западе все же отражает знаки
социальной символики. Но и в тех
случаях, когда мода пытается
сломать сложившиеся в обществе
каноны, процесс этот быстро
останавливают, «бунт» усмиряется на прилавках,
где можно купить все модные
атрибуты очередного «бунтаря».
Там, где мода становится
бизнесом, где предприимчивые дельцы
диктуют эстетику костюма, перемены
в моде наступают стремительно,
ломают все сколько-нибудь
устоявшееся, порой ради только одной-
единственной цели — расчистить для
новой моды необходимое ей
жизненное пространство. Мода
изощряется, предлагает всевозможные стили
в одежде. И все это строго
регламентируется — утренний халатик,
платье для коктейля, одежда для
прогулок и послеобеденный туалет.
Каждый, разумеется, волен выбирать
то, что соответствует его образу
жизни, и волен следовать тому стилю,
который ему больше нравится.
Волен-то волен, но не всем это по
карману. Примечательно, что в
европейских странах, где культура
одежды высока, а мода давно чувствует
себя хозяйкой положения, в разгар
самого небывалого смешения стилей
женщины — в знак протеста —
стали доставать платья своих матерей и
бабушек и носить их безо всякой
переделки. Но и этот протест, как и
все предыдущие, был
нейтрализован — в моду вошла одежда, сшитая
в стиле 20—30-х годов, а затем
50—60-х. С поправками на время,
разумеется.
«РУССКИЙ СТИЛЬ» —
ПРОДОЛЖЕНИЕ ТРАДИЦИЙ
Мы не удивляемся, когда
обнаруживаем в коллекциях знаменитых
французских фирм — Нины Риччи,
Ив Сен-Лорана и других — модели
в ярко выраженном «русском» стиле.
Он существует в мировой моде как
несколько экзотическое, но все же
вполне определенное и динамичное
явление, в котором отражается и не-
ослабевающий интерес к русской
культуре, и пристальное внимание
к тому, что происходит в нашей
стране. Образ русской женщины — каким
его рисует воображение западных
художников моды — это образ
мягкой, романтической женщины, не
принимающей ни спортивный, ни
деловой, ни тем более
военизированный стиль в одежде. Стиль Анны
Карениной — он так и назывался во
Франции — стиль, безусловно,
привлекательный, но как мало подходит
он к нашему образу жизни...
Впрочем, возможно, мы просто сами
недооцениваем себя...
...Разные страны оспаривали
честь называться родиной моды —
Россия никогда не участвовала в этих
спорах. Не претендуя на роль
законодательницы мод, она предпочитала
импортировать моду и модные
товары из Западной Европы — все
«парижское», «англицкое», «немецкое»
высоко ценилось российскими
модниками.
Тем не менее рядом и
одновременно с европейской модой, имевшей
хождение в дворянских
аристократических кругах, существовала и
другая— своя, российская мода,
которая опиралась на национальные и
сословные традиции. Рациональный
крой народного костюма, привычные
виды одежды, характер декора — все
это едва ли не в первозданном виде
сохранялось в повседневной, а
особенно в праздничной одежде жителей
сел и деревень. Крестьянки носили
сарафаны, как это было в старину,
юбки с паневами, просторные
«деревенские» вышитые блузки и ситцевые
цветные кофточки — приталенные по
фигуре, с баской; на плечи
накидывали неизменные яркие платки и
шали.
Но даже и в городе, где влияние
европейского костюма заметно
ощущалось, к началу XX века сложились
своеобразные «сословные» варианты
народного костюма. Так, к примеру,
обычный костюм рабочего состоял
из пиджака, надетого поверх темной
ситцевой косоворотки, брюк,
заправленных в сапоги, и картуза с
небольшим козырьком. Иначе
одевались представители купеческого
сословия — тут и поддевка, и кафтан,
и фуражка, столь любимые ими.
В начале века уже
сформировался и костюм самостоятельной,
«эмансипированной» женщины —
темное шерстяное платье с белым
воротничком. Так одевались
учительницы и слушательницы различных
«женских» курсов. В среде русской
интеллигенции была популярна
«толстовка», которую носили поклонники
и последователи Льва Николаевича
Толстого.
Великая Октябрьская
социалистическая революция изменила не
только характер одежды, что вполне
естественно, но и само отношение
к ней. Казалось бы, не до моды —
одевались, как придется, тем
более — фабрики стоят, товаров и
тканей нет. И все же отношение к одежде
было разборчивое, точнее говоря,
классовое отношение.
Революционные рабочие и работницы одевались
иначе, нежели те, кто стоял по
другую сторону баррикад. В годы
революции, гражданской войны
сложился, причем совершенно стихийно,
очень своеобразный и не лишенный
живописности стиль в одежде,
который потом для многих поколений
станет символом революционной
романтики. Стройные, подтянутые
женщины (голод, физический труд — не
нужна никакая диета) носили
платья, подчеркивающие фигуру, из
солдатского сукна и ярко-красные
косынки. Гимнастерки с широким
ремнем, напоминающие богатырский
30
шлем буденновки, кожанки, сапоги,
шинели до полу — эта одежда несла
свой, неповторимый образ,
одновременно романтический и аскетически
героический, который не утратил
привлекательности и в наши дни. Все,
что заключало в себе хотя бы
отдаленное напоминание о дворянской
буржуазной одежде — тот же когда-
то высоко ценимый «парижский
шик», категорически отвергалось,
несмотря на невероятные трудности с
одеждой. Рюши, кружева, дорогие
меха, ювелирные украшения,
мужские галстуки, даже шляпы — все это
считалось атрибутами чужого,
враждебного мира. А в годы нэпа
воспринималось как нечто вызывающе
пошлое и мещанское.
Сейчас кажется удивительным то
обстоятельство, что уже в первые,
самые тяжелые годы жизни молодой
Советской Республики думали не
только о хлебе насущном, о том,
чем накормить и согреть людей, но
и о том, во что и, главное, как их
одеть. И это был не простой,
утилитарный, практический интерес —
речь шла о создании новой эстетики,
об основах новой, социалистической
культуры.
«Каждый трудящийся должен
понимать, что такое стиль, сознавая
всю важность гармонического
ансамбля обстановки...» — это
написано в 1921 году, но еще раньше,
в самом начале 1919-го, были
созданы «Мастерские современного
костюма». «Художники должны в
области одежды взять инициативу в свои
руки, работая над созданием из
простых материалов простейших, но
красивых форм одежды,
подходящих к новому укладу трудовой
жизни». Так говорила на первой
Всероссийской конференции
художественной промышленности в 1919 году
создавшая эту первую школу
советского моделирования блистательный
художник Надежда Петровна Ла-
манова.
Это был человек удивительной
судьбы и необыкновенного таланта.
Девочка из небогатой
провинциальной семьи, рано начавшая работать,
становится в России ведущим
художником-модельером, «поставщиком ее
императорского двора». Несмотря на
свое совершенно особое положение,
Ламанова приняла революцию
сразу, без оговорок и колебаний. Именно
ей мы обязаны созданием стройной
концепции современного, или, как
тогда говорили,
«производственного», костюма.
С чего начинает Ламанова? Что
считает она главным? «Ввести в
производство костюма начала
художественности,— пишет Надежда
Петровна и продолжает:— Привести
современный костюм в соответствие
с современным бытом Советской
Республики и ее всесторонними
нуждами». Как мы сказали бы сейчас —
«создать красивую и практичную
одежду». Собственно, мы так и
говорим — вслед за Ламановой. Ее
принцип — «для чего создается
костюм, для кого, из чего» — не
потерял актуальности и в наши дни.
Надежда Петровна Ламанова
удивительным образом сочетала в
себе талант ученого-исследователя,
создавшего концепцию нового
подхода к одежде и имевшего свою
школу, учеников и последователей, и
отличного практика-художника,
реализовавшего многие из своих замыслов.
Вместе с ней работают В. Мухина и
В. Степанова, А. Экстер и Л.
Попова, Е. Прибыльская. Они
разрабатывают рисунки для тканей, создают
модели практичной и в то же время
красивой и изящной одежды, умело
используя искусство народных
промыслов — вышивку, ткачество,
кружево. Вот что было написано в
статье «Русская мода», опубликованной
в 1923 году в журнале «Красная
нива» (предполагается, что статья
принадлежит перу Ламановой).
Художница считала, что «целесообразность
народного костюма, благодаря
вековому коллективному творчеству
народа, может служить как
идеологическим, так и пластическим
материалом, вложенным в нашу одежду
города. Основные формы народного
костюма всегда мудры. Так, если
для примера мы возьмем народный
костюм Киевской губернии, то
увидим, что он состоит из юбки (верхней
кофты), плахты (юбки) и рубахи с
расширенными рукавами и подолом.
Такой народный костюм — своего
рода прозодежда, рассчитанная на
физический труд, легко переходит из
зимней в летнюю и из повседневной
в праздничную, и для последнего
вида лишь с незначительными
прибавлениями, как-то: бус, венков,
яркого фартука. Из подобного
характерного костюма, связанного с
условиями жизни и труда, выработанного
в определенной атмосфере,
основанной на чувстве характерных
физических особенностей русского
телосложения, легко создать одежду
города, положив в основу все задания
народного костюма с его
красочностью».
Это был новый для того времени
подход к костюму, новый взгляд на
одежду — ее утилитарные и
эстетические функции. Ламанова,
большую часть своей жизни создававшая
32
уникальные модели (она
накалывала их прямо на заказчице),
разрабатывала принципы
промышленного создания, массового выпуска
готовой одежды, которая отвечала
бы высоким эстетическим
требованиям. Ее идеи, ее разработки легли
в основу сложившейся (правда,
значительно позднее) отечественной
школы моделирования, были
использованы в нашей швейной
промышленности.
Успех моделей одежды,
выполненных из самых простых тканей, на
Всемирной выставке в Париже в
1925 году — работы Н. Ламановой,
В. Мухиной и Е. Прибыльской были
удостоены «Гран при» — подтвердил,
что поиски советских художников
костюма имеют всеобщее значение.
В годы первых пятилеток были
заложены основы промышленности,
нацеленной на массовый выпуск
готовой одежды. В 1934 году открыт
первый Дом моделей одежды,
который сейчас известен как
Общесоюзный. Создавались учебные
заведения, которые должны были готовить
кадры для легкой промышленности.
Все это перечеркнула война...
И снова нам было не до моды —
надо было выстоять, победить, а
потом восстановить разрушенное. И
тем не менее уже летом 1944 года
принимается решение о создании
отечественного журнала мод. И
сразу после Победы, в июне 1945
года, выходит в свет первый номер
«Журнала мод». Мы в редакции
бережно храним этот номер и часто
перечитываем статью, открывающую
его: «Одеть советских людей в
удобную, изящную и красивую одежду —
почетная задача советских
модельеров и художников... Журнал должен
воспитывать вкус к красивой одежде,
культуре вещей и вместе с тем
показывать способы наиболее экономного
и рационального использования
тканей, пряжи и мехов...»
Вот уже более сорока лет
«Журнал мод» не только пропагандирует
советскую моду, но и дает
практические рекомендации и выкройки
разных моделей одежды. Кроме того,
редакция выпускает еще журнал —
приложение к основному — «Модели
сезона» и издание — тоже с
выкройками — «Мода стран социализма».
Издания популярны не только в
нашей стране, но и за рубежом, где у
них тоже много читателей.
В нашей стране сложилась своя,
мощная школа моделирования.
Показы советской моды за рубежом
пользуются неизменным успехом.
Своеобразие творческого почерка,
ярко выраженный национальный
характер костюма, щедрость и
острота предложений — вот что отличает
работы советских художников моды.
«ПЛАНИРОВАНИЕ» МОДЫ
При современных средствах
информации мода стала
интернациональной. То, что придумали и стали
носить в Париже или Риме, очень
скоро становится известно не только в
Европе, но и на других континентах.
Впрочем, заметно и обратное
влияние: национальные костюмы разных
народов сейчас, как никогда прежде,
вписываются, и притом довольно
успешно, в современную одежду.
Русский стиль во многих вариантах
(«стиль Анны Карениной», «русский
мужик», «казак» и др.), индийский
стиль, японское кимоно — все это
можно видеть на подиумах Парижа.
Не считаться с этим нельзя, и все
же — при всей интернациональности
моды — в нашей стране, как и в
социалистических странах, мода живет
по несколько иным законам.
2. Зак. 1707 Л. В. Орло
33
Как и всюду, мода задумывается
и планируется у нас задолго до того,
как она предстанет перед строгим
судом публики.
Художники ведущих
моделирующих организаций — Всесоюзного
центра развития ассортимента
товаров легкой промышленности, моды и
культуры одежды (ВЦАМлегпром),
Общесоюзного Дома моделей
одежды, Всесоюзного Дома моделей
трикотажных изделий, Всесоюзного
Дома моделей обуви — совместно с
научно-исследовательскими
институтами, разрабатывающими ткани и
материалы, определяют будущую
моду. Они изучают процессы,
происходящие в мире моды,
рассматривают тенденции, которые в ней
намечаются, и пытаются определить,
какие из модных идей могут в будущем
стать плодотворными. А это
последнее обстоятельство может зависеть
от того, насколько предложения
художников отвечают образу жизни
советских людей, их пристрастиям,
вкусам, интересам. Вот тогда-то
особенно важным оказывается изучение
спроса, покупательского мнения —
специалисты легкой промышленности
знакомятся с результатами опросов
населения, данными конъюнктурных
отчетов торговли. Анализируются
материалы, опубликованные в
печати.
Художник — главная фигура в
создании новой моды, так было
всегда, и, очевидно, так всегда и будет.
Специалисты любого другого рода,
занятые в модной индустрии, могут,
в лучшем случае, сказать, какие
виды одежды нужны людям разных
возрастных групп и социальных
категорий, в каком направлении вести
поиски. Но только художник в
состоянии воплотить эти самые общие
идеи в конкретных и реальных
художественных образах. Чутье,
интуиция, чувство цвета и формы,
понимание ритма и композиции, вкус —
все это позволяет художнику
выразить в костюме идеи своего
времени, в том числе и эстетические
идеи. К сожалению, именно
эстетическая сторона костюма нередко
недооценивается, особенно если это
новая эстетика, если художник
находит решения, к которым остальные
пока не привыкли. Функциональные
достоинства костюма, его удобство
и комфортность оценить и проще, и
легче — все это. лежит на
поверхности, для этого не нужно иметь
особого вкуса и художественного чутья,
достаточно одного лишь здравого
смысла. Но этот самый здравый
смысл порой и мешает принять эсте-
34
тические поиски и находки
художника. За примерами не надо далеко
ходить. Те же самые, нынче
набившие оскомину, голубые-джинсы
поначалу отпугивали прежде всего
своим несравненным голубым цветом —
столь непривычным после
десятилетнего господства черно-коричнево-
темно-синих и серых брюк.
Шокировала и форма, которая, как казалось,
излишне «обнажает» фигуру. С точки
зрения практичности джинсы не
вызывали возражений — натуральный,
к тому же очень прочный хлопок,
удобный крой, множество карманов.
Именно эстетическая сторона новых
брюк вызывала поначалу
возражения против этой моды.
Но — любопытное дело! — потом,
после периода восторгов,
немыслимого увлечения джинсами, наступил
спад интереса к ним, и именно
эстетическая сторона этого вида одежды
оказалась под огнем критики. Она
перестала удовлетворять нас —
голубой цвет, которым недавно все
восхищались, стал казаться
непривлекательным, грязным, даже... темным.
Он разонравился — этот с виду
простенький аргумент в моде всегда
оказывался решающим. Эстетические
критерии изменились — нам стало
казаться красивым нечто совсем
другое. Сейчас мы с удовольствием
носим летние легкие брюки белого,
кремового, голубого, красного и даже
розового цвета — и они кажутся
прекрасными, лучше любых джинсов.
Пока они нам нравятся.
Вернемся к художнику,
создающему новый костюм. Он живет модой
иначе, чем мы все. Мы видим моду
готовой, когда художник не
только «отболел» ею, не только «поносил»
эти вещи в своем воображении, но и
уже устал от них. Его глаз, более
чуткий, чем глаз любого
нехудожника, жаждет новизны. Он ищет и
отыскивает (возможно, чисто
интуитивно) иные цвета, которые его
теперь радуют, иные объемы, иные
пропорции, которые отвечают его новым
эстетическим представлениям, а
значит, и духу времени. Художнику дано
предугадать новое, что пока только
носится в воздухе... Причем задолго
до того, как мы с вами почувствуем
неизбежность перемен.
За год-полтора до выпуска в свет
новой модели ее рассматривает
компетентная Эстетическая комиссия
при Научно-техническом совете Мин-
легпрома СССР. Художественные
руководители Домов моделей,
ведущие специалисты отраслевых
институтов, представители торговли,
искусствоведы и социологи знакомят-
35
ся с новыми материалами и тканями,
с предлагаемыми для
промышленного тиражирования моделями
одежды, обуви и т. д. Каждое такое
заседание — это восхитительный
праздник моды, несмотря на то что всем
приходится напряженно работать.
Давайте войдем в просторный
демонстрационный зал ВЦАМлегпрома и
посмотрим, как проходит обычно
заседание Эстетической комиссии.
Пока не начались доклады,
оглядим выставленные на стендах
образцы тканей — шелковых, шерстяных,
хлопчатобумажных, льняных и
синтетических, образцы натуральных и
искусственных кож и меха,
фурнитуры, приклада, отделок... На
каждом из них номер — члены
Эстетической комиссии должны аать им
свою оценку, принять или отклонить
предлагаемые им образцы. И хотя
многие из них уже знакомы по
предварительным, рабочим заседаниям,
все же споры продолжаются и здесь,
у стендов.
Материал, ткань — это та
необходимая реальность, без которой
нельзя говорить ни о какой новой моде.
Художник, как бы велик он ни был,
может сделать что-то новое только
в том случае, если у него есть
материал, отвечающий его замыслу.
Ткань жесткая или мягкая, текучая,
тяжелая или разреженной
структуры, прозрачная или нет — все это
чрезвычайно важно, потому что в
костюме каждая из них будет вести
себя по-своему. Жесткая не ляжет
драпировками, зато будет хорошо
держать форму, позволит придать
костюму строго очерченный силуэт.
А цвет? От сезона к сезону меняется
гамма модных цветов — глаз устает
от однообразия. Поэтому форма и
цвет — вот что в первую очередь
создает ощущение новизны, что
прежде всего заметно в новой моде.
И только потом — детали и
подробности, которые порой не сразу и
заметишь.
С определения тканей и
материалов, которые могут создать новую
моду, и начинается заседание
Эстетической комиссии. Здесь все
важно — и характер самой ткани, ее
структура, и
художественно-колористическое оформление, и
возможность использования тех или иных
материалов для создания нового
ассортимента. Но бывает, что нужная
и интересная новая ткань имеется
пока в очень небольшом количестве,
ее можно показать в коллекции, но
для тиражирования не хватит —
тогда эта проблема становится
предметом обсуждения специалистов.
36
В тех случаях, когда с опытными
образцами новых материалов уже
поработали швейники, они
докладывают Эстетической комиссии о том,
насколько удобна ткань в обработке.
Случается, что разработана
облегченная ткань для костюмов, а вот о
нужной подкладочной не подумали.
Обувщики высказывают свои
претензии к текстильщикам и
производителям фурнитуры, а те, в свою
очередь, напоминают им о разработках,
которые пока не используются.
Выступают социологи, психологи,
рассказывают о своих
наблюдениях, о характере складывающегося
спроса на товары легкой
промышленности. Так, до сих пор в центре
внимания находится молодежная
одежда, надвигается новая острая
проблема — одежда для пожилых.
Отмечается эта тенденция во всем
мире — пожилые люди, пенсионеры
требуют к себе внимания: они тоже
хотели бы одеваться современно.
Правда, современность в их
понимании — нечто совершенно иное, чем
в понимании молодежи, это,
безусловно, не авангард, пожилые не
собираются бежать вслед за модой, а тем
более обгонять ее, но добротная
современная классика их вполне бы
устроила.
Отмечают социологи и
возникновение в последние годы повышенного
интереса к одежде для свободного
времени — люди учатся разумно и
с пользой для здоровья строить свой
досуг, и новые занятия требуют
соответствующей экипировки.
Словом, идет деловой разговор,
в ходе которого определяется
стратегия развития отрасли.
Группа художников-модельеров
ВЦАМлегпрома, которыми
руководит талантливая Надежда
Федоскина, демонстрирует модели,
показывающие, как могут использоваться
новые ткани и материалы,
предлагаемые для будущих сезонов.
Возможности моделирования,
использования новых конструкций,
проработка основных видов
ассортимента одежды — в коллекции
Общесоюзного Дома моделей одежды. Это
старейшина отечественной моды,
здесь работают опытные художники
и конструкторы, чьим коллекциям не
раз рукоплескали Париж и Лондон,
Монреаль и Брюссель, София и
Прага. Галина Гагарина, Светлана Ка-
чарова, Анна Трофименко, Тамара
Файдель, Тамара Мокеева, Елена
Стерлигова, Наталья Орская, Елена
Иванова продолжают славные
традиции отечественной школы
моделирования. Одна только Ирина Крути-
37
кова, которая руководит группой
художников, занимающихся
моделированием меховых изделий, имеет
более двадцати золотых и
серебряных медалей международных
конкурсов, у нее свыше пятидесяти
авторских свидетельств на
оригинальные решения всевозможных изделий
из меха...
Но, довольно о титулах и
наградах! Художники вынесли на суд
коллег новые решения костюма, ту моду,
которая грядет, которая вскоре
выплеснется на улицы, когда
промышленность наладит выпуск этих вещей,
даст новинкам тираж, который
позволит заявить о новой моде.
Мода, которая выносится на суд
компетентной Эстетической
комиссии,— мода высокой пробы.
Предлагаемые художниками модели
отличает хороший вкус, безупречное
мастерство исполнения, понимание
потребностей советских людей. Эта
мода создается не для элиты,
стремящейся выделиться за счет
престижной дорогой и сверхмодной
одежды, эта мода рассчитана на тех,
кто работает и своим трудом
зарабатывает себе «на туалеты».
Художники создают одежду, которая отвечала
бы образу жизни советского
человека, соответствовала его реальным
покупательским возможностям. Это
одежда, рассчитанная на массовое,
промышленное производство.
Новинке надо обеспечить вполне заметный
тираж — он создает моду. Но
одинаковых, абсолютно похожих вещей не
должно быть много — кому нужны
костюмы, которые можно встретить
на каждом третьем? Поэтому
изделия особо модные, созданные по
мотивам последних коллекций,
отличаются индексом «Н» («новинка») и
продаются несколько дороже.
Некоторые модели специально
выпускаются малыми сериями — так
апробируются найденные художниками
новые образы в костюме, новые
решения, еще порой непривычные.
Модность вещи теперь один из
критериев качества и значит не меньше,
чем хорошо проложенная строчка
или правильно вшитый рукав. Сейчас
трудно найти желающего одеваться
по моде позавчерашнего дня.
...Мода, какой ее представляет
художник,— это отточенная,
доведенная до совершенства эстетическая
идея (если, разумеется, художник
талантлив и способен рождать идеи).
На подиуме она привлекательна и
соблазнительна. Освоенная
промышленностью, приспособленная к ее
возможностям, на потоке она
приобретает массу новых качеств.
Даже в том случае, если модель при
этом ничего не потеряла и сумела
сохранить прелесть авторского
образца, она перестает быть
уникальной, что в определенной степени
снижает и ее эстетическую ценность.
Мода, живущая тиражом, от него же
и умирает. Как только мода начинает
нравиться всем, она перестает
привлекать многих.
Что ж, и на подиуме мода не
теряет своих замечательных
парадоксов...
ПОИСКИ ОРИЕНТИРА
Мода, живущая на подиуме как
некий эстетический идеал, очень мало
похожа на то, что мы видим на
улице. На первый взгляд здесь и моды-
то никакой нет — одна сплошная
неразбериха.
РАЗРУШЕНИЕ СТИЛЕЙ
Кто-то — и таких людей довольно
много — еще носит или просто
донашивает джинсы, хотя прошло то
время, когда джинсовые костюмы
считали едва ли не деловой, корректной
одеждой. Теперь им отводится более
скромная, по правде говоря, более
подходящая для них роль — одежды
для спорта, туризма и отдыха.
Бывший недавно столь
популярным стиль «сафари» теперь заметно
изменился, нет в нем былой остроты
и четкой определенности. Его как бы
растащили, расхватали, разобрали
по частям. Типичная для «сафари»
плотная хлопчатобумажная ткань
болотного и бежевого цвета
используется для самых разных вещей, в
которых не увидишь характерных для
«сафари» черт. Погоны и
погончики — существенная деталь в так
называемом военизированном стиле,
или «милитари-лук». Он очень
популярен на Западе, а у нас не
прижился. Карманы и карманчики, молнии,
пояса — все это в изобилии есть в
вещах спортивного и делового стиля.
Причем эти карманы имеют очень
сложную, порой замысловатую
конфигурацию, один вписывается в
другой, маленький соседствует с просто
огромными. Сетки, которые поначалу
были лишь отделкой в этой одежде,
теперь перекочевали на спортивные
майки и замысловатые женственные
блузки, используются и в деловой
одежде и в одежде пляжной. Стиль
«сафари» потерял свое лицо. Вот-вот
мода, наигравшись с этим
«тропическим» костюмом, вовсе откажется
от него.
Заметно охладела мода и к
откровенно фольклорному стилю.
Вышитые, «деревенские» блузы и
пышные, с воланами юбки, украшенные
тонким шитьем, все еще встречаются
на улицах, но уже не производят
прежнего впечатления. Народный
костюм — неисчерпаемый кладезь
идей для художников моды —
подсказывает им другие решения, и, хотя
они все из далекого прошлого, все
же воспринимаются как нечто свежее
и оригинальное. Варианты панёвы —
несшитые полотнища ткани поверх
другой юбки — встречаются в
современной молодежной моде. Много
«цитат» из японского
национального костюма и целый новый стиль на
основе индийских мотивов. В
трикотажных вещах — традиционные
скандинавские орнаменты.
Романтический стиль, к которому
относят обычно женственную
одежду, украшенную воланами, оборками,
вышивкой, сохранился в моде, но
сильно видоизменился. В нем стал
гораздо определеннее и в какой-то-
степени жестче сам силуэт,
возможно, за счет спрямленной и довольно
расширенной линии плеч. И
главное — изменился характер ткани, ее
рисунок и цвет. Довольно долго мода',
39
уставшая от набивных рисунков,
держалась гладкокрашеных
материалов и экспериментировала с ними.
Сочетала контрастные ткани разных
цветов или разных оттенков,
использовала асимметричные решения даже
в рамках романтического стиля, а не
только в спортивном и деловом
костюме. Теперь нам, а значит, и моде
вновь захотелось увидеть набивные,
рисунчатые ткани. Поначалу они
были двухцветными: синий с белым,
черный с белым и так далее. А
потом — просто обвал — настоящее
многоцветье, даже многофактурье.
Мода вспомнила о жаккардовых
полотнах, в которых рисунок
приобретает дополнительную глубину. Но
однотонные ткани не ушли — они
позволяют более эффектно и
выигрышно подать новый рисунок. Ибо
характер рисунка, образ набивки
теперь иной: мода готова
использовать все, кроме того, что носили
недавно. И романтический стиль со
всеми его характерными
особенностями обновился, вписался в
современный силуэт, в нынешние
представления о красивом и твердо стоит
на занятых им позициях.
Одежда деловая или в деловом
стиле тоже несколько
видоизменилась, в определенной степени
сбросив с себя влияние спортивного
стиля. Правда, не совсем — в
молодежной деловой одежде спортивные
элементы еще сохраняются, как,
впрочем, и романтические,
женственные. Но все же деловой стиль стал
ближе к классике, к строгому
решению костюма и платья. Казалось
бы, классика вновь стала нужна нам,
чтобы как-то стабилизироваться: то,
что проверено временем, меньше
поддается влиянию моды, а потому
надежнее, меньше риска. Но мода и
здесь навела свой порядок,
классический костюм подвергся
шлифовке и остался классическим скорее
только по названию.
Это очень интересный процесс —
наблюдать за тем, как мода — или
время? — разрушает даже очень
устойчивые формы в костюме и как
она создает — на этом же самом
месте — нечто совсем иное. Еще
некоторое время назад классический
английский костюм казался той
неприступной крепостью, которая не по
зубам даже самой агрессивной моде.
Она и не стала устраивать штурма:
сначала только спрямила и
расширила плечи, потом слегка позабавилась
с юбкой, чуть позже —
раскрепостила жакет, оторвала его от фигуры —
он стал свободнее, совсем не тот
жесткий каркас, в который когда-то
40
была заключена женская фигура.
Шире, свободнее стала пройма,
вольготнее — рукав. Когда все это мы
«проглотили», мода занялась
воротником и лацканами. Она то убирает
воротник вовсе, то заменяет его
маленькой стойкой, то расширяет
лацканы, то сужает их. И только потом,
когда вся конструкция
традиционного английского костюма
оказывается расшатанной, мода меняет
ткань. Жакет, оказывается, можно
шить практически из любого
материала — льна, хлопка, шерсти, кожи,
шелка, шифона и тончайшего
органди. И ткань вовсе не обязана быть
гладкой или в скромную полоску —
набивка выглядит гораздо
привлекательнее. Верх костюма стал
объемным, зато юбка — максимально
узкой, облегающей бедра. Хотя
появляются и иные варианты — мода не
перестает экспериментировать. И вот
уже нет того самого костюма в
мужском стиле, который так долго всем
нам нравился.
Аналогичная история происходит
и с костюмом Габриэль Шанель.
В авторском исполнении — это
костюм из мягкой буклированной
ткани, с прямой юбкой и строгим, без
воротника жакетом, отделан
тесьмой, чаще всего уникальной. Его
носят с одноцветной шелковой блузкой,
украшенной бантом, с
многочисленными цепочками на шее. Костюм
отличается элегантностью и
определенной, несколько смягченной
деловитостью, которая не мешает
женщине оставаться
привлекательной,женственной. Костюм «шанель» остается
в моде более четырех десятков лет —
он практичен, идет всем независимо
от возраста и комплекции.
Тем не менее перемены коснулись
и его. Некоторое время назад мне
довелось присутствовать в Софии на
фестивале моды, организованном
болгарским журналом «Лада», на
страницах которого освещаются
проблемы моды, эстетического
воспитания, культуры быта, домоводства.
В перерыве между показами я задала
вопрос — как должен относиться
человек к неожиданным
предложениям моды? — главному
художественному руководителю Венгерского
института легкой промышленности
Магде Ковалик. И она заговорила о
костюме «шанель», по мотивам
которого венгерские художники сделали
довольно много моделей — они могли
показаться спорными.
— Костюм этот в достаточной
степени универсальный,— сказала
Магда Ковалик.— Но он все же
предназначается преимущественно
41
для женщин после тридцати, не для
молодежи. Мы предложили — и в
коллекции вы видели это —
расчленить такой костюм. И оказалось, что
жакет «шанель» хорошо сочетается
с современными брюками, что
необязательно носить его с нарядной
блузкой и украшениями,
необязательно шить из буклированной
ткани — подойдет и вязаное полотно,
шелк с золотой нитью для нарядных
туалетов. Такой вариант очень
хорош для молодежи...
Но, согласитесь, все это уже
совсем другой костюм — такие довольно
часто можно встретить на улице.
Нет в них ни элегантности, ни
неповторимости, которой так славился
костюм «шанель». Мода любит
разрушать то, что, по ее понятиям,
приняло чересчур уж застывшие
формы.
ИЗОБИЛИЕ МОДЫ
Вернемся на улицу, в толпу, одетую
чрезвычайно разнообразно и пестро.
Здесь можно увидеть одежду
делового и спортивного, фольклорного
стиля, откровенный авангард, но —
мы в этом можем без труда
убедиться — они чрезвычайно редко
встречаются в теоретически чистом,
незамутненном виде. Существует
великое множество так называемых
микростилей. Бельевой, например,
его еще называют пижамным.
Парадоксально, но в бельевом стиле
выполняются даже костюмы,
предназначенные для улицы. «Променад-
ный», или прогулочный, стиль — в
одежде для улицы, удобной и
достаточно теплой, чтобы можно было
гулять и в дождь, и в ветер.
Охотничий стиль — отнюдь не
обязательно одежду, сшитую в этом стиле,
надо носить именно на охоту. Просто
отдельные элементы из
традиционного охотничьего костюма
включаются в уличную или спортивную
одежду. Есть стиль «диско» — яркие,
эффектные одежды для молодежных
танцевальных или музыкальных
вечеров, рассчитанные одновременно
на полумрак и яркий, направленный
свет юпитеров или осветительных
ламп. А морской стиль? Тоже вполне
самостоятельный, сохранивший,
несмотря на все происки моды,
традиционные бело-синие цвета и
довольно стабильные виды одежды.
Стиль «карнавал», который нравится
молодежи сочностью красок и
шокирующей новизной форм.
Стили эти смешиваются,
проникают один в другой. Платье,
насквозь женственное, воздушно-неве-
42
сомое, как бы сотканное из нежности,
приторное, как сливочный торт,—
вдруг! — с пиджаком, типа
мужского, с прямыми тяжелыми плечами и
широкими, даже массивными
лацканами. Вам хочется сказать: так
нельзя! Не сочетается! А мода
твердит свое: ничего подобного,
сочетается. Носится. Смотрится. И
предлагает название этому новому
явлению — очередной термин в лексикон
моды — диффузия, иными словами,
проникновение одного стиля в
другой. Все, оказывается, по правилам.
По новым правилам новой моды.
Последнее время моду буквально
лихорадит от обилия всяческих
предложений. Если брюки — то почти все
варианты, которые когда-либо
придумывало беспокойное человечество:
традиционные узкие, «бананы»,
широкие в бедрах и сужающиеся к
щиколотке, «сигары» — довольно узкие,
без стрелок и с объемом, несколько
большим, чем объем самой ноги,
«галифе», которые на нашей памяти
носили только военные, «никерсы» —
облегающие ногу и опускающиеся
ниже колена на пятнадцать
сантиметров, «гольф» — брюки на
манжетах под коленом или на середине икр,
короткие шорты.
А юбки! Длина — какая угодно.
Ширина тоже. Юбка-портфель, юбка
на пуговицах, юбка многоярусная, на
кокетке, на нижней юбке, юбка-шар,
и, наконец, гибрид юбки с брюками.
Этот последний заимствовал что
хотел и из того и из другого вида
одежды. Юбки-брюки шьются прямыми и
расклешенными, со складками и .без,
с разрезами и с запахом.
Разнообразие стало проявляться
и в деталях, которые прежде имели
довольно ограниченные формы.
После микроскопически маленьких
воротничков, имевших своей целью
подчеркнуть немыслимую ширину
плеч, мода предложила воротники
громадные, прямо-таки гигантских
размеров. G кружевом, оборками и
любой другой отделкой...
Можно растеряться перед всем
этим изобилием. Невольно возникает
вопрос: создала ли мода что-либо
новое? Брюки-юбки и другие
варианты брюк и юбок, может быть,
под иными названиями уже носили.
И пиджаки и блайзеры отнюдь не
наше изобретение. И мушкетерские
и матросские воротники. И пальто с
перелинами. И комбинезоны. И мно-
гослойность была. И «вольный»
комплект, как теперь говорят
искусствоведы, из «одиночных»
предметов (так почему-то стали
именовать юбку, брюки, пиджак, жилет и
43
прочее, если они существуют вне
ансамбля, самостоятельно). Да, все,
пожалуй, уже было. Только вот
диффузии не было, санкционированной
официальной модой
вседозволенности, разрешения на эклектику и
даже мешанину.
И что удивительно — мода между
тем провозглашает старые, не
потерявшие привлекательности лозунги:
одежда должна быть
универсальной, многофункциональной, удобной,
практичной. И уверяет нас, что все
ее предложения именно таковы.
Мода вроде бы даже идет нам
навстречу, стараясь облегчить некоторые
наши трудности с натуральным
сырьем (например, во всем мире не
хватает хлопка, шерсти, шелка, и все
натуральное в цене). Так, на подиуме
появляется марлевка. Мода вроде бы
предлагает уменьшить расходы
сырья — снизить, как говорят
специалисты, материалоемкость тканей.
Буквально на глазах ткани
становятся тоньше и прозрачнее — куда
как хорошо! Но рано радоваться —
так же на глазах платья становятся
все шире и балахонистей, и прежней
меры ткани на них уже не хватает,
приходится брать едва ли не в два-
три раза больше. Типичные шуточки
моды: на саму ткань материала
меньше, но в целом на платье больше —
мода словно издевается над нами,
над нашими попытками быть хоть
сколько-нибудь экономными. Более
того, вместо джинсовой ткани
появляются тяжелые хлопчатобумажные
габардины, и требующая большого
количества сырья забытая до
времени хлопчатобумажная «чертова
кожа», и бархат, и плюш, и вельвет.
Мода разрушает наши попытки
разумного подхода к одежде.
МОДА ПРЕДЛАГАЕТ ИСПЫТАНИЕ
Скорость, с какой мода швыряет нам
в лицо свои «новинки», просто
поразительна.
Откуда эта странная суетливость
нынешней моды? Ее всеядность и
терпимость? Может быть, мы
наблюдаем момент перед взрывом, явления
кризиса моды? То ли это карнавал,
то ли вечер воспоминаний...
Как выбираться из этой ситуации,
что носить, а от чего воздержаться,
из каких именно вещей
комплектовать свой гардероб? При нынешнем
положении дел в мире моды такие
советы практически не имеют смысла,
как не имеют решающего значения,
допустим, ширина плеч и длина
юбки. Мода уходит от подробностей,
они ее мало интересуют — ей важны
44
общие черты, образ человека. Мода
не регламентирует, по крайней мере
сейчас, этот образ, ничего не диктует,
не требует. Редкая возможность, ибо
обычно мода мало считается с
человеком, его достоинством.
Так что перед нами открывается
соблазнительная перспектива побыть
самим собой.
А это очень непростая задача.
И если мы еще раз окинем уличную
толпу внимательным взглядом, то
увидим, что только немногие люди
успешно справляются с ней.
Одетых вне всякой моды, а точнее,
по моде двух-трехлетней давности,
еще очень много. Но все же более
типично у нас — стремление
одеваться добротно, опрятно. Носят
кожаные пальто, замшевые пиджаки,
дорогие костюмы. Модны ли они?
Скорее, нет. Не всякому по карману
эти недешевые туалеты. Золотые
кольца, цепочки, серьги — тоже вне
моды, они слишком кричат о своей
цене, слишком громко говорят о
достатке, что тоже нынче
непопулярно, ведь нынешняя мода
демократична, как никогда.
Что же из этого модно? Какой
образ более других нравится моде?
Это прежде всего человек деловой,
энергичный, подвижный. Может быть,
спортсмен, они нынче популярны.
Спортивный стиль не случайно
считается сейчас одним из ведущих в
одежде. Он отвечает нашим
представлениям о молодости, он и не
молодого по летам человека делает
собранным и моложавым. Потому,
очевидно, у этого стиля больше всего
поклонников и последователей, что
немаловажно для становления моды.
Согласитесь, разве не практичны
спортивные куртки, утепленные или
облегченные в зависимости от
сезона? Разве не универсальны брюки
и юбки в складку? Разве не
облегчает жизнь спортивная обувь на
низком устойчивом каблуке, делающая
походку стремительной? А сумки,
которые носят через плечо, разве не
освобождают руки от «авосек» или
пакетов?
Сегодня в молодежной одежде
спортивное направление главное. Все
остальное идет рядом, дополняя и
развивая основную тему.
Откровенно деловой стиль — пиджаки,
блузки. Они в какой-то степени
подчиняются спортивному стилю,
дополняют его, корректируют в
зависимости от житейских обстоятельств.
Даже романтический костюм
ухитряется соседствовать и с корректной,
деловой одеждой, и с раскованной
спортивной.
45
Но все ли, что мы видим на улице,
укладывается в эти рамки? Нет,
разумеется. Можно отметить две
крайности. Авангард то, что
является поиском будущего направления,
эксперимент, который может быть
обречен на неудачу, но может со
временем и стать очередным
«откровением» моды. Брюки-юбки (у нас
только-только начинают их носить),
на первый взгляд кажутся и
удобными и красивыми. Но очень уж
требовательны они к фигуре и потому
идут лишь немногим.
«Авангардисты» от моды экспериментируют с
ними, публика смотрит на них с
любопытством и интересом, не решаясь
высказаться с определенностью.
Но бывает и так, что где-то в
отдаленном от столиц городе
появляется своя, ни на что не похожая
мода. Помню, лет десять-пятнадцать
назад в одном небольшом городке
меня поразило странное явление:
многие мужчины, особенно молодые,
носили рыжие кудри, красили
волосы «лондатоном», а брюки шили
совсем уж невиданные:
чрезвычайной ширины клеши, да еще со
складкой по боковому шву, а в ней —
десяток мелких пуговиц. Пояс был
широк и стягивал талию, отчего
молодые люди становились похожими на
испанских танцоров, исполняющих
«Болеро». К портнихе, которая шила
эти брюки, стояла безумная очередь...
Но вот что говорила на XIX съезде
комсомола А. Степанова, старший
продавец универмага из города
Томска: «Порой мы встречаем на
улицах наших городов крикливо и
вызывающе одетых парней и девчат,
искренне уверенных в том, что они
шагают в ногу со временем. И
просто обидно за этот самообман».
Отсутствие вкуса порождает
многие удивительные явления.
Доморощенные модники напяливают на
себя импортные рубашки —
форменную одежду заокеанских
полицейских и щеголяют в них, не замечая
насмешливых взглядов прохожих.
Носят трикотажные майки от ночных
пижам. Надевают днем рискованные
платья, в которых и вечером-то на
танцах вряд ли стоит появляться.
Понравившиеся им кроссовки —
обувь, подходящую только к одежде
спортивного стиля,— носят с
нарядным платьем или претендующим на
элегантность строгим пальто. Все это
очень далеко от истинной моды.
...Словом, есть своя логика в
поступках моды. Надо попытаться
понять ее, чтобы не попасть впросак.
Что, если сейчас мода просто
предлагает нам испытание? Хочет
посмотреть, насколько умеем мы
ориентироваться в разнообразии ее
предложений, можем ли сами составить
«вольный» комплект из «одиночных»
предметов, насколько точно оцениваем
себя...
Вот зачем этот бал-карнавал,
ностальгические забавы. Мода
захотела понять, как выйдем мы из
этого положения, кем будем, кем
останемся, не потеряем ли себя в
погоне за соблазнительными, но
вечно ускользающими призраками,
которые так щедро она нам на сей раз
предлагает...
ПЯТЬ ИНТЕРВЬЮ НА ТЕМУ ОБ ОДЕЖДЕ
Журналистская работа сталкивает с
разными людьми. Всегда интересно,
что думают о моде специалисты, это
информация из первых рук.
ДАВАЙТЕ ОДЕВАТЬСЯ ХОРОШО
— Вы чувствуете себя хорошо
одетой? — спросила я.
— Не всегда.
— Ну, скажем, сейчас?
— Сейчас? Я шла с работы, а
значит, была одета, как обычно на
работе.
Мой собеседник —
художник-модельер, чьи работы
демонстрировались в Париже и Лондоне,
Будапеште и Брно, Пловдиве и Берлине,
человек, получивший на зарубежных
выставках, ярмарках, смотрах 24
золотые и серебряные медали — Ирина
Владимировна Крутикова.
— Как обычно — это, очевидно,
вот так скромно: в светлом свитере,
темных брюках?
— Вы могли бы и не описывать
мой костюм — в нем нет ничего
особенного и, я бы сказала,
запоминающегося.
— Что верно, то верно. Вы одеты
совершенно нейтрально. Это
сознательная позиция? Вы всегда так
одеваетесь?
— Позиция сознательная, но
одеваюсь я в зависимости от
обстоятельств. Если мне приходится где-то
выступать, я стараюсь одеваться
более модно, чтобы не входить в
противоречие с тем, что предлагаю
носить другим. Хотя и не настолько
экстравагантно, чтобы шокировать
аудиторию.
— В свое время знаменитый
французский дизайнер Пьер Карден
на вопрос, кого, по его мнению,
можно считать хорошо одетым человеком,
ответил: того, кто считается с собой и
с другими.
— Я вполне согласна с Карденом,
но мне больше по душе определение,
данное другим модельером — Унга-
ро. Он сказал, что если вас поразила
красотой какая-то женщина, но вы не
можете вспомнить, во что она была
одета,— значит, она была одета
идеально.
— И все же, как ни хороши оба
определения, давайте попробуем их
конкретизировать. Позвольте для
начала задать вам несколько
лобовой вопрос: одеваться хорошо —
это значит одеваться модно?
— В какой-то степени — да. В
моде всегда одновременно
существует несколько разных пластов —
острые, авангардные предложения,
которые, возможно, так и не станут
массовыми, устоявшийся пласт,
вошедший в жизнь, и нестареющая
классика. Конечно, рядом с модным
существует и откровенно
старомодное — то, что окончательно
исчерпало себя. Человек, одетый старомодно,
кажется отставшим от времени и
может выглядеть нелепо.
— Значит, мода в определенной
степени помогает нам быть хорошо
одетыми. При всех ее
многочисленных и довольно непостоянных
свойствах в конечном счете мода — некий
стандарт, принятый большинством
47
людей. Возможность выразить себя
в одежде нередко в том только и
проявляется, что мы в рамках
предлагаемого модой стандарта делаем
самостоятельный выбор... Хотя, надо
сказать, мода меняется так быстро...
— Мы склонны преувеличивать
эти перемены. Мода перестала быть
категоричной. Раньше она
регламентировала буквально все: силуэт,
длину юбки, ширину брюк, размеры
лацканов и прочее.
Более того — и я считаю это
главным достижением последнего
десятилетия — мода предложила более
рациональное и демократичное, чем
когда бы то ни было, отношение к
одежде. Костюм распался на
составные элементы, и их стали называть
довольно забавно — «одиночными».
«Одиночные» брюки, «одиночную»
юбку, «одиночный» пиджак можно
вольно соединить между собой,
добиваясь многообразия
вариантов. Стремление к «одиночности»
оказалось таким сильным, что
распалось и платье, превратившись в
платье-костюм, и обе его
«одиночные» части стали носить по
отдельности...
— Моду чаще всего ругают — за
непостоянство, капризы,
расточительность, иногда, возможно, и за
дело ругают. Но забывают о том,
что в моде так или иначе отражается
наш образ жизни.
