Автор: Франс А.  

Теги: роман   художественная литература   французская литература   исторический роман   великая французская революция  

Год: 1937

Похожие

Собрание сочинений. Том 6

Собрание сочинений Т.6

Собрание сочинений. Том 1

Восстание ангелов

Текст 
                    АНАТОЛЬ
ФРАНС
БОГ И
ЖАЖДУТ
Перевод
Бенедикта
Лифгиица
Под
редакцией
Абрама
Эфроса
С
послесловием
Б.
Горева
ACADEMIA
МОСКВА
ЛЕНИНГРА Д
19З7


ANATOLE FRANCE
LES DIEUX ONT SOIF
Иллюстрации,
заставка,
к он/ цов ка,
переплет
T. Maepunov


I
З
варист
Гамлен,
ху дожн ик,
уч еник
Давида,
чле н
секции
Нов ого
Моста,
прежде
—секции
Ге нрих а
IV*, ранним утром
от пра вил ся
в
бывшую
церковь
ва рна вито в,
которая
в
тече­
ние
трех
ле т,
с
21 мая 1790 г.,
сл уж ила
местом
общих
с об­
ран ий
секции.
Церковь
рта
находилась
на
тесной,
м ра чной
пл ощади ,
бл из
решетки
Суд а.
На
фасаде,
составленном
из
д вух
классических
ор­
денов,
украше н ном
опрокинутыми
конс олям и
и
артиллерийскими
ра­
кет ам и,
пострадавшем
от
времени,
потерпевшем
от
людей,
религиоз­
ные
эмблемы
бы ли
сбиты,
и
на
их
мест е,
над
главным
входом,
черными
буквами
вывели
республиканский
девиз:
Свобода,
Рав енс т во,
Братство
или
Смерть.
Эв ари ст
Гамлен
вошел
внут р ь:
своды,
не ког да
внимавшие
богослужениям
клириков
конгрегации
с вя того
Па вла,
обла­
ченных
в
стихари,
теперь
глядели
на
патриотов
в
красных
кол па ках,
сходившихся
сюда
для
выборов
муниципальных
чиновников
и
для
обсужд ен ия
дел
с екц ии.
Святых
вытащили
из
ниш
и
заменили
бю­
ст ами
Брута,
Жан- Жа ка
и
Ле- Пе льт ье.
На
ра зоре нн ом
алтаре
выси­
л ась
доска
с
Декларацией
Пр ав
Человека.
5


Здесь-то
дважды
в
н еде лю,
от
пят и
до
одиннадцати
вечера,
и
п рои сход или
пу блич ные
собрания.
Кафедра,
декорированная
на­
циональными
флагами,
с луж ила
ораторам
трибуной.
Проти в
нее,
на прав о,
сооруд ил и
ид
неотесанных
досок
помост
для
же нщин
и
детей,
я влявш ихс я
в
довольно
большом
числе
на
эти
собрания.
В
это
утро
да
столом,
у
самого
по дножь я
кафедры,
сидел
в
кра с ном
колпа ке
и
карманьоле
столяр
с
Тионвилльской
площади,
гражданин
Дюпон-старший,
од ин
из
д вена дца ти
членов
Наблюдательного
ко­
митета.
На
сто ле
стояли
б уты лка,
стаканы,
че рн иль ница
и
ле жала
тетрадка
с
те кст ом
петиции,
предлагавшей
Конвенту
и зъяти е
из
его
л она
двадцати
д вух
н едос той ных
чл ено в.
Эварист
Гамлен
взял
пер о
и
п одписал .
—
Я
был
уверен,—сказал
ко мите тч ик,— что
ты
присоединишь
с вою
подпись ,
гражданин
Гамлен.
Ты
настоящий
патриот.
Но
в
се к­
ции
мало
пыла;
ей
нехв ат ает
доблести.
Я
пре длож ил
Наблюдатель­
но му
комитету
не
выдавать
свидетельства
о
гражданской
б лаг онад еж­
ности
тем,
кто
не
подпишет
петиции.
—
Я
готов
своей
кровью
подписать
приговор
предателям-фе­
дералистам,—сказал
Гамлен.—Они
хот ели
смерти
Мар ат а:
пусть
по­
гибнут
са ми.
—
Ра вн одушие
— вот
что
нас
губ ит,— от вет ил
Дюпон-старший.—
В
се кции ,
насчитывающей
девятьсот
полноправных
члено в,
не
на­
бе р ется
и
п олс отни
посещающих
собрания.
Вчер а
нас
было
два­
дцать
восемь
человек.
—
Что
ж,—заметил
Гамлен,—
на до
под
угрозою
штрафа
обязать
г раждан
приходить
на
собрания.
—
Ну
нет,—возразил
столяр,
хмуря
брови,—если
яв ятся
вс е,
то
патриоты
окажутся
в
меньшинстве...
Гражданин
Гамлен,
хочешь
выпить
стаканчик
вина
за
зд оров ье
сл ав ных
са нк ю лотов ?..
На
це рк овной
стене,
налево
от
алтаря,
рядом
с
надписями
Гражданский
к ом итет,
Наб люд ател ьный
ком итет,
К омите т
при­
зрения,
к р асо валась
черная
ру ка
с
выт яну тым
указательным
пальцем,
н апр авл енным
в
сторону
кори дор а,
соединявшего
церк о вь
с
мо на­
стырем.
Немног о
да льше ,
над
вход ом
в
бывшую
ризницу,
бы ла
выведена
на дпис ь
Военный
к ом итет.
Войдя
в
рту
дверь,
Гамлен
ув идел
секретаря
комитета
за
бо ль шим
столом,
за ва ле нным
книгами,
бумагами,
стальными
бо л ванками,
патронами
и
образцами
селитро­
носных
пород.
6


—
Привет,
гражданин
Т рюбе р.
Как
поживаешь?
—
Я ?..
Великолепно.
Секретарь
Военного
комитета
Фортюне
Тр юбер
неизменно
от­
веч ал
таким
образом
всем,
кто
спр ав ля лся
о
его
здоровье,
и
делал
Это
не
с только
с
целью
удовлетворить
их
любопытство,
сколько
из
желания
п рек рат ить
д а льне йшие
разговоры
на
эту
тему.
Ему
было
толь ко
двадцать
восемь
лет ,
но
он
уже
на чи нал
лысеть,
и
сильно
горб илс я;
кожа
у
н его
бы ла
с ухая,
на
щеках
играл
ли хорад очн ый
рум яне ц.
Владелец
оп ти чес кой
мас тер ск ой
на
набережной
Ювелиров,
он
продал
в
девяносто
пер вом
год у
свою
д а внишнюю
фирму
одному
из
старых:
прика з ч иков,
чтобы
всецело
от дат ься
общественным
об я­
занностям.
От
матери
—
прелестной
женщины,
которая
скончалась
в
возрасте
двадцати
лет
и
о
которой
местные
старожилы
вспоминали
с
умилением,—
он
унаследовал
красивые
гла за,
мечтательные
и
т о мные,
бледность
и
застенчивость.
От ца,
ученого
оптика,
придворного
по­
ставщика,
ум ерш его,
не
достигнув
тр ид цати
лет ,
от
того
же
недуга,
он
напоминал
пр илежанием
и
точным
умом.
—
А
ты,
гр ажд а нин,
как
поживаешь?—спросил
он,
продолжая
п ис ать.
—
Прекрасно.
Что
нового?
—
Ровно
н ичего .
Как
в иди шь,
зде сь
все
спокойно.
—
Каково
положение?
—
Положение
попрежнему,
без
пер емен.
Положение
бы ло
ужасно.
Лучшая
армия
ре сп убли ки
бы ла
бло­
кирована
на
Майнце;
Валансьен
— осажден,
Фонтене
—
з ах вачен
ван­
д ейцами,
Лион
во сстал ,
С ев енны
—
тож е,
испанская
граница
об на­
же на;
две
трети
де па рт аме нтов
были
об ъяты
возмущением
или
нахо­
дил ись
в
руках
не при ятел я.
Париж—без
денег,
без
хлеба,
под
угрозой
австрийских
пушек.
Фортюне
Трюбер
продолжал
спокойно
писать.
По стано в ле нием
Коммуны
секциям
бы ло
предложено
прои зве с ти
набор
двенадцати
тыс яч
человек
для
отправ ки
в
Вандею,
и
он
был
за нят
составле­
нием
инструкций
по
вопросу
о
вербовке
и
снабжении
оружием
со лда т,
к оторы х
была
обязана
выставить
от
себя
секция
Нового
Моста,
бывшая
секция
Генриха
IV*.
Все
ружья
военного
образца
должны
были
бы ть
сданы
вновь
сформированным
отряда м .
На­
циона ль на я
же
гвардия
оставляла
себе
только
охотничьи
ружья
и
пики.


—
Я
п ринес
тебе,—сказал
Г амле н,—с пис ок
колоколов,
кот оры е
над лежит
отправить
в
Л юксем бу рг
для
переливки
в
пушк и.
Эварист
Гамлен,
при
всей
своей
бедности,
был
полноправным
членом
секции:
по
закону
избирателем
мог
быть
ли шь
гражданин,
уплачивавший
н алог
в
размере
трех дне вн ого
заработка;
для
па ссив­
но го
же
избирательного
права
ценз
повышался
до
суммы
десятиднев­
но го
заработка.
Однак о
секция
Н ового
Моста,
увлеченная
идеей
равенства
и
ревностно
об ер егая
с вою
автономию,
предоставляла
и
активное
и
пассивное
право
всякому
гражданину,
приоб(ретшему
на
собственные
ср ед ства
полное
о бму ндир ов ание
на ци она л ьного
гва р­
дейца.
Именно
так
обс тоял о
дело
с
Гам лено м,
который
был
полно­
пра вным
членом
сек ции
и
членом
Военного
комитета.
Фортюне
Трюбер
отложил
в
сторону
пер о:
—
Гражданин
Эва рис т,
ступай
в
Ко нве нт
и
потребуй
присылки
инструкций
для
обследования
поч вы
в
погре ба х,
выщ е ла чив ания
земли
и
камн ей
в
них
и
добы чи
с елит ры.
П ушки
— еще
не
все:
нам
нуже н
также
и
порох.
Маленький
горб ун,
р
пером
за
ухо м
и
бумагами
в
рук е,
во шел
в
бывшую
ризницу.
Это
был
гр ажд анин
Бовизаж,
член
Наблюда­
т ельн ого
комитета.
—
Гр ажд ане,—ск аз ал
он,—мы
получили
дурные
вести:
Кюстин
вывел
войска
из
Л ан дау.
—
Кюс тин
—изменник!
—
воскликнул
Гам лен.
—
Он
будет
ги льо ти нир ов ан,— ск азал
Бовизаж.
Трюбе р
прерывающимся
голосом
з аявил
с
обы чн ым
сво им
спо ­
койствием:
—
Конвент
недаром
учредил
Комитет
общественного
спасения.
Там
расследуют
вопрос
о
поведении
Кюстина.
Независимо
от
того,
изменник
ли
Кюстин
или
просто
челов е к
неспособный,
на
его
мес то
назначат
полководца,
твердо
ре шив шего
победить,
и
ça ira!*
Перебрав
несколько
бумаг,
он
скользнул
по
ним
усталым
взором:
—
Для
того,
чтобы
наши
солдаты
без
смущения
и
колебаний
выполняли
св ой
долг,
им
необходимо
знать,
что
суд ьба
тех,
ко го
они
оставили
дома,
обеспечена.
Если
ты,
гражданин
Га мле н,
согласен
с
этим,
то
на
бл ижа йшем
со б рании
потребуй
вместе
со
мной,
что бы
* все пойдет на лад!


Комитет
при зрен ия
сообща
с
В о енным
ком итето м
установили
вы­
дач у
по со бий
неим у щим
семьям,
родственники
которых
в
армии.
Он
улы бнул ся
и
стал
напев ат ь:
—
Ça ira! Ça ira!
Пр осиж ивая
по
двенадцать,
по
четырнадцать
часов
в
день
за
своим
некрашеным
ст оло м,
на
страже
о тече ства ,
н аход яще гося
в
о пасно ст и,
скромный
секретарь
ком ите та
секции
не
замечал
несо­
от вет с твия
меж ду
о гром ност ью
задачи
и
ничтожностью
средств,
б ыв­
ших
в
его
распо ря жении, — н ас толь ко
чувствовал
он
се бя
слитым
в
едином
пор ыве
со
всеми
па тр иот ами,
н ас только
был
он
нераздель­
ною
час тью
нации,
настолько
его
жи знь
растворилась
в
жизни
ве ли­
кого
на рода.
Он
пр и надле жал
к
ч ислу
тех
т е рпе ливых
энтузиастов,
к оторы е
после
каждого
поражения
подготовляли
не мысл им ый
и
вместе
с
тем
неиз б ежны й
три ум ф.
В едь
им
следовало
п о бедить
во
что
бы
то
ни
ст ало,
рта
го ль
п ер екатна я,
уничтожившая
королев­
скую
власть,
опрокинувшая
старый
ми р,
э тот
незначительный
оптик
Трюбер,
этот
безвестный
худо жн ик
Эварист
Гамлен
не
ждали
по­
щады
от
вра гов .
Поб еда
или
смерть
—другого
выбора
для
них
не
было.
Отсюда
—и
пыл
их
и
спокойствие
духа.
II
ый дя
из
цер кви
варнавитов,
ЭваРист
Гамлен
на пра в ился
на
пл о щадь
Доф ина ,
пер еимено в ан ную
в
Тионвилльсрую
в
честь
город а,
ст ойко
выдерживавшего
осаду.
Распо ло женная
в
одном
из
наиб оле е
л юдных
кварталов
Парижа,
пло щад ь
эта
уже
около
века
назад
утратила
св ою
крас ив ую
внешность:
особняки,
вс е,
как
о дин,
из
кра сн ого
кирпича
с
подпорками
из
б елого
камня,
со ор уже нные
по
трем
с торона м
ее
в
царствование
Г енрих а
IV для видных магистратов,
теперь
либ о
сменили
благо­
родные
аспидные
крыши
на
жалкие
ошт укат урен н ые
надстройки
в
два-три
эта жа,
либо
б ыли
сры ты
до
основания,
бесс лавн о
у сту пив
место
домам
с
не пра виль ными,
плохо
выбеленными
фасад ам и,
убо­
гими,
грязными,
про р езанны ми
множеством
узких,
не
одинакового
размера
ок он,
в
которых
пест р ели
цветочные
горшк и,
клетки
с
пги-
9


ца ми
и
сушившееся
белье.
Дом а
были
густо
населены
ремесленным
людом:
з олоты х
дел
ма сте ра ми,
чеканщиками,
часовщиками,
опти­
ками,
типог рафа м и,
белошвейками,
модистками,
прачками
и
не ск оль­
ким и
старыми
ст р япч ими,
пощаженными
шквалом,
унесшим
пре д­
ставителей
королевской
юстиции.
Было
утро.
Была
весна.
Юные
солнечные
лучи,
пьянящие,
как
молодое
вино,
смеялись
на
стенах
и
весел о
пробирались
в
ма н­
сарды.
Опускающиеся,
как
гильоти н а,
око нные
рамы
все
были
п од­
няты ,
и
под
ними
виднелись
нечесанные
головы
хозяек.
Секретарь
Рево лю цион но го
трибунала,
направляясь
на
службу,
мимоходом
тр е­
пал
по
щекам
детей,
игравших
под
дер евь я ми.
На
Но вом
Мосту
кричали
об
измене
негодяя
Дюмурье.
Эварист
Гамлен
жил
на
набережной
Башенных
Часов,
в
здании,
пос трое нном
при
Генрих е
IV, которое и по сие время сохранило бы
довольно
привлекательный
ви д,
ес ли
бы
не
маленький
черда к,
крытый
черепицей,
надстроенный
при
пр едпо сл ед нем
т иран е.
С
целью
приспособить
осо бня к
какого-то
старого
члена
п арл амен та
к
укладу
се мей
мещан
и
ремесленников,
населявших
этот
д ом,
в
нем,
где
только
можно
было,
понас т роили
пе рег ородок
и
антресолей.
В
одной
из
таких
ка моро к,
с ильно
укороченных
в
вы шину
и
в
ши­
рину,
проживал
г ражданин
Ремакль,
консьерж
и
в
то
же
время
портной.
Сквозь
стеклянную
дверь
с
ул ицы
было
видно,
как
он
сид ел
на
сто ле,
поджав
под
с ебя
н оги
и
у перш ись
затылком
в
по­
толок,
за
шитьем
мундира
на цион альног о
гва рд ейц а,
между
тем
как
гражданка
Ремакль,
пл ита
которой
не
имела
другой
тяги,
кроме
лест ниц ы,
отравляла
ж ильц ов
ча дом
св оей
ст ря пни,
а
на
пороге
Жозефина,
их
до чурк а,
п ер е пачка нная
патокой,
но
прелестная,
как
яс ный
день ,
играла
с
Мутоном,
с обак ой
столяра.
По
слухам,
любве­
обильная
гражданка
Р емак ль,
пышногрудая
и
пыш ноб ед рая
ж ен­
щ ина,
дарила
благ ос кл онно ст ью
г ражд анина
Дю пон а -ст аршего,
одного
из
двенадцати
членов
Наблюдательного
комитета.
Во
всяком
случае,
муж
сильно
подозревал
ее
в
этом,
и
супруги
Ремакль
оглашали
дом
бурн ым и
с сорам и,
чередовавшимися
с
не
ме нее
бурными
при ­
ми рен иям и.
Верхн и е
этажи
за нима ли
гражданин
Шапрон,
ювелир,
имев ший
ла вку
на
набережной
Башенных
Часов,
военный
ле кар ь,
стряпчий,
зо лот обит
и
н е сколько
судейских
служа щи х.
Эв ари ст
Гамлен
поднялся
по
старинной
лестнице
на
ч етвер тый
10


и
последний
рта ж,
где
у
н его
была
мастерская
с
комнаткой
для
матери.
Тут
уже
кончались
деревянные,
выложенные
изр азцам и
сту­
пени,
сменившие
ш иро кие
каменные
ступени
нижних
этажей.
При­
ставленная
к
ст ене
лесенк а
вела
на
чердак,
откуда
в
эту
минуту
.как
раз
спускался
пожилой
толстяк.
Румяное
л ицо
его
дышало
Здоровьем.
С
труд ом
прижимая
к
груди
огромный
сверток,
он
все
же
напевал: „Я потерял,
увы ,
с лугу... “
Прекратив
пение,
он
учтиво
пожелал
Гамлену
доброго
утра.
Эварист
дружески
поздоровался
с
ним
и
помог
снести
вниз
пакет,
За
что
стар ик
был
ему
очень
признателен.
—
Это,—
пояснил
он,
снова
бер я
с вою
ношу,—картонные
п ля­
суны:
я
не су
их
торговцу
игрушками
на
ули це
Закопа-
Зде сь
целы й
на род,
всё
—мои
создания,
я
дал
им
бре нно е
тело,
не
знающее
ни
радостей,
ни
страданий.
Но
я
не
над е лил
их
способностью
мыслить,
ибо
я—бог
благостный.
Это
был
гражданин
Мори с
Бротто,
бывш ий
откупщик
и
дворя­
нин:
его
оте ц,
нажи вши сь
на
делах,
к упил
с ебе
дворянство.
В
доброе
старое
время
Мо рис
Бр отто
именовался
го спо дино м
дез-Илетт
и
в
своем
особняке
на
улице
Лашез
задавал
из ыск а нные
ужины,
которые
освещала
сво им
присутствием
преле стная
мада м
д е -Р ошмор,
же на
прокурора,
превосходная
же нщина ,
честно
сохранявшая
не изменн ую
верность
Морису
Бр о тто -дез- Ил етт,
пока
революция
не
лиш ила
его
дол ж ност ей,
доходов,
ос обн яка,
по месть ев,
ти тула .
Революция
от няла
у
н его
все.
Ему
пришлось
зар абаты в ать
себе
на
жизнь,
рисуя
в
вор от ах
портреты
п рохож их,
продавая
на
Сыромятной
набережной
бл ины
и
оладьи
соб ств енн ого
и зготов лени я,
со чин яя
р ечи
для
на­
родных
представителей,
обучая
танцам
ю ных
гражданок.
В
на сто я­
щее
время
у
с ебя
на
чердаке,
ку да
на до
был о
ка ра бкать ся
по
при­
ставной
лесенке
и
где
не льзя
было
выпр я мит ься
во
ве сь
рост,
Морис
Бротто,
за пасшись
горшк ом
с
клеем,
кл убко м
веревок,
ящиком
акварельных:
красок,
обрезками
картона,
мастерил
картонных
пля­
сунов
и
сбывал
свои
изде лия
оптовикам,
а
те,
в
св ою
очередь,
перепродавали
их
брод ячи м
торгов цам
игрушками,
которые
носили
их
по
Елис е йск им
п олям
на
дли н ных
жердях,
вызывая
своим
тов а ром
вожделения
ребят.
В
водовороте
общественных
событий,
невзирая
на
бедс тви я,
постигшие
его
ли чно,
Бротто
сохранял
безм я тежн ую
ясность
духа
и
читал,
для
развлечения,
Лукреция,
котор ого
всюду
таскал
с
собою
в
оттопыренном
кармане
коричневого
сю рт ука.


Эварист
Гамлен
то лкнул
входную
дверь
в
сво е
жилище.
Она
сразу
поддалась.
Бедность
позволяла
ему
не
за вод ить
замка,
и,
когда
мать,
по
привычке,
задвигала
засов ,
он
г ово рил:
„К чему?
Никто
не
станет
воровать
п аути ну,
а
мои
ка ртин ы
—те м
па ч е“*.
Покрытые
т олсты м
слоем
пыли
или
присл оне нные
к
стене,
груд ам и
был и
св а-,
ле ны
в
мастерской
его
пе рвые
раб оты ,
когда
он
писал,
следуя
мод е,
л юбо вные
сцены,
роб кой,
зализанной
кистью
выводил
колчаны
без
стрел,
спугнутых
дт иц,
опасные
забавы,
мечты
о
счастье,
пр ипод ы­
мал
юбки
у
п ти чниц
и
ра с цвеч ивал
розам и
перси
пастушек.
Но
эта
манера
совсем
не
соответствовала
его
темпераменту.
Холодно
трактованные
игри вые
сцены
обличали
неисправимое
цел о­
мудрие
живописца.
Знатоки
не
ошибались
на
его
сч ет,
и
Га м­
лен
ни ког да
не
слыл
у
них
мастером
эротического
жанра.
Теперь,
хотя
он
еще
не
достиг
тр идца ти
ле т,
ему
ка зал ось,
что
сюжеты
Эти
относятся
д
незапам ятн ым
временам.
Он
видел
в
них
растление
нравов,
неизбежное
при
мон а рхиче ском
с трое,
раз вр ащен нос ть
двора.
Он
обвинял
себя
в
том,
что
сам
увлекался
столь
презренным
жа нром
и
под
в лиянием
рабства
доше л
до
нравственного
падения.
Теперь,
гражданин
сво бодн ой
нации,
он
мощными
штрихами
набрасывал
фи­
гуры
Свобод,
Прав
Человека,
фра нцуз с ких
Конституций,
республи­
канских
Добродетелей,
народных
Гераклов,
повергающих
наземь
гидру
Т ира нии,
и
вкладывал
в
эти
произведения
ве сь
свой
патриотический
п ыл.
У вы,
и
эти
ка ртины
не
давали
ему
средств
к
су щество в анию .
Времена
для
худо жни ков
были
тяжелые.
И,
ра зу меет ся,
не
по
ви не
Конвента,
рассылавшего
во
все
ст ор оны
св ои
арм ии
против
ко­
роле й;
го рдо го,
неустрашимого
Конвента,
не
отступившего
пе ред
сп лоче н ной
Европой,
в ерол ом ного
и
безжало стно г о
по
отношению
к
самому
себе;
Конвента,
раздиравшего
себя
собственными
руками,
п рово зглас ив ш его
оче редн ой
задачей
террор,
учре див шего
для
на­
ка зания
за гов орщ иков
беспощадный
Трибунал,
с
тем,
чтобы
вскоре
отда ть
ему
на
съедение
собственных
членов,
и
в
то
же
в ремя
с по­
койного,
вдумчивого
друга
наук
и
в сего
прекрасного;
Конвента,
ре­
формировавшего
ка лен дар ь,
основывавшего
специальные
школы,
объ­
являвшего
конкурсы
живописи
и
ва я ния,
учре ди вше го
премии
для
поощрения
художников,
устраивавшего
ежегодные
выставки,
открыв­
шег о
Музей
и,
по
п рим еру
Аф ин
и
Рима,
придававшего
то рж еств еп-
* Игра слов: toile d’araignée — паутина; toile —холст,
картина.
12


ный
характер
.общественным
празднествам
и
дням
народного
траура.
Но
французское
иск усст в о,
ко гда- то
пользов а в шеес я
таким
успехом
в
Анг лии,
в
Германии,
в
России
и
в
Польше,
не
нах од ило
теп ерь
сбыта
за
границей.
Л юбит ели
живописи,
ценители
искусства,
ве ль­
можи
и
финансисты,
были
разорены,
эми гри ров али
или
скрывались.
Люди
же,
которых
революция
обогатила,—крестьяне,
ску пав шие
го­
сударственные
земли ,
спе к уля нты,
поставщики
армий,
содержатели
иго рных
домов
в
Па ле -Роя ле
— еще
не
отваживались
выставить
на­
показ
св ое
богатство
да
к
том у
же
совсем
не
интересовались
живо­
пись ю.
Чтобы
продать
картину,
нужно
было
обла д ать
известно­
стью
Реньо
или
ловкос тью
мо лодого
Жерара.
Грё з,
Фрагонар,
Гуэ н
дош ли
до
нищеты.
Пр юдом у
с
труд ом
удавалось
прокормить
жену
и
детей,
де лая
рисунки,
которые
Копна
гра вир ова л
пунктиром.
Ху­
дожники-патриоты,
р нне кен,
Зикар,
Топино-Лебрен,
голодали.
Гамл ен ,
у
кото рого
де
было
средств
ни
на
оплату
натурщика,
ни
на
покупку
красок,
поневоле
ос тавил ,
едва
приступив
к
ра бот е,
огромное
по­
лотно,
изображавшее
„Тирада,
преследуемого
фур ия ми
в
а ду“.
Оно
Занимало
половину
мастерской
своими
незаконченными,
страшными,
больше
н а тура льной
величины,
фигур а ми
и
множеством
зеленых
Змей
с
изогнутыми
раздвоенными
жалами.
На
пе ре днем
плане,
слев а,
с тоял
в
лод ке
худ ой,
свирепого
ви да
Харон
—мо щный,
прекрасно
прорисованный
кусок,
в
котором,
однако,
чувствовалось
влияние
школы.
Гораздо
больше
даровитости
и
естественности
б ыло
в
другой
картине,
меньших
размеров,
то же
н еза кон чен ной
и
висевшей
в
самом
све т лом
углу
мастерской.
Она
изо б ражал а
О ре ста,
которого
его
се­
ст ра
рлектра
приподымает
на
лож е
с к орби.
М оло дая
девушка
тр о­
гательным
жестом
поправляла
брату
спутанные
волосы,
падающ ие
ему
на
глаза.
Голов а
Ореста
бы ла
трагически
прекрасна,
и
в
ней
нетрудно
было
улов и ть
сходство
с
лицом
художника.
Гамлен
часто
печ а льно
глядел
на
к омп озици ю.
Порою
его
руки,
дрожавшие
от
желания
схватить
кисть,
тянулись
к
см ело
набро­
санной
фигуре
ЭлектРЬ1?
но
сразу
же
беспомощно
опускались.
Ху­
дожник
го рел
энт узиа змом
и
был
полон
великих
замыслов.
Но
ему
п риход илос ь
трати ть
силы
на
выполнение
за каз ов,
которые
у да­
вались
ему
весьма
пос редс тв ен но,
потому
что
он
должен
был
у до вле­
тв орять
пошлым
вкусам
толпы,
а
так же
и
потому,
что
не
.умел
с ооб щать
о тп ечаток
т ал анта
всяким
пустякам.
Он
рисовал
маленькие
аллегорические
картинки,
которые
его
товарищ
Демаи
довольно
13


ис кусн о
гравировал
в
о дну
или
н еск олько
красок
и
которые
за
бес­
це нок
скупал
гражданин
Блез,
торговец
эстампами
на
улице
Оноре.
Но
продажа
эстампов
шла
изо
дня
в
день
хуже
и
хуже,
ув ерял
Блез,
с
н екот орого
врем ени
уже
не
желавший
ни чего
приобретать.
На
это т
р аз,
о дн ако,
Гамлену,
ко торого
нужда
де лала
изобре­
та т ельны м,
пришла
в
голову
сч аст л ивая
и,
так
по
крайней
мере
казалось
ему,
нов ая
мысль,
о сущес твле ни е
к отор ой
долж но
бы ло
обогатить
то рг овца
эстампами,
г рав ера
и
его
самого.
Ре чь
шла
о
колоде
патр иот ич еск их
к арт,
в
ко торой
корол и ,
дамы
и
валет ы
ст арого
режима
бы ли
бы
з амен ены
Гениями,
Своб ода ми
и
Равенствами.
Он
сд елал
наброски
всех
фигур,
боль ши нст во
закончил
сов сем ,
и
торо­
пился
сдат ь
Д емаи
те,
которые
мо жно
было
гравировать.
Фигура,
казав шая ся
ему
наиболее
уда чной,
представляла
собой
волонтера
в
тре уголк е,
синем
с
кр асным и
от в орот ами
мундире,
желтых
штанах
и
черных
гетрах;
он
сидел
на
барабане,
зажав
руж ье
межд у
колен
и
упершись
рогами
в
кучу
ядер.
Это
был
„гражданин червей",
явив­
шийся
на
смену
валету
ч ер вей.
Уже
больше
полугода
рисовал
Гамлен
вол онт еров ,
и
все
с
тем
же
увлечением.
В
дни
всеобщего
подъема
он
продал
несколько
ри сунков .
Остальные
висели
на
ст енах
в
мастер­
ской.
Пять-шесть
набросков,
исполненных
акварелью,
гуашью,
двух­
цветным
ка ранд а шом,
валя лись
на
ст оле
и
на
с тулья х.
В
июле
де­
вяно ст о
в т орого
года,
когда
на
всех
парижских
пло ща дях
б ыли
воздвигнуты
пом ос ты
для
вербовки
со л дат,
ко гда
из
вс ех
кабачков,
у к раш енных
гир ля нда ми,
не сл ись
крики:
„Да здравствует
нация!
Жить
свободно
или
умере ть !“ —
Гамлен,
прох од я
по
Новому
мосту
или
мимо
ра туши ,
всем
с ущест вом
рвался
туд а,
к
убранному
на­
циональными
ф лага ми
шатру,
где
магистраты
в
трехцветных
по­
в яз ках,
под
звуки
марсельезы,
производили
запись
добров ол ьце в .
Но,
поступив
в
армию,
он
оставил
бы
мать
без
куска
хлеба.
Тяжело
ды ша,
так
что
ее
б ыло
слы шно
еще
за
дверью,
вся
к р асная,
взволнованная,
обливаясь
потом,
во шла
в
мастерскую
гр а­
жда нка
вдова
Гамлен.
Национальная
кокарда,
небрежно
приколотая
ею
к
чеп цу,
могла
упасть
ка ждую
минуту.
Поставив
на
стул
кор­
зинку,
она
оста нов ил ас ь,
чтобы
п ере дохн уть,
и
стала
жаловаться
на
дорог ови зну
п родук тов .
При
жиз ни
м ужа
гражданка
Гамлен
торговала
но же выми
из­
де лиям и
на
ул ице
Гре не ль-Се н-Же р ме н,
под
вывеской
„Город Ша -
те льро“,
а
теперь,
находясь
на
ижд иве нии
сына-художника,
вел а
14


его
скром н ое
хозяйство.
Эварист
был
старш ий
из
дву х
ее
детей.
О
дочери
Жюли,
бывшей
мод ист ке
с
у лицы
Оноре,
лучше
было
и
не
спр аш ивать :
она
бежала
за
границу
с
аристократом.
—
Го споди
боже
мой,—вздохнула
гражданка,
показывая
сы ну
серую,
плохо
пропеченную
ковригу,—хлеб
все
дорожает,
да
он
те­
п ерь
и
не
чистый
пше ничный.
На
рынке
не
найт и
ни
я иц,
ни
о во щей,
ни
сыру.
А
пи таясь
каштанами,
сам
станешь
каштановым.
Сделав
• довольно большую паузу,
она
продолжала:
—
Я
видела
на
ул ице
женщин,
которым
н ечем
кормить
мла де н­
цев.
Для
бедня ко в
насту пили
времена
ужасной
нужды.
И
так
оно
будет
до
тех
пор ,
пока
не
восстановится
п орядок.
—
Мама,— хм ур о
сдвинул
брови
Гамлен,—в
недостатке
съестных
припасов,
от
к оторо го
мы
все
страдаем,
вино ва ты
скупщики
и
спе­
кулянты:
они
морят
голодом
народ
и
вступают
в
соглашения
с
внешними
врагами,
стараясь
выз ват ь
у
граждан
ненависть
к
р ес­
п ублик е
и
уничтожить
свободу.
Вот
к
ч ему
приводят
заговоры
при­
верженцев
Бриссо,
предательство
Пе ти онов
и
Роланов!
Хорошо
ещ е,
что
федералисты
с
ор уж ием
в
руках
не
явят ся
в
Пар иж
и
не
пер е­
бьют
патриотов,
не
успевших
погиб нут ь
от
го лод а.
Нельзя
те рять
ни
минуты:
необ хо д имо
установить
твердые
цены
на
му ку
и
гильоти­
нировать
всех,
кто
спек ул иру ет
пищевыми
продуктами,
сеет
в
на­
роде
смуту
или
за вязы в ает
пре с т упные
сношения
с
заграницей.
Конвент
тол ько
что
учредил
Чрезвычайный
трибунал
для
дел
о
за­
гово рах.
В
него
входят
од ни
л ишь
патриоты,
но
хватит
ли
у
них
Эне р гии,
чтобы
защищ ать
отечество
от
всех
его
врагов?
Буд ем
на­
деяться
на
Робеспьера:
он
д оброд ете л ен.
В
особенности
будем
на­
де ять ся
на
Марата:
он
люб ит
на род,
понимает
его
подлинные
нужды
и
служит
им.
Он
пер вый
всегда
разоблачал
изм енни ко в,
раскрывал
Заговоры.
Он
неподкупен
и
н еу стра шим.
Он
один
сп особ ен
спасти
р еспу блику,
ко тор ой
угрожает
г ибел ь.
Гражданка
Гамлен
пок ачал а
головой
и
уронила
к ока рду.
—
Полно,
Э ваР ист:
т вой
Мар ат
такой
же
человек,
как
и
все,
и
н ичем
не
лучше
други х.
Ты
молод,
ты
ув лека ешьс я.
То,
что
ты
сейчас
говоришь
о
Марате,
ты
говорил
прежде
о
Мирабо,
о
Ла­
файе те ,
Пе ти оне,
Бр иссо .
—
Никогда
эт ого
не
было!
—запротестовал
Гамл ен,
искренно
п оза быв
о
недавнем
прошлом.
О ч истив
ме ст ечко
на
некрашеном
деревянном
столе,
завален-
15


ном
бумагами,
книгами,
кистями
и
карандашами,
гражданка
Гамлен
поставила
фаянсовый
с упни к,
две
оловянных
миски
и
кружку
деше­
во го
в ина,
затем
положила
две
железных
вилки
и
пе к лев анный
хлеб.
Сын
и
мат ь
мо лча
съели
суп
и
завершили
трап ез у
кусочком
свино г о
сала.
Мать
степенно
подносила
к
беззу бом у
рту
на
кончике
ка рма н ного
но жа
ломт ик и
хле ба
с
салом
и
с
уважением
прожевывала
пищу,
стоившую
так
дорого.
Большую
часть
она
оста в ила
сыну ,
но
тот
глубоко
о
чем-то
задумался
и
казал ся
рассеянным.
—
Ешь,
рварист,—говорила
она
ему
время
от
вре ме ни,—е шь .
И
эти
слова
з ву чали
в
ее
устах
то рже с тв енно,
как
нек ая
за­
по вед ь.
Она
снова
принялась
жаловаться
на
дороговизну
жизни.
Гамлен
еще
раз
заявил,
что
твердые
цены
—
единственный
выход
из
пол о­
жения.
—
Ни
у
ког о
уже
нет
де не г,— во зр ажала
она.—Эмигранты
все
забрали.
И
верить
больше
неко му .
Е сть
от
че го
придти
в
отчаяние.
—
Перестаньте,
мама,
перестаньте!—
накинулся
на
нее
Гамлен.—
Разве
можно
придавать
значение
временным
лиш е ниям
и
не взг о дам?
Р ев олюция
на в сегда
осчастливит
род
человеческий!
Ст аруш ка
обм акну ла
ломтик
хле ба
в
вино:
на
д уше
у
нее
от­
ле гло,
и
она
с
улыбкой
стала
вс пом инать
времена
своей
молодости,
ког да
в
день
рождения
короля
она
плясала
на
отк ры том
воздухе.
Ей
пришел
на
память
тот
день,
к огда
Жозеф
Гамлен,
ножевщик
по
профессии,
по сват ался
к
н ей.
И
она
о бст оятель но
стал а
излагать,
как
это
п роизошло.
Ма ть
ск аз ала
ей : „Одевайся.
Мы
сейчас
отпра­
вимся
на
Гре в скую
п лоща дь
в
магазин
господина
Бьенасси,
ю ве­
ли ра,
и
пос мот р им,
как
буд ут
четвертовать
Дамьена“.
Им
с
трудом
у дало сь
пробраться
сквозь
т олпу
любопытных.
У
Б ь енасси
м олод ая
дев уш ка
вст рети ла
Жозефа
Гамлена,
в
прекрасном
розовом
полу­
кафтане,
и
сразу
дог адалас ь,
к
че му
идет
дело.
Все
время,
пока
она
смотрела
в
окн о,
как
цареубийцу
терзали
щипцами,
обливали
расп лав лен н ым
свинцо м,
разрывали
на
части,
привязав
к
четырем
лошадям,
и
нако нец
б рос или
в
огонь,
Жозеф
Гамлен,
сто я
сза ди,
не
переставал
восхищаться
цветом
ее
лиц а,
прической,
стройностью
ее
фи гуры .
Осу шив
до
дна
стакан,
она
п родолж ала
мысл енно
п ереживать
свою
жизнь.
16


—
Я
род ила
т еб я, 0варист,
раньше
чём
ожи дала ...
потому,
Что
я
испугалась,
ко гда
ме ня,
бе ре менну ю,
чуть
не
сбили
с
ног
на
Ново м
мосту
любопытные,
торопившиеся
на
казнь
де-Лалли.
Ты
появился
на
свет
совсем
кр охотн ы м,
и
лекарь
не
думал,
что
ты
выживешь.
Но
я- то
не
сомневалась,
что
господь
по
м ил ости
своей
сохранит
мне
тебя.
Я
воспитывала
теб я
как
только
могла,
не
жа­
лея
ни
трудов,
ни
затрат.
Надо
с ка зать
пр ав ду,
рнарист,
ты
всегда
выказывал
мне
признательность
и
уже
с
детских
лет
старался
от­
платить
мне
за
мои
заботы
чем
только
мог .
Ты
от
ро жде ния
был
кроток
и
ласк ов .
У
твоей
се стры
тоже
не
злое
сердце,
но
она
от личала сь
себялюбием
и
вспыльчивостью,
ты
был
жалостливее
ее
ко
в сем
несчастным.
Ко гда
сос ед ские
ма льчи шки - шал уны
разоряли
птичьи
гнезда ,
ты
старался
выр ват ь
у
них
птенцов,
чтобы
вернуть
их
ма теря м,
и
нередко
1случалось так,
что
ты
отс туп ал
от
этого
лишь
пос ле
того,
как
те бя
валили
наземь
и
бес по ща дно
избивали.
Семилетним
ребенком,
нико гд а
не
вст у пая
в
драку
с
сорванцами,
ты
спокойно
шел
по
ули це,
повторяя
про
се бя
катехизис;
вс ех
нищих,
попадавшихся
те бе
навстречу,
ты
п рив одил
домой,
чтобы
я
помогла
нм;
мне
даже
пришлось
высечь
тебя,
чтобы
о ту чить
от
это й
при­
вычки.
Ты
не
мог
смотреть
без
слез
на
чьи-либо
страдания.
Ко гда
ты
вырос,
ты
ст ал
очень
хор ош
собою.
К
в елико му
моему
уд и­
вл ению,
ты
как
будто
не
догад ыв алс я
об
этом,
в
отличие
от
боль­
ш инст ва
смазливых
молодых
людей,
которые
щеголяют
и
гордятся
своей
н аружн ос тью.
Старушка
го во рила
правду.
В
двадцать
лет
у
ЭваРиста
б ыло
оча ров ате ль ное
и
вместе
с
тем
серьезное
лицо;
это
бы ла
же нс тве нно­
строгая
красота,
че рты
Минервы.
Теперь
его
темные
глаза
и
бледные
щеки
свидетельствовали
о
глубокой
печали
и
зат аенны х
страстях.
Но
взгляд
его,
ко гда
он
посмотрел
на
ма ть,
принял
на
мгновение
то
кроткое
выр ажение,
ко торое
ему
б ыло
св ойст в енно
в
юно сти .
Она
продолжала:
—
Ты
мог
воспользоваться
своей
привлекательностью
и
уха­
ж ивать
за
деву шками ,
но
ты
предпочитал
оставаться
со
мн ою
в
ла вке,
так
что
иногда
я
сама
предлагала
те бе
не
держаться
за
мою
юбку,
а
(развлечься с товарищами .
И
на
смертном
одре
я
повторю,
Эварист,
что
ты
хорошей
с ын.
После
к онч ины
отца
ты
не
по­
боялся
взят ь
на
с ебя
заботы
обо
мн е;
хот я
тв оя
профессия
не
принос ит
по чти
ни чего,
я
благодаря
те бе
не
знала,
что
такое
нужда,
2А.
Фр анс,
Боги
жаждут.
17


и
есл и
теперь
мы
с
тобою
раз о рены
и
обнищали,
я
тебя
не
упрекаю:
виною
всему
революция.
У
не го
вырвался
жест
протеста,
но
о на,
п ожав
плечами,
п ро­
до лжала :
—
Я
не
.а рис токр атка .
Я
зна ва ла
власть
имущих,
ког да
сила
бы ла
на
их
стороне,
и
могу
сказать,
что
они
злоупотребляли
своими
привилегиями.
На
моих
глаз ах
сл уги
ге рц ога
Каналейля
избили
п ал­
ками
твоего
,отца за то,
что
он
н едос та точно
быстро
посторонился
и
ус туп ил
дорогу
их
го сподину .
Я
не
лю била
ав с триячк и:
она
была
сл ишко м
выс око ме рна
и
расточительна.
К ороля,
правда,
я
с чи тала
непло х им
человеком
и
только
после
его
процесса
и
осуждения
пер е­
менила
мне ние
о
нем.
Словом,
я
не
ж алею
о
старом
ре жи ме,
хо тя
и
при
нем
я
зн авал а
кой- ка кую
ра дость.
Но
не
гов ори
мне,
что
революция
установит
равенство:
люди
никогда
не
бу дут
равны.
Это
невозможно,
хотя
бы
вы
всё
в
стране
п ерев ерну ли
вверх
дном:
вс егда
буд ут
л юди
знат ны е
и
безвестные,
жирные
и
тощие.
Го вор я,
она
убирала
посу д у.
Художник
уже
не
с лушал
ее.
Он
искал
с илуэт
санкюлота
в
красном
кол п аке
и
карманьоле,
кото­
рый
должен
был
в
его
колоде
заменить
упраздненного
валета
пик.
Кто-то
постучался
в
дверь,
и
на
пороге
показалась
мо л одая
крестьянка,
коренастая,
з аним авшая
больше
места
в
ширину,
чем
в
в ыс оту,
рыжая,
к ривоно гая ,
с
бельмом
на
левом
глазу;
правый
гла з,
бледноголубого
цвета,
ка зался
со всем
белым^
непомерно
тол ст ые
губ ы
бы ли
оттопырены
торчащими
впер ед
зу ба ми.
Обратившись
к
Гамлену,
она
о сведо мил ась ,
не
он
ли
художник
и
не
согласится
ли
он
написать
п ортрет
ее
жениха,
Фер ра на
(Жюля),
волонтера
Арденнской
армии.
Гамлен
ответил,
что
он
охотно
с делает
портрет,
когд а
доб лестны й
во ин
вернется
в
Париж.
Девушка
кротко,
но
вмест е
с
тем
настойчиво,
продолжала
упра­
шив а ть,
чтобы
он
сдел ал
это
тут
же.
Художник,
невольно
улыбнув­
ш ись,
возразил,
что
без
оригинала
это
совершенно
невозможно.
Бе дня жка
ниче го
не
ответила:
она
не
предвидела
такого
за­
трудн ен ия .
С клон ив
голову
на
ле вое
плечо,
скрестив
руки
на
жи­
воте,
она
не
трогалась
с
места
и
молчала,
невидимому.
удрученная
горем.
Ее
п рос тод ушие
трон уло
и
привело
в
ве се лое
настроение
Гамлена;
желая
«развлечь незадачливую влюбленную,
он
сунул
ей
18


акварельный
ри с унок,
изображавший
вол онт ера ,
й
спр ос ил,
не
на­
поминает
ли
он
ей
жениха,
находящегося
в
Арденнах.
Она
устремила
на
бумагу
т ус клый
взор;
мало-помалу
ее
зрячий
г лаз
оживился,
лот ом
разгорелся,
весь
просиял;
ш ирок ое
л ицо
р аспл ы­
лос ь
в
счастливую
улы бку.
—
Да,
это
он
и
есть ,— вы гов ори ла
она
наконец.—
рто
Ферран
Ж юль,
как
живой,
вы лит ый
Ферран
Жюл ь.
Прежде
чем
художник
успел
за бра ть
у
нее
рис унок ,
она
т ол­
стыми
кр асными
пальцами
б ер ежно
сложила
его,
так
что
он
пре ­
вратился
в
неб оль шой
квадратик,
и,
суну в
се бе
за
пазуху
ме жду
руба хой
и
корсажем,
вручила
Г амле ну
ассиг нацию
в
пя ть
ливров,
п оже лала
присутствующим
всего
хорошего
и
вперевалку
бы стро
выш ла
из
комнаты.
III
В
тот
же
день,
пос ле
обеда,
Эварист
отправился
в
гражда­
нину
Жану
Блезу,
торговавшему
под
вывеской
„Амур -
Художник “
не
т олько
эстампами,
но.
также
ларцами,
карто­
нажами
и
всякого
ро да
играми,
на
улице
Оноре,
напротив
Орат ории ,
не под алек у
от
Почтовой
конторы.
Лавка
помещалась
в
нижнем
эта же
с та рого
дома,
пос трое нного
лет
шестьдесят
тому
на зад.
Над
сводчатым
п ролет ом
входной
двери
находилось
лепное
укра­
шение
в
в иде
рога той
голов ы
человекоподобного
чудовища,
а
са мая
фра м уга
был а
з апол нена
картиной,
пи санно й
масло м
и
из о б ражав­
шей
„Сицилийца,
или
Амура-Художнйка“,—копией
с
картины
Буше,
повешенной
отцом
Ж ака
Бл еза
еще
в
1770 году и с тех пор сильно
пострадавшей
от
солнца
и
дождей.
По
обе
ст орон ы
дв ери
о конн ые
пролеты
бы ли
у кр ашены
наверху
гол ова ми
ни мф,
а
в
окнах,
за
са мыми
большими
стеклами,
какие
только
н ашлис ь
в
Париже,
был и
выставлены
мо дные
эстампы
и
по след ние
новинки
в
обл асти
цвет­
ной
гра вюр ы.
В
тот
день
там
можно
б ыло
видеть
любовные
сцены,
грац иоз но,
но,
пожа л уй,
с
излишней
сухостью
изображенные
Буальи:
„Уроки
супружеской
любви“
и
„Кроткое
сопротивление“,
возму­
щавшие
якобинцев
и
служ ив шие
п овод ом
к
доносам,
к отор ые
наи­
более
ревностные
из
них
делали
в
Общест в о
искусств;
„Народное
2й
19


гуляйъе“
Дебюкура,
с
Щего лем
в
йайталбнах
Канареечного
цв ета,
рассевшимся
на
тре х
стульях;
к оней
работы
молодого
Ка рла
Верне,
аэростаты,
„Купанье Виргинии^
и
копии
с
произведений
ан ти чной
с кульптуры .
Из
числа
граждан,
беспрерывным
потоком
проплывавших
ми мо
л авки,
дольше
всех
простаивали
пе ред
обеими
соблазнительными
вит рина ми
самые
оборванные:
наи боле е
впечатлительные,
па дкие
на
всякие
зрелища,
они
старались
хотя
бы
только
глазами
завладеть
своей
долей
насл ажд ен ия
в
эт ом
мир е;
раскрыв
от
во с хище ния
рот,
они
замирали
на
месте,
между
тем
как
аристократы,
с кользн ув
небрежным
взором,
хмурили
бр ови
и
проход ил и
мимо.
Издалека
ещ е,
ед ва
зав идя
дом,
Эв ар ист
устремил
вз гляд
на
одно
из
ок он
вт орог о
этажа,
на
то,
что
бы ло
налево
от
в хода
И
в
к отором
за
узорной
железной
решеткой
стоял
горшок
красной
гвоздики.
Эт0
рк но
освещало
комнату
ЭД °ДИ?
дочери
Жана
Бле за.
Торговец
эст ампа ми
за нимал
со
своей
единственной
д оче рью
весь
Э таж
над
давкой.
Задерж авш ись
пер ед
входом
как
будто
для
того,
чтобы
пере­
вести
дух ,
ЭВЦРИСТ
повернул
д в ерную
ручк у.
Гра ждан ка
Эдод и
только
что
цродала
две
гравюры
Фрагонара-сына
и
Нежона,
которые
по­
куп ат ель
тщательно
выбрал
среди
д руги х;
прежде
чем
спрятать
в
ящ ик
п олуче нн ые
ассигнации,
она
п оочер едн о
подносила
их
к
сво им
красивым
гла за м,
внимательно
рассм атр ивая
иа
св ет
водяные
Знаки,
полос ы
и
сетку,
так
как
в
то
время
в
обращении
находилось
столь ко
же
фальшивых
денежных
зн ак ов,
ско ль ко
и
настоящих,
что
на носи ло
большой
ущерб
торговле.
Фальшивомонетчики
кара­
лис ь
сме ртн ой
к азн ью,
как
н е когда
преступники,
подделывавшие
короле в скую
п одпи сь;
уем
не
менее
до ски
для
печ атан ия
ассигнаций
на ходил и
в
каждом
погребе;
швейцарцы
мил ли он ами
ввозили
фаль­
шивые
а с сиг нации
во
Францию,
их
разбрасывали
пачками
в
хар­
че внях ;
англичане
ежедневно
выгружали
на
на шем
бе регу
це лые
тюки
п од дельн ых
билет о в,
чтобы
дискредитировать
рес пу блик у
и
по вер гнут ь
патриотов
в
н ищ ету.
Эл°ди
боялась,
что
ей
всуч ат
фаль­
шивую
бу маж ку,
но
еще
больше
боялась,
как
бы
самой
не
сбыть
по ддель ную
ас сигн ацию
д
не
прослыть
таким
обр аз ом
со общ ниц ей
Пи тта.
Однако
рна
по ла гала сь
на
св ою
сча стли вую
звезду
и
бы ла
уверена,
что
всегда
сумеет
выкрутиться.
Эварист
посмотрел
да
нее
с
тем
мр а чным
видом,
который
лучше
20


всяких
улыбок
го во рит
о
любви.
Она
взглянула
на
нег о
с
чуть-чуть
насмешливой
гри ма ской ,
слегка
прищурив
черные
глаза;
придала
же
она
сво ему
л ицу
та кое
выр ажение,
во-первых,
потому,
что
сознавала
с ебя
любимой,
причем
это
вовсе
не
было
ей
не при ятно ;
во-вторых,
потому,
что
такое
выражение
л ица
подзадоривает
влюбленного,
по­
буждает
его
изл иват ь ся
в
жа л обах,
при вод ит
к
объяснению,
ес ли
он
Этого
еще
не
с делал ,
а
в
да нном
случае
так
оно
и
было.
Сп ря тав
ас сигн ации
в
ящик,
она
дос та ла
из
ра боч ей
корзинки
бе лый
шарф,
который
вышивала,
и
принялась
за
рукод ел ье.
Она
бы ла
труд олю бив а
и
кокетлива
и,
так
как,
сид я
за
иглой, iин­
стинктивно
преследовала
две
це ли
одновременно:
понр авит ь ся
муж­
чине
и
изготовить
се бе
наряд,
то
вышивала
различно,
в
зависимости
от
того,
кто
смот ре л
на
нее :
она
вышивала
небрежно
при
«тех,
кого
ей
хоте лось
ис том ить
сладостным
ожиданием;
она
вышивала
капризно
при
тех ,
кого
ей
был о
прия т но
довести
до
отчаянья.
Те­
п ерь
она
прит вор илас ь ,
будто
вся
у шла
в
р або ту,
так
как
в
Эва­
ристе
она
жел ала
пробудить
серьезное
чувство.
рлоди
не
бы ла
ни
с лишком
молода,
ни
сл ишко м
хороша
собой.
С
первого
взгляда
она
могл а
показаться
некрасивой.
Брюнетка,
с
оливковым
цветом
лица,
она
неб режно
повя зыв ала
голову
бе лой
косынкой,
из-под
которой
выб ива лис ь
иссиня-черные
локон ы
и
свер ­
кал и,
как
угли,
темнокарие
глаза.
В
ее
круглом,
в есело м
л ице,
не­
много
курносом,
с
выступающими
скулами,
грубоватом
и
страстном,
худ ожн ик
нах о дил
сходство
с
гол овою
фав на
Боргезе,
слепок
с
ко­
торой
приводил
его
в
вос то рг
своей
божественно-шаловливой
улы бк ой.
Усики
оттеняли
страстность
ее
рта.
Под
косынкой,
по
м оде
того
го да
по вя за нной
накрест,
вздымалась,
сло вно
от
преизбытка
нежности,
высокая
грудь.
Ее
гибкая
талия,
про во рные
ноги,
все
ее
с ильн ое
тел о
двигалось
с
очаровательно-дикой
гра цие й.
Взгляд,
дыхание,
трепет
пло ти —все
в
ней
гов ори ло
сердцу
и
обещ ал о
л ю бовь.
За
прилавком
она
каз алась
нимфой
танца,
о пе рной
ва кха нк ой,
у
к оторой
отн яли
ры сью
ш куру,
ти рс
и
венок
из
плюща,
чтобы
чуд есн ым
образом
превратить
ее
в
ск р омную
хозяйку
в
ду хе
Ш ард ена.
—
Отца
нет
д ома, —сказа ла
она
художнику.—Подождите
немного:
он
ск оро
вер нется .
Смуглые
маленькие
ручки
быстро
продевали
иглу
сквозь
тонкий
ба тис т.
—
Н рав ится
вам
этот
ри сунок,
господин
Га млен ?
21


Гамлен
не
ум ел
притворяться,
да
и
любовь,
пр идава я
ему
см е­
лость,
п обуж дала
его
быть
откровенным.
—
Вы
вышиваете
очень
иску сно ,
гражданка,
но,
ес ли
вам
угод но
выслушать
мое
мнение,
узор,
который
вам
сдела ли ,
недостаточно
прос т,
недостаточно
строг
и
от зы вает ся
вычурным
вкусом,
слишко м
долго
господствовавшим
во
Ф ра нции
в
искусстве
отдел ки
тка ней ?
меб ел и,
панелей.
Эги
банты,
эти
гирлянды
напоминают
бессодер­
жа те льн ый,
пошлов а ты й
(стиль,
пользовавшийся
успехом
при
по сл ед­
нем
т ир ане.
Вкус
возрождается.
У вы!
мы
начинаем
издалека.
В
эпоху
гнусного
Людовика
XV в декоративное искусство проникли китай­
ские
вл иян ия.
Комоды
делали
пузатыми,
с
изогнутыми,
нелепыми
ручками,
и
год ны
они
лишь
на
то,
чтобы
топить
ими
п ечи
пат рио ­
тов.
Пре кр асна
только
простота.
Необходимо
вернуться
к
древности.
Давид
делает
рисунки
кроватей
и
кресел,
заимствуя
мотивы
с
этрус­
ских
ваз
и
фресок
Ге ркула нум а.
—
Я
видела
рти
кровати
и
кресла,—подхватила
рл од и,—о ни
восхитительны!
Скоро
|на другую мебель никто и смотреть не за­
хоче т.
Как
и
вы,
я
обожаю
древность.
—
Ну
так
в от,
г р аж данка,—п род олжа л
Эварист,—если
бы
вы
ук р асили
с вой
ш арф
треческим
орнаментом,
листьями
плюща,
змеями
или
скрещенными
стрелами,
он
был
бы
достоин
спартанки...
и
ва с.
Вы,
впрочем,
могли
бы
со хр анить
и
это т
узор ,
упростив
его
и
сделав
более
прямолинейным.
Она
спросила,
что,
по
его
мнению,
следовало
бы
отбро си ть.
Он
накл о нил ся
над
шарфом:
локон ы
Э *®оди коснулись его щеки.
Руки
их
встречались,
перебирая
батист ,
их
дыхание
смеша ло сь .
Эварист
испытывал
(в эту минуту бесконечную радость,
но,
ч ув­
ствуя
губы
Э^оди
так
б лизко
от
своих
гу б.
он
побоялся
оскорбить
дев у шку
и
быстро
отстранился.
Гражданка
Бл ез
люб ила
Эвариста
Гамлена.
Она
находила
вели­
колепными
его
большие
го рящ ие
гла за,
его
красивое
продолговатое
лицо,
его
бледность,
густы е
черные
волосы,
разобранные
на
п робор
и
во лнам и
падавшие
на
плечи,
его
важную
осан к у,
хо л одный
вид,
суровость
его
обращения,
уверенную
речь,
свободную
от
всякой
лести.
И
так
как
она
люби ла
его,
ей
казалось,
чт| о
юн
рбла даё т
талантом
великого
ху до жника ,
который
ран о
или
по здно
проявится
в
чудесных
про из ве де ниях
искусства
и
прославит
его
имя.
Мысль
об
эт ом
усиливала
ее
любовь.
Гражданка
Бл ез
не
была
поклон-
22


пицей
мужской
скромности:
ее
нравственное
чу вст во
нисколько
не
бы ло
бы
за дет о,
е сли
бы
мужчина,
уступив
голосу
страсти,
удо­
влетворил
с вои
ж елан ия.
Она
любила
целомудренного
Эвариста;
она
любила
его
вовсе
не
за
цело м удр ие,
но
тем
не
менее
видела
в
этом
известное
п реи мущес тв о:
с
ним
она
н икогд а
не
узнала
бы
ни
ревности,
ни
под озре н ий,
и
ей
не
пришлось
бы
опасаться
соперниц.
Однако
в
эту
минуту
она
нах од ила,
что
он
сл ишко м
сдержан.
Ес ли
Расинова
А риция,
влюбленная
в
Ипполита,
во схи щала сь
су­
ров ой
добродетелью
юно го
героя,
она
все
же
не
теряла
надежды
восторжествовать
и
пришла
бы
в
отчаянье
от
строгости
нравов,
ока жи сь
Ипполит
более
стойким.
И
как
только
представился
с луча й,
она
почти
призналась
ему
в
люб ви,
чтобы
вырвать
ответное
при ­
зн ани е.
Подобно
нежной
Ар ици и,
гражданка
Блез
бы ла
недалека
от
мысли,
что
в
любви
женщ ина
д олжна
брать
на
с ебя
почи н.
„Самые любящие,— ду мал а
она,—вместе
с
тем
и
самые
роб ки е:
они
нуждаются
в
поддержке
и
п оощре н ии.
Их
наивность
так
велика,
что
же нщина
мо жет
п ойти
оче нь
далеко
навстречу
мужчине,
а
он
и
не
зам е тит
этого,
ес ли
только
ему
оставить
ил люзию,
будто
он
смело
пов ел
атаку
и
одержал
сл авну ю
поб еду ^.
В
конечном
исходе
дела
она
нисколько
не
сомневалась,
с
тех
пор
как
узнала
на­
вер няк а
(на этот счет у нее не было никаких сомнений),
что
Эва ри ст,
пок а
революция
не
пр евр атил а
его
в
героя,
любил,
как
лю бят
все
смертные,
о дну
же нщ ину,
убогое
соз дан ие,
пр ивра т ницу
Академии.
Элоди,
к отор ую
ниМак
нельзя
было
наз ват ь
п рост ушкой ,
раз­
личала
н еск олько
видов
любви.
Чувство,
внушенное
ей
Эв^ристом,
бы ло
дос тат очн о
глубоко,
чтобы
серьезно
зад ума тьс я
над
вопросом
о
бр !а ке.
Она
охот но
вышла
бы
за
нег о
замуж,
но
опа са ла сь,
что
отец
не
согласится
на
союз
единственной
дочери
с
бедным
и
бе з­
вестным
живописцем.
У
Гамлена
не
б ыло
ничего,
т оргов ец
же
Эстампами
был
к ру пным
денежным
воротило й.
„Амур- Х удож ни к“
при­
но сил
ему
не мало
дохода,
биржевая
игра
—е ще
больше,
а
в
по­
сл еднее
в ремя
он
вступил
в
компанию
с
подрядчиком,
пос тав ляв шим
в
кавалерийские
час ти
камыш,
вместо
сена,
и
подмоченный
овес.
Наконец,
сын
ножевщика
с
ул ицы
С ен-До миник
был
совсем
не­
значительным
человеком
по
сравнению
с
издателем
эстампов,
извест­
ным
всей
Европе,
находившимся
в
ро дст ве
с
Бл езо,
Базанами,
Дидо,


бывавшим
запросто
у
г р аждан
Сен-Пьера
и
Флориана.
Не
то,
что ­
бы
рлоди
как
послушной
дочери
представлялось
необходимым,
у стр аивая
с вою
судьбу,
счит ат ься
с
волею
отца,—Жан
Блез,
человек
а лч ный,
легкомысленный,
б ольшой
волокита
и
бо ль шой
деле ц,
рано
овд ове в,
нико гда
tee уделял ей особенного внимания;
с
детства
он
предоставил
ей
полную
свободу,
не
навя з ывал
своих
советов,
дружбы
и
не
только
не
наблюдал
за
поведением
д очер и,
а,
напротив,
с та­
рался
ничего
не
замечать,
хот я,
в
качестве
знатока
женщин,
высоко
це нил
ее
Пылкий
темперамент
и
умение
пленять
сер дца
—в
своем
ро де
более
могущественное
орудие,
чем
х орошень кое
лицо.
Сли ш ком
любве оби льн ая
натура,
что бы
беречь
се бя,
слиш ком
рассудительная,
что б!ы
се бя
погуб ить,
благоразумная
да же
в
своих
безумствах,
о на,
принося
дань
страсти,
ник ог да
не
забывала
требований
прил ич ия.
Оте ц
был
ей
чрезвычайно
б лаго даре н
за
рту
ос торож н ост ь,
и
так
как
она
унаследовала
от
не го
коммерческие
с пос обн ости
и
дух
пред­
приимчивости,
он
не
инт ер есо вался
таинственными
причинами,
удер­
живавшими
от
брака
вп олне
соз ре вшую
девушку,
и
ничего
не
имел
Против
того,
что
Элоди
оставалась
дома,
где
она
стоила
экономки
и
четырех
приказчиков.
В
двадцать
семь
лет
она
сознавала
се бя
до ста точн о
взрослой
и
опы тной ,
чтобы
само й
устраивать
свою
жизнь,
in не видела никакой нужды спрашивать совета или следовать воле
отца,
молодого,
легкомысленного
и
рассеянного.
Однако
стать
женою
Гамлена
она
м огла
бы
лишь
в
том
с луча е,
если
бы
госп оди н
Бл ез
устроил
судьбу
своего
бедного
зятя,
сд елал
его
участником
фирмы,
обеспечил
ра ботой,
как
обеспечивал
уже
многих
художников,
на­
конец
дал
бы
ему
тем
пли
иным
способом
средства
к
существованию;
но
она
счи та ла
невозможным,
чтобы
отец
предложил
молодому
че ло­
ве ку
та кую
поддержку
и
чтобы
тот
с огла сил ся
принять
ее:
сл ишко м
уж
мало
симпатии
питали
они
др уг
к
другу.
Обстоятельство
Это
ставило
в
крайне
затруднительное
положе­
ние
Мягкосердечную
и
умную
ЭЛ° ДИ.
Ее
ничуть
не
путала
мысль
соединиться
тайным и
узами
со
сво им
возлюбленным,
призвав
творца
природы
в
кач еств е
единственного
свидетеля
их
взаимной
верности.
О н а, ico своими взглядами на жизнь,
не
на ходи ла
ничего
предосу­
д и те льного
в
таком
сою зе,
вполне
осу щест вимо м
при
той
свободе,
которой
опа
п ользов а лас ь:
с
честным
и
до броде тельн ы м
Эва Рис т0М
он
был
бы
вполне
прочен;
но
Гамлен
с
тру дом
добывал
себе
средства
к
существованию
и
долж ен
был
еще
содержать
с та руху-
21


мать:
при
такой
бедно сти:
в
сердце
у
него,
повидимому,
не
оста ва лос ь
места
для
любви,
даже
самой
простой.
К
тому
же
ЭваРист
еще
не
о б ъясни лся
ей,
ни
словом
не
о бмо лв ился
о
своих
намерениях.
Гражданка
Блез,
одн ако ,
н ад еяла сь,
что
ей
ск оро
удастся
вызвать
его
на
пр из н ание.
—
Гражданин
Эварист,—
с казал а
Э^оди,
разом
пре р вав
ход
своих
мыслей
и
работ у,—э тот
шар ф
прид ется
мне
по
вкусу
только
в
том
сл уч ае,
если
он
прид ет ся
по
вкусу
и
вам.
Нарисуйте
мне ,
п рошу
вас,
узор.
А
пока
я,
как
Пенелопа,
ра сп орю
то,
что
сделала
без
ва с.
—
Хорошо,
гражданка,—ответил
он
с
мрачным
одушевлением.—
Я
нар ису ю
вам
меч
Гармодия:
шц агу,
перевитую
ги рлянд ой .
Достав
карандаш,
он
п рин ялся
наб рась р вать
орнамент
из
мечей
и
цветов,
в
строгом,
с уров ом
стиле,
который
он
так
любил.
И
(в то
же
в ремя
он
из лагал
с вои
взгляды
на
иску сств о.
—
Д ухов но
перер оди вшиеся
французы,—
говорил
о н,—
должны
от­
казаться
от
раб с кого
н асле дия:
ют
дурного
вкуса,
дурной
форм ы,
д урного
рис унк а.
Ватто,
Буше,
Фрагонар
работали
на
тиранов
и
на
рабов .
В
их
про из ве де ниях
нет
чувства
подлинного
стиля,
чистоты
ли ний,
нет
ни
естественности,
ни
прав д ы.
Маски,
куклы,
тряпки,.
кривлянье!
Потомство
с
презреньем
отнесется
к
их
легкомыслен­
ной
мазне.
Ч ерез
сто
лет
картины
Ватто,
всеми
заб ы тые,
и ст леют
на
чердаках,
в
1893 году ученики художественных школ покроют
своими
наб р оск ами
по лот на
Буше.
Давид
указал
нам
новые
пут и:
он
приближается
к
искусству
древности,
но
он
еще
недостаточно
прост,
недостаточно
велик,
н едос таточ но
с трог.
Н ашим
живописцам
н адо
еще
мног ом у
учи ться
на
ф р есках
Геркуланума,
на
римских
барельефах,
на
этрусских
вазах.
Он
долго
еще
го во рил
об
античной
красоте,
затем
возвратился
к
Фрагонару,
ко тор ого
ненавидел
всей
душой.
—
Вы
его
з наете,
гражданка?
Эл оди
утвердительно
ки вну ла
головой.
—
Вы,
к онеч но,
знае те
и
старичка
Грёза:
он
довольно
смешон
в
своем
пунцовом
полукафтане
и
со
шпагой
на
б оку.
Но
он
произ­
водит
впечатление
д ре в нег рече ского
м удре ца
по
сравнению
с
Фр а­
го наром .
Н едавн о
я
встретил
под
арками
Пале- Э га лит е.
этого
не­
годяя:
он
семенил
куда-то,
напуд р е нный,
галантный,
ве р тл явый,
игр ивый,
омерзительный.
При
в иде
жалкого
старика
я
пожелал,
чт о-
25


бы,
за
отсутствием
Аполлона,
какой-нибудь
рьяный
ревнитель
искусства
п ове сил
его
на
дереве,
предварительно
содрав
с
него
кожу,
как
с
Марсия,
в
вечное
назидание
плохим
жив о писцам .
рлоди
пр ист ал ьно
п ос мот рела
на
-него
веселым
и
страстным
взглядом.
—
Вы
умеете
ненавидеть,
г о сподин
Гамлен...
Зпачит
ли
э то,
что
вы
умеете
и
лю...
—
Это
вы?
Г амл ен?
—
посл ыша лс я
тенор,
голос
гражданина
Бле за,
который
вошел
в
ла в ку, |скрипя сапогами,
зв еня
бре лок ами ;
полы
его
с юртука
развевались,
на
голове
у
не го
бы ла
огром н ая
черная
треуголка,
загнутые
края
ко торо й
доходили
ему
до
плеч.
Элоди,
вз яв
р аб очую
корзинку,
поднялась
к
себе
в
комнату.
—
Ну
что,
Гамлен,—спросил
гражданин
Блез,—принесли
чт о-
нибуд ь
но вень к ое?
—
Мо жет
быть,—ответил
художник.
И
из ло жил
св ою
идею:
—
Н аши
игральные
карты
находятся
в
вопиющем
противоречии
с
современными
нравами.
Н азван ия
„валет“
и
„король^
ос корбля ют
сл ух
патриота.
Я
придумал:
и
сделал
рисунки
для
новой
кол оды
ре­
волюционных
ка рт,
в
которой
ко роли ,
дамы,
валеты
зам енены
Сво­
бода м и,
Равенствами,
Братствами;
ту зы,
ок р ужен ные
ликторскими
связками,
назы ваю т ся
За кон ам и...
Вы
объявляете
Свободу
тре ф,
Равен­
ство
пик ,
Бр а тство
бубен,
Закон
червей...
Мне
к аж ется,
эти
карты
до­
с тат очно
хорош о
нарисованы.
Я
на мер ен
поручить
Д емаи
выг ра ви­
ровать
их
на
меди,
а
там
возьму
па те нт.
Достав
из
па пки
несколько
акварельных
рисунков,
художник
пр от янул
их
тор гов цу
эстампами.
Но
гр ажданин
Блез,
д аже
не
взглянув,
отказался
при н ять
их.
—
Отн ес ите
это ,
мой
друг,
в
Конвент:
там
это
вызовет
гр ом
рукоплесканий.
Но
не
надейтесь
извлечь
хотя
бы
су
из
вашего
но вого
изобретения,
тем
более
что
оно
не
нов о.
Вы
нем ног о
опоздали.
Ваша
ре в олюци он ная
колода
—третья
по
счету,
к оторую
мне
при­
носят.
Ваш
товарищ
Дюгур
на
п рошлой
неделе
предложил
мне
колоду
для
игры
в
пикет
с
четырьмя
Гениями,
четырьмя
Свободами,
четырьмя
Равенствами.
М еня
пытались
соблазнить
еще
другой
ко­
лодой ,
где
был и
муд рец ы,
герои ,
Катон,
Руссо,
Ганн ибал
—всех
не
упомнишь...
Все
эти
карты,
мой
друг,
имели
пер ед
вашими
одно
преимущество:
они
бы ли
грубо
нар исов аны
и
вырезаны
на
дереве
26


пе рочи нн ым
ножом.
М ало
же
вы
знаете
людей,
ес ли
д умает е,
что
игроки
станут
употреблять
карты
с
рисунками
в
стиле
Давида,
гр авир ова нным и
в
ман ере
Бартолоцци!
Да
и
вообще,
это
странное
заблуждение
предполагать,
бу дто
ну жно
с тольк о
цер ем он ий,
чтобы
приспособить
ст арую
кол оду
к
современным
иде ям.
Добрые
санкю­
ло ты
сами
отлично
исправляют
ее
непатриотичность,
провозглашая:
„Тиран!“ или просто: „Толстый боров!“ Они довольствуются своими
старыми
за мус ол енным и
кар тами
и
не
пок уп ают
новых.
В
притонах
Пале-ргалите
идет
игр а
чуть
ли
не
круглы е
сутки:
советую
вам
—
от правля йтесь
ту да
и
пре дл ожит е
круп ье
и
понтерам
ваш и
Сво ­
боды,
ваши
Равенства,
ваши...
как
вы
называете
их...
ва ши
Законы
червей,
а
потом
р асскаж ит е
мне,
как
вас
там
приняли!..
Гражданин
Б лез
сел
на
прилавок,
несколькими
щелчка м и
стряхнул
с
нанковых
панталон
просыпавшийся
на
них
табак
и
с
кротким
сожалением
посмотрел
на
Гамлена.
—
Разр е шите
дат ь
вам
один
совет,
гражданин
художник:
ес ли
вы
хоти те
за раб о тать
се бе
на
жизнь,
о ставь те
ва ши
патриотические
карты,
оставьте
ваши
революционные
символы,
ваших
Гераклов,
Гидр,
Фурий,
преследующих
преступника,
гениев
Св об оды
и
пишите
красивых
де ву шек.
Гр а ждан ский
пыл
у
всех
с
течением
вре м ени
остывает,
но
мужчинам
всегда
будут
нравиться
женщины.
Рисуйте
же
румяных
красоток,
с
маленькими
н ожк ами,
с
маленькими
ручкам и ,
и
пой мит е,
что
никт о
уже
не
интересуется
революцией
и
что
о
ней
и
сл ыш ать
не
хотят.
Э варист
'вскочил,
как
ужа ле нный:
—
Что?
О
революции
и
слышать
не
хотят?..
Но
разве
упрочение
с вобо ды,
победы
наших
армий,
наказание
тиранов,
разве
все
эти
события
Не
буд ут
вызывать
изумление
у
самых
отда ле нн ых
потом­
к ов?
Как
же
мы
можем
не
поражаться
ими?..
Ка к?
Секта
санкюлота
Иису са
Просуществовала
око ло
восемнадцати
веков,
а
куль т
С вобод ы
будет
унич тоже н,
не
пр од ер жавш ись
и
четырех
лет!
—
Вы
живете
мечтами,—с
ви дом
явного
превосходства
возразил
Жан
Блез,—я
же
реальной
жизнью.
Поверьте,
др уг
мо й,
революция
н ад ое ла : 'она затянулась слишком долго.
Пять
лет
энтузиазма,
пягь
лет
'братских объятий,
убийств,
ра зглаголь ств ов ани й,
марсельезы,
набата,
аристократов
на
фонарях,
годов
на
пиках,
женщин
верхом
на
Пу шках ,
деревьев
Свободы,
увенчанных
красными
кол па ками,
деву шек
И
ста р цев
в
белых
оде яни ях
на
к ол есница х,
разубранных
27


цветами,
пять
лет
зато че ний
в
тюрьмах,
г ильот ин ы,
пайков,
афиш,,
к ока р д, (султанов,
бряцанья
оружием,
к арма ньо л... —хв ат ит!
В
ко нце
концо в,
никт о
уже
ничего
не
понимает.
Нас мотр ели сь
мы
на
великих
людей,
которых
вы
лишь
затем
вво дил и
в
Ка пи толий ,
чтобы
сб роси ть
их
потом
с
Тарпейской
скалы!
Видели
мы
всех
эт их
Неккеров,
Ми рабо ,
‘Лафайетов,
Б айл ьи,
Петионов,
М анюэл ей
и
стольких
других.
Кто
поручится,
что
вы
не
готов ит е
той
же
участи
ва шим
но вым
ге ро ям?..
Теперь
ничему
уже
нельзя
верить!
—
Назовите,
гражданин
Блез,
на з овите
мне
героев,
которых
мы
собираемся
Принести
в
жертву!
—воскликнул
Гамлен
тоном,
на­
помнившим
торговцу
эстампами,
что
на до
быть
ост орож н ее.
—
Я
республиканец
и
патриот,—возразил
он,
прижимая
руку
к
сердцу.—Я
тако й
же
республиканец,
как
вы,
такой
же
патриот,
как
!вы,
гражданин
Эварист
Гамлен.
Я
не
с ом нев аюсь
в
в ашей
преданности
республике
и
не
думаю
обвинять
вас
в
непостоянстве.
Но
'знайте и вы,
что
моя
благонамеренность
и
преданность
общему
д елу
неоднократно
доказаны
мн ою
на
деле.
Вот
мои
политические
у бе жд е ни я: «я отношусь с доверием к каждому,
кто
с пос обен
служить
нации.
Я
преклоняюсь
перед
людьми,
кот оры х,
как
Марата,
как
Робеспьера,
глас
народа
обле к
оп асн ой
честью,
в озлож ив
на
них
бремя
законодательной
в ласт и;
в
ме ру
отпущенных
мне
слабых
сил
я
Готов
п омогат ь
им
как
до бр опоря д очный
гра жд а нин,
посильно
оказывая
Мое
скромное
содействие.
Комитеты
м огут
засвидетель­
ств оват ь
Мое
рве ние
и
мою
преданность.
Сообща
с
несколькими
на­
с тоящи ми
п атриот ами
я
поставлял
нашей
доб лестно й
кав алер ии
овес
и
Прочий
фураж,
сндбжал
обувью
на ших
со л дат.
Только
се годня
я
отправил
из
Ве рнон а
в
Южную
армию
шестьдесят
голов
рогатого
ск ота , ia ведь их придется гнать через местность,
наводненную
ра з­
бо йниками ,
'кишащую эмиссарами
Пит та
и
Конд е.
Я
не
разгова­
риваю—я
действую.
Гамлен
спокойно
сл ожил
ак вар ели
в
папку,
за вяза л
тесемки
и
взял
ее
по дмышку .
—
Странное
противоречие,—процедил
он
сквозь
з уб ы.—С
одной
стороны,
помогать
нашим
солд атам
водружать
во
вс ем
мире
знамя
Свободы, ia с другой
—у
себ я
дома
предавать
эту
же
Свободу? «сея
смятение
и
тревогу
в
сердцах
ее
за щи тни к ов...
Прощайте,
гражданин
Блез!
Прежде
чем
на пра ви ться
в
переулок,
идущий
вдоль
Оратории,
28


Гамлен,
с
сер дц ем,
й сполн ен ным
любви
и
гнева,
обернулся,
чтоб ы
взглянуть
на
красные
гв озд ики
в
ок не
в торог о
эт ажа.
Он
нисколько
не
от ч аив ался
в
спасении
родины.
Непатриотиче­
ск им
1речам Жана Блеза он противопоставлял свою веру в революцию.
Все-таки
он
вынужден
был
признать,
что
в
словах
продавца
эстам­
пов
заключалась,
по видимо му ,
известная
до ля
пра вды:
население
Пар ижа
уже
не
проявляло
пре жне го
интереса
к
событиям.
К
сожа­
лению,
'было слишком несомненно,
что
на
см ену
одушевлению
пер­
вых
дней
пр ишло
в сеоб щее
равнодушие,
что
в
прош лое
канули
охв ачен ны е
об щим
п орыв ом
огромные
толпы
восемьдесят
девятого
года,
что
в
п рошлое
канули
миллионы
людей-единомышленников,
сплотившихся
в
девяностом
году
вок руг
алтаря
фе де рали стов .
Ну
что
ж!
До бл ес тные
граждане
удвоят
рвение
и
смелость,
заставят
очнуться
уснувший
народ,
предложив
ему
выбор
между
свободой
и
смертью.
Так
думал
Гамлен,
И
мыс ль
об
Элоди
придавала
|ему мужества .
Очутившись
на
набережной,
он
увидел,
что
солнце
садится
За
тяжел ы е
тучи ,
п охожи е
на
горы
до бела
раскаленной
{лавы;
го­
р одс кие
крыши
купались
в
з олото м
свете;
оконные
стекла
ослепи­
тельно
сверкали.
И
Гамлен
представил
себе,
что
это
титаны
со­
оружают
из
п ыл ающих
обломков
старых
миров
медные
твердыни
Д икеи.
Не
зная,
где
достать
хлеба
для
се бя
с
ма те рью,
Гамлен
мечтал
о
бесконечных
столах
и
всемирной
трапезе,
в
к оторой
юн
примет
участие
вместе
со
всем
возрожденным
человечеством.
А
пока
юн
убеждал
«себя,
что
родина,
как
добрая
мать,
накормит
своего
вер ­
ного
сына.
Возмущенный
пренебрежением,
с
которым
торго ве ц
эстам­
пам и
отнесся
к
его
пре длож ен ию,
он
старался
уверить
(себя,
что
ид ея
революционной
колоды—-идея
новая
и
плодотворная
и
что
у
него
по дм ышкой ,
в
папк е
с
пр екра сно
выполненными
акварель­
ными
ри сунка м и,
заключено
целое
богатство.
„Демаи выгравирует
их, —-д ум ал
он .—Мы
сами
выпустим
в
свет
патриотические
карты
и
в
какой-нибудь
месяц
наверняка
распродадим
де сять
тыс яч
кол од
по
двадцать
су
ка жд ая^.
Сгорая
ют
н етерпени я
поскорее
привести
в
исполнение
св ой
замысел,
он
крупными
шагами
на пра вил ся
на
Скобяную
н аб ережн ую,
где
над
лавкой
стекольщика
жил
Демаи.
29


