P\

X/

ff\ ш

\\г.

2015061255

ПОПУЛЯРНАЯ БИБЛЮТЕКА НА ТЕКУЩІЯ ТЕМЫ.

№ 2.

Н. Я. ПБРЯМОВИЧЪ.

ОФИЦЕРЫ

и

СОЛДАТЫ

ВЪ РЕВОЛЮЦЮННОИ ПРМІИ.

«302УШЖ^5(!ЙШ9

."2 у*»м

и
о

*ѵ

и

і

*

ю

:

СО

%J4*— і^ иі:'

*373РОе7ШЯ!ГЪ

МОСКВА.
1917.

•4

Издательетво „ПРОСВЪТЪ"
выпустило и имѣетъ на складѣ:

Популярная Оибліотека

на текущіл темы.

№ 1. Проф. В. М. УСТИНОВЪ.

„ВОЛЯ НАРОДА и ВЫСОБРАНІЕ". M.

БОРЫ ВЪ УЧРЕДИТЕЛЬНОЕ
1917 года. Цѣна 25 коп.

№ 2. H. Я. АБРАМОВИЧЪ.
РЕВОЛЮЦЮННОИ
Цѣна 25 коп.

въ

„ОФИЦЕРЫ и СОЛДАТЫ
АРМІИ". M. 1917 года.

№ 3. В. И. КЛИМКОВЪ. „ЯЗВЫ РОССІИ и РЕВОЛЮЦІИ" (контръ-революція слѣва и справа). M. 1917 г.
Цѣна 35

коп.

Стр. 32.

№ 4. А. К. ТОПОРКОВЪ.

„КАКЪ

НАРОДОПРАВСТВО", М, 1917

№ 5. H. А.

ОСУЩЕСТВИТЬ
года.

Цѣна 25

коі».

АРХИПОВЪ. „КРЕСТЬЯНЕ, РАБОЧІЕ
М. 1917 года. Цѣна 25 коп.

и

ВОЙНА".

№ 6. И. В. ДЖОНСОНЪ.
Цѣна 25 коп.

СКЛАДЪ

„РОДИНА". М. 1917

года.

ИЗДАНІЙ:

Москва, Кривоколѣнный пер , д. № 3, кв. 45 (уголъ
Мясницкой). Телефонъ № 5-76-32.

Цѣна 25

коп.

Таблиц

з:

з
Карт

m
m

Иллюстр.

Служебн.

списка

и

порядковый

И6$£

?

I.
Послѣ
арміи,

знаменитаго опыта

давшаго

такіе

радикальной демократизации

неслыханно печальные и

позорные

фронта, а также изъ многочислен-

результаты, оттуда, изъ
ныхъ угловъ

тыла стали долетать

выносимомъ,

во многихъ

случаяхъ

зловѣщіе

слухи о не-

унизительномъ и тяж-

комъ положеніи русскаго офицера въ русской арміи, какъ и
вообще представителей команднаго состава.
Слухи эти долгое время не проникали въ печать. Точно
такъ же, какъ подъ запретомъ молчанія были тѣ пытки и

Кронштадтской
соображеній революціонной дипломатіи

кошмары, которые творились въ тюрьмахъ

«республики»;

изъ

предпочитали до времени «не подымать

унизительномъ

шемся

и

нелѣпомъ

вопроса» о создав-

положеніи

русскаго

офицера.
Жизнь показала, до какой степени ложно и фальшиво
было это мнѣніе о необходимости въ революціонной Россіи
замалчивать
какія-либо безобразія, нанелѣпости. За завѣсой умолчанія стала разыгрываться такая вакханалія насилій, безправія, злобы и разнузданнаго массоваго своеволія, что молчать далѣе было
бы недостойно русскаго революціоннаго народа. И въ печать стали проникать сперва отдѣльные факты о насиліяхъ,
убійствахъ, избіеніяхъ офицеровъ, генераловъ, полковниковъ, a затѣмъ былъ поднятъ и общій вопросъ о создавшемся
дипломатически

силія

и

ненормальномъ и дикомъ взаимоотношение солдата и

въ

офи-

русской арміи. Впервые вопросъ этотъ былъ поднятъ
еженедѣльной московской газетѣ «Свобода».