— Согласна. С переменами,
которые в нем происходят, связаны и
перемены как в самой одежде, так и
в отношении к ней. Отнюдь не
случайно в последние годы в моде
возникло направление, которое
называется «унисекс» (универсальный),
или «онесекс» (вне пола). Это
одежда, когда и женщины, и
мужчины, и дети носят один и тот же
костюм: брюки, свитер, батник,
водолазку, куртку; одну и ту же обувь:
кроссовки, ботинки; одни и те же
головные уборы: береты, мужские
шляпы с полями. Некоторые
специалисты высказывают
предположение, что эта тенденция будет
развиваться.
— Вероятно, но тут можно и
поспорить. Сейчас, когда мы уже
вдоволь насладились этой «одеждой для
всей семьи», она имеет, на мой
взгляд, тенденцию перейти в разряд
спортивной, рабочей, одежды для
отдыха. Сейчас женщины едва ли не
с восторгом окунаются в рюшечки и
кружева романтического стиля...
Любовь к нарядам, стремление к
обновлению — кто осудит нас за это?
Но разве обязательно, Ирина
Владимировна, иметь много вещей,
постоянно менять их, чтобы
чувствовать себя хорошо одетым человеком?
— Видите ли, чрезмерная
озабоченность своим гардеробом
невольно наводит на размышления: может,
человеку больше нечем заниматься,
как только ходить по магазинам и
ателье? Костюм многое
рассказывает о его владельце даже тогда,
когда человек сам того не желает...
Но человек подтянутый, собранный,
одетый со вкусом и без претензий,
не суетящийся ради дефицитных
обновок, всегда вызывает уважение.
Кстати говоря, порой людям не
хватает не столько модных вещей,
сколько умения распорядиться тем,
что они имеют. «Шкаф забит, а
надеть нечего»,— эта жалоба звучит
анекдотично, но она очень точно
отражает ситуации, сложившиеся во
многих семьях.
У большинства людей гардероб
складывается стихийно, вещи,
входящие в него, плохо сочетаются
друг с другом, мало используются.
— Как вы считаете, из каких
основных предметов мог бы состоять
рациональный женский гардероб?
48
— Конкретные рекомендации, как
вы понимаете, давать трудно: у
каждого своя жизнь, свои материальные
возможности. Для работы хорошо
бы иметь один классический костюм,
в котором обе части — юбку и
пиджак — можно носить и по
отдельности. Кроме того, не мешало бы
приобрести платье-костюм, с тем же
намерением разделить его, чтобы
комбинировать с пиджаком и юбкой от
английского костюма. Потребуется
по меньшей мере две разного стиля
блузки, одна из них — нарядная.
Брюки — тем, кто их носит. И,
конечно, трикотажные вещи — пуловер
или свитер. Если оба — то один
небольшой по объему, а другой
просторный, длинный, чтобы носить и
с поясом. Дополните это нарядными
воротничками, косынками,
шарфами — все необходимое у вас есть.
— Если вещь надоедает, ее
продают или переделывают. В крайнем
случае вешают в шкаф, дают
отдохнуть, а иногда сознательно
убирают до поры, когда мода, сделав
очередной виток, вспомнит то, что
когда-то носили...
— Это — заблуждение. Мода,
используя «цитаты» из прошлого,
непременно изменяет их. Иной объем,
иные конструкции — словом, то, да
не то...
Из старых вещей, которые
наверняка найдутся в гардеробе, многие —
расклешенные удлиненные юбки,
например, классический костюм —
носить можно, скорректировав по
сегодняшней моде. Но вот одежда
полуприталенного силуэта вышла из
моды, такие вещи лучше распороть
и переделать. Из двух, а то и трех
платьев получится новый модный
костюм.
Сейчас популярны полупальто, и
некоторые женщины решили, что
если укоротить старое, оно сразу
станет модным. Увы, нет. Если
меняется длина вещи, меняются и
пропорции верха: так, плечи сейчас и
шире и прямее.
А вот старые мужские сорочки
прекрасно переделываются в модные
женские блузки — с маленьким
воротничком без прокладки, со
стойкой, оборками.
Советую особое внимание
обратить на мелочи. С их помощью очень
легко расставить модные акценты.
Раньше, например, носили большой
длинный шарф, теперь он стал
меньше, его не завязывают узлом,
концы просто перевивают друг с другом.
Прежде носили большие платки —
сейчас маленькие косынки, которые
завязывают сбоку, опускают вперед
углом.
Снова вошли в моду цветные
чулки и колготки.
И еще одно. Если сшили модную
вещь, не держите ее в шкафу —
носите. И, помня об изменчивости
моды, не заводите чересчур
дорогих, основательных туалетов,
которые хоть и хороши, но за свой
«долгий век» успевают порядочно
надоесть.
— Нередко хорошо одетыми
считают тех, кто обладает современным,
«престижным» набором: кожаное
пальто, дубленка, меховая шапка,
кожаный кейс...
— Мы, художники, видим здесь
лишь слепое следование стандарту.
Легкие стеганые пальто и яркие
куртки куда красивее так уже
надоевших черных пальто. А что
касается престижа, всех этих понятий
«дорого — дешево», я бы сказала,
бухгалтерские оценки неприменимы,
когда речь идет о том, красиво или
нет. А мы с вами говорим об этом.
Как художник, я восхищаюсь
теми, кто малыми средствами из
простых вещей создает изящный ан-
самбль. И умеет найти свой образ,
одевается в соответствии с ним.
— Художники любят говорить:
найти свой образ. А как это сделать?
— Суметь оценить себя, свою
внешность, темперамент, манеру
поведения и в зависимости от этого
выбрать свой стиль в одежде. Вот
пример: молодая девушка,
спортивная, крупная, энергичная. Пойдет
ли ей платье с большим вырезом,
с оборками, сборками, кружевами?
Вряд ли. Это платье для хрупкой,
изящной женщины, которой, в свою
очередь, возможно, не пойдет
одежда спортивного плана.
— А что значит одеваться не по
возрасту?
— Так нередко говорят о людях
немолодых, которые одеваются в
молодежном стиле, стремясь
казаться моложе. То, что придумано
для молодежи, действительно хорошо
именно ей: яркие карнавальные
краски, мини-юбки и смелые вырезы на
платье. Брать идеи из молодежной
моды людям взрослым следует
осмотрительно, иначе нетрудно попасть
впросак...
Но правило это относится в такой
же степени и к молодым. Надевать
на танцы или выпускной вечер
платье из парчи или панбархата,
золотые украшения, то, что носят
взрослые люди,— это ведь все равно что
брать вещи из чужого —
маминого — гардероба.
Но все же не надо относиться к
одежде и слишком серьезно.
Чувствуешь себя молодо,
по-спортивному подтянут — одевайся повеселее...
Во всяком случае, это лучше, нежели
носить одежду, которая делает тебя
старше, скучней.
— Искусствоведы да и
художники нередко дают рекомендации —
одеваться со вкусом, воспитывать
вкус... Я бы определила вкус как
чувство гармонии. Когда понимаешь,
что лишнее в этой композиции, а
чего в ней недостает.
Раньше было просто: в костюме
должно существовать стилевое
единство. Если стиль деловой, всякая
«романтика» в виде оборок и рюшек
позорно изгонялась. Теперь в
условиях «диффузии», когда мода
узаконила взаимопроникновение разных
стилей, найти верное решение стало
труднее...
— Лучше отказаться от
эксперимента по сочетанию разных стилей
в своем костюме, если не убеждена,
что поступаешь правильно.
Советую быть осмотрительной и в
тех случаях, когда вы носите так
называемые многофункциональные
50
зещи: те, что, к примеру, хороши
эдновременно и для работы и для
праздника. Тут очень важно
соблюсти меру, чтобы на работе не казаться
излишне нарядной, а в гостях —
чересчур будничной. Здесь могут
помочь всякого рода дополнения,
которые украсят обычное в основе
своей платье. Женщины,
работающие на предприятиях, где есть
бытовые комнаты, всегда могут
переодеться в нарядную одежду, сняв после
смены свой рабочий костюм.
— Итак, Ирина Владимировна,
вы думаете, что в силах и в
возможностях каждого, кто очень этого
захочет, быть хорошо одетым?
— Вы правильно заметили: если
человек этого захочет. Тогда он
найдет время заняться своей одеждой,
своей внешностью, самим собой.
Что-то купит в магазине, что-то
закажет в ателье, что-то сошьет сам.
И в любой жизненной ситуации будет
одет не только модно, но и
соответственно случаю, а это, что ни
говорите, дает человеку чувство
уверенности и спокойствия, состояние, когда
можно забыть о том, во что и как ты
одет.
— Вы одна из первых узнаете о
новых идеях в мировой моде, о новых
тенденциях. Возникает ли у вас
желание сразу же их воплотить в каком-
то ансамбле для себя? Или вы на
себе не экспериментируете?
— Иногда и экспериментирую, но
считаю, что для художника это
необязательно. Я человек сдержанный,
к одежде отношусь спокойно и
придерживаюсь больше классических
видов одежды.
— Есть ли у вас вечернее платье?
— Нет. И праздничного нет. Есть,
я бы сказала, «приподнятое». В нем
я хожу и на работу и на концерты.
— В чем вы любите ходить дома?
— В брюках, конечно!
— Согласны ли вы с тем, что о
вкусах не спорят?
— Нет. Говорить об этом надо.
Я не знаю человека, который бы
признался, что он не обладает
художественным вкусом. Хотя...
ВЫБИРАЕМ ЖЕНСТВЕННОСТЬ?
Трудно определить какое-то одно,
главное направление, по которому
двигалась бы мода. Комфорт,
удобство, утилитарность —
соблазнительные лозунги, которые она
провозглашает, год от года остаются
прежними, хотя одежда меняется порой
просто разительно. Конечно, новое
обычно привлекательнее старого, но
значит ли, что удобнее и практичнее?
51
Мода приемлет и гладкие, и
набивные ткани, и яркие, и сдержанные
цвета, ее одинаково устраивает и
коротенькая юбка-мини и доходящее
до щиколотки макси, она принимает
и то, что было модно в 20-е годы, и то,
что носили в 50-е. Все это наводит
на мысль, что мода из капризной и
пристрастной стала теперь терпимой
и даже всеядной.
— Так ли это? — спрашиваю я
Галину Николаевну Гагарину,
главного художественного руководителя
Общесоюзного Дома моделей
одежды.— Неужели теперь мода
позволяет все?
— Кроме старого. Популярная в
последние годы одежда свободных
форм с объемным верхом, с не
стесняющей движений углубленной
проймой оказала влияние на весь
характер современной одежды.
— Как вы думаете, почему
женщина так упорно «роется» в мужском
гардеробе, примеряя на себя то одну,
то другую типично мужскую вещь —
от брюк до шляпы?
— Эти вещи удобны, я так
думаю. Сравните практичную мужскую
сорочку и женскую блузку, которая
требует и более деликатного
обращения, и более хлопотного ухода.
Кстати говоря, и мужской костюм, хотя и
принято считать его консервативным,
тоже очень изменился в последние
годы. Та же рубашка. Сколько она
имеет вариантов: в стиле ретро,
фольклорном, спортивном, деловом или
авангарде, который мы пока
предлагаем для молодежи...
— Что значит «пока»? Вы
предполагаете, что молодежь может
отказаться от авангарда?
— А почему бы и нет? Она
выросла на авангарде и, возможно, со
временем увидит новизну в
классической одежде, которую еще не
носила.
— Многие считают, что
авангард — нечто безумное в моде,
нелогичное и некрасивое. Давайте хотя
бы отчасти конкретизируем это
понятие: что, например, авангардного
может быть в блузке?
— Отлетные детали — кокетки
чаще всего, застежки,
перестегивающиеся на разный манер рукава. Или
так: в обычной блузке спина и
полочки одной длины. Но ведь возможно
и другое решение: спинку сделать
короче, а полочки удлинить и узлом
завязать спереди на талии. И тогда
вы получите авангард. Вас это не
шокирует?
— Смотря в какой ситуации я
увижу такую блузку...
— Может быть и спортивный, и
домашний вариант, а также и
вечерний. Все зависит от ткани.
— Как все рядом: и домашнюю,
и вечернюю одежду можно шить
буквально по одной выкройке, коль
скоро она имеет одну и ту же форму.
Вроде бы нет никаких канонов. К
таким вещам труднее всего
привыкнуть. До сих пор спорят, можно ли
носить брюки на работу...
— Эти споры запоздали по
меньшей мере на двадцать лет. Брюки —
настолько удобная вещь, что без них
женский гардероб просто не полон.
Не случайно мода предлагает сейчас
брюки самых разных форм и самых
разных длин. Помните, про «бананы»
говорили: разве их можно носить,
такие брюки полнят! Теперь это
никого не смущает. Мне кажется,
художники, разрабатывающие моду, и
люди, которые хотят ей следовать,
в общем-то понимают друг друга.
— И каким же вы видите
человека, для которого разрабатываете
новые модные идеи?
— Сегодня это человек, который
в основном имеет все необходимое,—
никто не ходит раздетым, никто не
52
мерзнет. И если он перестает носить
какие-то вещи, то часто не потому,
что они износились, но скорее
надоели, устарели, вышли из моды. Ему
хочется приобрести вещь, какой еще
у него не было. И мы должны
предложить на выбор такие — новые по
идее —вещи... Чтобы человеку не
пришлось жалеть об истраченных на
покупку деньгах.
— Может быть, существует
какой-то способ поспевать за модой,
не тратя на это много денег? Ведь,
как известно, все не купишь...
— Я думаю, стоит покупать то,
что может обновить весь гардероб.
— Разве такое возможно?
— Сейчас — да. Допустим,
вместо традиционного демисезонного
пальто вы шьете — или покупаете —
остромодный теперь жакет-пальто,
или полупальто, как его когда-то
называли. Его длина — до середины
бедер, свободный рукав,
расширенные плечи. Жакет просторен, его
можно носить поверх костюма,
свитера, свитера с костюмом... К нему
подойдет любая из имеющихся у вас
юбок, а еще лучше, если это будут
брюки. Вы заметите, что старые вещи
в таком комплекте смотрятся более
современно.
Хорошо бы сшить еще модную
блузку. Развернутый крой — в этом
смысле блузка напоминает
распашонку. Вшить рукав просто, даже
застежка потайная, под складкой —
любые пуговицы. Модную блузку
53
можно носить с широким поясом,
заправленной в юбку или поверх
нее, можно надеть под нее свитер,
майку — тогда она станет своего
рода жакетом.
Два эти предмета на один год —
не так уж расточительно, зато
гардероб заметно обновится.
— А как переделать на новый
лад старые вещи?
— Делается это просто. Блузку
или брюки распарываете и детали
накладываете на выкройки вещей
новой формы. Ткани вам будет не
хватать: модные вещи просторнее. Пусть
все недостающее будет из другой
ткани — гладкой или контрастной,
иной фактуры, но сочетающейся с
основной по цвету. Можно соединять
хлопчатобумажные и шерстяные
ткани, вельвет и искусственную кожу,
плащевку. Эффект, удивительный...
— В какой степени перемены
коснулись зимнего пальто — в нашем
климате вещь эта нужная, и
«сооружают» пальто не на один год...
— Насчет того, насколько
зимнее пальто необходимо, можно
спорить. Какое пальто мы обычно
носили? Шерстяная ткань типа
габардина, два слоя ватина, меховой
воротник да плюс к этому еще и
шерстяное платье. А теперь? Пальто
шьем из длинноворсных тканей, в
палец толщиной. Нужен ли в таком
случае ватин или достаточно
тонкой утепляющей подкладки? И на
работу мы одеваемся иначе —
блузка, пуловер, жакет, толстая теплая
юбка, шерстяные чулки. Если к тому
же живешь в большом городе,
ездишь в метро, автобусах — зачем
такое солидное и теплое пальто? Сейчас
многие шьют себе демисезонное
пальто со съемной подкладкой и съемным
меховым воротником. По моему
мнению, это удобнее: всегда можно
захватить с собой свитер или шаль,
а воротник носить с костюмом или
платьем — мы забыли об этом, а мех
всегда красив. Сейчас, например,
снова в моду вошел каракуль, из
него можно сделать не только
воротник, но и шарф...
— Скажите, что касается
тканей...
— Тут есть перемены. Последние
годы мы отдавали преимущество
гладкокрашеным тканям, теперь
повсюду в мире популярна набивка —
пестрые, условные, штриховые,
абстрактные рисунки. Думали, что это
коснется только летних тканей,—
нет, набивки перекочевали и в
зимний сезон: русский «огуречный»
орнамент, мелкие розы можно
встретить на шерстяных тканях. Очень
популярен зимний хлопок — термин
это новый. Так называют плотные
хлопчатобумажные ткани с под-
чесом, как, например, фланель и
байку. И, конечно, твиды,
нестареющие и универсальные...
— Я с удовольствием смотрела
последнюю коллекцию
Общесоюзного Дома моделей. Вы предлагаете в
основном элегантные вещи в стиле,
который принято называть
женственным, или еще дамским. Почему вы
выбрали именно это направление?
— Когда мода предлагает
слишком много разных и непохожих идей,
очень важно занять свою,
независимую позицию. Иначе в погоне за
новизной можно потерять себя,
лишиться своего стиля. Мы считали,
что необходимо привлечь внимание
женщин к элегантным и
женственным вещам, спокойным, несуетным.
Мы не против одежды в спортивном
или мужском стиле, но нам хочется
видеть женщину и другой — более
мягкой, спокойной, нерезкой.
Элегантной, а элегантность, если
хотите,— это не просто умение подбирать
ансамбль, одеваться к лицу, но и
54
манера поведения, иной способ
держаться, даже говорить.
— Да, такой стиль требует от
женщины многого...
— Прическа может быть самой
скромной: гладкие волосы,
собранные в пучок на затылке. Макияж —
без перебора, опрятность. Тонкие
чулки и высокий каблук...
— Ну, вы нас обрадовали!
— Таковы парадоксы моды:
низкий каблук она предлагает
молодежи, и это считается авангардом. Ради
красоты приходится чем-то и
поступиться.
Что ж, мода предлагает. Но
выбирать-то нам с вами. На чем
остановиться? На элегантности?
Три последние интервью
проходили в Московском Доме моды,
которым руководит замечательный
советский художник Вячеслав
Михайлович Зайцев. По моей просьбе он
встретился с людьми разных
профессий, имеющих абсолютно разные
внешние данные — рост, комплекцию
и разные представления о том, как им
следует одеваться. Вячеслав
Михайлович не только побеседовал с ними,
но помог им хорошо одеться:
нарисовал и подобрал для них модели
платьев и костюмов, которые они
купили в Доме моды и стали носить.
Свойства характера, особенности
профессии, отношение к одежде и к
моде — все это имело своеобразное
преломление в этих беседах.
Впрочем, они не нуждаются в
пространных комментариях.
«одеваюсь; как все...»
— Я бы хотела хорошо
одеваться,— сказала Вера Семеновна
Боброва, сборщица производственного
объединения «Московский
электроламповый завод», и с этого начался
разговор в кабинете Вячеслава
Михайловича Зайцева.— На работе у
нас спецодежда: голубое платье и
белый халат,— продолжала Вера
Семеновна.— Производство вакуумное,
требует особой гигиены. Костюм этот
неплох, только вот халат
нейлоновый. Тяжело в нем работать, жарко.
Но, в общем-то, с рабочей одеждой
проблем нет. Труднее подобрать
остальное. В чем в театр пойти, в
гости. Мне еще и
представительствовать приходится. (Вера
Семеновна — депутат Верховного Совета
РСФСР. Участвует в работе сессий,
ведет депутатский прием.)
— Много ли вещей в вашем
гардеробе? — спрашивает Вячеслав
Михайлович.
— Вещей много. Я уже тридцать
лет работаю, много разной одежды
за это время купила, и все висит.
— Жалко расставаться?
— Нет, не жалко. Но
выбрасывать рука не поднимается, а продать
негде. Иногда думаю: надо бы
переделать, перешить, да как-то не
получается. А нужных вещей нет. Такое
ощущение, что надеть нечего.
Раньше этого почему-то не ощущала.
— Ну, это понятно. В молодости
вам все шло, к тому же, очевидно,
считали, что одежда не самое
главное. Знаете, я давно заметил эту
закономерность: серьезное, я бы
даже сказал, осознанное отношение к
одежде у человека появляется только
тогда, когда он уже сформируется
как личность, осознает самого себя...
Кроме того, за эти годы и отношение
к одежде стало иным. Люди больше
интересуются модой, требовательнее
относятся к своему костюму, больше
тратят на одежду. Скажите, Вера
Семеновна, в каких случаях у вас
возникает ощущение, что вам нечего
надеть?
55
— Нарядные платья еще у меня
есть. Труднее с деловым костюмом.
Стыдно сказать: ордена и медали
прикрепить не к чему. (Вера
Семеновна награждена орденами Ленина,
Октябрьской Революции,
несколькими медалями.) Не надевать же их
на вязаную кофточку, в которой
обычно я хожу на работу...
— Как уродуют женщин эти
бесформенные вязаные кофты! —
воскликнул Вячеслав Михайлович.—
Вытягиваются. Вид становится
неряшливым. Жакет «собирает»
фигуру, делает ее строже. У вас есть
классический, деловой костюм?
— Нет, не могу купить, как и
обычный пиджак...
— А заказать в ателье вы не
пробовали?
— Не пыталась. Да и зачем мне
шить в ателье? Фигура у меня
стандартная — 48-й размер. Лучше
готовое подобрать. Я думаю, ателье для
тех, у кого фигура какая-то
особенная или кто хочет носить
нестандартные вещи.
— Действительно, готовые вещи
должны на вас хорошо сидеть —
у вас складная фигура, высокий
рост. Как, по вашему мнению, что
вам больше идет?
— Прямая юбка. А верх —
безразлично какой...
— Встаньте! — скомандовал
Вячеслав Михайлович и улыбнулся: —
Однако у вас не прямая юбка... И она
вам идет.
— Вы так считаете?
— А я вам объясню... (рисует).
Видите ли, прямая юбка очень
требовательна к фигуре, а редко у кого
она бывает идеальной. Но почти
каждой женщине пойдет слегка
расклешенная, которая скроет
пополневшие бедра, даст хорошую
линию. Потом, смотрите (показывает
рисунок), надо закрыть талию —
для этой цели хорош блузон на под-
кройной баске или свободная блузка-
туника, фигура сразу приобретает
желаемую стройность. Я вас убедил?
— Убедили,— Вера Семеновна
согласно кивнула.
— Для вас самым приемлемым
будет классический стиль. Это не
значит, что вы должны одеваться только
в английские костюмы, с пиджаком
мужского типа...
— А что же тогда считать
классикой?
— То, что устоялось, стало не
столько модой, сколько стилем. Вот,
например (снова взял лист бумаги и
стал стремительно делать наброски):
маленький жакет, я бы назвал его
женственным, плечи чуть приподня-
56
ты, четко обозначены. Длина—де-
сять-пятнадцать сантиметров ниже
талии. Юбка в складку, чуть
расклешена. В боковых швах
карманы — так удобнее. А блузку можно
сделать типа мужской сорочки или
романтическую — какая вам больше
по вкусу. Блузка может быть и с
оборками. Не надо только
располагать их параллельно — будут
полнить. Положим их чуть под углом.
Воротник-стойка, тоже с оборками.
Или апаш. Нравится?
— Я еще себе плохо представляю.
— Давайте примерим готовые
вещи,— предложил Вячеслав
Михайлович.
Преодолевая смущение, Вера
Семеновна выполняет роль
манекенщицы. Вячеслав Михайлович
сначала дал ей померить несколько
разных пальто. Они ей шли, что
признали все окружающие — посетители
Дома моды. Особенно хорошо
смотрелось на Вере Семеновне летнее
серое пальто с пышными оборками
по плечам. Однако на вопрос
Вячеслава Михайловича, купила бы она
такое, она довольно решительно
ответила.
— Нет. Да как же я в нем по
Преображенке пойду!
— Чем же оно вам не нравится?
— Непривычно. Резкая перемена
во внешности, будто это не я. Кто-
то другой.
— Но ведь красиво?
— Красиво. В шкаф бы я его
повесила. Иногда бы надевала — перед
зеркалом, чтобы полюбоваться, а
носить бы постеснялась.
Смущали ее и платья, которые
она мерила: они казались ей
чересчур модными.
— К этому надо привыкнуть,—
говорила она.
— Вы что, сомневаетесь в моих
рекомендациях? — спросил
Вячеслав Михайлович.
— Не сомневаюсь. Для меня вы
большой авторитет. Но ведь мне это
носить. А я не хочу, чтобы на меня
оглядывались, обсуждали мою
одежду. Я одеваюсь, как все. Если бы эти
вещи носили и другие люди, я бы,
конечно, надела их. Знаете, много
лет назад я была на Кубе, в
туристической поездке. Жили мы в
гостинице возле моря. Все вокруг ходили
в мини. И мы в своих длинных
платьях чувствовали себя плохо. И тогда
все дружно укоротили свои платья.
Снова почувствовали себя
нормально. Приезжаем домой... Мини у нас
еще не носили. Вот смеху-то было!
Опять все платья отпустили... Я знаю,
есть люди,— продолжала Вера Семе-
57
новна,— которые не наденут то, что
носят все. Я же, наоборот, не люблю
и не хочу выделяться.
И все же Вера Семеновна нашла
вещь для себя — серый
элегантный плащ со складкой на спине.
— Вот это я бы купила. Можно?
— Эти модели продаются.
— Жаль, конечно, что у вас
трудно подобрать дополнения — шляпу,
сумку, туфли. А то всегда чего-то
не хватает, чтобы получился
комплект. Хотела бы иметь возможность
сразу купить в магазине все
необходимое для делового или
праздничного комплекта.
Модели, которые Вячеслав
Михайлович Зайцев нарисовал
специально для Веры Семеновны,
показали: чтобы составить гардероб, его
основу, требуется не так уж много
вещей.
Слегка расклешенная черная
юбка с белой блузкой, довольно
свободной в талии, по бедрам
собранной поясом. Четкая линия плеч
подчеркнута узкой кокеткой. (Форма
одежды должна быть очень четкой,
в особенности если изменились
очертания фигуры.) Мелкие складочки и
планка яркого цвета дают вертикаль,
которая делает фигуру стройнее.
Обратите внимание: даже при
прямой юбке художник рекомендует
носить просторный блузон,
скрывающий талию. Глубокая вставка
контрастного цвета расчленяет
блузон, который сам по себе достаточно
велик (от этого бедра кажутся уже).
Такая же подчеркнуто четкая
форма и в летнем платье-костюме.
Застроченные сверху складки делают
более плотной и менее мнущейся
легкую шелковую юбку.
В деловом костюме и
демисезонном пальто та же строгость форм
и определенность линий,
подчеркнутые вертикали, что делает фигуру
стройнее: однобортный пиджак,
жилет, застегнутый доверху, планка —
застежка блузки, встречная складка
на юбке. По той же причине
лацканы на пиджаке и пальто узкие,
небольшие. Плоская сумка на
длинном ремне тоже пойдет сюда больше
любой другой — как-никак новая
«вертикаль». Строгие шляпы.
Кстати, нередко используются
мужские — поля у них разглаживаются
утюгом через влажную ткань.
Обратите внимание на ноги:
чулки носят не только привычного
телесного цвета, но и серые, темные и
откровенно белого цвета. Это уже
прихоть моды.
Возможно, предложенный для
Веры Семеновны гардероб
понравится не каждому, но стоит обратить
внимание на то, почему художник
рекомендовал ту или иную модель,
понять логику ее решения.
УРОК И МОДА
— Очевидно, не случайно нас,
учителей, сравнивают с актерами,—
начинает разговор Татьяна
Александровна Смирнова, учительница
московской школы № 98.— Так же,
как они, мы постепенно создаем то,
что можно назвать своим образом:
внешний облик, манеру говорить,
слушать и даже одеваться. И хотя
у нас нет особой форменной одежды,
педагог чувствует, в чем он может,
а в чем не может прийти на урок...
— И как вы себе это
представляете? — интересуется Зайцев.
— Я, например, стремлюсь к
тому, чтобы моя одежда была строгой
и не очень отвлекала внимание
учеников. Не слишком нарядная, но
по возможности красивая. Люблю
платья, сарафаны, комплекты,
которые легко видоизменить. Школьники
не должны привыкать к тому, что
58
учитель постоянно ходит в одном и
том же.
— Известно, одежда либо
помогает устанавливать контакт, либо,
наоборот, затрудняет его,—
продолжает разговор Вячеслав
Михайлович.— Излишне вычурная,
претенциозная одежда, как правило,
настораживает, хорошо, если не вызывает
насмешек. Представляете, что будет,
если предметом насмешки станет
учитель?
— Но, знаете, если учитель одет
во что попало, если он откровенно
старомоден, ученики тоже не простят
ему этого. Дети живут не в
изолированном мире, видят, как одеваются
другие, смотрят телевизионные
передачи — впитывают информацию со
всех сторон. Отстанешь — и сразу
покажешься человеком,
оторвавшимся от жизни, хотя ты отстал
всего лишь от моды...
— И все-таки, Татьяна
Александровна, педагогу лучше отказаться
от экспериментов в одежде, к чему,
как я заметил, бывают склонны
молодые учителя. По своей еще
студенческой привычке некоторые из них
надевают, например, на работу
джинсы, какие-то остромодные
вещи — мне кажется, это крайности,
непозволительные в школе. Конечно,
педагог сам должен определить и
меру строгости и меру
раскованности в одежде.
— Это-то и сложнее всего —
оценить себя, понять, чему отдать
предпочтение... Вот мне очень
нравятся вязаные, ручной работы вещи...
— А я боюсь в этом случае
кустарщины, небрежности,— отвечает
Вячеслав Михайлович.
— Вы сейчас говорите о качестве
выполнения вещи, но ведь и
пиджак может быть сшит так, что его
59
не захочешь надеть... Я, например,
заметила, что мои ученики, а работаю
я в начальном классе, относятся ко
мне почти как к матери, и некая
неофициальность в одежде (вязаное
платье, вязаные кофточки) как бы
еще больше сближает нас...
— Но это только в том случае,
если вы работаете с младшими
школьниками. Со
старшеклассниками отношения у вас строились бы
иначе. Тут «домашность» вашего
облика была бы неуместна,
«работала» бы против вас...
— Интересно. Я не думала об
этом. Но я чувствую, что мне не
всегда удается подобрать для себя
одежду, которая бы мне
по-настоящему шла. Тут у меня свои проблемы,
которые, возможно, вам покажутся
несерьезными,— небольшой рост и,
мягко говоря, излишняя
стройность.— Татьяна Александровна
несколько смутилась.— Среди рослых
школьников меня не сразу и
заметишь. Несолидно выгляжу...
— При чем тут солидность?
— И все-таки учитель должен
как-то выделяться...
— Согласен. Но рост и
комплекция тому не помеха.
-г- А вы, Вячеслав Михайлович,
каким видите повседневный костюм
учителя?
— Тут не может быть общих
правил — носи, что хочешь.
Обычный деловой костюм, как у людей
многих других профессий. Но лично
вам и тем, кто, как вы, не отличается
«солидностью», могу сказать: не
смущайтесь своей худобы, она дает
вам больше возможностей в одежде,
чем, допустим, полнота. Казаться
выше помогут высокие каблуки —
это, я думаю, вам и самой хорошо
известно. Не носите слишком
длинную одежду — юбка должна только
закрывать колени. Форма ее может
быть любой, но все-таки в школе,
на шумных переменах удобнее
одежда, не стесняющая движений, и
поэтому юбка в складку
предпочтительнее какой-либо другой. Костюм же не
обязательно должен быть строго
английского покроя, такой скорее
пойдет немолодой, может быть,
полной женщине. Вам бы я
рекомендовал одежду спортивного стиля.
Свободный блузон или куртка на
супатной застежке, с погончиками
и карманами. Под куртку
маленький, тонкий джемпер или теплый
пушистый свитер. Спортивную куртку
с брюками, а не с юбкой лучше
надеть, если вы отправляетесь с
учениками на экскурсию или в поход,—
в такой одежде вы будете
чувствовать себя более уверенно. И, конечно,
хороши платья — желательно
одноцветные или из ткани в полоску, в
клетку. Ткани с цветочным рисунком,
с крупным орнаментом на невысокой
женщине будут смотреться хуже.
Вам должны пойти вертикальные
линии складок на юбке, защипы на
блузке :— они оптически удлиняют
фигуру, а кокетка на юбке несколько
увеличивает объем бедер. Не надо
бояться свободных вещей, четко
выделенных плечей — все это
буквально создано для вас. Следить надо
только за тем, чтобы в любом
костюме сохранялись естественные
пропорции фигуры.
— Ну еще, наверное, полнят
оборки, рюши, драпировки...
— Если нравится — носите. Но
такая одежда, как мне кажется,
чересчур нарядна и не очень
подходит для школы.
— Скажите, Вячеслав
Михайлович, вот мы всегда мучаемся,
решая, что надеть на школьный
праздник — начало учебного года,
выпускной вечер. Хочется выглядеть
нарядно, но ведь мы на работе...
60
— В таком случае одежда
должна отличаться от деловой только
цветом — вместо синего или серого
пиджака, например, белый или красный.
Другого цвета юбка.
— Нам нередко приходится
выступать в роли третейского судьи в
спорах, которые ведут дети о том,
как можно, а как нельзя одеваться...
— Думаю, только ваша
собственная компетентность — да и общая
культура — помогут вам в этих
вопросах. Надо больше
интересоваться модой, культурой одежды...
— У нас очень мало информации!
Книг почти нет. Журналы мод
издаются маленькими тиражами,
купить их практически невозможно.
Татьяна Александровна
замолчала, размышляя. Потом добавила:
— Странное дело, но поверите,
порой и в самом деле я чувствую
себя на уроке, как на сцене. Мы
учим их, а они изучают нас.
Собираюсь на работу, думаю: как
выгляжу, так ли одета, хорошо ли
причесана. Вхожу в класс — на меня
смотрят дети...
МОДА: ИГРА, ПОИСК
— Я не москвичка, живу здесь
в общежитии,— рассказывает
Наташа Холодкова, студентка 4-го
курса филологического факультета
МГУ.
— А я окончил институт год
назад,— рассказывает о себе Юрий
Скарбовенко, старший экономист
Министерства финансов СССР,— и
теперь работаю. В институте
спокойно обходился джинсами и свитером,
не думал, как одеться,— другие вещи
меня больше интересовали: книги,
музыкальные записи. Если были
деньги, тратил их на кассеты. Когда
на работу пошел, пришлось
побеспокоиться о том, чтобы как-то и
внешне соответствовать своей
должности. Я не могу прийти в
министерство в джинсах. Хотя никто мне не
сделает замечания, я сам буду
чувствовать себя плохо. Работа
серьезная, приходят посетители, вот и
одеваешься соответственно. Так что
молодежная мода как бы уже и не для
меня...
— Я не согласна! — Наташа
откровенно удивлена этим
заявлением.— Даже люди постарше многое
берут из молодежной моды! Может
быть, это связано с тем, что им тоже
хочется выглядеть молодо,— не знаю.
Для моей мамы, например, главный
критерий то, как одеваются ее
студенты. В свои сорок лет она носит брюки
и, мне кажется, долго еще будет
оставаться молодой... Нет, молодежная
мода не только для молодых!
— Давайте, друзья, все же
попробуем разобраться в том, что же
такое молодежная мода,—
включается в разговор Вячеслав
Михайлович.— Первую в истории моды
коллекцию для молодых создал
французский дизайнер Андре Курреж.
Его вещи отличались удобством,
практичностью, были доступны по
цене и адресовались только
молодым. Вслед за ним еще один
представитель «высокой моды» («от ку-
тюр») — Пьер Карден — создал
коллекцию для молодежи, в том числе
и для юношей, что было не в
традициях французской моды, которую
интересовала лишь женская одежда.
Успех был невероятным: у
дешевой, во многом стандартизированной
одежды, выполненной, правда,
безупречно, оказались весьма
многочисленные, постоянные и, я бы
сказал, самые смелые потребители.
Молодежь охотно идет на
эксперимент, с радостью принимает даже
самые авангардные предложения.
Ведущие французские художники
61
работают на молодежь. Один легко
ломает привычные формы в одежде,
предлагая элементы карнавала.
Другого привлекает восточный костюм —
для мужского свадебного наряда
цветная рубаха, шаровары с
цветами, пиджак и феска на голову...
Предложения самые разные, порой
абсурдные, порой интересные,— не
надо забывать, что многое из этого
делается в чисто коммерческих
интересах. Используется все, на чем
можно делать деньги. Не случайно
так культивируется на Западе стиль
панка, панка-подонка — это
нижайший уровень культуры, скорее
невежество. Тем не менее для них
создается даже специальная косметика,
позволяющая красить волосы в
немыслимые цвета,создавать на голове
целые клумбы.
— А потом из коллекции эти
модели попадают в журналы, а потом
на улицу и, наконец, какая-нибудь
девушка, может быть не
легкомысленного нрава, принимает такой
костюм за последние откровения
моды,— неожиданно прерывает
Вячеслава Михайловича Наташа.—
Какой странный путь может порой
пройти идея художника...
— Вы правы, Наташа,—
соглашается Зайцев.— У нас молодежная
мода формировалась иначе.
Молодые приняли практичный и удобный
спортивный стиль в одежде,
поддержали фольклорную тему в моде.
Их привлекли чистые и яркие
цвета, неожиданное сочетание в
костюме — изумруд с
цикламеном,ультрамарин с оранжевым, желтый с
цикламеном, глубокий синий с белым,
желтым, зеленым...
— Но разве взрослым это
противопоказано? — упорствует Наташа.
— Ну, если они отличаются
смелостью, то почему же? —
улыбается Вячеслав Михайлович.— Но все
же в моде сейчас есть четкое
разграничение между одеждой для
взрослых и для молодых. Хотя там и
там важна гармония... И вы, Юра,
свой выбор — по крайней мере в
деловой одежде — делаете уже как
зрелый человек. Я это одобряю.
— В общем-то я никогда не
носил ничего остромодного,—
отвечает Юра.— Говорят, что надо
одеваться соответственно случаю. Но
«случаев» этих слишком много, и
нереально иметь столько разных
костюмов. Можно обходиться и
небольшим гардеробом...
— Разумеется. Не менять
костюм, а менять сорочку и галстук,—
поддерживает его Вячеслав
Михайлович.— Мужчинам проще. Наде-
62
нешь жилет — еще один вариант.
А в компании друзей можно
позволить себе и некоторые вольности —
снять пиджак, остаться в жилете
или пуловере, в сорочке, наконец,
и будешь чувствовать себя вольнее,
раскованнее. И множество вариантов
в одежде для отдыха — свитеры,
майки, куртки, брюки современных
форм — от джинсов до «бананов».
— Вообще-то я особого
внимания на одежду не обращаю...
— Нет, Юра, вы обращаете на
нее внимание, но только оно не
концентрируется на авангардных темах.
Из чего, например, состоит ваш
гардероб?
— У меня четыре костюма.
— Ого!
— Ну, и рубашки, и галстуки.
Галстуки я беру у папы. За тридцать
лет у него собралась их целая кол
лекция, и многие из них сейчас
самое «то»; Есть свитеры, куртки.
— Костюмы у вас появились,
когда вы стали работать?
— Первый костюм был куплен,
когда я окончил десятый класс.
Потом — в институте, где-то на втором
курсе. И два сшил, когда пошел
работать. Конечно, мода меняет
костюм — лацканы то шире, то уже.
Брюки то сужаются, то расширяются.
— И вы решаетесь надевать
костюм, который был куплен столько
лет назад? — удивляется Вячеслав
Михайлович.
— А почему бы нет? Видите ли,
я считаю, что в одежде, особенно
в деловом костюме, главное —
умеренность. Если в моде широкие
лацканы, я выберу не их — средние.
Я не буду шить себе чересчур узкие
или чересчур широкие брюки, хотя,
может быть, все и будут носить
такие. Я выберу средние. Я смогу
носить костюм долгое время.
— Действительно, крайности в
одежде — вещь разорительная.
Человек, обладающий вкусом, вряд ли
позволит себе очень модную вещь,
он предпочтет чуть-чуть отстать от
моды. Опережать ее он будет в
классике — это безопасно, так как
основа вещи всегда в моде или вне
моды, а детали — всего лишь
детали...
— И все же это скучно —
костюм, галстук,— вступает в разговор
долго молчавшая Наташа.— Да и
джинсы порядком уже надоели. Как
хорошо, когда ребята одеваются
нарядно — светлые брюки, яркие
куртки с разными карманчиками,
заклепками, цветные майки,
рубашки со стойками, с кокетками — в моде
сейчас много всего интересного. А
63
ребята чересчур уж консервативны,
не решаются одеться ярко,
нестандартно.
— А это не просто — сломать
стереотип,— говорит Вячеслав
Михайлович.— Может быть, и хочется
кому-то одеваться по-своему, да
страшно обратить на себя внимание.
Лучше уж идти по проторенному
пути, одеваясь, как все. Я постоянно
наблюдаю подобные «мучения»
приходящих в наш Дом моды молодых
посетителей...
— Все-таки мы, девушки,
смелее,— Наташа продолжает
разговор.— У меня есть подруги, которые
буквально из ничего делают себе
очень красивые наряды. Покрасят в
разные цвета редкую, типа марли,
ткань, перевьют и носят как шарфик
с любой простейшей блузкой, как
красиво! Или юбку сошьют из ярко-
розовой или ярко-голубой ткани и
носят с майкой — глаз не отвести.
Есть, конечно, девочки, которые
одеваются дорого — родители им
помогают, но они выглядят, как дамы.
И ничего в их костюме нет, что бы
они сами придумали,— ни игры, ни
выдумки.
— А вы что больше всего цените
в одежде? — Вячеславу
Михайловичу, похоже, нравится такой поворот
разговора.
— Мне в моде нравится игра,
возможность изменить свой облик. А
то говорят: свой образ, свой стиль,
придерживайся только его. А по-
моему, все должно быть иначе.
Сегодня я спортивная — в брюках,
майке, кроссовках, хочется прыгать,
куда-то бежать. Я очень люблю это
состояние. Наденешь что-то
другое — есть у меня вязаный костюм,
нарядные туфли — идешь уж такая
романтичная, элегантная, загадочно
улыбаешься, будто у тебя в жизни
что-то такое произошло. А может,
оно и происходит в тебе — и ты
другая, и знакомые тебя не узнают. Вы
знаете, это позволяет душе
раскрепоститься, ощутить себя как-то
иначе, открыть в самой себе что-то новое.
Вы, наверное, скажите, что я просто
еще не нашла свой стиль...
— Скорее всего, что не нашли,—
соглашается Вячеслав
Михайлович.— Но юность тем и хороша, что
это время поисков, поисков самого
себя. Поэтому так разнообразна
молодежная мода — она дает
возможность поносить и спортивные вещи, и
романтические, и фольклорные,
можно попробовать быть уже совсем
взрослым, но можно и не спешить...
И как всегда, гости Дома моды
Наташа Холодкова и Юра Скарбо-
венко примерили вещи,
выставленные в салоне. Самое удивительное
заключалось в том, что Юра,
склонный, как он сам говорил, к не
слишком модной одежде, выбрал и купил
себе остромодную куртку — «дутик»,
у которой отстегивались рукава,
отчего она превращалась в жилет. А
Наташа, ратовавшая за эксперимент
в одежде, купила на редкость
спокойное платье — прямо-таки
классическое: в горошек, с маленьким
белым воротником и красным бантом.
Может быть, они решили
пересмотреть свое отношение к одежде?
А может, просто попробовать
поносить нечто для себя непривычное?
Что же, у них и впрямь еще время
поисков.
ТРИ ВРЕМЕНИ МОДЫ
Принято считать, что мода, как яркая
бабочка, живет одним днем.
Появилась, вскружила головы — и нет ее.
Однако это было бы чересчур просто,
а мода не признает однолинейной
простоты. Каждый раз существуют
обстоятельства, которые вызывают
необходимость перемен и
способствуют возникновению новой моды. Мы
не всегда умеем увидеть, разглядеть
их, а значит, понять и оценить логику
моды.
Сколько жалоб на моду, сколько
сетований можно услышать по ее
поводу! «Посмотрите, что выдумали
художники — разве этот костюм для
улицы? Пижама да и только!» —
пишет одна из читательниц,
обнаружив в журнале модный костюм из
жаккардовой ткани — ткань,
видимо, и смутила ее. Судя по всему,
девушка следит за модой лишь
эпизодически и не знает, что именно
бельевой, пижамный стиль нынче вошел
в моду, хотя безошибочно угадала
стилистику предлагаемой модели.
Но почему этот стиль вдруг возник
именно сейчас, а не, скажем,
десять или двадцать лет назад? Почему
именно пижамный? Не потому ли,
что тогда в моде хватало подобной
«раскованной» одежды — джинсы
ведь тоже давали большую свободу,
облегчая выбор и заменяя многие
другие виды одежды. Они годились
для всех случаев жизни. А сейчас эту
роль пытается взять на себя костюм,
состоящий из узких коротеньких
брючек и просторного, несколько
мешковатого пиджака. Он вроде бы
должен быть корректным, но за счет
ткани кажется более вольным. А
почему бы и нет? Эта вольность несет
в себе разнообразие, по которому
мы так соскучились. Особенно после
длительного господства джинсов.
Любопытно посмотреть, какими
аргументами еще пять лет назад
защищали джинсы — пик их
популярности к этому времени уже
миновал. Франческо Риорда, президент
известной итальянской швейной
компании «Группа Риорда», которую
называли крупнейшим джинсовым
цехом Италии, говорил:*... Джинсы —
это уже не мода, это традиция, это
обычай, которому следуют, не
задумываясь: так нужно, так принято
всеми. Их общественная ценность не
подлежит никаким сомнениям,
базируется на таком прочном
фундаменте, как удобство, дешевизна,
прочность. И, конечно,элегантность. Я бы
добавил еще: это самая оптимальная
одежда — ни чистить , ни стирать, ни
гладить не нужно, носи на здоровье...
И вот что любопытно: на первый
взгляд это одежда для молодежи. На
самом деле — для всех возрастов.
Это брюки для всех — и для мужчин,
и для женщин. Это брюки на каждый
день, для работы и отдыха».
Если снять с этих слов
определенный налет рекламы — все же
господин Риорда приезжал к нам
торговать джинсами, все равно,
аргументы, которые он приводит в защиту
джинсов, в то время производили
определенное впечатление. Правда,
элегантность джинсов и тогда была
под сомнением. Возможно, кто-то и
умел носить эти брюки элегантно.
3. Зак. 1707 Л. В. Орлова
65
Ибо в понятие элегантности,
несомненно, входят не одни лишь
достоинства самого костюма, но в не меньшей
степени и умение человека
держаться, носить одежду. Удобство,
прочность — несомненно. Именно джинсы
продемонстрировали нам, что же
такое по-настоящему удобная одежда,
которая сохраняет свою форму в
любых обстоятельствах. Что же
касается дешевизны, то джинсы — и не
только в нашей стране — никогда
особенно дешевыми и не были,
минимум вдвое дороже любых шерстяных
брюк. Хотя в какой-то степени это
было оправдано более длительным
сроком их носки. А вот то, что их не
надо «ни чистить, ни стирать, ни
гладить», пожалуй, в конечном итоге и
определило закат этой моды. Во
всяком случае, джинсам было отведено
место в разряде одежды, которая
более или менее допускает некую
неряшливость: их носят на рыбалку,
в поход, дома.