Вх од
был
через
лавку.
Жена
стекольщика
предупредила
Гам­
лен а,
что
гражданина
Демаи
нет
дома,
чем
не
очен ь
удивила
худо ж­
ника,
так
как
он
зн ал
своего
при ят еля
за
^человека непоседливого
и
легкомысленного
и
поражался,
как
э то,
работая
л ишь
урывками,
Деман
гравировал
так
мно го
и
так
искусно.
Гамлен
решил
по­
дождать
его
м ину тку.
Жена
с те кольщи ка
пред л ожил а
ему
стул.
Она
была
мрачно
н астроен а
и
с тала
жаловаться
на
дела,
кот оры е
шли
из
рук
вон
плохо,
хотя
можно
бы ло
предполагать,
что
рево ­
л юция,
р азби вая
столько
оконных
стекол,
обогатит
с тек ольщи ков .
Смеркалось.
Отк азав ш ись
от
мы сли
дождаться
товарища,
Га м­
лен
простился
с
же ной
стекольщика.
П рохо дя
по
Новому
мосту,
он
увидел
на
набер еж но й
Морфондю
конный
отряд
национальных
гвардейцев,
которые,
бряцая
оружием,
расталкивая
толпу,
с
фак е­
лами
в
рук ах
конвоировали
телегу,
мед л енно
влекшую
на
гильотину
человека,
име ни
к оторог о
никто
не
з нал
—бы вш его
дворянина,
пе р­
вого,
ос ужде нного
новым
Рево л юцио нным
трибуналом.
М ежду
т ре­
уголка ми
гв ардей ц ев
смутно
виднелась
его
фигу р а:
он
сидел
лицом
к
задку
те лег и,
руки
был и
связаны
за
спино й,
обнаженная
голова
беспо мо щно
болт ал а сь.
Ря дом
с
ним
стоял
палач,
оп ерши сь
рук ой
о
б окову ю
сменку
повозки.
Прохожце,
остановившись,
высказывали
гдэедположение,
что
эт о?
вероятно,
какой-нибудь
спе к улян т,
моривший
го лод ом
народ,
и
смо­
трели
ра вн одуш но
на
осужденного.
Гамлен,
п одо йдя
поб л иже,
увидел
среди
зевак
Демаи:
он
старался
выбраться
из
толпы
и
перебежать
дорогу,
рварист
окликнул
его
и
до трон улся
рукой
до
его
плеча.
Де маи
об е рнулс я.
Эт0
был
молодой
человек,
красивый
и
сильный.
В
свое
время
про
него
гов орили
в
Ак ад емии,
что
у
нег о
голова
Вакха
на
то рсе
Гер акл а.
Приятели
звали
его
„Барбару“ —
за
сх од­
с тво
с
эт им
наро д ным
представителем.
—
Пойдем,—обратился
к
нем у
Гамлен,—мне
надо
поговорить
с
тобой
о
важном
д еле.
—
Оставь
м еня
в
по кое!
—
раздраженно
ответил
Демаи.
Выжидая
удо бны й
мом ент ,
чтобы
протиснуться
сквозь
толпу,
он
об рони л
не ско лько
не внят ных
слов:
—
Я
шел
следом
за
божественной
жен щин ой.. .
Со ло менная
шляпка...
золотистые
вол осы ,
распущенные
вдоль
плеч...
Вероятно,
к ак ая-нибу дь
мо дист ка.. .
Прокл ятая
т;елега
р аз ъединил а
нас...
Она
успела
пр ойти
вперед...
Она
уже
в
конце
моста!
30


Гамлен
попытался
удержать
его
за
кафтан,
клянясь,
Что
д ело
очень
важное.
Но
Демаи
уже
пробирался
между
лошадьми,
гв ар дейца ми,
саблями
и
факелами,
ст рем ясь
н агнать
св ою
модистку.
IV
Б
ыло
десять
часов
утра.
Апрельское
солнце
заливало
светом
нежную
зелень
деревьев.
Освеженный
ночной
грозою
воз­
дух
был
п олон
с ла дост ной
истомы.
Изредка
всадник,
п ро­
скакав
по
Вдовьей
аллее,
нару ш ал
безмолвие
уединенного
у го лка.
В
конце
тенистой
ал леи,
напротив
хижины,
носившей
название
„Лилльская Красавицасс,
Эв ари ст,
СИ ДЯ
на
деревянной
скамейке,
под ­
жидал
р лоди.
С
то го
дня,
как
их
пальцы
встретились
на
батистовом
шарфе
и
дыхание
с мешал о сь,
он
не
был
ни
р азу
в
„Амуре- Худ ож-
ник е“.
Целую
неделю
гор дый
стоицизм
и
все
возраставшая
роб ость
удерживали
его
вдали
от
ЭЛ °ДИ-
Он
отправил
ей
пылкое
письмо,
мрачное
и
серьезное,
в
котором ,
из лагая
причины
сво его
недоволь­
ства
гражданином
Бл езом,
но
ума лч ивая
о
сво ей
л юбви
и
скры в ая
ско р бь,
за явл ял
о
принятом
им
решении
не
переступать
порог а
лавки,
и,
повидимому,
собирался
сдержать
слово
с
твердостью,
кото­
рая
вовсе
не
улыбалась
вл юбл енно й
девушке.
Обладая
со всем
противоположным
характером,
Э^оди,
ни
За
что
не
жел авшая
поступаться
тем ,
что
она
считала
своим
добром,
ср азу
стал а
раздумывать,
ка ким
спо со бом
вернуть
себе
друга
се рдц а.
Сна -
чала
она
намеревалась
пойт и
прямо
к
нему
в
мастерскую,
на
Тион-
виллыскую
площадь.
Но,
зная,
что
он
отличается
грустным
нравом
и,
судя
по
пись му,
сил ьно
р азд р ажен,
и
опасаясь,
как
бы
он
ре
перенес
на
нее
злобы,
которую
питал
к
отцу,
и
не
стал
избе­
га ть
ее
в
дальнейшем,
она
ре шила ,
что
лучш е
назначить
ему
сен ­
тиментальное
и
рома нти че ско е
свидание,
от
которого
он
никак
не
мог
уклониться
и
которое
да ст
возможность
переубедить
его
и
понр ав ить ся
ем у,
ибо
уединение
поможет
ей
очаровать
и
поко­
рить
его.
В
рту
эпоху
во
всех
английских
па рк ах,
во
всех
модных
ме-
31


ûïâx гуляний,
до
чертежам
ученых
архитекторов,
бы ли
сооружены
хижины,
удовлетворявшие
склонности
горожан
к
сельской
жизни.
Хижина
„Лилльская Кдэасавица“,
арендованная
продавцом
лимонада,
упиралась
одной
из
св оих
якобы
ветхих
стен
в
искусственные
раз­
вал ины
старинной
башни,
соед иняя
таким
об разом
пр елест ь
сель­
ского
ландшафта
с
меланхолией
руин.
Оч ев идно,
счи тая ,
что
для
чувствительных
сердец
еще
не дост аточно
х ижины
и
разрушенной
башни,
продавец
лимонада
соор удил
под
ивой
могильный
хо лм
и
в одрузи л
на
нем
к олон ну
с
п огреба ль ной
урной,
украшенную
на д­
пис ью : „Клеониса своему верному Азору“ .
Хижины,
развалины,
гроб­
ницы!
Накануне
своей
гибели
ари с тократи я
во здв и гала
в
на сл ед­
ственных
парках
рти
си мв олы
нищеты,
уничтожения
и
смерти.
А
теперь
горожане-патриоты
с
удовольствием
пили,
плясали,
пре­
давались
любви
в
(искусственных хижинах,
в
тен и
искусственных
р азв алин
искусственных
монастырей,
ср еди
искусственных
гробниц,
ибо
и
те
и
други е
бы ли
поклонниками
природы,
учениками
Жа н-
Жака,
и
те
и
други е
о динако во
об лад али
чувствительными,
распо­
ложенными
к
мечтательности
сердцами.
Явившись
на
св ида ние
ранее
назначенного
часа,
Эв аР и,ст
с тал
ожи дат ь,
измеряя
время,
как
маятником,
биением
собственного
серд­
ца.
Про шел
патруль,
вед я
куда-то
арестованных.
Спустя
десять
ми­
нут
женщина,
вся
в
розовом,
с
буке т ом
в
руке ,
как
э того
требо­
вала
мода,
проскользнула
в
хижину
в
сопровождении
к ав алера
в
тре уголке,
красном
фраке,
полосатом
жилете
и
полосатых
панта­
лона х;
оба
до
т ого
был и
похожи
на
пре жних
щеголей,
что
поневоле
п риходи лось
сог ласить ся
с
гражданином
Б ле зом,
утверждавшим,
будт о
у
люд ей
ес ть
такие
свойства,
которых
не
в
состоянии
изменить
ни­
какая
революция.
Спустя
еще
несколько
ми нут
старуха,
приш ед шая
из
Рюрйля
или
Сен-Клу,
держа
в
р уках
цилиндрическую
ярк о
размалеванную
короб ку,
уселась
(на скамью,
на
к ото рой
ожи дал
Гамлен.
Коробку,
крышка
к отор ой
была
снаб жена
рулеткой
со
стрелой
для
гадания,
же нщ ина
поставила
перед
со бой.
Она
п ре дла гала
ребятам,
игравшим
в
саду,
попытать
счастья.
Т оргов ала
она
печеньем,
называвшимся
прежде
„облатками“,
а
теперь
переименованным
в
„утехи“; потому
ли,
что
(традиционный термин
„облатка“
наводил
на
докучливую
мысль
об
евхаристии
и
христианском
долге,
потому
ли,
что
в сем
н адо ело
старое
название,
но
„облаткисс назывались тогда ;,утехами“ .
32


Ст аруха
отерла
к онцам
п еред ника
пот
со
лба
и
разра зи л ась
жалобами,
обращаясь
к
небу
и
обвиняя
б ога
в
несправедливости:
^а то,
что
его
созданиям
приходится
так
тяжело.
Ее
муж
держал
ка ба чок
в
Сен-Клу,
на
берегу
рек и,
а
она
ежедневно
ходила
по
.Е л ис ейским
п олям
со
своей
трещоткой,
выкликая: „Утех,
ком у
утех,
сударыни!“ И все-таки
они
не
могл и
прокормить
себя
на
старости
лет
своими
трудами.
Видя,
что
сосе д
по
скамейке
г отов
пожалеть
ее,
она
при ня лась
обстоятельно
из лагат ь
пр и чину
своих
несчастий.
Виной
всему
бы ла
республика,
которая,
разорив
бог ач ей,
выр ва ла
у
бедняков
п ослед ­
ний
кус ок
хлеба
изо
рта.
Не чего
и
н адеять ся
на
лучшее .
Напротив,
судя
по
многим
приз накам ,
дела
пойдут
все
хуж е
и
хуже.
В
На н-
тере
женщ ина
род ила
р еб енка
с
головой
г адю ки;
в
Рюрйле
молния
уда рила
в
цер ко вь
и
расплавила
кре ст
на
колок оль не ;
в
Шовиль-
ском
лесу
видели
оборотня.
«/Води в масках отравляли источники
и
разбрасывали
порошки,
распространявшие
заразу...
Эварист
уви дел
Эдоди,
выходившую
из
коляски.
Он
кинулся
еп
навстречу.
Глаза
молодой
женщ ин ы
бле стели
в
прозрачной
т ени
соломенной
шляпы;
на
губах,
пунцовых,
как
гвоздики,
которые
она
держала
в
рук е,
играла
улы бка.
Черный
шелковый
шарф,
пере­
кр ещ ив авш ийся
на
груди ,
сзади
был
зав язан
ба нто м.
Желтое
пла тье
подчеркивало
быстрые
движения
колен
и
открывало
ноги
в
ту­
фельках
без
кабл уков .
Бедра
не
был и
стянуты,
так
как
революция
ос во боди ла
ста н
гражданок
от
корсета;
однако
юбка,
вздувавшаяся
еще
на
боках,
скра ды вал а
формы,
пре у ве лич ивая
их
и
скрывая
под
сво ею
пышностью
подлинные
очертания
фигуры.
Он
хотел
заговорить,
но
не
находил
сл ов
и
упрекал
с ебя
за
смущение,
не
зная,
что
ЭЛ°ДИ
оно
был о
прия т нее
самых
л юбезн ых
речей.
От
ее
внима ния
также
не
у скол ь знул и),—
и
она
сочла
рто
х орош им
признаком,—что
га лст ук
у
нег о
был
повязан
тща те льн ее
обыкновенного.
Она
протянула
ЭваРистУ
руку.
—
Я
хотела
повидать
вас,—сказала
о на, — по беседо вать
с
вам и.
На
ваше
письмо
я
не
ответила:
оно
мне
не
понравилось;
д
не
узнала
в
нем
вас.
Будь
оно
естественнее,
оно
был о
бы
л юбезне е.
Я
умалила
бы
достоинства
вашего
характера
и
вашего
ума,
если
бы
в
самом
деле
поверила,
что
вы
не
жел ает е
больше
приходить
на
мулицу
Он оре
только
потому,
что
слегка
повздорили
о
политике
с
чел о веком ,
гора здо
старше
вас .
Бу дьте
по ко йны,
вам
нечего
опасаться
3А.
Ф ранс
Боги
жаж ду т.
33


дурного
приема
со
стороны
отца,
когда
вы
снова
я ви тесь
к
нам..
Вы
не
знаете
ег о:
он
не
помнит
ни
того,
что
сам
сказал,
ни
того*
что
вы
ответили.
Я
во все
не
утв е рж даю,
что
между
в ами
обоими
существует
большая
симпатия,
но
он
не
злопамятен.
Г оворю
вам
откровенно:
он
не
слиш ком
интересуется
ни
вами...
ни
мной...
Он
поглощен
своими
дел ами
и
развлечениями.
Она
направилась
к
деревьям,
окр ужа вши м
хижину,
к уда
он
п осл ед овал
за
нею
не
без
н екотор ого
отвращения,
так
как
риа л,
что
рто
—место
св ида ний
с
прод а ж ными
женщинами
и
пр иют
м имо­
лет ной
любви.
Она
выбрала
столик
в
самом
ук ром ном
уголке.
—
Как
много
долж на
я
вам
сказать,
ЭваРист-
Дружба
имеет
св ои
права:
вы
разрешите
мне
воспользоваться
ими?
Я
хочу
по­
гов ор ить
с
в ами
—главным
обра зом
о
вас...
и
немножко
о
себе,
ес ли
вы
ниче го
не
имеете
пр оти в.
Продавец
ли мона да
принес
графин
и
стаканы,
и
ЭЛ°ДИ
сама,
как
хорошая
хозяйка,
напол нил а
ста каны ;
затем
она
р асска зал а
Э ва­
рис ту
про
св ое
детство,
про
мать,
красоту
ко торо й
она
охо тно
пре­
возносила
и
как
любящая
дочь
и
потому,
что
счи тал а
ее
источни­
ком
собственной
красоты.
Она
с
уважением
гов ори ла
о
том,
какие
к р епкие
л юди
были
ее
предки:
ибо
она
гордилась
своей
б урж уаз ной
кров ью !
Она
рассказала
так же,
к ак,
потеряв
в
шестнадцатилетнем
возрасте
обожаемую
мать,
она
с
тех
пор
жила
без
ласки,
без
под­
держки.
Обрисовала
себя,
какой
бы ла
и
в
с амом
деле:
живой,
чу в­
ствительной,
смелой
женщиной,
и
приб а вил а:
—
P®21?®011? я провела слишком печальную и одинокую юность,
чтобы
не
оцен ит ь
так ого
сердца,
как
ва ше,
и
не
откажусь
по
соб­
ственной
во ле
и
без
борьбы,
предупреждаю
в ас,
от
чувства
симпа­
ти и,
на
кот орое ,
мне
ка залос ь,
я
могу
рассчитывать
и
ко то рое
мне
дорого.
Эварист
с
нежностью
посмотрел
на
нее :
—
Н еу жели,
Э‘1ОДИ?
я
вам
не
безразличен?
См ею
ли
я
ртому
верить?..
Он
замолчал
из
боязни
сказать
лишнее
и
злоупотребить
столь
дов ерчив о
предложенной
д ружб ой.
Она
с
открытым
видом
про тя нула
ему
маленькую
рук у,
выг ля­
дывавшую
на полов и ну
из
длинного,
узкого,
отделанного
кружевом
рукава.
Грудь
ее
вздымалась
от
глубоких
вздохов.
—
Припишите
мне,
Эв аР ист?
все
чувства,
которые
вы
хот ели
34


бы,
чтобы
я
к
вам
п ит ала,
и
вы
не
ошибетесь
в
мо ем
сердечном
расположении.
—
рлоди,
Элоди,
повторите
ли
вы
эт о,
к огда
узнаете...
Он
запнулся.
Она
опус тила
гла за.
Он
шопотом
докончил:
—
...что
я
лю блю
вас?
При
пос ледних
словах
она
пок р аснел а
—от
удов ол ьств и я.
В
ее
глазах
он
мог
бы
прочитать
неж ную
страсть,
но
в
то
же
время,
против
воли,
насм ешлив ая
улыбка
приподымала
уголки
ее
рта.
Она
думала:
„И ему кажется,
что
он
объяснился
первым!..
А
мо жет
быть,
он
д аже
бо ит ся,
что
рассерд ил
ме ня !./4
Она
л аско во
с казал а
ему:
—
Вы,
знач ит ,
не
заметили,
д руг
мой,
что
я
вас
люблю?
Им
ка за лось,
что
они
од ни
во
вс ем
мире.
В
порыве
восторга
Эварист
устремил
взо р
к
залитому
солн це м
л азур ному
не босв оду:
—
Г ляди те:
не бо
смо тр ит
на
нас!
Оно
так
же
восхитительно,,
так
же
благосклонно,
как
и
вы,
моя
возлюбленная;
оно,
подобно
вам,
ослепляет
своим
бл ес ком,
по добно
вам,
улыбается
кротко...
Он
чувствовал
себя
слившимся
со
всей
природой,
он
делал
ее
у ч аст ницей
своей
радости,
своего
т ор жест ва.
Ему
представлялось,
что,
празднуя
его
обручение,
канделябрами
заг о рал ись
цветы
ка­
штанов
и
вспыхивали
исполинские
фак елы
то полей .
Он
на сла ждал ся
своей
силой
и
величием.
Она,
более
нежная
и
тонкая,
более
гибкая
и
податливая,
уже
считала
себя
вправе
в ос­
пользоваться
преимуществами
слаб о го
по ла
и,
п окори в
Эвариста,
под чиняла с ь
его
вол е;
завладев
им,
она
теперь
видела
в
его
дице
г о спод ина,
героя,
бога,
сго рала
от
желания
восхищаться
им,
пови­
новаться,
отдаться
ем у.
В
т ени
деревьев
он
з апеч атлел
на
ее
устах
долгий
плам енный
поце лу й;
она
запрокинула
голову
и
в
о бъ ятиях
Эвариста
почувствовала,
что
те ло
ее
с та новит ся
мя г ким,
как
воск.
Они
еще
долго
разговаривали
о
сам их
себе,
позабыв
обо
всем)
на
свете.
Эварист
высказывал,
глав н ым
образом,
неопределенные
и
возвышенные
мысл и,
от
которых
м о лодая
ж енщ ина
приходила
в
вос торг.
Эл<*ди вела речь о вещах приятных,
практических
и
к асав­
шихся
т олько
их.
Потом,
к огда
она
сочла,
что
д ольше
о ст ават ься
не льз я,
она
поднялась
с
решительным
видом,
дала
своему
воздю-
з*
35


бл енном у
три
пунцовых
гвоздики,
в з ращ енные
ею
на
окне,
и
вс по рх­
нула
в
кабриолет,
в
котором
приехала.
Эт0
бы ла
н аемн ая
коляска
на
очень
высоких
колес ах,
выкрашенная
в
желтый
цвет ;
ни
в
цей,
ни
в
кучере
не
было
решительно
ничего
примечательного,
но
Гам­
лен
н ико гда
не
пользовался
наемными
колясками
и
все
окружавшие
его
тож е.
К огда
он
ув идел
Э^оди
в
ка бри олете
на
огромных,
быс тро
катящихся
кол есах ,
у
него
сжалось
сердце
от
пе чал ьн ого
предчув­
ствия:
он
муч ител ьн о
ясно,
как
это
бывает
только
при
галлюци­
нации,
пре дс т авил
себе,
что
лоша дь
уво зит
ЭД °ДИ
прочь
от
дей ­
с тви тель ност и,
за
пределы
настоящего,
в
какой-то
роскошный
и
веселый
город,
к
пы шным
чертогам,
на
лоно
наслаждений,
куд а
он
не
вс туп ит
никогда.
Кабриолет
скры лся
113 виду .
Смятение
ЭваРиста
рас се ялос ь,
но
осталась
глухая
тоска:
он
чувствовал,
что
пережит ых
здесь
часов
нежности
и
забв ения
ему
не
испытать
больше
нико г да.
Он
направился
дом ой
Елисейскими
полями,
где
ж енщи ны
в
свет­
лых
платьях
ш или
или
вышивали,
сидя
на
деревянных
с тулья х,
ме­
жду
тем
как
де ти
их
игр али
под
деревьями.
Увивав
торговку
„уте-
х амисс
с
к оробкой
• в форме барабана,
он
вспомнил
торговку
„уте -
х ами“
во
Вдовьей
аллее,
и
ему
п оказ алось , 6!удто между этими даумя
вст ре чами
прошла
целая
полос а
его
жизни.
Он
пересек
площадь
Революции.
В
Тю и льрий ском
саду
он
издали
услы ха л
мощный
гул
в е ликих
д ней
революции,
единодушный
голос
людских
толп,
кото­
рый,
по
мнению
врагов
республики,
умолк
навсегда.
Ускорив
шаги
навстречу
все
возраставшему
шум у,
он
очутился
на
улиц е
Оноре,
сп лошь
усеянной
мужчинами
и
женщинами,
кричавшими: „Да здрав­
ствует
Республика!
Да
здравствует
С во б од а!6* Стены садов,
окна ,
ба лкон ы,
крыши
был и
унизаны
зрителями,
махавшими
шляпами
и
носовыми
платками.
Предшествуемый
са пером ,
который
расчищал
дорогу
шествию,
ок р уже нный
муниципальными
властями,
на циона л ь­
ны ми
гвардейцами,
а ртил лери ста ми,
жандармами,
гусарами,
мед ленно
п лыл
над
головами
г ражд ан
челов е к
с
же лчным
цветом
л ица;
на
лбу
у
не го
красовался
ве нок
из
дубовых
листьев,
на
плеч и
был
на­
кинут
ветхий
зе ле ный
плащ
с
горностаевым
воротником.
Женщины
осыпали
его
цветами.
Он
смотрел
вокруг
ж елт ыми
пронизывающими
насквозь
глаз ам и,
как
будто
выискивал
в
этой
охв ачен н ой
энтузиаз­
мом
т олпе
врагов
на рода,
которых
на длеж ало
разоблачить,
изменни-
36


к ов,
которых
надлежало
покарать.
Поравнявшись
с
ним,
Гамлен
об­
нажил
голову
и,
присоединяя
св ой
голос
к
сотням
тысяч
других
го лосо в,
крикнул:
—
Да
зд р авст вует
Марат!
Тр иум фато р
вступил,
как
Р ок,
в
зал у
Конвента.
Ме жду
тем
как
то лпа
медл енно
рас ходи лась ,
Гамлен,
сид я
на
тумб!е,
сдерживал
рукою
биение
се рдц а.
Зр€ЛИШе?
о че ви дцем:
кото рого
он
только
что
был ,
наполнило
все
его
существо
возвышенным
волнением
и
п ла­
менным
восторгом.
Он
ч тил
и
люби л
Марата,
ко тор ый,
с трад ая
воспалением
вен ,
больной,
мучимый
язвами,
отд ав ал
ос та ток
св оих
сил
на
служение
р есп убли ке
и
в
своем
бедном,
для
всех
открытом*
доме
п рин имал
его
с
р аспро стер ты ми
о бъ ятиям и,
гов ори л
ему
с
ув лечен и ем
об
общем
бл аге,
порою
расспрашивал
о
происках
злодеев.
Теперь
Эварист
был
в
восхищении,
ув идав ,
что
враги
Ма рат а,
замышлявшие
его
гибель,
уготовили
ему
триумф;
он
благословлял
Революционный
трибунал,
кот оры й,
оправ д ав
Дру га
Народа,
вернул
Конвенту
самого
ревност­
ног о
и
самого
безупречного
из
законодателей.
Он
еще
видел
перед
собою
лихорадочный
взор,
чело,
увенчанное
сим вол ом
гражданской
доблести,
лицо,
выражавшее
благородную
г ордость
и
без жал ост ную
люб овь ,
изнуренное
недугом,
высохшее,
неотразимое,
перекошенный
рот,
ши рокую
грудь,
всю
фигу ру
ум и рающег о
исполина,
который
с
высоты
людской
по бед ной
колесницы,
казалось,
обращался
к
со­
гр а жда на м: „Будьте,
подо бно
мне,
патриотами
до
гробов ой
д о ски!“
Ул ица
уже
опустела,
н очь
по к рыла
ее
мраком;
с
фонарем
в
руке
прошел
ми мо
л ам пов щик,
а
Гамлен
все
еще
повторял
про
себя:
—
До
гробовой
до ски!. .
V
девять
ча сов
ут ра
Эварист
уже
за стал
в
Люксембургском
саду
Эл° ДИз
ожидавшую
его
на
скам ь е.
Прошел
м есяц
с
тех
п ор,
как
они
объяснились
в
любви,
и
тепер ь
они
ежедневно
встречались
то
в
„Амуре -Ху д о ж­
ник е^, то в мастерской на Тионвилльской площади.
С видани я
эти
был и
оче нь
не жны,
но
все
же
носили
на1
се бе
п ечать
известной
сдер ж ан-
37


нест и,
кот орую
налагал
на
них
доб родетел ьны й
и
ст епенный
характер
Гамлена:
деист
и
безупречный
гражданин,
он
готов
был
соединить
с вою
судьбу
с
судьбою
лю бимо й
ж е нщины,
смотря
по
об ст ояте ль­
ствам—перед
лицом
закона
или
перед
лицо м
одного
лиш ь
господа,
но
с оглаша лся
сделать
это
л ишь
отк ры то,
не
таясь
от
людей,
рлоди
отдавала
д олж ное
столь
благородному
решению,
но,
отчаявшись
вс ту пить
в
брак,
невозможный
по
мно гим
причинам,
и
отказываясь
вместе
с
тем
кинуть
выз ов
общественным
пр илич ия м,
она
в
глу ­
би не
души
л ел еяла
мысль
о
тайной
связи,
которая,
не
бросаясь
в
глаза,
с
течением
времени
приобрела
бы
ув а жение
окружаю щ их.
Она
надеялась,
что
в
од ин
прекрасный
де нь
ей
удастся
преодолеть
ще пет ильно с ть
св оего
сли шком
п очтите льного
возлюбленного,
и,
не
желая
дольше
откладывать
нео бхо дим ых
пр из на ний,
она
назначила
ему
свидание
в
б езлю дном
саду,
близ
монастыря
ка рт ез ианце в.
Взгля нув
на
Эва Ри ста
с
неподдельной
нежностью,
она
взял а
его
За
руку,
уса ди ла
рядом
с
собой
и
за гово рил а,
тщательно
выбирая
каждое
слово:
-
Я
слишко м
уваж аю
вас ,
ЭваРи€Т?
чтобы
та итьс я
от
в ас.
Я
считаю
себя
дос тойн ой
в ас:
я
не
была
бы
такой,
если
бы
не
ска зал а
вам
всего.
Выслушайте
меня
и
будьте
мои м
су дь ей.
Я
не
могу
упрекнуть
себя
в
Нек расиво м,
низком
или
корыстном
по сту пке.
Я
бы ла
лиш ь
слишком
сл аба
и
легковерна...
Не
упускайте
из
виду,
мой
друг,
тяж ел ых
обс тоя тель ств ,
в
которых
я
находилась.
Вы
знаете,
я
рано
потеряла
мать;
оте ц,
еще
молодой
человек,
ду мал
только
о
развлечениях
и
об р ащал
на
меня
мало
внимания.
Я
выросла
Чу в­
ствительной
девушкой:
природа
наделила
мен я
не жным,
любвеобиль­
ным
се рдцем ,
и,
хотя
она
не
отказала
мне
в
здравом
смысл е,
в
ту
пору
чув ств о
брало
во
мне
вер х
над
р ассу дком .
Увы,
оно
|я сейчас
оказалось
бы
сильнее
всего,
если
бы
они
оба
—чувство
и
ра сс удок
—
не
советовали
мн е,
Эварист,
отдаться
вам
безраздельно
и
на всег да!
Она
выражалась
сдержанно
и,
вместе
с
тем,
эне р ги чно;
ка ждое
слово
ее
бы ло
о бду мано
зар анее .
Она
уже
дав но
решилась
на
рту
исповедь:
во-первых,
потому,
что
обл адал а
открытым
характером,
во-вторых,
потому,
что
ей
нравилось
подражать
Жан- Жаку ,
и,
на­
конец,
потому,
что
она
благоразумно
убеждала
самое
се бя:
„Рано
или
п оздно
Эваристу
откроется
тайна,
которая
п ринад леж ит
не
мне
одной;
добров ол ьное
признание
возвысит
меня
в
его
глазах
и
изба­
вит
от
позора
разоблачений
со
стороны^.
Влюбчивая,
покорная
го-


лесу
природы,
она
считала
себя
не
очень
вино вно й,
и
потому
эта
исповедь
не
с лиш ком
тяго ти ла
ее;
кр оме
того,
она
собиралась
рас­
сказ ат ь
ЭваРистУ
лиш ь
самое
необходимое.
—
А х, —вз дохнул а
она,—почему,
дорогой
Эвари ст ,
мы
с
вами
не
в ст ретил ись
в
то
время,
когда
я
б ыла
одна,
покинутая?
Гамлен
понял
бук ва льно
просьбу
быт ь
ей
су дь ей.
Пр ед­
расположенный
от
природы
и
п одгот ов лен ный
литературным
в ос­
п ита нием
к
роли
доморощенного
блюстителя
справедливости,
он
соб ира лся
выслушать
признание
рлоди .
Ви дя,
что
она
колеблется,
он
знаком
предложил
ей
говорить.
И
она
сказал а
совсем
просто:
—
Од ин
мо лод ой
челов ек ,
обла да в ший
не
только
д урн ыми
каче­
ствами,
но
и
хорошими,
и
выставлявший
напо к аз
только
хороши е,
нашел
меня
довольно
пр ивлек ател ьн ой
и
ста л
у хаж ивать
за
мно й
с
настойчивостью,
ко тор ая
в
нем
могла
пок аз ат ься
д аже
странной:
он
был
во
цве те
лет,
изяще н
и
имел
несколько
любовниц,
пр е­
лест ных
же нщин,
от к ров енно
обожавших
его.
Не
красотой
и
да же
не
ум ом
пл енил
он
ме ня ...
Ему
уда л ось
тр ону ть
меня
своей
любовью,
и
я
ду маю,
что
он
действительно
м еня
любил.
Он
был
нежен,
пред­
упредителен.
Я
не
требовала
от
н его
ниче го ,
кроме
сердца,
а
сердце
его
было
н е пос тоян но...
Я
обвиняю
только
се бя:
это
—моя
испо в едь,
а
не
его.
Я
не
ж а луюсь
на
не го:
ве дь
он
стал
мне
чужим .
О,
кля­
ну сь
ва м,
Эварист,
его
как
будто
и
не
сущ е ств ов ало!
Она
у мо лкла.
Гамлен
ничего
не
ответил;
он
скрестил
руки
на
груди;
мр а чным
вз ором
он
уставился
на
Элоди.
Он
думал
о
ней
и
о
своей
сестре
Жю ли.
Жюли
тоже
вня ла
у гов орам
л юбо вни ка.
Но,
в
о тл ичие
от
несчастной
Элоди,
она
дала
себя
увезти
не
потому,
что
по
неопытности
послушалась
голоса
сердца,
а
потому,
что
хо­
те ла
найти,
вдали
от
своих,
рос к ошь
и
наслаждения.
Со
свойствен­
ной
ему
суровостью,
Гамлен
осудил
сестру
и
склонен
был
осудить
сво ю
возлюбленную.
Элод и
кротким
голосом
продолжала:
—
Начитавшись
философских
книг ,
я
верила,
что
все
люди
по
са мой
своей
прир од е
ч ест ны.
К
несчастью,
судьба
толкнула
меня
в
объятия
человека,
который
не
был
вос пита н
в
ш коле
при­
роды
и
нравственности
и
к оторого
общественные
предрассудки,
тще ­
славие,
самолюбие
и
ложно е
понятие
о
чести
с дела ли
вероломным
Эгоистом.
39


Эти
зара нее
рассчитанные
сл ова
произвели
же лае мое
впечатле­
ние.
Взор
Гамлена
с мягчилс я.
—
Кто
ваш
соблазнитель?—спросил
он.—Знаю
ли
я
е го?
—
Вы
не
знаете
его.
—
Назовите
его
им я.
Она
предвидела
это т
вопрос
и
твердо
решила
не
отвечать
ни
него .
—
Избавьте
меня
от
этого,
прошу
в ас ,—уб еждал а
она
его.—
И
без
того
я
с лишком
много
с казал а
в ам,
с лишком
много
—и
для
себя
и
для
вас.
Так
как
он
продолжал
настаивать,
она
прибавила:
—
В
интересах
священной
для
нас
л юбви
я
не
ск ажу
ничего,,
что
позволило
бы
вам
пред ст авит ь
себе
обли к
э того...
чужого
мне
человека.
Я
не
хо чу
давать
пищ у
в ашей
ревности,
не
хочу
став ит ь
между
вам и
и
мной
на зойл ивы й
призрак.
К
че му
теперь,
когда;
я
позабыла
об
э том
человеке,
вам
о
нем
знать?
Гамлен
вс е-так и
добивался,
чтобы
она
назвала
имя
соблазни­
теля:
он
упорно
употреблял
это
слово,
так
как
не
сомневался,
что
Элоди
была
соблазнена,
обманута,
пала
же ртв ой
своей
д ов ерчив ос ти..
Он
даже
не
до пус кал
мысли,
что
дело
могло
обстоять
иначе,
что
Элоди
ус т упила
своему
влечению,
влечению
непреодолимому,
вня ла
тайному
голосу
плоти
и
крови;
он
не
допускал
мысли,
что
рто
сла­
дострастное
и
не жное
создание,
эта
очаровательная
же ртва
любви
отдалась
добр ово льн о;
ему ,
в
соответствии
с
его
взглядами,
надо
бы ло
в ерит ь,
что
ею
ов ла дели
си лой
или
хи трос тью ,
что
ее
п ри­
нуд или
к
этому,
что
она
попалась
в
одн у
из
лов уш ек,
расст авлен ­
ных
на
каждом
шагу.
Он
задавал
ей
во прос ы,
вне шне
сдержанные,
но
то чные ,
сжатые
и
смущавшие
ее.
Он
допытывался,
как
возникла
Эта
связь,
ско льк о
она
п ро должа ла сь,
была
ли
она
спокойной
или
бурно й
и
как
прекратилась.
Без
конца
он
осведомлялся,
к
каким
средствам
о б ольщ ения
прибег
этот
че лов ек,
как
будто
это
д олжны
бы ли
б ыть
ка кие-то
необыкновенные,
нес лых анн ые
пр иемы .
Все
эти
вопр ос ы
он
зад ав ал
напрасно.
Молча
взывая
о
пощаде,
она
смо­
трела
на
него
к ротк ими,
полны м и
сле з
глазами
и
не
пр ор он ила,
ни
звука.
Но
когда
он
по желал
узнать,
где
в
настоящее
время
нах оди т ся:
Это т
челов ек ,
она
ответила:
—
Он
пок инул
корол ев ст во...
40


И
сразу
поправилась:
—
Эмигрант!
—вырвалось
у
Гамлена.
Она
безмолвно
взглянула
на
него ,
успокоенная
и
в
то
же
время
опечаленная
тем,
что
он
создал
се бе
д омысел,
соответствовавший
его
политическим
уб ежд ения м
и,
не
имея
на
то
никаких
оснований,
с ообщ ил
своей
ревности
я ко бинск ую
окраску.
В
действительности
же
любовник
Элоди
был
писец
прокурора,
очень
красивый
юноша,
мелкий
кл ерк
с
головой
херувима,
в
ко­
т орого
она
без
памяти
б ыла
влюблена,
так
что
даже
т епер ь,
по
прошествии
трех
л ет,
мысль
о
нем
вызвала
жар
у
нее
в
груди.
Ой
искал
близ ости
с
же нщинам и
немо ло д ыми,
но
богатыми,
и
оставил
Элод и
ради
дамы,
ис ку ше нной
в
науке
страс ти
и
щедро
вознагра­
ждавшей
его
по
за слугам .
После
упразднения
старых
должностей,
п ост упив
на
службу
в
парижскую
мер ию,
он
в
наст о ящее
время
был
др агун ом -са н кюлот ом
и
находился
на
содержании
у
бывшей
дворянки.
—
А рист ок рат!
ЭTMг Ра нт
-
’—
повт ор ял
Гамлен,
а
она
не
реша­
лась
разуверить
его,
так
как
совсем
не
хотела,
чтобы
он
риа л
всю
прав ду .
—
И
он
под ло
бросил
тебя?
Она
наклонила
голову.
Он
приж!ал tee к сердцу.
—
Дорогая
жертва
безнравственного
самовластья!
Я
отомщу
Этому
гнусному
развратнику!
Только
бы
не бо
помогло
мне
вст ре­
ти ть
его!
Я
узн аю
е го!
Она
отвернулась,
улыбаясь,
но
в
то
же
вре мя
ого рч енна я
и
разочарованная.
Ей
. хот е лось,
чтобы
он
был
умнее
в
дел ах
любви,
проще
и
.грубее.
Она
сознавала,
что
он
про с тил
ее
так
скоро
только
потому,
что
о бладал
недостаточно
пылким
воображением,
что
ее
испо ведь
не
про буд ила
в
нем
ни
одной
из
тех
картин,
которые
за­
ставляют
«терзаться людей чувственных,
и,
наконец,
по том у,
что
он
увидел
в
ее
об ольщ е нии
лишь
факт
мора льн ого
и
социального
зн а­
че ния.
Они
поднялись
и
пошли
по
зеленым
аллеям
сада.
Он
г ов орил
ей,
.что
еще
больше
ува жа ет
ее
за
пережитые
ст рад ан ия.
ЭЛ°ДИ
этого
п
де
тр еб ов ала.
Она
люби ла
его,
каков
он
ес ть,
и
восхищалась
его
талантливостью,
ко торую
счи та ла
бесспорной.
41


По
.вы ход е
из
Люксембургского
са да
они
увидели
на
ул ице
Ра­
в енств а
м
вокруг
Н аци она льного
театра
бол ьш ее
скопление
народа,
что
де
б ыло
для
них
неожиданностью:
уже
несколько
д ней
в
наиболее
патриотически
настроенных
сек циях
царило
с ильно е
возбуждение:
там
раскрыли
за го вор
орле ани с тов
и
с оо бщнико в
Бриссо,
кот орые ,
по
сл ух ам,
поставили
себе
ц елью
погубить
Пари ж
и
перебить
все х
ре спуб лика нцев .
Гамлен
сам
еще
нед авно
подписал
пет ици ю
Коммуны,
тре бо вав шую
ис ключе ни я
из
Конв е нта
двадцати
одн ого
члена.
Прежде
чем
пройти
под
аркой,
соединявшей
театр
с
со седним
до мо м, (им пришлось пробраться сквозь толпу граждан в карманьолах,
к
.которым,
сто я
на
галлерее,
обращался
с
реч ью
молодой
военный
в
.шле м е,
обтя нутом
шкурой
пантеры.
Эт от
красавец,
который
мог
бы
поспорить
наружностью
с
„Амуромсс Праксителя,
об винял
Друга
Народа
в
бес печ нос ти.
—
Ты
спишь,
Марат,—восклицал
он ,—а
фед ер алист ы
меж
тем
куют
для
нас
оковы!
Как
только
Эд ода
зам етил а
ег о,
она
взволнованно
обратилась
к
Гамлену:
—
У йдем
отсюда,
Эварист!
Толпа,
гово ри ла
она,
пугает
ее:
она
боится
упасть
в
обморок
в
|Этой давке.
Они
р асст ал ись
на
Н а ци ональной
пл ощ ади,
обменявшись
клятвами
в
вечной
любви.
В
тот
же
де нь,
ра но
утром,
г ражд анин
Бротто
пр инес
в
п ода рок
гражданке
Га млен
в е ликолеп ного
каплуна.
С
его
стороны
было
бы
край ней
{неосторожностью рассказать,
каким
образом
он
ра здоб ыл
его,
ибо
он
по луч ил
его
от
рыночной
торговки,
которой
иногда
писал
письма,
примостившись
у
одного
из
выступов
церкви
с вя того
Евста­
фия,
а
ни
для
кого
не
было
тайной,
что
рыночные
торговки
питали
роялистские
чувства
и
поддерживали
сно ш ения
с
эмигрантами.
Г ра­
жданка
Гамлен
с
признательностью
приняла
каплуна.
Та кой
п тицы
давно
уже
ник то
не
видывал:
съест н ые
припасы
доро жа ли
с
каждым
днем.
Народ
опасался
голода;
аристократы,
по
с лу хам,
ж елали ,
а
спе­
кулянты
всеми
способами
подготовляли
ег о.
Гражданин
Бротто,
которого
пригласили
полакомиться
каплуном,
я вивш ись
в
полдень,
пришел
в
в осхи щ ение
от
приятного
зап аха
42


стряпни
и
высказал
рто
хозяйке.
В
самом
д елю,
мастерская
худ ожни ка
была
по лна
благоуханием:
жир но го
бульона.
—
Вы
очень
лю безны,
сударь,—ответила
старушка.—
Чтобы
под­
гото в ить
ж е лудки
к
вос при ятию
вашего
каплуна,
я
св ари ла
суп
из
зел ени,
пол ожи в
ту да
корочку
свиного
са ла
и
т олс тую
бычью
кость.
Нич то
де
п рид ает
такого
аро ма та
супу,
как
мозговая
кость.
—
Весьма
похвальное
суждение,
гражданка,—заметил
старик
Бр от то. —Вы
пос ту пите
вполне
благоразумно,
если
зав тр а,
пос ле­
завтра
и
до
к онца
недели
буде те
класть
драгоценную
кость
в
ка­
стрюлю,—она
п рид аст
супу
аромат.
С ивил ла
из
Панзуста
поступала
именно
таким
обра зом :
она
в арила
похлебку
из
свежей
к апу сты
с
корочкой
п ож елте вшего
св иног о
сал а
и
с
уже
бывшим
в
употреблении
сав ора до.
Саворадо
у
нее
на
ро дине
—к стати
сказать,
это
и
моя
ро­
д и на—наз ываю т
розговую
к ость,
которая
так
вкусна
и
питательна.
—
Не
находите
ли
вы,
сударь,—спросила
гражданка
Гамлен,—
что
дама,
о
которой
вы
говорите,
бы ла
слишком
уж
расчетлива,
заря
так
до лго
о дну
и
ту
же
кость?
—
Она
жила
очень
скромно,—ответил
Бротто.—Она
очень
ну­
ждалась,
хотя
и
бы ла
прорицательницей.
В
эту
минуту
во шел
Э ваРис т
Гамлен.
Глу бо ко
взволнованный
только
что
с д ела нными
ему
пр изна ни ями,
он
дал
себе
слово
выяснить,
кто
соблазнитель
чтобы
отомстить
одновременно
и
за
р ес­
пуб лик у
и
за
лю бим ую
женщину.
Обменявшись
с
Эварнстом
обычными
приветствиями,
гражданин
Бротто
продолжал:
—
Лишь
в
самых
р едких
случая х
л юди,
занимающиеся
п ре дска­
занием
су дь бы,
наживают
себе
состояние.
Их
про де лки
очен ь
с коро
всплывают
на ру жу.
Их
на чина ют
ненавидеть
за
обман.
Но
их
сле­
довало
бы
ненавидеть
еще
больше,
е сли
бы
они
д ействи тел ь но
пред­
рекали
бу ду щее.
Ведь
жиз нь
че лов ека
стала
бы
невыносима,
е сли
бы
он
зн ал,
что
с
ним
должно
приключиться.
Его
вз ору
предстали
бы
все
грядущие
нес ч асть я,
и
он
стр ад ал
бы
от
этого
зар а нее
и
уже
не
мог
бы
наслаждаться
бл агам и,
отпущенными
ему
судьбой,
так
как
предвидел
бы
их
кон ец.
Неве дение
—условие,
необходимое
для
челов еч еск ого
счастья,
и
на до
признать,
что
чаще
всего
люд и
удовлетворяют
этому
требованию.
О
сам их
се бе
мы
не
знаем
почти
н иче го,
о
наш их
ближних
—н ичег о.
Неведение
обеспечивает
нам
спокойствие,
а
ложь
—
счастье.
43


Гражданка
Гамлен
поставила
миску
с
суп ом
на
с тол,
прочла
Bénédicité, усадила сына и гостя,
а
сама
принялась
есть
ст оя,
от­
казавшись
от
предложения
Бротто
сест ь
рядом
с
н им,
так
как,
объяснила
он а,
ей
известно,
к
не му
ее
обязывала
учтивость.
VI
Д
есять
ча сов
утра.
Ни
вет ер ка.
Такого
жаркого
июля
еще
не
по мнил и.
На
уз кой
Ие руса ли м ской
улице
около
сотн и
г р аждан
этой
секции
с тояло
в
„хвосте“
пер ед
дверьми
булочной;
четыре
национальных
гвардейца,
оп ус тив
ружья
и
покуривая
трубки,
наблюдали
за
порядком.
Конвент
установил
твердые
ц ены:
сейчас
же
исчезли
зерно
и
му ка.
Подобно
израильтянам
в
пустыне,
пар ижане,
не
желавшие
голодать,
поды ма л ись
до
света.
Все
эти
люди
—
мужч ин ы,
женщины,
де ти
—напирали
на
сос еде й,
т олка лис ь,
перекликались,
с мотре ли
др уг
на
друга
со
всеми
чувствами,
какие
то лько
может
ис пыт ыват ь
че­
ловек
к
своему
ближнему:
с
ненавистью,
отвращением,
любопытством,
вожделением,
равнодушием,
а
раскаленное
небо
нагревало
гни ющи е
от бро сы
в
кана вах
и
обос тр яло
запах
п ота
и
грязи.
На
реновации
горького
опыта
было
известно,
что
хлеба
на
всех
не
хва т ит:
поэтому
опоздавшие
стар ались
протолкаться
вперед;
те,
кого
оттесняли,
раз­
ражались
жалобами,
возмущались,
тщетно
ссылались
на
свое
по­
пр анное
право.
Же нщи ны
с
ож ест очен ием
работали
локтями
и
бе д­
рами,
чтобы
сохранить
за
со бой
место
или
пробраться
ближе.
Когда
давка
увеличивалась,
подымались
кр ик и: „Не толкайтесь!^ И каждый
протестовал,
утверждая,
что
его
толк аю т.
Да бы
из бе жать
эт их
ежедневных
беспорядков,
комиссары,
у пол но­
моченные
се кци ей,
распорядились
протянуть
от
дверей
булочной
до
конца
очереди
веревку,
за
которую
все
должны
бы ли
держаться.
Однако
руки
стоявших
рядо м
то
и
дело
сталкивались
и
вступали
в
борьбу.
Вы пуст ив ший
вер евк у
уже
не
имел
возможности
снова
ухватиться
за
нее .
Недовольные
или
просто
озорники
перерезали
веревку,
и
от
этой
мер ы
пришло сь
отказаться.
В
оче реди
зады хал ис ь,
те ряли
сознание,
обменивались
остротами,
И


не пр ист ойными
замечаниями,
ругали
аристократов
и
федералистов,
виновников
вс ех
бе д.
Ког да
м имо
пробегала
со бак а,
шутники
называли
ее
Питтом.
П орой
раздавалась
зво нкая
пощечина,
отпущенная
какому-
нибудь
нахалу
одной
из
оскорбленных
им
гра ждан ок,
меж ду
тем
как
мо лоден ькая
служанка,
прижа та я
соседом,
томно
вздыхала,
потупив
взор,
пол урас кр ыв
рот.
На
каждое
слово,
на
каждый
жест,
на
каждое
пол оже ние ,
сп осо бные
привести
в е селых
французов
в
игр и­
вое
настроение,
кучка
юны х
озорников
зат яг ивала
„Ça ira!“,
не
об р ащая
внимания
на
протесты
ста рого
якобинца,
возмущенного
тем,
что
опош ля ют
грязными
н амек ами
припев,
выр аж авш ий
р ес­
публиканскую
веру
в
грядущ ую
справедливость
и
в сео бщее
сч асть е.
С
лестницей
п одмы ш кой,
по до шел
ра ск ле йщик
аф иш
и
налепил
на
стене
против
булзочной
об ъя вление
Коммуны
о
введении
мясного
панка.
Прохожие
останавливались
и
читали
еще
не
успевшую
про­
сохнуть
бум а гу.
Т оргов ка
капустой,
с
пле тен кой
за
плечами,
завор­
чал а
сипл ым,
надтреснутым
голосом:
—
Ну,
теперь
п ом инай
как
зв али
наших
быч ко в!
Вот
оно,
ког да
ветер
заг ул яет
у
нас
в
кишках!
Вдруг
из
с точн ой
кана вы
п отян уло
так ой
ч удо в ищной
вонью,
что
мно гих
стошнило;
одной
женщине
ст ало
дурно,
и
ее
без
чувств
сдали
на
ру ки
двум
на циона льны м
гвардейцам,
которые
оттащили
ее
в
сторонку
под
кран.
Л юди
заты кал и
се бе
нос;
поднялся
ропот;
обменивались
отрывистыми
замечаниями,
в
которых
сквозило
бес­
покойство
и
страх.
Допы ты ва ли сь,
не
закопано
ли
здесь
дох л яти ны,
не
полож или
ли
сюда
злоумышленники
отраву
или
—рто
казалось
правдоподобнее
всего
—не
р азла гает ся
ли
забытое
п обл изос ти
в
о дном
из
погреб ов
те ло
какого-нибудь
дворянина
или
священника,
убитого
в
Сентябрьские
дни.
—
Разве
их
сваливали
здесь?
—
Их
сваливали
повсюду!
—
Э т°? должно быть,
од ин
из
тех ,
с
которыми
расправились
в
Шатле.
Второго
ч исла
я
видел
тр иста
трупов,
сваленных
в
кучу
на
мосту
Менял.
П арижане
боялись
мес ти
аристократов,
к отор ые
и
после
смерти
отравляли
их.
Эв ари ст
Гамлен
стал
в
очередь:
он
реш ил
избавить
с та руху-
мать
от
утомительного
с тояни я
в
„хвосте“ .
Вместе
с
ним
пошел
его


сосед,
гражданин
Бротто,
с покой ный ,
улыбающийся,
с
Лукрецием
в
оттопыренном
кармане
коричневого
сюр тук а.
С лавны й
старик
во схи щалс я
эт ой
сценой:
она
представлялась
ему
сюжетом
из
п рост она род ной
жизни,
достойным
кис ти
современного
Тенирса.
—
ЭTM
грузчики
и
к ум ушк и,—с казал
он,—занимательнее
греков
и
ри млян,
так
полюбившихся
в
настоящее
время
нашим
худож­
никам.
Что
касае тс я
меня,
я
всегда
питал
пристрастие
к
фл аманд­
скому
жанру.
IÏ3 благоразумия и из чувства такта он не упомянул о том*
что
в
свое
в ремя
у
н его
бы ла
це лая
галлерея
голландских
кар тин*
с
которой
по
числу
и
п од бору
п олоте н
м огло
сра в ни ться
только
собрание
г осподи на
д е-Шу азел я.
—
Прекрасна
только
древность,—возразил
художник,—и
то,
что
ею
вдохновлено;
тем
не
ме нее
готов
соглас и ться,
что
простонародные
сюжеты
Тенирса,
Стена,
Остаде
гораздо
выше
ничего
не
стоящей
мазни
Ва тто,
Бу ше
или
Ван - Лоо:
людские
существа
у
них
изобра­
жены
уродливыми,
но
не
о по шлены,
как
у
какого-нибудь
Бодуэна
или
Фр аго нар а.
Ми мо
прошел
прод а вец
газет,
выкликая:
—
Бюллетень
Рево лю цио нно го
трибунала!
Спи сок
осу жд енных I
—
Мало
одн ого
Революционного
трибунала,—заметил
Гамлен.—
Надо
бы
учредить
тр ибу нал
в
каждом
городе...
Что
л
говорю!
В
каждой
коммуне,
в
каждом
ка нт оне.
Необходимо,
чтобы
все
от цы
семейств,
все
граждане
сделались
судьями.
Ко гда
нац ии
угрожают
пушки
неприятеля
и
к инж алы
изменников,
м ил осерд ие
— тягчайшее
преступление.
Как !
Лион,
Марсель,
Бордо
вос ста ли,
Корсика
охва­
чена
возмущением,
Вандея
в
ог не,
Майнц
и
Ва ланс ьен
во
власти
коали ци и,
измена
—в сюд у:
в
городах,
в
деревнях,
в
лагерях;
измена
заседает
на
скамьях
Н аци она льного
конвента,
измена,
с
картою
в
рук е,
пр инимает
участие
в
военных
с ове тах
наш их
полководцев!..
Пу сть
гильот ин а
спасет
отече с тво!
—
У
м еня
нет
существенных
воз р аже ний
против
гильотины,—
ответил
старик
Бротто.—Природа,
моя
единственная
наставница
и
учительница,
в
самом
д еле
не
дает
мне
никаких
указаний
на
то*
что
жизнь
ч ело веческ ая
им еет
какую-либо
цену;
на про тив,
она
в ся­
чески
учит,
что
человеческая
жизн ь
ничего
не
стои т.
Повидимому*
единственное
н азначен ие
вс якого
живого
существа
—
с тать
пищей
46


другого
существа,
предназначенного
в
свою
оч еред ь
для
той
же
цели .
Убийст в о
не
противоречит
ес тес тв енно му
праву:
следовательно^
смертная
к азнь
вполне
законна,
если
только
к
ней
прибегают
не
ради
добр оде те ли
и
справедливости,
а
из
необходимости
или
ради
в ыг оды.
Должен,
однако,
признаться,
что
у
меня,
вероятно,
извра­
щ енный
инст инкт ,
так
как
я
не
выношу
з рел ища
крови,
и
этой
противоестественной
черты
не
в
состоянии
п оборот ь
вся
моя
фи­
лос офи я.
—
Республиканцы,—снова
заговорил
Эварист,— люди
гуманные
и
чувствительные.
Одни
толь ко
деспот ы
утверждают,
будто
смер тн ая
казнь
—
необходимый
атрибут
власти.
Суверенный
на род
в
свое
время
отм е нит
ее.
Робеспьер
в ыст упал
против
нее,
и
все
патриоты
б ыли
на
его
стороне;
чем
скорее
будет
издан
декрет
об
отмене
ее,
тем
лучше .
Одна ко
в
действие
его
можно
б удет
ввести
не
ран ьше ,
чем
последний
враг
республики
по ги бнет,
ср аженны й
мечом
закона.
За
Га млен ом
и
Брот то
уже
стали
в
ряд
запоздавшие,
по
пре ­
им у ществу
женщи ны
из
этой
с екц ии;
среди
них
обращали
на
се бя
внимание
рослая
крас ив ая
вязальщица
в
косынке
и
деревянных
башмаках,
опоя са нна я
са блей,
хорошенькая
блондинка,
растрепанная,,
в
измятом
платке,
и
м олода я
мать,
худ ая
и
бл едн ая,
кормившая
грудью
хилого
ребенка.
Мл аденец,
кот ором у
не
хв ат ало
молока,
кр ич ал,
но
кр ик
был
сл абы й,
и
ребенок
захлебывался
от
рыданий.
Он
был
жалкий
и
ма лен ький,
с
про з рач ным
сморщенным
личиком,
с
воспаленными
глазами;
мать
с
нежностью
и
скорбью
смотрела
на
него.
—
Он
еще
совсем
крохотный,—сказал
Гамлен,
оборачиваясь
к
несчастному
младенцу,
прижа то му
к
его
спине
напиравшей
т ол­
пой
и
ск улив шем у.
—
Ему
полгода,
моему
с окров ищ у!..
От ец
в
армии:
он
из
тех,
что
отбросили
австрийцев
в
Кр нде.
3ОВУТ €Г0
Дюмонтейль
(Мишель);
по
профессии
он
пр иказч ик
в
с уконн ой
лавке.
Записаяся
он
на
под­
мо ст ках,
которые
соорудили
пе ред
ратушей.
Бедняжка,
он
хот ел
Защищать
р оди ну,
а
заодно
повидать
с ве т...
Он
пише т
мне,
что
надо
Запастись
терпением.
Но
как
же
мне
корми ть
По ля
(моего сыночка
зов ут
Пол ем )...
к огда
мне
самой
нечего
ест ь?
—
Ах,—воскликнула
хорошенькая
бл он динка, —да
мы
тут
еще
час
простоим,
а
вечером
предстоит
та
же
церемония
у
дверей
бака­
лейщ ика!
Рад и
трех
яиц
и
к ус очка
масла
рискуешь
жи зн ью.
47


—
Мас ла!
—
вздохнула
гр аждан ка
Дюмонтейль.—
Вот
уже
три
ме­
ся ца
как
я
его
не
видала!
И
ж енщ ины
хо ром
стали
жаловаться
на
недостаток
и
дорого­
визну
п родукт ов,
про к линат ь
эми гран то в,
возмущаться,
что
не
от­
правляют
на
гильотину
ком ис са ров
секции,
раздающих
всяким
по­
таскухам,
в
н аграду
за
их
презренные
ласки,
четырехфунтовые
х лебы
и
откорм лен н ых
кур.
Пере да в али
тревожные
с лухи
о
быках ,
пото­
пленных
в
Сене,
о
мешках
му ки,
выс ыпа нных
в
с т очные
канавы,
о
хлебе,
брош ен ном
в
отхож ие
м ес та...
Все
это
дела
роял ис тов,
ро-
ланд и стов ,
бриссотинцев,
поставивших
себе
целью
уморить
голодом
население
Парижа.
Вдруг
хорошенькая
блондинка
в
измятом
платке
под ня ла
такие
вопли,
как
будто
на
ней
загорелась
юбка ;
она
тря сла
ее
изо
в сех
сил,
выворачивала
карманы,
заяв л яя,
что
у
нее
вытащили
ко ше лек.
При
вест и
о
краже
эта
толпа
про ст она род ья,
гро мивша я
ос об­
н яки
Сен-Жерменского
предместья
и
врывавшаяся
в
Тюильри,
но
не
польстившаяся
на
чужое
добро,
з аго р елась
негодованием;
все
Эти
ремесленники
и
хозяйки
с
легки м
сердцем
сожгли
бы
Ве рса ль­
ск ий
дворец,
но
сочли
бы
для
се бя
величайшим
п озоро м
унести
оттуда
хотя
бы
булавку.
Молодые
озорники
попробовали
было
от­
пустить
несколько
колки х
замечаний,
издеваясь
над
потерпевшей
красоткой,
но
общий
ропот
заст авил
их
замолчать.
Уже
поговаривали
о
том ,
что
на до
вздернуть
вора
на
фонарь.
Шумно
и
пристрастно
ста ли
доискиваться
в инов ника .
Рослая
вязальщица,
указывая
пальцем
на
старика,
смахивающего
на
расстриженного
монаха,
кл ялас ь,
что
Это
дело
рук
„капуцина“.
Толпа,
без
колебаний
поверив
ее
словам,
потребовала
немедленной
расправы.
С та рик,
на
которо го
так
неожиданно
обр уш илос ь
о б ви нение,
все
время
с кро мно
стоял
впереди
гр аждан ина
Бротто.
Правду
ска­
зать ,
он
сильно
п ох одил
на
бы вш его
мон аха.
Держался
он
с
боль­
шим
достоинством,
хотя
и
был
испуган
неистовством
толпы,
п ро­
б удив шим
в
нем
еще
свежее
воспоминание
о
Сентябрьских
днях.
Ст рах,
на пис анн ый
у
н его
на
лице,
подтверждал
под озре ни я,
ибо
простой
народ
убежден,
что
только
виновные
боятся
его
суда,
как
будто
п оспе шност ь,
с
к от орой
он
выно с ит
свои
необдуманные
при­
г оворы,
не
може т
напу гат ь
и
ни
в
чем
неповинного.
Бротто
поставил
себе
пра в илом
никогда
не
идти
напер ек ор
чувствам
толпы ,
особенно
ког да
они
принимают
нелепые
и
жестокие
48


формы,
„потому что в этих случаях, —г о вар и вал
он ,—г лас
на рода
—
глас
бож и й“.
Но
Бротто
был
н епос ледо ва теле н:
он
заявил,
что
эт от
челов ек ,
капуцин
ли
он
или
не т,
не
мог
украсть
кошелек
у
гра ­
ж дан ки,
так
как
он
ни
на
о дно
мг нов ение
не
подходил
к
ней.
Толпа
решила,
что
т от,
кто
защищает
вора ,—ег о
сообщник,
и
тепер ь
ре чь
шла
уже
о
расправ е
с
двумя
злоумышленниками;
когда
же
Гамлен
поручился
за
Бротто,
то
наиболее
благоразумные
стали
поговаривать,
что
и
его
вместе
с
обоими
над о
бы
отправить
в
секцию .
Вдруг
хорошенькая
блондинка
рад остн о
зак р ич ала,
что
н ашла
к ошел ек.
Тотчас
же
на
нее
заулюлюкали
и
д аже
приг ро зил и
вы­
с ечь
ее
на
глазах
у
в сех
присутствующих,
как
п ороли
монахинь.
—
Сударь,—обратился
мо нах
к
Бротто,—позвольте
поблагодарить
вас
за
ваше
заступничество.
Мое
имя
ничего
не
скажет
ва м,
но
все
же
разрешите
представиться:
ме ня
зов ут
Луи
де-Лонгмар.
Я,
дей-
ствительно,
монах,
но
не
ка пуц ин,
как
утверждали
эти
женщины.
Это
глуб око
неверно:
я
принадлежу
к
ордену
варнавитов,
которому
церковь
обязана
стол ьким и
учеными
и
святыми.
Те,
ко торы е
ведут
п роис хожд ение
орден а
от
св ятого
Карла
Бор ром ео,
ошибаются:
под­
линны м
его
учредителем
сле ду ет
сч ит ать
святого
апостола
Павла;
не даром
же
его
инициалы
ор ден
имеет
в
своем
гербе.
Мне
пришлось
п окин уть
монастырь^
когда
в
нем
обосновалась
секция
Нового
Моста,
и
надеть
св ет ское
п лать е.
—
Отец
мой,—заметил
Бротто,
рассматривая
долгополую
хл аг
мид у
Лонгмара,—ваша
вне шнос ть
в
достаточной
мер е
свидетель­
с твуе т,
что
вы
не
отреклись
от
своего
зва ни я:
глядя
на
в ас,
можно
скорее
подумать,
что
вы
реформировали
свой
орден,
а
не
вышли
из
не го
совсем.
В
э том
стро гом
о де янии
вы
добровольно
подвергаете
себ я
поношениям
нечестивой
чер ни.
—
Не
могу
же
я,—возразил
монах,—напялить
на
себ я
го лубо й
фра к,
словно
какой-нибудь
та н цор!
—
Отец
мой,
я
позволил
себ е
сделать
замечание
по
по воду
вашего
платья
только
потому,
что
мне
хотелось
воздать
должное
вашему
мужеству
и
обратить
ваше
вни ман ие
на
о пасно ст и,
к отор ые
вам
угрож аю т.
—
Б ыло
бы
лучше,
су дар ь,
если
бы
вы,
н аоб орот,
п одд ерж али
во
мне
стремление
исповедывать
мою
веру,
ибо
я
сл ишко м
скл он ен
боя тьс я
всяких
опасностей.
Я
п ерест ал
носить
рясу,
а
это
уже
не^
4А.
Франс,
Боги
жаждет.
49


ко торое
отступничество;
я
хотел,
по
кр айней
мере,
не
покидать
крова,
под
кот орым ,
по
ми лос ти
божьей,
прожил
столько
лет
вд али
от
мирской
суеты:
я
про долж ал
оставаться
в
сво ей
келье,
ме жду
тем
как
церковь
и
мо наст ырь
пре вр а тили
в
маленькую
ратушу,
ко­
торую
они
называют
с екц ией.
У
меня
на
глазах,
с уда рь,
у
ме ня
па
г лазах ,
сбивали
со
стен
эм блем ы
святой
истины;
у
меня
па
глазах,
на
том
самом
месте,
где
кра сов алос ь
имя
апостола
Петра,
водрузили
колпак
каторжника.
Иногда
я
да же
присутствовал
на
совещаниях
секции
и
слышал,
как
там
высказывались
глуб ок о
ошибочные
су­
ждения.
Я
п окин ул,
в
конц е
к онцо в,
этот
оскверненный
кров
и
на
пенси ю
в
сто
пистолей,
которую
мне
ассигновало
Учр еди те льно е
собрание,
п осели лся
в
ко нюш не,
откуда
всех
ло ша дей
з абр али
для
н ужд
ар мии.
Там
я
служу
обедню
для
нескольких
верующих,
кот о­
рые
св оим
прис ут ст вием
утв е ржд ают
непреходимость
церкви
хр и­
стовой.
—
М еня,
оте ц
мой,—ответил
его
со бесед ник, —зов ут ,
есл и
вам
угодно
знать,
Бротто,
и
в
п ре жнее
время
я
был
мытарем.
—
Сударь,—
возразил
отец
Лонгмар,—
пример
святого
Матфея
по­
казывает,
что
и
от
мытаря
можно
услышать
сло во
истины.
—
Оте ц
мо й,
вы
слишком
л ю безны.
—
Гражданин
Бротто,—обратился
к
нему
Гамлен,—неужели
вас
не
приводит
в
в ос хищ ение
этот
народ,
алч у щий
справедливости
больше,
чем
хле ба?
Ведь
каждый
здесь
был
готов
потерять
свое
место,
лишь
бы
на ка зать
во ра.
Эти
мужч ин ы
и
женщины,
бедн я ки,
испытывающие
нужду
в
самом
необходимом,
безукоризненно
честны
и
не
мо гут
примириться
с
бессо вес т ным
поступком.
—
Н адо
пр и знат ься,— отв ет ил
Бротто,—что,
стремясь
во
что
бы
то
ни
ст ало
повесить
вора,
эти
лю ди
могли
оказать
п лохую
услугу
п очтепн ом у
монаху,
его
защитнику
и
защитнику
его
защитника.
В
данном
с лучае
они
руководились
любостяжанием
и
эг оис тич ес кой
привяз а нно ст ью
к
собственности:
вор,
обо кр ав
одного
из
них,
угро­
жал
всем;
н аказы вая
его ,
они
п ре дохра няли
се бя ...
Впрочем,
вполне
возможно,
что
большинство
эт их
ремесленников
и
хозяек
честны
и
относятся
с
уважением
к
чужому
добру.
Чувства
эти
с
детства
б ыли
внушены
им
отцами
и
матерями,
которые
не
жалели
розог,
вн едр яя
добродетель
че рез
то
место,
откуда
растут
ноги.
Гамлен
не
скрыл
от
старика
Бротто,
что
подобная
речь
пр ед­
ста вл яется
ему
не достой ной
философа.
50


—
Добродетель,—сказал
он,—свойственна
человеку
от
рождения:
семена
ее
заложены
богом
в
сердце
ка жд ого
смертного.
Старик
Бротто
был
ат еи ст,
и
атеизм
яв ля лся
для
не го
неисчер*-
паем ым
источником
наслаждений.
—
Я
вижу,
гражданин
Га м лен,
что
вы
революционер'
лишь
поскольку
речь
идет
о
дел ах
земных;
что
же
касает ся
дел
небесных
—
вы
консерватор
и
да же
реакционер.
Робеспьер
и
Марат
так ие
же
ретрограды,
как
вы.
Мне
каж ется
странным,
что
фра нцу зы,
уже
не
приз на ю щие
над
собою
власти
смертного
са моде ржца ,
упорно
цепляются
за
самодержца
бессмертного,
несравненно
боле е
деспо­
тического
и
свирепого.
Ибо
что
такое
Бастил и я
и
да же
королевский
суд
с
его
приговорами
к
сожжению
по
сравнению
с
адом?
Чело ­
вечество
со здает
себе
богов
по
образу
своих
тиранов,
а
вы,
отбрасывая
оригинал,
сохраняете
копию!
—
О!
гражданин!—
воскликнул
Гамлен,—и
вам
не
стыдно
вести
такие
речи?
Как
можете
вы
смеш ив ать
мр а чные
божества,
п оро­
жденные
невежеством
и
страхом,
с
творцом
прир од ы?
Вера
в
бла­
гостного
б ога
—необходимое
условие
нравственности.
Верховное
су­
щество-источник
все х
доброде те л ей:
нельзя
бы ть
республиканцем,
не
веруя
в
бо га.
Робеспьер
о тличн о
создавал
это,
ко гда
распорядился
убрать
из
зал ы
заседаний
якоби н цев
бюст
философа
Гельвеция,
ибо
Ге льв еци й,
вн ушая
фр анцуз ам
ид еи
бе збож ия,
тем
сам ым
пред­
располагал
к
раб ств у
совращенных
им
людей...
Надеюсь,
по
крайней
мере,
гражданин
Бротто,
что,
когда
республика
установит
культ
Ра зум а,
вы
не
откажетесь
стать
пос ледов ат елем
столь
мудрой
религии.
—
Я
люблю
раз ум,—
ответил
Бротто,—
но
я
не
фанатический
его
по кло нник.
Разум
рук ов одит
на ми
и
слу жит
нам
светочем:
когда
вы
сделаете
из
него
божество,
он
осдепит
вас
и
убедит
в
на л ичии
преступлений.
II Бротто продолжал рассуждать,
ст оя
в
кан ав е,
точн о
так
же,
как
дел ал
это
пре жд е,
с идя
в
одном
из
тех
поз олочен н ых
кресел
ба рона
Гольбаха,
которые,
по
его
выражению,
служи ли
ос н овой
философии
природы.
—
Жан -Жа к
Руссо,—говорил
он,—человек
не
бе здар ны й,
в
осо­
бен нос ти
в
области
м узы ки,
был
пустомеля,
воображавший,
что
он
в ыво дит
свою
фи лософ ию
из
п рирод ы,
а
на
самом
деле
заимство­
вавший
ее
у
Кальвина.
Природа
уч ит
нас
пожирать
дру г
друга
4*
51


и
являет
нам
пример
всех
преступлений
и
пор оков ,
которые
об­
щественный
строй
и справл яет
или
облекает
покровом
приличия.
Надо
любить
добродетель,
но
не
мешает
знать,
что
это
всег о
ли шь
средство,
п ри думан ное
людьми
ради
удобства
со в местн ой
жи зни.
То,
что
мы
назыв аем
нравственностью,
ест ь
безнадежное
посягатель­
ство
нам
п одобн ых
на
ми ров ой
п оря док,
сущность
к ото рого —бо рь ба,
истребление
и
слепая
игра
противоположных
с ил.
Нравственность
сама
се бя
унич то жает ,
и
чем
больше
я
об
рт ом
ду маю,
тем
больше
убе ж даюсь ,
что
весь
мир
одерж им
бешенством.
Богословы
и
ф ило­
со фы,
объявляющие
бога
творцом
природы
и
зодчим
все ленно й,
изображают
его
не ле пым
и
зДым.
Они
го вор ят
о
его
благости,
потому
что
боятся
е го,
но
выну жде ны
признать,
что
де ла
его
крайне
же­
стоки.
Они
пр ипис ываю т
ему
злобу,
редкую
да же
у
человека.
Именно
ртим
способом
они
заставляют
поклоняться
ему.
Ибо
ж ал­
кий
род
люд с кой
не
создал
бы
культа
справедливых
и
милосерд­
ных
божеств,
к ото рых
ему
нечего
было
бы
бояться,
и
не
питал
бы
к
ним
ненужной
пр изнат ел ьност и
за
их
благо дея ни я.
Без
чи­
стилища
и
без
ада
господь
бог
был
бы
нич то жнейш им
из
всех
суще ст в.
—
Сударь,—вмешался
отец
Лонгмар,—не
говорите
о
природе:
вы
ее
де
знаете.
—
Смею
вас
уверить,
что
зн аю
ее
так
же
хорош о,
как
и
вы,
о тец
мо й!
—
Вы
не
можете
знать
ее,
ибо
вы
человек
неверующий,
а
только
вера
уч ит
нас
то му,
что
представляет
собою
природа,
что
в
ней
добро
и
к аким
образом
ее
из вр а тили.
Впрочем,
не
думайте,
что
я
собираюсь
возражать
вам:
господь
не
одарил
мен я
ни
пламенным
к рас но речи ем,
ни
дос тат очной
си лой
ума,
что бы
я
мог
опровергнуть
в аши
за бл уж .‘дения.
Боюсь,
как
бы
по
неумению
своему,
я
не
подал
вам
л ишнег о
повода
к
богохульству
и
еще
большему
ожесточению^
так
что,
несмо т ря
на
мое
горячее
желание
бы ть
вам
полезным,
един­
ственным
плод ом
моего
навязчивого
благожелательства
м огло
бы
оказаться...
Речь
его
прервал
гро мки й
гуд
голосов,
пр ок ат ив шийся
от
на­
чала
до
к онца
оче ре ди
и
возвестивший
голодным
людям,
что
двери
булочной
отпирают.
Все
стали
подвигаться
впер ед,
но
чрезвычайно
м едленно .
Национальный
гвардеец
впускал
п окуп ат елей
по
одному.
Булочнику,
стоявшему
за
прилавком
вместе
с
ж еною
и
подмастерьем,
52


помогали
,дв‘ а
гражданских
комиссара
с
трехцветной
повяз-кой
на
левой
руке ,
проверявшие,
при над л ежит
ли
потребитель
к
эт ой
се к­
ци и,
и
с леди вшие
за
т ем,
чтобы
он
получил
л ишь
то
количество
хле ба,
какое
полагалось
ему
по
чи слу
ртов
в
семье.
Гражданин
Бротто
видел
коне чную
це ль
жизни
в
по иска х
н аслажд ений :
он
до лага л,
что
ра зум
и
чувства,
за
отсутствием
богов
—
единственные
судьи
челов ек а,
не
могут
иметь
ино й
цели.
Поэтому,
найдя,
что
р ечи
худ ожни ка
сл ишко м
фа на тич ны,
а
ре чи
монаха
слиш ко м
просты,
чтобы
доставить
какое
бы
то
ни
был о
удовольствие,
э тот
мудрый
человек,
стремясь
согласовать
при
да нных
о бст оятельс тв ах
св ое
по ведение
со
своими
философскими
убеждениями
и
скрасить
том итель но е
о жидание,
выт ащ ил
из
оттопыренного
кар­
ман а
своего
коричневого
сюрт ука
томик
Лукреция,
быв ший
для
не го
и сточн ик ом
самых
драгоценных
уте х
и
подлинного
удовлетворения.
Кра с ный
сафьяновый
переплет
был
сил ьно
потрепан
от
пос тоян ­
н ого
упо т реб ления ;
кро ме
тог о,
гражданин
Бротто
благоразумно
со­
скреб
с
него
три
т исне нных
золотом
о стр овка
— герб,
за
ко торы й
его
отец
—
отк упщ ик
—
в
с вое
время
заплатил
не м алые
деньги.
Он
раскрыл
кн игу
на
той
странице,
где
поэт-философ,
желая
ис цели ть
му жчин
от
напрасных
волнений
люб ви,
рассказывает
о
женщине,
кот орую
он
заст ал
в
о бъ ятиях
ее
служа нок
в
по зе,
способной
оскор­
бит ь
чувства
л юбов ника .
Гр ажд анин
Бротто,
перечитывая
эти
сти­
хи,
в
то
же
врем я
по гля дыва л
на
золоти с ты й
затылок
своей
хоро­
ше ньк ой
со седки
и
сладострастно
вдыхал
запах
в ла жной
кож и
эт ой
за мар ашки .
Поэт
Лукреций
пр изн авал
только
од ну
мудрость;
его
ученик
Бротто
был
многостороннее.
Он
читал,
подвигаясь
каждые
чет вер ть
часа
на
два
шаг а.
Тщетно
в
его
слух,
н аслажд авш ий ся
величавым
и
разнообразным
ритмом
лат ин ской
музы,
пытались
вторгнуться
крикливые
жалобы
к уму шек
на
дороговизну
хле ба,
с ахара ,
кофе,
свечей
и
мыл а.
Та к,
невозму­
т имо
с покой ны й,
дош ел
он
до
дв ери
булочной.
Стоя
за
ни м , «Эварист
Гамлен
видел
у
него
над
головой
золотистый
сноп
на
же лезн ой
решетке
две рно й
ф рам уги.
Художник
в
свою
очередь
в ошел
в
булочную:
корзины
и
полки
бы ли
пусты.
Булочник
выдал
ему
последний
кус ок
хлеба,
в
котором
не
б ыло
и
двух
фун тов .
Эв ар ист
заплатил,
и
за
ним
тотчас
же
закрыли
решетку
из
опа сен ия,
как
бы
возмущенный
народ
не
ворвался
в
булочную.
Но
страхи
эти
бы лд
напрасны:
бедные
люди,
приученные
53


к
подчинению
своими
пр е жними
угнетателями
и
теперешними
осво­
бодителями,
п опле лись
про чь,
понурив
го лов ы.
До йдя
до
угла,
Гамлен
увидел
гражданку
Дюмонтейль.
Бледная,
без
кровинки
в
лице,
сид ела
она
на
тумбе
с
мл аденце м
на
руках.
Она
не
дв игал ась ,
не
пла ка ла,
не
глядела.
Ре бе нок
жадно
сосал
ей
палец.
Гамлен
на
мгновение
з ад ерж ался
пер ед
н ей,
растерявшись,
не
з ная
что
дел ать .
О на,
казалось,
не
замечала
его .
Он
п роб ормот ал
нес кольк о
несвязн^гх
слов,
затем
вынул
из
ка р­
мана
скл адно й
нож
с
роговым
черенком,
раз резал
хл еб
пополам
и
положи л
половину
на
колени
молодой
мат ери ,
которая
с
удив лен ием
п осм отре ла
на
нег о,
но
он
уже
скрылся
за
углом.
Ве рнув ш ись
домой,
Эв аРист
застал
ма ть
у
окн а
за
штопаньем
чулок.
С
веселой
ул ыб кой
он
вручил
ей
остаток
хлеба.
—-
Простите,
мама,
но
я
оч ень
устал,
прос тояв
так
до лго
в
оч е­
ре ди,
на
жаре,
на
улице ,
и
по
дороге
домой
съ ел
по
кусочку
поло­
вину
пайка.
Ос та лась
только
ваша
д оля.
И
он
притворился,
бу дто
стряхивает
крошки
с
жилета.
VII
Y
потребив
старинно е
изречение,
вдова
Га млен
как-то
за­
м е тила : „Питаясь одними каштанами,
сам
станешь
кашта-
н о вым“.
Тринадцатого
июля
они
с
сы ном
пообедали
в
пол ден ь
жид ким
пюре
из
каштанов.
Когда
они
кончали
скромную
трапезу,
дверь
рас пахн улас ь,
и
в
ма с терск ую
вошла
дама,
сраз у
нап олнив
все
помещение
блеском
сво ей
особы
и
запахом
духов,
рв а рист
узнал
гражданку
Рошмор.
Решив,
что
она
о шиб лась
двер ь ю,
р азыс кив ая
своего
давн ишнег о
друга,
гражданина
Бротто,
он
уже
собрался
показать
ей
ход
на
чер дак ,
где
жил
бывший
дво -*
рянин,
или
по зва ть
Бротто
вниз,
чтобы
не
за ста вл ять
и зящн ую
ж енщ ину
карабкаться
по
приставной
лесенке;
однако,
как
выяснилось
сразу,
ей
ну жен
был
именно
гражданин
Эва Ри ст
Гамлен:
по
ее
сло вам,
опа
была
счастлива,
что
застала
его
дома
и
может
засви­
детельствовать
ему
с вое
почтение.
54