цера въ

—

4

—

И въ самомъ дѣлѣ, —не могла быть безтактной попытка
коснуться вопроса о положеніи десятковъ тысячъ русскихъ
полноправныхъ гражданъ, которые силою вещей были поставлены въ условія чуть ли не полной безправности. Оставить этотъ вопросъ безъ разрѣшенія было бы равносильно
тому, чтобы оставить «впредь до выясненія» человѣка,
подвѣшеннаго

на дыбѣ. Не говоря уже о томъ,

что

необходи-

мость правильнаго разрѣшенія этого вопроса диктовалась
и цѣлями революціонной борьбы арміи за свободу. — Кипѣвшія въ арміи распри и отчужденіе солдатской массы отъ
команднаго состава въ результатѣ привело къ такой чудовищной дезорганизаціи и вообще къ распаду арміи, что
естественнымъ слѣдствіемъ долженъ былъ быть пережитый позоръ въ іюльскіе дни на нашихъ фронтахъ.

Никто,

конечно, не могъ думать, что

Россіи разрушеніе

въ революціонной

старой солдатчины, старой казарменной

каторги есть въ то же время возстановленіе полнаго произвола темной солдатской массы. Думать такъ только могъ
врагъ революціонной Россіи. И не даромъ къ дезоргани-

заторской работѣ «болыиевиковъ»

и германскихъ шпіоновъ
столько темныхъ силъ, столько бывшихъ
городовыхъ и жандармовъ, популяризировавшихъ идеи
крайней лѣвой русскаго социализма.
Психологически то положеніе вещей и на фронтахъ и
въ тылу, которое создалось, представляется вполнѣ естествен■ нымъ и неизбѣжно вытекающимъ изъ создавшихся посылокъ.
Всякій знаетъ прежнюю дореформенную солдатчину,
царскую казарму, дисциплина которой строилась цѣликомъ
на застращиваніи и на обезличивании. Тяжкій, удушающій воздухъ этой казармы былъ таковъ, что многіе весьма
серьезно предпочитали тюрьму солдатчинѣ, ибо внѣшнее
насиліе не влекло за собой такое поруганіе личности, такое
лишеніе малѣйшаго проявленія личной иниціативы. Превращеніе въ муштрованную куклу-солдата, при безграничномъ произволѣ какъ высшихъ, такъ и низшихъ командныхъ чиновъ, «цуканье» въ военныхъ школахъ, вся муштра солдата и офицера, которая тяжкимъ мол отомъ уда-

примѣшалось

ряла по его человѣчности, гуманности

и всячески

вытра-

§

—

вляла эту

А

послѣднюю,

отношенія

леннаго

все это

—

не могло не создать

опредѣ-

русской специфической казармѣ.

къ

водился въ

проней неограниченно, то этотъ произволъ оли-

цетворялся

въ наглядномъ

такъ какъ принципъ начальственнаго произвола

шихъ

видѣ

въ

лицѣ

самихъ

бпижай-

носителей власти.

Когда послѣдовали приказы № 1-й и слѣдующій по
арміи, раскрѣпощавшіе
русскаго
солдата и оборвавшіе великую желѣзную цѣпь его подчиненности, русскій
солдатъ сразу сталъ къ бывшимъ ' начальникамъ въ отношенія злобной мстительности, настороженности и отчужденія. Такъ какъ въ многомилліонной русской арміи командный составъ представлялъ собой мэленькій островокъ
человѣческомъ морѣ, то онъ и очутился въ полосѣ зловѣщаго и тяжкаго отчужденія.
Солдатъ освобождался отъ всѣхъ принятыхъ показаній подчиненности и дисциплины: отъ необходимости вывъ

тягиваться,

отвѣчать,
отъ

лаконически,

отъ

трепета

служебное
право

на

готовыми военными штампами
(ваше высокоблагородіе и пр.),

начальствомъ

въ

служебное и

вне-

отъ страха дисциплинарныхъ взысканій,

которое

начальство

потеряло.

установилась не солдата отъ

И наоборотъ,
офицера, а об-

Создавшійся институтъ ротныхъ и полковыхъ ко-

митетовъ,

ствія

передъ

время,

зависимость
ратная.

величанія

контролировавшій

начальниковъ и

всю

военную

жизнь,

дѣй-

служившш органомъ, къ которому

разрѣшеніемъ вопросовъ, составлявшійся
большинства солдатскаго, являлся нѣкіимъ «memento
mori» для команднаго персонала. Неугодные по тѣмъ или
инымъ причинамъ начальники удалялись, удобныя для
«нижнихъ чиновъ» мѣры нерѣдко вымогались угрозами и
апеллировали за
изъ

застращиваніями.