Посмотрите, что пришло на смену
джинсам, какие брюки стали сейчас
носить? Именно те, что нуждаются в
стирке и глажении — белые, розовые,
бирюзовые, желтые. Они и нравятся
нам тем, что светлы и нарядны,
человек в них выглядит подчеркнуто
аккуратным. Неохота стирать, лень
гладить — теперешняя мода не
позволит нам этой небрежности.
Спасибо ей! Хотя ведь мы сами захотели
этого... Пожалуй, здесь содержится
еще один урок, который преподала
нам джинсовая мода. Одежда,
конечно, должна быть удобной и
практичной, но при том не становиться
неряшливой. Не исключено, что рано
или поздно нам надоест столько
времени тратить на уход за своим
костюмом, и тогда предусмотрительная
мода предложит нам взамен светлых
брюк нечто иное.
А мини? В свое время
разруганное и высмеянное — мало того, что
продержалось на гребне
популярности более десяти лет,— теперь вновь
заинтересовало моду. Почему?
Какой, скажите, смысл в короткой
юбчонке? Да вроде бы никакого
смысла — а в нашем климате это
одно сплошное издевательство над
человеком. Холодно, коленки
мерзнут, никакие сапоги не спасают. Но
чем был так привлекателен образ,
который пришел в моду вместе с
Твигги — пусть это и был
профессионально сделанный «кумир»?
Вспомним, ведь мода веками
пыталась придать человеку
искусственно созданную форму, предлагала
одежду, которая — с ее точки
зрения — более всего украшала челове-
66
ческое тело. «Обнаженный
человек — не более, чем обезьяна,
лишенная шерсти и морщин. Тело его
обретает прекрасные пропорции, лишь
когда он одет или когда мода
скрадывает его'неуклюжесть»,— писал в
своих «Дневниках» Жозеф Жубер,
один из представителей раннего
французского романтизма конца
XVIII века. Это о нем говорили
современники, что он был «последним
человеком совершенного вкуса,
жаждавшим гармонии среди какофонии,
и одновременно — совершенно
новым, современным мыслителем,
открытым всему, что обещает
будущее».
А будущее обещало иное — и
неудобные кринолины, и вредящие
здоровью корсеты, и
малопривлекательное, хотя и не сковывающее
женскую фигуру «платье реформ».
И все же именно мини-юбка
заставила женщин по-настоящему
заняться собой и своей фигурой.
Ибо новая мода сделала
привлекательной девочку-подростка,
длинноногую и худую. Молодежь к этому
времени уже предпринимала попытки
как-то выделиться, заявить о своей
особости и непохожести. И в этом
смысле мини подходило больше, чем
какая-либо другая мода. Все начали
срочно худеть, заниматься
гимнастикой, чтобы обрести плоский живот
и мальчишескую стройность. И
многие преуспели. Пожалуй, именно во
времена мини-юбок было больше
всего стройных, по-спортивному
сложенных девушек, за которыми
вдогонку спешили их мамы и даже
бабушки.
Мини была безжалостной модой,
вот уж воистину — хочешь быть
красивой, страдай! Но тем не менее она
сыграла и определенную
положительную роль: заставляла женщин и
девушек быть в форме. Не исключено,
что именно поэтому мини-юбка,
спустя двадцать лет, вновь вернулась
сейчас и по-прежнему требует
стройности и худобы. Хотя изменились
пропорции — если раньше
мини-юбки носили с маечками и кофтами,
плотно облегающими фигуру, то
теперь верх стал объемным. Мини
сейчас чаще возникает в варианте
платья, платья-туники,
платья-свитера, и его носят поверх облегающих
брюк или даже рейтуз. Кстати
сказать, теперешнее мини менее
категорично — раньше это было
одно-единственное, исключающее все другие
направления. А нынче мини скромно
держится в сторонке, уступая дорогу
миди, ибо эта длина более подходит
для элегантной, женственной одеж-
67
ды. Но и в новом варианте мини
имеет свою несомненную
привлекательность: подчеркивает динамизм
популярного сейчас спортивного
стиля, заставляет человека быть
подтянутым и собранным — без кокетства
и жеманности.
Если попытаться
проанализировать и понять, что же заставляло
женскую юбку то подниматься, то
спускаться вниз, очевидной станет
связь с тем, как менялась в обществе
сама роль женщины. В начале века
с огромным трудом женщина
отстояла право наравне с мужчинами
заниматься спортом. Появились
костюмы для поездок в автомобиле и
катания на велосипеде. Юбки стали
настолько короткими, что туфли
оказались открытыми!
Первая мировая война поставила
женщин в ситуацию, когда они
вынуждены были работать, а нередко
и воевать наравне с мужчинами.
Процесс эмансипации остановить
было уже невозможно, как, впрочем,
и юбку, которая стала укорачиваться
все больше и больше. Только в
начале 30-х годов художникам удалось
вновь удлинить юбки, но эта длина
продержалась лишь до начала
второй мировой войны.
Удобны ли были короткие узкие
юбки военных лет? Трудно сказать,
но выбора не было — ни тканей, ни
средств на какую-либо другую
одежду у женщин тех лет не имелось.
Поэтому, когда в 1947 году Диор
предложил платье в новом стиле
(new look — новый облик) —
удлиненное, оно не доходило до пола на
24 см, с широкой юбкой,
приталенное, подчеркивающее узкие плечи,
высокую грудь,— оно прозвучало
как откровение. И неудивительно —
женщинам напомнили, что они
женщины, и они стали подчеркивать
именно свою привлекательность...
Так что и в этой, как и в любой
другой, моде было свое
рациональное зерно. В том числе и с точки
зрения демографической политики того
времени, не говоря уже об
эстетических ценностях, которые вне
всякого сомнения несла в себе мода
нового стиля.
Можно было бы привести и другие
примеры. Но я хотела бы подчеркнуть
только одно: не спешите ругать
новую моду, постарайтесь понять ее
рациональную и эстетическую
сущность, оценить обстоятельства,
которые вызывают ее к жизни. Мода,
даже если это и заблуждение, все же
коллективное, массовое
заблуждение. Значит, в ней есть нечто такое,
что привлекает многих,— это уже
сигнал: будь внимательным. В
оценках новой моды обычно доминирует
собственное, личное отношение к ней.
Человек пытается судить о моде со
своих позиций, со своей, как
говорится, колокольни. «Я бы не надел»,
«Я бы не стал носить»,— говорит
он и по этой причине требует
запретить новую моду. Ну и не
надевай, ну и не носи — кто заставляет?
Человек это прекрасно понимает и
сам: действительно, вроде бы никто
и не заставляет носить. Но ведь
все — носят! И человек в панике
сопротивляется, изо всех сил ругает
моду, ругает всех...
Поэтому мода в первый свой
период появления идет у широкого
потребителя обычно под девизом
«безобразная», «кто это будет
носить». Сильнее всех сопротивляются
моде те, чьи эстетические критерии
сформировались раньше, в
молодости, под влиянием другой моды,
других вкусов. Легче всего новое
принимается молодежью, которая
жаждет экспериментов и пока только
ищет свой собственный стиль в
одежде. Именно в этот свой первый,
68
юношеский период мода наиболее
зффектна и чиста — в идее, в
формах.
Потом те, кто недавно ругал моду,
начинают следовать ей и удивляться,
глядя на тех, кто еще не понял и не
оценил несомненных ее достоинств. И
этот период, это время моды — время
ее торжества, признания. Она кажет-
:я самой прекрасной, самой
практичной и самой удобной, более того —
единственно возможной для своего
времени.
У нее нет недостатков — одни
только достоинства.
Но все в этом мире кончается,
кончается и период, когда мода
торжествует. В ней начинают
находить недостатки, она раздражает,
надоедает, перестает нравиться,
казаться красивой. «Какое
уродство»,— говорят о ней те, чьи взоры
уже заметили на горизонте силуэты
новой моды...
В наших отношениях с модой
важно твердо знать одно: как мы
можем спокойно прожить без
какой-либо очередной моды, так и она
спокойно обойдется без нас. Вообще
игнорировать моду нельзя: будешь
либо модным, либо старомодным,
иного не дано. Но в каждой
отдельной моде — на джинсы, на мини-
или макси-юбки — можно всегда
сохранить свою независимую
позицию. Особенно, если эта мода не
подходит для вас по каким-то вполне
объективным причинам: возраст,
комплекция, общественное
положение. Всегда можно выбрать что-то
другое, тоже модное, но более
соответствующее вашему образу жизни,
характеру и внешности.
Тем более что мода может нести
в себе многое, что вы просто никогда
не сможете принять. Модное —
отнюдь не значит идеальное во всех
смыслах, хотя мода нередко
претендует на это. Так было, например,
с модой, провозглашенной хиппи и
панками. Так бывает всякий раз,
когда улица создает свои модные
интерпретации, нарушающие все
мыслимые каноны и представления
о прекрасном. Впрочем, насколько
все здесь относительно, можно судить
уже потому, что одна и та же мода
(подчеркиваю, одна и та же) в
разные периоды своего развития может
казаться и отвратительной и
прекрасной.
Если вы застанете моду на самом
ее взлете, спешите, если хотите
следовать ей,— пройдет совсем немного
времени, и она разонравится всем.
А вы опоздаете.
Но, может быть, лучше не
спешить вовсе?
РОЖДЕНИЕ МОЛОДЕЖНОЙ МОДЫ
Не одно столетие мода меняла
наряды, придумывала, изобретала
туалеты для женщин и для мужчин.
Думала ли она о том, как одеваться
детям и подросткам? Нет, они мало
заботили ее. Костюм ребенка, а затем
подростка в общих чертах напоминал
то, что носили женщины и мужчины,
однако имел и некоторые
«обидные» возрастные подробности:
мальчикам полагались короткие
штанишки, а девочкам — более короткие
юбки. Мода несколько снисходительно
позволяла детям и подросткам
участвовать в ее играх и развлечениях,
но при этом строго ставила их на
свое место: ребенок должен
оставаться ребенком. Потому с таким
нетерпением он ждал времени, когда
сможет сменить на брюки
унижающие его, хотя и весьма удобные,
коротенькие штанишки.
Все переменилось каких-нибудь
25—30 лет назад — именно тогда
возник феномен молодежной моды.
Почему в 60-е годы, а не, допустим,
веком раньше? Целый комплекс
причин вызвал к жизни молодежную
моду, хотя чисто формально ее
считают своеобразным побочным
результатом молодежных бунтов,
происходивших на Западе в этот период.
Французский социолог прошлого
века Габриэль Тард в «Законах
подражания» заметил: «Мода, хоть и
мимолетна, но успевает
зафиксировать определенные моменты
социального процесса». Какие же
общественные явления отразились в
молодежной моде, привели к ее
возникновению?
...Недавно мне довелось увидеть
хроникальные кадры: юноши и
девушки в живописных и неряшливых
лохмотьях расположились на
лужайке невдалеке от шикарного
особняка. Рваная палатка, жалкий
скарб — все нехитрое имущество
бродячих «хиппи». Они пытаются
улыбаться и держаться уверенно, но
) лица их отечны и бледны, а веселье
кажется наигранным... Нет, они не
производили впечатления
счастливых и беззаботных людей, как это
нередко представляли в прессе, на
чем порой и они сами пытались
настаивать.
«В хиппи» шли молодые люди,
которых по тем или иным причинам
не устраивала роль, отведенная им
в буржуазном обществе. В одной
компании оказывались безработные
молодые специалисты и подростки,
лишенные возможности получить
образование, дети бедняков и
отпрыски из состоятельных семей. Их
объединяло не только стремление
выйти из-под родительской опеки, но
и желание сбросить с себя гнет
общества, в котором они не могли
найти для себя место. Они называли
себя «хиппи». Слово это, дословно
переводимое как «уныние,
беспокойство», еще недавно, в 40-е годы,
фигурировало исключительно в
негритянском жаргоне. Им обозначали
человека независимого, отважного,
умудренного опытом.
Видимо, такими представляли
сами себя молодые бунтари,
дерзнувшие бросить вызов буржуазному
обществу, его престижным ценностям,
70
Деньги, богатство? Хиппи
обходились без денег, плевали они и на
богатство, а заодно и на все
прелести цивилизации. Они
провозглашали себя «цветами жизни», уходили
из семей, отказывались воевать и
работать, становились бродягами,
исповедующими «абсолютную
свободу». Она, в частности,
заключалась и в той вседозволенности, с
которой они относились к одежде.
Опрятность, чистота? Всего лишь
предрассудок, малоприемлемый в
условиях кочевой жизни, которую
вели хиппи. Долой все, что считается
престижным в этом, ненавидимом
ими обществе потребления! Никаких
традиционных, привычных
костюмов — носить можно все, что
оказалось под руками, что можно было
купить по дешевке в лавке
старьевщика, отыскать в старом забытом
сундуке. Казалось бы, хиппи
игнорируют моду, не считаются с ней.
Разрушают все, что она с таким
трудом создавала, предлагая вместо
ее соблазнительных образов — образ
немытого, нечесаного, неряшливого
бродяги, свободного от каких-либо
условностей. Но разве когда-нибудь
моду интересовали бродяги? Мимо
скольких бродяг, канувших в
безвестность, прошла она, эффектная
и шикарная, много чего
повидавшая дама!
Но хиппи были не обычные
бродяги. У них своя позиция, и при
том очень активная, их протест при-
влекал многих, хотя далеко не все
спешили последовать их примеру.
Свободолюбивые оборванцы, одетые,
как им вздумалось, хиппи издалека
узнавали друг друга по приметам.
Костюм с его незамысловатой
знаковой системой служил своеобразной
формой, символом молодежного
протеста. В основе его была защита
своего «я», своей личной свободы,
своей личной независимости — это
был бунт глубоких индивидуалистов,
которые не имели никакой
позитивной программы. Этот индивидуализм
особенно привлекал тех, кто
стремился к самоутверждению и не мог
добиться этого.
И тут оказалось, что вовсе не
обязательно бороться с обществом за
какие-то реальные социальные
преобразования, когда можно просто
протестовать, шокировать его, ведя
такой образ жизни, который для
общества неприемлем, ломая все
принятые в нем стереотипы
поведения. Больше того, стоило одеться,
причесаться в стиле, принятом хиппи,
как ты — по крайней мере чисто
внешне — оказывался среди тех, кто
протестует, кто встает в оппозицию.
Мода, словно в отместку за
нанесенный ей ущерб, позволяла совершить
эту нехитрую подмену: суть дела
заменялась формой, отражающей
лишь внешнюю сторону явления. Но
зато сам протест становился
эффектней и зримей, и «бунтаря» можно
было узнать, как говорится, за
версту. Как тут не вспомнить
пророческие слова английского
философа Шефтсбери, которого мы уже
однажды цитировали: моде опасно
отводить то место, на которое она
постоянно претендует, так как она
мало считается с достоинствами
личности. Ее оценка вещей и
поступков не всегда совпадает с нормами
добра и красоты, а страсти, ею
вызываемые, могут быть и добрыми, и
дурными, но в любом случае, как
подчеркивает Шефтсбери, они
вторичны.
И начались страсти вокруг
костюма. Над хиппи смеялись, издевались,
их открыто ругали. Казалось, все, что
только можно сказать плохого об
одежде, было сказано в те времена
о костюме хиппи. Неряшлива,
антиэстетична, бесстыдна, безвкусна,
свидетельствует об отсутствии культуры.
Любую другую моду эти определения
убили бы буквально в зародыше.
Но только не эту! «Да, я некрасива!
Но я так хочу... Мне это нравится.
Это мое личное дело. Меня никакое
чужое мнение не интересует. Вам,
старикам, этого не понять»,— у моды
72
хиппи было множество аргументов в
свою защиту, и среди них главный —
«я ни с кем не собираюсь считаться».
Да, молодежь не желала больше
ждать, когда ей будет дозволено
сменить короткие штанишки на
нормальные брюки, когда родители
разрешат состричь надоевшую косу и
позволят пользоваться косметикой.
Хочу — и хожу лысым. Хочу — ношу
волосы до плеч, и вовсе не
обязательно их мыть и расчесывать. Захочу —
надену парик или шиньон. Буду
щеголять в коротенькой юбке, как
Твигги... Это тем более приятно, что
вам, взрослым, не нравится, что
вы — со всеми вашими
условностями и предрассудками — такое себе
позволить не можете...
И молодежь выделилась,
обособилась. Бесцеремонные и
бескомпромиссные «тинейджеры» (молодые
люди в возрасте от тринадцати до
девятнадцати лет) оказывались
весьма перспективным и мощным
потребителем, и игнорировать их не могла
даже рафинированная и снобистская
«от кутюр». Художники, прежде
ориентировавшиеся исключительно
на обеспеченную и солидную
публику, обратили свои взоры на
молодежь.
Эта лишенная предрассудков, не
имеющая претензий публика
чрезвычайно понравилась им. Первую
коллекцию моделей, предназначенных
исключительно для молодежи,
разработал и показал в те времена
молодой, но уже многообещающий
французский дизайнер Андре Кур-
реж.
«Мои модели не созданы для
того,— писал он,— чтобы скрыть
некрасивые колени или замаскировать
пышные бедра. Наоборот, они
сделаны для того, чтобы возникло желание
позаботиться о красоте своего тела,
о мускулатуре ног, чтобы возникло
желание расстаться со своим
животом». Что и говорить, насколько
приятнее было художнику одевать
юных и стройных, создавать модели
практически на идеальную фигуру,
чем думать о поиске таких форм
одежды, которые скрыли бы,
затушевали недостатки потерявшей
формы, расплывшейся фигуры давно
уже немолодого человека.
Было и еще одно обстоятельство:
хиппи, при всей их смелости и,
можно сказать, даже при определенной
наглости, были не в состоянии сами
создать одежду, которая имела бы
эстетическую ценность. Хиппи
разрушали существующие каноны, но
то, что они предлагали взамен, было
эклектично, не имело культурных
73
корней. И профессионалы моды
пришли на помощь молодым.
Коллекция Куррежа имела
бешеный успех. Знаменитый кутюрье,
подобно конструктивистам в
архитектуре, выявлял и выставлял
напоказ конструктивную схему модели,
что особенно поражало, так как
модели были выразительного белого
цвета. Курреж вернул в
повседневный гардероб женщин брюки — в те
времена их позволительно было
носить лишь на спортивных
состязаниях и дома. Он отказался от
дорогих тканей, так как его модели
предназначались для тех, у кого не
было солидных счетов в банке.
Курреж уловил стремление молодых к
самостоятельности, их нежелание
следовать в одежде примеру
взрослых и пожилых людей. Он
разработал и предложил новый,
совершенно особенный стиль в одежде,
который с тех пор признан
молодежным, и разработал его эстетические
критерии. В нем отразились не только
требования нового времени, но и
накопленный искусством
многовековой опыт, культурные традиции.
Время показало: Курреж дал
молодежной моде верное, плодотворное
направление. В нем было все, чего
так жаждали молодые люди — и
«великая сила социального
освобождения», и скрытая «бессловесная
оппозиция», и шокирующая смелость
открытий, и обособленность,
очевидная отличимость от всего, что носят
остальные. Молодежная мода
провозглашала лозунги, которые во все
времена действовали безотказно:
одежда должна быть удобной,
практичной, доступной, в ней должны
гармонично сочетаться два
временами противоборствующих начала —
утилитарность и красота.
Таким образом, Андре Курреж
попытался выйти за рамки,
очерченные традицией высокой моды,
адресовав свои вещи массовому
потребителю. Он сделал первый шаг,
и его поддержали.
Мы уже говорили о том, что Пьер
Карден попробовал размножить свои
модели, чтобы все желающие могли
носить их. И хотя он никогда не был
сторонником костюма «бродяги»,
предложенного хиппи и другими
молодыми бунтарями, так как всегда
был сторонником высокой эстетики
костюма, он все же считал, что
молодежь права в своих требованиях и
притязаниях. Карден впервые в
истории моды показал «смешанную»
коллекцию, для мужчин и для женщин,
что было не по правилам
классической французской школы, которую
74
интересовала в основном только
женская мода.
«В ту пору не было
мужчин-манекенщиков, как сейчас,— вспоминает
Пьер Карден.— Я попросил ректоров
парижских университетов прислать
ко мне подходящих студентов. Меня
заботила молодежь». Огромный
успех Кардена во многом объяснялся
тем, что он предложил массовому
потребителю, и молодежи в первую
очередь, одежду, отвечающую самым
высоким требованиям. Он понял, что
«от кутюр», делая ставку на одну
лишь уникальность, рано или поздно
окажется банкротом. Разве могут
иметь всеобщий успех, а значит, и
стать модой, допустим, костюмы,
созданные мадам Гре, пусть ее и
называют «королевой драпировок»?
Каждое платье у нее уникально, она
драпирует ткань прямо на заказчице.
Конечно, это шедевры, настоящие
произведения искусства, они хороши
для музея, но только самая
элитарная публика может позволить себе
одеваться у мадам Гре.
Знаменитый костюм «шанель», о котором мы
уже говорили, только теперь, спустя
много лет после смерти великой
художницы, приобрел, я бы сказала,
свой демократический вид. Сшитый в
Доме Габриэль Шанель, он был
поистине драгоценным: из уникальной
дорогой ткани, с пуговицами и
украшениями из золота, он
предназначался для богатых и избранных.
Сама мадам Шанель категорически
возражала против распространения
высокой моды на промышленность.
Время подтвердило предвидение
Пьера Кардена: молодежь стала
главным потребителем готовой, в
значительной степени
стандартизованной одежды, выполненной,
однако, безупречно. В отличие от
Кардена, Курреж не смог создать столь
мощного предприятия, способного
давать публике необходимое
количество требуемых новинок. Недавно
газеты сообщили, что Курреж
исключен из «от кутюр», так как число
работающих у него мастериц стало
меньше нормы, необходимой для
кутюрье...
МОДА АБСУРДА
Хиппи, бунтующая молодежь 60-х
годов, только расшатали традиции.
Профессионалы, работающие в моде,
умело использовали имеющуюся в их
распоряжении индустрию моды,
чтобы заработать на «бунте»
невиданные доселе барыши. Мы уже
рассказывали о том, как делался
модный в те времена «имидж» Твигги —
девочки-подростка, носящей мини-
юбку. Конечно, она не была хиппи в
точном и прямом смысле этого слова,
но хиппи сразу же обрядились в
мини-платья и мини-балахоны. В новой
моде был элемент вызова, грубость
протеста, а потому она отвечала
конфликтному духу времени.
Стали обретать популярность и
отчаянные смельчаки-ковбои в ладно
сидящих джинсах — на горизонте
появился еще один вариант
антимоды — джинсовая мода. Лозунги
были те же: практичность, удобство,
комфорт. И все тот же точный,
определенный адрес — только для
молодых. Писатель из ГДР У. Пленцдорф
в повести «Новые страдания юного
В.» рассказывает о том, как
относится к джинсам его герой Эдгар Вибо:
«Джинсы надо с толком носить. А то
натянут и сами не понимают, что у
них на ляжках. Терпеть не могу,
когда какой-нибудь
двадцатипятилетний хрыч втиснет свои окорока в
джинсы, да еще на талии стянет. Это
уж финиш. Джинсы — набедренные
штаны! Это значит, они должны быть
узкими и держаться просто за счет
трения... В двадцать пять лет этого
уже не понять... Вообще, джинсы —
это весь человек, а не просто штаны».
Да, в тот период
двадцатипятилетние считались уже стариками. В моду
^ вошла не просто молодежная
одежда, модной стала не респектабельная,
хорошо одетая зрелость, а
молодость — хиппующая, джинсовая,
мини-юбочная. Собственно говоря, с тех
самых пор молодость и не выходит
из моды. Взрослые, а нередко и
пожилые люди, забыв о своем возрасте,
подражают своим детям и внукам,
потому что именно этот образ время
вдруг сделало престижным. Мода
требует хорошей фигуры, и люди
садятся на самые немыслимые, лишь бы
были эффектными, диеты,
занимаются гимнастикой и бегают трусцой,
ходят в бассейн и делают массажи,
загорают сверх меры, рискуя
здоровьем. Зато теперь они вполне
могут надеть на себя все, в чем
щеголяют их дети,— мини-юбки и
джинсы. Могут одеваться подчеркнуто
неряшливо, подчеркнуто небрежно, не
считаясь с обстоятельствами, на что
еще недавно обращали самое
серьезное внимание. И в обиходе
появляются меткие, хотя и безжалостные
определения, вроде «хиппует старушка».
Разумеется, взрослые
последователи молодежной моды были весьма
далеки от того, чтобы с помощью
нового костюма выражать какой-то
протест или декларировать личную
независимость. Глубокомыслие, на
которое претендовали хиппи, уже
никого не волновало. Тем более что
на Западе один за другим стали
открываться магазины и магазинчики,
торгующие одеждой хиппи и прочим
барахлом, которое могло сойти за
76
новинку моды. Хипповые парики и
другие «причиндалы» стали
продавать в специально созданной в
Европе и Америке сети магазинов «Вул-
зорт». Залатанные куртки и
специально обработанные под линялые
джинсы стали выбрасывать на
прилавок торговые фирмы «Карнеби-
стрит лимитед», «Челси лимитед»,
«Портобелло-роуд лимитед» и масса
более мелких. Теперь «хипповать»
мог любой желающий — для этого
не надо было уходить из дома,
терпеть тяготы и лишения бродячей
жизни, отказываться от комфорта и
других благ цивилизации. Достаточно
было одеться, как хиппи, причесаться
или, наоборот, не причесываться,
как они, чтобы почувствовать себя
своим среди них, чтобы выглядеть
молодо и независимо. Вроде бы
протест, но только «вроде бы».
Очень скоро все забыли, ради
чего молодые люди рядились в
причудливые и странные одежды, против
чего они протестовали. Тем более
что на смену хиппи пришли новые
бунтари.
Их стали называть — «панки».
Это английское слово имеет
несколько значений — «отбросы»,
«гнилье», «дешевка», «подонок».
Широкое распространение панк-моды
связано с известным английским
эстрадным ансамблем «Секс пистолз». В те
времена было много самых разных
музыкальных групп, соперничающих
друг с другом. Этот очень скоро
затмил всех крайней
экстравагантностью своих костюмов, развязными,
77
на грани неприличия манерами,
откровенным желанием шокировать
людей, оскорбляя общественный вкус.
Создатель и владелец группы «Секс
пистолз» Малькольн Макларен и не
скрывал своих намерений: «Да, я
манипулирую четырьмя темными,
бесталанными парнями. Они не
только ничего не смыслят в музыке, но
читают-то и пишут с превеликим
трудом». Не какой-то особенный талант,
не музыкальность обеспечили группе
солидный коммерческий успех —
очередных «идолов» создали
крупнейшие международные монополии
грамзаписи, такие, как «Уорнер бра-
зерс» и «ЭМИ». Их не смущал —
скорее радовал — порнографический
репертуар группы, ибо его
скандальность только способствовала успеху.
Ансамбль распался, когда один
из его «музыкантов», находясь под
влиянием наркотиков, ножом зарезал
свою подругу. Но панк-мода
осталась. Волосы, окрашенные в самые
немыслимые цвета и причудливо
подстриженные, серьга — не
обязательно в ухе, можно носить ее и на носу,
амулеты на шее, немыслимого вида
майки и брюки — потертые, рваные,
прожженные — панк старателен, как
стареющая красавица. Он часами
просиживает перед зеркалом,
добиваясь нужного оттенка волос и
аккуратно выбривает голову так, чтобы
оставался чуб, хохол или косичка —
лишь бы выделиться, лишь бы
отличаться от всех.
Нытье, жалобы,
неудовлетворенность всем и вся — вот что
первоначально отличало панков. Со
временем они оказались под влиянием
неофашистов, их «протест» сменился
открытой ненавистью к «низшим
расам», к «образованным» и самой
лютой враждой к «красным».
Антикоммунизм — вот что исповедует
современный панк.
Что же касается одежды, то
теперь панку нет нужды самому
сооружать себе свой нелепый наряд.
В любом магазине он может купить
нужную ему униформу «протеста» и
краску для волос. Плюс к этому —
фашистский орден: их в большом
количестве поставляет панкам
английская фирма «Викинг». Может он
приобрести и инструкцию, каким
образом выстричь свастику на
затылке. И песни его называются теперь
иначе — «Убей красного», «Рок
против коммунизма». И на майках
надписи «Бей Россию!», «Ешь
свинец, вшивый красный!», «Убей комми
для мамми!». Мода самым грубым и
откровенным образом используется в
политических целях.
78
Уже в начале 80-х годов на арену
выходят новые «бунтари», в Англии
их называют «модами». Хотя и это
словечко родилось не теперь — его
ввели в оборот еще в 60-е годы, и
происходило оно от «модерн» —
«современный». В те времена моды
оказались в тени, но к моменту, когда
панки стали изживать себя,
бизнесмены от массовой культуры
выпустили модов вторым изданием.
Протест так протест! Но против
кого? Прежде всего, требуется
затмить, скомпрометировать
предшественников, занявших пространство
для бунта. Вот как, например,
определяла свой внешний вид
английская вокальная группа «Сикрет
эффеа», которая, по мнению ее
менеджеров, должна символизировать
молодежный стиль 80-х годов:
чистый, точный, холодный, отдаленный.
Ничего экстравагантного — ни
булавок в носу, ни волос, окрашенных,
в клетку, ни диковинных лохмотьев
на теле. Традиционный костюм
чиновника — брюки умеренной ширины
и привычной формы,
накрахмаленная сорочка с галстуком,
начищенные до блеска ботинки и даже
платочек в нагрудном кармане пиджака.
Порой моды кричат: настало время
действовать! Порой признаются, как
Ян Пейдж в одной из песен:
«несвободен я и дешев», «целлулоидный
божок фотогеничной красоты».
А пресса сообщает о подходе
новых «бунтарей», чья программа
отличается только тем, что они
предпочитают обходиться без галстука.
Не будем, однако, преуменьшать
силу настроений протеста западной
молодежи. Ей претит процветающее,
сытое общество, в котором она не
может найти места. Ведь нередко им,
молодым, полным сил, энергии,
творческих устремлений, уготована участь
безработных. Молодые составляют
основную массу тех, кто оказался
ненужным обществу, чьи руки и мозг
не интересуют его. Хиппи бунтовали
против одиночества, монотонности
жизни, лицемерия окружающей
действительности. Они на свой лад
пытались решить социальные проблемы,
но не смогли ничего изменить. Бунт
стал символом, модой, переходящей
от хиппи к панкам, от модов к поп-
перам. Мода тут подвернулась очень
кстати — она словно специально
создана для того, чтобы внушить
человеку ощущение его неповторимости.
Оденешься, как хиппи,— и ты вроде
бы независим, вроде бы что-то
значишь. Оденешься, как панк,— и ты
вроде бы уже вне того общества,
которое тебе омерзительно. Выря-
79
дишься, как моды,— и как бы уже
начал действовать.
Но все это только внешние,
необязательные приметы, которые не
затрагивают внутренней сути,
касаются только одной оболочки.
Буржуазное общество очень быстро
разгадало этот механизм моды, ее
способность нивелировать личность, что
очень устраивало его, потому что
перемены не касались основ —
государственной и политической системы.
Невероятное разнообразие в
пустяках, в чисто личных особенностях
никого, кроме этой самой личности,
не волнует и не интересует и имеет,
как кто-то сказал, примерно то же
значение, что и неповторимость
почерка или отпечатков пальцев.
На одежде английских модов и
роккеров, шведских раггаров,
французских блузон-нуаров дельцы от
массовой культуры заработали
миллионы. Виновата ли в этом мода?
Она всего лишь зеркало,
отражающее процессы, которые происходят в
обществе. Она удобна, потому что
мобильна, потому что представляет
обществу легко читаемый символ,
который одновременно предполагает
изменчивость и массовость. А
главное — позволяет индивидууму как бы
выделиться в обществе, но только
«как бы», ибо социальные барьеры с
помощью моды не преодолеешь.
Сложная символика западной
моды в социалистическом обществе
теряет свой смысл — она отражает
процессы, происходящие в их, а не в
нашем обществе. Западные молодые
бунтари боролись за достойное место
в обществе, требовали внимания к
себе, к своей судьбе, к своей жизни.
У советской молодежи есть все
возможности для самоутверждения —
любой молодой человек в состоянии
получить образование, выбрать
профессию по душе и преуспеть на
избранном поприще, было бы только
желание и трудолюбие.
И ценности у нас другие: в
обществе, где личность имеет
возможность выявить свои способности и
свою индивидуальность, делая
хорошо свое дело, дополнительные, чисто
внешние символы не играют
значительной роли.
И все же нет-нет да и встретишь
на улице запоздалого хиппи или
доморощенного панка с копной
немытых волос, в живописно
залатанных джинсах, в несвежей майке,
украшенной сомнительной надписью
на чужом языке. И странно, и дико
выглядят у нас эти молодые люди,
которые, погнавшись за внешними
приметами западной моды, чаще
всего не догадываются о сути явлений,
которым столь ревностно берутся они
подражать.
КОД, ЗАЛОЖЕННЫЙ В КОСТЮМЕ
Валяется на диване платье. Тряпка,
не более того. Но, надевая его на
себя, мы приобретаем своего рода
вторую кожу.
И она с нами, она — часть нас,
она имеет отношение к нашей
душевной, духовной сути.
Как происходит это, что помогает
обычной «тряпке» обрести
совершенно новые, примечательные свойства?
И почему одежда порой так много
значит для нас?
Здесь нет никакого фокуса,
никакой магии. Просто мы сами своим
выбором, своим отношением к той
или иной вещи придаем ей смысл,
значение и цену, которой она, сама
по себе, возможно, не имеет.
Заявляя о своих намерениях,
привязанностях, вкусах, отношениях с
другими людьми, мы и на вещи
распространяем свойства своей
собственной личности.
Это сложный, неоднозначный
процесс, как, впрочем, все, что имеет
отношение к моде.
Исключительно простоты ради
разделим проблему на две части —
в жизни они связаны между собой
неразрывно — и рассмотрим их по
отдельности.
Сначала — что же бывает
заложено в костюме в момент его
создания или предложения
потребителю?
Какой смысл несет он в себе,
ради чего был сшит и в чем его
ценность?
И уже потом — каким образом
мы влияем на его первозданную суть,
что происходит с ним — и с нами! —
в тот момент, когда костюм
становится нашей второй кожей?
КОСТЮМ: ЕГО ЗАМЫСЕЛ
...Принято считать, что одежда
создается в основном ради двух главных
целей: прикрывать человека,
защищать от стужи или зноя, от ветра или
дождя — цель прагматическая,
утилитарная; украшать его — назовем
эту цель эстетической. В истории
моды были разные периоды — порой
главными требованиями к одежде
становились эстетические, и тогда
появлялись бессмысленные с точки
зрения здравого смысла вещи, вроде
рейнгравов — мужской юбки,
состоящей из лент и бантов, или
пресловутого кринолина. Но случалось,
что стремление к практичности
приводило к возникновению
малопривлекательной, хотя и удобной
одежды. Таким, к примеру, было платье
реформ, о котором мы уже говорили.
В наше время отчетливо
прослеживается общая тенденция: одежда
должна быть и практичной, и
красивой одновременно. Но это, как
говорится, всего лишь общее
направление. В нашей житейской практике
мы довольно часто оказываемся
перед необходимостью делать выбор:
что предпочесть — красивое или
необходимое, ибо далеко не всегда
нужная нам вещь отвечает нашим
представлениям о красивом, а
красивая — требованиям
целесообразности. Как поступить?
Казалось бы, главное требование
к одежде — это то, насколько платье,
81
костюм и т. д. соответствуют своему
назначению. Ради чего, к примеру,
шьют себе зимнее пальто? Наверное,
все-таки для того, чтобы не мерзнуть
в зимнюю стужу. И в меньшей
степени — выглядеть и в холод на улице
привлекательно. Что важнее: теплая
ткань, наличие ватина и меха или
красивый цвет, удачный покрой?
Однако важно и то и другое.
Холодное пальто для зимы просто не имеет
смысла, даже если оно будет
невероятно, немыслимо красивым
(хотя и говорят: «Форс мороза не
боится»). Но вряд ли нам захочется
надеть на себя и уродливую,
бездарную в эстетическом отношении
вещь, даже если она и будет
отвечать погоде. Мы пойдем на это
только в достаточно экстремальной
ситуации — под угрозой замерзнуть
или при условии, что нас никто не
увидит.
Конечно, одежда может
создаваться единственно красоты ради,
и это может быть главным ее
назначением — сделать нас наряднее,
красивее, но и в этом случае мы вправе
ждать от нее чего-то более точного,
определенного. В какой ситуации —
красивее? С какой целью —
наряднее? Один вариант нарядного
платья — для танцевального вечера,
дискотеки, и совсем другой — для
театральной премьеры. А свадьба?
Свадебное платье — совершенно
особый стиль, связанный с традициями,
обрядом. Выпускное платье
школьницы отличается от платья невесты
и от комплекта для дискотеки. Все
эти отличия кому-то могут
показаться малосущественными, но именно
они особенно важны — в моде
оттенки значат чрезвычайно много, а
мелочи порой неожиданно — могут
стать решающими.
Так, свадебное платье у нас
традиционно делают белым — считается,
что белый цвет символизирует
нравственную чистоту, духовное начало,
даже доброту. Но такие ассоциации
возникают в связи с белым цветом
далеко не у всех народов. В Индии,
например, белый — цвет траура.
Значит, эти представления в достаточной
мере условны, а возможно, просто
традиционны. Еще как-то можно
объяснить, почему с черным цветом
мы связываем представления о
скорби, зле: черный цвет — это мрак,
ночь, страх. Но вряд ли найдешь
объяснения тому, почему с черным
связывают и материальное начало.
Красный — цвет крови, должно быть,
по этой причине символизирует
любовь, жизнь, революционную
борьбу.
Но вряд ли кто сможет
убедительно объяснить, почему желтый —
солнечный, радостный цвет —
считают цветом измены и даже ...стыда
или почему именно с зеленым нередко
связывают надежды и больше того —
оптимизм...
Как бы то ни было, символика
цвета в костюме существует, люди
считаются с ней. Поэтому, если
свадебное платье — с учетом этой
символики — должно быть белым
или красным, что не противоречит
ни представлениям о символике
цвета, ни традициям, то другие варианты
праздничных, торжественных и
нарядных платьев непременно должны
отличаться от свадебного.
Представьте себе живой, пульсирующий,
интригующий мир дискотеки и
попробуйте, хотя бы мысленно, вписать
в него девушку в платье,
напоминающем свадебное.
Она будет выглядеть нелепейшим
образом; ведь какие-либо
ассоциации с бракосочетанием по меньшей
мере неуместны на легкомысленном
танцевальном вечере.
В каждом костюме — свой код!
82
КОСТЮМ НЕ ПО НАЗНАЧЕНИЮ
Одно время было принято делать
нарядным, белым и платье для
выпускного вечера, пока один мудрый
человек не догадался спросить: что,
разве это бал невест? А ведь и
правда — аттестат зрелости не имеет
ничего общего со свидетельством о
браке и вечер выпускников совсем
иное действо, нежели свадьба.
Платье, конечно, тоже должно быть
праздничным, но не напоминать
торжественный наряд невесты, с
которым связаны вполне определенные
традиции, обычаи.
Позже обнаружилась другая
крайность: девочкам по случаю
окончания школы родители стали шить
солидные «дамские» туалеты,
которые призваны были
свидетельствовать скорее не о хорошем вкусе, а о
том, что «для детей ничего не жалко».
Конечно, девочки стали взрослыми,
окончили школу, но это не значит,
что они должны одеваться, как
женщины «возраста элегантности». Опять
нюансы, опять оттенки, которые
отличают одно нарядное платье от
другого, тоже нарядного. Эти отличия
связаны с разницей в назначении
того и другого платья и становятся
конкретными, вполне определенными,
стоит только сравнить ситуации, на
которые они рассчитаны. Ладно, со
свадебным платьем мы вроде бы все
более или менее выяснили, но чем,
по вашему мнению, должны
отличаться платье для выпускного бала
от платья для дискотеки? Мерой
нарядности, ответите вы и будете
правы, но только отчасти. Все дело в
характере этой нарядности. На
выпускном вечере, в присутствии
учителей и родителей, вы должны
быть одеты строго празднично, чуточ-
83
ку торжественно и в какой-то степени
считаться с тем, что вы
находитесь в официальном месте — в
актовом зале школы. Есть много того,
что вы не можете себе позволить,—
глубокого выреза, каких-либо
шокирующих отделок, украшений,
излишне ярких красок, броского макияжа.
Даже брюки могут оказаться под
сомнением!
Для танцевального вечера в
дискотеке ваш наряд, напротив, должен
быть эффектным, выделяющимся —
иначе вы рискуете весь вечер
простоять у стенки, вас никто не
заметит и не пригласит танцевать.
Рисунок современного танца
читается лучше и двигаться вам будет
удобнее, если вы будете в брюках или
платье, которое подчеркнет
достоинства вашей фигуры, подаст ее в
выигрышном свете. Не случайно в моде
существует такое, например, понятие,
как дискотек-платье, или платье в
стиле диско. Оно не связано с каким-
либо стилем в моде, идет
исключительно от назначения вещи, от того,
на какой случай она рассчитана.
Впрочем, как и свадебное платье,
пропорции которого, силуэт, виды
отделки могут меняться, но оно все
равно сохранит свой «свадебный
характер», ибо он предопределен
назначением платья. Попробуйте
представить невесту в платье иного
назначения... Она вызовет улыбку.
Мода всегда очень чутко
откликалась на те условия, ту среду, в
которой ей приходится выступать. Ей
хватало идей на самые разные
случаи жизни. Она придумывала платья
для коктейля и одежду для
домашней работы, она предлагала костюмы
для занятий аэробикой и для
пребывания в учреждении, на работе, в
жаркую летнюю пору. Она
специализировалась, и это было в духе
времени. Только однажды мода
позволила себе отступить от правил —
это было в те времена, когда и ей
и всем нам безумно нравились
джинсы. Тогда их разрешалось носить
всюду — ив качестве нарядной, и в
качестве деловой, и в качестве
рабочей одежды. Джинсы не смогли
проникнуть только в те сферы,
которые жестко охранялись обычаем.
Невесты, в частности, по-прежнему
выходили замуж исключительно в
платье. Сейчас мода твердо
поставила все на свои места, хотя и
дозволила иные вольности. Впрочем,
вольности ли это? Она, к примеру, стала
все более активно предлагать
многофункциональные вещи, иными
словами, те, что можно носить «и в пир,
и в мир, и в добры люди».
84
И В ПИР, И В МИР
Не всякий может позволить себе
иметь туалеты на множество
различных случаев жизни — это и
накладно, не всем по достатку, но,
пожалуй, иной раз просто нереально
в наших условиях. Мы все заняты
делом — кто учится, кто работает,
и после трудов праведных у нас чаще
всего не бывает возможности
переодеться, чтобы потом в более
нарядном виде пойти в театр или в гости.
Мы выбираем некий
промежуточный, средний вариант: одеваемся на
работу в меру нарядно, чтобы
выглядеть уместно в деловой
обстановке, и идем в театр слегка
принаряженными, не слишком деловыми.
Достигается это порой самыми
простыми средствами — за счет
красивого шарфика или модных бус,
кружевного воротничка с брошью
или букетика цветов. Небольшие
акценты — и платье из скромно-
будничного становится оживленно-
нарядным. Акценты! Именно за счет
их умелой расстановки достигается
максимальное соответствие одежды
конкретной житейской ситуации.
Как важно знать назначение той
или иной вещи и уметь
использовать ее именно в той ситуации, для
которой она создавалась! Тут есть
случаи очевидные: вряд ли кому
придет в голову ходить по улицам
в купальном костюме, ночной сорочке
или домашнем халатике. Но нередко
мы можем встретить на улицах
людей в тренировочных костюмах,
которые можно носить разве только
на стадионе или дома, ведь для
этого они предназначены.
Еще более распространенной
ошибкой является случайное
сочетание в одном ансамбле вещей
разного назначения — нарядное пальто
и кроссовки на ногах, спортивная
куртка поверх вечернего платья,
праздничные, дорогие украшения на
скромном деловом свитере и т. д.
Увы, примеры разногласий не
только с модой, но и просто со
здравым смыслом можно множить и
множить. Посмотрите вокруг — а может
быть, и на себя? — и вы без особого
труда убедитесь в этом.
ПО ОДЕЖКЕ ВСТРЕЧАЮТ
Хотя моду считают капризной и
взбалмошной, не такая уж она и
капризная — поступки ее и правила
имеют свою логику. Эта логика
заставляет нас внимательно и вполне
осознанно прочитывать код,
заложенный в каждом костюме. Мы
85
могли бы не заботиться об этом
только в том случае, если бы оказались
где-нибудь на необитаемом острове,
где никто, кроме нас, не мог бы
заметить наших очевидных ошибок и
просчетов в одежде. Но коль скоро
мы живем среди людей, коль скоро
жизнь то и дело ставит нас в
ситуации, при которых мы
оказываемся под взглядом сотен внимательных
и придирчивых глаз, мы не можем
позволить себе не считаться с
мнением окружающих. «По одежке
встречают, по уму провожают». Как давно
это было замечено! Но ведь
совершенно очевидно, что разобраться в
наших душевных качествах и
мыслительных способностях вряд ли
удается в течение первого, возможно,
короткого контакта. Для этого нужно
время. Но буквально с первого
взгляда можно понять, насколько уместно
мы одеты, насколько грамотны в
этом плане, насколько точно
понимаем и чувствуем ситуацию, в
которой находимся. И это суждение уже
не столько о нашем костюме, сколько
о нас самих.
Психологи, изучающие общение
и то, как при этом проявляется
личность, давно обратили внимание,
что само по себе личное «я», взятое
как бы в чистом виде, редко вступает
с другим «я» в прямое и открытое
общение. Обычные повседневные
контакты происходят на уровне
«социальных масок», когда каждый
из людей выступает в той социальной
роли, которую он играет или
пытается играть. В этой ситуации одежда,
костюм становятся легко читаемым
внешним знаком социальной роли
человека.
Кто-то справедливо заметил:
«Голый король — уже не король».
В свое время, когда джинсы еще
только входили в моду, были
труднодоступной и весьма престижной
одеждой, «джинсовые» мальчики и
девочки считали себя едва ли не
единомышленниками, легко
объединялись в группы, компании по
принципу «свои — со своими». Хотя
чаще всего, кроме одинакового
подхода к одежде да возможности
приобрести модную новинку, их ничто
больше не объединяло.