Они
бы ли
намного
знакомы:
несколько
раз
встречались
в
м ас тер­
ско й
Да вид а,
в
местах
для
зрителей
на
заседаниях
Учред и тельн ого
собрания,
у
якоби нц ев ,
у
ресторатора
Венюа:
кра со та,
молодость
и
интересная
вн ешно сть
Эвариста
привлекли
ее
вн имани е.
Ш ляпа
гостьи
бы ла
перевита
лентами,
словно
пастушья
свирель,
и
украшена
султанами
из
перьев,
слов но
го ловн ой
уб ор
посланника;
в
парике,
надушенная
мускусом,
облепленная
му шк ами,
гражданка
Рошмор
под
густым
слое м
румян
и
бе лил
еще
сохранила
свежесть
кожи:
все
эти
яростные
ухищрения
моды
свидетельствовали
о
лихо­
радочной
жажде
жиз ни
тех
ужасных
дней,
когда
никто
не
был
уверен
в
бу дуще м.
Корсаж
с
большими
отворотами
и
длин ными
пола мп,
сверкавший
огромными
стальными
пуговицами,
был
кроваво-
кра сного
цвета,
но
трудно
бы ло
бы
с каза ть,
является
ли
э тот
цвет
Эмблемой
жертв
или
палача,—до
т ого
гражданка
Рошмор
пр оиз во­
ди ла
одновременно
впечатление
аристократки
и
революционерки.
Ее
сопровождал
молодой
военный,
др агу н.
С
д л инной
перламутровой
трос тью
в
руке,
высокая,
п олна я,
пы шногруд ая,
красивая,
она
обошла
маст е рску ю
и
разглядывала
ви­
севшие
по
стенам
п олот на,
п одно ся
к
серым
гл азам
золотой
лорнет,
улыбаясь,
выражая
вслух
св ой
восторг,
вызванный
красотою
худож­
ника,
и
рассыпаясь
в
похвалах,
чтобы,
в
св ою
очередь,
заслужить
похвалы.
—
Что
э то?—с п роси ла
гражданка.—Что
означает
эта
картина?
Какой
бл аг ород ный
и
трогательный
вид
у
э той
прекрасной
к ротк ой
женщины,
склонившейся
к
юному
боль ном у!
Гамлен
объяснил,
что
это
„Электра у изголовья Ореста“
и
что,
е сли
бы
ему
уда ло сь
ок онч ить
эту
картину,
она,
вероятно,
была
бы
наиболее
уда чным
его
произведением.
—
Сюжет,—прибавил
он,—заимствован
из
Еврипидова
„Ореста“.
Я
как-то
прочел
в
одно м
старинном
переводе
эт ой
трагедии
сцепу,
которая
пр иве ла
меня
в
в ост орг:
юная
ЭлектРа?
приподняв
б рата
на
лож е
скорби,
вытирает
пен у
на
губах
страдальца,
попра­
вляет
вол ос ы,
падающие
ему
на
гл аза,
и
умоляет
горяч о
любимого
бра та
выслушать
ее,
пока
безмолвствуют
фурии...
Перечитав
несколько
раз
это
место,
я
все-таки
чувствовал,
что
мой
взор
застилает
как
бы
туман,
м ешаю щий
мне
различать
греческие
формы,
к отор ый
я
ни как
не
мог
рассеять.
Мне
казалось,
что
текст
оригинала
дол­
жен
звучать
несколько
иначе,
и,
во
всяком
сл уч ае,
взво л но ван нее.
55


Охваченный
горячим
же л анием
получ ить
о
нем
яс ное
понятие,
я
поп рос ил
г о сподина
Ге ля,
преподававшего
т огда
(это было в де­
вя ност о
первом
го ду)
греческий
язы к
в
Коллеж-де-Франс,
перевести
мне
эту
сцену
дословно.
Он
исполнил
мою
просьбу,
и
я
убедился,
что
древние
гора здо
п роще
и
безыскусственнее,
чем
мы
в ообража ем .
Та к,
наприм ер ,
Электра
г ов орит
Оресту:
„Любимый
бра т,
как
я
рада,
что
ты
уснул!
Хо чешь ,
я
помогу
т ебе
прив ст ат ь?“ А Орест
отвечает: „Да,
по моги
м не,
приподыми
меня,
вытри
пену ,
засо хшу ю
на
губах
и
на
гла за х.
Прижм и
ме ня
к
сво ей
груд и
и
поправь
мне
в ол осы:
они
закрывают
мне
глаза..Взволнованный
до
г лу бины
ду ши
эт ой
поэзией,
столь
юно й
и
с толь
живой,
эти ми
словами,,
наивными
и
в
то
же
время
исполненными
силы,
я
сделал
это т
набросок,
пр ивле к ший
к
себе
ваше
внимание,
гражданка.
Художник,
обычно
высказывавшийся
крайне
сдержанно
о
сво их
произведениях,
по
пов оду
эт ой,
ка р тины
мог
гов ори ть
без
конца.
О бод рен ный
зн аком ,
который
ему
сделала
гражданка
Рошм ор,
п од­
несшая
лорнет
к
гла за м,
он
п род олж ал:
—
Геннек ен
мастерски
изобразил
ярость
Ореста.
Но
Орест
вол­
ну ет
нас
своей
скор бь ю
еще
бо ль ше,
чем
ярос тью .
Как
трагична
его
судьба!
Движимый
сыновней
лю бо вью,
покорный
священным
велениям,
совершил
он
преступление,
в
кот ором
бо ги
должны
его
оп ра вда ть,
но
которого
лю ди
ему
ни ког да
не
простят.
Чтобы
о то­
мст ить
за
п оруган ную
справедливость,
он
преступил
законы
естества,
отрекся
от
своей
человеческой
природы,
вырвал
сердце
из
св оей
груди .
Он
гордо
н есет
бре мя
своего
ужасного
и
доблестного
зло­
деяния...
Вот
что
мне
хоте л ось
выразить
эт ой
группой.
П од ойдя
к
холсту,
он
разглядывал
его
с
любовью.
—
Не котор ые
места,—заметил
он,—дописаны
почти
совсем;
на­
приме р ,
голова
и
ру ка
Ореста.
—
Восхитительная
ве щь...
И
Орест
п охож
на
ва с,
гражданин
Гамл ен.
—
Вы
нахо ди те? —с теп енно
улыбнулся
художник.
Она
с ела
на
стул,
который
ей
под о дв инул
Г амл ен.
Молодой
дра гун ,
сто я
под ле
н ее,
оперся
рукой
на
спинку
стула.
Уже
о дно
Это
св идетел ьств о вал о
о
том,
что
произ ошл а
революция:
при
старом
режиме
му жч ина
н икогд а
не
п озв олил
бы
се бе
в
обществе
даже
п альце м
дотронуться
до
к рес ла,
в
котором
сидит
д ама;
ибо
он
был
воспитан
в
пра вила х
вежливости,
иногда
весьма
стеснительных,
и
56


кроме
т ого
сч ит ал:, что сдержанность в обществе придавала особую
ц ену
вольному
обр ащ ению
с
глаз у
на
гла з
и
что,
дабы
потерять
уважение,
надлежало
его
иметь.
Луиза
Маше-де-Рошмор,
дочь
поручика
королевского
егерского
п олка,
вд ова
п рок урора
и
в
течение
двадцат и
лет
верная
подруга
фин ансист а
Бротто-дез-Илетт,
примкнула
к
новым
идеям.
В
июле
1790 года видели,
как
она
рыла
землю
на
Ма рс овом
поде.
Свою
неод ол иму ю
скл он но сть
к
вл аст ям
предержащим
она
легко
пе ре­
нес ла
с
фе лья нов
на
жирондистов,
затем
на
монтаньяров,
но
в
то
же
время,
благод аря
врожденной
л юбви
к
к о мпр омиссам ,
чре змер ной
об щите льност и
и
ка кой -то
страсти
к
интригам,
гражданка
Рошмор
не
порывала
св язи
с
аристократами
и
контрреволюционерами.
Эт°
бы ла
особа,
знакомая
решительно
со
всеми,
посещавшая
кабачки,
театры,
модных
ре ст ора торов ,
и горны е
дома,
салоны,
ре дакц ии
газет,
прие мные
комитетов.
Революция
принесла
ей
всякие
но вш ест ва,
ра з­
влечения,
удовольствия,
р адо сти,
деда,
доходные
предприятия.
Зав °ДЯ
политические
и
л юбо вные
интр иги,
играя
на
арфе,
рисуя
пейзажи,
ис пол няя
р ом ансы,
танцуя
греческие
танцы,
з ад авая
ужины,
п ри­
ним ая
у
себ я
красивых
же нщи н,
вроде
г ра фини
де-Бофор
или
актрисы
Декурн,
пр ос ижива я
н очи
напролет
за
игрой
в
тридцать
одно,
бириби
иди
руле тку,
она
н аходи ла
еще
время
для
дру зей,
которых
не
ос тав ляла
своим
в ним анием.
Любопытная,
деятельная,
взбалмошная,
ф ривол ьна я,
изучив
мужчин,
но
совсем
не
зная
то лпы,
чуждая
взгля­
да м,
которые
она
ра зде ляла ,
не
в
меньшей
мер е,
чем
т ем,
которые
она
принужд е на
был а
отв е ргать,
совсем
не
пон имая ,
что
творится
во
Франции,
она
была
пред приимч ива,
см ела
и
о тва жна,
как
пот ом у,
что
не
сознавала
опасно ст и,
так
и
потому,
что
бе згр аничн о'
верила
в
мо г ущест во
с воих
чар .
Сопровождавший
ее
во е нный
был
совсем
молодой,
человек;
ме д­
ный
шлем,
украшенный
шкурой
пантеры,
с
гребнем,
от дела нным
пунцовой
синель ю,
отбрасывал
тень
на
его
лицо
херувима,
а
стр аш­
ная
дл инн ая
гр ива
ниспадала
на
спи ну.
Красная
курт ка ,
в
ф орме
нагрудника,
дох оди ла
лишь
до
бедер,
чтобы
не
скрывать
их
и зящн ого
изг иба.
У
пояса
висе л
огромный
палаш
со
св е рка ющей
рук оять ю
в
вид е
орлиного
клюва.
Бле дногол убые
штаны,
застегивавшиеся
сбоку,
плотно
облегали
его
красивые
ноги,
пышные
уз оры
темно­
синего
суташа
украшали
ляж ки.
Он
им ел
вид
танцовщика,
н аря­
ж ен ного
ддя
воинственной
и
галан тн ой
роли,
чтобы
какой-нибудь
57


ученик
Давида,
стремящийся
л акони чно
передать
формы,
мог
писать
с
него
„Ахилла
на
Ск ирос е“
или
„Бракосочетание
Але кса н дра^.
Гамлен
смутно
помнил,
что
он
как
будто
уже
встречал
его.
Де йс твитель н о,
это
был
тот
самый
во енный,
которого
он
недели
две
то му
назад
видел
на
галле рее
Нацио нал ьн ог о
теа тра
ораторствую­
щим
перед
толпой.
Гражданка
Рошмор
представила
е го:
—
Г ражд анин
Анри,
член
Революционного
комитета
секции
П рав
Человека.
Она
всюду
т аска ла
его
с
собой:
он
был
для
нее
зе рка лом
люб ви
и
живым
свидетельством
ее
патриотизма.
Гражданка
еще
раз
рассыпалась
в
по хв алах
таланту
Гамлена
и
спр осил а,
не
с огласи тс я
ли
он
написать
вывеску
для
модистки,
которой
ей
хотелось
бы
помочь.
Он
мог
бы
изобразить
подходящий
сюжет:
например,
же нщину ,
примеряющую
шарф
перед
„психеей“,
или
юну ю
мастерицу
со
шляп н ой
картонкой
в
руке.
Как
на
л юдей,
способных
выполнить
эту
небольшую
работу,
ей
указали
на
Фрагонара-сына,
на
молодого
Дюс и,
а
также
на
неко ег о
Прюдома,
но
она
п редп очла
обратиться
к
Эва1РистУ
Гамлену.
Однако
она
не
высказалась
о пр еде ленно
по
этому
п ов оду,
и
вообще
чувствовалось,
что
зак аз
был
л ишь
предлогом,
чт обы
завязать
раз^ -
гово р.
Па
самом
деле
ее
привело
сюда
н ечто
совсем
другое.
Зная?
что
гражданин
Гамлен
знаком
с
г ражда нин ом
Маратом,
она
просила
ок аз ать
ей
ус лугу
и
представить
ее
Дру гу
Парода,
с
к оторы м
она
же лала
по беседо в ать .
Гамлен
ответил,
что
он
человек
сл и шком
незначительный,
чтобы
ввести
ее
в
дом
к
М арат у,
и
что,
в
ко нце
концов,
ей
не
нужно
никако г о
посредника:
как
ни
з анят
Марат,
он
все-таки,
вопреки
тому,
что
говорят,
доступен
любому
гражданину.
И
Гамлен
пр иба вил:
—
Он
примет
вас ,
гражданка,
если
вы
несчастны,
ибо
у
не го
великое
сердц е,
отз ыв чив ое
на
страдания
и
ж алос тли вое
к
с корб я­
щим.
Он
приме т
ва с,
если
вы
намерены
сдела ть
ему
какое-нибудь
со о бщение ,
касающееся
о бщест венног о
блага:
он
посвятил
себя
дел у
разоблачения
изм еннико в.
Гражданка
Рошмор
ответила,
что
она
была
бы
счастлива
при­
ветствовать
в
лице
Марата
знамени т ог о
гражданина,
о казав шег о
оте­
честву
ве лик ие
услуги,
способного
ока зат ь
еще
большие,
и
что
она
58


хотела
бы
свести
этого
законодателя
с
богатыми
филантропами,
кото­
рые
им еют
благие
н амерен ия
и
м огли
бы
дать
ему
новые
средства
удовлетворить
его
пылку ю
любовь
к
человечеству.
—
Желательно,—прибавила
она,—привлечь
богачей
к
де яте ль­
ност и
на
пользу
общес т ва.
Па
са мом
же
деле
гражданка
обещала
бан ки ру
М орха рдту
свести
его
за
обедом
с
Мар ато м.
Швейцарец,
как
и
Друг
П ар ода,
Морха рдт
во шел
в
согла ш ен ие
с
не скол ьким и
членами
Конвента
—
Жю лье ном
(из Тулузы),
Дело­
не
(из Анжера)
и
бы вшим
капуцином
Шабо
—в
целях
спекуляции
акциями
И ндийской
ко мпании.
Эта
крайне
несложная
и гра
сводилась
к
то му,
что бы
путем
мошеннических
мах инац ий
заставить
упасть
акции
до
шестисот
пятидесяти
ливров
и,
скупив
их
по
этой
цепе
в
возможно
большем
коли че ств е,
успокоительными
мер оп рия тия ми
вздуть
затвхМ
цену
до
четырех-пяти
ты сяч.
Но
Шабо,
Жюлье н ,
Д ело­
не
были
окон чате л ьно
скомпрометированы.
Л ак руа,
Ф абр
д' Эгла пт ин
и
да же
Дантон
нах о дили сь
под
по д озр ением.
Глав н ый
би рже вой
вор отила ,
барон
де -Бат ц,
искал
в
Ко нв енте
новых
сообщников
и
со­
ветовал
банкиру
Морха рдт у
позн ако ми ться
с
Маратом.
Мы сль
кон тррев олюци онн ой
шай ки
спекулянтов
бы ла
не
так
неправдоподобна,
как
это
ка залос ь
с
перв ог о
взг л яда.
Эти
лю ди
всегда
старались
за вяза ть
сн оше ния
с
теми,
кто
в
данный
момент
стоял
у
власти,
а
Ма рат,
б лагода ря
своей
п опул ярн ости ,
перу,
ха­
рактеру,
являлся
огромной
силой.
Дни
жирондистов
были
сочтены;
даптонисты,
сраженные
бу рей,
выпустили
из
рук
кормило
п рав ле­
ния.
Народный
кумир,
Робеспьер,
был
неподкупно
честен,
под о­
зрителен
и
недоступен.
Поэтому
необходимо
б ыло
обойти
Марата,
Заручиться
его
благосклонностью
в
ожидании
то го
дня,
когда
он
станет
ди ктат ором ;
а
все
говорило
за
то,
что
он
им
ст анет :
его
п опу лярн ос ть,
его
честолюбие,
его
скло ннос т ь
к
решительным
ме рам.
В
к онце
концов,
не
б ыло
ниче го
невозможного
в
то м,
что
Ма рат
восстановит
п орядок,
фи нанс ы,
благосостояние.
Уже-не
раз
ополчался
он
п ротив
фанатиков,
пыта вш их ся
превзойти
его
своим
патриотизмом;
с
некоторого
времени
он
и зобли чал
демагогов
п очти
так
же,
как
умеренных.
Пос ле
то го,
как
он
убеждал
на род
вешать
спекулянтов,
разграбив
их
, лавки,
тепе рь
он
призывал
гра жд ан
к
спокойствию
и
благоразумию:
он
ст ано ви лся
государственным
мужем.
Нес мотр я
на
слухи,
распространяемые
о
нем,
как
и
о
прочих
59


деятелях
ре во лю ции,
эти
х ищники
не
сомневались
в
его
неподкуп­
ности;
но
они
знали,
что
он
тщеславен
и
лег ков ере н,
и
надеялись
обойти
его
лестью
и
в
осо беннос ти
снисходительно-фамильярным
обращением,
которое,
по
их
мнению,
бы^о
приятней
всякой
лести.
Они
рассчитывали
при
его
содействии
играть
на
повышении
и
пони­
жении
всех
ц еннос тей ,
ко торы е
они
п оже лали
бы
купить
или
продать,
и
по лаг али,
что
он
буде т
с луж ить
их
интересам,
воображая,
будто
работает
л ишь
на
благ о
об щест ва.
Сводн я
по
призванию,
хо тя
она
еще
не
достигла
того
возраста,
когда
же нщина
отказывается
от
любви,
гражданка
Рошм ор
за да­
лась
цел ью
свести
з ак оно д ателя -жу рналист а
с
банкиром,
и
ее
бе­
зумная
фа нтаз ия
рисовала
ей
революционера,
с
рук ами ,
еще
об а­
гренными
кровью
сентябрьских
жертв,
участником
шайки
финан­
сист ов ,
аг ент ом
к оторы х
она
состояла;
она
уже
ясн о
представляла
се бе
его
втянутым,
в
с илу
свойственной
ему
чувствительности
и
дов ерч ив ост и,
в
самый
центр
биржевых
спекуляций,
в
круг
людей,
ко тор ых
она
так
любила,—
в
мир
ску пщ иков ,
поставщиков,
загра­
ничных
эмиссаров,
крупье,
светских
Ци рце й.
Она
настаивала
на
то м,
чтоб ы
Гамлен
по вел
ее
к
Другу
Царода,
живущему
не пода ле ку,
на
улице
Кордельеров,
б лиз
церкви.
После
не котор ого
со про тивл ени я
худож ни к
уст упи л
желанию
гражданки.
Драгун
Анри,
к отором у
они
пре д ложили
присоединиться
к
ним,
отказался,
ссылаясь
на
то,
что
он
хочет
сохранить
сво бо ду
даж е
по
отношению
к
гражданину
Марату,
оказ ав шему ,
бесспо рн о,
услуги
республике,
но
в
пос леднее
вр емя
обнаружившему
некоторые
при ­
знаки
слабости:
разве
не
он
в
своей
газ ете
советовал
парижскому
населению
мириться
с
выпадающими
ему
на
долю
тяготами?
И
Анри
мелодичным
голосом,
перемежая
свою
ре чь
глубокими
вздохами,
опла кива л
республику,
преданную
теми,
на
кого
она
воз­
ложила
все
сво и
упования:
Ро бес пьером ,
восстающим
против
не­
сменяемости
секций;
Маратом,
чьи
мал оду шн ые
совет ы
уга ша ют
пыл
граждан.
—
Ах,—воскликнул
он,—какими
слабыми
каж утся
эти
лю ди
по
сравнению
с
Ле клер ком
и
Жаком
Р у!..
Р у...
Леклерк!
Вы
—истинные
друзья
народа!
Гамлен
не
слышал
этих
речей,
которые,
нес ом ненн о,
возмутили
бы
е го : pH вышел в соседнюю комнату,
чтобы
переодеться
в
го лу­
бой
фрак.
60


—
Вы
може те
гордиться
сыном,—сказала
гражданка
Рошмор
гражданке
Г амлен ;.— Он
дак
тал антл ив
и
так
благороден!
Вд ова
Гамлен
подтвердила
достоинства
своего
сына,
однако
сде­
лала
это
.нис ко л ько
не
кич ась
перед
да мой
знатного
происхождения,
так
как
дй
с
де тс тва
внушали,
что
см ире ние
перед
сил ь ными
мира
с его
—
перв ейш ая
обязанность
бедных
людей.
Имея
не
мало
поводов
бы ть
недо вол ь ной
(своей судьбой,
она
всегда
была
склонна
жа ло­
ваться
на
не е,
и
эти
жалобы
принос или
ей
н е которое
о бл егч ение.
Она
охотно
(Делилась своим горем со всяким,
ког о
считала
в
с ост оя­
нии
помочь
ей,
и
гос пож а
Рошмор
произвела
на
нее
впечатление
им енно
такой
особы.
Вос пол ьзова в ши сь
благоп ри ятн ым
моментом,
она
одним
духом
р асс казал а
о
нуж де,
в
котор ой
находились
они
с
сыном,
ду ть
не
помирая
с
голод у.
Картин
никто
не
пок упа л:
революция,
как
дожо м,
подрезала
т орг овлю.
Съестных
припасов
мало,
и
они
де дос тупн ы.
И
старушка
со
всей
быс тр от ой,
на
каку ю
только
бы ли
спо­
с обны
ее
дряблые
губ ы
и
неповоротливый
язык,
то ропи лас ь
выл о­
жит ь
в се,
что
могла,
до
появления
ЭваРиста?
который
из
горд ост и
не
о добр ил
,бы этих сетований.
Она
старалась
поскорее
|разжалобить
и
заинтересовать
участью
сы на
даму,
которую
сч ит ала
богатой
и
в ли яте льной.
И
она
сознавала,
что
красота
ЭваРиста
п ом ожет
ей
растрогать
зна тн ую
посетительницу.
Дей ств ител ьно ,
гражданка
Р ошмор
не
ост ала сь
нечувствитель­
ной :
она
растрогалась
при
мысли
о
страданиях
Эвариста
и
его
ма­
тер и
и
призадумалась
над
тем,
каким
о бр азом
можно
им
помочь.
Она
зас тав ит
своих
друзе й
богатых
людей,
Покупать
ка рти ны
ху­
дожника!
—
Есть
еще
деньги
во
Франции,—сказала
о на,
улыбаясь,—
только
их
не
держат
на
вид у.
Или
не т,
еще
лучше:
раз
искусство
погибло,
она
устроит
Эва­
рист а
на
службу
к
Морх ардт у
ли бо
к
бра тьям
П ерре го,
л ибо
опре­
делит
его
в
качестве
дов е ренн ого
ли ца
к
како м у- нибу дь
во енно му
по став щику .
Но
потом
она
ре шила ,
что
для
челов ек а
с
таким
характером
Это
н е подходя щее
дело .
Пос ле
ми ну тного
размышления
она
радостно
вс пле снула
руками:
—
Ост ает ся
назначить
еще
нес кольки х
присяжных
заседателей
в
Революционный
трибунал.
П р исяжны й,
судья
—вот
кем
должен
61


бы ть
ваш
сы н!
Я
з нак ома
с
чле на ми
Комитета
общественного
спа­
сения;
я
зн аю
Робеспьера-старшего;
его
брат
час то
у жинает
у
мен я.
Я
переговорю
с
ними.
Я
поп рош у
к ого
следу ет
переговорить
с
Мо н­
тане,
с
Дюма,
с
Фукье.
Гр ажд анка
Гамлен,
взволнованная,
преисполненная
благодарности,
при ло жила
пал ец
ко
рту:
в
ма стер ск ую
входил
Эварист*
Вместе
с
гра жда н кой
Рошмор
он
спустился
по
темной
л естн ице,
деревянные
ступ ен и
которой,
в ыло жен ные
изразцами,
был и
п окры ты
слоем
давнишней
гряз и.
Па
Новом
мосту,
где
со лпце,
уже
клонившееся
к
закату,
удлиняло
те пь
от
пьед ест ала,
на
котором
неко гда
кра со в ался
бронзовый
копь
и
кот оры й
теперь
был
расцвечен
национальными
флагами;
группы
мужчин
и
жепщи н
йз
пр остон аро дья
прислушивались
к
речам
от­
дел ьных
граждан,
говоривших
шопотом.
Толпа,
подавленная,
хран и ла
молчание,
порою
прерывая
его
ст о пами
и
г не вными
во зг ласами.
Мн о­
гие
пос пешным
шагом
направлялись
на
Тио нви лл ь скую
улицу,
б ыв­
шую
улицу
Д офи на.
Гам лен,
по до йдя
к
одной
из
кучек,
узнал,
что
только
что
убили
Мара та.
Мало-помалу
известие
подт ве рди лось;
со общал и
подробности:
его
Заколола
в
ва нне
женщина,
прибывшая
на ро чно
из
Кана,
чтобы
совершить
это
п рест уплени е.
Некоторые
пре дпола гали ,
что
она
сп асла сь
бегством,
но
боль­
ши нство
утверждало,
что
ее
задержали.
Они
толклись,
как
стадо,
покинутое
пастухом.
„Пет уже Марата,—
думали
они,—
чувствительного,
отзывчивого,
доброго
М арат а,
руководившего
нами,
ни ко гда
не
ошибавшегося,
угадывавшего
все,
смело
разоблачавшего
все
ко зн и!..
Как
быть,
что
делать?
Мы
потеряли
нашег о
со ве тчи ка,
наш его
защитника,
нашего
друга“.
Они
знали,
откуда
нанесен
уда р
и
кто
напра вил
рук у
э той
же нщины .
—
Марат,—тяжко
вздыхали
они,—убит
те ми
же
преступными
рука м и,
к оторы е
хотят
и
нас
уничтожить.
Его
смерть
—сиг нал
к
поголовному
и стре блени ю
всех
п атри отов .
По-разному
передавали
подробности
этой
тратической
см ерти
и
по сл едние
слова
жертвы;
ра сс пр ашива ли
об
убийце,
о
которой
бы ло
изв ес тно
только
то,
что
это
—молодая
женщина,
подосланная
изменниками-федералистами.
Гражданки
в
исступлении
настаивали
на
нем едл енно й
казни
пре с ту пницы
и,
находя
смерть
на
гильотине
62


слишк о м
л ег кой,
требовали
для
этого
изверга
бича,
колесования,
четвертования,—
и зобр ет али
новые
пытк и.
Национальные
гвардейцы,
с
ш аш ками
на го ло,
во лок ли
в
секцию
какого- то
человека
с
реш ите льны м
выражением
лица.
О дежда
на
нем
висела
клочьям и ;
кровь
то нкими
струйками
стека ла
по
бледным
щекам.
Его
схватили
в
ту
минуту,
когда
он
говорил,
что
Мара т
Заслужил
сво ю
уча сть,
так
как
сам
постоянно
приз ыв ал
к
грабежам
и
у бийс т вам.
И
с
большим
трудом
ст раже
у дало сь
укрыть
его
от
ярости
толпы.
На
него
указывали
паль цем
как
на
сообщника
у бийц ы,
ему
угрож ал и
смертью.
Гамлен
оце пен ел
от
ско р би.
Скудные
слезы
сох ли
у
нег о
на
воспаленных
г лазах .
К
сыновнему
гор ю
примешивались
патриоти­
ческая
тре в ога
и
любовь
к
народу,
раздиравшие
ему
сер дце.
„После
Ле-Пельтье,—думал
он,—после
Бурдон а
—Марат!..
Вот
он,
жребий
па тр иот ов:
перебиты
на
Марсовом
поле,
в
П анси,
в
Па­
риже;
пог ибну т
все“.
И
мысль
его
обращалась
к
изм енн ику
Вимпфену,
к оторы й
еще
неда вно ,
во
главе
шестидесятитысячной
орды
рояли стов ,
шел
на
Париж,
и,
ес ли
бы
под
Вер ноно м
ему
не
п регра дил и
дороги
до блест ные
патриоты,
он
предал
бы
огню
и
м ечу
героический,
м ногос трада л ьный
г ород.
А
сколько
еще
впереди
о пасно ст ей,
с кол ько
преступных
за­
мы с лов,
сколько
изме н,
к от орые
могла
бы
пре дуг ада ть
и
раскрыть
только
м удрость
и
бди тельн ость
Ма рат а!
Кто,
кроме
него ,
смог
бы
и з обличи ть
Кюстина,
бездействующего
в
лагере
Цезаря
и
отка­
зывающегося
освободить
от
блокады
Валансьен?
Бирона,
ничего
не
пр едпр инима ющ ег о
в
Нижней
Ва пдее,
допускающего
взятие
Сомюра
и
Нанта?
Дилл о на,
предающего
родину
в
Аргоннах?..
Вокруг
не го
с
каждой
минут о й
усиливались
зло вещи е
вопли:
—
Марата
нет
в
живых!
Его
уб или
аристократы!
Когда,
и сполн ен ный
ско р би,
ненависти
и
любви,
он
уже
на­
прав лял ся
о тдать
последний
долг
му ч енику
сво бод ы,
старуха-кре­
стьянка
в
шерстяном
чепце
подо шла
к
нему
и
спросила,
какого
Это
г о сподина
Марата
убили:
не
священника
ли
из
Сен-Пьер-
де-Керуа?


VIII
Н
ака ну не
праздника,ясным
и
тихим
в ечером, рлод и
под
р уку
с
Эва рис том
п рогу лив ала сь
по
по лю
Федерации.
Рабочие
сп ешно
заканчивали
возведение
ко ло нн,
статуй,
хр амов ,
горы,
жертвенника.
Гигантские
символы
—народ
в
образе
Геракла,
размахивающего
палицей,
и
Пр ирод а,
питающая
своими
не­
истощимыми
со сцами
вселе нну ю,— вн езапн о
выро сл и
в
ст о лице,
нахо­
дившейся
во
власти
голода
и
террора,
прислушивавшейся,
не
грохочут
ли
уже
на
дороге
из
Mo австрийские пушки.
Вандея
смелым и
победами
возмещала
свое
пор аже ние
под
Нант ом .
Кольцо
железа,
огня
и
ненави­
сти
смыкалось
вокруг
ве лико го
революционного
города.
И
все
же
с
ве­
ли ко л епием
властелина
обш ирн ой
им пе рии
он
принимал
депутатов
про­
винциальных
соб рани й,
признавших
конституцию.
Федер ал изм
был
по­
бе жде н:
единая,
неделимая
ре спуб л ика
оде ржи т
в ерх
над
всеми
врагами.
—
Вот
здесь,—промолвил
Эварист,
указывая
рукой
на
площадь,
ус еянн ую
толпой,—семнадцатого
июня
девяносто
первого
го да
гну с­
ный
Бай и
расстреливал
на род
у
под ножия
а лтаря
о теч еств а.
Гре­
н адер
Пассаван,
свидетель
эт ой
бойни,
ве рну вш ись
домой,
изорвал
на
се бе
мундир
и
вос кл икнул : „Я дал клятву умереть вместе со свобо ­
дой;
ее
больше
не
существует
—я
ум и ра ю!“ И пустил себе пулю в лоб.
Но
художни ки
и
мирные
буржуа
глазели
на
пр иго то вле ния
к
пра з днику ,
и
на
их
лицах
можно
бы ло
прочесть
таку ю
же
тусклую
любовь
к
жизни,
ка кой
была
и
самая
их
жизнь:
величайшие
события,
проникая
в
их
созн ан ие,
приноравливались
к
их
мерке
и
становились
столь
же
ничтожными,
как
и
он и.
Ка ждая
чета
шла,
держа
на
руках,
волоча
за
рук у
или
п ропус тив
вперед
детей,
ко то рые
б ыли
не
красивее
своих
родит ел е й,
не
о бещал и
стать
счастливее
их
и
должны
был и
дать
жизн ь
другим
детям,
так
же
о бделен ным
радостью
и
красотой.
Лишь
изредка
попадалась
навстречу
рос лая,
красивая
дев у шка,
вну шав шая
м олод ым
людям
дерзкие
желания,
а
старикам
—
со жал ения
о
пре жней ,
милой
их
сердцу
жизни.
О коло
Военной
ш колы
ЭваРист
обратил
внимание
Эл°дй
на
изображения
ег ипе тск их
стату й,
исполненные
Давидом
по
рим ским
образцам
э похи
Авг уст а.
При
в иде
их
какой-то
напудренный
старик,
парижанин,
в оск ли кнул:
—
Можно
подумать,
ч,то
находишься
на
бе регах
Нила!
64


За
те
три
д ня,
что
ряоди
не
вида ла
своего
друга,
в
„Амуре-
Художнике**
п рои зошли
важные
со бытия .
На
гражданина
Блеза
был
сделан
д онос
в
Ком и тет
общественной
безопасности
по
обвинению
в
мошенничестве
при
пос тав ках
в
армию.
К
счастью,
у
то рго вца
Эстампами
оказались
зна ко мств а
в
секции:
Н аблю дате ль ный
ко мит ет
секции
Пик
поручился
за
его
б ла гонад ежн ость
пер ед
Комитетом
общ ест ве нной
безоп ас но с ти,
и
Бл еза
со вер ше нно
оправдали.
С
волнением
рассказав
об
это м,
рло ди
прибавила:
—
Тепе рь
мы
успокоились,
но
тревоги
б ыло
достаточно.
От ца
чуть
б ыло
не
посадили
в
тюрьму.
Еще
немного,
и
я
об ра ти лась
бы
к
вам,
Эварист,
с
п рос ьбой
похл опота ть
за
отца
у
ваших
влиятель­
ных
д ру зей.
Эварист
ни чего
не
ответил.
Эд°Ди
д аже
не
поняла
в сей
значи­
те льнос ти
его
молчания.
Они
ш ли,
держась
за
руки,
вдоль
крутого
берега
Се ны.
Они
обменивались
нежностями
на
языке
Жюли
и
Сен-Пре:
добр ый
Жан-
Жак
п редос тав ил
* к их услугам все средства расписывать и при ­
украшать
св ою
любовь.
Городское
упра вле ние
совершило
чу до,
создав
на
од ин
день
в
голодающем
городе
полное
изобилие.
На
пл ощ ади
Ин вал идо в,
близ
рек и,
р ас кин улась
ярмарка:
в
л арь ках
продавали
со сис ки,
ва рену ю,
ко пчен ую
и
с ерв ела тную
колбасу,
око р ока,
обложенные
лавровым
листом,
нантерские
пиро жные ,
пр яники,
блины,
четырехфунтовые
хлебы,
лимонад
и
ви но.
В
других
ба рак ах
торговали
патриотическими
песня м и,
кока рда м и,
трехцветными
л ентам и,
ко шель кам и,
медными
цепочками
и
иным и
мел ки ми
украшениями.
Остановившись
у
пр и­
лавка
скромного
ювелира,
Эва Рист
выбрал
серебряное
кольцо
с
рельефным
изображением
голо вы
М ар ата,
повязанной
пла тко м.
Он
на дел
это т
перстень
на
палец
Э-т од и-
В
тот
же
ве чер
Гам лен
от пра вилс я
на
улицу
Сухого
Дерева
к
гражданке
Рошмор,
п ригласи вше й
его
по
срочному
делу.
Она
при­
няла
его
в
спальне,
ле жа
на
куше тке,
в
кокетливом
пеньюаре.
Поза
гражданки
выражала
сладострастную
томность,
а
все
вокруг
говорило
об
ее
пре ле стях ,
об
ее
вкусах
и
талантах:
арф а
воз ле
пр и­
открытого
клавесина;
гитара
на
кре с ле;
пяльцы
с
натянутым
для
выш ивания
атласом;
на
столеначатая
мин иат ю ра,
бумага,
книги;
книжный
шкаф,
в
беспорядке,
перерытый
прелестной
ручкой,
каза­
лось
торопившейся
все
изведать
и
пе речув с тв ов ать.
5А.
Франс,
Бог и
жаждут.
65


—
Привет,
гражданин
пр ися жный!.. —ск азал а
она,
протягивая
ему
рук у
для
поц елуя .—
Сег о дня
Роб еспьер -стар ши й
передал
мне
для
вас
о тл ично
составленное
письмо
к
председателю
Эрману;
вот
п риб лиз ите льно
его
с о д е ржа ние : „Рекомендую вам гражданина Гам­
лена,
сво ими
сп особн остя ми
и
п атриот изм ом
за служи в ающего,
чтоб ы
на
него
обра ти ли
в нимание .
Считаю
до лгом
у к азать
вам
на
патриота,
чьи
п ринципы
и
поведение
во
всем
соглас ую тся
с
революционными
идея м и.
Вы
не
преминете
воспользоваться
с лучаем
бы ть
полезным
р е спу бл ик анц у .. /6 Я немедленно отвезла письмо ррману,
который
принял
меня
с
отменной
любезностью
и
тотчас
же
подписал
приказ
о
в ашем
назначении,
рто
дело
решенное.
—
Гражданка,—ответил
пос ле
минутной
паузы
Гамлен,—хотя
мне
нечем
про кор мить
даже
мать,—
к ляну сь
честью,
что
я
принимаю
должность
присяжного
только
за тем,
чтобы
служить
республике
и
отомстить
всем
ее
врагам.
Гражданка
нашла
бла годарнос ть
холодной,
а
поклон
сдержанным.
Она
д аже
заподозрила
Гамлена
в
невежливости.
Но
она
сл ишко м
любила
молодых
людей,
чтобы
не
простить
ему
суровости.
Гам­
лен
был
х орош
собою:
в
ее
глазах
рто
был о
достоинством.
„На
не го
наведут
лоск66,—подумала
она
и
пригласила
его
к
себе
на
у жины:
каждый
веч ер
по сле
театра
у
нее
бывали
гости.
—
Вы
вст рет ите
у
ме ня
умных
и
талантливых
людей:
рль в иу,
Т аль ма,
гр аж данин а
Виже,
с
поразительной
легк ост ью
пиш ущег о
с тихи
на
зад анные
рифмы.
Граж д анин
Ф ран суа
чи тал
нам
свою
„Памелу66, которую теперь репетируют в Национальном театре .
Ее
с тиль
изящ ен
и
чис т,
как
все,
что
выходит
из-под
пера
гр а жда нина
Франсуа.
Трогательная
пьеса:
она
заст авил а
нас
проливать
слезы.
Роль
Паме лы
пор у чена
молодой
Ланж.
—
Вполне
полагаюсь
на
ва ше
суждение,
гр ажд анк а,—о тве тил
Гамлен.—Но
я
на хож у,
что
Национальный
театр
недостаточно
нацио­
нален.
Обидно
за
гр ажд анина
Франсуа,
что
его
творения
выносятся
на
подмостки,
оскверненные
жалкими
виршами
Лейа:
у
в сех
еще
на
памяти
позорный
провал
„Друга законов66 .. .
—
Гражданин
Гамлен,
я
не
собираюсь
заступаться
за
Лейа;
он
не
принад лежит
к
числу
моих
др уз ей.
Вовс е
не
по
доброте
се рде чной ,
пустив
в
ход
все
сво е
влияние,
до би лась
гражданка
Рошмор
назн ачения
Гамлена
на
зав идн ую
долж­
ность,
ко тор ой
домогались
мн огие :
после
всего,
что
она
сделала
66


и
при
случае
еще
могла
бы
сделать
для
него,
она
надеялась
на­
всегда
завоевать
его
расположение
и
заручиться
п одде ржкой
в
суде,
с
к от орым
ра но
иди
поз дно
ей,
возможно,
придется
иметь
дело,
ибо
она
рассылала
много
пи сем
во
Франции
и
за
гра ни цу,
а
так ая
переписка
в
то
время
к азал ась
подозрительной.
—
Часто
бываете
вы
в
театр е,
гр аж да нин?
В
эту
минуту
в
комн ат у
в ошел
дра гун
Анри,
пре в осход ящи й
крас отою
юного
Баф илл а.
Два
огромных
пистолета
был и
заткнуты
у
н его
за
пояс.
Он
поцеловал
руку
очаровательной
гражданки.
—
Вот,—обратилась
к
нему
она,—гра ж дан и н
Эварист
Гам лен,
рад и
которого
я
про ве ла
целый
день
в
Комитете
общественной
без опас нос ти,
а
он
и
не
думает
бы ть
мне
признательным.
Пожу­
ри те
его.
—
Ах,
гражданка,—воскликнул
Анри,—вы
бы ли
у
наших
зако­
нодателей
в
Тюильри!
Какое
удручаю ще е
зрелище!
Допустимо
ли,
чтобы
представители
св обод ног о
народа
за се дали
в
чертогах
деспо­
тизма?
При
блеске
тех
же
самых
люс тр,
к отор ые
освещали
заг о­
воры
Калета
и
орги и
Антуанетты,
теперь
по
ноч ам
работают
н аши
законодатели!
Вся
природа
сод рогн етс я
при
ви де
этого.
—
Поздравьте,
друг
мо й,
гр а жда нина
Гамлена,—ответила
он а:
—
он
наз нач ен
пр ися жным
Рево л юцио нно го
три бу нала .
—
Поздравляю,
гра жд а нин!
—сказал
Анри.—Я
счастлив
видеть
человека
с
твоим
характером,
о блеч енно го
судебной
властью.
Но,
говоря
п рав ду,
я
мало
доверяю
этой
методической
юс т иции,
созданной
умеренными
эл емен та ми
Конвента,
это й
благодушной
Нем езид е,
кот о­
рая
попустительствует
заговорщикам,
щадит
изменников,
не
осм ели­
вается
нанести
решительный
удар
федералистам
и
боится
призвать
к
ответу
австриячку.
Нет ,
не
Революционный
трибунал
спасет
р ес­
пу блику !
Тяжкую
вину
взяли
на
с вою
душу
те,
кто
при
на шем
отчаянном
положении
остановили
стихийный
поры в
н арод ного
право­
суди я.
—
Анр и,—сказал а
гражданка
Рошмор,—дайте-ка
мне
вон
тот
флакон...
Верн увш ис ь
домой,
Гамлен
заст ал
ма ть
и
стар ик а
Бротто
за
игрой
в
пик ет
при
свете
с альн ой
св ечи.
Гр ажда нка
без
тени
см у­
щен ия
объявляла
„терц с королем^.
67


Узнав,
что
сын
ее
наз начен
присяжным,
она
пылко
обняла
его ,
подумав,
что
рто
бы ло
большой
честью
для
них
обоих
и
что
отныне
они
каждый
день
будут
сыты.
—
Я
счастлива
и
г орда
те м,
что
я—
м ать
присяжного,—сказала
она.—Правосудие
—прекрасная
ве щь
и
самая
необходимая
на
свете:
без
правосудия
слабые
терпели
бы
притеснения
на
каждом
шагу.
Я
вер ю,
мой
рварист,
что
из
тебя
вый дет
хорош и й
судья,
ибо
с
малых
лет
ты
во
в сем
был
справедлив
и
мя гк осерд еч ен.
Ты
не
мог
выносить
несправедливости
и
все гда
по
мере
сил
противился
наси лию .
Ты
жалел
о бездол енных ,
а
ведь
ничто
так
не
украшает
судью,
как
сос трад ани е...
Но,
скажи
мне,
ЭваРист?
как
вы
°Деты в Этом Три­
буна ле ?
Гамлен
объяснил,
что
су дьи
н осят
шля пу
с
черными
перьями,
но
что
для
присяжных
не
установлено
никакой
формы:
они
заседают
в
обы кно венно м
п ла тье.
—
Бы ло
бы
луч ше, —во з раз ила
гражданка,—если
бы
они
носи ли
мантию
и
парик:
рто
придавало
бы
им
более
внушительный
вид.
Правда,
ты
хор ош
соб ой,
невзирая
на
то,
что
часто
оде в ае шься
небрежно,
и
не
платье
красит
тебя,
а
ты
его ,
но
большинству
мужчин
необ ход им о
принаряжаться,
если
они
хотят
произвести
впе­
чатление:
бы ло
бы
лучше,
е сли
бы
присяжные
облачились
в
м ан­
тию
и
парик.
Гражданка
слышала,
что
должность
прис я жно го
в
Трибунале
свя зана
с
какими-то
доходами;
она
не
удержалась
и
спр ос ила,
дос та точн о
ли
велики
рти
доходы,
чт обы
можно
было
жить
при личн о,
потому
что,
—
объяснила
она,
—
положение
п рис яжн ого
обяз ыв а ет.
Она
с
уд овле тв орени ем
уз нал а,
что
присяжные
получают
во з­
награждение
в
размере
восемнадцати
ливров
за
заседание
и
что
большое
коли че ств о
преступлений
против
государственной
безопас­
нос ти
тр еб ует
частых
заседаний.
Старик
Бротто
собрал
карты,
встал
и з-за
стола.
—
Гражданин,—сказал
он
Га млен у,—н а
вас
возложены
высо кие
и
гро зн ые
пол ном очия.
П оздрав л яю
вас:
вы
предоставите
отныне
свою
просвещенную
совесть
на
службу
Т ри бун алу,
действующему,
быть
может,
боле е
уверенно
и
непогрешимо,
чем
всякий
иной,
ибо
он
пы тается
установить
су щно сть
добра
и
зла
не
с амих
по
себе,
а
лишь
с оотноси те льн о
с
выраженными
интересами
и
о че видн ыми
6S


ч у вств ами.
Вам
придется
выбирать
м ежду
ненавистью
и
любовью,
что
вс егда
про исходи т
непосредственно,
а
не
между
ис ти ной
и
заблуждением,
распознавание
которых
н едост у пно
слабому
чело ве­
ч еском у
р азуму .
Подчиняясь
влечениям
сво его
сердца,
вы
не
ри с­
куете
ошибиться,
так
как
ваш
при говор
всегда
будет
правилен,
е сли
только
он
будет
основываться
на
страстях,
я вляю щих ся
для
вас
священным
зако но м.
Впрочем,
е сли
бы
я
был
ва шим
п ред сед аг-
телем,
я
п оступ ал
бы
всякий
раз,
как
Бридуа:
разрешал
бы
вопрос
метанием
жребия.
В
де ле
правосудия
это
все-таки
с амый
верный
способ.
IX
Э
варист
Гамлен
должен
был
вступить
в
отп рав лен ие
сво их
обязанностей
14 сентября,
как
раз
во
вр емя
реорга­
н изаци и
Триб уна ла ,
разделенного
отныне
на
четыре
секции
с
пятнадцатью
присяжными
в
каждой.
Тюрьмы
были
пере­
полнены;
общественный
обвинитель
работал
по
во сем надцати
ча­
сов
в
сутки.
Разгрому
армий,
восстаниям
в
провинциях,
заго ­
ворам,
комплотам,
изменам
К онв ент
п роти в опос тав лял
террор.
Боги
жаждали.
Прежде
все го
новый
присяжный
отправился
засвидетельствовать
с вое
почтение
председателю
Эрм анУ >
который
очар овал
его
кро­
тостью
ре чей
и
любезным
обхождением.
Земляк
п
дру г
Робеспьера,
раз де ляв ший
его
вз гл яды,
он
был,
повидимому,
человеком
доброде­
те льн ым
и
чувствительным.
Он
был
насквозь
проник ну т
гуманными
ч у вств ами,
которые
сли ш ком
до лго
оставались
чужды м и
с ерд цам
судей
и
которые
навек и
одели
славой
имя
Дюпати
и
Беккарии.
Он
искренно
радовался
смягчению
нравов,
в
области
суд еб ной
выразив­
шемуся
в
отмене
п ытки
и
позорных
или
жестоких
ка зн ей.
Он
с
удовлетворением
думал
о
том,
что
смертная
казнь,
которая
не­
когд а
так
широк о
применялась
и
еще
недавно
сл ужил а
о бычн ой
мерой
п р есечени я
незначительных
проступков,
теперь
стала
более
редким
явлением
и
к
ней
приговаривали
л ишь
за
тяжкие
пре с туп­
лен ия.
Со
своей
сто роны ,
он,
как
и
Робеспьер,
охотно
отказался
бы
от
нее
во
всех
случаях,
когда
де ло
по
касалось
общественной
без-
69


о пасн ост и.
Но
он
сте л
бы
и зме ной
го су дар ству
не
карать
см ер тью
преступлений,
совершенных
против
верховной
власти
на рода.
Все
его
то вар ищи
пр ид ер живали сь
такого
же
образа
мыслей:
в
основе
деятельности
Революционного
трибунала
лежала
ста рая
мо нарх иче ск ая
идея
гос ударс тв енн ого
блага.
Восемь
веко в
с амо дер­
жавной
власти
на лож или
п ечать
на
эт их
судей,
и
они
судили
вра­
гов
свободы,
исходя
из
принципов
бож ес тв енн ого
права.
В
тот
же
ден ь
Эварист
Гамлен
представился
общественному
обвинителю,
г ражд анину
Фукье,
который
принял
его
в
своем
ка­
бинете,
где
работал
вместе
с
секретарем.
Эт°
был
челов ек
мо­
гучего
те лос ложе ни я,
с
грубы м
голос ом
и
кошачьими
глазами;
его
ши рокое
ряб ое
ли цо,
со
свинцовым
оттенком,
яв но
свидетельство­
ва ло
о
вред е,
который
приносит
сидячая,
затворническая
жизнь
людям
крепким,
созданным
для
здорового
физического
труда
на
вольном
воздухе.
Папки
с
делами
обступали
его
со
всех
с торон ,
как
ст ены
гробницы,
но
он,
повидимому,
любил
эту
чудовищную
груду
бумаг,
казалось
собиравшуюся
схоронить
его
под
соб ою.
Го­
во рил
он,
как
должно
говорить
трудолюбивому,
поглощенному
ис­
полнением
своих
обязанностей
чиновнику,
умственный
к ругоз ор
ко­
торого
ограничен
интересами
служ бы .
От
него
раз ило
водкой,
которую
он
пил
для
поддержания
си л,
но,
каза лос ь,
она
нисколько
не
влия ла
на
его
мо зг
—с то лько
трезвости
был о
в
его
с ужд ени ях,
все гда
посредственных.
Жил
он
в
маленькой
квартирке
в
здании
суд а
с
молодой
женой,
подарившей
ему
дв ух
бл изнец ов .
Она,
да
тетка
Генр иет т а,
да
слу­
жан ка
Пелажи
составляли
все
его
сем ейс т во.
Со
всеми
тремя
жен­
щинами
он
был
ласков
и
д обр.
Сло вом ,
это
был
отли чн ый
семьянин
и
превосходный
работник,
не
сл и шком
дал екий
и
лишенный
всякого
воображения.
Гамлен
не
без
ого рче ния
за мети л,
как
сильно
п охожи
о бразо м
м ыслей
и
манерами
теперешние
су дейс кие
на
судейских
старого
реж им а.
Да
они
и
был и
и ми:
Эрма н
в
прежнее
время
занимал
должность
помощника
прокурора
при
окружном
су де
в
Артуа;
Фукье
служил
п рокурор ом
в
Ша тле/
Они
ни
в
чем
не
и змени ли сь.
Но
Эв ари ст
Гамлен
верил,
что
рев олюц ия
способна
совершенно
п ер еро­
дит ь
человека.
Вый дя
из
здания
суда,
он
проше л
через
галлерею
и
о стано ви лся
перед
лоткам и ,
на
которых
бы ли
и ску сно
р асставл ены
всевозмож-
7Ô


ные
пр едм еты.
На
прилавке,
за
к от орым
торговала
гражданка
Тено,
он
перелистал
несколько
и стори чес ких,
политических
и
философских
с очин ен ий : „Оковы рабства", „О пыт
о
деспотизме",
„Преступления
королев". „В
до брый
ча с!
—подумал
он.—Это—подлинно
республикан­
с кие
пр оиз ве де ния".
И
сп рос ил
у
продавщицы,
покупают
ли
эти
книги .
Гражданка
Те но
покачала
головой:
—
Ид ут
только
песенки
да
ро ма ны.
И
достав
из
ящика
небольшой
томик,
она
показала
его
Гамлену:
—
Вот
х ороша я
книжка.
Гамлен
прочитал
з а гла вие : „Монахиня в сорочке".
Перед
соседним
ларем,
принадлежавшим
гражданке
Сен-Жор,
среди
фл акон ов
с
духами,
короб ок
пудры
и
с аше,
он
увидел
Фи­
липпа
Дем аи:
обаятельный
и
не ж ный,
он
уверял
прелестную
про ­
давщицу
в
любви,
обещал
нар исо ват ь
ее
портрет
и
просил
назначить
ему
сег о дня
ве чер ом
свидание
в
Тюильрийском
саду.
Он
был
кра­
си в.
Убе дите льнос ть
текла
с
его
уст
и
сверкала
в
глазах.
Гражданка
Сен-Жор
молча
внимала
ему
и,
п очти
п одда вшись
на
его
уверения,
потупляла
глаза.
Ж елая
поб лиже
познакомиться
с
грозными
обязанностями,
ко­
торы ми
от ныне
он
был
облечен,
вновь
назначенный
пр ися жный
решил
в
качестве
зрите л я
присутствовать
на
одн ом
из
заседаний
Т ри буна ла.
Он
п одн ялся
по
ле стнице ,
на
к оторой ,
как
в
амфитеатре,
сиде ло
множество
на роду,
и
вошел
в
старинный
зал
парижского
парламента.
Там
бы ла
давка:
судили
ка кого- то
ген е рала.
В
ту
пору,
как
гов ори л
стар ик
Бротто,
„Конвент,
по
приме р у
его
величества,
ко­
роля
Британии,
привлекал
к
ответственности
полководцев
побежден­
ных,
за
о тсу тс твием
полководцев
изме нив ших,
которые
нах о дил ись
за
пределами
дос яг аемо ст и.
И
д елал ось
это,—
прибавлял
Бротто,—
вовс е
не
потому,
что
побежденный
полководец
—
непременно
преступ­
н ик;
в едь
в
каждом
сраж ении
од на
сторона
всегда
оказывается
побеж денн ой.
Но
нет
лучше го
средства
под н ять
воинский
дух
полко­
водцев,
как
пр игово рив
к
смерти
одного
из
них ".
Уже
немало
этих
легкомысленных
упрямцев,
с
птичьими
мозгами
в
бычьих
че реп ах,
перебывало
к
том у
времени
на
скамье
подсудимых.
Тот,
кто
сидел
на
ней
с егодн я,
разбирался
в
осадах
и
сражениях,
которые
он
ве л,
не
больше^
чем
допрашивавшие
его
судьи:
обвинение
71


и
защита
пу тали сь
в
численном
со ст аве
войск,,
бо евых
заданиях,
сна­
ря же нии,
маршах
и
ко нтрм а ршах.
А
т олпе
граждан,
сл ед и вшей,
ничего
не
понимая,
за
беско неч ными
прениями,
мерещилась
за
спиной
Эт ого
тупицы-военного
р одина ,
открытая
вторжению
неприятеля,
раздираемая
на
части,
ис те кающа я
кровью;
взглядами
и
во згл асами
Зри тел и
п онужда ли
присяжных,
спокойно
сидев ших
на
скам ь е,
об­
рушить
п ригов ор,
как
тяжкую
пал ицу,
на
врагов
республики.
Эварист
всем
своИхМ
существом
сознавал:
в
л ице
этого
н ичт ож­
н ого
человека
следовало
нанести
уд ар
двум
страшным
чудовищам,
терзавшим
отечество,—мятежу
и
поражению.
Стоило,
в
самом
деле,
выяснять,
в инов ен
или
невиновен
этот
во енн ый!
Когд а
Вандея
опять
по дымал а
го лову ,
когда
Тулон
сдав ал ся
н епр ия телю,
ко гда
Рейнск ая
армия
отступала
перед
майн цс кими
по­
бедит ел я ми,
ког да
Северная
армия,
стянутая
к
лаге рю
Цезаря,
могла,
в
результате
стре м ите льн ого
на тиск а
врага,
оказаться
в
пл ену
у
имперских
войск,
англичан
и
го л ландцев ,
уже
завладевших
Валансье­
ном,—только
одно
б ыло
важно:
н ау чить
генералов
побеждать
или
ум ира ть.
При
виде
этого
немощног о
и
слабоумного
солдафона,
за­
пута в ш егося
на
с уде
в
своих
картах
так
же,
как
он
растерялся
там,
в
ра внинах
севера,
Г амл ен,
чтобы
не
крикнуть
вместе
со
всеми
„смерть ему!“, поспешно вышел из зала .
На
соб рани и
секции
председатель
ее,
Ол ивь е,
поздравил
Гамлена
с
назначением,
заставил
нов ого
п рис яж ного
поклясться
на
бывшем
алтар е
варнавитов,
превращенном
в
алт арь
оте чес тв а,
что
он
за­
глушит
в
своей
душе,
во
имя
свя щен ног о
челов е чес тв а,
все
чело­
веческие
слабости.
Г амл ен,
п одняв
ру ку,
пр изва л
в
свидетели
св оей
клятвы
с вя­
щенную
тень
Ма рат а,
му чени ка
свободы,
бюст
которого
недавн о
водрузили
у
подножия
одной
из
к олонн
быв шей
церкви,
напротив
бюста
Ле-Пельтье.
Раздались
апло дисм ент ы,
но
послышался
и
ропот.
Собрание
бы ло
бурное.
У
вх ода
гор лани ла
группа
секционеров,
воюруженных
пика ми.
—
Эт0
совсем
не
по-республикански,—заметил
п ред сед ате ль,—
являться
вооруженными
на
собрание
свободных
людей.
И
приказал
немедле нн о
слож ить
ружья
и
пики
в
быв шей
ризнице.
Горбун
с
живыми
г лад ами
и
в ыпяч ен ными
кубами,
гражданин
1%


Бовизаж,
член
Наблюдательного
комитета,
поднялся
на
кафедру,
превращенную
в
трибуну
и
увенчанную
к ра сным
колпаком.
—
Генералы
нам
изменяют,—сказал
он,—и
пре дают
н аши
ар мии
н еп рия телю.
Имперские
войска
совершают
кавалерийские
рейды
до
Перона
и
Се н-К ентена,
Тулон
сдан
анг л ич анам,
котор ые
в ысадил и
там
четырнадцать
тысяч
человек.
Враги
ре спу бл ики
злоумышляют
в
лон е
самого
Конвента.
В
сто лиц е
не
оберешься
заговоров,
на пра­
вл ен ных
к
освобождению
австриячки.
В
настоящую
минуту
носятся
слухи,
что
сын
Калета,
бежавший
из
Та мпл я,
с
то р жество м
доставлен
в
Сен-Клу;
для
не го
хотят
восстановить
пре сто л
тирана.
В здо ро жание
съестных
припасов,
обесценение
асс игн аций
—
все
это
результаты
происков
иностранных
а ге нтов
в
сердц е
наше й
страны,
и
все
это
пр оисх о дит
у
нас
на
г лазах .
Во
имя
об щест венно г о
спасения
я
требую
от
гр аж д анина
прис я жно го
б ыть
беспо щадным
к
з агов орщик ам
и
п ред ателям .
Когда
он
спускался
с
трибуны,
в
соб рани и
раздались
возгласы:
„Долой Революционный трибунал!
Долой
умеренных!*6
Жирный,
рум яны й
гражданин
Дю по н-стар ш ий,
с толяр
с
Тион-
вилльской
площади,
взошел
на
три бун у,
желая,
как
он
заявил,
обра­
титься
с
во про сом
к
г ра жда нину
присяжному.
И
он
осведомился
у
Гамлена,
как
тот
намерен
повести
себя
в
деле
бриссотинцев
и
вд овы
Калета.
рва рис т
был
робок
и
не
ум ел
гов ори ть
публично.
Но
н ег одо­
вание
в дох нови ло
его.
Он
под нял ся,
бледный,
и
прои зне с
глухим
голосом
:
—
Я
—судья.
Я
справляюсь
со
сво ей
совестью.
Всякое
о бещание,
кот орое
я
дам
вам,
бу дет
противно
моему
долгу.
Я
обязан
говорить
в
Трибунале
и
х р анить
молчание
вне
его.
Я
вас
не
зн аю
больше.
Я
—судья:
я
не
знаю
ни
др у зей,
ни
врагов.
Собрание,
как
и
все
собрания,
разношерстное,
нерешительное
и
не пост оянное ,
наградило
его
рукоплесканиями.
Но
гражданин
Дю пон -ста рш ий
не
унимался:
он
не
мог
простить
Гамлену,
что
тот
зан ял
должность,
о
ко то рой
он
сам
мечтал.
—
Я
понимаю,—сказал
он, —и
даже
одобряю
щеп ет ил ьнос ть
гра ­
ж дан ина
п рисяж ного.
Говорят,
он
патриот:
пус кай
же
сам
подумает,
п озв оляет
ли
ему
сов е сть
заседать
в
Трибунале,
учреж ден н ом
для
уничтожения
вр агов
республики,
в
действительности
же
решившем
их
щади ть .
Есть
дела,
от
у час тия
в
к оторы х
доброп орядочны й
ipa-
73


жданин
обяза н
воздерживаться.
Разве
не
доказано,
что
неско ль ко
присяжных
этого
Трибунала
были
по дку пл ены
золотом
о бвиня емых
и
что
председатель
Мо нт ане
совершил
под лог,
чт обы
спасти
гол ову
де вицы
Корде?
При
эт их
словах
зал
раз разился
громом
аплодисментов.
Пос л ед­
ние
их
всплески
еще
оглашали
своды,
когда
на
трибуну
под нялс я
Ф ортю не
Трюбер.
Он
очень
пох уд ел
за
по сл едние
месяцы.
На
б ледн ом
л ице
ре зко
в ыд еляли сь
красные
скулы;
ве ки
у
нег о
бы ли
воспалены,
а
г лаза
казались
стеклянными.
—
Граждане,—начал
он
сл абым,
немно г о
з ады хающим с я,
но
глуб око
проникновенным
голосом,—нельзя
подозревать
Революцион­
ный
три бун ал,
не
подозревая
в
то
же
время
Конвента
и
Комитета
об щ еств енног о
сп асения ,
учредивших
его .
Гражданин
Бо ви заж
посе­
лил
в
наших
сердцах
трев огу,
указав
на
председателя
Монтане,
при ­
бегнувшего
к
по дло гу
в
интересах
подсудимого.
Почему
же
он
не
прибавил
для
нашего
успокоения,
что,
по
донесению
общественного
обв ини те ля,
Монтане
о тре шили
от
долж нос ти
и
посадили
в
тюрьму?..
Разве
нельзя
заб отить с я
об
общественном
спасении,
не
сея
повс ю ду
подозрений?
Раз ве
уже
оконч ате льн о
оскудел
талантами
и
д обро­
детелями
Конвент?
Не уж ели
Робеспьер,
Кут он,
Сен-Жюст
не
честные
л юди?
Странно,
что
самые
неистовые
речи
произносят
люди,
кот о­
рые,
как
вс ем
известно,
не
сражались
за
республику.
Им
сл едо вало
бы
гов ори ть
так,
если
бы
они
задались
цел ью
вызвать
к
ней
все­
общую
ненависть!
Граждане,
поменьше
шум а
и
побольше
дела!
Францию
спасут
не
крики,
а
пу шки.
Половина
погребов
в
н ашей
секции
еще
не
обыскана.
У
многих
граждан
до
сих
пор
находится
Зн ачит ел ьное
количество
брон зы .
Напоминаем
богачам,
что
патрио­
тические
по жер тво вания
—лу ч шая
для
них
гарантия.
Поруч аю
вашей
щедрости
д оче рей
и
жен
наших
со л дат,
п окры в ающих
себя
славо й
на
гр а нице
и
на
Л уаре.
О дин
из
них,
гу сар
Пом ье
(Огюстен), слу­
живший
раньше
по мо щником
кла дов щика
на
Иерусалимской
улице,
десятого
числа
ис те кшего
месяца
был
атакован
не по дал еку
от
ла­
г еря
Конде,
в
то
время
как
вел
коней
на
водопой,
ше стью
ав ст­
ри й скими
кавалеристами:
он
уб ил
двух,
а
ос тальн ых
захватил
в
пл ен.
П рошу
секцию
объявить,
что
Помье
(Огюстен)
исп ол нил
свой
долг.
Реч ь
вызв ал а
апл оди см ент ы,
и
собра ни е
ра зошлось
при
криках:
„Да здравствует республика!44
74


Оставшись
в
цер кви
вдвоем
с
Трюбером,
Гамлен
пожал
ему
руку:
—
Благода рю
тебя.
Как
ты
поживаешь?
—
Превосходно,
превосходно!
—ответил
Трюбер,
харк ая
кровью
в
носовой
п латок .—У
рес пуб лик и
много
врагов,
в неш них
и
внут р ен­
них .
В
нашей
се кции
их
тож е
немал о.
Не
криками,
а
же ле зом
и
за кон ами
со здаю тся
гос ударс тв а...
До
свиданья,
Гамлен:
мне
надо
отослать
неско ль ко
писем.
И
он
уш ел
в
бывшую
ри зницу ,
прижимая
ко
рту
платок.
Гражданка
Гамлен,
отныне
крепче
прицеплявшая
кокарду
к
чеп цу,
со
дня
на
ден ь
приобретала
все
бо льш ую
бурж уаз ную
сте пе ннос ть,
рес публи кан скую
гордос ть
и
достойную
осанку,
прили­
ч ест вую щую
матери
г ражданина
при с яжн ого.
Уважение
к
право­
судию,
в
котором
она
б ыла
воспитана,
восхищение,
к оторое
с
детств а
ей
внушали
судейская
мантия
и
сутана,
священный
т реп ет,
всегда
овладевавший
ею
при
виде
людей,
ко то рым
сам
бог
ус т упил
на
з емле
с вое
право
к азни ть
и
ми лов ать,—в се
эти
чувства
вызывали
теперь
у
нее
почти
религиозное
преклонение
перед
сыном,
кото­
рого
она
до
по сле днего
вре м ени
счи тала
чуть
ли
не
ребенком.
По
простоте
душевной
она
верила
в
преемственность
су дебной
в л асти,
нев з ирая
на
р ев олюц ию,
столь
же
сил ьн о,
как
законодатели
Кон ­
ве нта
верили
в
преемственность
государственной
в ласт и,
несмотря
на
с мену
поли ти чес кого
строя,
и
Революционный
трибунал
в
ее
глазах
был
окружен
тем
же
ореолом
великолепия,
что
и
прежние
судебные
установления,
которые
она
привыкла
глубоко
чтить.
Гр ажд анин
Бротто
выказывал
вновь
назначенному
присяжному
инте рес ,
смешанный
с
удивлением
и
вынужденным
уважением.
По­
до бно
гражданке
Га млен ,
он
счит ал,
что
судебная
власть
ост ае тся
непрерывной,
во пре ки
смене
политического
строя;
но
в
п ротив о­
п оложн ость
это й
д аме
он
п ре зирал
революционные
трибуналы
так
же,
как
и
суды
с та рого
режима.
Не
ос мел ива ясь
отк рыт о
высказы­
ва ть
с вою
мы сль
и
не
чувствуя
себя
в
сил ах
мол чать,
он
пускался
в
п ара докс ы,
которые
Гамлен
понимал
ро вно
н ас только,
чтобы
за по­
до зрит ь
со бес едника
в
н еблагон ад ежн ости .
—
В ысо кий
Трибунал,
в
заседаниях
которого
вы
скоро
при­
мет е
участие,—сказал
он
ему
однажды,—учрежден
французским
се­
натом
для
сп асения
республики,
и,
бесспо р но ,
нашим
за к онод ат елям
пришла
в
голову
благая
мысль
—да ть
суд ей
своим
вр аг ам.
Я
со знаю
75


все
ве ликоду шие
такого
образа
действий,
но
не
на хожу
его
да ль но­
видным.
По-моему,
б ыло
бы
благоразумнее,
если
бы
они
расправлялись
с
наибо л ее
непримиримыми
противниками
негласно,
а
остальных
прив ле кали
на
св ою
с торон у
путем
подкупа
или
обещаний.
Всякий
суд
разит
медленно
и
не
столько
поражает
преступника,
сколько
устрашает
его:
он
прежде
всего
преследует
п ок аза тельн ую
цель.
Неудобство
вашего
суда
заключается
в
то м,
что
он
примиряет
д руг
с
другом
всех,
к ому
он
сумел
в ну шить
ужас,
бла год аря
чему
из
хаоса
п роти во полож ных
инт ере сов
и
страстей
он
сам
со здае т
могу­
щ ест венну ю
па рти ю,
способную
действ о вать
спл о ченно
и
решительно.
Вы
с еете
с трах,
но
страх
в
большей
мере,
чем
мужество,
поро­
жда ет
героев;
желаю
ва м,
гражданин
Гамлен,
чтобы
в
будущем
по двиги
страха
не
уд а рили
бы
по
вам
самим!
Грав ер
Демаи,
вл юбле нны й
на
эт ой
неделе
в
одну
девицу
из
Пале-ргалите,
брюнетку
огромного
роста,
Флору,
все-таки
улучил
минут у ,
чтобы
поздравить
тов а рища
и
сказать
ему,
что
его
назнаг
ч ение
на
сто ль
в ыс окий
п ост
поче тн о
для
искусства.
Даже
р лоди,
относившаяся
с
б езот чет ным
отвращением
ко
всему,
связанному
с
революцией,
и
видевшая
в
общественной
д еят ельнос ти
сам ую
опасную
сопе рни цу,
которая
мо жет
завладеть
сердцем
ее
возлюбленного,—
даже
нежная
ЭЛ°ДИ
сознавала
пр ев осх одст во
над
собою
человека,
при зв ан ного
бы ть
судьею
в
важнейших
делах.
Кром е
того,
на зна че ние
Эва Рис та
прис я жным
имело
еще
о дно
сч аст лив ое
по следс т вие,
которому
чувствительная
деву шка
искренно
обрадовалась:
гражданин
Жан
Блез
явился
в
мастер ску ю
на
Тионвилльской
пл о­
щади
и
в
по рыве
мужественной
нежности
крепко
обнял
нового
присяжного.
Как
все
кон трре в олюц ион еры ,
он
питал
ува ж ение
к
республикан­
ским
властям,
а
с
тех
пор
как
его
обв инил и
в
мошенничестве
при
поставках
в
армию,
Революционный
трибунал
вн ушал
ему
почти­
те льн ый
страх.
Он
считал
се бя
лицом
сли шко м
заметным
и
вел
слишко м
много
дел,
чтобы
наслаждаться
полным
спокойствием:
гра­
жданин
Гамлен
представлялся
ему
человеком,
за
которым
стоило
по­
ухаж ив ать.
В
конц е
концов
он,
Блез,
был
благонамеренный
гра­
жда н ин,
сторонник
з акон нос ти.
Он
протянул
руку
художнику-судье,
вык азал
себя
искренним
п атр иотом ,
покл онн иком
и скус ств
и
с вобо ды.
Гамлен
великодушно
пожал
п ротя нут ую
ему
от
в сего
сердца
руку.
76


—
Гражданин
Эв ар ист
Гамлен,—сказал
Жан
Б л ез,—я
обр ащ аюсь
к
вашим
дружеским
чувствам
и
к
вашим
талантам.
Я
ув ожу
вас
зав тра
на
дво е
с уток
в
деревню:
вы
п ори суе те,
и
мы
поболтаем
на
свободе.
Несколько
раз
в
течение
г ода
торговец
эстампами
предпринимал
За гор одну ю
прогул ку
на
д ва-т ри
дня
в
о бщест ве
художников,
зари­
совывавших
по
его
у казания м
пейз ажи
и
руины.
Схв атыв ая
на
лет у
все,
что
м огло
понравиться
публ ике,
он
привозил
из
эти х
поездок
н аброс ки,
к оторы е
потом
заканчивались
в
мастерской,
искусно
г ра виро вал ись
и
п ревр ащ ались
в
одноцветные
или
многоцветные
Эстампы,
приносившие
ему
не ма лый
доход.
По
этим
же
наброскам
он
заказывал
карн изы
для
дверей
и
трюмо,
кот оры е
име ли
успех
у
п ок упат елей
не
меньший,
а
иногда
и
больший,
чем
декоративные
произведения
Гюбера
Робера.
В
этот
раз
он
хоте л
з аб рать
с
собой
гражданина
Гамлена,
чтобы
тот
зарисовал
с
натуры
развалины:
настолько
звание
пр и­
сяжного
по дня ло
в
его
глазах
Эвариста
как
живописца.
Кроме
Г амлена,
в
прогулке
принимали
участие
еще
гравер
Демаи,
отл ич ный
рисо­
вальщик.
и
ником у
не
известный
Фил ипп
Дюбу а,
превосходно
рабо­
тавший
в
жа нре
Робера.
Как
вс егда ,
художников
сопровождала
гра­
жданка
$лоди со своей подругою,
граж дан кой
Азар .
Жан
Бле з,
у мевш ий
соч ета ть
приятное
с
полезным,
при гла сил
также
гражданку
Т ев енен,
актр и су
„Водевиля^, с которой,
по
сл ухам ,
он
был
в
близ­
ких
отношениях.
X
В
субботу,
в
семь
ча сов
утра,
гражданин
Блез,
в
черной
с
загнутыми
кверху
уг лами
шляпе ,
в
пунцовом
жилете,
лосиных
штанах
и
желтых
б отф ортах
с
отворотами,
постучал
ручкой
хлыс та
в
дверь
мастер ско й.
Гражданка
Гамлен
мирно
беседо ва ла
в
это
время
с
гра ждан ин ом
Бротто,
между
тем
как
Эварист
завязывал
перед
ос колко м
зеркала
в ысо кий
бе лый
галстук.
—
Счастливого
пути,
господин
Блез!
—сказала
гражданка.—Но,
77


раз
вы
отправляетесь
зар исо выват ь
пейзажи,
воз ьм ите
с
собой
и
господина
Бротто:
ведь
он
тоже
художник.
—
Отлично
!— ответил
Жан
Бл ез.—Г раж дани н
Бротто,
едемте
с
нам и.
Убедившись,
что
он
нико му
не
бу дет
в
тяг ость,
Бротто• —
чело­
век
общительный
и
лю бите ль
всяких
развлечений
—охотно
согласился.
Гражданка
п одня лась
на
четв ерты й
эта ж,
чт обы
поце­
ловать
гражданку
Гамлен,
которую
она
называла
св оей
маменькой.
Она
бы ла
одета
во
все
белое
и
благоухала
лава ндо й.
Старая
дорожная
берлина
с
опущенным
верхом,
запряженная
парой
лошадей,
ож ида ла
на
п лощ ади.
На
задней
скамейке
сидела
Роз а
Тевенен
с
Жюльеной
Азар.
Э^оди
п ре дло жила
актрисе
сесть
с
правой
с тороны ,
сам а
с ела
с
лево й,
а
худощавую
Жю лье ну
поме­
стили
меж ду
н ими
обеими.
Броттб
устроился
на
передней
скаме йке,
п ротив
гражданки
Те венен,
Филипп
Дюбуа
—против
гражданки
Азар,
Эварист
—пр от ив
Эл °Ди-
Что
к асается
Филиппа
Демаи,
его
атлети­
ческ ий
торс
к р асовался
на
козлах,
по
ле вую
рук у
от
возницы,
кото*
ро го
он
поражал
рос с каз нями
о
то м,
что
есть
в
Ам ер ике
такая
стр ана,
где
на
деревьях
растут
кол басы .
Гражданин
Блез,
превосходный
наездник,
ех ал
верхом
и,
не
жел ая
глот а ть
пы ль,
поднятую
берлиной,
скакал
впереди
всех.
По
ме ре
то го
как
б ерли на
катилась
по
мостовой
пре дм ес тья,
п утн ики
забывали
о
своих
заботах;
при
вид е
полей,
деревьев,
не ба
мыс ли
их
становились
ра дос тным и
и
прия тны ми.
ЭД°ДИ
думала,
что
мог ла
бы
прожить
всю
жизнь
вместе
с
ЭваРист0М
на
лон е
при­
р оды,
на
берегу
реки,
б лиз
ле сной
о пу шки;
она
(разводила бы кур,
а
он
был
бы
мировым
судьею
где-нибудь
я
дер евн е.
Придорожные
в язы
уб ега ли
от
ни х.
При
въезде
в
селения
наперерез
эк ипа жу
с
лаем
устремлялись
дворовые
псы,
кидаясь
под
н оги
лошадям,
меж
тем
как
рослый
спаньёл,
разлегшийся
поперек
до рог и,
с
со ж але нием
подымался
с
места;
куры
разлетались
во
всех
напр авл ениях
и,
желая
спастись,
перебегали
дорогу;
гуси,
сбившись
в
кучу,
удалялись
неспешно.
Чумазые
дети
глаз ели
на
бер лин у.
Утр о
выдалось
ж арк ое,
на
н ебе
—ни
облака.
Потрескавшаяся
земля
жа жда ла
дождя.
Они
вышли
из
э к ипажа
у
Вильжюифа.
К огда
они
проходили
через
местечко,
Д емаи
зашел
к
фруктовщице
купить
вишен,
чтобы
угост ить
гражданок,
ко торы м
хоте лос ь
пи ть.
Торговка
оказалась
смазливой:
Демаи
про пал
надолго.
Филипп
Дю буа
окликнул
е го:
78


—
рй!
Барбару!..
Барбару!
Эт им
прозвищем
его
обычно
звали
приятели.
Ус лы хав
ненавистное
имя,
п рохожие
насторожились;
во
всех
окн ах
появились
лиц а.
Когда
же
санкюлоты
увидели
выходящего
от
фруктовщицы
красивого
молодого
человека,
в
ра сп ахн утом
жи лете ,
с
развевающимся
на
атлетической
груди
жабо ,
с
корзиной
вишен
на
плеч е
и
с
фраком
на
к ончик е
трос ти,
то,
приняв
художника
за
объявленного
вне
зако на
жирондиста,
они
бесцеремонно
схв ати ли
его
и,
не
обращая
внимания
на
его
негодующие
протесты,
наверное
отвели
бы
в
ра тушу ,
ес ли
бы
старик
Бротто,
Гамлен
и
все
три
женщины
не
подтвердили
согласно,
что
задержанного
гражданина
зов ут
Филипп
Демаи,
что
он
гравер
и
добрый
якобинец.
И
все-таки
заподозренному
пришл ос ь
п р едъяв ить
уд ост овере ни е
о
благонадеж­
ности,
кото рое
оказалось
при
нем
совершенно
случа йн о,
ибо
в
дел ах
та кого
ро да
он
отличался
крайней
беззаботностью.
Только
Этой
це ной
уд алось
ему
вырваться
из
рук
деревенских
п ат риотов ,
поплатившись
п устяк ом
—
разорванной
кружевной
манжетой.
Нацио­
нальные
гвардейцы,
от
которых
ему
досталось
больше,
чем
от
прочих,
даже
извинились
перед
ни м:
теперь
они
пре дла гали
торжественно
отн ес ти
его
на
руках
в
ра туш у.
Своб одны й,
ок р уже нный
гражданками
Розой,
Жюльеном,
Демаи
с
горько й
ус м ешкой
посмотрел
сверху
вниз
на
Филиппа
Дюбуа,
которого
он
недолюбливал
и
п одозре в ал
в
вероломстве.
—
Дюбуа,—сказал
он,—если
ты
еще
раз
назовешь
ме ня
Ба р­
бару,
я
буду
звать
тебя
Бриссо;
это
толстый,
смешной
человек,
с
жирными
волосами,
л осня щейся
кожей
и
липкими
рука ми .
Н икто
не
у со мнится ,
что
ты
имен но
гн усн ый
Бриссо,
враг
народа,
и
рес­
публиканцы,
охваченные
при
в иде
те бя
ужа сом
и
отвращением,
повесят
тебя
на
первом
же
фонаре...
Понял?
Гражданин
Б лез,
приведший
свою
лоша дь
с
водопоя,
уверял,
что
это
он
уладил
все
дело,
хотя
всем
казалось,
что
рно
уладилось
без
него.
Сели
о пять
в
э кип аж.
Дорогою
Д емаи
сообщи л
вознице,
что
н еког да
на
эту
саму ю
ра внину
Лонжюмо
упало
несколько
обита­
телей
л уны,
которые
форм ой
тела
и
цветом
к ожи
походили
на
ля­
гушек,
но
ростом
бы ли
значительно
выше.
Филипп
Дюбуа
и
Гамлен
бе се дова ли
об
искусстве.
Дюбуа,
ученик
Реньо,
побывал
в
Риме .
Он
видел
там
фр ески
Ра ф аэля
и
ставил
их
в ыше
вс ех
шедев р ов
жи-
79