И

съ

необычайной быстротой атмосфера

безправія, безличія и тяготы солдатской
измѣнилась. Въ нее ворвались стихіи злобной разнузданности и ничѣмъ неукротимаго, ничѣмъ неоправдываемаго
своеволія.
Палку поспѣшили перегнуть въ другую сторону. Прежде— внѣшній
видъ почтенія
и подобострастия.— Теперь
напуганности,

—

6

—

Прежде
офицера,

подчеркивается презрѣніе и независимость.
— угодливость и вытяжка. — Теперь— тенденція толкнуть
дунуть ему въ лицо дымомъ махорки, выразить ему недовѣріе и дать показать возможность мелкихъ и крупныхъ

издѣвательствъ. А такъ какъ въ живомъ и кишащемъ солдатскомъ морѣ легкій уклонъ ненормальныхъ отношеній
чрезвычайно быстро вырастаетъ до уродливыхъ и ужасаю -

размѣровъ, то и обнаружились факты новыхъ чудовзаимоотношеній солдатства и офицерства.
Издѣвательства надъ генераломъ П., насилія надъ
Эрдели, убійство поручика Ваннака, который былъ привязанъ къ хвосту лошадей и растерзанъ на части, само-

щихъ

вищныхъ

станціи «Калинковичи», гдѣ толпа солтрехъ офицеровъ, массовыя ходатайства
разжалованіи ихъ въ рядовые въ виду не-

судъ солдатъ на

датъ растерзала

офицеровъ о
возможности

служить въ

создавшейся проклятой атмо-

сферѣ, — все это лишь незначительное число выплывшихъ
наружу фактовъ. Потому что въ условіяхъ слагающейся
въ новыхъ формахъ революціонной Россіи офицерство въ
массѣ полагало за лучшее молчать до поры, до времени
объ этихъ физическихъ и моральныхъ пыткахъ, которымъ
ихъ
подвергали, предпочитая личнымъ примѣромъ
на
фронтахъ опровергнуть басню объ ихъ контръ-революціонности, объ ихъ трусости и пр. Офицеры молча гибли
въ ужасающемъ количествѣ. И не мало ихъ легло въ чудовищныхъ и страшныхъ стычкахъ со своими же подчиненными, подобно подпоручику Ваннаку.
Однакоже въ молчаніи и подавленности русскаго офицерства все

пробиваться живыя показанія ихъ
отношеній къ совершающемуся. Само собой

же стали

чувствъ и ихъ

разумѣется, что скопляющаяся горечь, разочарованіе и
тоска обидъ и отчужденій въ душѣ
русскаго офицера
должна была найти себѣ тотъ или иной выходъ. И если
не было эффектныхъ выступленій въ защиту своихъ поруганныхъ правъ, то въ интимномъ міркѣ русскаго офицерства ноЕое положеніе вещей нашло себѣ откликъ въ своеобразномъ произведены, которое слагалось по образцу
и
методу созданія
русскаго народнаго эпоса. Гдѣ-то,

—

7

—

участкѣ фронта явилась, какъ плодъ индивиотношенія, «Молитва русскаго офицера». Произведете это стало ходить по рукамъ и такъ
сказать переслаиваться. Въ отдѣльныхъ умахъ исознаніяхъ

на какомъ-то

дуальнаго чувства и

разнообразный откликъ, въ отдѣльныхъ
указать на тѣ или иные факты,
прибавить тѣ или иные штрихи и мазки. Одно прибавлялось, другое убавлялось, и въ результатѣ
вышло то, что
«Молитва» имѣла нѣсколько варіантовъ и ходила въ

оно

находило

случаяхъ считали нужнымъ

нѣсколькихъ спискахъ.
Но существеннымъ осталось въ ней выраженное ярко и
густо общее настроеніе нестерпимой обиды и горечи. Офицеръ въ этой молитвѣ' просить Бога о смерти на поляхъ
битвы, о вражеской пулѣ, которая «успокоила бы его на
поляхъ кровавой сѣчи.
...Смертельную пулю пошли мнѣ навстрѣчу...
Скорѣе пошли мнѣ кровавую сѣчу,
Чтобъ въ ней успокоился я...»