Да что говорить, и сейчас — как,
впрочем, и всегда — человек, одетый
в том же стиле, что и мы, сразу
становится нам ближе и понятнее.
Уже одно то, что ему нравятся те
же самые вещи, какие и нам кажутся
красивыми, создает у нас иллюзию,
будто бы мы и мыслим, и смотрим
на мир схоже. Почему иллюзию?
Потому, что отношение к одежде
всего лишь часть, причем очень
поверхностная, в системе наших
отношений к окружающему нас миру,
непростым явлениям, которые в нем
происходят. Судите сами — почему,
к примеру, человек, одетый иначе,
чем мы, более модно или более
изящно, должен вызывать в нас
раздражение? А ведь это случается! Мы
встречаем нового для нас человека
в невероятно модном, современном
костюме, человека, который
тщательно следит за своей внешностью, и
нередко первое впечатление о нем
складывается не в его пользу
только из-за этой тщательности в одежде
и в облике. Он хочет казаться более
значительным, чем есть на самом
деле. Он излишне занимается собой,
много думает «о нарядах». Очевидно,
кроме моды, его ничто больше не
волнует. Скорее всего этот человек
во всем зависит от сиюминутных
увлечений моды... Много чего можно
подумать о человеке, если судить о
нем лишь по костюму, особенно в
том случае, когда нет ни времени,
ни возможности узнать его ближе
и лучше.
86
Значит ли это, что хорошо и
обдуманно одетый человек всегда будет
вызывать к себе подобное негативное
отношение? Ничуть. С тем же самым
успехом встреченный нами небрежно
и невзрачно, вне всякой моды
одетый человек может- показаться нам
личностью, по всем статьям
уступающей нам. Не понимает (надо же!),
что так теперь не одеваются, что он
старомоден. Более того, может быть,
и мыслит он консервативно, отстал
во взглядах от времени. И отнесемся
к нему с полнейшим равнодушием
или даже с пренебрежением.
Понятное дело, определять по
костюму своих единомышленников
достаточно рискованно, нетрудно
ошибиться. Особенно в наш век,
когда одежда стала невероятно
демократичной, когда миллионер носит
все тот же костюм — тройку, в каком
ходит на работу скромный
служащий, обычный клерк. Мы уже
говорили, что мода всегда находила
способы, позволяющие элите
выделиться, найти внешние способы
обозначить социальные роли человека. В
какой-то мере ей это удается и
теперь. Тот же пресловутый
«джентльменский» набор (дубленка,
пыжиковая шапка, портфель-дипломат) и
теперь служит отличительным
признаком преуспевающего делового
человека.
Признаком, разумеется, только
чисто внешним.
Точно так же и одежда, которую
носят определенные группы
молодежи, призвана отличить их.
Вспомним живописные лохмотья хиппи,
причудливые претензии панков —
костюм становился своеобразной
формой, которая выделяла их в тол-
87
пе. И код, заложенный в их костюме,
столь же легко читался, как и любой
другой, в другом костюме.
КОСТЮМ РАССКАЗЫВАЕТ О НАС
Каждая новая мода дает
возможность человеку как бы испытать себя:
оказаться на авансцене, на виду у
всех. Если ты способен сыграть эту
роль — пробуй. Возможно, это даст
повод утвердить себя в качестве
незаурядной, своеобразной личности.
Модный костюм поможет тебе стать
заметным. Но только не всякий
выдержит это испытание. Свет
юпитеров моды, как всякий яркий свет,
легко обнажит все, чем ты
обладаешь на деле. Что есть в тебе
подлинного, не кажущегося. Ибо мы
судим о человеке по костюму только
в самый первый момент.
Потом жизнь начинает нас
снабжать и другой информацией: мы
видим поступки человека, узнаем его
мысли и чувства, перед нами
обнажаются его нравственные качества,
свойства его души. И мы очень скоро
убеждаемся, что наши оценки порой
весьма поверхностны. Человек, не
интересующийся модой, может
оказаться и умницей, и знающим, и
добрым — достойным всяческого
внимания. И если нам хватит ума не
отказаться от дальнейшего знакомства,
даже если первое впечатление нас
насторожило, мы поймем, как
заблуждались, решившись судить о
человеке по его костюму.
Да, «по одежке встречают», но
не зря же говорят: «Как обманчива
внешность!»
Казалось бы, ненадежный это
способ — оценивать человека по
тому, как он одет. Но мы вынуждены,
да и привыкли к нему, когда нет
другой возможности, когда наш контакт
короток.
И все же очень часто —
вспомните себя — мы бываем правы в
своих первых впечатлениях!
Выбирая себе костюм, вторую
кожу, мы заявляем о своих
привязанностях. Независимо от того,
каковы они. Стремимся ли мы
выделиться с помощью костюма,
подчеркнуть свою привлекательность
или скрыть имеющиеся физические
недостатки. Хотим быть как все или
«быть не хуже других». Даже если
мы ничего этого вовсе не хотим, мы
заявляем о своем безразличии и к
себе, и к своей внешности, и к
костюму.
Могут быть и другие варианты —
мы, допустим, решили следовать мо-
88
де и даже приобрели несколько
остродефицитных вещей, но на
создание полного ансамбля не хватило
либо средств, либо терпения — и все
эти наши потуги стать модным тут
же будут выставлены на всеобщее
обозрение.
Обидно и досадно!
Или так: мы решили держаться
золотой середины, носим то, что
устоялось, стабильно, нейтрально, но
и тут мы можем проиграть, прослыв
консерваторами, не стремящимися
идти в ногу со временем.
Ведь прочитать все это в нашем
костюме может каждый, с кем мы
встречаемся.
Возможно, вы уже обращали
внимание на то, как широко эта
система символов, заключенных в
костюме, используется в кино и
театральных постановках.
По костюму можно почти
безошибочно определить время, когда
происходит действие фильма. Мини-
юбки и подплечники, покрой костюма
и форма шляпы уточняют,
конкретизируют дату. По тому, как одет герой,
мы без труда понимаем, каково
социальное его положение: рабочий это
или аристократ, актриса или
скромная учительница.
Мы даже угадываем и то,
насколько добродетелен герой или
героиня, скромен или вульгарен,
зловещ или беззаботен. Опытный актер,
только надев шляпу тем или иным
образом, в минуту превращается из
безобидного простачка в опасного,
коварного злодея.
Порой стандартная,
невыразительная сама по себе одежда сильнее
подчеркивает особенность,
привлекательность персонажа. Даже простая
юбка со свитером, одежда, не
выходящая из моды буквально
десятилетиями, может оказаться самой
выигрышной, в чем мы не раз
убеждались, глядя, например, на таких
«звезд» кино, как Брижит Бардо и
Клаудиа Кардинале.
СУБЪЕКТИВНОСТЬ ОЦЕНОК
В любом случае, получая
информацию, которую несет костюм
других — знакомых или малознакомых
нам людей, мы даем ей оценку,
исходя из своих собственных
привязанностей и вкусов. Но мнение наше
очень субъективно. Современной
девушке, например, стремящейся
одеваться по моде, другая девушка,
одетая в брюки-бананы и объемную
куртку, покажется привлекательной.
А девушка, донашивающая джин-
89
сы,— отставшей от моды. В то же
время человеку пожилому и та и
другая, независимо от покроя брюк,
в котором он скорее всего не найдет
различий, будут казаться
легкомысленными «вертихвостками»,
возможно, только потому, что они носят
брюки, а не юбку.
Так что ключ к коду, который
заложен в костюме, каждый
подбирает сам. И видит здесь то, что
может или хочет увидеть. Сказывается
и воспитание, и то, в какое время,
точнее сказать, при какой моде,
сложились его взгляды на одежду, и
общий уровень культуры, влияние
традиций. Мода (и в этом отчасти
ее положительная роль) не дает
обычаям, которые и так довольно
крепки, окончательно окаменеть,
видоизменяет характер одежды,
приноравливая ее к тем условиям, в
которых мы живем. В чисто
житейском, обиходном плане это опять
же усложняет выбор. Мы не можем
не считаться с нормами,
сложившимися в наше время. И наш костюм в
определенной степени отражает наше
отношение к ним. Мы либо остаемся
приверженцами традиций, либо
отходим от них, иной раз даже
бросаем им вызов.
В свое время общественный вкус
был возмущен мини-юбками.
Сколько вызвали они негодования у тех,
кто считал себя хранителем
нравственности, блюстителем строгой
морали! Но сами по себе юбки, короткие
или длинные, не имеют отношения
к нравственности, мода лишь форма,
в которой могут проявляться те или
иные отношения между людьми.
Вольно или невольно люди
используют одежду, к примеру, для
выражения своих даже тщательно
скрываемых сексуальных интересов.
Специалисты моды и психологи
называют это явление «эксплуатацией
эрогенной зоны». Почти два столетия
женщины носили глубокие декольте.
И — пусть не удивляются строгие
приверженцы морали — тем, кто
осмеливался, например, являться в
берлинскую оперу в недостаточно
открытом платье, специальные
служащие ножницами вырезали его так,
чтобы декольте приобретало
санкционированный общественной
традицией размер.
Не меньшее возмущение
вызывало каждое новое появление в моде
женских брюк. Когда лет десять
назад (намного позже, чем предложил
это Андре Курреж) брюки
появились у нас, с ними боролись не менее
рьяно, чем с мини-юбками, хотя они
ничего не обнажали.
«Прямо поразительна та
ненависть, с которой почти везде
мужчины встречали это нововведение.
Уличные скандалы в столицах
мировых, как и у нас в России,
поражают своей нелепостью, своей
беспочвенностью. Что, собственно
говоря, теряют мужчины при введении
новой моды?» «Театральные
дирекции были вынуждены запрещать
носительницам этого нового костюма
вход в зрительный зал», так как
дамская одежда отвлекала от сцены
все внимание зрителей. Эти слова,
как вы, очевидно, догадались,
написаны не теперь. В 1912 году в Киеве
была выпущена книжка Е. Исолани
«Дама в штанах», где автор пытался
объяснить закономерность появления
брюк естественным ходом эволюции
женского костюма. Борьба против
брюк была борьбой за старые
традиции, против нововведений. Так что
любой костюм несет в себе либо груз
традиций, либо заявляет об отказе
от них.
Самая нейтральная одежда —
одежда форменная. Она делает
человека одинаковым и равным со все-
90
ми, кто связан с ним определенной,
общей работой. В этом в какой-то
степени и преимущество школьной
формы. Ты не имеешь возможности
выделиться с помощью какого-то
особенного, возможно, недоступного
другим костюма. Только твои личные
качества — ум, работоспособность,
воля, трудолюбие, талант —
позволят тебе занять среди сверстников
то место, на которое ты претендуешь.
Чисто утилитарная функция
(удобство, например, . или немаркость
одежды) тут нередко отходит на
второй план.
Форменная одежда, какую носят
продавцы, стюардессы,
железнодорожники и так далее, служит своего
рода опознавательным знаком,
выделяет специалистов из толпы —
иначе не найдешь нужного тебе
человека. Тут опять-таки совершенно
сознательно уходят от
индивидуальной характеристики личности. И
личность проявляет себя — должна,
во всяком случае, проявлять —
только с профессиональных позиций.
Форма как бы обязывает продавца
быть внимательным с покупателем,
и тот вправе требовать от продавца
соответствия его профессии.
Очевидно, поэтому так нелепо выглядит
продавщица, когда носит излишне
много украшений, гримируется сверх
меры. Она нередко забывает об
общественной функции своей
профессии. И у покупателя к ней меньше
доверия: он не рассчитывает на
внимание к своим будничным,
прозаическим просьбам.
Мы уже говорили о символике
цвета. И хотя здесь многое идет от
традиций, все "же ученые
подтверждают: цвет оказывает влияние на
человека — психическое и
психофизиологическое, создает
определенный оптический эффект, уменьшая
или увеличивая фигуру, делая ее
легче или тяжелее. Находят также
зависимость цвета от темперамента
человека. Одних какой-то цвет
успокаивает, других раздражает, даже
отпугивает. Еще сложнее
воздействие цветовых комбинаций,
контрастные или нюансные сочетания цветов.
И каждый раз восприятие цвета
очень индивидуально. Выбирая цвет
одежды, приходится считаться не
только со своими собственными
пристрастиями, со своим пониманием
цвета, но и с тем, каков в
настоящее время критерий красивого, что
лучше воспринимается
окружающими.
Как видите, сложна и
многозначна наша одежда. Сколько
разных обстоятельств приходится
учитывать человеку, выбирающему
нужный костюм! С вопросом, какого
человека можно считать хорошо
одетым, часто обращаются к
художникам, специалистам по костюму.
Пьер Карден ответил так:
— Хорошо одетым можно
считать человека, который считается с
собой и с другими...
ЧЕЛОВЕК «МЕНЯЕТ КОЖУ»...
Мы покупаем вещи, не зная всего
того, что пытался внести в них их
создатель-художник. Мы сами
должны «прочитать» тот код, который был
заложен в костюме. Всегда ли
разгадываем его правильно или хотя
бы «близко к тексту»?
Иной раз сделать это несложно.
Свадебное платье и продается как
свадебное платье, к тому же еще и
в салоне для новобрачных. Разве
тут ошибешься, разве купишь не то?
Но не всегда же мы покупаем
готовое, не всегда знаем с точностью
назначение вещи, даже символика
цвета порой оказывается закрытой
для нашего понимания. Вот пример.
Свадебное платье обычно делают
белым. Годится ли, подойдет ли для
Начинаются консультации с
подругами: правда ли, что желтое
нельзя — это цвет измены; правда ли,
что красное можно надеть только
на второй день свадьбы, а может
быть, не полагается? Что полагается,
а что не полагается носить в тех или
иных случаях? Даже если и
существуют какие-то регламенты, мало
кто знает о них, редко где доведется
о них прочитать. Вот и приходится
уповать на собственный здравый
смысл.
КТО ЕСТЬ КТО?
Казалось бы, то, как мы одеты, не
слишком важная проблема, чтобы
о ней думать всерьез. Однако на
деле это не так — особенно
применительно к каждому конкретному
человеку. Мы надеваем костюм, и он
становится частью нас самих. Нас и
другие воспринимают вместе с нашей
одеждой, порой без труда
обнаруживая многое из того, что нам
хотелось бы скрыть.
Допустим, встретились два
человека, мало знающие друг друга.
Разговаривают, присматриваются,
выясняя, кто есть кто. Сделать это
совсем не просто, так как в общении
участвуют как бы шесть человек:
два — какими они хотели бы
казаться собеседнику, два — какими они
воспринимаются друг другом и еще
два — какими на деле являются.
Попробуем представить себе —
хотя бы чисто схематически — ход
их размышлений о чисто внешних
дъсгоягаствач друг друга, возможно
несколько вариантов.
Девушка пристрастно оценивает
новую знакомую. «О, она одета по
моде, продуманно и со вкусом! Надо
же, только в этом году стали носить
широкоплечие пиджаки с просторной
и свободной спинкой, а она уже
успела где-то купить такой. А что,
неплохо... Впрочем, не похоже, чтобы это
была фирма, ткань-то вроде
отечественная, не импорт, неужели
сшила? Сама? Молодец, однако. И юбка
сюда очень подходит — ну, юбку-то
ясно, сама шила, невелика
премудрость. Все равно приятно посмотреть.
И туфельки, и маечка — все, как
надо. Прическа современная, каре,
узнать бы, у кого стрижется.
Макияж, правда, с перебором — тени на
веки можно было бы положить и
помягче. Кстати, очень интересно,
92
как она это делает,— к вискам
темнее, к носу сведены на нет... Надо
взять на вооружение. Клипсы сюда
идут, чешские, у нас такие в магазине
были... А что, она мне нравится...
С ней приятно общаться, по улице
пройтись — внимание обращают,
смотрят с интересом...»
Правда, столь полное принятие
собеседницы бывает не всегда — для
этого нужно, как минимум, чтобы
каждой из них нравилось в моде и в
одежде одно и то же.
В тех же случаях, когда вкусы и
оценки вещей не совпадают,
восприятие будет иным.
«Надо же, сшила себе пиджак с
широкими плечами и думает, что
одета по моде. На версту виден
«самострок», и плечи не те, и лацканы
мнутся — про ткань уже и не говорю.
В уцененке, небось, купила.
Карманов нет: либо ткани не хватило, либо
лень было возиться. А потом к такому
блайзеру — такую юбку! Майка и
вовсе — совсем из другой оперы. О
чем только люди думают, когда
составляют комплект! Макияж не в
тон — блайзер розовый, а на губах
красная помада. Сколько людям
говорят: грим подбирают не к цвету
глаз, волос и прочего, а к цвету
туалета... Неудивительно, что люди
оглядываются. Элементарных вещей
человек не знает... А претензий-то
сколько!»
По разному люди могут думать об
одних и тех же вещах, об одном и том
же человеке! Отношение может быть
и более категоричным, оценки —
жестче и суровей. А сам-то человек,
тот, кого изучают, о ком судят, он-то
что о себе самом думает? И тут все
тоже может быть по-разному. Так,
например: «Ну вот, и я одета не хуже
других! Пиджак только в моду
вошел, а у меня уже есть такой! Сама
шила. И обошлось недорого. Одни
говорят: лучше одну стоящую вещь
иметь, чем несколько обычных. А по
мне — наоборот:, я себе таких
пиджаков на лето могу несколько сшить, а
юбки тоже — и каждый раз
одеваться иначе. И все за те же деньги, за
какие другие всего одну вещь купят.
Подумаешь, фирма, у нас своя — не
хуже. И маечка подошла кстати, а
ведь сомневалась... А она-то все
одно и то же носит — как в прошлом
году ходила, так и в этом. Ясное дело,
денег не хватает — училась бы шить,
тоже бы модно была одета. И чем
только люди заняты! Нет чтобы
собой заняться. Джинсы надела! Кто
сейчас джинсы носит! Видела бы она
мои брюки из желтой плащевки,
совсем бы от зависти умерла. Ирка —
молодец, хорошо стрижет, не хуже,
чем в салоне, за десятку. Нет, все-
таки надо собой заниматься, а то
что вон она — ученая,
образованная, а одета кое-как. Кто на нее
смотреть-то будет?..»
Но, возможно, ход
рассуждений — иной.
«Не надо было мне надевать этот
пиджак. Карманы пришить не
успела, на лацканах строчку надо бы
переделать. Майку впопыхах не ту
натянула, она сюда совсем не
подходит. Всегда так: что-то есть, а в
ансамбль не соберешь, вечно чего-то не
хватает... Ну, да ладно, какое все это
имеет значение!»
Не исключено, что этот наряд,
о котором столько разговоров,
покажется неуместным, а сам
человек — вырядившимся. Поставьте, к
примеру, эту девушку в какую-то
другую житейскую ситуацию.
Допустим, одетая таким образом, она
приехала работать «на картошку» в село
или появилась на овощной базе...
Впрочем, вряд ли есть смысл
рассматривать все возможные в этом
случае варианты.
93
ВНОСИМ КОРРЕКТИВЫ
Мы воспринимаем другого человека,
исходя из своего собственного
понимания и самой ситуации и того, как
должен выглядеть в ней человек.
Мы субъективны, но все же не
настолько, чтобы совсем лишиться
чувства реальности. Мы живем среди
людей, мы видим — если хотим
видеть — и то, как они одеты, и то, как
держатся они в том или ином случае.
В соответствии с этим мы
корректируем себя, стараясь по
возможности соответствовать и
общепринятому вкусу, и ожиданиям тех,
с кем общаемся. Поэтому после того
внутреннего, не произнесенного вслух
диалога, который мы только что
привели для примера, каждая из
собеседниц, наверное, сделает свои
выводы. И если кто-то из них
заинтересован в том, чтобы мнение о ней
было по возможности более
благоприятным, то остается подстроиться
под него. Если поймет, что сшитые
ею вещи нравятся друзьям,— без
опасения и комплексов будет носить
их, рассчитывая на одобрение. Если
почувствует, что все тайные дефекты
в костюме, о которых она знает
лучше, чем кто-либо, другой человек
заметил (не исключено — и осудил),
вряд ли в следующий раз рискнет
этот костюм надеть.
Вот и получается, что мы вроде
бы сами делаем выбор, сами решаем,
что носить, как одеваться, а на
самом-то деле принимаем только одну
часть решения — другая его часть
зависит от мнения тех, с кем
общаемся.
Боязнь ошибиться, попасть
впросак приводит к тому, что мы
стараемся следовать безошибочному
примеру других.
Поэтому нет ничего
удивительного в том, что подростки, например,
почувствовав интерес к своей
внешности и к одежде, не стремятся
выделиться каким-то особенным
образом. Они поступают проще, но зато
надежнее — одеваются, как другие
их сверстники или как те люди, чей
авторитет в их среде незыблем.
Гарантировано: никаких насмешек,
никаких издевательств, никаких
подтруниваний. Больше того, такая в
определенном смысле
унифицированная одежда (будь то джинсы или
брюки-бананы) во многом
оказывается и своеобразной броней,
защищающей от излишнего, порой
недружеского внимания к своей
персоне. Почему так страдали в свое
время подростки, не имевшие
джинсов, почему шли на любые жертвы
ради того только, чтобы стать
обладателями этих модных брюк? Не
только потому, что им нравилась,
что их привлекала эта мода,— нет,
они искали защиты, они оберегали
себя от комплексов.
И только позже, когда возраст и
определенный жизненный опыт
позволяет молодому человеку
почувствовать себя вполне самостоятельной
и независимой личностью, он
начинает стремиться быть непохожим на
других и не боится выделиться.
Зарождающаяся уверенность в себе,
однако, нередко еще очень зыбка, а
вот остатки самоуверенности во
многом исходят из тщательно
скрываемых комплексов, которые еще надо
преодолеть. И тут одежда, костюм
решительно приходят на выручку.
Смелость в покрое брюк может стать
знаком смелого поступка, экзотическая
одежда подчеркнет
самостоятельность или хотя бы независимость
взглядов, вызывающе откровенное
платье — взрослое знание любви.
Все это есть в молодежной
моде — и определенная взрослость, и
юношеская неразбериха, замешан-
94
ная на вызове и пренебрежении к
тому, что является нормой. Но,
пожалуй, главное, что, несомненно,
отражается в ней,— это поиск своего
образа. И, как это бывает при
каждом поиске, неизбежные ошибки,
потери перемежаются с
редкостными, удивительными находками.
Понаблюдайте сами, и вы без труда
увидите, что именно «взрослой»
моде свойственна осторожность и
некая постепенность перемен. Здесь
нет скачков, нет резкой смены
декораций: параллельно существует
несколько разных стилей, любой новый
входит в жизнь как бы с опаской,
шаг за шагом завоевывая позиции.
И всегда есть спасительная
классика, позволяющая застраховаться
от ошибок,— их никому не хочется
совершать, даже если это лишь
ошибки в выборе одежды.
У молодых, которые из возраста
неуверенности начинают переходить
в состояние зрелости, этих страхов
нет. Они познают жизнь жадно,
активно, идут на любые, порой и
рискованные, неожиданные
поступки. И эксперименты, которые они
проводят с собственным костюмом,—
самые безобидные из всех. Хотя
именно они оказываются на виду,
вызывая горячую, острую реакцию
окружающих. Все эти споры о
ширине брюк или длине юбок, которые
время от времени вспыхивают в
молодежных аудиториях,— пустые
разговоры, не стоящие выеденного
яйца. Почему, скажите, узкие брюки
надо связывать с
безнравственностью, а широкие, напротив,
защищать как высоконравственные?
Костюм всего лишь костюм, который с
одинаковым успехом носят люди
самых разных достоинств.
Но мы-то, выбирая для себя
очередную модную «кожу» — платье-
сафари или джинсовый костюм,
должны понимать, что одновременно
мы открываем для всех и ту
причину, почему мы сделали именно
этот выбор! Возможно, мы носим
какое-то платье исключительно для
того, чтобы нас заметили, выделили
в толпе,— нас заметят, выделят,
будьте уверены. Но пойдет ли это
нам на пользу? Может быть, вызовет
раздражение, активную антипатию,
и нас посчитают хуже, чем мы есть
на самом деле... Но, с другой
стороны, одеваться стандартно, безлико —
значит рассказать всем об
отсутствии фантазии, полном безразличии
к себе. Вам это нужно?
ПОЧЕМУ ВЕЩИ
СТАНОВЯТСЯ ПРЕСТИЖНЫМИ?
Отношение к моде многое говорит о
человеке. Абсолютно равнодушных
к ней людей довольно мало, даже
если они активно заявляют о своем
равнодушии. Просто они держатся
другой моды, может быть, той,
которая была давно, допустим во
времена их молодости. Что, они не имеют
новой информации? Утратили
интерес к себе и к своей внешности? Не
имеют возможности купить модные
вещи? Или просто отстали от жизни?
Смотрите, сколько вопросов
возникает даже по поводу тех людей,
которые не следят за модой. И, как
правило, только взглянув на них,
можно очень скоро на все эти
вопросы получить ответы. Даже не
спрашивая ни о чем.
Очевидно, не случайно возникла
категория так называемых
престижных вещей, которые есть и во
взрослой, и в молодежной моде. К этой
категории относятся вещи, которые
для большинства людей или какой-то
отдельной группы символизируют
либо апробированно хороший вкус,
либо определенный — завидный! —
уровень жизни, либо просто достаток
или какие-то необычные
возможности, которых другие не имеют. Для
кого-то становится престижным
изысканный костюм «шанель». Для
другого дубленка. Для третьего
кроссовки. Для иного пыжиковая шапка.
Бывает, что к числу престижных вещей
относятся вещи действительно
высоких эстетических качеств. Иной раз
их выделяют из-за необыкновенной
практичности. Случается, что
высокая стоимость пальто или шапки,
которая, казалось бы, должна
отпугнуть покупателя, напротив,
именно по этой причине становится для
него привлекательной. Все это может
быть очень далеко от истинной,
настоящей ценности вещи. Просто,
признавая престижным какой-то
костюм или вид одежды, мы
определенным образом оцениваем его
обладателя, распространяя и на него свою
завышенную, преувеличенную оценку
его личных качеств и достоинств.
И коль скоро в таком случае
человек— за счет какой-то вещи! —
приобретает определенный престиж,
то многие совершенно сознательно
стремятся добыть его подобным
образом. Обзавелся престижными
джинсами — вроде бы и сам приобрел
значительность. Занятно, правда? Но
ведь это очень дешевый способ —
утвердиться в жизни за счет модных
штанов или другой какой-то тряпки!
Во все времена люди смеялись над
этими жалкими попытками, и тем не
менее вещи и по сей день нередко
помогают человеку определенным
образом утвердиться, занять более
высокое или значительное положение,
нежели то, на какое он мог бы
рассчитывать, если исходить из
объективной оценки его личности.
Но и сейчас, как бывало и раньше,
мы без труда, хотя порой и не с
первого взгляда, определяем, что стоит
за даже самым изысканным и
престижным «джентльменским»
набором. Разве трудно обнаружить, что
одетый во все престижное человек
лишен элементарной культуры?
Разве не заметишь, что он просто
кичится своим богатством (кстати,
неизвестно как нажитым)?
...Да, надевая новое платье,
выбирая костюм для себя, мы всегда
должны помнить, что он становится
частью нас самих. Мы вольны
надеть то, что нам больше по вкусу.
Но мы должны помнить, что в нашем
костюме заключен большой и
широкий смысл, что он расскажет о нас —
хотим мы этого или не хотим — очень
многое, и должны считаться с этой
«утечкой» информации. Она ведь
может быть очень интимного
свойства...
Как же нам быть?
ПЕРЕД ЗЕРКАЛОМ
Все-таки мы надеваем костюм, шьем
себе то или иное платье не для того,
чтобы они уродовали нас. Хотя,
конечно, бывают экстремальные
ситуации, когда мы добиваемся именно
этого. Но сейчас не о них речь.
Выбирая одежду для того или иного
случая, мы стремимся к тому, чтобы она
делала нас привлекательнее. И,
кроме того, в зависимости от ситуации,
мы вправе ожидать, что в ней
предстанем перед людьми либо
значительными и серьезными, либо
спортивными и энергичными, либо
сверхобольстительными, либо... Впрочем,
ситуации могут быть самыми
разными и цели, которых мы стремимся
за счет костюма добиться, тоже
самые разные. Но как бы ни был сам по
себе хорош тот или иной костюм,
узнать его настоящую «цену»
сможем лишь тогда, когда наденем его
на себя. Пойдет ли он нам,
получится ли тот эффект, на который
рассчитываем,— вот в чем вопрос.
Ответить на него довольно сложно,
но все-таки давайте попробуем это
сделать.
Представляю вам девушку Машу,
семнадцати лет. Окончила школу,
но в институт не поступила и пока
работает нянечкой в ближайшем к
дому детском саду. Готовится снова
поступать в театральный вуз, куда
попасть не смогла, но это не
окончательное решение. Может быть,
стоит пойти в текстильный или на
истфак университета? Она еще точно
не знает.
Маша невелика ростом и слегка
полновата. Носит джинсы, которые
4. Зак. 1707 Л. В. Орлова 97
ей несколько тесны. Чтобы скрыть
отсутствие талии, надевает блузон —
длинный и просторный. Распущенные
по плечам волосы закрывают
половину лица, которое — к огорчению
Маши — усыпано светлыми
веснушками.
Она напряженно вглядывается в
зеркало, стараясь по возможности
объективно оценить свою внешность,
понять, как ей следует одеваться.
Пока она довольна одним только
блузоном. Да и то потому, что он
скрывает некоторые недостатки
фигуры. Пышная прическа делает ее
чем-то похожей на Аллу Пугачеву,
но это сходство не устраивает Машу.
Пугачева не является ее кумиром,
особенно в том отношении, как
выглядит и как одевается. Ей, пожалуй,
ближе Людмила Гурченко — с ее
экстравагантностью и ломкими,
меняющимися манерами. Маша
вздыхает — куда ей до Гурченко... Не та
фигура. Да если говорить честно, и
возраст не тот — она зрелая
женщина, а Маша выглядит девчонкой,
особенно из-за этих неистребимых
веснушек. И вот наша юная знакомая
с грустью вздыхает и в который раз
удивляется тому, как это немолодые
женщины ухитряются быть
красивыми и привлекательными, а им,
молодым, дается это с большим
трудом...
Оставим Машу перед зеркалом и
постараемся во всем разобраться.
Как бы мы ни хотели походить на
какого-то, очень нам приятного и
нравящегося человека, мы все же
совсем другие — и не только по своим
внешним данным, но и потому, кто
мы есть на самом деле.
Кто мы? Пожалуй, самое
трудное — ответить на этот вопрос. «Я
знаю о себе все»,— так считают
многие, очевидно, потому, что и впрямь
знают о себе то, чего другие знать
не могут: самые тайные, тщательно
скрываемые мысли и побуждения.
Каждый человек рисует свой
собственный воображаемый автопортрет.
Иной раз он парадный и лестный —
нередко люди склонны
преувеличивать свои достоинства. Иной раз,
наоборот, автопортрет бывает
нарисован одной лишь черной краской.
Немало людей склонны
преуменьшать свои положительные качества
и очень недовольны собой. Но есть и
такие, кто вполне объективно
оценивает себя — и свои внешние
данные, и свои возможности
(умственные, эмоциональные, какие угодно).
Итак,— автопортрет, который мы
рисуем в реалистической или
романтической манере. Довольны мы им
или не довольны, зависит от того,
каким представляем себе свой идеал.
Каким или какой хотели бы быть.
Похожей на Гурченко или Софи Ло-
рен. А может быть, на девушку из
параллельного класса? Маша, о
которой мы рассказываем, считала
своим идеалом Гурченко, причем
Гурченко не времен «Карнавальной
ночи», а мюзиклов и «Секрета ее
молодости». Маша хотела бы быть
столь же неотразимо элегантной,
столь же изысканной и утонченной.
Но каждый раз зеркало с
неумолимой жестокостью ставило ее на
место: полновата, плохо движется,
никакого изящества, простовата.
Волосы можно было бы состричь,
изменить прическу, но вряд ли это
помогло бы — идеал недостижим, и
Маша, страдая от этого, впадала в
другую крайность: считала себя
неудачницей, уродкой и еще бог знает
кем.
Друзья подшучивали над ней,
называли «колобок» или «пончик»,
впрочем, без злобы, ласково. Маша
была девушкой доброй и
доброжелательной, ее любили за это. Не
могли только понять, чем так
нравится ей Гурченко. Маша тихо страдала,
зарисовывала все платья, в которых
появлялась на экране ее любимая
актриса (говорили, что шьет она их
сама), пыталась одеваться, как она,
но ее попытки только забавляли и
веселили друзей, вызывали шутки,
от которых Маша приходила в
отчаяние.
А стоило ли отчаиваться? Может
быть, лучше было бы на некоторое
98
время отойти от зеркала, забыть о
его суровых оценках и попытаться
прежде всего разобраться в себе
самой?
«Кто я есть» — первый вопрос.
Девушка на распутье — аттестат
зрелости получен, но зрелое,
окончательное решение о себе самой не
принято. Кем все же она хочет быть?
Чем заниматься в жизни? Стать
Вы можете спросить, какое
отношение к одежде имеют все эти
Машины метания от одной профессии к
другой? Да самое прямое! Она до
сих пор не смогла понять, чего она
хочет, чем собирается заниматься в
жизни. Ходит на работу в детский
сад — возиться с, малышами ей
нравится, но как будущая профессия это
ее не устраивает. В ней борются са-
актрисой? Но чем так привлек'ает ее
эта профессия? Тем, что актриса
всегда на виду, на сцене, на экране,
в окружении других знаменитых
актрис и актеров, в огнях рампы,
принимает аплодисменты и цветы,
слушает комплименты очарованных
поклонников своего таланта? Но есть
ли у Маши талант — вот это
проблематично. Пока что его удалось
заметить только родителям, но,
возможно, они обольщаются на ее счет.
И потом, надо же соотносить и свои
внешние данные (для актрисы они
особенно важны) с тем образом,
который ты рисуешь в своем
воображении. Красавица из тебя не
получилась, ты всего лишь миловидная
девушка, которая на сцене будет
казаться еще более полной и
невыразительной, потому что сцена
укрупняет даже самых худых и хрупких.
Наверное, все это не для тебя, как
ни горько, но придется это признать.
Ну, хорошо. Ладно, не актриса.
А вот шить Маша умеет — за
последние полгода, когда родители купили
ей швейную машину, она сшила себе
немало модных вещей, в том числе
и блузон, который ей так идет. Но для
того, чтобы поступить в текстильный,
надо уметь хорошо рисовать, а она
никогда не пробовала рисовать по-
настоящему. Так — чертиков на
промокашке, когда на уроке было
скучно. Вот история ей нравилась,
особенно романы Пикуля. Может быть,
все-таки пойти на исторический?
мые разные желания и намерения —
то она представляет себя серьезным
историком, этакой ученой дамой в
очках, то художником-модельером —
раскованным, артистичным,
сверхмодным, то пытается вести себя как
будущая кинозвезда. Со стороны все
выглядит довольно странно. Маша
может появиться на улице в изыскан-
99
ном мамином платье,
задрапированном на груди, с какими-то
немыслимыми клипсами в ушах, макияж ее
чрезмерен и серьезен, и это очень
забавно: дамочка семнадцати лет.
То, смыв тени и подобрав волосы, она
натягивает свитер, надевает длинную
юбку и невероятно серьезным видом
пугает своих малышей, привыкших
видеть ее более раскованной и
домашней. То... Впрочем, Маша ищет
себя и пока где-то на полпути к себе
себя же теряет...
ДЕВУШКА
В ПОИСКАХ СЕБЯ САМОЙ
Часто говорят: найди свой образ,
найди свой стиль. Легко советовать,
найти себя трудно — иногда на это
уходит вся жизнь. Поиски
неизбежны, они нужны, не сразу, но все же
можно понять, что — твое, а от чего
надо отказаться. И вести эти поиски
надо в двух направлениях: отбирая
то, что тебе идет, что делает
привлекательнее (от всего другого
решительно отказываясь), и стараясь
одеваться так, чтобы соответствовать
той или иной жизненной ситуации и
хоть чуточку нравиться самой себе.
Справедливо заметил знаменитый
французский модельер Ив
Сен-Лоран: «Если женщина хоть немного
нравится самой себе, она
обязательно понравится и другим».
Хочешь быть привлекательной —
постарайся скорректировать свой
идеал применительно к собственным
внешним данным. Маша, к примеру,
невелика ростом — тут уже ничего не
поделаешь, изменить ничего нельзя.
А вот с полнотой бороться можно:
диета, гимнастика, занятия спортом.
Да и одежда помочь может во
многом (ниже мы дадим некоторые
конкретные рекомендации). Значит,
полнота — не препятствие к достижению
желаемого образа. Невысокая,
худенькая — помните, мы уже писали
об этом? Напоминаем: важны
пропорции. Носить можно все, что не
меняет правильные пропорции
фигуры.
Затем — характер, темперамент.
Надо считаться с самим собой,
иначе выберешь вещи, которые не
сможешь носить только потому, что
будешь плохо себя в них чувствовать.
Энергичной, спортивной девушке
будет мешать чопорная, излишне
сковывающая ее одежда, требующая
неторопливых движений, иной манеры
держаться, говорить, общаться. Если
она мягка, нетороплива, несуетна,
то ей больше пойдут вещи
романтического плана, их еще называют
женственными. В костюмах подчеркнуто
спортивного стиля она будет
чувствовать себя немного не по себе, может
возникнуть противоречие между тем,
как девушка держится и как она
одета. Часто говорят: человек должен
быть естественным. Это означает, что
он должен держаться так, как может
и хочет, и одеваться таким образом,
чтобы не чувствовать на себе своей
одежды, своего костюма, чтобы не
получилось, что он и его костюм
существуют как бы независимо друг от
друга, как бы сами по себе.
Бывает, что девушки стараются
быть излишне деловитыми, почти
суровыми, всем своим видом хотят
подчеркнуть, что они заняты одним
лишь делом, все остальное —
пустяки, их не волнует. Но если
присмотреться повнимательнее, то поймешь,
что за этим скрывается
неуверенность в себе, неудовлетворенность
внешним видом и то, что они — так
рано! — махнули на себя рукой.
Словно решили забыть, что они
девушки и, возможно, могут быть даже
очень симпатичными, если найдут
подходящую прическу и туалеты.
100
Иные впадают в другую крайность —
стараются быть похожими на
юношей: те же джинсы, свитеры, манера
держаться. Есть и еще один
вариант — «взрослая» девушка. Она
активно красится, одевается, как
сорокалетняя дама, отчего кажется
старше, чем есть на самом деле. И
есть девушки полные очарования, в
которых все гармонично. Ну, о них
говорить здесь не станем — они и так
про себя все знают.
ЮНОША:
ПРОБЛЕМЫ САМООЦЕНКИ
У юношей похожие проблемы, хотя
они гораздо реже оказываются перед
зеркалом и меньше думают о том,
насколько внешний облик отвечает
их внутренней сути. Может быть, и
не нужно торопиться бежать к
зеркалу, стараясь беспристрастно и
пристально вглядываться в свое
отражение? Лучше постараться
заглянуть в себя, понять, что ты за
человек, попробовать быть максимально
объективным (ибо ни в чем люди так
сильно не заблуждаются, как в себе
самом), самому себе по секрету
сказать все, что ты думаешь.
Допустим, ты кажешься себе
человеком серьезным, у тебя есть
большие цели, которые ты стремишься
осуществить. Ты много читаешь,
занимаешься, преуспеваешь в делах и
учебе. Тебе по душе основательность,
и в общем-то ты считаешь, что все
при тебе, жаловаться грех. Только
вот почему-то другие считают тебя
занудой. Может быть, они правы?
Взгляни-ка теперь в зеркало. Что
101
же, одет корректно, в костюме, при
галстуке. Что им не нравится?
Задавая себе этот вопрос, вдруг
понимаешь: может быть, именно костюм
и делает тебя таким застегнутым на
все пуговицы, чересчур серьезным и
«правильным». Хотя в душе ты
другой: серьезный, но незанудливый,
опрятный, но нечопорный...
А можешь ли ты быть другим?
Одетым в вытертые джинсы и
разрисованную майку? Или это еще
больше будет сковывать тебя, ты
будешь чувствовать себя плохо,
неряшливо одетым? Что тебе ближе, что
больше совпадает с твоим
внутренним ощущением? Может быть,
вовсе не в одежде дело? В джинсах ты
не станешь раскованнее, не будешь
легче вступать в общение, только
еще больше будешь зажат оттого,
что костюм, твоя вторая кожа,
окажется не по тебе...
Или напротив. Ты доволен всем —
и собой, и тем, как одет. Душа
компании, раскован и легок в общении.
Тебя не смущает, что на джинсах
заплаты, а старый свитер вытянулся
и потерял форму. Все ничего, но
девушки почему-то предпочитают тех,
кто опрятно одет и носит модную
одежду. Подумай, может быть, и тебе
надо больше следить за своей
внешностью и как-то иначе одеваться.
Посмотрись в зеркало: пора бы и
постричься. Говорят, в моде короткие
спортивные прически, а ты сто лет не
был у парикмахера. Критически
взгляни на джинсы: в них, пожалуй,
только работать на стройке, а на
улицу выйти страшновато. И
попробуй вместо видавшего виды свитера
надеть спортивную куртку с
водолазкой. Спортивный костюм при твоем
общительном и веселом нраве
сделает тебя просто неотразимым.
Или еще один вариант. Ты
обладатель всевозможного модного
дефицита. Родители щедро оделили
тебя и джинсами, и
брюками-бананами, и рубашки у тебя фирменные,
и майки на любой случай. Но ты
недоволен. Тебя отчего-то не
принимают всерьез. Пижон, говорят,
модник. Разве это лестно для мужчины,
каким ты себя считаешь? Что-то тут
не так. А не виновато ли твое
непременное, излишне пунктуальное
следование моде? Не стоит ли
остановиться, умерить свой пыл в погоне за
нею? Заняться чем-то серьезным,
доказать всем, чего ты стоишь? А
может быть, и не надо ничего
доказывать, только изменить стиль в
одежде — сделать его более
спокойным и деловым?.. Короче, более
активно проявить свою серьезность,
если она, разумеется, есть. Ибо, как
заметил еще Фридрих Шиллер,
«никакое искусство выражения ничем не
поможет тому, кому нечего
выразить».
Все это непростые вещи — надо
работать над самим собой:
воспитывать хороший вкус, поднимать
собственную культуру, изучать
литературу, искусство, занимаясь
самообразованием, и наблюдать жизнь,
брать пример с тех людей, которые
сумели достичь гармонии. Одним
словом, достигать соответствия
внешнего облика и внутреннего содержания.
«Хороший вкус, хорошее воспитание
и здравое суждение настолько тесно
связаны между собой, что
невозможно сказать, что из них
оказывает самое большое влияние на наше
поведение; ибо мы видим, что в
вопросах, относящихся к поведению
людей, хороший вкус и хорошее
воспитание— это одно и то же»,— так
еще в XVIII веке писал один из
известнейших английских философов
Томас Рид в своих «Лекциях об
изящных искусствах».
Думаем, что он был прав.
102
ЕСЛИ ХОЧЕШЬ БЫТЬ КРАСИВОЙ
Мало кто бывает доволен своей
внешностью. Но даже если и считает,
что здесь порядок, выбирая одежду
для себя, все же следит за тем, чтобы
она подчеркивала достоинства
внешности. Если же человек сам видит,
что его фигура, черты лица далеки от
совершенства, то — вполне
естественно — стремится каким-то образом
скрыть, затушевать свои недостатки,
по меньшей мере — не выставлять их
на всеобщее обозрение.
Все, очевидно, знают, что эталоны
внешней красоты довольно часто
меняются,— в этих переменах трудно,
а иной раз просто невозможно найти
логику. Были времена, когда
полнота, например, считалась
достоинством и о полном человеке говорили,
что он «одарен полнотой». Известны
периоды, когда необходимым
признаком красоты считали большой
бюст, а потом стали ценить почти
полное его отсутствие. Тонкая,
осиная талия «поощрялась» во времена
корсетов и кринолинов, на нее вовсе
не обращали внимания в периоды,
когда создавалось платье реформ.
От женщины требовали то девичьей
хрупкости, то мальчишеской
стройности, то выразительной
женственности, то спортивности... И если она
стремилась не отставать от времени,
ей приходилось — порой весьма
мучительными
способами—добиваться соответствия очередному идеалу.
ПОЛНОТА БЫВАЕТ РАЗНАЯ
Не думайте, что сейчас страсти
улеглись и требуются только широкие
плечи (а это каждой женщине по
силам — стоит только к платью
пришить подплечники). Нет, все
настойчивее в журналах мод ставится
вопрос о талии — она по нынешним
понятиям должна быть тонкой.
Публикуются даже специальные
упражнения, позволяющие согнать с талии
излишние накопления. О полноте
говорят медики, справедливо
считающие, что излишний вес вызывает
многие болезни и заметно сокращает
человеческую жизнь. Но вместо того
чтобы следовать их разумному
совету, полные люди требуют от
модельеров создания такой одежды, которая
делала бы полноту менее заметной.
Это требование можно было бы
посчитать справедливым (раз людям
нужна такая одежда, надо ее
создавать), но все-таки, может быть, люди
и сами постараются что-то сделать
для своей привлекательности?
Посидят на диете, откажутся от любимых
пирожных, конфет и булочек, если
уж так хочется быть красивыми...
Ибо никакая одежда, даже самая
виртуозная, не сможет человека
полного сделать худым — ведь она
всего лишь его вторая кожа. Более
красивая, менее красивая, но всего лишь
кожа, и потому не в состоянии скрыть
объем фигуры.
Дело заключается еще в том, что
у полного человека резко
нарушаются пропорции: тяжеловесный бюст,
большой объем бедер — все это по-
настоящему скрыть невозможно.
Поэтому говорить можно только о
том, как более или менее
уравновесить их. И хотя давать практичес-
103
кие рекомендации очень рискованно,
все же некоторые обстоятельства
полным не мешает принять во
внимание.
Прежде всего: одежда не должна
подчеркивать, облегать фигуру.
Кстати, именно здесь делают наибольшее
количество ошибок: носят узкие
юбки, которые только подчеркивают и
без того широкие бедра, надевают
облегающие трикотажные блузки и
свитеры, которые как бы выставляют
напоказ чрезмерно развитый бюст.
Но и вещи просторные, невероятно
свободные — тоже не для полных.
Они станут еще массивнее, крупнее.