в описи .
Его
в ос хищали
ко лор ит
Корреджо,
изобретательность
Анни -
ба ла
Кар р ачи,
рис унок
До меник ино,
но
он
не
нах о дил
ничего,
что
мо гло
бы
с рав н иться
по
стилю
с
картинами
Помпео
Баттонп.
В
Риме
он
пос еща л
г о сподина
Менажо
и
госпожу
Лебрен,
но
так
как
оба
они
отно сили сь
враждебно
к
рев ол юц ии,
то
он
и
не
упо ­
минал
о
них.
Зато
он
расхваливал
Анжелику
Кауфман
за
ее
изящный
в кус
и
знание
ан тичн ости .
Гамлен
с
сожалением
го ворил
о
том,
что
вслед
за
расцветом
фра нцуз с кой
живописи
—
запоздалым,
ибо
он
нач ал ся
тол ько
с
Ле-
с юэра,
Клода
и
Пуссена
и
соответствовал
по
времени
упадку
итальян­
ск ой
и
фламандской
школ,—последовало
тако е
стремительное
и
глу­
боко е
падение.
Он
считал
п ричи ной
этого
общественные
нравы
и
Академию,
бывшую,
так
сказать,
их
зеркалом.
Но
Академию,
к
сча­
ст ью,
упразднили,
и
теперь
Дав ид
и
его
ученики,
на
основе
нов ых
п ринци пов ,
создавали
иск усст в о,
до сто йное
св обод н ого
народа.
Среди
м олод ых
художников
Гамлен
без
м а лейшей
зависти
ставил
на
первое
место
Геннек ена
и
Топино-Лебрена.
Фи липп
Дюбуа
п ред почи тал
Давиду
своего
у чи теля
Ре ньо,
а
в
юном
Жераре
видел
на деж ду
со­
временной
живописи.
рлод и
восхищалась
красным
бархатным
током
и
белым
плать­
ем
гражданки
Те венен.
А ктри са
в
св ою
очередь
хва ли ла
туа ле ты
обеих
своих
сп утни ц
и
да вала
им
советы,
как
одеваться
еще
луч­
ше:
для
этого,
по
ее
мнению,
следовало
отказаться
от
всяких
отделок.
—
Простота
—вот
к
чем у
н адо
постоянно
стремиться,—гово­
ри ла
она.—Мы
уч имся
этому
на
с цепе,
где
платье
должно
не
скры­
вать,
а
подчеркивать
каждое
движение.
В
э том
вся
красота
н ар яда,
и
другой
красоты
ему
не
нужно.
—
Вы
совершенно
правы,
душе ньк а ,—
отвечала
ЭДОДИ-—
По
ни­
что
не
обходится
так
д орог о,
как
п рост ота.
Пе
всегда
мы
только
по
отсутствию
вку са
всячески
ук раша ем
сво й
туалет
отделкой:
иногда
мы
поступаем
так
из
соображений
экономии.
Они
с
оживлением
за гов ори ли
об
осенн их
модах:
сов ерш ен но
глад ких
пла ть ях
с
коротк ой
талией.
—
Ск ольк о
же нщин
уродуют
себ я,
подчиняясь
м оде
!—заметила
гражданка
Тевенен.—Следует
считаться
прежде
всего
с
собственной
ф игурой.
—
К ра сивы
только
тка ни,
набрасываемые
на
фи гуру
целым
80


и
драпирующиеся
затем
складками,—вмешался
Гамлен.—Все,
что
скроено
и
сшито,—ужасно.
рти
мысл и,
более
умес тн ые
в
книге
Ви нкел ь мана,
чем
в
устах
человека,
обращающегося
к
пар ижанк а м,
встретили
равнодушно­
п ренеб реж ит ел ьный
отпор.
—
Зи м01°
буд ут
но сит ь,—ска з ала
Э Д°ДИ>“" ватные
пальто
под
лапландские,
из
фл ор анса
и
из
сицил иена,
и
казакины
с
отрезной
талией,
застегивающиеся,
на
турецкий
манер,
жилетом.
—
Все
рто
жалкие
ухищрения
людей,
не
имеющих
воз м ожно сти
хорошо
одеваться,—возразила
актриса.—рто
продается
в
лавках
го­
тов ого
платья.
У
меня
ес ть
пор тниха ,
ра бот аю щая
на
дому;
у
дев
Золотые
руки,
и
берет
она
со всем
не дорого:
я
вам
пришлю
ее,
моя
милая.
И
полили сь
слова,
легкие,
торопливые,
перебирались,
обсужда­
лись
тонкие
ткани,
полосатый
фло ра нс,
гла дка я
тафта,
г аз,
нанка.
А
старик
Бротто,
прислу ш ив аяс ь
к
их
ра згово ру,
со
сл адо стно й
ме лан холией
думал
об
эт их
легки х,
прихотливо
см еняющ их
одна
дру гую
тканях,
облекающих
очаровательные,
недолговечные
формы,
ве чно
возрождающиеся,
как
цветы
в
полях.
И
его
вз ор,
переходя
с
тр ех
м олод ых
женщин
на
васильки
и
по л евые
ма ки,
росшие
вдоль
до рог и,
ув л ажн ялся
с лез ами
с в етлой
груст и.
Около
девяти
ча сов
они
приехали
в
О ранжи
и
остановились
в
харчевне
„Колокол^, где супруги Пуатрин давали приют и пешим
и
конным.
Гражданин
Бл ез,
уже
успевший
почиститься
и
помыться,
помог
гражданкам
выйти
из
экипажа.
Об ед
заказали
к
дв енадца ти
часам,
по сле
чего
все
двинулись
п ешком ,
предшествуемые
деревен­
ским
мальчуганом,
который
нес
ящики
с
красками,
папки,
моль­
берты
и
зонтики,
прямо
полем,
к
месту
сл иян ия
О ржа
и
Иветты,
в
тот
очаровательный
уголок,
откуда
открывается
вид
на
зел е­
неющую
равнину
Лонжюмо,
окаймленную
Сеной
и
лесом
святой
Женевьевы.
Жан
Блез,
взявший
на
себя
роль
проводника,
вступил
с
быв шим
финансистом
в
ш ут ливый
ра згов ор,
в
кот ором
при хотл и во
мелькали
имена
Вербоке
Великодушного,
разносчицы
Катерины
Гисс о,
д евиц
Ш одро н,
кудесника
Галиш е
и
более
современные
пер сон ажи
—Ка де­
Р усс ель
и
мадам
Анго.
При
виде
жнецов,
вя завш их
снопы,
ЭваРист?
охваченный
вне­
запным
влечением
к
приро д е,
почувствовал,
что
на
глаза
ему
на-
6А.
Франс,
Боги
жаждут.
81


верт ыв аю тся
слезы;
мечты
о
всеобщей
любви
и
согласии
переполнили
его
сердце.
Де маи
сдувал
гражданкам
на
в олосы
крылатые
се мена
одуванчиков.
Как
большинству
горож ан ок,
им
нравились
бу кет ы,
и
они
принялись
собирать
медвежьи
ушки,
цветы
к от орых
распо­
ложены
колосьями
вокруг
сте бл я,
нежно-лиловые
колок ольчик и,
хруп­
кие
веточки
душ исто й
вербены,
б у зину,
мяту,
же лт янницу ,
тысяче­
лист ни к,
с ловом ,
всю
п ол евую
фло ру
конца
лет а.
И
так
как
Жан-Жак
ввел
ботанику
в
моду
среди
город ск их
девиц ,
все
три
знал и
название
и
л юбо вное
значение
ка ждого
цветка.
К огда
не жные ,
истомленные
Засухой,
венч ики
осыпались
в
рука х
Э а°Ди
и
дождем
упадали
к
се
ногам,
она
вздыхала:
—
Ах,
они
уже
увядают
—цветы!
Все
в зял ись
за
ра бот у,
ст арая сь
и зо бр азить
прир од у
та к,
как
она
им
представлялась;
но
каждый
воспринимал
ее
сквозь
призму
творчества
того
или
и ного
м астер а.
Филипп
Дюбуа
живо
набросал
в
жанре
Гюбера
Робера
покинутую
ферму,
срубленные
деревья,
вы­
сохший
ручей,
рварист
Гамлен
находил
на
бе рега х
Иве тты
пе йза жи
Пус се на.
Филипп
Демаи,
облюбовав
голубятню,
трактовал
сюжет
в
шутл ивой
манере
Калло
и
Дюплесси.
Старик
Бротто,
счи тав ши й,
что
подражает
ф лам андцам,
тщательно
зарисовывал
коров у.
ЭЛ °ДИ
набрасывала
хиж ину,
а
ее
п одруга
Жюльена,
дочь
то рго вца
красками,
подбирала
для
нее
краски.
Ребятишки,
обступив
ее,
смотрели,
как
она
писала.
Ког да
они
сли шк ом
заслоняли
ей
свет,
она
отстраняла
их,
называя
мошкарой
и
угощая
леденцами.
А
гражданка
Тев енен,
выискивая
ср еди
детей
хороше ньк их,
умывала
их,
целовала,
вты ка ла
им
в
волосы
цветы.
Она
ласкал а
их
с
меланхолической
нежностью
потому,
что
ей
не
было
да но
и спы тать
рад ост и
материнства,
а
еще
для
того,
чтобы
п риукраси ть
себ я
в ыр ажен ием
нежного
чувства,
равно
как
поупражняться
в
искусстве
поз
и
группировок.
Од на
она
не
рисовала,
не
писала
красками.
З анята
она
была
разучиванием
роли,
а
еще
более
те м,
чтобы
понравиться
ок ружаю ­
щим .
С
тетрадкой
в
руке,
она
переходила
от
одного
к
другому,
во зду шная,
очаровательная.
„Ни цвета лица,
ни
форм,
ни
ф иг уры,
ни
голоса“,—
гов ори ли
про
нее
женщины,
а
между
тем
она
на­
по лняла
про ст ранст во
движе ни ем ,
красками,
гармонией.
Ув яд шая,
миловидная,
усталая,
неутомимая
—
она
бы ла
украшением
и
от­
ра дой
в сего
общества.
Капр изна я,
но
всегда
веселая,
оби дч ива я,
вспыльчивая,
но
вместе
с
тем
сг овор чива я
и
у жив чивая ,
острая
на
82


язык,
но
том
не
м енее
изысканно
вежливая,
тщеславная,
скромная,
правдивая,
фальшивая,
обворожительная,—если,
о бл адая
в семи
эти ми
качествами,
Ро за
Тевенен
не
ум ела
устраивать
с вои
де ла
и
не
стала
б о гиней,
это
объяснялось
ли шь
жестокими
временами,
когда
в
Па­
р иже
уже
не
н аходил ось
ни
алтарей,
ни
фимиама
для
Гр а ций.
Даже
гражданка
Блез,
говорившая
о
ней
с
гримаской
и
назыв ав шая
ее
„мачехой^,
и
та
не
могл а
не
поддаться
ее
обаянию.
В
театре
Фейдо
репет иро вал и
„Визитацдинок“,
и
Роза
радов ал а сь,
что
ей
придется
игра ть
рол ь,
в
ко торой
главное
— естественность.
Она
стремилась
к
естественности,
добивалась
и
находила
ее.
—
З на чит?
мы
Уже
не
увидим
„Памелы? “— с п ро сил
кр асав ец
Демаи.
Национальный
театр
закрыли,
а
а кте ров
и
актрис
посадили
в
смирительный
дом
и
в
тюрьму
Пелажи.
—
И
это
называется
свободой!
—с
негодованием
воскликнула
Роза
Те венен,
под ним ая
к
неб у
свои
п рек р асные
гол убы е
гла за.
—
Актеры
На цио на льно го
театра
—аристократы,—заметил
Гам­
ле н,—а
пьеса
гр аж дани на
Фран с уа
стремится
вы зват ь
у
зрителей
со жале ние
о
привилегиях,
утраченных
дворянством.
—
Неужели,
господа,
вы
согласны
слу шат ь
только
тех,
кто
вам
льстит?— возмутилась
Роза
Т ев енен.
К
по луд ню
все
про гол ода лис ь
и
решили
вернуться
в
харчевню.
Эв арис т,
идя
ряд ом
с
Элоди,
напоминал
ей,
улыбаясь,
их
пер­
вые
встречи.
—
Два
птенч ика
у пали
из
гнезда
под
крышей
на
ваш
подокон­
н ик.
Вы
вскормили
их;
один
выжил
и
у лете л.
Другой
у мер
в
гне ­
здышке
из
ваты,
ко тор ое
вы
ему
устроили.
„Этого я больше лю-
б ила“, —
с казал и
вы.
В
тот
день,
Эл° Ди>
У
вас
® волосах был крас­
ный
бант .
Фил ипп
Дюбуа
и
Бротто,
немного
отстав
от
всей
ко мп ании,
раз­
гов а рива ли
о
Р име,
где
они
оба
побывали
—
оди н
в
семьдесят
в тором
году,
другой
—в
последние
дни
существования
Академии.
И
стар ик
Бротто
вс по мнил
княгиню
Мо ндра го не,
которой
он
охотно
бы
объ­
яснился
в
люб ви,
не
бу дь
тут
графа
Альтери,
вс юду
следовавшего
За
ней,
как
тень.
Филипп
Дюбуа
не
упустил
случая
упомянуть,
что
его
пригл асил
к
се бе
на
обед
кардинал
де-Берни,
который
оказался
самым
гостеприимным
хозяин ом
на
свете.
—
Я
знавал
его,—заметил
Бротто,—и
могу
ск азать
без
хв а-
6*
83


СтОвстза,
что
некоторое
время
был
с
ним
оче нь
б ли зок:
ему
н ра­
вилось
общаться
со
всяким
сбр о дом.
Это
был
очен ь
любезный
че­
ловек,
и,
хотя
он
л юбйл
рассказывать
небылицы,
в
его
м изинц е
б ыло
больше
здравого
смысла,
чем
в
г олов ах
всех
ваш их
як об ин­
цев,
к от орые
стремятся
во
что
бы
то
ни
стало
начи нит ь
нас
добро­
детелью
и
рели ги озно стью .
Разумеется,
я
предпочитаю
наших
бес­
хитростных
„богоедов“,
не
по ним аю щих
ни
того,
что
гов оря т,
ни
тог о,
что
дел ают ,
э тим
одержимым
манией
законодательства
не­
веждам,
которые
прилежно
ги ль оти нир уют
нам
го ло вы,
стремясь
таким
сп осо бом
превратить
нас
в
до брод ете л ьных
му дрец ов
и
за­
ста вить
поклоняться
верховному
существу,
со зда вшем у
их
по
образу
и
подобию
своему.
В
был ые
времена
у
ме ня
в
часовне
дез-Илетт
служил
обедню
бе дня га
с вя ще нник,
который
говаривал
после
вы­
п ивки:
„Не
буде м
осуждать
грешников;
ве дь
мы,
не дос тойн ые
па­
стыри,
толь ко
благодаря
им
и
к ормимс я^ .
Согласитесь,
суда рь,
что
у
этого
присяжного
молебщика
б ыли
зд ра вые
пон ят ия
о
вл аст и.
Этого
следовало
бы
держаться
и
управлять
людьми,
такими,
каковы
они
есть,
а
не
таки м и,
какими
мы
желали
бы,
чтобы
они
были.
К
ст ари ку
Бротто
по дош ла
Ро за
Т еве нен.
Она
знала,
что
эт от
человек
жил
когда-то
очен ь
ши роко,
и
в
ее
воображении
блес тящее
про шл ое
бывшег о
финансист а
заслоняло
его
теперешнюю
н ищету ,
которая
к азал ась
ей
менее
унизительной,
ибо
была
выз ва на
общ им
р азо р ением
и
коснулась
вс ех.
С
любопытством,
не
лишенным
ува­
жения,
присматривалась
она
к
нему,
как
к
живому
обломку
тог о
поколения
щедрых
Крезов,
кот оры х,
вздыхая,
прославляли
пожилые
актрисы.
Кроме
того,
ей
нравились
манеры
этого
ста р ика
в
поно­
ше нно м,
но
столь
оп рятн ом
корич не в ом
сюр тук е.
—
Гос поди н
Бротто,—обратилась
она
к
нему,—всем
известно,
что
не когда
в
прекрасном
парке,
с реди
озаренной
ил люм инацие й
ноч и,
под
зву ки
фл ейт
и
с крип ок,
дон осив ших ся
издалека,
вы
прогули­
вались
в
м ирт овых
рощ ах
с
актрисами
и
танцовщицами...
У вы,
не
правда
ли,
ваши
богини
из
Оп еры
и
Французской
комедии
были
пр ек раснее
нас,
скромных
н арод ных
актрис?
—
Вы
о ш ибаетесь ,
сударыня,—
ответил
Бротто
—
Знайте,
е сли
бы
в
то
время
встретилась
мне
особа,
подобная
ва м,
она
одна,
поже ла й
т олько
она
этого,
п рогули вала сь
бы
без
всяких
соперниц
полнов ла стн ой
госпожою
в
парке,
о
ко тором
вам
было
угодно
со­
ста вить
се бе
столь
лестное
представление...
84


Х арч евня
„Колокол^
имела
вполне
деревенский
вид .
Над
во­
ротам и ,
к от орые
в ели
во
двор,
где
в
н ик огда
не
высыхавшей
гря зи
копались
куры,
висела
ветка
остролиста.
В
ко нце
двора
сто ял
двух­
этаж ны й
до мик,
ув е нчанны й
чер епи чно й
крышей,
п орос шей
мхом,
и
в есь
утоп авши й
в
огромных
кустах
цветущих
роз.
Направо
из-за
низкой
с а довой
ограды
торчали
ост рокон ечн ые
в ерхуш ки
малорослых
деревьев.
Налево
н аход ила сь
конюшня,
с
приделанной
снаружи
ре­
шеткой
для
сена,
и
р игй
с
дощатыми
переборками.
К
стене
бы ла
прис ло не на
д ер евя нная
лесенка.
Там
же,
под
навесом,
где
бы ли
свалены
сельскохозяйственные
орудия
и
выкорчеванные
пни ,
с
вы­
сот ы
старой
одноколки
белый
петух
наблюдал
за
курами.
Дв ор
с
Это й
с тороны
замыкался
хлевом,
перед
к от орым
гордым
могильным
курганом
возвышалась
куча
навоза;
молодая
кр ест ь янка
с
волосами
цвет а
соломы,
невероятно
р аздав ша яся
в
ширину,
перебрасывала
его
вилами.
Ее
деревянные
башмаки,
надетые
на
бо су
ногу,
б ыли
полны
навозной
жижей,
и
вр емя
от
вре ме ни
из
них
вы лез али
пятки,
желтые,
как
шафран.
Из-под
подоткнутой
юбки
виднелись
гр язн ые
икры,
массивные
и
низк ие .
Филипп
Дем!аи,
удивленный
и
заинтере­
сованный
странной
игрою
природы,
предоставившей
эт ой
девушке
расти
не
вверх,
а
вширь,
з агля д елся
на
нее.
В
эту
Минуту
хо зяин
крикнул:
—
рй,
Колода!
Сходи-ка
за
водой!
Она
обернулась.
У
нее
б ыло
пу нцов ое
лицо
и
ши рок ий
рот,
в
к отором
нед оста в ало
одно го
резца.
Нужен
был,
по
меньшей
мере,
быч ий
рог,
чтобы
проделать
брешь
в
эт их
могучих
зубах.
Держа
вилы
на
плече,
она
улыбалась.
Ее
обн аж ен ные
выш е
локтя
руки,
похожие
на
ляжки,
блестели
на
солнце.
Стол
был
накрыт
в
низкой
ком нат е,
где
под
кожухом
очага,
укра ше нн ого
ст аринным и
руж ьями ,
дожаривались
куры .
Выбеленная
ко мна та
и мела
в
дл ину
футов
двадцать
с
лишним;
свет
проникал
только
чер ез
зеленоватые
стекл а
двери
да
через
еди нственн ое ,
окай­
мл енн ое
розами,
окошко,
у
кот орого
за
п рялк ой
сидела
старуха-бабка.
На
ней
был
чепец
и
кружевной
убор
времен
Регентства.
Узловатые
Землистого
цвет а
пал ьцы
дед>жали
кудель.
Мухи
садились
ей
на
кр ая
ве к,
и
она
не
сгоняла
их.
Ребенком,
на
рука х
у
матери,
она
видела
Лю до вика
XIV*, проезжавшего в карете.
Шестьдесят
лет
назад
она
побывала
в
Париже.
Слабым,
певучим
го лосо м
р ассказыв ал а
она
трем
молодым
женщинам,
стоявшим
перед
85


не ю,
что
она
видела
ратуш у,
Тюильри,
фонтан
„Самаритянку^
и
что,
ко гда
она
проходила
по
Короле вс ко му
мосту,
внизу,
на
бар ке,
гружен ной
яблок ам и
и
направ ля вшей ся
на
Май льск ий
рынок,
от­
к ры лась
бреш ь,
яблоки
упали
в
во ду
и
вся
река
окрасилась
в
пур­
пурный
цв ет.
Она
бы ла
осведомлена
о
пере м ена х,
происшедших
в
королевстве,
и
о
распр е
меж ду
священниками,
принесшими
присягу
и
отка­
завшимися
пр исяг ать .
С лы шала
она
т акже
про
войну,
про
го лод,
про
знам ен ия
на
небе.
Ей
н икак
не
верилось,
что
короля
казнили.
Ему
помо г ли
беж ать
подземным
ходом,
утверждала
она,
а
вместо
него
палачу
выдали
какого-то
прос толю ди на.
У
ног
старухи,
в
плетеной
корзинке,
лежа л
г рудн ой
младенец
Жанно ,
самый
мл адш ий
ч лен
семьи
Пуатрин:
у
нег о
прорезывались
зубы.
Р оза
Тевенен
под няла
и вовую
колыбель
и
улыбнулась
ре­
бен ку;
он
слабо
застонал,
истощенный
жар ом
и
судорогами.
До лжно
бы ть,
он
был
оче нь
болен,
так
как
к
не му
вы з вали
врача;
правда,
гражданин
Пельп ор,
кандидат
в
депутаты
Конвента,
не
брал
платы
за
по се щ ения.
Гражданка
Тевенен,
на
все
руки
мастерица,
везде
чувствовала
с ебя
как
дома.
Недовольная
те м,
как
Кол ода
вымы ла
посуду,
она
при нялас ь
п ере тирать
тарелки,
ста ка ны
и
вилки.
Пок уда
гражданка
Пуа тр ин
варила
суп,
то
и
дело,
как
хорошая
хозяйка,
пробуя
его,
рлоди
разрезала
на
ломти
еще
горячий,
только
что
вынут ый
из
печи
четырехфунтовый
хлеб.
Гамлен,
ув идав
ее
за
эт им
занятием,
ска за ла
ей:
—
Ha- дня х
я
прочитал
в
отлич ном
французском
переводе
книгу,
написанную
молодым
н емцем,
имя
кот орого
я
забыл.
Там
из о бр ажена
прелестная
деву шка,
по
име ни
Шарлотта,
которая,
так
же
как
и
вы,
рлоди,
разрезает
на
лом ти
хлеб
и,
подобно
ва м,
делает
рто
так
грациозно
и
мило,
что,
застав
ее
за
этим
занятием,
в
нее
влюбляется
ю ный
Вертер.
—
И
это
кончается
женитьбой?—спросила
Эд °ди.
—
Нет,—ответил
Эварист,—
это
кончается
самоубийством
Ве рт ера.
Все
п роголод али сь
и
ели
с
аппетитом.
Но
обед
был
очень
скромным.
Жан
Блез
ост ался
недоволен:
люби те ль
изысканных
бл юд,
он
сделал
хорош ий
стол
о дним
из
правил
жизни.
И
несо мн енно ,
не
что
иное,
как
о бщий
голод,
по бу дил
его
возвести
ч рев оугод ие
в
систему.
Ве тром
революции
в
каждом
до ме
загасило
плиту.
У
б оль-
86


шинства
граждан
не
был о
ни
крошки
хлеба.
Ловкие
л юди,
вроде
Ж ана
Бл еза,
на гре вав шие
руки
на
народном
бедствии,
шли
к
ресто­
ра тору ,
где
и
проявляли
свою
сущность,
обжираясь
доотвала.
Что
же
касается
Бротто,
Который
на
II году Свободы питался
к аш танами
да
с уха рями,
он
у тешал ся
воспоминаниями
об
ужинах
у
Гр им о-де-ла-Рейнь ера,
при
въезде
в
Елисейские
п оля.
Желая
бл есн уть
своими
гас трон оми че ски ми
познаниями,
он,
сидя
перед
ту­
шеной
в
сале
капустой,
изготовленной
с упругой
Пуатрин,
сыпал
замысловатыми
ку линарн ыми
рецептами
и
тонкими
замечаниями
по
поводу
разных
ку ша ний.
Ко гда
же
Га млен
заявил,
что
республи­
кане ц
относится
с
презрением
к
чревоугодию,
старый
откупщик,
Зна ток
др ев нос ти,
с ооб щил
молодому
спарт анцу
точную
ф орм улу
пр иго т овле ния
черной
похлебки.
По сле
обеда
Жан
Блез,
никогда
не
забывавший
о
деле,
заста­
вил
св ою
бродячую
академию
за ня ться
набросками
с
харчевни,
ко­
торая
в
своем
запустении
ка зала сь
ему
довольно
романтичной.
Когда
Филипп
Демаи
и
Филипп
Дюбуа
зарисовывали
хле в,
я вила сь
Колода
з адать
корму
св ин ьям.
Гражданин
Пе льп ор,
врач,
выйд я
из
дому,
где
он
только
что
осмотрел
н аслед ник а
П уат рин ов,
по дош ел
к
ху­
дожникам
и,
на гов орив
любезностей
по
поводу
их
талантов,
к ото­
рыми,
по
его
словам,
могла
гордиться
вся
наци я,
обратил
их
вни­
мание
на
К олод у,
во зив шуюс я
со
свиньями.
—
Взгляните
на
это
со зд а ние ,—сказа л
он.—Это
не
одн а
де­
вушка,
как
можно
бы ло
п ре дпо ложи ть,
а
ц елых
две.
Поймите,
я
говорю
б укв аль но.
Пораженный
невероятными
размерами
ее
ко­
стяка,
я
исследовал
ее
и
убедился,
что
большинство
костей
у
нее
в
дв ойно м
количестве:
в
каждой
ляжке
—две
ср осш иеся
вместе
берцовые
кости;
в
каждом
пл ече
—д ве
плечевые.
Муск улы
тоже
у
нее
в
д во йном
количестве.
По-моему,
это
два
близнеца,
теснейшим
обра з ом
спая нные
друг
с
дру гом ,
или ,
ве рнее ,
слитые
в оеди но.
Случай
инт ересны й.
Я
с ообщил
о
нем
го спо дину
Сент-Илеру,
и
он
был
мне
очень
при знат елен.
Перед
вам и,
граждане,
урод.
Хо зяев а
зов ут
ее
Колодой.
По-настоящему
следовало
бы
н азыв ать
ее
Ко ло­
д ами:
их
две,
а
не
од на.
Да,
в
п рирод е
б ывают
всякие
стр ан­
ности...
Добры й
вечер,
граждане
художники!
К
н очи
надо
ждать
г розы ...
Поужинав
при
свечах,
академия
Блеза
затеял а
во
дв оре
ха р­
чевни,
вместе
с
сыном
и
дочерью
Пуатринов,
игр у
в
жм урки ,
э
ко-
87


торой
молодежь
проявила
жив ос ть,
в
д оста точной
ме ре
объяснимую
ее
в озра ст ом,
что бы
не
и скать
причины
этого
веселья
в
жес токи х
временах
и
об щей
неуверенности
в
завтрашнем
дне.
Когда
совер­
шенно
ст емнел о,
Жан
Блез
подал
мыс ль
поиграть
в
фанты
в
обеден­
ной
зале,
р лоди
п ре длож ила
„охоту за сердцем“,
и
все
сог л асил ись
с
нею.
По
указанию
м олод ой
деву шки,
Фи липп
Демаи
наче р тил
мелом
на
м ебе ли,
на
дверях
и
на
стенах
сем ь
сердец,
то
ест ы
о дним
меньше
чи сла
играющих,
причем
и
старик
Бротто
лю безно
с огла силс я
п рин ять
уча сти е
в
иг ре.
Завели
хо рово д,
р аспевая
„Ла-Т ур,
б е рег ис ь ^, и по знаку Элоди поспешили схватиться рукой за вы­
ве де нное
мелом
сердце.
Гамлен,
рассея нный
и
неловкий,
опоздал:
все
сердца
уже
бы ли
занят ы.
Он
дал
фант:
перочинный
ножик,
к упле нный
за
ше сть
су
на
яр мар ке
в
Сен-Жермене,
тот
самый,
которым
он
отрезал
кус ок
хле ба
для
гражданки
Дюмонтейль.
Игру
начал и
снова,
и
друг
за
другом
Блез,
Эя°Ди>
Бротто,
Ро за
Т евен ен,
не
находя
свободного
се рд ца,
да вали
фант ы:
кольцо,
ридикюль,
книжку
в
сафьяновом
переплете,
браслет.
Зат ем
стали
тянуть
наудачу
фанты,
которые
рло ди
держала
у
себя
на
к оле нях,
и
каждый
участник
и гры,
чтобы
выкупить
свой
фа нт,
дол жен
был
проявить
какой-либо
т ал ант:
спеть
песенку
или
прочесть
стихи.
Бротто
продекламировал
речь
патрона
Франции
из
первой
песни
„Орлеанской девственницы^:
Ведь
я
Денис,
а
ремеслом
—
свя той ,
Я
Галлии
любимый
просветитель
Гражданин
Бл ез,
хотя
и
мен ее
образованный,
привел
без
за­
пинки
ответ
Ричмонда:
Мне
кажется,
вы
вздумали
н апр асно
Покинуть
ваш
приют
в есьма
прекрасный...
Все
в
ту
по ру
читали
и
перечитывали
шедевр
французского
Ариоста:
самые
степенные
люд и
смеялись
над
любовными
п охожде­
ния ми
Жа нны
и
Дюнуа,
над
п рик люч ениям и
Агнесы
и
Мон роза
и
над
подвигами
крылатого
осла.
Все
образованные
люд и
знали
наизусть
лучшие
места
эт ой
веселой
философской
поэмы.
Эварист
Г амле н,
при
всей
своей
с трогост и,
охотно
про де кла ми ров ал,
вз яв
с
Ьколен
флоди
с вой
пе ро чинный
ножик ,
сцену
сошествия
Грибур-
до на
в
ад.
Гражданка
Тевенен
исполнила
без
аккомпанемента
ро-
88


маис
Пины:
„Когда любимый мой вернется^.
Дем аи
спел
на
мот ив
„Фаридондены“ :
Свинью
одели
впопыхах
(Не вашу ли,
святой
Антони и?)
В
п лащ
капуцина,
и
монах,
Укрывши
ры ло
в
капюшоне,
О
смертных
хрюкает
г рехах.. .
Однако
Де маи
был
озабочен.
В
эту
минуту
он
пылко
был
вл юбле н
во
всех
тр ех
женщин,
с
которыми
играл
в
фанты,
и
на
каждую
из
них
кидал
пламенные
и
нежные
взоры.
Роза
Тевенен
нрав илась
ему
своей
грацией,
г ибкост ь ю,
сво им
искусством,
голосом,
прони­
кавшим
ему
В
сердце,
и
мн огозн а чит ельны ми
вз гляд ами ;
рлоди
ему
нравилась
пот ом у,
что
он
уг адыв ал
в
ней
богатую,
щедрую,
увле­
кающуюся
нат ур у.
Ему
нравилась
Жю ль ена
Азар,
несмотря
на
ее
белесые
ресницы,
бесцветные
волосы,
веснушки
и
то щую
грудь,
потому
что,
п одоб но
Дюнуа,
кот орого
выв одит
Вольтер
в
„Орлеанской
де в ств ен ни це^, он всегда был готов великодушно предъявить наименее
красивой
же нщине
доказательства
с воей
любви,
тем
более,
что
сейчас
она
казалась
ему
никем
не
занятой
и,
следовательно,
более
до ст уп­
н ой,
чем
ос тал ьны е.
Свободный
от
в ся кого
тще сла ви я,
он
нико г да
не
был
уверен,
что
его
домогательства
встретят
благосклонный
прием,
но
у
не го
не
б ыло
уверенности
и
в
противном.
Поэтому
он
пре длаг ал
себя
на
всякий
случа й.
Воспользовавшись
у до бным
моментом
при
розыгрыше
фа нтов ,
он
шепнул
несколько
нежных
сл ов
Роз е
Те­
венен,
которая
не
рассердилась,
но
не
могла
ничего
ответить,
так
как
с
нее
не
с пус кал
ревнивого
взора
гражданин
Блез.
Он
еще
бо лее
п ылко
об ъяс нилс я
рлоди;
хо тя
ему
бы ло
известно,
что
она
любит
Гамлена,
но
он
не
был
нас только
тре бов ат елен ,
чтобы
стремиться
к
о бладанию
сердцем,
ко торое
принадлежало
бы
ему
одн ом у,
рлоди
не
могла
любить
его ,
но
находила
его
красивым
и
не
уме ла
это
скрыть.
Но
самым
настойчивым
о бразо м
он
из ложил
свои
ж елан ия
на
ухо
гражданке
Азар;
она
ответила
на
это
взором,
полным
изумле­
ния,
к оторы й
мог
выр аж ать
и
глубочайшую
п окор нос ть
и
м ра чное
безразличие.
Но
Демаи
не
верилось,
что
она
равнодушна.
В
харчевне
б ыло
всег о
две
спаль ни,
обе
во
в тором
э таже
и
на
одн ой
п лощадк е.
Та,
что
н аход илас ь
на ле во,
б олее
красивая,
была
оклеена
обоями
в
цветах;
на
одной
из
ст ен
висело
з ерк аль це,
вели­
чи ной
с
ладонь,
в
п озолоче нной
раме,
засиженной
мухами
еще
89


со
времен
малолетства
Лю до вика
XV*.
Та м,
под
ситцевым
в
разводах
полог ом,
две
кровати,
покрытые
стегаными
одеялами,
взду ва лись
горой
подушек
и
пе рин,
рту
комн ат у
отвели
трем
гражданкам.
Когда
настало
в ремя
ло жит ься
спать,
Демаи
и
гражданка
Аз ар,
каждый
с
подс в ечн иком
в
руке,
поже ла ли
др уг
другу
на
площадке
спокойной
н очи.
В л юбле нный
г равер
сунул
доч ери
то рг овца
кра с ками
З аписо чк у,
в
к оторой
умолял,
когда
все
заснут,
придти
к
нем у
на
. чердак,
находившийся
над
с пальн ею
гражданок.
Предусмотрительный
и
благоразумный,
он
еще
днем
изучил
вн у­
т рен нее
расположение
дома
и
исследовал
э тот
чердак,
заваленный
сун ду ками,
старыми
ч ем одана ми,
связками
л ука,
фруктами,
ко торы е
сушились,
осаждаемые
рое м
ос.
Он
да же
заметил
там
хр ом оно гую
складную
кровать,
которой,
как
ему
ка залос ь,
ник то
не
п ользов ался ,
и
распоротый
тюфяк,
где
на
приволье
прыгали
блохи.
Напротив
сп альни
гражданок
была
небольшая
комнатушка
с
трем я
кроватями,
предназначенными
для
гр ажд ан
путешественников*
Но
си ба рит
Бротто
у шел
сп ать
на
се нов ал.
Жан
Бл ез
куда-то
скрылся,
Дюбуа
же
и
Гамлен
заснули
сразу.
Де маи
лег
в
по стель ,
но
когда
ночное
безмолвие,
как
сто ячая
вода,
за т опило
ве сь
до м,
гравер
выбрался
из
комнаты
и
босиком
стал
подниматься
по
де ре­
в янной
ле с тнице,
скрипевшей
у
него
под
но г ами.
Дверь
нердака
была
полуоткрыта.
Оттуда
несло
спер ты м
горячим
воздухом
и
ос трым
запахом
гнилых
плод о в.
На
хромоногой
кровати
в
задранной
кверху
сороч ке,
раскорячив
ноги,
спал а
с
разинутым
ртом
Колода.
Она
б ыла
огром н а.
Лунный
луч ,
проникая
через
чердачное
окно,
за­
лива л
голубов ат ым
с ере бром
ее
кож у,
бл истав шую
молодой
свежестью
в
тех
местах,
где
она
не
была
п окрыт а
че шуей
гря зи
и
брызгами
навозной
жижи.
Демаи
навалился
на
спя щу ю.
Сра зу
проснувшись,
она
сначала
испугалась
и
закр ичал а;
но
затем,
сообразив,
чего
от
нее
хотят,
успокоилась
и
не
выказала
ни
из ум лени я,
ни
до сады:
притворяясь
погруженной
в
полудремоту,
она
как
бы
не
сознавала
происходящего,
но
в
то
же
время
имела
возможность
испытывать
н екот орое
наслаждение.
Демаи
вернулся
к
себ е
в
к омна ту
и
проспал
до
утра
спокойным
и
глубоким
сно м.
На
другой
де нь,
проработав
до
вечера,
странствующая
ака­
демия
собралась
обратно
в
Па риж.
К огда
Жан
Блез
расплатился
с
хо зяи ном
ассигнациями,
гражданин
Пуатрин
стал
жаловаться,
что
90


уже
дав но
не
видал
других
денег,
кро ме
„четырехугольных^, й обещал
поставить
толс тую
свечку
тому
м ол одцу,
ко то рой
оп ять
пустит
в
ход
золотые
кругляши.
Гр ажд анк ам
он
предложил
цветы.
По
его
приказанию,
Колода,
в
деревянных
башмаках,
подоткнув
подол,
заголив
грязные,
свер­
кающие
икр ы,
вск ара бк алась
на
лесенку
и
неутомимо
срезала
цветы
с
ползучих
куст ов
роз,
покр ыва вших
стену.
Из
ее
ш иро ких
рук
цв еты
дождем,
потоком,
ла вин ой
падали
в
подставленные
юбки,
к
рлоди,
Жю лье не
и
Роз е
Т ев енен.
Берлина
ут опал а
в
розах.
В ер­
нувшись
к
ноч и
домой,
все
захватили
по
охапке,
и
сон
и
про­
бу ж дение
их
был и
овеяны
б лаг оу ха нием.
XI
отправилась
про с ить
за-
у
тром
седьмого
сентября
гражданка
Рошмор
к
присяжному
Гамлену,
у
которого
хоте ла
ступничества
за
своего
знакомого,
в зя того
под
п одозрен и е,
и
на
площа дке
л естницы
повстречалась
с
б ывшим
дво­
ря нином
Бр о тто -д ез-Ил етт,
к оторог о
она
любила
в
былые,
счаст­
ливые
дни.
Бротто
собрался
о тн ести
к
торговцу
игрушками
на
ул ице
Закона
дв ена дца ть
дюжин
картонных
плясунов
сво ей
работы;
чтобы
легче
справиться
с
н ошей,
он
наниз ал
их,
по
обычаю
ра з­
носчиков,
на
жердь.
Он
был
изысканно
лю бе зен
со
все ми
жен ­
щи нами,
да же
с
теми,
которые
в
с илу
долгой
прив ыч ки
утратили
для
н его
всякую
привлекательность;
так
было
бы,
видимо,
и
с
госпожой
де -Р ошм ор,
хотя,
может
быть,
измена,
разлука,
неверность,
приятная
полн ота
сделали
ее
в
его
глазах
н ес колько
привлекательнее.
Во
вс яком
случа е,
встретившись
с
ней
на
гря зно й
площ а дке
с
разошедши­
м ися
изразцами,
он
отв ес ил
ей
тот
же
церемонный
покл о н,
как
неко гда
на
ступенях
крыльца
в
д е з-Ил лет,
и
попросил
ок азать
ему
честь,
п осе тив
его
ма нс арду.
Поднявшись
довольно
легко
по
приставной
лесенке,
гражданка
Р ошмор
очутилась
на
чердаке;
черепичная
крыша,
в
ко тор ой
было
проделано
слуховое
окно,
поддерживалась
толс ты ми
на клон ны ми
ба лками.
Выпрям ить с я
во
в есь
ро ст
было
невозможно.
Она
сеп а
на
ед инс тве нный
стул,
имевшийся
в
убогом
жилище,
и,
91


ско льзнув
удивленно-грустным
вз ором
по
разъехавшимся
черепицам,
спросила:
—
Так
вот
где
вы
живете,
Морис ?
Вам
здесь
не чего
опасаться
непрошенных
г о стей.
Надо
быть
дьяволом
или
котом,
чтобы
на­
вестить
вас.
—
Да,
у
м еня
здесь
тесновато,—ответил
бывший
дворянин.—
И
не
скрою
от
вас,
что,
когда
идет
дождь,
вода
попадает
на
мое
ложе,
рто
небольшое
неудобство.
За то
в
ясные
н очи
я
вижу
луну,
прообраз
и
свидетельницу
че лов ечес кой
любви.
В едь
луна,
сударыня,
во
все
времена
пр из навалась
покр ов ит ельн иц ей
вл юбле нных ,
и
в
полнолунье
сво им
бледным
и
кр углы м
ликом
она
напоминает
любов­
н ику
предмет
его
вожделений.
—
Вы
правы,—согласилась
гражданка.
—
В
излюбленную
ими
пор у
года,—продолжал
Бротто,—коты
устраивают
у
меня,
над
головой
чудовищные
концерты.
Но
ра зве
можно
укорять
любовь
за
то,
что
она
мяукает
и
пр инос ит
клятвы
верности
на
крышах,
если
она
насыщает
ст рад ани ями
и
преступле­
н иями
жиз нь
людей!
Оба
они
был и
настолько
у мны,
что
встретились,
как
два
друга,
которые
расст ались
ли шь
накануне,
и,
хотя
меж ду
ни ми
уже
не
бы ло
н ика кой
близости,
они
ми ло
и
по-приятельски
беседовали.
Однако
гос пож а
де-Рошмор
казалась
озабоченной.
Революция,
которая
долго
б ыла
для
нее
ис точн иком
развлечений
и
всяких
благ,
теперь
приносила
ей
лишь
заботы
и
тревоги;
ее
ужины
утра чи в али
св ой
бл еск
и
веселье.
Омра че нн ые
ли ца
уже
не
п ро ясн ялись
при
Звуках
ее
арфы.
За
ломберными
столами
она
не
досчитывалась
самых
бо гат ых
игроков.
Мно гие
из
ее
пос тоянн ы х
посетителей
были
объявлены
неблагонадежными
и
где-то
скр ыв ались ;
ее
др уг,
банкир
Морха рдт,
был
арестован:
о
нем-то
она
и
при шла
п охлоп от ать
перед
Гамленом.
Она
сама
наход и ла сь
под
подозрением.
Национальные
гвардейцы
произвели
у
нее
обыск,
пер ер ыли
все
ящики
к
комодах,
приподнимали
половицы,
истыкали
шты ка ми
матрацы.
Они
ничего
не
нашли,
извинилис ь
пе ред
ней
и
уд алили сь,
от в едав
ки на
из
ее
погреба.
Но
они
ед ва
не
наткнулись
на
переписку
с
эмигрантом,
г-н ом
д'Э ксп и льи.
Кое-кто
из
ее
приятелей-якобинцев
пре ду пред ил
ее,
что
красавец
Анри,
которого
она
содержала,
возбуждает
подозре­
ние
своими
выступлениями,
слишком
резкими,
чтобы
можно
бы ло
пове рит ь
в
их
искренность.
92


О бло ко тивш ись
на
колени
и
подпирая
руками
подбородок,
она
задумчиво
с прос ила
своего
с та рого
друга,
сид евшег о
на
соломенном
тюф яке :
—
Что
вы
думаете
обо
вс ем
этом,
Морис ?
—
Ду маю,
что
эта
люд и
д ают
фи лосо фу
и
любителю
зрелищ
обильный
м атер иал
для
размышлений
и
развлечений,
но
что
для
вас,
дорогая,
бы ло
бы
лучше,
если
бы
вы
на хо дил ись
за
пределами
Франции.
—
Морис,
куда
это
нас
приведет?
—
Тот
же
воп рос
вы
мне
задали,
Луиза,
как-то
в
ко ляске ,
по
дороге
в
дез-Илетт,
ве дущ ей
вдоль
берега
Шера,
ког да
наша
лошадь,
за ку сив
удила,
понеслась
беш е ным
гал опо м.
Ну
и
любопытны
же
женщины!
И
сегодня
вам
хо чет ся
знать,
к
ч ему
мы
(идем.
Спросите
у
гадалок.
Я,
моя
милая,
не
предсказатель,
а
фи лос оф ия,
даж е
сам ая
здравая,—слабая
пом о щница,
чтобы
предвидеть
будущее,
рто
кончится,
потому
что
все
имее т
конец.
Мне
представляется
несколько
исходов.
Победа
коалиции
и
вступление
со юзник ов
в
Париж.
Они
уже
недалеко,
но
вс е-таки
я
сомневаюсь,
чтобы
они
приш ли
сюда.
Республиканские
солдаты
ср ажаю тся
с
пылом,
который
ничто
не
в
с илах
уга сит ь.
Возможно,
что
Робеспьер
жен ит ся
на
дочери
ко­
рол я
и
п ров озглас ит
се бя
протектором
королевства
до
совершенно­
л етия
Лю до вика
XVII.
—
Вы
думаете?—воскликнула
гражданка,
сгорая
от
нетерпения
вмешаться
в
эту
з а меч ате льную
и нтри гу.
—
Возможно
также,—продолжал
Бротто,—что
од ер жит
ве рх
Ван­
дея
и
что
над
груд ами
развалин
и
гор ою
труп ов
снова
утвердит
сво ю
власть
духовенство.
Вы,
д орога я,
не
отдаете
себе
ртч ета,
ско ль ко
че лов ечес ких
туш
насчитывают
в
св оем
ста де
эти
пастыри...
Я
хот ел
ск азать
„душ“,
но
обм олв ился .
Вероятнее
же
всего,
на
мой
взгляд,
что
Революционный
трибунал
вызовет
падение
режима,
кот ором у
он
об язан
своим
существованием:
сл ишко м
большому
коли че с тву
г олов
угрожает
это
судилище.
Числа
нет
людям,
ко торы е
трепещут
пр ед
ним:
все
они
сое д инят ся,
и,
чтобы
уничтожить
его,
они
уни­
чтожат
ве сь
политический
с трой ...
Ес ли
не
оши баюс ь,
вы
спо со б­
ствовали
назначению
прися жным
молодого
Гамлена.
Он
добр о де­
телен:
он
будет
стр ашен.
Чем
больше
я
думаю
над
этим?
м°й
ми лый
друг,
тем
больше
я
п рихо жу
к
м ысли,
что
Трибунал,
пр из ва нный
спасти
республику,
п огубит
ее.
Конвент
з ахоте л,
подобно
к ороле в-
93


ск ой
в ласт и,
установить
св ои
пра з дники,
учредить
свой
чрезвычайный
суд
и
поручить
заботу
о
гос ударс тв е нной
без опа сн ости
судьям,
на­
значаемым
им
и
зависимым
от
пе го.
Но
насколько
праздники
Кон ­
вента
уст упа ют
праздникам
монархии
и
насколько
его
ч рез вычайн ый
суд
ме нее
дальновиден,
чем
суд
«Людовика XIV!
В
Революционном
триб унал е
господствует
дух
примитивной
справедливости
и
пош лог о
равенства,
который
вскоре
вызовет
к
нему
ненавист ь
и
отвращение
всех
реши тель но.
З наете
ли
вы,
Луиза,
что
этот
Трибунал,
соб ира ю­
щийся
посадить
на
скамь ю
под су д имых
фра нц узс кую
королеву
и
двадцать
одного
з акон од ат еля,
вчера
приговорил
к
смертной
казни
служанку,
вина
ко торой
заключается
в
том,
что
он а,
с
целью
по­
гу бить
республику,
злонамеренно
к рик нул а: „Да здравствует король!“?
Наши
судьи
в
черных
плюмажах
действуют
в
духе
Ви льям а
Шекспира,
столь
любезного
сердцу
англичан,
который
вво дит
в
наиболее
тра­
гиче ск ие
сцены
сам ое
грубое
шутовство.
—
Ну?
как
же,
Морис,—спросила
г р ажд анк а,—вы
попрежнему
счастливы
в
любви?
—
Ув ы,—вз дох ну л
Бротто,—голуби
п орхаю т
вокруг
новенькой
голубя тн и
и
не
сад ят ся
на
развалины
ба шни.
—
Вы
н иск олько
не
и зме ни лись...
До
свиданья,
др уг
мо й!
В
тот
же
вечер
др агун
Анр и,
явившись
без
приглашения
к
гос­
п оже
де-Рошмор,
застал
ее,
к огда
она
запечатывала
конверт,
на
ко­
тором
он
прочитал
адрес
г ражд анина
Ро лина
в
Ве рнон е.
Эт0
письмо,
он
знал,
должно
было
у йти
в
Англию...
Ролин,
по лу чая
£ дилижансом
корреспонденцию
гос пож и
де-Рошмор,
пер есылал
ее
че рез
торго вк у
ры бой
в
Дь епп.
Там
од ин
с уд охозяи н
н очью
переправлял
письма
на
британский
корабль,
крейсировавший
вдоль
бе регов ;
в
«Лондоне
их
п олуча л
эмигрант,
господин
д'Экспильи,
и
в
тех
с лучаях,
когда
нах о дил
это
целесообразным,
передавал
их
Сен-Джемскому
кабинету.
Анри
был
молод
и
красив:
Ах илл,
облаченный
в
доспехи,
по­
даренные
У лиссо м,
не
мог
бы
поспорить
изяществом
и
силой
с
юным
драгуном.
Однако
гражданка
Р ош мор,
недавно
еще
неравнодушная
к
чар ам
юн ого
героя
Ко мм уны,
отвратила
от
него
и
взоры
и
мысли
с
тех
пор,
как
ее
п ре дупр еди ли,
что
юны й
воин,
заподозренный
як об инц ами
в
неискренности,
мог
скомпрометировать
и
погубить
ее.
Ан ри
сознавал,
что
разрыв
с
госп оже й
де-Рошмор,
пож алуй ,
не
буд ет
для
него
слишком
большим
горем,
но
ему
было
неприятно,
что
94


она
уже
не
от лича ла
его.
Он
рассчитывал
на
нее,
чтобы
воз ­
местить
некоторые
издержки,
понесенньхе
им
на
слу жбе
р есп убл ики.
Кроме
тог о,
думая
о
крайностях,
на
кот оры е
способны
женщины,
и
о
том,
как
быстро
они
переходят
от
самой
пылкой
нежности
к
самом у
холодному
бе зра зли чию,
как
им
ле гко
отказаться
от
то го,
чем
они
дорожили,
и
погубить
то,
че му
поклонялись,
он
был
недалек
от
мысли ,
что
в
один
прекрасный
де нь
обворожительная
Луиза
может
посадить
его
в
тюрьму,
д абы
развязаться
с
ди м.
Бл агора зу мие
подсказывало
ему
вернуть
сердце
о х лад евшей
к
нему
красавицы.
Потому-то
он
и
явился
к
ней
во
всеоружии
«своих чар .
Он
то
при­
ближался
к
не й,
то
уда лялся ,
вновь
подходил,
сле гка
к асал ся
ее
и
внезапно
отстранялся,
с ледуя
балетным
правилам
об ольще ни я.
На­
конец
он
сел
в
кресло
и
своим
неотразимым
голосом,
перед
кот оры м
не
могла
устоять
ни
одн а
женщина,
ст ал
превозносить
красоты
природы,
прелесть
уединения
и,
в зды хая,
предложил
ей
совершить
п рогулку
в
Эрменонвиль.
Она
водила
рук ой
по
струнам
арфы
и
кидала
вокруг
се бя
не­
терпеливые
и
с куч ающие
взоры.
Вдруг
Анри,
поднявшись
с
мрачным
и
решительным
видом,
за я вил,
что
у ез жает
в
армию
и
ч ерез
не­
скольк о
дней
бу дет
уже
под
Мобежем.
Не
выказав
ни
сомнений,
ни
уд ив лен ия,
она
одобри те льн о
кив ­
нул а
го ло вой.
—
Вы
находите
разумным
мое
намерение?
—
Вполне
разумным.
Она
ждала
прихода
ново го
друга,
который
ей
нравился
бес­
кон ечн о
и
близость
с
которым
сулцла
ей
множество
выгод.
Он
был
пол ной
противоположностью
Анри:
воскресший
Мира бо,
Д ант он,
об­
т есавши йся
и
оделявшийся
по став щико м,
лев ,
поговаривавший
о
том,
что
вс ех
патриотов
п ора
бросить
в
С ену.
Каждую
минуту
ей
чудился
его
зв он ок,
и
она
испуганно
вздрагивала.
Желая
п оскоре е
и збав ить ся
от
Анр и,
она
умолкла,
зевну л а,
пере­
лист а ла
но ты
и
зевнула
еще
раз.
Ви дя,
что
он
не
собирается
уходить,
она
сказал а
ему,
что
ей
ну жно
выйти
из
дом у,
и
прошла
к
себе
в
уборную.
Он
к рик нул
ей
взволнованным
голосом:
—
Проща йте ,
Луиза!..
Увижу
ли
я
вас
когда-нибудь
еще?
А
руки
его,
меж ду
тем,
шарили
в
я щике
письменного
стола.
Оч утив ши сь
на
улице,
он
распеч ата л
письмо,
адресованное
гра-
9э


Жданину
Рол и ну,
и
с
интересом
промел
его.
Пись мо ,
действительно,
было
любопытным
отражением
настроений
во
Франции.
В
нем
со­
об щалос ь
о
к ороле ве,
о
Роз е
Те венен ,
о
Революционном
трибунале,
цитировались
совсем
не
предназначенные
для
о глас ки
суждения
ми­
лейшего
Бротто-дез-Илетт.
Окончив
чтение,
Анри
п оло жил
пись мо
в
карман
и
на
минуту
задумался;
затем,
как
человек,
п риня вший
тв е рдое
решение
и
уб е­
жденный,
что
чем
скор ее
все
п роизой де т,
тем
лучше,
направился
к
Тюильрийскому
дворцу
и
вошел
в
при емну ю
Комитета
обществен­
ной
без опас нос ти.
В
тот
же
день,
в
три
час а
по пол уд ни,
Эварист
Гамлен
впервые
уселся
на
скамью
присяжных
вместе
с
четырнадцатью
другими
за­
седателями,
с
большинством
которых
он
был
знаком;
все
это
были
простые,
честные
люди
и
патриоты:
ученые,
художники
или
ремеслен­
ники —
од ин
живописец,
как
и
он,
од ин
рисовальщик,
оба
чрезвы­
чайно
талантливые,
хи рург,
башм ач ник,
бывший
маркиз,
неопровер­
жимо
доказавший
свою
преданность
р ево л юции,
типограф,
нес кол ько
мел ких
торговцев
— словом,
пред с та вит ели
в сех
сл оев
п ари жск ого
на­
се л ения.
Они
я вилис ь
сюда
в
раб оче м
платье
или
в
костюме
бур­
жуа,
ос т риже нные
по-римски
в
кружок
или
с
к оротк ой
ко сице й,
пере хв 1ач енно й
бантом,
в
тре уголк е,
надвинутой
на
глаза,
в
круглой
шля пе,
съехавшей
на
за ты лок,
или
в
красном
кол па ке,
натянутом
на
уши.
Одни
бы ли
в
жилете,
фраке
и
коротких
панталонах,
как
при
старом
реж и ме,
другие
—в
карманьоле
и
полосатых
штанах
на
манер
санкюлотов.
Обутые
в
высокие
сапоги,
в
туфли
с
пряжками
или
в
деревянные
б ашма ки,
они
являли
своим
видом
все
разнообра­
зие
мужской
одежды,
б ывшей
тогд а
в
х оду.
Так
как
каждый
из
них
З аседал
уже
не
в
первый
раз,
то
все
рни
чувствовали
се бя
на
скамье
пр исяжных
непринужденно,
и
Гамлен
завидовал
их
с пок ой­
ствию .
Сердце
у
н его
учащенно
билось,
в
уш ах
звенел о ,
глаза
за­
волакивал
туман,
и
все
окруж аю ще е
принимало
тусклый
оттенок.
Когд а
суд еб ный
прис та в
об ъ явил: „Суд идет!“, трое судей,
п од­
нявши сь
на
не бол ьшое
возвышение,
усе ли сь
за
зеленым
столом.
На
них
были
треуголки
с
кокардами,
украшенные
пышным
че рным
плюмажем,
и
су дейские
ма нтии;
на
груди,
на
трехцветной
ленте,
висела
б ольшая
се ребрян ая
медаль.
Впе ре ди
ни х,
у
подножия
Эстрады,
в
таком
же
костюме
сидел
т ов арищ
общественного
рбви-
96


нителя.
Секретарь
занял
ме сто
между
су дей ским
столом
и
пустым
креслом
обвиняемого.
Гамлен
видел
э тих
людей,
непохожих
на
то,
какими
он
з нал
их
до
сих
пор;
они
казались
более
к ра сивыми, ,
более
величественными,
более
грозны м и,
хотя
держались
очень
просто:
перелистывали
бу маги ,
подзывали
судебного
пристава,
пе­
регнувшись
назад
выслушивали
сообщение
ка ко го- ни будь
присяж­
н ого
или
де журн ого
офицера*.
Над
ме ст ами
для
судей
висели
таблицы
с
Декларацией
Прав
Человека;
по
обеим
с торона м
от
них ,
у
старинных,
феодальных
стен,—
бюс ты
Ле-Пельтье,
де-Сен-Фаржо
и
Марат а.
Напротив
су­
дейского
сто ла,
в
гл уби не
зала,
находилась
трибуна
для
публики.
Первый
ряд
за нима ли
женщ ины :
блондинки,
брюнетки,
седые
—в се
в
в ысо ких
чепц ах,
плис с ир ов анные
кружева
которых
затеняли
им
щеки;
на
груд и,
которой
мо да
придавала
однообразную
пол­
н оту
груди
к орм или цы,
лежала
кр ест- нак р ест
белая
косынка
или
то пор щилс я
нагрудник
синего
передника.
Все
сидел и,
скрестив
рук и
на
пе рила х
трибуны.
Позади
них
ступеньки
лестницы
был и
усеяны
гражданами,
одетыми
с
тем
раз нооб рази е м,
которое
придавало
то­
гда
парижской
толпе
странный
и
живописный
вид.
Направо,
у
вход а,
за
сплошным
барьером,
был и
стоячие
ме ста
для
публики.
На
этот
раз
там
было
ма ло
н ароду.
Дело,
подлежавшее
рассмотрению
это й
секции,
привлекало
нем ног их
зрителей:
несо мн енно ,
в
других
сек ­
циях
Тр ибун ала ,
заседавших
одн овр еме нно,
разбирались
более
ин­
тересные
дела .
Это
обстоятельство
несколько
успокаивало
Гамлена:
он
был
слишком
взволнован,
чтобы
вынести
лихорадочную
атмосферу
круп­
ных
процессов.
Он
подмечал
ме льчай шие
п одроб нос ти:
ват у
в
ухе
секретаря ,
че р нил ьное
пятно
на
папке
обвинителя.
Словно
сквозь
ув ел ичите льн ое
стекло,
видел
он
капители,
из вая нные
в
эпоху,
ког да
б ыло
утрачено
всякое
понимание
классических
сти лей ,
и
венчавшие
гирлян д ам и
крацивы
и
остролиста
готи че ск ие
колонны.
Но
взгляд
его
ежемину тно
обращался
к
с та ринном у
креслу,
обитому
а лым
утрехтским
бархатом,
потертым
на
сиденье
и
по темне вшем
на
руч­
ках.
У
в сех
входов
стояли
вооруженные
национальные
гвардейцы.
Након ец,
под
кон вое м
грен аде ров ,
появился
обвиняемый.
Как
полагалось
по
за кону,
он
не
был
закован
в
ка нд алы.
Это
был
му ж­
ч ина
лет
пятидесяти,
худощавый,
сухой,
смуглый,
почти
со всем
лы­
сый,
со
впалыми
щек ами ,
с
тон ки ми
фиолетовыми
губами,
о детый
7А.
Франс,
Бо ги
жаждут.
9?


по
Старинной
мод е
во
фр ак
цвета
бы чьей
крови.
У
дето,
ве роятн о,
б ыла
лихора дка ,
ибо
глаза
блестели,
как
драгоценные
камн и,
а
щеки ,
казалось,
б ыли
покрыты
лаком.
Он
се л,
скрестив
непомерно
худые
ноги,
и
обхватил
колени
бо ль шими
руками
с
узловатыми
пал ь цами.
Зв али
его
Мари -А дольф
Г ийер г,
и
обвинялся
он
в
хищениях
по
ин­
тен да нтс ким
поставкам
ре сп ублике .
Обвинительным
акто м
ему
ин­
крим и нир ова лось
множество
серьезных
з лоупот реблен и й,
по
ни
одно
из
них
не
б ыло
дока зан о
безусловно.
На
вопрос,
пр из нает
ди
он
с ебя
виновным,
Гийерг
отверг
большинство
приписываемых
ему
дея ний ,
остальные
же
об ъя снил
в
бла гоп рият ном
для
себ я
смысле.
Он
выражался
чр ез выч айно
точно
и
сдержанно,
удивительно
искусно,
и
произ вод ил
впечатление
че лов ека,
с
которым
лучше
не
иметь
де­
л овых
сношений.
Когда
судья
задавал
ему
затруднительный
вопрос,
его
ли цо
бы ло
все
так
же
спокойно,
а
речь
уверенна,
но
руки,
сло­
женные
на
груди,
судорожно
сж им алис ь.
Гамлен
заметил
это
и
шепнул
на
ухо
сво ему
соседу,
ху до жнику :
—
Посмотрите
на
его
бо ль шие
п а льцы!
Первый
с в иде тель,
которого
вы с луша ли,
дал
крайне
не вы год­
ные
для
подсудимого
показания.
На
них-то
и
б ыло
построено
все
обвинение.
Следующие
свидетельства,
напротив,
бы ли
благоприятны
для
Гийерг а.
Обвинитель
в ыс тупил
с
горячей
речью,
но
не
сумел
доказать
ничего
определенного.
Адвокат
гов ори л
с
п одку паю щей
искренностью
и
этим
завоевал
сво ему
подзащитному
симпатии,
ко­
торые
тот
сам
не
смо г
выз ват ь
у
суда.
Объявили
перер ыв ,
и
пр и­
сяжные
удалились
в
совещательную
комнату.
Та м,
после
довольно
пут анных
и
ни чего
не
вьгяснивших
прений,
голоса
разделились
п ри­
б лиз ите льно
поровну.
На
одной
с тороне
оказались
безучастные,
хо­
лодные
резонеры,
остававшиеся
бесстрастными
при
любых
об стоя­
тельствах;
на
другой
— те,
которые
давали
волю
чувству,
мало
сч и­
т ались
с
доводами
рассудка
и
с удил и,
слушаясь
сердца.
Они
всегда
выно сил и
обвинительный
п ригов ор,
рто
был и
по дли нные
патриоты:
они
думали
только
о
р есп убли ке
и
не
заботились
-об
остальном.
Их
поз иция
произвела
с ильное
впечатление
на
Гамлена,
который
созна­
вал
себя
сол ида рны м
с
ними.
„Этот Гийерг, —р а зм ышл ял
он,—ловкий
мошенник,
негодяй,
спе­
кулировавший
на
фураже
нашей
к авалер ии .
Оправдать
его
—з на чит
отпустить
на
сво боду
изм е нник а,
предать
отечество,
обречь
ар мию
на
ра зг ром^.
И
Гамлену
уже
ме р ещилис ь
республиканские
гуса ры
98


на
спотыкающихся
лош а дях,
изрубленные
неприятельской
к онни­
цей...
„А что,
есл и
Гийерг
не вин ов ен?46
Он
в спо мнил
вдруг
о
Жан е
Блезе,
которого
то же
под озрев ал и
в
зл оупо тре бле ни ях
при
поставках.
И
ск олько
их
еще,
таких
Гийер-
гов
и
Блезов,
играющих
наруку
врагам
ре спу бли ки,
подготовляющих
ее
гибел ь.
Необходим
устрашающий
пример.
Но
е сли
Гийерг
не­
виновен?..
—
У
нас
нет
улик,—произнес
вс лух
Гамлен.
—
Бесспорных
д ок аза тел ьств
ни когд а
не
бывает,—возразил,
по­
жима я
плечами,
старшина
прис яжных ,
испытанный
патриот.
В
ко нце
конц ов
семь
г олос ов
высказалось
за
осуждение
и
во­
семь—за
оп ра вдание.
Присяжные
вернулись
в
за л,
и
заседание
возобновилось...
Ка­
жды й
должен
был
мо тивиро ва ть
приговор,
и
все
по
очер еди
гово­
рили
перед
пустым
кр есло м
подсудимого.
Од ни
бы ли
многоречивы;
другие
ограничивались
двумя-тремя
сл ов ами;
некоторые
говорили
со­
всем
невразумительно.
Ког да
дошла
очередь
до
Гамл ена,
он
встал
и
произнес:
—
Чтобы
об винить
кого- ли бо
в
столь
тяжком
преступлении,
как
лишение
за щит ников
отечества
сред ств
к
победе,
нужны
улики,
а
их
у
нас
нет.
Б ольшин ств ом
го ло сов
подсудимый
был
признан
невиновным.
Гийерга
о пять
ввели
в
зал
суда;
его
появление
вызвало
сре ди
публики
благожелательный
шопот,
возвещавший
ему
оправдательный
приговор.
Теперь
это
был
совсем
другой
человек.
Сухие
чер ты
ра с­
п рав илис ь,
рот
см ягч илс я.
Он
ср азу
стал
представительнее,
его
лицо
выражало
невинность.
Председатель
взволнованным
го лос ом
прочи­
тал
постановление
суда,
объявлявшее
его
свободным;
зал
ра зр азил ся
рук опле скан и ям и.
Жанд арм ,
который
привел
Гийерга,
кин ул ся
ему
в
объятия.
Председатель
поздравил
его
и
братски
о бло бы зал.
Пр и­
сяжные
расцеловали
ег о.
Гамлен
обл ивал ся
слез ам и
радости.
Во
дво ре
Суда,
о све щенно м
по сл едними
лучами
со л нца,
гудела
толпа.
Четыре
сек ции
Трибунала
вынесли
накануне
тридцать
смерт­
ных
приговоров,
и
„вязальщицы66, примостившись на ступенях па­
радной
лестницы,
о жи дали
отъезда
телег .
Но
Гам лен ,
спускаясь
в низ
вместе
с
пр исяж ным и
и
публикой,
не
видел,
не
слышал
ни че го:
он
думал
лиш ь
об
а кте
справедливости
и
человеколюбия,
кот оры й
он
только
что
совершил,
и
рад ова лся,
что
ему
у д алось
распознать
не-
99


винного.
Во
дв оре
Элади,
бле дна я,
улы ба ясь
сквозь
слезы,
кинулась
к
н ему
в
об ъят ия
и
зам ер ла
в
них.
Придя
нем но го
в
себя,
она
заговорила:
—
рварист,
вы
пр екр асны,
вы
добры,
вы
великодушны!
Зд^сь>
в
за ле,
зв ук
вашего
го лос а,
мужественный
и
мягкий,
про низ ыва л
меня
всю
магнетическими
волнами.
Я
бы ла
наэлектризована
им.
Я
все
время
смотрела
на
вас
т ам,
на
ск ам ье.
Я
видела
тольк о
вас.
А
вы,
друг
мой ,
и
не
до гады в ались
о
мо ем
присутствии?
Ничто
не
п одск аз ало
вам,
что
я
здесь?
Я
сидела
на
три б уне,
во
втором
ряд у
направо.
Бож«е,
как
п р иятно
делать
добро!
Вы
спасли
этого
несчаст ­
ного.
Если
бы
не
вы,
все
б ыло
бы
кончено:
он
бы
погиб.
Вы
вер ­
ну ли
его
жизни,
ласкам
бл изки х.
В
эту
минуту
он,
должно
быть,
бла гослов ляет
ва с.
Э-варист,
я
счастлива
и
горда
тем,
что
люблю
вас!
Под
руку,
тесно
прижавшись
дру г
к
другу,
шли
они
по
ули ­
цам
и
чувствовали
себя
такими
л ег кими,
словно
крылья
выросли
у
них
за
плеча м и.
Они
на пра вилис ь
к
„Амуру-Х уд ожн ику“.
—
П рой дем
не
через
магазин,—сказала
ЭЛОДИ,
ко гда
они
уже
св е рнули
на
улицу
Оратории.
Войдя
через
ворота
во
двор,
она
поднялась
с
ним
во
в торой
Этаж .
На
площад ке
она
вынула
из
ридикюля
большой
железный
ключ.
—
Можно
подумать,
что
это
тюремный
ключ,— за м ет ила
о на,—
Эв ари ст,
вы
будете
м оим
узником .
Они
прошли
через
столовую
и
очути лис ь
в
спальне
девушки.
Эварист
чувствовал
на
губах
св ежесть
губ
Э л°Ди.
Он
с жал
ее
в
своих
объятиях.
О тк инув
гол ов ую
томно
зака т ив
глаза,
изог ну в
с тан
так,
что
в олосы
рассыпались
у
нее
по
плечам,
почти
теряя
со знание ,
она
выс кол ьз нула
из
его
рук
и
поспешно
задвинула
за сов ...
Бы ло
уже
дале ко
за
полночь,
к огда
гражданка
Блез
отп ер ла
св оему
любовнику
дверь
квартиры
и
шеп нул а
ему
в
темноте:
—
Пр ощай ,
любовь
моя!
Сейчас
должен
вернуться
отец.
Если
ты
ус лыш ишь
ш аги
на
лестнице,
быстро
по днимис ь
этажом
в ыше
и
не
сп уск ай ся,
п ока
не
убе ди шьс я,
что
в сякая
оп асно сть
мино вал а.
Внизу
постучи
три
раза
в
ок но
привратнице:
она
в ыпус тит
те бя
на
ул ицу.
П роща й,
ж изнь
моя,
прощай ,
моя
душа!
Очутившись
ца
улице,
Эв аРист
уви де л,
как
приоткрылось
ок но
в
комнате
Эл°Ди,
и
алая
гв о здика,
со р ванная
маленькой
ручкой,
уцала,
точ но
ка пля
крови,
к
его
ногам.
100


XII
О
днажды
ве чером ,
ког да
стари к
Брот то
принес
двенадцать
дюжин
картонных
плясунов
гражданину
Кайю,
владельцу
ла вки
на
ули це
Закона?
торговец
игрушками,
обычно
вежливый
и
о бхо дит ель ный,
встретил
его,
среди
сво их
кук ол
и
паяцов,
крайне
неприветливо.
—
Берегитесь,
гражданин
Бротто,—сказал
он,—берегитесь!
Не
всегда
время
шути ть,
и
не
всякая
шутка
уместна.
Чле н
Комитета
общественной
безопасности
нашей
секции,
посетивший
вчера
мое
зав едение,
в идел
ваших
пл яс унов
и
нашел,
что
они
контрреволю­
цио нны.
—
Он
пошутил!—
ответил
Бротто.
—
Как
бы
не
т ак,
гражданин,
как
бы
не
так .
Этот
человек
шуток
не
любит.
Он
с ка зал,
что
эти
фигу рк и
—
прямое
издеватель­
ст во
цад
представителями
нации,
что
в
некоторых
из
них
можно
опр едел е нно
узнать
кари катуры
на
Куто на ,
Сен-Жюста
и
Робес­
пьера,
и
он
их
заб р ал.
Это
чистый
убы ток
для
меня,
не
говоря
уже
об
о паснос т и,
которой
я
подвергаюсь.
—
Ка 1<? рти Арлекины,
Жили,
Скарамуши,
Ко лены
и
Колетты,
к оторы х
я
р исую
т;ак
же,
как
ри сов ал
их
Бу ше
пол ве ка
назад,—
ко пии
Кутонов
и
Сен-Жюстов?
Да
ни
оди н
ра зумн ый
человек1
этому
не
пов е рит.
—
Возможно,—возразил
гражданин
Кайю,—что
вы
действовали
без
З^ого
у мыс ла,
хотя
ни когда
не
мешает
относиться
с
оп аско й
к
остроумцам
вроде
в ас.
Но
это
все-таки
игра
с
огнем.
Не заче м
да­
л еко
ходить
за
п риме ром:
поз авч ера
аре стов а ли
за
н еб лагона де жно сть
в ладе льца
театрика
на
Ели се йс ких
полях,
Н ат уаля,
о бви нив
его
в
то м,
что
он
Полишинелем
высмеивает
Конвент.
—
Вз г ляните
еще
раз
на
эти
ма ски
и
ли ца,—
с казал
Бротто,
под ним ая
холстину,
которой
был и
прикрыты
его
маленькие
висель­
ники,—р а з ве
это
не
персонажи
ко ме дий
и
пасторалей?
Как
же
вы
позволили
се бя
уверить,
гражданин
Кайю,
что
я
вы смеи ваю
Нацио­
на ль ный
к онве нт?
Бротто
был
изумлен.
Зная,
как
беспредельна
человеческая
гл у­
пость,
он
все
же
никогда
бы
не
подумал,
что
его
Скарамуши
и
Ко-
101


линетты
могут
ком у-то
показаться
подозрительными.
Он
вступился
за
них,
о тстаив ая
св ою
и
их
невинность.
Но
гражданин
К айю
и
слышать
не
хоте л
ни
о
чем.
—
Забирайте
обр атн о
ваш их
плясунов,
гражданин
Бротто.
Я
ува­
жаю,
я
высоко
ценю
вас,
но
не
желаю,
чтобы
меня
п онос или
и
б еспоко ил и
из-за
вас.
Я
уважаю
за кон.
Я
хочу
бы ть
благонадежным
гражданином
и
таковым
считаться.
До
свиданья,
гражданин
Бротто!
Забирайте
св оих
плясунов
!
Старик
Бротто
от пра вил ся
домой,
унося
на
плеч е,
па
кон чи ке
жерди,
своих
опа ль ных
человечков;
по
дороге
ребята
осыпали
его
насмешками,
воображая,
что
это
продавец
крысиного
мора.
Мысли
его
бы ли
печальны.
Кон е чно,
он
жил
не
одними
только
плясунами:
он
ри сов ал
под
воротами
и
в
винном
погребке
на
рынке,
окружен­
ный
вязальщицами,
портреты
по
двадцати
су
за
штуку,
и
главными
его
заказчиками
бы ли
м оло дые
люди,
уезжавшие
в
арм ию
и
ж елав­
шие
оставить
свой
п ортрет
подр у ге
сердца.
Но
эта
грошовая
работа
чрезвычайно
пр етил а
ему,
и
н адо
б ыло
оче нь
стар ать ся,
чтобы
портрет
вышел
т аким
же
удач ным,
как
картонный
п лясун .
Иногда
он
исполнял
обязанности
писца
у
рыночных
торгов ок ,
но
это
з на­
ч ило
впутываться
в
роялистские
заговоры
и
рисковать
сл ишко м
многим.
Он
вспомнил,
что
на
ул ице
Нев-де-Пти-Шан,
недалеко
от
бывшей
В андом ско й
площади,
есть
другой
торговец
игруш ка ми ,
гра ­
жданин
Жоли,
и
р ешил
за втра
же
пр е дл ожить
ему
товар,
от
кото­
р ого
малодушно
отказался
К айю.
Стал
накрапывать
мелкий
дождь.
Боясь,
как
бы
не
п ос трад али
его
плясуны,
Бротто
приб авил
шагу.
П роход я
по
Новому
мосту,
мрачному
и
безлюдному,
и
собираясь
свернуть
на
Тио нвил ль ск ую
площадь,
он
увидал
при
свете
фонаря
худощавого
старика,
сидевшего
на
тумб е:
ис т още нный
голодом
и
усталостью,
в
д ыр явом
Плаще,
без
шляпы,
незнакомец
все-таки
со хр анял
полную
достоинства
осанку ;
на
вид
ему
было
лет
шес тьд еся т.
Приблизившись
к
несчастному,
Бротто
пр и знал
в
нем
о тца
Лонгмара,
которого
полгода
назад
спас
от
петли,
когда
они
оба
стоя ли
в
„хвосте“
у
булочной
на
Иерусалим­
ск ой
улице.
О к азанная
т огда
монаху
услуга
побудила
Бротто,
по­
до йдя
к
Лонгмару,
на помн ить
ему,
что
он—тот
самый
мытарь,
ко­
торый
очутился
ряд ом
с
ним
в
толпе,
как-т о
во
время
голода
дожидавшейся
выдачи
хл еба,
и
спр о сил,
не
может
ли
быть
чем -
нибу дь
ему
по лезен,
102


—
Вы,
повидимому,
очень
уст али,
отец
мой.
Вам
надо
подкре­
п ит ься.
И
Бротто
извлек
из
кармана
своего
коричневого
сюртука
не­
большой
пузырек
с
водкой,
который
он
носил
вмест е
с
Лукрецием.
—
Выпейте.
Я
помогу
вам
добраться
домой.
Отец
Лонгмар
от стр анил
от
себ я
пузырек
и
п опр обов ал
по д­
няться.
Но
тотчас
же
снова
опустился
на
тумбу.
—
Сударь,—сказал
он
сл абым,
но
уверенным
голосом,—уже
три
м есяц а,
как
я
жи ву
в
Пикшо се.
Узна в,
что
вчера
в
пя ть
часов
по­
пол уд ни
п риходи ли
ар есто ват ь
меня,
я
не
вернулся
домой.
У
меня
нет
пр ист анищ а;
я
бр ожу
по
улицам
и
немного
устал.
—
В
таком
случ ае ,
от ец
мо й,—с казал
Бротто,—позвольте
про­
сить
вас
ок аза ть
мне
че сть
и
поселиться
у
меня
на
чердаке.
—
Но
поймите,
сударь,—возразил
варнавит,—я
в едь
нахожусь
под
по доз рением .
—
Я
тоже,—ответил
Бротто,—и
мои
пля с уны
также,
что,
по­
жалуй,
х уже
всего.
Вот
они
здесь ,
под
жалкой
холстиной,
на
до-
жде ,
от
кот орого
д рогне м
мы
об а.
Надо
вам
сказать,
оте ц
м ой,
что
после
т ого,
как
я
был
мытарем,
я
теперь
зарабатываю
себе
на
хлеб
игрушками.
От ец
Лонгмар
принял
руку,
прот ян утую
ему
бывшим
фина нс и­
стом,
и
с оглас и лся
воспользоваться
предложенным
г о степр иим ство м.
В
своей
мансарде
Бротто
угост ил
его
сыром,
хлебом
и
вином,
ко­
торое
он
пр ед вар итель но
поставил
ох ла дить
в
жолоб,
так
как
был
сиб арит ом .
—
Сударь,—заговорил
отец
Ло нгм ар,
утолив
голод,—я
должен
рассказать
вам
об
об стоя те льст ва х,
в ыну дивш их
ме ня
бежать,
и
довед­
ших
до
печального'
состояния,
в
кот ором
вы
на шли
м еня
на
тумбе.
После
того
как
ме ня
из гна ли
из
монастыря,
я
жил
на
жалкое
пособие,
установленное
мне
еще
Уч ред ите льн ым
собранием;
я
давал
урок и
латыни
и
математики
и
соч и нял
брош ю ры
о
преследованиях
церкви
во
Франции.
Я
даже
н ап исал]
д оволь но
объемистый
труд,
с
целью
доказать,
что
конституционная
присяга
священников
про т иворе ­
чит
церк ов ной
дисциплине.
Успехи
революции
лишили
ме ня
вс ех
уче ников ,
а
пенсию
мне
перестали
выплачивать,
так
как
я
не
мог
представить
тре буем ое
закон ом
свидетельство
о
гражданской
благо­
н аде жнос ти...
За
этим-то
свидет е льс т вом
я
и
отправился
в
ра тушу,
вполне
убежденный,
что
за служ ив аю
его.
Яв ляясь
членом
ордена,
103


учрежденного
самим
а пос толом
Павлом,
который
гордился
св оим
римским
гражданством,
я
льстил
с ебя
над еждо й,
что
поступаю
по
его
примеру,
как
добрый
фра нцуз с кий
гражданин,
относящийся
с
уважением
ко
в сем
человеческим
законам,
если
тольк о
они
не
идут
вразрез
с
законами
бож ескими.
Я
подал
свое
прошение
господину
Ко л ену,
колбаснику
и
муниципальному
чиновнику,
веда ющ ему
вы­
дачей
такого
рода
удостоверений.
Он
спросил
ме ня
о
моем
звании.
Я
сказал,
что
я
свя щенн ик.
Тог да
он
о свед омил ся,
женат
ли
я,
и,
получив
от рица т ел ьный
ответ,
заявил,
что
тем
хуже
для
меня.
На­
конец,
п осле
целого
р яда
вопросов,
он
спросил,
д ока зал
ли
я
свой
па т риотиз м
десятого
августа,
второго*
сен тября
и
тридцать
первого
мая.
„Свидетельство о гражданской благонадежности,— пр иб авил
он ,—
выдается
только
те м,
кто
доказал
свой
патриотизм
в
эти
дни“.
Мой
ответ
не
удовлетворил
его.
Тем
не
менее
он
зап иса л
мое
имя
и
адр ес
и
по обе щал
в
ближайшее
же
время
навести
обо
мне
нео бх одим ые
справ ки.
Он
сдержал
с лово,
и,
в
результате
наведенных
справок,
два
комиссара
пи кпю сског о
Комитета
общественной
безо па сн ос ти,
в
сопровождении
вооруженной
силы ,
яв илис ь
в
мое
отс утств ие
ко
мне
на
дом,
дабы
отвести
мен я
в
тюрьму.
Не
з наю,
в
ка ком
преступлении
меня
обвиняют.
Но
согласитесь,
н ельзя
не
пожалеть
г о сподина
Ко лена ,
рас суд ок
кот орого
д ост аточ но
помрачен,
е сли
он
может
уп река ть
лицо
духовное
в
том ,
что
тот
не
доказал
своего
патриотизма
дес ятого
августа,
вт орого
сентября
и
тридцать
первого
ма я.
Человек,
способный
думать
так им
образом,
поистине
достоин
жалости.
—
У
меня
то же
нет
удостоверения,—ответил
Бротто
—Мы
оба
находимся
под
подозрением.
Но
вы
устали,
о тец
мой.
Ложитесь
сп ать.
За втра
мы
обс уд им,
как
устроить
вас
понадежнее.
Он
уступил
б ыло
гостю
матрац,
а
сам
уже
собир ался
лечь
на
соломенный
тюфяк;
но
мо нах
так
настоятельно
просил
уступить
тюф як
ему ,
что
Бротто
пришл ось
удов л етв ори ть
просьбу:
иначе
оте ц
Лонгмар^
улегся
бы
на
годом
полу.
Пок ончив
с
п ригото вле ния м и,
Бр отто
задул
свечу
—из
экономии
и
из
о сторож н ости .
—
Сударь,—(сказал
мон ах,— я
сознаю
вс е,
что
вы
де лае те
для
м еня.
Но,
увы,
я
ничем
не
могу
отб лаг ода рит ь
в ас.
Да
вознаградит
вас
за
все
господь:
это
было
бы
для
вас
гораздо
существеннее.
Но
бог
не
сч ита ет
з аслугой
то,
что
додается
не
во
славу
его
и
что
10ï


яв л яется
(лишь выражением природной добродетели .
Поэтому
я
умо­
ляю
ва с,
суда рь,
сделайте
во
имя
его
то,
что
вы
намеревались
сде­
лать
рад и
меня.
—
От ец
мой,—возразил
Бротто,—не
утруждайте
се бя
какой
бы
то
ни
бы ло
признательностью
и
не
благ о дар ите
меня.
Вс е,
что
я
сейчас
делаю
и
значение
чего
вы
преувеличиваете,
я
де лаю
не
из
любви
к
вам :
ибо,
в
к онце
ко нцо в,
хотя
ры
и
приятны
мне,
отец
мо й,
я
все-таки
с лишком
мал о
зна ю
ва с,
чтобы
любить.
Я
пост у паю
так
не
из
любви
к
человечеству:
ибо
я
не
н ас только
на иве н,
как
Дон-Жуан,
чтобы
по добно
ему
пола гат ь,
будто
человечество
имеет
какие-то
пр ава;
м еня
даж е
огорча е т
эт от
предрассудок
в
че лов еке
стол ь
просвещенном,
как
он.
Я
дейст ву ю
так
из
ргоизма,
который
вн уша ет
человеку
все
в ели кодушны е
и
самоотверженные
поступки,
заставляя
его
у знав ать
само го
себя
во
всяком
страждущем,
пр ед рас­
полагая
оплакивать
в
ч ужом
несчастье
с вое
соб ст венно е,
п обуж дая
оказывать
поддержку
ближнему,
до
того
похожему
на
не го
и
своей
природой
и
судь бой,
ч то,
помогая
ему,
он
как
бы
помогает
се бе
самому.
Я
по сту паю
так
еще
и
от
безделья:
жизнь
до
такой
степени
бесцв етна,
что
надо
р ас сеять ся
какой
угодно
ценой;
благотворитель­
ность—развлечение
довольно
п ошл ое,
ко тором у
предаешься
за
от­
сутствием
других,
боле е
приятных;
я
поступаю
так
из
гордости
и
чтобы
име ть
преимущество
перед
вами;
наконец,
я
поступаю
так
из
любви
к
системе
и
из
же лан ия
показать
рам,
на
что
способен
атеист.
—
Не
клевещите
на
себя,
сударь,—
ответил
отец
Лонгмар.—Я
спо ­
доби л ся
от
господа
бо га
бо ль ших
мил ос тей,
чем
те,
ракими
он
взы­
ск ал
вас
по
сей
день;
но
я
не
стою
вас
и
у сту паю
вам
во
’всех
природных
достои нст в ах.
Позвольте
мне,
однако,
с казат ь
ва м,
что
у
меня
ес ть
одно
преимущество
перед
вами.
Не
з ная
меня,
вы
не
мо жете
ме ня
л ю бить.
А
я,
сударь,
не
зна я
рас,
люблю
вас
бо льш е,
чем
самого
с ебя:
так
повелевает
мне
господь.
С
этими
словами
о тец
Лонгмар
опустился
на
колени,
проч ел
мол ит вы,
затем
растянулся
на
со ло менно м
тюфяке
и
спокойно)
з асну л.