Молящійся

офицеръ не видитъ за

собой путей на ро-

Надо
безы-

между нимъ и народомъ расторгнута.
признать, что по остротѣ и горечи ощущеній
это
скусственное и въ техническомъ отношеніи мало совершен-

дину.— Связь

представляется единственнымъ въ своемъ
родѣ. — Эта тема— возмущеніе своимь же народомъ и жалоба на несправедливость и муку — представляетъ чрезвычайно оригинальный ««еловѣческій документъ».
нее произведете

...Народъ нашъ на насъ же возсталъ,
Для насъ онъ воздвигъ погребальныя
И грязью насъ всѣхъ закидалъ.

дроги

Въ другомъ мѣстѣ той же молитвы молящійся жалучто терпѣнью ихъ исполнилась мѣра, потому что
народъ «съ насъ погоны сорвалъ и званье святое борцаофицера въ вонючую грязь затопталъ». Кончается молитва
жалобой на полную безпомощность покинутаго народомъ
офицерства, обреченнаго по окончаніи войны протянуть

ется,

руку нищаго союзникамъ.

—

8

—

П.
Одной

изъ

причинъ,

и

отяготившихъ

безъ

того

тяже-

офицерства, явился
мало провѣренный и по существу опровергаемый действительностью
слухъ
о будто
бы контръ - революціонныхъ
умонастрсеніяхъ
русскаго офицерства. Существуетъ мнѣніе, что зналое

положеніе

менитый

приказъ

низаторскими

щенъ

въ

русскаго

ходъ,

солдатскихъ

№

1-й,

со

очевидными

столь

послѢдстеіями, былъ
какъ средство ослабить

массъ

командному

дезорга-

сознательно

его

ту

составу,

пу-

подчиненность

которая

и

могла

бы быть угрозой дѣлу революціи. Такъ ли это или иначе,
но во всякомъ случаѣ воинской спаянности былъ нанесенъ
тяжкій

ударъ,

результатомъ

котораго

и

была

колоссаль-

раздробленность русской арміи.
На подозрѣнія въ контръ-революціонныхъ умонастроеніяхъ жалуется и одинъ изъ дѣятелей союза офицеровъ
арміи и флота — капитанъ Михеевъ въ СЕоемъ открытомъ
письмѣ на имя командующего войсками Омскаго округа и
наказнаго атамана сибирскаго казачьяго полка — генерала
Григорьева. — Въ частности организовавшемуся союзу офицеровъ чинились
препятствія именно по мотивамъ и соображеніямъ
о
кснтръ-революціонности
русскаго
офиная

церства,

представителямъ

котораго

предлагалось

и

организаціи солдатскія.
Нечего и говорить, что при создавшихся

дить

вхо-

въ

офицерами и
недовѣрія, Еражды

между

солдатами,

при

отношеніяхъ

возникшей атмосферѣ

и полной
противоположности
интереофицеры могли бы чувствовать себя въ солдатскихъ
организаціяхъ, какъ незваный гость, что хуже татарина.
И уже о защитѣ корпоративныхъ интересовъ, о задачахъ
ихъ положенія
и взаимоотношенія
нечего было бы и госовъ,

ворить.

Между тѣмъ, всякій,
мартовскихъ

войскъ,

кто знакомь съ

дней русской

выступившихъ

въ

революции,
защиту

фактами

знаетъ,

народнаго

первыхъ

что частями

дѣла,

пред-

иниціаторы-офицеры. Правда, ке мало
погибло въ тѣ же дни. Но не мало же фактически показало и доблестную вѣрность народному дѣлу.
А что касается въ дальнѣйшемъ борьбы на фронтѣ, то
здѣсь свидѣтельства боевыхъ генераловъ Брусилова и Корводительствовали
ихъ и

высокомъ и безкорыстномъ
русскаго офицерства, шедшего въ первыхъ рядахъ въ огонь и на смерть и въ громадномъ количествѣ выбывшаго изъ строя.
нилова