Надо отдать предпочтение вещам
прямого покроя, в меру просторного
(не облегает, не обтягивает фигуру),
но без излишней свободы,
нагромождения оборок и объемов. Это может
быть платье прямого силуэта, с
мягким хлястиком на сп'ине, но еще
лучше — костюм. Причем жакет (и
жилет тоже) лучше не застегивать,
носить нараспашку — это в какой-то
степени скрадывает полноту. Лучше,
если вещи, входящие в комплект или
в костюм, будут подобраны тон в
тон — постарайтесь избегать
контрастных сочетаний. Полным можно
рекомендовать длинные шарфы,
сшитые из того же материала, что и
платье, костюм. Всевозможные
продольные швы, линии, строчки,
вертикально расположенные прорезные
карманы, неширокие лацканы, у-об-
разные вырезы горловины, блузки с
раскрытым воротом оптически
удлиняют фигуру, а для полных это
немаловажно. Пышные юбки, особенно
в несколько ярусов, сосборенные по
талии брюки — тоже не для них.
Лучше отказаться от тканей
разреженных структур, тонких и
прозрачных — их можно (и то с
осмотрительностью) использовать разве только
для блузок, которые носятся под
костюм. Ткани предпочтительнее те,
что хорошо держат форму, мало
мнутся, не вытягиваются. По этой
причине юбку надо непременно
делать на подкладке.
Но, как известно, полнота бывает
разная. Так, при большом бюсте и
узких бедрах помогут восстановить
правильные пропорции фигуры
прямой силуэт, продольные линии кроя.
При широких бедрах одежда
должна быть несколько расширенной
книзу. И хотя у таких девушек талия
обычно бывает тонкой, лучше ее не
подчеркивать, не носить облегающие
блузки, заправленные в юбку — это
еще больше подчеркнет объем бедер.
Полным категорически
противопоказаны джинсы, а вот брюки уме-
104
ренно свободной формы носить
можно, особенно в сочетании с
просторным, не застегнутым на пуговицы
жакетом или жилетом.
Независимо от того, какая длина
в моде, лучше не обнажать полные
колени, носить юбку той длины,
которая позволила бы придать
определенную соразмерность всей фигуре.
Когда-то считали, что пояс — не
для полной девушки. Но оказалось,
что если широкие фигурные пояса
действительно требуют тонкой талии,
то узкие, свободно лежащие — очень
даже хороши полным, они хоть как-
то членят фигуру, а потому вполне
уместны.
Туфли на высоких каблуках могут
придать неустойчивость излишне
массивной фигуре, поэтому лучше
носить обувь на более устойчивом,
среднем каблуке.
Что же касается цвета, то время
показало — здесь много
предрассудков, и полным вовсе не
обязательно носить одну лишь одежду черного
цвета, которая якобы оптически
уменьшает фигуру. Может случиться,
что именно из-за черного цвета она
будет восприниматься как одна
большая черная клякса — цвет,
контрастируя с общей обстановкой,
только подчеркнет и без того
заметный объем фигуры. Особенно
блестящий черный — такие ткани
полные женщины должны по
возможности избегать, как излишне броские.
Почему-то считалось, что именно
белый цвет — главный враг полных.
Однако у белого цвета масса
оттенков. Например, белый цвета слоновой
кости, слегка приглушенный белый
вовсе не противопоказаны, скорее
наоборот. А вот открытый белый цвет
можно использовать лишь на блузки,
которые скрывает жакет или жилет,
на воротники — словом, там, где он
приближен к лицу. Если, конечно,
лицо выигрывает от этого соседства.
Нежные, палевые тона, мелкий
рисунок, желательно не слишком
яркий — все это вполне подходит
полным женщинам. Если чего и надо
избегать,— это тканей, имеющих
крупную, пусть и продольную
полоску, тканей с любым крупным
орнаментом. Во всяком случае,
постарайтесь представить понравившуюся
вам ткань на очень большом объеме,
чтобы понять, подойдет она вам или
нет.
Существует мнение, что полнота
особенно опасна для людей
маленького роста. Но высокие и полные
девушки — в этом тоже хорошего
мало, они кажутся настоящими
гигантами.
105
Конечно, лучше всего похудеть,
привести себя в норму, что поможет
избавиться от многих комплексов.
Но если этого по тем или иным
причинам вы добиться не можете, надо
постараться выбрать в моде то, что
больше всего вам идет,— мода
позволяет это сделать. И уже тут не
комплексовать, держаться по-воз-
можности спокойно и уверенно, иначе
можно привлечь к себе излишнее
внимание. А разве вы добиваетесь
этого?
МОДЕ НРАВЯТСЯ ХУДЫЕ
...Худые страдают от своей худобы и
ищут способа казаться полнее.
Между тем мода благосклоннее всего к
худым, особенно если они к тому же
высокого роста. Идеальные
манекенщицы именно таковы: рост до 1 м
80 см, а размер 42—44. Именно на
подобной фигуре лучше всего
смотрятся модные новинки.
«Женщина-щетка», «женщина-вешалка» — эти
определения я слышала и от Кардена и
от Зайцева. Правда, манекенщицы
в отличие от обычных женщин не
имеют комплексов ни по поводу
роста, ни по поводу худобы — они не
сутулятся, чтобы казаться меньше,
не отказываются от высоких
каблуков, умеют двигаться, подавать себя.
Если бы все женщины подобной
комплекции могли следовать их
примеру, у них не было бы проблем.
Мода создается в расчете на них, жаль,
что они сами часто этого не
понимают.
В принципе все худые женщины
находятся в лучшем положении, чем
полные: мода не стесняет их выбора.
Смущать могут только излишне
худые ноги, но и это вполне поправимо,
причем не только за счет
специальных физических упражнений,
развивающих мышцы ног, но и за счет
брюк, длинных юбок. Важно
другое — умение держаться, хорошая
осанка, а как раз этого худым
недостает чаще всего.
ВНИМАНИЕ: ПРОПОРЦИИ, ЦВЕТ!
О проблемах, которые могут
волновать женщин маленького роста, мы
уже писали. Напомним: и здесь все
дело в пропорциях. Носить можно
буквально все, что нравится, надо
только следить за тем, чтобы при
этом сохранялась соразмерность
фигуры. Удлиняют фигуру продольные,
вертикальные швы, планки и
застежки. Полупальто и длинные куртки
лучше не носить — они оптически
укорачивают фигуру, жакеты и
жилеты следует делать короткими, до
талии. Пояса предпочтительны узкие,
плечи — умеренной ширины.
Юбки — короткие. Ткани — с мелким
рисунком или гладкие. Если делаете
комплект, то подбирайте ткани тон в
тон. Следите за объемом одежды —
он не должен быть чрезмерным.
Так же, как при очень худых
ногах, при излишне полных лучше
носить брюки, а юбки делать
нормальной длины. Расклешенная юбка в
этом случае смотрится лучше, чем
узкая, которая привлечет к ногам
внимание. Темные чулки и туфли в
тон чулок, удлиняющая голень
лодочка, высокие сапоги—вот что
можно рекомендовать девушкам с
полными ногами.
Какой цвет выбрать? Какой
пойдет блондинке, а какой брюнетке?
Что с чем сочетается? Эти вопросы
волнуют многих. Если отвлечься от
символики цвета, о чем мы уже
писали, то главное — уйти от излишних
регламентации. Цвет, цветовая
гамма костюма чаще всего определяется,
задается модой. Так, в последние
годы довольно стойко удерживают
106
позиции белый, розовый, бирюзовый
и черный цвета. Еще в 30-е годы
насыщенный розовый предложила
французская художница Эльза Скиапа-
релли, знаменитая соперница
Габриэль Шанель. Его называли
тогда — да и теперь тоже — «розовый
шок». Цвет придает модный вид
любой вещи, даже если она довольно
консервативна по форме. Всем ли
он пойдет? Да никто и не спросит
об этом! Если же окажется, что
розовая блузка, к примеру, не очень-то
удачно подходит к цвету лица, можно
отделить ее белым воротничком,
можно с помощью умелого макияжа
изменить и цвет лица. Нет проблем!
Если цвет моден — никто не
откажется от него.
К тому же все дело в оттенках:
какой-то оттенок красного вам не
пойдет, а какой-то будет в самый раз.
Кто же мешает вам выбирать то, что
больше подходит, нравится?
Мода, каждый раз выделяя
какой-то цвет или оттенок, определяя
здесь фаворита, не отказывается и от
других цветов. Годами не выходят из
моды цвета, которые называют
классическими — белый и черный. Всегда
удачно дополняют их красный,
желтый, зеленый, синий.
Кстати сказать, синий цвет
обладает удивительной способностью
смягчать любое авангардное решение
в костюме, придавая ему характер
чего-то классического, делового.
Традиционно принято в синие комплекты
вводить белые, желтые, красные
цвета, но более изысканным считается
107
сочетание синего с зеленым и
лиловым.
Серый цвет, от которого мы
несколько поотвыкли, вновь кажется
нам цветом элегантности и
благородства. Особенно в сочетании с
белым и черным.
Беж, коричневый, болотный
пришли в моду вместе со стилем сафари и
нравились нам до тех пор, пока
нравился этот стиль. И все же эта
спокойная, сдержанная гамма
становится вновь привлекательной
каждый раз, когда мы начинаем
чувствовать усталость от излишне ярких
сочных красок.
Особенно быстро надоедает в
одежде красный цвет, может быть,
потому, что привлекает к человеку
излишнее внимание и столь же
заметен на других. Однако и он
надолго не исчезает с горизонта моды.
Сколько цветов может быть в
костюме? Это зависит от того, что
предлагает в данный момент мода.
Долгое время она ограничивалась всего
двумя-тремя цветами, подобранными
в тон или по контрасту. Но возможны
и более сложные цветовые
комбинации, главное, чтобы при этом
возникла гармония. Все должно сочетаться
по цвету — и одежда, и дополнения,
краски волос, лица (или макияжа),
украшения к костюму. Идет или не
идет, сочетается или не сочетается?
На этот вопрос не может быть
общего, теоретического, что ли, ответа.
Оттенков любого цвета великое
множество. Взять хотя бы серый: цвет
камня, цвет свинца и железа, цвет
голубя, жемчуга, дымчатый,
серебристый. А красный? А коричневый?
Порой бывает трудно подобрать
точное название каждому тону. Поэтому
надо пробовать, смотреть,
прикладывать ткани друг к другу,
прикладывать их к лицу — только тогда
поймешь, что к чему и что с чем.
Любопытно, что подобным
образом поступали даже знаменитые
живописцы. Мне рассказывал
композитор Родион Щедрин, как на его
глазах работал художник Марк
Шагал. Он бросал на холст множество
окрашенных в разные цвета
тряпочек. Смотрел, убирал лишнее, что-то
заменял, что-то дополнял. Так он
определял колорит, а возможно, и
композицию своей будущей картины. Он
доверял глазу, он каждый раз
проверял восприятие цвета. Это он —
с его опытом! А нам, я думаю, иного
пути просто нет — пробовать,
смотреть, учиться на ошибках.
Воспитывать вкус так, чтобы уметь, как писал
Жозеф Жубер, «отличить
содержание от формы, отделить пороки
формы от совершенства содержания и
пороки содержания от совершенства
формы», а «для такого
распознавания необходим опыт».
Давайте набираться опыта.
Фиксировать удачно найденные решения
и допущенные ошибки — и у себя,
и у других. И постараться ошибки
не повторять, а о находках помнить.
Хочу привести из «Дневников» Жу-
бера еще одну цитату: «...Прекраснее
всех та форма, которая, наиболее
резко отграничивая предмет от всех
прочих, в наименьшей степени
нарушает его гармонию с целым». Если
этот совет взять за правило, можно
обойтись без многих конкретных
рекомендаций. Согласитесь,
невозможно предусмотреть все случаи, с
которыми доведется сталкиваться.
Вам придется самим искать ответы
на вопросы, которые могут
возникнуть, когда вы будете подбирать себе
одежду — к лицу, к фигуре, к случаю.
И слова Жубера будут здесь как
нельзя кстати: одежда должна
отличать вас от всех, но не вырываться
из общепринятого стиля. Разве не
так?
108
МУЖСКИЕ ПРОБЛЕМЫ
Мы настолько привыкли считать,
что мужчин мало интересует мода,
что едва не просмотрели момент,
когда она всерьез стала занлмать их.
Верх элегантности, предел
воображения — костюм-тройка
царствует в мужской моде уже второе
столетие. Поэкспериментировав с
длиной и объемами, он вполне
стабилизировался, превратившись в нечто
настолько застывшее, что мы уже
почти не обращаем внимания на
всевозможные новации, касающиеся
лацканов, ширины брюк, формы
воротничка. Можно придавать
значение деталям, когда больше
остановиться не на чем.
Привычный мужской
консерватизм поколебали женщины, которые
весьма решительно забрали в свой
гардероб то, что доселе считалось
исключительно мужской одеждой.
Брюки, пиджаки, жилеты, сорочки,
галстук, кепки, шляпы... Что еще?
Пуловеры, свитеры, ботинки, куртки,
пижамы... Все весьма успешно
женщины приспособили к себе, сделав
за счет этого невероятно
разнообразной свою деловую, спортивную,
домашнюю и даже праздничную
одежду.
Мужчины пытались вяло
сопротивляться, говорили, что брюки
женщинам нельзя носить, что в брючном
костюме женщина становится
похожей на мужчину. Но разве женщин
так уж интересовало их мнение? Они
выставляли свои, неотразимые
аргументы: если нам можно заниматься
мужской работой, то почему нам
нельзя носить мужскую одежду,
которая для этой работы гораздо
удобнее женской!
Джинсовая мода довершила
«грабеж»: джинсовые брюки оказались
одеждой вне пола, они одинаково
хорошо смотрелись и на женщинах,
и на мужчинах. Мужчины стали
проявлять интерес к одежде, которая
не сковывала бы их, к одежде
свободной и комфортной. Даже сейчас,
когда джинсы перешли в разряд
рабочей одежды, одежды для отдыха,
многие мужчины в силу инерции,
которая им так свойственна в
отношении к одежде, все еще носят их
на работу, не торопятся
переодеваться в обычные брюки.
МУЖЧИН ИНТЕРЕСУЕТ МОДА
Хотя костюм для многих мужчин
по-прежнему единственная и в
какой-то степени обязательная деловая
одежда, многие из них стали
отдавать предпочтение курткам,
блузонам, жилетам, которые носят вполне
самостоятельно, независимо от
костюма. Мужчины стали больше
интересоваться модой, все чаще
отказываются от одежды темных, мрачных
тонов, им хочется выглядеть более
свежо, празднично, нарядно и
раскованно.
Любопытно, что проводящийся
два раза в год Европейский салон
мужской моды фиксирует постоянно
растущий интерес к мужской моде.
Так, например, еще в 1985 году Клод
Мизери, президент Федерации
французской мужской моды, отмечал, что
если рынок женской одежды достиг
109
точки насыщения, то рынок мужской
одежды расширится на 50 процентов.
«Наша статистика говорит о том,
что 65 процентов мужчин все еще
индиферентны, но 35 процентов
пристрастились к моде — это вселяет
надежду. Из этих 35 процентов
четверть на разные случаи надевают
разные вещи. Они знают, как
сочетать цвета, подыскивают новые
разнообразные атрибуты, вообще им
просто нравится наряжаться. И,
наконец, 10 процентов полностью
раскованны и не останавливаются ни
перед чем, они — настоящая
движущая сила, «возмутители
спокойствия». Они одеваются у Жана Поля
Гольтье».
Дома моделей, которые раньше
занимались в основном
производством женской одежды, теперь
наперебой предлагают мужские
новинки.
Кензо, например, с успехом
продает мужские вещи новой линии —
хакама (так назывались брюки
самураев). Клод Монтана предлагает
покупателям экстравагантную
мужскую одежду, которая пользуется
большим успехом в Италии («потому
что итальянцы — народ, любящий
приключения», как считают
производители этой одежды). Одним
словом, выбирай на вкус.
В коллекциях, которые были
показаны на Салоне, мужчинам
предлагается не просто более удобная,
мягкая и объемная одежда, но и
более яркая. Набивная ткань, вышивки,
пастельные тона, полоски любой
ширины. Примечательно, что уходят
галстуки, кроме тех, которые носят
с ослабленным узлом. Свободные,
пузырящиеся на коленях брюки,
конусом сужающиеся к лодыжкам.
Короткие, с округленными плечами
куртки. Широкие и просторные
рубашки, яркие майки. Вместо курток
можно носить жилеты — от
хлопчатобумажных до парчовых.
И экзотика — индийская у Кензо,
китайская у Монтаны, гавайская у
Кастельбажака. Гольтье,
необузданный авангардист французской моды,
утверждает, что времена изменились
и идеал настоящего мужчины 30—40-
летней давности устарел, так же как
и костюм-тройка: «Он мрачен.
Сейчас мужчины хотят быть в согласии с
собой и своей одеждой. Им нужна
одежда, выражающая их личности...
Мода — это игра, набор кодов».
Гольтье утверждает, что мода все
больше становится бесполой.
И хотя французы, искушенные в
отношениях с модой, склонны
опережать события, все же они хорошо
110
чувствуют новые тенденции в том,
как сами мужчины начинают
относиться к одежде. Они оценили
преимущества свободного, раскованного
комплекта и вряд ли теперь
откажутся от него. И хотя пока
по-прежнему мужчины вынуждены носить
традиционный костюм, они при
любой возможности стараются оставить
его в шкафу. В том случае, когда
сделать это им не удается, они
пытаются внести в него некие черты
вольности, устраняя пережитки
традиционного «хорошего вкуса»,
требующего, к примеру, чтобы в кармане
пиджака находился платок из ткани
галстука или чтобы все — и обувь, и
носки — было в тон костюма...
Думается, что знаменитый
мужской консерватизм в отношении к
одежде не что иное, как попытки
застраховаться от ошибок, могущих
ранить чрезвычайно болезненное
мужское самолюбие. Но не только.
Сложилось представление, что
уделять внимание своей внешности —
занятие легкомысленное, несерьезное
и простительно только женщинам.
Представление неверное, потому что
все по-настоящему серьезные,
деловые мужчины всегда умели и
одеждой, и всем обликом поддержать
свою репутацию. Но никогда не
позволяли себе вести разговоры «о
тряпках», о.моде — вот сами эти
разговоры считали недостойными
мужчины. Они ограничивались
минимумом информации о моде и следили,
как бы невзначай, лишь за шириной
брюк, размером лацканов и формой
воротничка сорочки. Но, судя по
всему, скоро этого станет недостаточно,
чтобы идти в ногу со временем, и
мужчине — волей-неволей — придется
осваивать премудрости того, что
называется культурой одежды. А она
включает в себя очень многое, и
прежде всего определенный уровень
общей культуры. Мы же здесь хотим
подчеркнуть одну из ее главных черт:
умение соотносить свой костюм со
своими внешними данными (о
характере мы уже говорили).
ВОЗЬМИТЕ НА ЗАМЕТКУ
Мужчинам не в меньшей степени, чем
женщинам, важно'уметь подчеркнуть
достоинства своей внешности и
затушевать ее недостатки.
Казалось бы, какие проблемы
могут быть у высокого и стройного
мужчины? Но и он, выбирая себе костюм,
должен быть осмотрительным: если,
к примеру, надеть двубортный
пиджак, застегивающийся лишь на одну
пуговицу, то можно показаться не-
111
складным, чрезмерно худым, или, как
говорят, длинным. Гораздо больше
подойдет тот же двубортный пиджак,
но застегивающийся на две пуговицы
плюс еще две верхние,
декоративные — такой пиджак оптически
расширит грудь и как бы уравновесит
пропорции фигуры. Надо иметь в
виду: чем больше пуговиц, тем лучше
смотрится костюм на высоком
человеке и тем хуже на низком, к тому же
еще и полном. По этому правилу
желательно, чтобы однобортный
пиджак высокого мужчины застегивался
минимум на три пуговицы, тогда как
приземистому мужчине будет
достаточно одной.
Все дело, как вы понимаете, в
пропорциях — костюм должен либо
не нарушать их, если человек хорошо
сложен, либо сглаживать,
подправлять, если фигура его сама по себе
непропорциональна. Исключительно
поэтому высоким лучше не носить
излишне длинные пиджаки, им
рекомендуются комбинированные
комплекты, когда пиджак шьют из
светлой или клетчатой ткани, а брюки
делают темными. А вот полосатый
костюм высокому мужчине пойдет лучше
в том случае, если полоска будет
скромной, едва заметной.
Пропорции фигуры нарушатся,
если высокий мужчина будет носить
излишне узкие брюки, если
опрометчиво последует здесь указаниям
моды: вид у него будет, мягко говоря,
забавным, так как размер обуви у
высоких мужчин отнюдь не
маленький. Значит, надо соразмерять
ширину брюк с величиной ботинок.
Придется шляпу выбрать с низкой, а не
с высокой тульей.
Этого же принципа — сохранения
пропорций —должны
придерживаться и полные невысокие мужчины.
Однобортный пиджак с одной
пуговицей, ткань без рисунка или в
полоску (только не широкую!), брюки
без манжет, желательно того же
цвета, что и пиджак. Ширина брюк,
даже при настойчивых требованиях
моды, не должна быть чрезмерной —
иначе фигура будет казаться еще
более приземистой.
Если мешает живот, придется
носить костюм-тройку. Жилет поможет
в какой-то степени «подобрать»
фигуру, оптически уменьшит полноту.
Надо быть осторожным и с яркими,
броскими дополнениями, и с
остромодными деталями — привлекать
внимание к себе можно лишь в том
случае, если оно будет вам не во вред.
Мы все время говорили о костюме
традиционном, классическом. Но
если мужчина предпочитает
спортивный стиль? В этом случае законы
все те же. Только одно важно:
спортивный костюм требует спортивной
фигуры. Расплывшуюся фигуру
можно в какой-то степени замаскировать
свободной, нараспашку курткой в
сочетании с вязаным жилетом или
пуловером. Но, может быть, все же
имеет смысл вместо этой
сомнительной маскировки заняться собой?
Уверенность в себе — она важна
для мужчины — во многом зависит
от того, в какой форме он находится,
как одет, как выглядит. И все же при
всем желании избежать досадных
просчетов во взаимоотношениях с
модой, наверное, иногда стоит идти
на определенный риск, заменяя
опасливую консервативность— поиском,
традиционность — ¦ экспериментом,
зажатость — раскованностью.
Но в любом случае это должна
быть не та раскованность, которая
близка небрежности, а тем более
неряшливости. Это раскованность
человека, знающего меру, имеющего вкус
и понимающего, что одежду следует
выбирать соответственно той
ситуации, в которой он оказывается.
112
ОДЕЖДА ДЛЯ РАБОТЫ
Пробовали ли вы проанализировать,
чем нравится вам тот или иной
человек? Что в нем привлекает вас?
Спортивные успехи, ум, обаяние,
общительность, доброта и чуткость? Но
при всем том вы наверняка без труда
и усилий заметите, что отношение,
оценка будут неизменно — хотя бы
первоначально — связаны и с
внешностью человека, с его обликом.
Почему так происходит? Человек
не может жить сам по себе,
игнорируя мнение тех, с кем он вместе
работает и учится. Ему приходится
заниматься общим со всеми делом, и
тут его место во многом
определяется тем, что он может, на что способен,
что он в конце концов из себя
представляет. В определенной мере важно
и то, как человек выглядит, как одет.
Мнение о нем, сложившееся у
товарищей по работе, может порой идти
от самых поверхностных
впечатлений. Рассуждают приблизительно
так: «Этот лохматый парнишка в
драных джинсах? Что он может? Да
113
его стыдно показать людям!» Или:
«Накрашенная девица в
легкомысленном платьице? Нет, таких нам не
нужно! Пусть себе гуляет...»
Молодой человек может и не
подозревать о таком нелестном о себе
мнении. Ему-то кажется, что он в
порядке, одет, как все сверстники, и
чувствует себя незаслуженно
обиженным, обойденным. Но, посудите
сами, какой уважающий себя и свое
предприятие руководитель возьмет
на работу секретарем или курьером
семнадцатилетнюю девицу, которая,
судя по внешности, не менее часа в
день тратит на «боевую» раскраску
лица, а все остальное — на погоню
за модой?
Конечно, встречаются еще и
вызывающе одетые воспитательницы в
детских садах, и подражающие
кинозвездам продавщицы, и педагоги,
наряженные так, что в классе
полурока школьники шепотом
обсуждают их туалеты. Юноши в отличие от
девушек больше проигрывают от
неряшливости, небрежности в одежде,
это сказывается на их деловой
репутации.
Не стоит относить строгие
требования, которые работа предъявляет
к человеку, к придиркам, к
назойливому педантизму. Не надо
обольщаться, думая, что дело от этого не
пострадает. Очень даже страдает
престиж организации и предприятия,
если его сотрудники одеты и
выглядят кое-как. Все, очевидно, знают,
какие высокие требования
предъявляет Аэрофлот, проводя конкурсы
стюардесс. Здесь учитывается не
только, как человек общается, что он
знает и умеет, но и как выглядит. Да
и какая радость пассажирам
самолета видеть в полете неряшливую
девушку! Из ее рук неприятно взять
и стакан с водой. Не вызовет доверия
небритый таксист, неряшливо одетый
рабочий на конвейере — невольно
возникают мысли о том, что и работу
свою он делает кое-как.
В журнале «ЭК.О» Сибирского
отделения Академии наук СССР
были опубликованы отрывки из книги
популярного американского автора
Дж. Т. Моллоя «Одежда для
успеха». Признанный специалист в
области деловой одежды, он в течение
многих лет проводил
социологические исследования на разных
предприятиях и в учреждениях, изучая,
каким образом одежда влияет на
продвижение человека по службе.
Как пишет Моллой, большинство
мужчин и женщин словно специально
одеваются так, чтобы потерпеть
неудачу. Главными ошибками он
считает такие: люди слишком усердно
следуют моде, преувеличивают
значение собственной
привлекательности, позволяют своему
социальному положению влиять на манеру
одеваться.
И вправду, многие молодые
люди, увлекаясь модой, нередко
забывают, что мода меньше всего
заботится о том, чтобы сделать
привлекательным какого-то конкретного
человека. Она предлагает общий,
безликий стандарт, который обычно
стирает индивидуальность. «Мы
провели однажды,— рассказывает
автор,— ряд экспериментов-тестов,
выясняющих отношение людей к
одежде одного популярного стиля.
Оказалось, что 90 процентов мужчин
отрицательно реагировали на такую
одежду. Они называли женщин,
носящих ее, «пустышками»... Речь идет
о джинсовой одежде».
Предостерегает автор и тех
женщин, которые одеваются в мужском
стиле, носят на службу брюки —
это плохо воспринимается
работающими рядом мужчинами. Костюм,
состоящий из пиджака и юбки, по
114
наблюдениям автора,— лучшая
одежда для работы, так как меньше, чем
платье, подвержен влиянию моды.
Очень ошибаются и те, кто
обладая привлекательной внешностью,
слишком полагаются на нее. Все же
ценится прежде всего ум,
работоспособность, знание дела —
человека, слишком заботящегося о своей
внешности, нередко называют
легкомысленным. Прическа, грим — все
должно быть к лицу, с учетом
необходимой меры, иначе девушка
будет восприниматься лишь как объект
для ухаживания. «Только цирковые
клоуны носят явную косметику. Весь
мир любит клоунов, но никто не дает
им ответственных поручений в
деловом мире»,— пишет автор.
С ним нельзя не согласиться. Как
часто мы видим девушек,
увлекающихся косметикой. Но, выходя на
работу, лучше не обводить глаза
черной линией и не употреблять
заметных теней; длинные, ярко
накрашенные ногти и в особенности
накладные ресницы — только для
актрис. Осторожно надо пользоваться
тушью для ресниц: если она потечет,
авторитет может поплыть вместе с
нею. Кстати, в кинофильмах для
«разоблачения» отрицательных
персонажей их показывают именно в таком
малосимпатичном виде. До тридцати
лет, думаю, женщинам лучше
избегать парфюмерных отделов и
косметических ловушек.
Перебарщивают и с
украшениями. Чем меньше их, тем лучше. Одно
кольцо — вполне достаточно.
Украшение на шее — скромное.
Словом, деловая одежда, как и
всякая другая, должна отвечать
своему назначению, иначе она
покажется неуместной, а потому и
некрасивой. Странно выглядит
машинистка, вырядившаяся в бальное платье,
в блестящих и ярких украшениях,
в туфлях на высоченном каблуке, но
ведь так же дико смотрелась бы
пришедшая на концерт девушка в
рабочем халате. Одежда,
предназначенная для работы, должна быть
удобна именно для работы. И хотя
она не должна быть яркой и броской,
все же и унылой ей быть не следует.
Иначе и самочувствие будет кислое.
Важно, чтобы покрой костюма
удачно подчеркивал фигуру, делал
человека собранным и подтянутым, а уж
об опрятности я и не говорю.
И хотя модели деловой одежды
публикуются в журналах, не мешает
и самим понаблюдать, как
одеваются, как держатся те, кто пользуется
на работе большим и заслуженным
авторитетом. И будет неплохо, если
вы станете подражать им и в манере
одеваться, а не только работать,
организовывать свой труд и рабочее
место. Только непременно надо
сделать коррективы: внести поправку на
возраст, учесть и свои физические
данные — рост, комплекцию.
ЧТО МЫ ТЕРЯЕМ, КОГДА ВЫИГРЫВАЕМ
Партии сшитых на фабрике
костюмов и платьев поступают в магазины.
Приходи, мерь, покупай, носи. И
кажется, все, буквально все будут
одеты одинаково или почти одинаково.
И по моде.
Что в этом хорошего? Хорошего,
видимо, много, иначе не
пользовалась бы во всем мире такой
популярностью эта готовая одежда,
называемая конфекцией. У нее свой стиль,
который во многом зависит от
реальных возможностей промышленности,
но в то же время этот стиль охотно
принимает большинство, он
популярен. Конфекционная одежда как бы
объединяет людей, как бы
уравнивает их, создавая невиданную ранее
демократическую, доступную моду.
Если вам по каким-либо причинам
трудно ориентироваться в бесконечно
меняющемся разнообразии моделей,
вы поступаете просто — покупаете
то, что продают в магазинах, и
можете быть уверены, что не окажетесь за
рамками принятого нынче стиля в
одежде. Но вряд ли вы попадете в
число «авангарда», идущих впереди
лидеров моды, однако в хвосте,
позади моды тоже не окажетесь. Риск,
таким образом, минимальный.
А в чем проигрывает человек,
который носит исключительно готовую
одежду? Даже если он не боится
быть похожим на всех — это
обстоятельство в наши дни не решающее,
все же может при этом потерять хотя
бы внешнюю свою индивидуальность.
И это отнюдь не значит, что человек
должен как-то сразу, резко
выделяться в толпе. Он, выбрав одежду,
которую носят все, порой делает это без
учета многих своих обстоятельств,
главное — своих внешних данных.
Джинсы, например, не
предназначены для всех без исключения. Носить
их лишь потому, что модно, очень
даже рискованно. Девушкам, чья
фигура далеко не спортивна, они вряд
ли подойдут. Джинсы одинаково
подчеркнут недостатки и полной, и
слишком худой фигуры. Еще больше
требований к фигуре предъявляет
комбинезон, приобретший большую
популярность, а юбка-брюки — тем
более.
Мода — безжалостный диктатор,
она требует порой от человека
невозможного: никакая диета и
никакая гимнастика не создадут «осиной»
талии тому, кого природа ею не
наделила. Как в таком случае
относиться к моде — отказаться следовать ей,
подождать, пока она предложит
нечто для тебя подходящее, или,
невзирая ни на что, последовать ее
рекомендациям? Для человека, чье
чувство собственного достоинства
велико, а умение оценить себя
проверено и не раз испытано, тут не
будет проблем. Он откажется от моды,
которая уродует его, не отвечает его
эстетическим критериям и не
соответствует его образу жизни. Ему не
захочется ронять себя в глазах
других. Он побоится выглядеть смешным
и нелепым, что для него важнее, чем
следование моде.
Сделать это тем более просто, что
одновременно бытует несколько
разных стилей в одежде. Есть и так
называемая классическая одежда, про-
116
веренная десятилетиями, корректная
и удобная. Есть и деловая, и
спортивная — выбирать можно. А раз
есть свобода выбора — есть -и
возможность остаться самим собой,
сохранить свое «я», не подстраиваясь
под вкусы и мнение большинства.
Для этого нужно только точно знать,
что подойдет именно тебе, учитывать
свои физические достоинства и
недостатки. Мода сама по себе ни
хороша, ни плоха — все дело в нас
самих, в том, как и какой мы делаем
выбор.
И если в моде нас привлекают
экстравагантность и крайности,
разве мода виновата в нашем выборе?
Если мы готовы пожертвовать
репутацией серьезного человека, своим
обаянием, лишь бы выделиться, лишь
бы быть одетым броско и ярко,— то
тут мода ни при чем: мы сами
пытаемся утвердиться лишь за счет чисто
внешних, лежащих на поверхности
примет.
«Потому что модно...» Как часто
этот простенький мотив мы
выдвигаем как главный аргумент, выбирая
себе одежду. Пусть будет она, как у
всех! Замшевая, вельветовая,
плащевая, джинсовая... И чем
дефицитнее, тем лучше,— «это» носят, и у
меня «это» есть! Модно, престижно —
странную власть приобретают иногда
над нами вещи. Только что
обзавелись одними, как, глядишь, нужны
совсем другие. И, забыв обо всех
делах, мы кидаемся на поиски их,
тратим деньги, добиваемся
желаемого — ненадолго, правда, потому что
мода в наш век меняется с
неслыханной быстротой. Сколько их нужно,
этих вещей, чтобы «идти в ногу со
временем»! А время уходит, и
остаются неосуществленными дерзкие
планы и начатые дела, зато моль ест
скопившиеся за годы, бывшие когда-то
дефицитными вещи, которые иначе
как «барахлом» и не назовешь.
Не зря, видно, во все времена
траты на одежду считались первым
признаком расточительства. Двести лет
назад Жан Жак Руссо писал, что
есть большая разница между теми
достоинствами, какие мода придает
вещам, и какими они в
действительности обладают. Он отмечал, что,
насколько законы моды непостоянны
и разорительны, настолько законы
хорошего вкуса экономны и
устойчивы. То, что хороший вкус признает
хорошим, таким навсегда и
останется; пусть это редко бывает модным,
зато уж никогда не бывает смешным;
скромная простота, гармоническое
сочетание, приятность и удобство
вещей — вот неизменные и надежные
правила, кои остаются в силе, когда
мода на то или иное давно прошла...
Что добавишь к этому? Только,
пожалуй, то, что в наш век проблемы,
в сущности, те же — мода вгоняет в
лихорадку особенно горячие головы,
но все же многие сохраняют к ней
иммунитет. Защищаясь хорошим
вкусом, они отстаивают право на
самостоятельные решения и
принимают их, исходя из той ситуации, в
которой находятся. Широко
пользуются возможностями, которые дает
конфекционная одежда, из готовых
стандартных предметов умеют
составить неожиданный и своеобразный
ансамбль, умеют носить выбранные
вещи так, что создается впечатление,
будто они для них только и созданы.
Их вовсе не смущает, что где-то на
фабричном конвейере от швеи к швее
передвигаются тысячи новых
костюмов-близнецов. Эти люди полагаются
на то, что их собственный вкус и
художественное чутье не дадут им
превратиться в модных, но одинаково
безликих манекенов...
117
ВСЕ НЕ КУПИШЬ
Открываешь забитый до отказа
платяной шкаф и застываешь в
растерянности: одеть нечего. Желтое
платье подошло бы к случаю, да нет к
нему нужной сумки. Одела бы
клетчатый костюм, но, как нарочно, блузки,
которые висят рядом, плохо
согласуются с ним по рисунку. И так — что
ни возьми. Вещи сами по себе
хорошие, только никак не складываются
в ансамбль. Всего много, а надеть
действительно нечего.
ВОПРОС К СЕБЕ
Беда эта распространенная. Чаще
всего она случается с теми, кто
делает покупки, не подумав. Скорее
других попадают впросак
увлекающиеся, темпераментные молодые люди,
которые при виде хорошей, а в
особенности дефицитной вещи забывают
обо всем на свете. А когда, наконец,
становятся ее обладателями,
понимают, что она и не очень-то нужна.
Я бы посоветовала прежде, чем идти
в кассу платить за понравившуюся
сумку, юбку или туфли, задать себе
по меньшей мере три вопроса.
Первый: когда я это буду носить?
Если это скромная, корректная, я бы
даже сказала, суховатая вещь, она
будет вполне уместна на работе, на
лекциях, в сугубо деловых ситуациях.
Надевать ее на веселый,
развлекательный вечер с танцами и музыкой
вряд ли стоит — излишняя суровость
и деловитость, чего доброго,
отпугнет окружающих. Но, возможно,
новая вещь, напротив, чересчур
празднична, вызывающе нарядна, годится
исключительно для торжественных
случаев. Много ли их в вашей жизни?
Стоит ли тратиться на платье,
которое наденешь раза два в год? А вот
завсегдатаю молодежных вечеров и
посетителю дискотеки такая вещь
окажется очень даже кстати. Словом,
от того, какой образ жизни вы ведете,
будет зависеть характер выбора:
вещь должна соответствовать тем
ситуациям, которые в вашей жизни
складываются наиболее часто.
Второй вопрос: будет ли новая
вещь сочетаться с теми, какие я уже
имею? Допустим, вы сторонница
чисто спортивного стиля, носите брюки,
юбки, майки, блузы-рубашки, куртки
и блузоны. Вещь, которую решили
купить, явно романтического плана,
она потянет за собой целую вереницу
новых покупок: к блузке с
оборочками нужна соответствующая юбка,
туфли, сумка. Готовы ли вы на то,
чтобы их купить? А иначе новая вещь
будет еще долго ждать своего часа и,
глядишь, выйдет из моды.
Рассказывают забавную историю
о некоем легкомысленном человеке,
который сначала купил
понравившийся ему поводок, а потом уже стал
искать собаку, чтобы поводок не
валялся без дела. Так же поступает
тот, кто начинает составлять новый
ансамбль одежды с вещей не
главных, а тех, какие обычно именуют
дополнениями, со шляпы или сумки
например. Конечно, шляпа, как
точка над «i», завершает комплект,
но все же не она определяет его
характер.
118
Не только по стилю, еще и по
цвету вещи должны сочетаться. Если в
вашем гардеробе преобладает
коричневая гамма, то и новые вещи
должны гармонировать с коричневым,
тяготеть к нему. Выбор не должен быть
случайным.
И наконец, последний вопрос:
подойдет ли эта вещь лично для
меня? Конечно, в какой-то степени вы
уже ответили на него, но все-таки
посмотрите еще раз, украшает ли она
вас, выявляет ли вашу
индивидуальность или делает вас похожими на
других. Распространенный аргумент
«как у Маши», «как у Вали», уверяю
вас, не может быть решающим.
Скорее напротив: он должен
насторожить, озадачить.
Пожалуй, это главные принципы
при покупке новых вещей. Но есть и
менее важные, хотя и много
значащие. Например, вам понравилась
какая-то вещь, но подобные ей уже
есть в вашем распоряжении. Нужна
ли в таком случае еще одна такая же
юбка, еще одна блузка, аналогичная
той, какую вы уже носите? Не стоит
ли остановиться, подождать — мода
нынче тороплива, того и гляди,
преподнесет новый неожиданный
сюрприз, и ваши обновки окажутся
старомодными.
МНЕНИЕ МАНЕКЕНЩИЦЫ
Сколько вещей должно быть в
гардеробе современного молодого
человека? Вот как отвечает на этот вопрос
девятнадцатилетняя чешская
манекенщица Эва Шеллинг, чью
фотографию можно увидеть на страницах
популярного чешского журнала
«Девушка»:
— Подбирая для себя вещи, я
отдаю предпочтение качеству перед
количеством. Мой самый любимый
вид одежды (как и у многих моих
ровесниц) — брюки, так как они
очень практичны и в них можно пойти
куда угодно. В зависимости от
погоды я комбинирую их с блузками,
рубашками и майками. Но для летней
жары брюки, конечно, не подходят,
поэтому я заменяю их юбками. А
поскольку я умею шить и юбки, и
разные блузки, то с летней одеждой у
меня не бывает никаких проблем. Я
очень люблю широкую коричневую
юбку, которую я сшила из
окрашенной полотняной простыни. С ней я
ношу разные майки и блузки. Еще для
жарких дней' у меня есть простые
летние платья, на бретелях. А для
прохладной погоды я сшила юбку из
синего твида, которую чаще всего
дополняю бежевым пуловером. Теперь
моя нарядная выходная одежда:
это черная плиссированная кЗбка
или черные атласные брюки с черной
блузкой и изящным украшением.
Согласитесь, вполне практичный
и скромный гардероб. И хотя
профессия у Эвы редкая, даже
экзотическая, у нее есть одно несомненное
преимущество: работа научила Эву
разумному подходу к своей одежде.
Она строит ансамбль, исходя из
главного: брюки или юбка, все
остальное—дополнение к ним. Блузок не
обязательно должно быть много: две-
три, но такие, которые хочется
носить, любимые. Можно дополнить
гардероб Эвы, пожалуй, сезонной
одеждой: курткой, плащем, в нашем
климате — зимним теплым пальто.
Очевидно, потребуется одежда для
занятий спортом, тренировок,
лыжных походов. И для дома нужны по
меньшей мере легкий и теплый
халаты.
Для юноши рациональный
гардероб составляют брюки с
сорочками, свитерами, водолазками и
куртками по сезону, костюм, хотя многие
119
сейчас вполне обходятся без него.
И конечно, то, что нужно для занятий
спортом.
РАЦИОНАЛЬНЫЙ ГАРДЕРОБ
Если вещи подобраны с толком, если
их немного, но они достаточно
современны, человек не будет испытывать
трудностей в любых жизненных
ситуациях. Будет в чем пойти на работу
или на занятия, в театр или на танцы,
в поход или просто на прогулку. Надо
только, чтобы это немногое всегда
было в полном порядке: выстирано и
отутюжено, недостающие пуговицы и
вешалки пришиты, дырки в карманах
заштопаны.
В любой момент можно надеть,
чувствовать себя уверенным, одетым
и к месту, и к случаю.
Многие молодые люди сейчас
имеют свои собственные,
заработанные ими деньги. Чаще всего они
тратят их на себя — на одежду,
развлечения. Хорошо быть
самостоятельным! Но все равно даже и в этом
случае надо быть осмотрительным и
не совершать бездумных, излишних
покупок, помня старое, известное
правило: лучше меньше, да лучше.
Труднее приходится тем, кто
своих денег пока не имеет и может
рассчитывать только на то, что ему
купят родители. Вкусы взрослых и
молодежи нередко очень сильно
отличаются, причем родители зачастую
пытаются навязывать свое мнение.
Постарайтесь понять их, убедить в
своей правоте, чтобы не возникло
между вами конфликта. Но,
согласитесь, ваши претензии должны быть
не только разумными, но и достаточно
тактичными. Если вы считаете, что
какая-то вещь вам совершенно
необходима, вы «жить без нее не
можете»,— заработайте эти деньги сами.
В стройотряде ли, в колхозе или
разнося утреннюю почту — рабочие
руки везде нужны. Хорошую
возможность дадут вам разнообразные
кооперативы, которых становится все
больше. Вы иначе будете
чувствовать себя: самостоятельным,
независимым, взрослым.
Заметьте: лучше других
одеваются те, кто сам умеет шить. Сейчас и
мода, как мы уже говорили,
фирменной одежде предпочитает ту, которая
сшита специально для определенного
человека, хорошо подогнана по
фигуре. Премудростей особых тут нет:
нужную выкройку можно купить,
переснять из журнала или взять у
подруг. А обращение со швейной
машиной тоже не требует специального
образования. И для юношей шитье —
120
занятие не зазорное. Во все времена
лучшими портными бывали
мужчины, они же были и лучшими
модельерами. Зато как удобно: купил ткань
и шей хоть самую модную вещь,
какую не купишь в магазине. И уж
во всяком случае вряд ли встретишь
на улице двойника, одетого так же,
как и ты.
Всевозможные вязаные, вышитые
вещи сделают гардероб
своеобразным, позволят добиться большего
числа вариантов. Можно и сумку
соорудить — самую модную.
Материал годится любой: старые джинсы
и мешковина, куски кожи от старых
сапог и вышедших из употребления
сумок, бельевые веревки и шпагат.
Было бы только желание.
ОБОЙДЕМСЯ БЕЗ БРИЛЛИАНТОВ!
Украшение можно сделать самим.
Использовать ракушки и семена,
ремешки и цветной шнур. Нередко
можно увидеть молодую девушку,
которая носит исключительно золотые
кольца и серьги, цепочки и кулоны.
Сама того не сознавая, она выглядит
как «старая барыня на вате». Это
очень напоминает то, как
наряжались в прошлом веке самодовольные
купчихи.
В музее МХАТа была интересная
выставка, посвященная истории
костюма XIX века. В ее экспозиции —
портреты зарайских купцов и купчих.
Как стремились они показать свое
богатство! Молодая купчиха
украшала себя всем, что имела. Попробую
перечислить: в ушах — тяжелые
бриллиантовые серьги, на шее —
жемчуг в шесть рядов, тут же
золотая цепь в два обхвата,
прикрепленная к платью громадной брошью с
каменьями, еще одно ожерелье из
мелкого жемчуга в шесть нитей,
закрепленное на платье крестом из
одиннадцати крупных бриллиантов.
По плечам — кашемировая шаль. На
руках в общей сложности десять
колец, одно другого дороже. Девушка
безумно довольна собой, на ее явно
глуповатом лице блуждает
кокетливая улыбка...
Вам ничего это не напоминает?
Может быть, вы не встречали
подобных современных «купчих», которые
кичатся богатством своих
украшений? К сожалению, их еще довольно
много на наших улицах. Нарядится
девушка в «фирмовый» брючный
костюм и нацепит на себя
приобретенные сердобольными родителями
золотые перстни и серьги. Ей, бедной,
и невдомек, что все ее драгоценности
не подходят к спортивной, деловой
одежде, что носить их можно только
121
разве на торжественный вечерний
прием, да и то не все сразу, а по
очереди...
Даже и юноши увлекаются нынче
золотыми перстнями и цепочками на
шее. Кому подражают они? Может
быть, они думают, что это модно?
Но на сей счет они заблуждаются:
истинная мода считается с хорошим
вкусом.
Современная мода не
отказывается от украшений, но им не отводится
главная роль в костюме. Всего лишь
дополнение, только акцент,
деликатный, но иногда необходимый. Так же
как и в одежде, в украшениях точно
придерживаются определенного
стиля — спортивного, делового,
романтического. И если нет уверенности
в том, что выбор сделан правильно,
лучше от украшений отказаться.
Несколько слов о головных
уборах. Традиционный платок все же
подходит к одежде определенного
стиля. К спортивным комплектам
предпочтительнее маленькие береты,
кепки, шляпы с небольшими
полями — они придают человеку
опрятный вид, завершают ансамбль.