XIII
З
вар ист
Гамлен
второй
раз
заседал
в
Трибунале.
Перед
на­
чалом
з аседан ия
он
беседовал
со
сво ими
товарищами
по
с уду
о
н ово стях,
полученных
утром.
Бы ли
среди
них
неточные
и
л ожны е,
но
то,
что
не
вызывало
сомнений,
б ыло
ужасно.
Союзные
армии,
завладев
вс еми
путями
к
Па ри жу,
наступали
разом.
Вандея
побеждала,
Лио н
восстал,
Тулон
уже
рд ан
ан гличан а м,
которые
высадили
там
четырнадцать
тыс яч
человек.
Для
пр исяж ных
это
были
факты,
непосредственно
их
касав­
шиеся,
а
не
только
с обы тия,
за
которыми
следил
весь
ми р.
Твердо
Зная,
что
ги бель
отечества
будет
их
собственной
ги бель ю,
они
ра с­
сматривали
благо
государства
как
сво е
лич ное
дело.
Ин тер есы
нации,
слитые
с
личными
их
интересами,
ди ктов али
им
чувства,
ртрасти,
поступки.
Гамлен,
уже
сид я
на
скамье,
пол учил
письмо
от
Трюбера,
се­
кретаря
Коми те та
об орон ы:
это
было
извещение
о
назначении
Э ва­
риста
се кц ионны м
ком ис с аром
по
снабжению
войск
порохом
и
се­
литрой.
Ты
произведешь
обыск
во
в сех
подвалах,
в
пре д елах
се к­
ции,
с
т ем,
чтобы
изъять
оттуд а
все
вещества,
необходимые
для
п риго то вле ния
пороха.
Неприятель,
быт ь
может,
завтра
бу дет
под
стенами
П ар ижа:
надо,
чтобы
отечественная
почва
породила
молнию,
которою
мы
поразим
врага.
По сыл аю
те бе
при
эт ом
инс тр укци ю
Конвента
об
устройстве
селитроварен.
Братский
привет.
В
эту
минуту
ввели
обвиняемого.
Это
был
один
из
последних
разбитых
вр агом
ге не ра лов,
ко тор ых
Ко нве нт
отдал
су ду
Трибу­
нала,—едва
ли
не
самый
незначительный
из
них .
Увидев
его ,
Га м­
лен
вздрогнул:
ему
пок аз алос ь,
что
это
тот
самый
военный,
ко­
торого
три
недели
назад
суд или
и
отправили
на
гильотину,
когда
он,
Гамлен,
сидел
в
местах
для
зрителей.
Это
был
тот
же
человек,
упр я мый
и
о гр ани ченный;
это
был
тот
же
процесс.
Подсудимый
от в ечал
так
угрюмо
и
грубо,
что
портил
с амые
выигр ышные
из
Своих
ответов.
Придирки,
словесные
уловки,
обвинения,
возводи­
мые
им
на
подчиненных,
заслоняли
почетную
за да чу,
которую
он
103


вы п олнял,
защищ ая
с вою
честь
и
жизнь.
В
рт ом
деле
рое
б ыло
неясно
и
с порн о:
расположение
армий,
чи сле нн ость
во йск,
кол и­
чество
боевых
припасов,
п рика зы
полученные,
приказы
отданные,
передвижение
частей,—ни
в
чем
не
было
определенности.
Н икто
ничего
не
п он имал
в
этих
операциях,
запутанных,
нелепых,
бесцель­
ных,
приведших
к
к ата строф е:
защитни к
и
даже
сам
подс удим ый
по­
нимали
не
больше,
чем
обвинитель,
судь и
и
при сяжны е;
но,
стр ан­
ное
дело,
никт о
не
признавался
ни
другим,
ни
самому
себе ,
что
он
ничего
не
понимает.
Суд ьи
с
явным
удовольствием
з ары вались
в
план ы,
обсуждали
вопросы
тактики
и
стр ат егии ;
обвиняемый
об­
наруживал
св ою
прирожденную
склонность
к
крю чко тв орст ву.
Спорили
без
конца.
А
Гамлену
во
время
этих
пре нии
чудилось,
как
на
неровных
д орога х
север а
вязнут
в
гр язи
зарядные
ящи ки,
опрокидываются
в
канавы
пушки,
по
всем
направлениям
бегут
в
бе сп орядк е
разбитые
колонны,
меж
тем
как
неприятельская
кавале­
рия
надвигается
отовсюду
сквозь
покинутые
проходы.
И
ему
к аза­
лось,
что
он
слышит
чудов и щн ый
вопль
преданной
сво ими
полко­
во дцами
армии,
воп ль,
обвиняющий
генерала.
К
кон цу
пре ний
в
з але
уже
бы ло
темно,
и
неяс ный
бюст
Марата
белел
призраком
над
г олов ой
председателя.
Мнения
пр ися жных
ра зде лили сь.
Гамлен
глу­
х им,
застревающим
в
горле
го лос ом,
в
котором,
однако,
звучала
ре­
шимость,
об ъ явил,
что
подсу димый
виновен
в
измен е
р еспу бли ке,
и
шопот
од обрен ия ,
прошедший
по
толпе,
был
наградой
его
молодому
рвению.
Приговор
прочли
при
свете
факел о в,
и
багровый
их
от­
блеск
дрожал
на
впа лых
висках
осужденного,
на
ко торы х
выс туп или
ка пли
пота .
У
выхода,
на
ст упе ньк ах
лестницы,
где
копошились
до­
сужие
к ум ушки
с
кокардами
на
ч епцах ,
Гамлен
ус лы шал,
как
назы­
ва ли
его
и мя:
оно
уже
становилось
известным
посетителям
Три бу­
нала ;
преградив
ему
дорогу,
то лпа
„вязальщиц^, потрясая кулаками,
требовала
казни
авс тр иячки .
На
другой
день
Эваристу
пришл ос ь
(высказаться по вопросу
о
ви нов нос ти
одн ой
бедной
женщины,
вдовы
Мейрион,
поставщицы
хлеба.
Она
разводила
сво й
товар
в
ручн ой
тележке,
ртмечая
заруб­
ками
на
деревянной
до щечке ,
висевшей
у
нее
на
поясе,
ко л ич ество
про да нн ого
хлеба.
Зарабатывала
она
восемь
су
в
день .
Товарищ
об­
щественного
обвинителя
проявил
особую
же сто кос ть
* по отношению
к
это й
бедной
женщине,
которая
якоб ы
не
раз
к рич ал а: „Да здрав­
ствует
король
!“, вела контрреволюционные речи в домах,
ку да
рна
107


ежедневно
доставляла
хлеб,
и
участвовала
в
заговоре,
имевшем
целью
сп особс тв ова ть
бегст в у
ж ены
Ка лет а.
Допрошенная
су дь ей,
она
при­
зн ала
инкриминируемое
ей
факты;
то
ли
по
простоте,
то
ли
из
фанатизма,
она
с
чрезвычайной
экзальтацией
вы сказал а
свои
роя­
лис тс кие
симпатии
и
этим
сама
се бя
погубила.
Революционный
трибунал
стремился
к
торжеству
иде и
равен­
ства,
карая
грузч иков
и
служанок
так
же
сурово,
как
аристократов
и
финансистов.
Гамлен
не
до пускал
мыс ли,
чтобы
это
мог ло
быт ь
иначе
при
демократическом
режиме.
Он
сч ел
бы
позорным,
оскор­
бительным
для
на рода ,
если
бы
наказание
на
него
де
распространя­
лось.
Это
з на чило
бы
признать
народ,
так
сказать,
недо сто йным
наказания.
Сохра ни ть
гильоти ну
для
одн их
аристократов,
по
его
мне ­
нию,
б ыло
равносильным
установлению
несправедливой
привилегии.
В
глаз ах
Гамлена
и дея
наказ ания
п олучала
религиозно-мистическую
окраску;
оно
становилось
чем-то
п оложи те льным ,
приобретало
ка­
кие-то
достоинства.
Он
считал,
что
ка ра
есть
д олг
по
отношению
к
преступникам
и
что
лишать
их
ее
значит
умалягь
|их права .
Он
объявил,
что
вдова
Мейрион
виновна
и
достойна
смертной
казни,
но
выр аз ил
при
это м
сожаление,
что
фанатики,
погубившие
ее
и
бо­
лее
в инов ные,
нежели
она ,
о стал ись
на
св обо де
и
де
раз де ляют
ее
уча ст и.
Почт и
каждый
вечер
Эва Рис т
отправлялся
на
собрания
якобин­
цев,
происходившие
на
улице
Оноре,
в
старинной
доминиканской
це рк ви,
известной
в
просторечии
под
име нем
„якобинской“.
Во’
дворе,
где
р осло
дер ево
Свободы
— тополь,
листья
кот орого
вечно
трепетали
и
шелестели,—стояла
невзрачная
и
угрюм а я
це рков ь,
при ­
д авленная
тя жел ой
черепичной
кровлей
с
оголенным
щипцом;
фасад
Здания
был
прорезан
слуховым
ок о нцем
и
сводчатой
дверью,
над
ко торо й
красовалось
тре хцв е тное
знам я,
увенчанное
колпаком
Сво ­
боды.
Якобинцы,
п одоб но
кордельерам
и
фельянам,
захватили
у
изг на нных
мон ахо в
не
только
по мещен ие ,
но
и
имя.
Гамлен,
в
свое
время
не
пропускавший
ни
од ного
заседания
кор­
дельеров,
не
заметил
у
як обин цев
ни
деревянных
башмаков,
ни
кар­
маньол,
ни
криков
дантонистов.
В
клуб е
Робеспьера
цар или
чи­
новничья
сдержанность
и
буржуазная
степенность.
С
тех
пор
как
Друга
Народа
не
было
в
живых,
Эварист
внимал
наставлениям
М акс имил иана,
по дчини вшег о
авторитету
своей
мысли
клу б
як оби я-
108


цев
и
оттуда,
при
по ср едст во
н еск ольки х
ты сяч
м ест ных
кл убо в,
простиравшего
свое
вл ия ние
на
всю
Францию.
П ока
читали
прото­
к ол,
он
скользил
взором
по
голым,
унылым
ст енам ,
к оторы е
прежде
с лужи ли
приютом
духовным
сы нам
беспощадного
борца
с
ере сью ,
а
теп ерь
были
свидетелями
сборищ
не
менее
ревностных
борцов
с
преступлениями
против
о тече ств а.
Здесь
пребывала
без
пышно с ти
и
проявляла
себ я
в
сл ове
самая
могущественная
власть
в
ст ра не.
Она
управляла
Парижем,
государ­
ством,
диктовала
св ои
декреты
Конвенту,
рти
основоположники
но­
во го
строя,
столь
уважавшие
закон,
что
ос та вал ись
роялистами
к
1791 году и,
из
уп рямой
привер женност и
к
Конституции,
даже
после
Варенна,—эти
друзья
ус тан ов ленного
порядка,
не
изменившие
ему
и
пос ле
р езни
на
Марсовом
по ле,
ни когд а
не
восстававшие
против
р ево лю ции,
чужд ые
народным
движениям,—эти
л юди
питали
в
своей
мра чн ой
и
могучей
душе
любовь
к
отечеству,
сумевшую
с оз дать
четырнадцать
армий
и
воз дв игнут ь
гильотину.
Эва рис т
восхищался
их
бдительностью,
прозорливостью,
догматичностью
мышления,
лю­
бовью
к
порядку,
умением
управлять
и
государственной
мудростью.
Пу бл ика,
наполнявшая
за лу,
вр емя
от
времени
едино душно
и
размеренно
вздрагивала,
как
листья
на
дереве
Свободы,
рос ше м!
У
входа.
В
этот
день,
оди нна дца того
вандемьера,
неспешно
под н ялся
на
тр ибуну
молодой
че лов ек,
ос тронос ый ,
рябой,
с
покатым
лбом,
вы­
ступающим
подбородком
и
бесстрастным
выражением
лица.
Он
был
в
слегка
напудренном
парике
и
нос ил
голубой
фрак,
обрисовывавший
тал ию.
У
не го
была
та
сд ер жанно сть
дв ижений ,
та
рассчитанность
поз,
которые
позволяли
одним
насмешливо
утверждать,
что
он
похож
на
у чит еля
танцев,
а
други м
—
именовать
его
бол ее
поч тите ль но
„французским Орфеем“ .
Робеспьер
зв он ким
г олос ом
про изне с
г ро­
мовую
речь
против
врагов
ре сп ублик и,
он
об руши лся
убийственными
метафизическими
доводами
на
Бриссо
и
его
сообщников.
Он
говорил
долго,
цв ети сто
и
пл а вно.
Вит ая
в
небесных
сферах
философии,
он
п ор ажал
оттуда
своими
молн ия ми
з агов орщ ик ов,
пресмыкавшихся
на
земле.
Эварист
у слыш ал
и
пон ял.
До
сих
пор
он
обвинял
Жиронду
в
том ,
что
она
подготов л яет
восстановление
монархии
или
тр иумф
орлеанистов
и
замышляет
гибель
герои чес кого
города,
который
ос во­
бодил
Францию
и
освободит
весь
мир .
Теперь
же,
вним ая
голосу
109


му дре ца,
он
прозревал
более
возвышенные
и
бол ее
чистые
ист ины;
он
п ос тигал
революционную
метафизику,
подымавшую
его
дух
над
преходящими
я вле ниями
грубой
дей ств ит ельно сти ,
уводившую
п рочь
от
заблуждений
чувств
в
обл ас ть
абсолютной
дос тов ерн ости .
Все
вещи
сами
по
себе
запу та ны
и
полны
неясностей;
события
сложны
до
того,
что
в
них
можно
потеряться.
Робеспьер
упрощал
ему
все,
представлял
добро
и
зло
в
простых
и
ясных
формулах.
Фе дер али зм,
неделимость:
в
единстве
и
неделимости
з а ключа лось
спасение,
в
фе­
дерализме
—
ве чные
муки.
Гамлен
испытывал
глубокую
ра дос ть
ве­
рующего,
который
знает,
в
чем
спасение
и
в
чем
погибель.
От ныне
Революционный
трибунал,
как
н екогд а
церковные
су ды,
будет
иметь
дело
с
преступлением
абсолютным,
с
преступлением
сл о весн ым.
И
так
как
Эварист
об лада л
рел иги озны м
ск ла дом
ума,
он
воспринимал
рти
откровения
с
мра чны м
энт узиа змом;
его
сердце
ра дост но
тр епе­
тало,
воспламенялось
и
ликовало:
отныне
он
знает,
как
распознать
преступление
и
невинность.
О
сокровища
веры,
вы
заменяете
людям
вс е!
Мудрый
Максимилиан
разъ ясня л
ему
так же
коварные
намерения
тех,
кто
жела л
уравнять
им ущест ве нн ые
блага,
разделить
землю,
уничтожить
богатство
и
нищ ету
и
уст анов и ть
для
всех
посредствен­
ное
бл аго пол у чие.
Увлеченный
их
теориями,
ЭваРист
сначала
одо ­
бр ял
их
на ме ре ния,
так
как
с чи тал,
что
они
вполне
с оотв етс твую т
принципам
и сти нного
республиканца.
Но
Робеспьер
своими
речами
в
як обин ск ом
к лубе
разоблачил
их
происки
и
вывел
на
чистую
воду
лю дей,
ко то рые
под
бла го видным
предлогом
стремились
к
ниспро­
вержению
республики
и
в озб ужд али
бог ач ей
лишь
для
того,
чтобы
в
их
лиц е
зако нн ая
власть
приобрела
могущественных
и
не прим и­
римых
врагов.
В
само м
деле,
при
первой
же
у грозе
собственности,
все
население,
тем
боле е
пр ивя за нное
к
своему
им у ществ у,
чем
это
им у щество
незначительнее,
восстанет
как
один
человек
против
рес­
публики.
ЗатРагивать
материальные
интересы
значит
плодить
за­
гов оры .
Якобы
под готов ляя
всеобщее
счаст ь е
и
царство
сп рав е дли­
вости,
те,
кто
предлагал
гражданам
добиваться
равенства
и
общности
им у ществ а,
яв лял ись
в
действительности
изменниками
и
злодеями,
более
опасными,
чем
федералисты.
Но
главное,
на
что
ему
открыл
глаза
мудрый
Робеспьер,
это
пре с т упный
и
гн усн ый
характер
атеизма.
Гамлен
ни ког да
не
«отри ­
цал
существования
бога:
он
был
деи ст ом
и
верил
в
пр о видени е,
110


ко торо е
бд ит
над
людьми.
Но
с озна вая сь
самому
себе ,
что
он
крайне
неясно
пос ти гает
при роду
верховного
существа,
и
будучи
убежден­
ным
с торонни ком
св о боды
совести,
он
охот но
допускал,
что
честные
лю ди
мо гут,
по
примеру
Ламетри,
Буланже,
барона
Гольбаха,
Ла-
ланда,
Гельвеция,
гражданина
Д юпюи,
отрицать
существование
бо га,
устанавливая
нар яду
с
этим
основы
естественной
морали
и
находя
в
самих
се бе
исто ч ник
справедливости
и
пр инципы
добродетельной
жизни.
Он
да же
испытывал
с очув ст вие
к
атеистам,
ког да
видел,
что
их
п онос ят
или
пре след ую т.
Максимилиан
просветил
его
ум,
с нял
пелену
с
глаз .
Своим
возвышенным
красноречием
эт от
великий
человек
вскрыл
п еред
ним
подлинную
сущность
безбожия,
его
п ри­
роду ,
его
тенденции,
его
последствия;
он
до каза л,
что
эта
доктрина,
возникшая
в
салонах
и
бу дуар ах
аристократии,
бы ла
наиболее
ко­
варным
измышлением
вр агов
на рода,
стремившихся
таким
путем
ра зв р атить
и
поработить
его;
что
преступно
лишать
несчастных
л юдей
уте ши тел ьной
надежды
на
провидение,
к оторо е
ка ждом у
воздает
по
заслугам,
и
оставлять
их
без
руководства,
без
од ержи ­
в ающег о
начала,
во
власти
ст раст ей,
унижающих
чел ове ка
и
делаю­
щих
из
него
гнусного
раба;
что,
нако не ц,
монархический
^эпикуреизм
ка кого- ни будь
Гельвеция
ве дет
к
безнравственности,
к
жестокости,
ко
вс ем
преступлениям.
И,
с
тех
пор
как
уроки
великого
гражданина
просветили
ег о,
он
воз нена вид ел
атеистов,
в
ос обенно ст и
если
рни
обладали
жизнерадостным
и
веселым
ха ра кте ром,
вроде
стар и ка
Бротто.
В
следующие
дни
Эваристу
пришлось
одного
за
другим
суд ить :
бывшего
дворянина,
из облич енн ого
в
унич т оже нии
зерна
с
целью
довести
нар од
до
голода;
тр ех
эмигрантов,
ве рну вшихс я
во»
Фр анц ию,
чт обы
ра зж ечь
в
ней
гражданскую
войну;
двух
деви ц
из
Пале-Эга-
лит е;
четырнадцать
заговорщиков-бретонцев—женщин,
стариков,
юно­
ше й,
хозяе в
и
слуг.
Преступление
бы ло
до казано ,
закон
—точен.
В
числе
подсудимых
была
же нщ ина
лет
дв адцат и,
в
расцвете
мо­
лодости
и
красоты,
которой
б лизос ть
неизбежного
конца
сообщ а ла
особое
очарование.
Ее
золотистые
волосы
б ыли
пер евяз аны
гол убой
ле нто й,
а
батистовая
ко сынк а
пр ик ры вала
гибкую
белую
ше ю.
Эварист
н еуклонн о
голо сов ал
за
смертную
казнь,
и
в сех
о бви­
ня емых ,
за
исключением
одного
старика-садовника,
отправили
на
э ша фот.
111


В
течение
следующей
недели
Э ва рист
и
его
товарищи
ско си ли
с орок
пять
мужч ин
и
восемнадцать
женщин.
Судьи
Революционного
трибунала
не
делали
разл ичи я
меж ду
мужчинами
и
женщинами,
руков одс тв уясь
в
эт ом
отношении
прин­
ципом
не
м енее
древним,
чем
само
п рав осуди е.
И
если
председа­
тель
Монтане,
тронутый
мужеством
и
кра сотою
Шарлотты
Корде ,
пыт ался
спасти
ее,
прибегнув
рад и
этого
к
по дло гу,
за
что
и
был
сме щен
с
должности,
то
в
бо л ьши нстве
случаев
же нщин
опраши­
ва ли
без
всяких
п облаже к,
в
соответствии
с
общими
правилами
судо­
произ водс тв а.
Присяжные
побаивались
ж енщи н,
опасались
их
лу­
кавства,
их
всегдашнего
притворства,
их
чар.
Не
уступая
в
сме ­
лости
мужчинам,
они
тем
самы м
давали
Трибуналу
основания
обра­
щаться
с
ними,
как
с
мужчинами.
Большинство
тех,
кто
их
судил,
люди,
в
к ото рых
чувственность
спал а
или
пробуждалась
л ишь
в
по­
ложенное
время,
нис колько
эт им
не
смущались.
Они
приговаривали
женщин
к
гильоти н е
или
опр авд ыв али
их,
руководствуясь
совестью,
предрассудками,
рвением,
степенью
сво ей
любви
к
рес пуб лик е.
По­
чти
все
женщ ины
являлись
в
суд
тщательно
причесанными
и
од е­
тыми
с
той
изы ск ан ност ью,
какая
только
б ыла
возможна
в
их
груст­
ном
п олож ен ии.
Но
между
ними
бы ло
м ало
м оло дых
и
еще
меньше
красивых.
Тюрьма
и
заботы
и ссушили
их,
ярки й
свет
в
зале
вы­
давал
их
уста лос ть,
их
страх,
подчеркивал
поблекшие
ве ки,
нездо­
ровый
румянец,
бледные,
судорожно
сжа тые
губы.
Но
все-таки
в
ро ко вом
кресле
не
раз
можно
было
увидать
молодую,
пре кра сн ую,
несмотря
на
бледность,
же нщ ину,
глаза
к оторой ,
подернутые
мрач­
ной
тенью,
казалось
бы ли
затян у ты
томною
поволокой
страсти.
Сколько
пр исяж ных
при
ргаком
зр ели ще
испытывало
нежность
или
р аз д ражение!
Ско ль ко
их,
в
гл у бине
сво ей
развращенной
ду ши,
п ытались
проникнуть
в
самые
сокровенные
т айны
этого
создания,
к отор ое
они
представляли
с ебе
одновременно
живым
и
м ер твым!
Ско лько
таких
су дей,
вызывая
перед
собой
сладострастные
и
крова­
вые
к арт ины,
не
отказывали
себе
в
же стоком
удовлетворении
пре­
дать
в
руки
палача
вожделенное
те ло
же рт вы!
Обо
в сем
этом
сле­
довало
бы,
может
быть,
умолчать,
но
отрицать
э то,
зна я
мужчин,
нельзя
ника к.
ЭваРист
Гам лен,
холодный
и
сведу щий
художник,
приз навал
тол ько
антич ну ю
крас оту,
и
красота
не
с только
волновала
его,
ск оль ко
внушала
ему
уважение.
Его
классический
вк ус
был
ст оль
строг,
что
ре дкая
же нщина
нравилась
ему:
он
был
нечув-
112


ствителен
к
прелести
мило в идно го
личика
так
же,
как
к
краскам
Фрагонара
или
формам
Буше.
Чтобы
испытывать
жела ни е,
он
до л­
жен
был
глубоко
любить.
Как
большинство
его
товарищей
по
Трибуналу,
он
считал
же н­
щин
опаснее
мужчин.
Он
ненавидел
быв ших
принцесс,
которые
пред­
ставлялись
ему,
в
ночных
кошмарах,
д е лающими,
вместе
с
Елиза­
ветой
и
австриячкой,
пул и
для
убийства
патриотов;
он
ненавидел
та кже
в сех
рти х
подруг
сердца
финансистов,
фил о со фов,
пи са теле й,
повинных
в
то м,
что
они
предавались
чувственным
и
духовным
на­
слаждениям
и
жили
в
такое
время,
ко гда
жилось
привольно.
Он
ненавидел
их,
не
п ризна ваяс ь
само му
се бе
в
этой
ненависти,
и
ко­
гда
ему
п ри ход илось
судить
од ну
из
таких
женщин,
он
приговаривал
ее
к
смерти,
да вая
волю
кипевшей
в
сердце
злоб е,
но
убежденный,
что
де йств ует
справедливо
и
в
интересах
общего
блага.
И
его
чест ­
ность,
его
м ужс кое
целомудрие,
его
хо лодн ая
ра сс уди тельн ость,
его
преданность
гос уда рст ву,
его
добродетели
подводили
под
секиру
одну
трога те льную
головку
за
другой.
Но
что
случилось,—что
означает
это
чудо?
Еще
недавн о
надо
было
раз ыск иват ь
виновных,
прилагать
ст аран ия,
чтобы
обнаружить
их
в
убежищах,
и
чуть
не
насильно
вырывать
у
щих
пр изнание ,
в
преступлении.
А
теперь
это
уже
не
о хота
со
сворою
ищеек,
не
пре след ов ан ие
робкой
дичи:
теперь
жертвы
уже
со
всех
сторон
сами
п ред лага ют
се бя.
Дв орян е,
д е вицы,
солдаты,
публичные
женщины
пот о ком
устремляются
в
Трибунал,
торопят
судей,
медлящих
с
при ­
говором,
требуют
смерти,
как
права,
ко торы м
им
не
тер п ится
в ос­
польз ов ать ся .
Как
буд то
недостаточно
того
множества
люд ей,
ко то­
рыми
наполнили
тюрьмы
ревностные
доносчики
и
которых
обще­
ственный
обвинитель
со
своими
п о мощ никами
с
труд ом
ус певаю т
провести
пе ред
Трибуналом,—
надо
еще
заботиться
о
казни
те х,
кто
не
хоче т
ждать!
А
с кольк о
е сть
и
таких,
еще
более
горячих
и
г ор­
дых,
которые,
не
желая
уст упат ь
эту
чес ть
судьям
и
палачам,
сами
убивают
себя!
Жажде
убийства
соот ве тст вуе т
жажда
сме рти .
В от,
в
Консьержери,
молодой
военный,
красавец,
пьппащий
здор о вь ем,
любимый;
он
оставил
в
тюрьме
обаятельную
л юбо вницу ,
ко тора я
сказа ла
ем у: „Живи для меня!“ Но он не хочет жить ни для нее,
ни
для
любв и,
ни
для
славы.
Обвинительным
актом
он
р азжег
тр убку.
И,
республиканец
до
мозга
костей,
ибо
он
страстно
л юбит
Свободу,
он
объявляет
се бя
роялистом
для
того,
чтобы
ум ер еть.
8А.
Франс,
Бо ги
жаж дут .
113


Трибунал
прилагает
все
старания,
чт обы
оправдать
его,
но
о бви­
няемый
оказывается
сильнее:
судьи
и
пр ися жные
вынуждены
уст упи ть.
От
прир од ы
б еспо ко йный
и
доб росов ес тн ый
ум
ЭваРиста,
под
влиянием
уроков
якобинцев
и
ок ружа ю щей
жизни
с тал
п одоз рит е­
лен
и
тревожен.
Когда
ночью,
на пра вл яясь
к
рлоди,
ЭваРист
про­
ходил
по
плохо
освещенным
ул ица м,
ему
казалось,
что
скв озь
от­
душину
он
видит
в
п огре бе
дос ку
для
печатания
фальшивых
ассиг­
на ций;
за
пустой
лавкой
булочн ика
или
бакалейного
т орг овца
ему
ме ре щилис ь
целые
склады,
ломящи ес я
от
съест ны х
припасов,
пр и­
прятанных
с
целью
спекуляции;
за
ярко
освещенными
окнами
ре­
ст оран ов
ему
чуд или сь
речи
биржевиков,
обсуждающих
за
бутылкой
бон с кого
в ина
или
шаб ли,
как
дов ес ти
страну
до
гиб е ли ; |в зловон­
ных
переулках
он
видел
ве се лых
девиц,
готовых
под
рукоплескания
молодых
щеголей
втоптать
в
гр язь
нац иона льн ую
кокарду;
на
^каждом
шагу
он
встречал
з агов орщиков
и
изменников.
И
он
зума л: „Рес­
пуб лика !
Проти в
стольких
вра гов ,
тайных
и
явных,
у
тебя
есть
одно
только
средство.
Святая
гильот ина,
спаси
от еч ес тв о!..**
Элоди
о жид ала
его
в
своей
голуб ой
спаленьке,
над
„Амуром-
Х удож н иком **.
Чтобы
он
з нал,
что
можно
войти,
она
ст ав ила
на
по доко нник,
рядом
с
горшком
гв оздики,
зелен ую
лее чку.
Теперь
он
внушал
ей
ужас,
казал с я
каким-то
чудовищем:
она
боялась
его
и
в
то
же
время
об ожал а.
Всю
но чь
напр о лет
кровожадный
любов­
ник
и
сл ад о стр астная
деву шка,
не
размыкая
неистовых
объятий,
молч а
обменивались
яростными
поцелуями.
XIV
В
став
на
рассвете,
отец
Лонгмар
подмел
комнату,
затем
от пр авилс я
на
улицу
Ада
п рос луша ть
обедню
в
ч асов не,
где
об язан нос ти
пастыря
нес
од ин
из
священников,
отка­
з ав шихся
присягнуть
конституции.
В
Париже
б ыло
мно­
жество
таких
убе жи щ,
в
кот оры х
ослушное
духовенство
т айно
со­
бирало
небольшие
паствы.
Се кц ионна я
полиция,
несмотря
на
всю
настороженность
и
п одозри тельнос ть,
зак ры вала
глаза
на
эти
по-
114


т аенны е
прию ты
вер ы,
из
опасения
возмутить
верующих,
а
также
из
остатка
б лагогов ен ия
перед
святыней.
Варнавит
попро ща лся
со
св оим
хозяином,
который
с
трудом
уговорил
его
вернуться
к
<рбеду,
да
и
то
л ишь
по сле
того,
как
гостю
был о
обещано,
что
тра пе за
не
будет
ни
обильной,
ни
изысканной.
Оставшись
о дин,
Бр отто
затопил
маленькую
пли ту;
готовя
тра­
пезу
мо наху
и
эпикурейцу,
он
перечитывал
Лукреция
и
размышлял
о
че лов ече ской
су дь бе.
Этот
мудрец
ниск оль ко
не
уди в лялся,
что
жалкие
существа,
ничтожные
игралища
с т ихийных
сил ,
обычно
оказываются
в
неле­
пом
и
тяжелом
полож ени и,
но
он
имел
с лабос ть
думать,
будто
ре­
в олюци оне ры
зл ее
и
глуп ее
других
людей,
что,
разумеется,
бы ло
уже
идеологией.
Впрочем,
он
не
был
песси мис то м
и
не
нах од ил,
чтобы
жиз нь
б ыла
из
рук
вон
пло ха.
Он
восхищался
природой
в
некоторых
ее
проявлениях,
особенно
небесной
механикой
и
физиче­
ско й
любовью,
и
к ое-к ак
приспособлялся
к
тяготам
жизни,
в
ожи ­
да нии
то го
неизбежного
дня ,
к огда
ему
уже
не
придется
испыт ы­
вать
ни
стр ах а,
ни
же ла ний.
Он
тщ ате льно
раскрасил
несколько
плясунов
и
сдела л
Цер-
л ину,
походившую
на
Розу
Т евене н.
Эта
ж е нщина
нрав илась
ему,
и,
в
качестве
эпикурейца,
он
вполне
одобряв
сочетание
ат ом ов,
ее
составлявших.
В
этих
дел ах
он
про вел
все
вр емя
до
возвращения
ва р^
навита.
—
О тец
мой,—сказал
он,
открывая
ему
дв ерь,—
я
предупредил
вас,
что
трапеза
будет
скудная.
У
нас
нет
ничего,
кром е
каштанов.
Да
и
они
почти
со всем
без
припра вы.
—
Каштаны!—
воскликнул
улыбаясь
от ец
Лонгмар.—Лучшего
6!люда не бывает.
Мой
отец,
суд арь ,
был
бедным
лимузинским
д во­
рянином,
все
имущество
ко торог о
з аклю чалос ь
в
разрушенной
г олу­
бятне,
за п ущенн ом
плодовом
с аде
и
небольшой
каштановой
рощице.
Он
и
вся
его
семья,
со сто я вшая
из
ж!ены
р
дюжины
ребят,
питаг-
лись
только
зелеными
крупными
каштанами,
о днако
все
мы
рыросли
сильными
и
здоровыми.
Я
был
сам ым
младшим
и
сам ым
буйным:
отец,
шут я,
говаривал,
что
мне
следовало
бы
отправиться
р
Аме ­
ри ку
и
заняться
там
мо р ским
разбоем...
Ах,
суда рь ,
как
чудесно
пахнет
ваш
суп
из
каштанов!
Он
напоминает
мне
стол,
окружен­
ный
в енцом
ре бят,
которым
улыбалась
мать.
8*
115


Пообедав,
Бротто
от пра вилс я
к
Жали,
торговцу
игрушками
с
улицы
Н ев-д е-П ти -Щан,
который
купил
у
нег о
плясунов,
отверг­
нут ых
Кайю,
и
зак азал
не
двенадцать
дюжин,
как
тот,
я
для
(на­
ча ла
ц елых
двадцать
четыре
дюжины
сразу.
Дойдя
до
бывшей
Короле в ской
улицы,
Б ротто
увидел
на
п ло­
щади
Революции
сверкающий
стальной
тре уголь ни к
между
дву мя
деревянными
бр усь ями:
это
был а
ги льоти на .
Несметная
толп а
ве­
селых
зевак
т еснилась
вокруг
эшафота,
ожидая
'прибытия
телег
с
ос ужд енными.
Же нщи ны
с
лотка м и
у
живот а
выкликали
св ой
{то ­
вар
—
нант ерс кие
пирожные.
Продавцы
целебных
настоек
звонили
в
к олок ольчи к;
у
по дно жия
стату и
Своб од ы
старик
показывал
пере­
д вижные
к ар тины
в
райк е,
на
верху
кот орого
сидела
на
качелях
обезьяна.
Под
эшафотом
псы
лизал и
кровь,
оставшуюся
со
вчераш­
него
дн я.
Бротто
повернул:
назад,
на
улицу
Оноре.
Возвратясь
к
с ебе
на
че рда к,
где
варнавит
читал
свой
треб­
ник,
он
тщательно
вытер
стол ,
затем
поставил
на
него
ящик
с
красками
и
про чие
нужные
инструменты
и
м атер иал ы.
■—
Отец
мо й, —сказал
он,—ес ли
вы
не
считаете
это
зан ят ие
н едос той ным
св ященн ого
сана ,
к оторы м
вы
облечены,
помогите
мне,
пожалуйста,
смастерить
плясунов.
Сегодня
утром
я
п олучи л
крупный
заказ
от
нек оего
го спо дина
Жоли .
Вы
«оказали бы мне (б ол ь шое
одолжение,
если
бы
соглас и ли сь
вырезывать
по
этим
патронкам
головы,
руки,
ноги
и
туло вища ,
а
я
б уду
раскрашивать
уже
гото­
вые
фи гу рки.
Лучш их
о бра зцов
не
найти
нигде:
они
срисованы
с
карти н
Ватто
и
Б уше.
—
Я
ду маю,
сударь,—ответил
Лонгмар,—что
Ва тто
и
Буше
де й­
ствительно
были
мастерами
на
такие
безделушки;
не
со мне ваюсь,
что
их
сл ава
только
выиграла
бы,
е сли
бы
они
рграничились
э тими
невин ны ми
п аяца ми.
Я
был
бы
счастлив
пособить
ва м,
но
боюсь,
что
окажусь
н едос таточ но
искусным
помощником.
Отец
Лон гмар
был
прав,
сомневаясь
в
сво их
с пос обн остях:
по сле
н еск ольки х
неудачных
п опы ток
п ришл ось
признать,
что
у
н его
р еши те льно
не
б ыло
таланта
вы рез ыват ь
из
тон ко го
картона
пер оч инным
нож иком
изя щные
контуры.
Но
ко гда
по
его
просьбе
Бротто
дал
ему
вер ев ки
и
б ольш ую
иглу
с
т упым
д о нцом,
он
про ­
я вил
настоящее
искус ст во ,
приводя
в
движение
крошечные
суще­
ства,
ко то рый
не
умел
«мастерить,
и
уча
их
танцевать.
Он
прове­
рил
их,
заставив
каждог о
проделать
несколько
па
гавота,
и,
когда
116


его
старания
увенчались
у спехо м,
легкая
улыбка
с кользн ула
по
его
суровым
губам.
—
Сударь,—сказал
он,
дер гая
в
та кт
за
веревочку
Скарамуша,—
Эта
фигурка
напоминает
мне
странную
историю.
Дело
происходило
в
1746 году .
Я
закан чива л
сво е
послушничество
под
началом
у
о тца
Мажито,
человека
п очте нно го
возраста,
глубокой
учености
и
весьма
с трог их
нравов.
В
ту
пору,
ес ли
только
вы
помните,
цлясуны,
предназначенные
прежде
да
забав у
детям,
вызывали
к
с ебе
необы­
чайный
и нте рес
у
женщи н
и
да же
у
муж чин ,
у
стариков
и
моло­
дежи,—они
прои зв оди ли
в
Па риже
настоящий
фуро р.
Лавки
тор­
г о вцев,
быв ших
тогда
в
ход у,
лом и лись
от
паяцов.
Да же
люди
зна­
чительные
заводили
их
с ебе,
и
нередко
можно
было
встретить
важную
особу,
которая,
прогу лива яс ь,
д ер гала
за
веревочку
па яц а...
Ни
возраст,
ни
характе р,
ни
профессия
отц а
Мажито
не
уберегли
его
от
о бщей
за ра зы.
Видя,
как
у
вс ех
вокруг
(пляшет в руках
картонный
че лов ечек ,
он
чувствовал
зуд
в
Па льца х,
вскоре
став ­
ший
поч ти
нестерпимым.
Одна ж ды
он
отправился
по
весьма
важ ­
но му
де лу,
касавшемуся
всего
ордена,
на
дом
к
господину
Шо-
вел!ю,
адвокату
при
Парламенте,
и,
увидав
по двешен ног о
к
камину
пл яс уна,
и спы тал
сил ьне йше е
желание
де рн уть
его
за
в ер ев очку.
Лишь
с
великим
труд ом
поб орол
он
в
себе
искушение.
Цо
это
ле г­
комысленное
желание
продол жало
с мущат ь
его
и
не
давал о
ему
покоя.
Оно
преследовало
его
во
время
научных
занятий,
в
часы
размышлений
и
молитв,
в
церкви,
в
капитуле,
в
ис по ведал ь не,
на
к афед ре.
Проведя
несколько
дней
в
ужа са ющем
смятении,
он
рас ­
сказал
об
эт ом
необыкновенном
случае
командору
ордена,
по
счастью
н аходив ш е муся
об
эту
пору
в
П ари же.
Это
был
ученый
муж
и
один
из
князей
Ми ланс кой
це рк ви.
Он
посоветовал
от цу
Ма жито
удовлетворить
желание,
не ви нное
по
существу,
но
чрезвычайно
не­
пр ия тное
по
своим
последствиям,
ибо,
е сли
не
дать
ему
(выхода,
оно
уг рожа ло
внести
в
обуреваемую
им
душу
тя гчай шую
смуту.
По
со­
вету,
ил и,
вернее,
по
пр ик аз анию
командора,
отец
Мажито
ве р­
н улся
к
го спод ину
Ш ов елю,
которы й ,
как
и
в
первый
раз,
пр инял
его
в
кабинете.
Та м,
увидев
п лясун а,
подвешенного
к
камину ,
рн
быстро
п одо шел
к
нему
и
попр ос ил
у
хо з яина
позволения
подергать
веревочку.
Адв окат
охотн о
разрешил
и
признался,
что
ин огд а,
об­
дум ыв ая
предстоящие
выс т упле ния
в
суде,
он
сам
з астав ля ет
пл я­
са ть
Скарамуша
(так звали паяца)
и
что
еще
накануне
рн
составил
117


под
его
д виже ния
речь
в
защ иту
женщины,
неправильно
обвинен­
ной
в
отравлении
мужа.
Отец
Мажи то
с
трепетом
сх ват ил
вер е­
во чку
и
ув идел ,
как
по
его
воле
Скарамуш
запрыгал
и
заметался,
то чно
о дер жимый,
из
ко торого
из гоня ют
бесов.
Удовлетворив,
та­
ким
образом,
св ою
прихот ь ,
он
избавился
от
наваждения.
—
Ба ша
история
ме ня
не
уди вляе т,
отец
мо й, —ск азал
Бротто.—
В
«жизни человека бывают наваждения.
Но
не
всегда
их
вызывают
ф игурк и.
Отец
Лонгмар,
хотя
и
был
монахом,
никогда
не
гов ори л
о
ре­
лигии.
Бротто,
напро т ив,
заговаривал
о
ней
п остоя нн о.
И
так
как
он
чувствовал
известную
симпатию
к
варнавиту,
ему
до ст ав ляло
удовольствие
смущать
его
и
с тав ить
вт упик
возражениями
против
различных
пун кт ов
христианского
вероучения.
Однажды,
мастеря
вместе
с
Лонгмаром
Церлин
и
С кар аму шей,
Бротто
заметил:
—
Размышляя
над
событиями,
которые
пр ивел и
нас
к
нынеш­
нему
положению,
я
не
мог у
сказать ,
какая
из
партий
проявила
се бя
наибол ее
безумной
в
повальном
безумии,
охватившем
всех,
и
п орою
склонен
думать,
что
первенство
в
э том
отношении
пр инад лежи т
п ридв орн ой
парт ии.
—
Сударь,—ответил
монах,—все
л юди
теряют
рассудок,
когда
их,
кж
Навуходоносора,
поки дае т
б ог.
Однако
ни
один
из
наших
сов ре м енни ков
не
погряз
столь
г лу боко
в
невежестве
и
заблуждении,
никт о
не
оказался
для
королевства
ст оль
рок овы м
человеком,
как
аб бат
Фоше.
Поистине,
г о сподь
тяжко
разгневался
на
Фр а нцию,
если
послал
ей
аб бата
Фоше!
—
Мне
каж ется,
мы
видели
злодеев,
ни
в
чем
не
уступавших
несчастному
Фоше.
—
Аббат
Грегуар
на твор ил
также
не
мало
зла.
—
А
Бриссо,
а
Д антон ,
а
Марат ,
а
сотни
д руги х?
Что
скажете
вы
о
н их,
от ец
мо й?
—
Сударь,
это
м ир яне:
миряне
не
несут
такой
ответственности,
как
духовенство.
Они
не
тдк
вознесены,
и
содеянное
ими
зло
не
может
иметь
столь
общее
значение.
—
А
ваш
бог,
от ец
мой?
Что
вы
с каж ете
об
его
поведении
в
переживаемой
нами
революции?
—
Не
понимаю
вас,
суда рь.
—
ЭTMКУР
сказал:
либо
бог
хоче т
воспрепятствовать
злу ,
но
118


не
может,
ли бо
он
може т,
но
не
хочет,
либ о
он
не
мож ет
и
не
хочет,
либо,
наконец,
он
хочет
и
может.
Если
он
хочет,
но
не
мо­
же т,
он
б ессиле н;
если
он
может,
но
не
хочет,
он
жесток;
е сли
он
не
мож ет
и
не
хоче т,
он
бессилен
и
жесток;
е сли
же
он
может
и
хочет,
почему
он
этого
не
делает,
от ец
мо й?
И
Бротто
с
удовлетворением
взглянул
на
собеседника.
—
Сударь,—ответил
монах,—нет
ничего
б олее
жалкого,
чем
при­
во дим ые
вам и
д овод ы.
Ко гда
я
рассматриваю
аргументы,
на
к оторы е
о пир ается
неверие,
мне
к ажет ся,
что
я
вижу
перед
собой
муравьев,
пытающихся
не ск ольким и
былинками
преградить
дорогу
потоку,
низ ­
вергающемуся
с
гор.
Ра зр ешите
мне
не
вступать
с
кам и
в
спор:
у
меня
много
дока за тельс тв ,
но
мало
находчивости.
К
том у
же,
вы
н айд ете
опровержение
ваших
суждений
у
аббата
Ген ея
и
у
дв адцат и
други х
духовных
писателей.
Скажу
только,
что
слов а
Эпикура,
ко­
торые
вы
приве ли ,—спло ш ная
глупос ть:
ваш
мудрец
подходит
к
бо гу,
как
к
прос том у
смертному,
подчиненному
зак он ам
человече­
ск ой
морали.
Что
же?
Неверующие,
нач и ная
с
Цельсия, & кончая
Бейлем
и
Вольтером,
всегда
водили
за
нос
дура ков
при
помощи
та­
ких
же
пар адо ксо в.
—
Вот
видит е,
о тец
мой,—возразил
Бротто,—на
что
толкает
вас
ваша
вера.
Мало
того,
что
для
вас
вся
истина
в
теологии:
вы
не
н аход ите
ни
крупинки
и стины
в
произведениях
столь ки х
г ениев ,
мыслящих
иначе,
чем
вы.
—
Вы
гл убо ко
ош ибает есь ,
сударь,—ответил
Лонгмар.—Напро­
т ив,
я
убе жд ен,
что
нет
такой
неверной
мысли,
которая
бы ла
бы
ложной
до
конца.
Ат еисты
находятся
на
сам ой
ни зкой
ступени
по­
знания
мира;
но
и
тут
можно
в стре тить
проблески
понимания
и
зарницы
ист ины ;
даже
в
тех
случа ях,
ког да
человек
ц ели ком
по­
гружен
во
мра к,
он
подъемлет
кверху
чело,
ко торо е
го спо дь
о се­
нил
светом
р аз ума:
таков
уде л
Люцифера.
—
Ну,
сударь,—сказал
Бротто,—я
не
буду
с толь
вел ико ду шен
и
признаюсь,
что
во
всех
соч ин ен иях
ваших
бог ос ловов
ре
нахожу
ни
ат ома
з дра вого
с м ысла.
Он
все
еще
о прав д ывался
в
св оих
нападках
на
религию,
так
как
счи тал
ее
необходимой
для
народа;
ему
тольк о
хотелось,
чтобы
ее
служителями
бы ли
фи лософ ы,
а
не
спорщики
о
вере.
Он
со­
жалел,
что
якобинцы
желают
заменить
ее
б олее
молодой
и
более
в ре дной
религией,
р е лигией
свободы,
равенства,
ре сп ублик и,
отече-
119


ст ва.
Он
убедился,
что
в
ран нюю
пору
своего
расцв ет а
ре ли гии
бываю т
в сего
яр ост нее
и
свирепее
и
что
под
старость
они
стано­
в ятся
зн ачит ельно
мягче.
Поэтому
он
стоял
за
сохранение
като­
ли ци зма,
кото рый
в
эпо ху
своего
расцвета
поглотил
немало
жертв
и
теперь,
отяжелев
с
годами,
проявлял
гора зд о
мень ш ей
аппетит,
довольствуясь
четырьмя-пятью
поджаренными
еретиками
в
с тол етие.
—
Впрочем,—прибавил
он,—я
всегда
отлично
уживался
с
бого-
едами
и
хри стоп оклон ника м и.
У
м еня
в
дез-Илетг
был
св ой
с вя­
ще нник:
ка ждое
воскресенье
он
сл ужил
обедню
в
присутствии
все х
мо их
г ос тей.
Среди
них
философы
были
самыми
со сред оточен ны м и,
а
оперные
пе вицы
самыми
ревностными.
Тогда
я
был
счастлив
и
на сч итыва л
мн ого
д рузе й.
—
Друзей!—
в ос кли кнул
от ец
Лонгмар,—друзей!..
Ах,
с ударь ,
и
вы
п ол агае те,
что
они
вас
лю бил и,
все
эти
фило с офы
и
курти ­
за нки,
которые
до
такой
степени
извратили
вашу
душу, ;что сам
господь
с
трудом
уз нал
бы
в
ней
оди н
из
хр ам ов,
воздвигаутых
им
во
славу
свою!
Целую
недел ю
прожил
оте ц
Лонгмар
у
б ывш его
отку пщ ика,
и
ник то
его
за
это
время
не
потревожил.
Он
следовал,
насколько
Это
было
возможно,
правилам
орд ена
и
в
урочные
часы
поднимался
с
тюфяк а,
чтобы,
с тоя
на
ко леня х,
чи тать
ночные
молитвы.
Х отя
оба
они
питались
крайне
скудно*
он
соблюдал
пос т
и
воздержание.
Философ
с
грус тн ой
ул ыбко й
сл едил
за
эти м
самоистязанием
и
как-то
спросил:
—
Неу жел и
вы
в
самом
де ле
ду мает е,
что
богу
при ятн о
видеть,
как
вы
страдаете
от
холода
и
гол ода ?
—
Сам
господь,—
ответил
монах,—подал
нам
пример
страдания.
На
девятый
д ень
пребывания
варнавита
на
чердаке
у
философа,
Бротто,
к огда
уже
стемнело,
понес
своих
плясунов
Жо ли,
т оргов цу
игрушками
с
ул ицы
Нев-де-Пти-Шан.
Он
возвращался
довольный,
что
рас торг ов алс я,
к!ак
вдруг
на
бывшей
пл о щади
Карусели
навстречу
ему
устремилась,
прихрамывая,
молод е нька я
де в ушка
в
го лубо й
ат­
ласной
шубке,
отделанной
горностаем.
Она
бросилась
к
н ему
в
объятия
и
обхватила
его
р у ками,
как
это
делали
во
все
времена
те,
кто
молит
о
защите.
Она
дрожала;
сердце
ее
громко
и
часто
билось.
В о сх ищенный
120


патетичностью
ее
в ул ьгарн ой
позы,
старый
те атра л
Бротто
подумал,
что
мадем уа зел ь
Рокур
могла
бы
извлечь
из
э того
з рел ища
к ое-
как ую
пользу
для
себя.
Девупек а
говори ла
прерывающимся
голосом,
пони жа я
его
до
шопот а
из
опа сения ,
что
ее
услышат
прохожие:
—
Уведите
меня,
гра жда ни н,
спрячьте
ме ня,
умоляю
вас!
Они
у
ме ня
в
спальне,
на
ули це
Фроманто.
По ка
рни
по дым ал ись
по
лестнице,
я
укрылась
у
Флоры,
моей
соседки,
а
дот ом
выпрыгнула
из
о кна
на
улицу
и
повредила
се бе
при
ртом
ногу...
Они
го ня тся
за
мной;
они
хотят
засадить
меня
в
т юрьму
д
казнить...
На
пр о­
шлой
неделе
они
к а знили
В ирж ини.
ТБротто
сооб раз ил
что
она
гов ори ла
о
делегатах
Революцион­
но го
комитета
секции
или
о
комиссарах
Комитета
общественной
б ез­
оп асно ст и.
Коммуна
имела
в
ту
пор у
добродетельного
прокурора,
г ражд анин а
Шоме тт а,
преследовавшего
публичных
же нщин
как
са­
мых
о пасных
врагов
р есп убли ки.
Он
хоте л
очис ти ть
нравы.
Правду
сказать,
девицы
из
Па ле- Эгали те
был и
неважные
патриотки.
Они
сожалели
о
старом
порядке
и
не
все гда
скрывали
рто .
Н ек оторых
из
них
уже
гильотинировали
как
за говорщ иц ,
и
их
{трагическая
судьба
побу дила
многих
им
под обных
последовать
их
примеру.
Гражданин
Бротто
с про сил
у
девушки,
чем
выр ва ла
она
при ­
каз
об
аресте.
Она
п оклялась,
что
ничего
не
знает,
что
ей
не
в
чем * себя
упре кн уть.
—
В
таком
с луча е,
дитя
мо е,—с казал
Бротто,—ты
вне
по до­
зр ен ий:
тебе
нечего
бояться.
Иди
спать
и
оста вь
деля
в
покое.
Тогда
она
пр из налась
во
всем:
—
Я
сорвала
с
се бя
кокарду
и
кр ик нул а : „Да здравствует ко-
роль!“
Он
пошел
с
ней
вдоль
пустынных
набережных.
Повиснув!
у
него
на
руке,
она
р асск аз ыв ала:
—
И
не
так
уж
я
его
люблю,
короля-то;
вы,
конечно,
пони­
маете,
что
я
его
ни когда
и
не
вид ал а,
и,
быть
может,
он
мало
чем
отличался
от
других
людей.
Но
рти
зл ы.
Они
же сток о
обра­
ща ются
с
б едными
деву шкам и.
Они
меня
мучат,
прит е сня ют
и
оскорбляют
вс еми
с пособ ам и;
они
хотят
помешать
мне
заниматься
мо им
ремеслом.
У
меня
ведь
нет
другого.
Может е
мне
поверить,
чт о,
будь
у
ме ня
другое,
я
бы
не
занималась
э ти м...
Че го
они
.хо -
121


т ят?
Они
бесчеловечно
п реслед ую т
слаб ых
и
беззащитных
— молоч­
ника,
угольщика,
водоноса,
прачку.
Они
успокоятся
только
тогда,
когда
восстановят
про тив
се бя
весь
бедн ый
л юд.
Он
посмотрел
на
нее :
она
показалась
ему
сов сем
ребенком.
Ей
уже
не
было
страшно.
Она
теперь
улыбалась
и,
слегка
прихрамы­
вая,
шла
рядом.
Он
спросил,
как
ее
зовут.
Она
ответила,
что
ее
имя
Атенаис
и
что
ей
шестнадцать
лет.
Бротто
предложил
отвезти
ее,
куда
она
хочет.
Она
никого
не
з нала
в
Париже,
но
у
нее
в
Па лезо
была
тетка-служанка,
к ото­
рая,
может
бы ть,
пр ию тит
ее
у
себя.
Бротто
принял
решение:
—
Пойдем,
ди тя
мое,— сказал
он.
И,
взяв
ее
под
ру ку,
повел
к
себе.
В
манс а рде
он
з астал
от ца
Лонгмара
за
чтением
требника.
Он
указал
ему
на
Атенаис,
к отору ю
держал
за
руку:
—
Отец
мой,
это
девушка
с
у лицы
Фроманто;
она
крикнула:
„Да здравствует король !“
Революционная
полиция
гонится
за
ней
по
пятам.
Ей
негде
прек ло нит ь
гол ову.
Вы
раз реш ите
ей
перено­
чева ть
здесь?
Отец
Лон гмар
захлопнул
требник.
—
Если
я
вас
хорошо
по ня л,—с казал
он,—вы
меня
спраши­
ваете,
сударь,
может
ли
эта
м олод ая
де ву шка,
которой
так
же,
как
и
мне,
угрожает
арест,
ради
сво его
временного
спасения
провести
н очь
в
одной
комнате
со
мно й?
—
Да,
о тец
мой.
—
На
ка ком
же
о сно вании
я
мог
бы
противиться
этому?
Разве
я
уверен,
что
я
лучше
ее,
чт обы
считать
себ я
оск орбле нн ым
ее
при ­
сутс тв ием ?
Он
расположился
на
ноч ь
в
старом
колченогом
кресле,
уверяя,
что
пр екр асно
вы спит ся
в
нем.
Атенаис
ле гла
на
матрац.
Бротто
растянулся
на
сол о менном
тюфяке
и
задул
свечу.
На
колоко льн ях
отзванивали
час ы
и
половины.
Бротто
не
с пал
и
прислушивался
к
дых анию
монаха,
смешивавшемуся
с
дыханием
дев ушки .
Взошла
луна,
образ
и
свидетельница
его
былых
люб ов ных
утех,
и
ее
сер ебр ян ый
луч,
проникнув
в
мансарду,
осветил
бело ­
курые
в ол осы,
з оло тис тые
ресницы,
тонкий
нос
и
круглый
пунцо­
вый
рот
Атенаис,
спавшей,
сжав
кулачки.
122


„Вот,—подумал
он,—страшный
враг
рес публ и ки
!“
К огда
Атенаис
прос нула с ь,
бы ло
уже
со всем
светло.
Монах
ушел.
Бротто,
у
око нца,
чит ал
.Лукреция
и
учился
у
лати нс кой
му зы
жит ь
без
страха
и
без
же л аний.
Однако
его
одолевали
и
со­
жаления
и
(Тревоги .
Открыв
глаза,
Атенаис
с
уди в лени ем
заметила
у
себя
над
го­
ловой
голы е
балки
чердака.
Но
потом
вспомнила
все,
улы бн улась
своему
спасителю
и,
ласкаясь,
протянула
ему
свои
прелестные
гря з­
ные
ручк и.
Приподнявшись
на
лож е,
она
указала
пальцем
на
ветхое
кре сл о,
в
котором
пр авел
но чь
монах.
—
Он
уш е л?..
Как
по-вашему,
он
не
донесет
на
меня?
—
Не т,
ди тя
мое.
Трудно
н айти
более
поря дочн ого
человека,
чем
рт от
стар ый
безу ме ц.
Ат е наис
спросила,
в
чем
проявляется
безумие
старика.
Когд а
же
Бротто
сказал
ей,
что
он
пом еш ан
да
религии,
она
с
серьезным
видом
стала
укорять
его,
зачем
он
ргак
гов ори т,
и
за­
яв ила,
что
люди
без
религии
хуже
скотов;
что
же
касается
ее,
она
час то
мо литс я
богу
в
на деж де^
что
он
пр ост ит
ей
все
грехи
и
по
вел ико й
м и лости
своей
примет
ее
в
лон о
свое.
Заметив
в
руках
у
Бротто
книгу,
она
реш ила ,
что
это
требник.
—
Вот
видите,—воскликнула
она,—и
вы
то же
молитесь
богу!
Господь
вознаградит
вас
за
вс е,
что
вы
сдела ли
для
меня.
Бротто
ответил,
что
эта
книга
не
требник
и
что
она
напи­
сана
в
то
время,
ко гда
никаких
тре б
еще
не
су ще ств ов ало;
тогда
она
по ду мала,
что
это
сонник ,
и
спросила,
нет
ли
в
нем
о б ъя снения
странному
сну,
ко торый
она
в идела
эт ой
ночью.
Она
не
умела
чит ать
и
п он аслы шке
знала
только
эти
два
род а
со­
чинений.
Бротто
отв е тил,
что
книг а
эта
объясняет
то лько
жизненный
со н.
Найдя
ответ
непонятным,
красотка
отказалась
от
мы сли
до­
с тигну ть
его
и
оку нула
ко нчик
нос а
в
гли нян ую
дашку,
заменявшую
Бротто
сереб ря ны е
тазы,
к отор ыми
он
прежде
пользовался.
Затем
она
тщательно
и
чрезвычайно
деловито
стала
приводить
в
до ряд ок
сво ю
прическу
перед
з ер каль цем
для
бритья,
принадлежавшим
ее
хозяину.
За пР°кипУв
бел ые
рук и
над
головой,
она
роняла
время
от
времени
несколько
слов.
123


—
По-моему,
вы
когда-то
были
богаты.
—
Откуда
ты
это
взяла!
—
Сама
не
знаю.
Но
вы
бы ли
богаты,
и
вы
аристократ,
я
в
ртом
уверена.
Она
вынула
из
кар м ана
се реб рян ую
иконку
б ожьей
ма тери
в
кр угло й
оправе
из
слоновой
кос ти,
кус оче к
са ха ру, |нитки,
нож­
ницы,
огн и во,
дв а -три
игольника
и,
отобр ав
то,
что
б ыло
ей
нужн о,
принялась
зашивать
юбку ,
порванную
в
нескольких
м естах .
—
Ра ди
собственной
безопасности,
ди тя
мое,
приколите
вот
Это
себе
к
чепцу!
—сказал
Бротто,
протягивая
ей
трехцветную
ко кард у.
—
Охотно
сделаю
это ,
сударь,—ответила
он а,— но
это
будет
из
любви
к
вам,
а
не
из
любви
в
нации.
Одевшись
и
тщательно
прихорошившись,
она
вз я лась
об еими
руками
за
юбку,
и,
к’ак
учили
ее
этому
в
дере вне,
сделала
Бротто
реверанс:
—
Ва ша
п ок ор нейшая
слуга,
с ударь.
Она
готов а
был а
отплатить
своему
благодетелю
лю бым
сп о­
собом,
но
находила
вполне
уместным,
что
он
от
нее
ничего
не
требовал
и
что
она
ничего
не
предлагала:
ей
казалось,
что
бу дет
очень
мило,
е сли
они
так
и
расстанутся,
соблюдая
все
правила
пр иличи я.
Бротто
с унул
ей
в
руку
н еск олько
ассигнаций,
чтобы
она
м огла
добраться
в
п очтов ой
карете
до
Па лезо.
Эт0
была
половина
его
состояния,
и,
хотя
он
с лави лся
сво ей
щедростью
по
отношению
к
женщинам,
ни
с
одной
он
еще
не
де лилс я
так
по-братски
всем,
что
имел.
Она
спросила,
как
его
зовут.
—
Ме ня
зовут
Морис.
Он
с
сожалением
раскрыл
пер ед
нею
дверь
майсарды:
—
Прощ ай те,
Атенаис.
Она
п оцелов а ла
е го.
—
Господин
Морис,
ес ли
вы
ког да- ниб удь
вспомните
обо
мне ,
наз ыва йте
ме ня
Ма рт ой:
эт им
име нем
ме ня
крестили,
эт им
и менем
звали
в
деревне...
П ро щайт е...
Б лагода рю
вас...
Ваша
покорнейшая
слуг а,
господин
Морис!


XV
H
- адо
был о
разг рузить
пе реп олн енн ые
тюрьмы,
надо
бы ло
судить,—судить,
не
поз во ляя
себе
ни
отды ха,
ни
пере­
дышки.
Си дя
вдоль
стен,
декорированных
лик тор ск ими
вязками
и
красными
ко л па ками,
подобно
том у
ййк
их
предшественники
заседали
среди
королевских
лилий,
члены
Рево лю­
ционного
трибунала
хранили
важност(ь
и
ужа са ющее
спокойствие
королевских
су дей.
Общественный
обвинитель
и
его
п ом ощни ки,
из му че нные
ус та лос тью,
изну ре нные
бесс он нице й
и
водкой,
с
в ели­
чай шим
усилием
стряхивали
с
себ я
оцепенение:
вконец
расшатан­
ное
здоровье
д елало
их
трагичными.
Присяжные,
люди
различные
по
происхождению
и
по
характеру,
од ни
образованные,
другие
нев е­
жественные,
подлые
или
великодушные,
кроткие
или
св ирепы е,
ли­
цемерные
или
искр ен ни е,— все
они,
перед
лицом
опасности,
угро­
жавшей
оте чес тву
й
рес публик е,
испытывали
или
пр итвор я лись ,
будт о
испытывают
одн у
и
ту
же
тревогу,,
гор ят
о дним
и
тем
же
пламенем;
все
он и,
жестокие
из
добродетели
или
из
страха,
соста­
вляли
од но
сущес тво ,
од ну
глухую ,
разъяренную
г оло ву,
од ну
душу,
одного
апок али псич еск ого
зверя,
который,
вы пол няя
св ое
ест е­
ст венн ое
назначение,
обильно
сеял
в округ
себя
с мерт ь.
Эмоциональ­
ные
как
в
сн исход ител ьн ости ,
так
и
в
беспощадности,
они
иногда,
под
влиянием
внезапного
пор ыва
ж алос ти,
со
с леза ми
на
глазах,
оправдывали
обвиняемого,
ко тор ого
час
назад,
осыпав
градом
насме­
ше к,
отправили
бы
на
эшафот.
По
мер е
того
как
они
по двиг ал ись
вперед
в
ос уще ств лен ии
своей
з ада чи,
эти
лю ди
все
порывистее
следовали
велениям
своего
се рдца .
Они
судил и
в
ли хорад очн о-дре м отном
состоянии,
вызв анно м
переутомлением,
су дили,
под стре каем ы е
изв не,
под ч иняя сь
приказам
свыш е,
под
угрозами
санкюл о т ов
и
„вязальщиц^, толпившихся на
трибунах
и
местах
для
п ублик и,
суд и ли,
основываясь
на
вынужденных
по каз ан иях
св и детел ей
и
горячечных
акт ах,
в
дух от е,
отравлявшей
мозг,
вызывавшей
шум
в
уша х
и
боль
в
в ис ках,
застилавшей
глаза
кровавым
туманом.
В
народе
смутно
поговаривали,
что
пр ис яжные
по дку пл ены
обвиняемыми.
Но
на
эти
сл ухи
суд
в
полном
своем
сос тав е
отвечал
него ду ющими
протестами
и
бесп ощадн ыми
приго­
ворами.
В
кон це
концов,
это
бы ли
лю ди
не
хуже
и
не
лучше
д ру­
125


г их.
Безупречность
ча ще
всего
д ело
счастья,
а
не
доб роде те ль:
вся­
к ий,
кто
согласился
бы
стать
на
их
место,
действовал
бы
точн о
так
же,
как
они,
и
выполнял
бы
с
грехом
попо ла м
возложенные
на
них
чудови щ н ые
за дачи.
Д олгожд анна я
Ант уан етт а,
вся
в
черном,
се ла,
наконец,
в
рокот
вое
кре сло,
и
ее
появ лени е
с опров ож да лось
таким
вз рыв ом
ненависти,
что
толь ко
всеобщая
уверенность
в
исходе
пр оцесса
позволила
соблюсти
нужные
форм ал ьно сти.
На
задаваемые
ей
убийственные
в опросы
об виняе ма я
отвечала,
то
руков одс тв уясь
инстинктом
само­
сохранения,
то
движимая
св оим
обы чн ым
высокомерием,
а
однажды,
в
ответ
на
гнус ную
выходку
одного
из
обвинителей,--и
с
величием
ма те ри.
Св идет ел ям
р азр еша лись
только
оскорбления
и
клевета;
за­
щи та
о нем ела
от
страха.
Трибунал,
скрепя
се рдце
подчинившийся
вс ем
правилам
судопроизводства,
ждал,
ко гда
все
это
кончится,
чт обы
швырнуть
в
лиц о
Евр опе
голову
австриячки.
Три
дня
спустя
после
казни
Марии-Антуанетты
Гамлена
по зв али
к
гр аж да нину
Фортюне
Трю бе ру,
умиравшему
на
скл адно й
кровати,
в
к елье
и згн ан ного
варнавита,
в
тридцати
шагах
от
канцелярии
Воен­
ног о
комит ет а,
где
он
окончательно
Надорвал
себе
здоров ье.
Его
бледная
голова
глубоко
у шла
в
подушки.
Невидящим
вз ором
стеклян­
ных
г лаз
он
посмотрел
на
ЭваРиота;
ис сох шая
рук а
схватила
руку
др уга
и
сжал а
ее
с
неожиданной
сило й.
На
протяжении
двух
послед­
них
дн ей
у
н его
три
ра за
шла
горлом
кров ь.
Он
сделал
попытку
заговорить;
голос,
снач ал а
глухой
и
слаб ый ,
как
шоп от,
окре п,
зазву­
чал
громч е:
—
Ва ти ньи!
Ва ти ньи !..
Журдан
разбил
неприятеля
в
его
лагере ...
принудил
снять
осаду
с
Мобежа...
Мы
снова
захватили
Мар шь ен.
Ça ira... Ça ira...
Он
улы бну лся .
Это
не
бы ло
бредом
больного.
Ясное
сознание
действительности
еще
осв ещало
этот
мозг,
на
к от орый
надвигался
ве чный
мрак.
Отныне
вторжение
врага
бы ло,
невидимому,
приостановлено:
терроризирован­
ные
генералы
уб ед ились ,
что
им
не
о стает ся
ничего
др угог о,
как
по­
беждать.
То,
чего
нельзя
было
соз дать
путем
вербовки
добровольцев,—
мощную
и
дис ци плинир ов анну ю
армию,—создали
принудительным
на­
бором.
Еще
о дно
у сил ие,
и
республика
будет
спасена.
Пролежав
око ло
получаса
в
забытье,
Фортюне
Трюбер,
на
л ицо
126


которого
смерть
уже
нало жила
свою
печать,
оживился,
приподнял
руки.
Он
указал
п альц ем
на
единственную
находившуюся
в
его
комнате
меб ель ,
ореховый
письменный
стол,
и
слабым
задыхающимся
голосом,
но
в
полном
сознании
про гов ори л:
—
Друг
мой,
как
Ев дам ид,
я
завещаю
те бе
с вои
долги:
триста
двадцать
ливров...
список
там...
в
красной
те тра ди ...
П рощай ,
Гамлен.
Бод рств уй.
Стой
на
стр аже
р есп убли ки.
Ça ira.
В еч ерние
сум е рки
уж е>
с гущалис ь
в
келье.
Слышно
было,
как
тяж ело
дышал
умирающий
и
как
его
пальцы
царапали
одеяло.
В
полночь
он
оброн ил
н ес колько
бессвязных
слов:
—
Еще
селитры...
Отберите
ру жья ...
Зд оров ь е?..
Отлично...
Сни­
мит е
эти
колокола...
В
п ять
часов
ут ра
он
испустил
дух.
По
распоряжению
секции
те ло
выставили
в
бывшей
церкви
варнавитов,
у
подножия
ал таря
отечества,
на
походной
койке,
покры в
его
т рех цвет ным
знаменем
и
возложив
на
гол ову
покойника
дубовый
вено к.
Двенадцать
стар ико в
в
ри м ских
тогах,
с
пальмовой
ветвью
в
ру­
ках,
и
дв ена дц ать
юных
девушек,
в
длинных
покрывалах
и
с
ги р­
ляндами
цвет о в,
окружали
с ме ртное
ложе.
У
ног
покойного
дв ое
детей
держали
по
опрокинутому
ф ак елу.
В
одном
ребенке
Эв ари ст
узнал
дочку
консьержки,
Жозефину,
своей
дет с кой
с ерье знос ть ю’
и
оча ров ат ел ьной
красотой
напоминавшую
ему
тех
г ениев
лю бви
и
смерти,
которых
римляне
изваивали
на
саркофагах.
Под
пение
марсельезы
и
„Ça ira“ погребальное шествие напра ­
вило сь
на
кла дб ище
Сент>Андре-дез-Ар.
За печ атле вая
п рощал ьны й
поцел у й
на
челе
Фо ртю не
Тр ю бера,
Эв ари ст
пл ака л.
Он
оплакивал
самого
себя,
завидуя
тому,
кто,
ис­
полнив
свой
долг,
по к оился
вечным
сном.
Возвратившись
домой,
он
п олучил
извещение,
что
назначен
чле ­
ном
Ге не раль ного
совета
Ко мм уны.
Уже
четыре
месяца
он
чи сли лся
к андидато м
и
т еперь
был
избран,
не
имея
конкурентов,
после
не­
скольких
ба л лоти ровок,
всег о
тридцатью
голосами.
Избирать
бы ло
некому:
секции
обезлюдели;
богатые
и
бедные
всячески
старались
у клон и ться
от
общественных
по винно ст ей.
Самые
крупные
события
не
в озб уждал и
уже
ни
энтузиазма$
ни
любопытства;
газет
никто
не
чита л.
Эв а рист
сомневался,
найдется
ли
среди
семис о т
тысяч
обита те ле й
с то лицы
три - чет ыре
тысячи
настоящих
республиканцев.
127


В
этот
самый
д ень
н ачал ся
пр оцес с
дв адцат и
одного
жиронди­
ста
Конвента.
Неповинные
или
виновные
в
несчастьях
и
преступлениях
р ес­
публики,
тщеславные,
неосторожные,
честолюбивые
и
легкомыслен­
ные,
в
одно
и
то
же
вр емя
умеренные
и
неистовые,
нерешительные
и
в
терроре
и
в
милосердии,
торопливые
в
об ъя вл ении
Ивонны
и
медлительные
в
ее
ведении,
привлеченные
к
суду
но
примеру,
ко­
торый
они
сами
дали,
эти
люди
и
теперь
еще
были
ослепительной
м олодос ть ю
рев олю ц ии;
а
вчера
они
б ыли
ее
очарованием
и
славой.
Этот
судья,
который
сейчас
станет
их
допрашивать
с
изощрен­
ным
пристрастием;
э тот
обвинитель
с
бескровным
лицом,
там,
у
свое го
сто ли ка,
готовящий
им
смерть
и
бесчестие;
эти
прися жн ые,
которые
не
пожелают
даж е
выслушать
защиту;
эта
публика
на
трибунах,
встречающая
их
бранью
и
свистом,—все
о ни,
с удья,
пр и­
сяжные,
народ,
еще
недавно
рукоплескали
их
красноречию,
превозно­
си ли
их
таланты,
их
добр оде тел и.
Но
теперь
они
не
помнят
об
этом.
Верньо
был :
ко гда -то
для
ЭваРисга
бого м,
а
Бри ссо
оракулом.
Но
он
совершенно
забы л
об
этом,
и
если
в
его
памя ти
еще
сохраг
нился
какой-то
с лед
былого
преклонения,
то
лишь
н ас тол ько,
чтоб
от нос ит ься
к
этим
людям
как
к
чу до вищам,
увл екши м
за
собою
лучш их
граждан.
Возвращаясь
после
заседания
домой,
Гамлен
ус лыха л
душераз­
ди ра ющие
вопли.
Это
кричала
маленькая
Жозефина,
которую
мать
с екла
за
то,
ч то,
играя
на
п лощад и
с
ребятишками,
она
перепачкала
прелестное
белое
платьице,
к оторое
на
нее
надели
для
у част ия
в
похоронах
гр ажд анина
Тр юбе|р а.
XVI
Т
ри
месяца
кр яду
изо
дня
в
день
при носи л
Эварисг
в
же р­
тву
родине
людей
знаменитых
и
безвестных,
пока,
нак о­
не ц,
ему
не
пришлось
бы ть
с удьей
в
процессе,
касав­
шемся
лично
е го:
одного
из
обв иня ем ых
он
сдела л
своим
собственным
обвиняемым.
С
тех
пор
как
Гамлен
заседал
в
Трибунале,
он
жа дно
выискивал
в
толпе
пр ивл еч енных
к
суду,
проходившей
у
него
перед
глазами,
128