прямо

говорятъ

гражданско-воинскомъ

о

подвигѣ

Между прочимъ генералъ Корниловъ отмѣтилъ, что среразгорѣвшихся въ Россіи партійныхъ и классовыхъ споровъ и обнаружившихся яростныхъ стараній вырвать какъ
можно больше въ свою пользу — одно лишь офицерство осталось чуждо этой горячкѣ матеріальныхъ аппетитовъ и до
сихъ поръ ни разу не подало свой голосъ за возвышеніе
скуднаго вознагражденія при условіяхъ дороговизны жизни.
Это все относительно такъ сказать непосредственножитейскихъ взаимоотношеній. Что же касается спеціальныхъ технически - бытовыхъ условій военной жизни, то
и здѣсь безпристрастные изслѣдователи отмѣчаютъ рядъ
неправильностей, поставившихъ и бытовыя формы и самое
выполненіе военныхъ задачъ въ зависимость отъ мало
компетентныхъ, пристрастныхъ и легко поддающихся дешевой и тлетворной демагогіи различныхъ— армейскихъ,
полковыхъ, ротныхъ и дивизіокныхъ комитетовъ.
Проводившіяся измѣненія въ порядкахъ арміи разрушали въ корнѣ поЕиновеніе и дисциплину въ войскахъ.
Введенное солдатское самоуправленіе (комитеты съ недостаточно опредѣленными функціями) очень быстро начали
присваивать себѣ,
по выраженію
одного военнаго обозрѣвателя, контрольныя полномочія по отношенію къ командному
составу.
Въ то же время разрушеніе военной
дисциплины довершали приказы совѣтовъ рабочихъ и солдатскихъ депутатовъ, предписывавшіе войсковымъ частямъ
повиновеніе лишь имъ однимъ, аннулироваЕШіе тѣ приди

казы отъ команднаго состава, которые не

наго

были одобрены

Такимъ образомъ, иниціатива и власть командсостава была фактически мало-по-малу сведена къ

совѣтами.

—

10

—

Арміей управляли- не какъ арміей, а внушали ей
мнѣнія и идеи, считаясь съ ней, какъ съ обычной митинговой толпой. Оттого-то и произошло, что къ
моменту рѣшительныхъ дѣйствій оказалось, что арміи по
существу больше нѣтъ, а есть какіе-то сплошные митинги,
на которыхъ уже послѣ приказа выступить на помощь
гибнущимъ передовымъ отрядамъ обсуждалось въ теченіе
текущаго драгоцѣннѣйшаго времени выступить или нѣтъ.
Нерѣдко случалось, что полковой командиръ отдавалъ
приказъ выступить, а митингъ рѣшалъ, что -полковому конулю.

различныя

мандиру

полкъ

не

довѣряетъ.

Извѣстенъ случай, когда

старый боевой генералъ, выслушавъ такое

выраженіе недо-

вѣрія, сложилъ съ себя званіе командующаго и простымъ отдѣленнымъ повелъ маленькую часть въ бой. Необходимо,
впрочемъ, добавить, что въ дѣйствіяхъ-выборныхъ комитетовъ были и положительныя черты, отмѣченныя генер. Корниловымъ *). На почвѣ этой непрерывно ведшейся ядовитой
агитаціи, разлагавшей арміи,
совершались безпримѣрныя трагедіи предательства и братоубійства. Въ то время,
какъ на нелѣпыхъ и преступныхъ митингахъ велись безтолковые споры объ аннексіяхъ и контрибуціяхъ, о виновникахъ войны, о буржуазіи и пролетаріатѣ, — братья-солдаты и офицеры въ неравномъ бою умирали безъ поддержки
недалеко стоявшихъ товарищей. Передъ лицомъ грозныхъ
очередныхъ задачъ, отъ рѣшенія которыхъ зависѣла судьба
народа и страны, въ моментъ, когда необходимо было

дѣйствіе и повиноЕеніе, армію превралагерь партійныхъ споровъ и митинговыхъ выступленій. Это было преступленіемъ противъ революціи, дѣла
свободы и неокрѣпшаго еще въ свободѣ народа. Это было
посягательствомъ на самую революцію. И, конечно, эти мѣры
большевистской пропаганды были восторженно поддержаны какъ германскими агентами, такъ. и сторонниками
стараго режима. Существуетъ мнѣніе, что главными агентолько немедленное

тили въ

*) «Въ условіяхъ
митетовъ

считаю

полненія закона».

переживаемаго момента

работу армейскихъ кособлюдзніи ими вы-

необходимой и полезной при

—
тами

11

—

арміи явились слуги стараго режима,
и жандармы. Но эти послѣдніе
акклиматизироваться и пустить корни только на

развала въ

городовые

охранники,
могли

почвѣ удобренной господами большевиками. Надо
прійти болыиевистскимъ агитаторамъ, надо было въ

.было
боль-

количествѣ распространить «Окопную Правду» подоХаустоЕа, надо было заронить
въ темныя головы солдатъ смущающія идеи о томъ, что
войну затѣяли биржевики и промышленники и намѣренно
ее тянутъ, словомъ, надо было, чтобы совмѣстно и дружно

шомъ

зрительнаго авантюриста

действовали большевики вкупѣ съ германскими агентами,
для того, чтобы «лепта» жандармовъ и городовыхъ также
пригодилась въ
зора

общемъ

ансамблѣ военнаго развала и по-

Россіи.