Молодые люди редко носят шляпы, оно
и понятно: не всякая шляпа
сочетается со спортивной курткой, она
требует солидного пальто или плаща.
Кепки, безусловно, во многих случаях
предпочтительнее. Всевозможные
вязаные шапочки и шапки должны быть
хорошо выполнены, иметь четкую
форму, соответствовать общему
стилю одежды.
МОДА И ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ
Мода нередко кажется нам
непременной и чересчур важной, мы
боимся недооценить ее и поэтому зачастую
не доверяем своему чутью, своему
взгляду на вещи. Люди, понимающие
истинную моду и имеющие
собственный стиль в одежде, относятся к моде
спокойнее. Не случайно, очевидно,
у тех, кто бывал в Париже, остается
ощущение того, что никакой моды в
нем нет, что парижане как бы и не
подозревают о ее существовании.
Парижанка, как правило, не зависит
от моды — она умеет выбрать в ней
то, что подходит ей, и делает это
артистично, естественно, без усилий.
При этом она знает абсолютно
точно, что и с чем, где и когда можно
носить.
Мода заявляет о себе прежде
всего цветом. Модный или не модный
цвет видно, что называется, «за
версту». Затем — формой: силуэт,
объем одежды (в последнее время
объем — в особенности). Дальше
122
идут подробности — детали,
внутренние разработки модели.
Надо помнить, что человек
воспринимается в движении, манере
держаться, манере носить вещи. Уже
потом — внимание мелочам. Они
имеют большое значение на близком
расстоянии — и тут уже важен и
макияж, и состояние рук, их
ухоженность и опрятность. Очень
заблуждаются те, кто, увлекаясь мелочами,
забывает о непринужденности
поведения, знании границ дозволенного
и умении оставаться самим собой при
любой моде.
У молодых, да и у взрослых,
людей самое распространенное
заблуждение — заблуждение относительно
своего возраста. Людям немолодым
долго еще кажется, что ничего не
изменилось, что они стройны и юны,
как прежде, двадцать, а то и
тридцать лет назад. И одеваются,
забывая о возрасте, изменившейся
фигуре, осанке. Но и молодым, которых
нередко попрекают их молодостью,
очень часто представляется, что они
взрослые, почему и держатся с
солидностью, их возрасту несвойственной.
Девушки зачастую берут из моды
то, что предназначено для зрелой,
умудренной опытом женщины.
Злоупотребляют косметикой, носят
платья, более подходящие для «дам», и
нагоняют страх на своих
сверстников.
Меж тем мода, выделившая
молодежь в особую, я бы сказала,
привилегированную группу, сегодня
требует соответствия — и прежде всего
одежды, да и всего облика,—
возрасту. Это можно понять и так:
оставайтесь сами собой, держитесь
естественно. Взрослыми побыть, надо
думать, вы еще успеете.
Как часто мы видим хорошо
одетых людей, у которых все вещи
подобраны так, что легко сочетаются
друг с другом. Их может быть совсем
немного, а впечатление такое, что у
человека большой, богатый гардероб.
Если хотите малыми средствами
достичь желаемого результата, заранее
продумайте варианты, взвесьте свои
возможности. И только тогда у вас
будет резон в приобретении тех или
иных вещей.
В ОБЩЕНИИ С МОДОЙ
Хочу предложить вам две
расшифрованные магнитофонные записи. Два
интервью, которые я взяла у одного
и того же человека с интервалом в
пять лет.
Пять лет назад Егор Зайцев был
еще студентом Московского
текстильного института. Он учился и не
знал, где будет работать, как
сложится жизнь. Как и сейчас, меня
тогда интересовало многое: и его
взгляд на моду, на одежду, и
понимание будущей профессии —
профессии художника-модельера, и
отношения с родителями. Впрочем,
приведу полностью тогдашний наш с ним
разговор.
«МОЖЕТ БЫТЬ,
ВЗРОСЛЕТЬ НАЧИНАЮ?»
Передо мной был юноша, одетый
как большинство его сверстников:
джинсы, просторная клетчатая
рубашка с модным маленьким
воротником. Он мягок и застенчив, но
отнюдь не робок, держится свободно,
однако без фамильярной
раскованности. Когда улыбается, взгляд его,
и без того добрый, добреет еще
больше. Усы он изредка пощипывает.
Может быть, они и нужны ему, чтобы
занять руки? Разговаривать с ним
приятно: он не перебивает, не
горячится, не торопится высказать свои
суждения, но и не тратит много
времени на обдумывание сказанного.
Если что-то утверждает, то без
апломба, излишней самоуверенности,
но достаточно твердо, как говорят о
вещах для себя естественных и
привычных.
— Скажите, трудно быть сыном
известного человека и работать в той
же области? Хотите ли вы быть
похожим на него или, наоборот,—
сильнее желание быть непохожим?
— Ну, во-первых, очень тяжело...
— Этого избежать?
— Нет, просто быть его сыном.
Многие этим попрекают. Можно тут
и определенный комплекс заиметь.
А с другой стороны, быть ли
похожим? Мне говорят, что мои работы
часто напоминают его. Но ведь люди
всегда у кого-то учатся... Вот папа
когда-то давно копировал Бакста,
других хороших художников. Почему
я не могу учиться на его работах,
когда он... Если откинуть, что он отец,
он же сам по себе...
Егору тяжело даются
характеристики, которые нужно дать отцу, он не
может произносить эпитеты —
лучший, даже хороший, известный,
просто делает паузу, и я, принимая
его деликатность, мысленно
проставляю отсутствующие слова.
— Мне всегда это трудно
объяснить кому бы то ни было. Конечно,
хочется быть похожим, хочется
продолжать его дело, но я часто
отказываюсь от его помощи единственно
потому, что он мой отец и я могу с
ним каждый день общаться.
— А мама?
— Мама готовила меня в
институт, занималась со мной рисунком.
Но сейчас у нее другая область —
она рисует для цирка. Там своя
специфика — краски, зрелищность. В
124
институте меня нередко упрекают в
том, что увлекаюсь ярким, чистым
цветам, я думаю, что это мамино
влияние...
— Ваши родители, Егор,— люди,
увлеченные своим делом. А какое
место в вашей жизни занимает мода?
— Конечно, я связан с этим с
детства — видел, как работают
родители. Но когда поступал в институт,
думал: не смогу, как они, фантазия
выдохнется. Потом понял, что многие
предметы в нашем институте так
логически построены, что, кроме
обычного накопления знаний, очень
развивают фантазию. Раньше я
удивлялся, когда видел, как мой папа
часто сидит вечерами и рисует
модели, просто рисует и рисует их. Я
думал: неужели только этим можно
заниматься, хотя он, конечно, кроме
этого многим еще интересуется? И
если несколько лет назад, когда
появлялось желание порисовать для
себя, я никогда не рисовал модели,
то сейчас практически ничего, кроме
этого, уже не рисую, именно для себя.
Не по заданию.
— А что больше привлекает?
Пластика, линия, образ, цвет?
— Папа, например, говорил, что
он от цвета уже перешел к графике...
А меня в основном привлекает линия.
Мне нравятся мельчайшие
разработочки, в какое-то время эта
деталировка сама по себе стала для меня
выше, чем силуэт, мне хотелось,
нарисовав форму,разрабатывать ее как
бы изнутри.
Я видела эти работы Егора:
модели спортивной одежды и одежды
для отдыха. Запомнились
узкобедрые, высокие фигуры с культуристски
развитыми плечами, одетые в
костюмы с карманами и карманчиками,
на молниях и молнийках, со
всевозможными петлями и петельками,
клапанами, накладными кокетками. Все
эти детали имели точное
функциональное назначение, их, казалось бы,
бесконечная круговерть подчинялась
законам логики и ритма. Несколько
неожиданными показались
лохматые — шитые и вязаные — гетры,
напоминающие сапоги «дутики».
— Мне просто хотелось как-то
уравновесить фигуру,— уточнил
Егор,— я люблю, когда нога
утяжелена.
— Что вы имели в виду — это
конкретное или чисто
художественное решение?
— Конкретное: нечто
напоминающее гетры, которые носят с
ботинками...
— Значит, это не чистая
фантазия? Не просто игра воображения
ради соблюдения пропорций
рисунка? Вы можете сшить такие?
— Думаю, что смогу, хотя не
пробовал.
— Вы, вообще-то, умеете шить?
— Шитье входит в учебную
программу. Но шил я и в школе — у мамы
научился. Не для себя, конечно, для
кота, например, упряжку, чтобы на
веревочке водить. В институте
пришлось заняться шитьем всерьез — со
второго курса у нас началась
практика на фабрике. Раньше я и сам
удивлялся: для чего нужно уметь
шить художнику? Оказалось, что это
очень интересно — делать
реальными свои собственные модели. Кроме
того, сразу решается проблема
одежды — можно просто покупать
материал. Не придется ходить по
магазинам в поисках нужных тебе вещей,
да и деньги можно на этом
сэкономить. Девочки у нас в институте в
основном носят то, что шьют сами.
Я заметил, раньше все старались
приобрести фирменные вещи, с
лейблами — наклейками, особыми
пуговицами, и подгоняли эту одежду по
себе—перешивали, переделывали.
125
Теперь же люди обращают больше
внимания на то, чтобы одежда
хорошо сидела, была хорошо сшита,—
фирменность ушла на второй план.
Поэтому и я, и многие мои друзья
стали шить сами. Брюки, например,
я предпочитаю своего изготовления.
Шил я себе и рубашку на кулиске, в
которую продернута резинка,—
такие папа все время пропагандирует.
Они очень удобны.
Когда была практика в институте,
мы разрабатывали модели к
Олимпиаде, я делал куртку и юбку.
Технологически трудная модель, но, когда
освоил ее, понял, что основные
приемы обработки повторяются в других
вещах, которые сшить уже будет
нетрудно. Пожалуй, самым сложным
было женское пальто, тем более что
потом оно отправлялось в продажу...
— Как вы представляете себе
свою будущую работу?
— Как и все, буду работать там,
куда меня распределят,— то ли в
конструкторском бюро на фабрике,
то ли в каком-нибудь Доме моделей,
то ли в ателье. Больше всего мне
хотелось бы создавать модели для
молодежи. Я знаю запросы, интересы
таких же ребят, как я. Папа очень
надеется на меня, и мне хотелось бы,
как и ему, чтобы все люди были
красиво одеты. Не столько богато,
сколько красиво, чтобы хороший вкус
проявлялся в одежде. Не знаю, удастся
ли мне...
— Молодые чаще стараются
одеваться «как все» или пытаются
сохранить индивидуальность в одежде?
— Мне кажется, сейчас все это
рядом. Девочки, например, больше
стремятся к тому, чтобы их одежда
была уникальной, особенно у нас в
институте, они же все художницы.
Ребята более инертны, их труднее
расшевелить.
— А кого вы считаете хорошо
одетым?
— Независимо от стиля, какой бы
красивой сама по себе ни была вещь,
если она сидит на человеке
мешковато, коротка или чересчур длинна,—
она все равно неудачна, так как не
делает человека красивым. На
ребятах мне больше нравится то, что
делает их подтянутыми, подчеркивает
достоинства фигуры и скрывает
недостатки. Но и для ребят и для
девочек очень важно, на мой взгляд,
чтобы все было аккуратно, чисто,
опрятно.
Мятая, неряшливая одежда
просто теряет свой смысл.
— Галстук и английский костюм
на ребятах вашего возраста увидишь
очень редко...
126
— Молодой человек при галстуке
теперь более удивителен, чем когда-
то юноша в джинсовом костюме. У
меня лично нет костюма-тройки, но я
очень хотел бы его иметь. Он делает
человека собранным, заставляет его
иначе держаться, вести себя. Когда
я в майке и джинсах, я могу...— Егор
ищет слово.
— Ну, в общем, прыгать и
скакать?
— Где-то близко к этому... А так
приходится держаться
соответственно галстуку.
— А что, Егор, зимние пальто
уже совсем вышли из обихода?
— Я всегда был сторонником
коротких курток и зимой мерз из-за
этого. А сейчас хочется носить
длинное, теплое, уютное пальто.
— А чем вы объясняете такую
популярность, какую в последнее
время завоевали у молодых
кроссовки и другая спортивная обувь?
— Спортивный стиль в одежде,
светлые тона, которые все больше
нам нравятся, требуют легкой
светлой обуви. Но ведь практически
невозможно купить мужские ботинки
бежевые, серые, белые, на прилавках
в основном черные да коричневые
туфли, вот и нашли им замену...
— А как вы относитесь к
прическам?
— Для мужчины хорошая
прическа важна не меньше, чем для
женщины, особенно когда лицо имеет
неправильные очертания, чересчур
круглое или вытянутое,— она
помогает найти образ. Я не против
длинных волос, хотя сам ношу довольно
короткие. Я только не люблю
лохматых, нечесаных, немытых голов...
Он говорит это, как бы извиняясь
за то, что высказал кому-то, пусть и
заочное, неодобрение. И я его
понимаю: воспитанный человек не делает
замечаний другим. Сам Егор очень
требовательно относится и к своей
одежде, и к своему внешнему виду,
я вижу здесь несомненное
родительское влияние.
— А как вы и ваши друзья
смотрите на то, что мода предложила
всячески расширять плечи? В общем-
то, это фигура культуриста — узкая
талия, широкие плечи... Взрослые
борются с излишним весом, но иной
раз и юноши и девушки не
отличаются хорошим сложением. Что им, по-
вашему, надо делать: спасаться за
счет умело подобранного костюма,
садиться на диету или?..
— Заниматься спортом. Знаю
многих, кто вполне тут преуспел.
Как правило, тот, кто не следит за
своей фигурой, не следит и за одеж-
дой. Стройный человек не будет
напяливать на себя что-то
бесформенное, безобразное. Он будет во всем
стремиться к идеалу. Лучше иметь
свои широкие плечи, чем носить под-
плечники... Девочки, на мой взгляд,
слишком увлекаются диетой и мало
занимаются спортом.
— А как вы относитесь к тому,
что они нередко сильно гримируются?
— Меня больше привлекает
естественность. Можно, наверное, в меру
подкрасить ресницы, но мне это не
нравится, не знаю... Можно создать
привлекательный образ и без
макияжа.
— А какой женский образ вас
лично больше привлекает:
спортивный, романтический? Нынче многие
г-1
девочки стараются во всем быть
похожими на мальчиков: носят брюки,
короткие стрижки, курят... Может
быть, они заблуждаются?
— По-моему, да. Мне больше по
душе другое... Иногда испытываешь
грусть по временам, когда я не жил,
когда женщины были романтичней...
Но, в общем-то, ребята не придают
большого значения тому, как девочка
одета,— одежду диктуют и
возможности семьи.
...Не скрою, мне был интересен
этот разговор. Интересны и рисунки
Егора. Он видит не только новый
силуэт, не только владеет цветом, но
и любит поиграть с деталями,
поэтому они подчас неожиданны,
соблазнительно красивы. Есть в моделях
Егора и шутка, и гротеск, и легкая
ирония.
— У меня сейчас происходит
перелом в отношении к одежде. Вот
видите, хочется носить костюм,
пальто. Может быть, взрослеть начинаю?
Егор Зайцев задал себе и мне этот
вопрос и оставил его без ответа. Хотя,
конечно, ответ в нем все же
содержался — Егор понимал, что он
меняется. И чувствовал, что становится
взрослым.
«ПОКА НЕ РЕАЛИЗОВАЛСЯ»
Прошло пять лет. Все эти годы я не
теряла Егора из виду, мне постоянно
по моим журналистским делам
приходилось встречаться с его отцом,
который к этому времени стал худо- ¦
жественным руководителем
Московского Дома моды.
Егор окончил институт и стал
работать с отцом. Я видела его модели
в коллекциях Дома, встречала Егора
на показах, в салоне, где он, как
художник-модельер, давал
консультации посетителям Дома моды.
128
Он сильно изменился.
Повзрослел. И однажды мы решили
вспомнить нашу старую беседу и
поговорить еще раз на ту же самую тему:
о жизни и о моде, о роли художника,
о его взглядах на современную
одежду.
Так появилась еще одна
магнитофонная запись.
— Скажите, Егор, вы хотели
работать здесь?
— Конечно, хотел. Мне
нравилась работа отца и то, как он
работает. Практика у меня была здесь,
и тему ее он предложил мне сам —
моделирование мужской одежды.
У нас в институте было довольно
абстрактное представление и о моде
и о моделировании. И такого
разделения — на мужскую и женскую
одежду — не было: просто
моделирование вообще. Когда я пришел на
дипломную практику в Дом моды,
здесь не было художника по мужской
одежде, и Вячеслав Михайлович
предложил мне заняться этим. Всю
практику я работал с конструктором
по мужской одежде. Я стоял перед
дилеммой: вроде бы мужской костюм
давно изведан и все в нем ясно, а с
другой стороны, оказалось, что это
полная целина, потому что все
модельеры осваивали в основном
женскую одежду.
Дом моды только открылся, это
был первый год. Коллектив уже
сформировался, но было много проблем.
Жаль, что я был не с первых дней,
как те ветераны, которые говорят:
«Мы открывали этот дом».
Я сделал дипломную тему
«Мужская молодежная одежда», а тут еще
совпало так, что, когда я делал
диплом, приезжал Пьер Карден. С
Вячеславом Михайловичем они давно
дружат, а меня очень интересовало
его творчество. Привлекал
рационализм, нравились большие
геометрические плоскости, мотивы космоса и
конструктивизма. Никаких лишних
деталей, подробностей в мелочах —
все это мне было интересно.
— Вы говорите: «Никаких
лишних деталей, подробностей в
мелочах». В том, нашем первом
интервью...
— Ах, да! А я к этому вернусь
еще... Именно форма, внутри формы
могли быть геометрические мелкие
детали — клапанчики, молнии, они у
меня и сейчас остались... Одна
какая-нибудь, допустим, на женской
одежде оборочка, она убила бы все.
А ведь можно одну плоскость
разрабатывать теми же квадратами,
полосками — все равно останется
геометрический подход. Деталей у меня
129
много было, но это уже требование
времени — всегда так, по
нарастающей идет количество. И в тот период
Карден был самый большой кумир
для меня.
Он привез для промышленности
добротную, но спокойную коллекцию,
без авангарда, просто мужская
классика, и женские — с виду такие
простые — вещи. С хорошим вкусом
коллекция, не просто взял, собрал
что-то и привез. Я не могу сказать,
что меня поразили именно эти
модели, скорее другое. Все, чего он ни
касался,— преображал. Он
занимался дизайном каждой мелочи.
Удивляла именно многогранность
художника, показавшая возможности,
которые дает наша профессия... Встреча
и
с Карденом дала мне творческий
импульс, года два работал под его
влиянием, тех своих эскизов, которые
ему тогда показал.
— Один вопрос. Я не знаю,
правда это или нет, но рассказывают:
тогда вы спросили Кардена, что он
сделал бы, если бы кто-то из
художников его Дома стал работать в ином,
чем он, стиле.
— Да, был такой разговор. Он
ответил, что сейчас сам почти не
рисует, дает направление
художникам — они стилисты и, какими бы
талантливыми ни были, работают
в рамках его стиля. Он только
называет им тему, они ее
разрабатывают. Как только художник начинает
работать по-своему, Карден
увольняет его — «пусть делает свое дело, а
мое разрушать я не позволю».
— В чем проявлялось влияние на
вас Кардена?
— В стиле. Каждый художник,
естественно, должен иметь свой
стиль, но возможна и смесь или
диффузия, как вы говорите, из разных
стилей или манер художников. У
меня началось с того, что я делал
вещи, может быть нереальные,
чистая геометрия, логика линий. Я не
думал, что это может стать одеждой.
Я целую серию так нарисовал, они
легли в основу диплома, это были
мужские вещи.
— Они были сшиты?
— Нет, шил я более жизненные.
У любого художника, творческого
человека, музыканта, поэта
творчество всегда немного двуликое — здесь
не будет антагонизма, но все-таки
одно он делает для работы, а
другое— для себя. Заказ — не
обязательно приспособление, но здесь мы
работаем для конкретного заказчика,
зависим от тканей, а дома я могу
рисовать все, что хочется, отойдя от
всего этого, иначе задохнешься... Эти
130
эскизы легли в отдельную папку, и я
заглядывал в них, черпая если не
вдохновение, то настроение,
которое у меня тогда было. С отцом не
занимался, чтобы он сидел рядом,
«водил» моей рукой — этого не было
никогда. Если у меня что-то
получалось, он говорил: «Вот оно,
найдено — и не думай о том, что это надо
надевать, продолжай в этом ключе —
это надо для полета». Он мне создал
творческое настроение, и вот оно
очень долго у меня держалось.
— С одной стороны, вам повезло,
что вы работаете с таким
художником, как ваш отец, но с другой...
Вы попали к мощному и давящему
своим авторитетом художнику. В
какой степени вы зависите от отца?
Дом моды имеет свои четкие
эстетические позиции, и Вячеслав
Михайлович совершенно последовательно
их придерживается — ив цвете, и в
форме. Здесь не стремятся следовать
последним изыскам моды,
предпочитая испытанную классику. Это уже
устоявшееся, апробированное
временем искусство костюма, которое
может стать массовым, быть достуц-
но и понятно по своему языку.
— Отвечу сначала на первый
вопрос. Конечно, мне было легче,
чем другим,— после практики я всех
знал в коллективе. Мне предлагали,
правда, другое распределение, но
директор Дома моды сказала, что
уйти было бы не очень красиво с
моей стороны, ведь я проработал
здесь практику. Я пришел уже
подготовленным. Мне кажется, это
правильно — распределять выпускников
туда, где они проходили практику.
Я пришел, зная и свои задачи, и
экономическую базу Дома, был
готов к работе. Правда, целый год меня
не покидала одна мысль. Когда мы
распределяемся, то приходим
художественными руководителями в
Дома моделей — республиканские,
городские. И там нужно создавать
коллекции, руководить людьми и т. д.
Я думал: как бы мог я заниматься
этим, не зная абсолютно ничего?
Даже и сейчас многих вещей я еще
просто не знаю!
— Словом, даете себе отчет в том,
что можете и что не можете.
— Нет, я знаю, что не могу. То,
что могу, я делаю. Я начал работать,
как все,— коллектив-то молодой, и
отец был учителем для всех.
Примером была его система работы,
неугомонность, то, что его нельзя
никак поймать и найти,— важны даже
такие мелочи. У меня преимущество
перед другими художниками в том,
что я знал его раз в двадцать дольше,
t
131
чем они, и поэтому мог воспринимать
его лучшие качества, а какие-то,
допустим его негативные, стороны —
мог не замечать, ведь, кроме того,
что он художник, он как-никак мой
отец. И в творчестве у нас не могло
быть антагонизма, хотя могли быть
какие-то противоречия. Я прекрасно
знал, на что иду, и брал то, что он мог
мне дать в творчестве. Что касается
моего стиля внутри его коллекции,
где он, естественно, выделяется, то
мы здесь просто пошли друг другу
навстречу. Для меня этот шаг был
необходим: я должен быть стилистом и
работать в стиле Дома, а так как я
разделял этот стиль, то разделял и
убеждения Вячеслава Михайловича,
был его единомышленником,— это
главное. Что касается разных
творческих подходов, то об этом еще
Луначарский говорил и другие
теоретики искусства: должно быть много
стилей, потому что, когда довлеет один
стиль или одна форма искусства,
погибает живая мысль. И второе. Отец
сделал мне шаг навстречу — принял
мой авангардный, в котором я
работаю, стиль. Он мог и не включать его,
мог сильно скорректировать.
Он включил молодежный
авангард в коллекцию и сделал это
направление полноправным в общем
стиле Дома моды. И хотя мы
по-разному смотрим на многие вещи —
разница в возрасте, несомненно,
сказывается, он поддерживает меня. Он
больше давит не на художников,
которые создают эскизы в отличном от
него стиле, а на тех, кто просто не
делает этого или мало работает
творчески.
— Насколько я понимаю, вы, как
художник-консультант, работаете в
салоне, принимаете посетителей...
— Да, я даю консультации по
мужской одежде. Кроме того, в мои
обязанности входит оформление
самого салона, приходится следить за
тем, чтобы здесь во всем был
порядок...
— Вам это интересно?
— Когда по девять часов в день
сидишь за столом и притом не
можешь выкроить времени, чтобы
порисовать то, что хочется... Я не
считаю это творческой работой...
На этой фразе в свой кабинет —
а мы беседовали в кабинете Зайцева-
старшего (у младшего нет никаких
кабинетов) — вошел хозяин. И на
некоторое время стал нашим
собеседником, и притом едва ли не самым
активным.
— Видите ли,— сказал Вячеслав
Михайлович,— кроме тех людей,
которые попадают в наш Дом случайно,
132
тшшш
мимоходом, есть люди, которые сюда
приходят с очень серьезным
прицелом. Люди, которые хотят что-то
выяснить для себя, в себе понять.
К Егору, я вижу, заглядывают люди
молодые, те, кого раньше
невозможно было раскачать. Настолько велика
еще сила привычки и сила комплекса:
одежда, мода — это не мужское дело,
так говорят мальчикам уже в детском
саду. Столько возникает трагедий, с
одной стороны, из-за невежества, а
с другой — из-за страха спросить об
этом. К Егору идут молодые,
взрослые — ко мне.
— Но когда тебя нет, ко мне идут
взрослые,— отвечает Егор.—
Раньше сидели бабуси на лавочке,
разговаривали, а теперь они куда-то
идут, чтобы поговорить, пообщаться:
«А кому это нужно?»; «А для кого это
вы все делаете?» И так далее...
— Любая профессия дает
человеку прекрасные и приятные минуты,
но предполагает и черную, тяжелую
работу — это те самые невидимые
миру слезы, которые есть у актеров,
художников, у журналистов,—
возражаю я,— почти во всех
профессиях это есть.
— Но это внутри одной
профессии,— говорит Егор.— А здесь иначе.
Когда я только сюда пришел, мне
нравилось, что у меня много разных
функций. Я должен был загрузить
работой мужской цех, писать
объявления, принимать заказы,
консультировать, оформлять салон. И я с
огромным удовольствием все это делал.
Но потом, когда функции продавца-
администратора стали основными,
мне стало трудно работать.
Наверное, к тому же накопилась
усталость — за три года я ни разу не был
в отпуске, это у нас фамильное.
Когда ко мне подходит человек, в
особенности агрессивно настроенный, я весь
внутренне напрягаюсь... Короче
говоря, я не получаю удовольствия от
споров о моде...
— Видимо, есть какая-то
специфика общения именно по этому
поводу. Слишком много
категоричности, нетерпимости. Каждый
считает, что, если это ему не нравится,
это должно не нравиться всем.
— Возможно,— говорит Егор,—
это происходит оттого, что здесь у
нас нет . глубоких традиций. Люди
еще не поняли, что это такое, что это
за земля — мода.
— Есть, видимо, какая-то
закономерность в том, что художник-
модельер должен абстрагироваться-
от реальной действительности для
творчества,— снова вступает в
разговор Вячеслав Михайлович.
133
— Ты человек эмоциональный,
общительный,— говорит Егор,
обращаясь к отцу,— а я — другой,
понимаешь? То, что ты воспринимаешь
так, я воспринимаю по-другому. Я не
берусь читать лекции не только
потому, что мне еще нечего сказать.
Я не боюсь выйти на сцену, но мне
это неприятно. Раньше думал, надо
переступать через себя, а потом
понял, что это не мое. Почему я должен
переступать через себя?
Вопрос Егора так и остался без
ответа — нам с ним пришлось уйти
беседовать в другое место, потому
что к Вячеславу Михайловичу
самому пришли корреспонденты.
— Знаете, какая странная вещь,—
сказал Егор, размышляя,— каждый
художник, очевидно, испытывал
опьянение от творчества... Но, бывает,
это быстро проходит. И люди
заземляются, становятся неспособными
для взлета... — Он помолчал, а потом
добавил:— Пробую рисовать в
салоне — не удается. Только вечером и
успеваю что-то сделать.
— Разве в ходе консультации
вам не приходится делать эскизы?
— Не всегда. Но это все же
другая работа. Конечно, во мне уже
заложен профессиональный опыт,
я обладаю определенной
информацией, много смотрю, читаю. В
творчестве разум как бы не присутствует.
Я что-то увидел, что-то услышал,
сажусь и рисую именно на эту тему,
которая во мне ожила, на основе
опыта, который во мне накоплен,
требует выхода...
— Когда вы работаете над
вещами для коллекции, эскизы вы,
конечно, можете делать дома. Но ведь
коллекция рождается и в примерках,
в цехе...
— Из-за того что вся моя работа
проходит в салоне, на примерки я
вырываюсь с трудом, иногда мне
приходится их пропускать, если в
салоне много работы.
— В представлении многих мода
создается просто: нарисовали —
сшили. Расскажите, пожалуйста,
поподробнее, как все-таки рождается
модель, которая потом появляется в
коллекции на открытии сезона,
модель, которая несет новую идею...
На подиум выходят шесть
манекенщиков или больше — в ваших
костюмах...
— Идея приходит по-разному.
Иной раз читаешь какую-то книгу,
что-то тебя увлекает и под этим
впечатлением начинаешь работать. Это
мой импульс, он может идти от чего
угодно — от музыки, от встречи, от
настроения... Я рисую — все, что
чувствую, надо передать бумаге.
Я рисую много. Показываю эскизы
отцу, он отбирает, говорит: «Это ты
ухватил, тут перегружено, здесь
слишком много острого, уже
надоело». Я полностью ему доверяю —
для этого и приношу свои эскизы, это
повод для общения с ним.
Перерабатываю, как он сказал, но это не
значит — в точности делаю то, что он
просил, просто как бы начинаю
видеть его глазами. Он смотрит,
подписывает эскизы, после чего вещи
будут шить.
Иной раз все происходит иначе —
и идея рождается от контакта с
людьми. Ко мне приходят молодые ребята,
которые раньше одевались только в
фирменные вещи, но однажды что-то
заказали, что-то сшили, и им
понравилось. Это очень интересно —
создавать одежду для какого-то кон-
'кретного человека. Если вижу, что
мой заказчик думает так же, как я,
или может так думать, я его
склоняю на свою сторону — и тогда он
принимает мою идею.
Тогда творчество — не как
служба, хотя это тоже часть работы. Я
134
рисую, примеряю на него. И
получается вещь неповторимая, в
единственном экземпляре, и мне она очень
нравится, хотя, после того как она
уже получилась, она для меня
умирает, мне хочется создать что-то
другое. Бывает, что найденное так,
случайно, повторялось потом в
коллекции, чтобы идея имела развитие,
продолжение.
Я могу повторить, как в прошлый
раз, что продолжаю взрослеть и как
художник, хотя как художник еще не
сложился. Все идет, изменяется и
будет меняться постоянно. Я вижу,
как меняется мой отец, работа с
театром, со спортсменами вносит
много нового в его взгляд на моду.
Но он все равно уже сделал главное
в жизни, даже если бы теперь вдруг
захотел и ушел из моды. А я еще не
сказал всего. После каждой
коллекции чувствую, что чего-то
недоделал... Возможно, все еще у меня
впереди.
Обычно молодые специалисты,
когда работают по распределению,
ждут не дождутся, когда эти три
года пройдут и они смогут заняться
настоящим делом... А мне бы
хотелось, чтобы эти три года не
кончались. Для меня это не каторга, а
огромная школа.
Здесь я вижу плоды своего труда.
И это может стать большим делом в
жизни.
— Тогда, пять лет назад, вы
стояли за классический костюм, да,
корректно, да, девочки без грима...
— Я все помню, что говорил
тогда.
— Изменился ли за эти годы ваш
взгляд на эти вещи? Внешне вы очень
изменились. Есть ли здесь какой-то
поиск своего образа или вы просто
играете с модой?
— Что касается меня тогдашнего
и меня сегодняшнего, то должен
сказать, что мои взгляды сильно
изменились. Вполне естественно, время
меняет все, иным стал за эти годы
и общий взгляд на одежду и на
модный образ.
— Вы сами тогда были аккуратно
причесанным мальчиком и говорили,
что мечтаете о костюме-тройке, и это
было полной неожиданностью для
Вячеслава Михайловича, он
удивился, растерялся даже: «Как это я
просмотрел, надо было сшить сыну
такой костюм...» А сейчас? Какой
стороной повернулась к вам мода?
— Тогда я все же больше
находился под его влиянием, хотя меньше
с ним работал,— как сын находится
под влиянием отца, а не как
художник под влиянием художника. Он все
время хотел видеть меня аккуратным,
а в школе я выделялся своей
неряшливостью — в противовес всяким
канонам носил волосы, какие не
принято, брюки — какие не положено.
Отец говорил, что все мы прошли
через классику и надо через это
пройти. И он прав, он сам к этому
вернулся. Это было чисто отцовское
влияние, и я в то время хотел быть
воспитанным, аккуратным в одежде
и мечтал работать в этой области.
А сейчас я больше под его
влиянием как художника, а не как отца,
и в этом он меня обогащает. И та
метаморфоза, которая вас так
удивила,— я сейчас противник
классического костюма, противник, но не
нигилист в моде, поймите...
— И как скоро он надоел вам,
классический костюм?
— Он надоел мне, как только я
его надел. Потому что он сразу стал
меня стеснять...
Костюм всегда влияет на
манеры — это художники знают. Я в нем
чувствовал себя скованно, и потому
от него отказался. Но знаю, что все
равно в итоге к нему приду. Когда
135
мне настанет столько-то лет, конечно,
мне уже нельзя будет появляться
одетым в спортивном или
навороченном плане...
— Но ведь авангард, к которому
вы сейчас пришли, может быть и
деловым, и спортивным...
— Видите ли, я раньше говорил
скорее так, как в принципе должен
думать человек, а сейчас я говорю
так, как думаю. Я тогда
провозглашал какие-то общие истины и
считал, что так оно и есть. А
сейчас, в процессе работы, мне
открылось громадное многообразие в
одежде, в том числе и в мужской, я понял,
что нельзя замыкаться, что есть
возможность выйти за строго
очерченные традицией рамки. То, что я
пришел к авангардному стилю, скорее
всего влияние времени...
— А может быть, с вами
происходит то же, что и со всеми,— устав
от одной моды, вы ищете другую?
Авангард предлагает
разнообразие — в цвете, решениях,
конструкциях, функциональности.
— Почти весь авангард, который
сейчас создается, основан на
народном костюме. Почти каждая форма,
которая кажется сейчас новой, уже
была когда-то, история костюма
подтверждает это. Я стою за более
широкое понимание народного костюма.
Новое, что сейчас создается, в
частности объемы, идет от тех традиций.
Все, в чем я себя пробую, можно
найти в народном костюме — объемный
крой, металлические украшения. Я
только против чисто
этнографического варианта народного костюма,
против узкого понимания.
Слово «авангард» в моде как бы
ругательное, с чем я согласиться не
могу. Мне близки позиции
футуристов, хотя я вижу и отрицательные
стороны этого явления. Нельзя идти
вперед, отрицая старое, то, что было
сделано до тебя. Отца привлекает
романтизм, а мне по душе больше
конструктивизм, периоды больших
революционных ломок. И хотя
говорю порой: «Я против», в душе
понимаю, что не так уж я и против. Не
могу и не хочу навязывать свой
вкус, давать рекомендации другим...
— В последней коллекции у вас
были очень интересные костюмы,
навеянные революцией, одеждой
красноармейцев...
— И ведь это авангард! Мне,
например, нравятся проявления
мужского стиля в женской одежде,
потому что это, по моему мнению,
наиболее полно отражает время.
Странное дело, я могу дать
характеристику романтического стиля,
характеристику классического стиля, а
когда пришел к авангардности, то не
смог дать определения. Ладно, более
острые формы, новые материалы,
ладно, космические идеи — это опре^
деление давал и Вячеслав
Михайлович в своей книге «Такая
изменчивая мода», впервые изданной в
1980 году. Я понял, что
авангардный стиль — это тот постоянно
меняющийся стиль, который еще не
сформировался. Он может себя по-
разному проявлять. Это то, что
трудно охарактеризовать словами, можно
только нарисовать. Я сегодня
нарисую один авангард, а завтра совсем
другой, а послезавтра — третий,
этим он и отличается...
— А потом этот авангард станет
классикой... Любопытно. Вы,
человек, который работает с модой,
вынуждены играть не по своим
правилам, а по тем правилам, которые
она вам диктует. Создавая моду, вы
сами чувствуете на себе влияние,
которое не можете сбросить...
— Взять хотя бы ту коллекцию,
которую мы сейчас делаем,—
продолжает Егор свою мысль.— Допустим,
136
это направление будет развиваться,
но где-то года через три я снова
возьму для показа и вставлю внутрь
коллекции три абсолютно
этнографических костюма — это будет
совершенно неожиданный авангард. Так,
известный модельер Мияки надевает
кимоно, нигде ничего не завязывает,
и это становится авангардом, хотя
для японца это абсолютно обычная
одежда.
И все же нужна какая-то точка
отсчета. Классический костюм — от
него можно идти, искать что-то свое.
И мы пока идем от него. Часто
художники, не умеющие как следует
рисовать, пытаются подражать
Пикассо. Но у них все равно не будет
той боли, того нерва, которые есть у
Пикассо. У нас был период, когда
молодежь увлекалась классикой, и
это для них тоже был авангард,
понимаете? Авангард можно найти и
просто на улице, но в любом случае
он должен быть выбран сознательно.
— Здесь важнее эстетические
критерии...
— Если профессионал делает
авангард, у него определенно будут
достаточно высокие эстетические
критерии. У непрофессионала,
который что-то где-то слышал, меньше
шансов на удачу...
— Авангард все же очень многое
разрушает, в частности строгое
регламентирование одежды в
соответствии с местом и временем...
— Серый, затертый серый
костюм — вот это полное разрушение,
это антиэстетично! В моей куртке
хоть что-то есть, а там — ничего.
Безликость.
— Вы шьете себе сами?
— Шить здесь, в Доме моды, я не
могу — дорого. Одеваюсь в готовую
одежду, но вношу в нее что-то свое.
Я не могу готовую вещь носить. Быть
похожим на других не хочу. Меняю
детали, придаю иной вид.
— Что еще вас интересует, кроме
работы?
— Работа. С Натальей
Бондарчук делаю костюмы уже для второй
серии «Юность Бэмби» — детского
фильма киностудии им. Горького.
Очень интересно.
Сделал один цирковой номер,
оформил его с балетмейстером,
который сейчас работает у нас.
Костюмы предложил конструктивистские—
это мне близко. Делал костюмы для
молодежных музыкальных
ансамблей. Люблю эту атмосферу,
непринужденную и творческую. Среди
взрослых чувствую себя не в своей
тарелке.
— Какое из последних явлений в
моде вас больше всего интересует?
— Феминизация мужского
костюма. Любопытно будет посмотреть,
к чему это приведет...
— Да, хорошо бы лет через пять
встретиться нам еще раз и
подробно обсудить эту тему...
МОДА: ПРОГНОЗЫ НА БУДУЩЕЕ
Нет ничего более неблагодарного,
чем строить прогнозы. Особенно если
это касается моды, где все так зыбко
и непостоянно. Но как же хочется
узнать, что будут носить завтра,
угадать, что же еще такого придумает и
предложит мода лет эдак через сто
или хотя бы пятьдесят!..
Предположений на этот счет
высказывается очень много, и притом
самых разных. Так, доктор
исторических наук И. Бестужев-Лада в
конце 1983 года писал в газете
«Комсомольская правда», что «создание
новой моды — творчество, и поэтому
предсказывать ее бессмысленно».
Однако, продолжает он, можно дать
прогноз развития одежды, включая
ожидаемые и желательные
изменения в модах. «Мы вряд ли ошибемся,
если предположим, что в одежде
будущего и впредь будет стираться
разница между мужским и женским
костюмом (ибо стирается бывшая когда-
то очень существенной разница
между образом жизни мужчины и
женщины)». Прервем цитату на этом
положении, поскольку оно нам кажется
довольно спорным.
Вот уже дважды в Москве
демонстрировались коллекции одежды
одного из известнейших французских
Домов моды — «Нины Риччи».
Фирма эта основана в 1932 году и за все
годы своего существования ни
разу — подчеркиваю, ни разу — не
отходила от стиля, принятого еще ее
основательницей. Женственность,
изящество — вот ее принципы. Никакие
джинсовые и «военизированные»
бури в моде не смогли заставить Дом
«Нины Риччи» отказаться от своих
принципов. Он, возможно,
обанкротился бы, если бы не имел все эти
годы стойких приверженцев. Столь
редкое постоянство очень хорошо
объяснила Маша Магалова, одна из
директоров «Нины Риччи»:
— У нас наиболее активно
женщины боролись за свою свободу, или,
как говорят, эмансипацию, в конце
60-х годов. Теперь же мы все
работаем, доказали, что можем
справляться со многими делами не хуже
мужчин, но поняли, что при всем этом
должны оставаться женщинами.
Художник Жерар Пипар, который
воплощает стиль «Нины Риччи»,
создает образ нежной, хрупкой,
очаровательной женщины...
И судя по тому, что
коммерческие дела фирмы идут прекрасно,
многие женщины разделяют его взгляды
и с удовольствием носят вещи в
стиле, весьма далеком от мужского.
Конечно, кроме «Нины Риччи»,
фирм Диора, Ив Сен-Лорана,
«Шанель», отстаивающих женственность,
есть немало и таких, которые
предлагают совсем иной женский образ.
Клод Монтана, например, активно
разрабатывает «военизированный»
стиль. Но значит ли это, что именно
его предпочтут женщины лет этак
через двадцать? А не случится ли,
что, напротив, всякие ассоциации с
военной форменной одеждой будут
им противны и омерзительны, как и
любое упоминание о войне?
Вызывает большие сомнения и то,
что женщины, в последние годы
освоившие почти весь мужской гарде-
138
роб, остановятся на этом и не
захотят — хотя бы в порядке
эксперимента — затем отказаться от этих
приобретений. Любопытно, что сейчас
происходит (правда, пока еще не
слишком энергичный) процесс
феминизации мужского костюма. А что
если в будущем не женщины, а
мужчины захотят что-то заимствовать из
женской одежды? А женщины
придумают нечто, пока нам неизвестное,
чтобы выделиться, не походить на
мужчин?..
Мы строим предположения,
исходя из нашего сегодняшнего опыта и
существующих тенденций. Но мода
способна в одночасье расстаться со
всем, что она только что
исповедовала, что яростно утверждала и
отстаивала. Казалось бы, опрятность
костюма — нечто прямо-таки вечное.
Ан нет, ничего подобного! Вспомните
неряшливость, пришедшую с
джинсами, право на заплатки, право на
линялость и потертость — это ведь
тоже было модным!
Но вернемся к предположениям
Бестужева-Лады. Он не сомневается
в том, что «будет и впредь
усиливаться спортивный стиль одежды (ибо это
удобно и позволяет весьма бодро
выглядеть даже далеким от спорта
людям)». Что ж, возможно. Но...
Во-первых, не менее бодро можно
выглядеть, одевшись в фольклорном,
романтическом и особенно диско-
стиле. И совсем «небодро» в стиле
спортивном — все будет зависеть не
от спортивности одежды, а от
спортивности фигуры. И даже это не
главное. Тот спортивный стиль, который,
кстати, сейчас все чаще называют
функциональным, в большой степени
видоизменился, даже в последние
годы. В нем можно встретить черты
других стилей, в том числе и
романтического.
Далее Бестужев-Лада пишет, что
будет постепенно исчезать обычная
прежде и все еще сильная доныне
«стадная мода», когда все на одно
лицо, ибо она уже теперь начинает
уступать «индивидуальной моде»,
одевающей человека модно, но с
учетом его вкусов, особенностей фигуры
и образа жизни.
Хотелось бы верить, что это будет
именно так, но пока мы являемся
свидетелями совсем другого
процесса — конфекционная одежда
становится настолько популярной, что
даже самые консервативные фирмы
«от кутюр» меньше шьют уникальной
одежды, зато расширяют
производство «pret-a-porte». А почему бы не
предположить, что они будут
существовать одновременно — вещи
промышленные и те, что созданы на
уровне высокого искусства?
Методы производства одежды
стали совершенно другими — даже
по сравнению с теми, что были еще
пятьдесят лет назад. Отработанный,
доведенный до совершенства крой,
упрощенный настолько, чтобы можно
было шить вещи на потоке.
Продуманная технология обработки,
позволяющая избегать лишних,
трудоемких операций (а иной раз
сознательно рассчитанная на всяческое
усложнение моделей). Но —
странное дело!— чем больше вторгается
в нашу жизнь техника, чем больше
предлагается нам разного рода
материалов, тем сильнее мы жаждем
совсем иного. Нам хочется не
искусственного, а настоящего, не
синтетического, а натурального, не
машинного, а ручного, не безликого, а
фантазии, индивидуальности. Возможно,
что для работы, деловых ситуаций,
где уместна одежда, как бы
объединяющая нас с другими, в какой-то
степени организующая рабочую
среду, мы и не откажемся от костюма,
лишенного индивидуальности. Но в
139
других ситуациях — на празднике,
на отдыхе, дома — мы предпочтем
пусть менее совершенные, но ручной
работы вещи, хранящие тепло
создавших их рук и окрашенные
фантазией...
Лет двадцать назад считали, что
синтетические волокна совершат
революцию в моде. И что же? Совсем
напротив — синтетика осталась лишь
как добавление, составляющая часть.
Все натуральное — шерсть, хлопок,
шелк, лен — сейчас в чести, как
никогда. Мы обнаруживаем в них
достоинства, о которых прежде не
подозревали.
Потом было время, когда уже
совсем решили, что еще немного
времени — и мы больше не будем ни
ткать, ни шить. Появились нетканые
материалы, невиданной прочности
клеи. Стали думать, как сваривать
вещи. Начались опыты с распрыс-
киванием составов на формы — все с
той же целью: получать одежду, не
раскраивая и не сшивая ее. Но все
эти новейшие приемы и методы
отступили на задний план, как только
перестали быть популярными
синтетические материалы.
Даже, казалось бы, такое
требование к одежде, как практичность —
легче стирать, почти не гладить —
тоже редко является решающим.
«Красиво!» — аргумент очень
весомый.
И мы надеваем белоснежные
брюки и юбки, жакеты из белого
полотна — и готовы возиться с ними,
сколько потребуется.
Трудно сказать, какие сюрпризы
в будущем преподнесет нам химия.
Но может быть, вовсе не она
поможет созданию новых волокон и
материалов. А что, если это сделают
генетики, видоизменив растения,
повлияв на разведение животных, что,
в свою очередь, придаст
натуральным волокнам еще более
привлекательные свойства?
Уже сейчас в спецодежде
используются способы не только утепления,
но и охлаждения одежды (для
работы в горячих цехах). Разве нельзя
предположить, что со временем
появятся костюмы, рассчитанные на
использование солнечной энергии
или какого-то другого источника
тепла, которым может управлять
человек совершенно автономно?