соблазнителя
$лода:
в
своем
неугомонном
воображении
он
составил
се бе
обра з
этого
че лов ека,
причем
некоторые
его
черты
представля­
л ись
ему
со в ер шенно
ясно.
Он
рисовал
его
себе
ю ным,
красивым,
дерзким
и
почему-то
был
уверен,
что
он
эмигрировал
в
Ан гли ю.
Ему
почудилось,
что
он
об на ружил
его
в
лице
молодого
эмигранта
Мобеля,
ко торый ,
возвратившись
во
Фр анц ию,
был
арестован
в
П асси
по
доносу
содержателя
гост ин ицы
и
де ло
которого,
вместе
с
не­
сколькими
со тням и
одно р одных
дел ,
находилось
в
производстве
у
Фукье-Тенвиля.
При
з ад ержанно м
оказались
п ись ма,
в
к оторы х
сл ед­
ствие
усм атр ив ало
доказательства
за говор а,
со став ленн ог о
Мобелем
и
аг ент ами
Питта;
в
действительности
же
это
были
письма
лондон­
ских
бан киров ,
у
которых
эмигрант
поместил
свои
деньги.
Мобель,
молодой
красавец,
не видим ом у
больше
все го
был
занят
любовными
д елами .
В
его
за пис ной
книжке
н ашлис ь
заметки,
свидетельство­
вавшие
о
сношениях
с
Испанией,
с
ко торой
Ф ра нция
в
то
время
ве ла
во йну;
эти
записи
но сил и,
в
сущности,
совершенно
интимный
характер,
и
если
суд
еще
не
пост анов и л
прекратить
дел о
Мобеля
За
о тсу тс твием
улик ,
то
лишь
в
сил у
принципа,
что
н и когда
не
сл едует
торопиться
с
о сво бо ждением
арестованного.
Ознакомившись
с
под робнос тями
первого
допроса
Мобеля,
Гамлен
был
по раж ен
сходством
характера
молодого
аристократа
с
т еми
чертами,
к оторы е
он
пр ипис ыва л
человеку,
злоупотребившему
до ве­
рием
ЭЛ °ДИ.
С
тех
пор
Эв ари ст,
запираясь
на
ц елые
ча сы
в
ка­
бинете
секретаря
Триб ун ала ,
с
жаром
изучал
дело .
Его
подозрения
чрезвычайно
уси лилис ь,
ко гда
он
натк нул ся
в
старой
записной
кн иж­
ке
эм игр анта
на
адрес
„Амура- Ху дожн и ка “,
правда
рядом
с
адресами
„Зеленой Обезьяны^, „Портрета ( бы в шей)
Д о фины“
и
еще
других
лавок,
т оргов ав ших
эстампами
и
картинами.
Но
когда
он
узн ал,
что
в
той
же
записной
книжке
нашли
неско л ько
лепестков
крас­
ной
г во здики,
тщат ель но
переложенных
шелко во й
бумагой,
то,
по мня,
что
красная
гво зд ика
—
л юби мый
цветок
ЭЛ°ДИ?
к оторы й
она
взра­
щивала
у
себя
на
окне,
носила
в
волосах,
дарила
(он сам это знал)
в
з нак
любви,
Э ва Рисг
Уже
больше
не
с ом невалс я.
Те пе рь,
когда
его
предположения
п ер ешли
в
уверенность,
он
решил
доп роси ть
ЭЛ° ДИ>
утаив
от
нее,
однако,
обс тоя тельс тва ,
кото­
рые
помогли
ему
обнаружить
преступника.
Подымаясь
по
лестнице
к
себе,
он
еще
на
нижне й
пл о щадке
почувствовал
одуряющий
запах
ф руктов
и
застал
в
мастерской
рлоди,
9А.
Франс,
Боги
жаждут.
129


помогавшую
гражданке
Гамлен
варить
ай вовое
варенье.
П ока
с та­
рая
хозяй ка,
р аст апл ивая
плиту,
прикидывала
в
у ме,
как
бы
срко -
номитъ
уго ль
и
сахарный
песо к
без
ущерба
для
качества
варенья,
гражданка
Блез,
сидя
на
соломенном
стуле,
в
сер ом
холщевом
перед­
нике ,
с
грудой
золотистых
плодов
на
коле н ях,
ч ист ила
айву
и,
раз резая
на
четв ерти нки,
брос ала
в
медный
т аз.
Боковые
рю ши
ее
ч епца
были
отв еден ы
назад,
пря ди
черных
волос
сп уска лис ь
ей
на
влажный
лоб;
от
вс его
ее
существа
исходило
очарование
до­
ма шнег о
ую та
и
непринужденной
гра ци и,
которое
вызывало
нежные
мысли
и
не
будило
чув ств ен ност и.
Не
дв ига ясь
с
места,
она
п од няла
на
своего
любовника
пре­
к р асные
г лаза
цвета
расплавленного
золота:
—
В идит е,
Эварист,
1111,1 работаем для вас, —ск азал а
она.—Всю
Зи му
вы
будете
ест ь
восхитительное
жел е
из
айвы:
рто
укрепит
вам
жел удо к
и
улучши т
настроение.
Но
Гамлен,
подо йдя ,
ше пнул
ей
на
ухо:
—
Жак
Мобель...
В
рту
минуту
в
п риотв оре нн ую
дверь
ма сте рс кой
суну л
св ой
к р асный
нос
сапожник
Комбало.
Он
прине с
вместе
с
башм аками,
к
к оторы м
приделал
нов ые
каблуки,
с чет
за
прежн ие
починки.
Из
опасения
про с лыть
плохим
гражданином
он
п ольз овалс я
но вым
календарем.
Граж данк а
Гамлен,
лю би вшая
яс но сть
в
сч етах ,
сов е ршенно
тер яла сь
в
фруктидорах
и
вандемьерах.
Она
в здохн ула:
—
Гос по ди
Иис ус е!
Они
все
хотят
переиначить:
дни,
ме ся цы,
времена
года,
с олнце
и
луну!
Боже
мой,
господин
Комбало,
что
рто
за
пар а
га лош
восьмого
вандемьера?
—
Взгляните
На
ваш
календарь,
гражданка,
и
вам
все
ст анет
ясно.
Она
сн яла
со
стены
календарь,
вз гля нула
на
не го
и
тот час
отвела
глаза:
—
У
него
совсем
не
христианский
вид!
—воскликнула
она
в
испуге.
—
Мало
того,
гражданка,
—
подхватил
с ап ожник ,—
у
нас
те­
пер ь
только
три
воскресенья,
вместо
четырех.
И
рто
еще
не
вс е:
скоро
п еремен ят
нашу
сист ему
счета.
Пе
будет
больше
ни
лиа -
ров ,
ни
денье ,
за
основу
счисленья
будет
вз ята
дестиллированная
вода.
130


При
рт йх
словах
у
гражданки
Гамлен
дрогнули
губы.
Подняв
глаза
к
потолку,
она
вздохнула:
—
Это
Уже
слишко м!
По ка
она
сок руш алас ь,
напоминая
своим
видом
тех
святых;
жен,
ко торы х
изображают
у
подножия
се ль ских
распятии,
голо­
вешка,
разгоревшаяся
на
пылающих
угл ях,
наполнила
мастерскую
смр адо м,
что
вместе
с
одуряющим
з ап ахом
айвы
делало
воздух
совсвхЧ
нев ыно сим ым.
Эло ди
ст ала
жаловаться,
что
у
нее
перш ит
в
горле,
и
по­
просила
открыть
окно.
По
как
только
сапожник
ушел
и
гражданка
Гамлен
вернулась
к
плите,
Эварист
вторично
шепнул
на
ухо
гр аж­
данке
Бл ез:
—
Жак
Мо бе ль!
Она
вз глян ула
на
него,
н емн ого
удивленная,
и,
с
невозмутимым
спокойствием,
продолжая
разрезать
ай ву
на
четвертинки,
спросила:
—
Ну
и
что
ж е?..
Жак
М обе ль?..
—
Эт0
он!
—
Кто
он?
—
То т,
которому
ты
под ари ла
кра сн ую
гвоздику.
Она
заявила,
что
ничего
не
понимает,
и
пот ребов а ла,
чт об
он
об ъя снил,
в
чем
дело.
—
Эт от
аристократ!
Этот
эми гран т!
Этот
по длец !..
Она
пожала
плечами
и
с
глубокой
искренностью
стал а
уверять,
что
не
бы ла
знакома
ни
с
каким
Жак ом
Мобелем.
И
действительно,
она
н иког да
его
не
знала.
По
ее
сл овам ,
она
нико му ,
кроме
Эвариста,
не
дарила
красных
гвоздик.
Но
в
ртом
пункте,
пожалуй,
память
ей
и
изменяла.
Он
п лохо
з нал
жен щин
и
не
слишком
хорошо
изучил
характер
Элоди,
однако
считал,
что
она
сп ос обна
притворяться
и
мож ет
легко
о бману ть
человека
и
более
опытного,
чем
он.
—
Зачем
отпираться?
—
сказал
он.—Я
зна ю.
Она
сно ва
попыталась
убе дит ь
его,
что
ни ког да
не
была
зна­
ком а
ни
с
каким
Мобелем.
И,
кончи в
чистить
айв у,
попр ос ила
дат ь
ей
во ды:
у
нее
л ипли
пальцы.
Гамлен
принес
таз
с
водой.
Моя
руки ,
она
в озоб нов ила
с вои
уверения.
Он
повторил,
что
зна ет
все,
и
на
этот
раз
она
ничего
не
воз­
раз ила.
9*
131


Она
даж е
не
до гад ыва ла сь,
к уда
клонится
во прос
ее
любовника,
и
была
бесконечно
далека
от
мысли,
что
это т
Мо бел ь,
о
котором
она
никогда
не
слы ха ла,
должен
будет
предстать
перед
Революцион­
ным
трибуналом;
она
ничего
не
понимала
в.
подозрениях,
которыми
ей
д окуч ал
ЭВ1аРист>
но
знала
всю
их
неосновательность.
Поэтому,
не
надеясь
их
рассеять,
она
и
не
стремилась
сделать
это.
Она
больше
не
отрицала,
что
знакома
с
Мобелем,
предпочитая
напра­
вить
ревнивца
по
лож ном у
следу,
ибо
в
люб ую
минуту
малейшая
случайность
могла
навест и
его
на
верный
п уть.
П ре жний
из б ран­
ник
ее
с ердц а,
нез начит ель ны й
писец,
превратившийся
в
патриота-
драгуна,
был
теперь
в
ссоре
со
сво ей
любовницей-аристократкой.
Встр ечая
рлоди
на
улице,
он
с м отрел
на
нее
взором,
который,
ка за­
лось,
гов ор ил: „Ну,
ну,
моя
красотка!
Я
чувствую,
что
скоро
прощу
вам
свою
изм ену
и
не
сегодня-завтра
верну
вам
б лаг оск лон нос ть^.
Поэтому
она
больше
не
старалась
излечить
возлюбленного
от
того,
что
наз ывала
его
п ричуд ам и,
и
Гамлен
ост алс я
в
убеждении,
что
Жак
Мобель
—
соблазнитель
рлоди .
В
п осле дующие
дни
Трибунал
занимался
без
передышки
из­
ничт оже нием
федерализма,
который,
как
гидра,
угрожал
погл отит ь
с вобод у.
Эт0
были
трудные
д ни,
и
присяжные,
изнемогая
от
уст а­
лост и,
поспешили
отправить
на
эшафот
гражданку
Ролан,
вдохно­
вит ел ьницу
или
соучастницу
преступлений
бриссотинцев.
Между
тем
Гам лен
каждое
утро
явл ял ся
в
суд,
н астаи вая
на
скорейшем
р ассмо т рении
д ела
Мобеля.
В
Бордо
находились
важные
документы:
он
доби л ся
того,
что
за
ними
отправили
на
почтовых
ком исс ар у.
Наконец
они
прибыли.
Помощник
общественного
обвинителя
ознакомился
с
ним и,
по­
морщи лся
и
сказал
Эваристу:
—
Ну,
бумаги-то
не
из
важных,
ни чего
существенного.
Всякий
в з дор;! Будь у нас хотя бы уверенность,
что
эт от
быв ший
граф
Мобель
эмигр иро ва л! ..
Наконец
Гамлен
до билс я
сво ег о.
М ол одой
Мобель
получил
об­
винит е ль ный
акт
и
девятнадцатого
б рюмера
предстал
перед
Рево­
люционным
три буна лом .
С
само го
начал а
заседания
у
председателя
было
угрюмое
и
зл о­
ве щее
выражение,
кот орое
он
стремился
придать
св оему
л ицу
всякий
ра з,
когда
дело
б ыло
неясное.
Т овар ищ
общественного
обвинителя
132


пером
почесывал:
себе
подбородок
и
всячески
стар ал ся
принять
вид
человека,
совесть
кот орого
чиста.
Се крет арь
о гл асил
обвинительный
ак т:
всех
поразила
его
не обос нов ан нос ть.
Председатель
спросил
у
подсудимого,
зна л
ли
он
о
законах,
изд а нных
против
эмигра нто в .
—
Да,
я
з нал
их
и
соблюдал,—ответил
Мобель.—Когда
я
уезжал
из
Франции,
мои
паспорт
был
в
пол ной
исправности.
По
поводу
обстоятельств,
вызвавших
его
путешествие
в
Англию
И
возвращение
на
род ину,
он
дал
вполне
удовлетворительные
о бъ­
яснения.
Лицо
у
нег о
было
приятное;
откровенность
и
достоинство,
с
к ото рым
он
держался,
располагали
в
его
пол ь зу.
Женщины,
за­
всегдатаи
трибун,
смотрели
на
н его
благосклонным
взором.
Обви­
не ние
утверждало,
что
он
п ро живал
в
Испании
уже
в
то
время,
когд а
эта
страна
н ах одилас ь
в
состоянии
войны
с
Францией.
Он
же
утверждал,
что
в
ту
по ру
не
пок ида л
Байонны.
О дин
только
пункт
оставался
не выяс не нным.
В
бумагах,
которые
он
в
момент
ар еста
бро сил
в
ка мин
и
от
которых
остались
лиш ь
клочки,
можно
было
разобрать
испанские
слов а
и
имя
„Ниевес“.
Жак
Мобель
на от рез
отказался
да ть
по
это му
поводу
какие
бы
то
ни
было
объяснения.
А
когда
председатель
указал
ему,
что
в
инт ер есах
самого
под су дим ого
осветить
это
обстоятельство,
он
отв етил ,
что
не
всегда
должно
р уков одс тв ова ться
своими
интересами.
Гамлен
стар ал ся
изобличить
Мобеля
ли шь
в
одном
преступлении:
три
раза
он
застав л ял
председателя
спрашивать
у
подсудимого,
может
ли
тот
об ъя сн ить,
что
это
за
гвоздика,
высохшие
лепестки
к отор ой
он
так
тщательно
хра нил .
Мобель
ответил,
что
не
счит ает
се бя
обязанным
о тв ечать
на
вопрос,
не
име ющий
к
суду
никакого
отн оше ни я,
ибо
в
э том
цветке
не
наш ли
спря т анно го
пис ьм а.
Присяжные
удалились
в
совещательную
ко мн ату,
настроенные
в
пользу
молодого
человека,
в
запутанном
деле
ко торо го
главное
место,
пов ид имом у,
занимали
любовные
тайны.
На
этот
раз
да же
самые
го ряч ие,
самые
пр аво вер ные
патриоты
охотно
высказались
бы
за
оправдательный
п ригов ор.
Один
из
них ,
бывший
дворянин,
доказавший
свою
пр едан но сть
р ево лю ции,
с прос ил:
—
Неужели
ему
вменяют
в
вину
его
происхождение?
Я,
на­
пример,
тоже
им ел
несчастье
родиться
аристократом.
—
Да,
но
ты
порвал
с
это й
средой,—возразил
Гамлен,—а
он
остается
в
ней
и
пон ыне .
133


И
он
с
такой
яростью
обрушился
на
эт ого
заговорщика,
на
этого
эмиссара
Питта,
на
этого
сообщника
Кобурга,
отп рав и вше­
гося
чуть
ли
не
на
край
света,
чт обы
поднять
против
с вобо ды
ее
врагов,
он
с
таким
жаром
добивался
осуждения
изменника,
что
в сколы хн ул
в
с уровой
д уше
патриотов
тревогу,
всегда
гот ову ю
пр о­
будиться.
Од ин
из
них
цинич но
заявил
ему:
—
Е сть
услуги,
в
которых
нельзя
отказать
тов а рищу.
См ерт ный
приговор
был
вынесен
большинством
одного
голоса.
Осужденный
выс луш ал
его
с
невозмутимой
улыбкой.
Взгляд,
ко тор ым
он
с покой но
окинул
весь
з ал,
натолкнувшись
на
л ицо
Гамлена,
ис пол нилс я
не выр а зимым
презрением.
Приговор
был
вст реч ен
гробовым
молчанием.
Ж ака
Мобеля
отвели
в
Консьержери,
и
там,
в
ожидании
казни,
кото рая
должна
был а
состояться
в
тот
же
вечер,
при
свете
факе лов ,
он
набросал
п исьм о:
Дор ога я
сестр а,
Трибунал
отправляет
меня
на
эшафот,
доставляя
мне
эт им
единственную
ра дость,
которую
я
еще
могу
исп ыта ть
по сле
смерти
мо ей
обожаемой
Ниев ес.
Они
забрали
у
ме ня
в се,
что
мне
от
нее
оставалось,—цветок
гра­
ната,
который
он и,
не
з наю
почему,
называли
гвоздикой.
Я
любил
ис кус ст во:
в
П ариж е,
в
счастливые
времена,
я
собрал
к оллекц ию
картин
и
гравюр;
они
теперь
спр ята ны
в
надежном
месте
и
будут
т ебе
перед аны
при
первой
возмож­
ности.
Прошу
те бя,
доро гая
сестр а,
сохрани
их
на
память
обо
мне.
Отрезав
пр ядь
волос,
он
вложил
ее
в
письмо,
зап ечатал
конверт
и
надписал:
Гр ажд анке
Клемане
Дез ейм ери,
у рожд енн ой
М обе ль.
Ла-Реоль.
Он
о тдал
все
находившиеся
при
нем
деньги
тюремщику
с
тем ,
чтобы
тот
вручил
письмо
по
назначению,
затем
с про сил
б ут ылку
вина
и
в
ожидании
принялся
пить
его
маленькими
глотками.
Пос ле
у жина
Гамлен
п оспе шил
к
„Амуру-Художнику^
и
стре­
м ите льно
вбежал
в
го лубу ю
комнату,
где
каждую
ноч ь
его
ожидала
Элоди.
134


—
Ты
отомщена!
— ск азал:
он. —Ж ака
Мобеля
уже
нет
в
живы х.
Те лег а,
в
кот орой
его
пов ез ли
на
казнь,
проехала
под
твоими
окнами,
окруженная
факелами.
Она
пон яла :
—
Негодяй!
рто
ты
его
уби л,
а
он
не
был
моим
любовником.
Я
не
знала
его...
н ик огда
не
видала
э того
че ло век а...
Каков
он
был
собою?
Наверно,
молод,
кр аси в?..
И
ведь
он
ни
в
чем
неповинен!..
А
ты
у бил
его,
негодяй!
Негодяй!
Она
лишилась
сознания.
Но
и
в
обмороке,
так
по хо д ившем
на
см ерт ь,
она
чувствовала,
как,
вместе
с
у жасом ,
ее
заливает
стр ас ть.
Она
напо ло в ину
пришла
в
себя:
из-под
отяжелевших
век
пок аз алис ь
бел ки
глаз,
грудь
вздымалась,
бе ссиль но
повисшие
р уки
искали
л юбо вника.
Она
сжал а
его
в
своих
объятиях,
впилась
ему
в
тело
н огтя ми
и,
п риль нув
судорожно
раскрытым
рт ом,
запечатлела
на
его
губах
с амый
н емой,
самый
глухо й,
са мый
долгий,
самый
скорб­
ный
и
самый
восхитительный
из
по цел уев.
Она
тянулась
к
нему
всем
телом,
и
чем
ужаснее,
бе спо щадней1
и
свирепей
он
ей
казался,
чем
больше
оба гря л
он
себя
кров ью
сво их
жертв,
тем
си льне е
жаждала
она
его .
XVII
Д
двадцать
четвертого
фримера,
в
десять
часов
утра,
когда
лу чи
со лнца,
окра сив
неб о
в
розовый
цвет,
уже
разго­
н яли
хол од
но чи,
в
бывшую
церковь
варнавитов
явились
граждане
Гено
и
Делурмель,
де ле гаты
Комитета
обще­
ственной
бе зопас нос ти,
и
пот ребов али ,
чтобы
их
п ров ели
в
Наблю­
дательный
комитет
се кции ,
в
з алу
капитула,
где
находился
в
это
время
гр ажд анин
Бовизаж,
подкладывавший
поленья
в
кам ин.
Но
из-за
его
м ален ько го
рос та
во шедшие
не
сразу
заметили
его.
Над тре сн уты м,
слабым,
как
у
большинства
горбунов,
голосом
гражданин
Бо в изаж
предложил
делегатам
присесть
и
з а явил,
что
он
к
их
услугам.
Г ено
спросил
ег о,
не
зна ет
ли
он
бы вшег о
д во рянина
дез-
Илетта,
п рожира ю щего
бли з
Нового
мо ста.
135


—
рто ,—п р ибав ил
он,—субъект,
к отор ого
мне
Поручено
ар е­
стовать.
И
он
предъявил
приказ
Коми те та
общественной
безопасности.
Бовизаж,
порывшись
немно г о
в
памяти,
от вет ил,
что
не
знает
никого
по
и мени
дез-И лет т ;
что
подозрительная
личность,
носящая
рту
фам ил ию,
возможно
даж е
не
живет
в
их
секции:
ве дь
некоторые
участки
се кций
Музея,
Единства,
Марата
и
Мар сел и
тож е
рас пол о­
жены
бл из
Нового
моста;
что
ес ли
эт от
субъект
и
живет
в
их
се кци и,
то
не
под
именем,
кот орое
о бо знач ено
в
приказе
Коми те та,
но
что,
тем
не
менее ,
он
будет
немедл енно
разыскан.
—
Не
будем
терять
времени!
—сказал
Гено.—Пашу
б дитель но сть
пробудило
письмо
одной
из
его
соо бщниц,
которое
бы ло
пере­
хв а чено
и
доставлено
в
Комитет
недел и
две
то му
назад,
но
гражда­
нин
Лакруа
только
вчера
в ече ром
п олучи л
возможность
ознакомиться
с
его
содержанием.
Мы
завалены
доносами:
они
поступают
от о­
всюду
и
в
т аком
изоб илии ,
что
мы
не
знаем,
за
ког о
раньше
приняться.
—
Доносы
стекаются
и
к
нам,
в
Наблюдательный
комитет,—не
без
гордост и
ответил
Бовизаж.—Одни
доносят
из
чувства
граждан­
ского
долга,
другие
—
рад и
награды
в
сто
су.
Е сть
много
детей,
которые
до но сят
на
роди теле й,
зарясь
на
наследство.
—
Эт0
письмо,—снова
заговорил
Гено,—исходит
от
бывшей
дво ­
рян ки
Р ошм ор,
светской
ж енщины ,
у
которой
играли
в
б ири би,
и
адресовано
гражданину
Р ол ину,
но
в
действительности
оно
пред­
назначено
какому-нибудь
эмигра нту ,
находящемуся
на
службе
у
Пит ­
та.
Я
зах вати л
пись мо
с
собою,
чтобы
с ооб щить
вам
все,
что
к асается
де з-Ил етт а.
Он
вы нул
письмо
из
кармана.
—
Начин ае тся
оно
дл инным
перечнем
членов
Конвента,
ко­
торых,
по
словам
этой
ж е нщины,
можно
было
бы
подкупить
де нь­
га ми
или
обещанием
предоставить
им
кр упн ый
пост
при
новом
пр авител ьст ве,
более
прочном,
чем
теперешнее.
Зат€М
идет
с ле­
ду ющее
место:
Я
только
что
была
у
господ ина
дез-Илетта,
живущего
бли з
Нового
моста,
на
чердак е,
где
его
сам
ч орт
не
найдет;
он
вынужден
зарабатывать
себе
на
хлеб,
делая
картонных
паяпов.
В
его
суждениях
много
здравого
смыс ла,
вот
почему
я
136


пер едаю
вам
на иб олее
существенное
из
того,
что
он
говорил
мне.
Ему
не
верится,
что
настоящее
положение
вещей
пр о­
дер ж ится
долго.
Он
не
ду мае т,
что
кон ец
теперешнему
п оряд ку
наступит
только
с
победо й
коалиции,
и
соб ыти я,
повидимому,
подтверждают
его
мнение:
вы
вед ь
знаете,
что
за
пос ледне е
время
вести
с
вой ны
далеко
не
отрадны.
Он
сч ит ает
бо лее
вероятным
ис хо дом
восстание
простонародья,
восстание,
в
ко­
тором
с ыгр ают
видную
рол ь
и
женщины,
еще
глубоко
прив е р­
же нные
к
религии.
Он
пол агае т,
что
ужас,
внушаемый
вс ем
гражданам
Революционным
трибуналом,
вскоре
объединит
всю
Францию
против
як обинц ев .
„Этрт Трибунал,— з а ме тил
он
шу­
тя,—который
суд ит
ф ран цуз скую
королеву
и
разносчицу
х леба,
п охож
на
Вильяма
Шексп ир а,
столь
любезного
сердцу
англичан,
и
т.
д. “.
По
его
мне нию ,
не
искл юч ена
возможность,
что
Робеспьер
ж ен ится
на
до чери
короля
и
провозгласит
себ я
протектором
королевства.
Я
б ыла
бы
вам
весьма
приз на тель на,
милостивый
го­
су дар ь,
ес ли
бы
вы
прис ла ли
при чи та ющуюс я
мне
сумму,
а
им енно
о дну
тысячу
фунтов
сте рлин гов ,
тем
путем,
каким
вы
всегда
это
д ела ете,
но
остерегайтесь
писать
го спо дину
Мо р­
хардту:
его
тольк о
что
арестовали,
посадили
в
тюрьму...
и
т.
д.
и
т.
д.
—
Гос под ин
дез-Ил ет т
делает
паяцов,—заметил
Бовизаж,—это
цен ная
примета...
хо тя
у
нас
в
секции
нем ало
м елких
ремеслен­
ник ов
такого
рода.
—
рто
напоминает
мне,—сказал
Делурм е ль,—чт о
я
обеща л
пр и­
нести
кукл у
моей
м ладш ей
дочке,
Натали.
Она
больна
скарлатиной.
Вчера
показалась
сыпь.
Б олез нь
эта
не
опасная,
но
требует
ухода.
А
Натали
оч ень
умный
ребенок,
очень
р азв ита
для
своих
лет ,
но
Здоровье
у
нее.
с лабо е.
—
У
меня ,— заяви л
Гено,—один
только
ма л ьчик.
Он
катает
об­
ру чи
от
бочек
и
м астер ит
из
бу мажн ых
картузов
маленькие
в оз­
душные
шары.
—
Де ти
чаще
всего
забавляются
предметами,
не
и мею щими
ни чего
общего
с
игрушками,—заметил
Бовизаж.—Мой
племянник
Эм иль
—очень
смышленый
сем ил ет ний
ма л ьчуган
—
целый
день
во­
зитс я
с
кубиками,
со ор ужая
из
них
по строй ки .,.
Не
хотит е
ли? ..
137


И
Бовизаж
протянул:
обоим
делегатам
раскрытую
та ба ке рку.
—
Ну,
а
теперь
пойдем
прихлопнем
нашего
негодяя,—сказал
Делурмель,
носивший
дл ин ные
усы
и
свирепо
вращавший
глазами.—
Я
сег о дня
неп ро чь
п оз автр акать
потрохами
аристократа
и
запить
их
ста кан ом
белого
вина .
Бовизаж
предложил
делегатам
отправиться
на
площадь
Дофина
в
лав ку
его
тов ари ща ,.
Дю пон а-стар шег о ,
который,
по
вс ей
вер о ят­
ности,
з нает
дез-Илетта.
Они
шли
в
сопровождении
четырех
секционных
грен ад еров ,
дыш а
св ежим
возд ухом.
—
Видели
вы
„Королей на Страшном суде“? —
спросил
спутни­
ков
Делурмель.—Пьесу
стоит
п ос мотр еть.
Автор
выводит
в
ней
ко роле й
Европы,
укрывшихся
на
необитаемом
острове,
у
подножья
вулкана,
который,
в
конц е
ко нцов ,
поглощает
их.
Это —
патриотиче­
с кое
произведение.
Де лурме ль
у казал
на
уг лу
улицы
Гарлея
на
маленькую
бл ест ев­
шую ,
точно
внутренность
часовни,
тележку,
которую
толкала
ста ­
ру ха
в
клеенчатой
шляпе
поверх
чепца.
—
Чем
она
торгует?
—спросил
он.
Ста руха
сама
ответила:
—
Вот,
взг лянит е,
господа.
Выбо р
у
ме ня
бол ьш ой:
четки
в ся­
ких
сортов,
н ател ьные
кресты,
образки
святого
Антония,
плащаницы,
платки
св ятой
Вероники,
Ессе
homo, Agnus Dei,
охо тни чьи
рога
и
кольца
св ятого
Губерта
и
вс якие
предметы
религиозного
обихода.
—
Да
ведь
это
настоящий
арсенал
фанатизма!—
возмутился
Де­
лурмель.
Он
решил
обстоятельно
допросить
ст аруху,
но
та
на
все
его
в оп росы
отвечала
одной
и
той
же
фраз о й:
—
Сынок,
вот
уж
сорок
лет,
как
я
торгую
эти м
товаром.
Один
из
делегатов
К оми тета
общественной
б езоп асно сти,
ув и­
дав
проходившего
мимо
солдата
в
синем
му ндир е,
приказал
ему
от­
вести
в
Консьержери
удивленную
ста руху.
Гражданин
Бо в изаж
заметил
Делурмелю,
что,
с об ств енно
говоря,
ар есто ват ь
то ргов ку
и
отправить
ее
в
секци ю
должен
был
бы
Наблюдательный
комитет
и
что
вообще
никто
не
знает,
како й
по­
литики
с лед ует
придерживаться
относительно
бы вшег о
к ульта ,
чтобы
действовать
сог ласно
вида м
прав ит ел ьст ва:
надлежит
ли
все
раз­
решать
или
же
все
запрещать.
138


Подходя
к
мастерской
столяра,
де ле гаты
и
ко мис сар
ус лы хали
яростные
крики,
ск рип
п илы
и
громкое
шуршан ье
рубанка.
Это
ссорились
столяр
Дюпон-старший
и
его
сосед,
консьерж
Ре макл ь.
При чин ой
ссоры
была
гражданка
Ремакль,
которую
неодолимая
сил а
пос тоянн о
влекла
в
столярную
мастерскую,
откуда
она
в озв ра­
щал ась
домой
вся
в
стружках
и
опилках.
Оскорбленный
консьерж
т олкн ул
ногою
собаку
столяра
как
раз
в
ту
мину т у,
когда
его
р од­
ная
доч ь
Жозефина
не жно
обнимала
Мутона.
Возмущенная
Жо зе­
фина
накинулась
с
проклятиями
на
отца,
а
столяр,
вне
себя
от
гне ва,
За ора л:
—
Негодяй!
Я
запрещаю
тебе
бить
мою
собаку!
—
А
я,—
отв е тил
Ре макл ь,
замахиваясь
на
нег о
м етлой ,—
я
за­
прещаю
тебе...
Он
не
до конч ил
фразы:
фу ганок
етоляра
пролетел
у
н его
над
само й
го ловой .
Заметив
издали
гражданина
Бовизажа
в
сопровождении
деле­
гатов,
он
у стр ем ился
к
нему
навстречу:
—
Гражданин
комиссар,—крикнул
он,—ты
сви дет ель ,
что
это т
разбойник
ч уть
не
убил
м еня!
Гражданин
Б овиз аж
в
красном
колп ак е,
отличительном
при ­
знаке
занимаемой
им
д олжн ос ти,
уми рот воря юще
простер
св ои
длин ­
ные
руки:
—
Сто
су
том у
из
ва с ,—сказал
он,
обращаясь
к
консьержу
и
к
столяру,—кто
укажет
местонахождение
под озри тельн ой
личности,
разыскиваемой
Ком и тетом
общественной
безопасности,—
бы вшег о
д во­
рянина
дез-Илетта,
делающего
па яцо в.
Оба,
и
консьерж
и
ст оляр,
в
один
голос
назвав
квартиру
Бротто,
отныне
ст али
пререкаться
л ишь
из-за
ас сигн а ции
в
сто
су,
обещанной
доносчику.
Делурмель,
Гено
и
Бовизаж,
в
сопровождении
четырех
грена­
деров,
консьержа
Ремакля,
столяра
Дюпона
и
дюжи ны
соседских
мальчишек,
по днялис ь
гуськом
по
ступенькам,
дро жав шим
под
но­
гами,
затем
в скар абкали сь
по
приставной
лес енк е
на
самый
верх.
Бротто
на
св оем
чердаке
вырезывал
плясунов,
а
от ец
Ло нг-
ма р,
си дя
напротив
него,
соединял
ниткой
разрозненные
части
тела
и
улы ба лся,
видя ,
как
у
н его
под
рукам и
возникают
ритм
и
гарм они я.
Услыхав
на
площадке
ст ук
ружейных
прикладов,
он
в есь
за-
139


т р ясся,
не
потому,
чтобы
был
трусливее,
чем
Бротто,
сохранивший
невозмутимое
спокойствие,
но
потому,
что
уважение
окруж ающи х
избавляло
его
до
сих
пор
от
необходимости
забо ти ть ся
об
о санк е.
По
во пр осам
гражданина
Д елурм е ля,
Бротто
с ообраз ил,
откуда
ис­
ходит
удар,
и
немно г о
п оздно
убедился,
что
нельзя
доверяться
женщинам.
Пол учи в
пред л оже ние
последовать
за
гражданином
ко­
миссаром,
он
в зял
с
собой
Лукреция
и
три
с орочк и.
—
Этот
г ражд анин, —заяви л
он,
указывая
на
от ца
Л он гм ара,—
мой
по д руч ный:
я
взял
его
к
Феб е
в
помощь,
мастерить
плясунов.
Он
живет
зде сь
же,
в
мансарде.
Но
так
как
монах
не
мог
представить
свидетельства
о
граж­
данской
б лагона деж ност и,
его
арестовали
вместе
с
Бротто.
К огда
шествие
проходило
ми мо
каморки
консьержа,
гражданка
Ре макл ь,
опираясь
на
метлу,
окин ула
своего
жильц а
взглядом
д обро­
дет ели ,
торжествующей
при
ви де
преступника
в
рука х
закона.
Ма­
лютка
Жозе ф ина,
на
хорошеньк ом
личике
ко торо й
было
написано
презрение,
уд ер жала
за
оше йн ик
Му т она,
к огда
пес
зах о тел
ли зн уть
руку
с таро му
приятелю,
не
раз
кормившему
его
са харом .
Толпа
лю бо пыт ных
н апол няла
Тион вилл ь ску ю
площадь.
Па
нижне й
площ ад ке
лестницы
Бротто
встретил
молоденькую
крестьянку,
с обира в шуюся
подняться
наверх.
На
одной
руке
у
нее
висела
корзина
с
яйцами,
в
другой
она
д ер жала
большую
леп ешку,
Завернутую
в
кус ок
холста.
Эт0
была
Атенаис,
привезшая
из
Па лезо
своему
спасителю
в
знак
благода рн ости
эти
скромные
п одарк и.
Ув идав,
что
какие-то
долж ност ные
лица
и
четыре
гренадера
уводят
с
соб ой
„господина Мориса“,
она
остолбенела,
не
веря
своим
г ла зам,
потом
подошла
к
комиссару:
—
Ведь
не
собираетесь
же
вы
увести
его?
—ласково
спросила
о на.—
Это
н е возм ожн о...
Вы
же
совсем
его
не
зн ает е!
Он
доб рее
го спода
бога.
Гражданин
Делурмель
отстранил
ее
и
приказал
гренадерам
идт и
вп ере д.
Тогда
Ат е наис
разразилась
неистовой
бранью,
осыпая
са­
мыми
бесстыдными
ругательствами
делег ат ов
и
гренадеров,
кото­
рым
казалось,
что
на
их
головы
выливают
помои
изо
всех
лоханок
Пале-Рояля
и
улицы
Фроманто.
Затем
голосом,
прозвучавшим
на
всю
Т ион вилл ь скую
пло щ адь
и
заставившим
в з дрогн уть
толпу
зевак,
она
крикнула:
—
Да
здравствует
король!
Да
здравствует
король!
ПО


XV1ÎÎ
Г
ражд анк а
Гамлен
лю била
старика
Бротто
и
считала
его
са­
мым
любезным
и
по чт енным
человеком
из
всех,
кого
она
встречала
на
св оем
веку.
Она
не
попрощалась
с
ним,
ко­
гда
его
арестовали,
потому
что
боя лас ь
проявить
эт им
неу ва жение
к
властям
и
потому
что,
привыкнув
в
сво ем
скро мн ом
поло же нии
смиряться
перед
сильными,
вменяла
трус ост ь
се бе
в
долг.
Но
это
происшествие
было
для
нее
потрясением,
от
которого
она
ни как
не
могл а
оправиться.
Кусок
не
шел
ей
в
горло,
и
она
сокрушалась,
что
утратила
аппетит
как
раз
в
то
время,
когда,
наконец,
получила
в озм ожнос ть
удовлетворять
е го.
Она
прод ол ж ала
восхищаться
сыном,
но
боялась
даже
думать
о
страшных
обязанностях,
выполняемых
ЭваРистом,
и
радовалась
тому,
что
она
п ростая
невежественная
женщина,
ко­
торая
вправе
не
иметь
собственного
м нени я.
Бед ная
ма ть
нашла
на
дне
ч емо дана
старые
четки;
она
не
Знала
толком,
как
с
ними
обращаться,
по
беспрестанно
перебирала
их
дрожащими
пальцами.
Прож ив
до
старости
без
религии,
она
теп ерь
стала
наб ожно й:
по
целым
дн ям
си дя
у
печки,
она
молила
бога
спасти
ее
с ына
и
д обрей ше го
господина
Бротто.
Нер едко
ее
навещала
Э^оди;
обе
ж ен щины,
не
см ея
взглянуть
друг
другу
в
глаза,
усе в шись
рядом,
говорили
о
незначительных,
глубоко
безн
различных
им
вещах.
В
один
из
дней
плю вио за,
когда
от
снег а,
падавшего
кр уп­
ными
хлопьями,
небо
потемнело
и
зв уки
города
доносились
совсем
глухо,
гражданка
Гамлен,
находившаяся
одна
в
квартире,
ус лых ала
стук
в
дверь.
Она
вздрогнула:
уже
неско л ько
месяцев
малейший
шум
пов е ргал
ее
в
трепет.
Она
о ткр ыла
дверь.
Не
снимая
шл япы,
в
мастерскую
вошел
молодой
че лов ек
лет
восемнадцати-двадцати.
На
нем
был
бутылочного
цвета
каррик,
трехъярусный
воротник
кот орого,
закрывая
гр уд£,
доходил
до
самого
пояс а,
и
английские
ботфорты
с
отворотами.
Каштановые
волосы
локонами
спускались
ему
на
плечи.
Он
прошел
до
середины
к ом наты,
как
будто
желая,
чтобы
весь
свет,
пр оник а вший
через
запорошенное
снегом
окно,
падал
на
него,
и
н ес колько
минут
непо дви жно
и
молч а
п ос тоял
на
месте.
141


Видя,
что
гражданка
Гамлен
смотрит
на
н его
в
недо ум ен ий,
он,
наконец,
сп рос ил:
—
Ты
не
узнаешь
своей
доч ери?
Старуха
вспл есну л а
руками:
—
Ж юли! ..
Это
ты !..
Возможно
ли?
—
Разумеется,
я.
Поцелуй
же
меня,
мама!
Вдова
Гамлен
сжал а
до чь
в
объятиях
и
ур он ила
слезу
на
во­
ротник
каррика.
—
Ты!
В
Пари же !
—с
яЬ ной
тревогой
в
голосе
воскликнула
о на.
—
Ах,
мама,
почему
я
не
приехала
одна!
Ме ня- то
никто
не
узнает
в
этом
н аря де.
В
самом
деле,
каррик
скрадывал
ее
формы,
и
она
нич ем
не
о тл ича лась
от
множества
юно шей,
но сивших ,
как
она ,
дли нные
вол ос ы,
расчесанные
на
прямой
пробор.
Ее
тонкое
очаровательное
личико,
Загорелое,
измо ж денно е
от
усталости,
ог р убев шее
от
невзгод,
выра­
жа ло
муж ес тво
л
смелость.
Ху до щавая ,
стройная,
с
дл инным и
пря­
мыми
ногами,
она
держалась
со вер шен но
непринужденно;
только
слишк ом
звонкий
голос
мог
выдать
ее.
Мать
спро сил а,
не
голодна
ли
она .
Жю ли
ответила,
что
охотно
Закусила
бы,
и
ко гда
мат ь
поставила
пер ед
ней
хлеб,
вино
и
ветчину,
она
с
жадностью
принялась
за
еду,
опершись
ло ктем
о
край
стола,
п рек расная ,
как
проголод ав ш аяс я
Церера
в
хижине
старой
Баубо.
Продо лжа я
отп ив ать
глотками
вино,
она
спросила:
—
Ты
не
зн ае шь,
мама,
когда
вер нет ся
брат?
Я
пришла
пого­
ворить
с
ним.
Мать
в
замешательстве
посмотрела
на
д очь
и
ничего
не
ответила.
—
Мне
над о
повидать
его.
М ужа
се го дня
арестовали
и
отвели
в
Люксембург.
Она
наз ыва ла
мужем
Фортюне
д е-Шассан я, —
б ыв шего
дворя­
н ина
и
офице ра
одного
из
полков
Булье.
Он
с оше лся
с
не ю,
когда
она
работала
мастерицей
у
модистки
на
Ломбардской
улице,
затем
п охит ил
и
ув ез
ев
в
Англию,
куда
он
эми гри ров ал
после
десятого
августа.
Он
был
ее
лю б овник ом,
но
она
находила
более
приличным,
говоря
о
нем
с
ма те рью,
назыв ат ь
его
супругом.
Она,
действительно,
считала,
что
не взго ды
поженили
их
и
что
несчастие
—то
же
таинство.
Пе
о дну
ноч ь
пров ел и
они
вдвоем
на
скаме йке
в
лондонских
парках
и
не
раз
приходилось
им
подбирать
корки
хле ба
под
ст олом
в
тавернах
Пикадил ли.
142


Ма ть
не
отвечала
и
уныло
глядела
йа
неё.
—
Ты
не
слушаешь
м еня,
мама?
Врем я
не
терпит,
мне
необ ­
ходимо
немедленно
повидать
Эвариста:
он
один
может
спасти
Фор т юне.
—
Жю ли,— отв ети ла
мать,—лучше
тебе
не
гов ори ть
с
братом.
—
К ак?
Что
ты
сказала,
ма ма?
—
Я
ска зал а,
что
л учше
тебе
не
говори ть
с
бр атом
о
господине
Шассане.
—
Однако
это
необходимо,
мама!
—
Дитя
мо е,
ЭваРист
сих
пор
не
мо жет
простить
господину
Шассаню,
что
он
похитил
т ебя.
Ты
зн ае шь,
с
какой
ярос ть ю
он
говорил
о
не м,
какими
именами
он
наз ыв ал
его .
—
Да,
он
на зыва л
его
развратителем,—с
резким
см ешком
скат
зала,
пожимая
пл еч ами,
Жюл и.
—
Дит я
мое,
он
был
с мер тел ьно
оскорблен.
ЭваРист
дал
с ебе
слово
не
произносить
н икогд а
име ни
господина
де-Шассаня.
И
вот
уже
два
года,
как
он
ни
о дним
словом
не
об мо лвил ся
ни
о
нем ,
ни
о
теб е.
По
чувства
его
не
изм енили сь .
Ты
з наешь
ег о:
он
не
п рос тил
вас.
—
По,
мама,
ве дь
Фортюне
обвенчался
со
мною...
в
Лондоне...
Бедная
мать,
подняв
кверху
глаза,
развела
рука м и:
—
Достаточно
т ого,
что
Фортюне
аристократ
и
эмигрант,
чтобы
Э вар ист
относился
к
нему,
как
к
врагу.
—
Ответь
мне
прямо,
ма ма.
Неужели
ты
думаешь,
что
если
я
поп рош у
его
п охлоп отат ь
за
Фортюне
перед
общ ест ве нным
обвини­
телем
и
в
Ком и тете
общес т венно го
спасения,
ЭваРист
не
сог ласи тс я?
Мама,
в едь
надо
бы ть
извергом,
чт обы
отказать
мне
в
этом!
—
Т вой
бра т,
д итя
мое,
п оряд очны й
человек
и
отличный
сы н.
Но
не
тре буй,
заклинаю
теб я,
не
тре буй
от
него,
чтоб ы
он
принял
у час тие
в
судьбе
господина
де-Шассаня...
Послушай,
Жюли:
он
не
посвящает
меня
в
св ои
мысли ,
да,
вероятно,
я
и
не
в
состоянии
была
бы
понят ь
его...
Но
он
судья,
у
него
ест ь
тв е рдые
уб ежд ен ия,
он
действует
по
совести.
Не
проси
его
ни
о
че м,
Жюл и.
—
Вижу,
что
ты
узнала
его
теперь.
Ты
зн ае шь,
что
это
хо­
ло дный,
бесчувственный,
злой
человек,
властолюбивый
и
тщеслав­
ный.
А
ты
всегда
предпочитала
его
мне.
Когда
мы
ж или
все
вместе,
ты
ставила
его
мне
в
пример.
Его
рассчитанные
движения
и
сте­
пенная
речь
п роизв одили
на
те бя
впечатление:
ты
н ахо дила
в
нем
все
добродетели.
Ме ня
же
ты
всегда
осуждала,
пр ипис ыва ла
мне
143


всевозможные
пороки
только
потому,
что
я
не
притворялась
и
лази ла
по
деревьям.
Ты
меня
не
выносила.
Ты
любила
его
одн ог о.
*Так
знай
же:
я
ненавижу
твоего
Эва Рис та!
Эт0
лицемер.
—
Замо;гчи5
Жюли :
я
б ыла
хорошей
м ат ерью
и
для
теб я
и
для
него.
Я
дала
те бе
в
руки
ремесло.
Не
моя
вина,
если
ты
не
ос та­
лась
че ст ной
дев ушко й
и
не
вышла
з амуж
за
человека
из
на шей
среды.
Я
нежно
любила
и
люблю
те бя.
Прощ аю
т ебя
и
люблю.
Но
не
отзывайся
дурно
об
Эваристе.
Он
прекрасный
сын.
Он
всегда
заботится
обо
мне.
Когда
ты
ушла
от
меня,
ди тя
мое,
когда
ты
Забросила
свое
р ем есло
и
магазин
и
перебралась
к
господину
де-
Шассаню,
что
сталось
бы
со
мной,
если
бы
не
он?
Я
умерла
бы
от
н ужды
и
от
го лода .
—
Не
говори
та к,
ма ма:
т ебе
отлично
известно,
что
мы
оба,
Фортюне
и
я,
окружили
бы
теб я
забота м и,
е сли
бы
ты
под
влия­
нием
Эвариста
не
отвернулась
от
н ас.
Не
уб ежд ай
меня:
он
не
спо ­
со бен
на
доброе
дело.
Он
притворялся,
будто
заб о тится
о
т ебе,
только
для
того,
чтобы
ты
возненавидела
меня .
Он!
Любит
т ебя?..
Да
разве
он
способен
любить
кого-нибудь?
У
не го
нет
ни
сер д ца,
ни
ума.
Он
совершенно
бездарен,
совершенно
бездарен.
Чтобы
быть
жи во писцем ,
надо
иметь
более
тонкую
н а туру.
Она
с кользнула
взором
по
полотнам
ЭваРис т а
и
н ашла
их
в
том.
самом
с ос тояни и,
в
каком
она
их
ост ави ла.
—
Вот
она ,
его
душа!
Хо л одная
и
мрачная,
она
вся
в
его
полотнах.
Его
Орест,
его
Орест
с
бес см ысл енным
взором,
с
отврати­
т е льным
ртом,
по хо жий
на
человека,
которого
пос ад или
на
кол,
да
ведь
рто
он
сам,
в
точности...
Слушай,
мама,
разве
ты
не
донимаешь?
Я
не
мо гу
оставить
Фортюне
в
тю рь ме.
Ты
ве дь
знаешь
их,
эти х
якоби н цев
и
патриотов,
всю
эту
шай ку
Эвариста.
Они
убьют
его .
Мама,
до рогая
мама,
мамочка,
я
не
хо чу,
чт обы
они
убили
его !
Я
лю блю
его !
Я
люб лю
его !
Он
был
так
доб р
ко
мне,
и
мы
так
много
перестрадали
вм ест е!
Вот
и
к арри к,
что
на
мне ,—с
его
плеча.
У
меня
на
теле
не
б ыло
да же
сороч ки .
Один
из
приятелей
Фортюне
од олж ил
мне
куртку,
и
в
Дувре
я
поступила
на
службу
к
продавцу
лим она да,
а
он
работал
подмастерьем
у
парикмахера.
Мы
отл ичн о
зна ли,
что,
возвращаясь
во
Францию,
мы
ри ск уем
жизнью;
но
нам
пре длож или
отправиться
в
Париж
и
выполнить
там
важ ное
п оручен ие ...
Мы
согласились:
мы
пр инял и
бы
поручение
к
самому
дьяволу.
Нам
да ли
денег
на
дорогу
и
чек
к
одному
из
пар ижски х
ба н-
144


Киров.
Но
его
контора
оказалась
закрытой:
он
сидит
в
тю рьм е,
и
не
сегодня-завтра
его
ги льот ини рую т.
У
нас
в
кар ма не
не
было
ни
гроша.
Все
л ица,
с
которыми
мы
был и
связаны
и
к
кот орым
мы
м огли
бы
обратиться,
л ибо
бежали,
ли бо
аре стов ан ы.
Ни
одной
двери,
ку да
мо жно
бы
постучаться.
Мы
ночевали
в
ко ню шне
на
улице
Безголовой
Женщины.
Сердобольный
чистильщик
сапог,
сп авши й
вместе
с
нами
на
со лом е,
одолжил
моему
любовнику
один
из
свои х
ящиков ,
щетку
и
бан ку
с
вак сой ,
уже
на
три
четверти
пустую.
Фортюне
две
недел и
зар абат ыв ал
на
жизнь
нам
обоим,
чистя
сапоги
на
Гревской
п ло щади.
Но
в
понедельник
к
нему
по до шел
один
из
членов
Коммуны
и,
поставив
ногу
на
ящик,
пре длож ил
почистить
сапо ги.
Раньше
он
был
мясником,
и
Фортюне
как-то
дал
ему
хоро ­
шего
пинка
в
зад
за
то,
что
мо ш енник
обвесил
его .
Когда
Фо рт юне
поднял
голову,
чтобы
пол учит ь
причитающиеся
ему
два
су,
мерзавец
узнал
е го,
обозвал
аристократом
и
пригрозил
арестовать.
Собралась
толпа;
в
ней
были
н егодя и,
к от орые
закр ич ал и: „Смерть эмигранту!“
и
с тали
звать
жандармов.
Как
раз
в
рту
минуту
я
принесла
суп
для
Фор­
тюне.
У
меня
на
глазах
его
повели
в
секцию
и
заперли
в
церкви
святого
Иоанна.
Я
хотела
обнять
его,
но
ме ня
оттолкнули.
Я
провела
ночь,
как
соб а ка,
на
церковной
паперти...
А
се годня
утром
его
отвезли...
Жюли
не
могла
д огов орит ь;
рыдания
душили
ее.
Она
брос ил а
шляпу
на
пол
и
упала
перед
м атер ью
на
колени.
—
Его
отв е зли
с егодн я
утро м
в
Люксембургскую
тюрьму.
Мама,
мама,
помоги
л иге
спасти
ег о!
С жа лься
над
своей
доч кой !
Вся
в
сл езах,
она
распахнула
каррик
и,
чтобы
в
ней
<легче
можно
бы ло
признать
любовницу
и
дочь,
обнажила
грудь;
схватив)
ру ки
матери,
она
приж ала
их
к
трепещущей
труди.
—
Дочка
моя
дорогая,
Жю ли,
моя
Жю ли!
—вздохнула
вдова
Гам лен.
И
п риль нула
вл аж ным
от
сл ез
лицом
к
щекам
молодой
жен щин ы.
Несколько
мгновений
они
хранили
молчание.
Бедн ая
мать
сообраг
жа ла,
как
бы
помочь
д очери ,
а
Жю ли
не
сво дил а
взора
с
ее
за пла­
канных
глаз.
„Быть может,—ду мал а
мать
Эваристаг~
быть
может,
есл и
я
с
ним
поговорю,
мне
у д астся
его
см ягчи ть.
Сердце
у
нег о
доброе,
нежное.
Если
бы
по лит ика
не
ож ес точ ила
ег о,
е сли
бы
он
не
подпал
под
в лиян ие
якоби нц е в,
у
него
не
было
бы
эт ой
с уровос ти,
пу га ющей
меня ,
потому
что
я
не
п онимаю
ее“.
10 А.
Франс,
Боги
жаждут.
145


Она
в^яла
в
обе
руки
голову
Ж юли.
—
Послушай,
дочка.
Я
по говор ю
с
ЭваРист0М*
Я
п одг от овлю
его
к
встрече
с
тобой.
А
то,
не ожид анн о
у видав
тебя,
он
может
придти
в
ярость...
Я
боюсь
его
пер во го
движения...
И
потом,
я
в едь
з наю
твоего
брата:
этот
наряд
не прия тно
поразил
бы
его;
он
строго
отн оси тся
ко
всему,
что
к асается
нравов
и
приличий.
Я
сам а
была
немного
уди вле на,
увидав
мою
Жюли
в
мужском
костюме.
—
Ах,
мама,
эм игр ация
и
ужасные
по т ря сения
в
королевстве
сде лали
переодевания
вещью
совсем
обычной.
На
это
идешь ,
чтобы
заняться
ремеслом,
чтобы
не
бы ть
узнанной,
чт обы
иметь
возмож­
ность
жит ь
по
чужому
паспорту
или
свидетельству
о
благонадеж­
но сти.
В
Ло ндоне
я
виде,ла
молодого
Жире,
переодетого
в
женское
платье:
он
выглядел
п рехороше нькой
девушкой,
но
со г ласись ,
мама,
что
такой
маскарад
го р аздо
неп ри личн ее
моего.
—
Дитя
мое
дорогое,
тебе
незачем
оправдываться
пер едо
мной
ни
в
этом,
ни
в
чем-либо
друг ом.
Я—
тв оя
мать:
для
меня
ты
всегда
будешь
чистой.
Я
п ог оворю
с
Эваристом,
я
скажу
ему...
Она
не
докончила
фразы.
Она
догадывалась,
что
такое
ее
сын;
до гадыв алас ь,
но
не
хотела
ве р ить,
не
хотела
знать.
—
У
него
доброе
сер дце.
Он
сделает
для
м ен я...
для
теб я
все,
о
чем
я
его
попрошу.
И
обе
женщины,
беско не чно
уставшие,
замолчали.
Жюли
у сну ла,
положив
го лову
на
те
сам ые
кол ени,
на
которых
она
засыпала
ре­
бенком.
Убит ая
горем
мать,
перебирая
четки,
пла к ала
в
предчувствии
несчастий,
н ес лышно
подступавших
в
тишине
этого
снежного
дня,
тишине,
когда
безмолвствовало
все:
шаг и,
кол ес а,
са мое
небо.
Вдруг
св оим
чут ким
слухом,
еще
об ост ренн ым
беспокойством,
она
расслышала,
что
ее
сын
подымается
по
лестнице.
—
Эв аР и ст!“ше11 НУл а
она. —С пря чься.
И
в толкн ула
доч ь
к
себе
в
спальню.
—
Как
вы
себя
чувствуете
се го дня,
мамочка?
Эв а рист
повесил
шляп у
на
вешалку,
снял
с
себя
голубой
фра к
и,
над ев
рабочую
блузу,
уселся
пе ред
мольбертом.
Уже
несколько
дн ей
он
набрасывал
у глем
фигуру
Победы,
во зл ага ющей
венок
на
голову
со лдат а,
умершего
за
родину.
Он
с
энтузиазмом
отда лс я
бы
этой
ра бо те,
но
Триб ун ал
отни ма л
у
него
все
время,
поглощал
его
цели­
ко м.
Его
ру ка,
отвыкшая
рисовать,
двигалась
ме дленно
и
лениво.
Он
стал
напевать
„Ça ira“.
146


—
Ты
поешь,
дйт я
мое,—
с каз ала
гражданка
Гамлен,—
ты
в
ве сё­
лом
настроении.
—
Как
же
не
радоваться,
ма ма:
п олучен ы
хорошие
вести.
Ван­
дея
раздавлена,
австрийцы
разбиты;
Рейнская
армия
прорвала
линию
неприятельских
ук репл ений
в
Лаутерне
и
Висембурге.
Близок
день,
ко гда
по беди вш ая
ре сп ублик а
п ро явит
свое
мил осерд ие.
Но
почему
дерзость,
за гов орщи ков
растет
по
ме ре
укрепления
сил
ре спу­
бл ики
и
почему
изменники
изощряются
в
тайных
кознях
пр отив
родин ы
в
то
время,
ко гда
она
поражает
врагов,
открыто
нападаю­
щих
на
нее?
Гражданка
Гамлен,
продолжая
вязать
чулок,
наб людал а
за
сыном
поверх
очков.
—
Т вой
старый
натурщик,
Бе рц ели ус,
при ходи л
за
десятью
ливрами,
кото рые
ты
остался
ему
должен.
Я
отдала
ему
деньги.
У
ма лют ки
Жозеф ин ы
были
сильные
колики
в
животе:
она
об ъе лась
вареньем,
которы м
ее
уг ос тил
столяр.
Я
приготовила
ей
микстуру...
За ходи л
Демаи.
Он
с ожа лел,
что
не
застал
те бя,
и
говорил,
что
с
удовольствием
взял ся
бы
выгр авир ова ть
один
из
тво их
рисунков.
Он
находит,
что
у
тебя
большой
та лант .
Этот
славный
малый
ра с­
сматривал
твои
наброски
и
восхищался.
—
Когда
мы
закл ю чим
мир
и
уни чт ожим
все х
за гов орщи ков ,—
сказал
художник,—я
снова
примусь
за
Ореста.
Я
не
лю блю
хвастать:
но
рто
голов а,
достойная
Давида.
Величественной
линие й
он
н аме тил
руку
своей
Победы.
—
Она
пр от я гивает
пальмовые
ветви,—сказал
он.—Но
было
бы
лучше,
если
бы
сам ые
ру ки
ее
были
пальмовыми
ветвями.
—
рварист!
—
Ч то,
мама ?
—
Я
п олучила
известия...
уг адай
от
кого...
—
Пе
знаю.
—
От
Жю ли...
от
твоей
с естр ы...
Ей
живется
совсем
несладко.
—
Бы ло
бы
воз мути те льн о,
ес ли
бы
ей
жилось
хо ро шо.
—
Не
говори
та к,
д итя
мое:
она
твоя
сестра.
Жюли
непло х ой
ч елов ек.
Она
спо со бна
на
до брые
чувства,
а
несчастие
еще
взрастило
их.
Она
тебя
любит.
М огу
тебя
ув ери ть,
Эва ри ст,
что
она
стремится
заж ить
че стн ой,
трудовой
жизнью
и
только
о
том
и
думает,
как
бы
опять
сблизиться
с
нам и.
Почему
бы
тебе
не
повидаться
с
нею?
Она
вышла
замуж
за
Фортюне
Шассаня.
10*
147


—
Она
писа ла
в ам?
—
Нет .
—
Ка к:
же
вы
получили
извест ия
от
нее?
—
Я
уз нала
это
не
из
пись ма,
дитя
мо е;
я...
Он
поднялся
и
прервал
ее
голосом,
от
которого
ей
ста ло
стра ш но.
—
Замолчите,
мама!
Не
г ово рите
мне,
что
они
оба
вернулись
во
Фра нц ию ...
Раз
они
должны
погибнуть,
пускай
это
п роиз ойд ет
без
моего
участия.
Р ади
них ,
рад и
себя ,
ра ди
меня,
сд елай те
так,
чтобы
я
не
знал,
что
они
в
Па риж е...
Не
открывайте
мне
глаз
на
то,
чего
я
не
желаю
в ид еть,
или...
—
Что
ты
хочешь
эт им
сказать,
дитя
мое ?
Ты
мог
бы,
ты
де рз нул
бы ?..
—
Мама,
в ы слуша йте
меня :
е сли
бы
я
знал,
что
моя
сест ра
Жюли
находится
в
эт ой
ком на те
(он показал пальцем на заперную
дв ерь), я немедленно пошел бы заявить об этом в Наблюдательный
ком ит ет
се кции.
Бедная
мать,
лицо
ко торой
ста ло
белым,
как
ее
чепец,
выронила
вя за нье
из
дрожащих
рук
и
еле
слышно
прошептала:
—
Я
не
хотела
ве рить ,
но
теперь
вижу
сама:
это
—чудовище...
Не
менее
бл едн ый,
чем
он а,
Эв аРи ст>
с
пеной
у
р та,
выскочил
из
комнаты
и
побежал
к
Элоди,
чтобы
найти
в
ее
объятиях
забв ен ье,
с он,
вос хити тел ьное
предвкушение
небытия.
XIX
П
ока
от ца
Лонгмара
и
девицу
Атенаис
допрашивали
в
се к­
ции ,
Бротто
под
конвоем
д вух
жандармов
препроводили
в
Люксембург;
но
привр ат ни к
отказался
впустить
их,
за­
явив,
что
у
него
нет
больше
мест.
Ст ар ого
откупщика
доставили
в
К онСье рже ри
и
ввели
в
канцелярию,
мален ьку ю
ком­
нату,
разделенную
на
две
части
п ерего родкой
со
стеклянной
дверью.
Пока
письмоводитель
вносил
его
имя
в
реестр
арестованных,
Бротто
успел
рассмотреть
за
сте кл ом
двух
человек,
ле жа вших
на
дрянных
матрацах;
они
сохраняли
мертвенную
неподвижность
и,
устремив
глаза
в
одну
точ ку,
ка зало сь,
ничего
не
ви д ели.
Тарелки,
бутылки,
148


ос та тки
хлеба
и
мяса
валя лись
вокруг
них
на
п олу.
Эт<>
бы ли
при­
гов оре нны е
к
ка зни,
дожидавшиеся
телеги.
Бывшего
дворянина
дез-Илетта
отвели
в
подземную
те мницу ,
где
при
свете
фонаря
он
разглядел
две
простертые
на
пол у
фиг ур ы:
у
одного
из
арестантов
было
свир епо е,
изуродованное
отвратитель­
ными
рубцами
лицо,
у
д руг ого
привлекательное
и
к ротк ое.
Оба
заключенных
ус тупи ли
ему
немного
прогнившей,
кишевшей
насеко­
мы ми
со лом ы,
чтобы
ему
не
п ришло сь
ложиться
на
гол ую
землю,
за гаже н ную
испражнениями.
Бротто
опустился
на
скамью,
о хва чен­
ный
со
всех
сторон
зловонным
мраком,
и,
прислонив
го лову
к
стене,
сидел,
не
двигаясь,
не
говоря
ни
слова,
рто
б ыло
так
мучительно,
что,
будь
у
не го
д ост ат очно
сид,
он
размозжил
бы
се бе
голову
о
стену.
Он
не
мог
ды шать.
Глаза
зав олокли с ь
туманом;
протяжный
шум ,
спокойный,
как
безмо лв ие,
наполнил
ему
уши,
он
почувство­
вал ,
что
все
его
существо
по гру жает ся
в
сладостное
небытие.
В
тече­
ние
одного
ни
с
чем
не
сравнимого
мгновенья
все
вокруг
него
ста ло
га рмо ние й,
прозрачной
ясностью,
благоуханием,
сладостью.
Затем
он
перестал
существовать.
Когда
он
снова
пр ишел
в
себя ,
первым
его
душевным
движ е­
нием
была
горестная
мысль
о
том,
что
обморок
кончился:
оставаясь
философом
даж е
в
минуты
самого
страшного
отчаяния,
он
подумал,
что
ему
надо
было
спуститься
в
каменный
мешок
и
ждать
гильотины,
чтобы
пережить
острейшее
наслаждение,
на
ка кое
когда-либо
были
спо соб ны
его
чув ств а.
Он
попытался
снова
впасть
в
обморочное
состояние,
но
это
ему
не
удав ал ось;
н а оборот,
он
чувствовал,
как
мало-помалу
зараженный
воз д ух,
проникая
ему
в
л ег кие,
вместе
с
о щу щением
жи зне н ного
т епла
возвращает
ему
сознание
не выно ­
симой
действительности.
Между
тем
оба
сос еда
приняли
его
молчание
за
жестокое
о ско рбл ение.
Бротто,
челов ек
общ ите льны й,
по ст арал ся
удовлетво­
рить
их
любопытство,
но,
узнав,
что
он
оди н
из
тех,
кого
назы­
ва ли
„политическими “,
то
е сть
человек,
все
преступление
которого
выр а зило сь
только
в
слове
или
образе
мыс лей,
они
ср азу
утратили
к
нему
всякое
ува же ние
и
с импат ию.
Им
обоим
вменялись
в
ви ну
боле е
тяжкие
д еяния:
старший
из
них
был
убийца,
другой
з ани мался
п оддел ыв анием
ас сигн ац ий.
Оба
они
освоились
со
сво им
положением
и
даже
нах одил и
в
нем
какое-то
удовлетворение.
Брот то
вдруг
в спо­
мнил,
что
у
нег о
над
го лов ой
живет
и
движется
шумная,
з алит ая


светом
улица ,
что
хорошен ькие
продавщицы
Пал е-Р о яля
улыбаются
за
своими
при лав ка ми
с
парфюмерией
и
галантереей
свободному,
счастливому
прохожему,
и
эта
мысль
еще
уси ли ла
его
отчаяние.
Наступила
ночь,
н езамет ная
во
мраке
и
молчании
темницы,
но
тем
не
мен ее
гнет у щая
и
злов еща я.
Протянув
о дну
но гу
на
ска­
ме йку
и
прислонившись
спиною
к
стене,
Бротто
уснул.
Ему
при сни­
лось,
что
он
с идит
у
подножия
густолиственного
бука,
в
ветвях
кото­
рого
поют
птицы;
з аходяще е
солнц е
покрывает
поверхность
реки
жидким
пл ам енем,
а
края
облаков
окра шен ы
пурпуром.
Ночь
прошла.
Он
горел
в
м учите льн ой
лихора дке
и
жадно
пил
прямо
из
кувшина
воду,
от
ко то рой
его
неду г
только
усиливался.
На
след ую щее
утро
тюр емщ ик,
при н есший
похлебку,
предложил
Бротто
перевести
его
за
известное
вознаграждение
в
др угое
поме ­
ще ние,
где
заключенные
содержались
за
свой
собственный
счет ;
он
обещал
сделать
рто?
как
только
освободится
место,
чего,
по
его
словам,
придется
ждать
не долг о.
Действительно,
чере з
день
он
велел
старому
отк упщик у
выйти
из
камеры.
С
ка ждой
ступенькой,
на
которую
он
по днима лся ,
Бротто
чувствовал,
как
к
нему
возвращаются
с илы
и
жизнь,
а
когда
на
кирпичном
по лу
ко мн аты,
к уда
его
ввели,
он
ув идел
перед
с обою
складную
койку,
прик рыт ую
плохоньким
шерстяным
одеялом,
он
з апл акал
от
р адо сти.
Раззолоченная
кров ат ь
с
целующимися
г ол у бками,
которую
он
неко гда
зак азал
для
краси­
вейшей
из
танцовщиц
Оперы,
менее
радовала
его
вз ор
и
не
сулила
сто л ьких
наслаждений.
Койка
помещалась
в
большой,
довольно
оп рятн ой
зале,
где
нах одил ось
еще
се мн адц ать
та ких
же
ко ек,
отгорож ен ны х
о дна
от
другой
в ыс окими
переборками.
Но вые
соседи,
в
большинстве
своем
бывши е
дворяне,
торгов ц ы,
банкиры
и
ремесленники,
пришлись
по
вкусу
старому
откупщику,
ко торы й
умел
уживаться
со
всякого
рода
людьми.
Он
заметил,
что
эти
несчастные,
подобно
ему
лишенные
всяких
развлечений
и
осу ж денные
погибнуть
от
рук и
п алача ,
про ­
являли
веселость
и
больш ую
с клон нос ть
к
шуткам.
Не
с лишк ом
р ас­
положенный
восхищаться
людьми,
он
объяснял
хорошее
настроение
своих
товарищей
их
л егко мыс лием,
кот орое
м ешало
им
призадуматься
как
следу ет
над
собственной
участью.
Он
утвердился
в
эт ом
мне­
нии,
у видав ,
что
н аибо лее
умные
из
них
был и
глубоко
печальны.
Вскоре
он
об нару жи л,
что
большинство
его
со сед ей
ч ерп ало
бод ­
рость
в
в ине
и
в
водке,
сообщавших
их
веселью
неистовый
и
без^-
150


рассудный
характер.
Не
все
они
обл адали
мужеством,
но
все
ст а­
рались
выказывать
его .
Бротто
ниско л ько
не
был
у див лен
эт им:
ему
б ыло
известно,
что
му ж чины
охот но
сознаются
в
ж есток ос ти,
в
гневе,
даж е
в
скупо ст и,
но
в
трус ости
—
никогда,
так
как
подобное
призн ание
подвергло
бы
их
см ерт ельной
опасности
не
только
ср еди
дикарей,
но
и
в
ци ви лизов ан ном
обществе.
Им енно
поэтому,
думал
он,
все
н ароды
—народы
героические
и
все
армии
состоят
из
одних
храбре цов .
Еще
силь нее,
чем
ви но
и
водка,
действовали
на
заключенных,
одних
повергая
в
грус ть ,
других
д оводя
до
бр еда
и
исступления,
лязг
оружи я,
звяканье
кл юч ей,
ск р ежет
замк ов,
оклики
ч асов ых,
то пот
ног
у
двер ей
Т рибу на ла.
Не которы е
перерезывали
себе
гор ло
б ритв ой
или
выбрасывались
из
окна.
Иа
четвертый
день
после
перевода
в
новое
помещение
Бротто
узнал
от
тюремного
ст орож а,
что
отец
Ло нгм ар
том и тся
на
гн и лой,
кишащей
насеко мыми
со лом е,
в
обществе
воров
и
убийц.
Тогда
он
настоял
на
то м,
чтобы
Лон гмар а
перевели
в
ту
же
камеру,
где
жил
он,
на
только
что
освободившуюся
койку.
Обязавшись
платить
за
с од ержа ние
монаха,
старый
откупщик,
у
которого
денег
было
в
обр ез,
принялся
рисов ать
портреты
по
экю
за
штуку.
Он
ра здоб ыл
через
тюремщика
маленькие
черные
ра мочк и
и
вставлял
в
них
миниатюрные
изделия
из
воло с,
ко то рые
он
мастерил
довол ьн о
искусно.
Сре ди
людей,
желавших
оста ви ть
сво им
бл изки м
что-нибудь
на
память
о
себ е,
эти
вещицы
пользовались
большим
успехом.
Отец
Лонгмар
держался
мужественно
и
стойко.
В
ож ида нии
ч аса,
когда
ему
надо
бу дет
предстать
перед
Революционным
т ри­
буналом,
он
готов ил ся
к
з а щите.
Не
о тд еляя
своего
личного
дела
от
д ела
церкви,
он
давал
себе
слово
растолковать
судьям
бесп ор я дки
и
со бл азны,
жертвой
которых
па ла
невеста
христова
в
результате
гражданского
устройства
духовенства.
Он
намеревался
изобразить
старшую
дочь
цер кви
святотатственно
ополчившеюся
против
папы;
французских
св яще нников
—
лишенными
последнего
дост оян и я,
оскор­
бл яе мыми,
поставленными
в
гну сн ую
зависимость
от
мирян;
монахов,
подлинное
воинство
хри с тов о,— огра блен ным и
и
рассеянными
по
л ицу
зем ли.
Он
цитировал
Григ ори я
Великого
и
святого
Иринея,
п ри­
водил
множество
ссылок
из
к одекс а
ка нон и чес кого
права
и
целые
параграфы
декреталий.
Весь
день,
сидя
у
подножия
кровати,
он
что-то
торопливо
на-
Ш


брасывал
у
се бя
на
колен ях,
м акая
огрызки
перьев
в
че рн ила,
в
саж у , te кофейную гущу,
покрывая
мельчайшим
поч ерк ом
бумагу
из-под
с веч ей,
оберточную,
газеты,
тит ульн ые
листы,
стары е
письм а,
старые
счета,
игральные
карты,
и
да же
намеревался
и сп ользов ать
для
этого
св ою
с орочку,
предварительно
накрахмалив
ее.
Он
испи­
сывал
лист
за
листом
и,
показывая
на
неразборчивую
мазню,
говорил:
—
Когд а
я
^предстану перед Судьями,
я
осл епл ю
их
светом
и стин ы.
Од на жды,
окинув
довольным
в зором
свою
неудержимо
расту­
щую
защитительную
р ечь
и
думая
о
с удьях,
которых
ему
не
тер­
п елось
пристыдить,
он
воск лик нул*
—
Не
хоте л
бы
я
быть
на
их
мест е!
Заключенные,
которых
суд ьба
свела
вместе
в
этой
камере,
был и
л ибо
роя ли ста ми,
либо
федералистами;
ср еди
них
затесался
д аже
один
якобинец.
Они
прид ер жива лис ь
различных
мнений
насчет
си­
стемы
государс тв е нного
уп ра вл ения,
но
ни
у
кого
из
них
не
сохра ­
нилос ь
и
сл еда
христианских
ве ров ан ий.
Фельян ы ,
конституциона­
листы,
жиро нди с ты
находили,
подобно
Бротто,
что
бог
им
ни
к
чему,
но
что
он
необходим
для
наро да .
Як обин цы
ст ав или
на
мест о
Иеговы
якоби нск ого
бо га
для
то го,
чтобы
вознести
самое
якобинство
на
недосягаемую
высоту;
но
поскольку
ни
те,
ни
другие
не
могли
допустить,
что
е сть
наивные
люди,
способные
верить
в
какие
бы
то
ни
было
ре лигио зны е
откровения,
пос тол ьку
они,
видя,
что
от ец
Л онгм ар
вовсе
не
гл уп,
сч итал и
pro плутом.
А
так
как
он,
ж елая,
должно
быть ,
под гот ов итьс я
к
мученическому
венцу,
испо в едыв ал
свою
ве ру
п еред
первым
встречным,—чем
с
большей
искренностью
он
это
де лал,
тем
больше
товарищи
по
заключению
ск лонн ы
были
принимать
его
за
обманщика.
Напрасно
Бр отто
ручался,
что
монах
—
человек
честный
и
у бе­
жденный;
считали,
что
и
сам
Бротто
только
отча сти
верит
тому,
что
говорит .
Его
и деи
б ыли
с лиш ком
своеобразны,
чтоб ы
казаться
искренними,
и
никого
не
уд овле тв оряли
вполне.
Он
отзывался
о
Жан-Жаке
как
о
пошлом
мошеннике.
Напротив,
Вольтера
бого­
творил,
хотя
все
же
не
ставил
на
одну
доску
с
л юбезным
его-
сердцу
Гельвецием,
с
Дидро
или
бароном
Гольбахом.
По
его
мне­
нию,
ве лича йшим
гением
по след не го
столетия
был
Буланже.
Он
та кже
очень
уважал
ас трон ома
Ла ла н^а
и
Дюпюи,
автора
„Трактата
о
происхождении
со зв ездий*4.
Присяжные
шутники
всячески
изд ева­


ли сь
над
бедным
варнавитом,
но
он
не
замечал
ни че го:
его
пре ­
кра снод уш ие
разрушало
все
козни .
Стараясь
о тогна ть
мысли,
не
дававш ие
им
покоя,
и
не
страдать
от
бездел ья ,
заключенные
играли
в
шашки,
в
карты
и
в
триктрак.
Име ть
при
се бе
муз ыка ль ные
инструменты
б ыло
за пре щен о.
После
ужина
все
пели
х ором
или
чита ли
стихи.
„Орлеанская девственница^
Вольте ра
вн оси ла
н еко торое
ве сель е
в
сердца
эт их
несчастных,
и
они
с
удовольствием
выслушивали
по
нескольку
раз
наиболее
удач ­
ные
мес та.
По
так
как
им
не
удавалось
окончательно
избавиться
от
гнетущей
м ысли,
гнездившейся
у
них
в
се рдц е,
они
иногда
ста­
рались
превратить
ее
в
развлечение,
и
в
камере,
где
по ме щало сь
восемнадцать
ко ек,
игра ли
перед
с ном
р
Революционный
трибунал.
Роли
распределялись
в
соответствии
с
на клонн ос тям и
и
способ-1
н остям и
каждого.
О дни
представляли
судей
и
обвинителя,
другие
—
о бвиня ем ых
или
свидетелей,
остальные
—
палача
и
его
по мощ ник ов.
Все
процессы
неизменно
заканчивались
казнью
ос уж денны х,
котор ых
укладывали
на
койке,
о пуск ая
им
на
шею
доску.
Затем
дей ст вие
переносилось
в
ад.
Наиболее
искусные
актеры,
завернувшись
в
про ­
стыни,
изображали
духов.
Молодой
адвокат
из
Бо рдо,
по
фамил ии
Дюбоск,
маленький,
че р ный,
косой,
горбатый,
кривоногий,
вопло­
щенный
хромой
бес,
подходил,
уст рои в
себе
рог а,
к
отц у
Лонгмару,
стаскивал
его
за
но ги
с
кой ки
и
объявлял
ему ,
что
он
о суж ден
на
вечные
мук и
за
то,
что
сдела л
из
творца
всел енно й
су щест во
завистливое,
глупое
и
злое,
врага
веселья
и
любви.
—
А-а-а!
—над ры вал ся
ч удо вищн ым
криком
чо рт ,—ты
учил,
ста­
рей
бо нза,
что
б огу
нравится,
когда
его
создания
изнуряют
себя
постом
и
молитвой,
воздерживаясь
от
самы х
лучши х
его
даров.
Обманщик,
лицемер,
ханжа,
сиди
на
гво з дях
и
п ит айся
до
скон­
ч ания
века
яичной
скорлупой!
О тец
Лонгмар
ограничивался
репликой,
что
в
э той
ре чи
из-по д
л ичины
дья вол а
выглядывает
фи лос оф
и
что
самый
ничтожный
из
духов
ада
никогда
не
наговорил
бы
стол ько
глупостей,
так
как
наб рал ся
кое-каких
сведений
в
богословии
и
уж,
кон е чно,
менее
невежественен,
чем
э нци клопе ди ст.
Но
когд а
адвокат-жирондист
называл
его
капу ци но м,
он
вы­
ходил
из
себя
и
уверял,
что
человек,
не спо со бный
отличить
варна-
вита
от
францисканца,
не
за мет ит
и
мухи
в
молоке.
Революционный
трибунал
разгружал
тюрьмы,
которые
ком ит еты
153


беспрестанно
напо лн яли :
За
три
месяца
камера
восемнадцати
на­
пол о вину
обновилась.
Отец
Лонгмар
лишился
своего
бесе нка.
Адвокат
Дюбоск,
представший
пер ед
Рево лю цион ным
трибуналом,
был
при ­
говорен
к
смерти
как
федералист
и
как
участник
заговора
против
единства
республики.
Выйдя
из
Т риб унал а,
он,
как
и
все
осужденные,
проходил
коридором,
тянувшимся
из
одного
конца
тюрьмы
в
дру­
гой
и
ку да
открывалась
дверь
той
самой
ка м еры,
которую
он
в
течение
трех
м еся цев
оживлял
своей
веселостью.
Прощаясь
с
то­
варищами,
он
сохранял
с вой
о быч ный
легкомысленный
тон
и
жизне­
радостный
вид.
—
Простите,
суд арь,—о б р атил ся
он
к
отцу
Лонгмару,—
за
то,
что
я
стаскивал
вас
за
но ги
с
пос тел и.
Больше
не
буду.
И,
повернувшись
к
старику
Бротто,
произнес:
—
Прощайте,
я
раньше
вас
п огружа ю сь
в
небытие.
Я
охотн о
возвращаю
п рир оде
элементы,
составляющие
меня,
и
желаю,
что бы
в
будущем
она
лучше
ис польз ова ла
их,
так
ка к,
н адо
сознаться,
я
совсем
не
удался
ей.
Он
спустился
в
канцелярию;
Бротто
был
подавлен,
а
от ец
Лонгмар
задрожал
и
позеленел,
как
лис т:
монах
перепугался
на­
смерть,
видя,
что
нечестивец
смеется
и
на
краю
бездн ы.
Ког да
с
жерминалем
вернулись
ясные
дни,
Бротто,
по
нат уре
ч елов ек
чувственный,
по
нескольку
раз
на
де нь
спускался
во
двор ,
куд а
выходили
окн а
же нског о
к орп уса,
к
водоему,
где
узницы
по
утр ам
стирали
белье.
Двор
был
перегорожен
пополам
решетк ой ,
но
не
настолько
ча стой,
чтоб ы
рук и
не
мо гли
обменяться
п ожа тьем
и
губы
слиться
в
поцелу е.
Под
покровом
снисходительной
ночи
к
решетке
приникали
пары .
В
таких
с лучая х
Бротто
с кро мно
отходил
к
лестнице
и,
усевшись
на
с тупе ньке ,
доставал
из
кармана
своего
коричн евого
с юртука
томик
Лукреция.
При
свете
фонаря
он
про­
ч ит ывал
несколько
сурово-утешительных
изречений:
„Sic ubi non
erimus...
Когда
мы
перестанем
су ществ ов1ат ь,
ничто
уже
не
будет
в
сост оян ии
волновать
нас,
д аже
небо,
з емля
и
море,
смешавшие
вое ди но
вс е,
что
от
них
осталось../4 Но,
упиваясь
эт ой
высокой
мудростью,
Бротто
все
же
завидовал
безумию
вар навит а,
скры­
вавшему
от
н его
в селе нну ю.
Террор
ус илива лс я
с
каждым
меся цем.
Еженощно
пьяные
тю­
ремщики,
обходя
со
своими
сторожевыми
псам и
камеры,
разносили
обвинительные
акты,
выкрикивали
хри плы м
голосом
имена
и
фамилии,
154