И такимъ образомъ подготовили тотъ кошмаръ, котоРоссія и продолжаетъ переживать.— «Я не
закрываю глазъ, — сказалъ въ бесѣдѣ генералъ Корниловъ,—
рый пережила

на то, что при

отступленіи войска безъ всякаю

разбора

грабятъ и разрушаютъ все встрѣчающееся на пути, не
дѣлая никакою различія между имуществомъ, находящимся
за границей и расположеннымъ въ предѣлахъ своей страны.
Такъ, наши оставленные мѣстечки, города, станціи и линіи желѣзныхъ дорогъ пострадали въ такой же мѣрѣ,какъ
и находящееся на вражеской территоріи.
Я не дѣлаю
себѣ никакихъ иллюзій и отдаю себѣ полный отчетъ въ
томъ, что принимаю армію въ состояніи
самой тяжелой
болѣзни. Нужны титаническая работа, невѣроятная твердость, сила и сознательная поддержка всѣхъ патріотически
настроенныхъ и желающихъ спасенія родины для того,
чтобы армія могла стать арміей въ настоящемъ

смыслѣ

этого слова».

Что- касается
будетъ безсиленъ
ки

всего

офицеровъ, то Корниловъ сказалъ, что
что-либо сдѣлать безъ дружной поддерж-

офицерскаго состава,

всѣхъ доблестныхъ офице-

беззавѣтную службу которыхъ онъ надѣется на
основаніи фактическихъ доказательствъ, которыя офицерство дало еъ послѣднихъ бояхъ, кровью своей запечатровъ,

на

лѣвая преданность

родинѣ и свободѣ. «Общее резюме ге-

—

12

—

нерала Корнилова, которому по настоянію Керенскаго
и Б. Савинкова была вручена революціонная армія, какъ
человѣку, который твердой рукой поведетъ ее къ побѣдѣ
и борьбѣ за революцію, слѣдующее: — Есть необходимость
прямого и откровенна го заявленія со стороны правительства о признаніи своей ошибки относительно офицерскаго состава, выразившейся въ униженіи и преданіи власти толпы истинныхъ сыновъ родины и свободы».
Кромѣ того Корниловъ указалъ, что офицеры представляютъ собой единственную корпорацію во всей странѣ,
которая, сознавая тяжесть финансоваго положенія родины,
до сихъ поръ не предъявила экономическихъ требованій. Среди другихъ свидѣтельствъ объ офицерахъ, характеризующихъ ихъ сбразъ дѣйствій въ создавшихся тяжкихъ
условіяхъ, останавливаетъ на себѣ вниманіе рѣчь Милюкова, въ которой, вспоминая о рѣчи Савинкова по поводу нашего позора на фронтѣ, депутатъ высказался, что—
«единственная свѣтлая точка— офицерство, моральная высота котораго достойна похвалы и удивленія. Въ громадномъ количествѣ офицерство гибло, идя впереди спасать
родину отъ ужаса и позора».

Къ

необходимо прибавить историческую справку
изъ офицеровъ, пытавшихся
мольбой и уговорами остановить позоръ бѣгства, 800 офицеровъ предпочло покончить съ собой, чтобы не пережиэтому

о томъ, что на одномъ фронтѣ

вать позора.

Наконецъ,

Чхеидзе,

даже

непримиримый партійный

теоретикъ

предсѣдатель
исполнительнаго комитета,
нашелъ необходимымъ прервать рѣчь большевика Рязанова,
въ которой заключалась злостная клевета на офицерство,
и сдѣлать заявленіе, въ которомъ сказалъ слѣдующее:—
«Сдѣланная Рязановымъ огульная характеристика офицерства недопустима, ибо среди русскаго офицерства есть
и были вѣрные союзники революціи».
Итакъ, поведеніе русскаго офицерства въ безпримѣрныхъ условіяхъ, въ которыя оно было поставлено,— совершенно безупречно, а въ многочисленныхъ случаяхъ представляетъ рядъ подвиговъ мужества, благородства и вѣр-

—

13

—

Само собою разумѣется, что были среди офикоторые въ поспѣшности своей вступить
въ союзъ съ новыми господами положенія хотѣли замаскировать истинный образъ мыслей и недавнее реакціонерство. Но одиночки тонутъ въ общей массѣ, исполнившей
безупречно и честно свой долгъ.
А между тѣмъ развалъ дисциплины и повиновенія шелъ
своимъ чередомъ, совершенно исключая офицерство не
только въ смыслѣ инстанцій приказовъ, но даже ставя ихъ
ности долгу.