Приходится считаться и с
другими обстоятельствами. К примеру,
развитие средств информации уже
привело к тому, что о новой моде мы
узнаем довольно быстро, она уже
сейчас явление интернациональное.
Что будет в дальнейшем? Может
быть, развитие видеотехники,
компьютеризация приведут к тому, что
этот процесс не просто ускорится, но
будет еще более организованным.
И мода станет еще в большей
степени влиять на экономику стран и на
наше к ней отношение, создавая либо
массовую стандартную моду, либо
моду сознательно экзотическую...
Кто знает, как мы сами будем
воспринимать ее — обилие информации в
равной мере может вызвать и еще
большую в ней потребность, и
стремление избежать переизбытка
сведений... Кто знает...
Сегодняшнюю тенденцию
концентрировать производство одежды на
мощных, хорошо оснащенных
предприятиях может со временем
заменить другая — шить одежду на
маленьких предприятиях, для
небольших групп людей, а возможно — в
свободное время (в будущем у нас
его будет больше) шить одежду себе
дома. Для радости. Для
самоудовлетворения. И чтобы одеваться не
как все.
Некоторые специалисты
высказывают предположения, что будут
140
существовать одновременно самые
разные модные течения, причем не
только со своими эстетическими
концепциями, но и неодинаковой
степенью долговечности, а сама мода
станет более терпима. Возможно, это
предположение основывается на том,
что в последнее время, например,
мода предлагает большой выбор. Но,
думаю, нельзя быть уверенным в том,
что и завтра она будет столь же
щедрой,— ведь еще недавно не раз
упомянутый джинсовый стиль едва ли не
исключал все остальное...
Всегда есть опасность впасть в
ошибку, если рассуждения о
будущем строишь на основе сегодняшних
тенденций. Тем более что мода
всегда была подвержена скорее
ностальгии, нежели мечтам о будущем. Но
можно, пожалуй, в некоторой степени
утешиться тем, что мода все же не
возникает по мановению волшебной
палочки на пустом месте. Ее
вызывают к жизни вполне определенные
процессы, происходящие в обществе и с
людьми. Мы можем наблюдать за
ними и пытаться рассчитать путь,
по которому может пойти мода. Но
это, разумеется, исключительно наши
предположения, возможно, сама
мода на все это смотрит совсем
иначе.
Только вот как? Мы пока не
знаем этого.
Значит, нас ждут новости.
Сюрпризы и неожиданности.
Не бойтесь, это не опасно. Это
очень даже интересно.
Как все, что связано с модой.
СЛОВАРЬ МОДЫ
Мода говорит на языке, который
порой требует перевода. Это в равной
степени относится и к тем вещам или
явлениям, которые мода любила
когда-то давно, и к тем, которые она
только что ввела в оборот, сделала
популярными. Все они очень часто
нуждаются в пояснении и
расшифровке: старые названия нередко
оказываются забытыми, а новые —
неизвестными многим.
Словарь моды обширен и
подвижен. Но есть в нем ряд
основополагающих в своем роде названий и
понятий, наиболее употребительных
и распространенных. Рассказом о
них, думаю, и можно завершить наши
беседы о моде. Это будет и некий итог
разговора, «ключ» к нему, и материал
для самостоятельных размышлений
и поисков себя в моде.
Английский костюм — как
обобщенное понятие — деловой, строгий
по форме и цвету стиль в одежде.
Возник в XVIII веке в противовес
французской версальской моде в
мужской одежде. Французы носили
шелковые кафтаны и короткие шта-
ны-кюлоты. Англичане предложили в
качестве повседневной одежды
практичный костюм для верховой езды.
Он состоял из суконного фрака,
поверх которого одевался редингот,
узких панталонов и сапог с
отворотами. Под влиянием нового мужского
костюма изменился и женский: уже
в 80-е годы прошлого века женщины
стали носить костюм, который
назвали английским. Он состоял из
прямой юбки (со складкой или без) и
поставленного на подкладку жакета
с воротником и лацканами.
Спокойные, обычно скромной расцветки
ткани в полоску или клетку, которые
использовались для такого —
женского и мужского — костюма, позже
стали называть костюмными. Шили
его обычно портные,
специализировавшиеся по мужской одежде.
Оказалось, что английский костюм
удобен для тиражирования, пошив его
быстро освоили первые
производители массовой готовой одежды.
Интерес к английскому костюму
усилился после первой мировой
войны, когда начался продолжающийся
до сегодняшнего времени процесс
эмансипации женщин. Деловую
женщину устраивал этот стиль — костюм
придавал солидность, был
практичным, так как годился для многих
случаев жизни, хорошо сидел
практически на любой фигуре.
Английский костюм стал
классикой в одежде и не выходил из моды,
несмотря на всевозможные новые
веяния. Его пропорции, силуэт,
форма воротника и лацканов меняются
в зависимости от моды. Сейчас,
например, он имеет расширенную,
спрямленную линию плеч, более
свободную пройму, прямой силуэт —
жакет свободно «висит» на плечах-
плечиках, а воротник может иметь
практически любую форму и вовсе
отсутствовать, лацканы имеют
невероятно низкий раскеп. Карманы
тоже могут быть разной формы, но
один, маленький — для платка —
делается почти всегда, так как
позволяет в какой-то степени вносить
разнообразие в эту довольно застыв-
142
шую форму одежды. Юбка облегчает
бедра, что еще больше подчеркивает
объем верхней части костюма.
Блузки, которые носят с английским
костюмом, отличаются
разнообразием — от деловых до романтически-
женственных, с оборками и жабо.
Английский костюм, сшитый из
строгих, спокойной расцветки
материалов, хорош в деловой одежде, но если
ткань сама по себе нарядна,
используется и как одежда для
торжественных случаев. В последнее время
предлагается авангардное решение
английского костюма: жакет делается из
тонкой прозрачной ткани (шифона,
органди, маркизета), причем
воротник и лацканы выполняются на
прокладке и имеют четкую, жесткую
форму. Юбка из той же ткани
делается в складку или плиссируется.
В качестве блузки используется топ,
открытая блузка на бретелях.
Анорак. Когда-то эту одежду,
защищающую от холода и ветра,
носили народы Севера. Но мода,
использовав ее название и характер,
изобрела нечто своеобразное. Сейчас
так называют два различных вида
спортивной и повседневной одежды.
Во-первых, непромокаемые куртки и
плащи. Куртки с капюшоном, без
застежки, одевающиеся через голову.
Плащи-полупальто на утепленной
подкладке с застежкой, поясом и
кокеткой. Для большего утепления
застежка нередко делается двойной:
кроме обычной молнии еще и кнопки
или пуговицы. Во-вторых, анорак
предлагается в качестве одежды для
пляжа или отдыха. Куртка без
застежки или на молнии, с капюшоном
делается из плотной махровой ткани.
Резинки подхватывают низ куртки и
рукавов, нередко собирают край
капюшона.
На животе или груди
располагается карман-кенгуру.
Как видите, принцип тот же —
утеплять, защищать от ветра —
неважно, осенью, зимой или летом.
Ансамбль — слово это в переводе
с французского имеет несколько
значений: целое, совокупность; набор,
комплект; костюм; вместе, сразу, в
одно время.
Разное значение это слово имеет
и в моде.
Так, до второй половины 50-х
годов этот термин использовали лишь
в узком смысле «гарнитур» в тех
случаях, когда речь шла о гармоничном
подборе комплекта, состоящего из
одежды, обуви, головного убора и
других дополнений, связанных одной
общей художественной идеей. Этот
смысл слово «ансамбль» имеет и
теперь, но так как сейчас одежда в
большей степени дифференцируется
в зависимости от своего назначения
и адресата, то и термин этот обычно
употребляется с уточняющими его
определениями. Например,
праздничный, нарядный ансамбль —
комплект одежды, обуви, украшений
и других дополнений, которые
позволяют человеку создать
художественный образ, соответствующий этой
ситуации. Здесь надо очень чутко
улавливать степень торжественности,
а значит, и уровень нарядности
ансамбля. Одно дело, допустим, поход
в театр и совсем другое — встреча
Нового года или какой-нибудь
юбилей. В первом случае достаточно
одной-двух деталей (бусы, цветок,
шарф), подчеркивающих нарядность
даже очень скромного платья, тогда
как во втором требуется, чтобы все —
от обуви, чулок, ткани платья,
заколки в волосах, часов — имело
приподнято-изысканный характер и
находилось в стилевом единстве.
Кроме того, нарядный ансамбль для
взрослой женщины — это совсем
иное, нежели для молодой девушки.
143
Молодежный ансамбль
может строиться на основе контрастов,
сочетания элементов, которые во
«взрослой» моде считаются
несочетаемыми или признаются только в
авангардной одежде. Так, блузка
с юбкой или платье, сшитые в
романтическом или фольклорном стиле,
явно нарядные, могут по законам
молодежного ансамбля сочетаться
с пиджаком откровенно делового
характера, и это видимое
противоречие придает ансамблю характер
молодежного. Впрочем, подробности
каждый раз диктуются той модой,
которая в это время господствует.
В последнее время все чаще речь
идет о «многоступенчатом»
ансамбле одежды, когда в самом
костюме — он сейчас
многослойный — обыгрывается сочетание
разных уровней длины. Может быть и
деловой ансамбль, в котором и
одежда, и обувь, и головной убор, и
сумка носят подчеркнуто
корректный характер, отличаются
определенной сдержанностью, при этом все
предметы ансамбля отвечают
требованиям моды, соответствуют
ситуации, в которую человек попадает,
приходя на работу, и одновременно
составляют полное художественное
единство. Это особенно актуально
сейчас, когда мода предлагает
составлять ансамбль из единичных
предметов (см. ниже) и
рекомендует сочетать разные виды одежды.
Американская пройма делается
в летних блузках и платьях без
рукавов, когда плечи остаются
открытыми примерно по линии реглана.
Аппликация — так называется
прием отделки, когда на ткань,
трикотажное полотно, кожу, замшу
нашивается узор или орнамент,
выполненный из какого-либо другого
материала, который будет выделяться на
фоне основного. Так, например, на
коже — узор из замши и наоборот.
На сукне или трикотажном
полотне — орнамент, составленный из
кусочков, вырезанных из замши.
Вязаные, особенно мохеровые, кофточки
украшаются аппликацией из атласа.
Аппликации широко применяются
для украшения детской одежды.
Апаш. — в дословном переводе —
«хулиган, уличный грабитель».
Считают, что эта мода во времена первой
мировой войны была заимствована у
парижских хулиганов и прочих
деклассированных элементов, которые
носили просторные рубашки без
галстука. Воротник свободно ложился
на плечи и грудь, оставлял открытой
шею. С тех пор воротник апаш время
от времени входит в моду.
144
Апрески (apres ski — фр. «после
лыж») — термин употребляется в
двух значениях. Так называют
теплую обувь — сапожки, ботинки,
которые удобны для зимнего отдыха,
в частности для прогулок. Эта
мягкая — из меха, войлока,
синтетической ткани на синтепоне или кожи —
обувь имеет толстую, не
пропускающую воду подошву, хороша и в снег,
и в слякоть. Но так нередко
обозначают удобную и теплую одежду, в
которую переодеваются после
лыжных походов. Это могут быть брюки
свободной формы, просторные
фланелевые блузы, вязаные кофты и
шали. Они, как правило, несут на
себе определенный отпечаток
спортивной и непринужденность
домашней одежды, декоративность
народного костюма.
Асимметрия — прием
композиционного решения моделей, при
котором застежка или отдельные
детали располагаются асимметрично.
Асимметрия нередко подчеркивается
контрастным сочетанием цветов или
использованием материалов разных
фактур. Иной раз асимметрия дается
в виде небольших, мягко
расставленных акцентов — запах или группа
складок на юбке, форма воротника
и т. д.
Ацетатный шелк — искусственное
волокно, тонкое, мягкое, пропускает
ультрафиолетовые лучи.
Негигроскопично. Плавится, горит с резким
кислым запахом, после чего остается
прозрачный, обуглившийся шарик,
который превращается в белую золу.
Балетная длина — за образец
берется классическая пышная юбка
балерины, которая не доходит до
пола на 23 см. Впервые термин
появился в конце 70-х годов, когда
после «мини» и «миди» стала
популярной «макси-мода».
Балетные туфли — это отнюдь не
та обувь, в которой балерины
выходят на сцену. В современной моде
так называют нарядные туфли на
очень низком каблуке, сильно
открытые, нередко с ремешком,
который закрепляется на заднике и
проходит по подъему ноги.
Бананы — тропические фрукты
дали название многим видам
одежды, которые отдаленно напоминали
форму банана. Это и брюки,
расширяющиеся где-то на уровне колен и
сужающиеся к щиколотке, которые
не имеют традиционной стрелки. Это
и юбки, появившиеся на горизонте
моды в 1973 году и состоявшие из
клиньев, которые имели вид огромной
запятой. Клинья выкраивались из
разных тканей (двух-трех цветов) и
Зак. 1707 Л. В. Орлова
145
чередовались, число их обычно было
четным. Юбки выглядели очень
живописно, так как клинья по спирали
обвивали фигуру. Юбки были
длинными — до щиколоток. В форме
бананов делались так же и сумки,
причем самого разного назначения —
от нарядных до спортивных, которые
носили через плечо. Отголоски
«бананового стиля» можно встретить в
моде и теперь.
Бардотки (или бюстье) — так
называют блузки, уменьшенные до
размеров бюстгалтера, которые шьют
из разных тканей, даже из кожи.
Носят под жакеты просторного кроя,
как бы с чужого плеча, и сами по
себе. Элемент вечерней одежды,
костюма для эстрады. Возникли как
элемент стиля «изобилие»,
предложенного французским стилистом
Жаном Полем Гольтье.
Батист — мягкая, тонкая
хлопчатобумажная ткань, имеющая
полотняное переплетение нитей,
мерсеризованная. Из батиста шьют
детское белье, носовые платки. Когда-то
был и льняной батист, который
использовали для пошива белья.
Батник — искаженный английский
термин «buttondown», в буквальном
переводе «пуговицы донизу». Так в
нашей стране называли женские
блузки, напоминающие мужские
сорочки. Впервые они были показаны
в середине 70-х годов французским
модельером Кашарелем (Жаном
Буске). Их шили из набивных тканей
или тонкого трикотажа.
Бельевой стиль — одна из
разновидностей ретро-стиля. Нарядные
платья, блузки, сарафаны из тонкой
светлой ткани (шелк, хлопок)
украшаются вышивкой гладью,
мережками, ришелье, кружевом, тонкой
строчкой. Так традиционно украшали
женское белье, откуда пошло и
название подобной отделки.
Берет — этот головной убор имеет
многовековую историю, он был
модным еще в конце XV века. Форма
очень разная — было время, когда
берет имел углы и назывался баре-
том. Это шапочка кардиналов,
священников, докторов. Временами
берет приобретал небольшие поля,
периодами надевался на жесткий
каркас. Его делали из войлока, шерсти,
атласа, бархата. Украшали перьями
и драгоценными камнями. Береты
были пышные и мягкие, маленькие и
жесткие. Их носили и женщины и
мужчины. Они и сейчас остаются
в моде в самых разных вариантах.
Кроме того, береты — головной убор
некоторых армейских
подразделений.
146
Бермуды — см. брюки.
Блейзер — раньше назывался
клубным пиджаком, так как был
своеобразной формой членов
английских аристократических клубов. В
начале 60-х годов вошел в мужскую
моду как корректная одежда не для
работы. Позже — в женскую моду.
В классическом варианте жакет
шьется из тонкого синего сукна или
габардина, с металлическими
пуговицами — золотыми и серебряными,
на которых изображены
геральдические знаки или якоря. И хотя стиль
блейзера и его форма в общих
чертах сохраняется, отдельные элементы
меняются в соответствии с модой.
Так, воротник может быть и
шалевым, а лацканы узкими. Могут
появиться канты, перламутровые
пуговицы. И ткань — не обязательно
синяя, для блейзера используются и
белые, и коричневые, и фиолетовые,
и темно-красные материалы, но
непременно одноцветные. На
нагрудном кармане вышитая шелком
эмблема. Женщины носят блейзеры с
брюками или юбкой в складку, с
блузками мужского стиля. В последнее
время принято закатывать или
заворачивать рукава блейзера. Особенно
эффектно он смотрится с брюками
или юбкой белого цвета.
Блузон известен в моде не одно
десятилетие. Когда-то, в 40-е годы,
были популярны так называемые
лыжные куртки, которые шили,
комбинируя разные ткани, но
непременно на притачном поясе. Это
последнее обстоятельство —
решающее, ибо блузон — короткая куртка
на притачном поясе. Довольно
свободный объем куртки собирается им,
образуя сборки. Иногда вместо пояса
эту роль выполняет резинка или
шнур, продернутые в кулиску по низу
куртки. Иной раз здесь
располагается вязаная, трикотажная резинка.
Материал любой: ткань, трикотаж,
мех, кожа. Блузон хорошо
вписывается и в мужской, и в женский,
и в молодежный гардероб.
Боа — так по-французски
называется удав, а одновременно и
меховой хвост. Мода использовала этот
образ, чтобы назвать так узкий
длинный шарф из меха или перьев. Мы
воспринимаем его как нечто
экзотическое, хотя он был у нас в моде со
времен войны 1812 года. Время от
времени боа появляется и в
коллекциях современной одежды,
причем в самых неожиданных
вариантах (собранный из ярких рюшей, к
примеру).
Боди шорт (или комбидресс) —
так называется своеобразный гибрид
147
трикотажной кофточки, майки,
блузки, свитера с трусиками. Боди
шорт — вещь цельнокроеная,
спереди ластовица застегивается на
пуговицы, крючки или кнопки. Боди —
то же самое, но без застежки.
Брюки. Когда-то можно было
написать, что это типичная
принадлежность исключительно мужского
костюма. Теперь брюки носят все.
Тем более что мода предоставляет
колоссальный выбор — по длине, по
форме и назначению. Брюки
нормальной длины могут иметь форму,
напоминающую банан (см. брюки-
бананы), быть выполнены в стиле
ретро (брюки ретро) с высоким
поясом, складками, заложенными у
талии, расширенные по бедрам.
Плотно обтягивающие голени и
широкие в бедрах — галифе, их
раньше носили в основном военные,
теперь надевают и женщины. Б р ю-
к и-с игареты — равномерно узкие,
у лодыжек образующие складки-
заломы, которые носят с туфлями
на высоком каблуке или
заправленными в сапоги. Достопочтенные
джинсы, отличающиеся своим
удобным кроем и ладно сидящие на
фигуре, для которых, кроме того,
требуется и особая
хлопчатобумажная, так называемая джинсовая
ткань. Многие виды брюк отличаются
по длине, имеют свои названия.
Самые короткие из них — шорты,
которые используются в качестве
одежды для отдыха и пляжа. Узкие,
несколько ниже колен — кюл'оты,
их в прошлом веке сменили широкие
панталоны. Напоминающие кю-
лоты по длине, но более свободные,
со стрелкой, а иной раз с отворотами
по низу — бермуды. Брюки-
гольф обычно шьют из клетчатой
ткани, на притачных манжетах,
которые застегиваются под коленями
на пуговицы. Они вошли в моду в
20-е годы нашего века в качестве
спортивной одежды. Ставшие
популярными брюки типа рейтуз шьют
из эластичной ткани, на штрипках,
они предназначены для улицы и
городского туризма. И, наконец,
ю б к а-б р ю к и — гибрид, по сути —
брюки, по форме — юбка. Поэтому
юбка-брюки может быть со
складками, как юбка, с застежкой и
карманами, как у брюк.
Бубу ведет свое происхождение из
Африки, в современной моде —
простейшее пляжное платье.
Прямоугольный кусок хлопчатобумажной
или махровой ткани складывается
пополам, делается вырез горловины,
по талии в кулиску продергивается
шнур, который завязывается сзади,
боковые швы можно и не делать. А
если их сделать, хотя бы не до конца,
можно не стягивать талию шнурком,
носить платье как балахон.
Буканары — так называются
тонкие мужские сорочки, которые носят
навыпуск поверх свитера или майки.
Сорочка делается достаточно
просторной, с расширенной линией плеч и
свободными проймами.
Букле — в шерстяную ткань
простого переплетения вводится пряжа
фасонной куртки, отчего на
поверхности ее образуются петли и узелки.
Из толстого букле шьют пальто и
костюмы, тонкое идет на платье.
Велкро (или «репейник») — так
называется тесьма, которая
используется в качестве застежки на
одежде, обуви. Она может дублировать
молнии, на куртках например, но
может применяться и вполне
самостоятельно — на клапанах, погонах,
патах, манжетах, воротниках-стойках.
Вельветон (или обезьянья
кожа) — прочная,
ветронепроницаемая хлопчатобумажная ткань, из
которой обычно шьют спортивную
одежду. Имеет бархатистую поверх-
148
ность, с лицевой стороны
начесанный, заглаженный ворс. Напоминает
замшу.
Велюр — общее название
материалов, поверхность которых
ворсистая и отчасти напоминает
бархат. Сюда относятся не только ткани
(хлопчатобумажные, шерстяные,
искусственный шелк), но и фетр, кожа.
В некоторых странах велюром
называют бархат и вельвет.
Виши — название этой клетчатой
ткани происходит от французского
города Виши, где она впервые была
создана. Так же называется и
рисунок в мелкую клетку, обычно
двухцветный — синее с белым, красное с
белым и'т. д. Когда-то использовался
для постельного белья и одежды
сельских жителей. Сейчас — для
мужских сорочек, платьев в
фольклорном стиле, нередко в комбинации
с тесьмой и кружевом, а также для
занавесок, скатертей и салфеток.
Галстуки имеют свою довольно
длинную историю. Считают, что они
были известны еще в Древнем Риме,
когда их использовали больше в
качестве шейного платка и не для
украшения костюма, а исключительно
в утилитарных целях — закрывали
шею, чтобы не простудиться. А с
XVII века галстук уже не выходит
из моды — меняются лишь его
форма, способы ношения и приемы
завязывания. Тот вариант, к которому
мы привыкли, сложился в XX веке:
галстук может быть уже или шире,
длиннее или короче, быть шитым или
плетеным, но это все тот же галстук,
который носят обычно с костюмом и
завязывают под воротником сорочки.
Галету к-б а б о ч к а — дополнение
к нарядному мужскому костюму;
более яркий и крупный (как бы
утрированный), он становится довольно
модным элементом авангардной
молодежной одежды. Галстуки носят и
женщины, что придает костюму
строгую деловитость. Но если он надет
прямо на голую шею и свободно
болтается на груди, создавая некоторую
небрежность,— это уже
своеобразный авангард, малосовместимый с
деловым стилем в одежде.
Гамаши (они же — гетры) — вид
одежды, который как бы заменяет
голенища сапог, закрывая ногу от
коленей до ступни, сама подошва при
этом остается открытой. Иными
словами, это чулок, доходящий только
до колен, причем чулок без подошвы,
чем он и отличается от гольфов.
Гамаши и гетры можно сделать из
любых материалов, в том числе и
из кожи (гетры из жесткой кожи
называются краги). Нынешняя
мода предлагает вязаные, трикотажные
гамаши, которые хорошо
вписываются в молодежный ансамбль. Гамаши
(их еще называют «наголенки»)
надевают летом (в основном с
декоративной целью) и зимой (нередко
поверх узких брюк с целью не только
декоративной, но и для тепла тоже).
Их носят и юноши, и девушки, хотя
в давние времена гетры носили
исключительно мужчины-воины.
Особенно модными гамаши стали в тот
период, когда в мужской костюм
вошли короткие штаны - кюлоты
(XVII—XVIII века).
Гаучо. Этот стиль вошел в моду
в конце 60-х годов и отражает черты
народной одежды гаучо-скотоводов
Южной Америки. Замшевые,
кожаные куртки, жилеты, брюки
отделываются заклепками, аппликацией,
кожаной бахромой. Сейчас этот
стиль, как один из вариантов
фольклорного, отошел на второй план.
Гленчек. Этот термин,
обозначающий клетчатую ткань, известен
больше специалистам, в обиходе
применяется другое, более
распространенное название — «шотландка».
149
Однако ткань имеет и другие
названия, связанные с именами
различных исторических личностей, которые
любили одежду из ткани в клетку.
Клетка «принца Уэльского», «принца
Галльского», «Эстерхази» — это все
тот же гленчек, шотландка.
Гобеленовый рисунок вновь стал
популярным. Для него характерны
мягкие, блеклые тона, при этом
подчеркивается и своеобразная
гобеленовая техника. Как правило, это
довольно натурально выполненные
картины природы, изображения людей,
животных, растений.
Годэ — так называются
клиновидные вставки в нижней части юбки,
которые либо отделываются
плиссировкой, либо выкраиваются по косой.
Голливудские туфли — так
нередко называют классические
лодочки на «шпильке» — резко суженном
книзу каблуке средней высоты или
очень высоком. Они снова входят в
моду, особенно лакированные.
Гольф. Этот термин моды ведет
свое происхождение от известной
игры в гольф, а точнее — он связан
с костюмом, который обычно
надевали для этой цели. И хотя не
существует понятия «костюм для игры
в гольф» (в отличие от костюма для
игры в теннис), но мода
зафиксировала в терминах отдельные элементы
такого костюма. Брюки-гольф —
короткие, на манжете. Складка-
гольф — односторонняя складка,
которая может располагаться не
только на юбке спереди, но также и
на куртке — по бокам на спинке, она
идет от плечевого шва или кокетки,
а у талии закрепляется. Чулки-
го льф — короткие, до колен, на
резинке. Обычно яркие, эффектно
дополняют костюм в спортивном или
молодежном стиле. В детской моде —
гольфики, гольфы, которые
носят девочки и мальчики в коротких
штанишках. И наконец, воротник-
гольф — высокий, свитерный
воротник, который может быть не
только на трикотажных, но и на шитых
вещах. Нередко кофты и платья,
имеющие такой воротник, называют
платье-гольф, блузка-гольф.
Обычно их вяжут резинкой, отчего
они плотно прилегают к фигуре.
Граффити — так называется один
из стилей молодежной одежды,
своеобразное продолжение поп-арта 60-х
годов. Летние майки, джинсовые
костюмы украшаются вышивкой или
печатными рисунками по мотивам
«городского фольклора» — в
кавычках, разумеется: имитируются
детские рисунки, всякого рода тексты и
надписи.
150
Дамассе — в переводе с
французского «узорчатый». Пластичная
шелковая ткань, на блестящей
поверхности которой располагается
матовый рисунок. Хлопчатобумажные
ткани подобного рода называют
дамаст. Дамассе, как и другие
жаккардовые полотна, традиционно
применялись для подкладки, обивки
мебели, но в последние годы все чаще
используются для изготовления
нарядных блуз и платьев.
Дафлкот, Так называется
мужское или женское укороченное пальто
спортивного стиля с характерными
только для него особенностями:
встречная складка на спине,
накладная кокетка или двойные плечевые
детали, застежка на
пуговицы-палочки, капюшон (он может быть и
отстегивающимся).
Двулицевые изделия — вещи,
которые можно носить и на лицо и на
изнанку. Для них применяются
двусторонние ткани, у которых обе
стороны можно использовать как
лицевые. Они бывают абсолютно
одинаковыми по фактуре и цвету или
сильно отличаются, что обычно обыг-
рывается при создании модели.
Получаются как бы две разные вещи.
Двулицевыми делают демисезонные
пальто, куртки, жакеты.
Деним — очень прочная, плотная
хлопчатобумажная ткань для
джинсов. Известна с конца прошлого
века, тогда и возникло ее название,
которое в буквальном переводе с
французского означает «из Нима».
Ним — город во Франции, где
придумали и создали эту ткань. Она
была предназначена для рабочей
одежды.
Скотоводы-ковбои Америки, куда
деним экспортировалась, оценили
достоинства ткани и с удовольствием
носили брюки и куртки, сшитые из
нее.
Дерби — микростиль спортивной
одежды. Дерби — имя английского
лорда, страстного поклонника
скаковых лошадей. Обувь и одежда в
стиле дерби напоминает одежду для
скачек. Дерби называлась и шляпа,
которую носил легендарный лорд,—
жесткая, серая, с черной лентой.
Джеллалаба. Если слово
покажется вам чрезмерно длинным,
можно говорить и короче — джаллаба,
что тоже верно. В период всеобщего
увлечения фольклорным стилем в
моду вошли несколько
преображенные многие виды одежды народов
разных континентов, в том числе и
джеллалаба — просторное, до пят
платье. Крой его чрезвычайно прост:
прямоугольное полотнище сшивает-
151
ся, порой только частично, по бокам.
Иногда его делают с капюшоном.
Ткань — либо с ярким экзотическим
узором, либо гладкая, тогда платье
украшается вышивкой, тесьмой и т.д.
Джемпер — трикотажная
кофточка без застежки или с застежкой
только сверху, не до низу. Во всем
остальном — возможны варианты.
Джемпер с высоким воротником —
это уже свитер. Форма выреза
горловины джемпера может быть любой.
Если у джемпера воротник и
застежка, доходящая примерно до середины
груди,— это джемпер-поло. В
последнее время мода предлагает
джемперы-туники,
удлиненные, подчеркнуто свободные, а также
джемпер ы-б л у з о н ы, довольнс
просторный объем которых
собирается поясом-резинкой, притачным, или
шнуром, продернутым в кулиску,
расположенную по низу. Джемперы
могут быть выполнены в стиле
мужской сорочки, романтическом или
деловом. Отделаны орнаментом,
вышивкой. Их длина и объемы самые
разные. Недавно в моде появился
термин «безрукавный джемпер», но
по сути и назначению это жилет. Есть
иплать е-д ж е м п е р, т.е. джемпер,
имеющий длину платья (от мини до
миди).
Джинсы. История джинсов
теперь хорошо известна, хотя многое
здесь окружено своеобразной
легендой.
Говорят, что в 1850 году
предприимчивый американский
фабрикант Леви Страус завез в западные
штаты брезент для палаток. Однако
в тех местах случился дефицит
кожаных брюк, и он быстренько сшил
брюки из привезенного им брезента,
которые безумно понравились
местным жителям как практичная и
удобная рабочая одежда. Тогда же Леви
Страус запатентовал открытие и
создал свою знаменитую фирму. Он
использовал ткань деним, вывозил
ее из порта Генуи, по итальянски
«Дженова», отсюда, как
предполагают, и пошло это название. Почти
столетие джинсы были
исключительно рабочей одеждой.
Мода обратила на них внимание
лишь в конце 50-х — начале 60-х
годов, и буквально молниеносно они
завоевали всеобщую популярность.
Начался так называемый
«джинсовый бум». Джинсы поднялись в цене,
возникли новые фирмы, о джинсах
мечтали, их считали одеждой века.
Их стали носить буквально все, кто
мог купить,— и женщины, и
подростки, и пожилые люди, которые
стремились таким образом стать мо-
152
ложавее и спортивней. Возникли
джинсовая мода и
джинсовый стиль в одежде. Из
джинсовой ткани шили куртки (причем и
теплые, на меху), платья, юбки,
головные уборы, сумки, обувь, пальто.
Их характерная особенность —
спортивность, обилие карманов, молний,
отделка строчкой, металлические
пуговицы, заклепки, очень
рациональный крой. Позже, когда джинсовая
мода достигла апогея, в этом стиле
стали шить одежду и из других
тканей, втом числе из вельвета, из кожи.
Джинсовую ткань стали украшать
набивкой.
Джинсовый стиль стал
своеобразной классикой, он остается в моде,
и по сей день журналы мод
предлагают одежду из джинсовой ткани.
Особенно модна «вареная»
джинса — с эффектами линялости.
Дзюдо — один из микростилей
одежды спортивного характера.
Жакеты в стиле дзюдо имеют покрой
кимоно, без застежки, но с запахом,
полы жакета «сдерживают» кушак.
Вязаные кофты в этом стиле также
имеют характерный запах.
Диско — один из микростилей в
молодежной одежде. Платья и
костюмы диско имеют узкое
назначение — это одежда для дискотеки, для
танцев. Обычно вещи эти
экстравагантны, ярки, часто используются
блестящие ткани и трикотаж. Их
форма, покрой, фасон определяются
характером той моды, которая
доминирует в данное время. Диско-
платье (или д и с ко т ек-п л а-
т ь е) — это и есть нарядное платье
для танцев.
Диффузный стиль — изобретение
моды последнего десятилетия,
позволяет сознательную, преднамеренную
эклектику в решении костюма. В
ансамбль объединяются вещи разного
стиля: деловой пиджак поверх
романтического платья, спортивного
характера брюки с блузкой в
фольклорном стиле и т. д. Но при
кажущейся вседозволенности
дозволено далеко не все — разностильные
вещи объединяет в ансамбль точно
рассчитаный адрес, назначение
костюма. Абсурд останется абсурдом и
в диффузном стиле: ведь даже самые
дефицитные сапожки-апрески («ду-
тики», «мунбуты») нельзя носить с
летним сарафаном.
Дутики. Чаще так говорят о
синтетических, простеганных, на
синтепоне сапогах, которые производят
впечатление надутых воздухом. Но
нередко дутиками, дутышами
называют и другие вещи в этом роде —
куртки, жилеты, брюки.
153
Жабо — съемное кружевное
украшение на грудь, которое может
дополнить блузку или платье.
Женщины заимствовали его из мужской
моды в XIX веке и с тех пор не теряют
из виду.
Жакет. Сейчас его нередко
называют «женским пиджаком» или
жакетом в стиле мужского пиджака.
Вообще-то чисто женская одежда.
Формы и пропорции зависят от
общего направления моды. Сейчас
жакет делается с расширенной и
спрямленной линией плеч, чаще всего
приталенным. Рукав может быть и
втачным, и цельнокроеным, и покроя
реглан. Воротник самой разной
формы, но может и отсутствовать. Ткани
плотные, должны держать форму.
Хотя сейчас появляются и другие
варианты. Жакет-спенсер вошел
в моду около двухсот лет назад и
обязан своим названием лорду Спенсеру,
укоротившему полы своей дуртки.
Это очень короткий жакет, силуэт его
может быть приталенным или
прямым. Ткань чаще всего светлая, хотя
и необязательно.
Жакет-тренчкот ведет свое
происхождение от пальто-тренчкота,
только длина его, разумеется, короче.
Шьется он из плотной ткани, имеет
обычно отлетную кокетку, накладные
карманы, погоны, все это отстрочено.
Его носят с поясом, который может
быть протянут в кулиску.
Жакет-кардиган —
довольно длинный, чаще прямой, жакет без
воротника и лацканов. Назван по
фамилии лорда Кардигана, который
ввел его в моду в начале XIX века.
В современной моде — с 60-х годов.
Наконец, трикотажный
жакет— это кофта на застежке снизу
доверху. Может иметь форму
кардигана, напоминать спенсер, быть
похожим на блузон или куртку. Здесь
в определении решающим
обстоятельством является наличие
застежки, все остальные трикотажные вещи
с застежкой не донизу или без нее
и с рукавами называются джемпером.
Жилет — потомок камзола,
который носили поверх рубахи под
кардиганом. Когда камзол появился, а
было это в XVII веке, он еще имел
рукава, но очень скоро лишился их,
хотя по-прежнему оставался
длинным. В конце XVIII века камзол стал
короче, после чего его стали называть
жилетом. Он практически не выходил
из моды, из мужского костюма давно
перекочевал в женский. Удачно
вписывается во все существующие стили,
его шьют и вяжут, собирают из меха.
Он принимает все формы жакета,
разумеется, без рукавов. Так, есть
жилет-кардиган, жилет-блузон,
жилет-спенсер. В трикотаже
разнообразие еще большее, так как жилет
восприимчив и к формам, которые
принимает джемпер. Само собой, без
рукавов.
«Изобилие» — стиль,
предложенный Жаком Полем Гольтье. Можно
соединять все и со всем. Цвета самые
яркие. Допустимы всевозможные
линии, объемы — вещи
эксцентричные, на грани китча.
Ивановские ситцы отражают
старые традиции русского ткачества.
Их узоры, созданные художниками
Ивановской области, славятся во
всем мире изяществом и безупречным
вкусом — на темном или белом фоне
крохотные цветочки, веточки, листики.
Индийская блузка (холи) — из
разряда вещей для отдыха и пляжа.
Короткий рукав, глубокий овальный
вырез, плотное прилегание по фигуре
и длина выше талии — так выглядит
эта блузка, которую шьют обычно из
тонкой ткани. В индийском народном
костюме она служит необходимым
дополнением к сари, а в европейской
моде играет самостоятельную роль.
154
Индийский стиль в одежде —
одно из последних направлений в
моде. Это одежда для лета, для
отдыха, пляжа, обычно из белой
хлопчатобумажной ткани. В ней в
измененном, естественно, виде
отразились черты индийского костюма.
Казак — в XVII веке короткий
мушкетерский плащ, имел множество
застежек по боковым швам и швам
рукавов — число пуговиц порой
превышало сотню. Казак легко
трансформировался: рукава вшивались
в пройму только в верхней части,
поэтому их можно было застегивать,
чтобы надеть на руки, или отбросить
назад, руки освободив. Казак легко
превращался в короткую пелерину.
Кантри-лук (или одежда
деревенского стиля). В ней использовались
мотивы народного костюма. Чаще
всего это была одежда для отдыха,
дома, свободного времени.
Капюшон — головной убор,
соединенный с одеждой. Он составляет
с ней единое целое даже и в том
случае, когда делается съемным.
Известен много веков. Может
использоваться в чисто утилитарной роли
(для защиты от ветра, холода,
дождя) и в декоративных целях. В тех
случаях, когда его декоративная
роль подвергается сомнению,
капюшон делают на молнии или
пуговицах, чтобы можно было отстегнуть
от ворота и убрать. Современная
мода предлагает использовать
капюшон в нарядной одежде — шелковые
ткани хорошо драпируются и
капюшон располагается по плечам.
Карманы. Эти любимцы моды
снова на гребне популярности.
Накладные, внутренние, карманы «в
рамку» и с листочкой,
застегивающиеся на молнии — все это известно
моде давно, причем даже в самых
изысканных вариантах. Однако моде
последнего десятилетия удалось
придумать и нечто новенькое —
карман ы-к н и ж к и или карманы-
портфели, отличающиеся от
обычных накладных тем, что могут
увеличиваться в объеме за счет бейки,
которая отделяет их от поверхности
самой вещи. Карманы-воронки,
объем которых весьма велик,
располагаются чаще всего сбоку — на
юбке или летних просторных брюках.
Местоположение пристегивающихся
карманов может меняться, так как
они держатся на кнопках. Карма-
н ы-к о ш е л ь к и крепятся к поясу
юбки или платья, обычно они бывают
довольно солидных размеров, иной
раз выполняются из ткани
контрастного цвета. Брючные, или
внутренние, карманы, располагаются в
боковых швах, их делают не только
на брюках, но и на юбках, плащах и
пальто. Причем возникла особая
манера носить эти вещи — руки
держат в карманах. Всевозможные
карманы-кенгуру,
пришиваемые спереди, по центру блузона,
куртки или джемпера, тоже не ушли
из моды, хотя и давно в ней
держатся. Карманы-рюкзаки —
модное направление в молодежной
одежде. Карман, и притом довольно
значительный, пришивается сзади, на
спине. Нередко его делают двойным,
пришивают только снизу, а сверху
пристегивают кнопками, так что
между самим карманом и курткой
остается некое пространство — сюда
можно сунуть шарф или платок. Великое
множество комбинированных
карманов — один на другом, один
внутри другого, накладной, а в нем
внутренний и т. д. Карманы могут
располагаться где угодно — на
рукаве, на плече, на спине, на колене и
ниже колена, на концах длинного
шарфа и на кожаном поясе, наконец,
на легкой летней кепке или кожаной
перчатке.
Кашемир — тонкая легкая
шерстяная или полушерстяная ткань,
имеющая на поверхности
диагональный рубчик. Из кашемира темного
цвета шьют школьные форменные
платья и фартуки. Набивной
кашемир используется на платки, шали,
платья.
Кильт (килт) — мужская юбка,
национальная одежда шотландских
горцев. Обычно шьется из шерстяной
156
клетчатой ткани (шотландки), сзади
и по бокам укладываются складки,
спереди — запах, причем край
полотна нередко кончается бахромой.
Запах закрепляется крупной
английской булавкой.
Мода активно эксплуатирует эту
идею — в самых разных вариантах
кильт можно встретить и сейчас в
молодежной одежде. Только вместо
булавки — пуговицы, тонкие
ремешки с пряжками и т. п., а носят кильт
не мужчины, а исключительно
молодые женщины, девочки-подростки.
Кимоно. В современной моде
нередко так называют цельнокроеный
рукав, заимствованный в начале
этого столетия из национального
японского костюма кимоно, длинного
живописного халата. Рукав кимоно
(или «японка») может иметь разные
пропорции, в том случае, когда
пройма его располагается низко, доходит
до талии, рукав называют «летучая
мышь». Стилем «кимоно» называют
веши европейского характера, в
которых используются какие-либо
черты японского костюма — не только
рукав, но, например, принцип кроя,
характер ткани, пропорции и т. д.
Классический стиль
(классический костюм, классика). В моде есть
вещи, которые, несмотря на все
перемены вкусов, пристрастий,
привязанностей, остаются в определенной
степени неизменными. Общее мнение
признает их превосходными,
примерными, образцовыми. Таков,
например, английский костюм,
который называют классикой моды. Или
предложенные французским
художником-модельером Габриэль Шанель
костюм и маленькое черное платье.
Сейчас в разряд классической
одежды перешли джинсы. Классика живет
долго, потому что она совершенна и
с практической, и с эстетической
точки зрения.
Клоке — ткань, шерстяная или
шелковая, сотканная на двух
основах, которые располагаются одна над
другой. Нижняя сторона ткани —
гладкая, натянутая, а верхняя как
бы присобрана, имеет выпуклый,
пузырчатый рисунок. Из нее шьют
куртки, платья, в том числе и
вечернее. С эффектом клоке выпускаются
и хлопчатобумажные ткани — их не
делают на двух основах, просто
подвергают специальной обработке,
чтобы добиться эффекта жатости,
шероховатости.
Ковбойка — клетчатая рубашка,
мужская или женская. В моде
известна не одно десятилетие. И хотя
время накладывает свой отпечаток
на характер деталей и виды отделки,
157
меняет пропорции этой рубашки,
основные ее черты остаются
неизменными — кокетка, карманы, длинные
рукава, погоны. В последнее время
пройма ковбойки опустилась ниже,
рукав стал свободнее, объем
рубашки увеличился, ее нередко носят
навыпуск, с поясом, делают
закругленные подрезы к боковым швам.
Воротник стал меньше, порой — только
стойка. Ковбойка хорошо
вписывается в современный многоступенчатый
ансамбль: ее носят поверх брюк,
а сверху надевают жилет, возможно,
еще и куртку. Нередко задняя часть
рубашки делается длинной, а
передняя — короткой.
Комбинезон долгое время
считался исключительно рабочей одеждой.
Удобный, со множеством карманов,
он не стеснял движений, собирал
воедино костюм. Даже и в своем
рабочем варианте комбинезон имеет
разные фасоны. Верхняя его часть
может быть более или менее
открытой. Вот уже второе десятилетие,
как комбинезон снова в моде — это
удобный костюм для туризма и
городских прогулок, но хорош он и в
качестве вечерней, нарядной одежды.
Форма комбинезона зависит от
направления моды — он легко
воспринимает все новые веяния.
Меняются брюки — меняется и низ
комбинезона. Увеличивается, опускается
пройма, приподнимаются,
расширяются плечи — все это отражается и в
комбинезоне, который представляет
собой своеобразный гибрид из брюк и
блузки.
Комбинированная одежда — та,
что выполняется из двух-трех разных
материалов. В 50-е годы были модны
комбинированные куртки-блузоны, у
которых кокетка, рукава, карманы
делались из клетчатой ткани. Был
период, когда комбинировали
набивные ткани с гладкокрашеными,
а позже сочетали — по контрасту
или тон в тон — гладкокрашеные
ткани. Прием может быть
использован в одежде разных стилей —
в спортивном, романтическом,
деловом.
Одно время этот термин относили
и к одежде, которую можно
было видоизменить — отстегивать или
пристегивать рукава, снимать детали
или подкладку-утеплитель. Сейчас он
все больше заменяется другим
термином —
трансформирующаяся одежда.
Комплект в отличие от
ансамбля — набор предметов, возможно и
не связанных стилевым единством,
но объединенных ради какой-то цели,
утилитарного назначения костюма.
158
Так, например, в комплект для
пляжа могут входить и купальный
костюм, и длинная юбка-парео, и
индийская блузка или майка. Они могут
сочетаться по цвету. Иногда
комплект — только часть ансамбля.
Конотье — соломенная шляпа с
плоской тульей и прямыми полями.
Появилась в конце прошлого века.
Носили ее и женщины и мужчины.
В наше время иногда используется
как головной убор для пляжа,
прогулок.
Конструктивный стиль в
одежде — стиль, при котором конструкция
одежды подчеркивается
специальными декоративными приемами, что
позволяет подчеркнуть, выделить
форму костюма. Это было
свойственно, в частности, русскому народному
костюму, в этом направлении очень
интересно работала Надежда
Петровна Ламанова, ее модели в
конструктивном стиле были удостоены
«Гран при» на Всемирной выставке в
Париже в 1925 году. В 50—60-е годы
французские дизайнеры Андре Кур-
реж и Пьер Карден показывали
коллекции в конструктивном стиле.
Корсет когда-то использовался
исключительно для стягивания стана,
его делали на китовом усе, со
шнуровкой. Но корсетом (корсетиком)
называли и верхние женские
кофточки в обтяжку, которые носили с
юбкой, поверх нее, как своеобразный
вариант спенсера. Сейчас корсеты
предлагаются модой в качестве
нарядной одежды, для вечерних
туалетов. Корсет делается из блестящей
шелковой ткани, юбку шьют из
гипюра.
Корсаж — верхняя часть лифа,
платья, талия. Так называют и
специальную широкую тесьму для поясов.
Косоворотка — исконно русская
мужская рубаха с застежкой,
которая располагалась асимметрично:
сбоку, а не посередине переда.
Воротник — крохотная стойка. Мотивы
косоворотки можно найти в
современной не только мужской, но и
женской моде.
Космический стиль возник в
моде в связи с полетами советских
космонавтов. Блестящие ткани,
четкие скульптурные формы одежды, их
словно бы неземной характер при
подчеркнутой утилитарности —
характерные черты этого стиля. В
широкую моду вошли серебряные и
золотые объемные куртки
«лунники» — мунбуты (англ. moon boot —
лунный ботинок), теплые сапоги из
непромокаемых материалов на
довольно толстой, массивной, плоской
подошве.