коверкая
их,
будили
за кл юче нных
и,
из -за
двадцати
намеченных
жертв,
повергали
в
сме рте льны й
ужас
двести
человек.
По
к ори­
дорам,
полным
кровавых
тене й,
каждый
день
проходили
без
единой
жалобы
двадцать,
тридцать,
пятьдесят
осужденных:
стариков,
же н­
щин,
юно шей,
столь
различных
по
о бщест венно м у
пол ож ению,
ха­
рактеру,
убежд ени ям ,
что
невольно
возникал
вопрос,
не
по
жребию
ли
их
отобрали.
А
узники
п родолжа ли
играть
в
карты,
пи ть
бургундское,
с трои ть
всякие
пла ны,
ходить
по
ноча^м
на
свидания
к
ре шет ке.
Население
тюрьмы,
почти
цел ико м
обновившееся,
состояло
теперь,
г лав ным
обр азо м,
из
„фанатиков64 и „ б е ше ных66 .
Тем
не
менее
камера
восем­
на дца ти
все
еще
сл ужил а
приютом
изысканного
обращения
и
хо­
рошего
тона
и
сохраняла
сво й
пр е жний
о блик:
за
иск л юч ением
дв ух
арес тан тов ,
г р аждан
Иаветта
и
Белье,
недавно
переведенных
из
Люксе мбу р га
в
Консьержери
и
п о дозр ев аемых
в
то м,
что
они
„ба­
ра ны 66,
то
ес ть
шпионы,
все
ос тальн ые
бы ли
люд и
поря дочн ые ,
относившиеся
друг
к
другу
с
доверием.
В
эт ой
камере
праздновали
с
бокалами
в
рука х
вое н ные
успехи
республики.
Там
нашлось
и
несколько
поэ т ов,
которых
всег да
можно
встретить
в
обществе
ничем
не
занятых
людей.
Наиболее
иску сн ые
сочи ня ли
оды
в
честь
п обе­
доносной
Рейнской
армии
и
с
паф о сом
де клам и ров али
их.
Им
шумно
рук опле ска ли .
Один
ли шь
Бротто
весьма
умеренно
похваливал
и
по бед ител ей
и
их
певцо в.
—
Еще
со
времени
Гомера,—заметил
он
одн а жды ,—ср еди
поэтов
наблюдается
странная
мания
во спев ать
вои но в.
Война
—не
искусство,
и
т олько
случай
р ешает
судьбу
сражения.
Из
дв ух
одинаково
г лу­
пых
полководцев,
дейст в у ющих
д руг
п ротив
друга,
од ин
неизбежно
должен
оказаться
победит ел ем.
Будьте
готовы
к
тому,
что
ра но
или
поздно
какой-нибудь
из
эт их
солдафонов,
к ото рых
вы
обо­
жествляете,
проглотит
вас
всех,
как
в
б асне
жур а вль
глот ае т
ля­
гушек.
Тогда-то
он
в
самом
д еле
станет
богом.
Ибо
бог и
познаются
по
их
аппетиту.
.
Бротто
ник огда
не
тро гала
слава
о ружи я.
Он
нисколько
не
рад ов ался
победам
ре спуб лики,
к оторы е
еще
раньше
пред вид ел.
Ему
не
нра вилс я
политический
строй,
укреплявшийся
с
каждой
новой
победой.
Он
был
недов ол ен.
Оснований
к
этому
б ыло
бол ьше
чем
достаточно.
Однажды
утро м
за ключе нн ым
сообщили,
что
комиссары
Ко ми­


тета
общественной
безопасности
п рои зв едут
у
них
обыск,
причем
будут
отобраны
ассигнации,
зо лотые
и
сер еб р яные
в ещи,
но жи,
нож ницы;
что
та кие
обыс ки
уже
были
произведены
в
Лю ксембу р ге
и
что
там
забрали
пись ма,
бумаги,
книги.
Каждый
пост ар ался
найти
укромное
местечко
и
спрятать
туда
то,
что
ему
бы ло
дороже
всего.
Отец
Лонгмар
охапками
снес
свою
за щи ти тел ьную
р ечь
к
водосточной
трубе
и
засунул
ее
в
жолоб.
Бротто
зарыл
своего
Лу к реция
в
пепел
кам ина.
Ког да
ко йиссар ы
с
трехцветными
лен там и
на
шее
явились
для
о быска,
они
на шли
ли шь
то,
что
заключенные
соч ли
нужным
ос­
тавить
для
них.
После
их
уход а
отец
Лонгмар
ки н улся
к
жолобу
и
по­
добрал
ос та тки
защитительной
реч и,
сильно
пострадавшей
от
ветра
и
воды.
Бротто
вытащил
из
камина
своего
Лукреция,
черного
от
сажи.
„Будем
наслаждаться
на ст оящим
часом,—решил
он,—так
как
по
н екот орым
признакам
я
вижу,
что
времени
в
нашем
рас поряж е-
нии
уже
о чень
ма ло“.
В
теплую
прериальскую
н очь,
когда
над
тюремным
двор ом
в
побледневшвхМ
небе
св ерк ал
серебром
двурогий
месяц,
старый
от­
купщик
сиде л
на
ст упе ньке
каменной
лестницы,
перечитывая,
по
о быкно вени ю,
Лукреция,
как
вдруг
его
окликнул
женский
голос,
очаровательный
голос,
показавшийся
ему
со всем
не знако мым .
Бротто
спустился
во
дво р,
и
увидал
за
решеткой
ж енску ю
фи гур у:
он
не
узнал
ее,
так
же
как
и
голоса,
но
по
из я щным
и
{неясным очертаниям
она
на поми на ла
ему
вс ех
же нщи н,
к оторы х
он
люб ил.
Лунный
свет
Заливал
ее
л азурью
и
серебром.
Вдруг
Бротто
узнал
миловидную
актрису
с
ул ицы
Фейдо,
Роз у
Тев енен.
—
Вы,
д итя
мо е?
Какая
жес то кая
радость
—видеть
вас
здесь!
Д авно
ли
и
поче му
вы
находитесь
тут?
—
Со
вчерашнего
дня.
Она
прибавила
шопотом:
—
На
мен я
донесли
как
на
роялистку.
Меня
обвиняют
в
том ,
что
я
пр иним ала
участие
в
заговоре,
имев шем
целью
освободить
королеву.
Зная,
что
вы
Здесь,
я
ср азу
п остар ал ась
отыскать
вас.
Выслушайте
меня,
мой
друг...
вы
ведь
не
во зра жает е
против
того,
чтобы
я
называла
вас
так ?
У
ме ня
ес ть
знакомства
|среди людей
с
п олож ен ием ...
Я
пользуюсь,
мне
рто
известно,
симпатиями
повсюду,
вплоть
до
Ком ите та
об щест венно го
спасения.
Я
заставлю
хлопотать
моих
д рузе й:
они
освободят
меня,
а
я,
в
свою
очередь,
освобожу
вас,
156


Но
Бротто
голос ом ,
в
к оторо м
Звучала
настойчивая
мольба,
стал
отговаривать
ее:
—
Во
имя
всего ,
что
вам
д орог о,
дитя
мое,
не
пре д принима йт е
нич ег о!
Не
пишите
никому,
не
ход ата йст вуй те
ни
пе ред
к ем!
Закли,“
наю
вас,
ни
о
чем
н икого
не
про сит е,
пускай
о
вас
забудут
совсем.
Так
как
она,
повидимому,
не
сознавала
важности
его
слов,
он
пр инял ся
умолят ь
ее
еще
сильн ее :
—
Хра н ите
молчание,
Роза,
пускай
вас
забудут:
в
э том
—спа­
сение .
Вс е,
что
попытались
бы
сделать
ваши
д руз ья,
только
ускорило
бы
вашу
гибель.
Старайтесь
выиграть
время.
Теперь
уже
остается
ждать
немного,
надеюсь,
сов сем
немного...
Но,
главное,
отк ажи те сь
от
мы сли
разжалобить
суд ей,
присяжных,
ка кого -н иб удь
Гамлена.
Это
не
люди,
это
—
н еодушев ле нн ые
предметы,
а
с
неодушевленными
предметами
бесцельно
вступать
в
объяснения.
Пускай
о
вас
за­
буд ут.
Если
вы
пос ле дуете
моему
совету,
друг
мой,
я
ум ру,
счастли­
вый
тем ,
что
спас
вам
жизнь.
—
Я
послушаюсь
ва с,—о тв ет ила
она.—Не
гов орит е
о
смерти.
Он
по жал
плечами:
—
Моя
ж изнь
ко нче на,
дитя
мо е.
А
вы
живите
и
будьте
сча­
стливы.
Она
в зяла
его
рук и
и
пр иж ала
их
к
груди:
—
В ыслу шайт е
меня,
др уг
мой...
Я
видела
вас
только
в
течение
одного
д ня,
и
все-т аки
вы
мне
не
безразличны.
И
есл и
то,
что
я
вам
скажу,
може т
хоть
немно го
привязать
вас
к
жизни,—знайте:
я
бу ду
для
вас
вс ем.. .
чем
вы
пожелаете.
И,
прильнув
к
решетке,
они
поцеловались.
XX
о
время
одного
из
продолжительных
заседаний
Трибу­
н ала
Эв арис т,
сид я
на
судейской
скамье
в
душном
воз дух е,
размышляет,
закрыв
гла за:
„Злодеи,
заставившие
Марата
прятать с я
по
те мным
углам,
превратили
его
в
ночную
птицу,
пт ицу
Минервы,
чье
око
на­
стигало
заговорщиков
м
во
мраке.
Теперь
хо л одный
и
спокойный
вз ор
голубых
гл аз
видит
насквозь
в рагов
республики
и
разоблачает
157


й З^е пйи ков
с
проницательностью,
к ото рой
не
знал
даже
Дру г
Па род а,
уснувший
навеки
в
саду
Корде л ьеров .
Новый
спаситель,
не
менее
ревностный,
но
еще
более
прозорливый,
чем
первый,
замечает
то,
чего
никто
не
замечает,
и
его
поднятый
перст
с еет
вокруг
ужас.
Он
различает
мельчайшие,
неу ло вим ые
оттенки,
отделяющие
зло
от
добра,
порок
от
доб ро детели;
не
будь
его ,
их
бы
см ешива ли
в
уще рб
отечеству
и
свободе;
он
проводит
тонкую,
прямую
черту,
вне
кот орой
направо
и
налево
только
заблуждение,
пре ступ лен ие
и
злодейство.
Не по дку пный
разъя сняет,
как
служат
внешнему
врагу
те,
к оторы е
в падаю т
в
крайности
или
обн аруж ив ают
чрез ме рну ю
с лабос ть;
те,
кто
пре след ует
религио зны е
ку льты
во
имя
разума),
и
те,
кто
во
имя
р елиг ии
оказывает
сопротивление
законам
рес п уб­
л ики.
Не
в
меньшей
степени,
чем
негодяи,
уби вши е
Ле- Пе льт ье
и
Марат а,
служат
внеш не му
врагу
те,
кто
воздает
им
бо жеские
почести,
с
целью
набросить
тен ь
на
их
па м ять.
„Агентом
з агр аницы
яв ляет ся
всякий,
кто
не
признает
для
себя
обя зат ель ными
идей
пор ядк а,
благоразумия
и
своевременных
мероприятий;
агентом
заграницы
являет ся
и
тот,
кто
бро сае т
вы зов
нравам,
оскорбляет
доб ро детель
и
в
сво ей
чудовищной
разнуздан­
ности
отрицает
бо га.
Ф а нат ики- с вяще нники
заслуживают
см ерт и;
но
есть
и
контрреволюционный
способ
борьбы
с
фанатизмбм;
в
ины х
случа ях
отречение
бывает
преступным.
Че лове к
умеренный
гу­
бит
ре спуб лику,
неистовый
тоже
губит
ее.
„О страшные обязанности судьи,
указанные
мудрейшим
из
лю­
де й!
Уже
надо
пор ажат ь
не
одних
только
аристократов,
ф еде ра­
листов,
злодеев-орлеанистов,
эт их
явных
врагов
оте чес тв а.
За г0“
в орщ ик,
аген т
заграницы
—Протей,
принимающий
всевозможные
ли­
ч ины.
Он
прикидывается
п ат риотом ,
революционером,
врагом
ко­
роле й;
он
уверяет,
б удто
его
сердце
бьется
для
одн ой
ли шь
с вобо ды;
он
возвышает
гол ос
и
повергает
в
тр епет
врагов
республики:
это
—
Данто н;
его
неистовые
выступления
п лохо
прикрывают
его
гнусную
умеренность,
и,
в
к онце
концов,
всем
становится
ясной
его
про­
дажность.
ЗаговоРШик5
аг ент
заграницы,—
это
тот
красноречивый
заика,
который
первым
прикрепил
к
сво ей
шляпе
революционную
к ока рду;
это
тот
памфлетист,
ко торы й
с
же сток ой
и рони ей
п ри­
мерного
г р ажд анина
называл
с ебя
„прокурором фонаря“: это
— Ка­
ми ль
Демулен.
Он
выдал
себя,
защ ищая
изменников-генералов
и
настаивая
на
совершенно
неуместном
м и лосер дии
при
назначении
158


ка ры.
Зт0
—
Филиппо,
это
— Геро,
Это
—
презренный
Лакруа.
Заговор­
щи к,
агент
з агран ицы ,— это
оте ц
Дюшен,
унижающий
свободу
своей
подлой
демагогией,
Дю шен,
чья
отвратительная
клевета
в ну шила
многим
сочувствие
даж е
к
Ан туан ет те,
рто
Шометт:
правда,
сто я
во
гла ве
Ко мму ны,
он
выказывал
се бя
человеком
кротким,
доступным,
уме рен ным ,
бл агожела тель ным
и
добродетельным,
но
он
был
атеис­
то м.
Заговорщики,
агенты
заграницы,—это
все
санкюлоты
в
кра сн ых
кол паках ,
карманьолах,
в
деревянных
башмаках,
старавшиеся
во
что
бы
то
ни
стало
перещеголять
якобинцев
па три отизм о м.
З аго­
ворщик,
агент
заграницы,—это
Анахарсис
Клоотс,
защитник
рода
человеческого,
осуж ден н ый
на
см ерть
м она рхия ми
вс его
мира :
но
от
не го
можно
было
ожидать
всего:
вед ь
он
п русс ак.
„Теперь все эти злодеи,
неистовые
и
умеренные,
все
эти
измен­
н ики,
Дан то н,
Демулен,
Гебер,
Ш оме тт,
погибли
на
плахе.
Р еспу б­
лик а
спасена;
согласный
хор
похвал
несет ся
из
всех
ко ми тетов ,
из
все х
н ародны х
собраний
навстречу
М аксим илиа ну
и
Горе.
Добрые
граждане
вос клиц ают:
„Достойные
представители
сво бод н ого
на­
ро да,
тще тно
сыны
Ти та нов
подняли
высокомерную
гла ву:
бл аго­
детельная
Гора,
покровитель
Синай,
из
твоих
ки пящ их
н едр
изошла
спасительная
молния...“
„В этом хоре известная часть похвал приходится и на долю
Т ри буна ла.
Как
приятно
быть
д обро де те льньш
и
как
любе зн а
сердцу
неподкупного
судьи
признательность
общества!
„Но,
вместе
с
тем,
может
ли
по дли нный
патриот
не
изумляться
и
не
испытывать
тревоги?
Ка к!
Знач ит >
Ддя
то го,
чтобы
предать
интересы
на рода,
бы ло
недо ста точ но
Мирабо,
Лафайета,
Байи,
Пе-
тиона,
Бриссо?
Понадобились,
оказывается,
еще
и
те,
кто
изобли­
ча ли
эт их
и зм еннико в.
Как!
Все
эти
люди,
совершившие
революцию,
сделали
это
только
для
тог о,
чтоб ы
ее
пог убит ь?
Эти
великие
вдох но ­
вители
великих
дней
подготовляли,
вкупе
с
Питтом
и
Кобургом,
воцарение
династии
Орлеанов
или
опеку
над
Людовиком
XVII? Как!
Дантон
это
был
Монк?
Как!
Шометт
и
гебертисты,
еще
более
вероломные,
чем
федералисты,
кот оры х
они
отправили
на
гильотину,
Замышляли
гибель
государства?
Но
среди
тех,
кто
толка ет
в
о бъ­
яти я
смерти
вероломных
Дантонов
и
вероломных
Шометтов,
не
найдут
ли
завтра
голубые
гла за
Робеспьера
еще
более
вероломных?
Где
же
оборвется
п ро ниц атель но сть
Неподкупного
и
ом е рзит ельн ая
ц епь
п реда ющих
друг
друга
предателей?
159


XXI
М
ежду
тем
Жюл и
Гамл ен,
в
своем
бутылочного
цвета
кар-
ри ке,
ежедневно
отправлялась
в
Люксембургский
сад
и
там,
с идя
на
скамье
в
конц е
аллеи,
поджидала
минуту,
когда
ее
люб ов ник
покажется
в
«одном из слуховых окон
дво рца .
Они
обменивались
знаками,
раз г овар ивая
на
немом
языке,
к ото рый
са ми
(изобрели .
Та ким
путем
ей
стало
известно,
что
за­
ключенный
помещается
в
д овольн о
сносной
камере,
в
приятной
ко м­
пании,
что
юн
нуждается
в
одеяле
и
в
грелке
и
что
он
нежно
лю бит
свою
подругу.
Не
о дна
Жюли
высматривала
любимое
л ицо
в
окнах
дв о рца,
пре вра щ енно го
в
тюрьму.
Рядом
с
ней
м оло дая
мать
не
сводила
взоров
с
одного
окна,
и,
как
только
оно
открывалось,
она
подн имал а
как
мо жно
выше
младенца,
ко тор ого
д ер жала
на
рука х.
Старая
дам а
в
кружевной
вуали
но
целым
часам
неподвижно
сидела
на
складном
стуле,
в
тщетной
надежде
увид а ть
хотя
бы
на
мгновение
с ына,
который,
что бы
не
растрогаться
при
в иде
ма тер и,
занимался
мет а­
нием
дис ка
на
тюремном
дворе
до
тех
пор ,
пока
не
закрывали
сада.
Во
время
этих
долгих
ожиданий,
и
в
ясную
и
в
дождливую
п ого ду,
на
со седней
с
Жю ли
скамейке
располагался
пожилой,
до­
вольно
п олны й,
чрезвычайно
опр ят но
одетый
мужчина,
то
игравший
б рел оками
и
т абакер ко й,
то
разворачивавший
га зету,
которую,
од­
нако,
н ико гда
(не читал .
Он
был
о дет
по
ст ар инной
мо де:
тре уголк а,
отделанная
золот ым
галуном,
красно-фиолетовый
фрак
и
гол убой
в ышит ый
серебром
жилет.
Он
пр оиз водил
весьма
почтенное
впе ­
чатление.
Су дя
по
ф лей те,
конец
которой
торчал
у
него
из
кармана,
он
был
музыкантом.
Ни
на
минуту
не
спускал
он
глаз
с
переодетого
юноши,
беспрестанно
улыбался
ему
и,
как
только
з амеч ал,
что
тот
собирается
уходить,
тоже
поднимался
и
следовал
за
ним
на
ра с­
стоянии.
Несчастную,
одинокую
Жю ли
трог ало
тайное
сочувствие,
кот орое
проявлял
к
ней
этот
старик.
Однажды,
когда
она
выходила
из
сада,
незнакомец
подошел
к
ней
и,
раскрыв
свой
огромный
к расн ый
зонт,
ибо
накрапывал
дождь,
по прос ил
разрешения
ук рыть
ее
от
непогоды.
Она
тихо
от­
ветила
св оим
ясным
голосом,
что
с оглас на.
Но , % услыхав этот голос
и
почувствовав,
быть
может,
неуловимый
запах
же нщ ины,
он
по-
160


спешно
удалялся,
оста в ив
Жюли
мокнуть
под
проливным
дождем;
она
поняла
все
и,
хотя
на
душе
у
нее
бькто
невесело,
не
могла
удер­
жаться
от
улыб ки.
Жюли
жила
в
мансарде
на
ул ице
Шерш-Миди
и
выдавала
се бя
За
приказчика-суконщика,
ищу щ его
места:
вдова
Гам лен ^
убедившись,
н акон ец,
что
ее
дочь
н игде
не
подвергается
та кой
опасности,
как
у
нее
в
доме,
постаралась
поселить
молодую
женщину
под аль ше
от
Тионвилльской
площ ад и
и
от
сек ции
Нового
Моста
и
помогала
ей,
по
.м ере
воз м ожнос ти,
продуктами
и
б ел ьем.
Жю ли
гот ов ила
себ е
скромный
об ед,
ход ила
в
Лю кс ем бургски й
сад,
чтобы
взглянуть
на
сво его
возлюбленного,
и
возвращалась
к
се бе
в
конуру;
одно­
об ра зие
жиз ни
немного
усыпляло
ее
горе ,
и,
так
как
она
б ыла
молода
и
сильн а,
то
всю
н очь
сп ала
г лубоки м
сном .
Смелая
по
характеру,
побывавшая
во
всяк их
переделках
и,
пожалуй,
чувствовавшая
себ я
свободнее
благ ода ря
своему
мужскому
костюму,
она
отправлялась
ино гда
по
веч ерам
к
продавцу
ли мо нада,
торговавшему
под
вы­
веской
„Красного Креста“
на
улице
Дюфур,
где
соби ра лись
всякие
люд и
и
женщ ины
вольного
п ов еде ния.
Там
она
читала
га зеты
и
иг рала
в
триктрак
с
каким-нибудь
сидельцем
лавки
или
во енны м,
пускавшим
ей
дым
из
тру бки
прямо
в
нос .
В
эт ом
заведении
пил и,
играли
в
карты,
занимались
лю бовь ю,
и
драки
были
там
обы чны м
явлением.
Как-то
вечером
о дин
из
посетителей,
ус лыха в
на
улице
конский
топот,
приподнял
штору
и,
узнав
нач аль ни ка
националь­
ной
гвардии,
гр а жд анина
Анрио,
проскакавшего
галопом
со
сво им
шт або м,
процедил
сквозь
зубы:
—
Робеспьеровский
прихвостень!
При
э тих
словах
Жю ли
гром ко
ра схохо талась .
Но
какой-то
усатый
патриот
резко
п оложи л
это му
конец.
—
То т,
кто
позволяет
се бе
подобные
выражения,—гнусный
а ри­
стократ,
и
я
с
уд овол ьс тви ем
увижу,
как
его
голова
упадет
в
корзину
к
Самсону.
Да
буде т
в сем
известно,
что
генерал
Анр ио
честцый
патриот,
который
сумеет
в
с лучае
нужды
з ащити ть
Париж
и
Конвент.
Вот
этого-то
роялисты
и
не
прощают
ему.
И
в зглян ув
в
упо р
на
Жю ли,
продолжавшую
зал ив ать ся
смехом,
усач
прикрикнул
на
н ее:
—
рй
ты,
молокосос!
Смотри,
как
бы
я
не
влепил
тебе
та кого
пинка,
который
научит
тебя
относиться
с
уважением
к
патриотам.
Раздались
возгласы:
11 А.
Фр анс,
Боги
ж ажд ут.
161


—
Анрио
—
п ь яница
и
дурак!
—
Анрио
—
честный
якобин е ц!
Да
здравствует
Анрио!
Образовались
два
л агеря .
За вяз алась
дра ка,
кулаки
засверкали,
продавливая
шля пы,
столы
опрокинулись,
с така ны
разлетались
вдре­
безги,
ла мпы
погасли,
женщ ины
пр иня лись
пронзительно
визжать.
Жюли,
к
ко то рой
подступило
не скольк о
патриотов,
воор ужи лас ь
ск аме йко й,
но
бы ла
сбита
с
- ног
и,
защ ищ аясь,
стал а
царапаться
и
кусаться.
Ее
каррик
распахнулся,
и
из
разорванного
жабо
вы глян ула
тр епещ у щая
груд ь.
На
шум:
пр иб ежал
патруль,
и
м олода я
аристо­
кратка
еле
ускользнула
из
рук
жандармов.
Каждый
де нь
п ер епо лне нные
телеги
ув оз или
осу ж денных.
—
Не
могу
же
я
д опу ст ить,
что бы
они
казнили
моего
в озл юбле н­
н ого
!—
г ово рила
Ж юли
мат ери .
Она
решила
ходатайствовать,
хлопот ать ,
по йти
в
комитеты,
в
канцел яр ии,
к
народным
представителям,
к
судьям
—
всюду,
к уда
т олько
понадобится.
,У нее не было женского платья.
Ма ть
дос тала
для
нее
у
гражданки
Блез
полосатое
платье,
косынку,
кружевной
чепец,
и
Жюли
в
же нс ком
и
патриотическом
наряде
отправилась
к
судье
Ренодену,
в
сырой
и
мрачный
дом
на
улице
Мазарини.
Вся
дрожа,
поднялась
она
по
деревянной,
выложенной
и зраз-
цами
л естниц е;
судья
принял
ее
в
невзрачном
кабинете,
все
убран­
ст во
к ото рого
с остоя ло
из
соснового
стол а
и
двух
со л омен ных
стульев.
Обо и
клочьями
висели
на
стена х.
Реноден,
с
черными,
слипшимися
во ло сами,
с
угрюмым
взглядом,
с
поджатыми
губами
и
выступающим
вперед
подбородком,
знаком
предложил
ей
говорить
и
м олча
вы­
слушал
ее.
Она
сказала,
что
она
сестра
гр ажд анина
Ш асса ня,
заключенного
в
Люксембургскую
тюрьму,
изложила
как
могла
искуснее
обстоя­
тельства,
при
которых
он
был
арестован,
изобразила
его
несчастной,
ни
в
чем
неповинной
жертвой,
проявила
огромную
на стой чи во сть.
Он
был
равнодушен
и
непоколебим.
Заплакав,
она
с
м оль бою
упала
к
его
ногам.
Как
то лько
он
увидел
слезы,
его
ли цо
изменилось:
красновато­
черные
гл аза
з аго р елись
огнем,
огромные
синие
ч елю сти
задвига­
лись,
точно
он
хотел
освежить
слюной
пересохшее
горло.
—
Гр аж дан ка,
все
необ хо д имое
буд ет
сделано.
Не
бесп око йт есь .
И
распахнув
дверь,
он
втолкнул
просительницу
в
маленькую
ро­
зовую,
с
расписанными
простенками
гостиную,
где
был и
фарф ор ов ые
162


групп ы,
золоче ны е
стенные
часы
й
канделябры,
глубокие
кресла,
д авай
с
гобеленом,
изображавшим
сцену
из
пастушеской
жизни
по
рисунку
Буш е.
Жю ли
б ыла
готов а
на
все,
ли шь
бы
спасти
своего
люб о вник а.
Ре нод ен
действ ов ал
грубо
и
быст ро .
К огда
она
поднялась,
оп ра­
вляя
нарядное
плат ье
гражданки
Э^оди?
ее
взгляд
в ст рет ился
с
его
ж ес токим
и
насмешливым
взглядом;
она
тотчас
же
почувствовала,
что
прине сла
б еспол езную
жертву.
—
Вы
о бещал и
мне
о сво боди ть
брата,—сказала
она.
Он
усмехнулся.
—
Я
сказал
тебе,
гражданка,
что
все
необходимое
бу дет
сд е­
лано,
то
есть
что
с
твоим
бр атом
поступят
по
за кон у,
ни
больше,
ни
меньше.
Я
сказал
тебе,
чтобы
ты
не
бесп око ила сь ,
и
чего
тебе
бе спо кои тьс я?
Революционный
трибунал
всегда
справедлив.
Ей
хотелось
кинуться
на
него,
искусать
его,
выцарапать
ему
гл аза.
Но
сознавая,
что
эт им
она
ок онч ате льно
погубила
бы
Фор­
тю не
Ш ассаня,
она
стремительно
вышла
из
комнаты
и,
поспешно
в ерн ув шись
к
себ е
в
мансарду,
сбросила
оскверненное
платье
Элоди.
И
всю
но чь
напролет
она
пр оплак ала
от
яро сти
и
горя.
На
другое
у тро,
придя
в
Люксембург,
она
у вид ала,
что
сад
закят
жандар мам и,
в ыг оняющим и
отт уда
женщин
и
детей.
Часовые,
р асст авленные
в
'аллеях,
не
п оз воляли
прохо жи м
переговариваться
с
заключенными.
Молодая
мать,
приходившая
каждый
де нь
с
ре­
бенком
на
рука х,
сооб щ ила
Жю ли,
буд то
но сят ся
слухи
о
з агов оре
в
тюрьмах
и
бу дто
женщин
обви няю т
в
том,
что
они
собирались
в
с аду
с
цель ю
вызвать
в
народе
движение
в
п ользу
аристократов
и
изм енник ов .
XXII
В
незапно
в
Тюильрийском
саду
выросла
г ора.
Небо
без­
облачно.
Максимилиан
в
го лубом
фраке
и
желтых
панта­
лона х,
с
б укет ом
колосьев,
васильков
и
мако в
в
рук е,
шествует
впереди
своих
товарищей.
Он
всходит
на
гору
и
возвещает
умиленной
рес п убли ке
бога
Жан-Жака.
О
чистота!
О
кр отост ь!
О
вер а!
О
античная
простота!
О
слез ы
сострадания!
О
б лагод атн ая
рос а!
О
милосердие!
О
бра тс кое
единение
людей!
и*
163


Т щетно
подымает
еще
св ой
ом е рзите льны й
лик
безбожие:
М ак­
симил иан
хв ат ает
факел;
пламя
по жир ает
чудовище,
и
на
смену
ему
яв л яется
муд рос ть,
одной
рукой
указуя
на
неб о, ia другой держа
венец
из
зве зд.
На
помосте,
возведенном
напротив
Тюильрийского
дворца,
Эва­
рист,
сре ди
растроганной
толпы,
проливает
сл езы
ра дос ти
и
благо­
дарит
бога.
Он
в идит,
что
наступает
эра
блаженства.
Он
вздыхает:
—
Наконец-то
мы
будем
счастливы,
ч исты
и
невинны,
есл и
только
злодеи
не
станут
нам
п оп ерек
пути.
У вы,
злодеи
стали
по пе рек
пути.
Ну жны
еще
казни ;
ну жно
еще
про лива ть
пот окам и
не чисту ю
кровь.
Три
дня
спустя
после
празднования
нового
с оюза
и
пр им ир ения
неб а
с
зе млей
Конвент
издает
пр ериал ьск ий
закон,
отм ен яю щий
с
чудовищным
благоду­
шие м
все
обычные
зак он ные
формы,
в се,
что
еще
со
времени
справедливых
римлян
б ыло
придумано
для
за щиты
з ап одозре нн ой
невинности.
Отныне
нет
ни
след ст вия ,
ни
допросов,
ни
свидетелей,
ни
защитников:
любовь
к
.отече ст ву
з амен яет
все.
Обвиняемый,
хороня
у
се бя
в
груди
св ое
преступление
или
сво ю
невинность,
молча
проходит
ми мо
судьи-патриота.
И
за
это
вр емя
(нужно ра­
зобраться
в
его
деле,
порою
сложном,
нередко
запутанном
и
темном.
Как
теперь
с уд ить?
Как
отл ичи ть
в
одно
мгновение
честного
ч ело­
века
от
з лодея ,
патриота
от
врага
ро дины ?
После
минутного
замешательства
Гамлен
пон ял,
в
чем
со сто ит
о тныне
его
дол г,
и
приспособился
к
своим
новым
обязанностям.
Он
видел
в
со к ращ ении
процедуры
истинное
воплощение
того
спа­
сител ьно г о
и
гроз ного
пра в осуди я,
исполнителями
к оторого
яв ляютс я
не
ученые
буквоеды,
неторопливо
взвешивающие
на
своих
устарелых
вес ах
все
доводы
за
и
против,
но
санкюлоты,
руководствующиеся
па трио тиче с ким
озаре|нием
и
п остига ющ ие
ист ину
в
мгновение
ока.
Между
тем
как
защи та
и
меры
предосторожности
погубили
бы
вс е,
пор ывы
чес тн ого
сердца
все
спасают.
Надлежало
следовать
внуше­
ния м
природы,
этой
доброй
матери,
которая
никогда
не
оши ба етс я;
надо
было
судить
сердцем,
и
Гамлен
взывал
к
тен и
Жан-Жака:
„Вдохнови
меня,
доб ро детель н ый
муж,
на
любовь
к
людям
и
на
рев нос тное
служение
делу
их
возрождения
!“
Большинство
его
товарищей
ис пыт ыва ло
то
же,
что
и
он.
Эт0
был и
по
преимуществу
лю ди
простые,
и,
когда
проц е ссуа льн ые
Ш


фор мы
упростились,
онп
п очув ств ов али
себ я
превосходно.
Сокращен­
ное
судопроизводство
удов ле твор яло
их.
Его
уск орен ны й
те мп
пе
сму­
щал
их.
Они
о свед ом лял ись
то лько
об
уб ежд ен иях
обвиняемых,
не
до пуская ,
что
можно,
не
будучи
злодеем,
мы с лить
иначе,
чем
они.
Так
как
они
полагали,
что
о бладаю т
и стино й,
мудростью,
высшим
бла гом ,
то
пр ипис ыва ли
св оим
противникам
заблуждения
и
зло.
Они
чувствовали
себ я
силь ными:
они
воочию
зр ели
бога.
Они
воочию
зр ели
бога,
эти
присяжные
Революционного
тр и­
бу на ла.
Верховное
с ущест во,
признанное
Максими лиано м,
пл аменем
спускалось
на
них.
Они
любили,
они
веровали.
Кресло
подсудимого
за м енили
большим
помостом,
на
котором
мо гло
поместиться
пятьдесят
человек:
теперь
судили
только
целыми
партиями.
Общественный
обв и ни тель
сое дин ял
в
одно
де ло
и
об ви­
н ял,
как
сообщников,
людей,
которые
н ере дко
встречались
в
первый
раз
в
Т рибун ал е.
С
ужа са ющей
легкостью,
на
которую
ему
давал
пр аво
прер иаль ски й
закон,
Три бун ал
разбирал
дела
о
мнимых
тю­
ремных
заг ово ра х,
следо вав ши х
по
времени
за
о су ждени ем
дантони-
стов
и
Коммуны
и
пристегнутых
к
ним
п утем
всевозможных
ух ищ ре­
ний
из в оротлив ой
мыс ли.
Чтобы
констатировать
bi них оба суще­
ственных
признака
организованного
на
заграничное
зол ото
загов ора
прот ив
р есп убли ки
—
неу мест ну ю
уме рен н ость
и
нарочитую
край­
ность,—
чтоб ы
видеть
в
них,
кроме
т ого,
преступление
дантонистов
и
преступление
геб1ерггистов,
во
глав е
их
поставили
еще
двух
обви­
няемых,
двух
совершенно
разных
же нщин:
вдову
Камиля,
очарова­
те льн ую
Люсиль,
и
вд ову
геб ер тис та
М ом оро,
однодневную
богиню
и
веселую
болтушку.
Обеих
ра ди
симметрии
заключили
в
од ну
и
ту
же
тюрьм у ,
где
они
вместе
плакали
на
одной
и
^гой же ка­
менной
скам ь е;
обеих
ради
с имме трии
отправили
на
эшафот,
рто
бы ло
слишком
остроумным
символом,
шедевром
равновесия,
измышленным,
в ероя тно,
какой-нибудь
прокурорской
душой,
но
чес ть
этого
изобре­
те ния
припис ыва л и
М аксим илиану ,
ртому
представителю
народа
при­
писывали
все
события,
сч а с тливые
или
несчастные,
происходившие
в
стране,—законы,
нравы,
см ену
времен
года,
урожаи,
эпидемии.
И
это
бы ло
за служ ен ной
н еспр аведл иво сть ю,
ибо
щуплый,
невзрач­
ны й,
чистенький
челов ек
с
кошач ьим
лицом
им ел
неограниченную
власть
над
народом...
В
этот
день
Трибунал
отправлял
на
тот
свет
участников
боль­
шого
тюремного
з агов ора,
око ло
тр ех
десятков!
заговорщиков;
из
Лю-
165


ксембу рг а,
чр ез выч айно
смир ны х
заключенных,
но
заведо мых
рояли­
ст ов
и
ф ед ералис тов .
Обвинение
целиком
покоилось
на
показаниях
единст ве нн ог о
доносчика.
Присяжные
совершенно
не
бы ли
зн а комы
с
делом:
они
не
з нали
даже
фам ил ий
за гов орщи ков .
Гамлен,
скользнув
взором
по
скамье
подсудимых,
увидал
среди
них
Ф ортю не
Шассан я.
Люб о вник
Жюли,
исх удав ший
за
время
до л гого
заключения,
бледный,
с
чертами
л ица,
казавшимися
резче
из-за
я ркого
освещения
судебного
за ла,
сохран ил
еще
час тиц у
присущего
ему
изящества
и
гордости.
Взо р
его
вст р етил ся
со
взором
Гамлена
и
загорелся
презрением.
Гамлен
п однялся ,
охв аче нны й
холо дно й
я рос тью,
попросил
с лова
и,
устремив
г лаза
на
бюст
древнего
Брута,
выс ивш ийс я
над
голо вам и
судей,
произнес:
—
Гражд анин
пр ед седате ль ,
хотя
между
одним
из
подсудимых
и
мно ю
существуют
уз ы,
которые,
но си
они
гласный
характер,
мо гли
бы
бы ть
сочтены
уз ами
родс тв а,
тем
не
менее
я
не
ходатайствую
об
отводе.
Оба
Бру та
не
требовали
для
се бя
отвода,
когда
ра ди
спасения
рес п убли ки
или
ра ди
дел а
св обо ды
им
пришлось
осудить
сына,
поразить
насмерть
приемного
от ца.
Он
снова
уселся
на
свое
место.
—
Какой
отъявленный
зл одей !—
процедил
сквозь
зу бы
Шассань.
Пуб лика
осталась
равнодушной
к
выступлению
п рис яжн ого,
то
ли
потому,
что
все м
уже
надое ли
возвышенные
характеры,
то
ли
по­
тому,
что
Гамлен
с лиш ком
легко
од ерж ал
верх
над
естественными
чувствами.
—
Гражданин
Гамлен,—сказал
председатель,—
по
точному
смы слу
за кона ,
вс який
от вод
должен
быт ь
зая влен
в
пись м енно й
форме
за
с утки
до
н ачала
пре ний.
Но
тебе
и
не за чем
было
делать
э то:
патриот-
присяжный
выше
вс ех
страстей.
Допрос
каж дого
подсудимого
п ро должа лся
не
больше
тр ех- чет ы­
рех
минут.
Обвинитель
требовал
с ме ртной
казни
для
всех .
Присяжные
высказались
за
нее
единогласно,
односложной
репликой
или
просто
кивком
головы.
Когд а
до шла
оче ред ь
до
Гамлена,
он
произнес:
—
Все
подсу димые
сознались
в
преступлениях,
а
за кон
не
до­
пус ка ет
никаких
толкований.
К огда
он
спускался
по
лестнице
суда,
его
остановил
юноша
лет
семнадцати-восемнадцати,
одетый
в
каррик
бутылочного
цв ета.
На
нем
была
круглая,
сдвинутая
на
зат ы лок
шляпа,
п оля
которой
об раз ова ли
чер ный
оре ол
вокруг
его
прекрасного
бледного
лица.
За-
166


городив
присяжному
дорогу,
он
крикнул
ему ,
голос ом ,
полным
ужа са
и
отчаяния:
—
3Л0 Де й!
Изверг!
Уб ийца !
Ра зи
и
меня ,
негодяй.
Я
—жен­
щина!
При ка жи
ме ня
арестовать
и
гильо тин и рова ть,
Каин!
Я
— твоя
сестра.
И
Жю ли
плюнула
ему
в
лицо .
Толпа
„вязальщиц^
и
санкюлотов
к
тому
времени
уже
не
отли­
чалась
п режней
рев олюцио нной
бдительностью:
их
патриотический
пыл
поостыл.
Вокруг
Гамлена
и
его
о бидч ика
произошло
ли шь
нере­
шительное
движение.
Жюл и
протиснулась
сквозь
куч ку
.любопытных
и
исчезла
в
сумерках.
XXIII
Э
вар ист
Гамлен
был
утом л ен
и
никак
не
мог
отдохнуть:
ночью
он
раз
двадцать
в незапн о
просыпался,
преследуе­
мый
кошм арам и .
Только
в
голубой
ком на те,
в
объятиях
рло ди,
ему
уда в алось
заснуть
на
н ес колько
часов.
Во
сне
он
разговаривал,
кричал
и
будил
ее,
но
она
не
понимала
©го
с лов.
Однаж ды
утром,
п осле
того
как
ночью
ему
приснились
Евме-
ниды,
он
проб уди лся,
измуч ен ны й
страшными
видениями
и
слабый,
как
ребенок.
Бледные
стрелы
з ари
уже
про низ ывал и
о кон ные
з ана­
веси.
Волосы
рвариста,
спутавшиеся
на
л бу,
черной
дымкой
застилали
ему
глаза:
Э Л°ДИ>
сидя
у
и згол овья ,
ос торожн о
отводила
назад
непо­
корные
пряди.
На
этот
раз
она
с мотре ла
на
не го
с
сестринской
нежностью
и
нос ов ым
п латк ом
вытирала
ему
со
лба
холодный
пот.
Тогда
он
вспомнил
прекрасную
с цену
из
Еврипидова
„Ореста“
—
ту,
что
он
набросал
для
сво ей
к арт ины,
которая,
закончи
он
ее,
могла
бы
стат ь
его
шедевром:
сцену,
где
несч аст ная
Эл ект Ра
уд а­
ля ет
пену,
выступающую
на
губах
у
брата.
И
ему
казалось,
что
Элоди
обращается
к
нему
кротким
г о ло сом: „Выслушай меня,
милый
брат,
п ока
фурии
не
отняли
у
тебя
рассудка../
„И все-таки,— думал
он,—я
не
отцеубийца.
Напротив,
и менно
движ им ый
сыновней
любовью,
я
про лив ал
нечистую
кровь
врагов
моей
ро д ины".
167


XXIV
К
о ппа
не
было
этим
тюремным
з агов орам .
Еще
с орок
де­
в ять
чел ов ек
пос а дили
на
скам ью
подсудимых.
Морис
Бротто
занимал
почетное
mqcto в верхнем ряду направо.
На
нем
был
его
ко ри чне вый
сю ртук ,
который
он
накануне
тщательно
вы чист ил
и
за лата л
в
том
месте,
где
томик1
Лукреция
в
ко нце
ко нцов
протер
ды ру
в
кармане.
Рядом
с
Бротто
сидела
гр а­
жданка
Рош м ор,
накрашенная,
набеленная,
разряженная,
чудовищная.
Отца
Лонгм а ра
п осад или
между
нею
и
д евиц ей
Атенаис,
которая
вновь
обрела
в
Мадлонет
всю
све жест ь
ранней
юности.
Жандармы
п ригнал и
на
скамью
подсудимых
людей,
кото рых
ни кто
из
перечисленных
лиц
не
зна л
и
которые,
бы ть
может,
не
З нали
друг
друга,
что
не
мешало
объявить
соумышленниками
всех
Э тих
депутатов,
поденщико в,
бывших
дворян,
мещан
и
мещ анок.
Гр а­
жданка
Рошмор
заметила
Гамлена
на
скамье
пр ися жны х.
Х отя
он
ни
разу
не
ответил
на
ее
настойчивые
письма,
на]
ее
неоднократные
послания,
она
тем
не
менее
над еяла сь
и
с
над ежд ой
кинула
па
него
умоляющий
в зор,
стар аяс ь
пленить
и
растрогать
ег о.
По
холодный
взгляд
м олодог о
су дьи
разрушил
все
ее
и лл юзии.
Секретарь
прочел
обвинительный
а кт:
как
ди
мало
уд елялось
в
нем
вним ания
каждому
подсудимому
в
отде льн ости ,
однако
чтение
его
заняло
много
времени
из-за
б ольш ого
чис ла
обвиняемых.
Широ­
ки ми
штрихами
набрасывал
он
кар тину
заговора,
организованного
в
тюрьмах,
с
целью
ут оп ить
ре сп убли ку
в
крови
народных
пред­
с тав и телей
и
па рижс к ого
населения;
останавливаясь
на
отдельных
подсудимых,
акт
отм е чал:
„Один из наиболее опасных инициаторов этого гнусного заго­
вора,
некий
Бротто,
прежде
—
де з-И летт ,
отку пщи к
пода т ей
в
ца р­
ствование
т ирана,
рта
ли чнос ть,
даже
во
времена
т ир ании
выд е ляв­
шаяся
своим
развратным
повед ением,
является
наглядным
дока за­
тельством
то го,
что
распутство
и
безнравственность
—
в ели чай шие
враги
сво бо ды
и
счас тия
на родов :
дей ствите ль но ,
растратив
казенные
су ммы
и
расточив
в
кутежах
зн ачи те льную
часть
народного
достоя­
н ия,
э тот
суб ъ ект
вошел
в
сн ош ения
со
своей
бывшей
сожительни­
цей,
некоей
Ро шм ор,
чтобы
поддерживать
переписку
с
эмигрантами
и
изменнически
осведомлять
зарубежных
за гов орщик ов
о
состоянии
168


на ших
финансов,
о
передвижениях
наши х
во йск,
о
переменах
в
об­
щественном
настроении.
„Бротто,
который
в
это т
п ериод
своего
презренного
существо­
вания
сожительствовал
с
дев иц ей
А т енаис,
п рост итутк ой ,
подобранной
им
в
грязи
улицы
Фроманто',
без
в сяк ого
т руда
втянул
ее
в
св ои
планы
и
подговорил
к
конт рре волюци он ны м
выступлениям,
выра­
зившимся
в
бе сст ыдных
возгласах
и
непристойных
призывах.
„Несколько изречений этого зловредного человека ясно харак­
те ри зуют
его
гнусн ые
иде и
и
пагубную
цель.
Говоря
о
патриотиче­
ском
Т рибун ал е,
ны не
пр изва нном
покарать
ег о,
он
н агло
утвер­
жд а л: „Революционный трибунал похож на пьесу Вильяма Шекспира,
в
которой
самые
кровавые
сце ны
перемежаются
с
пошлейшим
шу-
товством“.
Он
неустанно
проповедывал
бе збо жие
как
наиболее
вер­
ное
средство
ослабления
и
развращения
н арода .
В
тюр ьме
Консьер-
жери,
где
он
содержался,
он
о плакив ал,
как
худшие
бедст вия ,
успехи
наших
доблестных
ар мий
и
старался
на в лечь
под озрен и е
па
полко­
водцев,
неоднократно
док аза вших
св ой
патриотизм,
п рип исыв ая
им
стремления
к
захвату
государственной
власти.
„Будьте готовы,— угро ­
жал
он
на
своем
ужасном
языке,
который
перо
не
решается
п ере­
дать,—будьте
готов ы
к
тому,
что
од ин
из
эти х
бряцателей
оружием,
кот оры м
вы
о бязан ы
сво им
спасение м,
проглотит
вас
всех,
как
в
басне
журавль
проглотил
лягушек^.
Дал ее
обвинительный
акт
г лас ил:
„Рошмор,
бывшая
дворянка,
сожительница
Бротто,
виновна
не
менее
его.
Она
не
только
переписывалась
с
заграницей
и
получала
денежную
поддержку
от
самого
Питта,
но
в
сооб щ еств е
с
подкуплен­
ными
л ицами ,
а
именно
Жюльеном
(из Тулузы)
и
Шабо,
и
с остоя
в
сношениях
с
бывшим
ба ро ном
де-Батцом,
она
совместно
с
э тим
Злодеем
изобретала
всевозможные
махинации
с
целью
понизить
курс
а кций
Индийской
компании,
что б !ы,
скуп ив
их
за'
бесценок,
поднять
затем
их
стои м ость
путем
противоположных
м ахи наци й,
нанося
таким
образом
вре д
собственности
частной
и
собственности
государствен­
но й.
Находясь
в
заключении
в
Бурбе
и
Мадлонет,
она
и
в
тюрьме
не
переставала
приним а ть
уча ст ие
в
за говора х,
в
биржевых
спеку­
л яция х,
одновременно
пытаясь
подкупить
судей
и
присяжных.
„Луи Лонгмар,
бывший
дворянин,
бывший
капуцин,
уже
давн о
при ним ал
уча с тие
во
всяких
гнусн остях
и
п рес тупле ни ях,
раньше
чем
решился
посвятить
себя
д елу
из мены,
за
что
и
привлекается
169


теперь
к
ответственности.
Ж ивя
bi постыдной связи с девицей Горкю,
именуемой
А т енаис,
под
одной
кровлей
с
Бротто,
он
является
сообщ­
ник ом
вышеназванной
дев ицы
и
бывшег о
дворянина.
Во
время
своего
заключения
в
Консьержери
он
ни
на
од ин
день
не
прекратил
писа­
ния
пасквилей,
посягающих
на
сво боду
и
на
общественное
сп о­
койствие.
„По поводу Марты Горкю,
именуемой
Ат ена ис,
уместно
будет
отметить,
что
п ублич ные
женщины
— величайший
бич
народных
нра ­
вов,
которые
они
о ск орбляю т,
и
п озор
для
общества,
к оторое
они
бесчестят.
Но
к
чем у
распространяться
об
омерзительных
престу­
плениях,
в
которых
подсудимая
са ма
бесстыдно
соз нает ся!./
Обвинительный
акт
переходил
затем
к
остальным
сорока
пяти
подсудимым,
которых
ни
Бротто,
ни
оте ц
Лонгмар,
ни
гражданка
Рошмор
совсем
не
знали,
е сли
не
считать
того,
что
кое - кого
из
ihhx
они
видали
в
тюрьмах,
но
которые
вместе
с
ними
бы ли
объявлены
соучас тни к ами
„гнусного заговора,
не
нах одя щег о
се бе
пр имер а
в
ле­
топ ися х
народов“.
Обвинительный
акт
требовал
смертной
казни
для
в сех
о бви­
ня емы х.
Первым
допросили
Бротто.
—
Ты
приним а л
уча с тие
в
заговоре?
—
Нет,
не
принимал.
В
только
что
оглашенном
обвинительном
акте
все
— ложь.
—
Вот
видишь:
ты
и
сейчас
злоумышляешь
против
Трибунала.
И
председатель
пер еш ел
к
гражданке
Рошмор,
отв еча в шей
на
все
во просы
отчаянным
протестом,
слезами
и
уловками.
Отец
Ло нгма р
всецело
положился
на
в олю
божию.
Он
даж е
не
захватил
с
собой
написанной
им
защитительной
речи.
На
все
предложенные
ему
в оп росы
он
от в ечал
с
полным
сам о­
отре че ние м.
Однако,
ко гда
пре дседат ель
назвал
его
капу ци но м,
в
нем
пробудился
преж ний
человек.
—
Я
не
капуцин,—сказал
он ,—
я
—
священник
и
чле н
ордена
варнавитов.
—
Это
одно
и
то
же,—благодушно
возразил
председатель.
От ец
Лонгмар
пос мот рел
на
него
с
возмущением.
—
Трудно
допустить
б олее
с тран ную
ошибку,
чем
смеше ние
капуцина
с
членом
ордена
варнавитов,
основанного
самим
апостолом
П авлом .
170


В
пу блике
раздались
хохот
и
шиканье.
От ец
Лонгмар,
пр иним ая
эти
насмешки
за
выражение
не согл а­
сия
с
ним,
заявил,
что
он
г отов
у мере ть
членом
святого
ордена
Варн ав ы,
од еян ие
к ото рого
он
нос ит
в
се рдц е.
—
Признаешь
ли
ты,—спросил
председатель,—
что
уч аств о вал
в
загов оре
вместе
с
девицей
Горкю,
име нуемо й
Ат ен аис,
которая
да­
ри ла
тебя
своими
пр езр енными
ласк ам и?
Отец
Лонгмар
устремил
к
не бу
скорбный
взор
и
ответил
на
Э тот
в опрос
мол ч анием,
выражавшим
изу мл ение
чистой
ду ши
и
серь ­
езн о сть
монаха,
оп ас ающе гося
всяких
суетных
слов.
—
Де вица
Г оркю, —
обратился
председатель
к
юной
Атенаис,—
признаешь
ли
ты,
что
участвовала
в
заговоре
с
Бротто?
—
Госп один
Бротто,— кротко
отв ет ила
он а,—
насколько
я
по­
нимаю,
делал
только
добро.
Побольше
бы
таких
людей
па
свете!
Я
не
з наю
человека
лучше
его.
Те,
кто
го во рит
о
нем
п ротив н ое,
Заблуждаются.
Вот
и
вс е,
что
я
мо гу
сказать.
Пр едседат ель
спросил
ее,
сознается
ли
она
в
то м,
что
нахо д и­
лась
с
Бротто
в
незаконном
сожительстве.
Пришлось
р азъ ясн ить
ей
Этот
тер ми н,
которого
она
не
по нимал а.
Когда
же
она
ураз ум ел а,
о
чем
идет
речь,
она
ответила,
что
остановка
б ыла
то лько
за
ним,
но
что
он
нико г да
не
предлагал
ей
этого.
В
триб уна х
послышался
смех,
и
председатель
пригрозил
девице
Горкю,
что
ее
^выведут из зала,
если
она
еще
раз
п озв олит
себ е
отв етит ь
с
та ким
цинизм ом .
То гда
она
назвала
его
ханжой,
постной
рожей,
рогоносцем,
обру­
ши ла
на
него,
на
судей,
на
присяжных
потоки
площадной
брани,
п родолж ая
неистовствовать
до
тех
пор,
п ока
жандармы
пе
стащили
ее
со
скамьи
и
не
уда лили
из
за ла.
Затем
председатель
кратко
допросил
остальных
подсудимых,
в
том
п орядке ,
в
каком
они
сидел и
на
ска м ьях.
Не кий
Наветт
отв е­
тил,
что
он
не
мог
бы ть
участником
заговора
в
тюрьме,
ибо
на хо­
д ился
там
вс его
четыре
дня .
Пр едседат ель
пр из нал
это
объяснение
Засл уж ивающи м
внима ния
и
попросил
гра ж дан
п рися жных
приня ть
его
к
св ед ению.
Некий
Белье
ответил
точно
таким
же
обр азом ,
и
пр едседат е ль
опя ть
обр ати лся
к
присяжным
с
замечанием
в
его
пользу.
Одни
ист олков ыв а ли
эту
благосклонность
судьи
как
след­
ствие
достохвальной
спра ве дл ив ости,
другие
же
считали
ее
наг рад ой
За
донос.
171


Сло во
в зял
заместитель
общественного
обвинителя.
Он
только
развил
осн ов ные
положения
обвинительного
ак та
и
поставил
следую­
щие
вопросы:
—
Доказ ан о
ли,
что
Морис
Бротто,
Лу иза
Р ошм ор,
Луи
Лонг­
мар,
Марта
Горкю,
именуемая
Атенаис,
Евсевии
Р оше,
Пьер)
Гюитон-
Фабюле,
Мар селин а
Де курт и
и
прочие
составили
з агов ор,
ср едств ами
к
дост иж ен ию
которого
были:
уби йс тва,
голод,
подделка
ас си гн аций
и
металлических
денег,
развращение
общественной
нравственности,
общественного
мнения
и
мятеж
в
тюрьмах,
а
целью:
гражданская
война,
роспуск
народного
представительства,
восстановление
коро­
л евской
власти?
Пр исяжн ые
удал ились
в
с ов ещател ь ную
комнату.
Они
едино­
гласно
пр изн али
виновными
в сех
подсудимых,
за
искл юч ение м
выш е­
названных
Наветта
и
Белье,
на
ко торы х
сначала
председатель,
а
за
ним
общественный
обв инит ел ь
указали
как
на
людей,
в
известной
м ере
непричастных
к
дел у.
Гамлен
мотивировал
св ой
п ригов ор
сле­
дующим
обр аз ом:
—
Виновность
подсудимых
совершенно
очевидна:
наказание
их
необ х од имо
для
бл ага
нации,
и
они
сам и
должны
желать
для
себя
сме ртн ой
ка зни
как
е динственно го
средства
искупить
св ою
в ину.
Пр едседат ел ь
о гл асил
п ригов ор
в
отсутствии
тех,
кого
он
не­
п осред ств ен но
касался.
В
дни
больших
пр о цессо в,
вопреки
требо­
ванию
за кон а,
осу ж денных
не
вводили
в
зал,
чтоб ы
об ъя вить
им
постановление
суда,—
очевидно
пот ом у,
что
оп асал ись
взрыва
отчая­
ния
со
стороны
такого
значительного
количества
людей.
Напрасный
страх,
ибо
в
то
время
пок орнос ть
жертв
не
имела
предела!
Секретарь
спустился
вни з
прочесть
приг ов ор:
его
выслушали
в
та­
ком
безмолвии
и
с
та ким
спо ко йст ви ем,
что
невольно
хотелось
с ра внить
эти
прериальские
жертвы
с
деревьями,
предназначенными
к
р убке.
Гр ажд анка
Рошмор
заявила,
что
она
беременна.
Сре ди
при­
сяжных
оказался
хи рург,
которому
по ручи ли
ос м отреть
ее.
В
обмо­
роке
ее
унесли
в
тю рь му.
—
Ах,—
с
со крушени ем
з амет ил
отец
Лонгмар,
—
эти
судьи
дос тойн ы
глубокого
сожаления;
их
душевное
с остоян ие
поистине
плачевно.
Они
путают
все
и
с меши вают
вар навит а
с
франци­
сканцем.
172


Казнь
должна
б ыла
совершиться
в
тот
же
день
у
заставы
Опро­
кинутого
Трона .
Ос уж денн ые,
к от орым
остригли
волосы
и
выре­
зали
ворот
с орочки,
ожидали
палача,
загнанные,
как
ско т ина,
в
не­
большое
по ме щение,
от де ленн ое
от
к анцеля рии
ст ек лянн ой
пере­
городкой.
Ког да
пр ибыл
со
своими
помощниками
палач,
Бротто,
спо ­
к ойно
читавший
Лукреция,
з аложи л
на
начатой
странице
за­
кл адку ,
захлопнул
книгу,
сунул
ее
в
карман
с юртук а
и
ск азал
варнавиту:
—
Ме ня
бесит,
п реп одобн ый
отец,
что
мне
уже
не
удастся
переубедить
в ас.
Мы
оба
сейчас
заснем
п ослед ним
сном,
и
я
не
смогу
дернуть
вас
за
рука в
и
ра збу дит ь,
чтобы
ск аз ать
вам: „Вот
в цди те,
вы
больше
ничего
не
чувствуете
и
не
сознаете:
вы
лишены
души.
То,
что
следует
за
жи знью,
ничем
не
о тл ич ается
от
того,
что
ей
пред шес тв ует
Он
хот ел
улыбнуться,
но
внезапно
ощутил
такую
острую
б оль
в
груди,
что
едв а
не
упа л
в
обморок.
Однако
он
продолжал:
—
Я
обнаружил
перед
вами
с вою
слабость,
от ец
мой:
я
люблю
жиз нь
и
расстаюсь
с
ней
не
без
со жале ни я.
—
Сударь,—кротко
ответил
монах,—обратите
внимание
на
то,
что,
хотя
вы
и
мужественнее
меня,
тем
не
м енее
смерть
повергает
вас
в
бол ь шее
смятение.
Что
же
это
озн ачае т,
кж
не
то,
что
я
вижу
св ет,
кото рого
вы
еще
не
видите?
—
А
может
быть,
это
о бъ ясняет ся
тем,—возразил
Бротто,—
что
я
сожалею
о
жизни,
которой
пользовался
лучше,
чем
вы,
ибо
вы
все
время
старались
сделать
ее
подобием
см ерти .
—
Сударь,—бледнея
сказал
отец
Л онгм ар,— се йчас
торжествен­
ная
минута.
Да
п омо жет
мне
господь!
Теперь
уже
ясн о,
что
мы
ум рем
без
пр ич аст ия.
Вероятно,
я
некогда,
пр инима л
святые
д ары
без
должного
тр епе та
и
благодарности,
если
неб о
отказывает
мне
в
них
сего дн я,
к огда
я
так
в
этом
нуждаюсь.
Теле ги
уже
ожидали
внизу.
Ос у жден ных
со
связанными
руками
усадили
вплотную
др уг
к
другу.
Рош мор,
у
кот орой
хирург
не
нашел
призна к ов
беременности,
втащили
на
оди н
из
возков.
Собр ав
после дние
силы ,
она
п ристал ь но
всматривалась
в
толп у
зрителей,
н аде ясь,
во пре ки
вс якой
надежде,
найт и
среди
них
спасителя.
Ее
глаз а
были
полн ы
мольбы.
Стечение
народа
бы ло
значительно
меньше,
173


чем
прежде,
и
с остоя ние
ум ов
мен ее
во збу жденно е.
Только
не­
сколько
же нщин
кр и чал и: „Смерть им!“ или издевались над теми,
кому
п ред сто яло
сейчас
ум е реть.
Мужчи ны
же
пожимали
пле чам и,
отворачивались
и
х ранил и
мо лчани е
не
то
из
ос торож но ст и,
не
то
из
ув ажения
к
з акон у.
Т репет
пробежал
по
толпе,
ког да
Атенаис
переступила
порог:
она
казал ас ь
со всем
р ебенко м.
Она
с клонила
голову
перед
монахом:
—
Го спо дин
кюре,—сказала
она,—дайте
мне
отпущение
грехов.
Отец
Л онгм ар
т ор жест венно
прошептал
слова
мо литв ы
и
за­
ко нч ил:
—
Дочь
моя,
вы
дошли
до
самого
уж асн ого
падения,
но
я
жел ал
бы
вознести
к
престолу
в севы шнег о
се рдц е,
столь
же
б ес­
хи трос тное ,
как
ва ше.
Она
ле гко
вп орхн ула
в
телегу
и
там,
выпр ям ившис ь,
гордо
в скину в
свою
детскую
го лов ку,
крикнула:
—
Да
здравствует
к ороль!
Она
сд елал а
Бротто
знак,
что
рядо м
с
ней
есть
мест о.
Бротто
помог
взобраться
В|арнавиту
и
затем
поместился
между
монахом
и
б есхи трост ной
девушкой.
—
Сударь,—
обратился
от ец
Лонгмар
к
философу-эпикурейцу,—
прош у
вас,
как
о
мило с ти:
пом олит есь
за
м еня
богу,
к
которого
вы
еще
не
веруете.
Как
знать:
быть
мо жет,
вы
даже
ближе
К
нему,
чем
я.
О дно
мгновение
может
все
решить.
Чтобы
стать
любимым
сыном
господа,
н ужно
не
более
секу нды.
По м о литесь
за
меня ,
с ударь .
Все
время,
пока
колеса,
ск р ипя,
катились
по
мостовой
обшир­
н ого
п ре дмес тья,
монах
и
с ерд цем
и
устами
твердил
отход ну ю.
Бротто
вспоминал
стихи
вдохновенного
певца
природы:
„Sic
ubi non erimus...“
Со
с вя за нными
руками,
подскакивая
при
каж дом
толч ке,
он
и
в
позо рн ой
те леге
сохранял
спокойную!
осанку
и
д аже
как
будто
старался
устроиться
по уд об нее.
Рядом
с
ним
Ат е наис,
гордая
т ем,
что
ум ир ает
так
же,
как
королева
Франции,
окидывала
высокомерным
в згл ядом
толпу,
и
старый
откупщик,
с
видом
зна ­
тока
л юбуя сь
бе лой
шеей
молоденькой
женщины,
сожалел
о
то м,
что
его
жи знь
сейчас
обо рве тся .


XXV
М
ежду
тем
как
окруже н ны е
конными
жандармами
те леги
приближались
к
пло ща ди
Опрокинутого
Трона,
вез я
на
казнь
Б ротто
и
его
со общнико в,
Эварист
сидел
задумав­
ш ись
на
скамье
в
Тюильрийском
саду.
Он
по джидал
Э лоди.
Солн це , (склоняясь к горизонту,
про низ ыва ло
огневыми
стр е­
лами
густую
листву
каштанов.
У
садовой
решетки
Слава
верхом
на
крылатом
коне
неустанно
трубила
в
св ою
труб у.
Газетчики
вы­
крикивали
по сле днее
сообщение
о
круп ной
победе
под
Флер юсо м.
„Да,—размышлял
Гамлен,—победа
на
на шей
стороне.
Но
мы
д орого
заплатили
за
н ее“.
Ему
мерещились
тен и
о су ж денных
за
бездарность
генералов:
он
в идел
их
в
кровавой
пыли
на
площади
Рево л юции,
где
они
с ло­
жил и
свои
головы.
И
он
гордо
улыбнулся,
под у мав,
что
без
суровых
мер,
в
осущес тв ле ни и
которых
и
он
принимал
участие,
лошади
австрийцев
сейчас
обг лады в али
бы
тут
кору
с
деревьев.
„О спасительный террор,
святой
террор!— мысленно
восклицал
он.—В
п ро шлом
году
в
это
са мое
время
нашими
защитниками
были
побежденные
герои
в
отрепьях;
непр ия тел ь
поп ирал
почв у
нашей
род ины ;
две
трети
департаментов
бы ли
охв ач ены
мятежом.
Теперь
же
на ши
войска,
хорошо
снаряженные,
хорошо
о бу чен ные,
под
начальством
искусных
полководцев
переходят
в
наступление
и
готовы
разнести
св обо ду
по
всем у
свету...
На
всей
тер ритор ии
ре спу бли ки
царит
м ир...
О
спаси тель ный
террор,
святой
террор!
О
бесценная
гильо ти на !
В
п рошлом
го ду,
в
это
самое
время,
республику
р аз­
дирали
на
час ти
заговоры,
гид ра
федерализма
чуть-чуть
не
до­
жрала
ее.
А
ныне
тесно
сплоченные
якобинцы
простирают
свою
мудрую
власть
над
всем
госуд арс твом ...“
И
в се- таки
он
был
мрачен.
Глубокая
мор щ ина
прорезала
ему
лоб ;
г орь кая
складка
з алегла
у
р та.
Он
ду м ал: „Мы говорили:
по­
бедит ь
или
умереть.
Мы
ошиблись.
Надо
было
ск азат ь:
по бедит ь
и
умереть^.
Он
пос мот рел
вокруг
себя.
Дет и
игр али
песк о м.
Гражданки,
сидя
под
деревьями
на
с тульях,
ш или
или
вышивали.
Изящные
му ж чины
во
фраках
и
ст ран ного
покроя
панталонах
возвращались
к
с ебе
домой,
заняты е
де лами
и
разв л ече ни ями.
И
Гамлен
чувствовал
175


себя
среди
них
о дино ким:
он
не
был
ни
их
соотечественником,
ни
их
современником.
Что
же
такое
про из ош ло?
Каким
обра зом
ца
смену
энтузиазму
пр екр асных
лет
яви лис ь
безразличие,
ус талость ,
а
бы ть
может,
и
от в р ащение?
рти
лю ди
яв но
ре
желали
больше
сл ыша ть
о
Рев ол юцио нно м
трибунале
и
отворачивались
рт
гиль о­
тины.
Она
уже
с лишк ом
на мозоли ла
в сем
глаза
на
цл ощ ади
Ре­
волюции,
и
ее
за гна ли
в
самый
конец
Ан туа нс кого
предместья.
Но
и
.та м
вид
рок овы х
телег
вызывал
ропот.
Говорят,
будто
не­
ско лько
голосов
одн ажд ы
даж е
крикнуло:
„Довольно ! а
„Довольно,
когда
есть
еще
изм е нники
и
заговорщики!
Довольно,
ко гда
с ледуе т
обновить
комитеты,
очистить
Конвент!
Довольно,
когда
н егодяи
позорят
на родн ое
представительство!
Довольно,
когда
даже
в
Революционном
трибунале
замышляют
гибель
Праведника!
Страшно
подумать,
ио
тем
не
менее
это
так:
сам
фукье
под гот ов лял
за­
говор,
и
именно
для
того,
чтобы
погубить
Максимилиана,
он
тор­
жественно
принес
ему
в
жертву
пятьдесят
семь
челов ек ,
ко торы х,
точн о
отцеубийц,
дос тав или
к
эшафоту
в
красных
рубах ах!
Откуда
же
эта
преступная
жалость,
внезапно
овладевшая
Францией?
Зн а­
чит ,
ее
необ хо д имо
с пасат ь
воп рек и
ее
воле,
когд а
рна
умоляет
о
пощ аде,
за тыка ть
себе
уши
и
раз ит ь?
Ув ы,
рто
бы ло
п ре днач ер­
тано
роком:
отечество
проклинало
своих
спасителей.
Пускай
оно
клянет
нас,
лишь
бы
оно
б ыло
спасено.
„Мало приносить безвестные жертвы,
аристократов,
фина нс и­
стов,
публицистов,
п орт ов,
какого-нибудь
Лавуазье,
Руше,
Андр е
Шенье.
Необходимо
по р азить
всесильных
злодеев,
за греб ающи х
зо­
лото
обагренными
кровью
рука ми ,
вс ех
эт их
Фу ше,
Тальенов,
Ро­
веров,
Карьеров,
Бурдонов ,
которые
готовят
гиб ель
Горе.
Надо
ос во бо дить
г осуда рст во
от
вс ех
врагов.
Если
бы
восторжествовал
Гебер,
Ко нвент
был
бы
раз о гнан
и
республика
скатилась
бы
bi про­
пасть;
ес ли
бы
восторжествовали
Дем улен
и
Дантон,
Конвент,
дойдя
до
нрав ст ве нно го
падения ,
отдал
бы
республику
на
растерзание
ари­
стократам,
биржевикам
и
ге нера лам .
Если
восторжествуют
Тальены
и
Фуше,
эти
чудовища,
упившиеся
кровью
и
грабежами,
Ф ра нция
потонет
в
преступлениях
и
п озоре ...
Ты
спишь,
Роб есп ье р,
а
из­
ве рги,
пья ные
от
ярости
и
у жаса,
замышляют
покончить
с
тобой
и
на веки
по хо рон ить
свободу.
Кутон,
Сен-Жюст,
почему
вы
медлите
с
изо б личе нием
з а гово рщик ов?
„Как!
П режнее
государство,
тираническое
чудовище,
утвер-
176


ждало
свою
в ла сть,
еж егодн о
заточая
в
тюрьмы
по
четы р еста
ты­
сяч
человек,
в ешая
по
п ятн ад цать
тысяч,
колесуя
по
три
тысячи,
а
респу бл ик а
н икак
не
м ожет
решиться
пожертвовать
несколькими
сотнями
г олов
в
интересах
собственных
безопасности
и
могущества?
Пусть
мы
захлебнемся
в
крови,
но
мы
спасем
отечество...“
Он
все
еще
размышлял
над
этим,
когда,
блед на я,
небрежно
о детая ,
подбежала
к
Нему
рлоди:
—
Что
ты
хотел
Мне
сказать,
Эварист?
Почему
ты
не
пришел
в
„Амур-Х уд ожн ик “,
в
голубую
комнату?
Зач ем
ты
вызвал
меня
сюда?
—
Чтобы
навек
прос тить ся
с
тобой.
Она
п роб ормо та ла,
что
он
безумец,
что
она
ничего
не
по­
н им ает.
Он
остановил
ее
еле
заметным
движением
руки:
—
Эл°Ди,
я
боль ше
не
мо гу
принима ть
твою
любовь.
—-
Замолчи,
Эварист,
за молчи !
Она
предложила
ему
пойти
подальше:
здесь
их
могли
увидеть,
могли
услышать.
Он
прошел
ш агов
двадцать
и
заговорил
совершенно
спокойно:
—
Я
при нес
в
жертву
родине
и
жиз нь
и
честь.
Я
умру
опо ­
зоренным
и
ничего
не
смогу
завещ ат ь
тебе ,
несч аст ная,
кроме
в сем
ненавистного
имени...
Любить
д руг
друга?
Но
разве
мен я
можно
люб ит ь?..
И
разве
я
могу
л ю бить?
Она
еще
раз
На звал а
его
сумасшедшим,
стала
уверять,
что
лю­
бит
и
будет
л юбить
всегда.
Она
гов о рила
пылко,
искренно.
Однако,
так
же
как
он,
и
да же
луч ше
ег о,
рна
сознавала
всю
пр аво ту
его
слов
и
спорила
Против
очевидности.
—
Я
ни
в
чем
не
уп рек аю
себя,— про д ол жал
он.—Я
и
впредь
п оступ ал
бы
так,
как
поступал
до
сих
пор.
Рад и
отечества
я
подверг
себя
от луче нию .
Я
прок л ят.
Я
поставил
себя
вне
человечества
и
н ико гда
не
вер ну сь
к
нему.
Нет !
Великая
задач а
еще
не
завер­
шена.
Милосердие!
Прощение!..
А
разве
изм енник и
прощают?
Разве
заговорщики
милосердны?
Предателей
родины
с
каждым
часом
ста­
новится
все
б ольше
и
больше;
они
вырастают
из-под
земли,
они
стекаются
со
всех
гр аниц:
молодые
.люди,
ко то рым
бол ее
пристало
бы
поги ба ть
в
ряд ах
на ших
ар мий,
старики,
д ети,
женщины,
на­
п ялив а ющие
на
себя
(Личины невинности,
чистоты
и
гра ции.
А
когда
их
казня т ,
на
их
ме сте
появляются
другие,
в
еще
бо ль шем
ко ли-
12 А.
Франс,
Боги
жаждут.
177


че ств е...
Ты
отлично
видиш ь ,
что
я
должен
о тказать с я
от
любви,
от
утех,
от
всякой
радости
в
жизни,
от
самой
жиз ни.
Он
ум олк.
По
своей
прир од е
ск лонн ая
к
мирны м
наслаждениям,
Элод и
за
последнее
«время уже не раз с ужасом замечала,
что
к
сладострастным
о щу щения м,
которые
она
испытывала
в
объятиях
трагического
лю бов н ика,
все
ча ще
прим е шива ютс я
кровавые
к ар­
т ины.
Она
ничего
не
ответила.
Эварист,
как
горькую
чашу ,
испил
молчание
м олод ой
женщины.
—
Ты
отлично
видишь ,
Эл°Ди:
мы
с
г олов окружи тель ной
быстро­
той
ст рем имся
вперед.
На ше
дело
п оглоща ет
на с.
Наши
дни,
наши
час ы
—это
годы.
Мне
скоро
и с полнит ся
рто
лет.
Посмотри
на
мое
ч ело,
разве
это
чел о
любов ни ка ?
Любит ь !..
—
Эв аРи ст?
ТЬ1
мо й,
я
не
отпущу
тебя,
я
не
верну
тебе
свободы.
Это
б ыло
самопожертвованием.
Он
почувствовал
это
по
инто­
нации.
Да
и
сама
она
это
чувствовала.
—
ЭЛ° ДИ?
решишься
ди
ты
когда -н ибудь
подтвердить,
что
я
был
верен
своему
д олгу,
что
пом ы слы
мои
б ыли
честны
и
душ а
чиста,
что
я
не
ведал
и ной
страсти
кро ме
стр емл ения
к
об ще­
ственному
благу,
что
по
натуре
я
был
человеком
чув ств и тельн ым
и
нежным?
Ска ж ешь
ли
ты: „Он исполнил свой до, л г“? Нет!
Ты
этого
не
скажешь.
И
я
не
прошу
те бя
об
этом.
Пускай
бессл едно
исчезнет
память
обо
м не!
Вся
моя
слава
схоронена
у
мен я
в
сердце,
а
окру­
ж ает
ме ня
позо р.
Ес ли
ты
м еня
любила,
н ик огда
ни
единым
сл о­
вом
не
уп ом инай
обо
мн е.
В
эту
ми нуту
р еб енок
лет
восьми-девяти,
игравший
в
серсо,
с
разбегу
уткнулся
в
колени
Гамлену.
Эварист
быстро
схватил
его
на
рук и:
—
Ди тя!
Ты
вырастешь
сво бо дным
и
счастливым
человеком
и
этим
будеш ь
обязан
пр ез ре нному
Гамлену.
Я
свиреп,
так
как
х очу,
чтобы
ты
был
счастлив.
Я
ж ест ок,
так
как
хочу,
чт обы
ты
был
добр.
Я
беспо щаден,
так
как
хочу ,
чтобы
завтра
все
фра нцу зы,
проливая
сл езы
радости,
упали
друг
другу
в
объятия.
Он
прижал
его
к
груд и:
—
Малыш,
когда
ты
станешь
мужчиной,
ты
будешь
обя зан
мне
св оим
счастьем
и
невинностью.
А
ме жду
те м,
услых ав
мое
имя,
ты
предашь
его
п рок ля тию.
И
он
спустил
на
землю
ребенка,
который
в
страхе
кинулся
к
м ате ря,
уже
спешившей
ему
навстречу.
178


Мо л одая
мать,
красивая
же нщина
в
белом
батистовом
платьё,
судя
по
наружности,
аристократка,
с
на дмен ным
видом
увела
своего
ма льчик а.
Гамл ен,
дико
сверкнув
глазами,
обернулся
к
Элоди:
—
Я
расцеловал
этого
ребенка,
а
его
мать,
быть
м ожет,
я
от­
правлю
на
эша фот .
И
он
удалился
большими
ш аг ами,
держась
в
тени
деревьев.
С
минуту
Э^оди
простояла
непо движ но ,
опу ст ив
вз ор
и
г лядя
в
о дну
точку.
Потом
она
в друг
кин ула сь
вслед
своему
любовнику;
в
по рыве
исступления,
с
развевающимися,
как
у
ме нады,
волосами,
она
схватила
ег о,
словно
желая
растерзать,
и
сдавленным
от
слез
г оло сом
крикнула:
—
Ну
что
ж,
и
меня,
возлюбленный
мой,
пошли
на
гильотину!
Пр икаж и
и
мне
отрубить
г олов у!
И,
представляя
себе,
как
нож
к аса ется
ее
шеи,
она
чув ств о­
вал а,
что
все
ее
те ло
содрогается
от
ужаса
и
сл адос трас тия.
XXVI
Т
ермидорианское
солнце
уже
садилось
в
кровавом
пур­
пуре .
ЭваРист5
мрачный
и
озабоченный,
брод ил
по
ал­
леям
Марбефского
сада,
ставшего
национальной
со б­
ств е ннос тью
и
местом
п рогу лок
праздных
п арижан .
Там
пили
л имо над,
ели
мороженое;
были
там
и
карусель
и
ти ры
для
юных
па три ото в.
Под
деревом
мальчик-савояр
в
отрепьях
и
черном
колпа ке
играл
на
волынке,
и
под
ее
резкие
звуки
плясал
сурок.
Стройный,
довольно
моложавый
м уж чина
в
голубом
фраке,
с
на­
пуд рен ны ми
волосами,
ше дший
в
сопровождении
большой
со баки,
остановился
п ослушать
эту
сельскую
музыку.
Э ваР ист
уз нал
Ро­
бе сп ьера.
Он
заметил
его
бледность,
его
худобу;
лицо
стало
жестче,
и
на
лбу
зал егл а
скорб на я
морщина.
„Сколько
труд ов ,
сколько
стр ад аний, —по дум ал
он,—наложили
печать
на
это
ч ело!
Как
тяже ло
работать
для
счас ть я
человечества!
О
чем
размышляет
он
сейчас?
Отвлекает
ли
его
от
дел
и
забот
звук
горн ой
во лынк и?
Думает
ли
он
о
том,
что
з аклю чил
договор
со
12*
179