церовъ и такіе,

ниже

и

рядового

обычнаго

учета.

просто-на-просто

Съ офицерствомъ

выбрасывая

ихъ

изъ

перестали считаться, ихъ

третировали и презирали, они превращались въ ненужный
придатокъ къ арміи, который неимѣлъ ни вліянія, ни силы,
ни авторитета. Задыхаясь въ этой атмосферѣ униженія,

оброшенности, отчужденія,

затравленности,

офицеры, дей-

ствительно, могли искать выхода или въ смертельныхъ
боевыхъ опасностяхъ или же въ самовольной смерти, въ

самоубійствѣ. И
было множество.

случаевъ

такихъ,

необнародованныхъ,

И въ тыловыхъ газетахъ шла травля противъ офицер скаго состава, который въ общемъ своемъ составѣ объявлялся «буржуазнымъ», черносотеннымъ, контръ-революціоннымъ, не заслуживающимъ никакого довѣрія; и на
фронтѣ и въ тыловыхъ частяхъ замѣщеніе вакантныхъ
должностей команднаго состава нерѣдко производилось
при посредствѣ выборнаго начала, а бывали случаи и
весьма частые, когда неугодившій солдатской массѣ начальнику не дававшій по требованію отпускоЕъ или вообще
неудовлетворявшій безконечныхъ требованій разнуздавшихся массъ, собраніемъ выборныхъ признавался отчисленнымъ отъ командованія. Словомъ, произволъ распущенныхъ массъ былъ безграниченъ, и не даромъ пріѣзжающіе съ фронтоЕъ офицеры, а также и состоящіе въ
тылу съ недоумѣніемъ и тоской говорили: «арміи уже
нѣтъ».
Два условія совершенно подтачивали основы службы
и вообще существованія офицера: онъ обрекался на гибельную пассивность, бездѣйствіе, ибо отчуждение фактическое

—

14

—

вліянія и воздѣйствія на солдатскую массу
офицера и лишало возможности осуществить свой воинскій долгъ. А съ другой стороны, вынуждая его на бездѣйствіе, оно же обрекало его на униженія
и часто на позоръ. Поэтому представляется совершенно
понятнымъ, что юнкера одной изъ провинціальныхъ военныхъ школъ при выпускѣ въ количествѣ 300 человѣкъ
отказались отъ производства въ офицеры и предпочли пойти
простыми рядовыми на фронтъ. Также понятны и многочисленныя
ходатайства офицеровъ о разжалованіи въ солвсякаго

отъ

парализовало

Вещь безпримѣрная, но оправданная ненормальными,
условіями, въ которыя
поставила
русскую армію,
оішотъ русской свободы, дѣятельность

даты.

противоестественными

далекихъ отъ жизни, привыкшихъ къ

подпольной отвлечен-

ной дѣятельности россійскихъ демократическихъ организацій.

Въ то же время и на фронтѣ и въ тылу въ атмосферѣ
недружелюбія, травли, злобной мстительности со стороны
солдатъ офицерству, происходили многочисленные случаи
столкновенія между солдатами и офицерами, были случаи
убійства офицеровъ и еще болѣе многочисленные случаи
арестовъ солдатами своихъ командировъ, ихъ

смѣщенія

и

избранія себѣ новыхъ начальниковъ.
По свидѣтельству очевидца, въ арміи совершались событія, свидѣтельствующія объ ужасномъ развалѣ воинскаго быта, о такомъ глубокомъ распадѣ, послѣ котораго
армія
своему

ной

быть арміей, а превращается въ воорубанду. «Когда солдаты не иначе обращаются къ

перестаетъ

женную

командиру,

ругани;

свѣтѣ

изъ

когда

города

какъ на «ты» съ

прибавленіемъ площад-

пьяный солдатъ, возвращаясь на разсвою

въ

часть,

врывается

въ

палатку

требуетъ немедленнаго отпуска его
начальнику дивизіи, на его указаніе,

спящаго командира и

на

родину,

когда

что окончился срокъ резерва и надо выступать,
криками:— «Что

его

слушать...