159
Костюм — в широком смысле это
одежда какого-либо народа в
определенное время, в какой-то век.
Костюм, как более узкое понятие,—
это жакет и брюки, жакет и юбка,
сшитые из одной ткани. Костюм-
тройка включает еще и жилет. В
отличие от комплекта обе части
костюма составляют единое целое и в
стилевом плане. Костюмы —
наиболее популярная деловая одежда.
Спортивный костюм — также единое
целое, хотя и состоит из брюк и
куртки.
Крават — так назывался галстук
в период своей молодости, когда еще
все помнили его происхождение:
такого рода шитый платок носили
хорваты, отсюда произошло и s
название. Позже у нас в обиход вошел
немецкий термин, хотя «крават»
сохранился во многих других языках.
Так нередко называют и ткани
галстучного типа.
Крепы — так называется очень
большая группа тканей, которые
вырабатываются из разных волокон,
но непременно имеют
мелкошероховатую поверхность. «Креповый»
эффект достигается, во-первых, за счет
очень сильной крутки — волокна
упругие; а во-вторых, нерегулярного
скрещивания нитей. Семейство
крепов включает в себя массу
знаменитостей: креп-жоржет,
крепдешин, креп-сатин,
креп-марокен. Все эти ткани используются
в качестве нарядных, они могут быть
набивными и гладкокрашеными.
Кримплен — одно из
синтетических полотен. Объемное, пластичное,
мягкое. Не мнется, легко стирается.
Первое время пользовался
невероятной популярностью, однако в
последние годы уступил всякого рода смес-
кам, которые больше напоминают
натуральные ткани со всеми их
достоинствами.
Лавабль — в переводе с
французского «моющийся, стирающийся».
Название относится к тканям,
подвергшимся специальной обработке
типа «стирай-носи». Независимо от
того, какие волокна используются,,
ткань мягкая и хорошо стирается.
Лаке. В результате такой отделки
ткань приобретает блеск, становится
гладкой, как бы лакированной.
Лацканы — отвороты на груди у
пиджака, жакета. Место их
соединения с воротником называется р а с-
к е п о м. Лацканы могут быть шире и
уже, форма их может напоминать
ласточкино крыло, как это было в
мужском костюме 1972—1975 годов.
В последнее время в моду вошли
лацканы с низким раскепом, но,
160
возможно, это ненадолго. Они
нередко делаются из ткани контрастного
цвета. На смокинге лацканы — из
атласа.
«Летучая мышь» — одна из форм
цельнокроеного рукава, когда
пройма начинается едва ли не у талии,
а весь огромный объем рукава
постепенно уменьшается к запястью.
Сейчас стала снова популярной,
особенно в трикотажных вещах, которые
хорошо драпируются.
Лоден (или лёден). Эта
шерстяная ткань еще десять лет назад была
в большой моде. Она напоминала
сукно, но была мягче его и тоньше.
Листочка — так называется
широкая бейка, напоминающая клапан,
которой нередко обрабатывается
прорезной карман.
Лоскутный узор. В период
всеобщего увлечения фольклорным стилем
вспомнили о лоскутных одеялах
наших бабушек. Из лоскутов,
вырезанных в виде ромбов, квадратов,
треугольников, шили юбки, жилеты —
очень яркие, нарядные. Были
созданы так называемые лоскутные узоры
набивок, они имитировали лоскутные
изделия—эффект тот же, только
сшивать не надо.
Макинтош. Так, именем
шотландского химика Чарльза Макинтоша,
был назван созданный им
непромокаемый плащ. Говорят, что свое
открытие он сделал случайно:
нечаянно раствором каучука измазал
костюм и заметил, что это место не
промокает. Первые плащи были
примитивными, но тем не менее
Макинтош вошел в историю. Плащ, а также
легкое пальто, которое мы теперь
называем макинтошем, обычно имеет
прямой силуэт, средних размеров
отложной воротник (отвороты не
обязательны), на спине непременная
шлица, застежка чаще всего супат-
ная, прорезные карманы с
листочками расположены наклонно, пояс и
паты на рукавах с пряжками.
Макинтош — такая же классика моды,
как английский костюм.
Мандарин (не путать с
фруктом!) — жакет прямого силуэта с
довольно широкими и тоже прямыми
рукавами, без воротника или с
небольшой стойкой, застежка на
пуговицы и навесные петли
располагается, как правило, асимметрично,
верхний угол правой полочки срезан по
диагонали. Это жакет в восточном
стиле — напоминает традиционную
китайскую, японскую, корейскую
одежду. Жакет мандарин имеет и
второе название — «quilted», что
означает «стеганое одеяло».
Мандарин шьют из тонких шелковых тка-
161
ней, простегивают с синтепоном.
Ввели в моду работающие в Париже
японские модельеры Кензо и Ямо-
мото, активно пропагандировал Ив
Сен-Лоран.
Манто. Теперь мы относим это
название преимущественно к
меховым шубам — роскошным, пышным.
В XVIII веке манто шили из бархата
или дорогого атласа, пальто не
должно было скрывать платья из тонкой
ткани, поэтому полы его
расходились. Эта особенность манто
позволяет и сейчас применять этот термин
к тем видам пальто и шуб, которые
имеют свободную, расширяющуюся
книзу форму.
Маренго — сукно черного или
темно-коричневого цвета с белыми
прожилками. Меланжевая
шерстяная ткань, которая может быть
использована для пальто, костюмов.
Нередко так называют и сам цвет:
темное волокно с небольшими
добавками белого.
Матлассе очень напоминает
клоке. Шелк — искусственный или
натуральный — с жаккардовым, словно
вышитым рисунком.
Матросский стиль — один из
самых живописных в летней одежде,
который, если и отходит ненадолго
на второй план, то потом снова
входит в моду, приобретая силуэт и
пропорции одежды, которая
свойственна этому периоду. Характерные
черты — юбка в складку или со
складками, просторная блуза с
матросским воротником или жакет,
который носят с майкой или яркой
блузкой в полоску. Канты,
эмблемы — в качестве отделки.
Обязательные цвета — белый, синий, красный.
Меланж — смесь волокон разных
цветов или оттенков в одной пряже
или одном полотне, что позволяет
добиться определенного
колористического эффекта.
Милль флёр — рисунок на ткани
в виде разноцветных полевых цветов
(в переводе с французского —
«тысяча цветов»). Иногда его называют
крестьянским цветочным узором.
Мини-мода связана с именем
манекенщицы Лесли Хорнби-Твигги.
Возникла в середине 60-х годов.
Самая короткая женская одежда за всю
историю костюма. И хотя уже в
конце 60-х годов художники предложили
макси и миди, мини держалась в
моде еще почти десять лет, а потом,
после некоторого перерыва,
вернулась снова, правда несколько
преображенной.
Многослойность. Этот термин
употребляется наравне с другим —
этажная одежда, вошел в
употребление с 1972 года, когда мода
позволила носить одежду в несколько
слоев. При этом старый принцип —
длинное поверх короткого — был
заменен другим — короткое поверх
длинного. И все «этажи» оказались
на виду: поверх рубахи навыпуск —
жилет, а на нем еще более короткий
жакет или куртка. Впрочем, здесь
нет жестких правил: число слоев
одежды зависит от погоды и
изобретательности человека.
Мохер вошел в моду с конца
50-х годов. Мохером называют
шерсть ангорской козы, а также
пряжу и ткани из этой шерсти или с этой
шерстью (процент мохера может
быть и небольшим). Из моды он не
выходит и по сей день, хотя пряжа и
ткани с мохером стоят намного
дороже любой другой шерсти.
Мультиколор — многоцветность.
Обычно термин используют в тех
случаях, когда речь идет о
меланжевых тканях, которые производят
впечатление одноцветных.
Муар — шелк, имеющий
блестящий рисунок на матовом фоне. Он
напоминает узор, который можно
162
увидеть на продольном срезе дерева.
Из муара шьют нарядные платья,
используют его и в качестве
подкладки.
Нарядная одежда —
приподнятая, праздничная. Иной раз
нарядность платью или костюму придают
удачно подобранные дополнения и
украшения — кружевной воротник,
шарф, цветы, бусы и т. д., что
позволяет использовать в качестве
нарядной даже строго деловую одежду.
В подчеркнуто нарядном ансамбле
тщательно продумываются все
мелочи. Платье шьют из особо эффектной
ткани, его фасон может быть
неожиданным, порой вызывающе смелым
за счет декольте, длины, разрезов и
пр. Подбираются украшения,
соответствующая обувь, чулки, сумочка.
Все эти многочисленные предметы
должны составлять гармоничный
ансамбль.
Норфолк — охотничья куртка,
длинная, до бедер, на спине две
глубокие складки, по талии пришит пояс.
Спереди большие карманы со
складками и клапанами. Носили Норфолк
с брюками длиной три четверти.
Куртка названа именем лорда,
который ввел ее в свой гардероб. Курт-
ка-норфолк была чрезвычайно
популярна в конце XIX века, но
известна и современной моде — ее черты
можно обнаружить в спортивной и
повседневной одежде.
Органди — очень тонкая, очень
прозрачная, довольно жесткая
хлопчатобумажная ткань (бывает и
искусственный шелк). В далеком
прошлом была завезена из Восточной
Индии. В последние годы мода
вновь обратила на нее внимание.
Используется для блузонов и
жакетов в вечерней одежде, их носят
поверх топов или бюстье.
Оксфорд. Мода на полосатые и
клетчатые спортивные рубашки
возникла у студентов Оксфордского
университета, отсюда и такое название
сорочечных тканей в полоску и
клетку. Обычно это хлопок или смеси с
хлопком.
Пальто — это, как писал В. Даль,
весьма неудобное для нас название
верхнего платья, мужского и
женского, в роде широкого сюртука;
чапан. Чапан в те времена был
более знаком и понятен — кафтан,
азям, стеганка, род поддевки. Мы
же уже давно привыкли к этому
названию.
Известны разные варианты
пальто. Городское — обычное пальто
с рукавами реглан, косо
расположенными карманами, может напоминать
удлиненный пиджак. Д о р о ж н о е—
шьют преимущественно из
верблюжьей шерсти, с завязывающимся
поясом, накладными карманами и
клапанами. По краям отстрачивают.
Спортивное — имеет глухой
воротник и высоко расположенные
карманы. Пальто, называемое дафл-
к о т, имеет двойные плечевые детали,
капюшон, застежку на пуговицы-
палочки. Тренчкот — в
буквальном переводе с английского «окопное
пальто», короткий армейский плащ.
Это довольно простое по форме
пальто спортивного стиля, уместное и для
мужчин и для женщин. Обычно
тренчкот шьют из легкой ткани типа
габардина на теплой
пристегивающейся подкладке. Тренчкот имеет
воротник с плотно
пристегивающимися лацканами, глубокие карманы,
шлицу на спине, пояс. Отделка
строчкой. Не выходит из моды со времен
первой мировой войны.
Редингот — один из
долгожителей моды, его появление на свет
относят к XVIII веку. Именно тогда
англичане изобрели удобный для
верховой езды костюм-редингот.
Очень скоро он приобрел черты,
163
определявшие его длительную
популярность. Редингот плотно
прилегал к груди, застегивался двумя
рядами пуговиц, его высокий
воротник хорошо закрывал шею, пелерина
защищала от дождя, прямые
длинные рукава заканчивались
обшлагами, вертикальные прорезные
карманы были вместительны. Сначала
костюм для верховой езды
превратился в удлиненную верхнюю
мужскую одежду, в таком виде
редингот понравился женщинам, которые
увидели в нем одежду, наиболее
соответствующую идеям
эмансипации. Англичане и французы
наперебой трудились над
усовершенствованием редингота, предлагая для него
самые разные ткани и отделки. В
Эрмитаже хранится образец
женского редингота начала XIX века —
наш, российский, его образец,
украшенный вышивкой в чисто русском
стиле. И сейчас художники время от
времени вспоминают о рединготе,
и в современной моде не редкость
рединготы-плащи, рединготы-пальто
и жакеты.
Панама. Мы привыкли
употреблять это слово с уменьшительным
суффиксом — «панамка» и называем
так белые пикейные шапочки,
которые надеваем на головы маленьким
детям, чтобы защитить их от солнца.
Между тем панама когда-то была
преимущественно головным убором
взрослых людей, ее придумали
жители одной из стран Центральной
Америки. Панаму плели из волокон
пальмы, только потом стал известен
ее шитый вариант. Сейчас панамой
называют легкую шляпу с мягкими
полями, которые могут быть
отстрочены и опущены вниз. Панама еще
и название ткани типа рогожки, ибо
именно так плелись и шляпы-панамы
из пальмовых волокон.
Панталоны. Любопытна история
[
¦Я
1
этого термина, который в наши дни
применяется исключительно для
обозначения нижнего белья (женского,
мужского). Панталоне — имя одного
из персонажей итальянской комедии
масок. Он и его костюм сделался
популярным во Франции после
очередных гастролей итальянских артистов.
Прямые и широкие штаны,
доходящие до середины икры, в которые
был одет Панталоне, стали называть
его именем. Мода меняла их длину,
ширину, но, после того как дворяне
оделись в кюлоты, панталоны
остались одеждой бедняков. Их называли
санкюлотами («без кюлотов», «не
имеющие кюлотов» — в буквальном
переводе). Костюм санкюлотов,
состоящий из панталон, рубашки и
164
куртки, стал прообразом
современного мужского костюма.
Парео — большие платки с
ярким, экзотическим рисункам, которые
завязывают вокруг бедер или под
мышками, используются в качестве
пляжной одежды. Гаитянки на
картинах Гогена нередко изображались
в парео.
Пеньюар — утреннее платье,
халат. Появление пеньюара в начале
XIX века связывают с тем, что
одежда стала более разнообразной и
начала приобретать узкое назначение.
Сейчас пеньюарами называют
нарядный легкий утренний халат — в
отличие от более скромного халата, в
котором женщины занимаются
работой по дому. Пеньюар нередко
делается в комплекте с ночной
сорочкой.
Пепита — ткань в мелкую черно-
белую или коричнево-белую
клеточку. Ее ткут, используя для основы и
утка пряжу разных цветов. Из
шерстяной ткани шьют женские
костюмы, мужские пиджаки, пальто, в
частности, детские.
Хлопчатобумажную ткань с
рисунком пепита используют в детской
одежде.
Пижамный стиль. Когда-то
пижама, состоящая из куртки и брюк,
была исключительно мужским
ночным бельем. Потом попала в женский
гардероб и разделила участь ночной
сорочки. Но вот — кто бы мог
подумать? — пижама дает толчок к
созданию своеобразного стиля в
верхней одежде. Его очень скоро
провозгласили «суперудобным,
изысканным, элегантным и городским». В
принципе это самые обычные вещи
женского гардероба: брюки, блузки,
жакеты и т. д., только очень
просторные,, бесформенные, возможно,
именно поэтому и считающиеся удобными.
Большие накладные карманы,
довольно много пуговиц — крупных,
плоских.
Пике — хлопчатобумажная или
из искусственного шелка ткань,
лицевая сторона которой в виде
рубчиков или сот. Выпускается в двух
вариантах: гладкокрашеная и
набивная. Широко используется в
детской одежде. Из пике по
традиции шьются классические белые
воротнички.
Пластрон — нагрудник, или
манишка. Был особенно популярен
несколько лет назад, когда в моду
вошли геометрический стиль и
асимметрия. Пластрон делался из ткани
контрастного цвета и свободно отгибался.
Его широко применяли и в женской,
и в мужской одежде.
165
Платье. Мода предлагает великое
множество различных по назначению
платьев. Домашнее — удобное
для отдыха и домашней работы
платье, которое нередко делается в
комплекте с фартуком и косынкой,
дополняется стеганым жилетом.
Ткань — хлопок, лен (как наиболее
гигиеничные). Деловое платье —
то, в котором ходят на работу,
отправляются по делам, фасон и ткань
зависит от сезона и направления
моды, но в любом случае отличается
корректностью, скромностью,
сдержанностью в украшениях и отделке.
Выходное платье в нашей жизни
нередко является как бы
производным от делового, которое дополняют
украшениями, шарфом, цветком,
бусами,— в таком виде можно
появиться в театре, пойти в гости, на
выставку. Иногда шьют специальное
выходное, т. е. нарядное платье, но, так
как надевают его редко, оно быстро
надоедает. Есть еще так называемое
платье для коктейля —
термин этот широко используется в
европейских и американских странах.
Это как бы промежуточный вариант
между платьем нарядным и
вечерним. Ткань может быть более
дорогой, но украшения довольно
сдержанными. Вечерние платья
предназначены для особо торжественных
случаев, их делают из блестящих
шелковых тканей, шьют нередко «в
пол», дополняют дорогими мехами и
драгоценностями. Молодежь носит
и д и скоте к-п л а ть я, или
платья-диско, в которых ходят на
танцы и музыкальные вечера.
Что касается формы платья, то
здесь надо обратить внимание на
очень популярное в течение
последних десятилетий
платье-рубашку (или шемиз). Роб-де-шемиз
(или в переводе с французского
«рубашечное платье») в XVIII веке было
известно как удобная домашняя
одежда. Оно напоминало рубашку с
большим декольте. Шили его из
разных тканей, но чаще из индийской
тафты. К примеру, такой вариант:
бледно-лиловое платье с желто-
красным шарфом на талии или
бедрах. В современную моду платье-
рубашку ввел Ив Сен-Лоран. Он
предложил платье, свободное до
талии и узкое в бедрах. К платью —
кожаные или матерчатые пояса,
которые надо носить, как говорил Ив
Сен-Лоран, «чем ниже, тем лучше».
Первое время платье имело
воротник, как у мужской рубашки, потом
это стало необязательным. Платье-
блузон в верхней части повторяет
очертания блузона, ниже талии
подхвачено поясом или резинкой,
продетой в кулиску. Нижняя часть платья
плотно облегает бедра.
Есть определенное своеобразие
и в трикотажных платьях. Так,
платье-труба напоминает
умеренных объемов джемпер, оно
облегает фигуру, делается прямым или
едва приталенным.
Платье-свитер имеет длину мини-ретро (мини
последних лет). Напоминает тунику
со свитерным воротником. Его носят
поверх брюк, как правило, узких, или
с рейтузами крупной рельефной
вязки. Платье-свитер может
существовать и самостоятельно, как одежда
в стиле мини. Платье-майка —
из трикотажного полотна. Платье-
комбинация—на узких
бретелях, вечерний туалет. Платье-
принцесс вошло в моду в XIX веке
после того, как мода отказалась от
кринолинов. Оно плотно облегало
фигуру и в те времена было
неотрезным по талии. Оно менялось, как все
меняется в моде, но неизменно
сохраняло прилегающую по линии
талии форму, причем линия эта была
несколько завышена. Платье обычно
166
имеет подрезные бочка, за счет этого
кроя оно расширяется книзу.
Подобный крой могут иметь и юбки, и
мужские приталенные рубашки.
Несколько терминов из старой
моды. Платье «Вамп» — одежда
голливудских кинозвезд 30-х годов.
Из тонкого «текучего» шелка, плотно
прилегает к телу, повторяя его
очертания. Платье «Тор с о» из того
же времени: верхняя часть удлинена
до бедер, оканчивается короткой
юбкой. Платье «Чарльстон» —
прямой лиф с короткими рукавами
или вовсе без них, с заниженной
талией и двумя присборенными
юбками, одна короче другой. Было
популярным в те же 30-е годы.
Плащевка — плотная и тонкая
хлопчатобумажная (иногда
смесовая) ткань, предназначенная для
летних плащей. Широко
используется для пошива юбок, платьев и легких
костюмов.
Поло — игра в мяч, сидя на
лошадях, если перевести это слово с
английского языка. Трудно сказать
с определенностью, от этой ли игры,
от костюма для нее или от имени
Марко Поло произошел этот
термин. «Рубашка поло» — рубашка,
имеющая застежку до середины
груди. Соответственно застежка тоже
называется «застежка поло». Есть
еще и «воротник поло» — мягкий,
отложной.
У нас такую рубашку называют
«тенниской».
Портфель — речь идет не о сумке
школьника. Юбка-портфель —
юбка, имеющая глубокий
односторонний запах.
Карман-портфель— объемный,
увеличивающийся карман с клапаном.
Прогулочный стиль (или промо-
стиль) — микростиль,
объединяющий одежду не просто для отдыха,
а именно для прогулок — по улице,
за городом. То обстоятельство, что
его можно выделить в нечто
самостоятельное, не является
свидетельством того, что в этой одежде
найдены какие-то свои стилистические
решения, как, например, в одежде
сафари. Нет, прогулочная одежда
может быть решена в любом модном
на данном этапе ключе — именно
сезонная мода диктует ширину брюк,
длину юбок, размер плечей и форму
деталей. Предлагая промостиль (от
французского promenader —
прогуливаться), мода подсказывает,
какой должна быть неофициальная
одежда для улицы — не
сковывающая, деловая, но и не откровенно
спортивная, нечто среднее, дающее
человеку свободу в рамках
допустимой корректности. Любимые вещи:
объемные куртки, защищающие от
ветра и дождя, брюки и юбки-брюки,
которые носят с толстыми вязаными
чулками, удобная обувь на низком
или среднем каблуке, плащ в
комплекте с мужской шляпой, клетчатые
или с мелким цветочным рисунком
просторные фланелевые рубашки,
которые чаще всего носят без
галстука — с жилетом и еще с пиджаком.
Теплые, просторные, довольно
длинные юбки. Всякого рода шарфы и
мягкие вязаные шапочки. Главный
прием — многослойность: число
«слоев» одежды зависит от погоды.
Появление в моде специальной
прогулочной одежды — лишнее
свидетельство того, насколько
внимательна теперешняя мода к самым
разным потребностям людей,
особенно если они связаны с новым образом
жизни и выросшими
покупательскими возможностями.
Пуловер — трикотажная
фуфайка, без воротника и без застежек,
плотно облегающая фигуру — в
переводе с английского — «надевать
через голову».
167
Пумпы. Так назывались брюки,
которые в конце XIX века носили
суфражистки — участницы движения за
предоставление женщинам
избирательных прав. Широкие, они
доходили лишь до середины икры и здесь
сосбаривались. В 30-е годы нашего
столетия ненадолго появлялись в
лыжном костюме. В 70-е
предпринимались попытки снова ввести их в
моду, но они были безрезультатными.
Пыльник появлялся в моде
дважды (в 30-е и 50-е годы). Шили его из
разных тканей — хлопчатобумажных
и шелковых. От дождя и ветра он не
защищал, поэтому уступил место
более практичному плащу.
Рабочей одежды стиль. В одежде
для отдыха, работы в саду и отчасти
в деловой одежде используются
формы и детали, принятые в специальной
рабочей одежде. Так, в частности,
комбинезон, пришедший в моду из
цеха, от станка, сохраняет даже в
деловом или уличном варианте многие
свои «рабочие черты» — удобные
карманы, молнии.
Раскеп — в пиджаке и жакете
место, где соединяются воротник и
лацканы.
Реглан — покрой рукава, при
котором он вшивается по косой —
от подмышки к шее. Обязан своим
названием барону Реглану, для
которого была сделана одежда с
такими рукавами, чтобы можно было
замаскировать поврежденное плечо.
Рейтузы — теперь шерстяные
трикотажные брюки, которые
одновременно с юбкой носят в холодную
погоду женщины и дети. Когда-то
давно — облегающие тело брюки для
верховой езды. Их заправляли в
сапоги.
Ретростиль — так называют
мелкие кражи, которые время от времени
совершает современная мода у моды
прошлых десятилетий. В последнее
время ей нравится заимствовать идеи
из моды 20-х — 50-х годов, правда,
они появляются в сильно измененном
виде. Это все же не стиль, а скорее
стилизация. А может быть, просто
тоска по давно ушедшему?
Реформаторское платье (или
платье реформ). Результат первых, во
многом неудачных, попыток создать
целесообразное женское платье,
удобное — без корсета. Рождено
движением женщин за эмансипацию,
которое развернулось в середине
XIX века. Платье доходило до колен,
талия не обозначалась, ноги
закрывали надетые под платье шаровары.
И хотя первые попытки были
освистаны и осмеяны толпой и
карикатуристами, все же платье реформ
дало толчок к созданию удобного
женского костюма.
Рубашка мужская, как и все в
мужском костюме, десятилетиями
сохраняла свою форму неизменной.
Разве только воротнички
становились то больше, то меньше, то почти
исчезали, оставляя у горловины
невысокую стойку. И все же не одна
лишь классическая белая рубашка
существовала в мужской моде!
Менялись ткани — одноцветные, в
полоску или клетку, набивные. И
менялся галстук, который всюду
следует за рубашкой по пятам. Сейчас
мода предлагает мужчинам довольно
большой выбор. Помимо деловых
рубашек, которые надевают под
костюм и носят с галстуком, есть и
нарядные — со строчкой или иными
отделками, с воротником, у
которого отогнуты уголки (к ним
полагается галстук-бабочка). Есть
трикотажные батники—с
длинным и коротким рукавом. Есть
ковбойки — клетчатые рубашки, как
говорится, для будних дней. Есть
тенниски, блузоны. Последнее
изобретение — к у р т к и-р у б а ш к и.
168
Их носят поверх брюк, с поясом.
От курток их порой отличает только
более легкая ткань.
Русские набойки — известные во
всем мире ткани с геометрическим
или стилизованным растительным
орнаментом, который обычно
получается при помощи специально
вырезанных форм.
Рустикальный стиль—то же
самое, что «фольклорный» или «кантри-
лук». Одежда в деревенском или
народном стиле, довольно простая.
Например, толстая шерстяная юбка,
поверх нее просторная, навыпуск
фланелевая рубаха, а сверху кофта
подчеркнуто грубой вязки, толстые
шерстяные чулки. Ткани в русти-
кальном стиле имеют шероховатую
поверхность, видны переплетения
нитей.
Сандалии скорее всего были
изобретены в Древнем Египте, хотя они
известны и другим древним народам.
Неоднократно появлялись в моде,
в частности в XIX веке, когда вдруг
стал популярен античный стиль.
Легкая обувь без каблуков или на
очень низких каблуках, с ремешками,
оплетающими ноги, не имеет
подкладки и стелек. Сандалеты — это
сандалии с подкладкой. Сейчас
сандалии и сандалеты существуют в
детской и подростковой обуви.
Какие-то варианты — в мужской. Их
можно считать родоначальниками
современных босоножек.
Саронг — такие юбки (длинные,
без шва) носят в Индии и Индонезии.
Их свободно драпируют на бедрах.
Используют яркие ткани, нередко
украшенные узорами, которые
выполняют в технике «батик». В 70-е
годы вошли в моду в качестве
пляжной и летней одежды.
Сафари — слово африканского
происхождения, означает
экспедицию в глубь Африки на охоту в
саванне или джунглях. Участники
охоты одевались в удобную для
путешествия, очень функциональную
одежду, как правило, защитного
цвета. Много лет существовала она, не
замечаемая модой, хотя имела массу
достоинств. Прежде всего покрой —
в костюме сафари все подчинено
удобству. Не стесняющий движений
крой. Необходимые в условиях
путешествия карманы и карманчики,
застежки, дающие возможность
трансформировать костюм в той
степени, в которой это необходимо.
Кожаные пояса с отделениями для
патронов. Напоминающие шлемы
головные уборы с сетками от
комаров. Высокие ботинки или сапоги,
столь нужные там, где можно
встретиться с ядовитыми змеями. Наконец,
сама ткань — плотный хлопок без
примеси синтетики цвета хаки или
песочного, делающего охотника
незаметным в джунглях или саванне.
В 60-е годы, когда участие в
сафари, охоте на львов или слонов,
стало престижным развлечением
богатых бездельников, на этот костюм
обратили внимание известные
модельеры. Ив Сен-Лоран, с чьим
мнением считались все в мире моды, стал
его страстным пропагандистом.
Мода быстро приспособила
тропический костюм к условиям
современного города. Оказалось, что хаки
и песочный цвета весьма приятны
для глаза, к тому времени уже
уставшему от джинсовой голубизны. Мода
даже соблаговолила расширить
цвета сафари, добавив к двум
классическим еще оливково-зеленый и
белый, очевидно, для того чтобы загар
становился еще эффективнее. Блуза
сафари приобрела, помимо чисто
«охотничьих», еще и «военные»
элементы, которые, конечно же, имели
чисто декоративное и стилистическое
значение. Никакого утилитарного
169
смысла не имели фальшивые газыри,
в которые никто не вставлял и не
собирался вставлять патроны. Из
доброго десятка карманов, которые
располагались и на рукавах, и на
ремне, где только находилось место,
вполне хватило бы одного-двух. Но
им и не собирались отводить какой-
либо практической роли! Столь же
декоративными были ремни или
ремешки, пуговицы, многие из которых
никогда не приходилось
расстегивать. Брюки типа жокейских или
галифе, которые для Африки,
возможно, были наиболее удобны. Но
всего этого оказалось
недостаточно — и мода решительно внесла в
костюм сафари свои коррективы.
Было, в частности, дозволено с
блузой сафари носить брюки из тех, что
в очередном сезоне стали модными,—
широкие, классические, шорты,
бермуды или укороченные. И даже
юбку — широкую в складку или клеш.
Постепенно создался стиль сафа-
р и, который в одинаковой степени
можно относить и к деловой одежде,
и к одежде для отдыха, и к
спортивной. Утилитарность, пусть во многом
и мнимая, все же позволяет считать
сафари в какой-то степени деловой,
корректной одеждой — тем более что
модельерам порой удается создать
в этом стиле по-настоящему
элегантные вещи. И хотя стиль сафари
существует в моде практически с 60-х
годов, тем не менее он пока не
исчерпал себя.
В последние годы мы стали
свидетелями того, как молниеносно
подхватывались любые новинки в
рамках этого стиля. Комбинезон — со
всеми деталями сафари от карманов
до фурнитуры, а про ткань и говорить
не приходится. Новые цвета —
оттенки коричневого и черного.
Украшения в духе африканских. Кожаные
пояса, ремни, сумки, кстати всегда
весьма удобные, на ремне через
плечо. Потом появилась сетка, правда,
она больше не защищала от комаров,
скорее напротив. Делались сетчатые
вставки, появлялись сетчатые шарфы
и косынки, наконец, из костюма
сафари сетка перекочевала в чисто
спортивные вещи. Или парашютный
эффект, который тоже как бы
освежил этот костюм. Кулиски со
шнурком, которые, если надо, можно было
и застегнуть, пришивались на
рукавах блузок и блузонов, на юбках и
даже на брюках. И так же, как это
было в истории с джинсовым стилем,
стиль сафари невероятно расширил
область своего влияния, коснувшись
буквально всех предметов летнего
гардероба — вплоть до обуви (не-
170
ожиданно популярными стали
скромные коричневые сандалеты). И так
же как это было с джинсовой тканью,
ткань сафари, перепробовав все
оттенки, позволяющие ей сохранить
индивидуальность, не «прошла»
мимо старого известного способа
замаскироваться «линялостью».
Естественно, этого эффекта добивались
уже в новой ткани, подвергая ее
специальной обработке.
Если взять за критерий оценки
гармонию эстетического и
функционального в костюме, то сафари не
на все сто процентов, но в
определенной степени удовлетворяет этим
требованиям. Хотя, как мы имели
возможность убедиться,
практичность этого костюма более
демонстрируется, нежели существует на
самом деле. Серьезному человеку,
возможно, покажется, мягко говоря,
странной попытка вписать в деловую
городскую жизнь эстетику
охотничьего костюма. Ну, а другому —
мечтательному и не относящемуся к
одежде столь серьезно — костюм
сафари, может быть, именно поэтому и
кажется столь привлекательным.
«В сафари мы не участвовали, но —
тоже не лыком шиты...» И, перекинув
через плечо кожаную, с массой
карманов сумку, подтянув потуже
кожаный ремень, девушка идет
решительной и независимой походкой по
шумной улице многоэтажного
города. Если считать, что город
напоминает каменные джунгли, тогда
костюм сафари тут в самый раз... В
последнее время сафари стали называть
колониальным стилем — слишком
много в нем появилось белого.
Свитер — трикотажная фуфайка,
без застежки, с высоким воротником,
закрывающим шею.
Силуэты — как бы
начертательный план формы одежды, ее
геометрический прообраз. В популярных
статьях о моде используется как
термин, позволяющий передать главные
очертания того или иного вида
одежды. Различаются силуэты прямой,
напоминающий прямоугольный,
трапециевидный, овальный. Кроме того,
обычно даются некие уточнения о
том, в какой степени одежда облегает
фигуру,— приталенный силуэт,
полуприлегающий и т. д.
Смокинг. Можно было бы,
конечно, ограничиться одним
определением: смокинг — это костюм,
который является формой для
официантов. Но так было не всегда. Премьер-
министр Великобритании Бенджамин
Дизраэли, которого считают
«изобретателем» смокинга, меньше всего
думал о том, во что одеваться официан-
171
там. Он стал носить специальный
костюм для курения — это поначалу
шелковый халат, шалевый воротник
которого и обшлага были из
блестящего атласа. Новинка понравилась,
прижилась, мода несколько
поэкспериментировала с тканями и формой,
но уже во второй половине
прошлого века название «смокинг»
закрепилось за вечерним нарядным пид-.
жаком, отделанным атласом. Цвет
его необязательно должен быть
черным, хотя классический смокинг
черного цвета.
Спортивный стиль сложился под
влиянием на моду удобной,
гигиенической и красивой одежды для
спорта. В спортивном стиле может быть
выдержан деловой костюм или
комплект повседневной одежды, одежды
для дома и для улицы. Куртка,
анорак, майка, жакет дзюдо, матрос-
?Ш 1&стюм, сумка "на длинном
ремне, гольфы — все эти вещи
необязательно должны использоваться
только для занятий спортом, они хороши
как повседневная одежда и придают
всему ансамблю энергичный —
спортивный! — характер.
«Стеганое одеяло» (или
«спальный мешок»). Так порой называют
вещи, причем самого разного
назначения, в которых применяется
стежка. Прием этот не новый — стеганые
вещи есть в национальном гардеробе
многих народов (вспомните хотя бы
узбекские халаты). Создание новых
синтетических материалов (легких,
прочных, способных защищать от
дождя и ветра, новых видов
утеплителей, таких, как синтепон —
невесомая ватка) позволило широко
и плодотворно использовать старую
идею стежки. Были созданы машины,
которые взяли на себя хлопотливую
работу простегивать ткани с
утеплителем, причем они справляются
с ней во много раз аккуратнее и
быстрее, чем любая самая
квалифицированная швея. Первое время
ограничивались лишь стегаными
нейлоновыми халатами, но затем появились
стеганые куртки и пальто, которые
можно носить не только в
межсезонье, но и зимой, если она не
слишком сурова. Стегаными стали делать
лыжные брюки, жилеты, сапоги и
сапожки-апрески, сумки, головные
уборы, рукавицы. Все это вещи
практичные, удобные в носке, легкие, так
как полностью делаются из
синтетических материалов.
Но стежка как прием отделки
используется и в вещах другого
стиля и другого назначения — в
нарядных, даже вечерних туалетах, в
одежде для дома и очень широко в одежде
172
детей и подростков. Она оказалась
кстати и при создании многослойных
комплектов одежды.
Сумки всегда очень четко
разделялись по назначению: вечерние,
нарядные — для мелочей и
косметики; деловые, строгие — для бумаг
и документов; практичные,
хозяйственные — для всякого рода покупок;
дорожные — для всего сразу.
Основные формы сумок возникли в
конце XIX века, хотя с тех пор они
претерпели определенные изменения.
С у м к а-к о н в е р т, появление
которой относят к 20-м годам нашего
века, сумка-папка, вошедшая в
обиход несколько позже, «сумка
для автомобиля», идущая от
традиционных дорожных сумок,
сумки-чемоданчики и сум-
ки-портфели — вот с чем пришла
мода к началу второй мировой войны.
После ее окончания некоторое время
носили сумки довольно большого
размера и преимущественно на
ремне. Кристиан Диор одновременно с
женственными формами одежды
предложил и сумки иного вида —
с драпировками и другими
украшениями. Возникновение
молодежной моды резко поменяло и характер
сумок, которые приобрели черты
спортивного стиля. Сейчас мода
предлагает большой выбор сумок
разных форм и самого разного
назначения, наиболее модными,
пожалуй, становятся мягкие сумки-
мешки. Молодежные сумки в
«профессиональном стиле»,
сумки-портфели, сумки, напоминающие
спортивные, и просто спортивные, большие и
маленькие, разных форм и
конфигураций, выполненные практически из
любых материалов,— вот какой
выбор предоставляет нам мода. Такое
разнообразие объяснимо — сумки
должны вписываться в общий стиль
одежды, а их великое множество.
Супат. Так называется застежка,
закрытая планкой или клапаном. Ее
называют иногда потайной
застежкой. Используется практически во
всех видах одежды — от пальто до
тонких шелковых блузок.
Сюртук — длинный мужской
двубортный пиджак, спереди доходит
только до талии — здесь он как бы
срезан. Его родина — Англия, XVIII
век.
Долгое время сюртук был
форменной одеждой.
Тафта — ткань, которая после
длительного перерыва вновь стала
модной. Блестящая, жестковатая, из
натурального или искусственного
шелка, она бывает гладкокрашеной
или клетчатой.
173
Твид — эта шерстяная,
напоминающая домотканую ткань, если
и выходит из моды, то ненадолго.
Идеальный материал для костюмов и
пальто делового и спортивного
характера. Хотя из легкого твида шьют
и платья.
Телогрейка не нуждалась бы в
пояснениях, если бы в моду не вошел
стиль «стеганого одеяла». Он
показал, что -этой скромной рабочей
куртке предстоит измениться и
похорошеть. Не ходить же ей век в
замарашках!
Термоблуза, термоплащ,
термобрюки, терможилет — новое
направление в моде. Это вещи утепленные,
способные заменить традиционные
шерстяные. Их шьют из
хлопчатобумажных тканей в два слоя, между
слоями прокладывают тонкий пласт
синтетической ватки. Ткани могут
быть набивными, гладкими, вещи
чаще всего в спортивном,
молодежном стиле. Термовещи могут
собираться в комплект, но могут
выступать и в качестве единичных
изделий — они хорошо сочетаются с
трикотажем и дополнениями из
трикотажа, с толстыми куртками, в том
числе и из искусственного меха.
Ткани-компаньоны — ткани,
рассчитанные на то, что будут
использованы в одном комплекте одежды.
Они сочетаются друг с другом по
фактуре, цвету и узору. Допустим,
один и тот же орнамент или мотив
дается на каждой из
тканей-компаньонов в своем масштабе (там
крупнее, здесь мельче).
Используется прием «негатив-позитив». Или
на одном фоне — разные рисунки.
Ток — в переводе с французского
«шапочка без полей». Возникла в
XVIII веке — ток в те времена
носили и мужчины и женщины. Мужчины
уступили женщинам этот головной
убор столетие спустя, и с тех пор он
сохраняется в женском гардеробе.
Чаще всего ток делают из фетра —
эта шляпка не для суровой зимы, но
иногда для нее используют норку
или каракуль, главное, чтобы мех не
был пушистым.
Топ — блузка на бретелях, как
бы верхняя часть комбинации. Топ
появился в копилке моды несколько
лет назад и по сей день чрезвычайно
популярен. Это объясняется главным
образом тем, что он прекрасно
дополняет костюм, заменяя традиционную
блузку с воротником и рукавами.
Т-силуэт. Как свидетельствует
само название, так называются вещи,
форма которых напоминает букву
«т». Их довольно много — рубахи,
сшитые по типу русской, трикотаж-
174
ные вещи — от джемперов до маек.
Туника — нечто среднее между
платьем и блузкой: для блузки
слишком длинная, для платья — чересчур
короткая. Носят тунику поверх брюк,
юбки и даже платья. По бокам она
обычно имеет глубокие разрезы.
Родословная туники — в далекой
древности .
Тюрбан (или чалма) — у нас
чаще употребляют второй термин.
В отличие от настоящей чалмы,
когда на войлочную шапку накручивают
целые полотнища ткани,
современная чалма проста и непритязательна:
ее вяжут, скручивают трикотажные
полотна, формуют из фетра.
Унисекс (фр.)> онесекс (нем.) —
однополая или вне пола; так
называется одежда, рассчитанная на то,
что ее могут носить и мужчины и
женщины. Классический пример:
джинсы. Но таких вещей, входящих
и в мужской и в женский гардероб,
сейчас довольно много — свитеры,
пуловеры, куртки и т. д.
Фольклорный стиль — его
нередко называют деревенским стилем
или «к а н т р и-л у к». В 50-е годы
возник интерес к народному костюму
разных стран, и мода стала активно
использовать мотивы, идеи, образы,
приемы кроя и отделки народного
костюма.
Фрак, так же как и сюртук, имеет
длинные полы, а спереди до талии
срезан. В XVIII веке был
кавалерийской формой — это кавалеристы
предложили срезать мешающие им
полы кафтанов. Фрак имел весьма
интересную и бурную историю: его
любили щеголи, он был формой,
которую носили военные и служащие
министерств, в него наряжали
официантов в наиболее изысканных
ресторанах. В наши дни мы видим фрак
в основном на сцене: это одежда
дирижеров и некоторых артистов.
Фроте—это та самая ткань, из
которой делают махровые полотенца,
халаты, простыни. В обиходе мы
называем ее «махрой», «махровой
тканью».
Хакама. Так назывались брюки
самураев. В последнее время
предлагается в качестве нового
направления, линии в мужской одежде
работающим в Париже японским
модельером Кензо.
Хлопок зимний — так называют
хлопчатобумажные ткани с начесом:
фланель, байку, чертову кожу и т. д.
Из этих тканей теперь шьют блузки,
брюки, жакеты, которые носят и
зимой, иногда в варианте термо. При-
175
мечательно, что для зимней одежды
мода предлагает светлые, пастельные
тона, а на лето оставляет черные.
Шапка. Мы не собираемся
объяснять этот термин и говорим о нем
лишь потому, что с 1976 года в
международной моде так называется
женский головной убор типа
русской ушанки, сшитый из
натурального пушистого меха. Как, впрочем,
и дубленка, которая тоже вошла
в мировую моду с этим названием.
Шифон — очень тонкий, легкий
шелк, гладкокрашеный или
набивной. Обычно шифон использовали
для блузок, шарфов, нарядных
платьев. В последнее время мода
предлагает шить из него просторные
жакеты — на подплечниках, с жестким
воротником и лацканами.
Юбка в течение веков
многократно меняла свою форму, но длина
ее заколебалась исключительно в
двадцатом столетии и пока еще не
обрела стабильности. Вторичный
возврат мини — яркое тому
свидетельство. Из последних новаций можно
отметить две: юбка-портфель и
юбка-брюк и. Первая отличается
тем, что делается из одного
полотнища, которое не сшивается, а только
запахивается, закрепляется на поясе
или сверху. Юбка-брюки —
своеобразный гибрид, который так и не
стал всеобщей модой, хотя и имеет
определенные достоинства: удобная
одежда для туризма, отдыха,
поездок, в последнее время ее предлагают
и в качестве рабочей одежды
(спецодежды).
НЕ СТАВЬТЕ ТОЧКУ!
И вот теперь, когда вы
переворачиваете последнюю страницу этой
книги, я прошу вас, дорогой читатель,
не ставьте на этом точку. Мы не
исчерпали — да и не могли
исчерпать! — ту тему, которая называется
«мода». Явление это живое,
постоянно меняющееся, и разбираться в нем
каждый раз приходится заново.
Что ж, очевидно, именно поэтому
мода так интересна нам всем. Это
увлекательная, но одновременно и
достаточно серьезная игра, и, если
вам удастся понять ее правила и
закономерности, она доставит вам
радость.
Два слова об оформлении и
иллюстрациях книги. Они выполнены
молодым художником-модельером
Егором Зайцевым, с которым вы
встретились на страницах книги. Не
было цели последовательно
«отражать» в рисунках все темы нашего
разговора. Была иная: дать читателю
непосредственное представление о
современных поисках и находках
в области моды, прежде всего
молодежной. Некоторые модели уже
воплощены в костюмы, платья, пальто,
пиджаки, блузки; другие — на этом
пути; третьи же — из тех, что лишь
будоражат фантазию художников
моды и, возможно, скоро придут на
смену ныне существующим. Во
всяком случае, думаю, читателю,
постигающему азбуку моды, будет в
равной степени интересен и рассказ о
ней, и показ новинок.
СОДЕРЖАНИЕ
Знакомьтесь: мода C)
Моменты моды A3)
Мода на подиуме B5)
Поиски ориентира C9)
Пять интервью на тему об одежде D7)
Давайте одеваться хорошо D7)
Выбираем женственность? E1)
«Одеваюсь, как все...» E5)
Урок и мода E8)
Мода: игра, поиск F1)
Три времени моды F5)
Рождение молодежной моды G0)
Мода абсурда G6)
Код, заложенный в костюме (81)
Человек «меняет кожу» (92)
Перед зеркалом (97)
Если хочешь быть красивой A03)
Мужские проблемы A09)
Одежда для работы A13)
Что мы теряем, когда выигрываем A16)
Все не купишь A18)
В общении с модой A24)
Мода: прогнозы на будущее A38)
Словарь моды A42)
Не ставьте точку! A76)
Оформление и иллюстрации к этой книге выполнил молодой
художник-модельер Егор Зайцев, обладающий своеобразным и очень са
мостоятельным взглядом на то, что мы называем молодёжной модой.
Он создаёт образы своих современников -энергичных, подтянутых,
чувствующих себя свободно и раскованно. Он видит их в разных
жизненных ситуациях (учёба, работа, отдых, спорт), и характер одежды
учитывает это. Во многих моделях отчетливо проявляется влияние
русского народного городского костюма, ощутимы идеи,
предложенные ещё конструктивистами. И всё же -это совсем иной, новый для нас
мир, порой неожиданный, непривычный. Если угодно, это ещё не сама
мода, но уже идеи моды, идеи, которые сегодня только носятся в
воздухе, а завтра, возможно, станут реальностью.
V
\
iULL i-
1ринято считать, что мода, как яркая бабочка, живёт одним днём,
илась, вскружила головы - и нет её. Однако это было бы чересчур
ло, а мода не признаёт однолинейной простоты, Каждый раз сущест-
обстоятельства, которые вызывают необходимость перемен и спо-
вуют возникновению новой моды. Мы не всегда умеем увидеть,
шдеть их, понять и оценить логику моды. Но мода - безжалостный
атор, она порой требует от человека невозможного. Как в таком
ае относиться к моде: отказаться следовать ей, подождать, пока она
ложит нечто для тебя подходящее, или, не взирая ни на что, после-
ть её рекомендациям? Для человека, чьё чувство собственного до-
нства велико, а умение оценить себя проверено и не раз испытано,
ie будет проблем. Он откажется от моды, которая уродует его, не от-
ет его эстетическим потребностям и не соответствует его образу
ш,