Смертью
и
Что
недал ек
уже
час
расплаты?
Из ыск ивает
ли
к)Н
с пос обы
п обе донос но
вернуться
в
Комитет
общественного
спасения,
из
которого
уш ел
вместе
с
Кутоном
и
Сен-Жюстом
из-за
мятежного
большинства?
Ка кие
надежды,
ка кие
опасения
ск ры вают ся
за
этими
непроницаемыми
чертами?^
Максимилиан
меж
тем
улыбнулся
мальчику,
кротким
бла гоже­
лательным
го лосо м
зад ал
ему
не скол ько
в оп росов
об
его
родной
д о лине,
о
х ижине ,
о
р оди те лях,
которых
бедняжка
покинул,
бросил
ему
ме лкую
(Серебряную монету и направился дальше .
Пройдя
не­
ск оль ко
шагов,
он
обернулся
и
под озва л
со баку,
которая,
ночуя
гры зу на,
оскалила
зубы
да
ощетинившегося
сурка.
—
Бр ау нт!
Браунт!
Потом
он
углубился
в
сумрак
а ллеи.
Гамлен
из
ув|ажения
не
п ожел ал
нарушить
его
одиночество.
Но
наблюдая
издали
тонкий
|силуэт,
сливавшийся
с
окруж аю щ ей
тьмою,
он
мысленно
обратился
к
нему
с
речью:
„Я
видел
тв ою
г рус ть,
Максимилиан;
я
понял
твою
мысль .
Скорбь,
усталость
и
да же
выр ажение
у жаса,
застывшее
у
теб я
во
взгляде,— все
в
тебе
говорит:
„Пусть
прекратится
террор
и
на­
ст упит
братство!
Французы,
будьте
ед ины,
будьте
до бл ес тны,
будьте
добры.
Любит е
друг
друп а“...
Ну
что
ж!
Я
помогу
теб е
в
осуществлении
э тих
На мер ений;
чтобы,
мудрый
и
благостный,
ты
мог
пол ожит ь
конец
гражданским
распрям,
угасить
братоубийствен­
ную
ненависть,
сделать
пад ача
огородником,
который
буде т
ср езат ь
не
человеческие
го ло вы,
а
капусту
и
латук,
я
вместе
с
товарищами
по
Трибуналу
уготовлю
стези
мил осе рдию ,
уничтожая
за говорщ ик ов
и
изменников.
Мы
удвоим
наш у
бдительность
и
суровость.
Ни
один
виновный
не
ускользнет
от
на с.
И
когда
голова
по сл еднег о
враг а
республики
пад ет
под
ножом,
тогда
ты
сможешь
быть
милосердным,
не
совершая
пр ес т упл ения,
и
установишь
во
Фра нции
царство
не­
винности
и
добродетели,
о
отец
отчизны!^
Неподкупный
был
уже
да леко .
Двое
мужчин
в
кр угл ых
шляп ах
и
нанк овы х
панталонах,
из
которых
один,
высокий,
худой ,
свирепый
на
вид,
р
бе льмом
на
глазу,
был
п охож
на
Тальена,
встретились
с
ним
на
пов орот е
аллеи,
искоса
взглянули
на
него
и,
притворившись,
что
не
узнали,
прошли
дал ьш е.
Отойдя
на
достаточное
р а сстоя­
ние
и
уверившись,
что
их
никт о
не
сл ышит ,
рни
зашептались:
180


—
Вот
он,
наш
король,
наш
папа,
наш
бо г.
Ибо
он,
действи­
те льн о,
бо г.
А
Екат ери на
Тео
— его
пророчица.
—
Диктатор,
предатель,
тир ан!
И
на
тебя
найд ут ся
Бруты.
—
Т реп ещи,
злод ей !
Та р пейс кая
ска ла
нед алеко
от
К ап ито лия.
К
Ним
п ри бл изился
Браунт.
Они
замолчали
и
ускорили
шаг.
XXVII
ы
с пишь,
Робеспьер!
Часы
уходят,
драгоценное
время
бе жит...
Наконец,
восьмого
термидора1,
в
Конвенте,
Непод­
ку пный
поднимается
и
хочет
гов орит ь.
Солнце
тридцать
перв ого
ма я,
неужели
ты
всходишь
во
второй
раз?
Гамлен
ждет,
надеется.
Робеспьер
навсегда
из го нит
с
опо зорен н ых
ими
скамей
З ако нода т елей,
более
преступных,
чем
федералисты,
боле е
опасных,
чем
Дантон...
Нет ,
еще
не
се йч ас!
„Я
не
могу,—говорит
он,—
решиться
разорвать
до
конца
завесу,
прикрывающую
глубокую
тайну
беззакония^.
И
молн ия ,
рассеиваю щая ся
в
воздухе,
не
поражая
никого
из
за гов орщик ов ,
привод ит
их
всех
в
тр епе т.
Уже
две
недели
Шестьдесят
человек
из
их
чи сла
не
решались
ночевать
у
себя
дома.
Марат
— тот
н азыва л
предателей
по
имен ам,
он
указывал
’на них
пальцем.
Неподкупный
ко леб летс я,
и
с
этой
минуты
обвиняемый
— он.
Ве чер ом
в
клубе
якоби нце в
невероятная
давка
—в
зале,
в
кори­
дорах,
во
дворе.
Здесь
все
налицо
— шумные
друзья
и
немые
враг и.
Робеспьер
читает
им
ту
самую
речь,
кот орую
Конвент
выслушал
в
страшном
молчании,
и
якобинцы
покрывают
ее
бур ны ми
рукоплесканиями.
—
Это,—
говорит
он,—мое
зав ещан ие:
вы
увидите,
как
я,
не
дрогнув,
выпь ю
чаш у
цику ты.
—
Я
выпью
ее
вместе
с
тобой,—отвечает
Давид.
—
Все
мы,
все
мы
выпьем!—
кричат
якобинцы
и
расходятся,
не
приняв
никакого
р е шения.
В
то
время
как
враги
готовили
Праведнику
смерть,
Эва ри ст
сп ал
сно м
учеников
христовых
в
Масличном
сад у.
Ут ром
он
от­
правился
в
Триб уна л,
где
заседали
секции.
Та
из
Них ,
в
которую
181


входил
он,
разбирала
де ло
двадцати
одного
участника
з аго вора
в
Сен-Лазаревой
тюрьме.
А
в
это
время
уже
распр ост р аня лась
весть:
„Конвент
по сле
шестичасового
з асед ания
постановил
привлечь
к
ответственности
М| ак сими лиана
Робеспьера,
Кут она ,
Сен-Жюста,
а
так же
Огюстена
Робеспьера
и
Леба,
пожелавших
разделить
участь
обвиняемых.
Все
пятеро
заключены
под
стражу“.
Становится
также
известным,
что
председатель
се кц ии,
поме­
щающейся
в
соседнем
зале,
гражданин
Дюм а,
арес то ван
во
время
исп ол не ния
обяза н нос тей,
но
что
заседание
продолжается.
Слы шн о,
как
трубят
сбо р
и
бь юг
в
набат.
Эваристу
на
скамье
пр исяж ных
вручают
приказ
Коммуны
от­
правиться
в
ратушу
для
у ч астия
в
заседании
Генерального
совета.
Под
звон
наб ата
и
бой
ба раб анов
он
вместе
с
товарищами
выносит
пр игов ор
и
бежит
к
се бе
— обн ять
ма ть
и
надеть
тре хцв етн ую
пере­
вязь.
Тионвилль с ка я
пло ща дь
безлюдна.
Секция
не
реша ется
выска­
заться
ни
за
Конвент,
ни
прот ив
него.
Пр охожи е
ро бко
жмут ся
к
стенам,
норовят
п оскоре е
скрыться
в
в орот ах,
попасть
к
се бе
домой.
На
звуки
Ра бата
и
бара бан ную
др обь
откликаются
захлопывающиеся
ст авни
и
гром ы хающие
засовы
дверей.
Гражданин
Дюпон-старший
спрятался
у
се бя
в
мастерской:
к о нсьерж
Ре ма кль
за пи рает ся
в
сво ей
прив ратн ицк ой.
М алютк а
Жозе ф ина
бо яз ливо
сж им ает
в
объятиях
Му т она.
Вд ова
Гамлен
со крушенн о
вздыхает
о
дороговизне
съестных
припасов
—
причине
всех
бе д.
На
нижне й
площадке
лестницы
Э ва­
р ист
стал ки вает ся
с
Э^о ди.
Она
запыхалась,
пряди
черных
волос
прилип ли
к
влажной
ше е.
—
Я
искал а
те бя
в
Т ри буна ле.
Ты
тол ько
что
уше л
оттуда.
Куд а
ты
идешь?
—
В
ра тушу.
—
Не
ходи
туда!
Ты
погубишь
с ебя:
Анрио
арестован...
секции
не
выступят.
Секция
Пик,
оплот
Робеспьера,
спокойна.
Я
з наю
на­
верняка:
мой
отец
ведь
член
ее.
Ес ли
ты
о тп рави шься
в
ратуш у,
ты
напрасно
погубишь
се бя.
—
Ты
хочешь,
чтобы
я
был
тр усо м?
Напротив:
сейч ас
мужество
заключается
в
верности
К он­
венту
и
в
повиновении
закон у.
—
Закон
уме р,
если
торжествуют
злодеи.
—
Эварист,
п ослуш айс я
своей
Э^дн,
пос луша йс я
своей
сестры:
с ядь
ряд ом
с
ней,
чтоб ы
она
усп ок оила
твою
смятенную
душу.
182


Он
взглянул
на
н ее:
н ико гда
еще
не
казалась
рна
ему
та кой
желанной;
никогда
это т
голос
не
звучал
для
н его
так
страстно,
так
убедительно.
—
Два
аПага,
только
дв а1
ш ага,
мой
любимый!
Она
увлекла
его
к
высокому
г азо ну,
на
кот ором
находился
пье­
дестал
опрокинутой
ст ат уи.
Вокруг
стояли
ска мьи ,
пестревшие
на­
рядными
мужчинами
и
женщинами.
Торговка
галантереей
предла­
га ла
купить
у
нее
кружева.
Продавец
цел ебно й
настойки,
с
бу­
ты лью
за
плечами,
звонил
в
ко лок ольч ик;
де в очки
игр али
в
к ольц а.
На
от лог ом
берегу
рыболовы
заст ыл и
в
неподвижных
поз ах
с
удочкой
в
р уке.
Погода
бы ла
ветреная,
неб о
в
тучах.
Гамл ен ,
скло­
нившись
над
парапетом,
смотрел
на
остров,
заостренный,
т очно
корабельный
но с,
с луша л,
как
стонут
на
в етру
верхушки
деревьев,
и
чувствовал,
что
всем
его
существом
овладевает
бесконечное
же­
ла ние
пок оя
и
уединения.
И,
словно
сладостный
от голо сок
его
мысли,
звучал
рядом
ти­
хий
голос
рлоди:
—
Пом нишь,
как
при
виде
полей
тебе
за хот елос ь
бы ть
ми­
ров ым
судьею
г де- ни будь
в
деревушке?
Ве дь
это
б ыло
бы
сча стье м.
Но,
покрывая
шелест
деревьев
и
голос
женщины,
до
нег о
до­
носились
зву ки
наб ата,
барабанный
бой,
отдаленный
топ от
ко ней
и
г ромы хан ье
пушек
по
мостовой.
В
двух
шагах
от
не го
м олод ой
человек,
бесе дов ав ший
с
изящной
гражданкой,
ск азал:
—
Знаете
вы
последнюю
н ов ост ь?..
Опе ру
перевели
на
улицу
За ко на.
Однако
все
уже
б ыло
известно:
ше пот ом
произ но сили
имя
Ро­
беспь ер а,
но
де лали
это
с
опаской,
так
как
рн
продолжал
еще
вну­
шать
страх.
И
же нщин ы,
бо яз ливо
п еред авая
из
уст
в
уста
слу х
об
его
падении,
сдерживали
улыбку.
Эварист
Гамлен
сх ват ил
руку
Э-®оди
и
тотчас
же
выпустил
ее:
—
Прощай!
Я
приоб щ ил
те бя
к
своей
ужа с ной
судьбе,
я
на­
всегда
п ог убил
тв ою
жиз нь.
П рощай !
П ост ар айся
забыть
меня!
—
Смотри,--ответила
она,—не
возвращайся
сегодня
ночью
к
себ е.
Приходи
к
„Амуру-Х удожник у^.
Не
звони:
к инь
камешком
мне
в
ставни.
Я
сама
отопру
дверь
и
спрячу
теб я
на
чердаке.
—
Либ о
я
вер ну сь
к
тебе
победителем,
либо
не
ве рн усь
совсем.
Прощай!
183


По дх одя
к
р ат уше,
он
у сл ышал
подымающийся
к
нависшемуцебу
гул,
характерный
для
всех
великих
дней.
На
Гревск о й
п лощад и
раз­
да в алось
б ря цание
ору жи я,
пестрели
трехцветные
перевязи
и
м ун­
ди ры,
выстраивались
в
боевом
порядке
пушки
Анрио.
Он
по д­
нимает ся
по
парадной
лестнице,
у
входа
в
зал
совета
расписы­
вает ся
на
лист е.
Чл ены
Г ене ральн ого
совета
Коммуны
в
ч исле
четырехсот
де вян осто
одного
е дино г ласно
высказываются
в
пользу
обвиняемых.
Мэр
отд ает
р аспор яж ение
пр ине сти
та бли цу
Прав
Человека
и
читает
вслух
с та тью,
где
говорится:
„Когда
правительство
нару­
шает
народные
прав а,
восстание
является
священнейшим
и
необ­
х одиме йш им
д олгом
нар од а^.
И
гла вно е
дол жно стно е
л ицо
Пар ижа
объявляет,
что
госуд арст в енн ом у
перевороту,
совершенному
Кон­
в енто м,
Ком м уна
противопоставляет
н арод ное
восстание.
Члены
Генерального
совета
клянутся
уме ре ть
на
своем
посту.
Двум
муниципальным
оф ицера м
поручается
отправиться
на
Гре вс кую
п лощадь
и
пр е дло жить
народу
присоединиться
к
Коммуне,
в
целях
спасен ия
отечества
и
свободы.
Ищут
друг
друга,
обмениваются
новостями,
подают
советы.
Здесь,
ср еди
магистратов,
ма ло
рем ес лен ник ов.
Коммуна,
члены
ко­
торой
тут
собрались, |им1еет
то
лицо,
какое
ей
пр ид ала
якобинская
чистка,
это
—судьи
и
присяжные
Революционного
трибунала,
ху­
дожники,
вроде
Бовале
и
Гамлена,
к апит ал исты
и
профессора,
за­
жит очны е
мещане,
кр упные
торговцы,
в
напудренных
париках
и
ç
брелоками
на
животе;
тут
почти
не
ви дно
деревянных
башмаков,
широких
штанов,
ка рма ньол ,
красных
колпаков.
Их
много,
этих
бурж уа,
и
все
они
готовы
бороться
до
к рай ност и.
Цо,
в
сущности,
ими
почти
исчерпывается
все,
что
есть
в:
Париже
подлинно
респу­
бл ик ан ского.
Они
сгрудились
в
ра туше ,
как
на
ск але
рвоб оды ,
ок ру­
женные
со
вс ех
сторон
оке ан ом
рав н одуши я.
Меж ду
тем
приходят
б лагоп рия тны е
вести.
Все
тюрьмы,
к уда
Заключили
обвиняемых,
раскрывают
двери
и
отпускают
их
на
волю.
О гюст ен
Робеспьер,
явив ший ся
из
Форс,
первым
приходит
в
ра­
тушу ;
его
встр е чают
аплодисментами.
В
восемь
часов
становится
известно,
что
Максимилиан,
по сле
продолжительных
колебаний,
тоже
направляется
в
Коммуну.
Его
ждут,
он
сейчас
должен
дли тьс я,
он
явил с я:
чудовищный
гром
рукоплесканий
сотрясает
своды
с тари н ного
Муниципального
здания.
Его
торжественно
вносят
на
руках,
ртот
184


щуплый,
опрятный
человечек
в
голубом
фраке
и
желтых
панталонах,
Это
—о н.
Он
зани мае т
свое
мест о,
он
гов орит .
Не
успевает
|он переступить порог,
как
Генеральный
совет
при­
казыв ает
немедленно
иллюминовать
ра тушу.
В
нем
воплощена
сама
республика.
Он
говорит,
гов ор ит
св оим
вы сок им
голос ом,
тщательно
выбирая
выражения.
Он
гов ор ит
изысканно,
пространно.
Те,
кто
Здесь
собрался,
кто
жиз нью
рискует
из-за
него,
с
ужасом
замечают,
что
это
говорун,
у ме ющий
ораторствовать
в
комитетах
и
на
трибуне,
но
неспособный
на
быстрое
реше н ие,
на
революционный
шаг .
Его
увлекают
в
зал
совещаний.
Теперь
они
все
В
сб оре,
эти
славные
пр есту пники: ’Леба,
Сен-Жюст,
Куто н.
Робеспьер
г овор ит.
Половина
первого
н очи:
он
все
еще
гов ори т.
М ежду
тем
Гамлен
в
з але
с ове та,
прильнув
лицом
к
окну ,
тоскливо
всмат р ивается
в
те м­
н оту;
он
видит,
как
чадят
пло шки
во
мраке
н очи.
Пу шки
Ан рио
выстроились
пер ед
ратушей.
Ца
с ов ершен но
черней
длощади
в ол­
нуется
встревоженная,
не
знающая
что
делать
толпа.
В
половине
первого
из-за
уг ла
улицы
Ваннри
показываются
фак елы
— они
ок ру­
ж ают
д еле гата
Конвента,
облеченного
з нак ами
своего
д ос тои нства.
Он
разворачивает
бумагу
и,
залитый
красным
светом
факелов,
читает
вс лух
декрет
Конвента,
постановившего
объявить
вне
закона
членов
мят ежн ой
Коммуны,
членов
Ге не ральн ого
совета,
дейст ву ющ их
с
ней
з аодно ,
и
вс ех
граждан,
к от орые
откликнутся
на
ее
приз ыв.
Об ъявл ение
вне
з ако на,
казнь
без
следствия
и
суд а!
Од на
мыс ль
об
э том
з аст авляет
бледнеть
сам ых
ре шит ель ных
людей.
Гамлен
чу в ству ет,
как
на
лбу
у
н его
выступает
холодный
п от.
Он
с мотри т
на
толпу,
которая
торо пли во
п окида ет
Гревскую
площадь.
Он
поворачивается
и
видит,
что
за л,
где
только
что
яб локу
негде
б ыло
упасть,
почти
пуст.
Но
напрасно
бежали
все
эти
ч лены
Генерального
совета: <они
ведь
расписались.
Два
ч аса
ночи.
В
соседнем
зале
Неп одк уп ный
со вещ ает ся
с
Ком-
м уноЦи
магистратами,
объявленными
вне
закона.
Гамлен
устремляет
безнадежный
вз ор
на
черную
площадь.
При
свете
фонарей
он
замечает,
как
со
стуком,
словно
кегли,
ударяются
др уг
о
дружку
деревянные
п од порки
на
навесе
у
бакалейщика.
Фо­
на ри
покачиваются
и
ме рц ают:
подня лс я
с иль ный
ветер.
Минуту
спустя
разражается
ли вен ь;
п ло щадь
окончательно
пустеет:
тех,
ког о
не
разогнал
ужасны й
де кре т,
обращают
в
бегство
несколько
капель
185


воды.
Пу шки
Анрио
пок инут ы
на
произвол
су дь бы.
И
к огда
войска
Ко нвент а
при
вспышках
мо лнии
под ходят
одновременно
с
набе­
режной
и
с
улицы
А нту ан,
у
подъездов
ратуши
нет
уже
никого.
Наконец
Максимилиан
решился
обратиться
за
под дер жк ой
пр о­
тив
Ко нве нта
к
се кции
Пик.
Генер ал ьный
совет
приказывает
доставить
ему
сабли,
писто­
леты,
ружья.
Но
л язг
оружи я,
шум
шагов,
звон
разбиваемых
стекол
уже
напол няет
здание.
Словно
ла ви на,
проносятся
войска
Конвента
чере з
зал
совещаний
;и устремляются в зал совета.
Р азд ается
вы­
стре л:
Гамлен
видит,
как
падает
с
ра здроб ле н ной
челюстью
Робес­
пье р.
Га м. лен
вы хв аты вает
карманный
нож,
тот
самый
дешевый
но ж,
ко т орым
когда-то,
в
дни
голода,
он
отрезал
ломоть
хлеба
для
бедной
матери,
тот
самый,
который
прелестным
вечером
на
ферме
в
Оранжи
л ежал
на
к оле нях
у
Э^оди
во
время
игры
в
фанты;
он
раск р ывает
его
и
хоч ет
в о нзить
себе
в
сер дце:
лезвие
натыкается
на
ре бро,
гнется,
и
он
ра нит
себе
два
пальца.
Гамлен
па дае т,
обливаясь
кровью.
Он
лежит
не подв ижн о,
но
страда ет
от
страшного
холода,
и
в
шуме
и
с ум ятице
ужасной
борьбы,
попираемый
но га ми,
явственно
слышит
г олос
молодого
драгуна
А нри:
—
Тирана
уже
нет
в
живых!
Его
приспешники
разбиты.
Рево­
люц ия
сно ва
пойдет
своим
величественным
и
гр оз ным
путем.
Гамлен
тер яет
сознание.
В
семь
часов
утра
хи рург,
пр ис ла нный
Конвентом,
пер евя зал
ему
раны.
Конв ен т
был
полон
забо т
о
сообщниках
Ро б еспьер а:
он
желал,
чтобы
ни
один
из
них
не
изб ежал
гиль оти н ы.
Художника,
б ывш его
присяжного,
бывшего
члена
Генерального
совета
Коммуны,
на
нос илк ах
доставили
в
Консьержери.
XXVIII
Д
есятого
те рм идор а,
ко гда
Эва ри ст,
посл е
лихорадочного
с на,
вдруг
очн улс я
в
невыразимом
ужаб е
на
тюремной
койке,
Париж,
огром ны й
и
прекрасный,
рад остно
у лы­
бал ся
солнц у;
надежда
воскресала
в
сердцах
узников;
торговцы
весело
открывали
лавки,
буржуа
чувствовали
се бя
богаче,
молодые
л юди
—счастливее,
же нщины
—красивее,
и
все
это
б лаго­
даря
падению
Робеспьера.
Только
горсточка
якоб ин це в,
несколько
1S6


св ящен ник ов,
присягнувших
конституции,
да
де с яток
старух
трепе­
та ли
при
мысл и,
что
власть
перешла
в
руки
людей
дурных
и
пен
рочны х.
Революционный
трибунал
отправил
в
Ко нве нт
дел ег ацию
в
составе
общ ес тв енн ого
об вините ля
и
д вух
су дей
с
поздравлениями
по
случаю
п р есечен ия
заговора.
Собрание
постановило,
что
эш афот
опя ть
будет
воздвигнут
на
площади
Рево л юц ии.
Оно
хотело,
чтобы
богачи,
щ егол и,
кр аси вые
же нщины
могли
со
в семи
удобствами
с мотре ть
да
казнь
Ро бес пьера ,
которая
до лжна
б ыла
состояться
в
тот
же
день.
Диктатор
и
его
пр испе ш ники
был и
объявлены
вне
за­
ко на;
достаточно
было
двум
муниципальным
о фицер ам
удостоверить
их
личность,
чтобы
Трибунал
немедл енно
передал
их
п алач у.
Но
тут
возникло
неожиданное
затруднение:
уд остов ере ни е
лич нос ти
не
м огло
быть
совершено
с
соб людением
требуемых
зако ном
фор маль ­
нос тей,
так
как
вся
Коммуна
б ыла
объявлена
вне
закона.
Вви ду
Этого
собрание
разрешило
Тр ибу налу
удостоверить
личность
пре­
ст упн иков
при
помощи
о быкно венны х
свидетелей.
Триумвиров
и
их
главных
со о бщнико в
повлекли
к
эшафоту
сре ди
кр иков
восторга
и
яр о сти,
среди
проклятий,
смех а
и
танцев.
На
следующий
день
Эвариста,
который
уже
оправился
и
к ое-
как
мог
держаться
на
ног ах,
выв ели
из
камеры,
доставили
в
Три­
бунал
и
у сад или
на
помосте,
на
том
само м
помосте,
где
он
не
раз
ви дел
т олпу
ос ужде нн ых
и
где
до
него
перебывало
с то лько
знаме­
нитых
и
безвестных
жертв.
Теперь
помост
стонал
под
тяжестью
с ем ид есяти
че лов ек,
в
боль ш инст ве
своем
членов
Коммуны;
неко­
торые
из
них
был и,
как
и
Гам лен ,
при ся жными,
объявленными,
как
и
Гамл ен,
вне
закона.
Он
увидел
свою
скамью,
сп ин ку,
к
которой
обычно
прислонялся,
место,
откуда
он
наводил
у жас
на
несчаст­
ных,
место,
где
ему
пришлось
выдержать
взгляды
Ж ака
Мо бе ля,
Фортюне
Шасса ня,
Мориса
Бротто,
умоляющие
взоры
гражданки
Рошмор,
стар ан иям и
которой
его
назначили
при сяжны м
и
которую
он
отблагодарил
сме рт ным
приговором.
Над
возвышением,
где
на
тре х
креслах
красного
дерева,
обитых
а лым
утрехтским
бархатом,
заседали
судьи,
он
увидел
бюсты
Шал ье
и
Марата
и
бю ст
Брута,
чью
тень
он
од на жды
призвал
в
свидетели.
Ничто
не
изменилось:
ни
/секиры,
ни
ликторские
вяз ки,
ни
крас ны е
колпаки
на
обоях,
ни
оскорб ле н ия,
которыми
„вязальщицы^
осы па ли
с
трибун
те х,
кому
п ред ст ояло
уме ре ть,
ни
душ а
Фукье-Тенвиля,
упрямого,
трудо­
лю би вого,
ус ердн о
роющегося
в
своих
человекоубийственных
доку-
187


м ентах
и
от пра вл яющ его,
как
безупречный
с удья,
сво их
вчерашних
друзей
на
эшафот.
Гражданин
Р ема кль,
консьерж
и
портной,
и
гражданин
Дю­
пон-старший,
столяр
с
Тионвилльской
пл о щади,
член
Наблюдатель­
но го
ко мит ета
секции
Нового
Моста,
у дост ов ерили
лич нос ть
Гам­
ле на
(рвариста),
худож ник а,
бывшего
присяжного
Революционного
трибунала,
бывшег о
ч лена
Г ене рально го
совета
Коммуны.
Они
сви­
де тель ств ов али
за
вознаграждение
в
сто
су
ассигнациями,
выпл а­
ченное
им
секцией.
Но
так
как
они
н аход или сь
в
добр осо се дски х
и
да же
приятельских
отношениях
с
Гамл еном ,
им
бь цо
со вест но
смотреть
ему
в
глаза.
Кроме
того,
было
жарко,
им
хотелось
пи ть,
и
они
поспешили
уйти,
чтобы
о сушить
по
ст ак ану
вин а.
Гамлен
не
без
труда
взобрался
на
телегу:
он
потерял
мно го
крови,
и
рана
причиняла
ему
жестокую
б оль.
Возница
хл ест нул
сво ю
клячу,
и
ш ествие
тр онуло сь
под
улюлюканье
столпившихся
зевак.
Женщины,
узнавшие
Гамлена,
кричали:
—
Туда
теб е
и
дорога,
кровопийца!
Убийца,
под р яд ившийс я
за
восемнадцать
франков
в
де нь !..
Он
уже
не
смеет ся:
смотрите,
как
он
бледен. ..
трус!
Это
были
те
же
самые
женщины,
которые
недавно
осыпали
бранью
заговорщиков
и
ари ст окра тов ,
кр а йних
и
умеренных
—
всех,
кого
Гамлен
и
его
то вар ищи
посылали
на
гильотину.
Те лега
свернула
на
набережную
Морфондю
и
ме дленно
п опле­
ла сь
по
Новому
Мосту
и
Монетн'ой
улице:
дорог а
вела
на
пл о щадь
Р ево л юции,
к
эшафоту
Робеспьера.
Лошадь
хром ала;
кучер
поми­
нут но
стегал
ее
к нутом
по
ушам.
Веселая,
о живл енна я
т олпа
л юбо­
пытных
замедляла
движение
конв оя.
Публика
пр иве тс твов ала
ж ан­
да рмо в,
(сдерживавших коней.
На
угл у
ули цы
О норе
оскорбления
удвоились.
Мо ло дые
люд и,
сидевшие
за
ст олик ами
в
з алах
второго
Эт ажа
модных
ресторанов,
высыпали
к
окнам,
с
сал фет ка ми
в
рука х:
—
Каннибалы!
Людоеды!
Вампир ы!
—кричали
они.
Когда
т елега
за ст ряла
в
к уче
нечистот,
которых
не
убирали
за
эти
два
дня
всеобщего
см яте ния,
золотая
мол оде жь
приш ла
в
восторг:
—
Телега
увязла
в
наво зе!..
Там
вам
и
место,
якобинцы!
Гамлен
был
занят
сво ими
мыслями,
и
ему
казалось,
что
он
все
понимает.
188


„Я
заслуживаю
смерти,—думал
он.—Все
мы
под ел ом
тер пим
п оношен ия,
которыми
в
нашем
ли де
осыпают
республику
и
от
ко­
торых
нам
следовало
огр ад ить
ее.
Мы
пр оя вили
слабость.
Мы
гре ­
шили
с ни сходи тел ьнос тью .
Мы
предали
республику.
Мы
за служи ли
свой
жре б ии.
Р об есп ьер,
безупречный,
праведный
Роб есп ье р,
и
тот
повинен
в
кротости
и
в
снисходительности;
он
искупил
эти
ош ибки
сво им
мученичеством.
По добно
ему,
я
тож е
предал
Республику;
она
погибает:
справедливость
требует,
чтобы
я
умер
вместе
с
ней.
Я
ща­
дил
кровь
др уги х:
пускай
же
прольется
моя
собственная
кровь!
Пусть
я
по гибн у!
Я
это
заслужил../
Предаваясь
эт им
размышлениям,
он
вд руг
заметил
вывеску
„Амура- Худ ожн ика “: воспоминания,
да
горестнеде
и
сладостные,
б ур­
ным
потоком
нахлынули
на
нег о.
Лавка
бы ла
заперта;
жалюзи
на
вс ех
т рех
окнах
во
втором
Этаже
были
спущены
д ониз у»
Когда
телега
проезжала
под
лев ым
окном,
.окн ом
голубой
спал ьни,
ж енс кая
рука
с
фребряным
кольцом
на
безыменном
пальце
слегк а
п рипод няла
край
жалюзи
и
кинула
Г ам лену
красную
гвоздику,
котору ю
он
не
смог
по йма ть,
так
как
руки
у
него
бы ли
связаны,
но
он
впилс я
в
нее
взглядом,
ибо
она
б ыла
для
него
символом
и
обра зом
красных
благоуханных
уст,
сто лько
раз
даривших
прохладу
его
губам.
Глаза
его
наполнились
слезами,
и,
еще
весь
проникнутый
очаров ан и ем
этого
по сл еднег о
пр ив ета,
он
увидал
на
п лоща ди
Революции
сверкавший
над
толп ою
окров ав ле нн ый
н ож.
XXIX
Н
а
Се не
уже
показался
пер вый
лед
ни воз а.
Бассейны
Тю­
ильри ,
ручейки,
фонт аны
замерзли.
Северный
ветер
под ­
нимал
на
ули цах
обл ака
снежной
пыл и.
У
лошадей
шел
из
ноздрей
белый
пар.
Горожа н е,
про ходя
мимо
лавок
опт ик ов , ^взглядывали < ра
термометр.
Приказчик
протирал
заинде­
велые
окна
„Амура- Х уд ожника“,
и
любопытные
останавливались
поглазеть
{на модные эстампы:
на
Робеспьера,
выжимающего
над
чашей
че лов ече ское
се рдц е,
сло вно
лимон,
чтобы
н апить ся
крови,
и
на
большие
аллег ори чес к ие
картины,
вроде
„Тигрократии Робес -
189


йъёра“,
пред ст авля вшей
сплошное
на гром ож де ние
ги др,
змей ,
страш­
ных
чудов ищ,
которых
тиран
с пуст ил
на
Францию.
Тут
же
б ыли
выставлены:
„Ужасный заговор Робеспьера^,
„Арест
Робеспьера^,
„Смерть Робеспьера^.
В
этот
день,
по сле
обеда,
Филипп
Дем аи
с
папкой
подмышкой
вошел
в
лавку
Жана
Блеза.
Он
прине с
ему
доску,
на
ко торой
вы­
г рав иро вал
пунктиром
„Самоубийство
Робеспьера^.
Яз в итель но -на­
смешливый
резец
гравера
изобразил
Робеспьера
на стольк о
отврати­
тельным,
насколько
это
бы ло
возможно.
Французский
народ
еще
не
успел
упиться
подобными
произведениями,
пытавшимися
уве ко­
вечить
чудов и щные
и
позорные
деяния
человека,
к оторого
теперь
винили
во
всех
пре с ту пления х
р ево лю ции.
Одн ако
торговец
эстам­
пами,
зна вш ий
п убли ку,
предупредил
Демаи,
что
отныне
он
будет
зака зыв ать
«ему только военные сюжеты.
—
Нам
понадобятся
победы
и
завоевания,
са бли,
султаны,
ге­
нералы.
Мы
вс т упили
на
п уть
славы.
Я
это
чувствую
по
себе:
сердце
у
ме ня
усиле нн о
бьется
при
р асск азах
о
подвигах
наших
до бл ес тных
армий.
Д
когда
я
испытываю
какое-нибудь
чувство,
редко
бывает,
чтобы
все
не
испыт ывал и
его
одновременно
со
мной.
Воины
и
женщины,
Ма рс
и
Венера
—вот
что
нам
нужно.
—
Гражданин
Блез,
у
м еня
ос тали сь
еще
два-три
рисунка
Га м­
лена ,
которые
вы
дал и
мне
гравировать.
Над о
ли
с
эт им
пото­
ропиться?
—
Со в ерш енно
незачем.
—
К стати
о
Гамлене:
вчера,
п роход я
по
бульв ару
Тампль,
я
ви­
дел
у
одного
старьевщика,
лавка
ко торого
помещается
как
раз
напротив
дома
Бом|арше,
все
п олот на
это го
не сча стн ого,
в
том
чи сле
его
„Ореста и
Электру“.
Голова
Оре с та,
пох ожа я
на
Га м­
ле на,
пр ек расна,
уверяю
вас...
голова
и
плечо
великолепны...
Ст арье в­
щик
мне
сказал,
что
он
про д ает
эти
холс ты
художникам,
которые
Заново
будут
писать
на
них
свои
картины...
Б едняг а
Гамлен!
Из
него,
бы ть
может,
выработался
бы
первоклассный
жив о писец ,
не
займись
он
п олит икой .
—
У
н его
была
душа
преступника!
—возразил
гражданин
Блез
—
Я
вывел
его
на
чистую
вод у
вот
на
эт ом
самом
месте,
еще
в
^ту
п ору,
когда
он
не
давал
вол и
сво им
кровожадным
инстинктам.
Это го
он
никог да
не
мог
мне
простить...
О,
это
был
редкий
мерзавец!
—
Бедняга!
Он
был
искренен.
Его
погубили
фанатики.
190


—
Надеюсь,
вы
не
Станете
оправдывать
е го,
Д ема и?..
Ему
нет
оправдания.
—
Да,
г ражд анин
Блез,
ему
нет
оправдания.
Гражданин
Блез
пох лоп ал
кр асавц а
Демаи
по
плечу.
—
Врем е на
изменились.
Т еп ерь,
ко гда
Конвент
зо вет
изгнанни­
ков
обратно,
вас
можно
наз ыват ь
„Барбару66 . . .
Э нает е?
Демаи,
что
мне
пришло
в
голову?
Выгравируйте-ка
портрет
Шарлотты
Кор де.
В
лавку
в ошла
з аку танн ая
в
меха,
высокая,
красивая
брюнетка
и
п о-при ят ель ски
кивну ла
гр ажд а нину
Блезу
головой,
рто
была
Жюли
Гамлен;
но
она
уже
не
носила
этой
обе счещ енно й
фа мил ии,
она
наз ывал а
себя
вдовой
Шассань,
и
под
шубкой
на
ней
была
на­
дета
красная
туника
в
чес ть
к р асных
рубашек
эп охи
террора.
С нач ала
Ж юли
испытывала
н едоб рые
чу вст ва
к
любовнице
Эва­
риста:
в се,
что
имел о
ка кое -л ибо
отношение
к
бра ту,
б ыло
ей
ненавистно.
Но
гражданка
Блез
после
смерти
Эвариста
приютила
его
несчастную
мать
в
каморке
под
самой
кры шей
„Амура^ Ху до ж -
ника6 6 .
Жюли
на
первых
п орах
то же
наш ла
там
убежище,
затем
она
п олучила
ме сто
в
мо дной
ла вке
на
Ломбардской
улице.
Ко ротко
ос т риже нные
в
стиле
„жертвы
гил ьот ины6 6
волосы,
аристократи­
че ская
в н ешност ь,
траур
привлекали
к
ней
симпатии
зол отой
мо­
лодежи.
Жан
Блез,
которого
Роза
Тев енен
бросила
почти
совсем,
стал
п рояв лять
к
ней
уси лен ное
внимание,
и
она
не
ютказывала|.сь
от
его
ухаживаний.
Как
в
пр ежни е
трагические
дн и,
Жюли
лю била
одеваться
в
м ужс кой
костюм:
она
заказала
се бе
щегольской
фрак
и
часто
отправлялась
с
ог ро мной
тростью
в
руке
в
Севр
или
в
Медон
поужинать
там
со
зн аком ой
модисткой
в
каком-нибудь
ка­
ба чке.
Мужественная
Ж юли
все
еще
не
могла
утешиться
после
смерти
м оло дого
дворянина,
чье
имя
она
носила,
и
тольк о
в
яро­
сти
н аходил а
некоторое
о блегче ние
своей
ско рб и:
в с тречая
якобин­
це в,
она
нат равл ивал а
на
них
п рохож их,
на стаи вая
на
расправе
с
ним и.
Матери
она
уделяла
мало
времени,
и
та,
од на
в
своей
каморке,
по
це лым
дн ям
переб ир ала
четки:
трагическая
гибель
сына
до
того
потрясла
ее,
что
она
даже
не
чувствовала
горя.
Роза
также
стала
близкой
под ругой
Эдоди,
которая
о бла дала
способностью
от­
личн о
уживаться
со
своими
„мачехами66 .
—
Где
Э Л°Д О?~ спро сила
гражданка
Шассань.
Жан
Блез
отрицательно
покачал
головой.
Он
никогда
не
звал,
где
его
дочь:
это
б ыло
правилом,
которого
он
твердо
держался.
191


Жюл и
зашл а
за
н ей,
чтобы
вместе
отправиться
к
Розе
Теве-
нен,
в
Монсо,
где
у
актрисы
был
маленький
дом ик
с
английским
садом.
В
Консьержери
Роза
Тевенен
познакомилась
с
гражданином
Монфором,
занимавшимся
к ру пными
поставками
на
армию.
Когда
ее
благодаря
хлопотам
Ж ана
Блеза
выпу с тили
на
свободу,
она
добил ас ь
освобождения
гр ажд ан ина
Монф ора ,
и
тот
сейчас
же
по
выходе
из
тюрьмы
за ня лся
поставками
провианта
в
воинские
ча­
сти,
а
также
стал
скупать
земельные
участки
в
квартале
Пепиньер.
Архитекторы
Леду,
Оливье
и
Ва йи
настроили
там
целый
ряд
хо­
роше ньк их
до мико в,
и
в
каких-нибудь
три
месяца
це на
земли
подня­
лась
втрое.
Монфор
со
времени
со в местно го
заключения
в
Люксем­
бурге
был
любовником
Розы
Тевенен:
он
подарил
ей
маленький
особ н як
б лиз
Тив ол и,
на
ули це
Роше.
Ос обн як
эт от
стоил
боль­
ших
д енег,
до
Мон фору,
можно
сказать,
достался
даром,
так
как
про да жа
сос едни х
участков
с
излишком
покрыла
нее
расходы.
Жан
Бл ез
был
человек
вос пита нный:
он
полагал,
что
надо
мириться
с
т ем,
чему
мы
не
в
рилах
воспрепятствовать:
он
ус туп ил
Ро зу
Тевенен
М он фору
без
ссоры.
Вскоре
посл е
прихода
Жю ли
в
лавку
спустилась
нарядно
раз одетая
рлоди.
Несмотря
на
мороз,
на
ней
под
шу бкой
был о
на­
дет о
открытое
пла тье
из
белой
ткани;
ли цо
ее
поб ле дн ело,
талия
стала
тон ьше,
глаза
светились
томностью,
и
все
ее
существо
ды шало
сладострастием.
Обе
ж енщ ины
отправились
к
Р озе
Те ве нен,
которая
жда ла
их.
Демаи
по ехал
с
ними:
ак т риса,
обставляя
свой
особняк,
п ользо­
валась
его
советами,
а
он
любил
рлоди,
котора я
уже
почти
ре­
шилась
избавить
его
от
дальнейших
мук
ожидания.
Когда
они
п ро­
езж али
мимо
Монс о,
где
под
слоем
извести
были
зарыты
казненные
на
площади
Рев о люц ии,
Жюли
заметила:
—
П ока
ст оят
холод а ,
это
еще
ничего;
но
весной
трупный
Запах
отрав ит
по ло вину
города.
Роза
Тевенен
приняла
подруг
в
гостиной,
выдержанной
в
антич­
ном
стиле;
все
диваны
й
к ресла
бы ли
исполнены
по
рисункам
Давида.
По
стенам,
над
статуями,
над
б юст ами,
над
канделябрами,
раскра­
шенными
под
бронзу,
висели
одноцветные
к опии
с
р имс ких
ба рель ­
ефо в.
А к триса
носила
бе лок урый,
цв ета
соломы,
парик
в
буклях.
По
пар ик ам
в
ту
эпоху
с ходил и
с
ума:
их
клали
по
шести,
по
.две-
192


надцатй,
По
восемнадцати
шт ук
в
св адебные
корзины.
Пла тье
в
„кипридином66
стиле,
уз кое,
как
чехол,
облегало
ее
тело.
Н аки нув
на
плечи
манто,
ойа
повела
обеих
приятельниц
и
гравера
в
сад,
который
разбивали
по
плану
Леду,
но
в
котором
п ока
бы ли
свалены
г олые
деревья
и
груд ы
щебня.
Тем
не
ме нее
она
показала
им
Фингал ов
грот, ^готическую часовню с колоколом,
хр ам,
поток.
—
Зд есь ,— вз дохн ула
,она,
п одве дя
гос тей
к
груп пе
елей,—я
хо­
те ла
бы
воздвигнуть
кенотаф
в
память
не сча стн ого
Бротто
де з-
И летт а.
Д
.была
к
н емУ
не
совсем
равнодушна,
рто
был
очарова­
тельный
- чело век.
Изв ерг и
убили
е го:
я
пролила
немало
сле з.
Демаи,
вы
на рисуе те
мне
урну
на
колонне.
И
почти
сейчас
же
вслед
за
тем
пр иб а вила:
—
Ужасно...
л
хотела
дать
бал
на
э той
недел е,
но
все
скрипачи
п риг л ашены
^а три недели вперед.
У
гражданки
Та льен
танцуют
каждый
вечер.
По сле
обеда
ко ляс ка
Розы
Тевенен
отвезла
трех
приятельниц
и
Демаи
в
те атр
Фейдо.
Там
собралось
все,
что
бы ло
наиболее
из ящно го
в
П ариже:
женщины,
причесанные
в
сти ле
„античном66
или
в
стиле
„жертвы66, в сильно декольтированных платьях,
пурпурных
или
белых,
усеянных
золоты м и
блестками,
муж ч ины
в
вы сок их
черных
ворот­
н иках
и
в
широ ких
белых
г алст уках ,
в
которых
утоп а ли
подбородки.
В
этот
в ечер
став ил и
„Федру66
и
„Собаку
садовника66.
Весь
зал
п отреб ова л
ис по лне ния
„Пробуждения
народа66
— гимна,
любимого
щеголями
и
з олотой
молодежью.
Взвился
занавес,
и
на
с цену
вышел
толст ый ,
низкорослый
че­
ловек:
это
был
знаменитый
Ла нс.
Прекрасным
те н ором
он
спел:
На род
французский,
все
мы
бра тья!
Раздался
так ой
гро м
рукоп л еск ани й,
что
зазвенели
хрусталь­
ные
подвески
люстры.
Зятем
послышался
нев нят ный
ропот,
и
голос;
какого-то
гр ажд анина
в
к руглой
ш ляпе
о тве тил
из
п арте ра
„Гимном
марсельцев66.
Вп ере д,
сыны
отчизны
милой!
Д ень
ваше й
с лавы
засверкал...
Ему
не
дали
ко нчит ь.
Раздались
свистки
и
крики:
—
Долой
террористов!
Смерть
якобинцам!
И
Лаис,
вы званный
еще
раз,
снова
спел
ги мн
термидорианцев:
Нар од
французский,
все
мы
бр а тья!
13 А.
Франс,
Бог и
жаждут.
193


È> зрительных залах решительно всех театров па колонне или на
цоколе
стоял
бюст
Марата;
в
театре
Фейдо
$тот бюст возвышался на
пьедестале
в
одной
из
ниш,
расположенных
по
обе
ст оро ны
рампы.
Во
время
[исполнения оркестром увертюры из „ Фе д ры
и
Иппо-
ли та“
какой-то
мо лод ой
щеголь
кри кну л,
указывая
на
бю ст
концом
т рости: »
—
Долой
Марата!
И
весь
зал
п од хва тил:
—
Долой
Ма рата !
Долой
Мара та!
Из
общего
гула
вырвались
отдельные
красноречивые
возгласы:
—
П озор,
что
groT бюст еще здесь!
—
Гну сный
Марат,
к
стыду
наше му ,
царит
еще
повс юд у!
Ко­
личество
его
бюстов
не
меньше
количества
го лов,
которые
он
хотел
отсечь.
—
Ядовитая
жаба!
—
Ти гр!
—
Черная
змея!
Вд руг
како й-т о
франт
в збир ае тся
на
выступ
ложи ,
тол ка ет
бюст
и
сб расы в ает
его .
Осколки
гипс а
падают
на
головы
муз ык ан там
под
рукоплескания
вс его
з ри тель ного
зала,
который
подымается
и
стоя
поет: „Пробуждение народа“:
На род
французский,
все
мы
братья!
Среди
н аиб олее
восторженных
певцов
рлоди
узнала
красивого
др агуна
Анри,
п року рорс кого
писца,
св ою
первую
люб овь.
После
спектакл я
красавец
Д емаи
позвал
кабриолет
и
отвез
гра­
жданку
рлод и
к
„Амуру- Х уд ожни ку“.
В
коляске
молодой
человек
взял
рук у
рлоди
в
обе
руки:
—
Верите
вы,
рлоди,
что
я
вас
люблю?
—
Верю,
потому
что
вы
любите
в сех
женщин.
—
Я
лю блю
их
в
вашем
лице.
Она
улыбнулась.
—
Я
взяла
бы
на
се бя
нелегкую
за дачу,
даже
несмотря
на
мо дные
те перь
черные,
бел окуры е
и
рыжие
па рик и,
ес ли
бы
ре­
шилась
з аменят ь
вам
женщин
всех
типов.
—
рлод и,
кл янус ь
вам...
—
Ч то?
Клят вы ,
гражданин
Д емаи?
Либо
вы
меня
считаете
н аивно й,
л ибо
вы
сами
слиш ко м
наивны.
194*


Демаи
не
наш елся
что
ответить,
и
она
с
удовольствием
по­
думала,
что
он
от
нее
без
ума.
На
углу
улиц ы
Закона
они
усл ы хали
пе ние
и
крики;
вок руг
костра
ше ве лили сь
какие-т о
тени.
Это
был а
куча
щег ол ей,
к оторы е
по
выходе
из
Ф ран цуз ского
т еатра
сжиг а ли
чучело,
представлявшее
Друга
На ро да.
На
улиц е
Он оре
кучер
задел
шляпой
карикатурное
изображение
М арат а,
довешенное
да
фонаре.
Придя
в
веселое
настроение,
возница
обе рнулся
к
седокам
и
рассказал
им,
как
накануне
продавец
тр еб ухи
на
у лице
Монторгейль
вымазал
кр овью
бюст
Марата,
пр игов арив ая: „Это он любил больше
всего
на
св е те“; как затем десятилетние мальчишки бросили бюст
в
с точн ую
рк ан аву
и
как
присутствовавшие
при
этом
граждане
вос ­
к ликн ули: „Вот его Пантеон!^
Во
в сех
ресторанах
и
у
всех
торговцев
лимонадом,
мимо
ко­
то рых
они
про е з жали,
публика
пела:
На род
французский,
все
мы
бр а тья!
Когд а
они
очутились
у
ворот
„Амура-Художника“,
Э^оди,
вы­
прыгнув
из
кабриолета,
сказ ала:
—
Прощайте!
Но
мо лодо й
человек
так
нежно,
так
настойчиво
и
вместе
с
тем
так
кротко
стал
ум оля ть
ее,
что
у
нее
не
хватило
решимости
захл оп нуть
перед
ним
дверь.
—
Уже
поздно,—сказала
она. —Я
впущу
вас
только
на
минутку.
В
голубой
спал ьне
она
сб рос ила
шу бку
и
ос талас ь
в
белом
„античном“
п латье ,
обрисовывавшем
ее
формы
и
с огрет ом
ее
телом.
—
Мож ет
быть,
вам
холодно?—спросила
она.—Я
ра зве ду
огонь:
дрова
уже
приготовлены.
Она
высекла
огонь
и
полож ила
горящую
лучинку
в
камин .
Фи липп
заключил
Э^оди
в
объятья
с
тою
нежной
осторожностью,
которая
свидетельствует
о
си ле,
и
это
доставило
ей
какое-то
особое
удовольствие.
Уже
почти
не
соп ротив ляяс ь
его
п оце луям -,
она
вдруг
вы сво бо дил ась
из
его
р ук.
—
Оставьте
меня !
Стоя
перед
каминным
зеркалом,
она
м едлен но
сняла
шляпу,
Затем
взглянула
с
грус т ью
на
кольцо,
кот орое
носила
на
безымен­
ном
пальце
левой
руки ,
маленький
серебряный
перстенек
со
сплю-
13*
195


ще нным ,
полустертым
изображением
Марата.
Она
смотрела
на
него,
пока
с лезы
не
затуманили
ей
г лаз,
потом
ти хонь ко
сняла
его
и
кинула
в
огонь.
И
ли шь
после
этого,
улыбаясь
сквозь
слезы,
похорошев
от
нежнос т и
и
любви,
она
брос илась
в
объ ять я
Филиппа.
Было
уже
далеко
за
полночь,
когда
гражданка
Бл ез
отперла
своему
любовнику
дверь
кв артиры
и
ш еп нула
ему
в
темноте:
—
Пр ощай,
любовь
моя!
Сейчас
должен
вернуться
отец.
Е сли
ты
услышишь
шаги
на
ле стн ице,
быстро
поднимись
этажом
выше
и
не
спускайся,
по ка
не
убе ди шьс я,
что
всяка я
опасность
мино вал а.
В низу
пос туч и
три
ра за
в
о кно
привратнице:
она
выпустит
тебя
на
ул ицу.
П ро щай,
жизнь
моя!
Про щай,
моя
ду ша!
По сл едние
угли
д огорел и
в
камине,
рлоди,
с част лив ая
и
усталая,
бессильно
опус т ила
голову
на
подушку.


АНАТОЛЬ
ФРАНС
ФРАНЦУЗСКАЯ
РЕВОЛЮЦИЯ


Роман
Анатоля
Франса
«Боги жаждут»
посвящен
наиболее
драматиче­
скому
пе рио ду
в елико й
буржуазной
революции
во
Франции
конца
XVIII ве ­
ка,—пер ио д у
диктатуры
мелкобуржуазной
партии
яко бинце в
во
гла ве
с
Ро­
беспьером.
Анато ль
Фран с,
один
из
самых
в ыда ющих ся
писа тел ей
миро вой
лите­
ра т уры,
первоначально
выс т упил
как
критик
со врем енн ой
ему
католической
р е акции
во
Франции,
свирепствовавшей
п осле
поражения
Парижской
коммуны
и
позднее
с
особой
силой
расцветшей
во
врем я
так
называемого
д ела
Дрейфуса,
которому
он
пос вятил
вышедшую
в
1897—1901 гг.
четырехтом­
ную
«Современную историю» .
В
исторических
р оманах,
пос вящен ных
антич­
ному
миру,
А нато ль
Фр анс
про ти воп ос тавл яет
жизнерадостное
мироощуще­
ние
ант ич ност и
мрачному
изуверству,
аскетизму
и
до гм атизм у
католической
церкви
и
христианства
вообще.
Характерной
че ртой
Анатоля
Франса
по­
с тепенн о
становится
фил осо фск ий
и
исторический
скептицизм.
Правда,
в
«Go-
временной
ис тори и»
он
пытается
противопоставить
р еакцио нным
тенденциям
капитализма
французской
республики
мечты
о
социализме;
но
эти
мечты
носят
абстрактный
и
платонический
характер;
они
оторв ан ы
от
реаль ной
к лассовой
борьбы
современной
ему
эпохи.
В
след ую щем
св оем
произведении
«Остров пингвинов» (1908 г . )
А.
Франс
да ет
беспощадную,
из дев ател ьску ю
па род ию
на
всю
человеческую
ис тори ю,
видя
в
ней
торжество
грубых,
бессмысленных
сил.
Вместе
с
т ем,
он
со
ст ра хом
приглядывается
к
разгоревшейся
в
пр едв ое нные
г оды
во
Франции
с
небывалой
силой
классовой
борь бе
пролетариата.
Грандиозное
забастовоч­
ное
дв иже ние,
захватывавшее,
наряду
с
основными
группами
пролетариата,
на
этот
раз
та кже
и
значительные
слои
интеллигенции
(учителя,
почтово­
телег раф н ые
слу жащи е
и
т.
д.),—движение,
в
значительной
ме ре
вдохно­
в лявше еся
примером
буржуазно-демократической
революции
в
России
и
ге­
роической
борьбой
российского
пролетариата
в
1905—1907 гг. , —п ост ави ло
пе ред
Ф ран сом
во
весь
рос т
п робле му
грядущей
ре волюц ии,
которая
пу­
га ла
его
свои ми
насилиями
и
казалась
ему
оп асн ой
для
старой
культуры.
С
целью
«развенчать»
ре волюц ию
как
ме тод
разрешения
гр оз ных
общ е-
199


ств енных
противоречии,
и
взялся
Анатоль
Фр анс
за
изучение
французской
буржуазной
рево люци и
пе рио да
ее
наивысшего
п од ъема.
Результатом
этого
изучения
и
этой
установки
и
явился
вышедший
в
1912 г.
роман
«Боги
жаж ду т».
Харак тер но
уже
само
название
рома на,
опр еде ляю щее
его
основную
задачу.
Согласно
антич но й
ми фолог ии ,
когда
«Боги жаждут», должна про­
ливаться
и
проливается
кровь.
Действительно,
рево люц ия,
в
изо бр ажении
Франса,—это,
в
первую
очередь
и
гл ав ным
образом ,
пролитие
крови,
т ер­
рор,
гражданская
войн а,
притом,
п ро литие
крови
—в
значительной
мере
не­
нуж но е,
бессмы слен ное
или
я в ля ющееся
результатом
личных
че ст олюб ий
и
интриг.
За
пугающим
и
о тта лкиваю щим
писателя
террором
и
насилием
вообще
он
не
видит
ни
клас сов ых
движу щи х
сил
революции,
Ни
ее
огром­
ны х,
не
только
разрушительных
по
от н ошению
к
феодально-монархическому
строю ,
но
и
творческих
с ил,
самым
радикальным
образом
расчищающих
п очву
для
то р жества
нового
для
то го
времени
о бще ствен н ого
строя
—
капитализма.
В
эт ом
от нош ении
любопытно
сравнить
«Боги жаждут»
с
другим
зна­
м ени тым
и
популярным
романом,
посвященным
т ому
же
периоду
француз­
ск ой
бур жуа з ной
революции,—
романом
Викто р а
Гюго
«Девяносто третий
год ».
При
вс ей
ограниченности
мелкобуржуазного
романтизма
Гюго,
при
в сем
непонимании
им
по длин ного
исторического
характера
французской
ре­
волю ци и
кон ца
XVIII в.,
Гюго
умел
схватить
и
передать
зеликий
траги­
ческий
пафос
р е волюц ии.
Он
даже
хватил
через
кра й
в
рт ом
направлении.
Для
него
такие
вожди
ре в олюци и,
как
Робеспьер
и
Марат,—мифические
титаны,
в
кот орых
нет
о быч ных
человеческих
черт.
Наоборот,
Анато ля
Франса
интересуют
по
преимуществу
прозаические
будни
революции.
Его
герои
—
м ал енькие
ря довые
участники
и
современники
ре волюц ии.
Э то,
во­
обще
говоря,
отнюдь
не
пони жает
ху д ожес твенно -ис то р иче ской
ценности
ро­
м ана,
так
как
ряд
мелких
б ытов ых
подробностей,
о писа нных
в
реалисти­
че ских
тонах,
помогает
ч итател ю,
в
общ их
черт ах
знакомому
с
ходом
ре­
волюции,
восстановить
в
конкретных
картинах
и
образах
ее
повседн евн ую
жи знь
в
период
якобинского
т еррора ,
по
крайней
м ере,
в
некоторых
со­
циальных:
кругах
Парижа.
Но
если
судить
о
всем
этом
периоде,
основываясь
исключительно
Па
романе
Франса
и
высказываниях
действующих
лиц
этого
ро ма на,
то
полу­
чится
и ска женно е,
ограниченное
и
одностороннее
представление
о
периоде
высшего
подъема
революции.
Прежде
всег о,
сле дуе т
о тме тить
то,
что
является
наиболее
хара кт ер­
ным
и
ре шающим
для
французской
революции
ко нца
XVIII в.
и
что
з ат ушев ываетс я
со з натель но
или
бессознательно
А нато лем
Франсом:
это
—
огромная
рол ь
народных,
пле бейск и х
ма сс
в
рев ол юции .
На
эту
роль
на­
родных
масс,
или
«плебса», французской революции указал Энгельс »
Письме
к
Каутскому
от
20 февраля 1889 г.,
где
он
критиковал
»его статьи о про­
тиворечиях
классовых
интересов
в
революции.
Эн ге льс
пи са л: «Буржуа на
этот
раз,
как
и
в с егда,
бы ли
слишком
трусливы,
чтобы
отстаивать
свои
собственные
интер ес ы.. .
начиная
с
Бастилии,
плебс
должен
был
в ыпол нять
200


за
них
всю
работу;
...без
его
вмешательства
14 июля,
5—6
о ктября,
10 августа, 2 сентября и т.
д.
старый
порядок
неизменно
одерж ив ал
бы
победу
над
буржуазией,
коалиция
в
со юзе
с
двором
подавила
бы
рево­
лю ци ю...
таким
об раз ом,
только
эти
плебеи
и
совер ши ли
революцию»
*.
Гр анди оз ные
победы
якобинской
диктатуры
могли
б ыть
ос уще ств лены
только
благодаря
ак тивн ой
поддержке
широчайших
народных
ма сс.
На
фронт а х
республике
п рихо дилос ь
от ражат ь
нас туп лен ие
армий
евро ­
пейской
коалиции,
возглавлявшейся
Англией.
Внутри
страны
—Париж
был
окружен
коль цом
гроз ны х
контрреволюционных
восстаний,
частично
субси­
дировавшихся
англичанами,
кот орые
не
бр езг али
д аже
выпуском
фальши­
вых
ассигнаций,
с
целью
еще
более
подорвать
к урс
ден ег
и
тем
самым
усилить
дороговизну
и
голод
в
стр ане .
Восстал
кр у пнейший
промышленный
центр
Лион,
где
жир ондис ты,
в
блоке
с
монархистами,
вве ли
свирепый
белы й
те ррор
против
р ево люц ионе ров.
Во сст ала
морская
крепость
Ту лон,
при
пря мой
поддержке
английского
флота.
Восстали
Мар сель,
Тулуза
и
ряд
других
г ор одов
и
областей .
Углубля лос ь
начавшееся
еще
при
вла сти
жи­
рондистов
контрреволюционное
кулацкое
восстание
в
Вапдее,
во
главе
ко­
торого
стали
дворяне-монархисты
и
священники.
В
стране
росли
продоволь­
ственная
ра з руха,
дороговизна,
мо мен тами
—
прямой
голод,
которые,
помимо
об щих
причин
вн ешн ей
и
гр ажд анск ой
войны,
вызывались
сознательным
с абот ажем
и
с пеку л яцией
буржуазии.
И
вот,
при
таких
условиях,
дкобипцы
н ашли
в
себе
такую
с илу,
р ев олюц ион ную
страсть
и
уверенность
в
победе,
нашли
такую
поддержку
широких
плебейских
и
бедняцких
масс
города
Д
деревни,
что
проявили
подлинные
чудес а
р ев олюци онн ой
э нер гии:
произвели
полную
р ео рганиз ацию
армии,
омолодив
и
демократизировав
ее
командный
сос тав,
создали
военную
промышленность,
подавили
контрреволюционные
вос­
стания
и,
нанеся
ряд
поражений
армиям
коалиции
инте рв енто в,
вытесн и ли
их
за
пределы
Франции
и
са ми
перешли
в
н асту пл ение
против
монархи­
ческой
Европы.
Ме жду
тем
Анатоль
Франс
видит
ли шь
пасси вно сть
нар о дных
масс.
Правда,
в
одн ом
месте
он
сам
как
бы
в
Изумлении
останавливается
перед
загадкой
создания
в
разоренной
и
раздираемой
гражданской
войной
стране
целых
двенадцати
арми й,
посланных
на
фронт.
Оп
не
понимает,
что
без
поддержки
мас с
никакая
революционная
диктатура
не
способна
б ыла
бы
на
подобный
по дв иг.
Отмети в
это
за гадо ч ное
для
него
явление,
он
про­
ходит
ми мо,
чт обы
снова
з апяться,
будн и чн ыми
делами
своих
героев
д
осо­
бенно
психологией
главного
из
них,
художника
Эвариста
Гам лен а,
попав­
шего
в
присяжные
заседатели
Революционного
трибунала
и
ставшего
о дним
из
в интико в
грозной
машины
рево люц ион ног о
террора.
Основной
задачей
кн иги
Франса
является
именно
бор ьба
против
яко­
бинского
террора
и
по д че ркива ние
его
мнимой
бессмысленности.
И
это
характерно
для
всей
ко нцепции
революции
у
Ан ато ля
Ф рап са.
Ему
дедо-
ступпа
мысль,
признанная
даж е
м ног ими
буржуазно-демократическими
ист о­
рик а ми,
что
именно
революционный
террор
с пас
Францию
от
торжества
* ,,Историк -м ар кс вс т“ 1933, No 2 (30), стр.
42.
201


ин терв е нции
и
от
полной
реставрации
старого
р ежима ,
ч то,
дав
бур жуаз ­
ной
республике
вн ешн ие
поб е ды,
упрочив
ее
су щес тво в ание,
ре волюц ион­
ный
террор
помог
выкорчевать
ненавистные
остатки
феодализма
во
Фра н­
ции
и
тем
самым
подготовил:
социальную
почву
для
да льне йш его
развития
капита лизм а.
С
другой
стор он ы,
хотя
Ан ато ль
Фр анс
вынужден
пр из нать
сочувствие
революционному
террору
со
стороны
нар од а,
наполнявшего
зал
тр ибу нал а,
он
не
понимает,
что
террор
французской
революции
и
револю­
ци онн ого
правительства
я вля лся
именно
п леб ейск ой,
народной
формой
рас­
правы
с
к л ассов ыми
врагами
революции.
«Господство террора во Франции, — пис ал
Маркс
еще
в
1847 г. , —могл о
по­
этому
послужить
лиш ь
к
то му,
чтобы
ударами
сво его
страшного
молота
ст е­
реть
сразу,
как
по
во лшеб ству ,
все
феодальные
руин ы
с
л ица
Фр анци и.
Б урн
жуазия,
с
ее
тревожной
осмотрительностью,
не
спр ав илас ь
бы
с
такой
раб от ой
в
течение
десятилетий.
Кровавые
действ ия
народа
лишь
выровняли
ей,
след ова тель н о,
доро гу»
*.
Революционный
террор
был
направлен
против
мо нархи сто в,
против
жирондистов,
пр отив
генералов
—
изменников
или
тру­
со в,
нако нец,
против
спекулянтов,
нажив ав ших ся
на
народном
голоде.
Ибо
якобинская
диктатура
в
разгар
войны,
внеш ней
и
в ну тр енней,
вынуждена
бы ла
разрешать
и
целый
ряд
социальных
проб ле м,
ше дших
навстречу
тре ­
бо вани ям
шир о ч айших
ма сс.
Только
якобинская
диктатура
в
Конвенте
ра з­
решила
в
буржуазно-демократическом
дух е
аграрный
вопрос
во
Фр анци и,
уничтожив
социальные
ос новы
феодализма.
Только
якоб инска я
диктатура
ввела ,
по
тр еб ов анию
масс,
так
называемый
мак си мум,
т.
е.
твердые
цены
на
продукты
п итания.
О
значении
ре волюц ион ног о
тер рор а
и
связи
его
с
м ассами
Ленин
пи с ал : «Чтобы быть конвентом,
для
этого
на до
сметь,
уметь,
иметь
си лу
наносить
беспощадные
удары
контрреволюции,
а
не
соглашаться
с
нею.
Для
этого
над о,
чт обы
власть
была
в
рука х
самого
пер едо вог о,
самого
реши­
тельного,
самого
револю цион ног о
для
данной
эпохи
к ласс а.
Для
этого
радо,
чтобы
он
был
поддержан
вс ей
массой
городской
и
деревенской
бедноты
(полупролетариев).
Для
этого
нужна
беспощадная
ра сп рава
с
контрреволю­
ци онн ой
буржуазией
прежде
в сег о»...**
В
частности,
о
якоб инцах
и
их
ре­
волюционном
значении
Лен ин
высказывался
с
бо л ьшим
уважением: «Яко­
бинцы
1793 года вошли в историю великим образцом действительно рево­
люционной
борьбы
с
классом
эксплуататоров
со
стороны
взявшего
в
сю
государственную
власть
в
свои
руки
к ласса
трудящихся
и
у
гне­
тенных»***.
Вообще
о
французской
революции
этого
периода
Ленин
писал:
«Для своего класса,
для
которого
она
работала,
для
буржуазии,
она
сделала
так
много,
что
ве сь
XIX век,
тот
век,
д от орый
дал
цивилизацию
и
культуру
всему
человечеству,
прошел
под
знаком
французской
револю ­
ции.
Он
во
всех
кон цах
мир а
только
то
й
делал,
что
п ровод ил,
осу щес твля л
по
частям,
доделывал
то,
что
созд али
в ел икие
французские
р ево л юционе ры
*К.
Марк с
и
Ф.
Энгельс,
Сочи не ния
т.
V, стр.
206.
ГИЗ , 1929.
в.
И.
Ленин,
С очи не ния,
т.
XXI, стр.
51.
ГИЗ , 1927.
*** Там же,
т.
XX, стр .
506.
Г ИЗ, 1927.
202


бу рж уа зии,
интересам
которой
они
слу жи ли,
хотя
они
этого
и
не
созна­
вали,
прикрываясь
сл ова ми
о
свободе,
равенстве
и
брат стве»
*.
В-
тисках
безвыходных
противоречий
между
контрреволюционной
бу р­
жуазией
и
ее
по литич еским и
агентами
в
Конвенте,
с
одной
рто роны ,
и
го­
лод ающ ими
и
революционными
массами,
мечтавшими
о
недостижимом
эко­
н оми ческом
равенстве,
но
лишенными
во жде й*
и
не
доверявшими
больше
правительству
Робеспьера,
с
другой,—правительство
Роб еспье р а
вынуждено
было
погибнуть.
В
это м
—
траг ичес к ий
смысл
якобинской
ди кт атуры .
Но
всей
глубины
этой
трагедии,
трагедии
кла сс овой ,
социальной
не
видит
и
не
по нимает
Анатоль
Франс.
Для
не го
все
дело
—в
ошиб к ах,
д ейс твите ль ных
или
мн имых,
и
слабостях
вождей
револю ци и.
Марата,
это го
пр о ницате ль­
ного
и
бдительного
«друга народа», Франс считает настолько «т щ еславн ым
и
легковерным»,»что
группа
ка питал истич еских
хищников
и
спекулянтов
из!
Ост-Индской
компании
надеялась
приобрести
его
сод ей стви е
своим
т ем­
ным
де лам
при
помощ и
грубой
ле сти
и
фамильярности.
Робес п ьер'
в
изобра­
ж ении
Франса
—
огр а ниче нный
узкий
фанатик,
проводящий
в
св оей
политике
«тонкую,
прямую
черту,
вне
кот оро й,
направо
и
налево,
только
заблуждение,
преступление
и
зло дейст во».
Исходя
из
того,
что
Робеспьер
в
последние
дни
своей
жизни
де йств ите льн о
обнаружил
колебания
и
нерешительность,
делается
вывод,
что
он
—
«говорун.. .
неспособный
на
быстр о е
решение,
на
революционный
шаг».
Наконец,
Анатоль
Фр анс
под черки в ает
и
преувеличивает
пассивность
масс
в
момент
тер мидо ри анск ого
переворота.
По
его
м нению,
интеллигент-
с ки-б уржуа з ным
состав ом
Парижской
коммуны
«почти исчерпывается все,
что
есть
в
Париже
подлинно
республиканского.
Они
сгрудились
в
ратуше,
как
на
скале
свободы,
окруж ен ны е
со
в сех
сторон
океаном
равнодушия».
Нес ко лько
да лее
он
в
следующих
словах
характеризует
настроение
бур­
жуазного
Парижа
после
па де ния
Ро бес пье р а: «Париж,
огромный
и
пре­
кр асн ый,
радостно
улыбался
солнцу;
надежда
воскресала
в
с ерд цах
узни­
ков ;
т орг овцы
весело
от крыва ли
лавки,
буржуа
чувствовали
с ебя
бо га че,
мол од ые
люди
—
счастливее,
же нщ ины
—
красивее,
и
вое
это
—
благодаря
па­
дению
Робеспьера.
Только
горс точк а
якобинцев,
несколько
священников,
присягнувших
ко нститу ции,
да
де сято к
старух
трепетали
при
мысли,
что
власть
пе р ешла
в
руки
лю дей
дурных
и
п оро чны х».
Вынужденный
упомянуть
о
во сста нии
сек ци й,
поднятом
Коммуной
в
защиту
арестованного
Робеспьера
и
его
единомышленников,
Анатоль
Франс
уменьшает
его
размеры,
придает
ему
поч ти
опереточный
характер
и
умал­
чивает
о
том,
ч то,
несмотря
на
разочарование
рабочих
политикой
Робеспьера,
именно
пролет а рск ие
секции
Парижа
составляли
ядр о
во сстав ши х,
самую
главную
и
мужественную
их
часть,
и
последними
ушли
с
Гревской
площади,
когда
выяснилась
н еуд ача
восстания.
Введ е нный
Робеспьером
«Культ высшего существа», которым он ском­
прометировал
себя,
и
даже
отчасти
сделал
себя
см ешны м
в
/глазах многих
представителей
револю ци он но й
мелкобуржуазной
интеллигенции,—
яв л яется
для
*В.
И.
Ленин,
Со чине ни я,
т.
XXJV, с тр.
304.
Па рт изда т, 1932.
203


Анатоля
Франса
лишь
доп олни т ельн ой
черточкой
в
характеристике
его
общего
политического
и
идейного
ф ана ти зма.
Для
не го
это
был
такой
же
оф ициа льны й
воз вра т
к
рели гии ,
как
деятельность
революционного
трибу­
нал а,
по
его
мнению,
была
возобновлением
старой
монархической
традиции.
«В основе деятельности революционного трибунала, —п иш ет
Франс,—лежала
стар ая
монархическая
идея
—
гос уд ар ств енно го
благ а.
Восемь
веков
сам о­
державной
власти
наложили
печать
на
этих
суд ей,
и
они
суд или
врагов
с воб оды,
исходя
из
принципов
божественного
пр ава».
Здесь,
таким
об ра­
зо м,
к
мелкобуржуазному
гуманизму
и
с кептициз м у
Апатоля
Франса,
ко­
т орые
так
отталкивали
его
от
н асилий
ре во люци и,
присоединяется
еще
специфиче ски
инте ллигентский
анархизм,
который
не
проводит
р аз личия
меж ду
и деей
«государственного блага»
при
сам од е ржа вной
монархии
и
при
рождении
буржуазно-демократической
респ убл ики ,
ист ек ающ ей
кро вью
в
борьбе
с
внешними
и
в нутр енним и
врагами.
Характерно,
что
н аи более
б лиз ким
по
д уху
к
самому
ав тору
геро ем
его
романа
является
н екий
«гражданин Бротто»,
бывший
дворянин
и
бо­
гатый
откупщик,
разоренный
ре волюц ие й,
живу щий
на
че рда ке
и
до бываю ­
щий
себе
пропитание
изготовлением
бу м ажных
кл оунов.
Ма тер иал ист
и
атеист
(атеизм некоторых групп предреволюционной буржуазной интелли­
г енции
и
даже
дворянства,
по
мнению
Франса,
выгодно
отличает
их
от
религиозного
«деизма»
Р о беспь ер а ), невозмутимый философ и скептик,
лю­
битель
античной
древности,
не
расстающийся
с
том ик ом
любимого
римского
поэта-материалиста
Лукреция,
Бротто
является
умным
наблюдателем
ре во­
л юции,
которая
каже тся
ему
лишь
наиболее
яр ким
актом
комедии
всем и р­
ной
истории.
Нет
ник ако го
сомнения,
что
устами
Бротто
говорит
сам
автор,
нередко,
бы ть
может,
даже
бе ссоз нат ель но
для
себ я.
Во
всяком
слу чае,
все
его
идейные
симпатии
па
стор он е
этого
старика,
обладающего,—кроме
ед­
ко го,
скеп ти че ско го
ум а,— такж е
и
добрым
сер дц ем.
Этому
му дро му
скептику
пр отив ос тоит
страстный
фанатик
революции
и
столь
же
страстный
поклонн ик
Р о беспьер а
—
молодой
ху до жник
ЭваР ис т
Гамлен.
Сделав
его
пр исяжным
заседателем
Революционного
тр ибун ала ,
автор
испо льз у ет
эту
позицию
для
дискредитирования
террора
революции.
Ма ло
того,
сам
Гамлен
незадолго
до
термидора
на чин ает
чувствовать
не
только
утомл ен ие ,
но
д аже
какое-то
сму тн ое
разочарование
в.
св оей
«кровавой»
револю цион ной
работе
и
бо итс я,
что
его
деятельность
в
глазах
потомства
будет
пок рыт а
позором.
В
одной
из
последних
бесед
со
сво ей
возлюб ле н­
ной
Г амлен
восклицает
с
бол ью
в
душ е: «Элоди,
решишься
ди
ты
когда-
нибудь
подтвердить,
что
я
был
верен
своем у
долгу,
что
п ом ыслы
мои
бы ли
честны
и
душа
че стн а,
что
я
не
ведал
ин ой
страсти,
кроме
с тр емл ения
к
общественному
благу,
что
по
на туре
я
был
чувствительным
и
нежным?
Ск аже шь
ли
ты: «Он исполнил свой долг»? Нет!
Ты
этого
не
ск аж ешь.
И
я
пе
прош у
тебя
об
это м.
Пускай
бесследно
исчезнет
память
обо
м не.
Вся
моя
слава
схоронена
у
меня
в
се рдце,
окружает
пеня
позор .
Если
ты
м еня
л юбил а,
ни ко гда
не
единым
словом
не
упоминай
обо
мне».
Но
тут
же,
схватив
на
рук и
случайно
оказавшегося
возле*
них
чужого
р ебен ка,
Г амлен
в оск лик нул : «Дитя!
Ты
вырастешь
свободным
и
счастливым
человеком
2GI


и
этим
будешь
обязан
презренному
Гамлену.
Я
свиреп,
потому
что
хочу,
чтобы
ты
был
сч астли в.
Я
ж есто к,
потому
что
х очу,
чтобы
ты
был
доб р.
Я
беспощаден,
потому
что
хоч у,
чт обы
завтра
все
французы,
проливая
слезы
радо сти ,
упали
друг
другу
в
объятия...
М алыш,
когда
ты
станешь
мужчиной,
ты
будешь
обязан
мне
своим
с час тьем
и
невинностью.
А
ме жду
т ем,
услыхав
мое
имя,
ты
предашь
его
проклятию».
Х отя
в
эт ой
тираде
изображены
чувст ва
и
м ысли
поклонника
Робес­
пьера,
хо тя
автор
пытался
лишь
дать
нам
образ
ис кр ен него
и
чест но го
сто ро нника
революционной
ди кт ат уры,
тем
не
мепее
в
той
теплоте,
кото­
рой
обвеян
образ
Гамлена,
чувствуется
не
только
стремление
ав тора
к
объ ­
ективности,
но
и
вынужденное
п риз нание
художником
тра ги чес кого
пафоса
революции.
Ее
^могучая сила захватывает на момент даже скептически
и
в раж дебно
настроенного
художника.
И
всюду,
где
художественное
чут ье
ав тора
в
оценке
ре волю ци онн ой
эп охи
помогает
ему
преодолеть
его
буржуазную
политическую
тенденцию
и
скептический
индивидуализм,
его
общее
непонимание
законов
ре волю ции
и
же л ание
доказать
ненужность
и
мнимую
бессмысленную
жесто ко сть
яко­
бинско й
диктатуры,—
во
в сех
э тих
случаях
роман
Анатоля
Франса
да ет
ряд
ярких,
полных
жизни
картин
революционной
эпохи.
На­
родная
толпа
в
хвосте
у
хлеб ной
лавки,
ог ромн ое
разнообразие
типов
из
разных
с фер
и
слоев
тогдашнего
французского
общества,
бывшие
дворяне,
буржуазные
дельцы,
примазавшиеся
к
революции
мо нахи
и
священники,
художники,
отдельные
раб очи е,
даж е
проститутки,
тоскующие
о
старом
режиме,—все
они
проходят
пе ред
нами
живые,
наполняя
конкретным
со­
держанием
политическую
ист ори ю
революции.
Поэтому
«Боги жаждут»
как
художественно-историческое
произведение,
при
вс ех
свои х
бросающихся
в
глаза
политических
ошибках,
не
только
читается
с
н еослабеваю щи м
инте ­
ресом,
но,
несомненно,
пом о гает
читателю,
усвоившему
марксистско-ленин­
ск ую
оценку
буржуазной
революции
конца
XVIII в .
и
ее
главных
движу­
щих
сил
и
кр у пне йших
деятелей,
лучше
представить
себе
конкретную
.об­
становку
револ юц ии
и
общий
характер
эпохи.
Б.
Гор ев,


Редактор
П.
Я.
Р
е
й
н
г
ар
д.
Художественная
ре дакц ия
М.
П.
Сокольников.
Литературно-тгхнгьч.
на бл юд.
В.
В.
Ч
е
ш
и
х
и
н
а.
Т ех.
ре д.
В.
Д.
Б
ыр
е
нк
о
в.
Сдано
в
н абор
14Д1Т—36
г.
Под­
писано
в
печать
31/УНТ .
1936.
Ти раж
20.300 .
Упол н.
Главли­
та
Б-21368.
З ак.
тип.
No
599.
«Ас»
221.
Инд.
А—1.
Бум.
82XНОЧ1^+ 18вкл-
У.а.
л. 12,9.
Отпечатано
на
фабрике
книги
«Красный пролетарий»
Парт-
издата
ЦК
ВКП(б)
Москва,
Краснопролетарская, 16.
Цена
Р.
6.00
Переплет
Р.
2.00


ОПЕЧАТКИ
Ст р.
Строка
Напечатано:
Сле дуе т:
19
15 св.
в
гражданину
к
гражданину
114
15 сн.
спаленьке
спаленке
159
11 св.
всего
мира:
всего
мира,
194
17 сн.
п оет : «Пробужде­
поет
«Пробуж ­
ние
народа»
дение
народа»
К
Фран с, «Боги жаждут»