тогда остается только

голову

подивиться тому,

и

выходящія,

отвѣчаютъ

отвинтить»...

что люди эти не

побросали винтовокъ»...
по ничѣмъ неоправдывае-

разошлись просто по домамъ и не

Выходившая

ему

—

15

—

мому
попустительству властей, газеты, въ родѣ «Окопной
Правды», вносили глубочайшую деморализацию среди солдате. Написанныя простымъ солдатскимъ языкомъ,
чуть
линеармеискимъжаргономъ, эти газеты занимались травлей
опредѣленныхъ командующихъ лицъ, съ указаніемъ фамилій. Натравливали солдатъ на командировъ и всячески
содѣйствовали разложению арміи, братанію, отказу отъ
выступленій и пр. Тѣмъ ярче, при наличіи этихъ условій,
выдѣлялись тѣ части войскъ, которыя шли на смерть и оставались
вѣрны долгу (солдаты «ударныхъ батальоновъ»).
Естественные результаты всего этого не замедлили логически возникнуть. Мы дали возможность «братаніемъ» воспользоваться
для германцевъ цѣлымъ рядомъ драгоцѣнныхъ свѣдѣній,
использованныхъ противъ насъ же. Въ
моментъ

натиска

непріятельскаго,

малочисленнаго и

сла-

бѣжали, убивая задерживающихъ солдатскую массу офицеровъ, въ паническомъ страхѣ теряя
фуражъ, оружіе, артиллерію, грабя и насилуя своихъ же,
баго,

мы

словомъ,

позорно

являя

картину

безпримѣрнаго

позора,

трусости,

Въ эти-то моменты наши, такъ называемые «демократическія
организации», какъ авторы знаменитыхъ приказовъ по арміи и, вообще, какъ организаторы
соотношеній въ Россіи между группами населенія, пожали
то, что посѣяли. Они сѣяли вражду и дезорганизацію
и
пожали ее въ видѣ русскаго позора и крушенія революціонныхъ надеждъ.
И послѣ этого виднѣйшіе дѣятели революціи, свидѣтели
того, что дѣлалось на фронтѣ,
пришли къ необходимости
для поддержанія дисциплины въ арміи, какъ оплота свободы,
глупости и подлости.

И опомнившаяся солдатская масса,
бездну завели ее безотвѣтственные
руководители крайнихъ соціалистическихъ теченій, вкупѣ
съ
германскими
агентами и
провокаторами,
отвѣтила
молчаливымъ
согласіемъ
на введеніе
этой кошмарной,
продиктованной трагизмомъ событій мѣры.
Яркій показатель бездарности, политической и соціальной безтактности нашихъ руководителей демократіи, этотъ
фактъ изъ жизни революціонной арміи, является одной
ввести смертную казнь.

увидѣвшая

въ

какую

16

—

характернѣйшихъ
отмѣтить, что сов. р.

ея

изъ

и

—

страницъ.

Правда, необходимо
послѣ «іюльскихъ

депутатовъ,

с.

дней», отказались отъ прежней тактики и горячо поддерживали дисциплину въ арміи.
Интенсивная и горячая дѣятельность

энтузіаста-Керенскаго

хивающимъ

огонькомъ,

дуновеніями

агитаціонной

самыхъ

который

являлась

меркъ

разнузданности.

трагическихъ главъ

въ

исторіи

слабо

подъ

вспы-

мощными

Это

одна

молодой

изъ

русской

революціи.
Было бы, по существу, неправильнымъ дѣлать какіелибо безнадежные выводы относительно нашего народа.

Объясненіе происходящая коренится, конечно, въ общихъ
человѣческой природы. Лицомъ къ лицу со смертью,

чертахъ

солдатская масса
ея

пониманію

не могла не прислушаться къ доступнымъ

лозунгамъ

дезорганизаціонныя
новые
въ

«поражендевъ»,

а

факты военной спайки свидѣтельствуютъ о

солдатской массѣ сознаніи

долга

ей
Однако

привитыя

начала довершили остальное.

растущемъ

родиной и о
военной обороны и

передъ

связи дѣла
дѣла русской революціи, народной свободы. Хотѣлось бы
вѣрить, что не все еще потеряно.

жизненной неразрывной

Т-ВО СНОРОПЕЧ, А. А, ЛЕВЕНСОНЪ, МОСКВА,